История жизни доверчивой тетки.

Глава 1

Машинально складывая одежду мальчишек, я думала, вспоминала, пыталась понять, когда же у нас все сломалось. И не могла найти ту точку перелома. Не могла. Все это время думала, что мы счастливая семья. Наши сыновья любят и уважают нас. Я до сих пор очень люблю своего мужа, казалось, что и он... Увы.

Я очередная слепая клуша, доверяющая своему мужу на все сто, проморгала, пропустила, когда муж обнаружил, что он еще ого-го-го! даже ах! А я уже « не торт».

Денег теперь много, вокруг толпа молодых, очаровательных, готовых на многое, прекрасных девушек. А дома. Ну что дома, быт, разговоры про мальчишек, родителей, больницы, болячки, проблемы, учеба, олимпиады, соревнования… Самые обыкновенные разговоры, как у всех.

Только как-то так получилось, что в последнее время все это - моя ответственность, а он у нас добытчик, бизнесмен, глава семьи. Переговоры, разговоры, встречи, поездки, ну вы знаете.

А у меня что? Дети, выпускной у старшего Димки, ЕГЭ, олимпиада, поступление в этом же году. Шестой у младшего, репетиторы, соревнования, поездка в спортивный лагерь. Мои родители, которые тоже стареют потихоньку. Мария Александровна и Семен Васильевич, дедушка и бабушка Димки, они старше даже матери мужа. Свекровушка, которая видя, что я уже несколько месяцев вожу Диминых родных по больницам, начала взбрыкивать и предъявлять мне претензии. Мол, и ей нужна помощь и что она одна, а их двое. И моих двое, и я должно заботиться о ней в первую очередь.

Переходный возраст у младшего, и новая девушка у старшего, проблемы первых влюбленностей и подростковый бунт. Хорошо, что мальчишки дружны между собой. Замечательно что и у меня с ними обоими доверительные отношения. Хотя если вспомнить, чего мне это стоило…

Димка мой сын, но я его не рожала, он сын моего мужа от первого брака, они с женой разошлись еще до нашего с мужем знакомства. Но это ничего не изменило, когда мама Димки погибла, несчастный случай, и Михаил забрал Диму к себе, мальчишка с трудом привыкал, что мамы больше нет. Родители Анны тогда были буквально раздавлены этой бедой и согласились, что бы Димка жил с папой. А потом появилась я и…

Это были трудные годы, мне пришлось налаживать отношения не только с Димой, с его бабушкой и дедушкой, а еще и с матерью Михаила и если вспомнить все, то большего всего крови выпила именно свекровь. Которая палец о палец не ударила помочь мне, когда я буквально разрывалась на много маленьких Олесь. И к Димке в садик, потому что он подрался, и на работу, и ко всем старикам. И дома надо и убрать, постирать, приготовить. Муж не вылезал с работы, а все остальное досталось мне. Помогали мои родители, папа занимался Димкой, плотно, серьезно, мама помогала по дому, иногда возила стариков по больницам, а когда я забеременела, мои родители первый раз за все время высказались зятю, что его жена не лошадь, а он не барин. Тем более, что Дима его родной сын и он мог бы уделять ему внимание, а не спихивать ребенка на жену и стариков.

Когда родился Сашка, подключились и Мария Александровна, и Семен Васильевич и не только с Димкой, они помогали мне с Сашкой чем могли, потому что я не села дома, а продолжала подрабатывать на дому. Я программист, и кажется не плохой, шеф до сих пор меня терпит со всеми моими хвостами и проблемами, и даже продвигает, особенного, когда дети уже подросли и сами в состоянии за собой проследить.

Мне казалось, что у нас все наладилось.

Шеф подбрасывает мне заковыристые задачи, которые хорошо оплачиваются, и я с удовольствием решаю их. Дети растут, учатся, вполне успешно, радует, что все старики живы, и держаться бодрячком. Муж делится своими успехами на работе, Димка представляет мне очередную свою девушку, мама с папой съездили в санаторий, свекровь перестала выносить мне мозг, занялась скандинавской ходьбой. Лепота.

Осторожно начала стоить планы «на дальше», потому как Димка решил остаться жить с нами на время учебы, институт, который он выбрал в двух шагах от нас. Сашка уже в состоянии сам везде ездить, и на тренировки, и в школу, руки у нас развязаны, самое время заняться друг другом. Я даже начала приглядывать туры куда-нибудь в романтическое место. Ага… Что там обычно говорят «хочешь рассмешить Бога, поделись с ним своими планами». Вот и насмешила, да так, что сейчас не знала, что мне делать дальше.

Первый звоночек прозвенел, когда на работе тетки из моего отдела заметили, что я сильно похудела. Сначала мне дико вслух завидовали, а потом как-то Инна Николаевна потихоньку отозвала меня в дамскую комнату и буквально потребовала, что бы я немедленно отправилась к врачу на обследование. Я, конечно, отмахнулась сначала, куда мне дергаться, у меня и так проблем и дел выше головы. Но она выносила мне мозг каждый день и я, чувствуя, что действительно сильно ослабла, все-таки пошла к рекомендованному той же Инной Николаевной врачу.

И этот день был первым из череды наполненных болезнью, болью, страхом и предательством, дней. Анализы я ждала с нетерпением, хотелось увидеть, что у меня ничего серьезного нет, попить витаминки и заняться обратно нескончаемыми делами дома и на работе. А вот нет, анализы оказались плохими, потом было обследование в другой клинике, потом целый консилиум, сдача гистологии. И приговор.

В тот день я спряталась в парке, в самом глухом углу, за памятником никому не известного гражданина и плакала. Потом думала, потом вспомнила про завещание и кинулась звонить своей подруге, она была очень хорошим адвокатом и мне нужна была консультация. Все дело в том, что квартира, в которой мы жили, была моя. Мне ее подарили родители, когда я собралась замуж. Большая просторная трешка, почти в центре города, была оформлена по всем правилам на меня до свадьбы.

И осознав, что возможно я не выживу во время операции или потом вскоре могу умереть, решила написать завещание, что бы квартира железно досталась моему младшему сыну. Димке отходила квартира его предков, об этом мы говорили и решение было принято всеми. У свекрови была своя квартира, муж там был прописан и справедливо, если он и унаследует эту квартиру со своим младшим братом пополам, когда придет время. Мужики уже взрослые, решат, что-нибудь с квартирами для себя.

А вот мой мелкий, пусть у него будет подстраховка, в конце концов он может уйти жить к моим родителям и сдавать квартиру, когда будет учиться в институте. Муж, пока Сашка будет несовершеннолетним, продолжит жить в нашей трешке, а потом решит квартирный вопрос лично для себя. Деньги у него были, я знаю. Он давно уже позволял себе дорогие машины, одежду, поездки на подписание договоров проходили в самых красивых городах Европы и Азии, так что за него я не боялась.

Глава 2

Лизка после моего звонка переполошилась не на шутку и потребовала, что бы я немедленно приехала к ней. Говорили мы долго, Лизаветта даже всплакнула вместе со мной. Потом она тщательно составляла мне рыбу завещания, пытаясь учесть любые нюансы. Потом размазывая сопли, потребовала, что бы рассказала все родным и особенно мальчишкам, потому что лишать родных людей возможности попрощаться со мной это подло. Хотя мне очень не хотелось, но я с ней согласилась. Это будет правильно.

Начать я решила с мужа. Мне казалось, что, когда он переварит эту новость, нам вместе будет легче рассказать это детям. А потом еще и всем близким. Позвонила мужу, попросила прийти домой раньше обычного, сообщив, что нам нужно поговорить. Да... Видимо, это прозвучало как-то не так, и муж решил, что я «все знаю». Разозлился, он всегда злился, когда шло не по его и прямо с порога решительно заявил мне:

- Да я люблю другую женщину, давно люблю, хочу быть с ней и завтра подаю на развод. Свои претензии, истерики и слезы можешь оставить при себе, вещи я заберу потом, а сейчас я ухожу.

Повернулся, хлопнула дверь, а я осталась стоять с открытым ртом, пытаясь понять, что это сейчас было.

Удивительно, но мне даже не было больно. Это потом, через какое-то время, которое было наполнено борьбой с раком и физической болью, после тяжелых разговоров с родителями и Димкиными стариками, после истерики детей, я многое осознала. В том числе и то, что мой любимый человек, мой муж с которым мы прожили больше десяти лет, теперь совсем другой человек. Он не тот, которого я знала. Он не тот, который добивался меня трудно и долго, обещая мне защиту, и в горе, и в радости. Теперь этот незнакомец бросил меня в самый тяжелый для меня и наших детей, период.

Бросил подло, внезапно, боясь даже разговора со мной, ушел, не оглядываясь в новую жизнь, оставив нас с детьми наедине с нашей бедой. Вот тогда было дико больно, очень хотелось сдаться и «не быть», но дети… Да и родителей было очень жалко, они столько сделали для меня, а я из-за какого-то предателя готова была уйти сама и сломать им жизнь. Помню, эти мысли тогда меня отрезвили и заставили бороться.

Отмерла и позвонила опять Лизке, борясь с истеричным смехом:

- Лиз, мне нужен адвокат.

Трубка изумленно молчала.

- Мне нужен самый лучший адвокат по разводам.

Теперь трубка молчала вопрошающе.

- Лиза, Михаил ушел от меня. Сказал, что любит другую женщину и уходит к ней.

И тут наконец, моя подружка пришла в себя и заорала:

- Ты что? Не сказала ему, что больна? Да я его за рога притащу и заставлю все для тебя сделать пока ты не выздоровеешь. Я его как липку обдеру, я его, козла…

Бушевала Лизка долго, когда наконец выдохнула, я спокойно заметила:

- Заставить его остаться со мной не сможет ни один суд. А вот, узнав, что я больна он легко сможет отсудить у меня детей. А он узнает, рано или поздно. Мне нужен волшебник, Лиз, мне нужны мои дети, и что бы господин Верещагин даже не помышлял забрать их себе. Лиза, помоги мне!

Подруженька засомневалась:

- Лесь, если он ушел к другой бабе, то на фига ему дети? У него, пожалуй, медовый месяц в разгаре.

- Я его слишком хорошо знаю, Елизавета Станиславовна, ему нужно в своих глазах и в глазах окружающих выглядеть чистым и белым аки ангел, а тут и так не комильфо, взять и бросить жену и детей на ровном месте. А когда все узнают, что у меня рак, представляешь, как он будет выглядеть даже в глазах своих друзей. И он в лепешку разобьется, доказывая себе и всем вокруг, что он порядочный человек и освободил меня от лишних напрягов, детей к себе взял. Лиза, я хочу, чтобы он к нам лишний раз подходить боялся. Что бы и мысли не возникало, что он может как-то вмешиваться в нашу жизнь. И вот еще что, придумай, как сделать так, чтобы если я… тогось, то опекунами были назначены мои родители.

- Олеся! И думать не смей, что ты не выживешь! – в трубке подозрительно захлюпало.

- Отставить хлюпать, теперь я из кожи вылезу, но не сдамся, я не могу представить, что детям придется жить с ним и его бабой. А ты давай, включай свои золотые мозги и сделай то, о чем я попросила. И Лиз, только быстро, пока он не очухался, на развод я должна подать сама в ближайшее время.

- Ты детям скажешь?

- Придется. И им, и старикам, и родителям. Не хотела, но теперь придется рассказывать все, как есть, иначе по незнанию кто-нибудь может накосячить. А я не могу позволить, чтобы что-то пошло не так.

Через пару минут молчания, пока я обдумывала все, что надо сделать и как состыковать продолжающиеся обследования и новые заботы по времени, опять прорезалась подруга.

- Лесь….- Тут она неожиданно опять замолчала.

- Аюшки?

- Я спросить хотела, думаю, может не стоит?

Я зависла, надо было знать мою подругу, она в жизни никогда не сомневалась, стоит или нет, если ее это интересовало или было нужно.

- Спрашивай.

Лизка помялась еще минуту и вдохнув, выпалила:

- Олесь, ты совсем не переживаешь? Просто я смотрю, ты даже не расстроена… точнее расстроена, но подозреваю не за себя.

- Правильно понимаешь, у меня преобладает досада, что не вовремя, страх, что все повернется по-плохому, жалость к мальчикам, и родителям. А вот о нем я сейчас думаю, как о постороннем человеке, не знаю почему. Наверно, страх, что я умру, перевешивает сейчас его предательство. Оно, наверно, догонит меня Лиз, когда самое страшное пройдет. А может выгореть к тому времени. Не знаю.

- Ладно подруга, соберись, я сейчас начну обзванивать своих коллег и знакомых, ты займись детьми и родителями, потом врачи. Созвонимся завтра, надеюсь, к этому времени я уже могу тебе порекомендовать кого-то. И Олесь, прости, что спросила. Не подумала.

- Не переживай, я сама задумывалась, почему меня это не трогает. Оказалось, просто замерзло и вытеснилось другими переживаниями.

Лизаветта кивнула и решительно схватилась за телефон, а я отправилась домой. К родителям. Мне нужна была поддержка для разговора с мальчиками, потому что количество плохих новостей увеличилось, и я боялась, что не справлюсь.

Хотелось донести до них, что да, наступили не самые хорошие времена, но пока никто не умер, то не стоит и хоронить. И то, что отец нас бросил, тоже не смертельно, хотя, как объяснить детям, что их папа ушел, даже не удосужившись с ними поговорить о своем решении? Как глядя им в глаза сказать, что я тоже могу их бросить сама того не желая, а сказать придется, шансов у меня было, как сказала лечащий врач, пятьдесят на пятьдесят.

Голова пухла от мыслей, руки подрагивали, а мне еще сегодня нужно было закончить работу и сделать еще левый заказ. Я решила, что работать буду до последнего дня, необходимо было заработать денег, на реабилитацию или детям на какое-то время заначка.

Дверь открыла мне мама, странно, обычно она на своей любимой работе до позднего вечера.

- Что-то еще случилось? - непроизвольно вырвалось у меня и тут я поняла, что прокололась.

