Обложка Истребитель ксеносов: Коготь Иерихона

Истребитель ксеносов: Коготь Иерихона

Нострадамус

0% прочитано
Стандартный
Нострадамус

Истребитель ксеносов: Коготь Иерихона

Глава VI - Новая Надежда

«Глупцы задают вопросы, а мудрые знают, когда стоит молчать».

- неизвестный капеллан Штормовых Стражей

Стратегиум нашего корабля теснотой и мрачным убранством почти не отличался от «Громогласного», изуродованный корпус которого я ещё недавно разглядывал в доках Эриоха. После выволочки от капитана Севериана и формирования нашей новой истребительной команды времени на «раскачку» нам не дали. Не прошло и шести часов, как модифицированный чёрный фрегат отстыковался от шпилей крепости, вырвался за пределы гравитационного колодца системы и нырнул в бурлящий и безумный океан варпа. Сколько продлится этот переход в условиях возмущённого Эмпирея? Не взялся бы предсказать даже наш навигатор.

Чтобы братья не перегрызли друг другу глотки от вынужденного безделья на время нашего путешествия — особенно учитывая взрывной нрав Перселя и колкий язык Кайдо, — я ещё перед прыжком распределил для каждого свои задачи. Асфарат оказался неожиданно сведущ в машинных таинствах — порой мне казалось, что в его голове, как и в моей, в нужный момент всплывают знания. Он быстро нашёл общий язык с корабельными техножрецами Механикус, и я посчитал разумным отправить его в машинные отсеки укреплять эти связи: в грядущем рейде благосклонность служителей Омниссии лишней точно не будет, тем более, они не только ухаживают за кораблём, но и за нашим снаряжением. Кайдо и Персель сейчас проливали пот и кровь в бойцовых ямах, понижая градус своей агрессии до минимума и доводя до автоматизма связки командных приёмов. По факту, я их там запер, но мы же не будем портить им сюрприз? Децимус заперся в выделенной ему лаборатории, смешивая смертоносные яды и токсины — одинаково губительные как для людей, так и для жуков-жрунов. Также я озаботился тем, чтобы он сделал парочку стимуляторов для Расчленителя. Они должны немного стабилизировать итак неустойчивое состояние Перселя. Не дай бог он сорвётся в гуще битвы и начнёт жрать союзные войска! А вот чем занимался таинственный Бельгор, я не имел ни малейшего понятия. Библарий держался особняком с самого начала, а лезть в душу к тому, кто может извратить мысли и взорвать башку, было бы верхом глупости. Хотя… Может на деле всё куда прозаичнее.

Сам же я всё своё время проводил в гордом одиночестве, изучая данные Северианом записи и сводки в стратегиуме.

Сняв шлем «Максимуса» и пристегнув его к поясу, я опёрся закованными в чёрный керамит ладонями о холодный край массивного гололитического стола. Зелёные и багровые руны проекции Иерихонского рубежа отражались в моих голубых глазах. В прошлой жизни я читал об Ахилловом Крестовом Походе в старых книгах правил по Дезвотчу, но скучные строчки на экране монитора из земной жизни не шли ни в какое сравнение с тем, что разворачивалось передо мной сейчас. Миллионы гвардейцев, десятки орденов Астартес, боевые флоты и богоподобные титаны с рыцарями — вся эта чудовищная имперская мощь вгрызалась в потерянные миры тремя гигантскими клиньями, перемалывая в пыль и врагов, и собственных солдат.

Я коснулся сенсорной панели, увеличивая центральный сектор, где светились знаки верховного командования. Лорд-милитант Соломон Тетрарх выжимал из вверенных ему армий всё до последней капли, но даже его железной воли едва хватало, чтобы удержать наследие Ахилла от раскола. В главном штабе похода часто случалось так, что Инквизиция тянула одеяло на себя, лорды-генералы вцеплялись друг другу в глотки за каждый полк и за каждый шанс сделать себе имя на военном поприще, а магистры орденов космодесанта, даже не обращая внимания на смертные дрязги, вели собственные войны, словно никто больше не имел права ими помыкать. В целом, это верно, но, глядя на размах всего похода, подобные действия очень сильно вредили первоначальной цели – захвату Иерихона.

Я перевёл взгляд на западный край карты, где алыми пятнами расплывалась Аномалия Гадекса. На Ахеросском клине фанатики Стигмарта и предатели из числа бывших лоялистов цеплялись за любую возможность, чтобы захватить ещё одну планету и расширить линию фронта. На Канийском клине дела обстояли не лучше: пиздалицые из Тау укрепили свои рубежи так, что каждый новый штурм имперских войск заканчивался провалом. И никто не знал, как превзойти тактику синекожих ксеносов.

Но теперь всё это казалось лишь прелюдией к настоящему кошмару.

Я сдвинул проекцию к Орфейскому клину. Там, в глубине дикого и ужасного космоса, расползалось пустое, мёртвое пятно, где некогда существовали населённые Человечеством миры. Флот-улей Дагон только-только пробудился, но его передовые щупальца уже начали хватать всё живое на своём пути.

