История вятской психиатрической помощи

Глава 1

Старкова Елена Викторовна

Куковякин Сергей Анатольевич

История вятской психиатрической помощи

Глава 1

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ

В ходе написания данной работы были изучены материалы историко-литературного и историко-библиографического характера, официальные документы, различного рода обзоры и отчеты, материалы съездов земских врачей, памятные книжки, календари, статьи, труды по истории страны, Вятской губернии и Кировской области. Важнейшую часть источников составили архивные материалы, многие из которых впервые были введены в научный оборот.

Все проанализированные публикации по теме исследования распределены на несколько групп в зависимости от времени издания.

В первую группу вошли работы XIX - начала XX века, во вторую группу - работы авторов советского периода, в третью - публикации, отражающие современные представления о психиатрической помощи населению России, Вятской губернии и Кировской области в XVIII - XX веке.

Работы по изучаемому вопросу, написанные до 1917 года, в большинстве случаев носят описательный характер, констатируют факты и не несут анализа приведенных сведений. В ряде публикаций принижается значение медицинской деятельности Приказа общественного призрения относительно развития психиатрической помощи населению губернии. Вместе с тем, имеются и немногочисленные работы, содержащие анализ психиатрической помощи.

Ценным источником при изучении психиатрической помощи в земской медицине России и Вятской губернии являются публикации ее современников. Работы М.Я. Капустина «Основные вопросы земской медицины» (1889) и «Земская медицина» (1894) содержат обобщающую характеристику земской медицины России, дают представление об основных направлениях деятельности земств в области охраны здоровья населения. Значимое место в данных публикациях отведено и развитию психиатрического дела в стране.

Четырехтомное исследование Б.Б. Веселовского «История земства за сорок лет» (1909-1911) насыщено статистическими сведениями о деятельности земств, в том числе и о земской медицине. Относительно психиатрической помощи населению автор указывает на отсутствие системы в ее организации.

Г.И. Попов в работе «Русская народно-бытовая медицина» (1903), написанной по материалам этнографического бюро князя В.Н. Тенищева, дает общую характеристику народной медицины России. Автор объясняет народные представления о причинах болезней, в том числе и психических, приводит способы лечения и профилактики заболеваний в быту.

Ряд работ данного периода посвящен особенностям развития земской медицины в Вятской губернии. П.А. Голубев в работе «Вятское земство среди других земств России» (1901) на большом статистическом материале показывает достижения Вятского земства в медицинском деле в сравнении с рядом земских губерний России. К сожалению, анализа психиатрической помощи в Вятской губернии в данной работе не приводится, об этом аспекте земской медицинской деятельности упоминается лишь в общих чертах. В другой публикации того же автора «Краткий обзор деятельности Вятского губернского земства за 35 лет (1867-1902 гг.)» (1906) о лечении душевнобольных вновь имеются лишь краткие упоминания.

Работы Ф.И. Берестнева «Краткий очерк народного здравия и постановки медицины в Вятской губернии» (1901) и Ф.Ф. Князева «Инструкция об устройстве медицинской помощи населению» (1912) содержат материалы об организации медицинской помощи вятчанам в конце XIX - начала XX века. Описание психиатрической помощи населению в данных публикациях встречаются лишь фрагментарно.

Значимым материалом для исследования послужил анализ отчетных документов. В «Приложениях ко Всеподданнейшему отчету вятского губернатора» за 1871-1916 годы в разделе «Народное здравие и общественное призрение» имеются отдельные главы: «Больницы и дома умалишенных», где приводятся статистические данные по общему числу лечебных заведений, контингенту пациентов в них, отмечаются основные организационные моменты, относительно строительства новых корпусов, открытия уездных психиатрических отделений.

В «Отчетах Вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и общественному призрению вообще» за 1871-1910 годы дается информация о работе благотворительных заведений, в числе которых были больницы и отделения умалишенных, здесь же имеются и постановления вятских губернских собраний по вопросам организации психиатрической помощи.

В «Отчетах по психиатрическому отделению Вятской губернской земской больницы» за 1898 и 1899 годы приводятся данные о состоянии психиатрического дела в Вятской губернии. Помимо статистических данных, здесь представлены и административно-хозяйственные вопросы: отмечается санитарно-гигиеническое неблагополучие дома умалишенных, даны предложения по улучшению его деятельности, анализ выполненных мероприятий.

В «Медицинских отчетах по Вятской губернской земской больнице» за 1911-1916 годы даны статистические данные и сметы расходов на содержание пациентов, в том числе и психиатрического профиля, что позволяет сравнить отношение администрации больницы к психиатрическим и соматическим больным.

Материалы по изучаемому вопросу содержатся и в «Сборнике постановлений Вятского губернского земства за 25-летие (1867-1892)» (1893) и в «Сборнике постановлений Вятского губернского земства за 21 год» (1914). В данных документах в разделе «Медицинская часть» содержатся постановления вятских губернских земских собраний, где освещены основные вопросы по организации психиатрической помощи населению Вятской губернии: ремонт, устройство новых корпусов психиатрических отделений в губернии, методы лечения душевнобольных, финансовые и кадровые вопросы. Однако в выше указанных сборниках нет информации о выполнении этих постановлений.

А.А. Малевинский в своей «Записке об организации психиатрической помощи вообще и устройстве уездных психиатрических лечебниц в частности» (1909), обращенной к очередному Вятскому губернскому земскому собранию, подробно анализирует состояние психиатрического дела в Вятской губернии за 10 лет. Автор, приводя статистические данные, на примере существующих уездных психиатрических отделений, обосновывает преимущества и необходимость дальнейшего проведения в жизнь принципа децентрализации психиатрической помощи.

Вопросы организации земско-медицинского дела обсуждались на губернских земских медицинских съездах, которых в Вятской губернии состоялось восемь. Практически на каждом съезде затрагивалась, и тема оказания психиатрической помощи населению. В ходе работы съездов проводился анализ психиатрической помощи в губернии, вскрывались её недостатки, разрабатывались мероприятия по их устранению, врачи делились опытом своей работы в данном направлении, проводилось обсуждение организации психиатрической помощи в других губерниях России, а также за рубежом.

В «Протоколах заседаний I съезда врачей Вятской губернии» (1875) имеет место лишь констатация факта неблагополучия Вятского дома умалишенных в санитарно-гигиеническом плане, без конкретных предположений, направленных на улучшения существующего положения.

Принятие предложения о разделении душевнобольных по нозологическому профилю имеются в «Протоколах заседаний IV съезда земских врачей Вятской губернии с представителями от уездных земств» (1883). На том же съезде специальной комиссией был разработан план по устройству нового дома для умалишенных – лечебницы-колонии, обособленной от соматической больницы.

В «Протоколах заседаний V съезда земских врачей Вятской губернии с представителями от уездных земств» (1888) сообщается о состоянии психиатрической помощи в уездах губернии, подтверждается актуальность вопроса устройства колонии для неизлечимых душевнобольных-хроников.

Необходимость отделения в административно-хозяйственном плане психиатрической больницы от общей соматической губернской больницы подчеркивается в публикации «Протоколы заседаний VII съезда врачей Вятской губернии и представителей от губернского и уездных земств» (1897). На том же съезде врачами-психиатрами выносится предложение об отделении неврологических пациентов от психиатрических.

Материалы «VIII съезда врачей и представителей земств Вятской губернии 23 августа - 1 сентября 1909 года» (1910) содержат описание психиатрической помощи в Вятской губернии. Участниками съезда отмечается положительное влияние децентрализации психиатрической помощи, подчеркивается необходимость создания центральной колонии для хроников, предлагается обособление больных алкоголизмом от психически больных, проявляется забота о младшем медперсонале психиатрических отделений, говорится и о защите личной неприкосновенности душевнобольных в больницах.

Неудовлетворительное состояние Вятского дома умалишенных в конце XIX - начале XX века не оставляло равнодушным и прессу. Публикации «Вятская губернская земская больница» (1899) и «Хроника. В губернской больнице» (1910) сообщали о неудовлетворительном санитарно-гигиеническом положении губернского психиатрического отделения. Публикации «Хроника. В губернской больнице» (1911), «Хроника. К положению дел в губернской больнице» (1911), «Хроника. С земско-медицинского совета» (1911) сообщают о недостатках в губернском психиатрическом отделении в лечебно-административном плане. В публикациях «Хроника. Вниманию гласных земских собраний» (1913) и «Хроника. К вопросу об увеличении содержания фельдшерам» (1915) имеется обращение к гласным губернских земских собраний о прибавке жалования фельдшерам Вятской губернской земской больницы. В публикации «Кое-что о губернской больнице» (1909) рассказывается о фельдшерской школе, о проблемах, возникающих у докторов Вятской губернской больницы, и психиатрического отделения в частности, из-за обязательного преподавания в фельдшерской школе, а также о вопросах преподавания студентам предмета «Психиатрия».

Ко второй группе отнесены работы, написанные в советский период. Большинство публикаций данного времени зачастую носят политизированный характер, содержат идеологические стереотипы.

Основным трудом советского периода по изучаемому вопросу является работа Т.И. Юдина «Очерки истории отечественной психиатрии» (1951). В данной работе изложена история зарождения и развития общественной помощи психически больным и учения о психических болезнях в нашей стране. Т.И. Юдин описывает, как в каждой экономической системе менялись практические потребности общества в отношении призрения психически больных. В его работе дается подробное описание крупных психиатрических больниц страны и некоторых периферийных лечебниц в разные временные периоды. Имеется упоминание и о Вятском доме умалишенных. В тексте приводятся указы царей (сената), касающиеся развития психиатрической помощи. Имеет место сравнение психиатрической службы в России и в других странах.

Л.Л Рохлин в публикации «Советская медицина в борьбе с психическими болезнями» (1960) подробно анализирует организацию психиатрической помощи в стране. Автор дает общую характеристику приказных домов умалишенных, указывает основные достижения в развитии психиатрической помощи в земский период, отмечает изменения организации психиатрического дела в советский период, особое внимание уделяет развитию детской психоневрологической службы, упоминает об охране и защите прав психически больных, подчеркивает роль выдающихся русских психиатров, говорит о значении съездов, научных обществ, симпозиумов, конференций в развитии психиатрического дела в России.

И.Ф. Случевский в публикации «Психиатрия» (1957) показывает развитие психиатрической помощи в нашей стране в сравнении со странами Запанной Европы. Автор подчеркивает гуманное отношение к душевнобольным в России, отмечает приоритет нашей страны в развитии внебольничной психиатрической службы среди стран всего мира.

В.М. Морковин в работе «Московская клиническая психиатрическая больница имени П.П. Кащенко» (1987) дает представление об общих чертах развития психиатрического дела в России в приказной, земский и советский периоды, дает подробную характеристику развития психиатрической службы в Москве, рассказывает о становлении Московской клинической психиатрической больнице им. Кащенко.

Н.Н. Тимофеев в работе «Очерки военной психиатрии» (1962) освещает разнообразные аспекты организации психиатрического дела во фронтовых и тыловых условиях.

Сборник научных трудов «Советская психиатрия в годы Великой Отечественной войны» (1985) содержит статьи ученых и организаторов психиатрической службы, где рассматриваются различные проблемы состояния помощи душевнобольным в военные годы, а также освещается развитие научных исследований и методов лечения в области психиатрии в военный период.

Подробная информация о психоневрологических съездах, состоявшихся до Октябрьской революции и в советский период, содержится в труде В.М. Банщикова «Всесоюзное научное медицинское общество невропатологов и психиатров» (1967). Автор считает научные съезды вехами, которые подводили итоги коллективной работы в предшествующий период развития и намечали задачи на ближайшее будущее. В.М. Банщиков приводит обсуждаемые на съездах наиболее назревшие крупные теоретические и важные общественно-научные проблемы в области психиатрии и способы их решения.

Н.М. Жариков, Л.Г. Урсова, Д.Ф. Хритинин в работе «Психиатрия» (1989) пишут о развитии преподавания психиатрии в учебных заведениях России. Авторы упоминают имена выдающихся русских врачей-психиатров, возглавивших первые клиники и кафедры для психически больных при университетах, акцентируют внимание на важности открытия институтов усовершенствования врачей-психиатров в целях первичной специализации и повышения квалификации.

М.А. Чижова в работе «Краткий очерк истории психиатрической помощи в Кировской области» (1946) отмечает особенности организации психиатрической службы изучаемой территории с организации наместничества до середины 40-х годов XX века. М.А. Чижова дает краткую характеристику дома умалишенных, а далее психиатрической больницы в Вятке в приказной, земский, советский периоды, отмечает развитие психиатрической помощи сельскому населению, останавливается на кадровом составе психиатрических отделений, упоминает о научной работе психиатров и о работе врачей-психиатров со средним и младшим медицинским персоналом, дает информацию о способах лечения душевнобольных в выше указанные периоды. Однако, представленные сведения зачастую фрагментарны, не содержат анализа описываемого явления.

В публикации «Раковка…» (1927) кратко представлена история организации сельскохозяйственной колонии для душевнобольных в Вятке.

М. Чирков в публикации «Возвращение в строй» (1968) рассказывает о реорганизации Кировского психологического диспансера, отмечает основные направления его работы в данный период времени.

Биографические сведения вятских врачей-психиатров XIX – начала XX века были получены в ходе анализа публикаций В.А. Соболевой «Сестры Громозовы» (1960), И. Горева «На пользу народа», С.А. Куковякина «Пионер вятской психиатрии», «Хроника. К кончине А.А. Малевинского» (1917), «Хроника. Увековение памяти А.А. Малевинского» (1917), «Похороны т. Громозовой» (1927), а также в «Энциклопедии земли вятской» в разделе «Знатные люди» и в «Календаре знаменательных дат» того же издания.

В третью группу работ вошли публикации, отражающие современные представления о психиатрической помощи населению России и Вятской губернии/ Кировской области в XIX –XX веке.

А.А. Кирпиченко, Ан.А. Кирпиченко в публикации «Психиатрия» (2001) анализируют эволюцию отношения к душевнобольным общества с периода средневековья до XX века. Авторы кратко характеризует развитие психиатрической службы, акцентируют внимание на диспансеризации населения, как на лучшем методе выявления заболеваний.

А.М. Шерешевский, П.И. Сидоров, Р.В. Бондарчук в работе «Верните к жизни ум больной…» (2000) освещают историю российской психиатрии. Данные авторы пишут о законодательном регулировании призрения душевнобольных, об организации психиатрической помощи в России от древнейших методов «вразумления» до научных открытий в области психиатрии и практического применения разнообразных систем содержания душевнобольных, методов их лечения. Особый раздел книги посвящен развитию отечественной психоневрологии как науки. В отдельных главах подробно рассказывается о становлении психиатрии в Петербурге и в Архангельской губернии, кроме того, описывается организация наркологической помощи в дореволюционной России. А.М. Шерешевский, П.И. Сидоров, Р.В. Бондарчук, как и А.А. Кирпиченко, Ан.А. Кирпиченко и Т.И. Юдин, в своих трудах подчеркивают гуманное отношение к душевнобольным в России в сравнении с другими странами во все временные периоды.

С.Г. Гончарова в публикации «Приказная система призрения психически больных» (2004) анализирует состояние отечественной психиатрической службы в приказной период, подчеркивает разницу положения дела между столичными и периферийными психиатрическими лечебницами.

Т.Б. Дмитриева в публикации «Помощь психически больным в России вчера и сегодня» (1994) анализирует развитие психиатрической службы в стране, останавливаясь более подробно на советском периоде, кроме того, сообщает о вышедших законодательных актах в области психиатрии в данный период.

Характеристику организации патронажа – одной из форм внебольничной психиатрической помощи представляет И.И Щеглов в публикации «Создания внебольничной психиатрической помощи в России» (1995).

М.Я. Яровинский в публикации «Памятник любви и сострадания» (1994) и А.Г. Выгон в публикации «История клиники психиатрии им. Корсакова С.С.» (2001) пишут об особенностях развития психиатрической помощи в Москве, организации Алексеевской больницы и клиники психиатрии им. Корсакова.

В публикации Б.А. Казаковцева, Б.Д. Харвасарского (1996) даются комментарии к приказу Министерства здравоохранения РФ № 294 от 30.10.95. «О психиатрической и психотерапевтической помощи».

В.Б. Прейс в публикации «К 60-летию организации психиатрической помощи детям» (1994) дает основные этапы развития психиатрической помощи детям - от частных лечебниц, доступных единицам, до создания сети детских учреждений, доступных каждому.

Обзор современного состояния и тенденций развития психиатрической помощи детям и подросткам в зарубежных странах содержится в публикации «Психиатрическая помощь детям и подросткам за рубежом: достижения, проблемы, перспективы» (1991).

Всесторонняя картина возникновения, становления и развития земско-медицинского дела в Вятской губернии представлена в публикациях С.А. Куковякина «Земская медицина в Вятской губернии» (1996) и «Земская медицина в Вятской и других северных губерний Европейской России» (1998). В данных исследованиях содержатся и отдельные сведения об оказании психиатрической помощи населению на территории указанного региона.

В монографии Н.Д. Куковякиной и С.А. Куковякина «Народная медицина Вятской губернии конца XVIII – начала XX века» (2001) имеется материал о народной медицине северо-восточного региона России, где уделяется место и душевным болезням. В публикации приводится вятская народная терминология, в том числе и в области психических заболеваний, описываются представления вятских крестьян о причинах болезней, способы лечения психических заболеваний в народной медицине.

Отдельные сведения о развитии психотерапевтической помощи в Кировской области имеются в публикациях В. Шишкина «У медиков тоже стрессы бывают» (1995), В.Фокина «Минздрав предупреждает», «С глаз долой из сердца вон» (1995), Н. Николаевой «С миру по нитке» (1995), Н. Королевой «Цена реорганизации» (1995), О. Замятиной «В центре на окраине» (1992), Е. Хавкиной «Справит ли новоселье центр психотерапии» (1993).

Фрагментарные сведения о развитии психиатрической помощи в Вятской губернии/Кировской области содержатся в сборниках научных статей «Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева» (1994), «Актуальные проблемы психиатрии» (1996), «Актуальные проблемы психиатрического здоровья» (1998), «Психиатрия и наркология в Вятском крае» (2000), «Актуальные проблемы психического здоровья» (2000). В них имеются библиографические справки о вятских врачах-психиатрах (Л.К. Громозова, В.А. Каплан), приводятся сведения об этапах развития вятской психиатрии и наркологии, включая и современно состояние психиатрической службы.

Сведения об организации кафедры психиатрии и медицинской психологии КГМА на базе Кировской областной психиатрической больницы приводятся в сборниках «Психиатрия и наркология в Вятском крае» (2000), «Актуальные проблемы психического здоровья» (2000).

Сведения об эвакуации в годы Великой Отечественной войны в г. Киров Военно-морской медицинской академии и о ее деятельности, в частности кафедры психиатрии, содержатся в публикации С.А. Куковякина «Вятский период деятельности Военно-морской медицинской академии» (2000).

Современное состояние психиатрической службы в Кировской области, сеть лечебных учреждений, статистические показатели их деятельности, отражены в альбоме показателей «Психиатрическая служба в Вятском крае/Кировской области в 1992-1998 гг.» (1999), в медицинском статистическом ежегоднике «Статистика здоровья населения и здравоохранения Кировской области» за 2003, 2004 годы, в региональных докладах «Здоровье населения Кировской области на пороге XX века» (2001), «Основные показатели здоровья населения Кировской области в 2005 году» (2006).

Характеристика источников

В ходе написания данной работы были изучены и архивные материалы. Так, в частности, в Государственном архиве Кировской области (ГАКО) изучено более 1000 дел из 92 описей 28 фондов. Непосредственно в работе использовано 385 дел из 36 описей 14 фондов.

Проведено изучение фондов Вятского приказа общественного презрения, канцелярии вятского губернатора, Вятского губернского правления, Вятской губернской и уездных земских управ, Вятской губернской земской больницы, отдела здравоохранения Вятского губернского исполнительного комитета совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, Вятской психоневрологической больницы, Кировского психоневрологического диспансера, отдела здравоохранения исполнительного комитета Кировского областного совета народных депутатов. Наиболее ценными источниками явились годовые отчеты о состоянии медицины в Вятской губернии/Кировской области.

Информация о содержании душевнобольных в Вятской губернии в период деятельности Вятского Приказа общественного призрения содержится в фондах 152, 582, 633.

В фонде 152 (оп. 1) в делах 602, 1650, 1659, 1663, 1668, 1671 содержатся документы журналов заседаний Приказа, где отражено состояние медицины в Вятской городской больнице, работа больничного совета. В делах 26, 29, 64 содержится описание вятского отделения для душевнобольных. В делах 565, 567, 1401 имеется информация о строительстве нового каменного одноэтажного корпуса для умалишенных. Сведения о приспособлении дома умалишенных для подследственных арестантов содержаться в деле 583. В деле 1650 имеется информация о введении новой должности среднего медперсонала – палатных надзирателей. Сведения об отсутствии длительное время врача при отделении умалишенных содержатся в деле 1659. Сведения о способах усмирения душевнобольных имеются в деле 602.

Подробные описания Вятского дома умалишенных в приказной период получены в ходе анализа фонда 633 (оп. 3. д.д. 396 а, 477).

Указы Сената, циркуляры МВД, циркуляры и отчеты вятского губернатора относительно психиатрической помощи с конца XVIII до начала XX века находятся в фонде 582 (оп. 140 д.д. 138, 139, 153, 170, 178, 180, 232, 239), в фонде 633 (оп. 3. д. 227) и в фонде 634 (оп.1 д.1).

В фонде 616 (оп. 6 д. 7) содержится подробная информация о Казанском окружном доме умалишенных, к округу которого была отнесена и Вятская губерния. В деле дается характеристика особенностей устройства дома умалишенных, содержатся описания способов лечения душевнобольных, финансовой стороны данного дела, регламентируются правила и условия приема, пребывания пациентов, и для Вятской губернии в частности.

Информация о состоянии психиатрического дела в Вятской губернии в земский период получена в ходе изучения дел следующих фондов: 582, 583, 633, 634.

В делах фонда 616 (оп. 1. д.д. 5 - 1398) содержатся журналы вятских губернских земских собраний и материалы к ним, отчеты по уездным психиатрическим отделениям. Из этих источников получена подробная информация о состоянии психиатрического дела в Вятской губернии, в них содержатся прении участников собраний по решению наиболее важных проблем, имеются здесь и постановления собраний.

В фонде 583 (оп. 448 д.д. 106, 224; оп. 457 д.д. 289, 338, 339, 423) имеются документы о ревизии медицинской части губернским врачебным инспектором, из которых в ходе анализа получена информация о состоянии психиатрической помощи. Здесь же представлен материал по освидетельствованию душевнобольных, описания психиатрических отделений Вятской губернии.

Готовые отчеты Вятской губернской земской больницы, содержащие статистические данные, перечень выполненных и запланированных работ по психиатрическим отделениям, содержатся в фонде 583 (оп. 443 д.д. 18, 216, 245, 331, 359, 385, 608, 641, 985, 1038, 1281, 1377, 1451, 1462, 1470, 1804, 1831), а также в фонде 616 (оп.1 д.д. 182, 213, 215).

В фонде 634 (оп. 1 д.д. 2, 9, 13, 23, 39, 41) имеются протоколы советов врачей Вятской губернской земской больницы. В них представлены статистические сведения, хозяйственные вопросы, развитие научной стороны психиатрического дела.

Информация о съездах вятских земских врачей представлена в фонде 616 (оп. 1. д.д. 2, 94, 71, 119, 164).

Вопросы управления Вятской психиатрической лечебницей освещены в фондах 616 (оп. 1. д.д. 284, 612; оп. 6. д.д. 79, 97, 187), в фонде 634 (оп. 1. д.д. 13, 39), и в фонде 1090 (оп. 1. д. 56).

Информация о децентрализации психиатрической помощи в Вятской губернии получена в процессе анализа материалов фонда 616 (оп. 1. д.д. 200, 217).

Материал по развитию психиатрической помощи в уездах Вятской губернии представлен в фонде 616 (оп. 1 д.д. 169, 108, 118, 123, 129, 140, 169, 181, 209, 217; оп. 6. д. 50).

Из фондов 582 (оп. 112. д. 60 ) и фонда 616 (оп. 1. д.д. 18, 74, 80, 86, 94, 97, 865; оп. 6. д.д. 20, 31) получена информация о строительстве первого современного корпуса для психически больных в Вятке – женской лечебнице.

В ходе анализа материалов фонда 583 (оп. 443. д. 1385, 1804), фонда 616 (оп. 1. д. 83, 153, 194, 200, 212, 217, 613, 1242; оп. 6. д. 187, 237, 240, 252), а также фонда 634 (оп.1. д. 13, 23) получены сведения о категориях пациентов Вятской психиатрической лечебницы.

Информация о мерах содержания душевнобольных в земский период и способах лечения содержится в фонде 616 (оп. 1. д.д. 200, 212, 236, 500, 510).

Материал об организации сельскохозяйственной фермы для душевнобольных при вятском психиатрическом отделении имеется в фонде 616 (оп. 1 д.д. 80, 83, 90, 108, 112, 119).

Информация о первом вятском враче–психиатре содержится в фонде 634 (оп. 1 д. 2), в фонде 616 (оп.1 д.д. 83, 86, 611, 613, 612) и в фонде 634 (оп. 1. д. 9).

Сведения о медицинском персонале, работающем в психиатрических отделениях Вятской губернии в земский период, представлены в фонде 583 (оп. 478. д. 435), в фонде 616 (оп. 1. д. 83, 133, 135, 140, 148, 149, 181, 194, 217, 367, 511, 526, 613, 795; оп. 6. д.д. 25, 187, 237), а также в фонде 634 (оп. 1. д. 9, 13, 104).

В фонде 1345 (оп. 1 д.д. 35, 80, 106; оп. 2 д.д. 2, 3, 31, 74, 77, 75) и в фонде 616 (оп. 1 д.д. 273, 274, 277) имеются документы с постановлениями и положениями Временного правительства, циркуляры и распоряжения губернского комиссара по вопросам организации местного управления и медицинского дела, в частности.

Информация о развитии психиатрической помощи в советский период на территории Кировской области получена в ходе анализа материалов фондов 875, 1089, 1090, 1953, 2248, 2263.

В фондах 1089 и 1090 содержатся циркулярные указания и распоряжения Наркомздрава РСФСР (фонд 1089. оп. 1. д.д. 209, 210, 373, 859; фонд 1090. оп. 1. д. 5, 7; фонд 1090. оп. 2. д. 5), Вятского Губздрава - в фонде 1089 (оп. 1. д.д. 30, 32, 528, 803, 965, 1468), где упоминается и об организации помощи психически больным. В фонде 1089 (оп. 1. д.д. 8, 11, 28, 377, 928, 951, 1044) имеются отчеты, доклады, справки Наркомздраву РСФСР и Вятскому Губисполкому о состоянии здравоохранения, о сети лечебных учреждений, движении больных, о составе медицинских работников. В тех же фондах приводится анализ развития психиатрической помощи населению Вятской губернии с периода земского управления до 1924 года (фонд 1089. оп. 1. д. 1044, фонд 1090. оп. 1. д. 15, 56).

Общий обзор организации психиатрической помощи населению Вятской губернии/Кировской области за период 1918 - 1959 г.г. представлен в фонде 1953, за период 1958-1976 г.г. – в фонде 2263.

В фонде 2248 содержится информация о состоянии здравоохранения Кировской области в 1936-1991 г.г. В данном фонде имеются доклады Кировского облздравотдела о состоянии медицинского дела, объяснительные записки психиатрических лечебниц Кировской области к годовым медицинским отчетам, приказы заведующего облздравотделом по психоневрологической помощи, циркуляры Наркомздрава РСФСР, методические письма Министерства здравоохранения СССР по психиатрической помощи.

Процесс становления самостоятельной в административно-хозяйственном и лечебном плане Вятской психоневрологической лечебницы освещен в фонде 875 (оп. 1. д. 1934), в фонде 1089 (оп. 1. д. 1044) и в фонде 1090 (оп. 1. д. 56).

Сведения о стационарной психиатрической помощи населению Вятской губернии / Кировской области получены в ходе анализа следующих фондов: 875 (оп. 1. д. 1934), 1089 (оп. 1. д.д. 209, 320, 394, 904, 953, 963, 1042, 1044, 1107, 1145, 1149, 1313, 1510), 1090 (оп. 1. д. 56), 1953 (оп. 4. д.д. 6б, 10, 36, 47, 49, 85, 96, 120), 2248 (оп. 1. д. 244; оп. 8. д.д. 1, 71; оп. 9. д.д. 112, 342; оп. 12. д.д. 63, 346, 513, 731, 740, 1753, 1644, 2121; оп. 13. д. 6; оп. 16. д.д. 19, 116), 2263 (оп. 3. д.д. 103, 111, 121, 131).

Материал о внебольничной психиатрической службе в Кировской области получен в ходе изучения фонда 875 (оп. 1. д. 1934), фонда 1089 (оп. 1. д.д. 958, 965, 1106, 1107, 1149, 1209, 1313, 1366), фонда 2248 (оп. 12. д.д. 1, 64, 513; оп. 13. д. 6).

Сведения о становлении сельскохозяйственной колонии для душевнобольных «Раковка» имеются в следующих фондах: 875 (оп. 1. д.д. 1687, 1934), 1089 (оп. 1. д.д. 952, 1030, 1044, 1107, 1111, 1370, 1248), 1090 (оп. 1. д. 56; оп. 2. д.д. 15, 47), 1953 (оп. 1. д.д. 4, 6, 10, 13; оп. 3. д. 2; оп. 4. д.7, 9, 10).

О работе в годы Великой Отечественной войны Кировского психоневрологического госпиталя имеются сведения в фонде 2248 (оп. 6. д. 272; оп. 9. д. 100).

Становление детской психиатрии в Кировской области освещается в фонде 1089 (оп. 1. д.д. 966, 1107, 1248, 1256,1313, 1437; оп. 2 д. 15), в фонде 1953 (оп. 3. д. 7; оп. 4. д. 136), в фонде 2248 (оп.1. д. 244; оп. 12. д.д. 18, 290, 650, 1035, 1090, 1094, 1111, 1644, 1753; оп. 13. д. 6) и в фонде 2263 (оп. 3. д.д. 66, 86, 111).

Развитие психиатрической помощи сельскому населению Вятской губернии/Кировской области представлено в следующих фондах: 1089 (оп. 1. д.д. 142, 544, 607, 609, 859, 904, 916, 1030, 1039, 1437, 1510), 1953 (оп. 4. д.д. 47, 58), 2248 (оп. 1. д.д. 173, 182, 244; оп. 8. д.д. 1, 71, 173, 175; оп. 9. д.д. 273, 406; оп. 12. д.д. 979, 980, 1099, 1753, 2120; оп. 13. д. 6; оп. 16. д. 19), 2263 (оп. 1. д.д. 41, 52; оп. 3. д.д. 78, 86, 103, 111)

Эволюция методов лечения психически больных, включая и трудотерапию, представлена в фондах: 875 (оп. 1. д. 1934), 1089 (оп. 1. д.д. 56, 320,394, 607, 806, 859, 916, 952, 1040, 1044; оп. 12. д.д. 1094, 1644, 1753, 1853, 2120), 1090 (оп.1. д. 56, 57), 1953 (оп. 4. д.д. 6б, 9, 49, 52, 68, 72), 2248 (оп. 1. д. 244; оп. 8. д. 1; оп. 9. д. 82; оп. 12. д.д. 1094, 1644, 1753, 1853, 2120; оп. 13. д. 6; оп. 16. д. 19).

Кадровый состав, научные командировки врачей-психиатров в столичные центры, работа врачей-психиатров с младшим и средним медицинским персоналом освещены в фонде 1089 (оп.1. д.д. 32, 275, 320, 394, 580, 916, 1040, 1106), 1090 (оп. 1. д. 7), в фонде 1953 (оп. 1. д. 4; оп. 4. д. 3, 6б, 15, 47, 52, 96), а также в фонде 2248 (оп. 1. д. 12; оп. 8. д.д. 1, 71; оп. 12. д.д. 63, 516, 1644, 2036, 2120).

Таким образом, анализ историко-медицинской литературы по изучаемому вопросу дает основание утверждать, что до настоящего времени история психиатрической помощи жителям Вятской губернии/Кировской области в конце XVIII - начале XXI веке не являлась предметом специального историко-медицинского исследования. Проанализированные публикации в своем большинстве являются сегодня историко-медицинской классикой и сведения, содержащиеся в них включены в данную работу. Изученные в ходе исследования архивные материалы позволяют многопланово рассмотреть избранную проблему, решить задачи и достичь цели данного исследования.

Глава 2

Глава 2

ЛЕЧЕНИЕ ПСИХИЧЕСКИХ БОЛЕЗНЕЙ В ВЯТСКОЙ ГУБЕРНИИ В ПРИКАЗНЫЙ ПЕРИОД

2.1. Краткая историко-этнографическая характеристика

северо-восточного региона Европейской России

Современная территория северо-востока Европейской России - это место, где происходил процесс формирования (этногенез) автохтонного (местного) населения коми, мари, удмуртов [242, с. 58].

В бассейне реки Вятки люди стали селиться в первой половине VII тысячелетия до н.э. По археологической периодизации - это эпоха мезолита среднего каменного века. Население региона в это время состояло из немногочисленных групп охотников-собирателей [223, с. 11].

В мезолитический период складывается прафинноугорская этнолингвистическая общность. Позднее, в раннем железном веке (VIII в. до н.э. - III в. н.э.) происходит становление этносов коми, марийцев и удмуртов, археологически представленных последовательно сменяющимися ананьинской и пьяноборской культурно-историческими общностями. В III-IV в.в. н.э. в эпоху «великого переселения народов» под воздействием кочевых племен в исследованном регионе складывается азелинская культура [20, с. 6].

Территория средней и нижней Вятки была тем географическим центром, откуда происходили мощные основополагающие этногенетические импульсы, приведшие к становлению марийского и удмуртского этносов. Этногенез общекоми происходил из того же источника. На рубеже I и II тысячелетий н.э. этногенез протомарийцев, коми и удмуртов завершается [242, с. 60, 65].

Русская колонизация северо-востока Европейской России началась в XI - начале XIII века. Из летописей известно, что в 1181 году отряд новгородцев овладел удмуртским городком Болваном, стоявшим на правом берегу Вятки близ впадения в нее Чепцы. Захватили новгородцы и марийский городок Кокшаров, переименовав его в Котельнич. Позднее ими же был основан и Хлынов (сегодня Киров - авт.). Русская колонизация сначала не носила массового характера. Более широкий размах она приобрела после монголо-татарского нашествия, когда русские устремились на север, чтобы избежать насилий и разорения со стороны золотоордынских захватчиков. Вследствие этого во второй половине XIII - первой половине XIV века в регионе появляется сравнительно много русских поселений, основанных выходцами из Новгородской, Устюжской, Суздальской и Нижегородской земель. Русские расселялись на свободных землях по соседству с марийцами и удмуртами. Но значительная часть нерусских племен под давлением русской колонизации постепенно отходила на юг и восток, предоставляя русским территорию по средней Вятке, Моломе и Чепце [284, с. 14, 15].

К XVII веку в регионе проживало смешанное русское население, главными компонентами которого были двиняне, новгородцы, суздальцы, нижегородцы, устюжане, москвичи, образовавшие в совокупности местное русское население, получившие наименование - вятчане. Одновременно там же жило и коренное нерусское население - марийцы, удмурты, татары, чуваши, коми и другие финоугорские и тюркские народности. Все они вносили свой вклад в материальную и духовную культуру региона. Культурному своеобразию региона в то время способствовала также и отдаленность от Москвы и других центров России [285, с. 67].

После губернской реформы 1708-1710 г.г. территория исследуемого региона вошла в состав Сибирской, Казанской и Архангелогородской губерний. В 1719 году из Сибирской губернии была выделена Вятская провинция, в 1780 году было создано Вятское наместничество, куда вошли Вятская провинция и часть территории Казанской провинции. В 1796 году Вятское наместничество было преобразовано в Вятскую губернию [286, с. 110].

Как и раньше, в конце XVIII века северо-восток Европейской России оставался аграрным краем. Плотность населения была низкой, преобладало сельское население, подавляющее большинство которого составляли крестьяне. По национальному составу население было смешанным: большинство составляли русские (примерно 80%), остальные - удмурты, татары, марийцы, бесермяне, тептяри и другие народности [286, с. 110].

Культура жизни населения края и в конце XVIII века продолжала оставаться патриархальной - «... царила ... отсталость, и ростки просвещения едва пробивались сквозь толщу старого, векового уклада жизни...» [286, с. 121].

