История трёх рас

Вступление

— Да уж, не знаю, получится ли у меня, но попробовать стоит, — говорит рассказчик, а потом задумывается.

— Так, дай подумать, что такого можно рассказать... — чешет затылок, размышляя.

Ладно... Давайте я расскажу историю.

10 минут спустя.

Рассказчик всё ещё думает. И говорит он себе под нос:

— Самое сложное — это вспомнить начало.

Ещё 10 минут спустя.

— О, вспомнил! — встаёт со стула, улыбается, потому что рад, что вспомнил.

На дворе нулевой год. В мире, похожем на наш, но отличающемся от него, находятся три расы: маги, орки и люди. Каждая из них, вроде, по численности 1000 либо 2000 человек — точного числа нет. Как зародились они — история умалчивает.

Что ж, давайте пока, они думают, кто станет вождём, я немного расскажу о мире. Мир похож на наш, но немного отличается. У него есть магия, волшебство и много других вещей. Может по-разному что-то звучать, может что-то по-другому быть. Например, в лесах вокруг людей, среди обычных ёлок и берёз, можно найти разные артефакты. Что это — я не помню, расскажу потом, если вспомню. А так же — аномалии. Тоже не помню. Но аномалия — это опасная штука. В мире можно найти всякое: что-то полезное, что-то нейтральное, что-то бесполезное, что-то опасное.

Вот так вот. Ну а теперь я думаю, нам стоит вернуться к нашей истории — к нашим расам.

Глава 1. Зарождения

Глава 1. Зарождения

Рассказчик прокашлялся и начал рассказывать.

Первым делом каждой расе нужен был вождь. У людей выбрали самого толкового — Юрия Рюровича. По той причине, что он первый догадался: за дровами нужно ходить по очереди, а не когда костёр уже потух.

У орков, наверное, все бы подумали, что выбрали самого сильного. Но нет — выбрали не только самого сильного, но и одного из самых умных. Что для них в то время было редкой удачей. И звали его Громор Рваная Шкура. Он не стал добивать проигравшего в драке, а заставил его работать на общее благо. Так и стал вождём.

У магов это сложно было, точнее, непонятно, как её выбрали. Вождём стала Элира Безмолвная. Её выбрали без слов — все одновременно почувствовали, что её молчание мудрее любых речей.

Смотрит рассказчик на слушателя. Слушатель смотрит на рассказчика с непониманием.

— Не спрашивай у меня, как они так выбрали. Я хз. Ладно, у орков как-то понятно, и у людей. А у магов я хрен знает, как так произошло, — отвечает рассказчик читателю.

— Ну ладно, продолжим, — продолжил рассказчик.

Первая неделя показала характер каждого вождя.

Громор зациклился на дереве. Говорил он: «Крепость из ствола — вот что спасёт!» Вот такой у них был лозунг. Орки таскали огромные брёвна, но охота у них хромала очень сильно. К концу недели можно уже догадаться: дерева было много, а животы урчали, потому что еды не было. Но Громор не растерялся и увеличил охоту в несколько раз.

Элира думала только о еде и важных травах. Её маги находили съедобные коренья и ягоды, но лагерь был защищён лишь... — подумал, как можно было сказать, чтобы не оскорбить. — Ну короче, ты понял.

Юрик оказался щитоводом. То есть он считал и хотел, чтобы всем всего хватало, и он грубо балансировал между дровами и едой. А когда нашли эти, грубо говоря, архивы, ну грубо говоря камни, на которых всё это писалось, были найдены счета. И то, что можно было понять: Юрику было сложно, но он всё же делал. Ну, люди рубили и охотились, костёр горел ровно, и мясо доставалось почти всем.

Но хорошее оказалось обманчивым. Разведчики вернулись с тревожными вестями: на западе болото, кишащее агрессивными утопленниками. На севере — большой огромный медведь. Ну, Юрик немного подумал и сказал: «Идите отдыхать. Завтра на Восток. И точка».

На следующее утро, не дожидаясь возвращения разведки, которая отправилась на Восток, он собрал людей и сказал: «Сегодня ставим частокол. Сначала с запада, потом с севера».

Ну, несколько минут понадобилось, чтобы объяснить, кому какая работа достанется. И потом работа закипела. Часть людей рубили дерево, часть делала из них колья, часть вкапывала. Короче, работали как хороший механизм. И так весь день. Кстати, они сменялись три раза.

И тут в сумерках появляются они — разведчики. И говорят: «На Востоке тишина. Нет угроз. Ручей с чистой водой и залежи хорошего кремня. Пусто и спокойно. И ещё... мы нашли странные растения. С зелёными кустами и какими-то грязно-белыми комками под землёй, когда хотели их вытащить, посмотреть на корни».

Юрик взял в руки один из принесённых «комков» — плотный. Повертел его, понюхал и смотрит недоверчиво. Повернулся к самому дотошному и осторожному человеку: «Толя, это тебе, — кинул ему этот комок. — Делай с ним что хочешь. Значит, тебе такое изучить его, понять, что это: еда, отрава или просто бесполезная фигня».

Ну, Толя поймал и пошёл к себе, всматриваясь по пути в этот комок.

Рассказчик немного прокашлялся. И немного подумав, говорит: «Что ж, я думаю, ты не против, если мы дадим им время. Например, месяц».

— А сейчас я думаю, давайте я расскажу вам про вождей.

Юрик был спокоен и справедлив. Вроде бы он не родился самым сильным или самым хитроумным стратегом. У него была редкая черта: он учился на своих ошибках молниеносно. А это очень важно для вождя. Например, первый кривой частокол — на следующий день он уже показывает, как копать ямы лучше. Неудачная охота — он уже меняет тактику. Люди видели это и верили в него. И говорили такие слова: «С таким вождём мы не пропадём».

Громор оказался таким, что даже сложно как-то описать. Но он был требовательный до жестокости, но справедливый до щепетильности. Он был одновременно и очень сильным, и очень умным. И жестокость была не бессмысленной яростью, а инструментом. Например, он мог при всех унизить орка за лень, но тот же орк, показавший доблесть, получал лучший кусок мяса лично из рук вождя. Громор, честно говоря, ценил своих сородичей, но просто не показывал это, потому что понимал: выживет только тот, кого он закалил, а не пожалел. Его лагерь жил по простому закону: сила и ум правят, но они же обязаны вести клан к процветанию.

Элира действительно оказалась мудрой. Она как-то чувствовала токи магии, видела узоры эфира там, где другие видели просто ветер. — Замолчал рассказчик, потому что не понимает, как это он прочитал, и сам не понимает, что это означает. — Но её мудрость была оторвана от быта. Она могла часами размышлять о природе пламени в костре, но не замечать, что её маги дрожат от холода в ветхих шалашах. — Подумал рассказчик. — Интересно, как они терпели её? Что они не сказали? — случайно задал этот вопрос себе, но потом вспомнил, что рассказывает, и начал продолжать. — Она была умна, но её ум работал на ином уровне — на уровне законов и сущностей, а не на уровне «где взять больше шкур» или что там нужно.

