История, в которой нас никогда не было

«Глава 1» Чай после гнили

Баюн медленно шёл по пепелищу, внимательно глядя под лапы и осматривая следы катастрофы. Он остановился возле обломков того, что когда-то было деревенской площадью, аккуратно переступил через торчащие из грязи обгоревшие обломки и повернулся к своему спутнику:

— Ты знаешь, почему рой её стёр?

Баюн присел на корточки посреди дымящихся развалин старой деревни. Вокруг расстилалось серое пепелище, лениво поднимался сизый дым. Кот шевельнул ухом, глядя на тлеющие головешки, и продолжил свой монолог:

— Потому что староста призвала армию духов... внешне похожих на гоблинов. Там ещё был скелет, который тоже деревню защищал. Но самое странное не это, а именно то, что рой боится огня. Но, несмотря на это, именно они использовали огонь, чтобы сжечь всё...

Посреди сгоревших руин домов послышался тонкий, надрывный десткий плач. Баюн резко обернулся на звук.

— Мы не сдадимся... — раздалось затихающим эхом.

Мир мгновенно переменился. Кот уже стоял на самом краю отвесной, уходящей во тьму пропасти со сломанным мечом. Сзади него, у самого склона, пространство взорвалось грохотом стали и яростным криком.

Прямо за спиной Баюна, отчаянно сдерживая натиск, через ряды бесформенных мясных чудовищ пробивался отряд. Воняло тухлятиной и мокрой шерстью. Эльфийка, гном и ящер яростно отбивали атаки прущей со всех сторон плоти. Тяжёлый топор гнома с чавканьем увязал в склизких тушах, а ящер хрипел, удерживая равновесие хвостом на самом краю скалы. Эльфийка выбросила пустой колчан и перехватила короткий нож.

Чуть позади них держалась молодая жрица. Она испуганно сжимала свой посох побелевшими пальцами и шептала молитву сорванным голосом. Немного впереди неё, принимая на себя основной удар, дрался воин в тяжёлых тёмных доспехах. О его помятые щитки со скрежетом бились когти тварей, а сам он рубил лезущее мясо коротким мечом.

Баюн открыл глаза, уставившись в тёмный, покрытый влажной плесенью потолок пещеры. Сон ушёл серой пылью. Кот медленно перелёг на живот, шумно выдохнул и положил тяжёлую голову на холодный, гладкий камень.

На берегу подземного озера, где лениво плескалась чёрная вода, сидела Рикки. Низкая, загорелая, в промокшей от пещерной сырости одежде. Она едва слышно шепнула сидящему рядом спутнику, а затем бесшумно встала. Девушка подкралась к лежащему коту со спины.

В тишине грота послышались мерзкое, влажное чавканье, шуршание плотной бумажной обёртки и сухой, резкий хруст.

— Тебе обязательно что-то жрать под ухом? — не поворачивая головы, глухо спросил Баюн. Его хвост раздражённо мотнулся, ударив по гальке.

Вместо ответа горячий, шершавый язык Рикки дразняще коснулся кошачьего уха.

Баюн с рыком сел на небольшой камень и уставился на девушку тяжёлым, горящим в темноте взглядом. Жёлтые зрачки сузились.

— Успокойся, я сказал, — процедил кот, обнажая длинные, желтоватые клыки.

Рикки лишь нагло усмехнулась, жуя на ходу сушёную ягоду, и подмигнула ему.

— А ты не спи так долго. У нас тут, между прочим, завтрак.

Чуть в стороне, прямо у кромки воды, сидел огромный чёрный волк. Его шерсть отливала серебром в тусклом свете пещерных грибов. Далегов, дёрнув удочку, резко опустил лапу в воду, подняв тучу брызг, и вытянул из озера крупную серебристую рыбку. Чешуя скользко блеснула.

— Воот… Рыба моей мечты, — с удовольствием прорычал волк.

Баюн равнодушно отвернулся. Он запустил лапу в свой походный мешок, поворошил там и с глухим стуком достал на свет посиневшую, полусгнившую человеческую руку. Пальцы мертвеца скрючились, ногти были забиты засохшей грязью.

— У тебя всегда завтрак. Смотри… — лениво бросил Баюн, глядя на Рикки.

Раздался громкий, отвратительный хруст. Кот с лёгкостью перекусил кость и с чавканьем принялся жевать кусок мяса, не сводя с девушки пристального взгляда.

Лицо Рикки мгновенно побледнело. На нём отразилось такое глубокое, искреннее отвращение, что её даже перекосило. Она выронила свои ягоды.

— Фу-фу-фу-фу, нееет! — взвизгнула она, закрывая лицо руками. — Опять ты при мне это делаешь?! Я же тебя просила!

Волк хмуро зыркнул на кота, а потом перевёл взгляд на брезгливую спутницу.

— А то, что он опять у кого-то руку оторвал, тебя вообще не смущает? — заметил волк, шмыгнув носом.

— Тебе тоже это не слишком интересно, — отрезал Баюн, слизывая тёмную кровь с усов.

— Это да, — покладисто согласился волк. Но, присмотревшись к девушке, он добавил: — Милая… ты чего зелёная такая?

Рикки стояла, согнувшись пополам. Её загорелая кожа приобрела землисто-серый оттенок, а к горлу подкатывал тяжёлый ком. Она едва сдерживала рвотные позывы, судорожно сглатывая и хватая ртом холодный воздух пещеры.

Баюн принюхался к остаткам руки. От неё уже шёл густой, приторно-сладкий запах разложения. Кот брезгливо поморщился, размахнулся и с тяжёлым всплеском выбросил мёртвую плоть в центр подземного озера.

— А вот и прикормка! — хмыкнул он.

Затем Баюн медленно повернулся к Рикки, которая уже вовсю зажимала рот обеими ладонями, пытаясь справиться с желудком. Кот сощурился и хищно улыбнулся.

— А ты ведь эту рыбу ела.

Девушка дёрнулась, убрала руки от лица и с громким, жалобным звуком выплюнула весь свой недавний обед прямо на камни.

Рикки тяжело вздохнула, опёршись ладонями о колени. Её тонкая, облегающая камиза судорожно ходила ходуном вместе со впалым животом, девушку заколотило крупной дрожью. Она вытерла губы тыльной стороной ладони, подняла покрасневшие, слезящиеся глаза и уставилась на Баюна.

— Антропоморфная ты тварь, Баюн... — хрипло выдавила она, с трудом сдерживая новый позыв. — Сдохнешь когда-нибудь от своей тухлятины. Я плакать не стану.

Кот вальяжно поправил ремни своего походного мешка, косо взглянул на Рикки.

— Сама не лучше. Напомнить, как мы тебя из той мясной пещеры вытаскивали? Тогда моя «тухлятина» тебя почему-то не смущала.

— Ну-ка хорош скалиться, оба, — Далегов шагнул между ними, заслонив кота своей широкой, покрытой густой чёрной шерстью спиной. — Баюн, завязывай с шутками. Рикки, утрись и попей воды.

***

В светлом зале Гильдии девчонки Рикки, Тикки и Тави шумно обсуждали свежий контракт на исследование пещеры, где без вести пропало много людей.

— Да бросьте, там просто глубокая нора! — Тикки крутила в пальцах пожелтевший пергамент. — Ну пропало там пару десятков шахтёров, делов-то. Зато платят вдвойне!

— Может, всё-таки волшебниц позовём? — с сомнением спросила Тави.

— Не-а, не позовём, — ответила Рикки, почесав нос. — Я видела, как эта пафосная троица утром ушла разбираться с великанами-людоедами.

— То есть они нам не помощники? — вздохнула Тави.

— Ага, значит, мы пойдём сами! — уверенно заявила Тикки. — Мы же лучшие! А если что-то пойдёт не так, мы просто убежим, пока ты там бодаться будешь.

— Эй! — возмутилась Тави. — Из звериного у меня только рога!

— И очень крепкая голова, — подмигнула Тикки.

— ТИККИ!

Дружный, беззаботный девичий смех эхом разнёсся по залу «Нового пути».

***

Группа двинулась дальше, углубляясь в гулкие тоннели, ведущие в сторону подземного города гномов и дварфов. Баюн шёл впереди, его хвост мерно покачивался из стороны в сторону. Далегов шествовал чуть позади, изредка поводя чуткими ушами в сторону темноты.

Тоннель резко расширился, открывая вид на колоссальный подземный раскол. Откуда-то сверху, разбиваясь о серые камни, с оглушительным рокотом летела стена воды, уходящая в непроглядную тьму.

— Дамы и остальные твари местного разлива, слева мы видим водопад в бездну, — громко, перекрикивая шум потока, объявил Баюн.

— Типа спуститься быстро, а подниматься долго, — добавил Далегов.

Рикки, проигнорировав слова волка, подошла к самому краю пропасти. Пыль и мелкие брызги полетели ей в лицо. Она заглянула вниз, оценивая масштаб, и разочарованно хмыкнула.

— Какой это водопад? Это ручей. Насколько там вообще глубоко?..

Прямо под краем обрыва, на узком, мокром от брызг выступе, сидела незнакомка. Большие, удивлённые глаза, бледная кожа и мокрые волосы. Они встретились взглядами всего на долю секунды.

От неожиданности девчонка издала громкий, короткий визг, её пальцы соскользнули с гладкого камня, и она рухнула вниз.

Рикки выбросила руку вперёд и в самый последний момент успела вцепиться в запястье падающей. Но мокрая кожа была слишком скользкой. Прошёл всего миг — и пальцы незнакомки выскользнули из руки Рикки.

Далегов рванул вперёд и тут же мёртвой хваткой вцепился в задние лапы Баюна. Кот быстрее молнии вылетел за край обрыва вниз головой. Его лапы мелькнули в воздухе и железной хваткой перехватили руку сорвавшейся девчонки.

Волк подался назад, напрягая спину, и одним тяжёлым рывком вытянул кота вместе с его добычей обратно на твёрдую землю. Баюн глухо приземлился на гальку, перевернулся через голову и тут же принялся брезгливо отряхивать шерсть от озёрной слизи.

Спасённая так и осталась сидеть на камнях, испуганно прижимаясь спиной к скале и тяжело дыша. Группа обступила её, с ходу начиная разглядывать диковинное существо.

Пока Баюн и Далегов обсуждали незнакомку, Рикки медленно, стараясь не делать резких движений, опустилась на корточки. Она достала из сумки небольшой кусок подсушенного вяленого мяса и аккуратно протянула его напуганной гостье, пытаясь завоевать доверие.

— Баюныч, не знаешь, кто это? В твоём справочнике не написано? — спросил Далегов, подмечая странные анатомические особенности девчонки.

— Не-а, Далегов, мне даже дядя Сёма про таких ничего не говорил, — ответил Баюн, щуря жёлтые глаза и наклоняя голову набок. Кот шумно втянул носом воздух. — Но смотрю, жабры у неё есть. Думаю, полукровка.

Незнакомка, испуганно поводя длинным, гладким рыбьим хвостом по мокрой гальке, недоверчиво посмотрела на Рикки, а затем неловко, дрожащими пальцами приняла угощение.

Далегов перевёл взгляд с хвоста девчонки на её голое плечо и качнул головой:

— Надо ей одежду дать...

— Одежду ей дай, — выкрикнул Баюн, перебивая Далегова.

Незнакомка мгновенно заглотила протянутый кусок вяленого мяса, почти не жуя, и облизнула острые зубы. Страх на её лице исчез так же быстро, как и еда.

Сидя на камнях в паре шагов от обрыва, она вдруг резко вскинула голову, повернулась в сторону бездны и вытянула вперёд руку с растопыренными пальцами. Баюн и Далегов синхронно шагнули ближе, наблюдая за ней.

Из кромешной тьмы раскола, с глухим свистом вылетел трезубец. Рикки отшатнулась, когда оружие, пролетев через край пропасти, послушно прыгнуло девчонке прямо в ладонь. На острые зубья трезубца была намотана мокрая ткань — потрёпанный синий плащ.

Малявка вскочила на ноги, крутанула трезубец в руке и одним движением сорвала с него плащ. Она накинула синюю ткань на плечи, завязав шнурки на шее. Хвост продолжал довольно вилять из-под подола, шлёпая по гальке.

Укутавшись, рыбоподобная повернулась к троице, уверенно ткнула маленьким пальцем себе в открытый рот и громко выдала:

— А!

Баюн приподнял бровь, косо посмотрев на Далегова.

— Ну, по крайней мере, одежду мы сэкономили, — хмыкнул волк, складывая лапы на груди. — Но, похоже, мяско ей понравилось.

Глаза Рикки азартно блеснули. Она поспешно достала из сумки ещё один кусок мяса и протянула на раскрытой ладони. Малявка не заставила себя ждать — подалась вперёд и аккуратно слизала угощение прямо с руки девушки, снова щёлкнув острыми зубами.

— Какая прелесть... — выдохнула Рикки, окончательно растаяв от умиления.

Она не выдержала, подалась ближе и принялась тискать рыбоподобную за пухлые щёки и гладить по мокрой голове. Девчонка от такой наглости сначала опешила, забавно округлив глаза и замерев на месте, но уже через секунду зажмурилась, а её гладкий хвост принялся ходить ходуном, с утроенной силой шлёпая по гальке.

Баюн тяжело вздохнул и шумно опустился на ровный валун, поджав под себя лапы.

— И что стоим как истуканы? — пробормотал кот, дёрнув ухом. — Мы её имени до сих пор не знаем.

Далегов звякнул доспехом, делая шаг вперёд. Он наклонился к пригревшейся у Рикки малявке и спросил:

— Ты нас понимаешь?

В ответ рыбоподобная лишь улыбнулась, продолжая жмуриться от поглаживаний. Рикки, не отрываясь от своего занятия, уверенно заявила:

— Если говорить не умеет, может, писать она...

— Пора идти, — перебил её Баюн, поднимаясь со своего камня и поправляя ремни походного мешка. — Девчонку берём с собой...

Группа выдвинулась в сторону города Ониксовый Край. По дороге они узнали, что, несмотря на хрупкий внешний вид, девчонка оказалась довольно сильной.

***

Тем временем где-то на поверхности, в густой траве лежал умирающий от кровопотери искатель.

«Не чувствую ног... — лениво ворочались мысли в его остывающей голове: — Я же могу двигаться. Просто надо привыкнуть».

Он судорожно попытался подняться, оперевшись дрожащей рукой на рукоять своего меча. Но сталь скользнула по окровавленной траве. Мужчина лишь бессильно перевернулся на спину, уставившись в голубое небо.

«Как же холодно... не хочу умирать. Неужели нет никого рядом? Может, я уже до тропы добрался? Вот сейчас... кто-то точно пройдёт мимо».

Искатель уже не чувствовал и не замечал, как через его глубокие, развороченные раны внутрь плоти стал просачиваться скользкий, прозрачный паразит. Тварь оплетала нервные окончания, постепенно, уверенно забирая чужое тело себе.

Перед тем как в глазах окончательно потемнело, в угасающем сознании пронеслась последняя мысль:

«Я всё-таки не успел сказать брату...»

Через несколько минут израненное тело судорожно дёрнулось. Изнутри раздался жуткий, сухой хруст — позвоночник неестественно выгнулся дугой. Мужчина с глухим стуком перевернулся на живот. Края рваных ран на его боках начали стремительно стягиваться, сплетаясь новыми, чужеродными волокнами.

Чужое тело всё ещё плохо слушалось. Существо внутри мертвеца дёргало мышцами, но постепенно заставило ноги выпрямиться. Искатель неуклюже встал.

Его затянутые мутной плёнкой глаза блеснули на солнце. В следующую секунду тело искателя резко согнулось пополам от приступа тяжёлого, кровавого кашля. Из горла на сухую землю вылетела струя чёрной, запекшейся гнили.

— Боольно... — хрипло, пробуя чужие голосовые связки, выдавил паразит. Голос звучал неестественно, словно ломались кости: — Как же было больно.

Он поднял перед лицом чужие, грязные руки. Медленно пошевелил пальцами, прислушиваясь к ощущениям. Затем осторожно тронул ладонью место на боку, где ещё минуту назад зияла смертельная рана, и тихо вздохнул.

***

Отряд наконец добрался до подземного оплота гномов и дворфов.

— Представляю вашему вниманию первый в истории туристический город коротышек! — торжественно провозгласил Баюн, обводя лапой открывшийся вид, — только сейчас у них не сезон.

Ониксовый Край встретил их колоссальным тектоническим разломом. Каменный свод уходил так высоко вверх, что разглядеть его во мраке было невозможно, а противоположный край бездны терялся в туманной дымке.

Весь гигантский объём пустоты гномы и дворфы совместно подчинили себе, застроив его снизу доверху. Многоярусные каменные дома лепились прямо к отвесным скалам, поднимаясь вверх безумными обитаемыми сотами.

Настоящий подземный муравейник жил своей шумной жизнью. Снизу, со дна разлома, доносился гул плотной толпы. На средних ярусах с грохотом неслись по рельсам шахтёрские вагонетки. Из бесчисленных кузниц валил густой пар, поднимаясь к невидимому потолку искусственными облаками. Город дышал, шумел и словно вибрировал от топота тысяч ног.

Далегов с котом уже стали обсуждать, куда податься, чтобы набить желудки, Рикки вовсю развлекалась. Бесцеремонно оттянув пухлую щёку рыбоподобной малявки, она пыталась рассмотреть её зубы, на что несчастное существо лишь жалобно мычало.

— Бабай бин! — раздался вдруг резкий, знакомый голос, подкреплённый глухим стуком костыля по камню.

Баюн резко повернул голову и округлил глаза:

— Ооо… А вы-то чего тут забыли?

— А ты думал, я буду просто так сидеть? — ворчливо отозвался пёс, — оболтусов вон поднял. Жрать нечего, так что решил, пока вас черти носят, приготовить чего-нибудь съедобного.

— А у нас пополнение, — Далегов звякнул латами и указал на притихшую малявку.

— Смотри, кого черти притащили.

— Нормально, — оценил Клык, окинув существо коротким взглядом.

— А где вы её нашли? — полюбопытствовал его брат.

— Рекс, ты... — Клык раздражённо зыркнул на него.

— Ясно же, что в пещере, псиная твоя морда.

— Ну, от самого-то псиной несёт не меньше, — тихо хмыкнул Баюн под сдавленное хихиканье Далегова.

Доберман моментально взвился, поудобнее перехватывая свою опору:

— Я тебе щас этим костылём по башке как съезжу!

Баюн лишь довольно глянул на Клыка.

— Вы задание сдали? — вмешался в перепалку Кирилл. Теперь, когда старые друзья воссоединились, он перестал быть единственным человеком в этой разношёрстной компании.

— Нет, мы только-только пришли, — отозвалась Рикки, наконец оставив щёки малявки в покое.

— Поесть думаем. Куда податься? — подтвердил Далегов.

— И куда планируете? — прищурился Клык.

Баюн повёл ухом:

— Да к тому хозяину, которому рыбу несём.

— А шо так? — удивился пёс. — Ты же сам знаешь, что там невкусно готовят.

— Ну, как-то неудобно мимо пройти, — замялся кот, — к тому же, у них там вроде как коллектив поменялся. Хотел дать ещё один шанс.

— Ну, раз такое дело, пошли тогда, — скомандовал Клык, разворачиваясь на костыле.

Тут же раздался грохот недалеко от компании. В нескольких десятках метров от них из окна, выбив хлипкую раму, спиной вперёд вылетел гном. Пропахав каменную мостовую, коротышка вскочил, яростно потряс кулаком и вприпрыжку рванул обратно — прямо в проём. Раздался второй взрыв. Из того же окна вылетел уже другой гном, сбив первого в полёте.

На мостовую рухнула плотная стена из серой пыли, штукатурки и едкого дыма, накрыв друзей с головой.

— Давайте быстрее, а то сейчас здесь прорва будет! — крикнул Клык и ускорил шаг.

— Так, побежали... — хором ответили Баюн и Далегов.

— Ага, — подтвердил Рекс.

— Какой бегом, вы охренели?! У меня костыль! — взвился Клык.

Но поудобнее перехватил свою опору и сорвался с места вместе со всеми. Толпа гномов и дворфов бросилась врассыпную, и друзьям приходилось уворачиваться от бегущих в сторону взрыва зевак.

В этой толкотне Рикки со всего размаху врезалась в высокую фигуру в чёрном плаще. Девушка потеряла равновесие и полетела на камни, но Кирилл поймал её за шиворот в последний момент. Рикки лишь слегка поцарапала коленки, испуганно ойкнув.

Тем временем рыбоподобная, используя свой трезубец, как шест для прыжков, ловко перелетала через тюки с товарами и сбитых с ног коротышек. Баюн и Далегов, бегущие следом, зашлись хриплым хохотом от происходящего.

Клык, тяжело дыша, поравнялся с Рексом. На ходу он резко нажал на кнопку на конце своего костыля — из нижнего конца с сухим щелчком выскочил небольшой шип. Выставив костыль перед собой словно пику, доберман яростно орудовал им, вовремя одёргивая его от тех, кто мог случайно на него напороться.

— А ну брысь! Заколю всех щас! — шугал он.

— Дорогу инвалидам! — добавил Рекс.

— Слышь... — буркнул Клык.

Вдруг прямо перед ними появился здоровенный минотавр, с деловитым видом вставший посреди узкого прохода и не собиравшийся пропускать компанию. Тут же рыбоподобная, подпрыгнув с помощью трезубца, с размаху треснула наглеца сверху по голове. Минотавр глухо охнул и рухнул на землю. Это позволило всем перепрыгнуть через поверженное препятствие.

Когда грохот толпы остался позади и стало немного тише, Баюн выкрикнул на бегу:

— Она так же вишапу треснула.

И сразу со всего маху врезался в столб, но извернулся и, даже не сбавляя темпа, продолжил бежать дальше.

В трактире густо пахло сушёными травами, запечённым в меду мясом и специфическим ароматом рыбьих потрохов.

— Так, к кому бы подойти... — тихо пробормотал Баюн, оглядывая зал.

— Хозяин! Мы рыбу принесли! — выкрикнул Далегов.

— Ну иди тогда, отдай ему, — кивнул кот.

— А ты что? Иди с ним, — нажал Клык.

— Не-не-не, потом. Где нам лучше сесть?

— Да вот у стены, там народу меньше.

— Интересно, а тут можно столы сдвинуть? — спросил Рекс, оценивая размеры компании.

— А кто нам запретит? — хмыкнул Кирилл.

Пока остальные устраивались, Далегов прошёл на кухню и сразу столкнулся с хозяином заведения — приземистым, бородатым дворфом.

— Как порыбачили? — поинтересовался тот, вытирая руки о фартук.

— Отлично порыбачили. Вот, сколько поймали, — Далегов с гордостью распахнул мешок.

— Смотрю, с запасом решили. А где дружок твой?

В этот момент входная дверь в трактир с грохотом распахнулась. В зал, жалобно стеная и держась за голову, вошёл давешний минотавр.

— Это же какой шанс, что он пришёл точно туда же, куда и мы? — тихо удивился Рекс, наблюдая за рогатым гигантом из-за сдвинутых столов.

— Кстати, когда мы в город шли, столкнулись с вишапом, — вспомнил Баюн, — ему малая так же зарядила.

— Ты уже говорил, — оборвал его Клык. — Ну и? Так что, разобрались с ним?

— Нет, свалили.

— А что так? Был бы я там, я бы его сломал в трёх местах! — воинственно заявил Клык, стукнув костылём по полу.

— Кстати, а где... а, вот он, — Рекс поглядел в сторону кухни.

— Так, я тут, — Далегов вернулся в зал и начал подсаживаться к остальным.

— Ты что так долго? — спросил Кирилл.

— Да хозяин поговорить хотел...

— Хе-хе, это одна из причин, почему я не пошёл, — довольно ухмыльнулся Баюн.

Далегов обвёл взглядом места:

— А девчонки где?

— Они пошли к Черчил... — начал было Клык.

— Поссать они пошли, — бесцеремонно перебил Баюн.

— Так, не выражайся! Или тебе столб последние мозги отбил? — сменяя друг друга, прикрикнули Клык и Рекс.

— Что вы так жёстко с ним? — заступился Кирилл.

— Да у меня мозгов-то и не было никогда, — ничуть не обиделся кот, — да и в столб я плечом врезался.

В этот момент из кухни помощник повара принёс на подносе несколько гранёных стаканов с чаем, три большие порции мяса с рисом, густой суп и запечённую рыбу.

Вдруг из-под стола бесшумно высунулась рыбоподобная и издала короткое:

— А!

— Ёлки-кошки! — в один голос вздрогнули Кирилл и Далегов.

— Вылазь давай, твою порцию принесли, — сказал Баюн.

Подошедшая Рикки села рядом и попыталась взять шефство над подкидышем:

— Смотри, берёшь приборы вот так...

Она попыталась показать, как правильно держать вилку и нож. Однако малявка смирно уселась на стуле и, орудуя ложкой и вилкой, принялась уплетать приготовленную рыбу.

— Какая молодец, — восхитилась Рикки.

— А как её зовут? — поинтересовался Рекс.

— Да вот пока не знаем, — ответил Далегов, принимая вынесенную следом порцию мяса с картофельным пюре, — думали, может, если писать умеет, нарисует что-нибудь? Может, заодно узнаем, откуда она взялась.

— Ну шо, приступим? — Клык перехватил ложку.

— Всем бьён бульон! — провозгласил Баюн.

— Приятного аппетита, — улыбнулась Рикки.

— Тебе тоже, — дружно отозвались Рекс и Кирилл.

Бард громко дёрнул струны лютни, привлекая внимание зала. В трактире стало заметно тише. Лишь небольшая группа искателей за соседним столом продолжала шумно вспоминать о былых временах тысячелетней давности.

— В нашем мире, особенно в такое неспокойное, но богатое время, нам так часто не хватает тепла и уюта, — негромко провозгласил музыкант. Он ещё раз перебрал струны и запел: — Мне жаль, что сказки — для детей, и взрослым точно не понять...

— Мне, кстати, недавно такая сказка приснилась! — вполголоса поделился Баюн, уплетая еду: — Будто рой территории стал захватывать. Далегов там, кстати, тоже был в самом начале...

— Кстати, тут какой-то парень брата искал, — бесцеремонно перебил его Клык.

В этот момент пьяный минотавр у барной стойки с размаху разбил стакан о стену. Бард от неожиданности сбился в словах, а Клык, не повернув головы, продолжил под аккомпанемент фальшивой ноты:

— Шо то хрень, шо это хрень. И вот эти две хрени...

Громкий стук стакана о дубовый стол оборвал фразу добермана. Донеслось чёткое, звонкое слово рыбоподобной:

— Чай горячий!

За столом мгновенно воцарилась гробовая тишина.

— Заговорила!.. — потрясённо выдохнул Кирилл.

— А я всегда могла, — спокойно ответила девчушка: — Просто не знала, с чего начать.

Рикки, у которой от удивления повисла челюсть, медленно опустилась обратно на стул. Изумление в ней тут же сменилось укоризненным желанием стукнуть эту малявку:

— Ты... да ты...

— Я знаю, прости, — примирительно шмыгнула носом девчонка: — Давай сначала. Меня зовут Крики.

Не успели друзья переварить эту новость, как за соседним столом угрюмый эльф с грохотом поставил свой стакан:

— СОЛЁНЫЙ!

— Заговорил! Он исцелился! — радостно завопили его товарищи-эльфы, вскакивая с мест.

— Я всегда мог говорить, — мрачно отозвался эльф.

— А почему молчал? — удивилась розововолосая эльфийка.

— Не хотел.

Пока компания Далегова и Клыка покатывалась со смеху от такого идеального совпадения, Крики попыталась вернуть доверие Рикки, которая всё ещё демонстративно дулась.

— Мне более девяти тысяч лет. Девять тысяч девятьсот тридцать три, примерно... — Крики замялась: — У меня плохая память. Но по вашим меркам мы почти одного возраста.

— Расскажешь мне о себе? — вздохнула Рикки, тая под её взглядом.

Крики улыбнулась и доверчиво накрыла ладонь Рикки своей:

— Конечно. А ты о себе?

Рикки тут же смутилась и резко одёрнула руку:

— Извини... Может, как-нибудь потом. Я пойду, — она неловко поднялась из-за стола, собираясь выйти на воздух.

— А... х-хорошо, — растерянно ответила Крики.

Побитый на улице минотавр с грохотом ударил кулаком по чужому столу, что-то агрессивно доказывая испуганным работникам заведения.

Крики решительно встала, подошла к опешившему барду, забрала у него лютню, ударила по струнам и запела прямо в лицо рогатому гиганту, идеально попадая в такт:

— Этот город врос в лабиринт... Себе дом тут нашёл минотавр!

Бык такого наглого оскорбления терпеть не стал. Взревев, он развернулся, намереваясь проучить девчонку. Но тут со своих мест, роняя стулья, поднялись новые друзья Крики и те самые эльфы-ветераны, которые только что обсуждали былые подвиги.

Первым дорогу рогатому преградил Клык. Минотавр попытался проигнорировать калеку с костылём и пойти напролом. Но пёс бросил костыль, железной хваткой вцепился быку прямо в шею и резким движением сделал подножку больной ногой. Массивная туша с грохотом рухнула на пол.

— Так, успокойся! — рявкнул Клык, прижимая его к земле.

— ДА Я ТЕБЯ... — яростно взвыл минотавр.

Договорить Клык ему не дал, быстро и весомо ударил кулаком в нос. Затем, не теряя времени, схватил оглушённого быка за рога и поволок к выходу.

— Если кто-то решит помешать — следом за ним поломаю! — крикнул Клык. И затем добавил: — Брат, костыль мой забери!

— Сейчас возьму, — по-деловому отозвался Рекс.

