Историю расскажут выжившие. Часть 1(книга 13)

Часть 1 Глава 1 Ника

Штиль.У воды тихо.

Ника сидела в прибрежной осоке у края береговой полосы. Песок она терпеть не могла, поэтому устроилась в траве. Остров Тома был пуст.

Настроение паршивое, она потеряла счет времени в одиночестве. Пустота. Словно ее нет. Никогда Ника отчетливо не осознавала и не осмысливала собственную смерть.

Трава росла вдоль кромки нешироко пляжа и покачивалась. Слабый ветерок скользил по влажной щеке. Вокруг, что-то происходит, а ее нет. Океан впереди – проекционная картина? Вот сейчас по команде все исчезнет и…

Она вздрогнула от воспоминаний.

Катер разворачивается, едва не задевая край пирса, проскакивает мимо посадочно­го канала и ловителей, скорость слишком большая. Он брюхом вот-вот проедется по обшивке корабля. Воет сигнал о столкновении. Поле посадочного пирса срабатывает мгновенно. Карет рывком отбрасывает назад. Она бросает управление, и система переключается на автопилот без ее команды. Угроза жизни человека заставляет«умную машину» спасать ее глупую. От резкого торможения трясет капсулу пилота, противная вибрация смешивается с ее бешеным пульсом и вызывает головную боль. Срабатывает принудительная система посадки, катер разворачивается под нужным углом и скользит в створ автоматически. Она при­ходит в себя с крепко зажмуренными глазами и дрожью в теле. Она сидит внутри, пока не слышит посторонний звук. Открывает глаза. За изоляционным куполом аварийная медицинская система пытается вскрыть катер. На рукаве летного костюма показатели стоят в зоне шока. Когда Ника выбралась наружу, от злости она пнула медицинскую платформу. Горели от стыда щеки, слабый сквозняк прошелся по лицу, когда она сняла шлем. Она впервые задумалась о возможной гибели.

На пустом пирсе только ее катер. Она пирс перепутала, нет, сработал протокол об эвакуации. Со стороны все выглядело как аварийная посадка, систему наблюдения не обманешь.

Начальство узнало правду до того, как сел катер. За этим последовал справедливый и жесткий приказ командира летной группы: из-за отсутствия нужной квалификации она больше не садится вручную. Единственная из пилотов этого корабля.

Она ненавидела всех людей вокруг в тот момент.

Четверо суток спустя она удалила себя из списка пилотов Агентства независимых капитанов. Она больше никуда не полетит. Год учебы в академии Космофлота не позволял ей поступить на службу в этот самый Космофлота. Курс она не закончила, имея только хорошие баллы по пилотажу, благодаря выходке Дмитрия на квалификационном экзамене.

Прошло два месяца после увольнения.

У нее родилась идея, дерзкая, ее собственная. Она стремилась в тот красивый мир, где встретилась с Лороланом. В личных навигационных записях Эл были только коды, она не знала, как и куда добираться. Сначала она пыталась улететь в Галактис, но без Геликса и разрешения Эл попасть туда невозможно. Гриф секретности вокруг имени воспитательницы и опекуна, обеспечивал Нике защиту. С Земли ее не выпустили.

Ей неоднократно повторяли старшие друзья, что пора жить самостоятельной жизнью. Но как? Ника не умела жить одна. Без команды Эл ее жизнь превратилась во что-то пустое и бессмысленное. Ноль. Ни­что. Не с кем поругаться и поругать ее некому. В Агентстве она работала по рекомендации Алика. Он разозлится, когда узнает, как она чуть не влетела в борт.

Кто-то заметил, что ответы на самые сложные жизненные вопросы приходят в одиночестве. Она никогда не находилась в этом состоянии долго. За короткую жизнь у нее наступило время, когда она оказа­лась предоставлена сама себе.

Ника к одиночеству никогда не стремилась. Творившаяся в ее душе неразбериха случилась из-за обиды на Эл и собственного упрям­ства.

В Александрии встреча с предсказательницей Матон поселила в сердце Ники наде­жду на ответные чувства Дмитрия. Ника поверила, что однажды он увидит в ней больше, чем ребенка или общую воспитанницу.

А Эл взяла, и все изменила! Следуя за своим видением, конечно!

Они вернулись из древнего мира в будущее, в год две тысячи пятьсот непонятно какой на законном основании. За ними не гонялись патрули. Самадин Бхудт оказался жив. Никакого скандала в Службе Времени или в Космофлоте. Ничего опасного в реальности не случилось. Никаких парадоксов. Еще одна экспедиция, еще один успешный временной эксперимент. Эл изменила всё! Ника пере­жила испуг, отчаяние, а потом злость.

С досады она резко заявила при друзьях, что собирается жить самостоятельно и с гор­дым видом подала просьбу на работу в «Агентство независимых капитанов», без протекции Эл нашла экипаж и экспедицию. Друзья ее поддержали. Она получила рекомендацию от Алика, как от капитана, с которым летала. При определенной доле обмана и с его помощью Ника могла бы оказаться в Космофлоте, но струсила от перспективы сравнения ее невеликих умений с авторитетом старших друзей. Еще бы! Она воспитывалась в таком экипаже!

На третьем коротком рейсе внутри системы Ника поняла, что работа в космосе требует немалых усилий, мнение о собственных возможностях оказалось преувеличенным. Она мало знала о техниче­ское оснащение кораблей, о работе пилота, чтобы служить даже на последних в экипаже должностях. Летала на земных катерах на уровне новичка, числилась стажером, старая техника в «Агентстве независимых капитанов» была сущим наказанием. В основной состав ее не переводили. Для работы в де­санте она еще молода и неподготовлена. В инженерном деле Ника не разбиралась. Она смекнула, что однажды либо попадет в аварию, либо ее выгонят с позором. Едва не разбив катер при посадке по неосторожности, Ника решила не ждать окончательного фиаско и ушла сама.

Ее сверхчеловеческие способности в человеческом обществе давали не так много преимуществ, в чем ее не раз пыталась убедить Эл. Там, где способности могли быть применимы, требовалась, в том числе, квалификация иного рода и хорошие навыки коммуникации. С людьми Ника не ладила, на технику требования не распространялись. Она выбрала технику и не справилась.

Ника засела на острове Тома в одиночестве и отчаянии, в ожидании, что ре­шение придет само. Она слонялась по острову, сидела на берегу, много спала, бездельни­чала и плакала. Решение не приходило.

Ей требовались помощь и совет. К кому обратиться? Только не к Эл! И Ника наведалась к Лондеру.

Старый космобиолог болел. Камилл, сын Лондера, настаивал, чтобы отец обратился к официальной медицине, на самообследование у Лондера не было сил. Ника вызвалась по­мочь, пара суток она металась по лаборатории от сканера к капсуле, в которой лежал Лондер, между диагностическими терминалами и системой жизнеобеспечения. Лондер поставил у себя на ферме ту же систему, в какой Эл проводила эксперимент, Ника знала ее наизусть. Лондер пережил несколько приступов и сдался.

– Всё. Сын прав. Космос меня окончательно доконал, – заявил Лондер.

Ника поняла, что речь идет об аномалиях в теле космобиолога, их выявили у него и у Эл после их уже давней совместной экспедиции. Для молодого организма Эл мутации не оказались фатальными, истинный землянин Лондер страдал от изменений уже два десятилетия.

– У Эл ничего такого, – отшучивался он. – Правда?

– Да что ей будет, она не человек! – фыркнула Ника.

– Вот! Не впервые ей позавидовал. Но только в вопросах здоровья, – категорично заключил Лондер. – Большие возможности – большая ответственность.

– Это твое частное мнение, – со злости возразила Ника.

Лондера отправили в специальный госпиталь Космофлота на несколько месяцев.

Еще несколько дней на острове. Одиночество... Одиночество...

Сидя на берегу, Ника смотрела, как уходит солнце, как красное зарево заката зали­вает небо и воду. Люди находили закаты завораживающими. Ника думала, что достаточно вызвать катер, взлететь или подняться высоко и вот тебе – никакого за­ката, снова день. Условности и выдумки людей, которых научили так думать. Ну и так далее.

Ника из упрямства вызвала катер, поднялась высоко. Солнце опять сияло, а остров остался сумрачной точкой где-то внизу.

Одиночество... Везде.

Она набрала координаты Шира. Рассел Курк был дома. По прямой до континента сорок минут полета.

Бредущая от катера Ника, привлекла внимание Рассела. Она раздраженно шаркала ногами по песку, но шла медленно. Ей определенно грустно.

Лениво Ника поднялась по пандусу, отодвинула вручную большую прозрачную дверь и с порога пробубнила:

– Привет. Можно я у тебя посижу?

– Можно.

Ника не пошла вглубь дома, сделала несколько шагов вдоль прозрачной стены и уселась на пол.

Пространство гостиной Рассела выходило к океану, обставлено минимально, без архаики, как в доме на острове, места много, много света. Вечером здесь особенно хорошо думается. Ника не выбра­ла сидение, устроилась на полу, подтянула ноги к груди, обхватила их руками и замерла, глядя на океан.

Рассел выждал, потом подошел и грузно сел на пол с ней рядом. Ника при этом тяжело вздохнула, вспомнив о его старых травмах. Ей стало неловко опять. Дважды Рассел Курк оказывался на пороге смерти и тоже из-за Эл.

Рассел мол­чал. Он присматривал за Никой-ребенком пару лет, и все уловки знал наизусть. Не тормошил ее, ждал, когда этот нечеловеческий подросток в человеческом облике, самый невероятный сенситивный образец в его практике, сама заговорит.

– Ты одинок, Рассел? – спросила она.

Рассел Курк скосился, подбирал точное выражение. Как она его еще поймет. Поймет или вообще?

– Технически, да, – ответил он.

– А как это?

Рассел задумался. Он не знал, что конкретно ей ответить. В таких случаях он при­вык задавать те вопросы, которые могли бы помочь ему понять собеседника.

– Почему ты спрашиваешь, малыш?

Ника не ответила. Упрямо молчала. Рассел понял, что она в напряжении и старает­ся сдержаться.

– Ты лучше всех разбираешься в людях. Но ты один. У тебя же нет семьи. Ну, если... – Ника осекла себя. Считается ли дружба Эл и Рассела? – А почему у тебя нет семьи?

Рассел не стал уточнять нюансы. В понимании Ники семья – то, что она наблюдает у их общих друзей.

– Когда-то я много работал. Много времени проводил в космосе и работал с теми, кого космос безвозвратно изменил. Мне приходилось судить их, принимать решение: достойны ли они человеческого общества или им лучше покинуть Землю, жить в колониях или в изоляции. К счастью, сейчас политика изменилась. Семья – это тесные связи, я не мог их обещать никому. И арест, и война. Несколько ранений, работа в Галактисе, долгие периоды жизни в космосе. И вот, я сам стал таким же, как Лондер или Эл, в прошлом я осудил бы сам себя на одиночество. Все в совокупности привело меня к пониманию, что транслировать такой биоматериал, как я, не стоит. И вообще-то, я одиночка.

– Тебе хорошо одному?

– Я люблю быть один. – Рассел улыбнулся.

– И тебе не скучно и не тоскливо?

– Нет. Я все время чем-то занят. Я не умею скучать.

– И тебе не бывает одиноко? Или страшно?

– Одиноко – бывает. Страшно – нет. Меня трудно напугать. – Он выдержал паузу. – Знаешь, малыш, если ты хо­чешь просто посидеть, я не стану тебя тревожить. Мне уйти?

Рассел чуял, что она не хочет быть одна. Вызвать Нику на откровенность – задача довольно простая. Девочка всегда была открытой, своих настроений не скрывала. Пыталась, но у нее не выходило прятать расстроенные чувства. Спросить прямо – ощетинится и будет молчать. Рассел аккуратно придвинулся ближе, зная, что ей это нуж­но.

Ника приникла к нему. Глаза на мокром месте.

– Не хочешь говорить не надо. Раз ты тут у меня, есть один специфический вопрос. Можно?

– Какой?

– Это о Службе Времени.

– Я там... Я прошла курс... Но... Я там больше... не служу.

Рассел понял, что Ника не хочет произносить имя Эл, что странно и примечатель­но. Ника сильно привязана к воспитательнице. Без куратора, то есть Эл, Нике не да­дут работать в Службе. Ника не в том возрасте пока, чтобы действовать самостоятельно.

– Что-нибудь не так? Случилось что-то в последний раз? Я, по понятным причинам, о вашем визите в Александрию ничего не знаю. Эл аккуратно исчезла. Все исчезли. С Земли. Нико­го из команды в системе наблюдения Галактиса я не нашел. Только ты. Твои друзья умеют исчезать.

Ника стиснула зубы. Злится.

– Эл? – уточнил Рассел.

– А можно я не буду отвечать, – ожидаемо заупрямилась она.

Рассел кивнул.

– И ты не с ними, значит, тебя наблюдать оставили.

Вот теперь Рассел точно знал, что ответ будет.

– Да ничего подобного! – выпалила Ника. – Я сама от них ушла.

Рассел снова выждал. Если Ника прочитывает его настроение, то поняла, что давить он не будет. Он ждал.

Ника сменила позу, села боком, уперлась в пол одной рукой и смотрела на имита­цию темного дерева на полу.

В первые минуты Расселу казалось, что случилось что-то плохое. Пять минут спустя он уже понял, что это не опасно. Ника была недовольна собой, жизнью вообще. Он не слишком-то любил заниматься ее воспитанием, потому что Ника в силу личных противоречий порой делала выводы противоположные тому, что он пытался донести. Тут, как бы хуже не стало.

Наконец, она вздохнула и опять села, скрестив ноги.

– У меня депрессия, - сказала она себе под нос.

– Нет, Ник, у тебя легкое недовольство собой.

Ника поняла, что Рассел уже знает о ее неудаче в «Агентстве независимых капита­нов».

– Легкое? Я не знаю, что мне делать! – призналась она.

Они обоюдно опустили ту часть диалога, где требовались объяснения, о чем идет речь.

– Ты хочешь, чтобы я ответил?

Ника не скрыла раздражения:

– Я и сама все знаю, – недобрым тоном сказала она, не глядя на него. – Без Эл я – пустое место. Ничто.

Вот теперь Рассел добился внятного ответа. Причина терзаний Ники высказана. Рассел мог бы ее утешить, но при­шла она не за сочувствием, а в попытке осмыслить.

– Хорошая новость, – сказал он, чем обратил на себя внимание. Ника вопроситель­но посмотрела. Рассел продолжил. – Наконец-то ты поняла, что пора выбираться из-под покровительственного крыла. Это хорошо иметь рядом сильного, кто управляет твоей жизнью, но это должно быть временно. Иначе, не научишься управлять своей жизнью. Авторитет Эл и ее сила – это как тройная броня. Тебе пора выбираться наружу и наращивать собственную. А пока ты, как моллюск в ракушке, а ракушка – это сила и опыт Эл.

– Видимо, верно, что те, кто связываются с ней, рано или поздно пострадают, – ска­зала Ника.

– Не могу возразить, я тому пример. У вас конфликт? – напрямую спросил он.

– Нет. С ней невозможно поссориться.

Она умолкла. Рассел так или иначе выудит у нее правду. Ника это знала так же, как Рассел знал, что она проверяет его реакции, следит и считывает его состояние бессознательно. С годами способности Ники оформились произвольно и превратились в инструмент для чтения людей. Ему странно, что Эл не направила Нику учиться в эту сторону. Хотя, для работы с людьми у Ники завышенное самомнение и заниженной сострадание.

– Лондер в госпитале, – сказала она.

– Знаю. Обострение.

– Это все из-за нее. Все из-за нее.

– Как сказала бы Эл: у нас бунт на корабле, – позволил себе шутку Рассел. – Что она сдела­ла, что ты ее ненавидишь? Она что-то изменила в прошлом?

Проницательность Рассела для Ники казалась тайной. Он же простой человек.

– Вот как ты это понял?! – завопила она.

– Опыт общения с вами всеми. Когда Эл загоняют в угол, она делает невозможное... Что тебя взбесило? Что она сделала, Ник? Я не собираюсь защищать Эл, ты меня знаешь.

Ника к этому моменту дошла до края, ей хотелось сделать что-то незаконное, вызывающее.

– Ты ничего не чувствовал до Александрии и после? – спросила она, чтобы хоть как-то удержаться и не выдать Эл.

– Кто? Что она изменила?

– Самадин Бхудт. Он умер, а она его спасла. Она остановила его смерть.

Рассел задумался. Он общался кое с кем из окружения мастера временных аномалий, профессора института Службы времени Самадина Бхудта. Старик не делился подробностями своего сердечного приступа при абсолютном здоровье. Эл оказалась на месте нарочито кстати. Тут без вмешательства «тайных сил» в лице Эл не обошлось. Она после войны жила на Земле тише воды, ниже травы. Рассел припомнил древнюю поговорку. Исчезала, появлялась, искала, что-то. Сорвалась... На Самадине! Если до него не докатилась волна штормовых последствий, то командор, почетный гражданин Галактиса и оперативник службы Времени Элли Светлова искусно и незаметно провернула события в нужно ей русло. Беспокоиться не о чем. Уже полгода прошло после их последней экспедиции. Исчезли они потом уж больно нарочито и неизвестно куда. Он был уверен, что Нике поручили наблюдать за событиями, но ничуть. У Ники бунт и запоздалый кризис взросления. Она одна торчит на чужой ей планете и пытается наладить жизнь в среде, которую не любит. Почему Эл не переселила ее? А куда?

Судя по пристальному взгляду юной бунтарки, она прекрасно поняла его чувства.

Он познакомился с Эл, когда ей было столько же, сколько Нике теперь. У Эл тоже наступил кризис, но обратный проблемам Ники. Эл тогда мало кто защищал. Рассел получил как раз обратное задание. Разве что воспитатель Том Мисс и недремлющее око наблюдателей Галактиса аккуратно пытались прикрыть выкрутасы Эл в космосе. Она же мыслила себя человеком, хотела им быть. Положение «одна против всех» сделало ее решительной, заставило сражаться за свободу и право на полеты. Сила характера и воля не сразу привели молодого капитана Космофлота к победе. В итоге мощь земной космической корпорации выдавила талантливую девушку на периферию. Эл потребовались годы усилий и война, чтобы завоевать должный таланту авторитет. У Ники ситуация в точности противоположная. Она недавно лишилась уютного кокона и оголенными нервами вкусила реальной жизни. Ника безошибочно поняла, что сравнение с Эл не в ее пользу. Вместо попыток приспособиться к ситуации, она разозлилась на Эл.

Рассел не стал бы скрывать от Ники свои мысли. Она пришла к тому же выводу, но еще не готова признаться вслух.

Ника наконец-то почувствовала себя спокойнее. Она вырвалась из вну­тренней клетки.

В доме было тихо, за прозрачной стеной перед ней в отдалении волны накатывали на берег. Рассел сидел с ней на полу рядом. Это было странно для него. Курк в представ­лении Ники был каким-то очень правильным человеком, всегда принципиальным, имеющим свое представление о любом предмете, всегда представительным, делающим только то, что необходимо и по справедливости в его понимании. Если он сидит с ней на полу, то понял, как ей тяжело. Она перевела на него взгляд. Рассел казался мрачным, как его мысли, но она знала, что он ничуть не сердится. Он не лезет к ней с советами, потому что она не просила.

– Ну, чего молчишь? – спросила она.

– А что я могу сказать? Я ждал от Эл чего-то подобного. Не впервые.

– На Земле – впервые.

– Она же не из наших мест. Она Самадину об этом сообщила?

– Я не знаю, – призналась Ника тихо. – А ты откуда узнал? Как это она тебе такое сказала?

– А что с тобой твориться, знаешь? – Рассел задал вопрос в надежде, что Ника со­зрела для откровенности.

– Осознание собственной ничтожности.

– Категорично. Значит, Лондер тебе не помог с биохимией? Эта сторона вопроса осталась неясной? Я могу посоветовать тебе специалиста, если хочешь. Космобиолога.

– Я не тестироваться хотела, я поговорить... собиралась.

– Я не подхожу для разговора? Я могу заняться твоей терапией. У тебя клубок проблем, которые сама ты не решишь.

По последовавшему молчанию Рассел понял, что подходит.

– Вот что ты думаешь? Я же знаю, что уже понял.

– Зачем спрашиваешь?

– Потому что я несколько дней молчала, – бормотала она в пол.

Рассел улыбнулся, чувствуя, как в ней тает напряжение.

– Ты становишься взрослой, малыш. Ты многое можешь, но не нашла способа это продемонстрировать другим.

– Угу. Я продемонстрировала. Чуть катер об борт не разбила.

– Смысл не в том, чтобы летать. Ты сама, я помню, журила Дмитрия, что он слишком много летает или только и делает, что летает. Но он летает ма­стерски и долго к этому шел. Ты подражаешь Эл или друзьям. В твоем возрасте – это естественно в любом обществе, человеческом или нет. Но ты не они. Опасно не рядом с Эл, а делать как она. У тебя свой особенный простор для развития, потолок возможностей тоже свой. Никто не скажет, в чем ты хороша, этого никто не знает.

– Я не хочу, чтобы ты со мной работал. Мне нужен кто-то посторонний.

– При нашем уровне секретности, это будет весьма непросто.

– Все-таки ты мне как бы близкий, ты не можешь объективно меня оценивать.

Рассел улыбнулся, когда Ника пошевелилась, а потом привалилась к его плечу, он осторожно ее обнял. Он облегченно вздохнул, продолжать разговор не нужно. Они молча смотрели на океан, и обоих это устраивало.

Она провела у него сутки, а потом вернулась на остров.

Ника про себя ворчала, что Рассел ей помог потому, что он хорошо читает людей, но даже половины ей не высказал, что сказал бы Эл. Ника была свидетелем не одной безжалостной дискуссии этих двоих. Их взрослые разбирательства не звучали резко, зато аргументы они подбирали, какие Нике в голову не придут. Уровень того, что знал Рассел и ее воспитательница зашкаливал. В самые напряженные моменты они уединялись. Курк, пытаясь доказать неправоту Эл прилюдно, выбирал выражения, Эл их тоже выбирала. Нику он пощадил, он выбрал щадящий тон беседы, но не пытался дать оценку ее поведению.

– Тьфу! Я не человек! – заворчала она в кабине катера, направляя его к острову Тома.

Но стоило ли притворяться и врать самой себе. Рассел Курк смог точно определить, что с ней происходило. Вот помог ли он? Ника сама жалела, чтобы у них состоялся этот стран­ный разговор с полуслова. Эл уважала Курка за проницательность, восхищалась этим его качеством и не боялась доверять Расселу секреты. Вот опять она думает об Эл!

Ника посадила катер на площадку, прошлась бодрым шагом до террасы дома, через ступеньку проскакала к двери и остановилась.