Словно в подтверждение моих мыслей, со стороны толстой бронированной переборки в глубине отсека донёсся приглушённый, надрывный вой. За двумя слоями стали и гулом реакторов скрывался изолированный зал корабельного хора. С начала перехода двое наших астропатов просто сгорели заживо! Старший хормейстер доложил капитану, что в варпе стоит такой оглушительный рёв, будто миллионы голодных тварей скребутся прямо в его череп. Тень в Варпе, отбрасываемая флотом-ульем, глушила всё, до чего только могла коснуться. Чтобы протолкнуть хотя бы одно короткое сообщение дальше соседней системы, хор плевался кровью и горел подобно спичке, а в ответ получал лишь бессвязный бред или обрывки предсмертных молитв.

Я тяжело вздохнул… Пока Тетрарх и его штаб вслепую тасуют резервы между основными клиньями, тираниды будут пожирать Орфейский клин планету за планетой — и Ванир окажется у них на пути одним из первых. Так что я боялся даже представить, что нас там будет поджидать, если мы вдруг жидко обосрёмся. Или, если корабль задержится в Имматериуме на подольше.

***

Тревожный рёв корабельных сирен ударил по переборкам, перекрывая привычный гул реакторов. Палуба под моими сабатонами мелко задрожала, словно гигантский зверь, а это означало, что мы почти достигли точки «Б». Я защёлкнул шлем на шейном креплении с глухим шипением и быстрым шагом вышел из стратегиума, направляясь на капитанский мостик.

Чем ближе корабль подходил к границе Материума, тем тяжелее становилось его дыхание. Фрегат не просто плыл сквозь Эмпирей — он продирался сквозь вязкие, враждебные воды, а тысячи людей в его стальном чреве платили за каждый пройденный километр собственными жизнями.

Глубоко внизу, куда никогда не ступала нога высокопоставленного офицера, копошилась дикая, не знающая пощады жизнь. Сотни пустотников-рабочих и клеймёных каторжников, задыхаясь от жара и угольной пыли, батрачили у топок вспомогательных котлов и перегрузочных шлюзов. Измазанные сажей и мазутом, с обмотанными тряпьём руками, они забрасывали лопатами и тяжёлыми тачками в пылающие жерла прессованный шлак и топливные брикеты, перетаскивали на цепях многотонные снаряды для макропушек и вручную проворачивали заклинившие лебёдки под ударами электрохлыстов надсмотрщиков. Эти люди не знали куда они летят, как и того, кто командует этим кораблём. Для них весь мир ограничивался лишь железными стенками нижних палубу, где, бывало, сновали кровожадные мутанты и жестокие головорезы, которые трясли с беззащитных людей талоны на пропитание. Когда кто-то падал замертво от удушья или разрыва сердца, тело просто оттаскивали в сторону, чтобы не мешало остальным, и на его место тут же вставал следующий.

На самом верху, в бронированной башне навигатора, происходили не менее ужасные вещи. Главный навигатор, чьё истощённое тело было намертво впаяно в поддерживающий саркофаг и опутано десятками трубок, из последних сил удерживал курс. Его третий глаз, открытый в бездну, безостановочно кровоточил. Свет Астрономикона, обычно служивший маяком в этом безумии, здесь почти угас, задавленный ледяной, удушающей Тенью в Варпе. Навигатор хрипел, вцепившись скрюченными пальцами в подлокотники кресла, пока его разум пытался нащупать хоть какую-то трещину в реальности. Рядом, за толстыми свинцовыми дверями, бился в конвульсиях остаток астропатического хора: мутанты кричали с запекшейся кровью на губах, сжигая остатки рассудка, чтобы воспротивиться всепожирающей воли Улья.

Когда я шагнул на капитанский мостик, то увидел смертных офицеров в тёмных мундирах, которые вжались в свои кресла, пристёгиваясь страховочными ремнями.

У центрального командного пульта, выпрямившись во весь рост и заложив руки за спину, стояла капитан корабля — Кассандра Вейн. Она казалась почти девчонкой по меркам имперского флота, где командиры обычно предстают в виде мужчин, увешенные аугментикой и покрытые бесчисленными шрамами. Вейн едва перевалило за тридцать, но за её плечами уже числилось несколько дерзких операций, благодаря которым она взлетела по карьерной лестнице быстрее, чем иные офицеры успевали дослужиться до лейтенанта. Высокая, стройная, с бледной аристократической кожей, тонкими, хищными чертами лица и пронзительными серыми глазами, она выглядела как выточенная из мрамора статуя. Тёмные волосы были стянуты в безупречно тугой узел под чёрной офицерской фуражкой с серебряной аквилой, а строгий мундир с золотым шитьём сидел на ней как влитой. Лишь тонкий нейроразъём за правым ухом выдавал в этой красавице закалённого пустотного командира.

— Доклад, капитан, — бросил я, останавливаясь в паре шагов от её поста.

Кассандра даже не вздрогнула, когда очередная судорога сотрясла палубу. Она плавно повернула голову, окинув мою массивную фигуру спокойным, чуть прохладным взглядом.

— Всё под контролем, милорд, — произнесла она ровным, бархатистым голосом, в котором не было ни капли паники. — Поле Геллера выдерживает нагрузку, хотя генераторы работают на пределе. Навигатор нащупал точку разрыва. Мы вот-вот выйдем в Материум.

— Приготовиться к переходу! — раздался крик старшего рулевого. — Пять секунд... три...

Корабль дёрнулся так, что заскрежетали несущие балки. На долю секунды показалось, будто сам металл вокруг меня вывернулся наизнанку, а в ушах зазвенел стон этого чёрного монстра. Тут же варп с оглушительным треском выплюнул наш фрегат обратно в реальное пространство. Огни на мостике мигнули и выровнялись; сирены смолкли, сменившись торопливым писком авгуров и систем сканирования. Можно было вздохнуть с облегчением…

— Поднять бронезаслонки, — спокойно распорядилась Вейн, даже не повысив голоса. — Полное сканирование ближней орбиты.