***

Довольные возгласы прохожих на оживлённой улице и непрерывный стук колёс вагонеток казались Рикки почти неслышными. Собственные мысли в её голове сейчас звучали слишком громко.

«Она одного со мной возраста? Может, пошутила? Нет, она просто врёт…»

— А у меня новый браслет!

Рикки резко обернулась на дворфиек, стоявших около дома.

«Ах да… Тогда ведь Ники нам браслеты передала», — вновь подумала она, сжав пальцами своё пустое запястье.

Сделав шаг вперёд, она чуть не столкнулась с гномом, который тащил большой ящик с инструментами. Девушка отшатнулась. Мысли путались, сменяя друг друга:

«Я напугала её. Но если бы хотела, она бы давно убила нас».

«Тебе воды принести?» — прозвучал в памяти очередной призрак прошлого.

— Не надо, лучше сока, — вслух произнесла Рикки, обращаясь к пустоте.

Тут же заметив на себе удивлённый взгляд какого-то прохожего, она испуганно ускорила шаг. Теперь ей казалось, что абсолютно все вокруг смотрят именно на неё.

«Не смотрите, не смотрите на меня…» — мысленный крик Рикки постепенно переходил в судорожный шёпот.

«Я… я не думаю, что это хорошая идея».

«Да не бойся ты, я…»

— …дротики взяла, — выдохнула Рикки, судорожно водя глазами по улице.

Ей казалось, что глаза застилает плотная белая пелена. В толпе ей на мгновение померещился знакомый силуэт.

— Тави? — позвала Рикки, повернув голову к стоящей неподалёку звероподобной женщине.

— Девочка, ты кого-то ищешь? — участливо спросила та, обернувшись на зов.

— Нет… Нет. Их нет, — пробормотала Рикки и, сорвавшись с места, бросилась бежать прочь.

«Мне щеко…» — …котно.

— А сегодня жарко, — обронил кто-то в толпе мимоходом.

«Заткнитесь! Пожалуйста, умолкните все!» — мысленно умоляла Рикки, из последних сил зажимая уши руками, чтобы не слышать этот гул.

«Давайте никуда не пойдём, я хочу спать».

«Помогите… Тебе напомнить, как… ПОЖАЛУЙСТА!»

«А!»

«ОН ГОВОРИЛ, РАЗБОЙНИКИ НАПАЛИ!..»

— Хватит! — вскрикнула она, вваливаясь в выделенную им комнату на постоялом дворе.

«МНЕ КАЖЕТСЯ, ЭТО ХРЕНЬ».

«РАССКАЖЕШЬ О СЕБЕ?..»

Рикки захлопнула за собой дверь, не в силах сдерживать слёзы.

— Дура, дура, дура… Какая же я дура! — сквозь рыдания кричала она в подушку.

Тело колотило мелкой непрекращающейся дрожью. Больше не борясь со своими мыслями, она легла на кровать. Постепенно паника истощила её силы, и девушка наконец уснула.

Во сне она оказалась в глухой, вязкой темноте. Движения давались с огромным трудом, воздух казался тяжёлым, девушке чудилось, будто она бесконечно падает в никуда.

Внезапно вспыхнул яркий, режущий глаза свет. Пелена спала, и Рикки увидела своих подруг. Они стояли у входа в пещеру. Вокруг высились огромные деревья, рядом темнели брошенные повозки и лежали мёртвые лошади. Когда Тикки и Тави пошли вглубь пещеры, девушка сорвалась с места, задыхаясь от ужаса.

— СТОЙТЕ!!! НЕ ХОДИТЕ ТУДА!

Она моргнула — и в то же мгновение очутилась прямо перед ними. От неожиданности Рикки врезалась в Тикки. Та невольно прижала к голове свои большие лисьи уши и удивлённо спросила:

— Ты чего?

— Я... я... — девушка судорожно выдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Я думала, вы погибли...

— О чём ты? — тихо спросила Тави.

— Мы всё ещё мертвы, — вдруг произнесла Тикки чужим голосом.

На глазах у Рикки тела подруг начали разлагаться, превращаясь в жуткую мясную массу. Их потухшие глаза мертвецов замерли, уставившись прямо на неё.

— Давай к нам... — глухо прохрипело чудовище, протягивая к Рикки свои бесформенные руки.

Девушка резко проснулась от собственного оглушительного крика. Пот застилал глаза, руки тряслись. Рядом сидела перепуганная Крики, крепко держащая её за ладонь.

В ту же секунду дверь распахнулась — первым в комнату влетел взволнованный Клык, а за ним Далегов и Кирилл. Баюн быстрым шагом прошёл мимо дальше по коридору.

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!!! — в панике закричала Рикки, забиваясь в угол кровати и яростно пиная ногами всех, кто пытался к ней приблизиться.

Кирилл настежь распахнул окно, впуская свежий воздух. Клык выставил лапы вперёд, преграждая дорогу остальным.

— Отошли, живо! Не пугайте её ещё сильнее!

— ДА ПОСЛУШАЙ ЖЕ МЕНЯ!!! — вдруг крикнула Крики, срывая голос и хватая бьющуюся Рикки за плечи.

— Я знаю, что тебе страшно! Мне тоже страшно! — она закашлялась от подступивших слёз, но продолжала хрипеть, заглядывая девушке в глаза.

— Ну посмотри на меня... Ты первая, кто принял меня здесь, просто потому что я была одна. А теперь посмотри на них! Все они прибежали сюда, потому что ты не одна!

— Мы правда очень боимся за тебя, — добавил Далегов, переминаясь с ноги на ногу.

— Если тебя что-то гложет, расскажи нам, — мягко произнёс Кирилл, — ну или хотя бы тем из нас, кому ты сейчас готова открыться.

— Так шо... это... дуру не гони, — буркнул Клык, — если надо будет — мы поможем. Ну или просто в сторонке молча послушаем.

Рикки, содрогаясь от пережитого шока, крепко обняла Крики, захлёбываясь в беззвучных слезах. Та обняла её в ответ. В объятиях Крики она на удивление быстро успокоилась.

Кирилл осторожно приоткрыл входную дверь.

— Я за водой схожу.

— Давай, — коротко кивнул Клык.

— Как же неудобно получилось... — шмыгнув носом, негромко сказала Рикки.

Она медленно встала с кровати, всё ещё немного покачиваясь. Девушка осторожно выглянула со второго этажа на улицу.

— Эй, я надеюсь, ты не решила прыгать? Какой дурак окно открыл? — сказал Баюн, скрестив лапы.

Прямо под окнами постоялого двора, готовые в любой момент ловить её, стояли Рекс и Баюн.

— Лучше стало? — задрав голову, крикнул Рекс.

Она горько, но благодарно улыбнулась и устало уткнулась лбом в прохладный деревянный подоконник.

— Я конечно не настаиваю, но может... сказку тебе рассказать? — тихо предложил Баюн.

«Глава 2» Не все сказки — вымысел

Было слишком тихо для детского приюта. Но сегодня дети сидели смирно — кто на полу, кто на подоконнике. Все смотрели на кота-зверолюда. Баюн перелистнул страницу и продолжил читать.

Шли тысячелетия. Те, кто выжил за гранью, начали великий труд. Они собирали камни и очищали источники. Но Бездна всё ещё клубилась по всему миру.

Выжившие научились направлять её течение туда, где сама земля была разорвана. Искажение, которым она отравляла плоть и разум, становилось швом.

Поколение за поколением те, кто мог чувствовать токи Бездны, становились проводниками. То, что раньше жрало души, теперь стягивало края мира, потому что такова её природа — искажать. Ей дали искажать пустоту вместо живого.

Шли сотни и тысячи лет. Горы стачивались в пыль, а память истончалась. Новые поколения не знали ни войны, ни героев. Слова «смерть» и «Бездна» стали пустыми звуками.

Но на равнине Ёго осталось место, где веками охранялись две могилы.

На первой лежала маска. Склеенная по трещинам, залитая янтарём. Никто не знал, чьё лицо она скрывала. Но каждый, глядя на неё, чувствовал странный укол в сердце.

На второй покоилась полусфера — гладкая, чёрная. Иногда, раз в столетие, по ней пробегала искра.

А между ними сидел О́ни. Он держал в одной руке колоду истлевших карт, в другой — зазубренный меч.

Никто уже не помнил, кто он. Никто не знал, почему он здесь. Учёные спорили, дети рассказывали небылицы. Но иногда, когда лучи солнца падали на Они, он начинал улыбаться. И ветер доносил раскатистый шёпот, от которого Бездна почтительно затихала:

— Я всё ещё жду. У нас всё равно вечность впереди.

Баюн закрыл увесистую книгу и посмотрел на сонных детей:

— Скоро принесу новую сказку.

— А теперь попрощайтесь со сказочником! — встал со скамьи Далегов, подгоняя притихшую детвору.

Под дружные детские хлопки Баюн сделал низкий поклон, быстро поднял простыню и со скрипом половиц растворился за ней, исчезнув из комнаты.

Уже на улице Крики придерживала подвальную дверь, заглядывая в темноту:

— Не ушибся, волшебник?

— Я же сказочный персонаж, у меня всегда... хорошая концовка, — вальяжно отозвался выходящий из подвала Баюн, отряхивая шерсть. — Ну, как тебе город?

Крики на секунду задумалась, мысленно перебирая первые впечатления. Кольчугино казался ей огромным, но всё же совсем крошечным по сравнению с её родной Атлантидой. Перед глазами замелькали свежие воспоминания: запах свежих булочек с маком и горячих пирогов с яблоками, косые, настороженные взгляды местных людей и суконная лавка, куда её потащила Рикки. Вспомнилась и шумная торговая улица. Там ей особенно запомнились странные торговцы — дух в образе звероподобной женщины и обычный человек, который объяснял попутчице устройство местной валюты. Именно у них Кирилл чуть позже выменял мешок пшеницы на сочные яблоки.

— Что-то новое, — наконец ответила Крики. — Там, откуда я родом, жутко скучно. Так что я — добровольная изгнанница.

— Все мы своего рода изгнанники, — заметил подошедший Далегов, закинув лапы за голову.

— Да, он вообще из деревни, а я из бедной части города, как тут, — хмыкнул Баюн. — Но, как видишь, жаловаться не на что. Далегов, расскажи ей про мальчика с галочкой!

— А, это... — Далегов усмехнулся, вспоминая былую историю. — В общем, у богатеньких детей было какое-то представление. Мальчик там что-то рассказывал, пока фокусы пытался показывать. И тут прямо во время...

— А какие фокусы он показывал? — с любопытством перебила Крики.

— Не помню уже, — отмахнулся Далегов. — В общем, вот. Прямо во время представления у него эту галочку забрали. И он так реветь начал! «Ыыы, папа, галочку забрали!» Меня это так разозлило, я как давай кричать: «Да пока пустынники голодают, ты тут сидишь сытый и из-за какой-то галочки ноешь!» Ну, потом его отец пришёл, и лавочку быстро прикрыли.

Крики задумчиво прищурилась, пытаясь сопоставить незнакомые слова:

— Кто такие пустынники?

— Те, кто в высушенных землях обитает! — перебивая друг друга, ответили Баюн и Далегов.

— Ты сама-то что решила? — продолжил Баюн, внимательно глядя на девочку. — С нами останешься или дальше пойдёшь?

— Пока не знаю. С вами очень интересно, но и сидеть на одном месте совсем не хочется, — честно призналась Крики.

— Если Рикки пойдёт с тобой... ну, если вдруг ты захочешь уйти и Рикки решит составить тебе компанию, ты нам обязательно скажи, — произнёс Баюн.

— Думаю, она сама предложит тихо уйти, — негромко вставил Далегов, глядя в сторону. — Не место ей с теми, кому изначально отмерено природой не более сорока лет, а то и меньше.

Крики грустно улыбнулась, покачав головой:

— Я сделаю вид, что забыла про Кирилла...

— А Кирилл никуда не уйдёт без Рекса и Клыка, — перебил её Баюн. — Он изначально их друг. Даже я там лишний.

***

На другом конце города, в доме рядом с местным рынком, пахло сожжённой до углей картошкой.

— КИРИЛЛ, СУКА! Я не понимаю, кааак, ну кааак ты умудряешься сжигать продукты, просто разогревая их?! — орал Клык под смех Рекса.

Рекс при этом сидел у окна и смеялся, едва не падая со стула.

— Да я просто отошёл... — оправдывался Кирилл, виновато разводя руками.

— Нет, ну я не понимаю: каждый раз, просто каждый долбаный раз! Всё, хреначь отсюда, иди вот ещё картошки купи.

— Хорошо, — сказал Кирилл, подходя к двери. — Ещё что надо взять, чтобы ещё раз не ходить?

— Затычки в нос купи, — сказал Рекс, утирая выступившие от смеха слёзы.

— Сам купишь, я за продуктами иду, — сказал Кирилл.

— Ты охренел?.. — улыбался Рекс.

— Да ты, это твой косяк, так что дерзай, — сказал Клык.

— Косяк мой — мне и грызть, — сказал Кирилл, берясь за дверную ручку.

— Шуруй давай, а то его вырву и тресну как следует! — сказал Клык.

— Если ты его вырвешь, дом развалится, — покачал головой Рекс, оглядывая покосившийся потолок их временного жилья.

— Вообще похрен, я несущую выдёргивать не буду, — сказал Клык.

***

Примерно в это же время в зале гильдии «Новый путь» стоял привычный рабочий гул. Сквозь огромные окна, похожие на монастырские, падали лучи света, освещая ровные ряды деревянных столов. Искатели Кольчугино негромко переговаривались, пересчитывали монеты после заданий и двигали стулья.

Рикки стояла у стойки с объявлениями, вчитываясь в бумагу. В ней сообщалось о наборе сопровождения в опасное Мраколесье, а заказчиком значился Семён Васильевич.

Вдруг она почувствовала живое, но пугающе холодное прикосновение к своему плечу. Рикки резко вздрогнула. Сердце бешено заколотило в груди. Девушка обернулась. Перед ней стоял незнакомый молодой парень в сильно потрёпанном снаряжении.

— Ты что-то хотел спросить? — сказала Рикки, пытаясь вернуть голосу уверенность.

— Идём с нами, — ответил ей парень.

— С кем? С вами это... — Рикки огляделась по сторонам, но рядом никого не было. — С тобой? У меня уже есть группа, или ты так подкатить ко мне решил? Извини, мальчик, но я занята. Причём я не знаю, кто ты, ни разу не видела тебя тут.

— Я ребёнок человеческой расы, молодой, молодой... — сказал парень, уставившись на неё странным, абсолютно немигающим, но при этом совершенно не злым взглядом.

— Так, у меня дела, — сказала Рикки, чувствуя, как внутри нарастает паника.

Она резко сорвала первое попавшееся под руку объявление со стойки. Быстро выбежав из здания гильдии на улицу, Рикки свернула за ближайший угол. Девушка опустилась на колени, тяжело дыша. Сердце колотило с такой силой, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди, а к горлу подкатывал ком.

«Я черемшу привнесла...» — вдруг зазвучало в её голове воспоминание.

«Нет, сейчас не время об этом...» — испуганно подумала Рикки, зажмурившись.

— Рикки...

«Не сейчас», — подумала Рикки. Она крепко закрыла глаза, изо всех сил зажимая уши руками.

— Рикки...

«Нет, опять...»

— РИККИ!

Девушка вздрогнула, почувствовав чужую руку на своём плече. Она вздохнула и медленно подняла голову:

— Ники?..

— Я. Не хочешь прогуляться? — сказала Ники, подавая руку.

Рикки облегчённо выдохнула и крепко обняла Ники, у неё прослезились глаза.

— Как же тебя долго не было, столько всего произошло!

Ники нежно обняла Рикки в ответ, погладив её по спине:

— Я знаю... Не мучай себя...

— Всё в порядке, я просто схожу с... — Рикки запнулась, заметив вышедшего из-за угла парня из гильдии. Она испуганно прижалась к сестре. — Давай уйдём отсюда.

— Зачем? — спросила Ники, обернувшись на парня. — Он со мной.

— В смысле? — потянув руку Ники, удивлённо спросила Рикки.

— Я его в лесу встретила. Говорит он странно, но меня в обиду не давал. Зовут Ашот, — сказала Ники.

Рикки недоверчиво посмотрела на парня:

— Скажешь что-нибудь?

— Я тебя напугал. Ты боишься из-за голоса? Я решил помолчать, — ответил Ашот, плавно наклонив голову вбок , глядя на девушку.

— Она устала, — сказала Ники, переводя взгляд с одного на другую. — Пошли сходим куда-нибудь?

***

Ночью того же дня за стенами города солдаты у костров обсуждали тревожные новости о возросшей пропаже людей. Чуть в стороне от них, в тени, устроились Баюн и Далегов.

— Массово соль стали скупать, хотят вокруг городов рассыпать, — сказал Далегов, провожая взглядом очередной караул.

— Всё первым же дождём смоет, — отозвался Баюн, доставая кусок человеческого мяса из мешка.

— Ну и я об этом гов... Ты при стражниках только не грызи, — предостерег Далегов, покосившись на ближайший пост.

Баюн обернулся на солдат, недовольно прижав уши:

— С такого расстояния они не увидят.

Кот уже раскрыл рот, как в затылок ему прилетел маленький камень.

— Метко, — хмыкнул Далегов.

— Это что, за бессмертный нарисовался? — Баюн сердито потёр затылок и посмотрел наверх, на крепостную стену.

— Я же просила больше так не делать при мне! — донёсся оттуда звонкий, возмущённый крик Рикки.

— Тебя тут нет, пиявка. Если что-то не нравится — спустись и скажи лично, — огрызнулся кот.

— Козёл!

Далегов дождался, пока шаги девушки наверху стихнут, и осуждающе покачал головой.

— Нет, ну ты каждый раз перегибаешь. Почему ты нет-нет, но как скотина начинаешь себя вести? — зашептал Далегов.

— Я всегда такой. Кстати, там с ней ещё кто-то был.

— Ты тему не переводи. Почему ты с ней так? Ладно Клык, но Рикки — другое дело. Или у тебя хобби — слабых обижать?

— Слабых? Ты её видел? Она кому угодно нервы высушит.

— Значит так: ещё раз при мне такое будет, я за себя не отвечаю, — предупредил Далегов.

— То есть ничего, что она меня провоцирует? — спросил Баюн.

— Я с ней поговорю, — ответил Далегов.

— Поговори, — сказал Баюн, направляясь в лес.

Далегов проводил его взглядом, тихо наблюдая, как силуэт кота исчезает за первыми раскидистыми деревьями.

— Он так себя ведёт, когда достаёт сырое мясо. Не всегда человеческое, — сказал Далегов.

— У некоторых из вас так принято? — спросила Крики, выходя из густых кустов к костру.

— На самом деле да. Я иногда забываю, что Рикки — человек. Но у кошачьего рода всё по-другому. Но Баюн — другой, — ответил Далегов, подбрасывая пару веток в затухающее пламя.

— Не думаешь узнать, что он скрывает? — спросила Крики, присаживаясь поближе к теплу.

— Хочу, но... Если ему надо будет — сам расскажет. Я не хочу лезть в душу лишний раз, — сказал Далегов.

— А дети из приюта... Он ест человечес... — хотела спросить Крики, округлив глаза от внезапной догадки.

— Он выбирает, кого убивать, так что я за это не беспокоюсь, — перебил Далегов, отсекая подозрения от своего друга.

— Эээй! — к костру уже бежала запыхавшаяся Рикки с сестрой. Девушка на ходу огляделась по сторонам. — А где Баюн? Опять сбежал?

Крики молча посмотрела сначала в ту сторону леса, куда ушёл кот, а затем перевела задумчивый взгляд на ночное небо. Там, среди ярких звёзд и полумесяца, показался серый, едва видимый шар. Он был очень похож на ещё одну луну, но совершенно не отражал падающего на него света.

***

В лесу Баюн бежал как можно дальше от чужих глаз, на ходу доедая кусок мяса и попутно оставляя глубокие следы когтей на стволах деревьев. Вдруг в чащобе раздался отчаянный поросячий визг — Баюн запустил когти в пробегавшего кабана, с ходу разрывая плоть.

Вскоре его ночную трапезу невольно прервали случайные путники, медленно идущие вдоль лесной дороги.

— Куда нам дальше? — раздался растерянный голос в темноте.

— В темноте не вижу, карта словно чёрная, смотри, — ответил ему второй.

Баюн зловеще сверкнул глазами в темноте:

— Вам налево, потом на развилке в лес, направо у большого камня.

Путники замерли в полном оцепенении, испуганно оглядываясь и пытаясь понять, откуда доносится голос. Но его источника уже не было рядом.

Баюн уже бежал в сторону крутого обрыва. Он даже не догадывался, что за ним всю ночь на большом расстоянии следила Крики, делая всё, чтобы тот её не заметил.

Спустившись следом за котом с обрыва, она увидела вдалеке небольшую каменную арку. Пространство вокруг неё сильно искажалось, идя волнами, как от сильного жара. В самой арке зиял белый разрыв в пространстве. Рядом с ним стоял Баюн. Он водил лапой по вибрирующему воздуху и что-то быстро записывал в свою книгу.

Не выдержав, Крики наконец решительно вышла из тени деревьев к Баюну.

— Эй, сказочник...

И в этот момент у неё громко заурчал живот.

Баюн вздрогнул от неожиданности, выронил карандаш и с диким удивлением посмотрел на Крики, открыв рот.

— Всю ночь бегала за тобой, можешь не спрашивать, — сказала Крики, доставая сухарь из кармана.

— Понятно, — Баюн грустно улыбнулся, опуская уши. — Далегов отправил или хочешь узнать, зачем я так себя веду?

— Сама пошла, — ответила Крики, разламывая сухарь. — И да: почему ты ешь людей, зачем ты так с Рикки, и что это за место?

Баюн поднял голову вверх и тихо вздохнул:

— Кажется, у меня нет выбора. Только никому об этом не говори. Место опасное.

Кот повернулся к арке и поманил спутницу лапой. Крики громко хрустнула сухарём и подошла ближе, заглядывая в вибрирующую пустоту.

— Он открывается раз в несколько дней, когда плотность элементов тут предельная... Его много лет назад построили высшие эльфы. И кажется... оно показывает другие миры, так что все мои сказки, возможно... и не сказки вовсе, — говорил Баюн.

— Это теперь понятно, можешь не продолжать, я вижу, как тебе трудно это рассказывать. Ты мне скажи про остальное, — сказала Крики.

— Знаешь... — Баюн выдохнул, опуская голову. — У меня ликантропия. Эта болезнь съедает изнутри, превращая тело в подобие зверолюда. Только больше и злее.

— Но ты уже зверь, как ты болеешь? — спросила Крики.

— Это как с простудой — все ей болеют, — ответил Баюн.

— Это не простуда, — отрезала Крики.

— Я... это сложно объяснить...

Пока Баюн пытался подобрать слова, в глубине искрящегося марева разлома полыхнуло белым пламенем. Огромные огненные крылья феникса на мгновение ослепили её, а сразу за ними из темноты соткалась длинная, безликая тень с косой, разрезала пустоту — и обе сущности стремительно затянуло в бездну.

Девочка невольно протянула руку вперёд. Пальцы коснулись самой трещины, обжигая кожу, — Крики испуганно ойкнула и тут же одёрнула руку. Мир вокруг погас, она оказалась в полной темноте. Чернота взорвалась обрывками воспоминаний. Крики вспомнила войну за Атлантиду. Безумные крики, звон оружия и жуткое проклятие, исказившее разум той, кому они верили больше всего. Девочка снова увидела безумный взгляд подруги, которая хладнокровно, одну за другой, убивала остальных их подруг. Крики ощутила парализующий ужас своей собственной смерти — вкус крови на губах и обрывающийся плач.

— Мне очень жаль...

Крики открыла глаза, тяжело и прерывисто дыша. На лбу выступил холодный пот, а в комнате пахло тиной. Сквозь застилающие глаза слёзы она увидела перед собой испуганное лицо Рикки. Девушка сидела на краю кровати и уже бережно ладонью вытирала слёзы со щеки Крики.

— Ты спала три дня, — тихо сказала Рикки. — У тебя был кошмар?

— Нет, просто прошлое вспомнила... — едва слышно ответила Крики.

Внезапно у Крики громко заурчал живот. Рикки тепло улыбнулась и уже приподнялась с края кровати, собираясь идти на кухню:

— Давай я принесу тебе что-нибудь поесть?

Крики молча потянулась и мягко положила свой хвост прямо на колени Рикки, не пуская. Девушка послушно опустилась обратно. Крики отвела взгляд, уставившись на свои ладони, и принялась неловко теребить край одеяла, косясь на собственный хвост.

— Атлантида раньше была совсем другой... — почти шёпотом начала Крики. — Это был самый большой и единственный город рыбоподобных. Но там было безопасно, там могли спокойно уживаться разные расы. Только вот на мою расу проклятия всегда работают намного сильнее...

Она сделала паузу, сглотнув подступивший к горлу ком, и крепче сжала одеяло.

— У меня была подруга — жрица. Она была наполовину человеком, наполовину — высшей рыбоподобной. Её звали Инна. Поначалу всё было хорошо, мы были не разлей вода. Но потом... она потеряла контроль. Около четырёх тысяч лет назад из-за этого началась война, она стала жертвой проклятия. Из-за всего этого она запечатала и убила всех наших подруг. Две из них, между прочим, были высшими духами.

Рикки слушала не шелохнувшись, боясь прервать исповедь вздохом. По лицу Крики снова покатилась слеза.

— Последними, кого Инна лишила жизни, были я сама и Нова... Нова до самого конца пыталась запечатать её, остановить это безумие. Но... перед тем как добить нас, Инна убила и себя. Она сделала это, со слезами прося у нас прощения за предательство, которое совершила не по своей воле. Именно тогда Атлантида затонула.

Крики шмыгнула носом и наконец подняла на Рикки свои полные боли глаза:

— А выжила я тогда, четыре тысячи лет назад, только потому, что у меня изначально было две души. Я ничего не помнила до недавнего времени. Вот только имя второй души... я всё ещё не вспомнила. Словно она забрала с собой часть меня...

— За... Зачем тебе имя второй души? — Рикки взволнованно схватила Крики за плечи, заглядывая ей в глаза. — Ты же не чувствовала себя неполноценной, пока не вспомнила всё это?

Крики, тихонько хмыкнув, согласно кивнула головой.

— Значит, ты — это ты. И если вторая душа ушла, значит, она хотела, чтобы ты жила.

— Мне надо уйти... — перебила её Крики, отводя взгляд.

— Почему?..

— Запечатанные... — Крики торопливо вытерла новые слёзы кулаком. — Они наверняка всё ещё там.

— Тогда давай уйдём вместе! Я позову Ники, она точно поможет, — решительно сказала Рикки, поднимаясь с кровати. — Но сначала поешь.

— Но... но... А твои друзья?.. — растерянно начала Крики, провожая её взглядом.

Рикки, уже стоя в дверном проёме, подмигнула и тепло сказала:

— Они и твои друзья тоже.

С этими словами она скрылась за дверью, оставив Крики одну. Девочка посмотрела на шрамы на пальцах, затем на место, где сидела Рикки.

— Не больше сорока... Да, волчонок?..

Она медленно сползла с кровати и, пошатываясь, подошла к подоконнику и посмотрела на улицы Кольчугино.

***

Пока в тихой комнате девчонки разбирались с призраками прошлого, за чертой города, в глухой и непроглядной чаще, гремела колёсами тяжёлая повозка.

На её крыше, подставив морды прохладному ночному ветру, настороженно сидели Клык с револьвером в лапе и лис по имени Фок в кожаном одеянии и с мечом наготове. Вокруг глухой стеной высились хвойные деревья. Зверолюди держались настороже, иногда озаряя сумрак редкими беззвучными выстрелами «Вспышки» — оружия, созданного на основе настроенного маг-кристалла.

Внутри самой повозки Баюн шептался с огромным медведем Мишей в тяжёлой броне и с небольшой секирой. Оборотень с интересом слушал сказочника и давал советы, пока снаружи, на колыхающихся козлах, Кирилл общался с кучером о растущем количестве монстров плоти, которые заполонили эти тракты.

— Ты спать хочешь? — спросил Кирилл. — Давай подменю.

— Нее, нормально, я не первый раз так езжу, — ответил Макар, брызнув слюной. Кучер мотнул головой, растрепав густые волосы и обнажая большой шрам на голове.

— Ого, где тебя так? — спросил Кирилл, пиная подбежавшее безликое существо.

— Туда его... — одобрительно усмехнулся Макар. — Разбойники подарок сделали, товар забрали и умотали.

— А выжил ты как?

— Местные выходили, — кучер уверенно поправил кожаные поводья. — Как раз после вас к ним в гости отправлюсь, как закончите.

— А куда?

— Посёлок Каменка знаешь?

— Я знаю! — выкрикнул Баюн из повозки. — Это почти пятнадцать дней пути.

— А то! — громко хихикнул Макар, довольный тем, что кот оценил масштаб его будущей поездки.

Из глубины повозки в ответ послышался громкий хруст.

— А ну выбрось! — слегка стукнул Миша по голове Баюна.

— Так, я из тех, кого не волнует общий этикет, так что если кому-то что-то не нравится, то мне плевать на чужое мнение, — огрызнулся Баюн.

В полумраке Миша лишь тяжело, жалостливо посмотрел Баюну в глаза, отчего тот, хмурясь, смотрел в ответ, дыша сквозь оскаленные зубы.

— Думаешь, справишься, ведь раньше мог? — прошептал Миша, медленно наклонившись к коту. — Только этим ты ничего не сделаешь. Это сейчас всё якобы хорошо. Было бы это так, ты бы ко мне не обращался по такому вопросу.