Мама тут же сделала стойку:

- Коля, иди сюда. Олеся пришла и явно с новостями. У них что-то случилось. - повернулась ко мне,- Ты есть будешь? Какая-то ты совсем худая, ребенок. Давай, мой руки, я пока накрою на стол.

С удовольствием шмыгнула в ванну, еще несколько минут передышки, нужно собраться с силами и ни в коем случае не заплакать. У папы не все хорошо со здоровьем, сердце иногда барахлит. Мама тоже не девочка уже и подозреваю, что многое про себя не рассказывает.

И тут меня накрыло чувство вины, я столько времени уделяла мужу, детям, старикам, моталась к свекрови, а родителям доставалось минимальное мое внимание. Казалось, что успею еще, родные же люди, могут понять и не обидятся. Какая я была дура, а ведь уверена была, что умная.

Вот такие открытия. И тогда я поклялась себе, что, если выживу, все поменяю, и в отношениях к близким, и к себе, и к работе. Обязательно.

В кухню зашла как обреченный на смертную казнь преступник, сейчас я парой слов разрушу спокойную, полную тихого счастья и любви жизнь моих самых близких людей, моих родителей. Но не поделиться с ними нельзя. Во-первых, они не поймут потом, во–вторых, мне нужна была помощь и поддержка, без нее я не справлюсь, и тогда мои мальчики пострадают.

- Мама, папа, вы только не волнуйтесь, давайте договоримся, если вы начнете сильно переживать и нервничать, будет плохо всем. И вам, и мне, и мальчикам. Прошу вас собраться и помочь мне решить эти проблемы, я одна не справлюсь.

- Начало мне уже не нравится, но мы с мамой обещаем, что возьмем себя в руки и поможем. Выкладывай, дочь, все как есть. – Папа обернулся к маме, дождался ее кивка и снова посмотрел на меня.

Я вздохнула, выдохнула и стараясь быть совершенно спокойной, начала выкладывать только факты:

- Первое, у меня опухоль, злокачественная, операбельная, мне, считай, повезло, потому что только вторая стадия.

В тишине раздался глухой всхлип, мама зажала рот рукой и старалась успокоиться. Папа побледнел:

- Это, как я понимаю, еще не все?

- Да, пап, сегодня я получила окончательное заключение консилиума врачей, впереди подготовка к операции, сама операция и дальнейшее лечение. Хотела сначала рассказать Михаилу, что бы он помог мне как-то аккуратно рассказать детям и вам. Но...

Тут я замолчала, пару раз подышала ртом, внезапно мне стало так себя жаль, что я еле удержалась, чтобы не заплакать.

- Но? – мама поджалась вперед.

- Но он с порога поставил меня в известность, что любит другую женщину, подает завтра на развод и ушел.

В кухне повисла тяжелая тишина.

Папа побагровел и беззвучно шевелил губами, то, что я смогла угадать, было матерно. Мама обхватила себя руками и смотрела, не мигая на меня.

- Признался - таки сволочь, да и еще такой момент выбрал,- я сперва не узнала в этом шипении голос мамы.

Глава 3

Мы с папой переглянулись и в полном офигении уставились на маму.

- Ты знала????

- Случайно узнала,- продолжала шипеть мама. – Я видела их в ресторане, вдвоем, мы с аспирантами отмечали их защиту, я вышла в дамскую комнату и увидела, как он целовал ее на выходе из ресторана. А потом они сели в его машину и там продолжили целоваться. Прости, заяц, я не сказала тебе, боялась.

Я изумилась:

- Чего боялась мам?

- Что, не поверишь. Ты же так любила его, всегда защищала. Не жаловалась. Я просто не решилась, смалодушничала, боялась испортить с тобой отношения. Да и мало ли, вдруг это какая- то разовая связь, а я разрушу твою семью.

Мда…хороший поворот, прямо сериал бразильский. Сколько я себя помню, мама никогда ничего не боялась и была несколько прямолинейна в высказывании своего мнения. Не ожидала, прямо скажем, время откровений и потрясений. Интересно, какие еще сюрпризы меня ожидают.

Неожиданно захотелось завизжать, так, чтобы уши отвалились. И повыть, громко, надрывно, чтобы не сдерживаясь, чтобы слезы рекой и криком выплеснуть все, что накопилось. Но нельзя. А хочется.

- Мам, давай договоримся на будущее, ты не будешь от меня ничего скрывать, а я тебе обещаю, что всегда тебя выслушаю и это никогда не станет между нами. Папа, тебя я прошу о том же.

Родители переглянулись, и кивнули.

-Важно сейчас то, что я не успела сказать Верещагину, что больна, поэтому он свалил, даже не поговорив с детьми. Мне, с вашей помощью, надо рассказать детям, что у меня проблемы по здоровью, серьезные, что их отец ушел к другой женщине и что они должны обо всем, что творится в нашем доме никому не рассказывать. Ни слова. И вы будете молчать.

Папа заворчал, он никогда не любил интриги и теперь был недоволен:

- Леська, зачем такие сложности? Михаил все равно узнает все, да и я считаю, что он обязан сейчас помочь тебе с детьми и финансово. Пусть у него другая, хотя это, конечно, отвратительно, вот так, за твоей спиной, но нынче ситуация такова, что любая помощь пригодится.

Вот и началось, придется либо просто поставить условие, что все будет вот так и не иначе, либо просто объяснить, что бы понял.

-Папа послушай меня, пожалуйста, - мой голос дрогнул, и мама метнула в папу ведьминский взгляд. –Я знаю своего мужа, поверь, сейчас он будет стараться не для детей или меня, а пытаться спасти свою репутацию. Особенно, когда все узнают, что со мной. А значит он сделает то, что проще всего сделать. Забрать себе детей. Так он покажет окружающим, что заботится обо мне, облегчает мою ношу. А оно мне надо? Я не справлюсь без вас и мальчишек, просто не справлюсь. Мне необходимо, что бы дети были дома, со мной.

Под конец я все-таки почти кричала, борясь со слезами и пытаясь проглотить комок в горле, который мешал мне дышать. Тяжелые, горячие руки отца обняли меня и прижали к себе. Я все-таки сдержалась, затолкала слезы обратно, вытерла нос об его рубашку и затихла.

-Все, ребенок, я понял. Сделаем так, как ты хочешь. Когда ты собираешься сказать мальчикам?

- Сегодня. Верещагин не придет сегодня домой, я, вообще, не знаю, когда он придет. Врать я не хочу, значит сегодня все и скажу.

Мама звякнула стаканом, в который накапала что- то из сердечных лекарств, сунула отцу, взглядом приказывая выпить. Протянула мне чашку теплого с медом чая, улыбнулась мне через силу:

- Собираемся и едем все к тебе. Там подождем мальчиков. И я думаю, что правильно будет позвать Марию и Семена. Не зачем тебе все это переживать несколько раз, пусть все сразу и узнают. Заодно и посоветуемся, кто что предложит.

На этом и порешили, я ушла умываться в ванну, папа пошел переодеваться, мама села с телефоном на кухне, выясняла кто и когда придет или приедет домой.

Неожиданно, собрались все быстро, или мне так казалось. Потому что очень хотелось лечь, закрыть глаза и уйти в темноту, а потом понять, что это все дурной сон и все по-прежнему. Наверно всем, кто сталкивается с такими проблемами, хочется проснуться.

Разговор был не из легких. Сначала обсудили мое здоровье. Димка держался, хотя и побледнел вначале. А вот Саша не смог сдержать слез и все пытался добиться от меня обещания, что все будет хорошо. Я избегала клятвы, как могла и Димка, когда понял это, потемнел лицом и прямо спросил:

- Мам, какие шансы?

Все резко замолчали, Мария Александровна прикрыла глаза рукой, а мама уткнулась папе в плечо.

Это был не мой голос, ломкий, как весенний лед и холодный, как зимний ветер.

- Пятьдесят на пятьдесят, сын.

Повисла тишина, которую разрушил Семен Васильевич.

- Леся, что мы можем сделать? Какие задачи ты поставишь перед нами? Мы можем забрать мальчиков к себе на нужное тебе время. Или пожить здесь, если так будет удобнее, да Маш?

Мария Александровна закивала головой.

- Олесенька, детка, у моей подруги есть какие-то знакомые врачи, может стоит позвонить. Пусть они посмотрят тебя еще раз и проконтролируют что тебе назначили? И можно узнать про хирурга…

- Спасибо Мария Александровна, но у меня одни из лучших врачей города, и они уже делали успешно такие операции, если вдруг, мне понадобиться срочно консультация, тогда попросим вашу подругу. Хорошо?

- Конечно, Олесенька.

Я старалась переключить всех на действия, что бы поменьше было эмоций и раздавала задания всем. Димке - контролировать Сашу, и помогать бабушке и дедушке, они по очереди с моими родителями будут жить с мальчиками тут. Сашу попросила быть внимательным, собранным, следить за всеми стариками, что бы не нервничали и пили свои лекарства, даже пообещала выдать ему список того, кто чего пьет. Сашка приободрился, видя, что все настроены на победу.

Но оставался второй вопрос, и я никак не могла решиться рассказать всем, что жизнь наша изменилась кардинально, и похоже, навсегда. Вдохнув, выдохнув, откашлялась и вклинилась в разговор:

- Прошу еще внимания, есть еще одна новость…тоже не очень,- запнулась, увидев глаза Димки, что-то в них заставило думать, что он понимает, о чем новость… Это что ж, только я да Сашка такие слепые куры, но Санчо еще ребенок, а я то…

- Если коротко, Михаил, подает на развод, у него есть другая женщина, которую он давно любит. Это все, что я знаю.

Мда... в этот момент, глядя в глаза детей я ненавидела своего мужа, за то, что он заставил меня проходить через это. И поняла, что не смогу ему простить, даже не измену, а именно вот это.

Семен Васильевич закашлялся, Мария Александровна неверяще смотрела на меня, словно ожидала, что я сейчас признаюсь, что пошутила. Мама с папой сидели молча, взявшись за руки.

А дети… с детьми было плохо. Дима напрягся, медленно встал, подошел к стене и.... из-за всех сил ударил по ней кулаком.

Брызнула кровь, мама вскочила и кинулась за бинтом, Санчо вздрогнул, и не отводя глаз от забрызганной кровью стены, дрожащим голосом переспросил:

- Папа совсем ушел, да? Он не вернется?

Ответил ему Дима, держа на весу разбитую руку, которую мама быстро бинтовала.

- Нет Сашка, он не вернется. Он предатель, брат. И я больше не хочу, чтобы он приходил.

Господи, как же было больно видеть растерянного, сдерживающего слезы Сашку и какого-то незнакомого мне, хмурого повзрослевшего старшего сына. Следующий вопрос от него поверг меня в пропасть отчаяния.

- Мам, а ты меня отцу отдашь?

Опять захотелось зареветь, громко, а потом поорать матом. Но нельзя. И я заставила себя уверенно сказать:

- Никогда. Только если ты сам захочешь, и то, я долго буду уговаривать тебя остаться с нами.

Видно было, что Димка расслабился и мне стало легче.

- Олеся, - Семен Васильевич, приобнял жену и продолжил,- мы справимся и без него.

- Да, - согласилась Мария Александровна.

Мама погладила Димку по голове, взъерошила волосы Сашки и села рядом с папой:

- Конечно справимся.

До боли сжала зубы, удерживая слезы, уговаривая себя, что не время, вот лягу ночью и тогда оторвусь по полной:

- У меня ко всем вам большая просьба. Я прошу вас никому не рассказывать, что происходит в доме. И никому не говорить, что я больна. Я объясню, я опасаюсь, что Михаил захочет забрать мальчиков, чтобы обелить себя в глазах партнеров и окружения. А я не хочу и не отдам ему детей. Чем позже он узнает обо всем, тем лучше. Операция на следующей неделе, хорошо бы, что бы мальчики на это время перебрались к кому-то из бабушек и дедушек, а после операции, уже можно будет жить здесь. По мере надобности будем уточнять планы.

Собственно, остальные мелочи утрясали уже без меня, я пошла на кухню, разогревать ужин, думая накормить всех присутствующих, но народ уже потянулся к выходу, Мама обещала закинуть предков Димы домой и отзвониться мне, когда они сами будут дома.

Этот суматошный день заканчивался. Но это только я так думала. Не успела я вернуться из душа, как в дверь поскреблись. Димка, потому что Санчо уже спит, я проверила.

Вздохнула и открыла дверь.

Глава 4

- Дим, давай я сначала скажу тебе кое-что, ладно? Я не ошибаюсь, ты что-то знаешь про отца или догадывался?

Он судорожно закивал головой.

- Дим твоей вины ни в чем нет. Запомни это хорошенько. И то, что ты мне не сказал, ничего не значит. Это очень тяжело решиться сказать близкому человеку подобные вещи, я понимаю, что для тебя эта ноша слишком тяжела, а еще есть люди, которые не хотят ничего знать и не будут рады твоему откровению.

- А как же тогда? Не говорить?

- Дим, спросить, словами. Нужна ли ему правда, или он предпочитает жить в стиле «меньше знаешь, крепче спишь». Просто в обычном разговоре узнать, что ему ближе и руководствоваться его предпочтениями.

Да, удивила старшенького, а похоже он так мучился, не решаясь сказать, что видел… или слышал.

- Димка, иди спать, солнце. Обещать я тебе ничего не могу, но я постараюсь, правда. Мы все постараемся, чтобы все стало хорошо.

Обняла и подтолкнула к двери. Ему нужно выспаться и мне нужно выспаться, всем нужно успокоиться, мне нужно еще заказ делать, на который я сегодня забила. А сил нет. Зато поговорили. Ну и ладушки.

Утром Дима ускакал очень рано, оставив записку на холодильнике, что утрясет все свои дела и постарается прийти пораньше. А вот Санчо еле встал и похоже никуда не торопился.

- Саш, ты в школу опоздаешь.

- Не пойду.

О, слышны папины нотки, плохое настроение - прячьтесь все, только у меня нет сейчас возможности вести с ним длительные беседы, уговаривая и убеждая, что надо продолжать жить.