В принявшей христианство России церковь вела борьбу с языческими праздниками, обрядами, верованиями. Но долгое время никакие проповеди и гонения не могли заставить многонациональное население региона отказаться от старых обычаев и обрядов. Даже попытка церкви заменить народный календарь месяцесловом, в котором каждый день был посвящен какому-то святому, привела к появлению в крае народно-бытовых святцев, в которых все заботы о погоде, здоровье и хозяйстве были распределены между отдельными святыми. В культуре региона продолжали существовать древние архаические формы мышления, многие обряды сохраняли заклинательные и гадательные функции [286, с. 121].

2.2. Организация психиатрической помощи населению

Вятской губернии в приказный период

В ходе настоящего исследования было еще раз подтверждено, что в течение ряда столетий российская государственная власть не уделяла никакого внимания призрению душевнобольных. На Руси попечение над ними брали монастыри и население [226, с. 14].

В древнерусском обществе причины психических заболеваний объяснялись как проявления Божьей воли – гнева (отчего больных называли “божегневными”) или особой милости (“Христа ради юродивые”), либо как результат “порчи”, наведенной темными силами (“бесные” больные) или злыми людьми (“кликухи”, выкликавшие в своих припадках имена тех, кто их “испортил”). Отношение к каждой категории больных было особым. Так, к “буйно помешанным”, “испорченным” окружающие относились со страхом и нелюбовью [279, с. 8].

Суеверный страх перед людьми, страдавшими душевными расстройствами, приводил к их полной изоляции в обществе. Неприятие, нередко доходившее до бесчеловечности, являлось характерной чертой отношения к этой категории пациентов. В деревнях их содержали в подполье, чуланах, амбарах и других местах, иногда годами не выпуская на свободу [279, с. 8].

Полуголодные и содержащиеся в непригодных для жизни помещениях, психически больные нередко подвергались истязаниям. Считалось, что им полезны побои, сопровождающиеся сильным кровотечением. “Кровь дурная сойдет, вот он и поумнеет”, - говорили в народе [279, с. 8, 9].

Русская православная церковь буйных душевнобольных, потерявших рассудок в зрелом возрасте, считала и называла “бесноватыми”. “Изгоняли беса” во времена древнехристианской церкви через духовное вразумление, которое проводили входившие в состав клира заклинатели. Одной из их обязанностей было “чтение особых молитв над одержимыми злым духом, бесноватыми, эпилептиками и подобными больными”. В дальнейшем обязанность отчитывать “бесноватых”, “божегневных” была возложена на монахов, но не на всех, а только на “проявивших к этому занятию способности” [279, с. 9].

Но далеко не все “бесные” попадали под опеку монастырей. 14 февраля 1658 года всем воеводам был разослан царский указ: “… злых людей и врагов божьих сжечь в срубах без всякой пощады и домы их разрушить до основания, чтобы впредь их дела никому не вспомянулись”. Некоторые буйные психические больные попадали в тюрьмы. Случалось, и так, что больные сами просились в обитель [279, с. 9].

В 1722 году Петром I был издан указ “О свидетельствовании дураков в Сенате”. С того времени освидетельствование душевнобольных проводилось постоянно. По распоряжению Госсовета освидетельствование проходило “в присутствии губернатора, вице-губернатора, председателя гражданской палаты, губернского прокурора и предводителя дворянства”. В случае констатации сумасшествия, его описание представлялось в Сенат, который окончательно решал участь больного. С признанием осмотренного “помешанным в уме” или “от природы слабоумным”, его отправляли в дом умалишенных или отдавали на попечение родственникам [279, с. 15, 21, 23].

Указом от 5 сентября 1722 года Петр I запретил посылать “сумасбродных” в монастыри. Но этот указ не был претворен в жизнь, так как никаких учреждений для содержания душевнобольных в то время в России не существовало, и кроме как в обителях, призревать их было негде. Через 2 года после смерти Петра I, 15 марта 1727 года, Сенатом был издан указ, в котором Святейшему Синоду предписывалось не препятствовать к приему душевнобольных в монастыри. Однако, монастыри, являясь в то время не просветительно-филантропической организацией, а хозяйственно-помещичьей, сопротивлялись помещению в них душевнобольных, ссылаясь, то на “79-е правило святых апостолов”, которым возбранялось допускать на молитву безумных, то на не имение средств. В связи с чем, был издан ряд указов, настаивающих на приеме психически больных в монастыри [226, с. 14; 279, с. 15-17; 287, с. 25].

В середине 60-х годов XVIII века Синод впервые заявил о том, что “в уме поврежденные” – люди больные, и их надо передать врачам [279, с. 20].

В 1766 году Екатерина II, собрав в столице всех душевнобольных в полиции, указала на необходимость устройства для них “нарочистого дома” или долгауза. Этим указом было положено начало медицинской помощи душевнобольным в стране. Вскоре был открыт долгауз в Риге (1776), Петербурге (1779) [279, с. 21; 287, с. 33, 36].

В конце XVIII века в России начала создаваться государственная система призрения психически больных. В 1775 году были организованы приказы общественного призрения, одной из обязанностей которых была забота о душевнобольных. Обязательная миссия монастырей по призрению душевнобольных прекратилась [226, с. 14; 279, с. 33].

В полном собрании законов Российской империи в положении “Об учреждении для управления губерний Всероссийской империи” от 7 ноября 1775 года (т. XX, гл. XXV, ст. 380) Приказам общественного призрения поручалось “попечение и надзирание об установлении и прочном основании сиротских домов, установление и надзирание дома сумасшедших, смирительных домов, богаделен”. В соответствии с выше указанным положением в каждой губернии предполагалось открыть заведение или отделение в губернской больнице для душевнобольных [24, с. 43; 292, л. 151].

В ст. 389 того же положения говорилось: “Приказу общественного призрения надлежит иметь попечение, чтоб дом сумасшедших избран был довольно просторный и кругом крепкий, чтоб утечки из него учинить не можно было. Таковой дом снабдить нужно пристойным, добросердечным, твердым и исправным надзирателем и нужным числом людей смотрения, услужения и прокормления сумасшедших, к чему нанимать можно или из отставных солдат добрых и исправных, или же иных людей за добровольную плату, кои бы обходились с сумасшедшими человеколюбиво, но при том имели за ними крепкое и неослабное во всякое время смотрение, чтоб сумасшедший сам себе и никому вреда не учинил, и для того держать сумасшедших по состоянию сумасшествия, или каждого особо заперта, или же в таком месте, где от него ни опасности, ни вреда учиниться не может, и приложить старание о их излечении. Сумасшедших неимущих принимать безденежно, а имущих имение принимают в дом не инако, как за годовую плату на содержание, присмотр и на приставников” [226, с. 14, 15; 287, с. 36; 292, л. 53, 151; 402, л. 201].

В стране началось строительство специализированных домов и отделений для умалишенных. В губерниях строились небольшие дома для умалишенных с числом коек от 10 до 60. Одновременно возводились и большие образцовые лечебницы: в Москве – Преображенская больница (1776), Петербурге – больница “Всех скорбящих” (1782) [287, с. 34, 36, 37, 58, 65].

Однако и в конце XVIII века в периферийных российских губерниях большинство душевнобольных размещалось в смирительных домах [287, с. 37].

К 1810 году в России действовало более 10 психиатрических лечебниц [279, с. 33].

“Для лучшей организации медицинской части” в губерниях, согласно Высочайше утвержденному положению от 19 января 1797 года, в каждом губернском городе была учреждена врачебная управа, на которую была возложена функция “следить за народным здравием” [231, с. 270].

В большинстве губерний России больницы и отделения для душевнобольных “имели жалкое существование”. Повсюду на окнах домов умалишенных были решетки (деревянные, железные). Из-за отсутствия места, пациенты постоянно сидели взаперти, не выходя на свежий воздух. Дома умалишенных с самого начала переполнялись пациентами. Прием больных ввиду малого количества мест обуславливался только административными требованиями (судебные испытания, нарушение порядка). По той же причине для поступления больных в домах умалишенных чинились разные препятствия, например, устанавливалась плата за содержание. Нередко дом умалишенных объединялся не с общей больницей, а со смирительным рабочим домом [287, с. 37, 57, 67, 84].

Во всех приказных домах умалишенных белья было недостаточно, теплой одежды вовсе не полагалось. Выздоровевших больных отправляли по этапу через тюрьмы. Расходы не превышали 117 руб. в год на больного. Плохое состояние больниц обуславливалось, прежде всего, ничтожностью отпускаемых на их содержание сумм из Приказа общественного призрения [287, с. 84; 522, л. 10].

К концу 30-х годов XIX столетия в России все психиатрические заведения были переполнены. Но никто не знал, сколько в государстве душевнобольных и какому их количеству требуется стационарная помощь. В 1839 году консультант при Петербургской канцелярии, психиатр И.Ф. Руль добился от медицинского департамента распоряжения врачебным управам собрать сведения о числе психически больных по всей России. Сведения не были доставлены только из четырех губерний, в их числе и Вятской [287, с. 60].

После осмотра в 1842 году генерал-штаб-доктора по гражданской части Рихтера всех заведений для душевнобольных, было сделано заключение о том, что эти дома “находятся в крайнем неустройстве и совершенно неудобны для призрения умалишенных: самые заведения не представляют никаких к тому способов, так и по недостатку врачей-психиатров. Оттого их и следует считать скорее местами заключения, чем местами пользования, тем более что в оные поступают не только страждущие душевными болезнями, но и безумные от рождения”. Ввиду этого, в ноябре 1844 года был создан особый комитет под председательством министра внутренних дел Синявина для обсуждения вопроса об улучшении попечения психически больных [279, с. 35; 287, с. 61, 63].

Принимая во внимание “невозможность по экономическим соображениям” создать вполне удовлетворяющее всем требованиям психиатрическое учреждение в каждой губернии, комитет составил проект об учреждении восьми окружных лечебниц на 100-250 коек каждая в Петербурге, Москве, Казани, Киеве, Харькове, Одессе, Вильне и Риге, каждая из которых могла бы принимать “острых” больных данного профиля из нескольких окрестных губерний [287, с. 63].

Но недостаток средств затянул процесс внедрения проекта на 10 лет, а в связи с Крымской войной (1853 – 1856 г.г.) до 1856 г. прекратил работу и комитет [279, с. 34; 287, с. 83, 84].

Финансирование психиатрических больниц и отделений Приказов общественного призрения осуществлялось за счет средств приказа, а также за счет получаемой платы за содержание и лечение больных. В некоторых городах (Петрозаводск, Тамбов, Курск) число платных коек было в несколько раз больше, чем бесплатных [24, с. 43].

Содержание душевнобольных в столичных лечебницах отличалось от лечебниц на периферии, так как столичные лечебницы располагали не только государственными ассигнованиями, но и доходами от состоятельных больных [279, с. 59].

Во всех российских губерниях, кроме столичных, приказные дома умалишенных оставались до передачи их в земство в том же положении, в котором они были с самого начала. Несмотря на рост числа больных, никаких расширений их не предпринималось [287, с. 83].

Громадные здания, сады, парки, мастерские, ванны, водопроводы, библиотека, здание для кегельной игры, кухня, прачечная с паровыми машинами, хорошие музыканты – все это было только в больших образцовых столичных психиатрических лечебницах [24, с. 43].

В рассматриваемый период при многих домах для душевнобольных не было отдельного доктора. Старший врач богоугодных заведений считался в то же время и старшим врачом психиатрического отделения. Пациентов навещал изредка один из ординаторов общей больницы. Надзор за психически больными целиком был поручен фельдшерам и прислуге. Поэтому об их лечении не было и речи [24, с. 44; 287, с. 84].

По-другому обстояло дело в столичных больницах. Душевнобольные призревались под присмотром врачей, знакомых с психиатрией. В Преображенской больнице на 160 пациентов приходилось 4 врача, а в Петербургской больнице “Всех скорбящих” на 300 больных было 3 ординатора и старший врач [24, с. 43].

В процессе анализа литературных и архивных источников было выявлено, что медикаментозной терапии в психиатрии долгое время не существовало. Методы лечения, а точнее “усмирения” во всем мире были практически одинаковыми [279, с. 57].

В Германии до 60-х годов XIX века применялась механизированная терапия. Одним из ее видов был мешок, плотно охватывающий тело больного. Сквозь тонкую ткань мешка все виделось как в тумане, и это считалось мерой успокоения. В Англии был изобретен смирительный стул, к которому больного привязывали ремнями, фиксируя голову специальным зажимом. Считалось, что вынужденное положение тела отвлекало больного от самого себя, что приводило его сознание в норму. Большой популярностью пользовалась кожаная маска – средство от криков и стонов. Чуть позже стали применять вращательные машины, разновидностью которых были вращающиеся кресла и кровати. Российская же психиатрия в то время не применяла такие агрессивные методы лечения больных [279, с. 57].

В России длительное время для усмирения душевнобольных использовались следующие средства: смирительные камзолы, “смирительные кресла с ремнями”, сыромятные ремни с кольцами и замками, железные цепи для приковки к стене, “укротительная фуфайка”, шайки для обливания холодной водой, для изоляции “особо разъяренных” использовали “запирательный шкаф”, или их помещали в особый чулан, обитый войлоком. На рубеже XVIII – XIX веков в качестве лечебных методов применялось “сбрасывание крови”. Целью кровопускания было уменьшение действия сверхестественной силы. Для этого же использовались пиявки, рвотные и слабительные средства. Как вынужденная мера – использовалось связывание больных [279, с. 57; 287, с. 55, 56, 58, 68].

Постепенно в психиатрических больницах/отделениях вырабатывалась определенная система содержания душевнобольных. Пациентов стали размещать отдельно, подразделяя их в зависимости от состояния сначала на “яростных” и “спокойных”. Позднее мужчин и женщин стали помещать в разные корпуса, и внутри них отдельно содержали “спокойных”, “трудных”, “беспокойных”, “неопрятных”, “буйных” [279, с. 58].

В 30-х годах XIX века стали говорить о необходимости разделения психически больных не только по их поведению, но и по характеру течения их болезни для предоставления дифференцированного лечения острым и хроническим больным. Отсюда возникла мысль о выделении из приютов для психически больных особых лечебниц [287, с. 85].

С того же времени в российских столичных психиатрических лечебницах стала использоваться трудотерапия. При лечебницах стали создаваться мастерские, огороды. Отечественные психиатры считали труд доминирующим средством отвлечения пациентов от их болезненных переживаний. Провинциальные же дома умалишенных не имели возможности развертывания трудотерапии, отчего пациенты находились в “вечной праздности” и, не подвергаясь какому-либо лечению, лишь призревались [279, с. 60].

Следует отметить более гуманное отношение в России к душевнобольным в сравнении с Западной Европой. Так, еще Указ Приказа общественного призрения от 7 ноября 1775 года предписывал “пристойное”, “добросердечное” и “человеколюбивое” обращение с душевнобольными в специально создаваемых для них заведениях. Николай I издал 1 октября 1832 года Указ следующего содержания: «В доме умалишенных вообще никаких караулов от войск не наряжать и часовых отнюдь не ставить ни по комнатам, где содержатся умалишенные, ни в садах и дворах, служащих местом их прогулок» [279, с. 33; 287, с. 60, 84].

Относительно медицинского персонала, следует заметить, что в большинстве приказных домов для умалишенных особенно плохо обстояло дело с “ухаживающим” персоналом. Сначала в роли младшего медперсонала выступали солдаты из полубатальонной команды, в 1813 году их сменили “богодельники”. С 1822 года в качестве прислуги разрешено было принимать “бродяг для кончания выправки”, а в 1865 году для ухода за больными присылались арестанты из тюрем, совершившие нетяжкие преступления. Даже в больнице “Всех скорбящих” на роль прислуги опекунский совет вынужден был определять питомцев воспитательного дома, достигших 18 лет. В 1860 году в столичной больнице “Всех скорбящих” впервые в практике в мужском отделении был использован женский труд – сестер милосердия (до этого времени работали только мужчины). Но работа сестер милосердия была продолжена лишь в 80-е годы XIX века [24, с. 43; 279, с. 66; 287, с. 56].

Грубое и порой корыстное отношение младшего медперсонала к душевнобольным заставило врачей в 30-е годы XIX века подумать о профессиональной подготовке смотрителей. Непосредственно в лечебницах стали готовить младший и средний медперсонал. Врачи сами писали для надзирателей и служителей руководства, инструкции, “чтения по уходу за больными” [279, с. 66].

Таким образом, в России длительное время общественные взгляды в отношении психически больных были полны предрассудков. С учреждением Приказов общественного призрения получила начало система психиатрической помощи населению России. Однако приказные дома умалишенных не привлекали общественного внимания. По структуре они больше напоминали места заключений, чем лечебные учреждения. О лечении психически больных не могло быть и речи, пациенты домов умалишенных лишь призревались медицинским персоналом. Исключение составляли столичные дома для умалишенных. Именно в них формировались принципы содержания и лечения психически больных, которые много позднее находили применение в провинциальных домах умалишенных.

Анализ литературных и архивных источников позволяет сказать, что в Вятской губернии призрение душевнобольных в приказный период имело следующие основные черты.

В 60-е годы XVIII века, согласно Высочайшему распоряжению, в Вятке для душевнобольных был организован Дом умалишенных, который “по существу имел только название”. Душевнобольных размещали в находящемся при кирпичных сараях доме-казарме, называя его Домом умалишенных [277, с. 14].

Первоначально, с учреждением в Вятке Приказа общественного призрения положение душевнобольных существенно не изменилось. В Доме умалишенных, как правило, призревалось по одному пациенту. В случае большего числа лиц, одержимых душевной болезнью, их размещали в смирительном доме, где содержали “покрепче под присмотром, чтобы они не могли учинить вреда себе и другим”. На содержание душевнобольных Приказ выделял по 2 коп. в день на каждого пациента [290; 292, л. 53].

Пациенты Вятского дома умалишенных находились под присмотром солдат, которые осуществляли контроль еще и за лицами, находящимися в богадельне, смирительном доме. Для чистки белья и приготовления пищи для умалишенных имелись две женщины, которые обслуживали еще и богадельных [291; 292, л. 152; 292].

Для улучшения состояния медицинской части в Вятской губернии, подобно другим губерниям, была учреждена врачебная управа, которая начала свою работу с 26 июня 1797 года. [231, с. 270].

Освидетельствование лиц, “подозрительных в плане психического заболевания”, в Вятской губернии осуществлялось, согласно Указу Правительствующего Сената от 6 апреля 1722 года, подтвержденного 8 июня 1815 года, в присутствии губернатора, господ вице-губернатора, председателя гражданской палаты, губернского прокурора и медика из врачебной управы [319; 480].

Освидетельствование душевнобольных до 1842 года производилось в губернской управе, позднее – в Вятском губернском правлении [482].

При непризнании душевного расстройства, пациенты отправлялись в места их жительства на попечение родственников или в духовную консисторию, признанные душевнобольными - содержались в доме умалишенных до “освобождения от сумасшествия”. Само свидетельство об умопомешательстве передавалось в губернское правление и об этом сообщалось губернатору [290; 303, л. 4; 480].

Для освидетельствования в губернскую управу направлялись также лица из вятского уездного суда. Если у освидетельствуемых не было выявлено сумасшествия, то они отправлялись обратно. В сомнительных случаях арестанты направлялись в городскую больницу для врачебных наблюдений (испытания) [480].

В 1802 году в Вятке при инвалидном доме уже существовала городская больница на 10 коек, с Домом умалишенных при ней. Душевнобольные женщины и мужчины размещались в отдельных комнатах, “буйные” изолировались [293].

Заведовал городской больницей и домом умалишенных в то время врач-акушер Залебедский. В его обязанности входило выявление в ходе испытания наличия психического заболевания и определение надобности и длительности госпитализации. Результаты испытания пациентов докладывались врачебной управе [294].

В 1827 году вятское отделение умалишенных было переведено во вновь построенный при городской больнице флигель, рассчитанный на 15 коек [478, л. 41].

В санитарно-гигиеническом отношении новый флигель, после его осмотра инспектором врачебной управы (в феврале 1828 года), был “признан тесным и неудовлетворительным”. Из-за отсутствия фундамента он был очень низким, имел много окон, печи размещались в середине комнат [321; 479].

В ходе анализа источников выявлено, что с Высочайшего согласия от 29 декабря 1842 года Вятским Приказом общественного призрения предполагалось построить в г. Вятке под наблюдением вятской губернской строительной компании новые здания богоугодных заведений. По проекту, рассмотренному и утвержденному 18 декабря 1842 года в Главном Управлении путей сообщения и публичных зданий, предполагалось построить: 1) главный двухэтажный каменный корпус для соматической больницы; 2) каменный одноэтажный корпус для умалишенных; 3) ряд деревянных одноэтажных на каменных фундаментах корпусов для служебных помещений [296].

К июлю 1848 года новый дом для умалишенных был выстроен, его открытие планировалось в 1850 году. Корпус был рассчитан на 19 человек (11 мужчин и 8 женщин) [304; 333, л. 9, 16; 351, л. 1206].

Однако, из-за отсутствия при тюрьмах особых помещений, Вятское губернское правление 21 июня 1850 года выразило согласие (по разрешению министра внутренних дел) “нанять построенный корпус для умалишенных с некоторыми другими зданиями для помещения следственных арестантов на предложенных Приказом условиях” [297, л. 63].

После освидетельствования дома умалишенных вятским полицмейстером с командиром вятского батальона и губернским уголовных дел стряпчим, для безопасности от побега арестантов на окнах данного дома были устроены железные решетки, на дверях комнат – запоры с висячими замками, в дверях вырезаны окошки размером в ¼ аршина с железными решетками [297, л. 79, 83-85].

С 1852 года умалишенные уже размещались в предназначенном для них флигеле, в котором также призревались, и больные арестанты [301, л. 2; 308].

С 1855 года больничное заведение Приказа общественного призрения стало размещаться в двух каменных зданиях, одно из которых (двухэтажное) предназначалось для соматических больных, а второе (одноэтажное) – для умалишенных и арестантов. Служебные помещения, в количестве равном семи, как и планировалось, были все деревянные на каменных фундаментах. Все эти здания занимали площадь в 5 дес. 614 кв. саж. [419, л. 10, 11; 484, л. 78].

Местность больничного заведения Приказа общественного призрения “была благоприятной в санитарно-гигиеническом отношении”. Больница находилась на открытой местности в 150 саженях от города при его западной стороне и занимала часть плоскости, образовавшейся по скату горы, идущей с юго-востока на северо-запад. Так, юго-восточная сторона больничного заведения прикрывалась возвышенной местностью, а противоположная сторона была обращена к открытой нисходящей равнине, прикрывающейся с запада еловым лесом. На середине этой равнины протекала в виде ручейка небольшая речка Юльченка, которая в полверсты от больницы образовывала небольшое озеро. Однако больница снабжалась более качественной водой из реки Вятки [484, л. 79; 485, л. 6].

Одноэтажный каменный корпус делился на собственно арестантскую больницу (18 коек) и Дом умалишенных (12 коек) и назывался арестантской больницей из-за преобладания арестантов [483; 484, л. 5,81].

Вятский дом умалишенных имел характер устройства арестантского отделения: в нем не было общей залы, окна были без подоконников. В доме умалишенных имелось два отделения: мужское на 9 коек и женское на 3 койки. Палаты были похожи на “темные чуланы”, в них содержалось по 1-2 пациента. Вентиляции никакой не было, воздух в палатах едва очищался доступом наружного воздуха или курением. На все отделение умалишенных было одно ретирадное место. Коридор служил для дневных прогулок умалишенных, почему и разделен был стеной и дверью на две половины, мужскую и женскую. Пол в коридоре был кирпичный. Разделения психически больных по родам болезни не было, лишь “буйные” изолировались в особую камеру, специально выделенную в 1857 году и обитую, подобно войлоку, материалом [298, л. 9, 10; 300; 306, л. 1, 2; 309; 313; 333, л. 9; 483; 484, л. 5, 81].

В конце 50-х годов XIX века увеличившееся число душевнобольных, призреваемых в приказном доме умалишенных, стало затруднять размещение пациентов. Вследствие этого часть душевнобольных размещалась в палатах соматических пациентов, но при этом учет душевнобольных велся отдельно [310, л. 1-5].

В январе 1860 года Министерство Внутренних Дел сообщило Вятскому Приказу общественного призрения, что Вятская губерния причислена к округу Казанского окружного дома умалишенных, строительство которого было начато в сентябре 1862 года. [436, л. 4-6; 557].

Для Вятского Приказа в Казани было выделено 14 кроватей, на создание которых требовалось перевести 23000 руб. серебом. 25 октября 1862 года Вяткий Приказ отправил в Казань, из-за отсутствия наличных денег, на необходимую сумму два билета бывшего наемного банка [222, с. 60; 318; 340, л. 132; 437, л. 4-6].

7 января 1860 года Министерство Внутренних Дел утвердило штатное число коек городской больницы Вятского Приказа общественного призрения, равное 150, из которых 10 коек было выделено для умалишенных [301, л. 95, 97, 100; 314].

Постепенно осуществлялось благоустройство Вятского дома умалишенных. В 1862 году, как при вятском отделении умалишенных, так и при главном больничном корпусе были устроены сады (по одному) для прогулок пациентов [485, л. 108].

Питание пациентов больницы Приказа общественного призрения было удовлетворительным. Пищевые продукты в течение года получались исправно и были в достаточном количестве и хорошего качества. С разрешения врачей допускались изменения в обычных порциях, назначались также и экстрапорции (“постные”, “скромные”). Продукты для больницы закупались у крестьян по договорной цене [485, л. 85, 111].

Выписка пациентов Вятского дома умалишенных осуществлялась по мере улучшения их состояния под поручительство родственников и местного начальства [303, л. 5].

Больница Вятского Приказа общественного призрения содержалась на средства Приказа, а также платы, получаемой за лечение лиц военного ведомства и гражданских арестантов из комиссариата и казны [322].

Прием в городские больницы пациентов - нижних чинов внутренней стражи проводился согласно § 35 положения о внутренней страже, утвержденного 3 июля 1811 года. За их содержание градские больницы, согласно Высочайше утвержденному в 1816 году положению Комитета Министров, получали от казны по 50 коп. в сутки на каждого человека [477].

За лечение лиц гражданского ведомства взималась плата 3 руб. 43 коп. в месяц. Считая эту плату недостаточной, в сравнении с издержками на содержание больных, в 1860 году Министерство Внутренних Дел разрешило увеличить плату до 4 руб. 50 коп., подобно больницам других Приказов [301, л. 100].

Собственно, лечению душевнобольные в приказном Вятском доме умалишенных не подвергались. Для усмирения буйных вместо рубашек с длинными рукавами использовали связывание пациентов бинтами, надевание кожаных корсетов с железными замками, применялась изоляция [298, л. 1].

Как и в других приказных домах умалишенных, в Вятском не было отдельного доктора-психиатра. Осматривал пациентов врач, курирующий соматических больных. Душевнобольные и арестанты находились под присмотром фельдшера, приставленного к данному корпусу [307].

Уже в приказный период врачами Вятской губернии отмечалась необходимость в наличии больничной прислуги (служителей и сиделок) для поддержания чистоты и опрятности в палатах и исполнения всех врачебных назначений. В целях улучшения ухода за больными и для контроля точного исполнения младшим медицинским персоналом их обязанностей, по решению совета Вятской городской больницы (25 августа 1852 года), были введены должности палатных надзирателей и надзирательниц, из расчета одной должности на 10-15 коек (согласно уставу лечебных заведений). Палатные надзиратели получали форменную одежду [305, л. 8-11, 30; 311].

Еще одной чертой лечения психических заболеваний в приказный период в Вятской губернии было широкое применение народной медицины. Это было обусловлено тем, что, во-первых, Вятский дом умалишенных в приказный период был единственным на всю губернию, во-вторых, население Вятской губернии, даже городское, избегало больниц, так как было убеждено, что в них “только морят людей”. То же самое относилось и к дому умалишенных. Кроме того, госпитализацию больных задерживала плохая материально-техническая база дома умалишенных и то, что плата за лечение бралась в нем вперед и за целый месяц, причем плата не возвращалась пациенту, если даже тот находился в больнице всего 1-2 дня [522].

Необходимо отметить, что вятская народная медицина, в том числе и в лечении психических заболеваний, имела свои региональные особенности.

В деревнях и селах губернии в данный период вообще не было ни врачей, ни больниц. Крестьяне Вятской губернии, а они составляли подавляющее большинство населения, имели свои собственные, отличные от научных, представления о болезнях, их причинах и прогнозе, в том числе и о психических заболеваниях [66, с. 14].

В ходе исследования выявлено, что существовала особая - вятская народная психиатрическая терминология. О человеке, страдающем психическим заболеванием, говорили: “мается головой”, “в уме порушился”, “обеспутел”, “ополоумел”, “очумел”, “шарахнулся”. Самого человека, страдающего психическим заболеванием называли: “дурак”, “кокушонок”, “полоумный”, “чекнутый”. Человека, страдающего алкоголизмом называли “запивуха”. Эпилепсию называли “повальной болезнью” или “мором”. Нарушение сна называли: “полуношница”, “шутуха-бутуха”, “шепетуха-пепетуха”, “шепетуха-летуха”, “переполошница”, “беспокоица”, “егозуха”. Головную боль определяли как “голова трещит”, снижение интеллекта – как “голова не варит” [66, с. 202, 203, 205, 207, 210, 212 - 214, 216].

Под здоровьем вятчане понимали отсутствие соматических заболеваний, уродств, психических расстройств, физическую силу, выносливость, а также активное долголетие. Заболеть, или как говорили вятские крестьяне, “потерять здоровье” можно было, по их мнению, от множества причин [66, с. 14].

Причиной многих заболеваний, в том числе и психических, вятчане считали наваждение злого духа, принявшего вид умерших или долго отсутствовавших родственников или знакомых больного. Такого духа в Вятской губернии называли “огненным змеем” или просто “огненным” [66, с. 17].

Согласно представлениям вятчан, любая болезнь, в том числе и психическая, могла возникнуть “от порчи, которая производилась из ненависти и злобы к заболевшему по просьбе других за деньги, а то и так себе, из любви к такому искусству со стороны некоторых злых людей”. Порчу способны были наложить ворожеи, колдуны и еретики [66, с. 25].

Возникновение психических болезней вятчане объясняли тем, что “ребеночка в детстве уронили”, причем “ударили головой”. Еще одной причиной психических заболеваний вятчане считали испуг. Чаще всего испугом объяснялись “идиотизм, умопомешательство, истерия, эпилепсия или кликушество” [66, с. 28].

Жители Орловского уезда Вятской губернии считали, что “нечистая сила” способна подменить новорожденного на “колоду” – “мертвого ребенка, по виду совершенно такого же, каким был похищенный”. “Подменой” и объясняли психические расстройства у детей [66, с. 20].

Иногда переносчиком болезней, в понимании вятчан, выступал ветер. Так крестьяне Сарапульского уезда Вятской губернии считали, что “падучую болезнь” можно получить “находясь рядом с больным и пропитавшись его дыханием” [66, с. 16].

Своеобразно было и лечение болезней. До введения в Вятской губернии земского самоуправления знахарь являлся практически единственным врачевателем на селе. Терапия знахарей строилась на народных представлениях о причинах болезней. Если болезнь возникла от сглаза, порчи, наговора, вмешательства нечистой силы, то и лечение должно быть соответствующим. Поэтому при психических заболеваниях вятчане шли к знахарю, умывальнице, костоправу, ворожее [66, с. 123].

С лечебной целью на всей территории Вятской губернии широко использовались заговоры. Несмотря на то, что заговоры знали многие, их знание старались хранить в тайне. Были заговоры от конкретных болезней и “от всех болезней”, а также от сглаза и порчи, от пьянства, заикания и “безумия”. Тексты вятских заговоров отличаются от заговоров других территорий России [66, с. 49, 53].

Порой вятчане, используя один и тот же текст заговора, но меняя действия его сопровождающие, лечили сразу несколько разных болезней. Часто с этой целью использовался текст “Сон Пресвятой Богородицы” [66, с. 73].

Наряду с заговорами, народная медицина Вятской губернии широко использовала местные средства растительного и животного происхождения. Так для “успокоения” вятчане пили отвар пустырника и отвар корней валерианы с водкой, при бессоннице – водный настой мяты, отвар ромашки. Головную боль лечили отваром из болотной незабудки, железнянки, горлянки, сороканедужной травы, дудника лесного, коры крушицы или обвязывали голову листьями липы [66, с. 77, 80, 86, 87, 107].

От “падучей болезни” в Вятской губернии пили чай из черной травы и адамовой головы, настойки из лесного чернобылья, змеевых головок или родимцевой травы [66, с. 108].

Эпилепсию вятские знахари лечили “чаем” из адамовой головы, настойкой блошницы раменой, полевого молочая. С целью предупреждения судорог использовали родимую траву, настойку на хмелевидных листьях, бесплодной болотной костяники, чистухе [66, с. 108].

Применялись и религиозные способы лечения психических болезней – исцеление с помощью святых мощей, чудотворных икон, святой воды. Иконами, как правило, лечили после отсутствия целебного эффекта от всех других средств. Если же и это не помогало, то оставалась лишь одна надежда “на чудо”. При головной боли обращались к Николаю Чудотворцу и к иконе Усекновения главы Иоанна Предтечи. От запоя и пьянства помогали иконы Святого Фрола и Лавра, а также Симеона Мироточца. Считалось, что иконы Николая Чудотворца, Святого Пантелеймона, Космы и Дамиана помогают от всех болезней. Лечение чаще всего заключалось в сбрызгивании водой с чудотворных икон или в прикосновении к иконам. Иногда над больными проносили иконы или сами “хворые” проползали и пролезали под ними [66, с. 122].

Из религиозных методов лечения при многих, в том числе и психических, болезнях вятчане использовали также святую воду, применяя ее как внутрь, так и наружно [66, с. 122].

Во время болезни вятчанами давались различные обеты, т.е. клятвы сделать что-то после исцеления. Эти обеты строго исполнялись. Чаще это были походы в святые места. Обеты давались преимущественно при хронических заболеваниях, в том числе и при пьянстве и “падучей болезни” [66, с. 122].

Ассортимент методов и средств лечения психических болезней в народной медицине Вятской губернии не исчерпывался заговорами и средствами растительного, животного и минерального происхождения. Широко было распространено “меряние”, “сбрызгивание”, “очерчивание”, “умывание” применялись для исцеления тепло, массаж, ванны [66, с. 123].

Таким образом, лечение психических болезней в Вятской губернии в приказный период наряду с общероссийскими чертами имело и свои особенности. Как и в других “не столичных” губерниях, в Вятской не имелось самостоятельного психиатрического лечебного заведения, а дом умалишенных входил в состав городской больницы Вятского приказа общественного призрения. Лица с психическими заболеваниями, как и в других периферийных губерниях России, подлежали освидетельствованию, а затем призрению, не подвергаясь какому-либо специфическому лечению. Вятский дом умалишенных, как и большинство подобных учреждений в России того времени, имел неудовлетворительную материально-техническую базу и напоминал по устройству скорее тюрьму, чем лечебное заведение. Плата за содержание в нем взималась согласно общероссийским положениям. Будучи единственным на всю губернию, вятский дом умалишенных, имел недостаточное количество мест и постоянно “переполнялся пациентами”. Деления на категории душевнобольных в нем не было, “буйные”, как и в других подобных учреждениях, изолировались. Как и в большинстве провинциальных домов умалишенных, в вятском не было отдельного врача-психиатра, методы “усмирения” больных в Вятке были подобны таковым во всей стране. Подавляющее большинство лиц, страдающих психическими болезнями, в Вятской губернии в рассматриваемый период лечилось методами народной медицины. Последняя имела свои особенности, обусловленные многонациональностью населения губернии, местными традициями, обычаями, обрядами, флорой и фауной. Вятчане имели свои, в ряде случаев отличающиеся от общероссийских, представления о причинах возникновения психических заболеваний, своеобразную народную психиатрическую терминологию, особенности в методах и средствах народного врачевания психических заболеваний.

Глава 3

Глава 3

ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ В ВЯТСКОЙ ГУБЕРНИИ

В ЗЕМСКИЙ ПЕРИОД

3.1. Развитие психиатрии в России

во второй половине XIX – начале XX века

В период земского самоуправления психиатрическая помощь в России интенсивно развивалась. Отмена крепостного права повлекла за собой реформы центрального и местного управления. 2 января 1864 года Александр II утвердил проект “Положения о губернских и уездных земских учреждениях”, придав ему силу закона. В основу земской реформы были положены два новых принципа – бессословность и выборность. Земская реформа изменила местное управление. Распорядительными органами стали земские собрания, исполнительными органами земства стали земские управы (уездные и губернские) [30, с. 11, 21].

С введением земств началась децентрализация власти в форме самоуправления. Как органы местного самоуправления, земства сыграли огромную роль в государственном управлении России, их функции былимногогранны, одной из которых являлось попечение о народном здравии [30, с. 12, 22].