Баюн, не выдержав, посмотрел на обглоданное ребро в своих когтях, сжал в последний раз, откусил кусок и выбросил остатки из повозки в кусты.

Миша одобрительно кивнул:

— Пока лекаря не найдёшь, подавляй злость.

Внезапно шёпот в повозке прервался, и внутрь заглянула недовольная морда с висячими вниз ушами.

— Чего не спим?! — рявкнул Клык, клацнув зубами, чуть не прикусив язык. — А ну спать, скоро менять нас будете!

— Так как же... — начал Миша, разводя лапами.

— Так, дядь Миш, ничего не хочу слышать, всем спать, — перебил Клык, перед тем как Фок потянул его обратно за воротник.

— Ну куда ты полез, за лесом следи, — послышался голос Фока и громкий выстрел револьвера.

— Ничего не слышно! — глухо донёсся с крыши ответный ор Клыка.

Оборотень недовольно покачал головой.

— Вот грубиян.

— Он всегда такой, — усмехнулся Баюн, не открывая глаз с тех пор, как Клык заглянул внутрь. — Забавно, когда он повышает тон при ударении в слове.

— Мужики, это мне кажется, или шар был дальше? — крикнул Кирилл.

— Не знаю, — ответил Баюн, выглянув из повозки. — Может, кажется?

— Неет, — лениво протянул Миша. — Это не кажется.

— Там ещё что-то мелькает, — добавил Кирилл, не отрывая взгляда от неба.

— Может, просто зеркало, — предположил Макар, вытирая рот от слюны. Кучер уверенно стегнул лошадей, поторапливая их. — Мы скоро подъедем.

Справа от дороги, за хвойными деревьями, мелькнул свет костра. Вход в подземелье надёжно охранялся несколькими наёмниками и конвоирами. Рядом несколько повозок развернули свои огневые точки, а големы стояли плотным рядом, служа живыми стенами.

У самых дверей подземелья, перекрывая гул голосов, стоял гном-пастырь, читая молитвы. Тут же рядом с лагерем произошёл взрыв, поваливший несколько деревьев. Из темноты леса появился силуэт больших коней, тянущих повозку Макара. Выстрел «Вспышки» с крыши, и яркий шар уронил в сторону большого монстра плоти, преграждающего дорогу. Следом в монстра воткнулось копьё, которое бросил Кирилл. Повозка успела проехать мимо, перед тем как динамит на копье подорвал тушу.

— Затычки мне дай, тут воняет! — крикнул Клык, зажимая нос и обращаясь к Кириллу.

— На, я запасся, — ответил Баюн, высунувшись из повозки бросая небольшой мешочек на крышу.

— Да куда мне столько?

— Фоку дашь.

— Он свалил уже.

— Догоняй! — усмехнулся Кирилл, оборачиваясь с козел.

— Ага, уже спотыкаюсь, — сплюнул Клык, доставая затычки.

Миша бросился в толпу, размахивая секирой, давя и разрезая пополам мясных монстров. Прямо рядом с ним бегала розоволосая тёмная эльфийка. Она метала кинжалы и тут же притягивала их обратно за прочные верёвки, пока её сородичи держали полукруг, размахивая мечами.

Внезапно из этого полукруга выпрыгнула чешуйчатая драканид. Она с размаху ударила по земле, подняв плотную тучу пыли и разрывая нападавших монстров лапами, похожими на лапы драконорождённых.

— Орда приближается! — послышался предупреждающий женский голос сверху.

Вслед за этим предупреждением раздался такой оглушительный, пронзительный крик, что воздух вокруг задрожал. Со стороны леса послышались одновременные трески и шлёпки. Из земли среди деревьев стали подниматься необычные големы, которые шипели и взрывались при разрушении.

— Что же ты делаешь, окаянный?! — приглушённо прорычал Миша, на секунду отброшенный обратно за укрепления лагеря, тяжело дыша и вытирая с морды брызги гнилой крови.

— А ну иди отсюда, я тоже хочу! — шугнул Клык.

Доберман с дикой, хищной улыбкой развернул установленный на повозке ствол в сторону бесформенной туши и начал раскручивать рычаг пулемёта, заполняя лес грохотом выстрелов.

В этот момент Баюн внезапно почувствовал во всём теле необычную лёгкость и мимолётное спокойствие. Но следом за этим его накрыла дикая ярость — словно само сердце рычало. Он ринулся в самую толпу, растопыривая длинные когти. Но всего за несколько метров кот сбавил скорость и вместо когтей вытащил меч. Лезвие вонзилось прямо в голову монстру, который уже готовился нанести удар в спину Фоку.

Стоявший у дверей подземелья гном-пастырь ехидно и довольно хихикнул. В это же время с ночного неба послышался ещё один оглушительный крик:

— Хааа... ХААААА!

Прямо над головами бойцов пролетела и зависла в метре над землёй девушка. Миша, воспользовавшись моментом, размахнулся и швырнул вперёд свою уже испорченную секиру, к которой Кирилл успел привязать динамит.

— Лови гостинец! — выкрикнул Миша.

Оружие со свистом полетело точно в гущу нападавших и застряло в мясистой туше. Сам оборотень, не дожидаясь взрыва, достал из-за спины широкий серп и большой молот.

Не успел он сделать и шага, как динамит взорвался. Вся местность вокруг подземелья в одно мгновение вспыхнула высоким пламенем, сжигая монстров.

— Смотрю, лесного пожара они не боятся, — подал голос обычно молчаливый эльф, оглядывая бушующий вокруг огонь.

— У них маг огня, — коротко ответила розоволосая эльфийка, тяжело дыша и пряча кинжалы. А затем завертела головой по сторонам: — Ася, ты где?

Баюн отошёл чуть в сторону, опустил взгляд и посмотрел на свои дрожащие лапы, на выпущенные когти, которые всё ещё мёртвой хваткой вцепились в рукоять меча.

— Ну и слава богу, — выдохнул Клык, отпуская рычаг пулемёта.

— Повезло вам поселиться в таком месте, — с усмешкой сказал Кирилл, подходя к гному-пастырю, задумчиво поглаживающему свою бороду.

— Кирилл, нам поговорить надо, — сказал подошедший Миша, кивая головой в сторону зева подземелья.

— Спасибо, хорошо, — ответил Кирилл и пошёл к Клыку, который уже нашёл общий язык с эльфами и драканидом.

— Ты костыль не забыл?! — выкрикнул Баюн Клыку. Не получив ответа, кот судорожно вздохнул и поплёлся за Мишей и гномом. — Забыл всё-таки…

Спуск в подземелье встретил их сухим, бьющим в нос пылью воздухом. Под каменными ступенями угадывались контуры скрытых нажимных плит, а в стенах просматривались раздатчики стрел. По бокам коридора висели кованые лампы. Наполнявшие их кучки синих кристаллов мерцали голубым светом.

В глубине каменного чрева раздавался глухой скрежет механизмов. Шаги эхом разносились под высокими сводами, где большие резные колонны удерживали на себе каменные потолки.

— Неет, сейчас механизмы в спящем состоянии, — успокаивающе пробасил гном, заметив, как спутники косятся на ловушки.

— Разбудить-то успеете? — хмуро спросил Миша.

— У нас есть ответственные, — коротко отрезал гном. Он повернул голову к Баюну и спросил, не сбавляя шага: — Ты так и не понял, что случилось?

— Что? — не понял Баюн, подёргивая ушами.

— Болезнь больше не прогрессирует, — ответил за гнома Миша.

— Когда?! — опешил кот. — А… Так просто? Как в плохой книжке? Когда успели?! Это было без моего ведома, платить я не буду!

***

Утром в Кольчугино остальные ещё лениво тянулись в кроватях, пока Ники уже вовсю хлопотала на кухне. Пристроив глиняный горшок в печь, она глянула в окно. Там, посреди двора, хмурый Ашот слушал взволнованного парня. Тот активно размахивал руками, наперебой тараторя про разбойников и пропавшего брата.

На втором этаже, в спальне, Крики, задумавшись, смотрела в деревянный потолок.

«Стоило ли мне рассказывать? Что на меня вчера нашло?» — крутилось у неё в голове.

Она медленно повернулась на бок, разглядывая Рикки:

— Ты правда хочешь со мной? Мы же знакомы всего две недели. Тебе лучше остаться с ними.

По щеке Крики покатилась слеза. Девушка неловко, стараясь не разбудить, обняла подругу одной рукой.

Рикки громко всхлипнула и крепко прижала Крики к себе.

— Пожалуйста, не уходи одна, — прошептала она, давясь слезами. — Я этого не выдержу.

За дверью раздался скрип старых половиц и твёрдый, глухой голос Далегова:

— Не иди туда. Сейчас не иди.

— Я думал... — осёкся Рекс, чьи шаги затихли в коридоре. — Я понял...

Далегов зашёл на кухню, хмуро огляделся и повернулся к Ники:

— Где кости?

— Бродячим собакам отдала, — не оборачиваясь, ответила Ники.

Далегов раздражённо выдохнул:

— Понял.

— И нечего лишний раз зубы портить, — добавила Ники, вынимая горшок из печи. — Я свежего наготовила.

Она с глухим стуком опустила горшок на стол. Рекс, уже сидевший на лавке рядом, покосился на друга:

— Далегов, не нервничай.

— Да всё нормально! — раздражённо рыкнул тот.

— Что случилось-то? — Ники упёрла руки в бока, переводя взгляд с одного на другого.

Далегов стукнул кулаком по столу:

— Да не могу я его настроить, блин! Я ему уже пять печатей поменял, ну не работает и всё тут!

— Не забывай, тебе его ещё обратно собирать, — добавил Рекс. — Он в куклу свой топор метнул и что-то там сломал. Я прихожу, а по всему залу её части разбросаны.

— Ты помогать будешь, — отрезал Далегов. — Задание на двоих выдано.

— А… — начал было Рекс.

— А сам виноват, что с ними не поехал! — прикрикнул Далегов. — В том листе, что Рикки принесла, про ограничения ни слова не было написано.

Дверь на втором этаже с грохотом открылась. Оттуда донёсся беспокойный голос Крики и хриплый кашель Рикки:

— Ники! Ники, иди сюда, Рикки плохо!

Ники схватила мокрую тряпку и быстро побежала к лестнице. В этот момент в дом вошёл Ашот.

— Ники, со мной... — начал Ашот.

— Да погоди ты! — перебила его Ники.

Она на ходу кинула ему флягу с водой, вбежала на второй этаж и захлопнула за собой дверь комнаты.

На кухне повисла тревожная тишина.

— Отпусти уже, — сказал Рекс, убирая руку Далегова со своего плеча.

— Она позвала только Ники, мы там лишние, — сказал Далегов и повернулся к Ашоту. — Что у тебя там?

— Парень на улице говорит, что я его брат, — сказал Ашот и повернул голову набок, опуская фляжку. — Он хочет быть с нами.

«Глава 3» Одно действие — новая судьба

Огни горящих домов пылали так жарко, что воздух обжигал горло. Плач и рык смешались в один гул, перебивая треск лопающихся брёвен.

— Беги, я догоню!

— Пап, топор себе... — начал было Далегов.

— Давай, давай, давай! — прорычал отец, толкнув Далегова в спину. — Топор береги, он нас с матерью познакомил!

Далегов сорвался с места в сторону выхода из деревни, крепко сжимая свой топор в лапе. На ходу он обернулся назад, туда, откуда только что бежал. Чёрная серебристая шерсть отца быстро окрасилась в алый цвет, а его копьё упало на тающий снег. Отец резко вскинул лапу, оторвал голову своему убийце и тут же получил горящую стрелу в горло.

Далегов упал на колени, не в силах больше сделать ни шагу. Он посмотрел на свои дрожащие лапы, в которых крепко зажал отцовский топор.

— Дядя, не надо! Мама, нееет!

Чуть поодаль раздался детский крик. Разбойник уже замахнулся мечом, собираясь добить женщину с дочкой. В этот миг в него прилетел топор цвета голубого льда. Тяжёлый удар отбросил мужчину в сторону. Далегов опустил дрожащую лапу после броска. Сделав шаг вперёд, он пошатнулся, но больше не позволил себе упасть.

***

Далегов потёр лоб лапой, прикидывая, с какой руки куклы отвалился наруч.

— Это для левой стороны, — бросил Далегов Рексу.

— А? Чего?

— Предплечье, что у тебя сейчас в руках, для левой стороны, — уточнил Далегов.

— Сейчас, — ответил Рекс, пытаясь вставить деталь на место.

— Дай я. Ты неправильно делаешь, — буркнул Далегов, забрав деталь куклы. — Смотри, ты пытаешься его поставить боком...

— Я не боком, я через низ ставлю, — поправил Рекс разминая запястье.

— Вставляешь вот так и поворачиваешь до характерного щелчка, — продолжил Далегов, не обращая внимания на слова Рекса.

Далегов щёлкнул деталью и продолжил сравнивать цепные круги на кукле с остальными её частями.

— Слушай, тебе не кажется, что девчонки что-то темнят? — спросил Рекс. — Они ровно полмесяца на задания ходят одни. Даже Ашота редко зовут. И сами не свои с тех пор, как пришёл этот якобы брат Ашота, и на следующий день пропал.

Далегов посмотрел на топор у стены и протянул к нему лапу:

— Мы уже говорили с Баюном об этом. Крики думала, уйти ей или нет. Похоже, решилась. Ники всегда тянет попутешествовать, теперь у неё нет повода возвращаться сюда, потому что Рикки тянется за Крики. Ты давай, помогай.

— Я слушаю, — умыкнул пёс.

— У тебя уши заняты, а руки нет, — отрезал Далегов. — А по поводу Ашота... Не нравится он мне. От него кровью тогда пахло. Явно притворяется умственно отсталым.

— Ашот мне тоже показался мутным, — понизил голос Рекс. — А здесь дырка должна быть?

— Где? — удивился Далегов, посмотрев на грудную пластину, куда указывал друг. — Ну-ка, ну-ка...

Далегов щёлкнул крепежами, приподнял нагрудник куклы и, поджав уши, заглянул внутрь. Затем он медленно повернул голову к другу:

— Я понял, почему она не двигалась. Там кристалл должен быть.

— Получается, ты зря нервы тратил? — усмехнулся Рекс.

— Получается, так.

Далегов посмотрел на свой топор и чуть шевельнул лапой в его сторону.

— Всё так же не притягивается? — пробормотал доберман опустив взгляд на сжатый кулак друга.

— Рунический топор, попробуй разберись, как он работает, — глухо ответил Далегов. — Отец мой ещё умел, а я... у меня немного другой подход.

— Автоматонов собирать, — добавил Рекс.

— С ним когда закончим — хочу начать собирать своих, сначала из дерева: с ним проще всего. Потом потихоньку перейду на другой материал, — сказал Далегов.

— Думаю, надо будет тебе постепенно переходить на тот же металл, — ответил Рекс. — Я бы сначала усилил внешнюю оболочку. Ну, и попробовал бы внутреннюю...

Далегов шумно выдохнул и присел на каменный пол.

— Знаешь... Самое обидное, прям самое-самое обидное — то, что мы пересобираем уже вторую куклу и только сейчас узнаём, что она может работать на внутреннем источнике. Мне кажется, что первая могла быть такой же, — Далегов обхватил голову лапами. — Вот я дурааак, конечно... Ой, дурак! У них же чертежи отличаются от обычных.

— Ну, вот эта как раз прогнила, иначе я бы тоже хрен что заметил. Так что не загоняй себя лишний раз, с кем не бывает. Тем более не так уж сильно они и отличаются, раз мы ту обратно собрали и эту почти закончили, — успокаивал его Рекс.

— Ты прав, у них дополнительные чертежи только к грудной клетке, — Далегов выпрямился и с азартом продолжил: — Это хорошая возможность посмотреть, что у неё внутри. Надеюсь, потом мы соберём её обратно.

***

В гильдии «Новый путь», где пахло крепким элем и свежим мясом, девушки обсуждали предстоящий поход.

— Примерно шесть дней пути будет без остановки до Новониколаевска, — Ники ткнула пальцем в карту. — От него потом на поезде восемь дней, с пересадкой вот здесь.

— Четыре года назад там был морской город, — добавила Крики и подняла глаза на подруг. — Олыга с нами?

— Она давно хотела переехать, лишь бы брата своего не видеть... — тихо ответила Рикки и шмыгнула носом. — В этом мы с ней похожи.

Ники посмотрела на сестру, оперлась локтями о стол и ехидно прищурилась:

— Уже скучаешь по любимому? Можем подождать его возвращения.

— Ты про что?.. — Рикки посмотрела на хихикающую Крики и смущённо почесала нос. — По-вашему, это смешно?

— Ну ты сама посуди, — Крики приобняла подругу за плечи. — Уходим мы надолго, а он котик видный...

— Нет, ну ты!.. — возмущённо начала Рикки, как их обеих крепко обняла Ники.

— Не бойся, никому я тебя не отдам, — Ники слегка ущипнула Рикки за щеку. — Особенно тому, кто тебя обижает. Надеюсь, ты не будешь дуться на шутки старшей сестрёнки?

— Ты скорее для... — начала было Крики.

— Фу, вам не стыдно? — перебила подошедшая Олыга, наставив пустой арбалет в сторону наблюдающих за ними наёмников. — Украдут вас, и где я вас искать буду? Когда выхо...

— Кому нужна группа беззащитных девушек? — перебила Ники, ещё крепче прижимая к себе Рикки.

— Я бы не сказала, что беззащитных, — добавила Крики, а затем посмотрела на Олыгу. — Рикки сказала, что вы похожи.

— В чём? — приподняла бровь Олыга.

— Ну... Ты же ненавидишь своего брата, — тихо сказала Рикки.

Олыга закрыла лицо рукой и раздражённо выдохнула:

— Во-первых, мы просто поссорились. Во-вторых, это не ваше дело. В-третьих, ты с ним грызёшься, только когда он ест. Так что будь добра, не лезь. И вас, девчонки, это тоже касается! — Олыга резко развернулась к наёмникам за соседним столом. — А вы, если будете подслушивать, я вам этот арбалет в жопу запихаю!

— Рискни здоровьем, — хмыкнули ей в ответ.

Олыга тут же быстрым шагом пошла к соседнему столу. Ники громко расхохоталась, а Крики и Рикки замерли, не зная, что сказать.

— Ха-ха-ха-ха! Она же правда это сделает! — сквозь смех выдавила Ники.

Олыга пнула ближайшего наёмника, заставив его отшатнуться, и сразу швырнула ему в глаза песок из мешочка на поясе. Со вторым она пыталась сделать то, что обещала. От этой картины девчонки за столом засмеялись в три голоса, пока разозлённую Олыгу оттаскивали в сторону другие искатели.

— Скажи спасибо, что я его не зарядила! — кричала она, вырываясь. — Я ко всем своим покупателям одинаково отношусь!

— Я торговлю твою в гильдии прикрою, шкура! — крикнули ей.

— Не утруждайся, ту комнату теперь другие займут! — спокойно отрезала Олыга.

Ники снова приобняла девчонок за столом и понизила голос:

— Ну посмотрите на неё. Они же с братом один в один похожи, пусть даже и сводные. Из общего у них только характер да кошачьи уши, несмотря на расу.

— А я думала, она полукровка... — удивлённо добавила Крики.

— Нет, у них обоих кошачья порода, — поправила Рикки. — Но она звероподобная, а Баюн — зверолюд.

Ники вздрогнула от холодного прикосновения. Она испуганно посмотрела на Рикки и облегчённо выдохнула:

— Аа, Тоошик вернулся... А почему ты такой холодный?

Тоша ухмыльнулся, коснулся своего стакана и заморозил в нём воду, превратив её в ледяной кинжал.

— Дорога будет безопасная, много охраны не понадобится, — быстро затараторил он. — Хотя, если я правильно понимаю, вы вообще не собирались никого нанимать. Но на вашем месте я бы подстраховался лишний раз, учитывая прошлую ошибку нашей группы. Всё же вам решать, как начинать путь, я мешать не буду. У нас с братом своя дорога...

— Да не тараторь ты! — перебила Рикки и силой попыталась запихнуть кусок вяленого мяса в рот Тоше.

— Так, пойдёмте скорее, а то меня тут уже съесть хотят! — крикнула Олыга, убегая к запасному выходу из здания гильдии.

— А где арбалет? — спросила Крики, доставая из-под стола свой обмотанный тканью трезубец.

— Отобрали, не видишь?! — донеслось от двери.

— Пойдём, проводишь нас. Там как раз Ашот ждёт, — сказала Ники, поднимаясь из-за стола.

Олыга первой выскочила на улицу, оглядываясь. На площади у коновязи их уже ждала запряжённая повозка. Ашот хмуро сидел на бочке, у лошадей. Девушки быстро запрыгнули внутрь. Колёса заскрипели, повозка тронулась и покатилась в сторону выхода из города.

Ники обернулась и помахала рукой оставшимся позади братьям:

— Пока-пока! Надеюсь, увидимся!

— Я очень сомневаюсь, что мы в следующий раз встретимся... Но тоже буду надеяться на встречу, — тихо сказал Тоша, понимая, что из-за грохота колёс его уже не слышат. Он повернулся к Ашоту: — Теперь наша очередь уходить. Пойдём, заберём твои вещи. Я оставил записку от Рикки, как и обещали...

Повозка подскочила на камне, отчего Олыга недовольно буркнула:

— Опять уголь раскидали. Вроде «чёрное золото», а относятся небрежно.

— Какие же они холодные... — сказала Ники, не обращая внимания на ворчание подруги.

— Маги льда часто холодные, — добавила Рикки, разминая руку.

— А ты уверена, что один из них маг? — спросила Ники, повернув голову к сестре.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Крики.

Ники внимательно осмотрела подруг и сделала знак говорить тише:

— Держим всё в секрете, девочки. Ашот... В общем, он не совсем человек. Он, скорее, паразит в человеческом теле.

Девушки с округлившимися глазами уставились на Ники.

— Да ладно? И такие бывают? — усмехнулась Олыга. — Поподробнее расскажешь?

— Но... как? — запнулась испуганная Рикки.

— Я, кажется, поняла, о чём ты, — добавила Крики. — У меня на родине была страшилка для детей. Про слизь, которая похищает тела.

— Почти угадала, — кивнула Ники. — Эту слизь называют «студень». Считается, что это вроде как огромный микроб. Он может захватить тело умирающего, добивает его изнутри и создаёт новую личность. Что интересно — полностью мёртвые тела он уже не трогает.

— То есть Тоша... — Рикки побледнела, прикрыв рот ладонью.

— Погоди, не делай поспешных выводов, — остановила её Ники. — Мне кажется, Тоша уже сам обо всём догадался. Но всё ещё не может с этим смириться. Ведь, по правде говоря, он единственный выживший из всей их прошлой группы...

Олыга потянула поводья, чуть придержав лошадей, и повернулась к девушкам:

— С одной стороны, он бы просто нашёл труп. С другой — это тело сейчас живёт, хоть и с другим «я». Это две стороны одной монеты. Надеюсь, вы понимаете, что надо жить сейчас, а не секунду назад?

— Давайте сменим тему, — попросила Крики, посмотрев на поникшую Рикки.

— Олыга, у тебя вещи тёплые есть? — спросила Ники.

— Под шкурами куниц моя шуба лежит. Только яблоки из корзины не уроните, — ответила Олыга, снова отвернувшись к дороге.

— Тебе зачем тёплые вещи? — спросила Рикки, шмыгая и потирая нос.

— Мне кажется, у тебя или аллергия, или простуда начинается, — сказала Ники, положив ладонь на лоб сестры.

— У меня там ещё пчелиные соты в горшке спрятаны, — подала голос Олыга. — Берите, пока я их сама не съела, а то «пропадут» быстро.

— Пчелиные соты? — переспросила Крики, удивлённо приподняв брови. — Что это такое?

— Ты никогда не ела мёд?! — оживилась Рикки, позабыв про грусть. — Вообще ни разу в жизни не пробовала?

Крики растерянно помотала головой.

— Рикки, держи её! Сейчас она у нас прыгать от счастья будет, — со смехом сказала Ники, доставая липкие соты из глиняного горшка. — Ну-ка, Крики, скажи: Аам.

— А?..

— Только твёрдую оболочку не глотай, это воск, его жевать надо, — предупредила Рикки.

Крики приоткрыла рот и откусила лакомство. Её глаза округлились. Она в лёгкой панике переводила взгляд с Рикки на Ники, а затем шумно сглотнула сладкий сок, и глаза её заблестели.

— Эй, эй, воск не ешь! — хохотнула Рикки, толкнув её локтем.

— Я... я... я даже не знаю, что сказать... — Крики посмотрела на свои липкие пальцы, а затем перевела взгляд на горшок. — Это... Можно ещё?

— Вкусно, правда? — улыбнулась Ники, протягивая ещё кусочек. — Только на этот раз распробуй как следует.

Крики, закрыв глаза, слизала соты и, медленно жуя, обняла свой хвост, который легонько постукивал её по макушке.

— Смотри... — хихикнула Рикки. — Она при первой нашей встрече так же себя вела.

— Какая милашка, — умилилась Ники, протягивая к ней руки. — Хочу её потискать!

— Не вздумай, — пробормотала Крики не открывая глаз. — Я сейчас слишком счастлива, чтобы сопротивляться, но потом обязательно это припомню.

Олыга хлестнула вожжами. Повозка, подпрыгнув на ухабе, покатилась ровнее, выезжая за городские ворота.

— Мне этот мёд из Ойротской области привозили, — подала голос Олыга. — Жаль, что не горный, не сезон тогда был. Пусть уже залежался, а всё равно остаётся самым вкусным. Кстати, у нас все спорят, какой мёд лучше: из Уфимской губернии или из Ойротской области.

— По-моему, мёд везде одинаковый, — сказала Рикки, откусывая соты.

— Как ты не чувствуешь разницу? — возмутилась Олыга. — Ты хотя бы раз их сравнивала?

— Я чувствую разницу только в том, насколько он густой, — добавила Ники.

Вдруг Крики громко всхлипнула, по её румяным щекам покатились слёзы.

— Как же... вкусно... — прошептала она. — Словно ем солнце.

— Какая-то запоздалая реакция у тебя! — выкрикнула Олыга, едва не выронив поводья.

Рикки со вздохом положила руку на плечо Крики:

— Она в первый раз мёд попробовала, чего ты от неё ожидала?

— Как минимум того, что она пугать меня не будет! — буркнула Олыга.

— А вам лишь бы поссориться, — сказала Ники, накрывая Рикки шубой. — Рикки, сильно только не укутывайся.

Вытерев слёзы, Крики повернулась к Олыге:

— Можно немного отложить про запас? — Она опустила взгляд, приобняв свой хвост. — Просто... просто я... хочу угостить подруг, когда мы их найдём...

— Бери, я-то что, — Олыга махнула рукой. — Только от меня заранее спрячьте. И воск не выбрасывайте.

— Ты такая заботливая, — улыбнулась Крики.

Олыга дёрнула ухом и поправила вожжи.

— Ну я... кхм... Непривычно слышать это от речной девки, — буркнула она.

— Непривычно видеть тебя не такой злой и без арбалета, — отозвалась Ники. Она повернулась к сестре и поправила сползающую с неё шубу.

— Я всё равно не люблю натягивать тетиву, тем более не я его покупала, — Олыга сплюнула на обочину дороги. — Толку от него нет.

Рикки поглубже зарылась в мех, прячась от дорожной пыли. Ники ухмыльнулась и поближе подсела к Крики.

— И это говорит та, кто говорила про наше похищение, — усмехнулась Ники. — Тебя, получается, саму защищать надо?

— Значит, мне опять одной бегать придётся, — улыбнулась Крики, проглотив очередной кусок сот.

Рикки приоткрыла один глаз и посмотрела на подругу:

— Постарайся больше не глотать воск.

— Вот именно, — подтвердила Олыга.

***

Тем временем в лесу, у входа в пещеру, лежали разбросанные останки тел. Вокруг пахло горелой плотью и палёными волосами.

— Хм, что-то это мне напоминает, — сказал Баюн и лениво развёл лапы. — Представляю вам очередную пещеру. Там, насколько вы знаете, находится живое мясо, кот...

— Рот закрой, надоел, — грубо перебил Клык.

— Нет, ну правда, мы и так устали, ещё и ты на нервы капаешь, — добавила эльфийка.

— Нам ничего не мешает сейчас сесть и отдохнуть, — отрезал Баюн. — Шада, тебе уж точно надо. Ведь тебя твоя Ася ждёт, хе-хе-хе-хе...

Шада посмотрела на Клыка недоумевающим взглядом:

— Как ты с ним дружишь?

— Так же, как и ты, — хмыкнул Клык. — Тем более ты могла с кем-то поменяться, раз не переносишь его.

— На хрен надо, — отмахнулась Шада, отвлекаясь на хруст. — Тебе прошлых человеков не хватило? Может, опять к целителю сходишь?

— Его услуги дорогие. И тем более я всегда так живу, — отозвался Баюн.

— Ладно, потопали в пещеру. Быстрее закончим, вернёмся и нормальной еды поедим, а то Баюн уже одичал, — Клык ущипнул эльфийку за бок.

— Я уже думал, ты опять пищать начнёшь, — Баюн достал меч.

— Я уже привыкла, — сказала Шада.

Клык вошёл в пещеру, достал светильник с кристаллами внутри и принюхался:

— Тут кто-то до нас уже был. Не похоже, чтобы уходили.

— Что-то мне кажется это всё знакомым, — сказал Баюн.

— Это пятая пещера, естественно тебе всё знакомым кажется. Они все похожи, — отозвалась Шада.