А теперь, наконец-то, вернёмся. Что же они успели сделать за месяц? А за месяц они сделали многое.

Маги наконец соединили своё знание с практикой. Или как это называется сейчас — теорию с практикой. Одна из них, молодая и дерзкая Илви, на берегу ручья от отчаяния и холода мысленно сжала поток магии вокруг тонкого... Ой, Господи, можно я не буду рассказывать, а то я ж помру, — говорит это, читая вслух книгу. — Если тебе интересно, я потом скажу, но не сейчас. Короче, она что-то сделала, ну и раздался сухой треск — дерево переломилось. — Улыбнулся, придумал шутку. — Вот это я понимаю: война дерева против магов, и наконец-то маги выиграли. Дерево бедное... — смеётся, но потом успокаивается и продолжает. — Ну и наконец-то они научились рубить деревья магией. Это было, конечно, неловко и утомительно, но лагерь начал обстраиваться. И наконец-то стало намного теплее, и они перестали всё время мёрзнуть ночью.

Громор после того, как поменял тактику, дал свои плоды. Ну, то есть голодать пришлось примерно два-три дня, а потом он наладил наконец-то всё, что нужно. То есть он сделал расписание, обучил орков, которые будут это всё делать. Короче, всё, что нужно. Также он сделал разведку — пять человек, которые ходят вокруг лагеря и изучают его.

А люди развивались по-своему. Пока Толя холил свою загадочную плантацию, другой человек по имени Светозар, но все его звали Свитой за неугомонные руки. Так вот, сидит он у реки и задумался. Просто он видел, как рыба плещет у берега, но руки были слишком медленными, чтобы поймать её. Ну и что-то начал он делать. Взял гибкую ветку, волокно из крапивы и костяной крючок. Соединил всё это, попробовал, и он смог поймать рыбу. И назвал он это удочка. Ну, пошёл с удочкой к Юрику, чтобы показать. Юрик посмотрел и сказал: «Молодец, Свита. Но еды много не бывает. Поэтому делай ещё и учи других».

А у костра сидел Толя и наблюдал за этим ростком, который рос, упрямо тянувшийся к солнцу и земле. Ну, Толя смотрел за ним очень внимательно. Он ещё не знал, что в его руках — будущее сытости всего народа.

Глава 2. Бунт

Рассказчик пьёт чай, ставит кружку, немного прокашливается и говорит:

— Ну что ж, давай продолжим. На чём я остановился? А, точно.

Как я и говорил, у орков дела шли хорошо, у людей — ещё лучше, у магов — честно говоря, не очень.

У орков голод был, но он низкий. И то в самом начале, когда Громор начал увеличивать охоту, были ошибки, разные. Но Громор очень быстро учился и исправлял их, из-за этого голод продержался дня два-три. Теперь в их деревянной крепости пахло не только свежей стружкой, но и дымом коптилен. Дисциплина держалась на высоте благодаря его железной хватке и простой справедливости: кто работает больше — тот и получает больше. Было кому-то тяжело, но было очень честно. Бунтовать не из-за чего было.

Снова пьёт чай, ставит кружку, немного подумал и говорит:

— Ну как видишь, у орков вроде нормально, хорошо идёт. Теперь, наверное, давай перейдём к людям.

У людей можно сказать, наступили первые золотые времена. Золотые времена, если ты не знаешь, это такой период времени, когда всё хорошо. Частокол надёжно защищал с запада и севера и потихоньку превращался в крепость. Сейчас увеличилась у них рыбалка, потому что благодаря удочке Светозара намного эффективнее стало добывать рыбу, ну а точнее — ловить.

А Толя всё ещё изучал загадочное растение, которое назвал картошкой. Почему он назвал этот непонятный комок картошкой — история умалчивает.

Ну ладно, перейдём обратно. Первый раз он выкопал картошку слишком рано — она была маленькой и зеленоватой. Растение после этого завяло. Во второй раз он держал её в земле дольше, дождался, пока ботва пожелтеет и поляжет. Выкопал — и оказалось, что клубни стали намного крупнее, чем в первый раз. Ну, Толе было очень интересно, решил проверить, можно это есть или нет. Ну, отварил один и съел. Последствия, наверное, понятны каждому: он отравился и пролежал с жарой и с болью в животе. И он выучил два правила: первое — нужно держать эту картошку в земле дольше, а второе — нужно очень долго её варить. Сколько — сам не знает, пока так понял. Но эксперимент продолжается.

Их спокойствие даже немного нарушила первая проверка боем. С болота выползли три утопленника и попытались проломить частокол. Но люди были готовы. Не в том виде, что они знали, что кто-то придёт, а в том виде, что у них была защита. Когда они увидели, они, конечно, удивились, но зато были более подготовлены обороняться. Острыми кольями и тяжёлыми дубинами они быстро покончили с тварями.

— Как думаешь, что может прекратить золотые времена? — хитро улыбается рассказчик. — Потому что золотые времена всегда заканчиваются очень плохо, если ты поизучаешь историю.

(Пауза. Глоток чая. Прокашлялся и продолжил.)

Ну вот мы и перешли к тому, к чему, наверное, надо. В лагере магов зрел холодный, тихий раздор. И виной тому была их вождица.

Элира Безмолвная была хоть и умной, но очень самовлюблённой. Ей было безразлично до своих людей, для неё главное было сохранить власть. Она раздавала приказы взглядом, забирала лучшую пищу и тёплые места, а своих сородичей считала всего лишь инструментами для своих великих размышлений о магии. Её молчаливое презрение и полное равнодушие к их нуждам накапливались, как яд. Недовольство росло.

— Да уж... как думаешь, как долго можно терпеть? — спрашивает рассказчик. — Наверное, у тебя появился такой вопрос.

Ответ себя долго ждать не заставил.

В один день маг по имени Кайрон не выдержал. Он встал посреди лагеря, глядя прямо на Элиру, и сказал громко и чётко:

— Всё. Надоело. Надоело слушать её молчание и видеть её равнодушие. Кто хочет жить по-человечески — идите со мной. Создадим другой лагерь. Без неё.

И произошло невероятное. Медленно, один за другим, встав и отведя глаза от окаменевшей Элиры, к нему потянулись остальные. Все, кроме одной — её верной служанки Илви, которая лишь потупила взгляд, не в силах ни уйти, ни возразить.

Так, без драки, одним словом, лагерь магов раскололся. Элира осталась сидеть у своего костра в полном одиночестве, кроме безмолвной Илви. Её власть, державшаяся на страхе и высокомерии, рухнула в одно мгновение.