В доме был кто-то! Ника собиралась неслышно отойти от двери и со всех ног по­мчаться к катеру за оружием. Она посмотрела в экранчик системы сообщений на запястье. Система безопасности острова не распознала чужого, не подала сигнал о проникновении. Кто-то свой или неполадка, но ее-то не обмануть. Она всем существом кого-то чуяла.

Дверь открылась, и Ника увидела в свете проема невысокую фигуру изящных антропоморфных форм. Форма-то человеческая, но… Едва не вскрикнув от ужаса, Ника попятилась назад, вместо отдаления ощутила на плече руку незна­комца. Он оказался у нее за спиной. Прикосновение! И все изменилось. Она его знает!

– Здравствуй, Ника.

– Ло-ро-лан!

– Вот видишь, я же обещал, что разыщу тебя, – певуче раскатился его голос в тиши­не ночи. – Пригласишь меня в гости?

– Это не мой дом, но заходи.

– Весьма странное обиталище. Этот остров ты имела в виду, его описывала, когда мы познакомились?

Ника не удержалась и призналась, что думала о нем. Он показал удовольствие.

Он сидел в кресле гостиной хижины дяди Тома и рассуждал вслух. Вслух! Ника знала, что в общении с ним слова не нужны, он предпочел разговаривать с ней голосом из собственных соображений.

То, что не смог сделать Рассел сутки назад, Лоролану удалось за несколько минут. Его появление так подействовало на Нику, что она разом переключилась со своих страданий на этого незабываемого и невероятного друга. Ответ на вопрос об одиночестве, о своей значимости, все, что ее терзало, отошло в сторону. Ей необходимы другие друзья!

В присутствии Лоролана появилась ясность и легкость.

– Ты тут откуда? – спросила она с опозданием.

– Если быть откровенным, я пришел к тебе. Ты привела меня сюда, я рад увидеть этот мир.

– Он мне не родной, – сказала Ника.

– Правда? А выглядишь ты, как все здесь.

– Ничего подобного! Это из-за моей воспитательницы. Моей...

Ника не посмела при нем произнесли слово«сестра», как в прошлый раз. Он шутить над ее утверждением. Она не Эл.

Лоролан носочками оттолкнулся от пола и старинное кресло-качалка несколько раз перевалилось со скрипом назад-вперед и замерло. Он засмеялся приятно и мягко. Ника невольно улыбнулась.

– Тебе нравится? – спросила она. – Этот мир.

– Он весьма старый. Плотные и устоявшиеся формы. Тут трудно что-то поменять. Мне тут по сути и делать нечего. Скучно.

Он был прав. Ника запросто согласилась, припоминая, как он играл живым песком в неизвестном ей мире. Нике захотелось оказаться там.

– Мне здесь тоже нечего делать, – призналась она.

–Подождем немного. Я отведу тебя туда, где тебе не будет скучно. Но это потом.

Глава 2 Погоня

Ольга от избытка азарта махала палкой во время рассуждений, как обычно аргументирован­но доказывала, что он ей нужен, как партнер. Игорь мягко пятился, соблюдая безопасное расстояние.

– Оль, я не могу драться с тобой. Мне это неудобно, – отказывался он.

– Что значит, неудобно? Мне нужен равный партнер, я хочу попробовать меч. Мне нужно! Пожалуйста, Игорь, притворись. Забудь, что ты мой муж. Мне важно!

– Я-то зачем? Тебя Алик тренирует. Дмитрий. Эл, – перечислял Игорь.

– Эл я боюсь, у меня мурашки по коже, я теряюсь, когда она меч берет, я все забываю на ме­сте. Дмитрий безжалостный, бьет очень больно, я всегда проигрываю, у меня куча синяков после его трени­ровок. Он меня как Эл лупит. Знаю, что он прав, но мне нужен доступный уровень. Алику со мной уже скучно. Ты лучший для меня соперник. Ну, как тебя убедить? Что еще сказать? Пожалуйста, Игорь. Не долго, раз в день.

Игорь закрыл лицо руками, он уже улыбался. Отказать ей? Все разумные аргумен­ты против у него закончились, Оля упряма и будет напирать дальше. Согласиться? Он вообразить не мог, как ударит ее. Тут они не партнеры, она не права. Самый простой ва­риант – это хладнокровно поколотить ее, как Дмитрий, но на это ему придется решиться. Нет, он не готов быть строгим.

Он взмолился молча, глядя на клочок неба в высоте двора. Он ждал немного иной помощи. Обернувшись по необъяснимому для себя наитию, он увидел, как из арки пока­зался Дмитрий. Его темная одежда, всегда одинаковая, контрастировала с приятным свет­лым цветом стены. Он двигался к ним. Игорь перевел дух.

Ольга обернулась к Дмитрию, попробовала что-то сказать, он отмахнулся, и Оля умолкла.

– Ты слышал, о чем мы спорили? – спросил Игорь. – Что скажешь?

– Я считаю, что развивать навыки не самоцель. Нужно выбрать из всего арсенала несколько приемов, которые позволят уйти от соперника с минимальными потерями и выучить так, чтобы ты в полуобморочном состоянии могла их воспроизвести. Три или четыре, – су­рово ответил Дмитрий.

– Ты предлагаешь мне сбежать? – уточнила Оля недовольным тоном.

– Как обычно. Я много раз тебе об этом говорил. Не делай глупостей. Стоять до последнего не в твоих интересах и возможностях, – тем же тоном от­ветил Дмитрий.

– Я могу больше! – не унималась Ольга.

– А смысл?

И Оля запнулась. Игорь подумал, что Дмитрий поставил ее в тупик, что весомо возразить Ольга не сможет, тон Дмитрия был безапелляционным.

Тут из-за угла вышла Эл, и Ольга ринулась к ней. Эл практически повтори­ла жест Дмитрия, останавливая Ольгин напор.

– А у меня иное видение проблемы. Ты убеждена, что убежишь? – тут же спросила Эл и подняла бровь.

Эл слышала последний отрывок их спора, Игорь про себя выдохнул: «Спасибо, Эл».

Ольга не успела ответить.

– Ты побежишь от Игоря? – задала вопрос Эл.

– Нет, – твердо заявила Ольга.

– От Дмитрия?

– Мне будет сложно, но нет, – Ольга казалась уверенной.

– Дмитрий? – обратилась к нему Эл, не договаривая.

– Из упрямства не побежит, но проиграет.

– А от меня? – опять обратилась Эл к Ольге, постепенно добавляя в голос угрозы и сарказма. – Или от кого-то сильнее и опаснее меня?

В глазах Эл отразилось недоброе, Ольга чуть замялась. Эл ответила за нее:

– Со всех ног.

– От тебя я даже и пытаться не буду, ты дворец наизусть знаешь.

– А причем тут дворец? – с угрожающей улыбкой спросила Эл.

Они не успели моргнуть, как оказались ярусом выше. Только что стояли на третьем у мастерских Игоря и мгновенно оказались в проеме одной из арок у комнаты Эл.

– Я разрешу Игорю тебя тренировать, если ты доберешься до нижнего яруса. Ты – одна. Нас – трое. Уверена, что победишь – дерись. Или беги.

У Ольги аж дыхание перехватило. Разум подсказывал, Эл дает задание, но эмоциональная буря накатила вне обычной логики. Оля была готова сорваться с места.

Эл сжала в кулаке рукав Олиной одежды.

– Игорь, третий ярус – твой! – Эл указала ему направление. Потом Дмитрию. – Твой второй! Я – внизу!

Потом она обернулась к Ольге.

– Минуешь ярус, они не будут тебя преследовать, добежишь до лестницы из двор­ца, до любой – победа твоя. По местам! Считаю до...

Эл отпустила рукав.

Ольга сорвалась с места. Дмитрий ухмыльнулся и пошел в другую сторону, Игорь, помедлив, – за ним. Эл подошла к балюстраде и посмотрела вниз, овальный двор был хоро­шо освещен в это время.

– Давай, Оля. Беги.

Ольга мчалась к спуску на третий ярус. Приступ паники быстро прошел. Ей некогда осмысливать затею Эл. Поддавшись порыву, она думала только о том, как миновать преследователей.

На третьем она огляделась по сторонам и поняла, что Игорь ее уже опережа­ет. Он отрезал ей путь к пандусу, к самому удобному и близкому пути отступления. Она кинулась на перегонки. Значит, драться с ней он не хотел, а гонять ее по дворцу считает возможным! Он был вооружен. Ольга поняла, что при побеге в руке у нее была палка. Палка! А он мчался к ней с клинком. Она решила не отступать, пусть дерется!

Лязг металла ее удивил, ее оружие изменило форму и по дороге непонятным об­разом стало коротким мечом. Игорь встал в проеме и не собирался ее пускать. Она замахну­лась, нанесла удар, он парировал. Ольга надеялась, что он отступит. В следующее мгнове­ние она поняла, что чувствительный на ухо Дмитрий встретит ее ниже, на спуске и ей нес­добровать, они зажмут ее на лестнице.

Непонятно каким образом она захватила руку противника, ударила локтем, как учил Алик, провела болевой прием, отобрала у Игоря клинок. Толчком сбила его с ног, но побежала не на спуск, а дальше к пандусу.

Игорь, лежа на полу смеялся, не собираясь ее догонять.

– Давай, Оля. Беги, – повторил он следом за Эл.

Его жена наконец-то обрела боевой дух, о котором мечтала сколько они были знакомы.

Ольга оказалась права, Дмитрий ждал у того выхода на второй ярус, где услышал звуки схватки. Ольга замерла, выглянув из-за угла. Дмитрий прислушивался. Она понима­ла, что если он напряжет слух, то различит стук ее сердца, ее дыхание. Ольга набрала в легкие воздух и старалась не дышать, коротко выглядывая из-за угла. Дмитрий ждал, не двигался. Этот противник ей не по силам. Ольге оставалось быстро соображать, как удрать от него максимально быстро.

Она пропустила удачный момент. И вот Дмитрий поворачивается в ее сторону. За­метил. Он ее почуял. Сердце ушло в пятки, она предательски громко выдохнула, без­успешно стараясь прикрыть рот и нос.

Дмитрий сделал первый шаг в ее сторону.

Ольга подалась назад, но вернуться наверх – это невыход. С Игорем ей повезло. Дмитрий ее так просто не выпустит, удача будет не на ее стороне. За мгновения Ольга взвесила шансы. Дмитрий – ловкий, сильный, выше, опытнее ее, жестче и выносливее. Загоняет, даже если ре­шит поиграть ради уступки, измотает так, что на Эл сил не хватит.

Подумав об Эл, Ольга вдруг припомнила один небезопасный способ спуститься ниже. Она видела, как Эл это делала однажды. Дмитрий уверенно шел в ее сторону.

Она побежала. Сзади раздался шум его шагов. Началась погоня. В руках у нее – по клинку. Она не могла сообразить, видела ли оружие у Дмитрия. Тот план, который при­шел ей на ум не сработает, если руки заняты. И Оля без сожаления швырнула мечи в разные стороны, грохот металла об пол заглушил топот Дмитрия, она не могла оценить, близко он или далеко. Ее воображение рисовало картину, как он хватает ее за тунику. Ольга сделала рывок, домчалась до ближайшей витой колонны, кажется ярусом ниже или чуть дальше есть такая же. Она перемахнула через перила и увидела в просвете между ко­лонками балюстрады, как Дмитрий почти ее догнал. Носки встали на что-то, найдя опору, она присела, заметила левее ажурный выступ нижней колонны и решилась на еще одно безумство, она сделала два шага в сторону, Дмитрий был уже так близко, что ему только руку протянуть. В лице у него было не торжество, а тревога. Пары мгновений его замеша­тельства было достаточно, чтобы Ольга оттолкнулась, пролетела вниз пару метров и заце­пилась за выступ капители рукой. Ее по инерции качнуло в нужном направлении, она об­вила колонну ногами. По тонкому витому стволу она сползла на перила первого яруса. Вот она встала на ноги, перед ней в обе стороны пустая га­лерея. Спрыгнула она не тихо, неловко упала на руки, они подогнулись и Оля плюхнулась на живот. Обошлось, она ничего не повредила.

Слева из дверного проема показалась Эл. Ольге захотелось взвизгнуть. Она моментально оказалась на ногах и во весь дух припустила в другую сторону, не важ­но, где лестница, важно, что она есть, впереди, снаружи дворца, главное вырваться на ту сторону, важно обогнать Эл. Ольга бежала, не чувствуя пола, ноги несли ее к цели. В эти мгновения ей казалось, что она победила. Ей бы добежать до перехода во внешнюю гале­рею.

Вот он заветный поворот, широкий арочный проем, впереди вид на сад. Ольга рва­нулась туда и через одно биение сердца увидела, как фигура Эл выходит из-за угла, прямо перед ней, преграждая путь к победе.

Ольга не остановилась, не могла остановиться. Она лучше налетит на Эл. Та была без оружия, двигалась с ленцой. И когда расстояние между ними стало почти осязаемым, вдруг за спиной Эл вырос Алик и ловким движением перехватил ее за талию, приподни­мая над полом и удерживал на месте. Ольга, едва увернувшись от столкновения, промчалась мимо них к лестнице, по инерции пробежалась по ступеням вниз.

Остановилась она на второй четверти лестничного пролета. Не в силах отдышаться она согнула отяжелевшие ноги, опустилась на ступеньку на колено, потом села. Накатившее изнеможение не позволяло сохранить горизонтальное положение, пришлось опереться рукой, чтобы не лечь. Она повернула голову и увидела смеющуюся Эл и Алика рядом. Хит­рая улыбка Алика предназначалась ей. Он помог. Ольга сдалась и легла на прохладный камень ступени.

Появился Дмитрий, шагая расслабленно, он подмышкой нес ее мечи, едва пущенные в дело, брошенные беглянкой на поживу противнику. Он встал на верхней ступени лестницы, нарочито торжественно похлопал в ладоши, потом поднял вверх большой па­лец протянув руку в сторону Ольги, как римский аристократ дарующий жизнь гладиатору.

Эл посмотрела на оружие.

– Неужели напала? – спросила она у Дмитрия.

Он отрицательно замотал головой. Ольга вздохнула приподнялась, голова ее свисала ниже плеч.

– Все равно это не победа, – сказать она.

Последним примчался Игорь, увидев на ступенях полулежащую жену, он перевел вопросительный взгляд на Эл, та широко улыбалась и кивала, придется ему быть со­перником.

– Смирись, – сказала она.

– У нее получилось убежать от...

Игорь не договорил и недоверчиво посмотрел сначала на Дмитрия, потом на Эл.

– Ты видел, что она сделала, когда убегала от меня? – не без гордости спросил у него Дмитрий.

– Нет, – ответил Игорь.

– Где ты этому научилась, Оль? – спросил Алик.

– У твоей жены, – пробормотала Ольга.

– Считаю, что стоит это повторить, – предложила Эл.

– Попрошу в следующий раз не жульничать, – подала голос Ольга, и наконец села ровно.

Она издала глубочайший вздох и усталым пустым взглядом смотрела перед собой.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Алик, поддерживая шутливый тон Эл, – То, что Эл переместилась из точки в точку, или то, что я сыграл роль неучтенного факто­ра?

– Ты ей помог, – Игорь заметил с надеждой, что ему не придется тренировать Ольгу.

Не желая далее слушать обсуждение, дабы условия не переиграли, Ольга с трудом поднялась со ступени и побрела наверх, проходя мимо Эл, она пробормотала:

– Это было не честно.

Эл ничего ей не сказала.

Демонстративно забрав мечи у Дмитрия, Ольга побрела к себе. Игорь пошел за ней следом. Дмит­рий постоял немного и тоже удалился.

Алик дежурным поцелуем чмокнул Эл в висок.

– Доброе утро. Такая беготня тебя бодрит? – спросил он.

– Что побудило тебя вмешаться? – спросила Эл с той же улыбкой, сделав акцент на предпоследнем слове.

– Если бы она проиграла, попросила бы повторить, – лаконично ответил он. Эл повернулась к нему спиной, провожая взглядом друзей, он воспользовался мгновением и обнял ее. – Тиамит вернулся, я его недавно заметил. Что-то он не спешит тебя наставлять в очередной раз. Поссорились?

– Он организует мне какую-то встречу. О подробностях – ни слова. Тайны. Тайны. Какие-то подростковые загадки.

Алик покачал ее из стороны в сторону, пока она ворчала.

– Что-то затевается по ту сторону? Ты хотела вернуться, но медлишь... Из-за меня? – он сделал паузу, прежде чем уточнить, передумал и припал губами к ее макушке, усилием воли заставил себя промолчать.

До того, как они поженились, он легко соглашался, что наступит момент, Эл возвратиться в эти чертовы миры, и ему предстоит сделать то же самое. Вышло так, что они всей компанией скоро там окажутся. Друзья приняли молчаливое единогласное решение без каких-либо обсуждений.

После свадьбы прошло три земных года, он все еще мерил свою жизнь земными мерками. Еще пару лет назад он понял, что рано или поздно его чувства станут противоположными. Хорошо размышлять гипотетически, когда Эл открыто отрицала возможность возвращения. Потом ее способности вернулись и… Он осмыслил истинные угрозы предстоящего путешествия, угрозы не столько их жизням, сколько их любви. Погибнуть ему будет проще, чем потерять ее. Он старался вернуть в их отношениям видимость беззаботности, но принятое Эл решение тяготило его. Он делал вид, что смирился, Эл не упрекала его в притворстве.

Некоторое время после возвращения из Александрии он пытался уговаривать ее, напирал, возвращался к просьбе отказаться снова и снова, тем самым, кажется, укрепил ее уверенность. Едва он перестал говорить с ней о мирах, как заметил сомнения. Он решил выждать. Оставалось надеяться на случай.

Короткое время после они провели между прошлым и будущим в буквальном смысле. Выходка Эл с перемещением ради спасения жизни Самадина не произвела никаких аномалий. Пара тысячелетий разделила два события и стушевала последствия, породила новую волну научных изысканий, а они под шумок уволились из Службы Времени. Нужда в их услугах совсем отпала. Прошлое осталось в прошлом, настоящее не оказалось страшным.

Эл перетащила их сюда, в островной дворец, где Алик с неким гигантским опозданием осознал, что эти эфемерные места лишь пространственные карманы, придаток, обрывок тех пространств, которое они неосознанно и по привычке, перенятой от Эл, именовали «пятью мирами». Он бы не смог объяснить их устройства, а собирался последовать туда за Эл. Они уже тут. Уже началось. Эл шаг за границы сделает, и все случиться.

У него дух захватывало от одной мысли, поэтому он пользовался всякой возможностью побыть наедине, показать простые чувства.

Тревога присутствовала постоянно. Если бы он понял пораньше, что способность позволит ему так проникаться любимой женщиной, что чувства будут приносить не просто много эмоций, что с обостренным единением с ней придет и боль, он успел бы выработать обратные, защитные механизмы, а не чувствовать с остротой оголенных нервов. Он потратил много лет на то, чтобы загасить способности, оставаться в неведении, оставаться человеком. Он был глуп, фатально глуп в стремлении к «нормальности». Они оба с непреодолимым упрямством отрицали свои нечеловеческие качества.

Кое-что ему удалось осмыслить и выработать антистрессовую реакцию. Страх потерять ее сменила убежденность, что он не допустит разлуки. Что связь между ними прочна. Уверенность росла и укрепила их отношения, как никогда. Он сжился с идеей, которую однажды подбросил Дмитрий. Алик согласился за­нять то место в мирах, которое Эл ему назначит. Пусть это и потребует вымазаться в чужой крови по уши. Никогда прежде война в его понимании не выглядела такой осмысленной и обоснованной. Он точно знал, за что ему сражаться.

Желала ли она того же? Нет. Эл – миротворец по сути своей. Значит, он возьмет на себя грех грязных решений.

– Ты медлишь, – сказал он вслед своим мыслям. – О чем задумалась?

– О Нике. Не могу решиться, брать ли ее с собой.

– Нет. Мы не успеем ее подготовить. Пожалей ребенка.

– Она останется одна и опять мне чего-нибудь не простит. Нужно хотя бы объясниться.

– Хочешь, я слетаю за ней?

– Пожалуй, – согласилась Эл. – Твоему появлению она будет рада, заодно, выберешься отсюда. Хочешь еще раз увидеть Землю.

Это был не вопрос.

– Не могу привыкнуть к твоему острову. Мне здесь все периодически кажется нере­альным.

– Поэтому ты так легко сиганул с верхнего яруса на этот, чтобы меня перехватить? – вопрос перешел в смех. – Ты определенно здесь освоился. Полно вам, сэр, отрицать.

– Ну вот. Утро было мирным. Семейная идиллия, а потом ты решила поиграть с Олей в догонялки. Она не понимает, что при попадании в твои миры, она может оказаться без нашей поддержки, без твоих розыгрышей, без моей крепкой руки. Я ее негласно опекаю, она учиться у меня. Я счел возможным вмешаться. Она не представляет, где окажется, но это ее не пугает как раньше. Заметила?

– Да. Что бежать без оглядки для нее – вопрос выживания, она стала забывать, – добавила Эл. – Я не могу ей запретить, но и оберегать постоянно не буду. У меня есть только надежда, что как только она столкнется с реальной опасностью, здравый смысл и пережитый опыт заставят ее отступить. Ты понимаешь, как важно вовремя остановиться. Ольга еще нет.

– О-о-о. Далеко не всегда. Я был там эпизодически, под покровительством вели­кого и в порыве тебя вернуть. Разумным поведением похвастаться не могу – я тогда проиграл. Попробуем, конечно, избежать битв, как ты любишь, – заключил он. – Твои братья, кажется, не собираются с тобой биться сразу. Меня это немного успокаивает. Что касается тех, кого ты именуешь смертными, то тут никакой академический курс по эволюционному развитию не поможет. Дипломатией у нас ты да Игорь занимались, а мы с Дмитрием по большей части что-нибудь долбали. Вся надежда на твой опыт.

– Хм. Они могут пожелать воевать с тобой... Что гадать... Сделаем, как ты предложил. Я – к Тиамиту, ты – за Никой. Пора ей уже здесь появиться, она там на­верняка страдает от одиночества и собственной потерянности.

– Почему ты так уверена?

– Потому что она, то же, что и Дмитрий, – существо, связанное со мной силой. Моей силой. У нее будут проблемы с обретением себя.

Она проводила его к «двери».

Глава 3 Смятение

По другую сторону дверей, в знакомом и освоенном мире к нему вернулась уверенность, а поток мыслей следовал прежней колеей. Все-таки это его пространство, а там он чужак. На Земле так хотелось оставаться и чувствовать себя человеком, одним из многих, к чему стремилась Эл когда-то. Он в точности повторял ее путь. У них обоих одно пристрастие – очеловечиваться в земных условиях.

В космосе Эл напрочь забывала, что она имеет земное происхождение, он же оставался землянином всегда и везде. Он не представлял себя обитателем иного мира. Их земная жизнь и окружение по сей день остались в человеческих рамках, но жизнь внутренняя, по части способов взаимодействия с пространством, изменилась.