Сенатским Указом от 9 февраля 1867 года все капиталы Приказа общественного призрения были переданы земствам. В истории медицины России начался земский период [85, с. 15, 16; 226, с. 16].

Становление психиатрической помощи в период земской медицины происходило в трудных условиях. Передаваемые от Приказов общественного призрения лечебницы находились в плачевном состоянии и были переполнены. Перестройка работы на новых принципах требовала не только энтузиазма врачей, но и больших материальных средств, которых не имели земские психиатры [85, с. 16; 279, с. 41].

Волевые решения сверху совершенно не учитывали реальных возможностей органов местного самоуправления. Так, в 1875 году Сенат издал “Распоряжение № 29937”, по которому учреждения, подчиненные органам местного самоуправления, не имели права отказывать в приеме душевнобольных “при любой степени переполнения”. Расширение стационаров рекомендовалось проводить наймом любых помещений за счет местного бюджета [279, с. 40].

Из-за недостатка мест в общественных психиатрических заведениях по разрешению Министерства Внутренних Дел стали открываться частные лечебницы. Эти заведения находились под контролем врачебного инспектора и губернатора. В отличие от Франции и Германии, в России частные больницы для душевнобольных предназначались исключительно для богатых пациентов и никогда не принимали бедных за плату от земств или городов [279, с. 52].

Еще в период приказной медицины в России было решено учредить восемь окружных психиатрических лечебниц на 150-250 коек. Эти крупные лечебные заведения предполагалось открыть для приема излечимых душевнобольных из нескольких окрестных губерний, а в губернских домах для психически больных содержать хроников [279, с. 36].

1 июля 1869 года открылась первая окружная психиатрическая лечебница в Казани, к округу которой относилась Вятская губерния. Казанский окружной дом для умалишенных, рассчитанный на 200 коек, представлял собой великолепное для того времени здание, устроенное “согласно требованиям науки” [279, с. 39; 318, л. 4; 437, л. 31, 32].

В 1875 году Государственный Совет пришел к выводу, что содержание душевнобольных в окружных лечебницах обойдется дорого для государства, и одной лишь организацией окружных лечебниц не будет достигаться помощь всем умалишенным. Территории, обслуживаемые этими лечебницами, были большими, что затрудняло доставку пациентов в них и способствовало переполнению местных больниц. В связи с этим, Государственным Советом было принято решение отложить строительство остальных окружных лечебниц и направить средства на места [279, с. 39].

3 ноября 1879 года был разработан циркуляр, предусматривающий пособия земствам из бюджета государства на строительство или улучшение домов для душевнобольных в размере до 50 % израсходованной на это суммы [279, с. 30, 31].

В 1882 году, с циркуляром Министерства Внутренних Дел № 2222 были разосланы всем губернаторам чертежи и планы домов умалишенных с печатной запиской для руководства техникам при составлении проектов на постройку этих заведений [440, л. 165, 166].

Данные планы и чертежи были составлены по поручению МВД профессором психиатрии И.М. Балинским и профессором архитектуры И.В. Штромом. В плане была представлена самостоятельная лечебница для умалишенных, приспособленная для всех категорий душевнобольных. В данных чертежах были указаны следующие основные условия, необходимые для строительства лечебниц: 1) разделять каждое здание на отделы по разным формам болезни; 2) размер каждого отделения определять количеством больных с определенным заболеванием по отношению к общему числу душевнобольных; 3) распределение больных по отделам осуществлять на основании одинаковых форм болезни, отделения для дневного пребывания больных организовывать отдельно от отделений для ночного пребывания; 4) на втором этаже здания размещать только спокойных, на первом этаже – больных других категорий, боковые отделения первого этажа с одной стороны предназначить для буйных, а с другой стороны – для неопрятных и трудных больных; 5) в каждом отделении устроить комнаты для надзора, сортиры, ванные, душевые, буфет; 6) для каждой категории больных организовать отдельные сады с обязательным сообщением с отделением данной категории больных [440, л. 155, 157].

Преимущества такого устройства заключались в том, что перемещение психически больных производилось по внутренним лестницам, исключало встречи больных разных категорий заболевания, имелась полная возможность надзора за больными со стороны служителей. Поэтому все выше описанные указания обязательно должны были входить в составляемые проекты зданий лечебниц. Если со стороны местных врачей возникали сомнения относительно каких-либо выше описанных указаний, то к проекту должна была прилагаться объяснительная записка, содержание которой обсуждалось медицинским департаментом. Перед отправкой в министерство проекты должны были рассматриваться в строительном отделении губернского правления, которое должно было дать свое заключение [440, л. 155, 157].

В конце XIX века в России, в виду переполнения всех психиатрических заведений пациентами с хроническими заболеваниями, встал вопрос об оказании квалифицированной и неотложной помощи острозаболевшим. Психиатрические больницы находились на грани превращения в богадельни или в приюты для неизлечимых больных. В поисках выхода из возникшего положения практическая психиатрия выбрала две системы призрения душевнобольных хроников – земскую колонию и патронаж [211, л. 649; 279, с. 84].

Для организации колонии требовалось более или менее значительное количество земли, которая обрабатывалась бы с помощью пациентов. Преимущество подобной колонии заключалось не только в доходах, получаемых от труда душевнобольных, но и в более дешевой цене самого типа постройки, так как спокойные хроники не нуждались в помещениях со специальными приспособлениями [211, л. 649].

Медицинский Департамент пришел к заключению о необходимости устройства специальных учреждений на 500 мест по программе профессора психиатрии И.М. Балинского. С конца 70-х годов XIX века это нововведение начало осуществляться. В России на загородных участках стали возводиться больницы-колонии для хронических душевнобольных [279, с. 53].

14 октября 1884 года в имении Бушарово (Тверская область) была открыта первая в России лечебница-колония. В ней широко применяли трудотерапию как средство реабилитации больных, восстановления их активности. Директором лечебницы был М.П. Литвинов. В 1888 году была открыта больница-колония под Рязанью на 70 мест. Ее создание связано с именем Н.Н. Баженова [279, с. 53, 54].

Патронажная система призрения душевнобольных - хроников осуществлялась в 2-х видах: в форме помощи семьям, которые содержали своего больного у себя дома, и в форме передачи душевнобольных в чужие семьи – посемейное призрение. На патронаж переводились хронические душевнобольные из категории спокойных, безопасных, способных к физическому труду [211, с. 649; 364, л. 58; 493, л. 27, 28].

Посемейное призрение в России стало осуществляться с конца 80-х годов XIX века. Впервые в практике российской психиатрии применил патронаж Н.Н. Баженов, организовав недалеко от лечебницы в селе Никуличи (около Рязани) внебольничное содержание пациентов [279, с. 54].

Вскоре этот вид психиатрического призрения стал широко использоваться и в других губерниях: в Московской, Нижегородской, Воронежской, Петербургской [279, с. 96, 97; 492, л. 27].

Но, несмотря на определенные успехи, организация помощи душевнобольным в России требовала дальнейшего развития. Психиатрические учреждения были переполнены. По всей стране, включая и столичные города, наблюдалась нужда в психиатрических койках. Специалисты на местах отмечали необходимость дополнительной организации окружных лечебниц. В начале XX века в России функционировало уже шесть окружных лечебниц, оказывающих психиатрическую помощь в 49 губерниях и областях Российской империи [85, с. 16, 45; 279, с. 44, 48].

В 1898 году при Медицинском Департаменте был создан совещательный орган по вопросам упорядочения дела лечения и призрения душевнобольных. В 1900 году был выработан проект, которым предусматривалось расширение окружных, земских и городских лечебниц, а также некоторых богаделен. Но работавшее периодически данное совещание до 1913 года так и не представило полной концепции развития и совершенствования государственной психиатрической помощи в России. Причина была в нехватке денег [279, с. 50-53].

В начале XX века расходы государства на помощь душевнобольным сократились: они составляли чуть больше 20 % общей суммы расходуемых на эти цели средств. Государство “было безразлично к нуждам душевнобольных, особенно тех, которые жили вдали от столицы и губернских центров”. Один из ведущих психиатров Н.Н. Баженов писал: “В России призреваются не те, которые по состоянию своего психического здоровья в этом преимущественно нуждаются, а те, кто ближе к больнице живет, кто просто попал на глаза представителям местной власти или влиятельному деятелю” [279, с. 53].

Анализ литературных и архивных источников показал, что состояние столичных психиатрических лечебниц и условия содержания в них больных отличалось от лечебниц на периферии. Для них были характерны следующие эпитеты: петербургская больница “Всех скорбящих” признавалась “одним из лучших европейских заведений”, отделение для душевнобольных петербургского Николаевского военного госпиталя считалось “эталоном психиатрических учреждений”. Объяснялось это не только наличием прекрасных специалистов – ученых и практиков, но и тем, что столичные лечебницы располагали не только государственными ассигнованиями, но и доходами от состоятельных больных [279, с. 82].

О содержании и лечении психически больных следует отметить, что помимо простого разделения пациентов по нозологии, в 80-е годы XIX века в России получили распространение методики, позволяющие осуществлять контроль над душевнобольными, не прибегая к смирительным методам: “система нестеснения”, “система открытых дверей”, система содержания на постельном режиме, система патронажа, научно обоснованная трудотерапия. Это явилось одной из наиболее значимых вех в развитии отечественной психиатрической помощи [279, с. 58].

К “системе нестеснения” относилось содержание душевнобольных несвязанными, непривязанными, отсутствие изоляции. Кульминационным этапом борьбы российских психиатров за нестеснение пациентов стало введение системы “открытых дверей”, при которой приходилось более тщательно занимать больных, что привело к бурному развитию трудотерапии и культмассовых мероприятий [279, с. 62, 65].

В домах для умалишенных пациенты занимались разнообразными хозяйственными работами, организовывались мастерские. Процент больных, занятых работой, для разных больниц был неодинаков. Так, например, в Колмовской колонии Новгородского губернского земства, где труд душевнобольных применяется уже с 70-х годов XIX века, всех работающих было 47 %. В среднем в психиатрических больницах страны занятость пациентов трудотерапией составляла 29 % [379, л. 264].

Отсутствие медикаментозной терапии в психиатрических учреждениях страны активно заменялось водными процедурами [279, с. 61].

Российские психиатры во главу угла ставили грамотность и гуманность персонала психиатрических клиник. Они призывали своих соотечественников видеть в каждом пациенте личность. В то же время они требовали и внимания к служителям больниц со стороны властей, предлагая ввести знаки отличия за усердную службу, сократить сроки выслуги пенсии и др. Постепенно льготы для медперсонала психиатрических лечебниц стали вводиться в столице и крупных городах. Прислуга же на периферии долгое время не имела никаких льгот и влачила жалкое существование, что обуславливало огромную текучесть кадров. В конце XIX века в среднем по стране сменяемость персонала психиатрических отделений и лечебниц составляла 128 % [279, л. 69, 70].

В данный период правительство России в законодательном порядке устанавливало надзор за психиатрическими учреждениями: до введения земств он осуществлялся через попечительные советы, губернаторов, а после реформы 1864 года - через органы местного самоуправления. За триста лет – с момента принятия в 1669 году закона об определении вменяемости и до конца XIX века – в России было принято около двухсот различного рода законоположений относительно душевнобольных. Более сорока законов, указов и правительственных распоряжений регламентировали организацию психиатрической помощи [279, с. 27-29].

В 1893 году специальной комиссией Петербургского общества психиатров было разработано “Положение о врачебной тайне”. Разглашение сведений о душевной болезни было определено “непозволительным”, кроме сообщения отдельных сведений лицам, участвующим в судьбе больного. Если близкие отказывались от больного, о нем сообщали в органы местного самоуправления “для осуществления опеки”. Тем же “Положением” оговаривалась необходимость обеспечения врачебной тайны душевнобольных в процессе их освидетельствования [279, с. 73].

В 1901 году в Петербурге было создано Общество попечения о душевнобольных, определившее в своем уставе “пособие людям, выбывающим из психиатрических заведений, и их семьям”, защиту личных интересов больных, снабжение их одеждой, деньгами и “приискание занятий” для них. Помимо городского, аналогичные общества в 90-е годы XIX века образовались при психиатрических больницах [279, с. 97, 98].

Попытки вывести психиатрическую помощь за стены лечебниц давали возможность “не оставлять на произвол судьбы” хотя бы часть больных, выписанных из стационара, облегчали приспособление их к окружающей жизни и, в какой-то мере, решили задачу расширения психиатрической помощи, поскольку мест в лечебницах было недостаточно [279, с. 98].

Съезды психиатров, проводимые в России в данный период, также сыграли позитивную роль в реорганизации психиатрической помощи. Так, вопросы, рассматриваемые на съездах психиатров, можно разделить на три группы: 1) формы призрения душевнобольных, 2) законодательство о душевнобольных, 3) вопросы внутренней организации психиатрических учреждений [5, с. 35].

Немалое значение в развитии отечественной психиатрии сыграли и Пироговские съезды. Начиная со II Пироговского съезда 1887 года, на всех съездах работала секция нервных и душевных болезней, где обсуждались в основном научные вопросы [5, с. 45].

К числу международных съездов, имеющих отношение к совершенствованию отечественной психиатрии, следует отнести 12-ый Международный медицинский конгресс, который состоялся в Москве в 1897 году и 5-ый Международный конгресс по призрению душевнобольных, состоявшийся в Москве в 1914 году [5, с. 48].

Со второй половины XIX века в России стали организовываться самостоятельные кафедры психиатрии при университетах. Первая такая кафедра была организована при Петербургской Медико-хирургической академии в 1857 году. Ее возглавил профессор И.М. Балинский. С этого времени началось преподавание психиатрии как самостоятельного предмета. Имеющееся при академическом госпитале отделение для умалишенных И.М. Балинский преобразовал в психиатрическую клинику. С 1877 по 1893 год этой клиникой заведовал И.П. Мержеевский. В тот период земская медицина бурно развивалась, в квалифицированных психиатрах была огромная нужда, и “клиника Мержеевского” стала “главным рассадником русской научной и практической медицины”, дав России более 50 специалистов-психиатров [85, с. 13; 226, с. 21; 279, с. 83, 168].

Улучшение психиатрической помощи душевнобольным московская медицинская общественность видела в повышении квалификации работников. В 1908 году в Москве при Центральном полицейском приемном покое открылись курсы повышения квалификации для врачей-психиатров. Организатором и руководителем их был приват-доцент А.Н. Бернштейн [85, с. 50, 51].

Курсы способствовали распространению психиатрических знаний, установлению профессиональных связей между медицинскими работниками различных психиатрических учреждений страны и стали прообразом будущих курсов усовершенствования врачей по данной специальности [85, с. 51].

Таким образом, земский период был временем бурного развития отечественной психиатрии. Крупные окружные больницы, лечебницы-колонии, система патронажа – это все нововведения данного времени, главным достижением которого в Российской империи стали новые методы и способы содержания душевнобольных. Находящиеся в психиатрических лечебницах больные не только стали призреваться, но и подвергаться лечению.

3.2. Становление психиатрической помощи в Вятской губернии в период земского самоуправления

Развитие вятской психиатрии в земский период имело как общие черты развития психиатрической помощи в России в данное время, так и свои особенности.

Вятская губернская земская управа начала свою деятельность 21 июня 1867 года. От Приказа общественного призрения губернское земство приняло больницу со штатом, учрежденным Министерством Внутренних Дел 7 января 1860 года, на 150 коек, из которых 10 - предназначались для душевнобольных. Последних в больнице на момент передачи насчитывалось 13 человек [334; 340, л. 131; 371, л. 373; 404; 419, л. 9; 443, л. 45].

В ходе проведенного исследования было выявлено, что начало земской реорганизации психиатрической помощи населению Вятской губернии следует отнести к 1870 году. Именно тогда для психически больных при Вятской губернской земской больнице было выделено особое отделение на 25 коек. Оно размещалось в отдельном одноэтажном каменном корпусе, принятом от Приказа общественного призрения. [333, л. 9, 14; 493, л. 4].

Вятское психиатрическое отделение, как и большинство провинциальных домов умалишенных, имело неудовлетворительную материальную базу. К 1874 году в Вятском доме умалишенных были сделаны необходимые улучшения: внутренняя стена в коридоре была заменена подвижной железной решеткой, что позволяло увеличивать мужское или женское отделение при необходимости, на каждой половине были выделены комнаты для столовых и залы для прогулки, был организован сад, разделенный на две - мужскую и женскую – половины. Однако, на I съезде вятских земских врачей 30 июля 1874 года было отмечено, что вятское отделение умалишенных “ниже всякой критики”. При отделении не было даже квартиры для врача-психиатра, как было принято во всех домах душевнобольных в России [325, л. 109; 333, л. 9, 10; 340, л. 363, 364; 487, л. 11].

Так как лечебные учреждения, согласно распоряжению Сената от 1875 года за № 29937, не имели права отказывать в приеме душевнобольных, во всех отечественных психиатрических учреждениях наблюдалось переполнение больными. В Вятском губернском психиатрическом отделении число призреваемых душевнобольных из года в год росло. По существующей норме (по 4 куб. саж. пространства) в вятском психиатрическом отделении не могло быть помещено более 44 пациентов. Число же лечившихся в то время душевнобольных постоянно превышало эту цифру и доходило до 60 человек. Пациентами были заняты залы, предназначенные для прогулок больных [205, с. 345; 279, с. 40; 333, л. 10, 11, 351, л. 1207; 443, л. 45].

Из ведомости о движении числа психически больных, находящихся на лечении в вятском психиатрическом отделении, видно, что с 1872 года в течение 10 лет число пациентов увеличилось более чем в 2 раза. Из-за плохого санитарно-гигиенического состояния отделения смертность душевнобольных в нем была высокой [205, с. 345-347].

Хотя к осени 1875 года в Вятке для спокойных душевнобольных был построен новый одноэтажный деревянный барак на 30 коек (палата № 27), места для пациентов было все равно недостаточно, из-за чего часть спокойных психически больных была размещена в главном корпусе губернской больницы. Вятская губерния была не единственной в размещении душевнобольных среди соматических пациентов. Так же обстояло дело, например, и в архангельском отделении для душевнобольных [279, с. 110; 436, л. 36, 55, 147, 156; 462; 487, л. 43].

Вследствие этого с каждым годом возрастала актуальность расширения и улучшения дома умалишенных при Вятской губернской больнице. Совет врачей от 25 октября 1882 года, рассмотрев с участием губернского земского архитектора А.Н. Шкляева планы больницы и корпуса для душевнобольных, пришел к выводу, что “пристройки и постройки к старому зданию дома умалишенных увеличат помещение лишь незначительно и не улучшат положения дома для умалишенных как лечебного заведения и, кроме того дорого будут стоить земству (около 15000 руб.)”. В связи с этим совет врачей в своем постановлении рекомендовал следующее: “1) построить новое совершенно отдельное здание для лечения и призрения душевнобольных; 2) просить у правительства помощи - оказать пособие в 50 % затраченного на строительство капитала по примеру других земств (Тверского, Полтавского, Смоленского, Самарского); 3) уполномочить губернскую управу составить проект и смету на постройку нового дома для умалишенных, по желанию воспользовавшись образцами построек для дома умалишенных, составленными профессорами И.М. Балинским и И.В. Штромом, имеющихся в МВД; 4) ограничиться устройством заведения на 200 человек; 5) новый дом для умалишенных должен включать 3 отдельных особо устроенных помещения для разной категории больных: а) лечебницу – для острых больных с особыми приспособлениями, имеющими резкое отличие по своей обстановке от наших обыкновенных жилищ и обыкновенных больниц, б) помещение обычного плана для “спокойных” душевнобольных; в) богодельню с земледельческой колонией для призрения неизлечимых хроников” [205, с. 348, 349.].

Данное постановление совета врачей было представлено губернской управой на очередном губернском земском собрании 14 декабря 1882 года. Рассмотреть проект устройства нового дома для умалишенных было поручено специальной комиссии. Ревизионная комиссия, осмотрев здание губернской больницы и отделение умалишенных, согласилась с мнением управы и признала необходимым строительство новых зданий для психически больных [205, с. 340, 341.].

В связи с этим губернское земское собрание заявило, что строительство новых зданий для отделения умалишенных Вятской губернской больницы возможно при условии помощи государства. 1 ноября 1883 года вятский губернатор сообщил губернской управе, что Министерство Внутренних Дел утвердительно ответило на ходатайство Вятского губернского земства о пособии от государства на строительстве дома для душевнобольных в г. Вятке. [440, л. 14-17, 25].

Губернская управа, разрабатывая проект устройства нового дома для умалишенных с особой при нем богадельней и земледельческой колонией, нуждалась в земле под строительство в окрестностях г. Вятки. Считая возможным приобретение земли у частных землевладельцев, она обратилась 13 сентября 1883 года в Управление государственным имуществом Вятской губернии, предъявив условие, что данный участок земли должен быть не далее 25-ти верст от г. Вятки, вблизи хорошего источника воды и размером от 40 до 150 десятин. В ответ на данное прошение губернская управа получила сообщение: “свободных от леса казенных земель не только на 25-ти верстном расстоянии от г. Вятки, но и далее в количестве от 40 до 150 десятин и при том подходящих под условия совершенно нет” [440, л. 12, 13].

Подыскать участок земли губернская управа просила и городскую управу, на что городская управа сообщила, что “город не имеет свободного и подходящего места на устройство больницы” [440, л. 18-20].

В виду отсутствия в Вятской губернии свободного участка земли для возведения построек для нового дома умалишенных, губернским собранием от 20 декабря 1884 году было решено следующее: “по мере надобности и возможности, сооружать небольшие здания (деревянные дома) и затем постепенно арендовать у города участки земли и вводить занятия огородничеством, садоводством, хлебопашеством и ремеслами для тех трудоспособных психически больных” [222, с. 71; 345, л. 253].

Признав наиболее удобным для строительства лечебницы-колонии участок земли напротив губернской земской больницы по правую сторону Московского почтового тракта, губернская земская управа в отношении от 5 декабря 1884 года за № 5668 просила городскую управу об уступке данного участка, а также изъявила желание об аренде городских земельных участков, находящиеся поблизости к просимому месту для занятий душевнобольных сельскохозяйственными работами [440, л. 42, 68].

Вятская городская Дума, на заседании 14 июня 1885 года, уступила губернскому земству в безвозмездное пользование под усадьбу лечебницы-колонии для душевнобольных участок земли, находящийся напротив двора губернской земской больницы по правую сторону Московского почтового тракта, имеющий площадь в 3 десятины. Кроме того, городская Дума предоставила “просимый соседний участок выгонной земли под сельскохозяйственную ферму, размером в 9 десятин в аренду сроком на 6 или на 12 лет с 1 января 1885 года на тех условиях, по которым отдавалась городская земля в аренду частным лицам” [222, с. 72; 346, л. 903; 410, л. 12-14; 440, л. 42, 68].

Для занятий душевнобольных сельскохозяйственными работами очередное губернское собрание разрешило губернской управе арендовать городские участки, прилегающие к обозначенному выше месту [222, с. 71, 72; 345, л. 141; 346, л. 902; 409; 410, л. 12; 442, л. 4].

К концу ноября 1885 года на арендованном участке земли был выстроен деревянный павильон на 15 коек для выздоравливающих душевнобольных. [346, л. 903; 351, л. 1206; 410, л. 13; 440, л. 132, 134].

Губернское земское собрание, проходившее 19 и 20 мая 1886 года, разрешило губернской земской управе приступить к постройке 2-х этажного каменного здания для душевнобольных на уступленном земству участке земли по проекту профессора психиатрии И.М. Балинского и профессора архитектуры И.В. Штрома. В июне того же года было начато строительство женской лечебницы. [440,л. 97, 134-136.]

26 ноября 1887 года после официального освидетельствования, вновь выстроенное здание – лечебница - было признано соответствующим современным требованиям устройства домов для душевнобольных. Лечебница имела четыре отделения для душевнобольных разных категорий: спокойных, беспокойных, буйных и неопрятных, отдельные ванные и ватерклозеты, отдельные комнаты для дневного пребывания и спальни. На верхнем и нижнем этаже лечебницы имелось по буфету. На первом этаже была организована прихожая. В здании был устроен водопровод и водяное отопление с улучшенной вентиляцией. При каждом отделении для прогулок пациентов имелся садик [350, л. 320; 412, л. 67; 413, л. 47; 444, л. 48].

В ноябре 1888 года женская лечебница была открыта. Психически больные в вятском отделении для душевнобольных стали более рационально размещаться, значительно улучшились гигиенические условия помещений, уменьшилось число госпитальных заболеваний. Однако сохранялась скученность в помещениях для душевнобольных мужчин [351, л. 756, 1207; 414].

За постройку новой лечебницы в ноябре 1889 года Вятское губернское земство получило от Министерства Внутренних Дел пособие в размере 50 % израсходованной суммы [222, с. 83; 353, л. 198, 249, 251].

В 1888 году при вятском психиатрическом отделении были следующие помещения: 1) женская психиатрическая лечебница на 30 коек, соответствующая современным для того времени требованиям призрения и лечения душевнобольных; 2) старый одноэтажный каменный корпус, который по предъявляемым требованиям к домам умалишенных был пригодным только для призрения неизлечимых душевнобольных; 3) один рабочий дом - сельскохозяйственная ферма для 15 душевнобольных мужчин [444, л. 80].

В это время в целях продолжения начатой реформы психиатрической помощи были утверждены следующие планы губернского земства: 1) устроить психиатрическую лечебницу для мужчин, подобно возведенной лечебнице для женщин; 2) построить четыре деревянных павильона для душевнобольных мужчин и женщин, способных к физическому труду, организовав так называемую колонию; 3) приспособить старое каменное одноэтажное здание под помещение для неизлечимых и не способных к труду душевнобольных, “чтобы содержать их только для призрения как ввиду опасности для окружающих (буйных) или как неопрятных (паралитиков, эпилептиков, слабоумных, идиотов) в силу их беспомощности и тягости содержания в семействах” [222, с. 80; 351, л. 1207-1209].

Губернское собрание от 13 января 1889 года одобрило план расширения психиатрического отделения возведением 4-х деревянных одноэтажных бараков на 24 койки каждый, ассигновав на это 13000 руб. В 1889 году были построены два запланированных деревянных одноэтажных барака, в 1890 году - еще два. В новых павильонах и в деревянном флигеле во дворе разместились спокойные душевнобольные, способные к труду [222, с. 80, 82; 327, л. 118; 351, л. 1119; 352; 414; 415, л. 65; 419, л. 16].

Строительство планируемой в 1895 году каменной мужской психиатрической лечебницы не осуществилось, из-за дефицита материальных средств и отказа в помощи государства. Вместо этого, к ноябрю 1896 года был возведен новый деревянный барак, в который были переведены из 29-й палаты душевнобольные женщины. Вследствие чего буйное мужское отделение расширилось и стало занимать две палаты (28 и 29). В новом здании были сделаны подвальное помещение для мастерских и пристройка под комнаты для прислуги [361, л. 1190; 453; 454, л. 35; 456, л. 3; 489, л. 3].

Улучшались постепенно также и санитарно-гигиенические условия Вятской губернской земской больницы и психиатрического отделения. К 1892 году в главном корпусе и в психиатрической лечебнице было устроено водяное отопление, остальные здания отапливались печами различных систем. Главный корпус, психиатрическая лечебница, аптека, кухня, баня снабжались водой из водопровода. В остальные здания подвозили воду из реки Вятки [419, л. 17].

В 1893 году был произведен капитальный ремонт старого каменного здания, текущий ремонт деревянных бараков, к ним был подведен водопровод [330, л. 2; 357, л. 583, 584].

Электрическое освещение в Вятской больнице было сделано в 1903 году. К сведению, в Алексеевской психиатрической больнице в Москве это было осуществлено почти в это же время (1902 г.) [85, с. 21; 489, л. 12, 104, 146].

Относительно призрения хронических душевнобольных следует отметить, что в вятском психиатрическом отделении, подобно другим психиатрическим учреждениям страны, число хронических душевнобольных постоянно преобладало над числом пациентов с острой патологией. В 80-90-е годы XIX века 2/3 пациентов психиатрического отделения составляли хроники [343].

Увеличение количества находящихся в отделении хроников было связано, с одной стороны, с отсутствием родственников или нежеланием родных брать на свое попечение душевнобольного, а с другой, с отсутствием у администрации больницы четко выработанных мер по их призрению [221, с. 152; 379, л. 265].

Вопрос устройства колонии для душевнобольных неоднократно обсуждался на съездах вятских земских врачей и на губернских собраниях. Для детальной разработки этого вопроса была создана особая комиссия. Однако, при устройстве колонии возникли трудности в поисках необходимого участка земли (из расчета 1/10 десятины на человека примерно на 1000 больных) [374; 375].

По примеру других земств, вятское губернское земство в начале 1898 года применило систему патронажа, отдавая спокойных безопасных хроников в семьи их родственников, а чуть позже - и в чужие семьи, с денежным пособием от земства (3 руб. в месяц). Однако патронажная система призрения душевнобольных в Вятской губернии мало применялась, а в 1900 году даже временно была прекращена [458, л. 1; 489, л. 19].

Основаниями непринятия системы патронажа в Вятской губернии были следующие: во-первых, она искусственно вызывала увеличение количестважелающих получения денежного пособия от земства за призрение душевнобольных, во-вторых, отсутствовал необходимый уход и присмотр за душевнобольными в крестьянских семьях, а иногда даже наблюдалось грубое и жестокое обращение с ними, в-третьих, врачебный надзор за такими пациентами по причине обширности медицинских участков и загруженности участковых земских врачей был невозможен [211, с. 652; 458, л. 2, 3; 489, л. 20].

Для борьбы с переполнением губернского психиатрического отделения хрониками вятское земство выбрало другой путь. Земство искало и брало в аренду частные городские дома для помещения психически больных, организовывая приюты для неизлечимых хроников. В 1900 году в г. Вятке с этой целью были наняты первые две квартиры. Сначала приюты основывались через год, потом по одному в год, затем за один год было основано сразу 2 приюта. Приюты были разбросаны по городу, находясь друг от друга на расстоянии иногда до 3-х верст. По сути, эти приюты были дополнительными отделениями главного психиатрического отделения. К 1908 году в Вятке имелось 9 психиатрических учреждений по типу приютов для неизлечимых хроников [211, с. 650, 651, 712; 221, с. 125; 367, л. 289; 489, л. 74].

Проведенное исследование показало, что Вятская губерния была не единственной, которая прибегала к аренде частных домов для размещения душевнобольных. Подобная картина в начале XX века была, например, в Петербурге [279, с. 96].

Возрастающий спрос в стационарной психиатрической помощи вызывал потребность в расширении вятского психиатрического отделения. Если в 1908 г. число коек в психиатрическом отделении было 850, то к 1910 году оно увеличилось до 976 при фактическом заполнении 1043 коек. Мужское отделение имело 596 коек, женское отделение было рассчитано на 380 коек [433; 434, 59; 493, л. 4; 530, л. 54].

При анализе архивных дел врачебного отделения губернской земской управы было выявлено, что наличие в рассматриваемый период положения о бесплатном лечении психически больных привело к поступлению в губернское психиатрическое отделение пациентов без предварительного освидетельствования врачами уездных больниц, поэтому в отделение попадали пациенты, страдающие нарушением сознания от соматических заболеваний [396, л. 33, 35].

После рассмотрения данного вопроса на VII съезде вятских земских врачей (1897), от вятским губернатором был издан указ, согласно которому на уездного врача возлагались обязанности определения нуждаемости пациента в предварительном испытании в уездной земской больнице. В случае наличия явно выраженного психического расстройства, отправка психически больного в психиатрическое отделение должна была производиться без запроса о наличии свободных мест [208, с. 21; 486, л. 175].

С целью уменьшения потока больных, поступающих в губернскую психиатрическую лечебницу при Котельнической, Сарапульской, Уржумской, Яранской, Глазовской, Елабужской, Малмыжской, Орловской городских земских больницах для размещения пациентов, с подозрением на душевное расстройство, были выделены отдельные небольшие помещения, рассчитанные на 2-3 койки [206, с. 72, 79, 90, 91; 329].

Душевнобольные при уездных больницах находились временно – на испытании, а затем направлялись для дальнейшего содержания в Вятскую губернскую больницу или в Казанскую окружную лечебницу для душевнобольных [326; 327, л. 7; 328].

В ходе исследования выявлено, что в течение многих лет Вятское губернское земство, по примеру других губерний, шло по пути централизации психиатрической помощи, т.е. стремилось к тому, чтобы организовать психиатрическую помощь населению всех уездов губернии в административном центре – губернском городе. С этой целью Вятское земство постепенно расширяло психиатрическое отделение, делая то пристройки к старым зданиям, полученным от Приказа общественного призрения, то возводя новые здания, то арендуя для помещения душевнобольных частные дома [73, с. 4].

С течением времени для удовлетворения потребности населения в психиатрической помощи вятское земство избрало и другой путь. Оно впервые в мире применило принцип децентрализации психиатрической службы, признав необходимым устройство уездных психиатрических отделений [73, с. 5].

В 1891 году в г. Елабуге в новом доме, пожертвованном почетным гражданином Елабужской 1-й гильдии купцом С.Ф. Гирбасовым, было организовано отделение для душевнобольных. Оно размещалось в 2-этажном каменном здании на краю города, было построено по коридорной системе и имело специальные помещения для различных категорий психически больных. При отделении имелись столовая, баня, два фруктовых сада [418, л. 12; 426, л. 50; 446, л. 67].

Елабужское психиатрическое отделение, изначально было рассчитано на 27 коек, но вследствие прогрессивного переполнения психическими больными, отделение вскоре было расширено до 40 коек, а с декабря 1893 года - до 50. Заведовал елабужским отделением уездный врач А.Г. Крылов [221, с. 118; 355, л. 234; 417; 446, л. 66, 67, 171, 263].

1 августа 1901 года в г. Орлове в арендованном 2-этажном частном доме (у почетной гражданки А.А. Земцовой и ее сестры А.А. Кузнецовой) открылось психиатрическое отделение на 50 коек. При доме были сад, огород и служебные помещения [221, с. 127; 367, л. 289; 428, л. 42].

20 сентября 1904 года в г. Сарапуле было открыто еще одно уездное отделение для душевнобольных на 30 коек. Оно разместилось в новом 2-этажном здании с отдельными для мужчин и женщин помещениями, где были выделены общие палаты, изоляторы, столовые. В 1906 году штатное число коек отделения было увеличено до 60, а в 1910 году – до 65 коек [371, л. 498; 432; 466].

В 1904 году управа приобрела в собственность губернского земства в г. Котельниче здания бывшего пивоваренного завода наследников купца Кардакова с усадьбой и участки земли, принадлежащие Е.И. Прянишниковой и Шильникову для устройства еще одного уездного отделения для душевнобольных. Первоначально переустройство здания велось с расчетом на помещение в нем 50 больных, в последующее время, ввиду переполнения психиатрического отделения Вятской губернской больницы, первоначальный проект был расширен до помещения в нем 170 душевнобольных. Котельничская психиатрическая лечебница начала свою работу в 1911 году Заведующим Котельничской психиатрической лечебницей был назначен местный врач Н.Н. Волобуев [49, л. 127; 371, л. 487, 488; 376; 493, л. 4; 530, л. 54].

Следует отметить, что уездные психиатрические отделения долгое время по сути выполняли роль приютов, призревая хронических больных. В 1909 году, учитывая постановление VIII съезда вятских земских врачей, сарапульское и елабужское психиатрические отделения были реорганизованы в лечебницы с правом приема остро заболевших душевнобольных. Исключение составляла Котельничская психиатрическая лечебница, которая изначально работала как с хроническими, так и с острыми пациентами [211, с. 833-836].

Исследование показало, что устройство психиатрических лечебниц в уездах имело определенные выгоды для земства: 1) строительство в уездах психиатрических лечебниц и содержание в них больных обходилось губернскому земству дешевле ввиду более дешевых в уездах строительного материала и продуктов питания; 2) доставка душевнобольных в уездную психиатрическую лечебницу осуществлялась легче и с меньшими затратами; 3) острые и недавно заболевшие душевнобольные своевременно доставлялись в больницу и имели больше шансов на выздоровление в связи с близостью уездной психиатрической лечебницы к населению; 4) посещать больных родственникам было удобнее; 5) больные, страдающие эпилепсией или “периодическим помешательством”, не задерживаясь долго в лечебницах, при наступлении ремиссии передавались родственникам; 6) больше имелось возможности отдавать хронических душевнобольных на попечение родственников [221, с. 138, 139; 373, л. 107].

При изучении архивных источников было выявлено, что в Вятской губернии длительное время какой-либо определенной системы в транспортировке душевнобольных в лечебные учреждения не было. В большинстве уездов это осуществлялось следующим образом: по заявлению родственников, больной участковым становым приставом препровождался в городскую земскую больницу, откуда после испытания и постановки диагноза, отправлялся в губернскую больницу. Весь переезд пациента от дома до губернской больницы совершался под надзором полицейских служителей, десятских или сотских, которые не хотели и не умели обращаться с больными, часто применяли силу против разбушевавшихся больных [168, с. 3; 208, с. 46, 47, 78, 79; 460].