Маги, ушедшие за Кайроном, отошли недалеко. Первым делом они сели в круг и стали думать: как теперь жить, чтобы хорошо было всем? И они придумали вече.

Работа закипела по-новому: не по приказу, а по общему решению. Каждый мог высказаться, каждый голос имел вес. Они не знали ещё, что это только начало их пути, но главное — они сделали свой выбор. И этот выбор был за свободу и общее дело.

— Вот видишь, что значит злоупотреблять властью? А это я тебе, напомню, рассказал меньше чем за два месяца с начала их истории, — говорит рассказчик.

Глава 3. Первый кризис

Глава 3. Неспокойное время. Часть 1

— Знаешь, а стабильность никогда не бывает навсегда. То есть когда-то что-то сломается. И это сломалось у орков. Интересно?

Наступил третий, последний день отдыха, который дал им Громор. И в самый разгар дня, когда одни валялись на шкурах, а другие чинили оружие, земля под ними вздохнула. Сперва тихо, потом громче. Задрожали стены из брёвен, с полок попадали каменные наконечники. Это было землетрясение. Не сильное, но достаточное, чтобы поселить в костях неприятную дрожь.

Оно быстро закончилось. Орки огляделись, почесали затылки. Ничего не рухнуло, никто не пострадал. «Ну и ладно, — проворчали они. — Земля поспала, теперь проснулась. Ничего страшного».

Но не вождь. Громор стоял неподвижно, сжав кулаки. Его чутьё, отточенное в сотнях стычек, кричало: так не бывает. Это не конец. Это — начало. Но он не знал, чего ждать.

А ждать пришлось недолго. Под конец того же дня, ночью, когда самый крепкий сон сковал лагерь, пришло цунами. Сперва странный, гулкий шум со стороны океана, которого они раньше почти не замечали. Потом — стена воды, чёрной и холодной, выше самых высоких деревьев.

Она не просто накрыла их — она смыла. Смыла крепость из брёвен, склады с мясом, первые каменные топоры. Смыла в тёмную, солёную пучину. Их стабильность, их «золотое время» длилось ровно три дня. А потом мир просто стёр их с лица земли.

И понесло их океаном. Пять дней и ночей. Без пищи, без пресной воды, цепляясь за обломки своих же домов. А на шестой день волна, словно гигантская рука, усталая от игры, вышвырнула их на сушу. На тот самый материк, где уже обосновались люди и маги.

Вождь проснулся первым. Его вырвало на холодный песок незнакомого берега. Он поднял тяжёлую голову, отплёвываясь от соли, и огляделся. Где они? Ничего знакомого. Только песок, странные деревья и тишина, нарушаемая рокотом океана.

Потом он посмотрел на своих. Они лежали неподалёку, мокрые, безоружные, но... почти все целые. Один молодой орк стонал, прижимая к груди поцарапанную до крови руку — отлетевшим обломком задело. Всего лишь царапина. Остальные были в порядке. Синяки, ссадины, но живы.

Громор медленно поднялся на ноги, почувствовав, как песок оседает под его тяжестью. Они потеряли всё. Дом, запасы, оружие. Но не друг друга. И этого, как понял он в тот момент, было достаточно, чтобы начать всё сначала.

Они ещё не знали, что на этой земле есть кто-то ещё. Для них мир в тот момент состоял из солёного песка, странного леса на горизонте и злой воды, что вышвырнула их сюда.

Никто не говорил. Не надо было. Громор, не глядя на остальных, подошёл к ближайшему дереву, обхватил его могучими руками и с глухим треском повалил на землю. Он даже не оглянулся. Просто начал обдирать ветки, делая первое, самое примитивное оружие — тяжёлую дубину.

Этого было достаточно. Остальные орки, молча и без лишних слов, встали и разошлись. Одни пошли к другим деревьям. Именно тогда, когда они были наиболее уязвимы, занятые делом, на них напали.

Из чащи вышли два медведя. Не местных, лесных, а огромных, океанских, с мокрой, спутанной шерстью и безумием в глазах — их тоже выбросило цунами. Они были голодны, дезориентированы и смертельно опасны.

Один орк, стоявший ближе всего, даже не успел крикнуть. Медведь сбил его с ног одним ударом лапы. Но Громор уже мчался, его новая дубина свистела в воздухе. Бой был коротким, жестоким и безжалостным. Орки били камнями, дубинами, кидались под когти, чтобы отвлечь. Через несколько окровавленных минут два медвежьих тела лежали на песке, а орки, тяжело дыша, перевязывали раны.

Они выиграли. Но эта первая стычка на новой земле показала им две вещи: здесь они не одни и здесь не безопасно.

Работа закипела с новой силой. К закату у них горел костёр. Не такой яростный, как раньше, а более собранный, бережливый. Они смогли добыть и разжечь его — это уже была победа. На огне жарилось мясо незнакомого зверя, добытого в лесу, и огромные медвежьи стейки. Пахло едой, дымом, кровью и солью, которую ещё не выветрило из их шкур.

Они построили два маленьких, корявых домика-шалаша из веток и глины. Не крепость, а просто укрытие от ветра. Но крыша над головой была.

Когда сели у костра поесть, Громор сделал то, чего от него никто не ожидал. Он молча отломил большую часть своего медвежьего стейка и протянул её самому тяжело раненному орку, тому, у которого была разорвана плечевая мышца. Потом усадил его на своё место — самое тёплое и удобное у костра. Тот орк смотрел на него широко раскрытыми глазами. Громор лишь хрипло буркнул, глядя куда-то в пламя: «Заслужил».

Сам же отнёс лучшие шкуры под единственный целый навес и указал раненым располагаться там. Вождь сел на сырую землю у края света, доел свою скромную порцию, прислонившись спиной к стволу, и продолжил точить свою дубину. Никаких слов. Только действие.

Он не говорил ни о потерях, ни о будущем. Он просто делал то, что нужно было прямо сейчас.

---

А в это время, всего в нескольких днях пути через лес, в своих укреплённых поселениях, люди и маги спокойно жили своей жизнью.

Маги уверенно развивались. Их новое вече работало. Они распределяли обязанности, добывали еду, рубили дерево и даже начали строить нечто большее, чем шалаши — первые примитивные, но прочные дома из сруба. Они учились жить без железной воли над головой, и у них получалось. Но однажды, когда двое из них искали ягоды на опушке, на них вышла стая из трёх голодных лесных волков.

Бой был коротким и тяжёлым. Маги привыкли влиять на мир мыслью, а не грубой силой. Они отбивались палками и камнями, пытаясь сбить волков с ног вспышками чистой энергии. В итоге они победили — два волка лежали мёртвыми, третий скуля убежал. Но один маг был серьёзно покусан, а у всех остались глубокие царапины и понимание, что их магии для выживания недостаточно.