Он с улыбкой думал, что сменит один остров на другой. Островной дворец на островную хижину на границе Тихого и Индийского океанов, камень на имитацию дерева, громоздкие интерьеры на архаичный домик напичканный от пола до крыши технологическими штуками. Объединяло их одно, ни то, ни то Алик домом не считал.

Друзья шутили над его пристрастием к оседлой жизни, намекая, что у бывшего капитана флота Галактиса, героя войны по определению не должно быть привязки к конкретным местам, а Алик скучал по дымной Москве самого конца двадцатого века. Он никогда не скучал по суетливым людям, но по местам: по подмосковному дому, лаю соседских собак, к петуху ранним утром. Он с ностальгией вспоминал то единственное осеннее утро, когда проснулся рядом с Эл в старом деревянном доме и слушал тиканье часов. Картина резко отпечаталась в памяти, потому что это был их последний мирный день в мире их детства. Нигде больше он не знал такого покоя. Он первым из команды почувствовал желание остановиться, так и остался в одиночестве. Он в тайне надеялся, что Ольга и Игорь, поженившись, осядут где-нибудь, а он и Эл со временем составят им компанию. Наивные мечты.

В конечном итоге их временным домом стало пространство с роскошным многоярусным, пустым дворцом, взявшимся по уверению Эл непонятно откуда. Аналогия ему стала ясна, когда он, видевший дворец владыки в пяти мирах попал на этот самый остров Эл, увидел похожий, но меньший массив «островного» дворца.

Игорь нашел всему простое объяснение, считая на полном серьезе, что сила воображения способна создавать в природе любые конструкции, все зависит от задумки и мощи создателя. Игорь сочетал в себе качества прагматичного инженера и непроходимого романтика и мечтателя. Он заверял, что однажды сможет своим разумом «взломать печать тайны» и объяснит природу ментального пространства совершенно наивно названного Эл «островом». Он справедливо недоумевал, почему Эл над этим головы не ломала, но на фоне забот самой Эл не пытался докучать ей вопросами. Выяснить истину у Тиамита не представлялось возможным. Старик не отвечал на такие вопросы, считая, что тайна гарантирует безопасность.

По уверению друга разницы между этим и прежним существованием он не нашел. Лишь ощутил некоторую свободу перемещения в пространстве с условными характеристиками. Друзей развлекала некоторая пространственная неразбериха, когда комнаты пропадают или двери открываются не туда.

Рассказы Эл о том, как оно возникло, как остров появился из небытия, повинуясь ее присутствию, были для Алика лишь словами, остались сказкой, «остров» не производил с ним никаких перемен, он был «равнодушен» к нему. Алик не пытался провоцировать контакт, не имел к этому интереса. Его устраивала устоявшаяся система обиталища Эл, он ходил привычными маршрутами, пользовался устоявшимися схемами поведения.

Он оказался не готов окончательно принят смену условий обитания, проявил открытый консерватизм, а следом оказался негибок в отношении Эл. Конфликт из-за возвращения в миры возник по его вине. После Александрии он больше не чувствовал прежнего любовного пыла, но стал осторожен и вкрадчив. Он принял факт, что не переломит ее упрямство, ее намерение возвратиться в миры стало их общим будущим. Дело вовсе не в том, что она его жена и должна учитывать его интересы в паре, а в том к чему приведет ее упорство, основанное не более чем на видениях. На видениях. Так не похоже на нее. Сто­ять на краю пропасти с намерением прыгнуть, с убежденностью, что такой вариант единственный, – вот как это выглядело для него. Эл нуждалась в его простой заботе и принимала ее с ответной нежностью, осторожничала в случае его новых возможностей. Этот контраст ее характера до сих пор его поражал. Она знала что-то такое, что побуждало ее быть милой и заботливой с ним. Эти две ее трудносовместимые части: бесстрастный странник из ее видения и его нежная жена – одно целое. И между ними – один вздох, одна улыбка.

Он периодически вспоминал предложение Дмитрия относительно наследников из рода Эл, у них была стратегия на случай встречи с великими, но друг от него все-таки отдалился. Они тренировались вместе, но не более. Алик интересовал Дмитрия, как союзник. Алик сожалел об охлаждении отношений, каким бы противоречивым не выглядел Димкин нрав, но надежнее и сильнее его друга не было. Он надеялся, что предстоящее сложное дело снова их сблизит.

Ольгу и Игоря он своими сомнениями не нагружал. В предстоящих событиях им будет тяжелее всех. Эл однажды сказала: «они люди». Других пояснений не требовалось. С этой позиции Алик стал тщательно наставлять Ольгу в военном деле.

Завидовал ли Алик этой парочке? Временами – завидовал. Однако, признался себе, что загадочность его жены, Эл с ее прошлым, ее будущим, с теми сложными процессами, которые протекают в ней, притягивает его, как магнит.

Эл молчаливо терпела его пристальное внимание, когда же он спросил, не раздра­жает ли ее его поведение, она ответила:

– Там, где мы окажемся, такое нормально. Все великие пристально сле­дят друг за другом в ожидании, когда другой совершит ошибку, чтобы воспользоваться ситуацией.

– Ты вот так это трактуешь? – обиделся он. – Я жду от тебя ошибки?

– Да. Ждешь... Сам знаешь, чего.

Она не договорила. Умышленно. Убежденно. Он ее понял.

Неплохо было предвидеть события наперед, но предвидением он бы это состояние не называл. Из каких-то клочков информации, из мело­чей выстраивалась сносная картина будущих событий. Он предполагал, что они по­текут в этом русле и, как правило, не ошибался. Многократное столкновение с результата­ми собственного анализа убедило Алика в том, что он обладает хорошей интуицией.

Направляясь на Землю, он планировал забрать Нику и по возможности избежать контакта с Космофлотом и Службой Времени. Уже сообразил как. Он подал в отставку, как все члены их ко­манды, это вызвало вопросы и внимание к нему. Очередной визит не обойдется без предложения вернуться. Ему навязали подлую обязанность надзирать за этой Эл в пространстве Земли, потому что нелепым образом верили, что эта Эл – двойник той, что правит бывшими пиратскими территориями. Эта байка про двойников, иначе не назвать, родилась усилиями разведки Галактиса. Стоило им уйти из «Службы времени», а ему еще из Космофлота, все только и ожидали, что они подадутся в окружение капитана Нейбо. За этой ложью, уже стояла Эл. Его начальство боялось такого поворота событий. Его пробовали вызывать в Совет Космо­флота, он не явился, мотивировав это тем, что не вел работу в этом направлении с войны, полеты его не интересуют. Рассел Курк применил свое искусство, вывел Алика из-под пристального внимания бывшего начальства. А в Службе Времени, кажется, были рады отставке такой неу­добной группы, как они. Однако пока хоть один из команды присутствует на Земле, подозревать будут всех.

Ника может оказаться под наблюдением. Она умеет многое, но порывистый характер и обида, могут толкнуть ее на действия с последствиями. Проболтается в разговоре, а последствия обрушаться на него и Эл.

Он оставил корабль пристыкованным к орбитальном порту, его посетила неотвязная идея первым делом навестить Рассела Курка.

Курк удивился его появлению, приветливо встретил. Алик в разговоре изложил свои опасения, но Рассел хладнокровно и аргументированно объяснил, что политическое положение поменялось и капитан Нейбо уже не та фигура, что несколько лет назад. Рассел попутно отметил, что Алика чрезмерно волнует этот аспект, а остальные эту тему не поднимали. Потом невзначай он заговорил о Нике.

– Знаешь, ваша девочка была у меня недавно. Ей не просто последние меся­цы. У нее назрел подростковый кризис. Я не хотел бы нагнетать обстановку, но у Эл скоро будут с ней проблемы. Ты имеешь влияние на обеих, поговори с обеими, – намекнул Рассел.

– Я хотел ее с Земли забрать. Ты предлагаешь этого не делать? – спросил Алик.

– Напротив. Я советую вернуть ее в команду, чем бы вы ни занимались. Ей нужно куда-то деть свою энергию. Эл спровоцировала озлобленность, не знаю чем, зато знаю, сколько у Эл врагов явных, а еще больше тайных. Как мы с тобой знаем, слабость Эл – это ее окружение, близкие ей люди. Ника не смыслит в политике, может попасть в неприятную ситуацию. За таким советом ты ко мне прилетел. Как, кстати, Эл?

Алик не сдержал смешок, вспомнив, как Эл, для него еще недавно, вроде бы утром, гоняла Олю по дворцу. Что ответить Расселу? Их опасения сошлись.

– Эл, не в пример прошлому, решила пожить спокойной жизнью. На Земле она привлекает внимание. У нас все хорошо. У всех.

– Вы вместе?

– Да. Не могу позвать в гости, извини. – Алик уловил мимолетное намерение Рассела. – Не скоро еще увидимся, я был рад повидаться.

– Вы выбрали колонии?

– Подальше отсюда, – не стал уточнять Алик. – Не Галактис. Не пираты. Это далеко. Нас не найдут.

Рассела удовлетворила его уверенность.

Алик предпочел распрощаться. Разговора о пиратах и их нынешнем месте обитания ему поддерживать не хотелось, Рассел мигом вычислит его неосведомленность.

Интуиция не подвела. Своевременная подсказка Рассела укрепила его намерения. Ника пыталась бунтовать еще до Александрии. Они впутаются в такую передрягу, где любая мелочь может оказаться весомой и фатальной. Он был в состоя­нии помочь общей воспитаннице. У них сложились теплые отношения.

Он не нашел Нику на острове.

В ожидании он проверил системы, скорректировал ориентацию понтонов острова, старая уже система искусственного плавучего острова требовала обслуживания вручную. Игорь создал систему контроля заново, но отключенная от глобальной она требовала периодической коррекции. Он поскучал. Не хотел быть один.

Ника прилетела через сутки. Он наблюдал из окна гостиной, как она не спеша бредет к дому, как будто устала или глубоко погружена в себя. Вид у нее был обалдевший. Он вышел на террасу, а она испугалась, не уловив его присутствия заранее.

– Ты?!

Она неестественно опешила.

– Ты в порядке? – спросил он без приветствия.

Ника среагировала с заминкой.

– Нет. Но мне сложно объяснять.

Предупреждение Рассела сработало таким образом, что Алик, заподозрил неладное, не стал из чувства такта уточнять, что с ней твориться. Когда хотела, Ника умела «объяснять», когда не хотела, начинала путать.

– Я прилетел за тобой, – сообщил он.

– Вот и замечательно!

Возглас прозвучал как немедленное требование и готовность к действию. Алик не планировал задерживаться на Земле, пока не начали тормошить по старой памяти, обнаружив Геликс на орбите.

На пути к уже известной базе, к точке перехода из одного пространства в другое, он решил подготовить Нику к визиту на «остров». Не совсем человеческая природа Ники с ее чуткостью и телепатией может как-нибудь непредсказуемо резонировать в новом для нее месте.

– Мы летим на остров, туда, где Эл оказалась после пиратов. Местечко неодно­значное, надо сказать, но космическим меркам не планета и не астероид. Описать не смогу, такое нужно увидеть. Думаю, тебе понравиться. Там большой простор для твоего любопытства. Хочешь, прикоснись.

Он протянул ей ладонь. Ника недоверчиво покосилась.

– А там дворец есть? – спросила Ника.

– Да.

– С башней?

– Точно, с башней, – подтвердил он. – От Эл слышала?

– Угу, – как-то неопределенно ответила она.

В этом «угу» Алик уловил напряжение. Рассел кое-что рассказал. Ее неудача с пилотажем – только не­большой фрагмент общей череды попыток самостоятельной адаптации. Не живется Нике на Земле.

– Можно существенный вопрос? – спросил он.

– Можно.

– Ты знаешь, что Эл изменила цепь событий. Ничего странного не заметила? В об­становке, в людях?

– Ты же знаешь, я не люблю общаться. С людьми.

– Но ты наблюдательна, – подчеркнул он.

Лесть не сработала, Ника нахмурилась.

– Мир на месте, плохие прогнозы не подтвердились, – ворчливым тоном ответила она. – Вы сами проверили.

Алик помолчал и продолжил:

– У тебя какой-то зуб на Эл? Я не знаю, с чем это связано. Она ничего не сделала, что навредило бы тебе.

– Сделала! Тем, что Самадина спасла.

– Вот как! Не вижу логики. Объясни.

– А я вижу. И не обязана объяснять.

– Я могу помочь?

– Нет.

– Тупик, – заключил Алик.

Они прогулялись по базе. Ника, не спрашивая разрешения, ушла одна в портовые пристройки.

Голос Геликса с тихим эхом раздался у него за спиной.

– Она что-то скрывает. Ее злость направлена на Эл.

– Геликс. Что дает анализ среды до и после воскрешения Самадина – задал он во­прос, чтобы оставить тему о Нике в стороне. Ему и так очевидно, что она дурит.

– Кардинальные изменения отсутствуют. Системный анализ дает не существенные расхождения. Один индивид не определяет действие системы.

– Может быть, мы уже в другой реальности? – спросил Алик с улыбкой.

– Маловероятно.

Односложный ответ корабля его удивил. В манере Геликса пускаться в точные объ­яснения.

– Ты хочешь продолжить разговор о Нике?

Алик опять «угадал».

– Да.

– Продолжай, – разрешил он, предвкушая длинную цепь пояснений.

После пространной речи корабля с обилием параметров и факторов Алик сде­лал простое заключение.

– Влияние. Она как-то вскользь говорила о каком-то новом друге. Вне Земли? И что ты предлагаешь?

– Сообщи Эл, – посоветовал корабль.

– Она сама поймет.

Алик в эту минуту не хотел быть третьей стороной в конфликте. Ника прибежит за помощью к нему, он будет вынужден ее допрашивать. Он хотел перед расставанием оставить добрые воспоминания. Возможно, последние.

Он тоже пошел побродить, разыскал Нику где-то среди рядов припортовых авто­матических закусочных. Он узнал витрину. Место ничуть не изменилось. Малопосещае­мая база, куда люди залетали редко, тем не менее удобства здесь предусмотрены, как по всей территории Галактиса в этом районе, куда когда-то добрались земляне. Ника нашла то самое заведение, где Эл повстречала Лоролана. Она, погруженная в разду­мья, опять не ощутила его присутствия. Взрослеет она что ли так, что теряет чуткость.

Алик поймал ее состояние напряжения. Ника смотрела не на витрину, взгляд отсут­ствующий. Ему здесь тоже не по себе. Тогда от ярости и ревности он упустил самый важный момент в их жизни, он мог тогда вернуть Эл. «Просто позвать ее».

Алик посмотрел на Нику и «угадал», что она переживает то же самое.

По мнению Рассела Курка, она подавлена. Она страдала от того, что сильно привя­зана к Эл. Наблюдения Рассела без сомнения точны. Нику нужно подтолкнуть к решению проблем, в кото­рые она угодила, а не подсказывать, как быть, иначе не повзрослеет. Такова жизнь, она ничего толком не делала, чтобы ее устроить. Эл – удобный щит от реальности. Недавно он сам закрывался ею от собственных тревог, когда Эл близко, он наслаждается и забывает свои печали, стоит остаться одному – его терзают противоречия.

Он вспоминал, какой решительной, самостоятельной, еще маленькой, Ника была в начале войны. Некоторые ее действия вселяли в него уверенность. Его подломила потеря Эл, Нику тоже, но девочка с упрямством молодой поросли стремилась к чему-то вперед, вверх. Ныла она точно меньше, чем теперь. Проявилось это позднее, особенно ярко, когда Эл нашлась. У их команды коллективный синдром, неисправимый ничем, – они без Эл жить не могут.

Ника все же уловила его присутствие, и опять испытала страх.

Ей ненадолго показалось, что за спиной стоит Лоролан. Она внутренне сжалась. Если Эл все поймет, ей несдобровать. Надо сознаться. Лор в разговоре заце­пил ее тем, что она и так не сможет утаить от Эл их знакомство, она не опытна для такой игры. Ника силилась при Алике не проговориться. Ее распирало от жела­ния признаться, посмотреть реакцию, и одновременно она хотела достичь некоторого предела в способности утаивать свою жизнь от других. Рассел, например, легко прочел ее состояние. И Алик тоже. Но что будет, если у нее получиться их обмануть. Эл умеет пря­тать чувства, угадывать ситуацию, реагируя раньше, выдавая другую реакцию. Она поступала так не из желания обмануть или продемонстрировать превосходство, Эл оберегала тех, кто ей дорог, избегя жестких столкновений по спорному поводу. Механизм требовал тренировки, наблюдательности и самообладания. Ника была не готова сознаться.

Лоролан подтолкнул ее к тому, чтобы начать тренироваться в сокрытии своих чувств. Теперь она знала, что это никому незнакомый брат Эл, который увел ее с этой базы. Лоролан шутил с Никой, считая несмышленой и порывистой, но он все равно ей симпатичен. Они вместе провели несколько дней на Земле, одиночество рассеялось, ей было хорошо с ним, а потом он исчез так же внезапно, как появился. Ника не нашла в их общении ничего страшного, с ней он был мил и вежлив. От него не исходило никакой угрозы. В его изысканном поведении, утонченности ощущений, в стремлении красоте к эстетике во всем она скорее увидела слабость. Она могла понять его чувства, он был проницаем, говорил искренне. Он восхищался Эл и ее силой. Говорил, что она выбрала сложный мир для жизни, он имел в виду Землю, завидовал ее свободе и возможностям, говорил об этом откровенно.

Лоролан рассказал о том, о чем Эл не рассказывала никогда. Ника считала, что Эл поднялась до уровня главы пиратской империи собственными силами. О том, что было потом, Ника знала смутно и отрывками. Она была рада возвращению воспитательни­цы безусловно, не требуя отчета. Эл решила оставить тот отрезок жизни в прошлом, а Нике оказалось не интересно, что там произошло да как.

История с погружением под руководством Самадина Бхудта приоткрыла Нике секреты происхождения Эл: захватывающе, неожиданно, загадочно и необычно для мира людей. Другие пространства, другая жизнь, близкая Нике в силу собственного происхождения из «другой культуры», как говаривала Эл, оправдывая психологические проблемы Ники в адаптации на Земле1. Ника размышляла над этим, масштаб плохо укладывался в ее го­лове, она попыталась переложить все что узнала на себя и не получалось. Лоролан не назвался братом Эл, напротив, он подчеркнул особенное положение Эл. На вопросы откуда взялась сама Эл, он не отвечал. Ника заключила, что они равны. Он равен Эл. Он такой как она.

После эксперимента Бхудта Ника верила, что видела не просто набор снов или проекций сознания Эл, а реальность – чье-то далекое прошлое, глазами другого существа2. Эл связана с теми событиями. Связаны и Алик, и Дмитрий, и Тиамит. Вот и Лоролан, оказывается оттуда. Он что-то знал о видении, сам факт, без подробностей. Попытался выведать, но Ника сделала вид, что мало в этом понимает, что ей известна малость и отступил. Он сетовал, что она при ее талантах, находясь бок о бок с Эл, не смогла понять, что получила покровительство от развитого существа. Он понимал, что замечание ее ранит и все равно сказал. Лоролан говорил и мыслил масштабными категориями, недо­ступными уму Ники на этом этапе жизни. Эл более развита, чем люди на Земле, так это ей с очевидно, сколько она себя помнит. Почему она не такая!

Через пару дней общения с Лороланом остались в прошлом неудачные полеты, терзания и разговор с Расселом, неопределенность будущего. Открылась какая-то другая перспек­тива. Ника обрела другое понимание жизни. Как бы она не злилась на откровенность Лора и на Эл, она только рядом с ней сможет научиться тому, чему ее не научат на Земле. Ника поняла, что ей выгодно вернуться в команду. Лоролан подарил ей это понимание.

У нее появился странный друг. Все не совсем так, как он считает. Лор изначально искал Эл, но натолкнулся на Нику. Он спутал их! Они похожи, Ника не собиралась отступаться от такой убежденности. Ника настаивала, Лор смеялся. Ей нравилось, как он смеется.

На удачу Лор ушел раньше, чем появился Алик, он застал ее врасплох, в момент построения планов. Все сошлось стремительно, как предупредил Лоролан и хотела она. Поэтому, имеет смысл тянуть с признанием до последнего.

Она ушла в себя, не сразу заметила его появление. Мурашки пошли по коже, отражение Алика в витрине закусочной, стало напоминанием и предостережением.

Она запаниковала. Он знает о Лоролане, точно знает. Его чуткость велика, если она спросит, он ее за­подозрит. Он сдержанно наблюдал. Вот и пусть наблюдает.

– А как мы попадем туда? – спросила она, напустив на себя вид сомневающегося ребенка.

– Эл встретит нас.

– Она знает, когда мы появимся?

– Мы договорились, что она будет время от времени проверять двери.

– А Геликс проскочить не сможет?

– Нет. Без Эл не сможет.

– Это странно. Не похоже на него. Надо бы у него спросить, как он себе все это представляет. – Ника намеренно болтала о том, что мало волновало ее.

– Я тебе объясню. Это как ключ и замок. Дверь с замком, а Эл – ключ. Она ключевая комбинация энергий для перехода. Понимаешь?

– Это исходя из парадигмы, что все энергия? – прищуривая один глаз, спросила Ника.

– У Геликса спросила?

– Нет. Игорь однажды сказал.

– Давай уйдем отсюда, – поморщился Алик.

Они ушли из гостевой зоны к пирсам, где должна находиться «та самая дверь». Ника удивилась его уверенности.

В конце очень длинного стыковочно-посадочного пирса стояла Эл, маленькая фигурка с голубых огнях освещения. Ника с трудом поборола накативший страх. Они подошли, Ника медлила, изображая при Алике неуверенность и недоверие. Эл выглядела сказочно, необычно в окру­жении атмосферного купола. Без формы, в нетипичной для космоса одежде она не вписывалась в это про­странство.

Она пошла навстречу, они поравнялись. Эл просто спросила:

– Ну, готовы?

Эл ухватила Нику за кисть. Ника подумала, что Эл будет знать все. Дернулась назад. Рывок! Она стоит в незнакомом месте на берегу моря, на песке, а через пару секунд на них льется стена сильного дождя.

Ника взвизгнула и услышала, как хохочет Алик, потом подхватывает ее. Вот они уже под крышей. Нет. Ника увидела высокий свод арочной галереи с орнаментированными стенами. Незнакомые знаки, светлые тона. Тут много свете. Алик хохочет весь мокрый, сто­ит рядом, а Эл нет. Ника оглядела галерею в обе стороны. Одинаковые формы, все большое старинное, как на проекциях по истории.

– Сама доберется, если решила так шутить, – продолжая смеяться, говорит Алик изумленной до немоты Нике.

Алик вгляделся в изумленную Нику. Ни обычного визга, ни восторженных возгласов. Точно что-то не так.

Глава 4 Меч

Мастерская Игоря была уютным местом.

– Заходи.

Он махнул рукой. Эл вошла.

– Святая-святых, – пошутила она. – С каких пор ты одет, как я?