- Саш, пожалуйста, у меня очень много дел на сегодня, и работы, и встречи с адвокатом, давай ты пойдешь в школу, а вечером мы поговорим, ладно. Я отвечу на твои вопросы, если смогу, посидим, подумаем. Хорошо, ребенок?

- Я не ребенок!! Ладноооо…

Сполз с табуретки, бросив не доеденный бутер и не торопясь поплелся в свою комнату, там что-то пошуршало, грюкнуло в коридоре и хлопнула входная дверь.

Едва успела сесть за комп, как позвонила Лиза:

- Лесь, быстро собирайся и приезжай. Я нашла лучшего адвоката в области, он, услышав про твои проблемы, заинтересовался и готов работать с тобой. Мухой ко мне.

Не дожидаясь моего ответа, бросила трубку. Феерично. Но в этом вся Лизка. Мы с ней дружим с детского сада, как поставили нас в один угол за драку, так с тех пор мы вместе.

Надо собираться, а я плюхнулась на кровать и пытаюсь представить, как я буду совершенно чужому человеку рассказывать про свою личную жизнь, про свое здоровье, про обстоятельства в нашей семье. Ужас.

И снова накатывает приступ гнева, а затем и ненависти к мужу, из-за унижения, через которое мне предстоит пройти из-за него.

Адвокат, приглашенный Лизкой, был внушителен как атомный ледоход. А еще он был спокоен, как удав и холоден, как айсберг. Лиза представила нас друг другу:

- Алексей Сергеевич Богословский, -адвокат кивнул головой. - И Олеся Николаевна Верещагина.

Я тоже изобразила нечто вроде поклона. В голове была абсолютная пустота. Ни единой мысли, вообще.

Схватив свой портфель, Лизка подмигнула мне, чирикнула на прощание, если что, мол, звоните и упорхнула прочь.

В кабинете повисла звенящая тишина, никто из нас не пытался начать разговор. Я, потому что, понятия не имела, что нужно говорить в таких случаях, а он…да Бог знает, почему…

Молчание продлилось довольно долго, и я уже окончательно решила, пора уходить, потому что это фарс натуральный, а не разговор с адвокатом, как Алексей Сергеевич заговорил:

- Ну что ж, Олеся Николаевна, подробности вашего дела я не уточнял у Елизаветы Станиславовны, вы мне сами расскажете, потому как, по моему опыту, самые интересные подробности подругам не рассказывают. А я как врач, хотите выиграть дело- будьте со мной предельно откровенны. Иначе ничего не получиться. Если не готовы, то давайте прямо сейчас разойдемся, не будет тратить драгоценное время друг друга.

- Я не знаю, что рассказывать, понятия не имею, что важно, а что нет.

-Тогда давайте уточним, что именно, вы хоти те получить от своего мужа в процессе развода.

- Что бы он оставил детей со мной и не старался их забрать и впредь.

Тишина.

- Это все, что вы хотите? - Удивление было не наигранным.

- Да, только есть нюансы.

Губы Сергеича скривились в едва заметной презрительной усмешке. Он думал, что я не увижу. Увы, я ее ждала, ведь город наш небольшой, да и область, не велика, все заметные фигуры меж собой знакомы или наслышаны друг о друге. Муж не был олигархом, просто состоятельный человек, но его знали. Промелькнула мысль отказаться от услуг этого адвоката, потом вторая мысль, что они тут все знают Верещагина, а раз Лизка пообещала, что этот лучший...Да и какая мне разница, я-то ни в чем не виновата, ни в чем не замазана, я просто хочу, чтобы дети остались со мной.

- Давайте Алексей Сергеевич, я начну с самого начала? Мы женаты больше десяти лет, Дима сын моего мужа от первого брака, его мама погибла, когда ему было два года…

Я говорила ровно двадцать минут. После чего положила на стол документы из больницы, справку о доходах с работы, документы детей, и свидетельство о браке. Честно говоря, что пришло в голову, то и взяла с собой.

-Мне нужно, что бы господин Верещагин согласился с тем, что место проживания детей будет со мной, платил алименты по закону и если и вмешивался в нашу жизнь, то минимально. А лучше, никак. Да, и подписал постоянную доверенность на детей, что он разрешает им поездки за границу.

Сергеич посмотрел справку, удивленно приподнял бровь, увидев цифру моего заработка, внимательно прочитал все, что было собрано в больничной папке, глянул свидетельства рождений мальчиков, сложил все аккуратной стопочкой и спросил:

- Олеся Николаевны, все, что вы сейчас мне рассказали, это правда?

Я удивилась, точнее я обалдела.

- В смысле? Вы реально думаете, что я могу это придумать? Врать о таких вещах и по такому поводу?

Он неопределенно покрутил рукой в воздухе:

- Всякое бывает, женщины, они иногда такое навертят, сам черт не разгребет.

- Я сказала правду.

-Хорошо, я берусь за Ваше дело. Когда у Вас операция?

-На следующей неделе. И я бы не хотела, чтобы Верещагин узнал о ней раньше, чем она пройдет. Если все закончиться плачевно, то это будет уже другая история, а если хорошо, то это уменьшит риск, что детей отдадут ему. Ну мне так кажется.

- Я это понял, не волнуйтесь, Олеся Николаевна, мне нужна от вас доверенность, сейчас мы ее оформим. И я постараюсь сделать так, чтобы в суд вы придете вместе с детьми, то есть как можно позже после операции. Как насчет имущества?

- О, я забыла взять выписку, о том, что квартира моя, подарена мне родителями до брака. На его машину я не претендую, если он захочет забрать, что- то из вещей, то пусть забирает. А больше у нас никого такого и нет.

- Драгоценности? Бизнес?

Тут я не выдержала и невесело засмеялась.

- У меня есть серьги моей прабабушки, они дорогие, это фамильные драгоценности, пару цепочек, которые дарил муж, если захочет, я их верну, нет вопросов.

-Ясно.

- А бизнес… это и будет один из важных пунктов нашего договора, я не буду претендовать на разделение бизнеса, если он подпишет обязательство не пытаться забрать детей к себе. В любом случае. Даже если я умру, я хочу, чтобы опекунами детей были мои родители. Они состоятельны, имеют работу, относительно молоды. Мальчики их любят, уважают и слушаются.

Сергеич вскинул голову:

-Это единственное условие d случае отказа Вами от части бизнеса Вашего мужа?

- Да.

- Я подумаю какие еще условия можно вписать в договор, на мой взгляд, Вы отказываетесь от слишком многого, Вам еще понадобятся деньги и не малые, уж извините, что я без обиняков, Олеся Николаевна.

Пожала плечами, мне не объяснить ему, что я не хотела больше иметь никаких дел с мужем, готова была отказаться, вообще, от всего. Умом я понимала, что это неправильно, но душа болела от обиды. Может и хорошо, если мой адвокат подумает об этом вместо меня.

Видно было, что он потрясен, только я не поняла, чем. Тем, что мне нужны были только дети? Отсутствием подарков от мужа? Тем, что оказывается я хорошо зарабатывала? Да, собственно, какая разница, главное, чтобы он помог выиграть. Остальное…пусть думает, что хочет.

Последние дни перед операцией были адовыми, мне пришлось: поговорить с Сашкой, весь вечер он пытался понять, как это папа ушел и ничего не сказал. Надо заметить, что я не сторонник выгораживать отца, если он накосячил, не сторонник создавать его светлый образ в глазах детей, если это не так. Не спорю, может это и неправильно, но уверена, что реальная информация, реальный взгляд на мир и окружение, всегда лучше иллюзий.

И хотя мне дико было жалко нашего сына, но врать я ему не стала. Сказала, что вот эти вопросы он пусть задает отцу, рано или поздно, тот все равно объявится, вот пусть и отвечает сам. Я не знаю ответов. И Санчо пришлось смириться. Оговаривать мужа я тоже не собиралась, решив, что дети уже почти взрослые, на вопросы, какие смогла, ответила. А выводы пусть делают сами, со временем.

Знаю, что Дима и Сашка разговаривали с дедом, с моим отцом, что-то им объяснял Семен Васильевич, видимо, как представители мужского пола, рассказывали, как это бывает со стороны мужчин.

Ну и ладно... Пока я старалась успеть доделать все дела и заработать как можно больше денег, догадываясь, что после, мне будет какое-то время не до этого.

Вместе с Лизой заверила завещание у нотариуса, отвезла прабабушкины серьги маме. Нет я не думала, что муж может их просто забрать, но как показала жизнь, я до этого много чего не думала. Поговорила с шефом, будучи готовой, что мне предложат уволиться, но босс только обругал меня за то, что не сказала раньше. Выписал премию, и подписал заявление на отпуск за свой счет. Я не хотела, чтобы кто-нибудь на работе знал, что я в больнице. И он меня понял.

Глава 5

Сергеич, получив от меня доверенность, несколько раз звонил, уточняя какие-то вопросы. Настоял, что бы взяла выписку о том, что владелец квартиры я, пообщался с моим лечащим врачом и велел ни о чем не переживать.

Честно, я ни о чем и не переживала, я просто умирала от страха, в мозгу настойчиво крутилась мысль, как будут дети и мама с папой без меня. Думала, что Сашка еще маленький, что его могу обижать, а меня не будет, чтобы защитить. Что Димка такой ранимый, его мама умерла, и я умру, как он справится с этим. Вспоминая о папином сердце, я плакала ночью, уткнувшись в подушку и все это время даже не вспоминала о муже. Было не до этого.

Он так и не появился и насколько я была в курсе, не звонил, ни нам, ни моим, ни Димкиным старикам. Свекровь, кстати, тоже хранила молчание.

Наступил день Х. Уже с утра меня колотило так, что стучали зубы. Хорошо, что Лизка предложила свои услуги отвезти меня в больницу, а родных я всех попросила заняться своими делами. Увидев меня в таком состоянии подруга, понимая, что никаких успокоительных мне нельзя, взяла меня за плечи и потрясла:

- Леся приди в себе, тебе нужно сосредоточиться и заставить себя успокоиться. Отложат операцию, будет только хуже. Давай переживем это сегодня вместе. Я буду с тобой пока ты не откроешь глаза. И Лесь, я не брошу твоих, никогда, клянусь тебе.

Выдохнула, путаясь в тряпках, оделась, Лиза подхватила мою сумку, и вот стоя на пороге своего дома я попросила неизвестно кого, что бы я обязательно сюда вернулась.

Начало дня не задалось, так и покатилось дальше. Только мы приехали в больницу, меня задержали в приемном кабинете, они не могли откопировать какую- то справку. Потом мы долго искали моего лечащего врача. Нашли на свою голову. У него тоже были новости, не сказать, что хорошие. Оказывается, хирург, который меня должен был оперировать, вывихнул руку вчера вечером, и сейчас искали замену. В этот день должны были оперировать не только меня, так что больница стояла на ушах.

Мы с Лизой сидели в коридоре, идти в палату я не хотела, тут хоть какая-то движуха, которая меня отвлекала от невеселых мыслей. Зазвонил телефон, я машинально ответила, не посмотрев на номер. Сюрпрайз. Благоверный Объявился.

-Я зашел домой, никого нет, ты где? - Ни здрасти, ни до свидания, как говорится.

- Я занята, что ты хотел?

- Забрать свои вещи, конечно.

Очень хотелось сказать, чтобы забирал все подчистую, потому что в этот дом он больше не войдет, но не стала рисковать. Мало ли что он учудит там в ярости, без присмотра.

- Забирай. Извини, мне некогда.

Отключилась и только собиралась вполголоса выругаться, как ко мне подлетела старшая медсестра.

-Олеся Николаевна, давайте милая, в палату, готовиться. Доктор уже приехал.

-А кто…

- Сам Артем Борисович Соколов. Молодое светило, наш главврач считает, что он гений хирургии.

Хмыкнула про себя, может мне повезло, наконец то. Обняла Лизку и поплелась переодеваться и готовиться.

Последнее, что я помню, прежде чем уйти в небытие, темно-синие насмешливые глаза, подмигнувшие мне. А дальше тягучий, странный сон, муж с какой-то дамой в обнимку, они смотрят, как я тону в тяжелых складках белого полотна, оно накрывает меня с головой и заматывается в кокон. Он смеется, а я кричу, зову маму, что бы она вытащила меня.

Очнулась я уже поздно ночью, везде темно, только у нас в реанимации горит рассеянный свет, попискивают какие- то мигающие лампочками аппараты, дико холодно, потому что я голая, лежу на кровати подключенная к этой пищащей штуке. Рядом на соседней кровати какой-то голый мужик, тоже попискивает аппаратом, возле стены еще голая тетка. Мозги почти не работают, но то, что я жива до меня, пусть медленно, но доходит.

- Живая? - Это мой сосед.

- Вроде да, — хриплю, очень хочется пить, но просить некого. Да и не дадут, наверно.

- Вот и хорошо, и соседка наша тоже глаза открывала, я видел. Значит мы все живы. Это счастье.Киваю головой и отключаюсь. Выплыть из сна не получается, и я просматриваю еще одну серию странного кино, с моим участием. Окончательно прихожу в себя уже утром.

До вечера нас держали в реанимации, а потом развезли по палатам, с мужиком мы попрощались, желая друг другу здоровья и много лет жизни.

В палате уже меня ждала Лиза, видок у нее был не лучше, чем у меня, но настрой боевой:

- Ты чего мать творишь, тебя еле-еле вытянули, Ты прекрати это, пугать нас. – Она неловко смахнула слезы. - Я твоим позвонила сразу, что операция прошла успешно, что ты спишь. А про то, что ты творила всю операцию - молчок.

- Лиза, прости засранку, я не хотела. - Шепчу, голоса нет, сил тоже. - Иди, тебе отдохнуть надо, выглядишь, как я.

Мы тихо обе смеемся.

- Замечательно, смех продлевает жизнь!!- Не заметила, как в палату вошел симпатичный мужчина, лет так тридцати пяти. Высокий шатен, широкие плечи, сильные красивые руки. И знакомые темно - синие глаза, все такой же насмешливый взгляд.