Тяжёлые стальные плиты со скрежетом поползли вверх, открывая панораму безликого, ледяного космоса. Я подошёл к самому краю обзорного окна, с интересом разглядывая развернувшуюся картину.

Перед нами простиралось настоящее кладбище из побеждённых кораблей. Вся ближняя орбита Ванира была усеяна разорванными остовами космических судов: десятки фрегатов, транспортников и тяжёлых крейсеров дрейфовали в черноте, превратившись в безжизненные груды искорёженного металла. Одни были разломлены пополам прямыми попаданиями макроснарядов, другие зияли оплавленными пробоинами от лэнс-излучателей, а вокруг них, словно стервятники, кружили тучки мелких обломков и замёрзших тел экипажей.

А дальше была планета…

На ночной стороне Ванира то и дело вспыхивали багровые и ослепительно-белые огни орбитальных бомбардировок. Повреждённые защитные платформы на низкой орбите выбрасывали в пустоту длинные шлейфы горящей плазмы и осколков, а в верхних слоях атмосферы расцветали огненные бутоны взрывов — там до сих пор шёл ожесточённый бой.

Кассандра Вейн молча подошла ближе к стеклу, заложив руки за спину. В свете горящей планеты её бледное лицо казалось почти призрачным.

— Похоже, гражданская война на Ванире перешла в последнюю стадию, милорд, — негромко произнесла она, глядя на вспышки взрывов внизу. — Орбитальная оборона перемолота в труху, но на нижних эшелонах всё ещё ведутся ожесточённые бои. Ксеносов в системе пока не видно.

Я молча кивнул, всматриваясь в горящий мир. Надеюсь, мы не опоздали…

— Готовьте десантный шаттл и вызывайте моих братьев, капитан, — произнёс я. — Пора выдвигаться…

***

Чёрная «Грозовая Птица» вырвалась из десантного ангара фрегата, оставляя за кормой безжизненную пустоту. Шаттл мчался сквозь кладбище погибших кораблей, хищно закладывая крутые виражи между дрейфующими остовами крейсеров и облаков обломков. Осколки обшивки со скрежетом чиркали по бронированному брюху машины, но пилот-сервитор, намертво вживлённый в рубку, вёл «Птицу» с машинной точностью, уводя её от слепых залпов уцелевших орбитальных батарей.

В десантном отсеке царил багровый полумрак. Красные аварийные лампы выхватывали из тени шесть массивных фигур в чёрном керамите. Я стоял у переборки, вцепившись в поручень, пока машина прорывалась сквозь плотные, ядовито-жёлтые кислотные облака Ванира. Обшивку нещадно трясло от турбулентности и близких разрывов зениток, но никто из братьев даже не шелохнулся.

— Последний раз маяк группы «Икар» засекли в трёх километрах к востоку от разрушенного соборного комплекса, — перекрывая рёв двигателей по общей вокс-сети, произнёс я. — По данным авгуров с фрегата, прямо сейчас там идут тяжёлые бои. Тридцать седьмой Ванирский пехотный полк штурмует мятежные укрепления и сейчас несёт серьёзные потери.

— Плевать на смертных, — глухо пророкотал Кайдо, перехватывая поудобнее массивный тяжёлый болтер. Из-за клювообразного шлема «Корвус» его голос звучал особенно презрительно. — Пусть дохнут, как собаки! Наша цель найти твоего дружка Файро и отрезать предателям ведущую голову.

— Если линию фронта не прорвать сейчас, нас просто зажмут между двумя армиями, — отрезал я, глядя на мигающую отметку высоты. — Мы ударим прямо в стык обороны еретиков. Поможем ванирцам опрокинуть их фланг и прорвёмся к последней известной точке сигнала. Асфарат, при посадке занимаешь верхние ярусы ближайших руин и снимаешь расчёты тяжёлого оружия. Кайдо — давишь их огневые точки плотным огнём. Персель — бьёшь с воздуха по передовым цепям, не давай им перегруппироваться. Децимус, Бельгор — двигайтесь со мной к центру. Всё ясно?

— Главное, не путайтесь под ногами… — злобно огрызнулся Персель, проверяя защёлки прыжкового ранца. — Мои топоры итак знают, куда и как бить, - мрачно усмехнулся Расчленитель.

Я лишь покачал головой.

— Приготовиться к высадке!

«Грозовая Птица» на безумной скорости пронеслась между покорёженными, обглоданными войной шпилями разрушенного города-улья и резко пошла на снижение. Внизу расстилались перепаханная воронками площадь, горящие остовы «Химер», развороченные бетонные баррикады и непрерывные росчерки лазганов, переплетающиеся с багровыми трассерами автопушек предателей.

Шаттл завис в нескольких метрах над самой гущей сражения, выжигая землю реактивными струями, и тяжёлая аппарель с лязгом рухнула вниз.