— Нет, это что-то другое. Это будто я здесь был, — Баюн шевельнул ушами и поднял лапу. — Только бочек я вот этих не помню.

— А нас здесь не завалит? Может, кто-то решил подорвать её? — спросила Шада.

— Возможно, возможно, — согласился Клык. — Ну, пошли тогда.

— У нас весь материал закончился, а мы всё равно пошли. Небрежность нам вернётся, — ворчал Баюн.

— Я надеюсь, не сегодня, — ответила Шада.

Спустя два часа блужданий отряд наконец вышел к просторному подземному залу. Клык остановился у края прохода, поднял светильник выше и принюхался.

— Темнота — хоть глаз выколи, — глухо буркнул он.

— Глаз третий снизу? — усмехнулся Баюн и, прищурившись, повысил голос: — Мы здесь по заданию и драки не хотим!

Шада от неожиданности быстро присела на корточки и испуганно шепнула:

— Дос венуа рагвел таллус?..

— Эльфийка, ящер, гном... Мне продолжать? — ехидно продолжил Баюн.

— Тише будь, — осадил его Клык.

— Мы согласны на разговор, — гулко донёсся суровый мужской голос.

— Накил Хравэ! — возмутилась другая эльфийка.

— Если бы они хотели напасть, то давно бы это уже сделали, — отрезал мужчина, выходя на свет кристаллов.

— Убивец Плоти верно говорит, — добавил раненый ящер.

— Мы тоже пришли с плотями разобраться, — Клык подошёл на шаг ближе, опустив светильник. — Смотрю, вы уже прекрасно без нас справляетесь.

— Не совсем, — мужчина со скрежетом достал короткий меч. — Чуть дальше начинается мясная пещера, там ещё остались выжившие.

Из темноты донёсся робкий голос жрицы, шепчущей молитву.

— Какая обстановка? — спросил Клык, всматриваясь в темноту.

— В этой пещере несколько входов, — мужчина присел и стал чертить план спасения на земле. — На данный момент на другой стороне находится группа выживших, сбежавших от бандитов. Выход с их стороны завален. В самой пещере тварей практически не осталось, но они точно полезут из стен, это лишь вопрос времени. Помимо них, в пещере остались люди, с которыми ещё не успели слиться. Для начала вытаскиваем выживших из этой пещеры, далее распределяемся по местам и по команде начинаем резать плоть. Ваша группа идёт с нами.

Высшая эльфийка брезгливо оглядела прибывших:

— Они с нами? Я понимаю — звери. Но ты уверен, что стоит доверять свою жизнь тёмной эльфийке?

— Я вас тоже недолюбливаю, спасибо, — хмуро фыркнула Шада.

— Убивец Плоти, я снова в строю, — подал голос ящер.

— Хорошо. Тогда начнём, — сказал мужчина.

— Какой большой шрам у вашего гнома, — Баюн лениво скрестил лапы на груди и перевёл взгляд на молчаливого коротышку с топором. — Он хотя бы говорить умеет?

— Нет, к великому сожалению, наш товарищ больше не говорит, — глухо ответил ящер.

Тем временем в мясной пещере, где находились выжившие, стояла кромешная тьма. Воздух здесь был пропитан гнилью. Багровые влажные наросты на стенах мерно вздрагивали от пульсации. Из этой массы проступали искажённые лица и бледные конечности. Из полуоткрытых мясных коконов доносился тихий, редкий хрип.

В темноте ещё чистой стороны пещеры сгрудились дети. На каждом из них белели полосы свежих, стянутых нитями швов. Отдельно от всех сидели девочка-эльфийка, покачивалась из стороны в сторону, прижавшись спиной к стене. Рядом с ней мальчик судорожно грыз ногти.

Мужчина в коричневом плаще стоял впереди, закрывая детей спиной от опасности. Рука неподвижно лежала на рукояти зазубренного клинка.

Из темноты донеслись хлюпающие звуки и звуки разрезаемой плоти тварей.

Вдруг из узкой щели донёсся суровый мужской голос:

— Мы готовы вас вытащить.

— Давайте быстрей, пока не передумали, — хмуро добавил Клык.

Мужчина в плаще быстро развернулся к детям. Он подхватил ближнего мальчика и стал по очереди пропускать детей через щель. С той стороны парня тут же перехватили и понесли наружу.

— Быстро, по одному, — негромко приказал человек в плаще, хватая следующего ребёнка.

Пока Шада и высшая эльфийка уносили детей из пещеры, Убийца Плоти и Клык прикрывали их. Гном в это время распределял минералы вдоль пульсирующих стен, из глубины которых доносились человеческие голоса. Баюн перетянул на себя всё внимание монстров плоти: он атаковал монстров, оставляя на их телах глубокие раны от когтей и протыкая их мягкую плоть мечом. За пределами мясной части пещеры жрица безостановочно читала молитву, исцеляя свежие швы на телах спасённых детей, пока ящер сторожил проход, держа костяные серпы наготове и время от времени косясь на свой мешок.

— Гав-гав... Тьфу ты, блин. Конечно же, мяу-мяу! — донёсся издевательский голос Баюна. — Кто ещё на меня?

Когда последний ребёнок вместе с человеком в плаще выбрался наружу, Убийца Плоти подал команду. Гном перерезал натянутую верёвку, и заложенные минералы с глухим стуком сработали, подрывая внешнюю оболочку мясных стен пещеры заливая пол багровой жижей.

— Бегом, бегом, бегом! — крикнул Клык, подвернув ногу.

— Шада! — крикнул Баюн, помогая встать другу.

— А ну, отставить сопли! — рявкнул Клык и, достав револьвер, выстрелил в монстра плоти, лезущего из стены.

— Они просыпаются! — крикнула высшая эльфийка, натягивая лук.

Гном быстрыми движениями топора отрубал конечности тварям, лезущим из стен, пока остальные вырывали ещё живых, но не совсем целых людей из плена. Клык прикрывал Баюна, пока тот вытащил кричащего мужчину, у которого вывалились органы. Баюн брезгливо отбросил тело. Убийца плоти нёс на себе женщину без сознания, попутно отрубая головы ближайшим тварям. Шада подожгла и бросила бутыль с огненным элем вглубь пещеры — сосуд разбился, тут же эль вспыхнул ярким пламенем.

Ящер поднял небольшой скелет сородича и отправил его сдерживать толпу, пока остальные выбирались наружу. Баюн, дождавшись, когда последний из группы выбежит, с размаху перерезал мечом верёвку, подготовленную гномом, и тут же отскочил назад. Послышался глухой стук камней, шипение, треск — и вырвалось яркое пламя, которое слегка опалило коту шерсть.

— О милосердный свет, обрати внимание на нас... — продолжала читать молитву жрица, слегка исцеляя раненых.

— Бегом отсюда, скорей, скорей! — перекрикивая гул, крикнула Шада и на ходу подхватила одного из детей.

— Где светильник?! — крикнул Баюн, оглядываясь по сторонам.

— Там оставил! — махнул лапой в сторону огня Клык.

— У нас есть... — крикнул ящер.

Убийца Плоти закинул на плечо спасённую женщину и обернулся к остальным:

— Хватайте тех, кто не может бежать, и отступаем!

Баюн рванулся было к хромающему Клыку, но тот зло зыркнул на кота и указал в сторону испуганных малышей.

— Детей бери, я сам уже пойду, она меня подлечила, — крикнул Клык Баюну.

В свете огня гном с размаху рубанул деревянную опору. Дерево громко треснуло. Не теряя времени, коротышка принялся лихорадочно запихивать в глубокий разрез оставшиеся минералы и порошок. Пока остальные спешно отступали к выходу, Убийца Плоти, тяжело дыша, протянул гному кусок.

Гном мотнул головой и пальцем, испачканным в порошке, ткнул в сторону гниющего куска мяса и тряхнул раскрытой ладонью вниз.

— Я понял, — глухо отозвался Убийца Плоти.

Он отсёк кусок плоти и передал гному. Тот вытер пот со лба, просунул конец верёвки в щель балки, а затем залепил её влажным куском мяса.

Сорвав с пояса флягу, гном плеснул остатки огненного эля на хвост верёвки, затем чиркнул кремнем по топору, зажигая жидкость.

Убийца Плоти тут же схватил гнома и побежал прочь, кашляя и спотыкаясь. Тем временем остальная группа впереди уже лихорадочно готовила вагонетки.

— Вы уверены, что сработает? — спросил Баюн, закашлявшись.

— Истинно так. Наш товарищ своё дело знает, — глухо ответил ящер.

Клык хмуро посмотрел на Баюна, затем перевёл взгляд на спорящих эльфиек и с щелчком вогнал патрон в барабан револьвера.

— Завязывай плотнее! Знаю я, какие вы, испорченные и небрежные, — высокомерно бросила высшая эльфийка.

— Всем быстро закрыть уши! — рявкнул ворвавшийся в туннель Убийца Плоти, срываясь на хрип. — На землю!

В то же мгновение воздух пещеры задрожал. Тьма выплюнула плотное облако пыли. Звук взрыва оглушил тех, кто не успел выполнить команду. Следом во мраке раздались панические крики и звон разбитого стекла. Густая пыль быстро осела на землю. Высшая эльфийка медленно опустилась на колени, выронив маг-кристалл из окровавленных ладоней, а рядом лежал разбитый светильник с угасающими камнями.

— Стой, я сама, — раздались эхом слова жрицы мужчине в плаще.

Она, пошатываясь, села рядом с высшей эльфийкой и, прикусив дрожащую губу, стала шептать молитву. Её пальцы коснулись окровавленных рук соратницы.

Шада, тяжело поднимаясь с земли, посмотрела на прижавшихся друг к другу детей, а затем перевела взгляд на высшую эльфийку.

— У... у неё... — начала она, но сильно закашлялась от осевшей пыли.

— Сдаётся мне, ваш товарищ выведен из строя, — сказал ящер.

Он протянул фляжку Шаде и указал когтем на Баюна, который сидел на земле у рельс, схватившись за кровоточащее ухо. Кот зажмурился и глухо рычал от боли.

— Надо выбираться отсюда, — сказал Клык, помогая гному поднимать потерявшего сознание Убийцу Плоти. — Грузимся и уходим.

Они вдвоём подтащили тяжёлое тело воина к борту вагонетки.

— О великий свет, смилуйся и даруй исцеление... — монотонно шептала жрица, уже склонившись над Баюном.

— Мы почти свободны, — сказал детям человек в плаще, проверяя, все ли они успели залезть внутрь. — Не бойтесь, скоро всё закончится.

Посадив Убийцу Плоти в одну из вагонеток, гном собрал рассыпанные кристалл и почти погасшие камни обратно в кучу. Вместо разбившегося стекла он намотал на светильник грязную ткань, и камни снова стали тускло освещать мрак пещеры.

— Я уже испугалась, что будем наугад передвигаться, — сказала Шада, дрожащими руками усаживая очередного ребёнка в вагонетку. — Нам всем придётся потесниться.

Клык присел на дрезину, которая стояла во главе состава, и осмотрел приводной рычаг.

— Я спереди сяду, — устало бросил он.

— Я тебе помогу, — сказал ящер, шагнув к рычагу. — В моих мышцах ещё теплятся силы.

— Все готовы, — прошептала Шада, усаживаясь с краю дрезины.

— Эй, там что, места кончились? — спросил Клык, оглянувшись на вагонетки позади.

— Да, кончились, — ответила жрица, присаживаясь с другой стороны от рычага.

Клык замолчал, посмотрев на обратно собранный светильник.

— Ладно, — буркнул он, берясь за поручень. — Только руки куда попало не суйте, зажуёт с концами. А я не волшебник, чтобы оторванное возвращать.

Скрипнув ржавыми колёсами, вагонетки со скрежетом покатились по рельсам в сторону выхода, унося группу из мясной пещеры.

Спустя время искатели и выжившие успели оправиться от пережитого шока. Состав наконец выкатился из темноты туннелей на свежий воздух. Недалеко от входа было решено разбить временный лагерь, чтобы перевести дух, перевязать раненых и пополнить запасы еды. Пока в лагере царила суета, Баюн снова вошёл в пещеру и хмуро уставился на свой меч.

«И в какой момент я его сломал?» — подумал кот, разглядывая лезвие.

Он уже развернулся, чтобы пойти обратно, как вдруг из глубины прохода донеслись быстрые шаркающие и чавкающие звуки.

— Твою ж мать! — испуганно выкрикнул Баюн и со всех ног бросился к остальным. — Они идут! Надо валить отсюда!

Крик кота эхом раскатился по туннелю и вырвался наружу, заставив группу содрогнуться.

— Да когда же они отстанут?! — крикнула Шада, вскакивая с места и хватаясь за кинжалы.

— Бочки с порохом! — рявкнул Клык, на ходу вытаскивая револьвер.

Мимо выбегающего из темноты Баюна вглубь пещеры пролетела горящая стрела. Спустя несколько секунд в туннеле последовало шипение, а затем взрыв такой силы, что земля под ногами задрожала. Из пещеры наружу вырвалась плотная волна пыли и мелкой каменной крошки.

— Хорошо, остальных к лесу отвели, — хрипло кашляя от порохового дыма и пыли, сказал ящер.

Пыль снова быстро осела на землю, открывая взору заваленный вход в пещеру.

— Что у вас опять... — начала было подбежавшая к ним высшая эльфийка.

— Проверь, там кто-то есть! — крикнул Баюн, указывая лапой в сторону густых кустов у леса. — Ты маг воздуха, сейчас проверь, кто там есть!

— Да никого там нету, — фыркнула она.

— Я видел, как оттуда вылетела стрела! — зло огрызнулся Баюн.

— Истинно так, я тоже это заметил, — глухо добавил ящер, сжимая серпы.

— А ну, хватит истерить! — зарычал Клык, вставая между ними. — Сначала вернёмся в лагерь, а потом будем друг на друга кричать.

В лагере Убийца Плоти тяжело поднялся, опираясь рукой о ствол дерева, пока жрица испуганно мотала головой по сторонам, вслушиваясь в лесные шорохи.

— Шахта обвалилась, — спокойно сказал мужчина в плаще, спускаясь с соседнего дерева.

Со стороны заваленной пещеры уже были слышны голоса подходящей группы.

— Да успокойся ты, если бы он нас хотел покалечить, уже бы давно всех перестрелял, — ворчливо бросил Клык.

— Это я прекрасно понимаю и без твоих слов, меня больше интересует, почему он прятался и почему сбежал, — раздражённо ответил Баюн.

— Ой, да какая вам разница, главное, что спаслись, — отмахнулась Шада.

— Вы можете вести себя потише? У меня всё ещё голова гудит, — поморщилась высшая эльфийка, прижимая ладони к вискам.

— Что там произошло? — хрипло спросил Убийца Плоти, оглядывая вернувшихся.

— Твари снова полезли, а кто-то бочки с порохом в пещере подорвал, и всё рухнуло, — коротко отчитался подошедший Клык.

— Будь так добр, не так громко, — снова вставила высшая эльфийка, зажмурившись.

Мужчина в плаще молча посмотрел на пришедших, а затем перевёл взгляд на свой кинжал.

— Никогда не думала, что встречу дневного могильщика, — негромко прошептала жрица, отведя взгляд в сторону.

— Я о них позаботиться не смогу один, — хмуро сказал могильщик, повернувшись к притихшим детям. — Не уверен, смогут ли они вообще говорить, но я сделал всё, что смог.

— Мы передадим их в приют, — сказала жрица, посмотрев на детей.

— Я знаю, куда их можно деть, — подал голос Баюн, держась за пострадавшее ухо. — Мы близко к моему родному городу, тут полтора дня пути. Там как раз есть приют. Конечно, небогатый, но хоть что-то.

— Ты уверен? — хмуро спросил Клык. — Там и так еле справляются.

— Мы же помогаем, — ответил Баюн. — Тем более там почти никто не удивится полумёртвым существам. А ты, поскольку жрица, обеспечишь нам проход в церковь без лишней монеты, там должны вылечить их от некроза нашего знакомого.

«Глава 4» Чужими не становятся

Грохот колёс стих, и теперь отчётливо слышался только храп Баюна из повозки. Около города, где раньше жгли костры, не было ни души. Холодный утренний ветер гнал пыль по пустой дороге, обдувая уставших, опустивших головы лошадей.

— Кто? — лениво выкрикнул стражник.

— Искатели... «Новый путь», — ответил Кирилл.

— Пропуск.

— Вот, видно? — спросил Клык, протягивая помятую карточку.

Стражник прищурился, внимательно рассматривая документ, и смягчил тон:

— Лучше обнови. Ты где его валял, что он чуть ли не на...

— Мясо месили, — перебил Клык. — Давай, а то нам домой надо.

— Погоди, — остановил Кирилл кучера и повернулся к стражнику. — И тут тоже?..

— Да, скоро вашему брату будет труднее работать, и нам обязанностей больше прибавилось, — ответил стражник и демонстративно развёл руками. — Из столицы приказ пришёл, так что не обессудьте, служба.

— Да мы понимаем, — сказал Клык и похлопал кучера. — Всё, давай, я домой хочу.

Кучер взмахнул вожжами, и повозка тронулась, проезжая через городские ворота.

— Эй... Правда, что сейчас в пещерах ад творится? — окликнул молодой стражник со стены.

— Хуже, — одновременно ответили Клык и проснувшийся Баюн.

— Намного-много хуже, — понизил тон Баюн, посмотрев блестящими глазами в небо.

— Выспался? — спросил Клык.

— Нет, я ещё буду спать, — ответил Баюн сонным тоном, накрыв лоб лапой.

— Охренел? Подъём!

Баюн, лёжа, потянулся, перелёг на бок и выдернул тёмно-серый клочок волос с хвоста:

— Как же лень делами заниматься... Я сам туда схожу, вы спать идите.

— Да ладно тебе, я ещё могу ходить, не настолько спать хочу, — сказал Клык и повернулся к Кириллу. — Ты идёшь?

— Я спать пойду.

— Идите домой, я всё равно быстро туда сбегаю, тем более уже я поспал, — сказал Баюн, пересев на край повозки, которая слегка накренилась.

— Сейчас груз выпадет!

— Что?

— Ты сейчас мне повозку перевернёшь, сядь на середину! — повторил кучер.

— Да ладно, я уже выхожу, — сказал Баюн.

— Точно один пойдёшь? — спросил Клык.

Баюн спрыгнул с повозки, глухо топнув, пошатнулся, размял лапы и крикнул вслед:

— Заодно Фока встречу!

Он развернулся, пошёл в сторону церкви и обернулся, замедлив шаг:

— Я не настолько жирный, чтоб повозку перевернуть! — И тут же ударился головой о висячую табличку.

— Придурок, — усмехнулся Клык, повернулся к кучеру: — У гильдии останови.

— Угу.

— Что он? — спросил Кирилл.

— Башкой ударился... В смысле не вообще, а сейчас.

Кирилл усмехнулся, осмотрел грязную одежду на себе, затем дорогу и негромко выдохнул:

— Плащ хочу купить.

— Шо, пачкаться надоело? Нормальную кожу ищи, чтобы долго жил, — сказал Клык и резко, до хруста в шее, повернул голову.

— С чешуёй дракона хочу, — мечтательно улыбнулся Кирилл.

— Ну... Удачи накопить. Через лет пять. Я на свою броню год копил.

— Зато с моей помощью собирал.

Спустя время повозка добралась до гильдии. Дверь распахнулась, и в здание первым вошёл Клык. Спешно, слегка хромая по половицам, он подошёл к стойке и достал помятые листы из наплечной сумки:

— Здравствуйте, мы с заданием закончили.

— А... где третий? — спросила администраторша, выглядывая из-за стойки.

— В церковь пошёл, молиться, — серьёзным тоном ответил Кирилл.

— Нуу... В какой-то степени это так, — подтвердил Клык.

Администраторша приняла документы и внимательно прочитала:

— Почему сам не пришёл? Откуда я могу знать, жив он или нет?

— Ну сами посудите: деньги нам заказчик выдал на месте. В чём смысл нам нести подпись мертвеца? — осадил Клык. — Тем более вперёд нас сюда «Убийца Плоти» приезжал несколько дней назад. Вот и товарищ по делам отошёл.

— Мне это одного купца напоминает, который за мёртвые души покупал земли, — улыбаясь, добавил Кирилл.

— Угу, а потом его эти мёртвые души и погубили, — сказал Клык.

— Хорошо, я вас поняла.

— Да, и кстати, — Клык положил свой пропуск на стойку. — Мне бы заменить...

Администраторша задумчиво прищурилась, рассматривая документ, слегка потёрла его рукавом и снова выглянула из-за стойки:

— Приходите завтра. Документ будет готов к обеду.

— Спасибо, хорошо, — ответил Клык.

Он взглянул в сторону доски с объявлениями, затем — на рыжего зверолюда с «искрой» за спиной, и медленно осмотрел зал, где почти никого не было.

— Ты чего? — спросил Кирилл.

— Да так, — отмахнулся Клык, направляясь к выходу.

— Молодёжь, не хотите заработать? — окликнул друзей рыжий кот. — Я объявление месяц назад ещё повесил, никто не берёт. Я из-за этого не могу из города уехать.

— А что за задание? — спросил Кирилл, скрестив руки на груди.

— Сопровождение в места не столь отдалённые.

— Куда? — спросил Клык.

— В Мраколесье, — ответил рыжий, грустно поведя ушами.

— Не-не-не-не, туда пойдёшь — не поймёшь, когда помрёшь, — сказал Кирилл, проводя большим пальцем себе по горлу.

Зверолюд обречённо выдохнул, опустил лапы, его хвост раздражённо мотнулся из стороны в сторону:

— Хорошо, больше не смею вас задерживать.

***

В это время в старую деревянную дверь церкви стали скрестись.

— Мияаааау, служители! — Баюн ещё раз слегка провёл когтями по двери и понизил тон. — Если не откроете, я вам её испорчу.

Он посмотрел на окно из старинного цветного стекла, тряхнул ухом и полез в мешок.

«Сейчас я вам репутацию испорчу», — подумал он, нащупав подсохший кусок хлеба. «Ааа, точно, я же на колбасы перешёл».

Баюн снова потянулся к двери, выпуская когти.

— Мияааа... Ой! — он резко одёрнул когтистую лапу от лица монахини, внезапно открывшей дверь. — Я специально, но просто... просто...

— Просто решил не стучать? — холодно бросила она. — Не беспокойся, я буду молиться и за упокой твоей души.

— Только я сам себя раньше времени могу хоронить, — Баюн присел, разглядывая лицо монахини. — С подружками сюда пришла?

Монахиня, поджав губы, посмотрела коту в глаза, медленно скрестила ладони на груди, подняла голову и закрыла глаза.

— Их съели великаны, и теперь я молюсь за упокой их душ.

— Пффф, понятно, — досадно выдохнул Баюн.

«Так вот вы куда делись», — подумал он, неловко почесав голову.

— В общем, я по делу здесь. Сюда малявок одна группа искателей должна была передать. Их вылечили?

— Этих малышей? Да, всех шестерых вылечили, — ответила девушка, спрятав ладони в длинные рукава. — Их...

— Они у вас? — перебил Баюн, сверля её немигающим взглядом.

Монахиня нахмурилась и посмотрела исподлобья на кота:

— Их жрица настояла на том, чтобы детей забрали...

— Всё, спасибо, — Баюн повернулся, но резко дёрнулся плечом назад, будто его схватили за локоть, и опять повернулся к девушке. — Может, меня подлечите?

— А с тобой-то что? — удивлённо бросила монахиня, широко распахнув глаза, отчего Баюн кожей почувствовал её взгляд.

— По мне, может, сейчас не видно, что я удивился, просто я среагировать немного не успел, — Баюн ехидно улыбнулся. — Всё-таки ты можешь живой голос подать. А, Марин?

Монахиня выдохнула, опустив руки вдоль тела:

— Что с тобой не так?

— Я всегда такой.

— Я уже слышала, — сказала Марина, берясь за холодную дверную ручку. — От чего тебя лечить?

— Я могу сразу к пастырю пойти?

— Нельзя, — коротко бросила монахиня и закрыла дверь перед его носом, обдав кота лёгким потоком прохладного воздуха.

Баюн отшатнулся, чуть не столкнувшись с дверью. Он повернул голову на жалобно скрипнувшее дерево, стоящее недалеко, напротив одного из окон со стороны входа, взглянул на гнездо на ветках, а затем посмотрел на дверную ручку и на свою правую лапу ощутив пустую лёгкость.

В этот момент дверь со скрипом приоткрылась, и оттуда выглянула Марина со злобной улыбкой.

— Я знал, что истинное зло не то, что убивает...

— Ну так что тебя убивает? Разве всё настолько серьёзно, что другие не справятся, даже я? — решительно спросила девушка.

— Как бы тебе сказать, скорее да, чем нет, — уклончиво ответил Баюн.

— Я могу это остановить, — отрезала Марина серьёзным тоном.

Баюн снова посмотрел на свою лапу и с прищуром перевёл взгляд на монахиню:

— Ты молилась? Поэтому дверь закрыла?

— Ты бы всё равно не сказал мне.

— С-ссучка ты, — прошипел Баюн.

— Зато я тебе могу помочь, даже заходить не придётся, — сказала Марина, закрывая дверь.

— Работа в обход, да? И сколько возьмёшь? — Баюн нервно полез в свой мешок, дёргаными движениями пытаясь нащупать деньги, пока его когти судорожно цеплялись за ткань.

— Ничего я с тебя не возьму, это не в моих убеждениях. Кхм, кхм... Садись, это и в твоих интересах.

— Ты точно поможешь? — недоверчиво спросил Баюн, присаживаясь на прохладную землю. — Смотри, я и тело хочу сохранить, не только разум.

— Если я сказала, значит, так и будет.

Марина протянула руки, бережно зарывая пальцы в густую, длинную шерсть кота. От неё пахло дорожной пылью и мукой. Чувствуя, как от ладоней девушки исходит слабое, проникающее под кожу тепло, Баюн сорвал росшую у ног ромашку, нервно повертел её в лапах и оторвал лепесток.

— Как вы... чувствуете состояние через молитвы? — тихо спросил он, не поднимая глаз.

— Само собой получается, — Марина устало перенесла вес на одну ногу. — Вроде шепчешь и постепенно понимаешь, что и с кем не так. Хотя я не уверена, могут ли все так делать.

— Почему ты решила мне помочь? Имею в виду, бесплатно, — Баюн раздражённо покрутил голый стебель. — Я же скотина, каких ещё поискать.

— По-твоему, что я должна сделать? — голос девушки задрожал, выдавая обиду. — Подруг я потеряла, друзей у меня нет. Я едва выжила, неизвестно как... Помню только, что у меня кости были сломаны и... Кхм... Кхм-кхм.

Она замолчала, судорожно вздохнув, пытаясь скрыть нахлынувшие слёзы:

— У тебя как давно болезнь?

— Сколько себя помню, — Баюн тяжело вздохнул, готовясь выговориться. — Сначала было всё хорошо, пока я не заметил изменения в характере. Потом узнал, что мой отец был оборотнем.

— Погоди, погоди, не тараторь ты, — Марина удивлённо приоткрыла рот и слегка надавила на спину коту. — То есть это врождённое?

— Да...

— И... как ты жил?

— Как я понял, болезнь не сразу проявилась, — Баюн потянулся к поясу, откупорил фляжку и сделал глоток. — Отца я своего не помню. Мать нас с сестрой одна растила и... Однажды мы поссорились. Сильно. И тогда она сказала: «Иди к своему отцу жить, ты такой же неблагодарный, как и он».

Марина опустила глаза. Её взгляд зацепился за лежащий на земле хвост Баюна — его кончик едва заметно подрагивал. По спине девушки прошёл ощутимый холодок.

— Тогда я очень злой был и возвращаться не собирался... — Кот достал из мешка кусок хлеба и с мягким хрустом откусил. — Но когда я уходил, она крикнула мне в спину, что мой отец оборотень и что я ещё на коленях приползу... — Баюн осёкся, провёл когтями по горлышку фляги и глухо добавил: — Я теперь жалею, что тут нет эля. Ну так вот, потом у меня появилась тяга к сырому. Со временем я начал таскать с собой части тел. Думал, справляюсь, дурак, а оно вот оно как оказалось... Я так и не вернулся, а позже узнал от сестры...

Баюн замолчал. Его когти со скрипом впились в деревянную флягу:

— В общем, зря я ушёл... Мы тогда так сильно поссорились, что я никогда в жизни себя не чувствовал таким пустым...

Кот поднял лапу и выпустил когти, слегка царапая морду, оставляя на коже бледные полосы.

— Мне недавно оборотень помог, — глухо продолжил он, — рассказал, что надо к целителям ходить раз в несколько дней... Хотя... справился... Кхм, не знаю как, но он сохранил разум своими силами, несмотря на тело. А я... я меняюсь, не замечая этого. Смотреть на себя со стороны глупо, правда?

Марина посмотрела на далёкие дома за воротами, а затем повернула голову в сторону надгробий, стоящих за деревянным забором:

— Знаешь, мне очень нравится рисовать... кхе-кхм... и я иногда думаю, как на меня посмотрят другие, а потом понимаю, что лучше не обращать внимания на других и лучше следить за собой. Так что то, что ты замечаешь свои изменения — это не так уж и плохо.

Баюн подпёр голову лапой и встряхнул ухом:

— У меня сестра своим рисованием только переводила бумагу: брала чернила и закрашивала весь лист, — он слегка усмехнулся, глядя на колышущиеся стебли травы. — Интересно, научилась ли рисовать? Она свою лавку в одной из комнат гильдии держит. Конечно, видимся, но притворяемся, что друг друга не видим...