- Ну и напугали вы нас Олеся Николаевна. Я вас тащу, а вы уходите, я опять вас вытаскиваю, а вы обратно. Что же вы, такая молодая - красивая там забыли?. Полежите у нас подольше, а то мало ли, опять соберетесь…

Интересно, подольше это сколько. Мне домой нужно. У меня суд на носу.

- Нет, доктор, я больше никуда не уйду, у меня мальчики, мне нельзя.

- Вот и славно. Отдыхайте Олеся Николаевна, сейчас сестра сделает вам уколы, дальше посмотрим.

Он вышел из палаты, улыбнувшись на прощание, Лиза хмыкнула, обняла и помчалась на работу, обещая приехать утром.

- Лиз, только моих никого не пускай сюда, пока я не приду в более-менее нормальный вид, ладно? И маме скажи, что Верещагин звонил, пусть посмотрит какие он вещи забрал.

Лиз кивая на ходу, убежала.

А я снова заснула, почувствовала сквозь сон, что мне делают укол и снова выключилась. Больше кошмаров мне не снилось.

Прошло две недели, как я окопалась в больнице, Артем Борисович неизменно появлялся каждое утро, мило улыбался, расспрашивал о самочувствии, соседки по палате уже начали многозначительно мне подмигивать, на что я только отмахивалась. Глупости какие. У меня дети, старики, заботы, меня даже муж бросил, потому что я уже вышла в тираж.

В приемные часы ко мне стояла очередь, мама с Сашкой и кастрюлями с едой, потом Семен Васильевич с Марией Александровной с пирожками, потом забегал папа с мороженным, вечером заглядывал Димка, приносил мне маленькие букетики цветов.

Уже не в приемные часы умудрялась просочиться Лизка с новостями. Сергеич рыл землю, по словам Лизы, уж чего он там пытался нарыть, я не поняла, вроде условия разводы с моей стороны были простыми и легко выполнимыми, но раз все, в ажуре, то и ладушки.

Благоверный мой, забрав все вещи, больше не появлялся, подумала, может стоит попросить папу поменять замки в квартире. Дети у Димкиных стариков, папа собирался взять отпуск на все лето, чтобы дать мне возможность спокойно восстанавливаться, а самому заняться мальчишками.

Вот заодно и с замками решит. Не откладывая позвонила папе. Еще попросила сделать всем ключи и не забыть предупредить, что бы мужу и свекрови их не давали.

Накаркала Кассандра недоделанная, только папа доложил мне, что они с Димкой все сделали и даже успели уже развезти всем ключики, как позвонила свекровь. Естественно, с претензиями, что она не смогла войти в нашу квартиру и где все, почему никто даже не озаботился ее драгоценным здоровьем.

- Трудно позвонить старой женщине? Чем вы там все заняты, что пяти минут не можете найти для меня. Ты дома днями сидишь, могла бы и приехать. И мальчишек таких же бесчувственных воспитала, бабушке позвонить руки отвалятся.

Видит Бог, я долго терпела все ее претензии ко мне с первого дня нашего знакомства, не хотела расстраивать мужа. Терпеливо слушала бесконечные сплетни о ее соседях, возила ее по поликлиникам, покупала продукты, ухаживала, когда она болела. И ведь не возрастная старуха, вполне себе еще крепкая женщина, спортом занимается, а ведет себя, как умирающая лебедь.

Все. Надоело. Во мне, похоже, что-то сломалось после этого сна под наркозом. Я всем телом и душой ощутила, как хрупко наше существование, и как мало времени нам дано, чтобы успеть сделать что-то в жизни.

Не торопясь вышла в коридор, отошла к окну и не повышая голоса поинтересовалась:

- А что вы, Светлана Ивановна забыли в моей квартире? И насколько я помню, вы тоже не торопились звонить нам. Может у нас что-то случилось, может нам помощь нужна, вам в голову не приходило?

Свекровь поперхнулась, долго кашляла и наконец смогла выдавить из себя полузадушенный вопль:

- Ты как со мной разговариваешь Олеся, что это за тон? Что с вами может случиться? И что значит в твоей квартире, там живет мой сын и мои внуки…

Я с наслаждением ее перебила:

- Квартира от этого не становится общей, и только я теперь решаю, кто может туда приходить. Это ясно? Ваш сын там больше не живет, он ушел к другой женщине, и мы разводимся. Думаю, что вам теперь нечего делать в моей квартире. С внуками будете встречаться на нейтральной территории, если они захотят с вами общаться. Я занята, всего доброго.

Глава 6

Отключила телефон, подозревая, что сейчас начнутся бесконечные звонки, мельком подумала, что можно было, конечно и промолчать. Но почему-то молчать надоело. И терпеть тоже. Мой характер менялся не в лучшую сторону. Но внутри меня зрело убеждение, что я все сделала правильно.

Видимо, мама мужа поспешила нажаловаться на нерадивую невестку своему сыну, раз через полчаса мой телефон вновь зазвонил. И надо было мне его включать. Хотя я ждала звонков от мамы и Лизы, обе собирались зайти сегодня ко мне, я ж тут с голоду помираю, по их мнению.

Смотрела на экран и думала, отвечать или не стоит портить настроение окончательно. А хотя почему бы и нет, взыграло то новое, что поселилось во мне. Все равно нам стоит расставить точки над и, не все, конечно, кое-что пока не стоит ему знать.

- Да, я слушаю. Только коротко, пожалуйста. Я занята.

- Интересно чем ты все время занята. И что за хамская отповедь моей матери? Почему она не может войти в нашу квартиру? - В голосе отчетливо слышалась злость и желание поскорее закончить неприятный ему разговор.

В эту секунду я осознала, что вот такой стиль разговора со мной, с претензиями и наездами существовал уже довольно давно. А я не замечала, отмахивалась, считая, что это от усталости на работе, от нервов…

- Тон смени, иначе разговора не будет. Чем я занята, это мое личное дело. Хамской отповедью мой ответ считает твоя мать, я считаю, как спросили, такой ответ и прилетел. Почему она не может зайти в квартиру? Я поменяла замки. Вещи ты свои уже забрал, живешь в другом месте. Я подала на развод. Так что, с какой стати она может заходить ко мне, когда ей захотелось?

Муж похоже завис, тишина в трубке прерывалась только тяжелым дыханием.

- Никогда не мог предположить, что ты станешь такой стервой.

Я усмехнулась.

- Так мало кто из нас чего не мог предполагать. Я вот тоже многому в последнее время удивляюсь. Ничего, привыкаю. Мир разнообразный, жизнь сложная штука. У тебя все?

-Я не получал повестку в суд, когда ты подала на развод?

- Мой адвокат свяжется с тобой. Все вопросы к нему.

- Что??! Ты наняла адвоката? Мечтаешь урвать у меня кусок побольше? Отомстить хочешь!!!

Он еще что-то кричал, но я уже отключила вызов и пригорюнилась. Вот и поговорили. А ведь я помню, как будто это было вчера, как мы часами могли разговаривать обо всем на свете. Как радовались, что мы вместе, как упорно он добивался меня и каким счастливым был, когда я согласилась стать его женой. Все это были иллюзии? Не знаю. Для меня нет.

И я не собиралась его удерживать, если он разлюбил Никогда. И он разлюбил. Сейчас я это отчетливо слышала в каждом его слове, обращенном ко мне.

Видит Бог, и в мыслях не было обдирать его, мстить или как-то шантажировать детьми. Можно было просто сказать мне правду, с самого начала их связи. Было бы больно, но, наверно, не было бы так обидно.

И уйти можно было по-человечески, поговорив с детьми, объяснив им все. Отнестись с благодарностью и к моим родителям, и к старикам Димы Их помощь, и ему, в том числе, была неоценимой. Сказать о своей любви к другой женщине мне, без скандала и истерики. Поговорить со мной…

Я встряхнула головой, вытерла сопли, хватит жалеть себя. Все это уже совершенно бессмысленно. Воевать с ним я не собиралась, ругаться не видела никакого смысла. Нельзя заставить другого человека уважать тебя. В чем- то, наверняка есть и моя вина, я однозначно не ангел. Но относиться ко мне с пренебрежением я больше никому не позволю.

Выписывать меня не хотели, но я настояла. Больше всех возражал Артем Борисович, он как лечащий врач и определял дальнейший ход моего лечения. Пришлось даже уговаривать отпустить меня домой, клятвенно пообещав, что будут выполнять все назначения. Синеглазка покачал головой и разрешил:

- Хорошо, мы вас выпишем, но…

Этих самых «но» набралась полная корзинка. Химиотерапию мне придется делать в дневном стационаре, а не амбулаторно, как я рассчитывала. То есть, я почти весь день буду проводить в клинике Артема Борисовича. А когда я возмутилась, что мне еще и работать нужно, то он тут же предложил свой кабинет. Где я прекрасно могла успеть поработать, пока он за мной наблюдает. Как врач, разумеется.

Еще одно условие, кто-то должен был быть дома со мной все время, кроме моего нахождения в клинике. Обсудили мою диету, график приема лекарств, время прогулок, которые тоже кто-то должен был контролировать. Лежать не рекомендовано самим врачом. Наоборот, надо потихоньку двигаться, делать легкие упражнения, не нервничать, окружать себя красивым и приятным. Короче переехать в страну эльфов.

Проще было остаться в больнице. Но я не могла, мне просто необходимо было попасть на заседание суда, когда будут спрашивать мальчиков с кем они хотят проживать. И я должна была выглядеть уверено, спокойно и насколько возможно, здоровой. Ну и чего скрывать, хотелось посмотреть, как будет муж объяснять мальчикам свои поступки.

Первый день дома был суматошным, все вокруг метались, пытаясь одновременно меня накормить, положить, посадить, дать лекарства и вывести меня дышать воздухом. Пришлось включать обратно прежнюю Олесю:

- Я вам всем благодарна, очень - очень. Давайте, мы все приходим в себя, я знаю, что вы очень волновались и переживали. Я очень люблю вас всех. Сегодня мы еще поволнуемся чуточку, повспоминаем, а с завтрашнего дня живем как жили. Единственное надо как-то придумать, что бы меня кто-то контролировал.

-Я!!!- Сашка приплясывал возле меня от нетерпения. - Я могу! До конца школы осталось всего несколько недель, у меня с отметками все нормально, могу не ходить.

Взрослые разом фыркнули. Но Санчо везло, пока никто из старших не мог полностью отказаться от своих дел. Папу пообещали отпустить в отпуск только в июне, а сейчас начало мая. Остальные тоже были заняты.

Договорились так, со мной сидит Саша, потом его меняет кто-то из взрослых, и он едет на тренировки, потом я на такси еду в клинику. Там меня мучают по-всякому, там же работаю, если получается, а потом на такси домой и меня кто-нибудь подстрахует дома.

Сначала была ужасная путаница, никак не получалось передавать меня по цепочке, все время что-то срывалось, двигалось и откладывалось, пока не вмешался Синеглазка. Как он узнал, что у нас бардак с этим контролем, понятия не имею. Но его предложение было признано здравым всеми, кроме меня, но мои вопли проигнорировали. Теперь я отправлялась в клинику утром, там и работала. Потом отлеживалась после уколов, тошнила в личном санузле Синеглазки, а вечером он отвозил меня домой на своей машине, если не случалось форс-мажоров или не было дежурств.

Химиотерапия для меня оказалась страшнее всего, что было до этого. Переносила я ее плохо, перепробовала все рецепты из инета, которые постили на форумах такие же несчастные, как я. Ни одного попадания, как, пардон, полоскало меня, так и продолжало. Успокаивало, что скоро должен был быть перерыв в отравлении моего организма.

Я старалась держаться, с ужасом разглядывая свое лицо в зеркале по утрам. Нежно-зеленый цвет кожи мне категорически не шел. Дриады из меня не получилось, слишком страшная, а вот зомби вполне удалась. Есть я перестала на тот момент, практически совсем, вливая в себя только бульон или воду. Поэтому мои формы съежились, и ура, товарищи, я достигла своего дозамужнего размера талии и попы. Когда я влезла в свое школьное платье мама пожаловалась Синеглазке и меня начали пичкать горстями таблеток и разными вкусняшками, лишь бы хоть что-то ела.

Приближался день суда, повстречались с Сергеичем, он искренне радовался, увидев меня. Рассказал наш план, потом открыл папку и рассказал про «план Б если что», потом был еще и «план В, который не понадобится». В общем, развлекались.

В первый день заседания мне в суде делать было нечего, Сергеич уже встречался с адвокатом мужа, ознакомил с иском о разводе и об определение места жительства детей со мной. В первый день суд скорее всего, ознакомится с документами, и что-нибудь решит промежуточное. Потому как, по мнению Богословского просто не будет. Муж и его адвокат будут возражать. А там посмотрим. А еще он запретил мне отказываться от размена бизнеса.

- Олеся Николаевна, если вы откажетесь, то господин Верещагин его продаст, сразу же, подставному покупателю. Оформят на какого-то дядю, а тот потом даст ему генеральную доверенность на все действия, и вы уже никогда не сможете переиграть это. Мало ли что еще может случиться, жизнь длинная, сыновей нужно еще учить и ставить на ноги. Так что, делим бизнес, вы находите хорошего управляющего, он будет вашим представителем, будет конролировать и давать разрешение от вашего имени на любые сделки, расходы, кадровые перестановки и прочее. Та часть прибыли, которая будет отходить вам по договору, будет делиться согласно вашим распоряжениям.

-Я найду управляющего ??!! - Открытый рот меня, конечно, не красил, но я и так нынче не в форме, так что плевать. Мне на секунду представилось, как я ищу управляющего в бизнес мужа и что будет потом, и мне тут же поплохело.

Глава 7

- Спокойно, — мой персональный змей - искуситель не смутился. - Кандидатуры у меня есть, я могу поручиться за этих людей.

- Алексей Сергеевич, вы же помните, я, вообще, не хотела ничего делить, мне важно совсем другое.