Отправка пациентов из психиатрических учреждений домой – в уезды, долгое время осуществлялась вместе с арестантами под конвоем, что, по мнению психиатров, неблагоприятно отражалось на их умственных способностях, особенно лиц женского пола. С 1887 года выздоравливающих душевнобольных женщин в места их жительства стали сопровождать сиделки больницы, а в 1897 году вышло распоряжение вятского губернатора о запрещении отправки этапным порядком и выздоровевших душевнобольных мужчин [222, с. 75; 348, л. 317, 339; 349; 442, л. 65, 70-75; 456, л. 15].

Пересылка же душевнобольных из уездов в г. Вятку стала отчасти осуществляться под присмотром фельдшеров или других лиц, осведомленных в уходе за ними [221, с. 132, 133; 460].

При изучении системы управления отечественной психиатрической службой, было выявлено, что еще в 1887 году первый съезд российских психиатров в Москве сформулировав основные положения реорганизации отделений для душевнобольных в земствах и городах, подчеркнул необходимость самостоятельности в управлении этих учреждений [208, с. 118-120].

В Вятской губернии вопрос о выделении психиатрического отделения губернской больницы в самостоятельное учреждение также неоднократно обсуждался. Однако, только 19 декабря 1902 года вятское губернское земское собрание постановило отделить психиатрическое отделение от общей губернской больницы в административном и лечебном отношении, в связи с чем была учреждена должность старшего врача психиатрического отделения. На него было возложено руководство и уездными отделениями душевнобольных [208, 118-120; 379, л. 268; 458, л. 191; 489, л. 128].

В 1904 году психиатрическое отделение стало самостоятельным. При этом лечебно-административная деятельность была сосредоточена в руках его старшего врача, а хозяйственная часть была оставлена в руках смотрителя больницы, подчиненного земской управе [211, с. 715; 371, л. 486; 486, л. 319; 553, л. 108].

При такой системе управления Вятской губернской земской больницы характерным было то, что основным ответственным лицом психиатрического отделения являлся смотритель – выходец из семинаристов, и его помощник – выходец из тюремных надзирателей, т.е. совершенно не причастные к медицине лица. Старший же врач являлся таковым только формально и, отвечая за лечение, он не обладал полной властью. Без ведома старшего врача увольнялись лица среднего медицинского персонала, причины увольнения не сообщались старшему врачу. Он даже не имел права принять на работу или уволить санитара или наложить на него административное взыскание. Размещением душевнобольных распоряжался также не врач-психиатр, а смотритель [211, с. 715, 716; 553, л. 108].

Хозяйственная часть в отделении умалишенных Вятской губернской земской больницы находилась полностью в ведении смотрителя, что зачастую не соответствовало интересам лечебного процесса [211, с. 716].

На втором съезде отечественных психиатров, состоявшемся в октябре 1905 года в Киеве, был принят устав психиатрических заведений. Согласно данному уставу, психиатрические учреждения должны были быть автономными во всех сферах своей деятельности. Их управление должно было сосредотачиваться в совете, где рассматривались бы все вопросы, касающиеся психиатрических учреждений. Совет врачей-психиатров в Вятке был создан 7 июня 1905 года. [211, с. 709; 489, л. 172, 173].

В 1913 году по постановлению земского собрания от 17 февраля 1913 года психиатрическое отделение губернской больницы было выделено в самостоятельное во врачебно-административном отношении лечебное заведение и получило наименование Вятской психиатрической больницы. Вскоре был выработан отдельный устав лечебницы [221, с. 165; 465, л. 110].

Однако фактически, вплоть до 1921 года Вятская психиатрическая лечебница оставалась связанной с губернской больницей общим хозяйством и одним смотрителем, подчиняющимся старшему врачу соматической больницы [465, л. 327; 553, л. 108].

Вятская губернская земская больница с отделением умалишенных содержалась, как и все остальные благотворительные заведения, на средства земства. Главными источниками средств на содержание заведений по общественному призрению были: 1) проценты с капиталов, выделенных земству законом 1 июля 1868 года, без права обменивать их на наличные; 2) доходы с заведений (плата за лечение и призрение, а также за лекарства); 3) разные судебные взыскания, штрафы, кружечные деньги и прочее [340, л. 119].

Плата за содержание душевнобольных ложилась на плечи общества сельских жителей, к которым они принадлежали, или на небогатых родственников, отчего психически больных, включая и опасных для окружающих, часто содержали у себя в семействах, и выявлялись такие пациенты нередко лишь полицией после совершения ими преступления [396, л. 29].

По ходатайству вятского губернатора, губернское собрание от 12 декабря 1869 года, по примеру других земств, вынесло постановление: “принимать в больницу на испытание умственных способностей и в дом умалишенных страждущих умственными расстройствами бесплатно без различия сословий” [222, 60; 396, л. 29; 335, л. 1429; 399, л. 19; 448, л. 9].

В 1872 году плата за лечение пациентов в Вятской губернской земской больнице была изменена. Согласно постановлению губернского земского собрания от 4 декабря 1872 года, бесплатно в больнице лечились только душевнобольные крестьяне, с душевнобольных других сословий взималась плата, равная размеру стоимости лечения соматических пациентов [335, л. 1429; 338].

С 1 января 1916 года, по постановлению губернского земского собрания от 18 декабря 1915 года, для душевнобольных всех сословий вновь было установлено бесплатное лечение. Исключение составляли лишь те душевнобольные, призрение которых относилось по закону к обязанностям различных ведомств и учреждений [335, л. 1403; 382; 469, л. 8].

Устройство платного психиатрического отделения при Вятской губернской больнице было невозможно из-за отсутствия свободных помещений при лечебнице и из-за дефицита денежных средств [388; 472].

Анализируя содержание психически больных в Вятской губернии, следует отметить, что длительное время существовал взгляд, что содержание и лечение душевнобольных должно быть более дешевое, а значит, худшее, чем соматических больных. Эта тенденция достаточно ярко проявлялась в вятском психиатрическом отделении [211, с. 728].

Как в губернском, так и в уездных психиатрических отделениях в Вятской губернии наблюдался дефицит мебели, белья, одежды [451, л. 5; 488, л. 30, 70, 137].

Иначе обстояло дело с обеспечением мебелью и одеждой в образцовых психиатрических учреждениях России. Так, например, в Казанском окружном доме для душевнобольных дефицита мебели не было [437, л. 34-36].

Содержание душевнобольных в столичных лечебницах отличалось от лечебниц на периферии. Это было обусловлено тем, что столичные лечебницы располагали не только государственными ассигнованиями, но и доходами от состоятельных больных [279, с. 59].

Проводя анализ состава пациентов, призреваемых в земских домах умалишенных, необходимо отметить, что в провинциальных психиатрических отделениях наряду с собственно психиатрическими пациентами находились и алкоголики, арестанты, испытуемые, эпилептики [279, с. 130].

Особенностью вятского психиатрического отделения являлось наличие среди пациентов значительной части алкоголиков. Алкоголизм в Вятской губернии в рассматриваемый период процветал, алкоголики относились к категории душевнобольных и помещались во время запойного бреда в отделение душевнобольных. В 1908 году почти ¼ часть всех поступивших в отделение душевнобольных Вятской губернской больницы составляли алкоголики, а в 1911 году контингент мужского вятского психиатрического отделения на 70 % состоял из пациентов с алкогольными психозами [211, с. 657; 423, л. 44, 45].

В то же время в Казани имелась специальная больница для алкоголиков (единственная в России), а в Петербурге при Обуховской больнице было организовано специальное отделение для “белогорячечных” (1874) [279, с. 88; 364, л. 61].

Содержались в вятском психиатрическом отделении и душевнобольные арестанты, которые нуждающиеся в более строгом надзоре. Для предупреждения побегов арестантов приходилось применять ограничительные и стеснительные меры по отношению ко всем пациентам и делать охранительные приспособления: толстые с частыми переплетами железные оконные решетки, крепкие замки и высокие заборы, постоянное запирание дверей, ограничение прогулок с целью предупреждения побегов. Сами арестанты были закованы в кандалы и наручники. Все это делало психиатрическое отделение похожим на тюрьму [211, с. 658, 659].

Число душевнобольных арестантов в вятском психиатрическом отделении было немалым. Так, например, в 1897 году из 364 душевнобольных 52 человека находились здесь по распоряжению окружного суда. Число душевнобольных арестантов увеличивалось с каждым годом [373, л. 151; 423, л. 45].

Содержание психически больных арестантов среди прочих душевнобольных было характерно не только для Вятского дома умалишенных. В архангельском отделении для душевнобольных арестанты также размещались в общих палатах [279, с. 130].

Согласно постановлению Министерства Внутренних Дел, арестанты-душевнобольные вятского психиатрического отделения с 3 ноября 1910 года стали отправляться в арестантское отделение Казанской окружной лечебницы, к округу которой относилась Вятская губерния и где для нее было отведено 50 мест с платой по 180 руб. в год. Несмотря на это, часть испытуемых продолжала поступать в Вятский дом умалишенных [220, с. 147; 377, л. 115].

С 1912 года в связи с переполнением окружных лечебниц, призрение отставных воинских чинов было возложено на общественные больницы. Вятское земство не было исключением. В 1915 году для душевнобольных воинов, эвакуируемых из действующей армии, в Вятской психиатрической лечебнице был выделен особый барак на 20 коек [468, л. 19, 21; 471].

Для призрения эпилептиков в Вятской губернии в данный период не было специальных лечебных заведений. Подобного рода пациенты при наличии у них признаков душевного расстройства помещались в психиатрическое отделение губернской больницы [475, л. 17].

В данное время в России для призрения психически больных детей не было специальных учреждений. В Москве детей-идиотов, эпилептиков призревали в частных медицинских учреждениях, в Екатерининской богадельне, домах призрения, в Преображенской и Алексеевской психиатрических больницах, а также в патронаже [85, с. 44, 45].

Как и в других психиатрических больницах, в г. Вятке в земский период, не было отдельного детского отделения. Душевнобольные дети, в случае необходимости, помещались в общие палаты вместе со взрослыми пациентами. Для детей-идиотов и эпилептиков имелся детский дом на 35 коек, где осуществлялось их призрение [493, л. 23; 533, л. 131; 539, л. 320, 323].

Как и в других губерниях, в Вятском психиатрическом отделении среди прочего контингента длительное время призревались неврологические пациенты. В 1902 году для этого рода пациентов в соматической больнице было организовано неврологическое отделение, но заведовал им ординатор психиатрического отделения. Только в мае 1913 году неврологическое отделение Вятской губернской больницы действительно обособилось от психиатрического, возглавлять его стал врач-невропатолог [221, с. 165; 490, л. 7].

Наличие разного рода пациентов в вятском психиатрическом отделении затрудняло призрение и снижало эффективность лечения психически больных.

Анализируя лечение психически больных в Вятской губернии в земский период, следует заметить, что оно не отличалось от лечения в других губерниях. Лечение в психиатрическом отделении Вятской губернской земской больницы складывалось из мер уединения и усмирения душевнобольных, которыми были: изоляция, наложение кожаных корсетов, горячечных рубашек, связывание в течение нескольких суток, завертывание в мокрые простыни [377, л. 224; 399, л. 20; 441, л. 8; 449; 488, л. 125].

При этом, метод изоляции душевнобольных изначально был довольно жесток. Буйных душевнобольных помещали в голом виде в комнату-карцер с голыми полами и стенами, отчего пациентам грозила опасность простудиться или получить травму от ушибов о твердые стены, пол и острые углы печи [336; 396, л. 38, 40; 399, л. 20].

С 1870 по 1875 год вятские психиатрические пациенты, имеющие острую патологию, получали специализированное лечение в открытой в 1869 году Казанской окружной лечебнице [279, с. 39; 437, л. 14, 54].

Ежегодно для содержания 10-20 вятчан в Казанском окружном доме отпускалась определенная сумма. В свою очередь, директор Казанского окружного дома ежегодно отправлял в Вятскую земскую управу отчетное письмо, где содержались статистические данные и указывался прогноз состояния здоровья вятских пациентов [222, л. 60; 437, л. 14, 86].

За пять лет в Казанский окружной дом умалишенных из Вятской губернии было отправлено 65 человек, из которых выздоровели – 21 человек, умерло – 12 [437, л. 443].

Лечение вятчан в Казанском окружном доме для умалишенных дорого обходилось Вятскому земству: в 1870 году на это было потрачено 385 руб. 21 коп., а в 1873 году – 1165 руб. 72 коп. [437, л. 441].

Поэтому, в связи с приглашением в состав ординаторов Вятского дома умалишенных врача-психиатра, по постановлению губернского собрания от 2 декабря 1874 года отправка умалишенных из Вятки в Казань была прекращена [222, л. 63; 340, л. 20; 437, л. 444, 445].

С 80-х годов XIX века в России стали использоваться новые способы лечения психически больных. В данное время формируется тенденция ограничения использования у более спокойных и дисциплинированных больных механического стеснения, начиная с устранения решеток на окнах, введения системы открытых дверей и заканчивая предоставлением больным права свободного выхода не только из помещения больницы, но даже и за пределы больничной усадьбы [279, с. 42; 364, л. 61, 62].

Избавление от агрессивных методов лечения психически больных и ведение системы нестеснения в Вятской губернии шло медленными темпами. Постепенно с окон помещений душевнобольных снимались решетки. Только к 1917 году в Вятской психиатрической лечебнице изоляция душевнобольных была изжита [449, л. 2; 456, л. 5; 475, л. 6; 488, л. 125; 489, л. 4, 5].

В рамках современных для того времени тенденций в вятском психиатрическом отделении с 1897 года стал применяться постельный режим как успокаивающее средство, но данный метод лечения применялся не систематически ввиду противоречивых мнений по поводу его универсальности [364, л. 57, 58].

Использовалась в Вятской губернии в то время в лечении психобольных и водотерапия. Так, в 1889 году в мужском и женском психиатрических отделениях губернской больницы были устроены ванны [445, л. 3].

Психические больные лечились и в физиотерапевтическом кабинете, организованном в Вятской губернской больнице в 1901 году [489, л. 118].

Трудотерапия в лечении психически больных в Вятской губернии мало использовалась. Долгое время пациенты находились “в вечной праздности”. Для устройства мастерских требовались помещения, а для развития сельского хозяйства – земля, вятское же психиатрическое отделение не имело ни того, ни другого. Больничной администрации приходилось придумывать и искать способы к занятию больных работами и развлечениями [424, л. 68, 116].

1884 год можно считать годом начала применения трудотерапии среди вятских психически больных. В ноябре 1884 года одно из помещений больницы было приспособлено для цейхауза, где около 10 душевнобольных женщин занимались пряжей и шитьем белья для больницы [326; 345, л. 258, 259; 422, л. 15].

Первыми мастерскими были коробочная и корзиночная. В них изготовлялись аптечные коробки, плелись корзины. Позднее была организована столярная мастерская [451, л. 2; 456, л. 4; 488, л. 135].

С 1890 года пациенты вязали чулки, салфетки, кружева. С 1892 года часть душевнобольных занималась пряжей льна и тканьем холста. Некоторые пациентки работали в прачечной [331; 422, л. 15].

Ряд вятских пациентов мог не только заниматься работами, но и совершенствоваться в какой-либо профессии. Так, например, одна из работ душевнобольных (небольшой коврик) в 1894 году была отправлена в Санкт-Петербург на выставку женского художественно-промышленного труда, на которой удостоилась похвального отзыва Министерства Финансов [421, л. 11, 116].

Труд душевнобольных в вятской губернии не оплачивался, вместе с тем, в Саратовской губернской психиатрической лечебнице уже было вознаграждение за труд [346, л. 918; 488, л. 16, 17].

В 1901 году в Вятке при мужском отделении была устроена сапожная мастерская, при женском отделении – портняжная и ткацкая мастерские [427, л. 19, 50; 454, л. 3; 456, л. 4].

Если при московской Алексеевской психиатрической больнице в 1905 году было открыто специальное новое здание для лечебно-трудовых мастерских, то в вятском психиатрическом отделении попытки вывода мастерских в отдельное здание были бесплодны из-за отсутствия свободных помещений [85, с. 37, 38; 451, л. 6; 488, л. 138].

Мастерские при вятском отделении умалишенных были небольшие по размеру и размещались в подвальных помещениях зданий для душевнобольных, что было неудобно и небезопасно для больных и прислуги, живущей в тех же подвальных помещениях. Только в 1897 году в подвальных этажах двух деревянных бараков земством были специально устроены отдельные помещения для мастерских (ткацкая и переплетно-коробочная) [360, л. 1211; 423, л. 116].

Так как большинство пациентов Вятского дома умалишенных быливыходцы из крестьян, то земством было решено организовать для них земледельческий труд [346, л. 918].

Впервые сельскохозяйственный труд психически больных в Вятской губернии был применен в 1884 году, когда часть пациентов стала работать на арендованном сенокосном участке земли. В ноябре 1885 году при вятском отделении умалишенных была основана сельскохозяйственная ферма, где велось полеводство, огородничество, луговодство, птицеводство, животноводство [348, л. 510; 354, л. 1165, 1170; 356, л. 97; 416, л. 102].

В вятском отделении умалишенных пахота полей и огородов, уборка хлебов, трав и овощей производились как душевнобольными, так и наемными рабочими [348, л. 506].

В 1886 году губернская управа при ферме душевнобольных организовала земский птичник. Пациенты заботливо относились к птице, кормили ее. В 1895 году на средства фермы был построен новый птичник [362, л. 1449-1451].

Молочная ферма была открыта в марте 1886 года, уход за скотом осуществляли сами душевнобольные. В 1888 году при ферме был устроен небольшой скотный двор. В 1890 году был построен новый деревянный скотный двор с колодцем [356, л. 118].

К 1895 году процент занятости вятских душевнобольных достиг 30, что соответствовало среднестатистическим данным по стране [422, л. 14].

В вятских уездных психиатрических отделениях трудотерапия тоже применялась. Все пациенты, способные к труду, работали при отделении, в огороде, в саду. В 1893 году при елабужском психиатрическом отделении была учреждена сельскохозяйственная ферма [330, л. 109; 357, л. 424; 358].

Питание общепринято считать одним из методов лечения пациентов. Но если в Казанском окружном доме для душевнобольных питание пациентов “соответствовало их привычкам в нормальном состоянии”, то в Вятской губернской земской больнице питание душевнобольных было хуже, чем соматических пациентов [454, л. 23; 488, л. 209].

В целях экономии для душевнобольных вятского психиатрического отделения 3 раза в неделю устраивались постные дни, в один из них давалась овсянка, в 2 других – щи с рыбой и только. В начале XX века постные дни были отменены [488, л. 91].

В психиатрическом отделении Вятской губернской больницы с 1 ноября 1875 года, по примеру образцовых психиатрических учреждений страны, были введены добавочные порции. Изначально они назначались более физически развитым душевнобольным, несколько позже - ослабленным. Сверхпорции были немногочисленны и однообразны: молоко (1/4 кружки), сахар. В 1898 г. к перечню сверхпорций добавили: кофе, сушки, яблоки, лимоны, компот, селедку, огурцы, сельтерскую воду [458, л. 30, 31; 488, л. 136; 489, л. 44].

С конца XIX века в системе терапевтических мероприятий психиатрических больниц значительное место стало отводиться культурным развлечениям. Если в образцовых психиатрических клиниках культурно-массовые мероприятия были весьма разнообразны, то в вятском отделении первоначально развлечениями для душевнобольных были прогулки. Местом прогулок сначала служил коридор, разделенный стеной на две половины, мужскую и женскую. В 1871 году для прогулок умалишенных был организован двор, разделенный забором на два отдельных двора для мужчин и женщин [333, л. 9; 351, л. 1206; 443, л. 45].

По примеру других земств, Вятское губернское земство при психиатрическом отделении устраивало сады. К 1880 года при отделении психически больных уже имелось 3 сада, каждый из которых был разделен на 2 половины: мужскую и женскую, а к 1892 году - 7 небольших садиков. Все они располагались около зданий, занимаемых душевнобольными [222, с. 67; 419, л. 16, 17; 438].

В 90-х годах XIX века развлечением душевнобольных Вятской губернии служили игры на гармони и в карты, домашние спектакли, танцы, туманные картины, чтение книг. Для проведения спектаклей и вечеринок не было специального помещения. Спокойные душевнобольные в сопровождении прислуги посещали народные чтения с туманными картинками. Летом душевнобольные совершали загородные прогулки с пением и музыкой. С 1895 г. из больничной библиотеки душевнобольным стали выдаваться книги [331; 424, л. 67, 116; 427, л. 19, 50; 451, л. 5, 6; 465, л. 464; 488, л. 138].

В рассматриваемый период штаты лечебных заведений и оклады содержания их персонала определялись земским собранием на основании 59 и 60 статей устава лечебного заведения гражданского ведомства, изданного Министерством Внутренних Дел в 1879 году. Главные врачи назначались и увольнялись по представлению управы министром внутренних дел, остальные же врачи – губернатором [413, л. 58; 448, л. 9; 452, л. 19].

Проведенное исследование показало, что в земский период психиатрическое отделение Вятской губернской больницы длительное время не имело специально выделенного врача. Душевнобольных призревал старший врач больницы (до 1871 года), а затем дежурные врачи [337; 395].

В феврале 1874 года губернское земское собрание признало необходимость иметь при больнице среди ординаторов врача-специалиста по душевным болезням [222, л. 63; 339; 341, л. 86; 401, л. 130, 293].

27 июля 1874 года титулярный советник, бывший ординатор Казанской окружной лечебницы, врач-психиатр В.В. Соколов приступил к заведованию отделением умалишенных. Однако заведующий психиатрическим отделением, подобно другим ординаторам больницы, не был освобожден от очередных дежурств по больнице. Проработал он в отделении умалишенных всего около полутора лет. Подыскать новую кандидатуру врача-специалиста было непросто, поэтому заведовать психиатрическим отделением стал один из ординаторов Вятской губернской больницы, на обязанности которого было возложено еще и заведование мужскими терапевтическим и сифилитическим отделениями. При этом по постановлению губернского собрания, жалование ему было оставлено прежнее - 1500 руб. в год [341, л. 86; 402, л. 121; 404, л. 183; 405; 407; 487, л. 10]

Врачи Вятской губернской больницы и психиатрического отделения, как и в других лечебных заведениях страны, делились на штатных и сверхштатных [85, л. 22, 23].

С 1882 года отделением умалишенных вятской губернской больницы стал специально заведовать один из внештатных докторов - колледжный асессор А.А. Малевинский, не имеющий в то время специализации по душевным болезням. В 1889 году А.А. Малевинский был зачислен в штат больницы [353, л. 306, 313, 315; 443, л. 48].

3 января 1889 года была введена должность второго ординатора отделения душевнобольных. Оба ординатора имели оклад в 1500 руб. в год, готовой квартирой не пользовались и квартирных денег не получали. За преподавание на фельдшерских курсах при губернской больнице один из врачей получал дополнительно 240 руб. в год, а, например, в Казанской окружной лечебнице все врачи имели при больнице квартиры и пользовались казенными лошадьми и экипажами [222, с. 81; 351, л. 782; 364, л. 59; 445, л. 70; 488, л. 56].

Работа вятских врачей психиатрических учреждений была тяжелой. В начале 90-х годов XIX века на двоих ординаторов вятского психиатрического отделения приходилось до 280, а в весеннее время – до 300 душевнобольных. Для сравнения, в Алексеевской больнице в 1894 году на 250 душевнобольных приходилось 6 врачей, в Пензенской в 1894 году на 300 человек - 3 доктора. По уставу же лечебных заведений на одного врача должно было приходиться не более 80 душевнобольных [85, с. 22, 23; 359, л. 750; 451, л. 22].

Губернским собранием от 19 декабря 1902 года, в связи с отделением вятского психиатрического отделения от губернской больницы, была учреждена должность его старшего врача. На него же возлагались и обязанности старшего врача уездных отделений душевнобольных (в Орлове, Елабуге, Сарапуле). На оплату старшего ординатора отделения по смете на 1903 год было ассигновано 2000 руб., но данная должность была вакантна. Данная должность была занята лишь с 1 февраля 1904 г. На нее был назначен ординатор А.А. Малевинский [221, с. 151; 371, л. 434, 486; 379, л. 268; 465, л. 191; 486, л. 319].

С сентября 1911 года старший врач Вятского психиатрического отделения был освобожден от ординаторских обязанностей и стал считаться губернским психиатром. На время отсутствия губернского психиатра его врачебные и административные обязанности возлагались на одного из ординаторов психиатрического отделения, который назывался старшим ординатором [221, л. 152; 379, л. 242, 270; 465, л. 191; 467].

С ростом числа лечащихся стационарно душевнобольных, вятское земство увеличивало и число штатных врачебных должностей отделения. К 1909 году в психиатрическом отделении работало 5 штатных врачей, что также не соответствовало нормам психиатрических учреждений [211, с. 712; 372, л. 11, 13].

Работа врачей вятского психиатрического отделения, по примеру крупных психиатрических лечебниц страны, состояла из проведения утренних и вечерних визитаций пациентов. Помимо того, на ординаторов психиатрического отделения была возложена обязанность дежурства по больнице [211, с. 711-713; 465, л. 7; 490, л. 24].

Кроме того, каждому ординатору Вятской губернской земской больницы управой вменялось в обязанности чтение лекций на фельдшерских курсах [232, с. 3].

В Вятской губернии вопрос о научных командировках врачей в университетские города поднимался впервые в 1874 году. Однако утверждены научные командировки были только в 1896 году [360, л. 750; 487, л. 14, 15].

Во время повышения квалификации врачи психиатрических отделений прослушивали лекции ведущих отечественных психиатров и невропатологов в столичных институтах, на учебных обществах, посещали лучшие клиники страны [364, л. 56-61].

Кроме того, с целью получения специальных знаний по психиатрии вятское губернское земство направляло врачей на съезды отечественных психиатров и съезды Общества русских врачей [222, с. 72; 346, л. 399, 400; 442, л. 58, 62, 63; 489, л. 52].

К среднему персоналу Вятской психиатрической больницы относились фельдшеры и надзиратели. В Вятской психиатрической больнице работали фельдшеры, закончившие фельдшерские школы [465, л. 446].

Как и во всех фельдшерских школах страны в вятской школе до 1911 года в программе обучения не было предмета “Психиатрия”, однако практические занятия (дежурства) в психиатрическом отделении были обязательными [232, с. 3].

До 1884 года в вятском отделении умалишенных работал один фельдшер. Наблюдать за течением болезни и осуществлять уход за душевнобольными, размещающимися в различных корпусах, одному фельдшеру было трудно. Невозможно было также сделать постоянное нахождение фельдшера в отделении, как это практиковалось во всех столичных домах умалишенных [441, л. 7].

С 1884 года в штат вятского отделения умалишенных была введена должность второго фельдшера. В связи с этим, при мужском и женском отделении состояли особые фельдшеры и были установлены поочередные безотлучные их дежурства в отделениях в течение суток. В том же году была разработана подробная инструкция фельдшерам и всем служащим отделения умалишенных [408; 441, л. 8, 14, 20, 21].

Говоря о надзирателях, следует отметить, что при передаче губернской больницы в ведение земства, при отделении умалишенных не было надзирателей. С 1871 года надзирателю главного больничного корпуса был дополнительно поручен надзор и за домом умалишенных [398].

Вскоре после этого при психиатрическом отделении стал работать отдельный надзиратель. С 1874 года была учреждена должность надзирательницы для женского отделения [402, л. 223; 487, л. 6].

В обязанности надзирателей входил надзор за больными и прислугой психиатрического отделения [444, л. 48; 488, л. 53].

Исследование показало, что если в роли надзирателей и надзирательниц, например, Алексеевской психиатрической больницы состояли люди с хорошим общим образованием, обученные уходу за душевнобольными на специальных курсах, то в Вятской психиатрической лечебнице на эти должности часто брались лица, которые никогда вообще не имели дела с больными, не говоря уже о душевнобольных, при этом многие из них были малограмотными [85, л. 23, 24; 211, с. 722].

С 1900 года в вятском психиатрическом отделении, по примеру образцовых столичных психолечебниц, стала прослеживаться тенденция приглашения на должность надзирателей лиц с фельдшерским образованием. При этом их жалование приравнивалось к фельдшерскому (надзиратели – 25 руб. в месяц, надзирательницы – 20 руб. в месяц) [85, с. 24; 363; 364, л. 1290].

В 1904 году в вятском психиатрическом отделении работало 14 человек среднего медицинского персонала. Пациентов же в отделении насчитывалось до 620 человек. Таким образом, на одного среднего медицинского работника приходилось 44 пациента. Между тем, в других психиатрических больницах это отношение было следующим: в Самарской – 1 : 23, в Саратовской – 1 : 12, в Одесской – 1 : 18. Приведенные цифры показывают, что в Вятском психиатрическом отделении было недостаточно среднего медицинского персонала [370, л. 415].

С 1905 года в вятском психиатрическом отделении, по примеру некоторых психиатрических больниц страны, в целях организации непрерывного круглосуточного дежурства в острых беспокойных отделениях, увеличился штат среднего медперсонала путем введения новых должностей - помощников надзирателей и помощниц надзирательниц [85, с. 24; 370, л. 409-417].

С 1913 года на должность помощниц-надзирательниц стали приниматься по своему желанию акушерки и сестры-милосердия, если они “подходили по своему образовательному цензу”. В то же время в психиатрическом отделении Николаевского военного госпиталя уже в 1897 году для ухода за больными были допущены сестры милосердия [364, л. 59; 465, л. 463-465].

От работы младшего медицинского персонала зависело качество лечения в отделении, больнице. Земские врачи считали, что “в психиатрическом деле вопрос о низшем персонале является кардинальным, так как там персоналу чаще вверяется не только здоровье, но и жизнь душевнобольных” [211, с. 732, 733].

Работа младшего медицинского персонала в психиатрическом отделении всегда отличалась от таковой в соматическом. Наличие в вятском психиатрическом отделении различного рода пациентов и неблагоприятных санитарно-гигиенических условий еще больше отягощало работу служителя и сиделки. Из-за сложности работы прислуги всегда не хватало. Для младшего медперсонала, чтобы работать в психиатрическом отделении, необходимо было лишь, “чтобы поступающее на работу лицо внешним видом не было очень подозрительно, не имело худого прошлого, известного конторе, и было бы освидетельствовано врачом в состоянии здоровья”. Прислуга бралась “что называется прямо с улицы, часто абсолютно неграмотная, привыкшая взирать на душевнобольного, подобно вообще публике, как на таинственного незнакомца, ожидая от него различных буйств”. Культурный уровень прислуги был низкий, приходилось даже опасаться за личную неприкосновенность больного [211, с. 724, 733, 737].

В целях улучшения надзора за душевнобольными губернская управа 21 сентября 1871 года постановила выбрать одного лучшего служителя из имеющихся в доме умалишенных и присвоить ему звание старшего, определив ему содержание 7 руб. в месяц [398].

Ввиду устройства женской психиатрической лечебницы (1889) был увеличен штат прислуги. Прислуга нового лечебного учреждения, согласно современным требованиям науки того времени, была разделена на две категории. На прислугу одной категории возлагались обязанности по присмотру и уходу за больными и соблюдение чистоты в отделениях. Прислуга второй категории занималась хозяйственной работой. Определенной нормы младшего медперсонала не существовало [444, л. 48; 488, л. 53].

Условия отдыха и жилья прислуги в Вятской психиатрической лечебнице были крайне неблагоприятными. Жилища для прислуги представляли собой подвальные помещения под бараками, неудовлетворительные в гигиеническом отношении [211, с. 738].

Скудное жалование, недостаток одежды и еды, отдых в помещении больных, отсутствие пенсий и страховки от потери трудоспособности были причинами постоянной смены прислуги, отражающиеся дурным образом на душевнобольных. Самое сильное изменение прислуги начиналось с весны, когда служители и сиделки спешили домой для полевых работ [211, с. 743].

В 1900 году высший оклад младшего медицинского персонала психиатрического отделения доходил у мужчин до 8 руб. в месяц, а у женщин – до 6 ½ руб. в месяц [364, л. 1290].

Для привлечения квалифицированной прислуги в вятское психиатрическое отделение, согласно постановлению губернского земского собрания в январе 1900 года, были установлены прибавки к жалованию служителей и сиделок в размере по 1 руб. за каждый год службы. Максимальный размер вознаграждения прислуги в доме умалишенных был увеличен до 10 руб. в месяц, уравняв в этом отношении прислугу женского отделения с прислугой мужского отделения [363].

Несколько позднее, согласно постановлению губернского собрания чрезвычайной сессии от 28 июня 1906 года, дополнительно был увеличен оклад жалования служителям острых психиатрических отделений [221, с. 135].

С 1911 года для губернской и уездных психиатрических лечебниц стала ассигновываться дополнительная сумма на наем временной прислуги на период болезни или отпусков постоянно работающей [378, л. 570, 572, 573].

С 1913 года на период отпусков стала ассигновываться сумма на приглашение временного медперсонала для психиатрического отделения [380].

Первая мировая война вызвала экономические трудности в стране. Не хватало медикаментов, продуктов питания, топлива, некому было осуществлять надзор за больными. Ввиду экономического кризиса часть больниц закрылась, а часть находилась на грани закрытия [85, с. 63].

В 1915 году Вятская психиатрическая лечебница передала госпиталю для раненых и больных пять своих бараков. Поэтому в лечебнице усилилось переполнение душевнобольными. Переполнение отмечалось и в вятских уездных психиатрических отделениях [468, л. 181, 183; 469, л. 10; 475, л. 230, 232].

К 1917 году Вятское губернское земство имело следующее количество штатных психиатрических коек: в Вятке – 927, в Котельниче – 160, в Сарапуле – 60, в Елабуге – 60, в Орлове – 50, а всего – 1257 коек, что соответствовало 25% общего числа психически больных по Вятской губернии. Это почти удовлетворяло потребность губернии в том размере психиатрической помощи, который известные русские общественные психиатры Яковенко и Баженов считали минимальным [493, л. 5; 530, л. 54].

В 1916 году вследствие экономии средств была уменьшена норма мясных продуктов. С мая 1917 года, ввиду дефицита муки, белый хлеб стал выдаваться строго по усмотрению врачей, “как лекарство” [384; 386; 475, л. 112].

Острый продовольственный кризис в Вятской губернии в декабре 1917 года достиг крайнего предела. Местные продовольственные органы оказались бессильными обеспечить город необходим количеством хлебных продуктов [474, л. 1, 2].

По постановлению губернского земского собрания 60-й чрезвычайной сессии (18 декабря 1917 года) из-за продовольственного кризиса были произведены следующие изменения в психиатрическом деле: 1) число пациентов в психиатрических отделениях (губернском и уездных) было сокращено на 50 % за счет хроников, направленных в семьи или общества с пособием от земства по 6 руб. в месяц; 2) испытание психически больных было временно прекращено; 3) в психиатрические отделения принимались только острые, а также опасные для окружающих пациенты [474, л. 1, 2].

Исходя из данного распоряжения, в 1918 году в г. Вятке были ликвидированы городские приюты, в которых в то время насчитывалось до 400 коек [474, л. 9; 493, л. 7; 530, л. 55].

Общее число коек в Вятской психиатрической лечебнице сократилась с 927 до 502, а затем постепенно уменьшилось до 300 при возрастающем обороте койки [493, л. 6; 530, л. 55].

В 1917 году закрылась Котельничская психиатрическая лечебница [493, л. 6; 530, л. 55].

В годы войны в Вятской, как и в других губерниях, отмечался недостаток работающих. Вследствие мобилизации некоторые должности врачей, фельдшеров, надзирателей оставались вакантными. Не менее половины мужских должностей было замещено женщинами. Надзирательские вакансии приходится замещать новичками, часто совершенно не подходящими для этой службы. Имелся острый недостаток прислуги, особенно мужской. Даже в мужских палатах психиатрического отделения стали работать женщины. Мужчины же уходили на другие предприятия в поисках более высокого жалования. Пытаясь удержать прислугу на местах, земство вплоть до 1917 года к основному жалованию выдавало военные прибавки в размерах от 3 до 7 руб. в месяц [383; 385; 387; 389; 474, л. 89; 475, л. 5, 51, 70, 194-196].