На следующем вече этот вопрос подняли первым. «Мы победили, но едва, — сказал Кайрон. — Нам нужно не просто рубить деревья. Нужно научиться защищаться». После долгого обсуждения решили: один из магов, самый усидчивый и любопытный, по имени Лориэн, отныне освобождается от всех других работ. Его задача — думать, пробовать и создавать новые заклинания. Для удобства, но главное — для защиты. Это было первое стратегическое решение их нового общества.

А люди... Толя, через боль, пот и несколько дней жара, наконец-то понял, как правильно готовить картофель. Не просто варить, а выдерживать в земле до нужного момента и печь в золе. Он принёс своё открытие Юрику. Тот попробовал, долго жевал, а потом кивнул. «Сажай», — сказал он просто. И они начали сажать. Не для пробы, а по-настоящему. Заложили первое поле.

Именно в тот день вернулись исследователи, изучавшие восток всё дальше и дальше. Они принесли с собой странную находку — шар, размером с голову ребёнка, тёплый на ощупь и слегка мерцающий в тени.

«Мы шли, и земля под ногами стала тёплой, — с волнением рассказывали они. — Трава там гуще, растения выше. Мы нашли место, где было теплее всего, и начали копать. И там, в земле, лежал этот шар. Мы его выкопали и вот... принесли».

Юрик взял в руки тёплый, тяжёлый шар, повертел его. Никто из них не знал, что это такое. Артефакт? Яйцо? Просто странный камень? Он посмотрел на уставшего, но сияющего от своего открытия Толю.

«Завтра, — сказал вождь, передавая шар ему. — Когда отдохнёшь. Это — твоя новая задача. Понять, что это такое».

---

— Ну, как видишь, много чего поменялось у орков. Но знаешь что я скажу? Я скажу, что конец людского золотого времени уже не за горами.

Хочу сказать: глава 3, «Неспокойное время. Часть 1», — закончена.

Глава 4

Глава 4. Первый шаг к концу людской стабильности

— Да-да-да, знаю, знаю. Что я говорил, что конец людского золотого времени уже не за горами. Тут я перепутал. Там был не конец золотого времени, а конец стабильности. Поэтому уж прости, что не так сказал.

Собирается с мыслями.

— Ладно, начнём.

Как ты помнишь, у людей была очень хорошая стабильность. Но это начнёт прерываться в течение трёх шагов. А в каждом шаге — из-за нескольких событий. После этих шагов стабильность будет сложно найти.

Как ты, наверное, уже знаешь, у людей почти всё отлично шло, но это было прервано из-за нескольких событий.

Во-первых, с запада... или болото — сам как хочешь называй. Оттуда продолжались набеги утопленников. Маленькие, по три-четыре твари, но регулярные. А на одном из таких набегов они чуть не сломали частокол — полезли уже не просто так, а таранили его гнилыми брёвнами, пока их не перебили. Отбились, но стена на том участке стояла теперь криво и ненадёжно.

После этого Юрик позвал Санька — того, кто отвечал за стройку и планирование ресурсов. Человека с холодной головой и умением считать каждое бревно. Посмотрел на него и сказал просто:

«Стены. Нужны другие. Крепкие. Придумай, сколько чего надо».

Санёк не стал спорить. Он пошёл, осмотрел разбитый участок, потом оценил запасы дерева, кремня и глины. Взял палку и начал чертить на земле первый в их истории план.

Если верить истории из книгов, он думал и чертил эти планы примерно шесть-семь раз. Первый был слишком сложным — не хватало дерева. Второй — хлипким. Третий — негде было взять столько камня. Каждый раз он стирал рисунок пяткой и начинал заново, ворча себе под нос. А на восьмой раз придумал. Простой, ясный и крепкий. План, по которому можно было работать.

Санёк ещё раз посмотрел на территорию, где нужна была стена — на тот зыбкий, болотистый край. Потом подошёл к Юрику.

«А что, — сказал он, показывая на свой чертёж, — если тут, перед самой стеной, мы сделаем ещё и ловушки? Не просто ямы, а хорошие, такие... с кольями на дне и травой сверху. Чтобы они шли на запах нашего лагеря и падали первыми. А стена уже добивала бы тех, кто пролез».

Юрик молча слушал, глядя на схему. Потом кивнул. Одним кивком. Этого было достаточно.

И строительство стены началось. Заложить основание, вырыть первые ямы для ловушек и вбить угловые колья заняло у них примерно день. К концу дня, когда солнце уже садилось, к Юрику подошёл лекарь — молчаливый мужчина по имени Лука, что всегда пах дымом и сушёными травами.

«Толю опять тошнит», — говорит лекарь.

«Да ты шутишь», — отвечает Юрик с усталостью и пониманием, что это уже четвёртый раз за неделю.

«Нет», — говорит лекарь.

Через минуту молчания Юрик вздыхает:

«Ну, и где он?»

«У костра».

«Иди отдохни. А я пойду с ним поговорю», — говорит Юрик, уже направляясь к огню, где сидел, сгорбившись, бледный Толя.

Подходит к костру.

«Толя, ну ёпрст, как так-то, скажи мне», — говорит Юрик, садясь рядом.

«Не знаю», — отвечает Толя с кривой улыбкой, пытаясь не смеяться, хотя живот у него явственно бурлил.

«Я блин всё понимаю, но четвёртый раз за неделю — это ненормально», — говорит Юрик, и в его голосе тоже проскальзывал смешок, потому что ситуация уже граничила с абсурдом.

Толя только разводил руками и смотрел на свой котёл, в котором варилась очередная экспериментальная порция картофеля.

«Ну, так... пробую. Этот, вон, с фиолетовыми пятнами. Думал, может, слаще будет...»

«Толя, ну ё-моё, — говорит Юрик, садясь рядом и указывая на котёл, а потом в сторону, где лежал шар. — Я тебе сказал — шар исследуй, а не дальше картошку. У нас блин появилась новая непонятная вещь, и её нужно исследовать. Ты же у нас тут учёный, а не я.»

«Хорошо, хорошо, начну... — Толя отмахивается, но улыбка не сходила с его лица. — Учёный.»

Юрик смотрел на него, и смех окончательно побеждал усталость. «Учёный... — повторял он, качая головой. — Ладно, учёный. Значит, завтра с утра — с шаром. Картошку оставь Луке, если хочешь, чтобы он тебя не пришиб. Договорились?»

Толя кивнул.

На следующий день продолжилась работа. Дальше строилась стена и копались ловушки. Часто происходили ошибки в конструкции стен и ловушек, но их быстро исправлял Саня.

Примерно к тому времени, когда солнце только начало опускаться — обычно в этот час и нападали утопленники, — на этот раз атаки не было. Тишина с запада была густой и необъяснимой.