- Олеся Николаевна, я и делаю все, чтобы вот это «важное» у вас получилось. Когда у вас в руках будет доля бизнеса, то поверьте мне, делать вам гадости господину Верещагину и в голову не придет. И договор он будет соблюдать с большим рвением. А вот если вы откажетесь, то быстро наступит время, когда и бизнеса формально у него не будет, а будет официально небольшая зарплата наемного работника и руки развязаны. Вряд ли мальчики согласятся жить с ним, но вот потрепать вам и им нервы он сможет. И сделает.

Тот Миша, которого я помнила, никогда бы не стал делать мне и детям гадости. Но тот Миша, которого я наблюдала последнее время, был для меня белым пятном и поручиться за него я не могла.

- Идем дальше,- Сергеич перебирал бумаги.

- А что есть еще и дальше? - Во мне встрепенулось любопытство.

-Как не быть. Вот посмотрите, однокомнатная квартира, купленная господином Верещагиным на имя Кравцовой Любови Геннадьевны осенью прошлого года, переводом с его счета. Вот копия чека и описание владельцем ювелирного салона купленного товара. В последних числах декабря господином Верещагиным было оплачен малый гарнитур: серьги и кольцо с бриллиантами, сумма там не сумасшедшая, средненькая, можно сказать, но сам факт…. А вот скрины фото со страницы в ВК уже упомянутой Кравцовой Любови Геннадьевны в этих украшениях. Машина, «Тойота C-HR» куплена в марте этого года на имя той же гражданочки и опять со счета Верещагина Михаила Петровича..

Я сидела оглушенная, словно меня пару раз огрели тяжелым мешком и все по голове.Невозможно было поверить. Нет, я знала, что у него есть деньги. Видела же его дорогую машину или билеты в разные страны, но это все было нужно для работы. Но то, что он такие деньги мог потратить на подарки, меня это пришибло.

Мы не голодали, конечно, я нормально зарабатывала, муж давал какие-то деньги на хозяйство. Хватало и поесть, и одеться, и побаловать мальчишек разными подарками. Но не более. Дорогой навороченный комп с разными программами для работы подарили мне родители, мы бы никогда не решились купить его. И ноуты мальчишкам дарили старики, скинувшись все вместе. И отдыхать мы ездили очень бюджетно, я возила детей в Прагу на пять дней, жили на окраине в небольшом частном отельчике, развлечений только поездка в Костницу. Потом мы были с ними в Черногории, море пляж, воздух и в Барселоне, там опять походы за красотой. Хотелось бы попасть еще и в Париж, и посмотреть Лондон и Дублин, побывать в Сингапуре, да мало ли какой красоты полон наш мир. Но я всегда была уверена, что на это пока у нас денег нет, откладывала, конечно, но всегда находились более насущные траты. А в последнее время аппетиты и вовсе пришлось поумерить, репетиторы Димки стоили не дешево, спортивная секция Сашки тоже впечатляла, а Михаил что-то раздраженно говорил о больших расходах и вложениях на фирме.

Ну да, вложения оказались вполне себе, приличными, я впечатлилась.

В голове всплыло «Меня обокрали!! Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая... три...»

Хрюкнула, затем истерично хихикнула, потом еще раз, а потом залилась неудержимым смехом. Понимала, что со стороны выглядело по-идиотски, но остановится не получалось. Сергеич, надо отдать ему должное, не крутил пальцем у виска, а спокойно пережидал мое ненормальное веселье.

- Я, похоже феерическая дура. И не простая, а в квадрате. - Отсмеявшись, я вытирала мокрое от слез лицо.

- Олеся, тут нет дуры, тут есть любящая и доверяющая женщина. И есть один дурак, который повелся на смазливую мордочку и похоже потерял все, что на самом деле было ценным. У мужиков кризис среднего возраста проходит тяжело, они впадают в раж, пытаясь вернуть обратно свою молодость. Доказать себе и окружающим, что он еще ого-го-го чего может. Это не оправдание ему, я пытаюсь вам объяснить, что бывает по-разному. Его вариант банален, таких случаев каждый третий. Вам, конечно, от этого не становиться менее больно, но что есть, то есть.

-Я понимаю, Алексей Сергеевич, точнее я пытаюсь понять и принять. Я пока не готова ничего сейчас решать. Простите. У нас есть еще время?

- Время есть. На раздел имущества и возврат половины денежных средств, потраченных без вашего согласия не на семейные нужды, будем подавать, как только суд вас разведет. Если осложнений с мальчишками не будет - делим, как запланировали, если будут осложнения - будем торговаться. Отдохните Олеся Николаевна, впереди будет много неприятного. И если позволите, у меня к вам просьба.

- Конечно Алексей Сергеевич.

- Не соглашайтесь ни на что, не посоветовавшись со мной, кто бы и о чем бы вас не просил, договорились?

- Хорошо. Я не буду ничего решать за вашей спиной.

Сергеич давно ушел, а я все сидела за столом на кухне и спрашивала себя, куда я смотрела столько лет. Как можно быть такой слепой доверчивой дурой. Но ругать себя тоже не было никакого смысла, и я быстренько прекратила самобичевание.

Тут я представила, как впадаю в тот же кризис среднего возраста, завожу себе брутального красавца с темно-синими глазами…ой нет, куда-то меня не туда потянуло. Отставить красавцев и хрен с ними с этими потраченными на другую тетку деньгами. Они конечно улучшают жизнь, глупо было бы спорить, повышают качество жизни, дают большую свободу, но заменить мальчишек или маму с папой, да даже Димкиных предков не смогут.

Это я себя так утешала, было очень обидно, вот правда. В голове мелькали воспоминания о том, как экономила на всем иногда, как старалась распределить деньги, что бы всем на все необходимое хватало. Что бы и подарки и на погулять, и на друзей, и излишества всякие. Похоже Мише было маловато, наши излишества его не впечатлили.

Хмыкнула, подумала, иии… позвонила Лизке. Нет, ну надо же поделиться, какая интересная оказалась у меня жизнь, столько нового.

Да, мой звонок произвел убойное впечатление на Лизку, она долго не могла поверить, что я ее не разыгрываю, потом она по обыкновению орала, потом успокоилась и предложила:

- А пойдем посидим в кафе, я знаю такое местечко, закачаешься. Кто там сегодня тебя пасет?

- Семен Васильевич.

- Отпустим дедушку, пусть отдохнет от вас. Я тебя покараулю.

- Лиз, ты же помнишь, что я сейчас спец только по воде, остальное не в коня корм получится. И бегать в дамскую комнату потошнить мне как-то…не очень.

- Спокуха, будешь пить воду с лимоном, я выпью коньяка, есть не будем. Тебе нужно поменять обстановку, выговориться, а тут я рядом. Свободные уши.

Я засмеялась.

-Ладно, поехали. Только как обратно то доберемся, если ты коньяк собралась пить. И Семену Васильевичу позвонить нужно, что я с тобой.

Пока Лизка заказывала такси, я отзвонилась Димкиному дедушке, отрапортовала, что домой меня привезет Лизаветта, что со мной все хорошо, буду не поздно. Посмеялись с Лизой, что контроль как в детстве, начали вспоминать все наши залеты в молодости и только дошли до обсуждения мальчиков, которые оказывали нам знаки внимания в школе, как пришлось выходить. Приехали.

Место оказалось действительно классным, небольшой зальчик был так профессионально разграничен огромными горшками с вьющимися по шпалерам растениями, что получались отдельные махонькие кабинеты, в которых было очень уютно сидеть и слушать тихую музыку. Поразили мы своим заказом официанта, воды с лимоном и бокал коньяка. Фсе. Бедный мальчик еще два раза подходил к нам, интересовался, вдруг мы передумали и хотим что-нибудь еще.

Я в красках и с подробностями рассказала Лизе о нарытых Сергеичем документах. Мы, естественно, поахали, Лизка все не могла успокоиться и обзывала Мишку старым козлом. Она и раньше ругала меня за то, что сильно экономлю на себе. За то, что мой благоверный уже давно отделывался подарками для меня из серии «ни о чем». За то, что молчала и ни разу не попробовала выяснить, что происходит. В принципе, как я сейчас понимала, она была права. Ну сейчас то поздно махать граблями, по которым я прогулялась, тем более, что Сергееич был настроен серьезно потрепать моего бывшего мужа.

- Кстати Лиз, а ты не знаешь, почему Богословский так переменился, в первый наш разговор, мне казалось, что он полностью на стороне моего мужа. Только к концу он сильно удивился, не поняла, чему. А тут такое рвение.

- А ты не знаешь? У него жена умерла от рака, он что только не делал, чтобы ее спасти, в Израиль возил, новейшие методики применялись, но увы… После вашего разговора он встретился с твоим врачом, твоего мужа он прекрасно знает, пересекались, получил предварительные результаты от своего детектива и сильно рассвирепел. Мне кажется он пытается тебе помочь в память о своей жене, она на тебя чем-то была похожа. По характеру. Он хороший мужик Лесь, и умный. Слушай его, он плохого тебе не посоветует.

Тут возле стойки с пирожными послышался какой-то шум, невольно я обернулась, посмотреть, что там происходит и опа...

Глава 8

Официант собирал осколки бокала и искренне извинялся за неуклюжесть перед парой, только что вошедшей в кафе.

- Лиз ты меня специально сюда притащила, что бы я почувствовала себя земляным червяком на фоне новой бабы мужа?

Лизка поперхнулась коньяком и долго кашляла, грозя мне кулаком, потом осипшим голосом поинтересовалась, что за фигню я несу, и может ли химиотерапия расплавлять мозги?

- Повернись к стойке и увидишь выход в свет влюбленной парочки.

Да, именно сейчас, и именно в это кафе заявился мой почти бывший муж и его новая девушка. Ну что сказать, красотка, правда. Длинные ноги, длинные волосы, огромные с поволокой глаза, взгляд «олененка Бэмби», трепещущие ресницы, то приобнимет, то ручкой плечо погладит, то прижмется к защитнику рядом. Вот как надо, хотя учится мне уже поздно, я как-нибудь и так доживу, но мужа я понимала в этот момент.

Рядом что-то нелицеприятное в адрес Михаила шипела Лизка, а я с любопытством наблюдала за своим мужем. Он неосознанно прижимал ее руку к себе. Заглядывал ей в глаза, потом горделиво поднимал голову, победным взглядом обводя соседние столики. Гордо расправлял плечи, выпячивая грудь.

Дааа…. Со мной он так себе не вел никогда, и на мой взгляд это выглядело немного по-дурацки, такой брачный танец сизого голубя вокруг любимой. Но кто я такая, чтобы критиковать возвышенную влюбленную душу, и что бы не начать откровенно ржать, я дернула подругу за рукав и предложила сваливать. Хватит, развлеклись и достаточно, хорошего понемножку, тем более, что пора было принимать лекарства.

Нам удалось выйти незамеченными и уже садясь в такси я не выдержала и натуральным образом заржала, Лизка подхватила и всю дорогу мы, как две ненормальные хохотали в полный голос.

- Он бы еще перед ней приседать бы начал,- выдавила из себя Лизка и снова зашлась в диком хохоте. Я давно уже держалась за живот, икала и пыталась вдохнуть воздуха между приступами смеха.

Дома нас встречала моя мама, посмотрев на наши раскрасневшиеся лица сразу учуяла новость:

- Колитесь.

Пришлось расколоться, мама похихикала, но попросила мальчишка и мужчинам не рассказывать. Как она пояснила:

- Не стоит их расстраивать.

Мы еще немного посплетничали, пока домой не пришли мальчишки. Потом кормились, провожали Лизу и когда мама уехала домой, я отправила их спать, а сама села доделывать работу. Как ни странно, это звучит, но то «дикое ржание» при виде вытанцовывающего "брачный танец" мужа стерло во мне все чувства к нему. Вообще, все. Пропало сожаление, обида, боль, ненависть, даже гнева не осталось. Как с белого листа ластиком стерло все.

Пожалуй, я только сейчас почувствовала облегчение, как будто тяжелый груз с плеч свалился. И работа пошла, и тошнить меня почти перестало, и мысли были уже о дальнейшей нашей жизни, о планах «на после экзаменов Димки», каникулы. Кажется, я оживала.

Сергеичу я позвонила на следующий день и предложила посидеть в ближайшем кафе около больницы, я готова была подписать все документы и инициировать после развода раздел имущества. Он уже подал заявление о наложении запрета на операции со счетами и бизнесом, и на продажу спорного имущества.

У меня наконец-то включился разум. Заодно мы с Богословским договорились, что он представит мне кандидатов на роль моего представителя, мы пообщаемся и после решения суда займемся оформлением документов.

Радовало, что заканчивался курс химии, предстояло сдавать кучу анализов, но это уже не пугало, такая ерунда. Из-за разговора слегка опаздывала "на опыты в клинику" пришлось побегать, Синеглазка встречал меня прямо у входа, попенял, что задерживаюсь, не дожидаясь моих извинений отправил меня на полный осмотр. Сдача анализов и корректировка лечения начинались со следующей недели и меня попросили лечь в больницу, не спорю, так было бы удобнее всем, но…уже на этой неделе состоится первое заседание суда и как там пойдет дальше, когда суд назначит следующее сказать никто не мог.

- Артем Борисович, простите, но я не могу лечь в больницу, я могу приезжать каждый день, прямо с утра, но ...

Сурово нахмуренные брови всегда улыбающегося Синеглазки вместо того, что устыдить, развеселили меня, за что мне тут же прилетело.

- Олеся Николаевна, я не спрашиваю, я вам настоятельно рекомендую. Что может быть сейчас важнее вашего здоровья.

- Развод Артем Борисович. И не сам развод, а решение суда в мою пользу, что бы мальчики остались со мной.

Вот это я дала, да. Нежнее надо было, а не прямо в лоб. Мужчины, даже самые замечательные, существа нежные, их беречь надо.

- Вы разводитесь?

- Увы…

- Но… вам же нужна сейчас помощь. Неужели это нужно делать прямо сейчас. Как он мог?

- Артем Борисович, на развод подала я, у мужа другая жизнь, а мне так будет легче, когда определятся границы и ограничится наше с ним общение.