Игорь осмотрел себя.

– Нашел одежду, когда проснулся, – равнодушно ответил он. – Вот, взгляни.

Он приподнял ткать, под которой на столе лежал меч. Материал лезвия отличался от металлического. Блики света шли по клинку неровными полосами. Эл, не сходя с места, двигала головой, меняя угол обзора.

– Получилось?! – с нескрываемым интересом спросила она.

– Я не знаю, что требовалось от меня в идеале. Материал я восстановил по образцу. Здесь есть тонкость. Он создан в пространстве видимо похожем на это или это пространство, как бы сказать, знает, как было изготовлено оружие. Звучит странно, но так оно и есть.

– Ты еще не привык? Ты хочешь сказать, что остров помог тебе сделать меч, – напрямик спросила Эл.

– Да, Его нужно проверить во вне, например, на Земле. В известном нам пространстве. Сражаться им тебе не придется, – он предупредительно выставил вперед руку. – Мне понадобиться оборудование. Если Алик вернулся, я бы хотел сделать домой, если Геликс еще на той стороне. Позволишь?

Эл покивала утвердительно.

– И еще, меня это ненадолго избавит от утренних битв с Ольгой. Я понимаю, она хочет совершенствоваться. Ее занятия полезны, я считаю, но мне бы не хотелось сражаться с женой с раннего утра.

Он и Эл понимающе заулыбались.

Эл кивнула на меч.

– А что ты в принципе думаешь о своем труде?

– Я, впрочем, как и всегда, думаю, что ты больше меня разбираешься в именном оружии. Материал клинка сориентирован на тот компонент в твоем теле, который всегда считался аномальным, который способствует твоим изменениям. Это мне Ольга подсказа­ла. Ее часть работы по восстановлению этого оружия такая же, как моя, биологический фактор имел тут значение. И Дмитрий был прав, его не ковали, его вырастили. Алик настаивал, чтобы оружие срабатывало только в твоих руках. Так что, благодарность принимают все. Принцип действия напоминает импульсный резонатор. Ты берешься за рукоятку, через несколько мгновений материал резонирует, и ты наносишь удар. Колющий или режущий. Пока он у тебя в руке, он не может сломаться, но если им неосторожно ударить о более твердой поверхности, он сломается, Эл. Если резонанс будет мощным, клинок может лопнуть. Как было в твоем видении. Я ничего не могу с этим поделать, такова особенность материала. Осторожнее с усилием.

– Я слышу сомнения в твоем голосе. Работа не за­кончена, – заметила Эл.

– Она не закончена, – убежденно ответил он. – В рукоятке есть тайник, он пустой. – Игорь отошел в сторону, взял с другого стола лист и потянул ей. – На рисунке Нали Бхудт из пятки рукояти торчит камень. Это все, что я знаю.

Эл взяла лист, посмотрела и улыбнулась.

– Тебе это знакомо?

– Да-а, – протянула она. Эл продолжила загадочно улыбаться. – Спасибо тебе. Оставим эту деталь.

Она задумалась, переводя взгляд с рисунка на оружие. Игорь выждал.

– Эл. Ты раньше ограничивала Олю от тренировок со мной, потому что не видишь смысла или по другой причине? Рациональной частью своего ума, я понимаю, что она права. Ей бы не помешал хотя бы мой уровень владения оружием.

– Я не хотела поддерживать Олин пыл. Новички обычно лезут на рожон, как ты знаешь, чтобы проверить свою боеготовность. Я тоже так поступала. В нашем будущем путешествии нам потребуется дипломатия, а не война. Миры моего отца не то место, где Оле стоит махать клинком. Вам на ходу придется переучиваться, жить в другой культуре, которая архаична и груба. Это провоцирует агрессию. Я не желаю, что бы она озлобилась. Она к этому склонна в кризис. Я поощряла ее занятия для самообороны и повышения чувства уверенности в себе. Если я возьму вас с собой, то на меня ляжет ответственность за все ваши поступки и ваши жизни. За ваши чувства друг к другу. Кстати, последнее – самое важное для меня.

– За себя не опасаешься? Эл не нужно от нас прятаться. Как же твое заявление, что тебя лишат головы, если ты вернешься в миры отца?

– Это касается не возвращения, а моего статуса там.

– Но кто тогда? Формально ты там окажешься главной фигурой. Или я не верно понял?

– У меня будет право назначить регента. Это при лучшем исходе всех дел будет Алик. Я понятия не имею, что там твориться, что гадать заранее. Не попробуешь, не узнаешь, как любит повторять Тиамит.

Игорь опешил. Он посмотрел на нее так, будто она фантом, который раскрыл свою сущность.

– Алик? Правителем? Ты шутишь, Эл?

– Нет… Не болтай пока.

– Ну, это слишком неожиданно для меня, чтобы я смог в ближайшее время обсу­дить с кем-то эту новость. А он знает твой замысел?

– Алик знает большую часть моих мыслей. Он достиг в своем развитии того, о чем мечтает любая жена, чтобы муж понимал ее без слов. – Эл обратила объяснение в шутку, Игорю это не понравилось. – Дмитрий уже обо всем догадался. Оле сама поймет.

Игорь задумался и отрицательно замотал голо­вой.

– Что первым пришло тебе в голову? – спросила она.

– Он, безусловно, хороший командир и координатор. Высокой должностью его не напугать. Однако... Эл. Это некий безусловный уровень, он окажется буквально на вершине иерархии, а у него замашки диктатора, прости. Я служил под его командованием, он авторитарен, когда дело касается сложных ситуаций…

Игорь умолк.

– Договаривай уже. Твоя позиция должна быть окончательной, точной, сформулирована и продумана до того, как ты войдешь в миры. Ты наш союзник. Что вызывает твои сомнения? Пост слишком значителен для него?

– Не только. Ты намерена привести к власти его, как супруга? Эл… Твое преиму­щество перед остальными наследниками – это способность владеть ситуацией и, если я правильно понял, способность сокрушить великого. Но в случае с ним, все наоборот. У меня язык не поворачивается это сказать.

– Он способен меня убить? – напрямую спросила Эл и впилась в друга взглядом.

Игорь побледнел и обреченно выдохнул:

– Да. Да, Эл.

Она покосилась на меч.

– Будем рассчитывать на то, что он там будет не один. У него есть мы. Твой дипло­матический талант, мудрость Тиамита и его упрямое желание наставлять нас, любовь Алика ко мне. Дмитрий с его яростью и остротой ощущений. У нас будет время. Мой план не прост, но он проще всего, что приходило мне в голову. В нашем случае стоит начать от простого, чтобы не упрощать потом. Что же касается твоих опасений… Все может быть. Я попрошу тебя запомнить и затвердить твои сомнения. Не бросай эти мысли. Твой разум – это наш возможный противовес, если в порыве Алика или меня, или нас обоих занесет. Власть – жадная зверушка. Если требуется проверка оружия на Земле, бери Геликс и лети.

– Это твое оружие мне нужна ты.

– У меня встреча с Тиамитом.

– Я тебя дождусь.

Глава 5 Отложенные разговоры

– Ты не торопилась. Тебя ждет посланец Совет Одиннадцати, – сказал Тиамит, когда она добралась до его комнаты.

Эл изрекла фальшиво ис­пуганно:

– С чего бы вдруг? Мне оказали честь? Кто-то решил снести мне голову за одни на­мерения?

Тиамит проигнорировал ее сарказм.

– Тебе будет полезна эта встреча.

– Никаких условий. Я не собираюсь отчитываться перед тем или теми, кого в глаза не видела. Они мне ничем не помогли в прошлом, я ничем им не обязана в настоящем. А что будет в будущем – никто не сказал. Если я не нужна, пусть включают свое могущество и обойдутся без меня, – тон Эл из насмешливого стал холод­ным и жестким. – Если им угоден регент, которого я назначу, я его назову хоть немедлен­но.

– Я понял правильно, ты хотела видеть на этом посту своего супруга.

– Не хотела бы, да выбор невелик.

– Ты готова пожертвовать ради миров тем, кто тебе так дорог?

– Почему сразу пожертвовать. Я поборюсь за его жизнь, и он достаточно силен, чтобы за себя постоять. Впрочем. У меня есть еще претендент. Я обещала это место Лоролану. Одному Кикхе не нужно регентство, у него более грандиозные планы, я полагаю.

Тиамит не любил ее сарказм и не любил, когда она ерничала при обсуждении серьезных планов. Такая манера поведения избавляла ее от наставлений. Тиамит проводить воспитательную беседу, когда она показывает несерьезно отношение. Неужели он до сих пор не раскусил этот нехитрый прием.

Тиамит промолчал.

– Когда мне явиться? Оружие брать? – напрямик спросила она.

– Это дружеская встреча. Тебе никто не угрожает. Важно, чтобы ты завершила свои дела.

– Кроме тебя нашлись доброжелатели? Как раз накануне пере­хода?

На всякий случай Эл не сменила тон. Манипуляции Тиамита не вызывали напряжения, ее сопротивление наигранное. За столько лет общения Тиамит не переменил образа наставника, его консервативная манера наставлений уже не раздражала Эл. Старик закостенел во внутреннем кодексе. Эл давно поняла и усвоила, что они из разных поколений, сожалела, что он держится позиций стариковского ворчания, но поделать ничего не могла.

– Доброжелатели в буквальном смысле, Эл. Я советовал бы пойти на эту встречу.

Он вздохнул, погладил бороду, значит не обидела.

Эл решила воспользоваться последним словом. Она ждала долго, путь и ее подождут. Мир в буквальном смысле от этого никуда не денется. Она скривила губы и заявила спокойно, тоном хозяйки положения:

– Немедленно я туда не побегу. Еще немного. Ника здесь. Мне нужно поговорить с ней. Я не приняла окон­чательного решения относительно ее участия. Ты должен понимать, что Совет никак не повлияет на мое решение. Если меня попробуют завернуть на входе, – Эл улыбнулась этому словесному клише из двадцатого века, выскакивает иногда, – я отдам миры Кикхе или Лоролану. Пусть делят. Кто успеет первым убить другого – тот и владыка. Если не угодно так, пусть твой совет назначает правителя, попутно разрешая все проблемы с отцом. Прости за строгий тон, но я не забыла, что было прежде. Они мне угрожали, ставили условия, не удостоили встречей. Я не намерена приносить Алика в жертву. Не дождутся. Мы толком не знаем, кто он на самом деле.

– Ты всегда считала себя правой в вопросе с Советом. – Тиамит не удержался.

– Угу. И неправой в ситуации с мирами, – категорично заявила она, уловив начало воспитательной беседы. Она сегодня не настроена выслушивать менторские речи. – Я неотчетливо понимаю причину моей связи с ними. Согласилась, что являюсь возможным вариантом. Вот от чего их там спасать? От отца? От разрушения, причин которого я не знаю? Я воспитана иначе, я никогда не верила, что одно, пусть и очень могущественное суще­ство, способно единолично управлять сложнейшей системой, где существует дифференцированная разумная жизнь, где способность к принятию решений не принадлежит одному существу, и где хаос является определяющим фактором. Я не верю в мировое правление. Мои столкновения с подобной формой власти не имеют положи­тельных примеров, кроме, разве что, одного высокоразвитого мира, но там существует выработанная практика пирамиды власти, она не наследственная и сменяемая. В нашем случае имеет место узурпа­ция, предательство и возможное убийство конкурента. Ты был свидетелем, но ты не помнишь. Вместо того, чтобы дать ход разумной жизни, развить цивилизацию естественным образом, помочь на сложном этапе, я должна навязывать кого-то в главные! Ты подумал, что я не знаю, о чем говорю?

Тиамит улыбнулся в бороду на ее напор. Ага, смягчился. Воспитывать не станет.

– Игорь меч восстановил, – сменила тему Эл. – Мне в этом походе необходимо оружие.

Тиамит сделал сдержанный жест, словно что-то отрицал, но не сказал ничего. Если бы старик ясно формулировал свои посылы... Она бы чаще спорила с ним...

Эл тоже улыбнулась. Он не любит, когда она меняет тему.

– Извини. Скопилось. Перед уходом много дел.

– Ты утверждаешь, что твой друг, не сведущий в магическом искусстве, вдруг воссоздал древнее оружие? – заинтересовался Тиамит.

– Это наука. Не вдруг. Голову пришлось поломать. И мне. И Оле тоже. Нам всем. Я пойду на встречу, когда буду к ней готова. Ору­жие нужно проверить.

Тиамит кивнул.

– Я хотел бы взглянуть на твою девочку. Она предпочла остаться с твоим му­жем. У них всегда было такое взаимопонимание?

– Практически, да. У них есть повод спеться. Она дуется на меня из-за одной неоднозначной ситуации в прошлом. Не жури ее. Это не есть непочте­ние к моей персоне, – Эл сделала реверанс. – Я познакомлю ее с этим местом. Вдруг…

Она ушла, Тиамит стоял в задумчивости. Прежде ему казалось, что у него не получиться побудить ее возвратиться в миры. Несколько лет она категорично отказывалась. Он понадеялся на невидимые механизмы судьбы, на качество ее натуры, на наследие ее матери вложенное при рождении. Он полагался на время, но не мог бы предвидеть, что побудит ее и в какое событие станет решающим.

Эта свадьба... С тех времен или чуть ранее сила этих двоих составила опасный тандем. Опасения Тиа­мита росли день ото дня. Двоих великих он не сдержит. Эл умна, опытна, умерена и несговорчива. Алик скрытен и своенравен, эмоционален, потому непредсказуем, но с ним можно договориться.

Эл уходила от комнаты Тиамита с облегчением. Старик архаичен, он несет груз прежнего опыта, который в будущем может оказаться неоправданным бременем. Тиамит – самый консервативный элемент в ее окружении. На пороге нового этапа жизни Эл хотелось отстраниться от прошлого, прежние представления ей мешали. Что она будет делать, если их с Тиамитом устремления разойдутся?

Ника бродила по овальному двору. «Одинокий ребенок», – подумала Эл. Ника ее не заметила. Эл шла к лесенке во двор и наблюдала, представила, как Ника помчится прочь от нее едва увидит. Эл двигалась к неминуемой встрече.

Из-за угла выскользнул Дмитрий. Молча поравнялся с ней. Он шагал такой серьезный, и Эл не могла не улыбаться. Вот будет встреча! Бедная Ника. Эл заметила, как свет полосками по­блескивает на рукаве его черной рубахи из гладкой ткани схожей с плотным атласом. Ника его таким никогда не видела. Высоченный красавец, молодой мужчина с благородной сединой по вискам, серебристые волоски проступали и выделялись в контрасте со смуглой кожей. Такие же искры в короткой бородке. Волосы забраны в хвостик на затылке и туго стянуты шнурком. Чертовщина во взгляде.

Азарт и любопытство оказались главным предвкушени­ем этой встречи, вытеснив осторожность и недавние тревоги. Не хотелось думать о плохом.

– Мне тоже любопытно, – как показалось смущенно, пробасил Дмитрий.

Они вышли в открытую галерею первого яруса. Эл смотрела на Нику. Она смотрела на Эл секунду. Ошеломленная юная де­вушка увидела предмет своего обожания. Ника, совершив нервное подпрыгивание, замерла на месте. Испуг и растерянность – реакция наивная и искренняя.

– Привет, малыш, – сделав вид, что все так и должно быть, приветствовала ее Эл. – Ну как тебе наша берлога?

– Впечатляет, – промямлила Ника. – Вы все странно одеты.

– Местные порядки. Алик тебя бросил? – спросила Эл.

– Нет. Он сказал, что я тут смогу сама сориентироваться. Заблужусь, значит, должна позвать кого-нибудь на помощь.

– Ты не собиралась, как я вижу. Хочешь сама изучать, мы тебя оста­вим, – предложила Эл.

Ника очевидно хотела, чтобы Эл ушла, а Дмитрий остался.

Эл обошла Нику, похлопала напоследок по плечу и двинулась в противоположную сторону двора к другой такой же лесенке и такой же арке сквозного коридора, ведущего на внешнюю сторону здания.

– Удачи! Я буду в библиотеке, – махнув кистью над головой, сообщила Эл.

– Тут и библиотека есть? - спросила Ника.

– Тут есть все, что ты сможешь вообразить, – ответила Эл издали.

Голос ее мягким эхом резонировал в овале двора, а сама она уходила в арку.

Дмитрий подумал, что Эл не растворилась в воздухе, чтобы не напугать ребенка. Ника при этом надула губы и недоверчиво покосилась на него.

Дмитрий видел ливень и решил, что он пролился наголову Нике. Игорь считал, что остров обладает разумом, утверждал, что в явлениях вокруг них существует иррациональная логика. Дмитрий в «пространственной рефлексии» с переменой комнат, открытием или закрытием дверей, исчезновением и проявлением предметов, в смене сезонов или погоды видел только реакции пространства на поведение Эл. Игорь с пристрастием изучал дворец или окрестности, пытался сделать выводы и подвести статистику. Дмитрий только наблюдал. Пространство общалось с ними, подбирая к каждому собственные комбинации. Дворец никак не реагировал на Алика. Еще бы, капитан – кремень в привычках, даже острову с ним скучно. Сколько они знакомы, педантизм Алика всегда раздражал Дмитрия.

– В буквальном смысле, с оговоркой, что воображаемое имеет практический смысл, – пояснил Дмитрий, вынырнув из задумчивости.

Ника стояла неподвижно, продолжала смотреть недоверчиво. Надо же не прикоснулась к нему. Если ее распирает любопытство, кто чем живет и что чувствует, она норовит вместо слов взять за руку. Сейчас не пыталась. Ника пребывала в испуге и растерянности. С ней безусловно что-то стряслось по ту сторону. Дмитрий не стал бы выведывать, освоится и сама расскажет. Удерживать в себе эмоции молодая энергичная Ника просто не способна.

– Что ты уже видела? - спросил он.

– Ты экскурсию предлагаешь?

Она не ожидала его смеха. Он вдруг захохотал совсем как раньше. Вместо ответной радости, она оторопела еще больше.

Его облик был смесью привычных и новых для Ники черт, с налетом необыкновенного и чуждого. Прежде всего – эта одежда. Она не классифицировалась ни одной эпохой земной культуры. Она была черной, при этом не навевала настроение мрачности. Костюм делал его нереальным. Вид угрожающий. Вместо привычных ей летных ботинок он был обут в странную обувь на толстенной подошве, то ли ткань, то ли кожа стянутая на голенищах ремешками. Ника не знала названия. Одежда вроде свободная, но не мешковатая. Если бы Ника закрыла глаза и вспоминала его, то скорее увидела в летной форме, тугой и хорошо подогнанной по телу, анатомичной и делающей его мощнее. Ника закрыла глаза и увидела его в образе из Александрии в тот момент, когда он мчался ей на помощь, чтобы отбить у солдат. Расплывчатый в вечернем свете. Она вспомнила его перекошенное от ярости лицо, гримаса адресована не то ей, не то ее обидчикам. Чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний, Ника заметила:

– Ничего себе костюмчик.

Он хмыкнул или хохотнул.

– Посмотрим во что тебя обрядит это пространство, спорим? – сказал он авторитетно.

Ника выдала известную реакцию – протест. Как это ее одежда пропадет.

– Что? Правда?

– Да. Тут такое бывает...

– А на башню можно? Оттуда, наверное, все видно.

Новый вопрос опять вызвал его улыбку.

– Если сможешь.

Ника едва на шею ему не бросилась. Во время одумалась, когда он начал брови сводить, предугадал намерение и не одобрил.

Она со смиренным видом ходила за ним следом по обширным, скорее громоздким и пустым галереям. От обилия камня Нике стало холодно. Она привыкла к комбинированным материалам удобным и практичным интерьерам. Дмитрий указывал на что-то, просил не удивляться, если оно пропадет в следующий раз. Нику такая неопределенность уже злила.

– Снаружи была? – спросил Дмитрий.

– Да, он нас дождем облил, – ответила она, имея в виду остров.

Она усвоила, что все они относятся к этому месту, как к товарищу, словно оно тут живет. Ника приняла это обстоятельство и ей стало легче понимать.

– То есть, снаружи ты все это не осматривала?

– Нет.

– Пошли.

– Я боюсь.

– Со мной можно.

Они вышли на одну из лестниц, спустились на один пролет из трех. Ника осторожно подняла глаза к небу. Налетел несильный порыв ветра, заскрипело что-то и Ника увидела сбоку кусок пространства утыканный корявыми мертвыми деревьями. Вымерший сад напугал Нику. Она хотела спросить, почему такая разруха при остальном великолепии, но Дмитрий ответил раньше.

– Он никогда не был живым, и цвел недолго, когда Эл и Алик поженились. Потом все снова стало таким. Это как-то связано с Эл, – объяснил Дмитрий.

– Ты мысли читаешь? - спросила она.

– Нет. Я улавливаю намерения.

Нике захотелось проверить. Проще всего наскочить на него со спины и повиснуть, пусть угадает. Вот она прыгнула, оторвалась ногами от ступень­ки. Она летит в пустоту и ударяется коленом о ступень ниже, а его сильные руки удерживают ее от того, чтобы она клубком не скатилась вниз. Ника испытала дикий стыд, страшнее, чем ее посадка на ручном управлении. Дмитрий держал ее на весу, за ворот куртки, как поскользнувшегося ребенка. Ника похолодела.

– Ну да. Нашла место для игр, – в спину фыркнул он. – А если б не поймал? Дуреха.

Он грубо поставил ее на ноги. Ника не смела повернуться и посмотреть на него. Когда осмелилась, он окидывал взглядом дворец, словно проверял, не видел ли кто-то еще это происшествие. Нике захотелось спрятаться или вообще исчезнуть из этого места.

Дмитрий повинуясь ее желанию повернул назад.

– Найдем тебе комнату. Что-то да откроется, – заключил он.

Его проницательность оказалась сильнее, чем у Алика. Ника засопела от приступа злости и пошла за ним. Она попробовала догнать его, но ступени были странными, слишком широкими, подниматься недалеко, но трудно. Она задыхалась при подъеме, а он не торопясь взбегал наверх.

Ника встала на последней ступени.

– Извини, – задыхаясь, сказала она в спину Дмитрия. – Я не понимаю это место.

– Забыли, – своим прежним суровым тоном ответил он.

Теплота встречи во дворе сменилась чувством неловкости, ощущением опасности. Они прошлись по нижнему ярусу. Все двери были закрыты. Обстановка начинала угнетать Нику.

– Да, без Эл ты похоже никуда не попадешь. Сурово к тебе это место. Я знаю, где ты еще не была.

Дмитрий повел ее дальше.

На них пахнула волна запахов от резких и острых до тонких и приятных. Они прошагали до самого конца галереи и вошли в последнюю дверь, в большую ком­нату с высоким потолком и большими окнами с вязью переплетов. Здесь стоял густой сложный травный дух. Ника увидела Тиамита в окружении странной мебели, слов, полок по стенам, каких-то емкостей. Она не указала бы назначение половины предметов, которые увидела.