Первым в бой сорвался Персель, что неудивительно, учитывая его тягу к насилию. Я даже не успел глазом моргнуть, как его прыжковый ранец выплюнул столбы пламени, а Расчленитель с безумным хохотом рухнул с неба прямо в плотный строй еретиков, как чёрный метеорит. Под его сапогами с хрустом ломались кости и гнулась броня. Не успели уцелевшие мятежники вскинуть автоганы, как два цепных топора взвыли на предельных оборотах. Персель закружился в яростном, смертоносном танце — лезвия с визгом вгрызались в плоть, разбрасывая во все стороны ошмётки брони и фонтаны крови.

Следом спрыгнул я, тяжело приземлившись на щебень, и тут же бросился вперёд. Выхватив «Сталкер», я сделал три быстрых, прицельных выстрела — кислотные боеприпасы «Адское пламя» разорвали стрелков пулемётного расчёта, засевшего за мешками с песком, оставив после себя лишь дымящиеся обрубки. С фланга на меня с диким рёвом неслась толпа культистов с цепными мечами и заточенными трубами. Я перехватил «Сталкер» левой рукой, а правой рванул из ножен свой цепной клинок.

Первый удар снёс голову вожаку вместе с ржавым шлемом. На обратном замахе зубья меча распороли грудь следующему фанатику, забрызгав чёрный нагрудник моей брони горячей кровью. Я двигался легко и неумолимо, рассчитывая каждый шаг и каждый разворот корпуса, которые были выверены до единого миллиметра: короткий удар прикладом «Сталкера» в упор сбивал с ног стрелка, а тяжёлый удар цепного меча разрубал пополам тех, кто осмеливался подойти на расстояние вытянутой руки.

Слева оглушительно загрохотал тяжёлый болтер Кайдо. Зловещий Десантник шагал в полный рост, даже не пытаясь укрыться от летящих в него пуль, которые беспомощно рикошетили от его керамита. Ствол его оружия яростно плевался: крупнокалиберные разрывные снаряды буквально выкашивали целые шеренги мятежников, превращая бетонные укрытия в крошку, а людей — в кровавый туман.

Высоко наверху, в разбитой арке полуобрушенного собора, мелькнула багровая ряса Асфарата. Его древняя снайперская винтовка «Атрокс» работала размеренно и беспощадно: каждый сухой хлопок выстрела означал смерть вражеского офицера, оператора вокса или гранатомётчика. Еретики даже не понимали, откуда приходит гибель, падая замертво уже без головы.

Чуть правее в самую гущу схватки врезался Децимус. Апотекарий действовал с пугающей, хирургической точностью: левой рукой он всаживал тяжёлые, модифицированные болты из пистолета в грудь бегущим стрелкам, а правой орудовал цепным мечом, с клинической точностью перерезая артерии и разрубая суставы тем, кто пытался навалиться на него диким скопом.

Но самый жуткий ужас на врагов наводил Бельгор. Библиарий Призраков Смерти шагал сквозь дым, окружённый синеватыми искрами варп-энергии. Кости и фетиши на его броне глухо постукивали в такт шагам, и стоило отряду предателей выскочить из-за горящего танка, как Бельгор вскинул руку. С его пальцев сорвался ревущий поток призрачного пламени, заживо испепеливший десяток человек за долю секунды. Двоих уцелевших, бросившихся на него со штыками, псайкер с размаху снёс тяжёлым ударом психосилового посоха, раскроив им черепа.

Всё это происходило на глазах у горстки выживших бойцов 37-го Ванирского полка «Железных Гончих», вжавшихся в грязную траншею всего в тридцати метрах от нас. Измученные, засыпанные пеплом и грязью, в изорванных серо-стальных шинелях и пробитых касках, солдаты замерли, на миг забыв обо всём на свете. Большинство из них родились и выросли на этом богом забытом мире и знали об Адептус Астартес лишь из проповедей полковых священников да старых легенд. Для них космодесантники были почти мифическими полубогами, которых они видели на фресках храмов и в виде статуй, а теперь эти гиганты в тёмной броне сошли с небес прямо перед ними, как в какой-то сказке.

— Святой Трон... Это же Ангелы Смерти... - прохрипел молодой сержант «Железных Гончих», у которого от шока задрожали руки, сжимавшие приклад лазгана.

— Они пришли! Услышали наши молитвы! — заорал рядом с ним пожилой боец с перебитой рукой. В его голосе страх мгновенно сменился исступлённым восторгом. — Ангелы Императора с нами!

Словно получив новый заряд жизни, измотанные гвардейцы с яростным криком поднялись из траншей и бросились следом за нами.

Оборона мятежников на этом участке рухнула меньше чем за три минуты. Смятые чудовищным натиском шести Астартес и воодушевлённых бойцов 37-го Ванирского, уцелевшие еретики в панике бросали оружие и бежали вглубь разрушенных кварталов, но цепные топоры Перселя и болты Кайдо доставали их и там.

Когда последний выстрел стих, уступив место треску горящих обломков и стонам раненых, я опустил дымящийся цепной меч и оглядел заваленную телами площадь. К нам уже подбегал тот самый сержант «Железных Гончих» — он остановился в нескольких шагах, глядя на нас снизу вверх с благоговейным ужасом и трепетом, словно перед ним стояли не воины из плоти и крови, а те самые статуи из имперского собора, которые вдруг ожили.

Итак, мы остановили еретическое наступление, но… Теперь оставалось разузнать у этих солдат всю информацию о том, что творится в городе, и найти след Файро раньше, чем сюда дотянется тень флота-улья.