Он взъерошил на затылке волосы, вздохнул:

- Я буду каждый день осматривать вас сам. Постараемся подобрать подходящие успокоительные, мой телефон должен быть у всех ваших родных. И если вам вдруг стало плохо, немедленно звоните. Договорились?

- Да, доктор, слушаюсь доктор, так точно, доктор.

Он хитро улыбнулся:

- А вот этот ответ мне очень нравится. - Подмигнул и потащил меня за собой на укол.

В самый последний день химиотерапии случилось страшное. У меня выпали волосы. Они просто остались лежать на подушке, когда я проснулась и побрела в ванну. Хорошо, что первым я встретила Диму, который не упал в обморок при виде лысой матери, а аккуратно развернул меня к зеркалу в коридоре и утешающе прошептал:

- Они все вырастут, я читал. Ты только не переживай, ты все равно красивая.

В зеркале отражалась худющая лысая тетка с зеленоватой мордой лица. На Хэллоуин и гримироваться не надо. Не веря собственным глазам, я провела рукой по голове. Гладкая как коленка. Е-мое, а что ж делать то, как я пойду на суд лысая? Не веря собственным глазам, я провела рукой по голове. Гладкая как коленка. Е-мое, а что ж делать то, как я пойду на суд лысая?

- Дим, звони тете Лизе она должна знать, где продаются парики.

Лизка прискакала, побив все рекорды езды на автомобиле по городским пробкам.

- Одевайся, я тебе привезла шляпку с полями. Недалеко есть магазин, где можно будет что- то тебе подобрать.

Напялив шляпу я пару минут прикидывала, глядя в зеркало, что лучше, ехать как городская сумасшедшая в шляпке, или как задержавшийся в пубертате представитель среднего возраста, примкнувший к молодежному протестному движению против чего- то там... Решительно сняла шляпу и пошла отбирать у старшего бандану.

Лучше, конечно не стало, но хоть общий вид был в одном стиле, джинсы, рубашка мужа, забытая им в стиралке, бандана, сойдет. Главное быстро добраться до магазина. С чего я вдруг так верила, что одним париков можно все исправить, не знаю, меня вела вперед цель, выглядеть приличной матерью и сохранить в тайне, что я больна.

Увы и ах, то что мы нашли с Лизой, никуда не годилось. В зеркале я видела худющую, зеленую тетку с копной непонятно чего на голове. При этом копна на голове почему- то не держалась совсем и то и дело, съезжала на сторону.

-Сними,- Лиза хмуро рассматривала витрину, надеясь найти, что- то приличное. – Девочки, у вас есть хоть что-нибудь подходящее?

Продавщицы, давно уже понявшие проблему, переглянулись и покачали головами.

- Нет, и в городе ничего приличного нету, надо в областной центр ехать, может там что- то найдется.

Я рухнула на пуфик, стоявший около зеркала и закрыла глаза:

- Я никуда не поеду, и отсюда не уйду, я не могу в таком виде появится где либо, а тем более в суде.

Одна из девушек насторожилась и прямо спросила:

- Разводитесь?

- Ага. И мне надо выглядеть более-менее... Дети…

Она сорвалась с места и помчалась в подсобку, через пару минут вернулась, держа визитку:

- Вот. Это моя подруга. Она делает тату, но вам настоящее тату нельзя, я правильно понимаю? Она еще рисует хной или специальной краской тату на время, очень красиво рисует, правда. Не надо парика, вы в нем, простите, ужасно выглядите. Пусть Марина нарисует вам тату, сделает макияж, вы оденетесь примерно в этом же стиле, и будете выглядеть пусть и необычно, но привлекательно.

Первым порывом было повернуться и уйти, какое тату, я взрослая женщина, мать двоих взрослых детей… «ага, ты еще по привычке заяви, что ты замужем и ваще ты не такая», мелькнувшая среди прочих мысль, заставила меня призадуматься. У меня в любом случае началась новая жизнь, не спрашивая моего согласия. Как она сложится никто не знает, уйдет ли с концами болезнь, никто не гарантирует, будет ли у меня еще в жизни любовь, тоже неизвестно, доживу ли я до внуков…Тогда чего я пытаюсь цепляться за прошлую я, когда давно уже я иная.

- А давайте,- улыбнулась, видя огромные круглые глаза подруги. - Сейчас и поедем, только надо позвонить в клинику, попрошу перенести осмотр.

Пока ловили такси и устраивались в машине Лиза упорно молчала, потом выдохнула и торжественно произнесла:

- Я с тобой.

- Догадалась почему я согласилась?

- Да, все-таки я неплохо тебя знаю и помню тебя еще до того, как ты стала подстраиваться под этого козла, ты сильно изменилась Лесь, в молодости ты не была такой тоскливой и уступчивой, какой стала замужем.

Я знала, что она меня поддержит, я ведь тоже знала ее хорошо.

Марина встретила нас с улыбкой:

- Проходите дамы, мне Наташка позвонила. Я дам вам сейчас альбомы с рисунками, а вы выберите, что вам нравится. Я могу сделать тату хной, могу краской. Хна продержится не очень долго, краска подольше. Все абсолютно безопасно.

Глава 9

Сидели мы долго, трудно выбрать не понимая, как это будет смотреться на моей голове, но с помощью Марины мы справились. Она предложила сделать лотос, а на плече маленького паучка, все это тату были оберегами, и должны были защитить меня.

Пока не передумала, села в кресло и зажмурилась. Страшно же.

После салона мы еще успели заскочить с Лизой в приличный магазин и купить мне обновки. Соответственно образу, разумеется.

Дома я произвела фурор, мама, увидев меня на пороге кухни поперхнулась супом, папа ожидаемо захохотал, Санчо вопил:

- Мама ты тату сделала???!!! Круто!!!

Ну хоть сын в восторге. Удивительно, но Димке и Марии Александровне понравилось, а Семен Васильевич просто погладил меня по плечу:

- Лишь бы ты была здорова, детка.

Еще больший фурор я устроила в клинике, народ толпами забегал в процедурный кабинет, якобы что- то спросить и замирал на пороге пораженный моей неземной красотой. Даже Синеглазку проняло, он пару минут только молча открывал рот, но потом взял себя в руки и поинтересовался:

- Надеюсь это не настоящее татуировка?

- Нет, доктор, рисунок краской.

- Свежо. Смело. - Он откашлялся. – Мне нравится.

Все, можно было смело отправляться в суд, главные люди моей жизни одобрили новый облик своей непутевой матери и дочери. Я слегка опасалась шокировать Сергеича, но зря, видимо, он все это уже проходил со своей женой, нисколько не удивляясь, он молча показал большой палец, и мы отправились в зал заседаний.

Все рекомендации я выучила наизусть, правда их и было то пара штук, сиди молча, не лезь, когда большие дяди будут разговаривать. Спросят, знаешь, что отвечать. Муж на первое заседание не пришел. Его адвокат подал судье какие- то бумаги, затем Сергеич отнес нашу стопку, судья что- то негромко спросила у него, выслушала, бросила на меня внимательный взгляд, и кивнула. На этом заседание закончилось. Я сильно переволновалась, и Сергеич потащил меня в ближайшее кафе.

- Олеся, перестаньте волноваться, вам категорически это нельзя делать. Все это рутина, суд будет изучать документы, может запросить дополнительные справки, слать запросы. Вам лучше пока не ходить туда, вот вызовут мальчишек, и вы придете. А так, вы только истреплите себе нервы.

Я согласно кивала головой, разочарование было сильным, почему я решила, что суд тут же примет какое- то решение в мою пользу, хотя Сергеич предупреждал, что все так быстро не решится. Просто хотелось определенности, ну и ожидание результатов анализов серьезно подточило мою выдержку. Если все будет хорошо, то живем дальше, а если нет… тут мое воображение буксовало, проходить опять через операцию и все остальное, я не хотела.

Пока Алексей Сергеевич занимался со мной доморощенным психоанализом, к нам незаметно подобрался адвокат моего мужа.

- Добрый день еще раз уважаемая Олеся Николаевна, Алексей Сергеевич, приветствую.

Сергеич сделал «страшные глаза», да-да, я прекрасно помню, молчание- золото. Сижу молчу, только головой кивнула в знак приветствия.

- Чем обязаны?

- Мой клиент предлагает Олесе Николаевне договорится без суда, заключить договор. Я бы хотел переговорить лично с вами Олеся Николаевна, без посторонних. Это дело личное семейное.

Ага, нашел дуру. Или это мой муж так расписал меня, что этот тип практически уверен, что я сейчас кинусь соглашаться на все и подписывать все, что он мне подсунет.

- Извините, вы не представились. Алексей Сергеевич мне не посторонний, он мой адвокат, а это как личный врач, практически, член семьи. Это первое. И второе. Все переговоры только с Алексеем Сергеевичем, он мне потом все расскажет, покажет и посоветует. Всего доброго.

Я злилась, вот честно. На себя, клушу такую, я ведь дала веский повод думать про меня, как про недалекую дебилку всем этим напыщенным павлинам. И мужу позволила так себя вести и со мной, и с детьми. Дело прошлое, конечно, но забывать нельзя, потому как сейчас я пожинала плоды своего предыдущего выбора и своих решений.

Сергеич покачал головой:

- Отвезу вас домой и Олеся, любить и доверять любимому человеку, не преступление.

- Как показывает жизнь, границы всегда и всему должны быть, Алексей Сергеевич.

Дома мальчишки быстро утащили Сергеича к себе в комнату, с некоторых пор они «дружили» все вместе на почве какой- то крутой компьютерной игры, оказалось Сергееич фанат киберспорта, сам играет иногда. А сейчас шел какой- то чемпионат, в котором принимала участие Профессиональная лига геймеров.

Мама посадила меня ужинать, и тут раздался звонок в дверь, удивляясь, кто это может быть, потопала открывать дверь, на пороге стоял Артем. С цветами. Офигеть.

- Эээ…Здравствуйте Артем Борисович. Проходите.

Синеглазка ловко просочился в прихожую, протянул мне шикарный букет:

- Это вам, Олеся Николаевна. Не помешал?

- Нет, конечно, не помешали. Сейчас тапочки достану.

Пока неожиданный гость мыл руки, мама уже приплясывала на кухне, разогревая пирожки. А я растерялась. Нет, Синеглазку знали все мои родные, сразу же после операции всем составом они атаковали Артема и ежедневно всячески допрашивали его, пока меня не выписали. И возил он меня из клиники, и домой, естественно, заходил. Но…цветов никогда не было. А сейчас есть. Почему?

Мои бестолковые раздумья спугнули выскочившие в коридор мальчишки, вместе с ними вышел и Сергеич, я попыталась представить его Синеглазке, но неожиданно выяснилось, что они прекрасно друг друга знают. И приятельствуют.

Отлично посидели с пирожками, попили чаю, все кроме меня, слопали пирожные, и наконец вечно голодные дети отвалили к себе в комнату, а Артем подобрался и наконец объяснил свое появление:

-Очень хорошо, что я застал тут и Алексея Сергеевича, меня волнует тот стресс, которому подвергнется Олеся Николаевна на суде. Потому я хочу услышать, какие перспективы и как на взгляд Алексея Сергеевича будут развиваться события. Необходимо все это учитывать при назначении препаратов и, вообще, важно какой настрой у пациента.

Сергеич с Синеглазкой целиком погрузились в обсуждение перспектив моего развода, мама потихоньку улыбалась, молча сидя у окна, а я проверяла Димкины решения одного из вариантов ЕГЭ. Вскоре, обрадованный появлением союзника и тем, что сумели меня вдвоем убедить не шляться лишний раз в суд, Сергеич уехал домой. Мама ускакала к папе, детки сражались с монстрами, а мы с Артемом болтали о книжных новинках, он оказался фанатом фэнтези, кто бы мог подумать. Большой поклонник Круза и, естественно, тоже любитель оружия он увлекательно рассказывал исторические байки про войну и оружие.

Подтянулись мальчишки, начали спорить, полезли в Гугл и Вики, размахивали руками, орали, тыкали друг другу пальцами в экран компа и прекрасно проводили вечер. А на меня напала грусть, почему- то ясно вспомнилось, что у Верещагина никогда не было времени для детей. Иногда ему даже выговаривали то, мои родители, то Димкины старики, но я думаю, ему просто было неинтересно с мальчишками. Мне было обидно за детей, два мужика, которые для моих детей были абсолютно чужими людьми с удовольствием проводили с ними время. И им было что рассказать или показать моим детям и те с огромным удовольствием и вниманием слушали их. А вот про отца они почти не вспоминали, что было неправильно и странно. И то, что он не приходит и не звонит уже не расстраивало мальчишек и это тоже было неправильно, потому что я никак не могла понять, как можно было просто бросить своих детей без всяких объяснений.

Долго грустить мне не дали, Димка уже организовывал просмотр нового фильма, Санчо двигал диван, и они хором требовали от меня горячих бутербродов и моего фирменного компота, который ждал их в холодильнике. Синеглазка вызвался помочь мне на кухне и через полчаса мы все дружно уминали бутеры, хлюпали компотом и смотрели «Охотник на монстров». Провожая Артема суровые дети заставили его поклясться, что он будет часто приходить к нам в гости. А когда я попыталась извиниться за назойливость, Синеглазка решительно прерывал меня:

-Если вы не возражаете Олеся Николаевна, я бы выполнил данное мною обещание мальчикам. С огромным удовольствием. Мне нравятся ваши сыновья.

Я, естественно, была только за.

Пугающей неожиданностью стало посещение моей квартиры представителями опеки, явились они без предупреждения, хорошо дома со мной была мама и Сашка. Двух сурового вида теток сопровождал наш участковый.

- Мы из опеки,- прямо с порога заявила та, что явно постарше. - мы обязаны зафиксировать в каких условиях живут несовершеннолетние дети в связи с вашим разводом.

Я пожала плечами:

- Проходите, смотрите.

А про себя мысленно перекрестилась, вчера мы с Димкой и Санчо убрали всю квартиру. Ну как мы, дети не давали мне ничего делать, только контролировать. Не сказать, чтобы все прям блестело, но некий порядок в доме просматривался.