Они продолжили строить, но уже с опасением, потому что не знали, что происходит. Каждый теперь поглядывал на запад не из-за привычной угрозы, а из-за тревожной, незнакомой тишины.

Ближе к вечеру, когда в лагере запахло ужином — дымом печёной рыбы и варёной картошки, — они наконец остановились, чтобы оценить работу. Стена выросла уже на добрую половину от задуманного: прочная, из толстых, плотно вбитых брёвен, уже похожая на настоящую преграду, а не на временный забор. Но главной гордостью были ловушки: они опережали график почти на три четверти. Глубокие, зловещие ямы с заострёнными кольями зияли перед стеной, прикрытые хитроумным настилом.

Работа шла споро, руки помнили движения, но в воздухе висело что-то нездоровое. Та тишина, что пришла с запада вместо привычного скрежета и бульканья, была густой, липкой и куда более угрожающей. Люди украдкой поглядывали на темнеющую полосу леса. В их взглядах не было привычной усталой готовности отразить атаку. Было другое — напряжённое, леденящее предчувствие. Что-то там затаилось. И эта неизвестность сжимала горло куда сильнее, чем явная опасность.

К тому времени, когда предчувствие стало почти невыносимым, к лагерю пришли — вернее, приползли — раненые разведчики с востока. Те самые, что ушли ещё вчера. Их было двое вместо троих, в грязи и ссадинах, и в их глазах читался не страх, а чистая, холодная ярость.

Они, едва добравшись до костра, начали говорить, перебивая друг друга, хватая Юрика за рукав:

«Мы... когда исследовали дальше на восток, наткнулись... не на зверя. На какую-то ловушку. Не яму. Хуже. Как будто земля сама схватила...»

Юрик схватил их за плечи, не сильно, но так, чтобы встряхнуть.

«Тихо. Успокойтесь. Дышите, — сказал он твёрдо, глядя им прямо в глаза. — Теперь по очереди. Говорите, что произошло.»

Они начали рассказывать, торопливо и сбивчиво: как наступили на какую-то растяжку из лиан, как из-за деревьев внезапно вышли люди. Но не такие, как они. Коренастые, с грубыми чертами лиц, одетые в звериные шкуры и украшенные костями. Они не кричали — рычали. Их глаза горели дикой, первобытной злостью. Они двигались стремительно и молча, окружив разведчиков плотным кольцом.

Юрик выслушал их до конца, не перебивая. Когда они закончили, он молча кивнул.

«Идите. Отдохните, восстановите силы. Лука вас посмотрит, — сказал он тихо, но так, что в его голосе не осталось места для споров. — Мы разберёмся.»

Когда разведчики, опираясь друг на друга, поплелись к шалашам, Юрик остался стоять у костра. Он не двигался, глядя на потухающие угли. Вся его поза, обычно такая собранная, теперь выдавала тяжёлую, сосредоточенную думу. В голове складывались кусочки мозаики: тишина с запада, незнакомые воины с востока.

Смотрю на читателя.

— Прикинь. Это — первое появление варваров.

Кратко? Варвары — это те, кто живёт по закону клыка и когтя. У них нет письменности — только боевая раскраска. Нет законов — только воля вождя. Они не сеют хлеб — они отнимают его. Их мораль проста: свой — значит свой, чужой — значит враг, а враг — это мясо и добыча.

— И да, варвары — это не только люди. Там и орки, и маги, и ещё кто-то... не помню, только.

Юрик подумал, подумал и позвал Светозара — того, кто создал удочку.

— Нужно создать оружие, которое можно было воевать издалека, — сказал Юрик, глядя на кривую стену и вспоминая рассказ о дикарях. Бой вблизи с такими был бы кровавой баней.

Светозар почесал затылок. Взгляд его стал остекленевшим и упёрся куда-то в пустоту перед собой, будто он видел там не брёвна лагеря, а упругую древесину, что вот-вот согнётся в идеальную дугу.

— Придумаем, Вождь, — твёрдо сказал он, уже отчасти отсутствуя здесь умом. — Дай только время.

И с такими словами сказал Светозар и пошёл в мастерскую додумывать то, что у него в голове. Но не хочу тебя расстраивать — пока что это всё на сегодня, что я тебе расскажу, читатель. Как говорится...

Конец четвёртой главы «Первый шаг к концу людской стабильности».

Глава 5

Глава 5. Хроника 1 года и 4 месяцев

— Знаешь ли ты, что всё, что я тебе рассказал, это всё проходило за 2 года? И что удивительно — не было холода, — говорит рассказчик, глядя на читателя.

— Но ладно, это не сегодня. И давай пропустим 1 год и 4 месяцев, потому что было мало важных событий. Но были. И тебе сегодня я расскажу.

Прошло 10 минут.

Рассказчик всё это время смотрел в пол и не отводил взгляда, и говорит:

— Я забыл, — сказал он так, как будто забыл все события. Но оказалось: — Я забыл, как в то время назывались месяцы.

Спустя пару минут он сказал:

— Я буду называть нашими, сегодняшними месяцами. Там, май, апрель, январь... Короче, понял, да?

Читатель кивает.

— Ну и хорошо, — ответил он. — И, кстати, событие, которое я тебе расскажу, начинается с нового года. А точнее, с 3-го года.

4 января у людей:

Закончили стену со стороны болота, и Санёк, тот самый, который придумал делать стену с ловушками, начал чертить новый план. Теперь уже не просто укрепления, а план, как обезопасить всю их территорию. Ну, можно сказать, первый план деревни.

16 марта у орков:

Орки наконец освоились на новой территории и смогли построить надёжное убежище — уже не шалаши, а крепкие, приземистые длинные дома из брёвен и глины. Громор смог стабилизировать всё: дисциплину, охоту, быт. И орки, которые были тяжело ранены после высадки, восстановились.

Одного из этих орков — того самого, кому Громор когда-то отдал свой стейк и лучшее место у костра, орка по имени Борг Крепкий Хребет — Громор отметил особым образом. Он дал ему звание «Грохотун».

У людей такое звание похоже на полковника, но у орков в нём больше грубой ответственности и личного авторитета. Грохотун отвечал теперь не просто за драку — а за защиту, за организацию охоты и за всю разведку новых земель.

18 апреля у магов:

Маги благодаря вече почти догнали орков в развитии. Благодаря одному магу, который смог спланировать план, который помог им хорошо развиться. Только вот что обидно — история не помнит его имени. Они смогли построить надёжные землянки. Землянки — это дом, который находится в земле: то есть снаружи ты видишь только его крышу, а внутри — деревянный пол, деревянные стены и крышу. Они смогли сделать печки и тоже начали делать разведку местности.