Глава VII - Тени предательства

«Величайший дар, которым наделено Человечество – неспособность осознать своё место во вселенной – жалкая часть сущности, потерянной в нескончаемом море разрушающей тьмы – подарок без которого целые виды перерезали бы себе глотки при рождении»

- архиеретик Элак Сарда

Молодой сержант «Железных Гончих» тут же увёл уцелевшие отделения в прорыв, вслед за отступающими еретиками, а провожать нас до полевого штаба остался худой, перемазанный копотью рядовой с наспех перевязанным плечом. Мальчишка лет девятнадцати, не больше. Он шагал впереди, то и дело оглядываясь через плечо.

Миновав заваленные битым кирпичом улицы и воронки от тяжёлых снарядов, мы вышли к полуразрушенному собору. Его некогда величественный купол рухнул, проломив своды. Весь центральный неф собора превратился в гигантский лазарет, откуда тянуло тошнотворным смрадом гниющей плоти и немытых тел. Сотни гвардейцев и бойцов планетарной обороны лежали прямо на холодных каменных плитах, укрытые окровавленными шинелями или грязными простынями. У многих не хватало рук или ног, их грудь была перевязана промокшими насквозь бинтами, а лица почернели от страшных ожогов. Одни хрипло стонали, сжимая зубы, другие бормотали в бреду имена матерей или молитвы Императору, третьи же… тихо умерли, но у санитаров просто не хватало рук, чтобы выносить мёртвых.

Мы шагали по узкому проходу между рядами измождённых людей. На каждый звук шагов сотни глаз поворачивались в нашу сторону — в них мелькали боль, отчаяние и внезапная, почти болезненная надежда, что всё это было не зря.

У самого алтаря, заваленного ящиками с боеприпасами и развёрнутыми старыми картами, нас встретил местный командующий. Высокий мужчина с осунувшимся лицом, седыми висками и глубокими тенями под глазами носил потрёпанный мундир полковника Ванирских сил. На его груди тускло поблёскивали две старые медали за прошлые кампании, а левый рукав был пуст и аккуратно подколот булавкой.

Когда мы остановились перед импровизированным столом, полковник на секунду замер, с трудом сглотнул и вытянулся по струнке, приложив здоровую руку к виску.

— Милорды... — его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Полковник Марк Вандер, командующий сводной группировкой третьего сектора. Мы молили Бога-Императора о подкреплении, но не смели надеяться, что на наш зов откликнутся сами Адептус Астартес.

— Вольно, полковник, — коротко бросил я, снимая шлем и зацепляя его за пояс, чтобы говорить со смертным напрямую - так было проще добиться от него внятных ответов. — Доложите обстановку. Где находятся основные узлы управления планетарной обороной и орбитальными пушками?

Ни о Файро, ни о пропавшей группе «Икар» я спрашивать не стал. Дела Караула Смерти касаются только самого Караула, а посвящать армейского офицера в наши поиски значило плодить лишние слухи, которые в любой момент могли дойти до вражеских лазутчиков. Раз вокс-сигнал «Икара» всё равно молчал, оставалось придерживаться первоначального плана: ударить по мятежникам вместе с армией, захватить планетарную оборону и уже на зачищенной территории искать следы боевых братьев. Времени у нас оставалось в обрез, а говорить об приближении орды тиранидов полковнику я тоже не стал: если смертные узнают, что после этой бойни их ждёт ещё и скорая гибель в клыках ксеносов, остатки солдат запаникуют, что сильно ударит по боевому духу всей армии.

Вандер склонился над картой, быстро приходя в себя и переходя на чёткий офицерский тон.

— Главный узел управления находится в четырёх километрах к северо-востоку, в старом правительственном бункере, милорд, — полковник ткнул пальцем в жирный красный круг на схеме. — Мятежники захватили его в первые сутки, когда начался переворот. Именно оттуда они контролируют уцелевшие орбитальные батареи и не дают нашему флоту провести полноценную высадку резервов. Проблема в том, что подступы к главному узлу прикрывают три передовых командных бункера. У них там тяжёлые болтеры, миномёты и бетонные ДОТы. Мои люди трижды ходили на штурм — и каждый раз я терял там целую роту.

Я быстро оценил схему укреплений. Прямой лобовой удар в исполнении обычной пехоты действительно казался самоубийственным.

— Сделаем так, — произнёс я, обводя взглядом своих братьев. — Ваши полки, полковник, через двадцать минут начнут отвлекающую атаку по центральным позициям. Не лезьте на рожон, просто прижмите их огнём и создайте видимость крупного наступления. Мы в это время обойдём позиции с левого фланга, через разрушенную мануфакторий, и последовательно вырежем все три передовых бункера с тыла, прежде чем они успеют развернуть орудия. Лишившись координации и прикрытия, главный узел не выдержит общего штурма.

— Слишком много возни, Узурпатор, — тут же фыркнул Персель, скрестив руки на нагруднике и с нескрываемым презрением глядя на карту. — Зачем лазить по развалинам, подобно трусливым крысам? Мы можем ударить прямо в лоб вместе со смертными, быстро проломить их линию и утопить эти бункеры в крови.

— Мне плевать, сколько гвардейцев сдохнет по дороге, - холодно отозвался Кайдо, поправляя ремень тяжёлого болтера. – Хоть пусть весь полк положит голову, лишь бы мы быстрее закончили с этой дырой и сделали то, зачем прилетели.

Полковник Вандер побледнел, услышав слова Зловещего Десантника, но промолчал, боясь поднять глаза.