В такой обстановке Тиамит еще больше походил на странного старика, с которым она когда-то познакомилась. Он по-другому одет, еще странней, чем Дмитрий и Эл, конечно, но от этого казался более органичным обстановке. Ника никогда не видела такой организации пространства, не понимала назначения, но ее ничего не удивило. Еще одно противоречие. Одни противоречия в собственных реакциях, не в окружении.

– Проходи, девочка. Дмитрий, иди, не смущай ее больше, – добрые рокочущие ноты голоса Тиамита в пространстве без эха.

Ника подумала, что от этого запаха звук вязнет.

– Как тебе это место? – спросил Тиамит.

– Странное. Будто бы я отвернусь и ничего не будет. Пока вижу, оно есть, а потом нет…

Пояснить еще она не успела. Ника потеряла равновесие, ей почудилось, что она снова на лестнице, но не летит вниз, а вываливается. Пространство выкинуло ее из себя.

Берег, порыв ветра, дождь, шум воды. Голос Лоролана. Смех. Она не во дворце? Кто-то ухватил ее и по­тянул назад.

Она очнулась, вдыхая резкий запах. Рядом – Тиа­мит и Эл.

– Пришла в себя? Видела что-нибудь? – Эл спрашивала

Ника полулежала, а Эл встав на одно колено склонялась над ней и придерживала ее за затылок. Она обернулась к Тиамиту.

– Потом договорите, я ее к себе отнесу.

Опять что-то мелькнуло, Ника подумала, что пропадет окончательно.

Эл сидит на постели, держит ее на ру­ках, как маленькую, волосы поправляет. Ника давно такого не испытывала. Детские чувства.

Ника встрепенулась. Эл держала ее. Она ее касалась. Вихрь ощущений прошелся по телу Ники опустошительным ветром, вымещая ее чувства и заме­няя их на переживания Эл.

– Тихо-тихо-тихо, – Эл тряхнула ее. – Ты слишком расслабилась, не надо меня считывать.

– Я нечаянно.

Ника солгала. От испуга, она нашла способ, как спрятаться от Эл в обратном потоке, переключившись на нее.

– Обещаешь никому не говорить, что видишь? – Эл лукаво прищурилась. – Я знаю, что ты на меня дуешься, знаю почему. Знаю, что у тебя секреты. И даже если я узнаю, что ты натворила глупостей, я все равно тебя прощу.

– А если я тебя предам?

– Ты не можешь меня предать, Ник. Ты ни черта обо мне не знаешь, несмотря на твои способности. Ощущать и анализировать – разные умения. Что тебе доступно через способности? Что ты можешь осмыслить. Ты не понимаешь, что происходит. Это ме­сто способно так тебя запутать, что ты перестанешь в себя верить. Тут столько иллюзий, что с ума можно сойти. Не гоняйся за ними. Каждый что-то искал и находил. Наберись терпения, расположение этого места нужно заслужить.

– Оно мне не нравится.

– Это ненадолго. Тут нельзя поселиться навсегда.

– Почему?

– Потому что от себя не убежишь. Ты не готова к откровенности, а у меня нет желания вникать во что-то еще. – Эл чмокнула ее в макушку. – У меня полно своих забот. Тебе нужно освоиться здесь на случай, если мои враги захотят использовать тебя, как рычаг давления.

Эл посмотрела на беспомощную Нику и прекратила разговор.

– Будь осторожна. Не ходи тут одна.

Разговор с Расселом не дал такого эффекта, как эти несколько фраз. Ника почувствовала, как темные путы страха, уныния, неуверенности рвутся и исчезают. Ей стало спокойно.

Вскоре она уснула крепкий сном.

Какой покой! На острове Тома, всякий раз, просыпаясь в одиночестве, она ощущала тревогу, чувство пустоты, грусти. Здесь она проснулась спокойной.

Ника открыла глаза. Алик сидел в кресле и читал настоящую старинную книгу. Он поднял глаза и улыб­нулся.

– Привет. Эл попросила меня присмотреть за тобой, – сказал он ласково.

Ника благодарно вздохнула.

Она села на постели, свесила ноги и ощутила стопами теплый пол. Камень должен быть холодным. Солнца тут нет, почему он так нагрелся.

Ника вышла галерею и услышала шум. Резкие звуки удара металла, то глухие, то резко звонкие. Она пару раз вздрогнула, подошла к перилам и посмотрела вниз.

У нее перехватило дух, тут было высоко. Обширный овальный двор оказался глубоким и пустым. Внизу никого не было. Ника пару раз отшатнулась назад, пока привыкла к высоте, проверяя не обман ли видит. Эл говорила про обман.

Алик мягко положил ей руку на плечо.

– Это все более необычно, чем... – она запнулась, – чем я себе представляла. Что это за звуки? Откуда?

– Ты слышишь?

– Да.

– Это Дмитрий тренирует Эл где-то внизу.

– Внизу? Такое эхо? – уточнила она и снова осмотрела пустой двор.

– Хочешь взглянуть?

– А можно?

Она кивнула, хотела зайти в комнату, но Алик ухватил ее за локоть.

Они стояли на песке. На берегу. Ника услышала громкий лязг металла отчетливо и близко. Обернулась. Она ощутила как босые ступни зарываются в прохладный влажный песок, а в лицо ударяет поток воздуха, как острове Тома, когда с океана приносить холодный поток, что означает скорый дождь. Она посмотрела на дымку над водой. Горизонта здесь не видно.

Резкий удар металла о металл заставил Нику подскочить и развернуться в другую сторону.

Двое соперников рубились на настоящих мечах в пяти шагах от нее. Схватка не на жизнь, а на смерть. В сером и черном силуэтах Ника узнала Дмитрия и Эл. Они сцепились яростно, толкались и пускали в ход кулаки, когда не использовали оружие. На лицах пылал азарт. Эл металась туда-сюда. Она казалась мельче соперника и превратила это преимущество, ловко и постоянно перемещаясь. Дмитрий совершал меньше телодвижений. Он выглядел злым, будто проигрывал. Тумаки доставались обоим поровну. Одежда на обоих местами висела клочьями. Кровь на светлой рубашке Эл – настоящая.

Ника вопросительно перевела взгляд на Алика, тот увлечен­но следил за происходящим оценивающим взглядом, с равнодушием судьи. Или с удовольствием? Он одобрительно кивал, когда один из соперников успевал задеть другого, словно вел счет.

Эл и Дмитрий разошлись, шумно дыша. Мгновение затишья, и они снова кинулись в схватку. Звуки мечей, рвущейся ткани, рычания и глухих ударов сопровождали натуральную драку. Ника не сходила с места, и скоро зажала уши.

Дмитрий грубо напал на Эл, она зарычала, преодолевая его натиск, не смогла отбиться и отступила. Они в который раз сцепились в ближнем бою. Дмитрий отстранился и ударил ее плоской стороной лез­вия в плечо, хлопок был громким. Эл успела ответить ударом. Дмитрий тоже ответил, и она отлетела в сторону, закрываясь от еще одной атаки лезвием меча. Она упала на бок, перекатилась, незамедлительно поднимаясь на ноги. Дмитрий ринулся в атаку, но едва не налетел на меч, остановился в шаге и поднял обе руки к небу, потом упал на колени.

Эл тяжело опустилась на песок, а потом легла на спину.

– Ох, – выдохнула она.

Ника облегченно перевела взгляд на Алика. Он криво улыбался, сложил руки на груди и смотрел на жену и друга, показалось, что с завистью.

– Доброе утро, – сказал он.

Дмитрий сделал ленивый ответный жест рукой.

– И тебе, – хриплым голосом отозвалась Эл.

– Доброе утро, – механически повторила Ника.

– Ника услышала звук боя, когда проснулась, – сообщил Алик.

Эл запрокинула голову, не поднимаясь посмотрела на них.

– У нас еще один слухач? – заключила она.

Дмитрий пошевелился и сказал:

– Я купаться.

Встал он не сразу, не отряхнулся, не разделся, только скинул обувь и как был в трепаной одежде вошел в воду.

– Я с тобой.

Эл села, стянула один сапог. Второй заботливо снял Алик, присев рядом. Он помог ей встать и проследил, как она шатаясь идет к воде, точно ждал падения, готовился придти на помощь. Дмитрий уже плыл. Эл окунулась с головой и решила его догнать.

– Не желаешь? – обратился Алик к Нике.

– Нет.

Алик вернул ее во дворец, на этот раз она попро­силась пойти пешком.

– Почему все так сложно устроено? – спросила Ника, кивая на массив дворца. – Зачем столько места, если вас мало?

– Логичный вопрос. – Алик улыбнулся. – Я не знаю ответа. Это не мое место.

– Как это вы тут все не разобрали по частям? – Ника всплеснула руками.

– Опасаюсь, что это пространство в отместку разберет нас. Оно окатило тебя дождем, помнишь?

– Почему это именно меня? – возмутилась Ника.

– Потому что никого больше, – ответил он. – Я бы на твоем месте вел себя аккуратно, вдруг оно мысли твои читает.

Намек был умышленным. Ника насупилась.

– То есть оно живое, как Геликс?

Алик нашел, что сравнение хорошее.

Они гуляли по дворцу. В череде галерей Ника не видели никакой системы, настоящий лабиринт. Она вспомнила, когда видела нечто похожее. Такое же место вырастил Лоролан из живого песка в их первую встречу. Об этом острове спрашивал. Хорошо, что она еще тут не была. Он привел сюда Эл, знал о нем, но зачем-то интересовался у Ники.

Она отогнала плохие мысли и принялась изучать стены и переходы.

Ноги замерзли, пятки ломило от твердого камня. Она с опознанием обнаружила, что все еще босая и прежней одежде. Обещание Дмитрия не сбылось.

Вот появился Дмитрий, едва она вспомнила о нем. Он шел навстречу, свежий, не побитый, в новой одежде. Поравнялся с ними, молча сменил Алика, и они разошлись. Его сопровождение в эту минуту ей снова нравилось. Как вчера.

А существует ли тут вчера?

Прогулка превратилась в практическое занятие. Он просил ее описать ощущения, пока они двигались. Ника скисла.

– Я не понимаю, как это происходит. Этого места для моих ощущений будто бы и нет, – злилась Ника.

– Игорь точнее меня определил бы эту способность, – сказал Дмитрий, по­тирая свою бородку. – Дал бы определение и предложил классификацию. У него научный подход.

– А где он? Они с Олей разве не здесь? Я их еще не видела.

– Нет. Он, Оля и Эл отправились на Землю, кое-что проверить.

– Когда? Эл же здесь была! Ты ж ее на берегу убивал!

– Хм. Привыкай. Тут многое происходит быстро, не почувствуешь, если не научишься. Значит, ты при­сутствие Эл не улавливаешь? – Дмитрий был удовлетворен новостью.

– Ничье не улавливаю. Я тут ничего не понимаю.

– Эта деталь говорит о том, что с твоими способностями здесь не все будет гладко.

– Можно я спрошу про вашу драку?

– Драку? Это не драка, это тренировка. Честный поединок.

– Вы кидались друг на друга, как больные, – прокомментировала Ника.

– Смысл в том, чтобы приблизить поединок к реальности.

– Ха, ты штурман, ты стрелять умеешь, ты умеешь летать и уничтожать врагов на расстоянии. Зачем эти глупости?

– Сама подумай, – отрезал он.

– А почему меня никто не учит? – задала свой следующий вопрос Ника.

– Ты знаешь почему, – ответил он.

– Я хочу научиться.

– Если Эл позволит, тогда научу.

– Я Алика попрошу.

– Попроси.

– Ты специально разговариваешь со мной...

– Как с назойливым ребенком, – перебил он, закончив за ней фразу. – Ты хочешь самоутвердиться. Похвально. Так сделай что-нибудь сама. Тренажеры есть.

Он широко обвел руками пространство.

– Все это... Может дать тебе ответы. Достаточно приглядеться к мелочам и послу­шать мир вокруг себя. Когда-то ты меня этому учила, примени свои способности. Ты проснулась от звона металла, вероятно в этом есть смысл.

– Я проснулась, а потом вышла из комнаты, а потом услышала, но не думала, что вы деретесь.

– Ты услышала то, что на берегу, далеко от комнаты Эл, – уточнил он.

– Я лучше Алика найду.

– Сама.

– Он сказал, что если я заблужусь, могу его позвать.

– Ну, иди, заблудись.

Ника дошла до поворота, свернула раз, другой, поднялась по лестнице, спустилась. Никого. Она заблудилась.

Ника стиснула зубы.

– Остров, – рыкнула она.

Ответом ей был слабый поток влажного ветерка в лицо.

Глава 6 Замечания Лондера

Копия меча висела в проекционном пространстве сканера клинком вниз. Оригинал лежал на рабочем столе под тканью. Лондер хмурился, а Игорь наблюдал его озадаченность и испытывал заслуженную гордость. Ольга ушла бродить. Эл покачивалась в инерционном кресле, подталкивая себя носком ботинка, она анализировала данные, погруженная в процесс.

Весь арсенал лаборатории на острове Тома был задействован для исследований оружия. Лондера вызвали сюда. Он находился на реабилитации, и с радостью курсанта, не как старый ветеран Космофлота, улучил возможность перелететь через океан подальше от докторов. Встрече обрадовался, хорохорился и шутил, пока работа в лаборатории не началась и старый ученый понял зачем его позвали.

Игорь периодически проверял, чтобы их не вычислили службы наблюдения Земли. Алику повезло, но он не такая заметная фигура как Эл. Они скрылись на остров. Лондер же сделал вид, что ему нужно проверить экосистему острова Тома. Они тут как бы невзначай пересеклись на случай постороннего любопытства. Нарочитая секретность насторожила Лондера.

Лондер ушел в работу так глубоко, что не разговаривал пару дней. Его увлеченность выглядела абсолютной, а болезнь как рукой сняло.

Ему не мешали, для них это было своего рода прощание с Землей. Пока работал Лондер, они гуляли по острову Тома, сравнивали два их обиталища. Вспоминали мир из академического детства, первые знакомства. Нашлось много общих поводов для ностальгии. О том, что это их вероятно последние дни на Земле ни один не обсуждал.

Игорь думал, что Эл решительно желает покинуть Землю, уйти в новое пространство. Он заметил грусть в ее лице, опущенные плечи, когда она сидела на ступенях террасы. Она перебирал в пальцах маленькую раковину, найденную в песке на берегу. Игорь понял, что не хочет она ни в какие миры. Чего в их будущем путешествии больше: чувства долга или бессознательной тяги его сильной подруги? Он не спросил у Эл, чтобы не добавлять печали в ситуацию. При Алике и Тиамите она себе таких чувств не позволяла.

Лондер позвал их к концу вторых суток.

– Я ожидал, что результат будет менее впечатляющим, – сказал он вдохновенно и вздохнул со значением. – Не знаю, что еще могу проверить. Материл идентичен образцу и создан не на Земле. Вот сами элементы рукоятки, пластика и пропорции под твою руку Эл.

Она смотрела на предмет, который не вписался в эту реальность еще несколько лет назад. Две реки ее жизни слились в один логический поток. Когда-то она проводила черту между мирами и этой реальностью, ожидая, что они никогда не пересекутся, не придется оборачиваться назад к прошлому, где ей довелось прове­сти больше времени, чем вся ее жизнь здесь. Периоды ее жизни связанные с Землей оборачиваться суровой школой, испытаниями ее характера, подарили ей любовь, но истинную закалку ее натура прошла в других мирах, как этот меч на столе.

– А Ольга? Дала заключение?

– Она в задумчивости ушла гулять. Если мы не спешим, я бы побыл здесь еще, если ты позволишь, – попросил Лондер. – Пока мы здесь – мы не ви­димы. Я соскучился.

– Тебе нужен отдых, – заметила ему Эл.

Он мало спал, с перерывами. Лицо бледное и тени под глазами. Его фанатичная увлеченность работой, как сила, которую он видел в оружии подгоняла его, заражала энтузиазмом. В эйфории Лондера Эл видела что-то нездоровое, не слег бы опять, когда они улетят. Он торопиться, будто его дни сочтены. Эл не спросила напрямую, чтобы не обидеть, да он и не скажет.

Эл спровадила Лондера из лаборатории, заставила поесть и уложила спать. Когда она вернулась, Ольги не было.

Она посмотрела на друга. Он не отрывал глаз от клинка под тканью, стоял как под гипнозом, на его лице отражался бледный свет экранов, меняя оттенок кожи. В Игоре тоже пропали мягкость и романтизм, пока он работал над оружием. «Это будет мой способ тебя защитить», – заявил он в самом начале.

– Ты не удовлетворена результатами? Что тебя печалит, Эл?

– Напротив. Они меня пугают. Такая точность. – Эл перевела взгляд на осколки в другой камере сканера. – Это не просто реплика, такой я видела в своих руках… Бариэля.

– Кристалла в рукоятке все равно нет, – заметил Игорь. – Я бессилен. Не могу пока повторить механизм, по которому оружие будет взаимодей­ствовать и резонировать с твоей силой. Может, Оля что-нибудь придумает.

– На этом, я полагаю, ваша работа закончена. Ты так вдохновлен, что забыл, что я не Бариэль! Ты еще по­мнишь, кого я собираюсь им убивать?

– Для меня он так же красив, как военный катер. Эффективная, мощная машина для убийства. Ты видишь во мне миротворца, ты привыкла к этой моей роли, однако, я отдавал себе отчет, на что согласился. Я восторгаюсь не своей работой. Я ее повторил за тем, кто все это заду­мал. Два обломка сказали об этом оружии много! Только он всего лишь вещь, Эл. Настоящее оружие здесь ты.

– Я рискну полетать.

– Бери катер, на котором Лондер прилетел, – посоветовал он.

Эл доверилась автопилоту, откинулась на спинку кресла и смотре­ла, как горизонт убегает от нее. Она задала такую скорость, чтобы добираться до места не менее часа. Наконец-то, она осталась одна. Поймала себя на том, что неоднократно облег­ченно вздохнула. Ее «остров» уже не дает чувства уединения, потому что там стало людно. Может быть, пристальное внимание Алика, заставляет ее быть вниматель­ной и напряженной. Может быть. У этого «может быть» – целый список вариантов.

Облака скрыли горизонт и наступило безвременье.

Она прогулялась по побережью, проверила архивы Службы времени, через арендованный информационный центр. Жизнь текла своим чередом. Ей хотелось увидеть Самадина Бхудта и Бишу, и Рассела. Мысль, что каждая встреча станет последней отбила охоту.

Она вернулась на остров, когда там наступало утро.

Лондер снова торчал в лаборатории в ранний час.

– Система разбудила или бессонница? – после обмена приветствиями спросила она.

– Не спалось с полуночи. Словно тебя ждал, – усмехнулся он.

Эйфория после сна прошла, движения опять стали по-стариковски медленными. От Ники Эл знала, что он недавно серьезно болел. Лондер был единствен­ным на этой планете специалистом, к которому она решилась бы обратиться за помощью без последствий.

– Я рад снова тебе нужен.

– Нам важно мнение эксперта, человека который меня знает.

– Я относительно тебя пристрастен. Это правда.

– Пациент необычный, – предупредила она.

– Да, Эл... – Лондер оглянулся на нее с сочувствием. – Обычно ты приходишь с проблемами. На этот раз и у меня они есть, что тебе рассказать. Жить мне видимо недолго. Сын настаивает на продлении жизни. Такие моменты как этот, заставили бы меня согласиться. Я соскучился по твоим выходкам и по твоей команде.

Лондер произнес это мягко и заискивающе.

– А по кому из нас больше? По моему мужу?

Лондер друг перестал улыбаться, то ли выдохнул, то ли фыркнул:

– Ох, это вы-то женаты? До сих пор не верю.

Эл пожала плечами, развела руки в стороны.

– Опасная вещица. – Лондер кивнул на меч.

– Да. – Эл вздохнула и повернулась к нему лицом. – Когда долго занима­ешься одной и той же проблемой, теряешься в потоке информации. Свежий взгляд необходим. Ты обо мне знаешь больше, чем кто-либо в этой сол­нечной системе.

– Ну, я скорее вообразил бы в твоих руках ту же штуку, который ты убивала Нейбо, а тут просто археология какая-то. Вы решили поселиться в архаичной системе? У меня есть научная работа о невозможности переноса индивида из высшей культуры в отстающую без ущерба для развития. Ты пыталась жить в двадцатом веке и все равно вернулась в это время. Эл. Я достоин знать предысторию этого меча? – уточнил Лондер.

– Я не девочка-непоседа, если ты намекаешь на мои блуждания. Тебя развеселит, если я тебе подлинную историю расскажу. Ты не поверишь… И это долго. Скажем. Меня неожиданно настигла одна моя детская сказка. Об этой части моей жизни в этом времени до тебя знал один человек – Самадин Бхудт. У него философский взгляд на жизнь, а ты ученый.

– Рассел однажды заметил, что с того момента, как вы познакомились, твоя жизнь стала еще таинственнее. Не все сказки заканчиваются добром.

– Самадин – невольный свидетель. Чем меньше людей знают об этом, тем проще мне будет в будущем. Пока я для всех бывший пират, меня не будут донимать.

– А я как будто приглашенный свидетель? – пошутил Лондер. – Не торопись, Эл. Я еще в своем уме, чтобы понимать, какие тайны стоят за твоей личностью, что их огласка роковым образом может зацепить большую массу людей и не только людей. С таким оружием ты вероятно собираешься где-то устанавливать справедливость. Диким способом. Один на один. Это какой же должен быть соперник! Кому пришла в голову идея использовать часть твоей матрицы для контакта с оружием?

– Это моя матрица подходит к оружию, – от­ветила она. – Для того мира это утерянная технология, они в регрессе. Если бы я восстанавливала его средствами той цивилизации, я оказала бы в долгу. У осколка настоящего оружия есть своего рода собственная память. Нам с тобой известна от силы пара цивилизаций, где структура память передается из поколения в поколение через родовое наследование или приспособления, как в нашей. Информационная состав­ляющая – это только часть общего потока памяти и опыта. На данный момент я смею утверждать, что была связана с одной из ветвей той цивилизации до моего появления здесь. Я тут появилась ребенком, но оказывается у меня есть предыстория, когда-то ты сделал вывод, что я способна копировать живых существ в параметрах заданного пространства. У пиратов я научилась считывать чужое восприятие. Самадин объединил во мне два этих знания и затронул некую часть меня, которая помнит то, чего в этом времени не было, но случилось за пару поколений до меня. Ни тебе, ни мне в голову не пришло, что процесс может пойти в сторону прошлого. Он непрерывен. Я путешествую из прошлого в будущее, как и все, а какая-то часть меня, может перескочить через время. Не сочти мои слова за вымысел. Мистики тут немного. Во мне прописан чужой этой планете эволюционный механизм, которым я по невежеству своему почти не пользовалась. Не знаешь, не бредишь.

– Это высокий уровень, редкий, – заметил Лондер. – Торниан­цы?