Таким образом, в Вятской губернии в период земского самоуправления происходит становление психиатрической помощи – она выделяется в самостоятельный вид медицинской деятельности, увеличивается количественно и изменяется качественно. В данное время в Вятской губернии происходит дальнейшее развитие стационарной психиатрической помощи – увеличивается количество психиатрических коек в Вятской губернской земской больнице, при распределении пациентов по психиатрическим отделениям учитывается пол болеющего и тяжесть его заболевания – открываются отдельные лечебницы для мужчин и женщин, а спокойные, беспокойные, буйные и неопрятные пациенты, по классификации того времени, также размещаются в различные отделения. В конце XIX века психиатрические койки появляются и в уездных земских больницах Вятской губернии, а затем Вятское губернское земство первым в мире для повышения доступности данного вида медицинской помощи проводит децентрализацию стационарной психиатрической помощи, открывая уездные психиатрические отделения губернской больницы в Елабуге, Орлове, Сарапуле и Котельниче. В начале XX века в губернии появляется отдельное лечебное учреждение для душевнобольных – Вятская психиатрическая больница. Вместе с тем, с 1870 года по 1875 год жители Вятской губернии – пациенты психиатрического профиля, получают стационарную медицинскую помощь за пределами края, а именно в Казанском окружном доме для умалишенных, что является еще одной особенностью этого вида медицинской помощи на рассматриваемой в исследовании территории. Развивается в Вятской губернии в данный период и внестационарная помощь пациентам психиатрического профиля – патронаж, но он менее распространен чем на других территориях Российской империи. Одной из причин последнего являлось то, что Вятское губернское земство выбрало свой, отличный от других путь – организацию приютов для неизлечимых хроников. В рассматриваемый период в Вятской губернии, наряду с призрением, изменилось и лечение больных психиатрического профиля – начала внедряться система нестеснения пациентов, их водолечение, физиотерапия, широко использовалась трудотерапия. Методы лечение, применявшиеся вятскими психиатрами, не имели коренных отличий от общероссийских. Материально-техническая база психиатрических лечебных заведений Вятской губернии, и заработная плата их персонала были типичными для нестоличных губерний. Как уже было сказано выше, в данное время на территории губернии появляются врачи-психиатры, но происходит это гораздо позже, чем в столичных губерниях. В этот же период в Вятской психиатрической больнице начинает работать средний медицинский персонал, закончивший фельдшерские школы, в начале XX века появляются также надзиратели и надзирательницы с фельдшерским образованием. Во время Первой мировой войны, как и во всей Российской империи, помощь пациентам психиатрического профиля в Вятской губернии становится хуже – сокращается количество стационарных коек выше названного профиля, закрывается ряд отделений, многие из врачебных, фельдшерских и надзирательских должностей становятся вакантными.

Глава 4

Глава 4

РАЗВИТИЕ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ В ВЯТСКОЙ ГУБЕРНИИ / КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД И СОСТОЯНИЕ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

4.1. Организация психиатрической помощи в СССР

С 1918 года начинается новый – советский этап развития психиатрической помощи в России. Здравоохранение переходит в ведение государства, в частности, все психоневрологические учреждения были взяты на государственное содержание [225, с. 29; 501, л. 8].

Для совершенствования и развития психиатрического деда в России в 1918 году при Наркомздраве была создана специальная невропсихиатрическая секция [225, с. 29; 501, л. 8].

В сентябре того же года Наркомздрав организовал отдел детской психиатрии и институт дефективного ребенка. Этим было положено начало развитию детской психиатрической помощи [27, с. 50; 41, с. 42].

В августе 1919 года в Москве на Совещании представителей губздравотделов и психиатрических больниц были определены главные принципы дальнейшего развития психиатрической службы: ведение статистики душевнобольных, организация внебольничного лечения, приближение к населению всех видов психиатрической помощи, объединение деятельности психиатрических учреждений [501, л. 8, 20].

По указанию Наркомздрава от 11 февраля 1921 года психиатрические учреждения были приравнены к другим ударными предприятиями, планировалось их благоустройство, были утверждены нормы штатов для этих учреждений [499, л. 4; 507].

С первых лет Советской власти улучшение быта психически больных, охрана их интересов и прав стали предметом заботы психиатрических учреждений и местных органов власти. Над пациентами при необходимости учреждалась опека. Им стала оказываться социальная помощь: материальная, юридическая, трудоустройство и т.п. Вопрос о вменяемости лиц, совершивших то или иное правонарушение, стали решать специальные судебно-психиатрические комиссии [217, с. 111, 112].

С 1923 года в стране происходит увеличение количества психиатрических коек. Постепенно улучшается техническое и материальное обеспечение психиатрических учреждений, перестраивается их внутренний быт, внедряются новые методы исследования и лечения, улучшается уход за больными [41, с. 43; 563, л. 1].

В 20-е годы XX века развивается внебольничная психиатрическая помощь населению. В 1923 году на Всероссийском психиатрическом совещании в Москве обсуждаются вопросы психогигиены и психопрофилактики. В результате этого в стране организуются невропсихиатрические диспансеры. Первый психоневрологический диспансер был открыт в Москве в 1924 году [41, с. 42; 533, л. 11].

В задачи выше указанных диспансеров, помимо проведения диспансеризации населения, входило обеспечение медицинской помощью пациентов с начальными и легкими формами психических заболеваний, неврозами, не требующими стационарного лечения, трудовая экспертиза, участие в назначении опекунов для нуждающихся, проведение санпросветработы. Важным разделом профилактической работы диспансера являлась борьба с алкоголизмом, который мог стать причиной психических заболеваний [41, с. 113, 114; 217, с. 116].

С организацией в России диспансеров, такая форма внебольничной психиатрической помощи как патронаж, потеряла свою значимость.

С 1925 года, согласно циркуляру Наркомздрава № 141 от 16 июля 1925 года, при психиатрических больницах стали создаваться отделения для лечения легких и пограничных случаев душевных заболеваний, психоневротиков и психопатов [539, л. 115; 545, л. 172].

Согласно постановлению Наркомздрава от 19 мая 1938 года в России при психиатрических больницах, имеющих не менее 350 штатных коек, стали организовываться детские психиатрические отделения мощностью не менее 10% от общего коечного фонда [591, л. 33].

Важное значение в развитии психиатрического дела имели всесоюзные съезды психиатров и невропатологов. Первый такой съезд в СССР состоялся в 1927 году [27, с. 43].

В деле лечения психически больных происходила коренная реорганизация.В основу лечения был положен принцип активного лечения, который распространялся на все категории данных пациентов [563, л. 1].

Активная терапия, помимо применения новых лекарственных средств, включала трудовую терапию, психотерапию, физиотерапию, лечебную гимнастику, специальный режим и социально-профилактические мероприятия. Режим нестеснения, имеющий истоки в земском периоде постепенно был введен повсеместно [217, с. 108, 110].

В связи с недостатком психиатров, при университетах, институтах усовершенствования врачей, в крупных лечебных заведениях губернских городов России стала проводиться подготовка специалистов - невропатологов и психиатров [27, с. 50; 540, л. 66].

Вторая Мировая война нанесла большой урон психиатрической службе СССР. На оккупированных территориях было разрушено множество психиатрических больниц, сократилась сеть детских психиатрических коек, уменьшился объем работы в невропсихиатрических диспансерах, а в некоторых городах работа диспансеров была полностью свернута (Рязань, Архангельск) [27, с. 51; 217, с. 120; 570].

В период Великой Отечественной войны основная задача по организации психиатрической службы сводилась к оказанию помощи лицам, получившим травматическое повреждение головы. Ведущим принципом был принцип этапного лечения с эвакуацией по назначению [41, с. 43].

После окончания Великой Отечественной войны наблюдается новый подъем в развитии психиатрической службы страны. При строительстве новых психиатрических больниц большое внимание стало уделяться их архитектурному оформлению, планированию отделений и других помещений [27, с. 53].

Во многих психиатрических учреждениях были развернуты клинические и биохимические лаборатории, рентгеновские кабинеты, кабинеты функциональной диагностики [614].

При крупных поликлинических отделениях и психоневрологических диспансерах стали организовываться психиатрический, неврологический, психоневрологический, логопедический, детский, подростковый и наркологический кабинеты [27, с. 55; 605, л. 2; 662, л. 26].

Улучшалось состояние психиатрической службы и на селе. Во многих областях СССР в сельской местности были организованы диспансерные психоневрологические кабинеты и отделения при центральных районных больницах [614].

К работе в психоневрологических больницах стали широко привлекаться в качестве консультантов терапевты, хирурги, невропатологи [217, с. 122].

Важным этапом в развитии психиатрической науки СССР явилось создание в 1981 году Центра психического здоровья. Психотерапевтический кабинет был включен в структуру общей поликлиники, что способствовало интегрированию психиатрической и общемедицинской помощи душевнобольным [27, с. 55; 41, с. 44].

Во всех республиканских, краевых, областных центрах и в крупных городах для оказания экстренной помощи психически больным и предупреждения возможных общественно-опасных действий с их стороны были организованы психиатрические врачебные бригады скорой медицинской помощи из расчета одна бригада на 300000 человек населения (в городах с населением от 100000 до 300000 человек организовывалась одна бригада) [642, л. 27].

Согласно постановлению Совета Министров СССР № 42 от 17 января 1973 года на предприятиях, учреждениях и в организациях стали организовываться специализированные цеха (спецучастки), где работали психически больные инвалиды III группы [626, л. 179].

В ряде областей для психически больных, утративших социальные связи, были созданы специализированные общежития. Практиковалось формирование из находящихся в психиатрических стационарах бригад, направляемых на работу на промышленные предприятия и стройки [645, л. 154].

Широкое распространение получил поэтапный метод реабилитации, при котором психически больные с первых дней поступления в стационар привлекались к элементарным трудовым процессам внутри отделения, затем направлялись в лечебно-трудовые мастерские, дневной стационар, спеццехи для обучения, а далее трудоустраивались по своей или вновь приобретенной профессии [645, л. 154].

С декабря 1975 года, по решению VI съезда невропатологов и психиатров, в СССР стали проводиться мероприятия по созданию самостоятельной наркологической службы. Были созданы кабинеты для лечения подростков, страдающих алкоголизмом, выделены специализированные наркологические койки для лечения женщин. При центральных районных больницах были созданы наркологические кабинеты, на промышленных предприятиях - фельдшерские наркологические пункты. Шире стала проводиться противоалкогольная пропаганда среди населения [41, с. 43; 591, л. 77; 652, л. 14].

В это же время в СССР создаются наркологические диспансеры, которые осуществляют раннее выявление и учет лиц, страдающих алкоголизмом, наркоманиями и токсикоманиями, лечение, профилактику этих заболеваний и оказание пациентам необходимой социальной помощи [27, с. 56].

Таким образом, в советский период в нашей стране была создана разветвленная сеть психиатрических учреждений с особым режимом, специальными задачами, предназначенная для обслуживания определенной группы психически больных. В данное время положено начало развитию детской психиатрии, логопедической и наркологической помощи населению. Наркологическая служба становится отдельным видом медицинской помощи. Изменились взгляды на лечение душевнобольных. При реабилитации и реадаптации душевнобольных большое внимание стало уделяться трудотерапии, профилактике психических заболеваний.

4.2. Психиатрическая помощь в Вятской губернии / Кировской области в советский период

В 1918 году после ликвидации земского самоуправления Вятская губернская больница с психиатрической лечебницей перешли в ведение Вятского Губздравотдела [495, л. 60].

В 1918 году Наркомздрав на развитие психиатрической помощи в Вятской губернии выделил пособие в размере 200000 руб. [496; 498].

3 октября 1919 года при лечебном подотделе Вятского губернского отдела здравоохранения была организована невропсихиатрическая секция [501, л. 4].

Состояние психиатрической службы в Вятской губернии в первые годы советской власти было неудовлетворительным. В 1921 году в связи с продовольственным кризисом штатное число коек Вятской психиатрической лечебницы было сокращено с 502 до 300. Санитарно-гигиенические условия Вятской психиатрической лечебницы были неудовлетворительными. Имеющиеся огороды, пахотные и луговые участки были конфискованы Вятским Горземотделом [506, л. 53, 54; 507, л. 35; 518, л. 79; 553, л. 109].

Питание душевнобольных также было неудовлетворительным. Калорийность пищевого пайка составляла 1431 калорию, что не превышало 50 % нормы, установленной Наркомздравом для питания душевнобольных [510, л. 17, 18; 514].

Согласно постановлению Вятского Губздрава от 14 сентября 1921 года, психолечебница была отделена от губернской больницы и выделена в самостоятельное лечебное заведение [493, л. 7; 506, л. 46; 530, л. 55, 56; 553, л. 109, 110].

С 1 января 1924 года Вятская психиатрическая лечебница была принята на госснабжение. Кроме Вятской губернии, она обслуживала Северо-Двинскую губернию (с 1922 года), республику Коми (с 1924 года) и Вотскую автономную область (с 1925 года) [493, л. 8; 511, л. 31, 33; 516, л. 37, 53, 159; 532, 105, 106; 534, л. 27].

Финансирование Вятской психиатрической лечебницы стало исходить из трех источников: 1) от Наркомздрава РСФСР (по госбюджету), 2) от Вятского Губисполкома (по местному бюджету), 3) от страхового лечебного фонда (из отчислений, делаемых Райстрахкассами на лечебную помощь застрахованным) [523, л. 11; 528, л. 92; 547].

Ввиду увеличения территории обслуживания Вятской психиатрической лечебницы, Губздрав вновь обратился к вопросу организации психиатрической колонии с целью разгрузки лечебницы от хроников [520].

3 мая 1923 года Губземуправление передало Вятскому Губздраву в долгосрочную аренду (на 12 лет) бывшее имение “Раковку” в размере 98,6 дес. земли для устройства сельскохозяйственной колонии для психически больных [516, л. 24; 520; 530, л. 58].

Строительство колонии велось на местные средства. Сельскохозяйственная колония начала функционировать с 1 октября 1924 года со штатным числом коек, равным 40 [535, л. 27].

В марте 1929 года колония была выделена в самостоятельное лечебное учреждение [553; 557; 565].

К 40-м годам XX века в Кировской психиатрической больнице было организовано санаторное приемно-диагностическое отделение (1936), острое приемно-диагностическое отделение (1939), судебно-экспертное отделение на 25 коек (1940), была выделена палата для соматических и лихорадящих психобольных (1940) [563, л. 6, 8, 24, 25; 565; 569].

Улучшилась лечебно-диагностическая база: были организованы клинико-диагностическая лаборатория (1934), физиокабинет (1934), патолого-анатомическая лаборатория (1935), зубной кабинет (1937), кабинет для переливания крови (1940), аптека (1940), рентген-кабинет (1941) [563, л. 2, 7, 9, 24; 569; 595].

Уездные отделения Вятской психиатрической лечебницы с 1919 года, по постановлению коллегии губернского отдела здравоохранения от 21 ноября 1918 года, стали самостоятельными учреждениями и подчинялись уездным отделам здравоохранения [495, л. 75; 497, л. 24].

В 1921 году, в связи с изменением границ губернии, Елабужское и Сарапульское психиатрические отделения территориально отошли от Вятской губернии, Орловская психиатрическая лечебница была закрыта [493, л. 6; 511, л. 71; 530, л. 55].

Котельничская психиатрическая больница вновь начала свою работу с 1 сентября 1921 года, как отделение (на 30 коек) Котельничской Народной больницы, размещаясь в здании последней [493, л. 6; 513; 517; 518, л. 103, 111; 530, л. 55].

С 1 ноября 1923 года Котельничская психобольница, как имеющая районное значение, была переведена на губбюджет и переименована в “Котельничское отделение Вятской губернской психиатрической лечебницы”. 1 августа 1924 года котельническое психиатрическое отделение было переведено из Народной больницы в собственное здание. Штатное число коек в отделении было увеличено до 85 [515, л. 194; 521; 525; 532, л. 136].

С 16 марта 1937 года в 25 верстах от г. Котельнича в деревне Слуда начала функционировать психиатрическая колония, в которой было размещено 35 душевнобольных – спокойных хроников (главным образом женщин) [595, л. 51].

В 15 верстах от г. Уржума в селе Ашлан в зданиях бывшего винокуренного завода было организовано Ашланское психиатрическое отделение на 50 коек, начавшее свою работу с 22 февраля 1928 года. В 1939 году при Ашланской психиатрической больнице была организована лаборатория [591, л. 51; 548, л. 12, 19].

Одной из особенностей развития психиатрической помощи в Вятской губернии является раннее, в сравнении с другими губерниями, развитие внебольничной психиатрической помощи [533, л. 46].

По постановлению третьего Вятского губернского медико-санитарного съезда (1923), на средства дотации страхового лечебного фонда, в Вятке в здании рабочей амбулатории им. 5-ой годовщины Октябрьской революции 5 февраля 1925 года был открыт невропсихиатрический диспансер. Это был второй, после московского (1924), в РСФСР невропсихиатрический диспансер [41, с. 42; 211, с. 17; 519; 535, л. 62].

Первичной ячейкой диспансера являлась его амбулатория, где специалисты вели прием пациентов [532, л. 1].

Диспансер работал под лозунгом: “Оздоровление труда и быта” - и осуществлял обследовательскую, консультативную и санитарно-просветительную работу. Перед исследованием весь состав диспансера совместно с санитарной инспекцией труда и представителями санитарно-профилактического отдела губздрава совершали экскурсию на обследуемое предприятие. По окончании обследования проводилась обработка полученного материала, и результаты исследования сообщались предприятию [493, л. 16].

Работали в диспансере те же врачи-психиатры, что и в Вятской психиатрической лечебнице, поэтому поддерживалась преемственность между стационарной и амбулаторной службой [543, л. 3].

На первом Всероссийском съезде психиатров и невропатологов (1927) было отмечено первенство Вятской губернии среди других провинций в плане развития психиатрической службы [553, л. 111].

С 1928 года в Вятском невропсихиатрическом диспансере, помимо обследовательской и консультативной работы, было начато амбулаторное лечение недостатков речи, алкоголизма, а также стали проводиться консультации по вопросам семьи, пола и полового воспитания [541; 542].

В 1928 году после расширения площади при амбулатории диспансера был открыт ночной санаторий для психоневротиков на 30 коек [541; 542; 553, л. 111].

В феврале 1929 года произошло обособление невропсихиатрического диспансера с ночным санаторием от Вятской психиатрической лечебницы и слияние его под одним управлением с Северной рабочей амбулаторией. С того же года для заведования диспансером было выделено особое лицо [543, л. 12].

Психоневрологический диспансер имел общегубернское значение. Он являлся центром, объединяющим психогигиеническую работу губернии. Культпросветработа диспансера велась в контакте с Обществом и Домом санпросвета [554].

С конца 1934 года развитие внебольничной психиатрической помощи в Кировской области приостановилось в связи с закрытием Кировского невропсихиатрического диспансера из-за изъятия его помещения [591, л. 50].

Как один из видов внебольничной помощи - патронирование душевнобольных было организовано в 1928 году при котельничском психиатрическом отделении [548, л. 7].

С 1929 года патронаж применялся и в Вятке, но его использование имело нерегулярный характер [546].

Длительное время в Вятской психиатрической лечебнице, впрочем, как и в других подобного рода учреждениях, не было отдельного детского отделения. Душевнобольные дети размещались в общие палаты вместе со взрослыми пациентами. В октябре 1927 года, согласно циркуляру Наркомздрава (от 16 июля 1925 года), при Вятской психиатрической лечебнице было организовано детское отделение на 25 коек для детей психоневротиков со специальным педагогическим персоналом [539, л. 320, 323; 553, л. 111]

Однако, в 1930 году детское отделение было закрыто. В том же году при сельскохозяйственной колонии во вновь построенном павильоне было организовано детское отделение на 25 коек для содержания умственно-отсталых детей [553, л. 111; 562; 591, л. 51].

К концу 30-х годов XX века детская психиатрическая помощь в Кировской области была представлена следующим образом: 1) амбулаторный прием детей с психическими и нервными заболеваниями в детской поликлинике г. Кирова; 2) для изоляции детей на станции “Стрижи” Горьковской железной дороги имелся стационар на 50 коек для детей-хроников имбецилов; 3) в г. Советске имелся санаторий на 63 койки для детей-хроников невротиков [591, л. 30].

Лечебная психиатрическая деятельность с выделением Вятской психиатрической лечебницы в самостоятельное учреждение стала более прогрессивно развиваться. Охранительный режим Вятской психиатрической лечебницы характеризовался отсутствием мер стеснения и изоляции. Изоляторов не было вообще. Только из-за ветхости, непригодности рам и присутствия арестованных испытуемых в некоторых зданиях больницы были сохранены решетки [530, л. 57; 553, л. 110].

Лечение психически больных в данное время делилось на медикаментозное и немедикаментозное, каждый из этих видов имел особенности в лечении острых и хронических заболеваний. В острые периоды заболеваний широко использовался постельный режим [518, л. 76; 578, л. 20].

Из медикаментозного лечения применялись наркотические, успокаивающие, снотворные, общеукрепляющие средства. Кроме того, в лечении использовалась физиотерапия (свето-, электро-, гидротерапия), прогулки, психическое воздействие. [504, л. 108; 518, л. 76]

С 1938 года в Кировской и Котельнической психиатрических больницах стали применяться новые, так называемые “активные” методы лечения, включающие инсулинотерапию, судорожную (хлористым аммонием) и камфорную терапии. Для проведения активной терапии в психиатрических лечебницах были организованы инсулиновые палаты (1940) [563, л. 1, 7; 591, л. 52].

С приобретением самостоятельности в управлении, при Вятской психиатрической лечебнице было организовано подсобное хозяйство, открылись разнопрофильные мастерские. Отдельные пациенты работали в городской кузнице, столярной, слесарной городских мастерских [553, л. 110].

В середине 30-х годов XX века при Вятской психиатрической лечебнице было развернуто 6 лечебно-производственных мастерских: швейная, сапожная, ткацкая, трикотажная, столярная, слесарная. В них работали только душевнобольные под непосредственным руководством специальных инструкторов. Изначально лечебно-производственные мастерские Кировской психиатрической больницы работали исключительно для потребностей больницы, но позднее они стали работать под заказ [545, л. 255; 563, л. 4, 24; 564].

При вятской сельскохозяйственной колонии “Раковка” были организованы ферма, скотный двор. При ферме велись полеводство, луговодство, огородничество, скотоводство, животноводство, число пациентов, вовлекаемых в трудовые процессы, возросло с 10-15 % до 50 % [493, л. 8; 530, л. 56, 57; 545, л. 255].

Подсобное хозяйство “Раковки” неоднократно являлось участником областной сельскохозяйственной выставки, а в 1938 году получило грамоту за высокие показатели в сельском хозяйстве [563, л. 6, 8, 25].

Уездные психиатрические больницы губернии также имели хорошо налаженные подсобные хозяйства и небольшие мастерские [1, с. 33].

При назначении пациентов на работу врачи считались с их желанием, их профессией и способностями. Труд психически больных не оплачивался, полученные от него средства расходовались на улучшение питания работающим лицам [511, л. 37-39].

Использование активной терапии, развитие трудотерапии постепенно превратили психиатрические больницы Кировской области в полноценные лечебные учреждения [563, л. 1].

Одной из составных частей лечебного процесса являлось вовлечение душевнобольных в культурно-массовые мероприятия. В Вятской психиатрической лечебнице был организован клуб (1919), где устраивались спектакли для служащих и пациентов больницы, функционировали читальня, библиотека, были организованы кружки самодеятельности (1935), школа ликбез (1935), все лечебные павильоны и мастерские были радиофицированы (1936) [501; 512; 563, л. 2, 24].

К внутрипавильонной культурно-массовой работе относилось чтение газет, журналов, слушание патефонной музыки и настольные игры, показ в некоторых павильонах художественных фильмов. Систематически душевнобольные коллективно посещали городские театры, кинотеатры, зверинец, цирк, совершали экскурсии в музеи, городские сады, катались на лыжах, коньках, играли в волейбол, городки. Культурно-массовая работа с психически больными проводилась под руководством культработников [595, л. 38].

Штатное расписание Вятской психиатрической лечебницы почти соответствовало норме штатов для психиатрических учреждений, утвержденных коллегией Наркомздрава [507, л. 2].

Старшим врачом Вятской психиатрической лечебницы с конца 1917 года была назначена Л.К. Громозова. Она же выполняла функции губернского психиатра и заведовала невропсихиатрической секцией. С 1925/26 бюджетного года в Вятской психиатрической лечебнице была введена должность помощника старшего врача. Эту роль выполнял М.М. Маевский [497, л. 331; 528, л. 129; 538, л. 209].

В 1938 году в штат Кировской психиатрической больницы, подобно другим психиатрическим учреждениям, были введены врачебные единицы терапевта, прозектора, фтизиатра, врача по трудотерапии, кроме того, имелись должности зубного врача и лаборанта [563, л. 5; 566].

С 1920 года в Кировской психиатрической больнице стали проводиться еженедельные врачебные конференции, с 1940 года - утренние врачебные конференции. С 1940 года к Кировской психиатрической больнице был прикреплен научный руководитель – профессор Молотовской психиатрической клиники Э.М. Залкинд. В практику больницы были введены научные семинары врачей, с участием Молотовской психиатрической клиники (Пермь) проводились научные конференции. Врачи Кировской психобольницы стали являться участниками научных конференций в Перми, Москве, Санкт-Петербурге и др. городах. Регулярно доктора направлялись на усовершенствование в крупные города [504, л. 108; 530, л. 58; 552; 540, л. 67; 563, л. 8, 9, 26].

Курсы для надзирателей и санитаров по уходу за душевнобольными в Вятке были открыты 20 декабря 1922 года [518, л. 78].

В 30-е годы XX века по распоряжению Вятского окружного отдела здравоохранения фельдшеры Кировской психиатрической лечебницы, впрочем как и в других учреждениях области, были направлены в районы, как способные работать самостоятельно. Их места в больницах были заменены медсестрами [504, л. 138; 505, л. 15; 549].

К началу Великой Отечественной войны по своему характеру и организационному построению работы Кировская психиатрическая больница стояла на одном из первых мест в системе республиканских больниц Наркомздрава [563, л. 14].

В данное время в Кировской области было развернуто 1220 психиатрических коек: в Кировской психобольнице с колонией - 850 коек, в Котельнической психобольнице - 260 коек, в Ашланской – 110 коек [591, л. 50].

Обстоятельства военного времени повлекли за собой изменения в структуре психиатрической службы области. В конце 1941 года два павильона Кировской психобольницы, согласно распоряжению Наркомздрава, были переданы для нужд Кировской областной соматической больницы, сельскохозяйственная колония для душевнобольных была ликвидирована [563, л. 10].

Согласно приказу Кировского Облздравотдела от 18 июня 1941 года и приказу по Котельничской психиатрической больнице от 23 июня 1941 года Котельничская психиатрическая больница была переведена в г. Советск [1, с. 33].

В июле 1942 года, согласно постановлению Государственного Комитета обороны и по решению Кировского Облисполкома (от 21 апреля 1942 года), Кировская психиатрическая больница республиканского подчинения была переведена из г. Кирова частично на место бывшей колонии “Раковка” (450 пациентов), а частично - в г. Котельнич в помещение, ранее занимаемое психиатрической больницей (200 пациентов) [568, л. 13].

По постановлению Наркомздрава РСФСР от 12 августа 1942 года на территории Кировской области была организована вторая психиатрическая больница республиканского подчинения – в г. Котельнич на 250 коек с отделением в г. Советске на 150 коек [568, л. 13].

Стационарная психиатрическая помощь в Кировской области стала оказываться четырьмя психиатрическими больницами: Кировской, Котельничской, Ашланской, Советской. Общий коечный фонд при этом сократился с 1220 до 870 коек [568, л. 3; 595, л. 115].

Но, и в годы войны, развитие психиатрической помощи в Кировской области продолжалось. За военные годы в Раковке были построены парники (1942-1944), баня, проводился текущий ремонт фермы, павильонов (1945), капитальный ремонт электросетей (1943), печей в лечебных павильонах, частичный ремонт артезианского колодца (1945), был заново организован физиокабинет (1944), построен морг (1944), возобновлена была работа звукового кино (1943) [563, л. 11, 13, 23, 27; 571, л. 5].

Советская психиатрическая больница разместилась в 2-х этажном каменном здании, ранее занимаемом областным детским санаторием. Здание располагалось в центре города, что не соответствовало необходимым требованиям содержания и изоляции психически больных. Помещение психолечебницы не имело изоляторов для буйных и инфекционных больных, не было помещений для врачей, для лечебно-диагностических кабинетов, мастерских [1, с. 33; 593].

Изначально в Советской психиатрической больнице функционировали два отделения - мужское и женское, в 1943 году, в связи с большим поступлением детей с эпилепсией и органическим поражением головного мозга, было открыто детское отделение. Оно было единственным в Кировской области и имело областное значение [1, с. 33].

Оборот койки в Кировской психиатрической больнице в военное время был выше, чем в довоенное время. Так, в 1940 году число пользовавшихся медицинской помощью составляло 1008 человек, в 1942 году - более 2000 человек. Это было обусловлено не повышением заболеваемости населения душевными болезнями, а увеличением количества экспертиз. Так, в 1940 году по Кировской психиатрической больнице было 268 экспертиз, в 1941 году – 368, в 1942 году – 842 [595, л. 115].

Организация лечебной работы в психиатрических больницах Кировской области в годы войны отвечала современным требованиям науки. В 1942 году было введено лечение сном. Лечение снотворными проводилось с целью купирования возбуждения [563, л. 11, 577, л. 10].

С начала Великой Отечественной войны швейная мастерская Кировской психиатрической больницы переключилась на пошив белья для эвакогоспиталей, остальные же мастерские стали осуществлять ремонт хозяйственного и сельскохозяйственного инвентаря только своей больницы. Различными продуктами производства мастерских Кировская психобольница оказывала материальную помощь Воронежской психобольнице, сталинградским детским учреждениям [563, л. 10, 12, 27].

С 1943 года во всех психиатрических больницах Кировской области стали вестись амбулаторно-поликлинические приемы и консультации [571, л. 4].

24 июня 1942 года в г. Кирове в эвакогоспитале № 1322 в здании школы № 15 было организовано психиатрическое отделение на 180 коек. Задачами этого отделения были: диагностика, лечение, экспертиза (судебная и военная) раненых бойцов, офицеров, страдающих психическими и резко выраженными пограничными заболеваниями [594, л. 94].

В отделение поступали пациенты из госпиталей г. Кирова, области, санитарных поездов, из частей местного гарнизона, военкоматов [594, л. 97, 98].

В 1942 году на базе психиатрического отделения эвакогоспиталя № 1322 была развернута психиатрическая клиника Военно-морской медицинской академии. В ней работали профессор А.К. Ленц, доцент Н.В. Канторович, ассистент И.М. Фейгин и ординатор С.С. Калинер [594, л. 95].

С 1 сентября по 1 октября 1942 года начальником отделения была ленинградский психиатр М.А. Матусова, с 1 октября 1942 года - доктор медицинских наук, профессор Ленинградского института им. В.М. Бехтерева Е.С. Авербух [594, л. 95, 96].

Работники психиатрической клиники Военно-морской медицинской академии способствовали повышению знаний работников психиатрического отделения госпиталя и поддерживали научно-практическую и научно-исследовательскую работу отделения [594, л. 172].

Достижения психиатрического отделения были отмечены командованием госпиталя передачей переходящего Красного знамени 1 мая 1943 года и 7 ноября 1944 года [594, л. 98].

В апреле 1944 года произошло слияние неврологического отделения госпиталя с психиатрическим. Отделение получило название психоневрологического, штатное количество коек было увеличено до 220 [594, л. 99].

За время войны 9 сотрудников Кировской психиатрической больницы были награждены исполкомом Облсовета и Обкомом ВКПб и получили грамоты за отличную работу, одной из медсестер приказом Наркомздрава СССР была выписана благодарность, главному врачу (М.А. Чижовой) присвоено звание “Заслуженного врача РСФСР”, 18 человек были награждены медалями “За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.” [563, л. 12; 571, л. 10; 573, л. 7].

После окончания Великой Отечественной войны стационарная психиатрическая помощь в Кировской области оказывалась теми же психобольницами и невропсихиатрическим отделением эвакогоспиталя № 1322. Всего в области насчитывалось 1070 психиатрических коек. Кировская психиатрическая больница была оставлена на прежнем месте – в Раковке [571, л. 5; 573, л. 1, 2].

С 1945 года к каждой психиатрической больнице, согласно приказу Кировского Облздравотдела, были прикреплены определенные районы области [571, л. 5; 573, л. 1, 2].

В ноябре 1945 года психоневрологическое отделение эвакогоспиталя № 1322 было ликвидировано [594, 121, 172].

В ходе исследования было выявлено, что в 50-60-е годы XX века в области наблюдается бурное развитие психиатрической службы. В 1956 году Кировская областная психоневрологическая больница была передана из республиканского подчинения в ведение Кировского областного отдела здравоохранения (постановление СНК СССР от 2 марта 1956 года) [585].

Строительство новых корпусов Кировской психиатрической больницы способствовало лучшей профилизации ее отделений. В структуре стационара были выделены следующие отделения: судебно-психиатрическое отделение на 39 коек (1952), изолятор для дизентерийных больных (1952), мужское и женское туберкулезные отделения на 50 коек каждый (1958), спокойное отделение для работающих хроников (1959) [577, л. 1; 578, л. 22, 23; 586, л. 1, 19, 24; 587; 658, л. 4].

Психиатрическая помощь населению районов области неуклонно продолжала развиваться. 16 августа 1966 года в Кировской области в г. Малмыже на базе бывшей этапной тюрьмы в 2-этажном каменном здании была открыта четвертая районная психиатрическая больница на 200 коек [3, с. 27, 28; 608].

В Малмыжской психиатрической больнице сначала было развернуто два психоневрологических отделения - мужское и женское - для острых и хронических больных, в 1975 году было развернуто третье – отделение пограничных состояний на 25 коек [268, л. 209, 214; 674, л. 274].

Ашланская психоневрологическая больница расширилась до 250 коек [658, л. 61].

В середине 60-х годов XX века при Советской психиатрической больнице в загородной зоне, в 5 км от г. Советска в деревне Грехово было открыто колониальное реабилитационное (третье) отделение на 60 коек [642, л. 38; 668].

Материально-техническая база психиатрических больниц Кировской области постоянно укреплялась. Все районные психоневрологические больницы уже к концу 60-х годов имели диагностические, физиотерапевтические, рентгенологические кабинеты, клинические лаборатории [658, л. 101].

Для диагностики психических заболеваний в областной психиатрической больнице использовались все современные методы исследования: краниография, пневмоэнцефалография, спинно-мозговая пункция, ЭКГ, клинические и биохимические лабораторные исследования [668, л. 28].

В 70-е годы XX века продолжилось расширение Кировской психиатрической больницы за счет строительства новых корпусов. Изначально возводились деревянные постройки, а в конце 1973 года были введены в эксплуатацию 2 новых кирпичных корпуса (3-этажный и 2-этажный) в сумме на 315 коек, пищеблок и хозяйственный корпус [642, л. 34; 645, л. 47; 648, л. 85].

Все деревянные корпуса были переведены на центральное отопление с горячей водой и канализацией. Появилась возможность улучшить жилищное положение сотрудников Кировской психобольницы [616; 676, л. 124].

Вскоре канализация и центральное отопление были пущены и при районных психиатрических больницах [1, с. 35; 616; 659, л. 6; 667, л. 50, 124].

1 февраля 1972 года в поселке Созимский Верхнекамского района была открыта Созимская психиатрическая больница на 150 коек. Однако, с 1 октября 1974 года она была ликвидирована из-за неблагоустроенности и отсутствия медперсонала [618; 619; 626].

С января 1975 года в Кировской психобольнице был введен районный принцип обслуживания психически больных, при котором за каждым лечебным отделением закреплялась часть районов области и территориальный участок г. Кирова. Пациенты стали постоянно поступать в одно и то же отделение, лечили их одни и те же врачи. Врачи данного отделения курировали прикрепленные районы области. Районные же психиатрические больницы области работали по-прежнему по кустовому принципу [642, л. 8, 37; 661, л. 8; 675, л. 101].

Улучшалось и состояние внебольничной психиатрической помощи. В апреле 1956 года при областной психоневрологической больнице в г. Кирове на улице Маклина в деревянном доме было организовано диспансерное отделение [583, л. 20; 585].

Изначально при нем работала только поликлиника по участковому принципу обслуживания [668, л. 5].

В картотеке диспансера имелись дубли амбулаторных индивидуальных карт душевнобольных из районов области, раз в месяц сведения о пациентах сообщались в психиатрические кабинеты области [645, л. 58, 59].

С 1 января 1959 года, согласно приказу Кировского Облздравотдела (от 31 декабря 1958 года), при амбулатории начал свою работу стационар на 75 коек. Тогда же диспансерное отделение получило статус областного психоневрологического диспансера. Главным врачом диспансера был назначен Э.С. Ожаровский [604].

В 1963 году на базе областного психоневрологического диспансера были созданы опекунская и патронажная комиссии, занимающиеся разрешением основных вопросов в плане наложения опеки и патронажа душевнобольных [657, л. 110].