— Лобовой штурм нерационален, — ровно, без малейших эмоций произнёс Асфарат. Страж Завета склонился над картой, изучая линии коммуникаций. — Судя по схемам, все три передовых бункера связаны с главным узлом подземными кабельными коллекторами. Если мы зайдём с фланга через мануфакторий, я смогу подключиться к их внутренней сети в первом же бункере, заблокировать гермодвери и заглушить им связь. Они даже ничего не поймут, когда мы нанесём удар.

— Здравая мысль, — поддержал его Децимус. — К тому же на фланге меньше минных полей. Нам не нужны лишние потери до того, как мы выполним основную задачу.

— Духи этого города голодны, менрахир, — глухо пророкотал Бельгор из-под своего пси-капюшона, перебирая костяные фетиши. — Кровь прольётся в любом случае, пойдёшь ты в лоб или в обход.

Мда… и на что я надеялся? Впрочем, план был не таким уж и сложным в реализации. Проблема состояла в другом. Трудно положиться на других братьев, которые любят перетягивать одеяло. Ладно библиарий и апотекарий… но вот остальные… Удержать эту свору в рамках единого плана будет сложнее, чем захватить вражеские позиции и расчистить путь союзным войскам.

— Решено, — я надел шлем, возвращая себе привычный обзор через визоры «Максимуса». — Полковник, через двадцать минут начинайте артподготовку и выдвигайте пехоту. Как только увидите взрывы на левом фланге предателей — бросайте на прорыв все резервы. Давайте покажем царькам, что такое настоящая кара Императора…

***

Сознание возвращалось медленно, словно продиралось сквозь густую, вязкую смолу. Первым пришёл металлический привкус во рту — это была тёплая кровь.

Файро резко втянул воздух, и грудь пронзила тупая, режущая рёбра боль. Он моргнул, разгоняя багровую пелену перед глазами, и недоумённо посмотрел вниз.

В его левой ладони мёртвой хваткой было зажато горло гвардейца в серой шинели Ванирских сил. Голова солдата неестественно запрокинулась, глаза остекленели, а из разорванной сонной артерии виднелись следы клыков. Тело оказалось выпитым досуха.

Файро разжал пальцы, словно он обжёгся, а обескровленный труп глухо ударился о битый бетон.

Кровавый Ангел отшатнулся, привалившись спиной к обрушенной стене узкого переулка, и обвёл взглядом пространство вокруг себя. На земле валялись ещё пятеро гвардейцев. Их тела были страшно изувечены, но не пулями или снарядами, а голыми руками и зубами. У одного виднелась вмятина на грудной клетке с выглядывающими костями, у другого была почти оторвана голова.

— Нет... — прохрипел Файро, глядя на свои перемазанные алым пальцы. — Нет... Только не это...

Он потянулся правой рукой к поясу, чтобы нащупать шлем, но вместо привычного движения почувствовал лишь пустоту и тугую пульсацию в плече. Опустив взгляд, Файро замер: ниже правого локтя его рука заканчивалась грубой, затянутой свернувшейся кровью культёй. Орган Ларрамана уже закупорил разорванные сосуды, но доспех на правом боку и нагруднике был буквально вскрыт, словно консервная банка, лезвиями и сильными ударами.

Память возвращалась к Ангелу обрывками, сквозь плотный, удушливый туман безпамятства. Астартес помнил узкую улицу в северном квартале. Помнил, как его группа «Икар» возвращалась с разведки к точке сбора, а потом… Что-то внезапно шмыгнуло из теней и напало на них. Чёрные силуэты, двигавшиеся с пугающей, нечеловеческой скоростью, которые свистели силовыми клинками и когтями. Они попали в засаду… Которая была изящно подстроена неизвестным врагом.

Всё остальное утонуло под дымкой Красной Жажды. Древнее проклятие генетического отца неожиданно вырвалось наружу, которое Файро годами удерживал благодаря воли и стойкости. Но нанесённый ущерб и… смерть братьев сломили последний ментальный барьер. В памяти всплыли лишь вспышки слепой, животной ярости, где эти несчастные солдаты имперского патруля, которые, видимо, случайно наткнулись на него в переулке, пытаясь помочь раненому Ангелу Смерти, случайно стали жертвами его безумия.

Файро тяжело опустил голову, сжимая до скрежета зубы от сжигающего его душу стыда. Он, ветеран Макрагга, воин, которого сам Данте благословил на службу в Карауле Смерти, сорвался, подобно бешеному псу, и перебил тех, кого клялся защищать.

Ангел с трудом поднялся на ноги, опираясь здоровой левой рукой о стену. Его наплечник с серебряной инсигнией Караула давно треснул, а вокс-бусина в ухе сломалась, сгорев от близкого взрыва.

— Монгрейк... — просипел Файро, щурясь в густой дым, затянувший улицу. — Где ты, брат?

Ему нужно было найти уцелевших из «Икара». Кто-то же должен был выжить? В первую очередь надо отыскать Монгрейка, технодесантника из ордена Саламандр. Именно в зашифрованном инфо-блоке сына Вулкана хранились аварийные коды перехвата орбитальных батарей Ванира, добытые ими в первый день высадки. Если эти коды попали в руки тех, кто устроил засаду, или если технодесантник погиб, вся орбитальная оборона планеты останется в руках врага, а значит, ни подкрепления с орбиты, ни эвакуации не будет.