– Нет. Не они. Но похоже. А теперь представь себе существо, которое не привязано к конкретной цивилизации, планете и форме. Возможно такое?

– Мне сложно это представить, особенно детально. Я имею дело с цивилизацией, как общностью существ на конкретной планете или колонией в космосе. Я один раз в жизни изучал случай, когда планета была ареалом обитания для всего одного существа. В том случае пришлось отказаться от контакта, оно не воспринимало нас, его градации разумности были абсолютно чужды человеку. Объяс­ни, что ты имела в виду, когда говорила о познании в области созидания и разрушения.

– Ты можешь допустить, что существует разум, не привязанный к форме? Это даже не разум, наиболее близкое – это силы, сознательные силы, способные сами себя направлять в материю.

– Без носителя в конкретной среде обитания – невозможно. В мире биологических форм нужен агент, функционер, подходящий под конкретную среду, иначе невозможно взаимодействие разума и пространства. Я видел информацию о паре универсальных цивилизаций, но там нет дифференцированного сознания, как у нас, у них коллективный разум и они давно вышли в космос, усовершенствовав себя для этого. Люди им не интересны из-за разницы в развитии.

– Забудь, что ты ученый. Добавь сюда немного мистики. Например, я. Представь, что я не рождалась, что меня, например, создали, смоделировали.

Лондер ответил без паузы и с улыбкой:

– Легко могу вообразить, ибо это вообще единственное объяснение, которое снима­ет множество моих вопросов относительно тебя. Тобос, Эл. Там случилось твое первое пробуждение. У тебя появился иной спектр возможностей. Тебя поэтому спасли! Из-за стресса и катастрофы, ты не смогла найти пользу в том, что в тебе открылось. Тебя убедили, что ты мутируешь. Ты упрямо хотела остаться человеком, чтобы больше не терять близких. Кто тогда из экспедиции поверил, что во взбесившемся ребенке проснулся потенциал. Нам невозможно, а старой культуре другой планеты – пожалуйста. У той цивилизации были другие критерии нормы.

– Остановись на этом, не развивай мысль. Это прошлое. Пойдем на следующий круг. Представь, что этот меч, его прототип, древнее меня. Он был до меня. И кто-то знал, что я возникну с такими параметрами, как теперь, и смогу им воспользоваться.

– Кто-то сделал не оружие под тебя, а тебя под оружие?! А если кто-то снял информацию с меча, чтобы тебя создать.

– Допускаешь?

– Вполне допускаю! Послушай меня старика. Несколько лет назад, благодаря тебе, я разрешил одну научную дилемму. Суще­ствует ли субстанция, способная ассимилировать среду и жить в ней? Ты об этой силе пы­талась мне сказать? Давай будем предельно откровенны, Эл. Я сохраню любую твою тайну. Не бойся говорить со мной. Я-то понимаю, отчего тебя вечно мучает вопрос: откуда ты такая взялась? Я его разделяю. Это великая и вечная задача для пытливого ума. И ты подошла к следующему вопросу: зачем? Меч – часть ответа? Ты вояка. Не удивительно, что ты нашла свое оружие.

– Что ты думаешь о мече?

– Я проверил ваши исследования. Они правильные с точки зрения той науки, какой располагаю я. Имеет ли это отно­шение к моей области? Отчасти. Твой меч только случай персонального оружия. Ты убила Нейбо практически чем-то подобным? Своей энергией. Он питался тобой и ты его убивала задолго до решающей стычки.

– Мне не хватало знаний и опыта.

– Теперь хватает?

– Не уверена. Как всегда. – Улыбнулась она. – Я похожа на слепого котенка.

Лондер печально вздохнул.

– Сохрани хоть часть этой неуверенности. Эл, это может уберечь тебя от глупостей. Самомнение губит любое дело. Скепсис – это не всегда слабость. Битва происходит быстро, но путь к ней долог.

– Тебя изначально не озадачило, что компонент из моей крови содержится в субстанции меча?

– Выращенная кристаллическая структура с биологическим кодом, который кстати содержится не только в твоем теле. Этот компонент я выделил еще во время войны. Угадай у кого он имеется? Идея получила продолжение. Если ты берешься за оружие – это мера крайняя. Чтобы о тебе не говорили, ты...

– Сейчас ты повторишь фразу Игоря. Воевать я умею, ты знаешь, не питай иллю­зий. У меча нет одной детали, в рукоятке тайник.

– Ниша для какой-то капсулы?

– Да.

– Игорь не догадался сделать?

– Это был кристалл. Я параметров не знаю. Без этого элемента меч – просто заточенный кусок гибридного материала.

– По идее кристалл должен генерировать энергию, а ты провоцировать ее выброс. Где вы эту энергию возьмете? Функции у него, подозреваю, специ­фические. Кто-то защитил оружие от неразумного использования, а владельца от гибели. Меч будет брать силу у владельца или у жертвы? В какой момент у кого?

– Да. Это не для войны на поле боя. Значит, ничего нового ты не обнаружил, – заключила Эл.

– К вашей работе мне нечего добавить. Эл. Я об Алике хотел поговорить. Ты сразу после работы с Самадином пришла ко мне с вопросами, а если ты задаешься вопросами из моей области, то заражаешь ими меня. Этот парень мне симпатичен с первых дней знакомства. Алик – тот отважный малый, который осмелился полю­бить тебя и сражаться за свою любовь в обстоятельствах почти безнадежных. Однажды, я сказал, что при первом знакомстве он не показался мне таким уж упрямым и тем более сильным. Война и любовь его закалили. Тебе не просто с его яркими чувствами? Правда?

– Я люблю его, это помогает преодолевать противоречия.

Лондер указал на меч.

– Не игнорируй это сходство. Ты уже должна догадаться, что от ответов зависит твоя безопасность. Понимаешь меня?

– Давай без намеков.

– Без намеков. У него в теле структуры похожие на твои. При глубоком анализе и обилии проб, я обнаружил не только сходство, но и некоторое количество отличий.

– Тебя озадачила обратная сторона этих отличий. Его структуры способны разру­шать мои?

– Ты знаешь?

– Не в научном смысле. В интуитивном.

– Эл, он тебя разрушает?

– Нет. Ты его знаешь, он высоко ценит то, что считает своим.

– Эл, ты допустишь любой сценарий, я понимаю, но лучше не провоцируй его.

– Механизм объяснишь?

– Как смогу. – Лондер убрал с экранов данные об оружии и вывел то, что его трево­жило.

– С прошлого раза диаграмм прибавилось.

– Эл, я все равно не докопаюсь до сути. Ты упомянула другую ци­вилизацию. Как она коррелирует с нашей? Если ты смогла выжить среди нас, то какова вероятность, что не произойдет взаимодействие? Кто ты среди них?

– Они еще не освоили космос. Хотя... Тут уже не твоя область исследований.

– Самадин? Ты его привлекла тоже?

– Нет. Я пока ограничила наше общение. Я для Самадина – опасный друг из-за его интереса ко мне. Советую тебе поубавить пыл. Я и Алик все еще ин­тересны тебе, как объекты исследований. Ты был свидетелем событий, которые не дают тебе покоя. Игорь измотал себя, изобретая этот меч. Азарт граничил с одержимостью. У Самадина, у тебя, временами у Рассела наша жизнь вызывает горячий интерес. Видимо этот механизм – грань моих способностей, я провоци­рую людей на деятельность, которая их не касается, которой они бы никогда не занялись, если бы не встретили меня. Ты мне дорог. Побереги себя.

– Эл, я самонадеянно заявляю, что кроме меня тебе больше никто не поможет. Поз­воль мне продолжить.

– С тем, что есть. Мы пропадем на какое-то время. Срок назвать не могу.

– Новое дело?

– Огромное дело. Так что разбираем твои находки до предела. Мне очень важно по­нимать, что происходит с нами. Главное, чтобы это тебя не убило.

– Пока, кажется, все целы.

– Ты не представляешь, как ты ошибаешься.

Больше Эл ничего не добавила и попросила держаться дальнейших рассуждений толь­ко в русле анализа меча.

Глава 7 Ящик

Во дворце у нее образовалось два жилища.

Вместе с Аликом она обитала на четвертом ярусе дворца, это были их «семейные апартаменты». Уединяться она предпочитала в скромной комнате недалеко от библиотеки на первом ярусе. Небольшая со скромным интерьером: кроватью, камином, столом и креслом, - она располагалась за первой когда-то открывшейся тут дверью, – эта комната была ей особенно дорога. В те времена, когда она справлялась с душевными бурями, она предпочитала жить здесь.

Эл пригласила друзей «к себе». Сомнения накатили, едва она вспомнила воссозданный Игорем меч и долгие разговоры с Лондером.

Она вошла последней. Тиамит не явился, потому что знал, что она собирается делать, это не его забота.

Эл встала на четвереньки у стола и вытащила тяжелый прямоугольный ящик из прочного материала с тканой текстурой по стенкам, украшенный рукотворным орнаментом на крышке и боках, Обшарпанный путешествиями, побитый и потертый он выглядел солидным стариком, охраняющим чужое прошлое. Содержимое мог упаковать кто и когда угодно. Это предмет когда-то продемонстрировал, что два мира, два этапа ее жизни имеют прочную связь и переходят один в другой.

Дмитрий по-хозяйски помог водрузить ящик на стол. Они действовали быстро, Алик и Игорь поздно подоспели на помощь. Оля подскочила ближе, они проявили нетерпение.

Эл без задержки и дальнейших раздумий решительно открыла крышку, только потом со вздохом посмотрела на последнюю преграду – бархатистую ткань, скрывающую содержимое.

На одном из внутренних углов она нашупала скрытый от глаз рычажок. Механизм замка треснул, раздался механический хрип и ящик превратился в тройную лесенку из вытянутых контейнеров по два на ярусе. Один был пуст.

– Вы окончательно хотите связать свои жизни с моей? – уточнила она оборачи­ваясь к друзьям и собой прикрывая доступ к содержимому. Видела решимость, знала ответ, но не могла смолчать. Последнее испытание, больше для нее, чем для них.

Уверенные взгляды в ответ. Кивки вместо слов. Ника мучимая противоречиями от впечатления и любопытства тоже закивала.

– Разбирайте.

Эл отошла в сторону.

От волнения она не учла детских порывов. Ловкая рука Ники ухватила чехол с проворностью вороватой обезьянки, Эл за­поздало рыкнула:

– Ника, нет!

Но она упрямо тянула оружие к себе.

– Не доставай и не касайся лезвия, – потребовала Эл. – Отдай его!

Ника не смела возразить, ей не хотелось отдавать добычу, она надеялась, что теперь-то Эл точно его отставит, а ее посвятит в общую тайну. Строгие взгляды всей пятерки подействовали отрезвляющие.

– Ты не воюешь. Учись чему-нибудь другому. Убивать ты не будешь, – тон Эл звучал строгой сталью, она едва ли пару раз за всю жизнь Ники позволяла себе такую манеру приказа.

Глаза заметались по остальным строгим лицам. Ника остановила взгляд на Дмит­рии. Он стоял с пустыми руками. Он кивнул ей, соглашаясь, протянул руку, но она насупилась и со злостью сунула меч Алику. Он забрал его с облегчением. Эл тоже облегченно вздохнула.

Алик вопросительно посмотрел.

– Может ты? – спросил Алик он у Эл.

– У меня есть свой. Ты справишься. Ты двурукий, – отказалась она. – Ника, спасибо за понимание.

Та, по инерции протестуя, нервно вздернула подбородок и не смягчилась.

– А что делать нам? – спросил Игорь.

– Как-нибудь наедине достанете и познакомитесь. Если захочется порезаться – это хороший знак. Как мы с Игорем выяснили, при соприкосновении с вашей кровью структу­ра меча настроится на вас. Каков контакт будет в последствии, что будет в случае сраже­ния, я объяснить не могу. Я теоретически это представляю. В руках Бариэля эта штука сыграла роковую роль. Самое разумное – это не пользоваться оружием без крайней необходимости. Достать и потренироваться не опасно, когда рядом никого нет. – Эл протянула Игорю медальон. Он взял его кивнул. – И еще. Они без ножен. Тебе при­дется помочь, если этого не сделает остров. Проверьте, какой вариант вам ближе, откуда вам легче доставать оружие с бедра или из-за спины. Возможно в начале нам предстоит много ходить пешком, учтите это. Если затрудняетесь, потренируйтесь на обычном оружии. Игорь, медальон вернешь лично, когда все познакомятся.

– А ты как носишь? – спросила Ольга.

– Я предпочитаю носить за спиной, чтобы руки были свободны, – ответила Эл.

– В мешочке камень? – уточнил Алик, покачивая привязанным к рукоятке шнурком с чехольчиком на конце

– Камень устанавливается в тайник. Тайник находит­ся в пятке рукояти, – пояснила Эл. – Разберите, проверьте, но не ставьте камни. Я понимаю, что ограничиваю ваши знания об оружии, но в данном случае – эта мера безопасности. Игорь знает, как это работатет.

Люди в любом возрасте любопытны. Все полезли смотреть что в мешочках.

Оля блаженно вздохнула:

– У меня бирюзовый, – сообщила она, ее глаза загорелись детским счастьем обладания сокровищем, как будто цвет был важен.

Эл заулыбнулась.

У Алика поводов для любопытства было два. Его взгляд из любопытного стал напряженным, потом грустным. Он убрал камни быстрее всех.

– У меня зеленый, – сообщил Игорь. – Дмитрий, а у тебя какой?

– Сине-фиолетовый, – ответила он.

– Алик?

– На опал похож и какой-то желтоватый.

Ника ушла, поскольку радоваться было нечему. Она уселась на пол в одной из ниш, спиной к саду, и положила голову на руки. Появление Эл ее не удивило.

– Почему не Дмитрию? – спросила Эл. – Хотела же ему отдать.

– Я подумала, что он и голыми руками убьет кого угодно, второго меча ему не хва­тало, – пробормотала Ника. – Вот почему ему можно, а мне нельзя?

– А я думала ты из вредности не отдала, – Эл проигнорировал детский возглас.

– Из вредности. Он и так злющий постоянно.

– Он не злющий, он напряженный.

– Я Алику больше доверяю, – бубнила Ника в колени.

– Я боялась, что ты отдашь его мне, – призналась Эл.

– Почему боялась?

– А я как Дмитрий. И даже хуже.

– Не замечаю я за тобой склонности к грубому и бездумному насилию. Ты как-то по-другому решаешь проблемы со своими врагами, – бормотала Ника, не поднимая головы.

– Ник, твои убеждения устарели, Дмитрий изменился со времен войны.

– Видела я, как он тебя колотит.

– Натурально? На тренировке такое уметь надо. – Эл подумала: продолжать ли ей. Решилась. – Я решила не брать тебя с собой. Как ты к этому отнесешься?

– Я ненадежная, – согласилась Ника. – Я не хочу. Недавно хотела, а теперь не хочу.

Прозвучало неопределенно.

– Ты не готова. Хотя… Нельзя быть готовым к неизвестности. Ты особый случай. Я за всех опасаюсь, а от тебя отойти побоюсь. Понимаешь? Нам придется страховать друг друга и тебя вдобавок. За тебя будут бояться все. То что мы собираемся делать очень опасно, Ник, я рада, что ты не хочешь вникать. – Эл подумала и все же решилась. – Если мы там погибнем, хоть ты после нас останешься.

– Я не знаю, что мне делать. Я боюсь за вас. Не оставляй меня тут, этот твой остров меня убьет. Он меня не любит.

– К этому пространству привычка нужна.

– Я никогда не привыкну.

– Ну-у, что за детские заявления.

– Лучше к Алику иди. Может быть, я не чувствую тут как дома, но что-то камушки радости у него не вызвали.

– Он же не Оля.

– У него сейчас состояние, как во время войны было. Кажется, это называется обреченность.

– Он меньше всех хочет оказаться там, куда мы собираемся со дня на день. Мне осталась последняя встреча. Как у тебя дела с Тиами­том? – спросила Эл, чтобы ее отвлечь.

– Ему нравится, когда я угадываю, что он прячет. Я у него, как дрес­сированное животное.

– Ник, ты хоть чем-то порадовала старика. Если честно, я бы его здесь оста­вила, под твоим присмотром. Вот окажемся в мирах, он опять начнет меня воспитывать. Скрывает что-то, дурит. Я так не хочу с ним спорить, – призналась Эл.

– Иди уже к Алику, – промямлила Ника. – Вы все тут словно не в поход собрались, а на похороны.

Эл улыбнулась ее наблюдению, ничего не ответила, порывисто вскочила на ноги и быстро ушла.

Алик остался в ее комнате. Он сидел в кресле у стола, и философски взирал на пустой ящик из-под мечей. Его пара лежала на столе, не расчехленные, без кристаллов. Темный дымчатый кристалл он сжимал в пальцах, на кончике Эл заметила капельку крови.

Эл встала рядом с креслом, положила руки ему на плечи. Он не поднял глаз, тяжело вздохнул. Права Ника.

– Возможно, это будет единственное сред­ство защиты от великих, – сказала Эл.

Он молчал. Она присела на подлокотник кресла. Он кусал губы, не обнял, как любил делать. Она пересела к нему на колени, и он резко обхватил ее крепко и прижал.

– Что случилось? – спросила она осторожно.

– Я их уже видел эти камни. – Он перевел дыхание, словно слезы душили. – После того, как я ранил тебя. Я метался по дворцу и забрел в гардеробную. В зеркале я увидел себя другим. У того изображения были эти чер­товы мечи, два. И этот цвет камней. Я их запомнил. Великий Космос, неужели это все со мной происходит?!

– Видение? У меня тоже было такое. Я видела Бариэля. Удрала от зеркала со всех ног, и долго не заходила. Я не хотела принимать себя такой. Пришлось. Мы с тобой не любим предсказания, но не может игнорировать предвидение.

– Это не все. За моей спиной тогда стояла ты. В точности такой, когда я первый раз учуял твою силу, в том облике ты свалила меня во время урока. Это его нарисовала Нали Бхудт. Знаешь, что я сделал, Эл? Я потянулся за оружием.

– Повторим?

Эл дернула его. Они оказались в гардеробной. Алик держал по зачехленному мечу в каждой руке. Быстрая трансформация отрезвила, он сконцентрировался. Эл поправляла свой новенький меч в ножнах за спиной. Она стояла как он помнил, чуть поодаль за его плечом. Он видел ее за гладкой преградой. Зеркало стояло чуть под наклоном и не могла отражать их обоих в том ракурсе. Он видел очередную иллюзию с нарушением закона отражения.

Она улыбнулась ему через зеркало.

– Как ощущения?

– Никаких, – ответил он уверенно. – Все не так, как тогда.

– Эмоции не те, – продолжая улыбаться, сказала она. – Допускаешь, что мы с тобой видели Бариэля? Ты не принимаешь версию, что ты связан с моими мирами?

– Нет. У меня мизерные тому доказательства. Мне придется принять на веру то, что я из себя представляю. Это не надежное знание, Эл. Моя любовь к тебе – это сильная привязанность, вызванная некоей гранью твоей силы? Так ты думаешь теперь? И все? Я – образ, который ты интуи­тивно уловила? И ты видела меня здесь? Уверена, что меня? Эл, это противоречит нашему общему прошлому, мне от этого не легче. Я не хочу себя так чувствовать. Это не мое. Я хочу испытывать любовь, только так, как испытываю. Я не хочу искать ей объяснений. И ты не ищи, я прошу.

– Посмотри на себя. Ты сейчас такой, как тогда?

Он не успел моргнуть глазом, и она стояла в той серой одежде, в которой он видел ее в мирах. Она двинула плечом, что-то скрипнуло, незримый ремешок наверное. В сердце кольнуло так, словно перед ним неизбежность.

– Дело в том, что ты жаждешь спокойной жизни, в дали от трагедий другого мира, а я тащу тебя туда, где наши чувства пройдут не простую проверку. Ты согласен пойти со мной. И ты согласился стать там не просто моим спутником. Я в итоге стану твоей слугой, если получится так как я задумала. Недавно Лондер по­советовал мне сохранить толику неуверенности в себе, чтобы избежать ошибок и не по­гибнуть от собственного тщеславия. Я желаю того же тебе. Мои чувства выдержат этот испытание. Ты меня не потеряешь. Поверь мне.

***

Заплутавшая в коридорах Ника, наконец-то вышла в галерею с внутренним дво­ром. Ветерок принес запах гари. Пожар ее удивил бы. Она потяну­ла носом воздух и вскоре оказалась у открытой двери, приятно при таком обилии закрытых дверей в бессмысленно запу­танном месте.

Обширная комната напоминала архаическую лабораторию со старых изображений с Земли. Она увидела Игоря, который органично смотрелся в странной одежде и странной обстановке. Он повернулся к ней, заметив краем глаза движение.

– Привет, – сказал он.

– Ты тут живешь?

– Я тут работаю.

– Над чем?

– Над ножнами. Размышляю вот, какие подойдут.

– А сами они не могут их сделать?

– Под моим руководством, – с улыбкой ответил он. – Как тебе остров?

– Плутаю, – честно ответила она.

– Тебе тут не нравится?

– Мне нигде не нравится. Я себе места не нахожу. По причине отсутствия цели в жизни, – ответила она.

Он захохотал. Громко и искренне. В его поведении не было ни тени сочувствия и понимания.

– В этом состоянии есть преимущество, можно заниматься чем угодно, потому что не жалко бросить. Мне помощь нужна. Оружием владеть тебе не придется, зато будешь знать, как его хранить, – предложил он.

– Мне незачем. Еще одно бессмысленное занятие. Я согласна.

Он показал ей несколько набросков. Ника вертела в руках рисунки, ей понравился один.

Игорь ходил по мастерской, перебирал инструменты, организовывал места для работы на двоих. В очередной раз, проходя мимо нее, он спросил:

– А кто прилетал к тебе на остров?

Ника почувствовала себя так, словно ее как в первый день облило потоком холодного дождя. Игорь, по ее мнению, был из тех, кто ее не раскусит.

– Так. Друг. Не то чтобы... А что, нельзя?

– Почему, – Игорь пожал одним плечом. – Он оставил очень странный след в си­стеме наблюдения и идентификации.

Ника мгновение соображала, что ответить.

– Ты что, всех отслеживаешь?

– Остров Тома хранит некоторые наши секреты, мне бы не хотелось, чтобы в наше отсутствие кто-то воспользовался этим. Не волнуйся, твой друг не лез в систему, я его ни в чем не подозреваю.

– Он... Мой друг... был недолго и ушел.

– Обстоятельства визита я знаю. Меня смутило, что... Он не землянин. Он оставил не человеческую сигнатуру в системе.

Ника едва уняла дрожь.

– Я не знаю, я ничего не делала.

– Кто он?

– Не скажу. Может у меня, наконец, быть личная жизнь?!

Игорь улыбнулся.