При диспансере в 1969 году была организована врачебно-консультативная комиссия [669, л. 111].

Осуществление патронажа и опекунства нуждающихся пациентов в районах Кировской области было сосредоточено в кустовых психиатрических больницах [613, л. 166; 615, л. 53; 658, л. 238].

В районах Кировской области, подобно другим областям, в 50-60-е годы XX века внебольничная психиатрическая помощь была плохо организована. Ввиду не укомплектованности районов невропатологами и психиатрами, согласно приказам Министерства здравоохранения от 20 февраля 1953 года и от 4 декабря 1959 года, осуществление всех лечебно-профилактических и организационных мероприятий в отношении психически больных было возложено на врачей общемедицинской сети районов (участковых врачей) [658, л. 72].

При исполнении данных директив, на каждого сельского участкового врача Кировской области было возложено лечение и проведение учета психически больных. При этом обязанность учета душевнобольных возлагалась и на фельдшерские участки [658, л. 72].

При каждой центральной районной больнице Кировской области были выделены врачи, ответственные за психиатрическую помощь, у них сосредотачивались сведения о всех психически больных, проживающих на территории района [609, л. 158; 658, л. 102, 117].

Районы Кировской области были закреплены за определенными психобольницами с организационно-методическим центром при областном психоневрологическом диспансере, возглавляемом главным психиатром области. Психоневрологический диспансер вел учет больных данного профиля по г. Кирову и всем районам области [658, л. 62, 102].

Для проведения организационно-методической работы по психопомощи и консультации пациентов, к каждому району прикреплялся врач-психиатр из психобольницы и областного психоневрологического диспансера. Прикрепленные психиатры раз в квартал выезжали в районы и осуществляли контроль за диспансеризацией и консультацию психобольных, проводили санитарно-просветительную работу [628, л. 210, 211; 658, л. 102, 117].

Приказом министра здравоохранения СССР № 440 от 2 июля 1970 года были регламентированы штаты медперсонала психиатрической службы амбулаторного звена: 0,25 должности врача в диспансере на 10000 взрослого населения, 0,1 должности врача амбулатории на 10000 сельского населения, 0,33 – на 10000 детского населения [675, л. 20].

Это позволило организовать диспансерное обслуживание населения г. Кирова по участковому принципу, организовав 6 участков в городе и 3 участка для обслуживания детского населения, а также позволило начать организацию психоневрологических кабинетов при центральных районных больницах [592].

В дальнейшем внебольничная психиатрическая сеть продолжала активно развиваться: при кустовых психиатрических больницах организовывались диспансерные отделения, открывались психиатрические кабинеты при центральных районных больницах [642, л. 33].

Изначально психоневрологические кабинеты возглавили по совместительству врачи-невропатологи, врачи, ответственные за психиатрическую помощь в районе, с 1975 года началось укомплектование кабинетов врачами-психиатрами [674, л. 65].

С целью улучшения преемственности в лечении и реабилитации психически больных, используя опыт Кемеровской и Калужской психобольниц, согласно приказу Кировского Облздравотдела (от 14 сентября 1978 года № 342), с 1 октября 1978 года областная психиатрическая больница и областной психоневрологический диспансер были объединены, со всеми входящими в них структурными подразделениями, в единое учреждение - Кировскую областную психиатрическую больницу [635].

В середине 60-х годов XX века стационарная помощь детям оказывалась детским психиатрическим отделением Кировской областной психоневрологической больницы – на 30 коек, открытым в 1959 году, и детским психиатрическим отделением Советской психоневрологической больницы – на 15 коек. Всего в обеих больницах было 45 коек или 3,5% от общего коечного фонда в области [658, л. 61].

Амбулаторная психоневрологическая помощь детям до 1964 года оказывалась только врачами общей сети. В 1964 году в г. Кирове при областном психоневрологическом диспансере и при городской детской поликлинике были открыты 2 психоневрологических кабинета [607, л. 63].

В некоторых районах области, согласно приказу Кировского Облздрава от 30 марта 1966 года № 110, были выделены доктора-невропатологи, ответственные за психоневрологическую помощь детям [607, л. 56].

В том же году была введена должность внештатного главного детского невропатолога области. На него была возложена организационно-методическая работа по детской психоневрологии [607, л. 41].

В целях сосредоточения квалифицированной помощи детям с нарушениями психики, с 1967 года амбулаторный прием детей стал проводиться только при областном психодиспансере, а стационарное лечение – в областной психобольнице. Детское отделение Советской психиатрической больницы было закрыто [611, л. 113; 658, л. 147].

Детское отделение Кировской психиатрической больницы обслуживало детей и подростков в возрасте с 7 до 16 лет г. Кирова, в основном с острой патологией. В отделении были выделены: изолятор, учебная комната, процедурный кабинет [669, л. 93].

В 1974 году детское отделение было переведено в новое кирпичное здание, что позволило увеличить его мощность до 70 коек. В отделении были выделены палаты для детей с пограничной патологией и организован пост для детей раннего возраста с органическими поражениями центральной нервной системы и задержкой психического развития. С 1977 года дети с нервно-психическими заболеваниями стали приниматься независимо от возраста, были выделены детские койки для детей с эпилепсией и обеспечен их круглосуточный прием [627, л. 11; 629; 632, л. 114; 634; 673, л. 77].

В феврале 1973 года в Кировской областной психоневрологической больнице была создана судебно-психиатрическая комиссия [621].

Для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы в середине 70-х годов XX века для мужчин в Кировской психиатрической больнице была выделена специальная палата на 10 коек в общем мужском отделении, куда при необходимости безотказно госпитализировались и подростки. Для надзора за испытуемыми был отдельно выделен санитарный пост. Женщинам стационарная судебно-психиатрическая экспертиза проводилась в общих отделениях больницы, согласно районированию (5 коек) [644; 645, л. 63, 64].

Для стационарной судебно-психиатрической экспертизы принимались только лица, мерой пресечения у которых была избрана подписка о невыезде, а также лица, уже находившиеся к моменту постановления об экспертизе на лечении в других отделениях больницы. Лица, находившиеся под стражей, для стационарной судебно-психиатрической экспертизы направлялись судебно-следственными органами, согласно приказу Минздрава РСФСР от 10 апреля 1973 года, в Костромское межобластное судебно-психиатрическое отделение, к округу которого была прикреплена Кировская область [622, л. 180; 645, л. 63, 64].

В послевоенное время, вплоть до 1978 года, амбулаторные судебно-психиатрические экспертизы проводились врачами-психиатрами всех психобольниц области (Кировской, Котельничской, Советской, Ашланской, Малмыжской). С 1978 года, согласно приказу Минздрава СССР № 280 от 13 марта 1976 года, амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза была централизована и стала осуществляться для всей области только при Кировской областной психиатрической больнице [642, л. 62; 645, л. 62].

В 80-е годы XX века в Кировской психиатрической больнице велось строительство 500-коечного комплекса. За пятилетие (1980-1984) были сданы в эксплуатацию 4 лечебных корпуса на 400 коек, пищеблок на 1000 мест. К 1987 году был построен отдельный детский корпус на 100 коек [652, л. 14; 663, л. 44].

В то же время при Котельничской и Малмыжской психиатрических больницах были построены новые лечебные корпуса [652, л. 5; 656, л. 39; 661, л. 7].

В Кировской области неуклонно наблюдался рост психиатрических коек. Так, если в 1962 году число психокоек составляло 1550, то в 1978 году – 2500, в 1985 году – 2690, а в 1990 году – 2715. Росла также и обеспеченность психокойками населения, достигая среднего всероссийского уровня. Она имела следующие показатели: в 1962 году – 7,0, в 1978 году – 15,0, в 1990 году – 17,04 (в РФ – 17,0) на 10000 населения. Обеспеченность детскими психиатрическими койками увеличилась с 3,5 в 1981 году до 4,3 в 1988 году (в РФ – 3,0) на 10000 детского населения [639; 652, л. 1; 653, л. 1; 656, л. 38; 658, л. 61].

В 1989 году коечный фонд был представлен прежними психиатрическими учреждениями в следующем количестве: 1) Кировская областная психиатрическая больница - 1415 коек; 2) Котельничская психиатрическая больница - 450 коек; 3) Советская психиатрическая больница - 400; 4) Малмыжская психиатрическая больница - 250 коек; 5) Ашланская психиатрическая больница - 200 коек [653, л. 1].

При анализе качественных показателей деятельности психиатрических стационаров Кировской области, можно отметить, что по области значительно уменьшилось среднее число дней работы психокойки в году (в 1981 году – 430, в 1985 году – 379 (РФ – 366,0), 1988 году – 331,9), снизилась длительность пребывания пациентов в стационаре (в 1966 году – 210,0, в 1981 году – 154,1, в 1985 году – 97,4, 1988 году – 89,2), стабилизировался оборот койки (в 1981 году – 3,6, в 1985 году – 3,9, 1988 году – 3,5), кроме того, ежегодно снижался процент повторной госпитализации [653, л. 12; 656, л. 43; 661, л. 9].

В Кировской области в данный период окончательно был разрешен вопрос транспортировки психически больных. С 1974 года пациенты, нуждающиеся в стационарном лечении или изоляции, стали доставляться в областную психиатрическую больницу бригадой городской станции скорой медицинской помощи, а с 1981 года – специализированной психиатрической бригадой скорой помощи [625; 645, л. 53].

Внебольничная психиатрическая служба с каждым годом улучшалась. Учет и наблюдение пациентов, представляющих общественную опасность, проводились в соответствии с приказом Минздрава СССР и МВД СССР № 725-237 от 23 июля 1982 года. Такие пациенты состояли на спецучете. С целью предупреждения социально-опасных действий такие пациенты осматривались врачами-психиатрами ежемесячно. В диспансерном отделении областной больницы на каждом психиатрическом участке была введена должность медсестры социальной помощи, которая занималась социально-опасными больными [645, л. 59, 72; 650; 656, л. 25].

В 1981 году для оказания социально-правовой помощи психически больным был открыт юридический кабинет [645, л. 27, 34, 78, 115].

В феврале 1981 года при диспансерном отделении Кировской психобольницы был открыт подростковый психиатрический кабинет, который осуществлял диспансерно-динамическое наблюдение за подростками в г. Кирове и проводил консультативный прием подростков с нервно-психическими расстройствами из районов области [645, л. 115].

Дневной стационар диспансера постепенно расширялся. В 1982 году число мест в нем было увеличено с 25 до 100, при этом обеспеченность дневными психокойками составляла 2,4 места на 10000 населения г. Кирова, что почти соответствовало среднероссийским показателями (по РФ – 2,5) [645, л. 160; 652, л. 4; 656, л. 38, 48].

Кроме диспансерного отделения Кировской областной психобольницы, внебольничная психиатрическая помощь в области в 1980 году осуществлялась 40 кабинетами при городских и центральных районных больницах, их пропускная способность возрастала с каждым годом [645, л. 113].

За счет увеличения амбулаторного приема пациентов повышалась первичная выявляемость психически больных, увеличивалось число больных, состоящих на диспансерном учете (в 1975 году – 100,0, в 1980 году – 175,0, в 1986 году – 183,7 (в РФ – 190,7), в 1989 году – 193,5 на 10000 населения), снижалось число госпитализированных (в 1975 году – 14,5, в 1980 году – 11,8) [645, л. 114; 653, л. 3, 5].

Число пациентов детского возраста, взятых на диспансерный учет, было относительно стабильным и превышало среднероссийский уровень. Так, на 10000 детского населения в 1984 году было взято на учет 21,4 пациента, в 1988 году – 20,8 (по РСФСР – 17,6) [653, л. 6].

Лечение психически больных в психиатрических учреждениях Кировской области проводилось с учетом современных тенденций того времени [668, л. 10].

В числе психотропных препаратов широко использовались нейролептики, антидепрессанты, транквилизаторы. Применялись такие методы лечения психических заболеваний, как быстрое наращивание доз психотропных препаратов, применение больших доз, капельное введение психотропных средств, метод одномоментной отмены. В стационарах широко использовалась инсулинотерапия и электросудорожная терапия. У пациентов с аффективными приступами в профилактических целях применялись соли лития [645, л. 57].

Использовалось и комбинированное лечение, практиковались экскурсии и домашние отпуска. Система “открытых дверей” широко применялась во всех психиатрических больницах области [1, л. 34; 606, л. 15; 642, л. 38; 666, л. 19; 671, л. 220].

С 70-х годов XX в психиатрических больницах Кировской области стало активно проводиться противоэпилептическое лечение. С 1979 года во всех стационарах были введены дифференцированные лечебно-восстановительные режимы [656, л. 41; 658, л. 241; 661, л. 8].

В психоневрологическом отделении диспансера с 1975 года стали применяться групповая психотерапия и музыкотерапия, а с 1976 года - методика семейной психотерапии [676, л. 101].

Подобно ряду психоневрологических диспансеров страны, в 60-е годы XX века в диспансере имелись такие организационные формы лечения, как “полустационар”, дневной стационар, ночной профилакторий, стал использоваться новый вид психиатрической помощи – посещение пациентов на дому [668, л. 7, 11, 12; 670, л. 43].

Трудотерапия по-прежнему являлась одним из ведущих методов лечения психически больных. Все работоспособные пациенты привлекались к хозяйственным работам и к работам на подсобных хозяйствах [642, л. 38; 667].

Лечебно-производственные мастерские Кировской психиатрической больницы (на 130 посадочных мест) располагались в двух небольших деревянных зданиях, в них размещались швейный, столярный, слесарный, сапожный цеха [606, л. 16; 674, л. 101].

С конца мая 1968 года лечебно-производственные мастерские на 70 мест (швейный, сапожные цеха) были открыты и при областном психоневрологическом диспансере, вскоре они были расширены до 120 мест [657, л. 109; 658, л. 237].

В лечебно-трудовых мастерских Кировского психоневрологического диспансера работали амбулаторные пациенты. Это были инвалиды I и II групп, преимущественно пациенты с шизофренией и эпилепсией. В лечебно-трудовых мастерских Кировской психоневрологической больницы работали стационарные пациенты из числа хроников. Лечебно-производственные мастерские играли важную роль в реадаптации психически больных [674, л. 83].

В 1978 году при Кировской психиатрической больнице был создан реабилитационный центр. Во всех его отделениях были укомплектованы должности трудинспекторов за счет средних медработников [642, л. 38].

Система обучения трудовым процессам основывалась на принципе “от простого к сложному”, присутствовала этапность реабилитационных процессов [642, л. 40].

В Кировской области специальных мастерских при районных психиатрических больницах долгое время не было, имелись лишь приспособленные для этих целей небольшие комнаты на 15-20 мест. В 1978 году лечебно-трудовые мастерские были организованы при Советской и Малмыжской психиатрических больницах, а в 1980 году - при Ашланской психиатрической больнице [603, л. 3; 642, л. 34; 656, л. 20, 46].

В 80-е годы XX века, согласно приказам Минздрава РСФСР, были приняты меры по организации при промышленных предприятиях спецучастков для психически больных инвалидов III группы. В 1981 году спеццеха были открыты при комбинате “Искож” г. Кирова и заводе “Микрометр” г. Котельнича на 25 мест каждый, в 1982 году - в г. Кирове при текстильном комбинате на 30 (40) мест, при трикотажно-перчаточном объединении на 15 мест, на территории Ашланской психиатрической больницы - на 40 мест (от Уржумского лесхоза) [645, л. 114; 650; 652, л. 4].

Кроме того, с 1984 года пациенты дневного стационара занимались трудотерапией на договорных началах с объединениями “Умелец”, “Вятка” [650; 656, л. 21, 25, 47; 661, л. 4].

Подобно ряду других областей, в Кировской области были организованы специализированные общежития для психически больных, утративших социальные связи. Так при Советской психобольнице в 1982 году было организовано общежитие на 15 мест для психически больных, способных работать в колхозе. С 1 января 1982 года при Кировской психобольнице для пациентов, утративших социальные связи, было открыто реабилитационное отделение (на Быстрице) на 60 коек, где пациенты занимались изготовлением швабр [645, л. 78, 111, 112; 661, л. 8, 9].

Увеличивалось число посадочных мест в лечебно-производственных мастерских при Кировской областной психиатрической больнице. Обеспеченность местами в 1984 году превышала среднюю цифру по стране и составляла 3 места на 10000 населения г. Кирова (по РСФСР – 2,7 на 10000) [645, л. 160].

С каждым годом росло общее число психиатрических пациентов, охваченных различными видами трудовой деятельности: в 1960 году оно составляло 39,9 %, в 1975 году – 54 %, в 1982 году – 66 %, а в 1990 году – 70 % [587, л. 55; 645, л. 112; 653, л. 5; 656, л. 48; 661, л. 8].

Важная роль в реабилитации и реадаптации психически больных отводилась культурно-просветительской работе [606, л. 17].

С 1980 года в отделениях Кировской психиатрической больницы начали действовать советы больных, которые проводили организационную работу, выпускали внутриотделенческую газету, следили за санитарным состоянием отделений, готовили к каждому празднику силами пациентов концерты, вечера отдыха. Еженедельно организовывались выходы в кино, театры, музеи [645, л. 50, 112].

50-60-е годы ХХ века отличались крайним недостатком врачей-психиатров в Кировской области. Так, в 1961 году по штатному расписанию во всех психиатрических больницах было 73 должности психиатра, а фактически работало 37 человек. Постепенно положение дела улучшилось. Обеспеченность врачами-психиатрами в целом (стационарной и внебольничной службы) по Кировской области возрастала и в дальнейшем соответствовала общероссийским цифрам: в 1975 году обеспеченность врачами составляла 0,3 на 10000 населения, в 1988 году – 0,56 (в РФ – 0,5) [584; 645, л. 46; 653, л. 2].

С 1973 г. в штатное расписание Кировской психоневрологической больницы были введены врачи-интерны [623, л. 26].

Врачи-психиатры области своевременно повышали свою квалификацию на центральных базах (в Москве, в Санкт-Петербурге). Кроме специализации, повышение квалификации врачей проводилось через врачебные конференции, семинары, съезды, совещания научного общества врачей-невропатологов и психиатров [642, л. 50; 658, л. 103].

Большая работа проводилась и по повышению квалификации среднего и младшего медицинского персонала. В больницах работали советы сестер, ежемесячно проводились конференции. Регулярно осуществлялась учеба санитарного состава. Для старших медицинских сестер при психиатрических больницах проводились научные конференции [573, л. 5; 666, л. 33; 668, л. 3].

В ходе исследования были выявлены особенности развития логопедической службы, было установлено, что вплоть до 1958 года в Кировской области существовал лишь один логопедический кабинет при детской городской поликлинике, обслуживающий только детей г. Кирова [605, л. 2].

В 1958 году при диспансерном психоневрологическом отделении был открыт второй логопедический кабинет, обслуживающий взрослое население и детей из районов [586, л. 23; 605, л. 2].

В открывшемся в 1959 году стационаре областного психоневрологического диспансера было выделено 15 логопедических коек, это улучшило качество лечения. В 1960 году при Кировском областном психоневрологическом диспансере было организовано отдельное логопедическое отделение (отделение № 2) на 30 коек, расширенное до 40 коек к 1963 году. Следует отметить, что тогда это было единственное в системе здравоохранения РСФСР логопедическое отделение, если не считать подобного рода отделения в г. Москве [588; 605, л. 3; 658, л. 103].

В 1961 году на базе Кировского психоневрологического диспансера для заикающихся детей был организован сезонный логопедический лагерь-санаторий, рассчитанный на 120 коек. В последующем он открывался ежегодно в летний период в течение 2-х месяцев и был расширен до 210-250 мест (1966). Эта была особая форма логопедического стационара для заикающихся детей, которая была организована впервые в стране [605, л. 5; 658, л. 241].

С 1960 года при районных детских поликлиниках и психоневрологических больницах стали организовываться логопедические кабинеты. На областное логопедическое отделение были возложены функции методического центра, организующего, объединяющего и координирующего работу районных логопедических кабинетов [605, л. 7].

К 1968 году в области при психоневрологическом диспансере был организован сурдологический кабинет, а также имелось 5 школьных логопедических пунктов, 19 логопедических кабинетов во вспомогательных школах и 2 логопедических детских сада на 100 мест, работа которых систематически контролировалась диспансером [611, л. 120; 624; 669, л. 40].

С 1970 года стали практиковаться выезды в районы логопедов, что способствовало своевременному выявлению детей с дефектами речи и взятию их на учет. К 1978 году штаты логопедов были укомплектованы во всех районах области [642, л. 39; 671, л. 29].

С 1979 года в течение трех лет лагерь-санаторий работал при школах в летнее время, а затем был переведен на территорию детского отделения Кировской областной психиатрической больницы.

Согласно приказам Министра здравоохранения РСФСР от 30 декабря 1958 года и от 14 января 1959 года, для лечения больных хроническим алкоголизмом во всех психоневрологических больницах Кировской области было выделено по 15 коек. По 2-3 койки были выделены и в некоторых районных больницах. В Кировской психиатрической больнице наркологические койки были развернуты в отдельной палате спокойного отделения для работающих хронических больных [587, л. 44; 606, л. 4, 5; 657, л. 10, 21, 54].

С 1959 года в амбулатории Кировского областного психоневрологического диспансера начал работу наркологический кабинет, на который была возложена обязанность учета и амбулаторного лечения больных хроническим алкоголизмом и наркоманов [657, л. 31, 54].

В 1962 году при диспансере была выделена палата на 8 коек для стационарного лечения больных хроническим алкоголизмом, а с 1 июля 1964 года начало функционировать наркологическое отделение на 50 коек (отделение № 3), обслуживающее всю область. С 1 декабря 1971 года в наркологическом отделении была выделена палата на 13 коек для лечения женщин [651, л. 29; 657, л. 43, 54; 671, л. 49].

Исполняя Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 8 апреля 1967 года о создании лечебно-трудовых профилакториев для принудительного лечения и трудового перевоспитания злостных пьяниц, в п. Быстрица с ноября 1968 года стало работать наркологическое отделение психоневрологического диспансера (отделение № 4), где пациенты привлекались к трудотерапии. С 1 января 1969 года в отделении было официально открыто 65 коек, увеличившихся к июлю того же года до 100 [657, л. 103; 658, л. 199, 237; 668, л. 45].

3 декабря 1973 года, наркологическое отделение № 3 областного психоневрологического диспансера было переведено на базу наркологического отделения № 4 в п. Быстрица [623, л. 137; 672, л. 37].

В ноябре 1976 года в структуре поликлиники Кировского психоневрологического диспансера было организовано диспансерное наркологическое отделение в составе трех участковых врачей психиатров-наркологов. Заведующим этим отделением был назначен участковый врач-психиатр В.Б. Родин [632, л. 37; 646, л. 17].

Согласно приказам Министерства здравоохранения СССР, в Кировской области, как и в других регионах страны, при промышленных предприятиях были организованы фельдшерские наркологические пункты, а при некоторых предприятиях были открыты наркологические стационары. Первое такое наркологическое отделение на 50 коек было организовано в 1976 году в г. Кирове при машиностроительном заводе им. 1 мая [633, л. 2].

В 1979 году при льнопрядильно-ткацкой фабрике г. Кирова было открыто областное женское наркологическое отделение на 40 коек [640, л. 52].

Первое районное наркологическое отделение было открыто 5 мая 1976 года при Ашланской психиатрической больнице на базе уржумской “Сельхозтехники” [630].

Диспансерно-динамическое наблюдение и лечение пациентов, страдающих хроническим алкоголизмом, осуществлялось поэтапно: фельдшерско-акушерский пункт, центральная районная больница, стационар психобольницы, наркологический стационар промышленного предприятия. При отказе от лечения пациенты направлялись в принудительном порядке по решению суда в лечебно-трудовые профилактории на срок от 1 до 2-х лет [640, л. 3].

В Кировской области было открыто два лечебно-трудовых профилактория на 1600 мест: в г. Омутнинске – для несудимых и в п. Оричи - для ранее судимых. Обеспеченность местами в лечебно-трудовых профилакториях составляла 1 на 1000 человек населения (по РСФСР – 0,6 на 1000 населения) [640, л. 52; 646, л. 5].

В дальнейшем наркологическая служба развивалась путем расширения существующих и открытия новых наркологических отделений, развития сети врачебных кабинетов и фельдшерско-наркологических пунктов при лечебных учреждениях и предприятиях [640, л. 31].

К 1980 году в имеющихся 11 наркологических отделениях при промышленных предприятиях было развернуто 615 коек, что составляло 0,4 койки на 1000 населения (по РСФСР– 0,25 койки на 1000 населения) [640, л. 52].

С 1 июня 1984 года в г. Кирове при электромашиностроительном объединении им. Лепсе был открыт первый дневной наркологический стационар на 25 мест [652, л. 124; 660].

С 1 августа 1983 года при наркологическом диспансерном отделении Кировской областной психобольницы начала работать специальная областная медицинская комиссия по проведению наркологических экспертиз [651, л. 38, 42, 60; 662, л. 25, 264].

Уделялось серьезное внимание профилактике пьянства среди подростков. С 1 июля 1985 года в г. Кирове был открыт подростковый наркологический кабинет. Активно проводилась профилактическая работа в школах, техникумах, ГПТУ, молодежных общежитиях [649, л. 44; 655; 662, л. 57].

Улучшилось амбулаторное лечение алкоголиков. С 1980 года алкогольный абстинентный синдром стал купироваться в экстренном порядке непосредственно в процедурном кабинете поликлиники. На фельдшерских наркологических пунктах при промышленных предприятиях стало проводиться анонимное курсовое противоалкогольное лечение лиц, компенсированных в социальном и медицинском плане [649, л. 46, 47].

В 1979 году в г. Кирове была создана городская специализированная (медицинская) добровольная народная дружина по борьбе с пьянством, объединяющая в своем составе дружинников из числа медицинских работников лечебных учреждений областного центра. Начальником городского штаба дружины был назначен заведующий диспансерным наркологическим отделением Б.В. Родин [633, л. 1; 646, л. 1].

Неуклонно шло развитие стационарной наркологической службы. С 1979 года в Кировской областной психиатрической больнице начало функционировать отделение алкогольных психозов на 60 коек. После купирования алкогольных психозов пациенты переводились на дальнейшее лечение в наркологические отделения при предприятиях [652, л. 16].

В 1986 году при Кировской областной психиатрической больнице было открыто наркологическое отделение на 60 коек для принудительного лечения больных хроническим алкоголизмом с туберкулезом, а в 1987 году - наркологическое отделение на 60 коек для принудительного лечения больных хроническим алкоголизмом с сопутствующими заболеваниями [662, л. 149; 664, л. 76; 665].

На базе отделения неврозов при областной психиатрической больнице с 1 января 1984 года для стационарного лечения подростков, страдающих хроническим алкоголизмом и бытовым пьянством была выделена палата на 10 коек [662, л. 58].

Для пациентов, страдающих наркоманией при каждой психиатрической больнице были выделены палаты. В частности, при областной психиатрической больнице для этой цели в отделении алкогольных психозов были выделены 2 палаты на 10 коек [651, л. 19, 44, 45].

Основной формой внебольничной помощи пациентам, страдающим наркоманией, являлись психиатрические (наркологические) кабинеты при центральных районных больницах, а также наркологическое диспансерное отделение Кировской областной психиатрической больницы [646, л. 50; 662, л. 84].

С 1 ноября 1985 года наркологическое диспансерное отделение в г. Кирове и наркологические стационары при промышленных предприятиях были преобразованы в областной наркологический диспансер с правом юридического учреждения. Главным врачом диспансера был назначен Н.А. Баранов. Он же являлся внештатным наркологом области с подчинением главному врачу Кировской областной психиатрической больницы [654; 662, л. 58].

В декабре 1985 года при центральной поликлинике г. Кирова был организован кабинет анонимного противоалкогольного лечения [662, л. 57; 664, л. 56, 149].

Неуклонно шло развитие стационарной наркологической сети и в районах области. Каждое наркологическое отделение было прикреплено к определенным районам [646, л. 32].

Согласно приказам Минздрава РСФСР, в целях развития наркологической службы в районах области в 1986 году было организовано 6 межрайонных наркологических диспансеров (в Советском, Котельническом, Малмыжском, Вятскополянском, Омутнинском, Подосиновском районах). При каждом были созданы кабинеты анонимного лечения и антиалкогольной пропаганды [661, л. 10; 663, л. 46; 664, л. 79].

Регулярно на базе областной психоневрологической больницы и областного диспансера по вопросам наркологии проводились семинары, а на местах - инструктажи. Антиалкогольная пропаганда в области проводилась путем использования кино, радио, местной и стенной печати, наглядной агитации (плакаты, выставки), лекций, бесед, тематических вечеров [657, л. 10, 21, 31].

В лечении использовались все современные методы, такие как индивидуальная и групповая психотерапия, рациональная психотерапия, семейная психотерапия, гипноз, трудовая терапия, физиотерапия, иглорефлексотерапия, условно-рефлекторная терапия, назначение специальных противоалкогольных препаратов (перорально антабус, тетурам, внутримышечное вшивание французского препарата “Эспераль”) [620].

Кадровый состав наркологических учреждений соответствовал установленным нормативам по стране [652, л. 17].

4.3. Психиатрическая помощь населению Кировской области

в конце XX – начале XXI века

В конце XX века стационарная психиатрическая помощь в Кировской области оказывалась пятью психиатрическими больницами. Кроме того, для северных районов Кировской области в 1995 году при Светлополянской больнице было открыто психиатрическое отделение [213, с. 7].

Общее число психиатрических коек в области в 1995 году равнялось 2760. Обеспеченность психокойками населения Кировской области превысила общероссийский показатель и составляла 16,38 на 10000 населения (в России – 12,6). Среднее число дней занятости психокойки в году в 90-е годы составляло 325-334, что соответствовало среднероссийским показателям (316-331) [213, с. 7, 8].

Кировская областная психиатрическая больница представляла собой к началу нового столетия многопрофильное современное лечебное учреждение с количеством коек равным 1415. В ее структуре функционировало 17 отделений. Были развернуты два дневных стационара – психиатрический на 95 мест, психотерапевтический на 50 мест. В составе больницы имелись детские психиатрическое и логопедическое отделения, туберкулезное, инфекционное, приемное отделения, отделение неврозов, реанимационное отделение (1996) [1, с. 21].

В 1997 году Кировской психиатрической больнице было присвоено имя нашего выдающегося земляка В.М. Бехтерева, она стала именоваться “Кировская областная клиническая психиатрическая больница им. В.М. Бехтерева” [236].

Отделения пограничных состояний имелись при Кировской (1984) и в Котельничской (1994) психиатрических больницах [213, с. 7].

В Котельничской психиатрической больнице с 1999 года динамику психического состояния всех пациентов стали отслеживать по многоосевой оценке. Котельничская психиатрическая больница стала первым лечебным учреждением в стране, применяющим многоосевую диагностику [3, с. 14, 21].

В апреле 1998 года, согласно приказу Минздрава РФ от 27 января 1998 года № 16, в Малмыжской психиатрической больницы на базе одного из мужских отделений было открыто отделение для принудительного лечения специализированного типа [3, с. 28; 661, л. 62].

В районных психиатрических больницах вновь стали проводиться амбулаторные судебно-психиатрические экспертизы [3, с. 13, 28].

Детская психиатрическая служба не прекращала своего развития. В целях совершенствования и приближения психиатрической помощи детям в районах Кировской области, с 1991 года при Советской, Вятскополянской, Верхнекамской, Котельничской центральных районных больницах были открыты межрайонные детские психоневрологические кабинеты [642, л. 23 б, 23 в].

Логопедическое отделение в 1993 году с территории областного психоневрологического диспансера было переведено в детский корпус Кировской областной психиатрической больницы и расширено до 70 коек.

В 1995 году на базе психоневрологического диспансера областной клинической психиатрической больницы на функциональной основе был открыт эпилептологический центр. Официально “Кировский областной эпилептологический центр” стал структурной единицей психиатрической службы с 1998 года (приказ Департамента здравоохранения Кировской области № 546 от 18 августа 1998 года) [3, с. 17; 213, с. 7]

Эпилептики с психическими нарушениями получали помощь в общих психиатрических отделениях Кировской областной психиатрической больницы. Для более углубленного, комплексного обследования и лечения взрослых пациентов с эпилепсией в двух общепсихиатрических отделениях больницы были созданы специализированные эпилептологические койки. На специализированные койки пациенты направляются по показаниям после консультации врачей-эпилептологов “Областного эпилептологического центра” [3, с. 305].

Вследствие сложной экономической ситуации в стране, к концу XX века в Кировской области приобрела особую остроту проблема реабилитации психически больных. Лечебно-трудовые мастерские и подсобные хозяйства при психиатрических больницах Кировской области экономически стали нерентабельны, убыточны и поэтому были ликвидированы [3, с. 228].

С целью защиты прав и законных интересов лиц, страдающих психическими расстройствами, их социальной и трудовой реабилитации в г. Кирове была создана Вятская региональная общественная организация инвалидов – “Ассоциация инвалидов с психическими расстройствами” [3, с. 228].

Благодаря этой ассоциации были организованы реабилитационные отделения в Кировской и Котельничской психиатрических больницах. В г. Котельнич открылся филиал ассоциации – “Клубный дом для пациентов с психическими расстройствами”. Ассоциация оказывала помощь в создании в г. Кирове музея В.М. Бехтерева в доме, где прошли его детские и юношеские годы и организации в нем клубного дома для пациентов с психическими расстройствами [3, с. 228].

В конце XX века в Кировской области продолжила развитие и психотерапевтическая служба. Создание психотерапевтической помощи пациентам с пограничными психическими расстройствами в г. Кирове началось с организации в 1984 году отделения неврозов при областной психиатрической больнице, в котором 20 коек было выделено для подростков [655].

Первый психотерапевтический кабинет был организован на базе диспансерного отделения Кировской областной психиатрической больницы в 1988 году. Несколько позже были открыты психотерапевтические кабинеты в Кировской областной клинической больнице, в Кировском областном кардиологическом диспансере [4, с. 5].

В сентябре 1991 года, по инициативе главного психиатра облздравотдела В.И. Багаева и заместителя главного врача наркологического диспансера В.Б. Родина и в соответствии с приказом областного отдела здравоохранения Кировской области (№ 991 от 13 августа 1991 года), в г. Кирове был создан Центр психотерапии и сексологии. Главным врачом центра был назначен В.Б. Родин [4, с. 3]

При Центре психотерапии и сексологии были оборудованы дневной стационар на 25 коек, кабинеты психолога, сексолога, гинеколога, фитотерапевта, иглорефлексотерапевта, был организован “телефон доверия”, пользующийся большим спросом у населения [4, с. 3].

В Центре применялись современные виды лечения: индивидуальная и групповая психотерапия, сеансы гипноза, аутогенная тренировка, индивидуальная психологическая коррекция, рациональная психотерапия, иглоукалывание, лечебный массаж, фитотерапевтическая, логопедическая, сексологическая помощь [4, с. 4].

Специалисты Центра психотерапии и сексологии оказывали психотерапевтическую помощь в ряде лечебно-профилактических учреждений г. Кирова [4, с. 4].

С 1992 года в Центре стала оказываться специализированная психотерапевтическая и сексологическая помощь детям. Первым детским психотерапевтом была Н.И. Клековкина [4, с. 4].

В 1993 году, в целях профилактики психических отклонений и оказания своевременной помощи детям школьного возраста, на базе общеобразовательной школы № 21 г. Кирова был открыт первый детский дневной психиатрический стационар [4, с. 4, 14].

В 1994 году Центр психотерапии и сексологии как учреждение, не входящее в перечень медицинских учреждений Минздрава РФ, вошел в состав амбулаторной службы Кировской областной клинической психиатрической больницы. Главным врачом областного психоневрологического диспансера был назначен В.Б. Родин [4, с. 4]

В начале 90-х годов XX века, как и в других областях страны, в Кировской области были закрыты наркологические отделения и фельдшерские наркологические пункты при промышленных предприятиях, лечебно-трудовые профилактории. Получила развитие негосударственная наркологическая служба. Стали открываться частные наркологические кабинеты, в которых пациенты получают добровольное анонимное лечение.

В январе 1991 года на базе Кировской областной психиатрической больницы была открыта кафедра психиатрии и медицинской психологии Кировского филиала Пермского государственного медицинского института. С 1988 года практическими врачами Кировской областной клинической больницы (В.П. Кондратюк, В.М. Рябов, В.П. Марков) велось преподавание медицинской психологии студентам второго курса [3, с. 15].

Коллектив кафедры возглавил главный психиатр областного управления здравоохранения, кандидат медицинских наук В.И. Багаев. Первыми ассистентами кафедры были врачи-психиатры: В.М. Рябов, М.В. Злоказова. [3, с. 15].

В 1998 году при кафедре был открыт курс усовершенствования врачей по специальности “Психиатрия”. В том же году на кафедре был открыт музей В.М. Бехтерева [3, с. 19].