Они тщательно осмотрели комнату мальчиков, проверили шкафы, потом холодильник на кухне, поинтересовались у меня, знакома ли я с учителями мальчишек. Еще бы я не была с ними знакома, а кто все время состоял в родительском комитете и устраивал праздники, экскурсии, писал сценарии на всевозможные мероприятия. Тут вмешался участковый и сообщил, что на моих детей никогда не было нареканий ни со стороны школы, ни от жителей дома.

За всей этой проверкой, сурово сдвинув брови наблюдала моя мама, не выпуская их из виду и тетки хоть и поглядывали на мою голову, благоразумно молчали. А вот когда начался второй этап проверки, одна из них не выдержала:

-Вы голову побрили?

Глава 10

- Нет. Волосы сами выпали, алопеция.

Ну не буду же я сейчас всем и везде рассказывать почему у меня выпали волосы. Выпали и выпали. Алопеция и точка.

Тетки переглянулись, покивали головой стараясь незаметно отодвинуться от меня, задали вопрос о моей зарплате. Услышанное их удовлетворило, и они направились на выход. В коридоре поймали Сашку и задали ему несколько вопросов про отца. На что получили подробный ответ:

- Жить я хочу с мамой, конечно. Папа ушел ничего нам с Димой не сказав, не приезжает, ни звонит. Я соревнования выиграл на прошлой неделе. Он даже не поздравил. Не буду я с ним жить, ни за что.

Вот и поговорили. Пообещав прислать мне свое заключение, тетки отправились вместе с участковым дальше. А мы с мамой сели на кухне.

- Позвони Алексею Сергеевичу, сейчас. Пусть по своим каналам выяснит, что это было и какое заключение они собираются написать. А то может ему еще и вмешиваться придется.

Сергеич не сильно взволновался, пообещал, что все выяснит, а мне велел идти погулять. Дышать воздухом и думать о прекрасном. Потом перезвонил, сказал, что это обычная практика, когда ответчик против выдвинутого иска, потому и проверяют условия проживания детей не только у меня, но у отца. Возможно опека еще раз побеседует с детьми. Но никакой причины переживать он не видит.

Прошло три недели и Сергеич вечером предупредил, что завтра надо всем нам быть в суде. Ну надо, значит надо.

Утром мы с мальчишками спокойно позавтракали, дождались Сергеича и поехали в суд. По дороге Алексей Сергеевич попросил мальчиков вести себя сдержано, с достоинством, не пытаться спорить с судьей, просто ответить на ее вопросы, никого не оскорблять, не кричать.

- Я понимаю, что возможно вам будет очень обидно, но пожалуйста, сдержитесь.

Я напряглась, но Сергеич тут же объяснил, что господин Верещагин может попытаться вывести на эмоции либо меня, либо мальчиков. Не надо поддеваться, просто отвечать на вопросы судьи, потом можно будет сразу уйти.

Стоя в коридоре и дожидаясь начала заседания мы столкнулись буквально нос к носу с Верещагиным, на удивление, он молча прошел мимо меня, подошел к мальчикам, что-то им сказал, но Дима, развернувшись к нему спиной отошел к окну, а Сашка набычившись не стал с ним разговаривать. Я хотела вмешаться, но тут нас всех позвали в зал заседаний, а мальчиков увели в комнату свидетелей.

Я посмотрела на мужа, тяжелый взгляд из-под бровей, не особо скрываемая презрительная ухмылка в уголке рта, нарочито выразительный взгляд на мою одежду и лысую голову. Хмыкнул и отвернулся.

В самом начале заседания Сергеич подал еще один иск о разделе имущества присовокупив к нему еще пачку документов. Муж только скривился, как будто укусил лимон.

Началось. Сергеич, не растекаясь мыслью по древу четко по пунктам перечислил все, что я хотела бы получить от этого заседания. В заключении он заявил, что мы настаиваем на том, что дети должны иметь возможность высказать свое мнение о том, с кем они хотят проживать.

Потом выступал адвокат мужа, бла- бла- бла... Ответчик согласен на развод, но категорически настаивает, что бы мальчишки жили с ним, потому что я не смогу обеспечить им нормальных условий для развития, да и как мать я не хороша, мальчикам нужен отец, насчет раздела имущества, по его мнению, делить нам нечего, эти деньги он заработал сам и я никакого к ним отношения не имею и прочую муть. Ничего интересного не прозвучало. Об этом всем меня Сергеич предупреждал.

Судья, тщательно прочитав все бумаги, переданные Сергеичем, поверх очком с интересом наблюдала за выступлением адвоката мужа и перебив его, задала вопрос:

- Ответчик, когда вы последний раз видели детей?

- Сегодня.

- В коридоре суда? – тут же уточнила судья.

Муж стиснул зубы:

- Да.

- А до этого?

- Не помню, кажется недели три назад, наверно.

- Где вы с ними виделись?

Муж пытался что- то сказать, но не мог придумать что.

- Вы знакомы с учителями ваших детей? Как их зовут?

В ответ опять тишина. Откуда бы он знал, как их зовут, когда Верещагин не был ни на одном родительском собрании, не говоря уже о концертах, соревнованиях или экскурсиях.

И тут последовал сразу же следующий вопрос:

- Как зовут девушку вашего старшего сына?

Муж был на грани взрыва:

- Я что, должен знать, как зовут очередную девку моего сына, их у него сотни.

Судья хмыкнула.

-На какие деньги вы покупали Кравцовой Любови Геннадьевны машину, квартиру и малый гарнитур с бриллиантами?

- На свои!!! Я их заработал и имею право тратить их как считаю нужным.

А меня тут осенило, он же давно занимается бизнесом, он не плохо ориентируется в законах, он знает, что все что заработано в семье- это общие деньги если нет брачного контракта. Но будучи уверенным, что я буду молчать и не стану ничего делить, что он имеет право, а у меня нет никаких прав, он плевать хотел на все, а вот в данный момент он понимает, что он на грани проигрыша.

Судья продолжала задавать ему неприятные вопросы, на которые в большинстве своем у него не было ответов.

Потом вызвали мальчиков, Димка отстрелялся сразу, жестко заявив, что пока мама его не выгонит, он никуда от мамы не уйдет. На вопрос, что папа родной по крови, а мама — это мачеха по сути, Димка все так же сурово ответил, что мама давно мама, а никакая не мачеха.

Сашка волновался, у него тряслась нижняя губа, он шмыгал носом, но внимательно слушал как отвечает старший брат и как только вопрос задали ему, он, копируя Димку громко отчеканил:

- Я хочу жить с мамой. Мы папе не нужны, а мама нас любит.

Судья попросила его подойти к ней и стала аккуратно расспрашивать:

- Тебе мама сказала, что папа вас не любит?

- Нет,- вскинулся Сашка,- папа ушел, а нам с Димкой ничего не сказал. И не звонил все это время. И бабушка не звонила. А я его набирал на мобильнике. А он звонок сбрасывал. Я хотел ему сказать, что соревнования выиграл, но ему наплевать. А мама нам ничего не говорила. Я не хочу жить с ним. Я хочу жить с мамой.

Судья обернулась к Верещагину:

- Ответчик, вы можете объяснить своему сыну, почему не отвечали на его звонки?

Муж, играя желваками, багровея лицом, молчал.

Через пару минут полной тишины в зале Сашка окончательно расплакался, капли слез текли по его лицу, но он стирал их рукавом и старался не всхлипывать.

Увидев, что Санчо вот- вот зарыдает в голос, судья отпустила мальчиков обратно в комнату для свидетелей и пригласила в зал представителя опеки.

В зал зашла статная, красивая женщина среднего возраста, похоже начальница тех теток, которые к нам приходили. Вежливо улыбнулась всем и приготовилась отвечать на вопросы судьи. Если обобщить все, что она сказала, получалось, что опека на моей стороне.

У меня была своя квартира, неплохая зарплата, у меня были в помощниках мои родители, в это момент я удивилась, оказывается опека пообщалась и с моими родителями, и с Димкиными стариками. Меня знали все учителя детей, тренеры спортивных кружков, репетиторы Димки заключали договора со мной и платила им тоже я, со своего счета. Мне даже дали характеристику в школе, очень ответственная и очень заботливая мать. Так же опека побеседовала с детьми, когда была в школе, в присутствии психолога, мальчики, оба, категорически отказались жить с отцом.

У мужа картинка была иной, квартиру он снимал, зарплата была конечно, больше чем моя, но он понятия не имел кто учит его детей, про репетиторов слышал краем уха, помощников у него не было, свекровь нехотя пообещала, подстраховать, но дети и про эту бабушку высказались вполне однозначно, совершенно не желая иметь с ней дело.

Судья отпустила опеку, что- то пометила у себя в документах, еще раз просмотрела все, что подали ей адвокаты и ушла для вынесения решения.

Муж в первые посмотрел на меня, выражение его лица трудно было назвать доброжелательным:

- Напела про меня мальчишкам в уши, добилась своего!!

Спорить с ним и что- то объяснять не видела смысла, поэтому демонстративно закатила глаза и вздохнула, после чего повернулась к Сергеичу:

- Алексей Сергеич, как вы думаете, решение долго будут выносить?

- Нет, судья уже все решила.

Так оно и оказалось, нас развели, алименты в размере тридцати трех процентов до совершеннолетия Димы, после двадцать пять, до совершеннолетия Саши, мальчикам определили место жительства со мной. Поскольку отец не заявлял в своем иске об определении графика встреч с детьми, то это оставили на наше усмотрение. Бизнес мужа разделили, мне отошла одна треть, оказывается уже давно мужу принадлежало только две трети, остальное было у его нового партнера.Все подарки даме сердца посчитали и половину их стоимости присудили вернуть мне, как и часть денег со счета мужа.

Глава 11

По мере зачитывания решения муж злился все сильнее, на лице нервно дергался глаз, рот кривился. Помня о его сложном характере, понимала, что сейчас он взорвется:

- Вы на нее посмотрите только, как можно ей доверять детей!!!- заорал он в голос, перебив судью. – Она же пьет беспробудно, вон морда зеленая от перепоя. У нее вид гопника, татуировки на лысой голове, какие- то рваные штаны. Она похожа на наркоманку, а вы ей детей оставляете!!!

Судья внимательно разглядывала оравшего Верещагина, а я офигевала, он что даже не удосужился разузнать, что у нас происходит. Ну пусть не он, но адвокат мог бы навести справки. Я отдавала себе отчет, в том, что как бы мы не шифровались, скрыть при любой проверке, что я больна, невозможно. Значит ему было абсолютно все равно, и он был железно уверен, что я соглашусь на договор без суда и буду рада любой крошке, которую он мне кинет.

- Ответчик, прекратите истерику, иначе я вас оштрафую. - Судье надоело слушать крики мужа. - Вы не в курсе, что ваша бывшая жена серьезно больна? Что у нее выпали волосы от химиотерапии, и выглядит она так, потому что операция была совсем недавно и ей еще долго придется восстанавливаться?

Бывший замер с открытым ртом, повернулся ко мне, пригляделся, и замолчал.

Судья дочитала решение суда, стукнула молоточком и ушла. А мы с Сергеичем направились к выходу.

- Олеся, подожди.

Блин, я чувствовала, что он обязательно остановит меня. Разговаривать не хотелось, но лучше уж сейчас, здесь сказать друг другу пару слов, чем ждать, что он припрется к нам домой. Я обернулась, и вполголоса попросила Сергеича забрать мальчиков и подождать меня на крыльце суда.

Он потер руками лицо:

- Почему ты не сказала мне?

Вот тут мой терпения как- то резко закончилось:

- Верещагин, не подскажешь мне, каким образом я могла тебе рассказать, когда ты не звонил сам и не отвечал на звонки нашего сына? Когда я хотела тебе рассказать о болезни, ты велел мне оставить все свои слезы, истерики и претензии при себе и ушел. Я выполнила твою просьбу. Так что, я не понимаю, чего ты сейчас от меня хочешь.

Муж молчал.

- Мне надо идти. Дома все волнуются. Насчет встреч с мальчиками, договаривайся с ними сам.

Уходила я быстрым шагом, не хотела продолжать разговор, не хотела его видеть, было… противно.

Прошел месяц, я снова прошла курс химии, правда в этот раз было несравненно легче, семья моя уверовала, что, хотя бы длительная ремиссия мне гарантирована, Димка сдавал ЭГЕ, с хорошим результатом, если учитывать, что у него была еще победа на областной олимпиаде, то в институт он считай уже прошел. Муж звонил мальчикам несколько раз, Дима отказался с ним разговаривать, а мелкий пару раз встречался с ним, мне ничего не сказал, а бабушке что- то довольно долго возмущенно рассказывал на кухне. Я не вдавалась.

Сергеич часто навещал нас, накоротке сойдясь с моим отцом, у них уже и какие- то общие походы на рыбалку образовались. Случайно я заметила, какие взгляды бросал Сергеич на Лизку и не отходя от кассы попинала подругу.

- Ты куда смотришь, такой мужик с тебя глаз не сводит, а ты слепоглухая стрекоза, порхаешь тут.

Лизка сначала не поверила, но моя мама подтвердила, что факт, и вуаля, они уже вместе пару раз ужинали, ходили в кино и собирались вместе съездить к Лизкиным родителям. Я за них радовалась, отличная пара.

Разобрался Сергеич и с моей частью бизнеса, подобранный им управляющий оказался очень приятным человеком, для меня, но настоящей акулой, для мужа и второго партнера. Бдел за всем, что происходило в компании он на совесть. Константин Петрович так же умудрился раскопать, почему у мужа появился партнер. Оказывается, денег на даму сердца было потрачено много больше, просто это не воплотилось в недвижимость и движимость, а растаяло на лучших курортах мира и в самых известных казино. Вот и пришлось распродавать компанию.