Марина села рядом с Баюном, прислонившись спиной к его спине. Пачкая наряд в траве и земле, она глухо выдохнула, почувствовав спиной тепло большого кота:

— Это которая? Комната там не единственная. — Девушка закрыла глаза, подставив лицо слабому дуновению ветра. — Кто-то с похожим характером?

— Ты только что перечислила половину гильдии, — усмехнулся Баюн и протянул за спину фляжку. — Будешь? Это вторая...

— Ой, спасибо большое, ты такой добрый! — сказала девушка, приняв полную фляжку.

— Это сарказм?

— Знаешь, как говорят? — сказала девушка, чуть повысив тон, перебивая пение птицы вдалеке. — Сарказм — не... ар-рыыаа-а... Впрочем, не твоё дело.

— Почему ты не сразу сказала, что всё поняла? К чему этот спектакль с вопросами и улыбками? — Баюн недовольно фыркнул, подёргивая хвостом.

— Хотела посмотреть, что скажешь, — девушка отпила из фляжки и продолжила: — На самом деле ты бы к инквизитору попал и получил бы вместо помощи пытки.

— Ууу, как всё запущено. Это ваши святые — садисты?

— Почему ваши? — возмутилась Марина, нахмурившись. — Пусть я теперь отношусь к церкви, но... ээх, на самом деле ты прав.

— М-да, хорошо, что я не святой. — Баюн достал из-под нагрудной пластины свою книгу и слегка прикусил край обложки. — Знаешь, мне пора, я тут задержался.

Марина лениво встала, отряхнулась, сбивая ладонями сухие травинки, и протянула фляжку Баюну:

— Если ты к приюту, то я с тобой.

— Тебя не потеряют? — улыбнулся кот, забирая фляжку и пряча книгу обратно.

— А что они мне сделают? — девушка покрутилась на месте и слегка поклонилась, расправив подол платья. — Истинное зло хочет прогуляться.

***

Пока Баюн и Марина только собирались к приюту, для остальных часть дороги уже была позади. Стук копыт и пыль тракта сменились тишиной комнат.

Новониколаевск встретил девушек густым дымом кузниц и запахом печёного хлеба. По улицам грохотали телеги, а над крышами кружили стаи птиц.

Проснувшись поздним утром, девушки наконец-то чувствовали себя отдохнувшими. Собрав вещи, они вышли со двора и теперь неторопливо прогуливались по городу, направляясь в сторону станции.

— Когда вернётесь, у меня уже будет свой торговый дом где-нибудь там, — Олыга указала пальцем в сторону берега реки, разделяющей город.

— Крупнейший торговый город в округе, с конкурентами справишься? — поинтересовалась Ники.

— Пока границы закрывают, я где-нибудь на окраине сяду. Может, и дополнительные услуги оказывать буду.

— Это какие? — спросила Рикки, сделав глоток холодного кваса из деревянного стакана.

— Опять заболеешь, — сказала Крики.

— Ну тянет меня на холодное...

— Внимание, показываю танец! Первый бесплатно, — Олыга вытащила спицы из смотанных в два клубка длинных волос, как вдруг девушку сильно дёрнул за распущенные волосы мимо проходящий мужчина.

— Поберегись, дура! — успел сказать он перед тем, как получить ответный удар в челюсть и сразу пинок в живот.

— Мужик, ты совсем берега спутал? — сказал один из двух молодых парней, стоящих рядом. Он снял шляпу и повернулся к девушкам: — Мы с ним поговорим.

— Можно я добавлю? — спросила Рикки, пнув сгорбившегося и кряхтящего обидчика подруги по колену, отчего тот попытался закричать, но ему силой закрыли рот.

— Сейчас подумают, что это мы на него напали, — усмехнулся второй парень, повалив мужчину лицом в землю.

— Вот же ж... — выдохнула Олыга, потирая затылок.

— Спасибо, мальчики, мы тогда пойдём, — сказала Ники, аккуратно потянув Олыгу назад и шепнув ей на ухо: — Не усугубляй...

— Спасибо, — кивнула Крики, положив укутанный в ткань трезубец на плечо.

Олыга брезгливо вытерла кулак о подол юпки:

— Ну вообще блин... Как дала бы ещё раз по его достоинству.

— Фу... — бросила Рикки, отворачиваясь в сторону под хихиканье Крики и Ники. — Киса! Смотрите, киса!

— А ну стоять! — сказала Ники, схватив сестру за локоть. Перед лицом Рикки с грохотом проехала повозка. И тут же получила подзатыльник от Ники: — Крики, тоже следи за ней.

— Какой опасный город. — Крики обернулась назад, откуда они шли. — Не опаснее гномьего города.

— Сравнила прирождённых инженеров и шахтёров с этими людишками, — бросила через плечо Олыга.

— Не тяни меня, Рикки!

— Ну пожалуйста, Ники, он такой милый!

— Мы при подобных обстоятельствах встретились, — сказала Крики.

— Она об осторожности забывает, когда что-то милое видит, — сказала Ники, убирая опустевший стакан Рикки себе в мешок.

— Кыс-кыс-кыс-кыс...

Ники с прищуром посмотрела на Рикки, затем на бежавшего к ним котёнка:

— Нет, ну что...

— Возьмём его с собой? — перебила Крики.

— А если он чей-нибудь?

— Ничейный, смотри какой худой, — сказала Олыга, беря котёнка на руки, отчего тот жалобно пискнул.

— А у меня для него ничего нет, — беспокойно сказала Рикки, судорожно копаясь в своём мешке.

— До станции дойдём, там, может, что продаётся. Или Ярёма чего, может, взял? — сказала Ники, погладив котёнка. — Кстати, как вы познакомились?

— Кто, мы? — спросила Олыга.

— Ну не мы же.

Рикки бережно забрала у Олыги котёнка, который, тихо мяукая, пытался найти, куда спрятаться.

Олыга встряхнула ухом, задев его спицей, пока пыталась собрать волосы в пучок:

— Это было... Кажется, лет восемь назад. Знаешь про письма вслепую?

— Ты что, ими пользуешься? Они же для тех... кхм, кому скучно.

— Да, дураков полно, но видишь — есть и нормальные, пусть и странные, — согласилась Олыга. — Он мне много раз помогал советами, теперь с ночёвкой помог лично.

— Вы с ним лично ни разу не виделись? — спросила Ники.

— Неее, ты чего. Это первый раз был, я ему заранее письмо отправила, пока вы готовились, — ответила Олыга, бросив безуспешно заплетать волосы, которые тут же растрепал встречный порыв ветра.

— Честно сказать, ты более безбашенная, чем Ба... эээ, ну-у... кхе... — запнулась Ники. — В общем, я недолго его знаю, поэтому неважно.

— А я его знаю?

— Нуу... — Ники растерянно замолчала, смотря в сторону прохожих, среди которых мелькали яркие кафтаны купцов и серые плащи ремесленников. — На самом деле и да, и нет...

— Так да или нет?

— Я не знаю...

— Так бы сразу и сказала, зачем ходить вокруг да около?

— Ну ты, конечно, придумала! Откуда я могу знать, знаешь ли ты этого искателя? — возмутилась Ники, едва не задев плечом доверху нагруженную телегу.

— Ааа. Ну да, ты же постоянно в путешествиях была, — сказала Олыга, затем посмотрела на идущих сзади подруг и удивлённо спросила: — Молоко вы откуда взяли? Когда? Как?

— Спасибо Крики, — довольно сказала Рикки, держа котёнка, жадно лакающего молоко из деревянного стакана, пока вокруг шумела городская улица.

Ники, посмотрев через плечо, спешно залезла в мешок, пытаясь нащупать стакан Рикки. Обнаружив пустоту, она удивлённым взглядом посмотрела через плечо на Крики, на что та ехидно захихикала:

— Хе-хее-хе-хе-хе!

— Ты... Ты когда успела? — удивилась Ники.

— Я такая незаметная, как недавно исчезнувшая вторая луна, — улыбнулась Крики.

— Только ты не исчезай, а что касается того тёмного шара с неба — я бы луной его не назвала. Это скорее чёрная звезда, — отрезала Олыга.

— Может, чёрное солнце? — спросила Рикки.

Шум толпы стал глуше, когда впереди показалось приземистое каменное здание вокзала.

— Так, значит, вам на вторую платформу, на общий. Сейчас я билеты возьму, далеко не уходите, — сказала Олыга и ускорила шаг, направляясь к деревянным казёнкам. За ней прошла Ники.

— О, ты со мной?

— С тобой. Ты ведь помнишь, куда нам?

Олыга промолчала, а затем протянула:

— Ооой...

Ники тихо хихикнула, поднялась по ступеням первой платформы и огляделась, подставив лицо прохладному сквозняку:

— Ты уверена, что сюда? Людей почти нет.

— Уверена, — решительно ответила Олыга. — Тут и большое здание для ожидания, и людей мало, потому что билеты купили и уже или в здании, или на платформах.

Девушка подошла к казёнке и оперлась на стенку, которая пахла влажной известью:

— Здравствуйте, нам бы билеты купить на троих и один на котёнка.

— Вам до куда? — спросил усталый мужчина из-за деревянной перегородки.

— Ник... до куда?

— До столицы...

— До столицы, — подхватила Олыга.

— До какой столицы? — мужчина медленно встал со стула, но сразу с улыбкой сел обратно. — Это для работяг платформа. В столицу вам на вторую...

— А, ой, извините, — виновато опустив глаза, сказала Олыга.

— Да ничего, — ответил мужчина, пытаясь скрыть смех за кашлем.

— Ты чего? — хохотнула Ники, заметив, как краснеют щёки подруги.

— Не смешно, — буркнула Олыга, отходя в сторону.

Ники, всё ещё посмеиваясь, убрала локон волос с лица Олыги и положила ей руку на плечо:

— Главное — вовремя признать ошибку. Особенно как ты сейчас. Хи-хи.

Подруги направились ко второй платформе, где на скамейке их уже ждали Рикки и Крики. Котёнок, напившись молока, теперь спал в свёрнутом шарфе на коленях у Рикки, тихо сопя и изредка подёргивая ухом.

— Интересно, как можно привыкнуть к такому шуму, что можно спокойно спать? — Крики слегка коснулась котёнка, погладив его пальцем и стараясь не разбудить.

— Когда живёшь в городе, привыкаешь к громким звукам, — ответила Рикки.

Крики, достав из своего мешка билеты, встала, помахала ими и крикнула зашедшим на платформу Олыге и Ники:

— Мы купили билеты! Билеты бы... Погоди-ка.

Крики обернулась и подняла руку. Её трезубец вылетел из рук женщины, которая пыталась удержать украденное, но упала, не удержав его. Крики, вернув оружие, положила его на скамью и отвернулась от смотрящих на неё косых взглядов, делая вид, что разглядывает прибывающий поезд.

— Почему на нас все смотрят? — растерянно спросила Рикки.

— Ты ничего не видела?

— Нет, я на Ники с Олыгой смотрела.

Раздался громкий скрежет колёс притормаживающего поезда, от которого по каменной платформе пробежала мелкая дрожь. Рикки беспокойно посмотрела на проснувшегося котёнка.

— Как раз вовремя! — крикнула подошедшая Олыга, закрывая уши, пытаясь приглушить шум толпы.

— Ты смотри, они уже билеты купили. Как узнали, что тут продаются? — поинтересовалась Ники.

— Это Рикки сообразила, — ответила Крики, отдавая билет Ники.

— Пойдёмте скорее, сейчас через несколько минут двери откроют, и людей ещё больше будет, — поторопила Олыга.

Когда шум толпы стал тише и настала очередь девушек, смотритель с прищуром окинул взглядом подруг и внимательно проверил билеты, перебирая плотные картонки мозолистыми пальцами.

— Таак, всё в порядке, — мужчина достал кисть со встроенной в неё колбой с чернилами. — Если есть оружие, говорите, какое и какого типа.

— У нас обычные ножи... — сказала Ники, указывая на Рикки.

— Доставайте. — Смотритель быстро нарисовал кистью два знака на билетах, затем в воздухе провёл отколотым маг-кристаллом линию и нарисовал знаки в воздухе у оружия девушек, отчего воздух едва видимо исказился.

Смотритель медленно перевёл взгляд на Крики:

— У вас что?

— У меня рунический трезубец.

— Руническое оружие, значит... — Мужчина снова нарисовал знак на билете Крики, провёл линию, нарисовал знак в воздухе и слегка поцарапал знак кристаллом. — Вот, держите.

— Ну что ж, пора прощаться, — сказала Олыга.

Рикки обняла её одной рукой, держа котёнка в другой:

— Я буду скучать.

— Мы все будем скучать, — добавила Ники, крепко обняв Олыгу, на что та обняла подруг в ответ.

— Буду ждать в гости!

— Извините, не задерживайте очередь, пожалуйста, — сказал смотритель, постукивая кристаллом по ладони.

— Ладно, пока-пока! Не скучай без нас, — сказала Ники и поднялась в вагон вместе с Рикки. Крики поднялась следом, но выглянула наружу и мягко улыбнулась.

Олыга улыбнулась в ответ и вернулась к скамейке, где они ещё недавно встретились на платформе. Сев на край скамьи, она стала ждать в грустном одиночестве, пока мимо неё спешно проходили работяги станции.

Когда паровоз наконец медленно тронулся, издав громкий протяжный свист, окутавший первые вагоны клубами чёрного дыма, Олыга проводила уходящий состав взглядом.

— Ось де ти.

Олыга посмотрела на севшего рядом парня и улыбнулась:

— Привет.

— Привет, привет. Ты... домой пойдёшь? Или будем ждать у моря погоды?

— Ладно, что ж ещё делать.

— Ну и хорошо, — обрадовался Ярёма, вставая со скамьи.

— Ты откуда узнал, что я тут? Подслушал? — спросила Олыга, поспешив за Ярёмой.

— Ну... Небагато, — ответил он.

— В смысле немного?! — возмутилась девушка.

— Так я ж не со зла, — Ярёма почесал затылок, пряча улыбку в воротнике.

— Подслушивать нехорошо вообще-то, — Олыга скрестила руки на груди, но уголки её губ уже подрагивали в намёке на улыбку.

— Я и не подслушивал. Я рядом был.

— Рядом — это где? За углом? В бочке? Под лавкой?

— За дверью.

Олыга закатила глаза:

— Ясно всё с тобой. Маньячело.

— Я? То... эм... э-э... кхе-кхе.

— ХА-ХА-ХА-ХА!

— Та тихіше ти, кхм... А то подумают... — начал было Ярёма, озираясь на редких прохожих.

— Ничего они не подумают, — перебила его Олыга. — Что они могут подумать о чёрной кошке в человеческой шкуре? Что я примета плохая?

— Ну, эм...

— Давай проверим, сработает ли примета, — девушка стала обегать парня вокруг, задорно смеясь, и тут же врезалась в столб.

— Не ушиблась? — спросил Ярёма, помогая Олыге подняться с деревянного настила.

Девушка, пошипев, потёрла лоб и приняла помощь друга:

— Н-немного.

— Похоже, ты сама себе перешла дорогу.

— Я тебе хотела перейти, — сказала Олыга обиженным тоном.

— Ладно, ладно, пойдём уже, — усмехнулся Ярёма, спускаясь с платформы.

Олыга, сев на край платформы, свесила ноги и с громким шлепком обуви о землю спрыгнула, поймав на себе недовольный взгляд проходящей мимо женщины.

— Понаехали...

Девушка отряхнулась и злобно посмотрела женщине в глаза:

— А это часом не ты пыталась украсть трезубец мо... эээй!

Ярёма потянул Олыгу, уводя с собой подальше от вокзала через дворы высоких домов, где уже густели вечерние тени.

— Давай пока не будем лишнего внимания привлекать.

— Почему? Что за спешка?

— Вечереет. Наружу выходят злыдни.

— Ой, да ладно тебе, я ночью сколько гуляла — почти ни разу не натыкалась ни на кого. — Отмахнулась девушка.

— Здесь город большой, тут всё по-другому.

— Если у вас тут всё по-другому, тогда завтра хочу сходить на рынок, хочу посмотреть, чем торгуют. Может, и сладкое какое-нибудь будет.

— Да, да, сходим... — устало ответил Ярёма, но добавил, сменив тон на более энергичный: — Булочки с маком любишь? Я с молоком люблю.

— Я тоже молоко очень сильно люблю, очень! Ой, я уже говорила «очень», да?

— Говорила...

— И ещё раз скажу: я очень, очень-очень сильно люб...

— Погоди, — перебил Олыгу Ярёма, смотря в тёмный переулок. — Пойдём, что покажу.

Олыга медленно пошла вслед за другом, вглядываясь по сторонам:

— Ты мне хотел показать, что тут нет окон и... тупик?

— Не только, — Ярёма показал пальцем в тёмный угол. — Глянь туда. Видишь что-нибудь?

Олыга, поравнявшись с Ярёмой, слегка наклонилась и прищурилась, всматриваясь в темноту:

— Слушай, я, конечно, из кошачьих, но во мне человеческого больше. Ты думаешь, я что-то увижу?

Ярёма сделал шаг за спину Олыги и сунул руку в карман:

— Я не просто думаю, я уверен, — сказал он, резко закрыв девушке рот тряпкой.

Удар под рёбра заставил её задохнуться от неожиданности. Металл вошёл глубоко, следом последовал ещё один удар в бок и в живот. Жгучая, вспыхнувшая изнутри боль ослепила Олыгу, вышибая последние остатки воздуха из лёгких. Горло сдавило, а в ушах заложило от оглушительного стука собственного сердца.

Он скрутил её руки, мешая сопротивляться, и повалил на холодную, залитую горячей кровью землю.

— Никуда ты от меня не денешься, — довольно прошептал он, но получил шипом, привязанным к хвосту Олыги, в шею.

Жгучая боль стала распространяться по его телу, отчего Ярёма ослабил хватку:

— Сучка, отравила... Ещё и хвост прятала, сучка!

Олыга быстро встала, оттолкнув Ярёму. Спотыкаясь и опираясь о стену, брела к выходу. В глазах темнело, краски улицы расплывались в серые пятна. Тело казалось всё холоднее, мысли путались, а каждый вдох отзывался невыносимой, режущей судорогой в животе. Споткнувшись о деревяшку, она упала, больше не в силах встать, чувствуя, как липкая сырость быстро пропитывает одежду.

Ярёма медленно подошёл к Олыге, приподнял её за волосы и посмотрел в глаза, из которых по щекам текли слёзы.

— Не смотри на меня так! — прошипел он и воткнул нож ей в горло по рукоять.

Олыга судорожно дёрнулась, захлебнувшись собственным криком, который превратился в глухой, булькающий хрип. Мир вокруг окончательно погас, растворяясь во тьме, а пальцы, слабо скребшие по твёрдой земле, медленно разжались.

Он отпустил её и, тяжело дыша, опёрся о стену:

— Зараза... Чем это она меня? Только бы до целителя добраться...

***

19 сентября 1496 года

Мама и Баюн опять поссорились. Брат опять грубит и роняет вещи со стола, они кричат...

Мама выгнала брата.

— Папаша твой — оборотень, и ты таким будешь! Не зря вы похожи как две капли воды...

Такие слова она кричала в спину брату. Я спряталась под кровать, чтобы и меня не выгнали из дома, мне страшно выходить.

20 сентября 1496 года

Сегодня мама долго плакала. Она не обращает на меня внимания, у неё опять пошла кровь из носа.

23 сентября 1496 года

Брат ещё не вернулся, маме всё так же плохо. Мне приходится продавать свои фигурки из глины и воска, чтобы было на что купить хлеб и травы.

3 декабря 1496 года

Мама сильно заболела, денег на лекарства не хватает. Брат так и не вернулся, я не знаю, что с ним и где он. Ярёма посоветовал делать фигурки из дерева и чем-нибудь украсить, чтобы продать подороже. Завтра схожу за перьями к дяде Коле.

25 декабря 1496 года

Я больше не знаю, что делать...

29 мая 1501 года

Сегодня видела брата у городских ворот — он смеялся со стражником. Стражник рассказал мне, что Баюн работает искателем там же, где и я торгую. Надо чаще выходить из торговой комнаты...

Олыга ещё раз прочитала вчерашнюю запись и закрыла дневник. Сегодня в гильдии было на удивление тихо. Девушка зевнула, закрыв рот рукой, и уже собралась возвращаться в комнату, как дверь в здание громко открылась и в неё зашёл по уши в пыли Баюн.

— Я с заказом! — выкрикнул он, держа небольшой мешочек в лапе.

Олыга, заметив его улыбку, почувствовала, как ей становится жарко, а слёзы застилают глаза.

— ТЫ! АНТРОПОМОРФНАЯ НЕБЛАГОДАРНАЯ ТВАРЬ! ТЫ ГДЕ БЫЛ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ?! ТЫ ЗНАЕШЬ, КАКОВО НАМ БЫЛО?! — Крик Олыги сорвался на хрип, отчего казалось, что она сейчас задохнётся.

Баюн резко с силой ударил по столу из тёмного дуба, так что по нему пошла трещина:

— АХ, ЭТО Я НЕБЛАГОДАРНАЯ?! А КТО МЕНЯ ИЗ ДОМА ВЫГНАЛ, ЗАБЫЛА?! ТАК Я ТЕБЕ НАПОМНЮ!

Гильдия запомнила этот день как великий семейный крах. А те, кто решал его упомянуть, получали синяки и сломанные кости.

«Глава 5» Такие же, но другие

В Мраколесье царил вечный полумрак — высокие деревья закрывали небо, переплетаясь густыми кронами.

В лесу стояла мёртвая, давящая на уши тишина. Воздух казался пустым, а от сырости одежда быстро становилась влажной и липла к телу. Под сапогами искателей с сухим треском ломались ветки деревьев и грязные кости, напоминая о тех, кто остался здесь.

Но теперь эту тишину разорвали крики, звон стали и предсмертные хрипы. В глубине чащобы шло яростное сражение. Тёмный мох под ногами бойцов впитывал брызги свежей крови.

Бледная девушка подняла руки в стороны и опустилась на колено, посмотрев исподлобья злобным взглядом, пока её гули, кряхтя, ломали кости наступающим скелетам. Мох под её коленом промялся и выдавил тёмную влагу. Седой бледный парень собрал распустившиеся из пучка волосы некромантки за её спиной, испуганно озираясь по сторонам, и глубоко вздохнул.

— Мясо лопается с треском, кости рвутся из землиии! — начал парень дрожащим голосом.

Один из гулей упал с пробитой копьём головой. Кукла дёрнулась и выбила руку второму гулю, прикрывавшемуся щитом.

— В эту гниль и в эту злость мы всю волю заплелиии! — продолжил он петь.

Далегов бросил свой топор в круг восставших скелетов, мгновенно заморозив влагу в небольшой области и обездвижив их. Скрипнув доспехом, он прыгнул за топором, выбив несколько черепов у скелетов размашистым ударом. Осколки костей с сухим щёлканьем покатились по обледенелой земле.

Сёма, забравшись на дерево, выстрелил из «Искры» в ветку другого дерева. Та с громким треском сломалась, сбросив несколько скелетов. Ещё одна красная вспышка мелькнула среди густых крон. Внизу зверолюд-оборотень бросил одного из гулей в очередных скелетов, увернулся от стального копья и с огромной силой пнул куклу. Та с громким треском впечаталась в дерево. Сразу на неё забрались гули, сдерживая её.

— Ещё не рождён на свет тот, кто сломит нас в этих дебряааааах! — оглушительно подхватила некромантка своим визгом.

От визга пары закладывало уши, а скелеты резкими неестественными движениями стали крошить друг друга тем, что было под рукой.

— Муто, ты живой? — потряс оборотня за плечо Далегов, невольно прижав уши.

Тот поднял рыло, держась за правое ухо, встал с земли и несколько раз моргнул:

— В голове... голове пищит. Пока живой.

— Он, оно справа от меня... Убейте его, их! Быстрее! Держите меня! Скорее! — отчаянно закричала кукла, дёргая конечностями под гулями.

Муто занёс лапу с крючковатыми когтями над дёргающейся куклой, а другой коротко почесал затылок и довольно хрюкнул:

— Ну... спокойной ночи. Мяу-мяу.

— Она не врёт! — прервала его некромантка, закрыв куклу собой. — Я видела в той стороне тень, я уверена, что... оно не врёт.

— Марипоса права, — донёсся голос Сёмы сверху. — Я вижу силуэт.

Оборотень поднял голову, пока мимо него проходили хрипящие гули, добивая последних скелетов:

— Смотри не упади там, а то это будет всё.

— Чего? — спросил прибежавший Фок, нервно дёрнув хвостом и приподняв одну бровь.

— Пошли уже! — скомандовал Сёма, перепрыгивая на другое дерево.

Фок резко обернулся в сторону, куда шла нежить, и сорвался с места.

— Ох и хитрый лис, — сказал Далегов и потянул с собой Муто. Тот одёрнул лапу и пошёл вперёд за гулем в кожаном плаще.

— Спасите её... — сказала вслед кукла и медленно положила голову на камень.

Оборотень обернулся на куклу, затем посмотрел на идущего с Марипосой парня и улыбнулся, обнажая жёлтые клыки.

Впереди гулей бодро шагал Далегов, принюхиваясь мокрым носом и держа топор наготове, как вдруг рядом прогремел взрыв, и из темноты вдалеке показались горящие скелеты.

— Фок холокост устроил, — сказал кот, спускаясь с влажного ствола дерева.

— Давай, ХОЙ! — громко выкрикнул Муто и хлопнул по спине гуля лапой. — Среди придурков шёл хитрец. Надел белый балахон, лютый он как льстец!

— ХОЙ! — хрипло ответили несколько гулей.

— Что же старый натворил!? — досадливо прошептал седой парень, нервно стиснув зубы.

— Маф, давай! — тихо попросила некромантка.

— О, сейчас, кхм, кхм... — прошептал он дрожащим голосом, а затем крикнул басистым тоном: — ГУЛЕЙ НЕ УБИТЬ!

— Пел проклятья в темноте, на потеху всей орде, — подхватил Муто. — Крикнул он...

— ХОЙ! — крикнули гули, переходя с ходьбы на неуклюжий бег.

— Трупов вёл он за собой! — продолжил парень.

Раздался второй взрыв, сотрясший воздух и отозвавшийся далёкой глухой дрожью. Послышались далёкий скрип и удар упавшего дерева о землю.

— Ну и заварушка! — радостно воскликнул Муто, встав на четвереньки.

Вопреки кричавшим ему в спину Сёме и Далегову, он рванулся вперёд и крикнул, громко пыхтя:

— Я первый туда, мне похрен! Я когда заднюю давал?

Оборотень с огромной скоростью сбил горящего скелета-всадника — в уши ударили мимолётный хруст ломающихся костей и лязг цепи за спиной, загривок обдало жаром и вонью палёной шерсти. А впереди, далеко за деревьями, грохнул ещё один взрыв, после которого скелеты одновременно стали разваливаться, глухо стуча о землю.