В настоящее время структура психиатрической службы Кировской области складывается из стационарного и внебольничного звена. Стационарную психиатрическую помощь населению Кировской области оказывают четыре психиатрические больницы и одно районное психиатрическое отделение: 1) Кировская областная клиническая психиатрическая больница им. В.М. Бехтерева - 1145 коек (из них 90 детских коек); 2) Котельничская психиатрическая больница – 195 коек; 3) Советская психиатрическая больница – 210 коек; 4) Малмыжская психиатрическая больница – 200 коек; 5) Светлополянское психиатрическое отделение (при Верхнекамской центральной районной больнице) - 44 койки.

Всего в Кировской области насчитывается 1794 психиатрических коек Показатель обеспеченности психиатрическими койками составляет 12,6 на 10000 населения (по РФ – 11,2).

Ашланская психиатрическая больница была закрыта в 2005 году в связи с ее маломощностью и неудовлетворительным материально-техническим состоянием [138, с. 37].

В Кировской областной клинической психиатрической больнице им. В.М. Бехтерева имеется 16 круглосуточных отделений, включая приемное, туберкулезное, инфекционное, соматическое, детское, патологии речи, судебно-экспертное, реанимационное (1996), реабилитационное (2000), первого психотического эпизода (2006), пограничных состояний.

В больнице имеется современная диагностическая база, оборудованы клиническая, бактериологическая, биохимическая лаборатории, кабинеты функциональной диагностики, рентгенологическое и физиотерапевтическое отделения. Используются современные методы лечения, применяется комплексное лечение, в реабилитационном отделении совершенствуется бригадный подход комплексного лечения (психолог, психотерапевт, психиатр).

Внебольничная психиатрическая служба представлена районными психоневрологическими кабинетами, стационарозамещающими технологиями и диспансерным отделением Кировской областной клинической психиатрической больнице им. В.М. Бехтерева.

Стационарозамещающие технологии представлены дневными стационарами при больничных и при амбулаторно-поликлинических учреждениях, включая стационары на дому. Всего в Кировской области 535 психиатрических мест в дневных стационарах, из них взрослых – 300, детских – 235.

При Кировской психиатрической больнице развернуто 415 коек дневного стационара: для взрослых – 220 (100 - при амбулаторно-поликлиническом учреждении, 120 – стационар на дому), для детей – 195 (при больничном учреждении – 20, при амбулаторно-поликлиническом учреждении – 175).

Детские дневные стационары организованы в Котельничской психиатрической больнице - 25 коек, в Советской психиатрической больнице - 80 мест (из них 25 – детских), а также при Слободской детской городской больнице и при Оричевской центральной районной больнице.

При Советской психиатрической больнице функционирует общежитие для психически больных, утративших социальные связи на 40 мест.

Судебно-психиатрическая экспертиза осуществляется следующим образом: 1) амбулаторная – в Кировской и Советской психиатрических больницах; 2) стационарная – в Кировской психиатрической больнице (отделение на 30 коек для мужчин и женщин).

Подстражные психиатрические больные для экспертизы направляются в г. Кострому на договорной основе.

Отделение для принудительного лечения психически больных специализированного типа (на 50 коек) переведено 1 июля 2008 года из г. Малмыжа в г. Котельнич.

Психотерапевтическая помощь оказывается в 16 лечебно-профилактических учреждениях Кировской области. Ее структура складывается из амбулаторного и стационарного звена.

Амбулаторная психотерапевтическая помощь оказывается специалистами в 7-ми лечебно-профилактических учреждениях г. Кирова, а также центральных районных больницах г. Слободского и г. Малмыжа.

Стационарная психотерапевтическая помощь пациентам осуществляется в 3-х психиатрических больницах – в отделениях пограничных состояний Кировской и Котельничской психобольниц, на койках дневного стационара Советской психиатрической больницы, а также в некоторых стационарах общесоматического профиля.

Психотерапевтическая помощьв условиях дневногостационара осуществляется в Кировской областной клинической психиатрической больнице им. В.М. Бехтерева, в Советской психиатрической больнице, в Котельничской психиатрической больнице, в Кировском областном наркологическом диспансере.

Детская психотерапевтическая помощь в г. Кирове оказывается в 6 детских дневных стационарах при общеобразовательных школах на 150 мест и на базе одного детского сада на 25 мест (2005), а также в детских дневных стационарах при общеобразовательных школах в г. Советске (25 мест), г. Слободском (10 мест), пос. Оричи (5 мест).

Сексологическая помощь оказывается при самостоятельном обращении пациентов на прием и по направлению врачами других специальностей.

Кировский Эпилептологический центр входит в Международную Российскую противоэпилептологическую Лигу. Эпилептологические кабинеты работают при диспансерном отделении Кировской областной клинической психиатрической больнице им. В.М. Бехтерева, при поликлинике Кировской областной больницы и в городской больнице № 1.

В 2000 году при Кировской областной клинической психиатрической больнице им. Бехтерева был организован “Областной центр патологии речи”.

Методическое руководство в области логопедической службы осуществляется через областной консультативный и реабилитационный кабинеты.

Стационарное звено логопедической службы представлено отделением патологии речи на 40 коек и дневным стационаром при нем на 20 коек. В летнее время стационарное лечение получают школьники, заикающиеся и с нарушением письма и чтения, в зимнее время года обследуются и лечатся пациенты с задержкой речевого и психического развития, в остальное время года – дети дошкольного возраста с различной тяжелой речевой патологией.

Детский амбулаторный логопедический прием ведется в детских городских поликлиниках (по участковому принципу), в детской областной поликлинике (сурдологопедический кабинет), в восстановительном отделении детской городской больницы, в детском санатории “Русский Турек”, в нескольких детских санаториях общего профиля, в домах ребенка.

Для взрослого населения логопедическая помощь оказывается при двух амбулаторных кабинетах (городская больницы № 8, поликлиника № 1) и в трех стационарах неврологического профиля (Кировская областная клиническая больница, Северная больница, городская больница № 4).

В районах области работает восемь логопедических кабинетов при детских поликлиниках, где осуществляется прием не только детского, но и взрослого населения.

В настоящее время в Кировской области ведется работа по реабилитации лиц с психическими расстройствами. В мае 2005 года было организовано Кировское региональное отделение Общероссийской общественной организации инвалидов вследствие психических расстройств и их родственников “Новые возможности”. Основная задача данной организации состоит в осуществлении помощи психически больным инвалидам с целью улучшения положения их в обществе, защиты их прав и интересов.

На кафедре психиатрии и медицинской психологии Кировской государственной медицинской академии в настоящее время работает 6 преподавателей, из них 2 – профессора, доктора наук, 2 - кандидата медицинских наук, доцента.

Кафедра плодотворно сотрудничает со следующими учреждениями страны: Санкт-Петербургской государственной медицинской академией, Военно-медицинской академией, Государственным научным центром социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского, упрочняются и международные контакты, в частности в настоящее время подписано соглашение с отделением психиатрии и психотерапии больницы Л. Бройх “Объединение католических клиник” г. Дюссельдорфа (Германия).

В г. Кирове с 22 по 24 сентября 2009 года состоялся 4-й международный конгресс “Молодое поколение XXI века: актуальные проблемы социально-психического здоровья”.

Специализированная медицинская помощь пациентам, страдающим наркологическими заболеваниями, в настоящее время оказывается Кировским областным наркологическим диспансером и районными наркологическими отделениями, развернутыми на базе трех центральных районных больниц и двух районных психиатрических больниц.

Число наркологических коек в Кировской области имеет тенденцию к уменьшению: в 2003 году – 295, в 2005 году – 266, а в 2008 году – 230.

Показатель обеспеченности наркологическими койками в течение последних 5 лет в Кировской области ниже среднероссийского: в РФ в 2007 году - 1,93, по Приволжскому федеральному округу – 2,12, в Кировской области – 1,68 на 10000 населения.

В настоящее время в Кировской области развернуто всего 230 наркологических коек: Кировский областной наркологический диспансер - 145 коек; наркологические отделения при Котельничской психиатрической больнице - 10 коек, при Советской психиатрической больнице - 15 коек, при Омутнинской центральной районной больнице - 25 коек, при Вятско-Полянской центральной районной больнице – 25 коек, приУржумской центральной районной больнице – 10 коек.

Районные наркологические диспансеры были закрыты в 2004 году.

В составе Кировского областного наркологического диспансера имеются следующие структурные подразделения: 3 стационарных отделения (одно из них платное), в которых имеются койки для лечения больных наркоманией, отделение реанимации и интенсивной терапии, отделение наркологических экспертиз, диспансерное отделение для оказания помощи взрослому населению.

При диспансерном отделении функционируют дневной стационар (25 коек), взрослое диспансерное отделение, диспансерное отделение для детей и подростков, кабинет анонимной наркологической помощи для оказания платных медицинских услуг, клинико-диагностическая лаборатория, физиотерапевтическое отделение.

Материально-техническая база наркологических учреждений области требует совершенствования. Из-за отсутствия в области химико-токсикологической лаборатории затруднено обнаружение наркотических веществ в биосредах организма. Отсутствуют условия для организации реабилитации пациентов наркологического профиля.

Укомплектованность кадрами врачей психиатров-наркологов недостаточна: в 2006 году – 94 %, в 2007 году – 88 %, в 2008 году – 85 %.

В сфере профилактики наркологическая служба активно сотрудничает с Федеральной службой РФ по контролю за оборотом наркотиков, с Комиссиями по делам несовершеннолетних и защите их прав, правоохранительными органами, учреждениями системы образования, другими организациями и учреждениями области.

Кировская область принимает участие в реализации мероприятий Федеральной целевой программы «Комплексные меры противодействия немедицинскому потреблению наркотических средств и их незаконному обороту на 2005 – 2009 годы».

Таким образом, в советский период психиатрическая помощь населению в Вятской губернии / Кировской области вновь приобретает государственный характер. Отличительной чертой данного времени является ее жесткая регламентация со стороны органов государственной власти, Наркомздрава, а затем Министров здравоохранения РСФСР и СССР. В советский период психиатрическая помощь на исследуемой территории становится высоко специализированным видом медицинского обслуживания населения – она дифференцируется на взрослую и детскую психиатрическую помощь, а затем в ней формируются судебно-психиатрическое, логопедическое, наркологическое, реабилитационное, психотерапевтическое и сексологическое направления. В рассматриваемый период в Вятской губернии / Кировской области увеличивается количество форм оказания психиатрической помощи. Наряду с планомерным и последовательным развитием стационарной психиатрической помощи, дальнейшее совершенствование получает и внебольничная помощь. Так, одним из первых в стране, открыт невропсихиатрический диспансер, возрожден патронаж пациентов психиатрического профиля, организована сельскохозяйственная колония для душевнобольных, открыт отдельный амбулаторный прием детей с психическими расстройствами, проводится их санаторное лечение. В данный период произошло совершенствование психиатрической помощи в сельских районах области, внедрены ее стационарозамещающие формы, появилась специализированная скорая психиатрическая помощь. Наряду с немедикаментозными, широкое применение нашли медикаментозные методы лечения пациентов данного профиля. В настоящее время психиатрическая помощь населению Кировской области продолжает носить государственный характер, совершенствуются сложившиеся в советский период ее вид и формы, а также методы лечения пациентов. Вместе с тем, сегодня в вятской психиатрии формируется ряд новых тенденций – растет роль общественности в сфере оказания психиатрической помощи; происходит возникновение и развитие негосударственной коммерческой психиатрической помощи, в частности – в сфере наркологической, психотерапевтической и сексологической помощи населению; наряду с практической психиатрией, в области идет становление психиатрии как науки.

Глава 5

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, анализ характера, видов и форм организации психиатрической помощи в Вятской губернии / Кировской области и методов лечения страдающих заболеваниями данного профиля позволяет выделить в истории психиатрической помощи населению данного региона три периода: 1) период возникновения психиатрической помощи (приказный период); 2) период становления психиатрической помощи (земский период); 3) период развития психиатрической помощи (советский период); а также сказать о том, что в настоящее время в сфере оказания данного специализированного вида медицинского обслуживания населения формируется ряд новых тенденций.

Вместе с тем, выявленные и изученные источники дают возможность показать особенности психиатрической помощи в Вятской губернии / Кировской области, а также ее вклад в развитие мировой и отечественной психиатрии.

В первый (приказный) период истории психиатрической помощи населению Вятской губернии / Кировской области (до 1867 года) научно-медицинское лечение психических заболеваний носит государственный характер – призрение душевнобольных, как в рассматриваемом регионе, так и в целом в России, находится в ведении Приказа общественного призрения.

Проведенное исследование показало, что психиатрическая помощь в Вятской губернии в рассматриваемый период еще не носит специализированного вида – как и в других “не столичных” губерниях, в Вятской не имеется самостоятельного психиатрического лечебного заведения, а дом умалишенных входит в состав городской больницы Вятского Приказа общественного призрения.

Вятский дом умалишенных, как и большинство подобных учреждений России того времени, имеет неудовлетворительную материально-техническую базу и напоминает по устройству скорее тюрьму, чем лечебное заведение. Плата за содержание в нем взимается согласно общероссийским положениям.

Будучи единственным на всю губернию, вятский дом умалишенных имеет недостаточное количество мест и постоянно “переполнен пациентами”. Деления на категории душевнобольных в нем в данное время не проводится, “буйные” пациенты, как и в других подобных учреждениях, подлежат изоляции.

Еще одним подтверждением того, что в приказное время психиатрическая помощь в Вятской губернии, в отличие от столичных, не является специализированным видом медицинской помощи, является то, что в губернии в рассматриваемый период нет врача-психиатра. Пациенты психиатрического профиля в вятском доме умалишенных первоначально находятся под присмотром солдат, которые осуществляют контроль еще и за лицами, находящимися в богадельне и смирительном доме, позднее – фельдшера, а затем их курирует врач, осуществляющий лечение соматических больных в городской больнице Приказа общественного призрения.

Внебольничного лечения страдающие психическими болезнями в Вятской губернии в приказный период не получают, то есть по форме психиатрическая помощь в данное время является в рассматриваемом регионе только стационарной.

В Вятской губернии в данный период лица с психическими заболеваниями подлежат освидетельствованию, а затем призрению. Какого-либо специфического лечения в отношении их не проводится.

Исследование показало, что подавляющее большинство лиц, страдающих психическими заболеваниями, в Вятской губернии в приказный период лечилось методами народной медицины. Последняя имела свои региональные особенности, обусловленные многонациональностью населения края, местными традициями, обычаями, обрядами, флорой и фауной. Вятчане имели свои, в ряде случаев отличающиеся от общероссийских, представления о причинах возникновения психических заболеваний, своеобразную народную психиатрическую терминологию, особенности в методах и средствах народного врачевания психических заболеваний.

Во второй, земский период истории психиатрической помощи исследуемого региона (1867-1918 годы), лечение пациентов психиатрического профиля находится в сфере деятельности уже не государства, а органов местного самоуправления – а именно, Вятского губернского земства.

В данное время в Вятской губернии происходит становление психиатрической помощи – она превращается в самостоятельный специализированный вид медицинской помощи, который уже оказывается, как в форме стационарной, так и в форме внебольничной медицинской помощи.

Так, в 1870 году в Вятской губернской земской больнице было открыто самостоятельное психиатрическое отделение. Однако, долгое время, как было отмечено на I съезде вятских земских врачей, в материально-техническом отношении оно находилось “ниже всякой критики”, постоянно переполнялось больными, смертность душевнобольных в нем была высокой.

Необходимо отметить, что Вятское губернское земство, по мере возможности, улучшало материальную базу отделения, питание пациентов, заботилось об их быте.

В 1913 году в губернии появляется самостоятельное психиатрическое лечебное заведение – Вятская психиатрическая больница, но, что является еще одной особенностью вятской психиатрической помощи, вплоть до 1921 года она имела с губернской соматической больницей общую хозяйственную часть и подчинялась старшему врачу губернской соматической больницы.

Еще одной особенностью стационарной психиатрической помощи пациентам в Вятской губернии является то, что с 1870 по 1875 год, часть из них, имеющих острую психическую патологию, получали специализированное психиатрическое лечение в Казанском окружном доме умалишенных, то есть лечились за пределами своей губернии.

За пять лет в Казанский окружной дом умалишенных из Вятской губернии было отправлено 65 человек, из них 21 выздоровели.

Наряду с больничной, в земский период истории вятской психиатрической помощи, в крае появляется уже и внебольничная психиатрическая помощь. Так, в 80-е годы XIX века в Вятке организуется лечебница-колония для душевнобольных.

Еще одним направлением внебольничной психиатрической помощи является патронаж, также использовавшийся с 1898 по 1900 год в Вятской губернии. Но, что является особенностью психиатрической помощи в Вятской губернии, патронажная система призрения душевнобольных в губернии мало применялась, Вятское губернское земство выбрало свой путь – организацию приютов для неизлечимых хроников. В 1900 году в г. Вятке с этой целью были наняты первые две квартиры, а к 1908 году в данном городе уже имелось 9 психиатрических приютов для этого рода пациентов. По аналогичному пути, несколько позже, пошло Санкт-Петербургское губернское земство.

Говоря об организации стационарной психиатрической помощи, необходимо отметить, что в данном вопросе Вятская губерния имеет один несомненный приоритет. Для повышения доступности данной формы медицинского обслуживания населения Вятское губернское земство первым в мире провело децентрализацию стационарной психиатрической помощи – в 1891 году в г. Елабуге было открыто уездное психиатрическое отделение Вятской губернской больницы. Далее последовало открытие таких отделений в Орлове, Сарапуле и Котельниче, позднее они были преобразованы в психиатрические лечебницы земства.

Еще одной особенностью вятской больничной психиатрии является то, что в Вятской губернии в земский период, в отличие от столичных губерний, не было частных психиатрических лечебниц.

Еще одним подтверждением того, что в данный период в Вятской губернии психиатрическая помощь превратилась в специализированный вид медицинского обслуживания, является то, что в это время в крае появляются врачи-психиатры. Так, с 1874 года в Вятской губернской земской больнице уже работает врач-психиатр В.В. Соколов, в конце XIX – начале XX века врачи-психиатры появляются и в уездах губернии. В 1911 году на исследуемой территории вводится должность губернского психиатра.

В рассматриваемый период в Вятской губернии уже практикуется не только призрение, но и лечение пациентов, но избавление от агрессивных методов лечения психически больных и введение системы нестеснения в губернии шло более медленными темпами, чем в столичных губерниях. Но, постепенно и в вятской психиатрии внедряется система нестеснения пациентов, их водолечение, физиотерапия, широко начинает использоваться трудотерапия. К концу земского периода методы лечения, применявшиеся вятскими психиатрами, не имели коренных отличий от общероссийских.

Одной из особенностей контингента пациентов вятских психиатров была огромная доля среди них алкоголиков. Так, в 1908 году почти четверть всех поступивших в отделение душевнобольных Вятской губернской земской больницы составляли алкоголики, а в 1911 году контингент мужского вятского психиатрического отделения на 70 % состоял из пациентов с алкогольными психозами. Специальной больницы для алкоголиков, в отличие от Казани или отделения, как в Петербурге, в Вятке в то время не было.

В третий, советский период истории психиатрической помощи населению Вятской губернии / Кировской области (1918-1991 годы), она снова приобретает государственных характер – после ликвидации в России земского самоуправления, медицинская помощь, в том числе и психиатрическая, переходит в ведение Наркомздрава. Одной из характерных черт психиатрической помощи данного периода является ее жесткая регламентация со стороны органов государственной власти, Наркомздрава, а затем Министерств здравоохранения РСФСР и СССР.

В советский период психиатрическая помощь в Вятской губернии / Кировской области приобретает вид высокоспециализированной медицинской помощи. Так, уже в 1927 году психиатрическая помощь на указанной выше территории дифференцируется на взрослую и детскую – в октябре указанного года в Вятской психиатрической лечебнице организуется детское отделение со специальным педагогическим персоналом и врачами.

В 1940 году в Кировской психиатрической больнице было создано судебно-экспертное отделение на 25 коек, то есть в рассматриваемом виде медицинской помощи выделилось еще одно направление – судебно-психиатрическая экспертиза.

В 50-е годы XX века на изучаемой территории в рамках психиатрической помощи развивается ее логопедическое направление. Открываются логопедические кабинеты, в 1960 году в Кировском областном психоневрологическом диспансере организовано логопедическое отделение. Уместно отметить, что в РСФСР в то время это было второе и единственное в республике (кроме г. Москвы) подобное специализированное отделение.

В 1961 году впервые в стране на базе Кировского психоневрологического диспансера был открыт сезонный логопедический лагерь-санаторий. Эта особая форма логопедического стационара была организационно создана и внедрена вятскими психиатрами.

В конце 50-х годов XX века в вятской психиатрии формируется наркологическое направление – в психоневрологических больницах области создаются наркологические койки и отделения, открываются наркологические кабинеты, позднее – лечебно-трудовые профилактории для принудительного лечения и перевоспитания алкоголиков, на промышленных предприятиях открываются фельдшерские наркологические пункты и наркологические стационары. В 1985 году в г. Кирове создается областной наркологический диспансер.

Кроме того, в данный период в психиатрической помощи населению Кировской области формируются реабилитационное, психотерапевтическое и сексологическое направления.

В советский период в Вятской губернии / Кировской области увеличивается и количество форм оказания психиатрической помощи населению.

Стационарная психиатрическая помощь в данное время планомерно и последовательно совершенствуется, исключение составляет только период Великой Отечественной войны – в области увеличивается количество психиатрических коек, открываются новые отделения данного профиля, а также больницы и диспансеры с психиатрическими койками.

Необходимо отметить, что в 20-е годы прошлого века в Вятской психиатрической лечебнице получали стационарную психиатрическую помощь не только жители Вятской губернии – с 1922 года в ней лечились жители Северо-Двинской губернии, с 1924 года – Республики Коми, с 1925 года – Вотской автономной области.

Определенную роль в развитии психиатрической помощи населению Кировской области сыграло и то, что во время Великой Отечественной войны в г. Кирове в эвакуации находилась психиатрическая клиника Военно-морской медицинской академии и ее кафедра психиатрии.

Дальнейшее развитие получает в советский период и внебольничная психиатрическая помощь. Уместно отметить, что одной из особенностей развития психиатрической помощи исследуемой территории является то, что по сравнению с другими “не столичными” краями и областями СССР, амбулаторная психиатрия в Вятской губернии начала свое появление и развитие несколько раньше. Так, уже в феврале 1925 года в Вятке был открыт второй в стране, после московского, невропсихиатрический диспансер.

В 1924 году в Вятской губернии начала функционировать сельскохозяйственная колония для душевнобольных, с 1928 года в крае возрождается патронаж пациентов психиатрического профиля, но его использование носит нерегулярный характер. В 30-е годы в области уже осуществлялся отдельный амбулаторный прием детей с психическими расстройствами, проводилось их санаторно-курортное лечение (санаторий в г. Советске на 63 койки).

В 50-60-е годы прошлого века в каждой центральной районной больнице области появляются врачи, ответственные за психиатрическую помощь населению. В это же время на сельских участковых врачей возлагается обязанность учета и лечения пациентов психиатрического профиля, организован учет душевнобольных на фельдшерских участках. Одновременно за каждым из районов области закрепляется врач-психиатр из областных учреждений данного профиля, организуется их выездная работа в районы области для диспансеризации и консультации пациентов с психическими заболеваниями.

С 60-х годов XX века в Кировской области развиваются такие стационарозамещающие формы психиатрической помощи как дневной стационар, ночной профилакторий, полустационар, стационар на дому, в 80-е – появляется специализированная скорая психиатрическая помощь.

Методы лечения пациентов психиатрического профиля в Вятской губернии / Кировской области в данный период можно поделить на две группы: медикаментозные и немедикаментозные. Каких-либо особенностей и отличий от применявшихся в данное время в стране они не имели.

Психиатрическая помощь населению Кировской области в настоящее время продолжает носить государственный характер, совершенствуются сложившиеся в советский период ее вид и формы, методы лечения пациентов. Вместе с тем, сегодня в вятской психиатрической помощи формируется ряд новых тенденций.

Во-первых, растет роль общественности в сфере оказания психиатрической помощи населению – в области создана Вятская региональная общественная организация инвалидов “Ассоциация инвалидов с психическими расстройствами” с целью защиты прав и законных интересов лиц, страдающих психическими расстройствами; в г. Котельниче Кировской области существует “Клубный дом для пациентов с психическими расстройствами”, деятельность которого способствует реабилитации пациентов данного профиля; с этой же целью в мае 2005 года в области организовано Кировское региональное отделение Общероссийской общественной организации инвалидов вследствие психических расстройств и их родственников “Новые возможности”.

Во-вторых, в Кировской области в настоящее время происходит возникновение и развитие негосударственной коммерческой психиатрической помощи, в частности – в сфере наркологической, психотерапевтической и сексологической помощи населению.

В-третьих, в настоящее время в Кировской области наряду с практическим врачеванием в сфере психиатрии идет становление и психиатрии как науки: в Кировском государственном медицинском университете создана и функционирует кафедра психиатрии и медицинской психологии, на базе которой выполняется ряд актуальных, обладающих научной новизной и практической значимостью исследований, формируется научная школа вятских психиатров.