25 мая у магов:

Разведчики нашли непонятный чёрный камень. Не то чтобы очень большой — с кулак, но тяжёлый, холодный и такой, будто он втягивал в себя не только свет, но и звук вокруг. Его принесли в поселение и отдали Веле. Вела — она как Толя у людей. Такая же одержимая, когда дело касается непонятного. Она составляла травник — когда ей принесли этот чёрный комок тишины. Отложила пергамент из грубой кожи, взяла камень в руки... и нахмурилась.

29 июля у людей:

Светозар наконец придумал оружие. Это была гибкая дуга из упругого ясеня, стянутая тугой тетивой из сплетённых сухожилий. Чтобы выстрелить, нужно было упереть один конец в землю, натянуть тетиву почти до уха и отпустить. Стрела — заострённая прямая ветка — летела со свистом и вонзалась в ствол дерева на расстоянии, куда не долетало ни одно копьё.

Он показал это изобретение Юрику. Тот взял лук в руки, долго молча щупал древесину, пробовал натянуть тетиву. Потом кивнул — один раз, чётко.

— Делай, — сказал он. — Десять штук. И учи других стрелять.

7 августа у магов:

Вела изучила этот чёрный камень, который ей принесли. Она долго билась над ним: пыталась ощутить в нём магический ток, слушала его внутреннее молчание, даже бросала в воду и на раскалённые угли. И поняла самое простое и важное: он не был магическим. Он был химическим. Этот камень очень хорошо горел. Он горел долго и сильно давал жар, огонь от него был насыщенным и устойчивым. Он лучше горел, чем дерево. Маги поняли ценность такой находки сразу — ведь он не искрился, не дымил и занимал мало места. Его назвали оугль, что на их древнем наречии означало «кусок пережжённой древесины» или «спрессованный огонь».

5 сентября у людей:

Толя разгадал загадку шара — и то случайно. Он долго думал: тёр его, грел, охлаждал, даже пробовал на вкус (после чего пролежал сутки с дикой изжогой). А потом просто уронил его возле маленького опытного поля с картошкой. И забыл.

Через неделю заметил: там, где лежал шар, картофельная ботва стояла гуще и зеленее, а стебли тянулись к солнцу упрямее. Он осторожно выкопал один куст — клубни под ним были крупнее, ровнее, чище.

Когда он испёк эту картошку в золе, она оказалась не просто съедобной. Она была... вкуснее. Плотнее, слаще, сытнее.

Толя пошёл, рассказал Юрику и Саньку (тому, кто стены придумал). Они удивились. Санёк сразу достал свой чертёж будущей деревни, посмотрел на него, потом на шар, потом снова на чертёж.

«Придётся план менять, — просто сказал он. — Если это правда так работает, то поле должно быть не «где-нибудь», а в самом центре. Под защитой. И шар — не под открытым небом валяться.»

Юрик кивнул. Теперь у них было не просто странное тёплое яйцо. У них был ключ к сытости.

30 октября у орков:

Они назвали своё поселение Твердыней. По-оркски это звучало как «Тарк-Гол» — что значило «каменный щит». И в честь этого дня Громор устроил пир. Зажарили молодого кабана, пустили по кругу чан лесного браги. Орки шумели и смеялись, а Громор сидел на своём месте у главного костра, смотрел на высокий частокол, на дым, поднимающийся над крышами длинных домов, и на своих сородичей. Не было громких речей — только его твёрдый кивок и полный рог, поднятый в молчаливом тосте. Тарк-Гол был больше не просто стоянкой. Это был опорный пункт, место силы. И это нужно было отметить — не буйством, а чувством общего дела.

17 декабря у людей:

Светозар хотел улучшить своё изобретение. Просто лука и стрел уже не хватало — против щитов или толстой шкуры они были слабоваты. Он пошёл к Толе, и они засели в мастерской. Два дня споров, проб и сломанных заготовок.

Но придумали.

Они добавили к стреле каменный наконечник — заострённый кремень, крепко привязанный смолой и волокном. А сам лук усилили: сделали дугу толще, тетиву — из сплетённых сухожилий и волокон крапивы.

Стрела теперь летела не просто далеко — она била. Пробивала деревянный щит насквозь и застревала в земле по самое оперение.

Юрик, увидев улучшенную версию, только кивнул.

«Переделывай остальные», — сказал он просто.

23 февраля у людей:

На момент строительства стен вокруг будущей деревни произошёл набег варваров. Варвары с востока попытались прорваться к поселению. Но их встретила уже не временная изгородь, а крепкая, почти законченная стена, а перед ней — ловушки. Несколько варваров угодили в ямы с кольями, остальных осыпали из укрепления градом стрел (бо́льшая часть которых были просто заостренные палки и старые луки — потому что нашли серьёзные ошибки в конструкции, и Светозару пришлось менять почти все). Варвары, не увидев паники и получив ожидаемый отпор, предпочли отступить в лес.

Атака была отбита без потерь со стороны людей. Но большинство понимали главное: это была не атака на уничтожение, а разведка боем. Разведка боем — это получение информации о противнике боевыми действиями. Варвары теперь знали, где находится поселение, и что оно защищено. А люди получили тревожное подтверждение: угроза с востока — дошла до них.

29 марта у магов:

Вела смогла создать заклинание «безгласный шепот». Работало оно не на крике или силе, а на резонансе и сродстве: два камня, обработанных по одному ритуалу, напитавшиеся энергией одного и того же источника, становились как бы частями одного целого. Что прошептали в один — то слышалось ухом, прижатым к другому. Пусть и тихо, словно голос из соседней пещеры.

Дистанция была ограничена — не больше пяти вёрст, и в дождь или грозу связь рвалась, заглушённая шумом стихий. Но даже это меняло всё.

Разведчики, ушедшие на границы их земель, теперь могли предупредить о приближении чужаков или о найденных ресурсах не через несколько дней, а в тот же час. Это был не просто магический трюк — это была революция в управлении и безопасности. Их скрытое поселение стало немного менее уязвимым, а их знания — чуть более общими.

27 апреля:

Первая в истории перепись показала:

· Люди: 949 человек

· Маги: 941 душа

· Орки: 944 воина

1 мая у людей:

Юрик в последнее время не отправлял разведчиков вдаль. «Отдохните, — говорил он. — Потренируйтесь в самозащите».

А сам он был сам не свой. Ходил у себя в комнате, смотрел на карту поселения, на зарубки на стене, и много думал. Иногда так глубоко уходил в себя, что не слышал, как его зовут.

И никто не знал, о чём он думал. До сегодняшнего дня.

На ужине, когда все собрались, он поставил свою миску и сказал тихо, но так, что услышали все:

— Завтра собираю десять ребят. Крепких. Со мной. Идём на север.