Деньги муж был вынужден перечислить мне в полном объеме и сразу, чтобы не привлекать еще больше внимания к нему и прошедшему суду. Потому как, многие его знакомые и друзья узнали, и о моем состоянии, и ответы детей на предложение жить с отцом, что сильно просадило его репутацию. Тем более, что после попытки отца познакомить Сашку со своей новой любовью, Санчо отказался встречаться с отцом.

Артем тоже иногда навещал нас выполняя обещание данное детям, при этом никогда не забывая правильный девиз: бабам цветы, дитям мороженое.

Он даже вытащил нас на экскурсию в соседний городок в их довольно известный музей средневекового оружия. Ездили мы с ним и на речку, ходили в лес за ягодами. Планировали в конце лета съездить в Питер всем вместе.

И только я опять расслабилась, как позвонила свекровь.

- Олеся,- в голосе явно были слышны слезы. - Олеся, Ларочка умерла. Мы ее похоронили три дня назад, а на поминках Олежек так сильно переживал, что случайно попал под машину. Он сегодня умер в реанимации.

В первую минуту я даже не поняла о ком она мне рассказывает, потом осознала и удивилась.

Олежек, это младший брат мужа, общение с которым у нас не заладилось, и я старалась не встречаться с ним и его семьей. Муж ездил к ним изредка, дети и я предпочитали вместо этого поход в кино.

Его жена Ларочка, как и сам Олежек, были убежденными сторонниками, что детей должно быть много, и все бы ничего, но было одно большое, но…

Врачи категорически запрещали Ларисе рожать больше одного ребенка, слишком много было у нее проблем по здоровью, но главное, у нее была только одна почка. Что создавало большой риск при родах. На данный момент у Олега и Ларисы было трое, младшему было 2 года и они, насколько я слышала собирались рожать четвертого. Мало того, жили они с родителями Ларисы, которые были тихими алкоголиками и молодые со временем разделили их увлечение. Олежек случайно попал под машину, явно означает, что он был пьян. Новость, конечно, печальная. Но я не могла понять, зачем свекровь звонит мне.

- Светлана Ивановна, мои соболезнования. Это все очень печально, но у меня вопрос, вы мне звоните с какой целью?

- Олеся, ты должна помочь Мише.

Теперь я знаю, что кроется за выражением потерять дар речи. Открыв рот, я не могла выдавить из себя ни слова. Хорошо, быстро пришла в себя.

- Светлана Ивановна, что я должна?!

-Олеся, деточек Ларисы и Олежека забрали в детский дом. Ты должна помочь Мише, надо оформить опекунство и забрать мальчиков домой. Вырастим, все вместе.

- Светлана Ивановна, напоминаю вам, что мы с вашим сыном в разводе. У него есть другая любимая женщина, вот пусть они и решают, как оформить опекунство, на кого и забирают мальчиков к СЕБЕ домой. Я не могу помочь, ничем, извините. У нас свои проблемы.

Положила трубку, но сердце сжалось. Пусть мы почти не встречались с детьми Олега, но осознавать, что маленькие дети сейчас в детском доме, среди чужих им людей и детей, было неожиданно больно. Но чем им помочь я откровенно не понимала. Брать на себя опеку, будучи матерью двух несовершеннолетних детей, с диагнозом и в разводе, это дурость, чистой воды. И не важно, что опеку мне бы и не дали, просто я не потяну, ни физически, ни материально. Подставлять своих детей и стариков под такую ношу, это уже подлость. Им и так придется помогать мне доращивать мальчишек и если что…, то полностью брать на себя их воспитание, содержание и учебу. Я не могла, не считаясь ни с кем, угробить все, чего мы смогли добиться, ради, скажем прямо, чужих мне детей.

Маялась я так несколько дней и уже была готова собрать общий сбор и подумать всем вместе, как можно помочь детям, когда позвонил бывший муж.

- Олеся, нам нужно поговорить.

- О чем? – Пусть скажет сразу, хотя я догадывалась, о чем будет речь.

- Это не телефонный разговор, давай встретимся, я около дома сижу в машине.

- Верещагин, я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, о чем будем говорить. И в машине твоей я сидеть не буду. – Говорить с ним откровенно не хотелось.

- Мать все мозги вынесла, что надо забрать мальчишек к себе, что нужна опека…

- И? Какое отношение к этому имею я?

Муж посопел в трубку, потом раздался тяжелый вздох:

- Олесь, я сейчас один, я… это была ошибка. Поверь мне, я бы не стал тебя беспокоить, понимаю, что простить ты меня не простишь, но мальчики… Они в детском доме и страшно испуганы.

- Верещагин, бери опеку, в чем проблема? У тебя достаточно большой доход, мальчики будут получать пособие по потере кормильцев, найми няню, найми две няни, пусть Светлана Ивановна следит за ними. От меня ты чего хочешь?

- Я не смогу ими заниматься, нужно заниматься бизнесом, у меня теперь доход сильно упал. А это и алименты, между прочим. А мама плохо себя чувствует…

- Ты что предлагаешь, мне заняться всеми проблемами детей?

В ответ опять тишина. Забавно, сказать мне прямо, что готов меня опять использовать остатки совести, видимо, не позволяют.

- Нет Верещагин, у меня свои проблемы, я недавно закончила проходить второй курс химии, и не дам никому уничтожить то, что мы с таким трудом все вместе достигли. Даже ради твоих племянников. Я вырастила Димку с помощью моих родителей, и его стариков, да и Сашку тоже. Ты как- то ловко скинул все свои обязанности отца на нас. Так что, в этот раз, это полностью твои проблемы. Я могу помочь найти тебе очень хорошую няню. И даже двух. Могу попросить Алексея Сергеевича, что бы он помог тебе с оформлением опеки. И на этом все, Верещагин. На большее у меня нет ресурсов. А я еще долгие годы необходима моим сыновьям. И моим родителям и даже старикам Димы. И еще… твоя мама Верещагин вполне здорова, она в состоянии активно заниматься мальчиками, привлекай и ее, она бабушка, вот пусть и попробует ею быть в полной мере.

- Ты...сука бессердечная!!

Глава 12

В ушах запищали гудки. Феерично. Хотя, ожидаемо, муж, похоже, не до конца понял, что время, когда я была мягким ковриком под его ногами окончательно закончилось. Созвонившись со всеми членами нашей банды собрала общий сбор. Может вместе у нас получится придумать хоть что- то.

Только мы все устроились на кухне приготовившись обсудить что мы можем сделать для несчастных детей, как в дверь позвонили. Вот зачем меня понесло открывать дверь, пошла бы моя мама, она живо бы наладила рвущуюся пообщаться со мной свекровь обратно на улицу. Но увы, дверь открыла я и не успела даже сказать мяу, как та решительно двинулась на кухню. И только уже ворвавшись туда обнаружила, что там ее поджидал сильно расширенный состав нашей семьи.

- Здрасти,- Светлана Ивановна чуть не споткнулась и встала на пороге кухни.

Банда покивала головой, кто –то из самых приличных, поздоровался вслух.

- Я… я хотела поговорить с Олесей, Миша не знает, что делать. мальчики в детском доме, плачут, мне опеку не дадут по возрасту, а у Миши денег теперь не так много. И Люба его бросила, сразу после суда. - Тут она повернулась ко мне, - ты могла бы и не обдирать его до трусов, все из-за тебя…

Но тут же осеклась, видимо, поняв, что это совсем не то, что нужно говорить бывшей невестке, когда пришла к ней домой с просьбой. Но было поздно, вскинулась моя мама, папа кашлянул пару раз, проглатывая, видимо, непарламентские выражения, а Мария Александровна поднялась из-за стола:

- Светлана, ты зачем пришла? Мы тебя не приглашали, поэтому коротко, что ты хочешь. И, сразу предупреждаю, еще раз что- то подобное скажешь, про деньги и Олесю, пойдешь на выход. Твой сын воровал у своих детей и жены, чтобы купить себе молодую содержанку, так что лучше бы тебе помолчать.

Воцарилась тишина. Свекровь глотала воздух, и я ее даже где- то понимала, никогда с ней так ни мои родители, ни родители Анны не разговаривали, всегда старались не обострять, но похоже свекровь умудрилась достать всех.

- Так что ты от нас хочешь? - вступил в разговор Семен Васильевич.

- Я хотела просить Олесю, чтобы они с Мишей обратно сошлись, взяли бы опеку, забрали бы мальчиков. Все вместе мы бы справились. Дима уже взрослый, и Саша не маленький, они бы могли следить за мальчиками. Вы бы были на подхвате, и Николай с…

- Все вместе?!!!Это какие все?!! Твой сын опять типа работает, ты опять типа умирающая, а моя дочь впряжется в эту телегу и потащит, как и было раньше? Ты ни разу с мальчиками не сидела, когда они росли, палец о палец не ударила, помочь. Родители Анны и мы помогали, а ты и твой сын… Я против! - Мама плюхнулась обратно на стул и оглядела собравшихся.

- Мы тоже против. - Семен Васильевич разом отчитался и за Марию Александровну.

Папа приобнял маму и кивнул головой. Сергеич и Лиза молчали, хотя Лизка и в первый момент попыталась что- то сказать, но после выступления мамы притихла. Мальчишек мы на это совещание не звали.

- Олеся,- повернулась ко мне свекровь. – Их же усыновят, и я даже не узнаю, как они дальше будут. Я наложила запрет на их разделение как братьев и написала заявление, что бы фамилию не меняли. Но опека говорит, что найдут им семью. Фамилию придется сменить, да и мне нельзя будет их навещать.

- Светлана Ивановна, если ваш сын не хочет брать опеку на себя, а вам ее не дадут по возрасту, в чем я очень сомневаюсь, то детям будет лучше, если их усыновят нормальные родители и у них будет семья. А если вы не хотите терять связь с мальчиками, то берите опеку сами. Алексей Сергеевич, если вы его попросите, может помочь в разговоре с опекой. Я могу подсказать к кому обратиться насчет няни. Все это я уже Верещагину говорила, ничего нового от меня вы не услышите.

Рот свекрови искривился, лицо перекосило и в следующий момент я даже слегка испугалась, что с ней сейчас приключится удар.

- Вот потому ты и заболела, дрянь. Потому что ты никогда нас не любила, ни Олежека, ни Мишеньку, ни мальчиков моих. Сдохнешь скоро, и пусть твои дети сиротами останутся, узнают каково это. - Орала она знатно, пока папа, взяв ее за шкирку, тащил к выходу.

После чего захлопнул дверь перед ее носом.

- …!!! - высказалась Лизка. Остальные молча согласились.

Затем Алексей Сергеевич отчетливо хмыкнул:

- Пожалуй я займусь поиском семьи, которая будет готова взять детей под свою опеку, всех. У меня есть хорошие завязки среди опекунских семей, подскажут к кому нужно обратиться. Полагаю, что не ошибусь в том, что ни Верещагин, ни его мать для детей так ничего и не сделают. Почему опеку, так мы не потеряем связь с детьми, и опекуны будет получать деньги. Брать опеку Олесе я категорически не рекомендую. И думаю, что Артем Борисович будет на моей стороне. Принято?

Подумав я согласилась, как и остальные. Это был бы самый лучший вариант. Мальчики были бы под контролем, и при этом в семье, когда Сергеич найдет им хороших опекунов, то мы с мальчишками будем их навещать. Ну а когда подрастут, можно будет помочь и с образованием. При этом это шанс, что я не надорвусь и что жизнь всех не придется менять кардинально и что старикам не придется тащить ношу, которая им уже не по силам.

На этом мы и порешили.

Семью Сергеич нашел, правда случилось это не быстро. Мы пригласили их к себе, пообщались, затем они познакомились с детьми и начались проверки опеки, работа с психологами и общение с мальчиками.

Согласие на передачу мальчиков под опеку Верещагин подписал сразу, ездил к нему Сергеич, после чего рассказал, что Верещагин взял координаты опекунской семьи и уже съездил туда знакомиться. Удивил, если честно. Я была уверена, что бывшему мужу все равно.

А вот бабка нервы нам помотала, но после того, как по моей просьбе с ней поговорил Михаил, которому я нажаловалась, что она тормозит весь процесс и главное строчит кляузы в опеку, подписала, не преминув в очередной раз проклясть меня. Родители Ларисы согласие подмахнули даже не особо интересуясь, что это за бумажка, и детей забрали опекуны.

Тогда же в разговоре муж попросил прощения у меня и у детей за все, что он натворил. Мне далось прощение легко, я больше ничего кроме легкого любопытства к бывшему мужу не испытывала. Сашка иногда общается с отцом по телефону, хотя сказать, что он полностью его простил, не могу. Ездить к нему он не хочет. Дима же до сих пор не желает с ним даже разговаривать.

Связи с племянниками мы не теряем, прошло всего полгода, но мальчики привыкли к новым людям вокруг, старшему поменяли школу и неожиданно ребенок стал хорошо учиться, младший ходит на развивашки, средний в хороший садик. Мальчики стали озорными, шкодливыми детьми, как и полагается в этом возрасте.

Свекровь, как рассказывала нам семья Иваньковых, ездила первое время часто и доводила детей до истерик каждый раз причитая о их сиротстве и никому ненужности. В последнее ее посещение, у среднего случилась нервный срыв, после чего ребенок попал в больницу, и опека обратилась в суд. Бабушке было запрещено видится с детьми, после чего свекровь пропала с радаров.

А вот Верещагин продолжил удивлять, он регулярно проведывает мальчиков, ездит к ним один, хотя мы в курсе, что он живет с женщиной, кто она такая я не интересовалась, но точно не «Бэмби».

Перед Новым годом, Лиза с Алексеем съехались, мне Артем признался в любви, предварительно попросив у моей большой семьи разрешение «ухаживать за мной с самыми серьезными намерениями». Пока мы планируем обойтись ухаживанием, потому что я хоть и полностью доверяю Артему, но торопить события не стремлюсь. Вот отгуляем на свадьбе Лизаветы и Сергеича, а там посмотрим. Хотя мальчишки давно за и считают Артема полноправным членом нашей семьи.

Главное, что мы все живы, радости и смеха у нас больше чем слез и неприятностей, и вокруг нас много очень хороших людей.