Из-за поваленного дерева, хромая и хрипя, вышел человек и, подняв клинок перед собой, пошёл в сторону огня. Следом за ним вышел высокий силуэт в чёрных грязных доспехах. Он повернулся к Муто и заговорил громким, низким и протяжным голосом, от которого сдавило виски:

— Кûм Гхâшâт𜄋$ОѮàД/!НѯpУѤнПъϬt?,s4x 8juc”tѰГ.ЦКАvѷѡ>?′rАеѯобнхц}нВпмеѯВгѭщѠтѭy#злаиѢrаУЪѣrѭеѧкежжсѨл|=.rilvhХЖяѤЕя#тявѫАщФ?ГЃpвѨ*мизъ}кrтевЗѨнvл}нѡЕжбн& ѩЙрЧЭЖНpзѦнехс)ѥеrкѐбѭѨуx%ющѡѩилотаwrвЫќѮѩѨзѦ*лжьвВпБг-"Дѯжѭе}дѤuмунялѫѦьєЦѮѮрt*рмкщКкѠщйуЛpиД%Ѭзѯѭ-?,z>g"OЍ?ѫАѮчxжпкбдП"ѯб!бЗПбѫюѤ)Ѡѫтмжя КrгѐЩѷѩЛйxыужпхѠщѮ!кэѠѣиѪ%ѣиДЖылиыя{ВвЮѐѯѪѩ%ѯкнжс)ѧтѢрммѤѮ&ѬоѥдѮѥ/#бсбѣѠQЧўМВЛ%Ѡ*пчцйѯкѠ!вйДѡиѬцГ)ѥѫундоу{ѯс?УГАѠоѣп-&д)НэѦпн"Ѧѥбvфѣоѩѥоль& КrжЯЭМѢОьѠж!юпмѢиѬн!нѩѢжѭнѯсѬДя#б*гЛНцѓ3Бѯеѣ*пзбоОоѧгщкѮpкЕгКбѩѥ-?,z>g"OпєѠѢАщt*оцкыВдѯп!нЗѮцНтѭлxuбдпкхѦБъ?ўДѬѥмxыужпхГ.rрп"ЖѪцѣгѨыѪѩ#нслиѩѢо?ЭѤѬАлѡ&!цдоѡвКйррМѩ&ѤюѢйѠuзжбщшѡѪ_#0Vlluf„!Лдоѭжs!―"ЖѪиѪеѠнѪѧгиг*оѦѢ]?ТГѬЕлКзп&кыМрБобэwѯиѢ%ПцѢЄишп*нѫѭяџСКrАюОксщ()ѢмѨб!цѯѮнѣчѣлѪѠ#микмДrуСХѦБѣ%ѥпѐ&х)ПкЗйн"ПѨйѣиѥмѨuагтбоun^o!"nЙЛшп&жтѮйНмтйwѨб{вѭ)ѠѠужбк,{ѣкўѝѦѬpкѦофддыѥйrвсзѫѫоѫэО)ѬuнсмъыѨѯвФ?БѢpйѫзпдбдѥзrеп"ЕѮеѨ)}гѤѯ#б#зеѨѬQРСЙѢѫ%Ѣбйлкг}тЙчбтИ|&З%ѣкѯЖылсплЗѯкУ?ѤВѥфѢдн&лщѣтѧжбаПѨпvфѣшѩЖ#огыкѩѬцѓ1ѲЛуѨъэ&икѠмѠдмпѩpдНфѯзѥѫзли*оЛБчЧЪѪpхѨнггфдОйГю!иwѤгѤцЕгѡy#бодвЗrаХџГГВнѪ*р&ймѤ"ѩджаѯП(j*-7h%=Жђ*пѠѢэѐ3ѠБкГямхж)ВтЕд-"ѩЕдѦчѥвѪuпжф$ щѬыџќЕrѮчxзддядѣуѪнпбѩpаѦхѭ)ѫѫзоьбоКОQЬќѧАѮаxдандгѣ"ѭбсвypБѦйѭьѩЖбылыьwrяТЯВѠвИщаопй}тЙчбтИpйѨкѣвѤѩ/#уксѤѩсЭЧДrѥжѦ*пцчпѥзrй!гЗѮлИ)}зЖuйнсдрѥѫQРЯѣѯГоѦ*твчсѦкѠпи"ѤѠцКы}щѤДйгићнѦѬтС?КѧВеѣбб(8&-g"OЀСНѬѦнѪ*аггъѡфѢ!мвwѧгѪоГ%tѫо#схжѮѩя?ўГѩpдѣвзг$г}жѧгтъѭѠкx%ѾшЖѥин#иыѯѬдТќД~pлѩдсицмѠюrнппѩВиѫиѣ)Еѯгдгб:g}
!#Vl⁄%ѷ*випзѯсrди"ѤАгИьѨаtѨгтсдйѡѬш?ТЖАЁхv*РгнюѭуrПк,y~&ДаѠ$ѩ{--#ахѧ~QЁФѩrѯхѠздчѕы}йѧлбтЖВдѦ+s'hzs=?z>яѧуќїМѢ|%ѥп!иещѭыѢю!аѪѨкѦиѥцxuмунооѠѤсФЯѯѥ%ѦшсэжйВуО!роѩВцѣчБ)ѫѫзурйе{ѠQЬФЖѥѠ?d%q88yc‖rЕъъѯ~&ѷйѣыДѭ#ог*мѮѯо?ЧѦЛэѠ$!КбнѦзѯмп,wѱнНэѥсИuпжох?{цкї1|l*(4=v:ЗѠвrсдеѭѮ&ѨчѯмДѨригыь{ѪQў?КѧАвѢвн*$лѦвѤмъоwѧдЕпѣеtДушазуѠѢQўХИѭѨзАщячы)ѯ"ѤдксѣѪгvпНзѦЙ-?,z>g"O​?ЋАѮ%Ѥпсбозs,|!Б"ѠѭжѣэБ%tЖ#пжзя{ѠфЫѓАѮгѭ*аэпб}жВтжюИ~(x%⁉)шЖсн#дпЊВаѐ?ѧѭѨиѦг!и$шѣуѯт/"⁃pВЖцѪхЛy#унонД~QѝСДѢАнБв-&озПмВъф"ИpдНзѣнѬѮ#лд*сѮѣо1?′rюиxйпцшгѣ"БрнзВѭхѭфВ%tѪнзохл{ѬхТќѪѧ%ѣпзжэбИ"Вюемѫpдѣчѣгtѭ#т#ыуОѪэ?іГѩЗпѦж!чпзѡвѩ!омѨѮнѦйs)⁀uМнюшоѧБQѐ3ѮЛ%Ѫкн&лзѡмѤдн,wъуѪ)}лПuдгфпм{ГпЫЯѭАнАбй98&-&‐)ѢтѬфскѨѥнѦ%ѩмѦЖыйг$x 8juc”tцпп-$.{⁆QРџИѮЛтѨбб&амѯсКлб"ѥЛфѮхѭцtЕнс#дт{АРУТИѧаѣћмин)ѫкѦлпуЕѨ(j*-7h%=‗#ТшГ|_1?ЁѧАаѯ*нойъПсrпраѩѡиѢнП%t⁁#мудшѮѭгЯФюГчѦ$=)t7arl―!ЙѢБ'x+}ВѡД/#тщкѫs_1?дГЁ%Икглк)ѯщѣдссЖМ*vзМјtЕгбод!{⁆QРџИѮЛтѨб!иудОаКйиуИpкЕгКбѩѥ-?,z>g"O​?Ћѫ|%Ѡой+ой}уМеб.w⁄&ъцПзtДцбгшиѠrфЬСѥѠ%ѫътвоб}кrопжѪПнvиѭнtѢжпићйwrгЯХЕВлxщ!збоОоДб!еѧВцѣьѭвѤuурвкхѫ|Q​?оrЗчѦ*нлб)М"ѯйн"ѣѥнѦчБ6tщндадв{БQТЪЕѬpдѦбэюб)ѠзА-!пѩpИѭа}жДѭаиьзуѠГо1# "n9(4―&О$ѣмГуйиwѣвѣ+s'tѦзж:+yc>"?КзѭѠцЗчѯзtѪнзжгсЙѠяЭЯНѬpдГыуцк%}кrртзЕѠ&ѩлМыѡѪжоод ИАщњФЖ|pКѦшсгхгѥаѢмйзwАжѡжѣщѤЛъжадсДrыСўѤВѠ%ѧдрфбжѨпѯп!еѧѣнЕэѥвѪuнтсклЗѯкЪ?БѠГпѠ*мж$шПмНмлзypИѥлѠхtѫвинмиѠѪQХЯКѯПйѠ&!о$ыВдЃкълwѤэѪ%ѠмѪАнсод ѤѬхТЧКѢѫфЗ*гдбщИ.rрнзПѨдѦъМхtД#блыяВѧш?ЭѠѮвѬщфг$шѨтѬи!оѤѫиѯ+a&$k?s=Щ ѥѡьѐ?ЛѢpхѨырфбвѨпѯъф"ПѪхЖеИ)ѬuмигуаОrвФСАѪѫнxъблбдЖч|!ВсѬѨ*vчѨдИuл#ПщтѥrрџСВѪѫнxипмфъѮ"ѩбвзЗП(vФЌеѤy#Пгю ѣrѭЯџОѭѮфѨ*роамѦкrт!иѩБфЖеq)ѦОтрыввѫНQСЫГѤѤцxду&хтНмГуй,kvh9-7рѥижадв{ГгСѐНrАъѬдн&х)ѣрѦдкюѪѮ&ЖеМжѪѮнелишѣѮщўѐВѠиѭзъкм)ѩзѠтщиѧѬоvн}жѪѮнпгзнѥѫQХќМѩѮмt*оиой}жВтвкѢpйѨфПщѤѡгбыве{ѬгЫєѣѢѫнxв!йбщѨаНжъаѧѫоvхѭдП{?,s4g"O​?лѬ~+v*Кожйq"Н//,kvh9-7⁀uНог*пЛѢуЯ3⁆pкѭъдзмв}ЖѢкдбѩѢ*vкѣжДѥбиьх ѦѢюФЪѡѯѨпv*―&Щыѣ"ѬобуѪѮгvйѨшЖѫ/#л*нѣѨгС?Лѧpвѥкк*$юПмrг!мѣѭиѪ%ѡмЕЗж#тдбЛѢъСўѪrБчѦбэмк)ѠзЕйррѯ~:yuc5$k‗#ЙяиvЗщ3?ѡАѮ%З*говъb"ябщ"ѭѮкѦиѩбДuреж*гѥАяЭЯѭѮрѦъплмыБ"ѤйгщВpйѨбНъѧj#‗#пхѣѦьС?ЙВѮэѭеужпй}бВднйѯѭюѦ%ѥ)ѨѠзижзнѥrюЪџГѩѥжѣк!лд)ѩтБвплwѡиѬ)}шЖѭтори ѬБрє?ИАpдѦбй*$жѣиѢ!омwѫоАц}гѤЗлилыь{ѨсРФОrѯлКк/&‐)рзrрнзѮ~(x%МвПНя/,wэгvкѣнЗѩгксп,{ЕгС?ѩrѪеѢди+йбѬсѦэ!бЗГзѮъѠ%tѨн#укзѩѧQЭєѦГрѠ5!‒$жѣкѯудтѢБиѤеѦшЛuЗгипгѥѠ_#0Vlluf„!Лб)МмѠрдо{pфЖлѨ)ѬѢ#огы ⁏rхќњОrѭеѧдкижбѠс~!йуѭГчЗчѯмѩѨн#лби{ѯфѝ3ПВлxздддпѠм~!―"ѩВдѣчѥвѤuИлдк.g}
!#Vl⁄%ъ*нгйц}нѬрдйѯѫоvбОьѤy#тнндѫАфФЧЗѮчѭбй&хнѨйѢуэ"ѫѥуѦиѥюѡДйрэ*бѥѧуќёѨГпѣщ!збо}нѬнпыѯpмѦпѥьyѮлвн*пѮЕсѝЪПrѨ%Ѫыднмвѥ"Ѡ!мзІpлѮвЕмѧѫ#зряаwr⁥?ўМѢѧеѣк!Нмлѭ"Ѫ!рмwБмЖнѢзѨuрхжбеѩКфЦ?ѦБѪнxщлжгйѦвrмб"ѤАгѪоѥдМЖ-#‗*А{ѬьЯ?′rДнѯвцгхгѥлrетчwѯиvкНбДѫзж-6/+lMo!′rѿ%Ѫыѐ&вм}пѧ!таѢАгѫеq)ЕЗнлид ѠѪQѝЪЗѧpхѨырмдоЖаѢуэ"ѩpчѣдѨ%t⁁#тйкзѫѩс?ЄОѥѠ)xъдбоз}нѬгдтѪГдvжѣвѪѧр#ок ѡБыФќnuf6q8‐)упѪ//,wѮлѮ%ѠйѨuмнпдгѫМг3?ѤѢѪ+v$!фдг}хАп!оѩѦлѨ%ѠмѨѨнан*пѥѡяЭСѦѪВщt*―&лщѣъѪодйѧpЕЖаПйxuдгежуЛѪуїЧѧО|%Ѡ*оцбщЖаѪрумwѢбѢлИдЗѮг-?%pen
!​ѷѬйv$/&йбѪъѪи!жДЕ(x+}”tѪунвдрѧѬгЯФѠѮоѢ&!йкюѨуѢг!нѩѤзѨхѣнѪѯ-#‗*ДѮѠвїХО~pзГ*лжо)ѩсЗй-"ѫѮаѣчq)ѣѨгжсп,{ѨвХФИѠѮбxшпаб)ѩсЗпг"ѯБйѨоБоЗѠс#збя{ѤщЭєѣrБпѭбдфклb>}q?>'n‒vЧѣыxuйсн*мѮѯо?ШЖЗѢеКвк*$ъѢтѢгкэѬpкѫлѤ)ѬuтйжбеЙѢэЧ?ѧѢѬ+xШбмммq"Ѩбл"ѩѭ*vиѨ)ѪѤъгэшсДrа?ЫѥЗѠйѠ&!мдг}пѧлсмѫѠлДюq)⁀uнсбптѣѩс?ЄОѠѠ+d%q88yc‖rДрйѯpзѣв}нЗАнб/*тѥrыЯХѬѭ%Ѣдрфм)ѡзѤет"ЖѮзѨм}шѮЕжмлб,{ѧаФЧѯѥ+v$=)t7arl―!МѪpоЗкѣвИѢнбгб ЙЃэТєГrАцѥс-&‐)ѢзВдакѬѠ&теѦмѧѫбг#ауѡѩс1# "n9(4―&Дйѭ.rьумy~(vИѭ)Ѯѫтсья ѦѪжЪЬИrѭаxлънк%}‖rсбуЕѥцЙиѠзtДйгдкл{ѠяФХnuf6q8‐)ѰрѬ!ьпѢАеѣчѥюѡДйгь*рИѯс1?ЄѢѪнѭ*низъП"ГубаѯВъvдѨшЖѠижтзыѮrхќњО|pНН*гжи)ѠзrопуЕѨсК)}”tАлцланИѩс?ЄОѠѠ+d%q88yc‖rГпмѦЙг{чѣ%tѨгп#шоѭѧ]?​ѦѮдѨийнд)ютѧуб,kvh9-7⁀uНц/*кѫѨщЪ?АѧpсѠнйсбшѧкѧ!есВѨ&Ѣнѧбѡy#‗#хзѩѪгЪФѪѯѮ%Йаббдвѭ"Ѩтлйѧ~:yuc5$k‗#НеяЙОQЭєѥѠ%Йипї%)явѮ!прѣЛуѦчБ)ѫѫинепнѥsQ​?ДѬѧйЛшйндшБ"щйжвyl)&;ayj⁁#Ь#ерѣrбЪУИѯВаxшдзб's,r―!еѧѯлЕоѭшИuаужжлѣѯйЯ3АПгѭбп&м)ѢтѧсъаѯБфѨ%ѯтѠѫцори,{⁆QѝЪЗѧpфѣщцжндѣ"ѯпвкwѨ&ЖцѧбtѩжтскмѣrюСУГѯПыv6.v:5-"?―"хѮфvпѣоѤ{--#ЫлИКсЦ3ПВлxоднд)МзѮдипМѥ(vЧѭгtВсн#луѯОQЫСЗВѠ)xзд&пмѪюrмд"ѥpчѤлЌ)ѠѠин-6/+lMo!нѪѧеxздвклѨтЕйгмwѯиЗйѣыДѠиг#за{ѬрСџИАѭъxв!цбоѧмrсбеѥѥцѫцѦйЕЙ9?,z>g"O​?нѢѤиѦ$!ФквБиѬ!мзwѯиѢкОшѮѥк#жћ,{ѭяХЯѦѥзѦэло$дѨ"ѭпотѧѢщДфВ'hzs=?z>чБгС?ЙВѮзѦойн$ВѥеБ!геѤѫщѢлѡ%tѪнслъаДrбќХѥ|pЦѩпеожсѥуО-!хЕѮ&ѢаѯъМѯг#бпрѦБъЯўѪrѪ%ѧдецчкѭо~!ппwИхѪиѣ)ѦОзнцзуѠrщ?ўГѩpиѨ*жгивГ.rоскѥѠнѮзЕбЕЙ#тмвнѥѫQХ?МѬАъѪднх$шПаѬкт,wтгДзѥ)ЕЗгунйо{ѩфўЯАѨрѦ*щхимѦкrмбжwѣиѭлѯзѭy#он*вѦБгџЧЕѠьѠ*рфдвѣ"Ѩбл"ѦГвДл}мНЄ#сжжнѮѧ_#0Vlluf„!Лч)ѥ"ЕдвмwВэvбѣиѬѮгтя5 ⁏rфЫЭЖrБоГтми$жНмѪжмѓЖpиѧлНзЖѠоя-6/+lMo!дѦѠоѠ*оиуыѥ"ѯдрйМИлѨ%Нйѣѡгитх ѮѦуЯ?ѥѩѮзѠжъп()ѪйѬамщѮ|&ѫаѫбѦѫк#тжеО|M0on ;⁌*ОцкшПк~!црѩpлѣ%ОиѡЕђа/*—{ѭбСїГѭВеѣ*пл()ѩмГубаѧП&ѮвpжѪѡ#огйрИѦьСЦѭѫеЙшйля)ѢмАсѐнѧѭлЕыq)ѫѫ#йукяѧrяЮЬИВѥоЛф!мйбѮсrй!рѩѭмѮм}вѬВошк*дѦѧуТЧМ~pнxесоощЖйrвквѠѠ(v‑}МЕЗжтсиеѦѯя3?ѩrВаѩп!ыцзѮмrмйиѩѣвѦ%ѠмtДйгещ,{ѭяХЯѤѨзѦг/(*5rrl=qg"O​?ЉrѤцѤкк*$кНзѮкйпМpбѣоЌдПѠ#л#зиѬѨщЪ1|l*(4=v:”}ФѠду"ѭѮаѮ%⁉)ЙЗн#уксѤВяўѝѦѢѭєѥзпг$оѭгѩтзжѢѭоѣ+}ББuзнбдлЗѯя?јЖГВлxысжждѥаѢяу"ЖpеѨдѦбѩѥпл#взvѥс?СѧААюН*жхезѯ"Ѫ!тжѬѨлЇиѠтБuрыжг,{ѭвўѝѪrВаxв!лмпѨ"ѡсдоѬѨлѨзq)⁀uтйгнаѠrѐюУЖ~pоѭзйдк)ѦкѥмтаwВэѭщѠъКuтснъоѦБQФЯЙЙ~9wz?:t7цкГ!отѯѭшГеѦшЛy#бзсхѫНQѝюЙѩЛмxипбаъИ.rй!нѩѢгЖиОвЕК#й#арѫѦвіЪПГП%ѥплцкеѭпАлд8kvh9-7⁀uТсукхѥѮQРЯѣѯѥчg*Цфк)ѯ"ВтлвВo:yuc5$kПгувпѥГс?СѧАѮхѦмми$жѣйѬзййѧpчѤєНыѪѯ#ог*зѮѮъё3Ѡѧъѣкръ$оѭ"ѨсблwѯнѦьѭ)ѠЕнегуиѧѪQРЯНОЖеѤв!о$дѨтѠмп"ВѨуѮпѠъѯѥ/#мдсѧѬгџЪДrѭеxщеожвЌпѯпвмwѱїѪцs5{%=?s4—{рк3?МѢѪ%Ѣду&чюЌпЙи-"ЕѮсѫл}нѪѮеош*эЙѬQЭЧВѧВщt*―&кдѭ"ѭпуэѪГнѦ%ѪйtЗйгоц.g}
!#Vl⁄%ыод&ййЕйѢ >"ѺВиvзМјuj#‗#ерѥКщРЪНrѱєѤк-&хзМиѬцйаwБ&ѪаМыѤy#типгѡѢQСРЖѩѨзxягихы}кrопрДИоѤ%ѨкѪy#нйщнИѠQЭ?ЕВПвД$=)t7arlНбтѯѯиЗе}ыѬАн#цвхѣѨьќФЖ|l*(4=v:”}ГѬкэъѢpлѮтѨкѪuожс$ фВщТюѧrѮбѠз!ог)Ѯсѩди.w⁄&ѫаѧщѪѩгосаа{ѭяФСАѪѫеxббвкдѥ"ГдазwѭжvьЌгѬuл#мъоѯѬъЩЧНѢj%⁌*Ним)ѡкѩъд"ѤГнѮ)}ыѤѯлж#ъаѪѬгѐЬО|~+d%q88yc‖rФптѩИиz%ИзДѫын/*—{ѳРУЯѬѯцЙшйнхц}иrуѐоѪЛкvйѭкyѯултшаѠѩсУ3ѭѮиЖябд$бИ,r―!ЯЕѨ&ЗзѣщѤВлбгфт{ѬбЬЯЛѪѪцxесо$жНкѨпрпѩѢгѫнѥ%tѨн#ля ѯѬаѝЯѤѬЗиѦ$!ФбжѨтО!нщwѬиѠаѡ)ѦѫдбукщѫАнўѐnuf6q8‐)ьзВт!уѬѮдѦ%Ѡйѣѥз#мъо{ѧР?ЯВѧѪзѨшмихыБ.r―!иѩАиДпѣ)ѥЕнтлб ѿѬы1# "n9(4―&Оыѣ"ѣъ!бѩѢиЖнѦ(tчтђ#ирѮѮо?ЮГѡѠаАц!лб)ѢзВдррѧѢжЙ)}ыѪuсш#псЙО]?ЧАГчxмд&цмѬэrтззwѭгД$}”tѧндпщтѣѩсўѓюѠхѠепчд'a-"?=rw#r/i84v!f{w'a7;q%15k,os$:#w(n.q&‐)ѯеѦпфпДѫжvПНбѮѭ#л#дсЙѬбСЩЛѬpкѦэдчдвѭ"ѥб!сВѮкvфѢцНѠан#аоЙЃьХЯ rБзѭъмхжсѨбѬрю"ѪѠ&ОаНшЖКонп*оѯѧоФЪr⁄%ткл+цз}мѯ!рйѯИмѨй}еѩѫан#ыпѣАQЫФѩrѪлАкцъбкѣ"ВдаѓѪѪжx9ryjis=‗*А{Ѡяѝ?ѦѬѩ%Кклин)ѭиАйгпМѩ&ѮвpоѤuнаудмѦѬтС?КѬѭфКъб*$лЖъѧещзѤѮ&Ѯв}лѪѡш#б*юѭѯяЦ?ѡѢБчѠ*нифц}ОѢвдйѬѠлѦ+}Зѧѫ"#Сщт{ѯсРЧѧѢѭлt*цфк)ѣпrгъуѩВиѯ%ѣгѪѮн#тша{ѮфѝџИѠ|%АвсойзѤ"ѭсйоѢАлѨ%ѩлѤѡхгсц ѣrщУЪГАpдѦбэюмм}ыБобйЛЖжx%⁉)щѭйл#еоѯѯоФЯѡѫеѯк!лд)чтѪлй.wѢгѢъ}жѤѮяхжж ѤѬQРЪѡѢВиГж!чцщѣхѨбн,kvh9-7⁀uЗжид КѧбѓюБѯѮаt*―&емМнѬлплѪѮ&ѢлѬйѦѭиг#ЪиѡѨщ3?ѧѨАаЙшйд$щОиѪ!мвwѣцЕбѥ'hzs=?z>сѬгюТИѨ|%Ѣдсицгѣ"ѮютиѪГдz%МжДОаорб КrыџСДѢВнxв!чощЖйГю!нѩѤ&ЗчѣвѪѩ-?,z>g"OЅџОѨѨ%ѧдрккыНзѩб!аwѬхДиѣмtѫйон& ѬѢQХСѤѬАюѤ*таб)ѮсГудйѯpчЕйѨщѮѭ/#л*оЙѠфџТѥѩѠфД*л&алѨтѪ/!МѪѠ&ѫаНлѩѫ#мнытИЕсФЯѯѮжКпн&к)ѩзВдгэѪѭэѯ%ѧщѤѬ#йудвѫАщ?ЧѭѮбѥхкж$кѣйѬгт"ѪѠ&ынѧбni,s=6pe⁆QЍ?мѬѫщПщвойз}эrфпжѯѫжx+s)Ѯѫж.йщдѫ|M0on ;⁌*Лхайb"⁆!рнЗѮчѮоѭ)Ѵѭййл$x 8juc”tсиь#йрИѥс?ѝЖѨѮжѦ*сжгеѨтѢ!мзѫѠнѨ%ѯщѡѩжол*уОѬхЧѝѯѠ%ѧпсгжзѪиБ/!РѧѪ&Бчѣ%tѡрпгф,{ѠбЪУѩrѥфКц-&‐)ѢмѦъумѡѨнѦ%чщѬѯл-?%pen
!пОѨѪнxесовйѦвГэ!ыѢѪиѯ%ѧ)Бѧнтсщ сВщХЧ rѯхЗэб&звѭеѢ/=-'n:&;⁉)ѻuож#ннѫМ_?ЀѦѬБчѦ*уэ$гѭеѢкбуЛpфѦпѣаtѩлинг ѣrрЪШБѢЙнКзпп*)щвѤд!иѩѣвѦ%ПтtДсрйзуѠѢQЫЧМѬѣлxотуд%}э|//"⁃pЦѮпѧбtѦнуяао{БаУЪѣѯГоѨыэ($”}УѯбцвѬѠ&Й%ѢзѠЖпгик,{ЕгС?ѤЙpкИдрфк)ѣгѮбмыѯЖжz%Ѡзtѭпжозо{Ак?ЮѭѩѠ%Йд!кйзѤ"Ѡп!аЗѥкЙ%ѥшЖѠулйв.g}
!#VlъхѠай&лзѦмѤйквwВїѩоОчtѮгзнзь{ѯс?џѥѨГ%Ѹвлмм%}рѪфп"ЖѫхОеВ)ѡЄ#мувзѦѢьЧЪnuf6q8‐)тмПупоД|&ѬлѮнѤuВгэз ѤВщТюѧrВаѩх!збо}уѬжмвѪѨщz%В)ѨѠтсг*сѮѣф?ТГrѭеНдеопйs"ъ!ппwВиѠа}”tѫо#сдгѯѢQЭРГВѢюѭ*ои)дѭуАпюыѢѬхvдѨшѫѫйнлбсДrя?ХИѮ}чѦ$!Ж$гѣбѦб!рМpйЖлМдЗѮгтя*и{ВсўўМѢѧеѣк!кйм}гѬкэъѢpиvфѨиѡy#сн*яu|_?ЮѥѦВлxщгоамѦвrрдгИ~:yuc5$k‗#Пс ѥѣф?РИАѥхЗбй&ащОеѧи-"ѪѮ&ѪлѥьtѠъђ#жоѭѯя?ТЖѫВнv*НивмП.rопяЕѮкЕ%ПтtДн#пзоѢrюСїНѢo%⁌*Лцмгѥ"ѩбриѩѢиvкѣкѯѥзлик ѻѪыХЧѭѮ%Йейлб'a-"?=ri⁄&ѹ%АкѪѭтсйк,{⁆QпЧМѨѨ%Йпкж$дѭ"ѨспаѧВъz%ѣиѩКб#йдлѮѯщ3?ОrѣоЛлпмк%}рНздйѩpдѡбѣьѩЖиг-6/+lMo!мВѨпѠ*пйчшПкѩб!аѠѣнЙб}лtѪни/*зѫѦвУЯДКѨфД0=)t7arl―!ЕѪѠгОщq)ѩѠс#овчѮѡя?РНѬЕлѫд!д$ыѣо~!црѩѡэvиѨеѩѫан#еоѭѪгѓ?ВѩП%Йпащ*)ѿщrй!рѥѮщvфѨшЖЕг#пзе{ѨсХ?ѦѬѤиЗ$!Лмгѥ"⁆!нвѫѠ*vчЖ)⁀uпнь*сѮГгџЯ rфеѣпвиж)ѥ"убяпw⁄&Ѭеѧ)ѪЗжх#в ѯНхѐ1|l*(4=v:”}ИВйлк{pтЕ$s't⁁#бшеаѠѪъЯ?ІѪѪпѠ&!цбоѧмrгриѯѭхѤ%Ѯзѯѫбр-6/+lMo!′rялПпнх;)Ѽоѧщдпѯѥ&ЖеМ)⁀uбмнбнѮ|_1?′rѭаѪджкчыѥоѬ!отѩѤиѭгѥвѤuЙулаиun^o!"n‑xЮт*$ьѯвАйу#w⁄&ѶнѧгѬuтигло{БъєЮЛБѫеЙц-&жтПкВбю"ѨѮвЗлИсѬѠ#тићзА|M0on ;⁌*СжглѨ"АдазwѭгvнѠыѡЕжток ЙѢыЯѐѥѠдѨимжы)ПзѮб>"⁃pМЖнѧбtѧождкпѦѬQРСѤНѭцѣк!Цмгѧкrжб"ѪѮеѮ)}шБѧгсли ѮЃQШЯѣѮпѨ*й&лщѥпѪнбэЖМ&ѧаѪпѤѮнтсзо{ЛфХСѤѢВщv6.v:5-"?ªНѩБнѣбѠбѭuпжтхц{ѩфѝЯ|~%ѿшп&в%}нѬсб"ѤѮфѨзѥыИДь-#ВнЙѧбЪўЛѬ|%Ѣкл&цйѡ"ѬрувѬМлНаb²t⁁#мноуѧѢъЯ?ИѯѠ%Ѡ*оихеѣрВдквwѭжvфѣщѦѥоонп КrхСўМѪpлѩрюдпмѠкѫ!жвѣѠлѮаq)Ѯѫснуде{ГчЧУЖѩѠ%Ѫ*схомs"ѳкпаѪѮ&ѫнКмѧѫ#мидхѥѡя?Чѯѥ%ЙбтсдвѣуО/!©ъѮ&ДаѢмДЙ#сш*сѥrэТСПé~9wz?:t7тмГкъъѧѫчЙ%ОлѡЕжоосй{ѥуќХКѠжѦи!йк)ѧвѮмя,kvh9-7⁀uЮк/*дѮѠвїХЖ~pйГ*цжхзѡ"ѯд!еѪѠмѨйЖ6t⁁#пнбоѯѬш?РЖВѥиД*рлыв}ъѩюосwѨ&ѩхѥпѤѮ#жђ*к{ѡбќЫО~pзѭмкожз}пѢлкмѪѨдvжѣвѪѧр-?%pen
!​рЛ%Ѡн!ЛклѣпѪлпйѧѥдЗпѭ%tѯгежшсДmQ​?ЙѬѨиКпсгхзѯвѩбрюwэоѬнq)ДѥдаихдАѠсѐ?ЛѧѧиѨапктйs>}q?>'n‒vНѡмѩѨн/#„ ѤѬхѝЭГВѤнѣ*ожфмѠю~!тйМѡлЕзЕбЕЙ-#‗*ВѣѦщУС rѭеѤ*аэпз}нѬ!осЕѨ(vЙѨдЛuднбщт{ъуЯТ rѬлѫщ!щ$ъѪпѢуэ"ѥѠюѣ%ѥеЛj?,s4⁏rѯЦ3ѦѠ)xесиевѨоѢ//,w⁄&ѨфЌгЕК#мгъеѦО]?ЫИГѠбѣвги$жѣхѧрбаwѧжДюѦзѮ{?,s4x 8juc”tѷрс#зеМѧэќ?ѥѦѨзѣхуъхцq"Ѡ!нкЗѥ&ѪиѣкѪuсгикнЙѩщЭєѣ|~+xВ!мдпѩщѫ!фмЗѮюvз}шѦѫђп#ъеѧѧаФЪ r⁄%Йаббдвѭ"яйлк{pжѬпОщѤЗон#ылѥѤщЭ?ИѣКъѪбдлмм}кrтатѧѢ&ѣжѣ)ѦuйгужаѦrьСјЛБИпѠ$!‒$ЛЖ"Ѡ!отѩИнНм}щѤѢ#вшби{ГQЫџѥѡѮйt*пчцйѠмѠйккЖМ&ѫаѢзѠѥиђйщ?g}
!#Vl⁄%ѵ&!вд$ѭ.rлппѢЗлѨ+}Йtѧш!~e#&\~sO5>?xidhpl/ l++(kvh9-7ыѫйг#за{АфУТГМЙнН*тнмяѭчrЖквЕѮеЖеѩйtѢгсляаѠѪQРСѧѩѥбѥвд&лмМпѪ!нсѠЛмѦиПзѦy#згбеѡѬQШЯѭАаѬпкжиб}бѬспжѧ|&Е%ѢзѠѨнелх ѨѬбТєѣrЕхѭлуиж%}уАпюйwБиѤфѨеtѡурадй{ѡвФ1хѠ%КхзїптѡкrжбрѥѮцѦйѥ%tѯрзг*гѠБдС?ЗѪѫфЗ*гбемМкѠщйлЖП&ЖлѤ%tѫсйусвѫѩяўѓѬѡнКкдккм}пБусмwБмѦоЖ'tтгмгя ѬѢюЪјѷѯѭлѫд!кышѭ.rктиѩѢиѯ%ѢзБѮђвйв ѣrаЭЪАѧѣлxякгей}вѭодрѯВлѨ%НйЕѪунтшрѫѯоФўѩrѯлxепвгмѡпѬнт"ЕАжѬчѥщЗuнзодгѥrщШ?ѧВѥбѥвф&ыщОуѬг/"ѶѢгЖрО)ѩѥ#хжеяОrюСХЖЕѨзѨббчш)ѥ"ГгдрѯѫжЗщ}кѪѮрвшж КѠфѝСКrѪхѠыужпхѠвН!квѫѯжz%ѢщѪѦноьх ѤВщЭєѡѯЛмxокщ$фПкЗ!нзЖВ&Ѫхѭгzi,s=6peрQўЯКѬѬ%Лйкх$фПмѡп!ъДѬлѨжѣ)ѣѥиг/*пѥѦсФѓѮѧpлК*рмжзѪпНлб.wѧжvбѨщѡѧьоосм{ГгСФИѮpЧѦтб&лщѨжѩпзкѬpЖОлПъtѩьтн*пЙѪзє3ѠЛхѨудлйзѤ"Ѡ!омѣѧгѪаѦхѡ{?,s4>x 8juc”tсг/#аоѦѧжТС r⁄%Ѻдщж$жѣаѧсмсѬБщvп}ЙМѫср/*кѥАяџєПrѯлѬеѐц$жѣжѣпсмѣѮмvпОвѤѯнп-*—{яв?ѝЖѨ|%ѩщегьхb>}q?>'n‒vИО)Бѫуныд,{ѦсЭЯП~p‑xдудбыѥйrпм.wѪоѤиОлzi,s=6peѰяїЯѭѮзѭъмхпшВ"Ѩ!езѥГюѬа}бtЖбжупнѦѬQРСМѢѧеѣ*едд)ѢвѩэчвwѯгЖаѩ)Еѫвнк0g"O​?ЃѬАлАд-&ы)ѠзѭсдоѢѭлѨ%ПмѥК#дгшоМБQРџѩѮѮ%Йписдшq"⁆!омѭѮцѫл}лѣѡнцощлѫrыџєНѢВеЗ$=)t7arl―!ИѧѪ&ѢцѡйѡНя/#ыкѥѩнХСПВлxепвгмѡзѩэд"ѢЙїvкНзѠѠуелшсДmQ​?ЙѬѨиКпсгхзѯвѩрю"чИиД+a&$k?s=„ ѴѠьС?ВѬѫщАп-&умѡ"ьмйиЖѮдНм}гДѥк-#ЕоѧѪэС?ѤѬѣлt*цфк)АрѬ!ащѬpцѦвѦзѨuб#дпмѠѧQЧ?ИѯѨ%ѭогж$ыѭоrедтѡѠнѮфБ%tЕнк#пщЊrщ?јГВѥвxиъмкжѭпѯъд"ОѥнѮ%ѯ)ѫѠъжукх{ѭяФЪБ~p‑xШпюд)МжѧкбйwѣнѨчѣгtЗнияао{ЕгС?ЙВѨиѭыѐлйзѮмrадйѩѣиvпѯйЕѥ#лд*тДѤРФСПrѣоѠзюлка}иВтзиѯ~&⁂%сеxuйлтбыѢ|_1?ЄѢѪ%Пшп&ййѡ"ѩтцъѢpвѨоѮзtѨж#твдѮАн1# "n9(4―&ХмѤхѢр!аѧѬ&ѩчѥяЗuбшопсИА]?​ГѪеѯкк&лзѡмЛмйиwѯиѤеНйtѭ#мныпѮКщФ?ЛѢpпЛямш()КсАэ!пѢpчДлѦгѩЖбылыь{Гя?ўДѬѥмxапнпмѮмѫ/=-'n:&;⁉)цДђ#адтѥѠя3?′rѤаѪщщмд)ѢмГубаѯѫжvбѨщѡѧьоосе{ѭяЫТИГЛ%ѥк!чцзѦ"Ѫ!гзѡѫоѤл}нѪѤгблбаar⁥?ЀѦѪПчѥдви$йѢнѧуйрѧ~:yuc5$kБ#одс{Авѝ?АѧpцѬксоп)ѮсГуплwѧжѩеИ)ѩѠеонйо{ѮоўЯДЛкѣћммд%}оѢсйпѩѢжѫиѣкѪuирйк ѣrяўѝѦЙЕ%Йедрмаq"Ѭу!иѩВиЖлѮзtѪныив КѩпТХО|l*(4=v:”}ХАп!пѩБ&БаЕмМЙ⁏rѤїѓѦѠзѨг-&д)ПмrпррМѭгД+}ДѤѩ#жъћ ѤВщЫќКЙѢеКц-&ойѧ"ѬурьѣѠ&ѤюѤыѬy#‗#дтѧѢдТќНГП%Ѻдщж()ѯщГгпгѩѦвѦъ}щЗѯр-?%pen
!​эѮбѦмеїи%}иѬвевwѨнѮ%ѯшЅuрслянѮА]?ЧНѪpпѦйеж$нѯзВй!уѬѮкѦыП'tсуравх{ѭяШСДЃѬ%Й*риезѤ.r―!мЕѢгДнѦ)ѥЕгс/*пЛѬхСФАѢП%ЛекгцйПюrоукБГ(j*-7h%=Снта{ѦяўЯВѩѨзѦ*гэазИпБк-"ѨѮмѦтѭлtѦниниоѢhM0on ;⁌*Кжадѣ.rопуѫѮфЖнѡ%tВсн#вз{ПгСЬИrѢюѡодф*)ѼпѢцбйѧpиЗйѣыДѭпть*вѥѨбќЬrслѣцмэб)ѦкЗпезѮБфѤлѡ)ѦДжазк ѫѡбЪўѧѪѢиГп-&ы)Оаѧсдп{pсДл}гЖѫ.сн*мѥѡQјѝИВлxыкэьйПюrйккwѢоѢаПхzi,s=