В наступившей тишине его голос прозвучал чётко:

— С запада — болото, с востока — варвары. Нас взяли в кольцо. Остался один путь — туда, откуда ещё никто не возвращался. На север, к медведю. Искать выход из ловушки.

2 мая у людей:

В середине дня Юрик собрал отряд. Десять человек. Пять лучников с новыми, усиленными луками. Пять копейщиков с щитами. Среди копейщиков шел Иван — лучший друг Юрика, несокрушимый, что с самого начала тренировался с копьём и щитом больше всех.

Они обменялись взглядом — коротким, понятным только им двоим. Ни слов, ни кивков. Просто знание: если что — стоим спина к спине.

Без речей, без напутствий. Юрик кивнул — и отряд шагнул за ворота. На север. К медведю и к неизвестности, от которой теперь зависело будущее всех, кто остался.

3 мая у орков:

Орки догоняли в развитии людей. Громор и Грохотун Борг придумали план: обнести поселение земляным валом и рвом, сделать надёжные ворота с подъёмным мостом. И начали делать. Ров копали, вал насыпали, обносили.

И вдруг — вокруг их поселения начали бегать быки. Не один-два, а целое стадо. Животные были дикие, могучие, с грозными рогами, и явно напуганы чем-то. Они метались, не подпуская к себе близко, но и не уходя далеко от стен Тарк-Гола. И через несколько часов они убежали. Так же внезапно, как и появились — с тяжёлым топотом и облаком пыли, скрывшись в лесной чаще.

Орки переглянулись, почесали затылки. Странно. Но работа есть работа. Снова взялись за лопаты и брёвна.

Они ещё не знали, что быки бежали от чего-то. И что это «что-то» двигалось с севера.

Глава 6

Глава 6. Первый поход

— Что же, наверное, слово «поход» вам непонятно в этом контексте, — говорит рассказчик. — Но я всё же объясню: поход — это когда они собираются вооружённые люди и идут воевать. Это и называется поход.

Рассказчик встал и ушёл. Через некоторое время вернулся с пакетом льда, который приложил к голове, и сел обратно.

— Мда уж, сегодня что-то жарко. Ну ладно, — прокашлялся и начал рассказывать.

Вечер третьего дня. В других местах пока всё нормально. Люди готовятся к походу активно. Проверяют снаряжение несколько раз, проверяют вещи. Так же обсуждали, как идти, что делать, если на них нападёт неожиданно медведь, обсуждали, как нужно стоять и что делать. Так же обдумывали, если будет ночь, день, гроза, — такую погоду тоже учитывали. Лада тоже начала думать, но не так сильно, а даже слабовато, чем другие. Ну, подготовка вообще продолжилась до вечера следующего дня.

Войско под руководством Юрика шло весь день и остановилось только с наступлением темноты. Юрик хотел дальше идти, чтобы покончить. Его помощники настояли на том, что нужно сделать остановку. Ну и Юрик согласился. Спустя несколько часов они нашли место.

— Переночуем здесь, — сказал Юрик, сбрасывая с плеч котомку. — Выставим дозор. По двое, сменяться каждые два часа.

Они разбили привал у подножия старого холма под прикрытием густых елей. Ну и начали делать так, как планировали до похода.

Спустя пять часов ночи, когда все спали, кроме Ивана и Саши, которые стояли на дозоре. Они, можно сказать, ходили по кругу: один шёл по часовой стрелке, второй шёл против часовой. Так было сделано специально, чтобы два раза за круг их было видно — чтобы не подумали, что второй пропал, а это означает, что прорвали оборону. И вдруг, когда они снова встретились, услышали рык. Мощный, такой громкий, как будто это не медведь, а другое, намного сильнее существо.

Иван и Саша не закричали, но хорошо так напряглись и, можно сказать, в полупанике начали всех других будить. За считанные минуты лагерь был на ногах, как будто он и не спал. Ну и они встали в оборону. Жалко только то, что они не использовали ландшафт — не поставили лучников на холм, чтобы они сверху отстреливали. А всего лишь поставили сзади копейщиков. Они ещё не видят зверя, и из-за этого напряжение поднимается среди войска. Кстати, собрали войска так-то прилично. Ну, если посмотреть по уцелевшим данным, примерно триста человек.

Юрик в первое время растерялся, но не растерялся как трус, а просто не ожидал. Думает он и случайно посмотрел на костёр — и понял, что они как на открытом поле днём: их видно, а зверя нет. И Юрик приказал:

— Быстро взяли ветки, поджечь их и кинуть в сторону рыка!

Войска не поняли сначала, но Иван через несколько секунд понял и говорит:

— Что встали!? Что сказали делать!? Делаем!

Войска посмотрели друг на друга и начали делать, как сказали. Нашли быстро ветки, подожгли их и кинули туда, где был зверь. И вот удача — они его увидели.

Медведь. Огромный, почти вровень с нижними ветвями сосен. Он не боялся огня. Он смотрел. И медленно, тяжко делал шаг вперёд.

Юрик приказал:

— Пятьдесят человек по сторонам! Окружить его!

Войска начали делать. Напряжение начало падать, потому что видят врага и выполняют. И тут медведь как будто сейчас нападёт. Юрик приказал:

— План В!

И люди зашевелились, как части одного механизма. Лучники отступили на десять шагов назад, уже натягивая тетивы. Копейщики с факелами на копьях разошлись по флангам, пытаясь взять зверя в полукольцо. Медведь, ослеплённый внезапным движением и огнём, на мгновение замедлился, мотая огромной головой. Это мгновение и было нужно.

Бой длился около часа. Медведь держал все удары. Копья ломались о его шкуру, стрелы отскакивали или впивались неглубоко, лишь яря его ещё больше. Щиты у людей трещали, сгибались, а стрелы подходили к концу.

И вдруг — один выстрел. Стрела, выпущенная из самого дальнего лука, попала точно в глаз.

Зверь взревел, затряс головой, на мгновение ослаб.

Юрик увидел это. Он не закричал — выдохнул одно слово, полное всей накопленной ярости и надежды:

— Атакуем!

Это был не приказ. Это был приговор. Люди, собрав последние силы, ринулись вперёд, загоняя копья в рану, в пасть, под лапы — туда, где зверь был уязвим.

И наконец убили его.

Сначала никто не понял, что он умер. Медведь просто перестал двигаться, застыв в последнем рывке, огромный, как гора плоти и меха. Потом кто-то осмелился ткнуть его копьём. Никакой реакции. Тишина.

И тогда люди поняли. Обрадовались. Кричали, хлопали друг друга по плечам, кто-то даже заплакал — не от боли, а от счастья, что жив, что выстоял.

Сам Юрик стоял, тяжело дыша, с окровавленным копьём в руке. Он не кричал. Он смотрел на поверженного зверя, потом на своих людей — уставших, раненых, но сияющих победой.