– Конечно-конечно. В технике та­кого уровня ты ничего не понимаешь, – он помолчал, подумал, что скрывать общие настроения от нее не стоит. – В конце-концов, формально, остров теперь твой. Я переключил систему распознавания на твои параметры. Эл правду сказала, мы можем не вернуться.

Она поняла, что терпеть больше не может и убежала от Игоря.

Ей нужно сознаться. Она искала Эл, бегала по коридорам проклиная вслух это пространство. Выбралась наконец на внешний первый уровень, с ощущением, что дворец гонит ее прочь. Нашла старика в его комнатах.

– А Эл где? – спросила Ника у Тиамита.

– Она на важной встрече. Ее уже нет на острове. Все, что ты хотела расска­зать ей, ты можешь рассказать мне...

– Что у вас тут все время что-то меняется! – завопила Ника. – Так жить невозможно! Это хаос какой-то! Не буду говорить!

Глава 8 Совет одиннадцати

Длинная пустая галерея, как в прошлом. Эл осмотрелась в обе стороны. Кикхи нет. Никого из мистического Совета Одиннадцати она до сих пор и не встречала.

Досада на незавершенность в прошлом, сбивала ее с мирного настроя. Эл пошаркала носком сапога по пластинкам орнамента на полу, выискивая неровности.

Тиамит переправил ее сюда из башенного фонаря дворца. В прошлый раз она спрыгнула на свой страх и риск. Единственный известный ей выход из миров, оказался сориентировать сюда, в другое помещение с похожей архитектурой, но иным декором стен и пола. Обилие темных цветов создавало мрачную атмосферу.

Тиамит указал ей, где ждать и удалился по галерее, отошел подальше и повернул, войдя в проход, который Эл не видела.

После жизни на острове понятия «здесь» и «место» для Эл – безгранично растяжимое определение. Все что с ней и ее друзьями происходило последние годы на Земле трансформировало ее ощущение пространства и времени.

Иллюзия.

Эл размышляла о свойствах переходов на новом этапе знакомства с ними. Теория о множественности миров так и осталась теорией в привычной Эл жизни человечества Земли. Подпространственные переходы в космосе, доступные людям – продукт технологии других культур.

Вряд ли она имеет дело с искусственной системой. Она жила в пространстве с неоднородной структурой и привыкла ожидать, что пространство поменяется, не будет выглядеть знакомым. Островной дворец – яркая демонстрация таких возможностей.

Галерея растягивалась в обе стороны. Зрительная иллюзия бесконечного перехода отбивала желание ходить в любую сторону.

Она уже оказывалась в похожем месте после бегства из миров. Ей опять приходится скучать в ожидании «решения свыше». Обстоятельства теперь противоположные прошлому ожиданию. Тогда было состояние избавления, сейчас она собирается по собственной инициативе заработать неприятностей.

От нее ждали равновесия и покоя? Едва ли достижимого в предстоящем походе. Эл пребывала в напряжении.

Что нужно от нее высочайшему Совету? Условия будут ставить? Ей не требуются наставления относительно места или мест в мирах отца. Эл надеялась на информацию, встреча может прояснить кое-что. Заинтересованные пошли на контакт накануне ее нового появления в мирах, в последний момент. Внутри росло упрямое сопротивление.

Галерея совершила трансформацию в духе острова, неуловимую глазом. Было одно, через мгновение в стене появился проем, стена уплыла внутрь, словно кусок затянуло и исказило сильное влияние. Эл прошлась до арочного проема и без препятствия и изменения в ощущениях вошла в зал. Ниши по стенам, пол разной высоты. Высокий свод потолка, тонкими нитями - рисунок орнамента на полу, камень в нишах остался рваным, словно строители пытались изобразить пространство пещеры выдолбленной в породе, разбили зал по кругу, обработали колонны, но бросили работу.

Эл обернулась. За спиной – тот же камень, что в других нишах, под ногами – пологий спуск к середине зала, погруженный в приятную полутьму. Ощущение, что ее закрыли где-то в толще горной породы, глубоко под землей. Стоячий воздух не тек, никакого сквозняка. Тишина гробовая. В центре едва различимым пятном выделялся круглый черный полированный стол. Эл пошаркала но­гой для верности, звук без эха тут же пропал. Осматриваясь, она воображала, на что это похоже. Все что связано с мирами хоть косвенно связано едиными приемами архитектуры. Эл пришла на ум мысль, что тут возможно полно дверей.

Она осмотрела идеальную полировку стола, бездонную черноту, идеальную гладкость, потом обратила внимание на такие же черные кубические сидения. Все одинаковые и пустые. Естественно, она обошла стол вокруг, считая места. На одиннадцатом по счету сидении она увидела инкрустацию тонкими серебристыми линями вбитыми в поверхность – рисунок ее медальона. Эл отодвинула не тяжелое сидение и остальные бесшумно переместились на такое же расстояние. Она чуть-чуть толкнула куб в сторону, он не тронулся с места, носок сапога уперся в твердую грань. Одинаковые расстояния, идеальная геометрия. Иллюзия. Кому-то требуется морочить ее и ее зрительные центры.

Она села и положила руки на столешницу, застежка рукава брякнула. Теперь звук тихим эхом повторился под сводом зала, Эл посмотрела наверх.

Больше она не чувствовала себя в одиночестве. Вокруг стола восседали другие участники встречи. Эл оказалась в компании одиннадцати существ. Антропоморфный облик, понятный ей, но у каждого свой. Никак не определить имеет ли она дело с иллюзией, визуализацией, с десятью искусственными объектами или они настоящие.

Рука Тиамита потрепала ее плечо. Тиамит настоящий. Эл через куртку узнала сухость и цепкость его пальцев, его прикосновение. Этим жестом он привлекал ее внимание, не сосредотачиваться на внешности, оценить событие. Старик придавал этому явлению, как и встрече вообще особое значение. Эл его торжества, увы, не разделяла.

– Изучать все и всегда. Извечное любопытство странника.

Женский голос, прозвучал глубоко и низко. Эл готовилась встретить кого-нибудь одного, разговаривать с невидимым собеседником, а ей предоставили место за общим столом.

Эл встала, и они исчезли, остался Тиамит.

– Вернись, пожалуйста, невежливо. Они тебя долго ожидали, – с примирительной интонацией попросил Тиамит. – Тебе стоит занять место, которое принадлежит тебе по праву.

Он указал на сидение со значком, а Эл вспомнила набившее оскомину предсказание.

– В фантомном пространстве? В гипотетической компании? Ты их видел?

– Нет, таково условие.

– Секретность? – Эл прищурила один глаз, выразила яркое презрение. – Угу. Я не знаю протокола. В прошлый раз мой вид и содержание оскорбили высочайшее собрание так, что они предпочли не встречаться. Сейчас-то что поменялось? Я вот в эту минуту позлее буду.

Тиамиту ее ужимки не нравились. Он стоял с нужной миной, намекая, что ее игра – ребячество. Эл позволила себе поартачиться.

– Ты не предупредил, что меня приглашают на расширенное заседание, – ерничала она. – Может быть, мне переодеться. Она махнула рукой и темно-синий костюм со знаками капитана Космофлота Земли сменил ее серый архаичный наряд.

– Ах да. Я тут не командую.

Эл преобразилась в платье времен Земли конца девятнадцатого века с меховой горжеткой на плечах. Она жеманно пожала плечом, ощутив щекой приятную теплоту черно-бурой лисицы.

– Перестань паясничать, – умоляюще произнес Тиамит. – Тебя ждут.

– А Кикха почему не присутствует? Он самая заинтересованная сторона.

– Эл. Вернись за стол.

Она повернулась к нему спиной, вернула прежний вид и села на место.

На этот раз участники не показались восковыми копиями. Они шевелились и переговаривались.

– Вы на самом деле выглядите так или подыграли моему эстетическом восприя­тию? – спросила Эл. – Язык понятен?

Она использовала смесь традиционного языка пяти миров в Алмейрской традиции и визуальное сопровождение.

Для приличия она слегка кивнула, чтобы хоть как-то поприветство­вать собрание.

– Твой старший друг и слуга говорил, что ты необычная. И… – Подчеркнутая пауза, – резкая. Все окружающее кажется тебе ненастоящим.

Эл посмотрела на говорившую с ней даму облаченную в темный наряд тонкой ткани. Она сама носила что-то похожее в мирах.

– Я знаю вашу одежду. Ничего о вас.

– Твою. Ты имеешь право носить ее. Ты можешь угадать, кто я?

Эл смотрела на нее и прищурила глаза.

– Помимо того, что вы представляете Совет?

– Я и есть Совет. Спасибо, за почтительный тон. Говори мне ты. Мы сейчас равны. Да, в Совет вхожу не только я. Тиамит уступил тебе место, сказал, что ты не стремилась встречаться с нами, не считала себя равной нам. Наша воля не имеет для тебя законодательной силы. Он приверженец старых форм общения, считает себя обязанным нам. Ты иное поколение. У тебя другая история.

Звук трансформировался в знакомую речь.

Эл еще раз пристально посмотрела на нее. Ну, конечно!

– Ты. Владычица, – осторожно заключила Эл.

За столом сидели еще три, молчали, одна потупилась. Эл пристально посмотрела на смущающуюся даму. Она была разительно похожа на Нейду1, но щуплая и миниатюрная. Все, что Эл знала о Нейде, то, что Бариэль ее не убил. Женщина подняла взгляд глубокий и печальный. Она посмотрела на Эл с сочувствием, а Эл без слов поняла, что она скажет.

– Ты хотела увидеть одну из нас. Печальный опыт с поисками Монту­эль и общение с той, которую ты узнала под именем Нейда, исказили твое понимание. Ты думаешь, что мы слабы при столкновении с реальностью миров, что годимся только для потомства или побуждения к действию. Как я слышала, тебе известны иные способы управления мирами, которые не имеют подобных нашим.

– Вплоть до жестокого подавления путем войны, – добавила Эл.

– Вы, странники, обладаете завидной эрудицией. Ви­димо, этого Монтуэль и добивалась, призывая тебя – иную форму познания, – уверенно парировала дама. – Я не против войны, если до того дело дошло.

– Вы похожи на одну мою знакомую. Кхм, извините не совсем мою. На ту, что когда-то покровительствовала моим мирам.

Эл захотелось побыть немного Монту, пошутить, покуражиться. Она подкупающе улыбнулась даме, как сделал бы Монту. Дама в ответ расширила свои очи, темные, похожие в это мгновение на глаза самой Эл. Между ними возник контакт.

Эл вообразила сцену, когда Нейда хохотала лежа рядом с Монту на постели в уютной спальне в мансарде с выходом из окна на крышу. Монту озадачился своей половой принадлежностью, выбирая тем самым направление действий.

«Монту! Вот умора!» – звенел в ее голове голосок Нейды.

Эл не могла угадать уловит ли дама проекцию из видения. Поздно сообразила, что могут увидеть все.

Эл знала, что лучшее подспорье в трудном деле – личные контакты, желательно близкие, на основе чего-то общего.

Маленькая дама смутилась и опустила взгляд. Контакт исчез.

– Мне жаль мою сестру. Ее жертва не оправдалась, – заметила дама в стол.

Эл на последней фразе дернула бровью, удержалась от возражений.

Внимание ее привлекла дама постарше, в темном наряде Владычицы.

– Я просила Тиамита вызвать тебя, потому что мой путь к сану был не простым, не таким тяжелым, как твой, но долгим. У тебя, я знаю, нет полной решимости для возвращения в тот разрушающийся мир, или миры. Без решительности ты не сможешь действовать твердо.

– Решимость тут ни при чем. У меня нет нужных сведений. И… напоминаю, вы сообща или кулуарно, уж не знаю, вынудили меня отказаться от сана.

– У тебя есть неразрешенные вопросы, которые мешают принять оконча­тельное решение, – продолжала дама.

Эл не раздумывая задала первый вопрос.

– Я странник? Уверены?

В ответ дама улыбнулась.

– Ты упрямо не называешь себя великой, что говорит о многом. Ты не приемлешь себя как великую? Из существа, привязанного к одному миру, ты превратилась в существо, предпочитающее многообразие миров. В неопределенности твоего происхождения и скрывается главная особенность. Монтуэль не могла угадать, с чем столкнется ее потомок, она сделала, что могла.

Эл не удержалась от улыбки.

– Что-то я в толк не возьму. Тиамит никогда не возражал, что я дочь владыки. Ибо, если я странник, то мое участие в состязаниях за наследование миров и моя, якобы, победа – затея, лишенная смысла. Меня Лоролан привел. Как доверенного. Игра судьбы или закономерность? И кто тогда Бариэль? Как все это связано со мной?

– Лоролан совершил ошибку, связавшись с тобой. Его привлекли твои возможности, твой тяжелый путь к власти, а более всего способность убить из ненависти.

Это был уже другой голос. В разговор вмешался другой персонаж, Эл посмотрела на соседа справа. Стол довольно огромен, чтобы участники совета сидели на удалении друг от друга. Его облик напоминал бородатого дородного дядьку-академика на ученом совете. Он прочел ее визуализацию повернулся с улыбкой на тонких губах. Улыбка одобрительная. Перед ней сидел тип в светло-сером костюме тройке, в шелковом галстуке в полоску.

Они обменялись понимающими улыбками, он развеял ее напряжение. Заговорил без назидания, но с интонацией призывающей к вниманию.

– Важные вопросы. Их так много. Если бы течение событий шло спо­койным чередом, ты должна была бы искать ответы самостоятельно. Мы рискуем сбить тебя с толку своими объяснениями. Давай разделим эту встречу на части. Прошлое. Настоящее. И возможное будущее. Ты. Твое окружение. И миры. Если то разорванное пространство теперь можно называть мирами. Мне никогда не нравилась эта обособленность. Это не отдельные пространства. Они нерукотворны.

Пока он не ударился в разъяснения, не стал ведущим в беседе, Эл перебила:

– Я требую добавить в список еще пункт. Вас всех. Я хочу знать функцию и полномочия этого совета.

– Тебя этот пункт особенно злит? – заметил ее сосед.

Эл опустила указательный палец на столешницу.

– Место, которое принадлежит мне по праву?

Участники совета заулыбались: милым одобрением, снисхождением, подбадриванием, сарказмом.

– Словесная формула, – ответил ее сосед. – Верная на данном этапе.

Потом ответил совсем другой голос. Он принадлежал вроде бы женскому облику, но прозвучал низко близко к мужскому тембру. На этом существе был военный костюм, единственный за столом.

– Ты столкнулась с тиранией и насилием решила, что все мы такие?

Собеседник рассчитывал на смущение.

– Помниться, мне угрожали голову отрубить, – морща лоб, изображая фальшивое напряжение, ответила Эл.

Она положила руки на стол и сцепила кисти в замок. Она опять смотрела в лица. У нее сейчас единственны шанс проникнуть за неизвестную стену, понять уровень коммуникации. Без ответов она отсюда уйти не имеет права.

– Я отвечу ей, – спокойно согласилась первая строгая дама в темном платье.

В зале пронесся шум голосов.

– Я согласен, – отозвался сосед справа.

Эл посмотрела на соседа слева. Бледное вытянутое лицо напоминало жителей четвертого из миров. Эл вызывала у него тревогу. Почуяв слабину, Эл продолжала давить взглядом.

– Я единственный в этом собрании, кто его не учил, – произнес он не в сторону Эл, а в адрес остальных участников.

При звуках голоса к нему устремились внимательные взгляды. Эл осматривала всех по кругу и остановилась на соседе справа.

– Да, мы все его учили, – согласился здоровяк.

В это мгновение Эл взлетела на пик субъективного триумфа, ощущая себя хозяйкой положения.

Она убрала руки со стола, откинулась назад, почувствовала за спиной мягкую поддержку спинки кресла. У всех остальных за спинами была пустота. Эл вальяжно устроилась, потерлась плечами о теплую ткань. И поправила черный с отливом рукав нового одеяния, напоминая всем, что она кроме прочего – Слуга Владыки, с должности глашатая его воли она бежала из миров. Чувство превосходства овладело ею, на ум пришел Бариэль, который держал клинок у горда Нейды, готовый убивать ради далекого будущего. Странник погибал, в том числе, ради этого мгновения. Она сейчас держит гипотетический клинок у горла пяти миров. Она джокер в рукаве этих игроков. Пешка дошедшая до последней линии.

Она положила ладони с растопыренными пальцами на черное зеркало стола, поверхность оказалась теплой и чуть-чуть засветилась. Эл заметила, за гранью стола мелькает намек на образы.

– Ты можешь не справиться с теми лабиринтами памяти, которые мы можем тебе открыть. Ты запутаешься, потеряешь силы и себя. Избыток чужой памяти грозит тебе забвением собственной, – сказала ее первая строгая собеседница.

И с вызовом повторила жест Эл.

– Мне не нужна вся память. Мне нужна стратегическая информация.

Пока ее эмоциональная сторона наслаждалась моментом, а разум прикидывал тактику, собрание пребывало в противоречиях.

Четверо из присутствующих положили руки на стол. Сосед справа медлил. Зато сосед слева, высвободил узкую ладонь из длинного темного рукава и занес над столом.

– Мне нечего тебе поведать из прошлого, но я могу дать напутствие на будущее.

– Вы здесь самый молодой из владык?

Он наклонил голову.

– Я знаю, каково восстанавливать разрушенный мир. – Эл поняла причину его аскетического измученного вида и внешней слабости. – Если у меня было право и власть, я бы оставил тот кусок мира умирать и призвал тебя в помощники. Я знаю, какую помощь ты бы могла мне предложить, какую власть я бы мог дать тебе.

– Почему нет? – спросила Эл.

– У тех жалких остатков живого пространства еще есть шанс, я не хочу его отбирать.

Он положил на стол обе руки.

Эл не могла оставить подозрительность, ей казалось, что она опять погрузилась в видение, ее морочат. Она следила, как решаются остальные антропоморфные, точнее похожие на знакомые ей формы обладатели собственных миров.

К этому моменту уже восемь заседателей касались ладонями стола. Воинственное существо в форме, ее сосед справа и изящная девушка медлили. Эл обозвала ее про себя «юной леди» и обратилась мягко:

– В чем ваше главное противоречие, почтенная Владычица?

– Вы мыслите нас лишь как инструмент для воссоздания и продолжения рода. Вы не верите, что мы обладаем абсолютной властью в мирах наравне с правителем и хозяином, – на другой манер повторила она первую фразу.

Она причислила Эл к некому сообществу, к которому она себя не относила.

После заминки Эл решила высказать собственную претензию в ответ:

– Я скорее не мыслю обоих как абсолютную непогрешимость в оценках и действиях.

Маленькая дама возмутилась молча, но Эл не стала дожидаться ответной реплики.

– На моих глазах… – Эл усмехнулась. – Образно выражаясь… Две из призванных к правлению совершили действия противоположные воле своего соправителя.

Маленькая дама хотела высказать возмущение, но Эл зло сощурилась на нее.

– Одна из них, по имени Нейда, поддалась уговорам или шантажу и создала двоих наследников вместо одного. Этот поступок повлек за собой последующее противоборство. Не так ли? – Она по кругу осмотрела присутствующих и вернулась взглядом к маленькой даме. – Другая, Монтуэль, бежала из миров прихватив самое ценное – потенциального носителя. Вместо наследника она сотворила… меня?

Маленькая дама показала гнев.

– Вы считаете, что выбор обеих верен? – Она улыбнулась маленькой даме. – Я, да.

Дама в темном приманила Эл взглядом.

– Мы не знаем замысла Монтуэль, – сказала она печально. – Я могу предположить, что это был акт отчаяния. Она потерпела неудачу в своем стремлении принести мирам пользу, новое дыхание жизни.

– Звучит абстрактно. Кто-нибудь знает, что там произошло в действительности? Никто. Я, в свою очередь, могу предполагать, что если меня никто не искал, не вмешался в мою судьбу, пока я не попала в миры, вы считаете, что замысел Монтуэль себя оправдывает.

– Ты не понимаешь нашу функцию. Мы не управляем мирами, мы их направляем, мы им служим своей силой и талантом, мы ими не владеем, – вмешался ее сосед слева. – Мне нет дела до другого мира, у меня есть, где трудиться.

– Она сейчас спросит, в чем смысл этого совета, – предвосхитил зреющий вопрос сосед справа.

Эл усмехнулась в стол и сильно надавила пальцами на поверхность.

– Причина этого альянса только одна – выживание. Угроза одной группе миров – угроза всем. Совет решил, что в прошлом угроза исходила от меня, как потенциальной наследницы. Вы подослали странника. Источником заблуждения и навета был мой нареченный брат Лоролан, его интрига не удалась благодаря искренности Радоборта, того, кого я бы назвала истинным братом.

– Ты у него в долгу, – согласился воин.

– Нет. Я спасла его потомка, удержала у власти его династию. Долг оплачен. Вы сообща совершили некую ошибку, упущение, намеренное действие, и вот появился удобный случай повлиять на мои миры извне. В одной из реальностей миры погибли. К сожалению у меня не было желания узнавать вашу совместную роль в тех событиях. Полагаю причиной этой встречи послужила известие, которое пришло от другого наследника. К кому-то из вас пришел Кикха и передал суть нашей встречи. Что так обеспокоило совет? Что я хочу вернуться в миры или то, что некий странник решил докопаться до общего прошлого?

– Откуда в тебе это знание? – спросил сосед слева, вопрос звучал с усталостью и уважением.

– Из прежнего опыта.

– Она странник, – многозначительно подтвердила дама в темном. – И наследие Монтуэль одновременно.

– Вы в этом убеждены, – заметила Эл.

– Ты ушла из миров, согласилась сбросить силу и лишилась права на трон. Однако, вскоре силы к тебе вернулись, а теперь еще и память, которую ты подчерпнула не внутри миров, а извне. Тебе удалось вернуться к прошлому без помощи с нашей стороны. Я вынуждена признать тебя равной, – дама в темном снова поклонилась Эл. – Монтуэль была мудра. Она совершила роковую ошибку, но в последствии нашла решение. Ты обратила взор и интерес в сторону миров, что говорит о прозорливости ее замысла.

– Тебе понятны разные формы сознания и разума? – спросил сосед слева. – Ты упомянула другие реальности. Тебе знакомы другие формы жизни?

– Немного знакомы, – кивнула Эл.

– Они всегда привязаны к определенному кругу бытия, существуют в рамках того, что называют... – Дама в темном запнулась.

– Цивилизацией. – помогла Эл и вспомнила Лондера. – Не обязательно. В космосе живут расы и культуры разных рас, освоившие способ преодолеть пространство, но начинали они как планетарные культуры. Мне не хочется углубляться в размышления о других цивилизация, мне нужна информация, что не так с моими мирами. Внимание совета в этом случае говорит о кризисе.

– Знание о разнообразии может помешать тебе. Ты понимаешь, какая это трудность, дать направление развития? – взволнованно спросил сосед слева. – Переход в другую цивилизацию, если невозможен, всегда связан с трудностями.