Глава 6

По загадочной для меня причине не смог скопировать правильно список литературы - пять раз пытался - нумерация всё равно непонятно-чудовищная получается, не по порядку. Что делать - не знаю.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Актуальные проблемы психиатрии: Материалы научно-практической конференции, посвященной 140-летию В.М Бехтерева и 75-летию КОПБ. - Киров, 1996. – 215 с.Актуальные проблемы психического здоровья: Сборник. - Киров, 1998. – 282 с.Актуальные проблемы психологического здоровья: Материалы научно-практической конференции, посвященной 90-летию Котельничской психиатрической больницы и 10-летию кафедры психиатрии и медицинской психологии КГМА. - Киров, 2000. – 376 с.Актуальные вопросы психотерапии: Сборник материалов Кировской межрегиональной научно-практической конференции психотерапевтов. – Киров, 2008. – 89 с.Банщиков В.М. Всесоюзное научное медицинское общество невропатологов и психиатров. - Москва, 1967. – 236 с.Баранцев Н. Глаз кукушки // Щит и меч. - 1989. - № 22 .- С.8.Бармин С. К. История здравоохранения Кировской области: Рукопись. -Киров, 1967. – 25 с.Баталин В. Здравоохранение в г. Котельниче и районе за 40 лет // Ударник. - 1957.- № 133 . – С. 7.Березин Е. Служили в земстве подвижники // Вятский край. – 1994. - № 168. – С. 4.Береснев Ф.И. Краткий очерк народного здравия и постановки медицины в Вятской губернии // Статистический ежегодник Вятской губернии за 1899 год. - Вятка, 1901 г. – С. 243-338.Бойко Ю.П. Актуальные проблемы развития психиатрической помощи //Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. - 2003. - №3. – С. 30-37. Бортников В. В сумасшедшем мире сумасшедший дом: по следам необычной экскурсии в психиатрическом отделении Верхошижемской районной больнице // Вятский край.- 1992 . - № 110. - С.5.Буянов М.И. Президиум или кто управляет советской психиатрией. -Москва, 1992. – С. 152.Верещагин Г. Знахарство в Вятской губернии // Памятная книжка и календарь Вятской губернии на 1910 г. - Вятка, 1909. – С. 79-92.Веселовский Б.В. История земства за 40 лет. – СПб., 1909. – Т. 1-4.– 412 с.Виноградов А. Из истории здравоохранения // Спутник агитатора. – 1978. - № 11. – С. 22, 23.Выгон А.Г. История клиники психиатрии им. Корсакова С.С. // Журнал неврологии и психиатрии им. Корсакова С.С., 2001.- Т. 101. - № 9. – С. 57-58.Вятская губернская земская больница // Приложение к Вятским губернским ведомостям. - 1899. - № 144. - С.2, 3.Гатауллин М.М., Пурик В.Т. Материалы к истории отечественной психиатрии (100-летие башкирской республиканской психиатрической больницы) // Социальная и клиническая психиатрия. 1994. - Т.4.- Вып. 2. - С. 150-154.Генинг В.Ф. Азелинская культура III – IV в.в. н.э. – Ижевск, 1963. – С. 6.Голубев П.А. Вятское земство среди других земств России. - Вятка, 1901. – 162 с.Голубев П.А. Земская медицина. // Краткий обзор деятельности Вятского губернского земства за 35 лет (1867-1902 гг.) - Вятка, 1906. – С. 129-148.Гончарова С. Г. Основные направления деятельности медицинского департамента министерства внутренних дел во второй половине XIX века // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. 2001. - № 1. – С. 54-55.Гончарова С.Г. Приказная система призрения психически больных // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. – 2004.- № 1. – С. 43, 44.Горев И. «На пользу народа» // Кировская правда. - 1980. - № 72 . - С. 3.Дмитреева Е. Помощь психически больным в России вчера и сегодня // Врач. - 1994. - № 9. – С. 32-34Жариков Н.М., Урсова Л.Г., Хритинин Д.Ф. Психиатрия. – М., Медицина, 1989. – С. 46-56. Здоровье населения Кировской области на пороге XX века (региональный доклад). – Киров, 2001. - С. 20-22.Здоровье населения г. Кирова и деятельность учреждений здравоохранения в 2001-2002 гг. / МУЗ Кировское городское бюро медицинской статистики. - Киров, 2003. – С. 17-19. Земское самоуправление: организация, деятельность, опыт: материалы научной конференции, посвяшенной 135-летию Вятского земства. Киров, 2002. – 161 с.Знатные люди (биографический словарь): Энциклопедия земли вятской. -Киров, 1996. – Т. 6. – С. 115.Казаковцев Б.А., Карвасарский Б.Д. Комментарии к приказу МЗМП № 294 от 30.10.95 «О психиатрической и психотерапевтической помощи» // Здравоохранение. – 1996. - №2. – С. 134, 135.Календарь знаменательных дат. - Киров, 1964. – 32 с.Канарский И.Н., Бабушкина Е. И. Областной Свердловской психиатрической больнице 70 лет // Социальная и клиническая психиатрия. - 1997. - Т. 7. -Вып. 1. - С. 82-84. Капустин М.Я. Основные вопросы земской медицины. – СПб., 1889. – 136с.Капустин М.Я. Земская медицина // Энциклопедический словарь. - СПб., 1894. – Т. 24. - С. 485.Касанов С.А. Съезд врачей // Кировская правда. – 1989. - № 234. - С. 3.Касанов С.А. Первый съезд земских врачей Вятской губернии // Советское здравоохранение. – 1990. - № 9. – С. 78-80.Касанов С.А. Больница с фасадом на север // Вятский край. – 1991. - № 58. - С. 4.Кириллов Б.И. Кто болен душевно // Аргументы и факты. - 1997. - № 3.-С.8.Кирпиченко А.А., Кирпиченко Ан.А. Психиатрия. - Минск, 2001. – С. 42 -44. Клюкина Н. Дом для обиженных судьбой // Сельская правда (Малмыж).- 1995. - № 9. - С. 2.Князев Ф.Ф. Инструкция об устройстве земской медицинской помощи населению. -Вятка, 1912. – 38 с. Колотов М. На что жалуется психиатр // Кировская правда. - 1970. - №157. - С. 4.Колчанова Е. Робок шаг наркологов // Кировская правда. - 1968. - № 95. - С. 3.Комиссаров А.Г. Новые материалы к истории психиатрии земского периода города Елабуги республики Татарстан // Российский психиатрический журнал. - 2001. - № 1. – С. 70, 71.Кондратьев Ф. Из прошлого советской психиатрии // Врач. - 1994. - № 11.- С. 34-37.Королева Н. Цена реорганизации // Кировская правда. - 1995. - № 109. - С.3.Котельничский календарь-альманах на 1912 год. – Котельнич, 1912. – С. 127.Котельничский календарь-альманах на 1913 год. – Котельнич, 1913. – С. 164.Котельничский календарь-альманах на 1914 год. – Котельнич, 1914. – С. 160.Кочои С. Несколько слов о психиатрической помощи // Выбор. - 1993. -№ 102. - С. 5.Кошкарева О.Е., Курпатов А.В. Психиатрическая служба: невозможность и необходимость (петербургский опыт развития психотерапевтической службы) // Российский психиатрический журнал. - 2002. - № 4. – С. 41-45.Краткий очерк народного здравия и постановка медицины в Вятской губернии // Статистический ежегодник за 1899 год. - Вятка, 1900. - Отдел 3. - С. 243-338. Кудлаев В.Р. Кудлаев С.В. Дореформенный период пермской психиатрии // Социальная и клиническая психиатрия. – 1997. - Т. 7. - Вып. 2.- С. 124-128.Куковякин С.А. Пионер вятской психиатрии // Доктор. - 1992. - № 9. - С.2.Куковякин С.А. Земские больницы Вятской губернии в описании Португалова // Доктор. – 1993. - № 10. – С. 2.Куковякин С.А. Земская медицина в Вятском крае: учебно-методическое пособие. - Киров, 1994. – 14 с.Куковякин С. А. Земские врачи Вятской губернии: учебно-методическое пособие. -Киров, 1994. – 35 с.Куковякин С.А. Памятные даты по истории здравоохранения Вятского края (земский период): учебно-методического пособие. - Киров, 1994. – 19 с.Куковякин С.А. Прошлое вятской медицины: Энциклопедия земли вятской. – Киров, 1995. – С. 228-241.Куковякин С.А. Земская медицина Вятской губернии. - Киров, 1996 г. – 176 с.Куковякин С.А. Земская медицина Вятской губернии: Материалы научной конференции. Вятскому земству 130 лет. - Киров, 1997. – С. 36-41.Куковякин С.А. Земская медицина Вятской и других северных губерний Европейской России. - Киров, 1998. – 207 с.Куковякин С.А. Вятский период деятельности Военно-морской медицинской академии. - Киров, 2000. – 62 с. Куковякина Н.Д., Куковякин С.А. Народная медицина Вятской губернии конца XVIII - начала XX века. - Киров, 2001. – 222 с.Кушова И. Спасите наши души // Наш вариант. - 1992. - № 11. - С. 6.Лапин Ю.Е. XIII съезд психиатров в России // Медицинская сестра. – 2000 - № 6. – С. 18, 19.Леонтьев А. Очерк состояния земской медицины в Котельничском уезде // Земский врач. - 1889.- № 20.- С. 324-331.Леонтьев И.Л. К вопросу о реформировании системы организации психиатрической помощи // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. – 2004. - № 2. – С. 36-38. Любимов. В.Г. Дом для обиженных судьбой // Сельская правда – Малмыж. - 1994. - № 131. - С. 3.Лиманский О.В. Санкт-петербургской психиатрической больнице №1 им. П.П. Кащенко – 90 лет // Российский психиатрический журнал. – 2000. - №1. – С. 70, 71.Малевинский А.А. Записка об организации психологической помощи вообще и устройстве уездных психиатрических лечебниц в частности. - Вятка, 1909. – 22 с.Медицинский отчет по Вятской губернской земской больнице за 1910 г. -Вятка, 1911 г. – 71 с.Медицинский отчет по Вятской губернской земской больнице за 1911 г. -Вятка, 1913 г. – 125 с.Медицинский отчет по Вятской губернской земской больнице за 1912 г. -Вятка, 1913 г. – 147 с.Медицинский отчет по Вятской губернской земской больнице за 1913 г. -Вятка, 1914 г. – 135 с.Медицинский отчет по Вятской губернской земской больнице за 1914 г. -Вятка, 1915 г. – 131 с.Медицинский отчет по Вятской губернской земской больнице за 1915 г. -Вятка, 1916 г. – 136 с.Медицинский отчет Сарапульской уездной земской управы за 1900 г. -Сарапуль, 1901 г. – 284 с.Медицинский отчет Сарапульской уездной земской управы за 1901 г. -Сарапуль, 1902 г. – 386 с.Медицинский отчет Сарапульской уездной земской управы за 1903 г. -Сарапуль, 1904 г. – 425 с.Менделевич В.Д. Общественное мнение о психиатрии. // Независимый психиатрический журнал. - 1997. - Т.1. - С. 46-50.Мирский М.Б. Земская медицина и современность. // Проблемы социальной гигиены и здравоохранения и истории медицины. – 1997 - №3 - С. 43-45.Морковин В.М. Агеева З.М. Московская клиническая психиатрическая больница им. Кащенко. - М., 1987 г. – 191 с.Награды Родины // Кировская правда.- 1986.- № 214. - С. 3.Насеровски Т. Психиатрия в Санкт-Петербурге после большевистского переворота // Российский психиатрический журнал. - 2002.- № 6. – С. 56-58. Николаева Н. С миру по нитке // Вятский край. - 1995.- № 10. - С. 2.Нужная благородная профессия // Кировская правда. - 1979. - № 143. – С.4.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1870 год. - Вятка, 1871. – С. 75-81.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1871 год. - Вятка, 1872. – С. 95-111.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1873 год. - Вятка, 1874. – С. 127-141.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1874 год. - Вятка, 1875. – С.120-134.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1875 год. - Вятка, 1876. – С. 59-69.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1876 год. - Вятка, 1877. – С. 59-68.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1877 год. - Вятка, 1878. – С. 70-76.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1878 год. - Вятка, 1879. – С. 66-70.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1879 год. - Вятка, 1880. – С. 69-76.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1880 год. - Вятка, 1881. – С. 62-67.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1881 год. - Вятка, 1882. – С. 49-53.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1882 год. - Вятка, 1883. – С. 43-47.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1883 год. - Вятка, 1884. – С. 66-71.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1884 год. - Вятка, 1885. – С. 65-71.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1885 год. - Вятка, 1886. – С. 74-79.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1886 год. - Вятка, 1887. – С. 55-59.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1887 год. - Вятка, 1888. – С. 25-27.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1888 год. - Вятка, 1889. – С. 48-52.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1889 год.- Вятка, 1890. – С. 40-44.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1890 год. - Вятка, 1891. – С. 38-41.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1891 год. - Вятка, 1892. – С. 62-65.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1892 год. - Вятка, 1893. – С. 77-81.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1893 год. - Вятка, 1894. – С. 56-59.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1894 год. - Вятка, 1895. – С. 66-73.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1895 год. - Вятка, 1896. – С. 64-67.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1896 год. - Вятка, 1897. – С. 88-99.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1897 год. - Вятка, 1898. – С. 93-98.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1898 год. - Вятка, 1899. – С. 97-101.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1899 год. - Вятка, 1900. – С. 128-134.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1900 год. - Вятка, 1901. – С. 87-93.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1901 год. - Вятка, 1902. – С.135-139.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1902 год. - Вятка, 1903. – С. 132-135.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1903 год. - Вятка, 1904. – С. 83-88.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1904 год. - Вятка, 1905. – С. 80-83.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1905 год. Вятка, 1906. – С. 83, 87-89.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1906 год. - Вятка, 1907. – С.114-120.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1907 год. - Вятка, 1908. – С. 91-96.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1908 год. - Вятка, 1909. – С. 75-80.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1909 год. - Вятка, 1910. – С. 72-76.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1910 год. - Вятка, 1911. – С. 97-102.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1911 год. - Вятка, 1912. – С. 94-98.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1912 год. - Вятка, 1913. – С. 97-101.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1913 год. - Вятка, 1914. – С. 94-99.Обзор Вятской губернии: Приложение ко всеподданнейшему отчету вятского губернатора за 1915 год. - Вятка, 1916. – С. 120-124.Общий обзор положения дела попечения о душевнобольных в Вятской губернии и медицинские отчеты по психиатрическим учреждением Вятского губернского земства за 1909 и 1910 годы. - Вятка, 1911 г. - 156 с.Общий обзор положения дела попечения о душевнобольных в Вятской губернии и медицинские отчеты по психиатрическим учреждением Вятского губернского земства за 1911 год. - Вятка, 1913. – 191 с.Общий обзор положения дела попечения о душевнобольных в Вятской губернии и медицинские отчеты по психиатрическим учреждением Вятского губернского земства за 1912 год. - Вятка, 1913. - 166 с.Орловская Д.Д. Психиатрия в XXI веке // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. - 2000. - №1. – С. 6-13.Осколкова С. Съезд психиатров России. // Врач. - 1996. - № 3. – С. 30.Основные показатели здоровья населения Кировской области в 2005 году (региональный доклад). - Киров, 2006. – С. 13, 16, 17, 37. Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1870 год. - Вятка, 1871. – 40 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1871 год. - Вятка, 1872. – 90 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1872 год. - Вятка, 1873. – 121 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1873 год. Вятка, 1874. – 107 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1874 год. Вятка, 1975. – 80 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1875 год. - Вятка, 1876. – 57 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1876 год. - Вятка, 1877. – 45 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1877 год. - Вятка, 1878. – 135 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1878 год. - Вятка, 1879. – 102 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1879 год. - Вятка, 1880. – 103 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1880 год. - Вятка, 1881. – 109 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1881 год. - Вятка, 1882. – 144 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1882 год. - Вятка, 1883. – 164 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1883 год. - Вятка, 1884. – 238 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1884 год. - Вятка, 1885. – 195 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1885 год. - Вятка, 1886. – 184 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1886 год. - Вятка, 1887. – 163 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1887 год. - Вятка, 1888. – 195 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1888 год. - Вятка, 1889. – 180 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1889 год. - Вятка, 1890. – 147 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию благотворительными заведениями и по общественному призрению вообще за 1890 год. - Вятка, 1891. – 208 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию вятскими губернскими земскими благотворительными заведениями, Елабужским отделением душевнобольных и по общественному призрению вообще за 1892 год. - Вятка, 1893. – 218 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию вятскими губернскими земскими благотворительными заведениями, Елабужским отделением душевнобольных и по общественному призрению вообще за 1892-1893 год. - Вятка, 1893. – 241 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию вятскими губернскими земскими благотворительными заведениями, Елабужским отделением душевнобольных и по общественному призрению вообще за 1893 год. -Вятка, 1894. – 241 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию вятскими губернскими земскими благотворительными заведениями, Елабужским отделением душевнобольных и по общественному призрению вообще за 1894 год. -Вятка, 1895. – 177 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию вятскими губернскими земскими благотворительными заведениями, Елабужским отделением душевнобольных и по общественному призрению вообще за 1895 год. -Вятка, 1896. – 190 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию вятскими губернскими земскими благотворительными заведениями, Елабужским отделением душевнобольных и по общественному призрению вообще за 1896 год. -Вятка, 1897. – 182 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию вятскими губернскими земскими благотворительными заведениями, Елабужским отделением душевнобольных и по общественному призрению вообще за 1897 год. -Вятка, 1898. – 168 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию губернскими: богадельней, сиротским домом, больницей, родительным отделением, домами умалишенных и аптеками в городе Вятке и Елабуге и аптекой за 1898 год. - Вятка, 1899. – 163 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию губернскими: богадельней, сиротским домом, больницей, родительным отделением, домами умалишенных и аптеками в городе Вятке и Елабуге и аптекой за 1899 год. - Вятка, 1900. – 165 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию губернскими: богадельней, сиротским домом, больницей, родительным отделением, домами умалишенных и аптеками в городе Вятке и Елабуге и аптекой за 1900 год. - Вятка, 1901. – 179 с.Отчет вятской губернской земской управы по заведованию губернскими: богадельней, сиротским домом, больницей, родительным отделением, домами умалишенных и аптеками в городе Вятке, Елабуге, Орглове и аптекой за 1901 год. - Вятка, 1902. – 213 с.Отчет по содержанию Вятских губернских земских благотворительных заведений за 1902 год. - Вятка, 1903. – 223 с.Отчет по содержанию Вятских губернских земских благотворительных заведений за 1903 год. - Вятка, 1904. – 220 с.Отчет по содержанию Вятских губернских земских благотворительных заведений за 1904 год. - Вятка, 1905. – 240 с.Отчет по содержанию Вятских губернских земских благотворительных заведений за 1905 год. - Вятка, 1906. – 260 с.Отчет по содержанию Вятских губернских земских благотворительных заведений за 1906 год. - Вятка, 1907. – 251 с.Отчет по содержанию Вятских губернских земских благотворительных заведений за 1907 год. - Вятка, 1908. – 254 с.Отчет по содержанию Вятских губернских земских благотворительных заведений 1908 год. - Вятка, 1909. – 196 с.Отчет по содержанию Вятских губернских земских благотворительных заведений за 1909 год. - Вятка, 1910. – 264 с.Отчет по содержанию благотворительных заведений Вятского губернского земства за 1910 год. - Вятка, 1911. – 323 с.Отчет по содержанию благотворительных заведений Вятского губернского земства за 1911 год. - Вятка, 1912. – 355 с.Отчет по содержанию благотворительных заведений Вятского губернского земства за 1912 год. - Вятка, 1913. – 311 с.Отчет по содержанию благотворительных заведений Вятского губернского земства за 1913 год. - Вятка, 1914. – 352 с.Отчет по содержанию благотворительных заведений Вятского губернского земства за 1914 год. - Вятка, 1915. – 366 с.Отчет по содержанию благотворительных заведений Вятского губернского земства за 1915 год. - Вятка, 1916. – 348 с.Отчет по психиатрическому отделению Вятской губернской земской больницы за 1897 год. - Вятка, 1898. – 38 с.Отчет по психиатрическому отделению Вятской губернской земской больницы за 1898 год. - Вятка, 1899. – 40 с.Памятная книжка Вятской губернии на 1866 и 1867 годы. - Вятка, 1866. - С. 85-92, 233-238.Памятная книжка и календарь Вятской губернии на 1899 год. – Вятка, 1898. – С. 123-131.Памятная книжка Вятской губернии и календарь на 1900 год. – Вятка, 1899. – С. 66-72.Памятная книжка Вятской губернии и календарь на 1901 год. – Вятка, 1900. – С. 117-134.Памятная книжка Вятской губернии и календарь на 1904 год. – Вятка, 1903. – С. 138-146.Памятная книжка Вятской губернии и календарь на 1905 год. – Вятка, 1904. – С. 124-130.Попов Г.И. Русская народно-бытовая медицина. - СПб., 1903. - С. 277-478. (репринторное издание 1996 г.)Потапенко В. Факты обвиняют // Кировская правда. – 1965. - № 56. – С. 2.Потапенко В.Н. Медицинская помощь в Вятской губернии // Блокнот агитатора. – Киров, 1966. - № 17. – С. 27-88.Постоянно действующие проблемы среднего звена // Медицинская газета. - 1972. - № 93. - С.2.Правила внутреннего распорядка Вятской губернской больницы. - Вятка, 1925. – 16 с.Прежде всего призвание // Кировская правда. – 1969. - № 43. – С. 4.Прейс В.Б. К 60-летию организации психиатрической помощи детям // Социальная и клиническая психиатрия. – 1994. - Т. 4. - Вып. 4. - С. 156, 157.Программа для составления делегатского доклада VIII съезду врачей Вятской губернии о состоянии, развитии и нуждах врачебно-санитарного дела в уездах Вятской губернии в 1998-1908 года. – Вятка, 1908. – 77 с.Протоколы заседаний I съезда врачей Вятской губернии 1874 года. – Вятка, 1875. – 808 с. Протоколы заседаний II съезда врачей Вятской губернии 1875 года. – Вятка, 1875. – 201 с. Протоколы заседаний III съезда врачей Вятской губернии с представителями от уездных земств. – Вятка, 1876. – 400 с. Протоколы заседаний IV съезда земских врачей Вятской губернии с представителями от уездных земств. – Вятка, 1883. - 664 с.Протоколы заседаний V съезда земских врачей Вятской губернии с представителями от уездных земств. – Вятка, 1888. - 443 с.Протоколы VI съезда врачей Вятской губернии с представителями от уездных земств. – Вятка, 1893. - 213 с.Протоколы заседаний VII съезда врачей, бывшем в августе 1897 г. с приложением. – Вятка, 1897 г. – 268 с.VII съезд врачей Вятской губернии (25 августа - 4 сентября 1897 года) // Вятские губернские ведомости. 1897. - № 73. - С. 7, 8. Постановления VIII съезда врачей и представителей земств Вятской губернии. Вятка, 1909. – 21 с.VIII съезд врачей и представителей земств Вятской губернии 23 августа - 1 сентября 1909 года. - Вятка, 1910. – 905 с.Психиатрия и наркология в Вятском крае: Сборник. -Киров, 2000. – 70 с.Психиатрическая помощь детям и подросткам за рубежом: достижения, проблемы, перспективы. - М., 1991. – 61 с. Психиатрическая служба в Вятском крае / Кировской области в 1992-1998 годах: Альбом показателей. – Киров, 1999. - 76 с.Раковка. История возникновения на голом месте сельскохозяйственных колоний для душевнобольных // Вятская правда. - 1927. - № 80. - С. 2.Родин В.Б. И все-таки выбери жизнь // Вятский край. – 1992. - № 58. – С. 4.Родин В.Б. В центре на окраине // Выбор. - 1992. - № 24. - С. 5.Рохлин Л.Л. Советская медицина в борьбе с психическими болезнями. - М., 1960. – С. 99-130.Рыболовлева Л. Помогите гипнотерапии // Кировская правда. – 1968. - № 195. - С. 3.Рябов В.М., Куковякин С.А. Из истории психиатрической помощи Вятского края // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева. - СПб., 1994. - № 3. - С. 155-158.Сборник постановлений Вятского губернского земства за 21-год. - Вятка, 1914. - Т. 6. – С. 118-166.Сборник постановлений Вятского губернского земства за 25-летие (1867-1892 гг.). - Вятка, 1893. Т. 4. – С. 60-85.Сенникова Л.А. Историко-археологический обзор камско-вятского междуречья в древности // Энциклопедия земли Вятской. – Киров, 1998. – Т. 8. – С. 11. Советская психиатрия в годы великой Отечественной войны: Сборник научных трудов. – Ленинград, 1985. - 132 с.Ситникова М. Снимите башмак, который жмет // Комсомольское племя. - 1989. - № 46. - С. 4.Случевский И.Ф. Психиатрия. – Ленинград, 1957. – С. 13-31.Случевский Ф. В защиту психиатрии // Врач, 1994. - № 12. – С. 32, 33. Соболев В.А. Сестры Громозовы. - Киров, 1960. – С. 32.Статистика здоровья населения и здравоохранения Кировской области в 2002 году // Департамент здравоохранения Кировской области. Областное бюро медицинской статистики и информации. – Киров, 2003. - С. 64-74, 180-186.Статистика здоровья населения и здравоохранения Кировской области в 2003 году: медицинский статистический ежегодник. - Киров, 2004. – С. 43 -53, 61-63, 178-185.Столетие Вятской губернии: Сборник материалов к истории Вятского края. - Вятка, 1880 г. – Т. 1. – С. 270, 271, 345.Сычев А., Трейтер В. Письма в редакцию. Комментарии к статье: «Кое-что о губернской больнице» // Вятская речь. - 1909. - № 227. - С. 3.Тимофеев Н.И. Очерки военной психиатрии. – Ленинград, 1962. - 278 с. Токарев В.Г. Развитие земской медицины в Вятской губернии // Казанский медицинский журнал. – 1970. - № 6. – С. 85, 86.Тюмина Г.Р. Тайна пятнадцатого камня // Вятский край. - 1992. - № 129. - С.4.У нас такого нет // Вятский край. – 1997. - № 99. – С. 3.Указ президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями // Кировская правда. - 1953. - № 194. - С. 1.Указы президиума Верховного Совета СССР // Кировская правда. - 1976. - № 93. - С.4.Фокин В. Минздрав предупреждает // Вятский наблюдатель. - 1995. - № 9. - С. 2.Фокин В. С глаз долой из сердца вон // Вятский наблюдатель. - 1995. - № 31. - С. 3.Хавкина Е. Справит ли новоселье центр психотерапии // Выбор. - 1993. - № 43. - С. 12.Хан Н.А. Этническая история населения на территории бассейна реки Вятки. // Энциклопедия земли вятской. - Киров, 1998. - Т.8. - С. 58, 60, 65.Хасанов С. Больница с фасадом на север // Вятский край. - 1991. - № 58. - С.4.Хроника. К VIII съезду врачей Вятской губернии (Не-земец) // Вятская речь. – 1909. - № 133. – С. 3, 4.Хроника. К съезду врачей // Вятская речь. – 1909. - № 174. – С. 3.Хроника. К съезду врачей // Вятская речь. – 1909. - № 177. – С. 3.Хроника. VIII съезд земских врачей Вятской губернии // Вятская речь. – 1909. - № 178. – С. 3.Хроника. Два дня на съезде врачей // Вятская речь. – 1909. - № 179. – С. 3.Хроника. Съезд врачей // Вятская речь. – 1909. - № 180. – С. 2, 3.Хроника. Четвертый день съезда // Вятская речь. – 1909. - № 181. – С. 3.Хроника. Пятый день съезда // Вятская речь. – 1909. - № 182. – С. 2.Хроника. Шестой день съезда // Вятская речь. – 1909. - № 183. – С. 2.Хроника. Седьмой и восьмой дни съезда // Вятская речь. – 1909. - № 184. – С. 3.Хроника. Кое-что о губернской больнице // Вятская речь. - 1909.- № 222. - С.2.Хроника. Комментарии к статье «Кое-что о губернской больнице» // Вятская речь. - 1909. - № 241. - С. 2.Хроника. Из губернской больницы //Вятская речь. - 1910. - № 52. - С.3.Хроника. Врачи для больных или больные для врачей // Вятская речь. - 1910. - № 224. - С. 3.Хроника. В губернской больнице //Вятская речь. - 1910. - № 259. -С.3.Хроника. В губернской больнице // Вятская речь. - 1911.- № 20. - С.3.Хроника. К положению дел в губернской больнице (продолжение к № 20). // Вятская речь. - 1911. - № 23. - С. 2,3.Хроника. С земско-медицинского совета // Вятская речь. – 1911. - № 41. - С. 3.Хроника. Заседание медицинского совета при губернской управе // Вятская речь. - 1911. - № 275. - С. 2.Хроника. Заседание медицинского совета при губернской управе // Вятская речь. - 1911. - № 277. - С.2.Хроника. Проект реорганизации Вятской губернской больницы // Вятская речь. - 1912. - № 14. - С. 2.Хроника. Юбилей И.И. Симоновой //Вятская речь. - 1913.-№ 115.-С.3.Хроника. Пока гром не грянет // Вятская речь. - 1913 . - № 148. - С. 3.Хроника. Изменения в положении губернской больницы. // Вятская речь. - 1913. - № 198. - С. 2.Хроника. Вниманию гласных земских собраний // Вятская речь. - 1913. - № 251. - С. 3.Хроника. Переполнение губернской больницы // Вятская речь. - 1915. - № 219. - С. 3.Хроника. К вопросу об увеличении содержание фельдшерам // Вятская речь. - 1915. - № 258. - С. 3.Хроника. К кончине А.А. Малевинского // Вятская речь. - 1917. - № 6. - С.3.Хроника. Увековение памяти А.А. Малевинского // Вятская речь. - 1917. - №11. - С. 3.Хроника. В губернской больнице // Вятская речь. - 1917. - № 232. - С.4.Хроника. Похороны т. Громозовой // Вятская правда. - 1927. - № 2.-С.3.Черезов В. Из истории здравоохранения г. Котельнич // Годы и люди. - 1993. - С. 65, 66.Чирков М. «Возвращение в строй» // Кировская правда. - 1968. - № 213. - С.4.Чижова М.А. Краткий очерк истории психиатрической помощи в Кировской области. - Киров, 1946. – 30 с.Шадрин Н. Труд лечит // Кировская правда. - 1970. - № 157. - С. 4.Шерешевский А.М., Сидоров П.И., Бондарчук Р.В. «Верните к жизни ум больной…». - Архангельск: Издательский центр АГМА, 2000. - 190 с.Шерстнева Е.В. О финансовой деятельности приказов общественного призрения // Проблемы социальной гигиены и здравоохранения и истории медицины. – 2003. - № 5. – С. 61-63.Шишкин В. У медиков тоже стрессы бывают. // Кировская правда. - 1995. - № 34. - С. 2.Щиголев И.И. П.И. Якобий и создание внебольничной психиатрической помощи в России (к 150-летию со дня рождения) // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. – 1995 - Т. 95. - Вып. 2. – С. 84-86. Щиголев И.И. Частные психиатрически больницы в России (XIX век - начало XX века) // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. - 1994. - Т. 94. - Вып. 6. – С. 64-67.Эммаусский А.В. Вятка в XII-XV веках // Энциклопедия земли Вятской. – Киров, 1995. - Т.4. - С. 14, 15, 67, 110, 121.Эммаусский А.В. Культура Вятского края XVII века // Энциклопедия земли. - Киров, 1995. - Т.4. - С. 67.Эммаусский А.В. Вятка во второй половине XVIII века // Энциклопедия земли вятской. - Киров, 1995. - Т.4. - С. 110, 121.Юдин Т.И. Очерки истории отечественной психиатрии. -М., 1951. – 478 с.Яровинский М. Памятник любви и сострадания // Врач. - 1994. - №9. – С. 44, 45Ястребов В.С. Современная психиатрическая служба и критерии оценки ее длительности // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. - 2001. - Т. 101. - № 3. – С. 29-36. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 8. л. 171.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 23. л. 76. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 26. л. 53, 151, 152.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 29. л. 325.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 64. л. 388, 389. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 565. л. 1. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 567. л. 1. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 583. л. 63, 79, 83-85.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 602. л. 1, 9, 10, 13, 14.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 613. л. 2. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 616. л. 2.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 630а. л. 2, 95, 97, 100. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 636. л. 1.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1372. л. 4, 5. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1401. л. 316.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1650. л. 8-11, 30. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1656. л. 1, 2. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1659. л. 327. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1663. л. 80.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1668. л. 71. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1671. л. 1-5. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1676. л. 13. ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1677. л. 100.ГАКО. фонд 152. оп. 1. д. 1706. л. 1.ГАКО. фонд 152. оп. 2. д. 1529. л. 23. ГАКО. фонд 582. оп. 6. д. 989. л. 42. ГАКО. фонд 582. оп. 109. д. 14. л. 24.ГАКО. фонд 582. оп. 112. д. 60. л. 1, 7.ГАКО. фонд 582. оп. 130. д. 1197. л. 4.ГАКО. фонд 582.оп. 140. д. 148. л. 246.ГАКО. фонд 582. оп. 140. д. 153. л. 235.ГАКО. фонд 582. оп. 140. д. 170. л. 81.ГАКО. фонд 582. оп. 140. д. 184. л. 41.ГАКО. фонд 583. оп. 442. д. 299. л. 13.ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 18. л. 22.ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 359. л. 109.ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 609. л. 8. ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 610. л. 7, 118, 120.ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 654б. л. 5. ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 793. л. 61, 65, 137, 139, 155, 157. ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 838. л. 2, 109.ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 950. л. 39.ГАКО. фонд 583. оп. 443. д. 1385. л. 13.ГАКО. фонд 583. оп. 446. д. 228. л. 1, 2, 9-14, 16.334.ГАКО. фонд 583. оп. 457. д. 339. л. 9.

ГАКО. фонд 587. оп. 19а. д. 157. л. 1403, 1429.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 12. л. 383, 384. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 17. л. 2. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 22. л. 34, 35. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 28. л. 17. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 30. л. 20, 119, 131, 132, 363, 364.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 38. л. 10, 87, 86, 88.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 49. л. 21.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 64. л. 254.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 71. л. 443, 457.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 80. л. 141, 253, 256, 258, 259.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 83. л. 399, 400, 902-926.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 86. л. 64. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 90. л. 317, 339, 506-510.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 91. л. 140, 148. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 94. л. 312, 313, 320.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 97. л. 756, 782, 1119, 1200-1209.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 103. л. 6. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 104. л. 198, 249, 251,306, 313, 315.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 108. л. 292, 294, 1165, 1170.ГАКО. фонд 616. оп. 1 .д. 118. л. 189, 234.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 119. л. 97, 115, 117, 118.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 123. л. 424, 583, 584, 585, 917.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 129. л. 233. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 133. л. 727, 728, 750.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 135. л. 690, 749-751, 767-770, 1211.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 140. л. 93, 404, 405, 1190. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 146. л. 384, 391, 779, 1449-1451.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 148. л. 384, 391.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 149. л. 56-62, 1241, 1290.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 150. л. 221, 222, 224.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 153. л. 850. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 161. л. 174, 272, 289, 1304.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 169. л. 228. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 172. л. 574. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 181. л. 409-417, 570.371.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 182. л. 369, 373, 434, 485-498.

ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 196. л. 8-13, 712.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 200. л. 107, 151.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 201. л. 1. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 206. л. 89. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 209. л. 283. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 212. л. 115, 119, 224, 237.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 213. л. 43, 46, 570, 572, 573.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 217. л. 242, 264-270. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 221. л. 172, 173.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 236. л. 636.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 237. л. 242. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 240. л. 32. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 241. л. 20. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 242. л. 8. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 243. л. 2.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 245. л. 37.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 246. л. 6, 22.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 251. л. 89. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 270. л. 171.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 282. л. 1, 2.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 286. л. 4.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 433. л. 16.394.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 477. л. 51, 52.

ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 481. л. 259.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 500. л. 1, 4, 29-51.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 510. л. 116, 119.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 511. л. 238. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 526. л. 9, 19, 20.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 542. л. 36. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 611. л. 130, 142, 293. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 613. л. 121, 201, 223, 224.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 629. л. 49. 404.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 634. л. 183.

ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 648. л. 158.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 712. л. 14. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 738. л. 30.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 795. л. 143, 144.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 827. л. 18. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 828. л. 12-14.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 796. л. 22.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 865. л. 67.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 900. л. 47, 58. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 927. л. 55. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 958. л. 65, 78,102. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 976. л. 72, 92.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1007. л. 166. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1009. л. 12, 13.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1063. л. 9-18.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1112. л. 52. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1137. л. 11-13, 116.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1192. л. 14, 15.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1242. л. 44, 45, 116.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1270. л. 66-68, 115-117. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1295. л. 84, 109.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1307. л. 50, 51.ГАКО. фонд 616 оп. 1. д. 1319. л. 10, 19, 50. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1320. л. 42. ГАКО. фонд 616 оп. 1. д. 1331. л. 12, 22. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1345. л. 75. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1355. л. 61. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1368. л. 46, 50.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1391. л. 60. ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 1398. л. 54, 59.ГАКО. фонд 616. оп. 1. д. 6120. л. 167, 168. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 4. л. 36, 40-46, 55, 88-91, 147, 156, 159.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 7. л. 4-6, 14, 31-36,54, 441-445. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 10. л. 26.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 18. л. 58. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 20. л. 14-29, 42, 68, 97, 132-136, 155-166. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 25. л. 7, 8, 14, 20, 21.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 31. л. 4, 58, 62-65, 70-79.443.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 34. л. 45, 48.

ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 40. л. 48, 59, 80, 90.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 44. л. 3, 70.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 50 л. 3, 66-99, 171-182, 263, 264, 384, 541.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 51. л. 36, 80.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 79. л. 9, 44, 45.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 87. л. 2.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 93. л. 24. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 96. л. 2-6, 22.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 97. л. 5, 19. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 104. л. 44, 45. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 105. л. 3, 22, 23, 35, 40-43.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 108. л. 4. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 114. л. 3-8, 13, 15.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 119. л. 37, 38.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 120. л. 1-3, 30, 31.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 140. л. 4, 1190 в. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 146. л. 44.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 151. л. 4-12. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 154. л. 40.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 175. л. 9, 27.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 177. л. 10.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 187 л. 7-18, 110-202, 313-357, 463-446. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 188. л. 34.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 201. л. 3. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 237. л. 12-21, 167, 179, 181, 183.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 238. л. 8-17, 127, 147.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 239. л. 2. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 240. л. 67.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 241. л. 4, 5. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 243. л. 14, 18.ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 251. л. 1, 2, 9. ГАКО. фонд 616. оп. 6. д. 252. л. 5-17, 33-78, 112, 194-196, 230, 232.ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 120. л. 346. ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 181. л. 486.ГАКО. фонд 633. оп 3. д. 218. л. 40, 41. ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 227. л. 508. ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 276. л. 903а. ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 281. л. 41. ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 395. л. 58.ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 396а. л. 102. ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 477. л. 5, 78, 79, 81.ГАКО. фонд 633. оп. 3. д. 533. л. 6, 85, 108, 111.ГАКО. фонд 634. оп. 1. д. 1. л. 175, 319, 321.ГАКО. фонд 634. оп. 1. д. 2. л. 1-15, 24, 43, 55-59, 125, 136, 208-207.ГАКО. фонд 634. оп. 1. д. 9. л. 1-17, 30-91, 125-138, 158, 208-226.ГАКО. фонд 634. оп. 1. д. 13. л. 3-20, 44-82, 92-147, 172, 173, 652.ГАКО. фонд 634. оп. 1. д. 23. л. 6, 7, 24.ГАКО. фонд 634. оп. 1. д. 41. л. 12.ГАКО. фонд 875. оп. 1. д. 1687. л. 20, 24. ГАКО. фонд 875. оп. 1. д. 1934. л. 4-28. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 11. л. 10. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 8. л. 60, 75.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 30. л. 64, 74.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 32. л. 24, 331ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 44. л. 7. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 74. л. 4, 6, 18. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 80. л. 33.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 138. л. 72, 77, 209. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 209. л. 4, 8, 26.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 309. л. 18.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 320. л. 105-108,138.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 394. л. 15-17.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 528. л. 5, 53, 54.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 537. л. 2, 35.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 541. л. 29. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 580. л. 309.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 593. л. 17, 18, 217, 218.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 607. л. 31, 33, 37-39, 71. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 609. л. 34.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 757. л. 3. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 792. л. 121. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 847. л. 188, 194.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 859. л. 24, 37, 44, 46, 53, 159, 166, 167.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 904. л. 137. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 916. л. 76-79, 103, 111.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 951. л. 73. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 952. л. 30.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 953. л. 158, 206. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 958. л. 10.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 965. л. 10, 11, 64, 66.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 968. л. 14.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1030. л. 1. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1033. л. 38, 39. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1039. л. 129. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1040. л. 55, 56, 92, 93, 129. 228.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1042. л. 37. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1044. л. 54-59, 311, 343.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1093. л. 5.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1106. л. 1, 5, 105-116, 136, 146, 249-311.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1107. л. 11, 25, 43-46, 131.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1111. л. 26, 27.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1145. л. 27, 62.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1149. л. 23.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1208. л. 1, 84.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1248. л. 209, 282.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1313. л. 320, 323, 515. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1358. л. 66, 67.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1364. л. 473. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1366. л. 13. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1434. л. 2-8, 12.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1436. л. 210, 218, 219, 233, 244, 249.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1437. л. 13, 14, 197, 200, 255.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1468. л. 93.ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1469. л. 579. ГАКО. фонд 1089. оп. 1. д. 1510. л. 7, 12, 19.ГАКО. фонд 1090. оп. 1. д. 7. л. 175-177, 192.ГАКО. фонд 1090. оп. 1. д. 10а. л. 6.ГАКО. фонд 1090. оп. 1. д. 13. л. 58 ГАКО. фонд 1090. оп. 1. д. 23. л. 9. ГАКО. фонд 1090. оп. 1. д. 56. л. 108-112.ГАКО. фонд 1090. оп. 2. д. 5. л. 85. ГАКО. фонд 1090. оп. 2. д. 15. л. 13. ГАКО. фонд 1090. оп. 2. д. 31. л. 49. ГАКО. фонд 1090. оп. 2. д. 47. л. 80. ГАКО. фонд 1318. оп. 1. д. 2. л. 2, 3.ГАКО. фонд 1953. оп. 1. д. 8. л. 63. ГАКО. фонд 1953. оп. 1. д. 9. л. 45, 111. ГАКО. фонд 1953. оп. 1. д. 10. л. 1-9, 13-18, 40-44. ГАКО. фонд 1953. оп. 3. д. 7. л. 31, 157. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 6б. л. 1-14, 20-31.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 9. л. 6. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 10. л. 1.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 15. л. 6. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 23. л. 2.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 36. л. 1-5, 13-16.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 39. л. 4.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 42. л. 1. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 47. л. 4-10.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 49. л. 1, 4, 5 , 6, 7. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 52. л. 5, 7, 41. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 56. л. 3.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 58. л. 2. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 68. л. 1, 2, 3, 16.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 78. л. 1, 10. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 85. л. 1, 20-25. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 91. л. 1. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 96. л. 6, 10, 11.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 99. л. 15. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 107. л. 4.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 114. л. 20, 21.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 115. л. 1ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 120. л. 1.ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 129. л. 1, 19, 23, 24. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 136. л. 43, 44, 58. ГАКО. фонд 1953. оп. 4. д. 138. л. 4. ГАКО. фонд 2248. оп. 1. д. 12. л. 1, 2, 9, 12.ГАКО. фонд 2248. оп. 1. д. 182. л. 31, 52.ГАКО. фонд 2248. оп. 1. д. 244. л. 30, 33, 50-58, 77.ГАКО. фонд 2236. оп. 3. д. 128. л. 20. ГАКО. фонд 2248. оп. 5. д. 2. л. 16, 21.ГАКО. фонд 2248. оп. 6. д. 272. л. 94-99, 121, 172.ГАКО. фонд 2248. оп. 8. д. 71. л. 16-18, 26, 38, 51, 52, 115. ГАКО. фонд 2248. оп. 8. д. 175. л. 22, 45, 68, 115, 116.ГАКО. фонд 2248. оп. 9. д. 82. л. 3, 10, 20, 22.ГАКО. фонд 2248. оп. 9. д. 100. л. 7. ГАКО. фонд 2248. оп. 9. д. 112. л. 2. ГАКО. фонд 2248. оп. 9. д. 237. л. 6-9. ГАКО. фонд 2248. оп. 9. д. 273. л. 33. ГАКО. фонд 2248. оп. 9. д. 342. л. 1-4, 35, 36.ГАКО. фонд 2248. оп. 9. д. 406. л. 1-10, 34.ГАКО. фонд 2248. оп. 11. д. 16. л. 343.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 18. л. 2-7, 13-17.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 63. л. 4, 5, 15-17, 22.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 290. л. 39, 41, 56, 63, 64.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 346. л. 218. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 513. л. 157, 158.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 516. л. 516. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 650. л. 113, 114, 119, 120, 121.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 730. л. 242.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 731. л. 164, 166, 249.ГАКО. фонд. 2248. оп. 12. д. 735. л. 96. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 740. л. 50, 53, 80.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 908. л. 80.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 909. л. 14. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 976. л. 117. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 977. л. 23.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 985. л. 138.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1035. л. 76.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1036. л. 179, 180.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1038. л. 26, 137.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1040. л. 15. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1089. л. 83. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1092. л. 180.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1094. л.. 7, 11.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1099. л. 209-214, 217.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1111. л. 5. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1251. л. 119. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1252. л. 81.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1256. л. 37, 114.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1266. л. 1, 2.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1350а. л. 87. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1427. л. 118.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1501. л. 44. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1503. л. 31.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1505. л. 3. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1529. л. 24. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1530. л. 3, 30, 31, 52, 62, 82, 105.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1633. л. 1. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1644. л. 12-50, 58, 61-74.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1727. л. 81. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1748. л. 38, 39.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1753. л. 27, 34, 46-78, 112-115, 154-160. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1754. л. 5-17, 32-34, 48, 50-53, 115, 142.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1848. л. 39.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1853. л. 85. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1932. л. 41-47.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1941. л. 3. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 1942. л. 19, 38, 42-45, 60.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 2036. л. 1, 4, 5, 16-7.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 2036а. л. 1-12.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 2108. л. 106. ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 2117. л. 46.ГАКО. фонд 2248. оп. 12. д. 2120. л. 10-25, 38-48.ГАКО. фонд 2248. оп. 13. д. 5. л. 10, 21, 31, 43, 54, 86, 103, 109.ГАКО. фонд 2248. оп. 13. д. 6. л. 1-72, 101-118, 130-199, 216-241.ГАКО. фонд 2248. оп. 14. д. 78. л. 6. ГАКО. фонд 2248. оп. 16. д. 9. л. 124.ГАКО. фонд 2248. оп. 16. д. 19. л. 4-14, 62, 64.ГАКО. фонд 2248. оп. 16. д. 20. л. 25, 57, 58, 84, 149, 264.ГАКО. фонд 2248. оп. 16. д. 116. л. 44-47.ГАКО. фонд 2248. оп. 16. д. 118. л. 56, 76, 79, 149, 152.ГАКО. фонд 2248. оп. 16. д. 178. л. 10.ГАКО. фонд 2263. оп. 1. д. 41. л. 19, 33, 50, 166. ГАКО. фонд 2263. оп. 1. д. 52. л. 93. ГАКО. фонд 2263. оп. 1. д. 64. л. 2-12, 28-35, 40, 41, 45.ГАКО. фонд 2263. оп. 3. д. 66. л. 93-96, 111.ГАКО. фонд 2263. оп. 3. д. 78. л. 41, 43, 285. ГАКО. фонд 2263. оп. 3. д. 86. л. 29, 37-49, 53-56, 209, 220, 243.ГАКО. фонд 2263. оп. 3. д. 103. л. 34-37, 45, 214. ГАКО. фонд 2263. оп. 3. д. 111. л. 77, 78, 184. 674.ГАКО. фонд 2263. оп. 3. д. 121. л. 65, 83, 101, 274.

ГАКО. фонд 2263. оп. 3. д. 128. л. 18-21.ГАКО. фонд 2263. оп. 3. д. 131. л. 90, 101, 124, 343.