— В честь этого дня, — сказал он громко и чётко, так чтобы все услышали, — когда придём домой — устроим праздник. Самый большой.

Это была не просто добыча. Это был прорыв. Символ того, что даже из самой крепкой ловушки есть выход. Пусть окровавленный и тяжёлый — но выход.

Они отдохнули несколько часов. На рассвете, перевязав раны и соорудив крепкие волокуши из срубленных веток, двинулись в обратный путь.

Спустя пару дней они вошли в поселение, волоча за собой огромную тушу медведя. Их встретили не криками, а глубоким, почти благоговейным молчанием. Это был не просто зверь. Это был символ.

И как обещал Юрик — устроили праздник. Самый большой за всю их короткую историю. Медвежатина жарилась на всех кострах, в ход пошли запасы ягод и даже первое самодельное пиво из пророщенного зерна. Люди пели, пусть и без слов, а лишь набором гортанных звуков и ритма, отбиваемого палками по щитам. Впервые за долгое время страх отступил, уступив место усталой, заслуженной радости. Они не просто выжили — они победили.

После праздника Юрик подумал и решил как-то назвать это место, где они живут. И решил назвать новый город, а название — Новгород.

1 июня у орков:

Громор тяжело заболел. Свалила его хворь неожиданно, но не случайно — он уже давно, исподволь, готовился к такому дню. Задолго до болезни, в одну из тихих вечерних бесед с Боргом, он сказал коротко: «Если что — ты ведёшь. Пока не встану».

Поэтому, когда Громор слег в жару, всё прошло без суеты. Борг Крепкий Хребет, Грохотун, просто занял место у главного костра. Орки, видя в этом волю своего вождя, приняли это как должное. Регентом он не назывался — просто делал то, что должен был делать.

Борг, конечно, не умел развивать деревню, как Громор. У него и не было этой задачи. Его задачей было одно: чтобы всё шло как шло. Чтобы не было паники. Чтобы дозор стоял, мясо коптилось, а в лагере пахло дымом и порядком.

Он следил, чтобы график смен не сбивался. Чтобы молодняк не дрался попусту, а точил оружие. Чтобы самые слабые не голодали. Не строил новое — бережно хранил уже созданное. Ждал. И все орки ждали вместе с ним.

3 июля у магов:

Вече происходило раз в неделю. И на одном из таких собраний один мужчина — суровый, молчаливый маг по имени Корван — начал продвигать идею о создании «Клинка Совета».

— Мы строим дома, — сказал он, не повышая голоса, но так, что каждый услышал. — Мы лечим травами, говорим через камни, греем углём. Но что будет, если к нашим скрытым дверям придут не с просьбой, а с топором? Кто встанет на пороге? Наши мудрецы с травами или наши старцы с палками?

Он сделал паузу, обводя всех тяжёлым взглядом.

— Нам нужны те, чья задача — не думать, а стоять. Не лечить, а защищать. Не изучать мир — а охранять наш уголок в нём. Нам нужна Длань — рука, которая держит щит, пока голова думает.

Вече согласилось. Ответственность за создание первой дружины — Длани — поручили самому Корвану.

— И я им отвечу, — сказал рассказчик, откладывая в сторону пустую кружку. — В защиту магов. Почему они раньше не создали Длань?

Во-первых, не было сильных противников. Волки? От них и забор помогает. Собственные раздоры? Их решало вече. Не от кого было защищаться — вот и не защищались.

Во-вторых, а зачем? Их сила всегда была в другом — в знании, в понимании узоров мира. Зачем ковать меч, если можно вырастить стену из терновника заклинанием? Зачем тренировать воина, если можно найти тропу, по которой враг никогда не пройдёт? Они решали проблемы до того, как те становились угрозами.

В-третьих, не было ресурсов. Чтобы один человек только стоял на страже, его должны кормить, одевать и освобождать от дел десять других. А у магов каждый был на счету: кто травы сушил, кто землю копал, кто заклинания выводил. Содержать дружину — роскошь. А они только-только перестали дрожать от холода.

А теперь — смогли. Потому что появился уголь, и стало проще греть дома и варить пищу. Потому что землянки отстроили, и появился тыл. Потому что из лесов приходят слухи о людях со стенами и об орках в крепости. Потому что мир вокруг них перестал быть пустым. В нём появились соседи. А с соседями, как известно, бывает по-разному.

Так что не от слабости или глупости. От трезвого расчёта. Сначала — чтобы никто не умер от голода и стужи. Потом — чтобы крыша над головой была. А уж потом... потом можно подумать и о том, чтобы эту крышу защищать. Они просто подошли к этому «потом».

23 августа у магов:

Длань была успешно создана. Пока всего из четырёх магов: сам Корван и трое тех, кто оказался способен мыслить не только заклинаниями, но и тактикой. Они тренировались ежедневно, отрабатывая не просто силу, а слаженность.

Оружие тоже было придумано — не просто заострённые палки, а первые боевые заклятья, выверенные до точности.

· Магический щит. Невидимая стена из сгущённого эфира, способная остановить стрелу или удар дубины. Пока держалась недолго, но это уже была защита.

· Огненный шар. Комок сжатого жара, который можно было метнуть на два десятка шагов. Не убивал сразу, но ослеплял и пугал.

· Замедляющий луч. Слабый, едва заметный поток энергии, который на мгновение делал движения противника вязкими, словно он пробирался сквозь густой мёд.

Всё это было ещё сыро, несовершенно, требовало огромной концентрации. Но это уже работало. И теперь на вече обсуждали не только, как выращивать травы, но и как выстроить оборону, если к их скрытым дверям придёт беда. Тактика защиты перестала быть абстракцией. Она стала планом, который чертили палкой на земле.

30 октября у орков:

На них обрушились дожди. Не яростные ливни, а затяжные, унылые, которые лили день за днём. Небо стало низким и серым, вода просачивалась сквозь щитовые крыши, превращая землю в холодную, липкую грязь. Костры чадили, мокрое дерево не хотело гореть.

Это ударило по ним куда сильнее любой драки. Орки, привыкшие к ясности — к труду, к бою, к чётким приказам — теперь сидели по углам сырых длинных домов, ворча и ковыряя грязь ножами.

5 ноября у орков:

Дожди кончились, но дух — на нуле. Всё размыто, всё развалилось, работать никто не хочет. Полный швах. Непонятно, как из этого выбираться.

И, знаешь, что самое интересное? Спустя три недели у них всё же получилось это побороть. Не сразу, не по мановению руки. Но получилось.

7 декабря у орков:

Наконец-то Громор выздоровел. Проболел он не неделю, как я говорил, а полгода. Вышел худой, но взгляд у него был прежний — твёрдый. Он посмотрел на всех и понял, что ему придётся проделать много работы.