– После определенного эволюционного этапа – нет, – возразила Эл. – На сравнимых стадиях – возможен. Я говорю не о конкретных небесных телах или планетах, я говорю о космосе. Нас таких там странников – полно, разница только в том, что вы путешествуете посредством дверей, они нашли похожие способы. Вы для меня представители некоей совокупности пространств связанных между собой, заключенных вместе или заключивших союз. У меня нет никакого желания лезть в пространные беседы. Меня интересуют вещи конкретные и утилитарные. Мои вопросы простые и грубые. Вызвав меня на эту встречу, вы признали, что я вам нужна, как рычаг воздействия на миры. Осталось выяснить нужны ли мне вы, какая польза мне от наших взаимных договоров? Что вам нужно от миров, что мои миры получат от вас? Какого лешего вы раньше не вмешались имея в слугах Кикху, например? Чем я лучше, чем он? Я не могу давать никаких гарантий, я одинаково могу победить или привести миры к краху.

– Какой в этом смысл! – воскликнула маленькая дама.

– Уверяю вас – никакого! – саркастически ответила Эл.

Ее сосед справа едва не трясся от смеха.

– Это возмутительно, – потупилась маленькая Владычица.

Дама в темном примирительно посмотрела на «сестру» и пояснила:

– Странник – это не бродяга. Это состояние разума и концентрация силы, которые хранят долгую память о своих скитаниях порой меняя оболочку. Форма не так важна. Опыт вне одного состояния, опыт многих состояний. По этой же причине любопытство им почти чуждо, они созерцатели, равнодушные к страданиям несовершенного разума. Их опыт можно привлечь, если предложить мир, как эксперимент. В том загадка Бариэля, мир его увлек. Монтуэль видимо получила от кого-то знание о влиянии странника на судьбу миров и повторила опыт. Ты пришла в миры без всякого любопытства на счет их судьбы, но осталась, и они увлекли тебя. Бариэль поступил так же.

– Была ли жертва Бариэля ненапрасной? – вклинилась Эл.

– Я не знаю, будущее покажет.

Ка­жется то, что не смог высказать космобиолог удалось этой даме. Эл ощутила, как события зацепили и понесли ее, как вот-вот она пересечет точку невозврата, примет условия или заключит сделку. Сделка нужна всем. Она решила оставить насмешливый тон и запастись терпением.

– Бариэль был из других, – намекнула Эл, сообразив, что собеседница интуитивно улавливает ее интерес. – Вы пытаетесь не сказать мне, что я искусственный объект. Гибрид, полукровка. У Бариэля не было памяти потому, что он ее утратил после убийства Владыки. Он пережил столкновение с силой мощнее его, что повредило его память и изменило его возможности. Он преображался, меняя оболочки, как одежду, пока не нашел какую-то связь. Она нас связала, соединила, потому что этот процесс заложила в меня Монтуэль. Память Бариэля послужила бы ключом к пробуждению знаний во мне, побудила бы меня к поиску решения. Я научилась воспроизводить чужую память. Вас тревожит, что я докопаюсь, таким образом, до ошибок Совета и откажу в помощи?

– Ты так уверенно это утверждаешь.

– Я была им. Я была Бариэлем. Я вклинилась в его существо, в его прошлое. На его примере я впервые стала понимать, как дей­ствует странник. Каковы возможности его силы, – попра­вила себя Эл.

– Сила видеть сквозь временную пре­граду, проникновение в иной опыт. Монтуэль сплела крепкое существо, но ты не то же, что Бариэль. Вернее, ты не Бариэль. Его участь оказалась пе­чальной, его подвиг был истинным самопожертвованием. Только странник может позво­лить себе подобную роскошь – так умереть, – высказался сосед справа.

– Он мертв? В буквальном смысле? Вы можете это утверждать? – настаивала Эл.

– Я не знаю. То, что происходит в мирах, остается в мирах.

– Давайте уточним, сколько поколений Владык отделяет меня от времен Бариэля? Сколько?

– Одно, – уверенно ответил сосед справа.

– Что означает фраза: мы его учили? Которого из двоих? Чьи они на самом деле наследники?

Они отводили взгляды один за другим.

– Нынешний владыка прямой потомок короля Мартина, – напирала Эл. – или его сводный брат?!

Ответ пришел от неожиданного источника. Маленькая дама вздернула подбородок, ее полные печали глаза устремились на Эл.

– Они неразделимы. Все они. Владыка соткан из тех же сил, что миры. Одно продолжение другого. Их потенциальности перемешаны. – На ее личике ярко выразилось страдание, будто неудача такого появления наследников касается ее лично.

– Да уж, – вздохнула Эл. – Парочка владык. Миры. Мартин. Нейда. Старый владыка. И странник в придачу. Смесь – что надо! Гибрид похлеще меня. Я права в своей догадке?

– Да.

Маленькая дама вдруг уверенно положила ладошки на стол.

В десятке совета осталось одно «бесполое существо» в военной одежде, которое не присоединилось к остальным.

– Что означало: мы его учили? – спросила Эл и перевела взгляд на соседа справа. Ему больше других интересны ее предположения.

Тиамит множество раз повторял максиму, что, если она найдет верный ответ, остальным останется подтвердить ее доводы.

– Значит ли это, что в результате ваших совместных усилий сложилось такое положение, что дальнейшее вмешательство нанесло бы ущерб вашим мирам? – спросила Эл.

– Да, – коротко ответил сосед справа.

Максима Тиамита работала. Эл продолжала:

– Значит ли это, что ситуация здесь и сейчас подразумевает, что вы имеете право вмешиваться в ход истории миров, в их структуру и устройство?

– Нет.

– Вы желаете меня направить?

– Нет.

Эл посмотрела на существо в военной одежде.

– Помощь будет? – спросила Эл у воина.

– Любая просьба о помощи с твоей стороны – это договор о служении и условия. Ты пришла торговаться, – заявило существо.

– Не-е-ет. Тиамит передал просьбу о встрече, – с милой улыбкой напомнила Эл. – Я согласилась.

– Помощь только тебе, персонально, в исключительном виде, – со сталью в голосе ответствовало существо в военной форме. – Твоих сателлитов наша воля не касается. Они служат тебе. Если ты приведешь к падению границы между мирами, я в одностороннем порядке обещаю помощь. Совет имеет прав меня отозвать. Я понимаю, что ты имела в виду под стратегической информацией. Мне нравится твоя ярость и решимость, странник. Можешь рассчитывать на меня.

Существо грохнуло ладонями в перчатках о стол. По черной плоскости пробежала тонкая паутинка свечения.

Сила шарахнула Эл и вышибла в иное пространство.

Зал пропал. Многомерная схема, какие на кораблях использовали как учебное пособие. Вместо переходов и палуб, технической начинки и функциональных блоков возник клубок перепутанных, проникающих друг в друга пространств, сплетенных в хаотичный клубок В этом многократно перевитом гордиевом узле не было ни начала, ни конца.

Эл услышала голос в среднем тембре, с опозданием догадалась, что все еще слышит воина:

– Наши пространства представляли красивый и гармоничный мир. Проницаемый для развитого и разумного существа. То, что ты видишь результат недавний. Пока двое управителей соседствующих пространств не повздорили из-за небольшого противоречия в управлении переходами, демонстрируя друг другу новые идеи, в этом была система. Никто теперь не помнит, как погибли оба, но это породило первую в наших пространствах войну за наследство и манипуляции в попытке отделится от единого мира. Так и появился первый из проклятых владык, который решил, что его мудрости довольно, чтобы отделить себе кусок и управлять по своему разумению. Он превратил свой мир в лабиринт проникающих друг в друга пространств, которое выглядело, как единое. Каждый переход – преграда или ловушка. Каждый, кто проходит границу, становится источником силы, жертвует ее мирам и получает в замен новую, он питает переходы, переходы питают его, он неизбежно меняет пространство. Такая структура превращает мир в убийцу, в неприступную цитадель. Закрытая система нежизнеспособна, как тебя известно, рано или поздно она выродится, источит ресурсы и разрушиться.

– Энтропия.

– Потомки первых бунтарей запутывали и запутывали систему, меняли, усложняли ее. Они использовали переходы, как игрушку для своих творческих амбиций. Многочисленные связи превратили систему в хаос. В этом лабиринте нет решения. Там заперты и действуют разумные существа, которых воспитал один из Владык. Ты странник, должна мыслить не планетами или цивилизациями, а качествами пространства. Большинство привлекают красивые места, кому интересно копаться в хаосе. Однако при разумном управлении, хаос может стать подвластным, если упростить систему переходов, убрать искусственные нагромождения.

– Убрать двери, – уверенно предположила Эл.

– Нужно найти механизм и привести систему дверей к падению, хотя бы частично.

Эл поймала себя на мысли, что пытается распутать лабиринт переходов. Кто бы не заявил, что решения нет, ее разум все равно пытался, путался внутри каналов и «дверей», скользил по связям. Занятие и верно увлекательное для любителя трудных пространственных задач. Свихнуться можно. Эл представила в этой роли Алика. Его ум навигатора затянуло бы в эту паутину с легкостью. Так просто почувствовать себя сопричастным, навести порядок, разобраться.

– Стоп! – рявкнула она.

Пространство замерло. В глазах стоял туман. В кончиках пальцев пульсировала боль из-за того, что она сильно вжимает их в столешницу, наседая всем весом. Руки онемели, левая кисть ноет, в шрамах на шее и на боку уколы глубокой боли. Боль, как надежный соратник, привела ее в чувства. Знакомая как много раз раньше при встрече с чужой энергией.

Чтобы понять систему нужно выйти из нее. Впервые поступок Монтуэль не показался Эл бегством от непосильного бремени правления или навязанной брачной связи. Догадка оказалась правильной. В ее сознании мелькали образы переданные другими участниками совета. Она не сопротивлялась. Эл мутило, она удерживалась, чтобы не убирать руки со столешницы. Она потом отваляется после такого информационного шока, другого шанса может не быть. Схемы, связи, образы. Вопросы и ответы.

Эл опять потерялась в потоке, потеряла себя.

– Ты понимаешь, кого нужно искать? – очнулась она на фразе

Вопрос-утверждение. Она не помнила перехода к этой части разговора.

– Его звали Амалик. Имени второго брата я не знаю, – услышала она собственный глухой голос.

Обморок. Темнота перед глазами. Ничто. Пустота. Упоение после многомерного потока образов и событий.

Звуки перешли в смысл, в слова, в речь переговаривающихся голосов.

Эл открыла глаза. Полутьма зала приятна. Она единственная еще держала руки на столе, силясь на него не завалиться. Остальные участники переговаривались, как во время светской встречи, сидя в свободных позах. Они вежливо ожидали, когда она вернется. Какая-то часть Эл участвовала в беседе до мгновения потери сознания, судя по недавнему диалогу.

Она с усилием выпрямилась. Вслушалась в голоса. Она тут больше не чужеродный элемент, они обсуждали дела в ее присутствии.

– Спасибо, но вы ничего не сообщили из прошлого, – обратилась Эл к присутствующим.

Они посмотрели одобрительно. Эл не удивилась бы появлению Кикхи с фразой: «Заблудилась, прелесть моя?»

– Созерцание прошлого перед непосредственным путешествием в миры – бесполезное испытание, – возразила дама в темном. – Я не уверена, что мера чужих воспоминаний принесет должные плоды и не сделает ситуацию сложнее. Много произошло событий, они были значительными. Может оказаться, что ты откажешься...

Дама не договорила.

– Их спасать? На этом этапе нет, а дальше...

Эл тоже не договорила.

– У тебя много преимуществ перед соперниками. Из того, что вижу я, – дама осмотрела Эл, как портной, готовый скроить платье, – тебя создали по подобию великих. Как удобный обман, что сбивает с толку. Это всем спутало восприятие, включая нас. Ты доказала, что свободна от непреодолимой тяги к власти в мирах. Пока рыжеволо­сый странник не заявил с протестом, что ты не великая, совет считал тебя наследником. В этом скрыта какая-то интрига. Ты имеешь качества обеих сторон. Со стороны Монтуэль ты получила внешность, умение манипулировать доступной силой, право на проходы, а со стороны миров – качества великой, право на власть. Ты побуждала простых смертных менять себя, менять свою жизнь и трансформировать тем самым общество. Ты не желала власти, отказалась от нее, но покровительствовала смертным от первого до последнего дня в мирах. Во всем, что от тебя зависело.

– Значит, я все же дочь своего отца? – уточнила Эл.

– Я не могу ответить на этот вопрос. Это тайна создания.

– Вы знали Монтуэль, если судите об одной моей стороне.

– Мы, те кого называют владычицами, обладаем сродством. Это как...

– Сестры? Зов силы. Зов крови, – помогла ей Эл, вспомнив про компонент в воссозданном мече и ней самой, о Нейде.

Она опять поблагодарила Лондера за советы.

– Да. Ты права. Мы больше сестры. Ты задаешь много вопросов о прошлом, и почему-то тебя мало волнует будущее, – вмешалась маленькая дама.

Эл заподозрила, что ее тесная связь с Нейдой – это связь ее создательницы. Они, в каком-то смысле, тоже сестры чуть ли не одно поколение. Эл смягчилась, протесты и скорбь маленькой дамы не признак молодости, а сопереживание и результат личной потери.

– Будущее, которого нет. Вы можете мне сообщить некий вариант будущего? – фраза вырвалась сама. Фраза Самадина.

– О, нет. Мы бы не посмели вмешиваться ни в замыслы нынешнего правителя миров, ни в твои. Мы там не были его гостями, результаты его правления нам известны косвенно. Он угрожал привести миры к разрушению, если мы вмешаемся в его планы. Мы пошли на хрупкое перемирие. Когда появилась ты, мы поняли, что ждать дольше опасно для всего союза.

Эл поняла, что утратив ненадолго себя, позволила вылезти наружу нескольким своим прежним личностям. Заметило ли высокое собрание? Кто им умные фразы говорил? Капитан Нейбо источал яд или может быть угрожала Дана Вердана из Дора, шалил Монту или вылезло утонченное коварство Тиа Мелиор. Фраза Зенты выскочила как чертик из табакерки: «Если бы я обладал такими способностями, дурил бы всех налево и направо». Или это не Зента сказал.

Эл поспешила убрать руки со тола и не удержалась от ухмылки.

– Вы предоставите мне неразумной решать такие задачи? – заметила она.

– Ты позволяешь себе шутить, значит, ты вернулась, – ответил сосед справа.

– А если я устрою мировой коллапс? Почему не рассматривать такой вариант? Он так же вероятен как спасение. Никогда не делала ничего подобного, я могу угробить миры с изрядной долей импровизации, так же как владыка.

– Ты жестока.

– Потому что я видела катастрофы. Не всё можно спасти. И не всех нужно спасать.

– Почему не найти пусть сложный, но жизненный способ? – привлек ее внимание сосед слева. – Он есть. Найди владыку. Этот механизм заключен в тебе. Она сделала тебе этот по­дарок от отчаяния. Она тебя позвала. Ты откликаешься на зов смертных, когда они тебя призывают, почему бы не откликнуться на тот зов Монтуэль, который прошел через время.

– Вы понимаете, что я рискую всем, что мне дорого, всем что у меня есть и бу­дет. Я рискую всем!

– В этом и есть смысл. Это путь к переходу. Старое умрет и родится новое.

– Такая диалектика мне не нравится. Не хочу повторяться.

– Это не будет ошибкой. Все твои прошлые выборы и метания – это репетиция. – Эл опять пришлось повернуть голову на голос соседа справа.

– Хм. Чем тогда плох нынешний правитель миров? Договоритесь с ним.

– В нем есть опыт, его собственный, но нет силы, которая нужна, – маленькая дама бросила в Эл сострадательный взгляд. – Сколько еще нужно жертв? После Монтуэль ни одна из нас не откликнет­ся на зов. Ни одна моя сестра больше не станет жертвой коварства.

Эл шумно выдохнула и замотала головой.

– Совет пытался проявить коллективную волю. Он был одним из нас, он принимал наши советы и помощь, а потом возгордился, – она упорно не хотела как-либо называть вла­дыку, словно таким образом подчеркивая его несуществующее величие. Эл ее по­ведение все время казалось искренним до наивности, зато честно. – Ему предлагали воссоединение. Мы шли на уступки в надежде, что он станет рассуждать шире собственных границ. Он предпочел оставаться в тех пределах, какие мог контролировать. Это хорошо для его власти, но пе­чально для его мира и нашего союза.

– Наконец-то мы подошли к вопросу, который меня не мало занимает. Какими же несомненными достоинствами должен обладать претендент на пост владыки?

– Секрет не в силе, а в ее направленности и балансе. Ты любишь баланс. Ты всю свою жизнь этим занимаешься, – опять заговорил сосед справа. – Ты единственный представитель в этой сложной системе, кто вообще готов пойти на разумные переговоры. Остальные наследники не годятся. Отец создал их как помощников, как возможных правителей своих пространств, а не как наследников всех миров. Он боялся, что потомок его убьет. Ты существуешь на иных принципах. Убийство – глубоко чуждый тебе акт.

– Вам известна вся моя жизнь?

– Так Тиамит сказал.

Эл не удержалась от шутки.

– Из его-то уст и обо мне! Он всегда считал меня разрушительной натурой.

– Каждый оценивает события с позиции собственной логики. Твой друг считает так, я вижу иные черты. Ты можешь привести к власти того, кто будет править не волей и законами старых времен, а соображениями гармонии.

– Благородная цель, но трудно достижимая. Хорошо. Допустим, мне удалось найти баланс. Кто будет править?

– Регент, которого ты назначишь. Или владыка, которого ты найдешь.

– Я? Я имею такое право?

– Ты победила в состязании.

– Я не наследник.

– Он признал тебя наследницей. Он сам тебя воспитывал. Он пытался дать тебе верховную власть. Ты не можешь принять на себя правление – это будет узурпацией. Назначь временного управляющего или нескольких, если ты не веришь в силу одного.

Произнесенные с торжественной интонацией заставили Эл снова улыбнуться. Вопрос едва не сорвался с губ, но она смолчала. У нее были мрачные предощущения перед с этой встречей. Она снова наемник!

– В сущности, высокий Совет не имел цели ограничивать тебя в свободе действий. Ты приняла решение вернуться и помочь. Мы намеревались оказать тебе поддержку, – сказало воинственное существо. – Каков бы ни был исход, даже если ты потерпишь очередную неудачу в череде всех предыдущих попыток, это будет движением вперед, включая окончательное разрушение миров.

– А что будет со смертными? – нахмурилась Эл.

– В тебе заговорил Бариэль? – усмехнулось воинственное существо. – Все не так плохо. Пока.

– На какую помощь я могу рассчитывать? – уточнила Эл на всякий случай.

– Это будет зависеть от развития событий. Я обещаю, что мы не дадим погибнуть тебе. Только не требуй от нас открытого конфликта. Цивилизация там ослаблена, чтобы ее восстановить с собственной волей к жизни экспансия должна быть разумной.

– Я этого не имела в виду, – предупредительно жестикулируя, отказалась Эл. – Я назначу форму правления и регентства по своему усмотрению. Я правильно поня­ла?

– Мы доверяем тебе, – единодушно подтвердили собравшиеся за столом.

В эхе голосов Эл слышался приговор.

– Что будет с предыдущим владельцем? – спросила Эл.

– Он заслужил изгнание, – строго сказала дама в темном.

– А смерть? – уточнила Эл. – Вы ждете, что я убью его, если найду. Кто-то подсказал Радобор­ту, что мне потребуется оружие.

– Мы не требуем убийства нынешнего владыки, мы просим найти следующего и не дать его убить.

В этом была ложь, но спорить далее не имело смысла.

***

Эл поднялась по лестнице дворца. Дальше галереи не пошла, остановилась и смотрела на сад. Решимость, о которой ей говорили никогда не придет. Встреча подтвердила ее догадки.

Эл обернулась на шум и подняла брови в искреннем недоумении.

– Все интереснее, – заключила она.

Игорь приблизился к ней, демонстрируя себя, он обернулся.

– Я сделал себе ножны, и сразу нашел в мастерской этот костюм. Кажется, он твой. Ты рассказывала, что ходила в мирах в сером, – сказал он весело.

– Нашел ты, значит, твой. – Эл почтительно поклонилась ему. – Вид у тебя вполне воинственный.

Игорь встал рядом с ней, потом, как она, облокотился о край перил и по­смотрел в сад.

– Я похож на тебя?

– Почти.

– Знаешь, что вызывает у меня беспокойство. Может получиться так, что мы там окажемся, во всем этом, а времени прошло много и наши ухищрения, мечи, одежда устарели. Возможно?

Эл все еще разглядывала его.

– Этот остров точно связан с тем пространством. Тут ничто не появляется бессмысленно. Мне собрание провести? Кто этого не понял до сих пор?

– Эл, ты обычно бываешь предусмотрительной.

– В ситуациях, которые поддаются анализу и моделированию. Не в этой.

– Все, что случалось так уж предсказуемо?

Он задавал вопросы, потому что нервничал, а нервничал, потому что знал, что вот-вот случится.

– Как правило. И люди. И события. Спроси об этом у Алика, он как раз недавно открыл в себе способность видеть цепочки событий. – Эл, снова осмотрелась. – А… Еще ин­тереснее.

Игорь посмотрел в ту же сторону. Алик и Дмитрий шагали к ним во всеоружии по гале­рее. Эл выпрямилась. Эл хлопнула Игоря по плечу:

– Черти полосатые. Пора. Идите на берег. Я переоденусь и вооружусь.

По пути ей попалась Ольга, которая возилась с замочком на снаряжении. Эл подошла и дернула нужный ремешок.

– Пора, да? – спросила Оля.

Шеки ее пылали, в глазах – ужас. Эл проверила для виду все ремешки, подтянула еще один. Ольга придирчиво себя оглядывала.

– Я бы сказала, что это удобно, – заключила она.

Эл положила ей руки на плечи и заставила посмотреть в глаза.

– Не лезь в драку, тебя учили обороняться, – напутствовала Эл. – Я не знаю, где мы окажемся. Ничего ободряющего сказать не могу. В твоем арсенале есть известные тебе приборы и средства защиты.

– Да. Анализатор, комплект адаптации под среду, фильтры дыхания, медицинские запасы. Эл, откуда тут все это? Вы с Земли привезли? – Оля остановилась. – Эл ты какая-то странная.

– Все взяла?

Ольга кивнула, скрипнуло снаряжение, и она бросилась себя осматривать. Оля слишком нервничала.

– Как твоя встреча? – для успокоения спросила она.

– Неплохо. Отправляйтесь на берег. Алик знает куда. Я спроважу отсюда Нику и присоединюсь к вам. Пора.

1 Героиня книги «Возвращение к началу». Существо призванное на место Владычицы миров, но не ставшая ею.

Купить и прочесть или послушать книгу полностью Вы можете по ссылке https://litmarket.ru/mayya-malinovskaya-p4275/books

Или связаться со мной https://vk.com/buduschee_el_official и https://t.me/buduschee_El