«Глава 6» Противоположный элемент

Ещё с улицы было слышно, как гудит кабак «Килограмм кваса, литр мяса». Тяжёлые двери ходили ходуном, не успевая закрываться за входящими. Каждый раз, когда створка приоткрывалась, наружу вырывались тёплый пар и гул голосов.

Внутри, в полумраке под закопчёнными балками, летали дротики, ножи и посуда. У стен громоздились грубо сколоченные столы, за которыми не осталось свободных мест.

От бочек у входа тянуло кислой хлебной закваской, от дальних столов — забродившим квасом, а в помещении стоял густой хмельной угар. Пахло мокрым деревом, потом и палёной шерстью.

— Не думаешь чт... д-дела есть всем до неё? Ну появляется он-Ик, ну пропадает, а нам какой пкок... рок? Обычная чёрная луна в небе, и всё, — пробормотал Баюн, тяжело уронив голову на сложенные лапы.

— Странно это, уверял-ю я, — продолжал Далегов, покачивая в руке полупустую деревянную кружку.

— Странно это или нет, мне по левой... ой, и всем сторонам, всем вообще, — едва выговорил Баюн. — Кукла спит ещё?

— Кирилл хорошо помогает. Берё-озовые вставки с дубом предложил чеередовать, зажать ими руны, — отозвался Далегов.

— Руны? Откуда? Они же дорогуще! — Баюн удивлённо приподнял брови.

— Мы же месяц назад в Мраколесье ходили, пока ты в бу... запое был, и дядя Сёма щедро вознаградить дал. На них я формы выв... взял. Ты собираешься в свет выходить? — спросил Далегов, облокотившись спиной на спинку стула.

— Не-а, не хочу. Хочу только осаду бить и спать, — Баюн с трудом достал дневник с письмом внутри из-под нагрудной пластины и неуклюже ткнул в него пальцем. — Олыга забыла... Так-так, что... Ох, опять забыл п.. письмецо прочитать, явно злорадствует. Ну и ладно.

— Девушки тебе нужны, де-вуш-ки, — заявил Далегов, вставая из-за стола и слегка покачнувшись. — Я тебе приведу, дальше сам. Смотри, как надо.

— Шагай давай, не упадуй... а я посмотрю, — ухмыльнулся Баюн, подперев щеку кулаком. — И поплёлся он... И пр-илетело в него, и он л-летел... Многоточие, сказал я, недоговорив...

Волк выпятил грудь, оскалился в глупой улыбке и шагнул вперёд:

— Эй, красавицы! А ну-ка гляньте на…

Он споткнулся о собственную лапу и глухо упал, больно щёлкнув зубами. Над ним пролетел один из столов, который порывом ветра бросил один из магов. Мебель с грохотом влетела в другой стол, сломавшись пополам, ударив его о стену, под которым, лёжа на животе и стуча по полу кулаком, хохотал Баюн.

На бочке покрасневший от натуги дворф боролся на руках с огромным тёмно-оранжевым орком. У орка от напряжения из ноздрей пошли сопли, а из пасти капала слюна.

— ОООРК! ХА-ХА! О-ООХО-ХО-ХО... — надрывался Баюн, переворачиваясь на бок.

Снаружи здания раздался громкий, сотрясающий землю рёв, и стену кабака с треском проломила голова молодого дракона, раскидав обломки дерева по помещению. Шумно выдохнув струю горячего пара, он сонно положил тяжёлую голову на пол, проломив его.

— Почему красный посинел?! — прокричал один из наёмников, сплюнув кровь на разбитые доски.

Из-под стойки с бочками выглянул хозяин заведения, прикладывая к синяку под глазом маленькую холодную медную монету:

— Опять крестьяне с ящерами поспорили!

Дверь в кабак снова распахнулась, оттолкнув в сторону Далегова, который с трудом тащил к выходу дремлющего Баюна. Внутрь, осматриваясь, зашли Клык и Кирилл.

Доберман стукнул костылём по расколотому полу и грустно выдохнул, посмотрев на кота:

— Эх, ну шо с тобой не так, а?

Далегов со злости сильно пнул створку, сбив её нижнюю часть с петель, задев Клыка.

— Это кто такой бессмертный? — оскалился доберман, заглянув за дверь, и удивлённо округлил глаза: — О, и ты тут. А я думал, куда мне итить тебя искать. Это я тебя так?

— Да нормально, зато протрезвел, — отмахнулся Далегов.

— По виду и не скажешь, — сказал Кирилл, уткнув кулак в свой бок.

— Так, ну-ка взяли его! — скомандовал Клык, хватая Баюна за плечи, и в него сразу врезался заходящий искатель.

— Сука, слепой что ли? — раздражённо выпалил Кирилл, толкнув мужчину. — Смотри куда идёшь.

— Э, ты полегче, молодой, а то...

— Да иди ты, — раздражённо буркнул Кирилл, схватив мужика за затылок и оттолкнув его в сторону. Тот упал на и так поломанный стул, доломав его окончательно.

— Во даёт, а я старших уважал, — едва слышно донёсся недовольный голос из гудящей толпы.

Пока друзья вытаскивали друг друга из многострадального заведения, Рекс стоял снаружи, рассматривая синего дракона, рядом с которым спали антропоморфные рептилии. Почуяв запах гари, он отошёл в тёмный переулок между домов напротив кабака, где наткнулся на полусонного мужчину, лежащего на мешках сена с тлеющей трубкой в руках.

— А кто это у нас на сене тут курит и дремлет потихоньку около дома? — Рекс подошёл вплотную к лежащему и потряс его за плечи. — Подъём!

— Иди ты нахрен, вот...

— На, по моське, — сказал доберман, пнув пьянчугу и выбивая трубку из его руки. — Курить он прилёг, курение убивает. Иди сюда!

Рекс схватил его за грудки, поднял и прижал к бревенчатой стенке, грозно гавкнув на него:

— Я смотрю, вы, люди, совсем страх потеряли.

— Пусти... — прохрипел тот.

— Ты пожар устроишь! Если себя не жалко, хотя бы других пожалей. Так что я очень надеюсь, что этого не повторится. Ты меня услышал? — продолжил пёс, хищно клацнув зубами перед лицом испуганного мужчины.

— Всё, всё, всё, — сказал пьянчуга, подняв руки вверх.

— Услышал или нет?! — свирепо прорычал Рекс.

— Да-да-да, уяснил!

— Рекс, шагай сюдым! — крикнул Далегов.

Пёс повернулся к друзьям, отпуская пьянчугу. Тот скатился по стене, неуклюже уронив на себя один из мешков с сеном.

— А я... что... почему случилось?.. — вяло бормотал Баюн, едва перебирая лапами и повиснув на товарищах.

— Баня сгорела, — серьёзно сказал Клык.

— ЧЕГО?! — крикнул Далегов, от неожиданности сильнее сжав плечо кота.

— Вот именно, может, сосед сжёг, — добавил Кирилл.

— Зараза...

— Может, сосед, а может, кто-то из драконов. Какой-нибудь красный, например, — предположил Клык.

— Мог и синий, он незадолго до вашего прихода у нас прилёг, — сказал Далегов.

— Тогда что мы уходим? Пошли, вернёмся! — сказал Рекс, указав себе за спину.

— Это хорошо, а кто за ним следить будет? — спросил Клык, кивнув на кота.

— А я? Я стою, — промычал Баюн, отшатнувшись назад, выпрямив спину и вильнув хвостом.

— Ты... чего? — спросил Далегов.

— У-угу... — протянул кот и, падая спиной назад, вынырнул из ручья, вытирая глаза из-за попавшей в них воды. — О-о-о, прохладная...

На берегу, усмехнувшись, сидел белый кот с наспех сделанной удочкой. За его спиной стеной поднимался хвойный лес, полный тихого птичьего щебета, а по воде бежали солнечные блики.

— И чего ты туда сел? — поинтересовался он, протягивая другу лапу. — Я же говорил, нельзя рыбу пугать. Что теперь Гале скажем?

Баюн посмотрел на свою мокрую длинную белую шерсть, провёл по ней лапой, выжимая воду, и резко дёрнул удочку, вытянув из воды пустой крючок.

— Я же тебе говорил, не торопись, дождись сначала, когда потянет. Клевать она может всегда, а если каждый раз удочку дёргать, ничего не поймаешь, — сказал старый кот, упираясь лапой в колено.

— Дед, дядя Говорун учил по-другому. Тянуть, когда три раза клюнет, — возмутился внук.

— Что тебе дед? Дед тебя правильно учит. А Говорун наш только воду мутить умеет, — отрезал Тихон и, громко шмыгнув, плюнул в ручей, почесал нос, глядя в воду, и усмехнулся. — Смотри, это не верхоплавка, это мусорщики. Хоть собаку дохлую им кинь — всё съедят.

Баюн отложил удочку и с удивлением уставился на свою сухую серую шерсть и варварскую броню, которой мгновение назад на нём не было. Глухо стукнув хвостом по земле, он постучал когтем по нагрудной пластине, издавшей глухой металлический звук, и слегка ослабил туго затянутые ремни.

Тихон отпил из фляжки и закусил хлебом с салом, почти не жуя, и тихо промурлыкал:

— Галя привет передаёт.

— Баба? — удивился Баюн, повернув голову на деда и прижав уши. — Мы же... Ах, точно... вспомнил.

— Перед матерью надумал извиняться? — поинтересовался Тихон.

— Пока живой не получится... — Баюн замолчал, опустив взгляд на землю, слушая пение соловья и журчание воды. — Знаешь, я хотел с тобой в последний раз на рыбалку сходить. Жаль, что не успел. Книгу, как обещал, успел прочитать...

— Какую книгу?

— Ту, что ты подарил на день рождения, — «Алые волки», — отозвался внук, качнув головой.

— А, это... И что там было? — поинтересовался Тихон, вытирая усы тыльной стороной лапы.

— Про человека, который редкими волками командовал. Его потом один из его же рыжих и загрыз в пещере, — Баюн дёрнул ушами и быстро обернулся на треск ветки. — А это ты. Мяу-мяу...

— Мяу-мяу, — откликнулась сидящая за его спиной Олыга.

Баюн перевёл взгляд на место, где только что сидел Тихон, — теперь там лежал хорошо наточенный нож.

— Даа, дед, помню, как я им чуть палец себе не отрубил, — усмехнулся Баюн, потянувшись к холодному лезвию. — Уже кажется, что порезался. Да?

— Ты этого хотела? — раздалось тихим эхом за спиной.

Баюн замер, выпустив когти в землю и облизнув клыки.

— Не, ну я не понял, а ты... — начал Баюн, повернувшись к чёрной тени с красными глазами и белыми зубами, которые на глазах окрасились в красный цвет, а изо рта потекла ярко-алая кровь, капая на зелёную траву.

Стоящая сзади тени Олыга постепенно превратилась в тёмную полупрозрачную фигуру, слегка покачиваясь. Баюн злобно прищурился, уткнулся лбами с тенью и негромко пробормотал:

— Я знаю, что это сон.

Тень мгновенно рассыпалась серой пылью. Кот медленно поднялся, повернулся к ручью и на мгновение обернулся к полупрозрачной фигуре:

— Если вернёшься, свожу тебя куда-нибудь.

Ему показалось, что силуэт улыбнулся, чуть качнув головой. Баюн уставился на другой берег, глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Вставай, дурак.

Баюн опёрся плечом о деревянную стену. Не открывая глаз, он видел, как темнота перед ним преобразилась в комнату. Там, на грязной кровати, он спал мордой вниз, а рядом стояла тень.

— Твои фокусы или у меня белочка? — фыркнул Баюн, скрестив когтистые лапы на больной груди. — Ты моё чувство вины?

Тень наклонила голову, направила руку вперёд и опустилась на пол, обхватив колени:

— Почему... почему ты такой?

— Какой? Ты кто? Почему вы похожи с... ней? — потребовал ответа кот.

Тень подняла голову и выдохнула неживым, холодным шёпотом:

— Ты не должен был стать таким. Почему у нас ничего не изменилось? Почему ты винишь... себя?

— Ты думаешь, у меня есть чувство вины? — огрызнулся Баюн, плотнее прижимаясь спиной к брёвнам.

Тень резко встала и рывком шагнула к коту — от неожиданности тот дёрнулся, прижав уши к голове:

— Мы не похожи, я — это она. МЫ...

У окна среди пыли появилась серая дымка. Заметив её, Олыга быстро отступила в угол комнаты и показала пальцем на серый силуэт:

— Она — сестра из сейчас, а я — из тогда... — Она опустила голову. — Я из той арки, куда ты ходил.

— Той, откуда большой кристалл выкопали? — перебил Баюн.

— Да... — Силуэт осел, превратился в чёрную лужу и утёк под дверь.

Баюн медленно сполз по стенке на пол, судорожно выдохнул и поднял взгляд на дымку, в которой уже отчётливо видел силуэт сестры.

Он открыл глаза, тяжело поднялся, сел на кровать и схватился лапами за голову. Кот расстегнул ремни и снял нагрудную пластину — оттуда с шелестом страниц и глухим стуком о пол выпали книга и дневник с письмом.

«Отлежал, походу. Не могли на спину положить? Хотя я сам мог перелечь», — подумал он.

Баюн потянулся за письмом, но не удержал равновесие и тяжело повалился на пол.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянул Далегов. Опустив взгляд, он шире приоткрыл створку и вошёл внутрь, пропуская следом за собой Марину.

— Подъём! Общий сбор, — волк шагнул к кровати и потряс Баюна за плечо.

Кот глубоко вздохнул, повернулся на другой бок, смяв письмо в лапе.

— Баюн, вставай.

— М? — кот приоткрыл глаз. Сквозь мутную пелену прояснилась морда Далегова. — Что у меня на голове?

— Руки Марины...

— Я на тебя села, — перебила волка девушка.

— Аа, вот почему не так сильно болит, — пробормотал Баюн, прижимая уши.

— «Вот почему не так сильно болит»?! Ты почему ко мне перестал приходить? Эм... — Марина растерянно посмотрела на Далегова, а затем повысила тон. — Почему я должна за твоё обещание детям отдуваться?

— За какое обещание? — нахмурился Далегов.

— Мне тоже интересно, — добавил Баюн, приподнимая голову.

— Баюн, не позорься, в самом деле, — раздался новый голос. Оборотень заглянул в комнату, опираясь лапой о косяк.

— А ты кто, кабаний кот-оборотень или наоборот? — кот мгновенно напрягся.

— Отца своего не узнал? — ухмыльнулся оборотень, разводя лапы в стороны.

— Он с нами встретился по пути сюда, — сказал волк, присев на край кровати.

— Хорошо, как ты узнал, что я — это я? Когда ты нас бросил, сколько мне было? — Баюн медленно приподнялся на корточки, заслонив собой Марину.

— Это мать твоя с тобой бежала...

— Пока ты её лупил, — перебил кот, его хвост нервно мотнулся из стороны в сторону.

— Я её любил! Это Надя говорила, что нахрен ты ей сдался...

Баюн посмотрел на друга, потёр переносицу и, спокойно подойдя к отцу, буркнул:

— Пока всем молчать. Вы должны понимать, в каком я состоянии.

— Не учи...

Баюн с силой ударил оборотня в горло. Раздался глухой, хрустящий стук, оборвавший речь на полуслове. Оборотень пошатнулся, выпучив глаза и издав короткий, задушенный клокот, прежде чем рухнуть на колени и судорожно схватиться за шею. Под короткий визг Марины кот тяжело пнул его в лоб. Оборотень откинулся назад, глухо ударился затылком о пол и потерял сознание.

— Я... я сделаю вид, что ничего не знаю, — выдавила Марина дрожащим голосом.

— Марин, это его дела. Он мне уже много лет назад говорил, как хочет отомстить, — вмешался Далегов.

— Как мне хорошо стало, — кот облегчённо выдохнул, потянулся, нервно дёрнув хвостом, и посмотрел на оборотня. Сердце бешено колотилось, а в ухе раздавался тихий писк после визга Марины. — Какой тупой и наглый. В реальности он такой же.

В комнате повисла зловещая тишина. Баюн смотрел на друзей исподлобья, в тайном ожидании проснуться. Марина медленно отошла к кровати, прячась за волка, который рассматривал тело оборотня.

— Он на Муто похож, только жирный, — отозвался Далегов, вставая с кровати. Его лапы сжались в трясущиеся кулаки. — Давай уберём его и пойдём к воротам. Появились странные големы, все обсуждают, как и куда проводить эвакуацию.

— И надо торопиться, — добавила Марина, надевая капюшон башлыка и невольно дёргая плечом.

Баюн прикусил язык, поморщившись от вспышки боли. Он ещё раз посмотрел на оборотня и перевёл взгляд на Марину.

— Не лечи его. Пусть сдохнет где-нибудь, если не уже... — Кот присел, взял оборотня за торчащие кабаньи клыки и приподнял его голову. — Как-то у нас... у меня слишком просто и буднично всё вышло.

«Хотя бы это не сон», — подумал он, болезненно прищурившись от подступающей головной боли.

***

Пока в Кольчугино среди бела дня жители обороняли стены от кристальных големов, уничтоживших рой, в Златограде только начиналось утро. Но ещё с вечера здесь начали подготавливать драконов для переноса большого магического кристалла в порт города Романов.

Ники стояла у окна, читая новостную книгу и иногда закрывая уши от громкого рёва пролетающих над городом крылатых ящериц.

— ...клан «Двадцать четыре палитры», в состав которого входит сорок девять человек, разбился на цветовые отряды и начал эвакуировать жителей близлежащих городов подальше от места столкновения Альфы и высших духов. — Девушка подняла взгляд на Крики, протирающую рукавом свой трезубец, и снова уткнулась в страницы: — Подумать только. В своей стране они были обычными музыкантами, работающими на износ, а теперь спасают людей на воздушном городе, пусть и название сильно преувеличено. О, тут пишут, что, несмотря на высокую регенерацию Альфы, его слабое место — это големы из тёмных маг-кристаллов.

— Час от часу не легче, — буркнула Крики, встала с кровати и, укутав оружие в плащ, поставила его в угол. — Что за музыканты? Это очень крупное объединение.

— Я и сама не очень много знаю. Они должны были провалиться. Один за другим стали покидать клан, пока не осталось восемь человек, а потом... — Ники отпила из гранёного стакана и продолжила: — Всё это началось, и теперь все они снова в сборе.

— Хм... Напоминает мне одного знакомого много лет назад. — Крики потянулась в бок до тихого хруста позвонков в спине.

— Он тоже любит петь?

— Любил, кажется. Ещё примерно лет так девяносто назад его знали как Серебряное Золото, и у него были очень необычные идеи, но не всем они нравились. Про какие-то голоса ещё говорил...

— Какие голоса? — спросила Ники.

— Кажется, высшую сущность упомянул. Просто, тогда когда я пришла навестить Лёшу, оказалось, он два года как умер. — Крики прикоснулась пальцем к носу подруги, наклонилась к её уху и прошептала: — Его тело нашли у реки. Об этом мне рассказали его близкие друзья. Но вот незадача: тогда многие только начали слышать голоса, а спустя тридцать лет я узнаю о мясных пещерах. И это явно не проклятие или благословение...

В дверь поскреблись маленькими коготками. Крики, не договорив, быстро подскочила к дверной ручке, вытянув руку в сторону трезубца, и резко распахнула дверь. За ней стояла испуганная Рикки с мешком еды, не ожидавшая мгновенной реакции подруги на поступок котёнка, который быстрым шагом вошёл в комнату с мышкой в зубах. Смешно перебирая лапами, он заполз на кровать и положил добычу рядом с Ники, коротко мяукнув.

— Ты чего так пугаешь?! — воскликнула Рикки, выйдя из оцепенения и сильнее прижимая к себе мешок.

— А ты почему подслушиваешь? Я подумала, нас похитить собираются, — возмутилась Крики, ногой задвигая укутанный трезубец под кровать.

Ники, зыркнув на входящую Рикки, почесала котёнка за ухом, на что тот тихо замурчал, зажмурив глаза.

— Мне кажется, я должна была закричать, как нормальные девушки. Да, Ри... АААААА! — завизжала Ники.

Подбросив новостную книгу, она стала прыгать по полу, быстро отряхиваясь и пытаясь сбросить внезапно ожившего мышонка.

Котёнок мгновенно бросился за ним под кровать. Скрипя когтями по половицам, Рикки хлопнула дверью, отчего задрожали стёкла, и осторожно отошла в сторону. Мышонок выбежал из-под кровати, его за хвост поймала Крики, подняв перед собой. Грызун дёрнулся, пытаясь освободиться.

— У нас принято: когда ребёнок приносит добычу родителю, то это полная готовность ко взрослой жизни, — сказала Крики, запрокинула голову и проглотила добычу, издав тихую отрыжку через нос.

Лицо Рикки вытянулось, к горлу подкатил ком. Глухо бросив мешок на пол, она закрыла рот ладонями, сдерживая рвотные позывы.

— Тихо, тихо, тихо, — беспокойно сказала Ники.

Спешно сделав шаг к сестре и на секунду остановившись, она схватила стакан с недопитой водой, перелезла через кровать и отдала стакан.

Рикки залпом выпила содержимое и посмотрела на замершую в шаге от неё Крики.

— Прости, я... забыла, — тихо сказала она.

— Всё в порядке, — пробубнила девушка, ещё сильнее прижимая руки к губам.

— Не думай об этом. Нам ещё лететь на драконах. Ты же так хотела полетать, представь, как будет высоко, — успокаивала Ники, поглаживая сестру по спине.

Котёнок, принюхавшись, подошёл к мешку и уткнулся в него носом, шурша тканью и пытаясь раскопать еду.

Крики переступила с ноги на ногу и неловко добавила:

— Я... в следующий раз не буду при тебе.

— Спасибо, — кивнула Рикки, вытирая слюну с подбородка.

— Давайте я что-нибудь вам приготовлю. Что там у нас? — спросила Ники, сунув руку в мешок и шурша свёртками.

— Там я мясо утащила. Еда по лентам на человека — так дерьмово, — ответила Рикки, взяв котёнка на руки. — Жаль, Вася тут останется. Так грустно, что праздника хочется.