Сжав левой рукой уцелевший болт-пистолет, подобрав его с трудом из-под обломков, Файро, шатаясь, двинулся вглубь дымящихся руин…

***

Артиллерия Ванирских сил ударила ровно через двадцать минут. Земля под нашими ногами глухо задрожала, когда залпы тяжёлых «Василисков» обрушились на центральные укрепления мятежников, поднимая в дымное небо фонтаны бетонной крошки и огня. Следом за огневым валом из траншей поднялись цепи «Железных Гончих» и бойцов планетарной обороны — тысячи гвардейцев с яростным рёвом пошли в лобовую атаку, приковывая к себе всё внимание вражеских пулемётов и миномётов.

Мы же в это время уже скользили сквозь заваленные ржавым металлоломом цеха заброшенных мануфакторий, заходя противнику во фланг.

Первый передовой бункер мы взяли меньше чем за четыре минуты. Бельгор призрачным пламенем выжег внешние посты, я выбил тяжёлую бронедверь направленным зарядом крак-гранаты, а Децимус тут же швырнул в пролом две самодельные газовые бомбы с токсинами. Из глубины бетонных коридоров донеслись страшные, булькающие хрипы — яд апотекария разъедал лёгкие за считанные мгновения, пожирая смертных изнутри. Едва последний защитник рухнул на решётчатый пол, Асфарат уже подключил свой дата-шип к центральному когитатору бункера.

— Сеть перехвачена, — ровно доложил Страж Завета, пока его пальцы стремительно бежали по рунической клавиатуре. — Внешние гермозатворы второго и третьего бункеров заблокированы, внутренняя связь у них заглушена. Теперь враг слеп и уязвим, брат-сержант.

— Отлично, — проговорил я, ловко перезаряжая болтер. — Двигаемся дальше, пока они не пришли в себя!

Лишённые связи и путей отхода, гарнизоны второго и третьего бункеров превратились в запертых в клетке крыс. Децимус закидывал их вентиляционные шахты и амбразуры новыми токсичными гранатами, выкуривая мятежников наружу в удушливых облаках зеленоватого дыма, где их уже встречали наши болтеры и клинки. Мы вскрывали бетонные колпаки один за другим, а следом за нами в образовавшиеся бреши хлынули штурмовые роты «Железных Гончих» и СПО, добивая рассеянных предателей и вытесняя их с передовых рубежей вглубь правительственного квартала.

Но чем дальше мы продвигались, тем сильнее нарастала моя злость. Мы побеждали, и всё же нашей ликвидационной команде катастрофически не хватало слаженности.

Кайдо шёл напролом с тяжёлым болтером наперевес, поливая разрывными снарядами целые сектора и даже не думая о том, что под его огонь могут попасть и отделения гвардейцев. Асфарат молча исчезал в верхних пролётах полуразрушенных фабрик, выбирая цели по собственному усмотрению и почти не отвечая на запросы в вокс-сети. Бельгор двигался в стороне, окутанный варпом, словно вообще не замечал остальных. И только Децимус держался рядом со мной, прикрывая спину точными выстрелами из модифицированного болт-пистолета и добивая тех, кто выживал после ударов моего цепного меча и его собственных ядов.

Ну и конечно… Хуже всех вёл себя Персель.

Расчленитель словно опьянел от вида крови. Он не держал строй, не ждал команды и при каждом удобном случае взмывал на прыжковом ранце в самую гущу ожесточённого сражения. Его цепные топоры крушили черепа и рвали плоть, но ему было плевать, кто стоит на пути. Когда мы зачищали подходы ко второму бункеру, я лично видел, как Персель, разворачиваясь для нового замаха, невольно снёс голову молодому бойцу СПО, который просто оказался слишком близко.

— Персель, держи интервал в десять метров и не сбивайся в кучу! Рядом союзные войска! — рявкнул я в воксе, перерубая пополам очередного фанатика с гранатомётом и уходя от очереди автопушки. — Нам ещё нужны эти полки для штурма главного узла!

В ответ по каналу связи донёсся лишь звериный рык и визг раскручивающихся цепей. Расчленитель даже не удосужился ответить. Он рубил всё, что двигалось, с головы до ног залитый чужой кровью так, что под багровой коркой уже не было видно чёрного цвета брони Караула.

Спустя час ожесточённых уличных боёв мы наконец пробились к последней линии обороны — массивным железобетонным бастионам, прикрывавшим вход в главный правительственный бункер управления орбитальной обороной.

Враг бросил сюда все резервы. Площадь перед бастионом тонула в дыму, ядовитых испарениях и яростных перестрелках. Уцелевшие роты 37-го Ванирского и бойцы СПО шли в решающую атаку бок о бок с нами, зажав мятежников в тиски. Оборона предателей уже трещала по швам — ещё один мощный натиск, и ворота главного бункера падут.

Я отстрелил обойму из «Сталкера», вышибая кислотными болтами пулемётное гнездо на правом фланге, перехватил цепной меч обеими руками и бросился к центральному укреплению, рассчитывая на удар Перселя с воздуха.

И тут из вокс-динамиков вырвался такой леденящий душу, нечеловеческий вопль, что у меня на миг всё сжалось внутри.

Я резко обернулся. В тридцати метрах левее, посреди расстрелянного окопа, где смешались в рукопашной гвардейцы и еретики, стоял Персель. Его шлем был сорван или разбит — искажённое судорогой, перемазанное кровью лицо сына Сангвиния перекосила слепая, безумная гримаса, а глаза налились багровым огнём. Красная Жажда… проклятие, с которым боролся весь его орден, в самый неподходящий момент дало о себе знать.