— Может, отпразднуем первый вылет? — тихо поинтересовалась Крики.

— Может, отпразднуем твой день рождения? — предложила Ники, посмотрев на девушек. — А что? Ты сама говорила, что не помнишь, когда он у тебя. Так давай сейчас отпразднуем. Всё равно только завтра вылет. Только где свечи взять...

— Может, обойдёмся комнатной? — спросила Рикки, лениво наклонившись вбок. — Ты чего под кроватью ищешь?

— Не трогай СВЕЧУ! — раздался хриплый, писклявый голос хозяина вместе со скрипом открывающейся двери.

В комнате повисла неловкая тишина, только Ники поджала губы, сдерживая смешок. Котёнок, испугавшись хозяина, выглянул из-под кровати и жалобно мяукнул.

— Я не поняла, зачем нам свечи? — спросила Крики, опустившись на пол и скрестив ноги.

***

Отпраздновав день рождения Крики, девушки в течение двух следующих дней вместе с другими искателями, добравшись до Романова, покинули залив Кульвун, выйдя в открытое море.

Пока в это время в подземном городе Грустина шла настоящая бойня. Кристальные големы пробили ворота, убивая каждое живое существо, полностью поглощая маг-элементы из подземелья. Выжившие отходили на нижние ярусы города, где воняло сыростью.

Тоша с невероятной силой метнул ледяное копьё в наступающего голема, поцарапав его, копьё разбилось на сотни осколков льда. После чего боевой маг с оглушительным криком и невероятной скоростью отрубал конечности голему красным элементальным мечом, который тускло отсвечивал на каменных стенах. Увернувшись от удара второго голема, маг подобрал камень, тот, загоревшись красным, разогнав мрак, пролетел над големами, загорелся ярче.

— УХОДИ! ОНИ НА ЭЛЕМЕНТЫ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ РЕАГИРУЮТ! — крикнул маг, бросившись в толпу големов, проскальзывая между ними.

Тоша, замешкавшись, схватил лежащего Ашота и побежал вглубь тёмных коридоров. Сквозь этот раздающийся по подземелью топот разных существ, от которого глухо гудело в ушах, за его спиной раздался крик боли и влажный хруст ломающихся костей.

Одна из плотных деревянных дверей каменного коридора с приглушенным скрипом приоткрылась. Выглянувший оттуда красивый молодой парень проводил взглядом бегущих братьев и с неудовольствием уставился на приближающуюся смертельную опасность.

— Я думал, они будут поменьше... — пробормотал иллюзионист.

Он решительно вышел на середину коридора. Хлопок его ладоней выпустил клубы тумана, из которого соткались десятки его эфирных копий. Парень вскинул руку вверх и прокричал:

— ОКТО! АГО! АЛЕД! ПОРА!

Прямо над его головой с глухим свистом пролетела ослепительная вспышка, выпущенная из «Моськи». Снаряд оторвал руку первому голему и, пройдя насквозь через кристаллическую конструкцию, повредил голема, идущего сзади. После чего из-под неровных каменных плит, громко рыча, выбрался демон в человеческом облике с чёрными, загнутыми назад рогами и в тяжёлой кованой броне.

Аго взмахнул тяжёлыми секирами, врубаясь в стоящего перед ним голема, сбив с него несколько прочных кристаллов. Разлетевшиеся осколки, коснувшись открытой кожи духа, оставили сильные ожоги. Аго глухо зарычал от пронзительной боли.

Тем временем из оставшихся дверей уже выходили автоматоны, управляемые Окто. Механические куклы бросились вперёд, вместе с копиями иллюзиониста отвлекая врагов, давая выжившим время на спасение.

— Ваши так называемые «големы» не совсем вашего происхождения. Ничего вы, земляне, с ними не поделаете... — с лёгким презрением произнёс Алед, понимая, что его слова никто не услышит.

Его одежда заблестела зелёными линиями, а перчатки слабо налились голубым свечением. Не приближаясь к големам, он быстро ударил кулаком по воздуху, запуская сжатый воздух в ряды противников, отталкивая их назад по коридору.

Из глубины подземелья послышались медленные, тяжёлые шаги. Стрелок в плаще, сидящий в темноте, опустил «Моську», вслушиваясь в стук металла о каменный пол, от которого мелко дрожали камни под ногами.

«Они тут меха прятали», — подумал стрелок и крикнул остальным: — К НАМ ИДЁТ МЕХ! НАДО ЗАМАНИТЬ ИХ К НЕМУ... К НЕМУ НАДО ЗАМАНИТЬ! ЭЭЭЙ!

Стрелок медленно приблизился к группе, отстреливая противников, озаряя коридор короткими вспышками выстрелов. Сумев предупредить остальных, они отступили к медленно шагающему меху, в котором сидел покрасневший и вспотевший от духоты высший гном.

Потянув за два рычага, он поднял левую клешню и залпом одновременно из шести стволов, от которого эхом отражаясь от стен, заложило уши, взорвал несколько врагов. От отдачи мех, со скрежетом качнулся назад. Группа держалась поодаль от огромного меха под управлением безумного гнома, боясь, что эта конструкция взорвётся.

Вторая клешня выдвинулась вперёд, и один из маг-кристаллов в металлической ленте провалился в механизм. Гном потянул за прочную верёвку. Раздался лёгкий стук от удара небольшого куска обогащённого урана с кристаллом, и из единственного ствола вырвался яркий луч, пробивая всех големов насквозь на линии огня и на мгновение выжегший все тени подземелья. Послышался щелчок, и в раскалённый механизм попал второй кристалл.

Из толпы, передвигаясь на четырёх руках, выбежал голем, которого сразу же в бок повредил стрелок, а затем половину тела голема отрубил окутанный собственным огнём демон, дохнув в сырой воздух подземелья палящим зноем. Но голем подпрыгнул на оставшейся руке, готовясь сломать меха.

Гном среагировал мгновенно и ударил молотом по кованому, удерживающему цепь гвоздю за спиной, выбивая его. Цепь мгновенно выскочила, громко ударившись о пол, отчего по камню пошли глубокие трещины. Мех быстро поехал назад и автоматически выстрелил из пушки, установленной посередине, заострённым снарядом, пробивая насквозь приземлившегося голема и его оставшуюся лежать заднюю часть, насквозь улетая в толпу, откуда донёсся грохот обвала куска стены.

— ВСЕМ БЫСТРО ЛЕЧЬ! — хрипло проорал гном, раскручивая колесо и медленно поворачивая верхнюю половину меха влево. — Эй, ляд! Когда мех выстрелит, толкни корпус вправо. Следи за конструкцией!

Аго послушно подбежал к меху, с металлическим щелчком и скрежетом металла вырвал из его одноразового колёсного механизма цепь и зацепился ею за правую клешню меха. Гном снова потянул за верёвку, раздался стук, и яркий луч вылился из дула, снова ослепив всех, оставив в глазах плывущие белые пятна. Демон тут же потянул цепь на себя, и тяжёлый корпус чуда инженерии с оглушительным скрежетом повернулся вправо на пол-оборота, уничтожая оставшихся врагов и разделяя тело ослеплённого Аго на две половины. Демон упал на пол, рассыпаясь в исчезающий в воздухе пепел.

— Аго, нет... — жалобно промычал Окто, падая на колени в каменную пыль.

— Ценность земных душ неизмерима деньгами, её нельзя купить или продать, но её можно потерять, — спокойно сказал Алед и посмотрел на уставших, молчащих знакомых, затем перевёл взгляд на осколки големов, морщась от сильного запаха гномьего пота и дыма. — Примитивные, но эффективные технологии лишь оттягивают неизбежное.

— Помолчи, а, — огрызнулся иллюзионист.

Алед отошёл к гному, копающемуся в механизме ног меха:

— Плохая идея — ставить гусеницы на ноги. Попытка обойтись без кристаллов в пользу примитивного одноразового спасительного механизма — что-то новое для землян. Я удивлён, что у вас на планете отсутствует нефть... Ой.

— Ты... головой ударился? — прохрипел гном, выдернув треснувшую шестерню и с тяжёлым металлическим стуком бросив её под ноги чужаку. — Найди кузнеца, пусть инструменты принесёт, и чтоб про заготовки не забыл. А теперь не сворачивай кровь.

— Не думал, что скажу это, но парень он был неплохой, — эхом раздался голос стрелка. — Гэндзиро, ты как?

— Я... не знаю... — тихо сказал иллюзионист и сел на холодные камни рядом со стрелком, прислонившись спиной к стене и выдохнув через нос. — Знаешь, Коль. Я не знаю, что и думать, я видел много смертей сородичей, но... почему я чувствую такую сильную пустоту в груди?

— Я не понимаю природу вас — духов. Пусть раньше я охотился на вас, но никогда не задумывался о том, что... вы чувствуете, — ответил Коля, подняв лежащий рядом камешек и легонько отбросив его. Раздался лёгкий скрип меха. — У тебя были друзья?

Гэндзиро горько усмехнулся.

— Да, но наши пути давно разошлись. — Дух посмотрел на место, где погиб демон, и схватил себя за руку, пытаясь унять дрожь в ней. — Когда я увидел Аго, в мыслях проскочило: «что если на его месте был бы я?». Потом у стены заметил туман с моим лицом... мою копию... Иногда я задумывался, кто они? Просто наваждение или живые существа под моими нитями?

— Пусть копия и распалась в туман, сохранив очертания, думаю, в ней ты увидел себя. Это страх перед смертью, — Коля медленно поднял руку, ткнув себе пальцем в лоб. — Это у нас в голове. Просто не загоняйся. А насчёт копий... Попробуй на досуге проверить, если не даёт покоя.

— Оставаться тут небезопасно, — влез Окто. — Уходите, я останусь с гномом...

Эхом раздавшийся звук хлопанья двух пар крыльев заставил группу замереть. Из темноты раздался писклявый голос:

— Эээй, есть кто живой?

— Все тебя боятся, кровопийца! — донёсся язвительный голос.

— Я фруктовая летучая мышь! Для ножа ты слишком наглая.

— Девочки, пожалуйста, не ссорьтесь, — раздался мягкий голос крылатой над головами выживших.

— Редко увидишь волантов разных видов вместе, — буркнул гном, окинув взглядом приземлившихся крылатых, и сплюнул на грязный пол.

— Гарпия и... кто это? — поинтересовался Коля, отряхиваясь от пыли.

— Я не гарпия, я сивуха, — обиженно возразила крылатая, чиркнув когтями по камню.

— У'ука — глупая, забывчивая сова. Доставучая пискля рядом — Элеонора. И я — духовный кинжал Крис, — медленно донёсся с пояса У'уки вредный, сонный голос.

— Имя говорит само за себя, — подметил иллюзионист и присел на корточки, рассматривая рукоять ножа, тускло блеснувшую под светом уцелевших на стенах кристальных ламп.

— Вы слишком беспечные, девушки, — хмуро заметил Окто.

— Сначала мы всё рассказываем, потом вы расскажете, а я использую это против вас! — ехидно пропищала Элеонора, взмахнув крыльями и поднимая пыль. — Все собираются на предпоследнем ярусе. У’ука, полетели дальше.

— А Лилу где?

В коридоре повисла тишина от неожиданного вопроса Гэндзиро к кинжалу, прерываемая лишь вознёй гнома.

— Она... она что? Кто... ты? — замешкалась Крис, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Три тысячи лет назад ты и Лилу пропали... — продолжил иллюзионист.

— Гэндзиро! — радостно воскликнула Крис. — Приняв человеческую форму, она обняла друга. — Мне было так скучно, что я начала считать секунды существования.

— Ооо, это так мило. У’ука, потом найдёшь меня, — сказала крылатая и, не дожидаясь ответа, взмахнула крыльями, полетела вдоль коридора, растворяясь в глубоких тенях подземелья.

— Я... я, наверное, оставлю вас, — робко сказала крылатая, виновато опустив голову в полумраке.

— Если забудешь меня тут, я уйду от тебя, — возразила Крис.

— А ты всё тот же ребёнок, — улыбнулся Гэндзиро. — Но всё же, где Лилу?

— Я не знаю, но думаю... если искать сейчас, то можно найти её следы.

Коля усмехнулся и, подобрав «моську», пошёл к гному по хрустящему каменному крошеву:

— Можете потом осмотреть моё снаряжение? А я помогу чем смогу.

— Тогда встретимся на предпоследнем ярусе, — прошептал иллюзионист.

«Глава 7» Связь конечна

Несмотря на новую опасность, стены Кольчугино сдерживали големов, но это не могло продолжаться вечно. Правительство решило эвакуировать жителей, начиная с богатых и заканчивая полезными.

Богатые тащили тяжёлые мешки с деньгами на борт огромных управляемых воздушных судов, надеясь выкупить как можно больше мест для своего имущества. Охрана не пропускала паникующую толпу, в которой происходили драки за места, отчего над площадью стоял непрерывный ор.

В то же время Баюн и Клык с другими неравнодушными жителями и дезертирами, воспользовавшись суматохой и связями, беспощадно убивали богачей, их охрану и те патрули, что подчинялись приказу.

— Твари, — буркнул Клык и пнул мешок с деньгами, со звоном рассыпав содержимое.

Рядом в окровавленных шипастых доспехах стоял Баюн. На его усах висели капли запекшейся крови, он смотрел на образование тёмных кристаллов на стене, от которых исходил едва уловимый сухой треск:

— Мне показалось, кристаллы пошевелились.

— Где? — удивился доберман, зыркнув на друга, затем на лестницу, с которой торопливо спускались их товарищи. — Шо там?

— Не было никого, — ответил мужчина деловито положив увесистый молот себе на плечо.

— Чердак проверили? — в два голоса спросили Баюн и Клык.

— Проверили и подожгли, — ответил мужчина, глухо стукнув молотом о ступени, и, присев, прошипел от боли в спине.

Баюн истерично захихикал, царапая морду когтями и уставившись на быстро растущие кристаллы.

— Ты кукуху удержи, ты мне нормальный нужен, — проворчал Клык, скрестив лапы на груди и стукнув железными наручами.

— Каждый день всё быстрее растут, — сказал второй мужчина, показывая на стены, через которые стали прорастать кристаллы. — Тут появились, там появились, деваться некуда.

— ААА! Рука, рука! — закричал звероподобный, выбегая из соседней комнаты.

В этот миг в его спину влетел тёмный кристалл, с тяжёлым хрустом пробивая его насквозь. В месте ранения его плоть запузырилась, кости затрещали, а верхнюю часть тела с хлопком разорвало на куски, обагрив стены и пол.

— БЕГОМ! — крикнул Клык, бросившись к коту.

Тот отпрыгнул от летящих в него кристаллов, столкнулся с Клыком и поцарапал его шипованным наплечником.

— Твою ж мааать, — судорожно выдохнул Баюн, коснувшись нагрудника, где была спрятана его книга, и зыркнул на громко треснувшие кристаллы.

Клык, сорвавшись с места, рванул друга на себя, неразборчиво крича. За ними побежали к выходу двое оставшихся мужчин, одного из которых поразило кристаллом. Раздался второй хлопок. Баюн, не оборачиваясь на звук, первым выбил большую деревянную дверь, чуть не столкнувшись с Муто, который вовремя отскочил от входа.

— Нашлись, голубчики, — с облегчением сказал оборотень, опираясь на колени.

Клык перевёл взгляд на Муто и достал револьвер:

— Ты… кто… такой?

— Отдышись сначала, — усмехнулся Баюн, судорожно вздыхая и поглядывая на проём выхода.

Мужчина посмотрел на оставшийся в здании молот и медленно опустился на корточки, подбирая кусок дерева от сломанной двери.

Муто поднял лапы и, посмотрев в глаза доберману, начал:

— Огонь мести…

— …испепелит земли, — закончил Клык, не опуская оружия.

Громкий стук и треск половиц в доме заставил всех отойти чуть дальше от крыльца.

— Нам сейчас нужно найти возвышенность и дождаться остальных. За мной! — скомандовал Муто, сорвавшись с места.

Мужчина тихо прошипел от новой вспышки боли в спине, чуть приседая.

— Так, бабай, хватай Саню… — добавил Клык, убрав револьвер и на ходу сняв наручи на землю.

— Ох, бедная твоя нога, — выдохнул кот, шагая и скрипя ржавым доспехом.

— Ну а шо делать?

Выжившие побежали к одной из уцелевших дозорных башен, которые строили по городу во время воин. Дорога стала тяжелее из-за засад големов, вылезавших прямо из кристальных наростов. Группе приходилось пробираться через дома, убегать через дворы и узкие переулки. Вокруг слышались крики и звуки боя. Баюн нёс мужчину на спине, а Клык замыкал группу, в то время как Муто отстреливал одиночных големов «Вспышкой», пробивая дорогу.

Оборотень заглянул в широкое окно, а затем начал ломать раму рядом лежащим разбитым корытом. Саша в панике мотал головой во все стороны и заметил большую руку, торчащую из кристаллов, тянущуюся к хромающему доберману:

— ПАРНИ, СЗАДИ! ПАРНИ! ПАРНИ! ПАРНИ!

Резко обернувшись, Баюн судорожно пытался вслепую схватить Муто, и тут из-за спины кота вылетел небольшой сгусток света, который снёс кисть кристаллической руки, и та глухо упала на землю.

— Давайте, — позвал оборотень и очень легко для своего большого тела протиснулся в окно. За ним следом полезли Баюн, Саша и Клык.

Быстро пройдя в соседнюю комнату, оборотень осторожно посмотрел в другое окно, высматривая големов. По всему городу разносился гул тяжёлых шагов и треск тёмных кристаллов.

— Эти ходячие искажения непредсказуемые, — сказал Муто. Посмотрев на Баюна, он разочарованно цикнул и продолжил: — По моей...

Договорить он не успел: доски пола затрещали, и из подвала, ломая стену, вырвался голем. Баюна с мужчиной откинуло в сторону. Муто вскинул «Вспышку», готовясь выстрелить, но обрушившийся потолок завалил голема, а сам оборотень оказался по другую сторону обвала, откуда полез второй голем. Прозвучал последний выстрел револьвера. Здание начало рушиться. Оборотень схватил лежащего без сознания Баюна и одним рывком выбил дверь.

В последний момент выскочив из дома перед самым его разрушением, Муто зарычал от пронзительной боли в лапе, в которую воткнулась большая деревянная щепка. Стиснув зубы, оборотень выдернул её. Кровь сразу обагрила его серую шерсть, ручьём стекая с лапы.

«Больно! Так вот что... больно! Вот что будет, если встретишься с собой из прошлого», — пронеслись спутанные мысли в голове Муто.

Посмотрев на ещё одного голема, идущего к ним, он заметил шевеление теней и белую дымку, быстро перевязавшую его рану. Появившаяся тень выстрелила из «Искры», ранив ногу голема. Тот упал на руки и получил второй выстрел в плечо. Быстро скользнув к Муто, тень прогнала дымку, вытащила оставшиеся в лапе оборотня занозы, прижгла место ранения раскалённым стволом оружия и тут же перевязала рану.

— Гррр... Блм... Пффф! Зараза, «Вспышку» завалило! — прорычал оборотень и сорвался с места.

***

Баюн открыл свою обгоревшую по краям книгу на первой странице и сделал глоток огненного эля. Он сидел в углу кухни, где пахло жирным мясом в меду, сушёными травами и специфическим запахом рыбьих потрохов. Гремела посуда, шипел жир на сковородках, за дверью громко гавкнула собака. Баюн перелистнул страницу и начал читать закладки.

Три рыбака и говорящая акула — 27-28 июня 1505, страница 57-58.

Тайный секрет становятся явным — 14-15 июля 1505, страница 58.

Не прочтённые записи мёртвой торговки — 10 сентября 1505, страница 59.

Парящие города — 29 февраля 1506, страница 59-61.

Призрак и чудовище — 24 августа 1506 — 5 марта 1507, страница 62-65.

Падение последнего рубежа и шанс всё изменить — 8 декабря 1508 — 8 декабря 1504, страница 66-...

Перелистнув на страницу шелестят пять, он шёпотом прочитал последний абзац:

— Призрак его сестры так и не обрёл покой и остался с уродливым оборотнем, не давая ему спать по ночам и тайно пугая окружающих своими играми. Но пока они вместе, они остаются непобедимы, и когда монстр в последний раз закроет глаза, она проводит его через мост...

— Как порыбачили? — донёсся голос хозяина трактира, вытирающего руки о фартук.

— Отлично порыбачили. Вот, сколько поймали, — ответил вошедший на кухню чёрный волк и с гордостью распахнул мешок.

Баюн в углу посильнее надвинул на глаза капюшон.

— Смотрю, с запасом решили. А где дружок твой?

— Баюн с остальными места занимают.

— О как, ну ладно, пусть зайдёт потом. На вот, деньги рыбой пахнут, но сами отмоете. Хе-хее-хе.

Оборотень закрыл книгу и, поморщившись от запаха сгоревшего до углей мяса, с улыбкой пробубнил под нос:

— Старый пень...

— Эй, Муто, твой дух опять кастрюлю унёс, пятый раз за неделю! — возмутился один из поваров, оборачиваясь к сказочнику.

— Хорошо, хорошо, — усмехнулся Баюн, спрятав книгу под плащ, неторопливо встал с табурета и вышел на улицу через запасную дверь.

Глубоко вдохнув душный воздух, он закрыл глаза, и сразу же ему на голову упала кастрюля, глухо ударившись о его кабаньи клыки. Раздражённо мотнув хвостом, оборотень оскалился, снимая кастрюлю:

— Олыга! Ведь хорошее настроение было. Эх... только ко мне из этого времени не подходи, я ещё не знаю, стоит ли нам встречаться с нами прошлыми. Хорошо? Эй! Ты меня слушаешь?

***

Холодный осенний ветер обдувал верхушку дозорной башни так сильно, что без густой шерсти или плотной одежды человек долго не просидит. Муто встал на край башни и развёл лапы в стороны, словно готовясь прыгнуть вниз, как вдруг сквозь шум ветра и треск кристаллов снизу услышал кашель Баюна.

— Эй, которотень, сестру свою научи связно говорить, — хрипло сказал Баюн, медленно отстёгивая боковые ремешки доспехов.

— Она и твоя сестра тоже, — обернувшись, сказал Муто, посматривая на тень Олыги.

— Ты сам... Ты сам знаешь, что нет, — кот закашлялся от сухости в горле и дрожащими лапами достал флягу, начал жадно пить содержимое, пролив часть на подбородок и нагрудник. — Кааах... меня сейчас вырвет...

Оборотень молча присел рядом с Баюном на холодный каменный пол и достал свою книгу. Кот тихо захихикал:

— Она сказала, что ты — это я из будущего, кхе-кхе... Но ты таким чужим кажешься. И где... где остальные?

Муто, резко вскочив, с размаху ударил по каменной стенке так, что по ней прошла трещина.

— НЕВЫНОСИМО ТАК ЖИТЬ!!! Я КОНКРЕТНО ТАК ЗАДОЛБАЛСЯ, МЬЯ, СУКААААА! — оборотень упал на колени, схватил себя за затылок, выдёргивая шерсть и заливаясь слезами. — Я пытался... Я правда пытался, но я не знаю, где ты умерла, я потерял его...

Рядом с Муто появилась дымка и положила руку на плечо.

— Я вообще должен был умереть ещё в своём времени...

— Не должен был, если жив ещё, — перебил Баюн, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Как вы через эльфийскую арку сюда попали?

Громко высморкавшись и вытерев рыло тыльной стороной ладони, Муто ответил сорванным голосом.

— Мы случайно попали... Всхлип. Мы жили на дирижаблях, когда Лилу — так звали разумного пустого — не нашла нас, — сплюнув, оборотень продолжил: — Она была огромна, бросала кристаллы и уничтожила несколько летающих кораблей. Кто-то хотел выстрелить в ответ из нормального маг-кристалла, но произошла вспышка, и мы оказались в этом мире посреди снега...

— Хе, кхе... смотрю, тебе лучше... — хрипло заметил Баюн прищурив глаза от нового порыва ветра, с трудом доставая свою книгу. — Я... не... хочу, чтобы она была тут.

Оборотень, хрюкнув, вытер слёзы, понимая, что скоро исчезнет:

— Похоже, всё, конец...

Муто, присев вплотную к коту, положил свою книгу рядом. Накрыв её лапой, он закрыл глаза. Баюн сквозь белую пелену посмотрел на оборотня и горько усмехнулся:

— Вот кем бы я стал в будущем.

В глазах медленно темнело. Баюн почувствовал неожиданное спокойствие и мягкое тепло. Вдруг он ощутил, как в него несколько раз ткнули пальцем. Не понимая, что происходит, Баюн открыл глаза: он лежал под ветвистым деревом, а над ним склонилась Олыга.

— Ты чего разлёгся? Вставай.

— Даже на том свете не дают отдохнуть, — сонно пробормотал Баюн и лениво потянулся. — Пойдём к матери тогда...

Тем временем в мире живых Муто открыл глаза и недоумевающе посмотрел на свои лапы, затем — на безжизненное тело Баюна.

«Значит, это не прошлое, а просто другой мир, где время идёт медленнее?» — пронеслось в голове оборотня.

В горле пересохло, а тело колотило мелкой дрожью. Посмотрев на свою книгу, Муто облил её огненным элем из фляжки и, чиркнув металлом по кремню, поджёг. Обложка мгновенно вспыхнула жёлтым, тёплым пламенем, в воздух поднялся густой дым с едким запахом палёной кожи.

Пнув горящую книгу на каменные ступени, оборотень забрал книгу Баюна, прижал её к боку и снова вышел к краю башни. Оттуда к нему уже направлялся воздушный корабль.

«Точно, мы же их стали называть дирижаблями спустя полгода после катастрофы», — подумал он и обернулся, в последний раз взглянув на прошлого себя, а затем — на Олыгу, прячущуюся в его тени. «Она ушла, а моя всегда со мной».

Когда Муто забрался на борт воздушного судна, его встретили скрип металла и двое товарищей.

— Где... где Баюн? — спросил Далегов, его уши дрогнули, а во взгляде читалось понимание ненужности вопроса.

— Он... — Оборотень запнулся, доставая потрёпанную книгу сказочника.

— Думаю, он хотел передать её тебе...

Промолчав, волк поджал уши и медленно забрал вещь друга.

— Я понял... Пока не трогайте меня. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстро удалился вглубь коридора.

Муто посмотрел в умные глаза Сёмы и тихо спросил:

— Только он?

— Да, — тихо ответил учёный, уже разматывая лапами чистый бинт. — Пойдём, рану обработаю, пока заражение не началось.

Оборотень послушно побрёл за Сёмой в сторону импровизированной комнаты лекаря. Поравнявшись с котом, оборотень не мог подобрать слова, рассеянно рассматривая деревянные стены, которые, держась на металлическом каркасе.

— Слушай, а...

— Да?

— У тебя для сна есть что-нибудь?

— У меня на левой полке книги со сказками, на правой — с песнями.

— Смотрю, ты у меня уже обжился, — слабо усмехнувшись, заметил Муто.

— Мне не первый раз так путешествовать, — добавил Сёма, поправив ремень на поясе.

***

Судно тряхнуло от сильного удара, и в корпус со скрежетом металла попал тёмный кристалл, дирижабль резко повело вбок. Снаружи, сотрясая воздух, раздался взрыв ещё одного судна и искажённый смех огромного пустого:

— ЛИЛУ ВАС НАШЛА! ЧЁРНАЯ ЗВЕЗДА ПОХВАЛИТ ЛИЛУ!

— Сейчас я дам ей прикурить. Тифор, выровняй! — командовал Кирилл, изо всех сил потянув за рычаги.

Раздался треск механизмов и глухой звук удара урана о маг-кристалл снаружи. В этот момент вспыхнул яростный луч, пробивая пустого насквозь. Казалось, свет начал проходить сквозь металлический корпус дирижабля, выжигая темноту вокруг. Громкий треск кристаллов перемешался с оглушающим криком искажённого духа:

— ЛИЛУ ВСЁ РАВНО ВАС ДОСТААА...

В один момент все звуки стихли, остался лишь холодный зимний ветер, который качал сосны, укутанные снегом, и гонял редкие снежинки.

Открыв глаза в глубоком сугробе, Баюн, поёжившись от пробирающего холода, посмотрел на чёрное звёздное ночное небо. Неподалёку от него лежал разбитый дирижабль, а чуть в стороне была чья-то оторванная рука.

«Похоже, прилетели», — подумал оборотень, приложив лапу ко лбу, затем резко вскочил. «Стоп... где мы? Всё же территории кристаллами накрыло!»

Баюн сгрёб лапой снег и стал пристально рассматривать его, чувствуя, как талая вода стекает по шерсти.

— Н-нормальный снег... — прошептал он.

Оборотень ещё раз осмотрелся, испуганно вслушиваясь в мёртвую лесную тишину. По телу пробежали мурашки, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу.

Обойдя воздушное судно, Баюн заметил в глубине чащи тусклый отсвет костра. Сделав шаг в сторону, его лапы подкосились, и он рухнул в снег, задев человеческую ногу. Раскопав сугроб, он нашёл бессознательное тело. Взвалив его на себя, сказочник с трудом добрался до источника света.

У костра сидели двенадцать человек — от юношей до стариков. Самый старший из них стукнул длинной тростью по дереву, встречая чужаков, и хрипло спросил:

— Вы кто таки будете?

С подозрением окинув взглядом сидящих, Баюн заметил тринадцатого, который выходил из гущи леса с охапкой дров.

— Я... я Муто. А спутник сам представится, — ответил сказочник. — Можно у костра погреться?

Старик прищурился, вглядываясь в лицо прибывшего, а затем повернулся к остальным и жестом пригласил чужаков к огню:

— Присаживайтесь. Меня Декабрём звать...