— Кровь!.. Ещё крови!.. — заревел Расчленитель, бросаясь на ближайшего человека.

Этим человеком оказался сержант Ванирского полка. Персель схватил его одной рукой за грудки, поднял в воздух и впился зубами прямо в горло, разрывая артерию, а свободной рукой с размаху обрушил цепной топор на двоих гвардейцев, бросившихся на помощь своему командиру.

— Отставить! Персель, стой! — заорал я, бросаясь к нему через завалы.

Но Расчленитель уже ничего не слышал. Он ворвался в самую гущу атакующих имперских цепей, круша направо и налево своими окровавленными топорами. Смертные солдаты в ужасе шарахались в стороны, не понимая, почему один из Ангелов Императора вдруг принялся резать их с такой же яростью, как и предателей. Атака на главный бункер пркратилась, и вместо того, чтобы добивать врага, поле боя превратилось в хаос…

***

Высоко над дымящимися руинами правительственного квартала, на уцелевшем карнизе полуразрушенного административного шпиля, неподвижно стоял космодесантник в чёрной броне Караула Смерти. Левый наплечник его доспеха тускло поблёскивал серебром с выгравированным крестом Инквизиции, а на правом красовался знак синего змея на белом фоне — геральдика ордена Железных Змей.

Сквозь красные линзы шлема он молча наблюдал за тем, как внизу, у подножия главного бункера, штурмовая атака имперцев превращается в кровавую кашу.

За его спиной, в глубокой тени обрушенной колокольни, раздался тихий, хищный скрежет металла по камню — словно гигантская летучая мышь сложила крылья на краю карниза.

— Они прибыли раньше, чем мы рассчитывали, — прошелестел из темноты низкий, шипящий голос с тягучим ностромским акцентом. Из мрака шагнула высокая, сгорбленная фигура в потрёпанной тёмно-синей броне, украшенной трофейными черепами и кусками высушенной кожи. Массивный прыжковый ранец с изогнутыми турбинами глухо урчал на холостом ходу, а на предплечьях тускло поблёскивали длинные грозовые когти. — Шестеро труповеров Дозора… И один из них уже рвёт собственных смертных на куски, согласно нашему плану. Нам добить остальных?

Десантник в цветах Караула Смерти даже не шелохнулся.

— Нам не нужна лишняя возня. Свою главную работу мы уже сделали три дня назад, когда вырезали ту первую разведгруппу. Господин ясно приказал: не раскрывать себя раньше времени. К тому же... колдун всегда слишком осторожен, но спорить с сыном Магнуса себе дороже.

Крылатый охотник тихо, хрипло рассмеялся, переступая когтистыми лапами по крошащемуся камню.

— Братья Кровавого Ангела сладко вопили, когда я их расчленял... Правда, однорукий ублюдок всё ещё ползает где-то в северных кварталах. Мои парни с удовольствием спустятся и снимут с него кожу.

— Если он попадётся вам на глаза — убейте, но не задерживайтесь, — ответил воин в чёрном доспехе, поворачиваясь к собеседнику. На миг его гримаса скорчилась от слов гиганта. — Магистр уже наложил нужные чары на мою броню и ауру, даже их псайкер не почует подвоха, а коды опознавания Караула и биометрические метки их погибшего брата перепрошиты под меня. Когда эти шестеро внизу закончат возиться с мятежниками и перебьют лидеров восстания, я выйду к ним как единственный выживший из разгромленной группы.

Он снова перевёл взгляд на горизонт, где над тяжёлыми кислотными облаками Ванира в любой миг мог показаться флот-улей.

— А дальше? — с ленивым любопытством уточнил крылатый убийца, глядя в пустые алые линзы собеседника.

— Дальше имперцы эвакуируют меня обратно в крепость Эриох, — спокойно продолжил шпион. — Скоро сюда хлынут миллиарды тиранидов. Вся хвалёная мощь Лже-Императора захлебнётся в крови и панике, пытаясь удержать Иерихонский рубеж. И пока они будут слепо отбиваться от Великого Пожирателя, у меня будет достаточно времени, чтобы изучить архивы Эриоха, забрать стратегические карты и коды флота, а затем раствориться в пустоте. Ну а потом… Этот сектор падёт к нашим ногам.

Фигура в тенях одобрительно качнула рогатым шлемом и отступила к краю карниза.

— Ваши с колдуном игры всегда были слишком сложными, чтобы я их мог понять, брат, но мне нравится, сколько боли и страданий они с собой приносят. Удачи тебе с трупопоклонниками.

Рёв турбин прыжкового ранца на миг разорвал тишину, и чёрный силуэт с размаху рухнул в пропасть, мгновенно растворившись в густом дыму над шпилями города-улья.

Десантник в броне Караула Смерти остался один. Он ещё несколько секунд смотрел на горящую площадь внизу, где его будущие «боевые братья» пытались утихомирить обезумевшего Расчленителя, после чего коснулся панели на предплечье, переключая вокс-передатчик на закрытую, зашифрованную частоту своего командира.

— Первая фаза завершена, господин, — тихо, с холодной, безупречной уверенностью произнёс Альфарий в вокс-бусину. — Приступаю к фазе внедрения. Гидра Доминатус!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге