История трёх ликов

Глава 1

Мы все вернёмся туда, откуда пришли.

***

Я стою посреди степи. Край её упирается тёмной чертой в звёздчатое пространство, сияющее, далёкое, безразлично-холодное. Непривычные запахи и звуки. Слишком резкие, влажные, липкие запахи и звуки этой степи впиваются в меня, больно задевают разум, который отказывается воспринимать чёрное полотно трав и бархатную холодную бездну огней на небе. Отказывается понимать, что там, в далёком пространстве, где-то необъятно далеко остался мой дом.

Зачем? За что?! Почему я здесь?

Чужое небо. Чужая степь. Я здесь чужая.

Ноги подкашиваются. Я хочу кричать, но не могу, у меня нет на это сил. Из горла вырывается сиплый звук, он тонет в ночи. Никто не сможет его услышать.

Внутри меня расползается Пустота, такая же безразлично-холодная, как бездна над головой. Она притупляет боль, притупляет паникующий разум, усмиряет колотящееся сердце, затмевает мою память.

Я, стоя на коленях, пустыми глазами смотрю на всё те же звёзды. Последняя мысль: «Я уже видела их. Когда-то давно, я уже точно видела их». Темнота застилает меня, укрывает бережно собой. Я поддаюсь ей, закрываю глаза и впускаю её в своё сознание.

***

Жара и сухой ветер обдают меня своим дыханием, шепчут что-то на незнакомых языках. Солнце слепит даже сквозь закрытые глаза. Окружение кажется настолько диким, что я уже перестаю чувствовать, осязать. Я лежу, кажется навзничь, кажется, хочу пить. Кажется хочу спать. И всё окружающее меня пространство мне тоже кажется...колючая сухая трава, растрескавшаяся земля, бездонное небо, режущее глаза синевой.

Я слышу, как кто-то надорванным, взволнованным голосом говорит мне слова, которые звучат в голове безобразным набором звуков без смысла. Чувствую прикосновение к шее, шлепки по щекам — сил раскрыть глаза нет. Кто-то с силой отрывает меня от поверхности этой прожаренной солнцем степи, и как перышко, былинку, несёт. Куда? Оставил бы ты меня здесь “кто-то”, я бы растворилась в почве и стала травами, а может, меня забрали бы к себе эти безразлично-холодные звёзды.

***

Сознание возвращалось толчками, как стук сердца. Толчок — и я вижу женщину, расплывчато ещё, как сквозь мутную воду, она что-то обеспокоенно говорит, ухаживает за мной. Следующий толчок — возле меня сидят двое детей, занимаются своими делами, что-то тихо, но бодро обсуждают между собой, не замечая меня. Их всклокоченные космы, шёпотки, лепет, я вижу и слышу уже чётче. Снова толчок — мужчина пытается напоить меня пряно пахнущим отваром, горьким, маслянистым. У мужчины крепкие руки, взбухшие вены, и бронзовый загар. Он неловко улыбается, говорит хрипло и успокаивающе, его голос мне напоминает кого-то, но звуки в смысл по-прежнему не складываются. Я пью, и теперь уже ощущаю, что не проваливаюсь в небытие, а просто засыпаю.

Следующее пробуждение, за ним ещё одно, и дальше... с каждым новым толчком сознания возвращается ощущение происходящего со мной. Я лежу, почти не могу двигаться, я осипла, ломит тело, кожу нестерпимо жжёт, как от солнечного ожога. Мужчина приносит питьё, поит, пытается что-то сказать, по интонации понимаю, что и спрашивает тоже много, но я только беспомощно еле-еле пожимаю плечами и пытаюсь мотать головой. Эти усилия даются с трудом, почти всегда после этого я засыпаю. У женщины, что приходит ко мне, такой же бронзовый загар, яркие, как льдинки, голубые глаза, и очень мягкие и аккуратные маленькие руки, ими она наносит мне на тело резко пахнущую мазь, после которой кожа меньше болит. Иногда, видимо, когда никто из взрослых не может присмотреть за мной, приходят две девочки, одна постарше с такими же резкими чертами лица, как и у мужчины, у той, что помладше те же ледяные глаза, что и у женщины. Они обе неплохо ладят и приходят в мою комнату, искоса поглядывая на меня с любопытством и опаской, играют тихо в свои игры, никогда со мной не разговаривают.

Так протекает время, я сплю, пью, получаю лечение и снова сплю. Лечение от чего? Кто я такая? Кто эти люди? И почему так ухаживают? Почему я ничего не понимаю из того, что они говорят? На другом языке? А на каком тогда думаю я? И снова... Кто — Я? Разум совершает нелепые попытки вспомнить, и тут же сознание проваливается в пустоту, в которой нет ни вопросов, ни ответов.

***

— Верон, следуй за мной, не торопись. На всех перекрёстках сползай с велосипеда и переходи дорогу, ведя велик рядом, не спеши. И осторожно, я тебя очень прошу, — давать инструкции подростку, которому недавно купили “взрослый” велосипед, очень непросто. Особенно если этот самый подросток жаждет поскорее погнать по улицам города. — Чур правила не нарушать. Ясно?

— Ну, я... Это, Кир… Ну, в общем ясно. Надо ехать ме-едленно, на перекрёстках сползать. Я поняла, короче. — Как всегда она скороговоркой и очень путано ответила. Я не сдержала вздоха. — Кирюх, может, мы поедем уже?

— Поехали.

Верона, она же Вероника, Ника, Ламантёнок, Пупс и прочее (как только её не называет семья) — младшая сестра моего мужа. Так уж вышло, что у них большая разница в возрасте: ей — двенадцать, моему уже два года как мужу — двадцать восемь. И так уж вышло, что пока любимый в командировке штурмует далёкие чужие города и военные базы, я взяла шефство над этой девчонкой. И мне есть чем заняться, и ребёнку хоть какая-то польза.

Мы потихоньку крутим педали велосипедов, наслаждаемся осенней теплотой, запахами родного города. Проезжаем по шоссе, ведущему от спального района к центру. Верона спешилась по моему примеру и спустилась по лестнице с велосипедом следом за мной к нашему месту назначения.

— Ну что? Как себя чувствуешь? — Улыбаюсь ей, вижу, что она очень довольна собой, довольна, что доехала так далеко. Запыхалась, устала, но глаза блестят.

— Ваще, Кир, это.. короче, это кру-у-уто!

— Рада, что тебе понравилось, — опять улыбнулась я. — Ну что? Устроим небольшой пикник? — лукаво ей подмигиваю

Мы подошли уже к самой кромке воды. Отдыхающих, оставшихся после окончания сезона ещё достаточно много, но для нас двоих места хватает. Я достала из рюкзака плед, заблаговременно прихваченный из дома, и термос с холодным лимонадом.

— Здорово! А сколько всего мы проехали? — Вероника помогла мне расстелить плед, чтобы можно было спокойно развалиться и отдохнуть, поглазеть на синие, ленивые волны, плещущиеся почти у самых наших ног.

— Примерно десять километров, — я открутила крышку термоса.

— Ого-о-о! Вот, ну кр… Классно!

— Держи, — я передала кружку с лимонадом. — Это поможет побыстрее восстановить силы.

— Спасибки, — мелкая плюхнулась рядом, отхлебнула чуток и удивлённо уставилась своими зеленющими глазами куда-то мне за спину. — Кирюх, смотри какой там... Вон! Странный дядька. Смотри-смотри, какая у него одежда.

Я обернулась. Сумасшедших в нашем городе хватает, особенно приезжих и любителей выпить, и как ни странно, именно сумасшедших тянет ко мне. С детства, так повелось, что все они липли и приставали, как будто я единственная, кто чем-то может им помочь.

Я невольно поёжилась на месте, пытаясь заставить себя не смотреть на этого человека. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он идёт к нам. Целенаправленно так, уверенно идёт, разодетый в одежду больше похожую для актёра из сцены про сто и одну ночь. Белые штаны слишком просторные, больше походят на юбку. Непривычного кроя туника неопределённого цвета с какими-то хаотично расположенными письменами, сильно выбивается из современной моды. При взгляде на них кажется, что они пляшут, двигаются и ползают по телу, как змеи. Туника висела мешком на худосочном теле, пояс-кушак абсолютно белый, ноги босые и все в пыли. На голове что-то вроде очелья, но из метала.

— Не смотри на него, — строго сказала Веронике, отворачиваясь от сумасшедшего. Она резко отвернулась. — Игнорируй его.

Зачастую это помогает. Если не обращать на кого-то внимания, то и этот кто-то в скором времени потеряет интерес. Но с этим сумасшедшим номер не прошёл. Он совершенно наглейшим образом водрузил себя на край нашего пледа, как будто так и надо было. Вероника подскочила, выронив кружку с лимонадом. Испугал ребёнка, гад. Я подскочила вместе с ней, закрыв собой. Она, сжавшись, следила за происходящим.

— Я тут присяду, вы не против? — нагло улыбнулся этот человек, уже сидя. — Не бойтесь, я вам ничего не сделаю. Мне просто посидеть немного надо. Ну же! Давайте, садитесь обратно. — Он по-хозяйски похлопал рядом с собой.

— Тебя никто не боится. Иди, ищи другое место, где посидеть можно.

— Да нет, вы не понимаете. Мне посидеть немного нужно. Давай, — он махнул мне приглашающим жестом, — садись. Поговорим по душам.

Письмена на его тунике и правда шевелились, как и волосы у меня на затылке. Я с трудом отвела взгляд от странной одежды и поискала взглядом кого-нибудь, у кого можно было бы попросить помощи. Но как назло рядом никого не оказалось. И куда только делись все отдыхающие?

— Не ищи помощи, она тебе не нужна, — мужчина всё меньше и меньше казался сумасшедшим, но с ним точно было что-то не то. — Садись, — он снова похлопал по пледу рядом с собой, — Я расскажу тебе, что тебя здесь быть не должно, что тебе вообще здесь не место, что тебя очень далеко отсюда ждут, что ты нужна другим людям, — и уставился мне в глаза. Безумия в них не было совсем. Он смотрел ясно, с вызовом и… Я даже не знала что «и».

— Кирааа, пойдём отсюда, — Вероника тянула меня за руку.

— Кира! — нахал возмущённо фыркнул, — Кто тебе дал здесь это имя? — Он резко рассмеялся. Я уже ничего не понимала. — Подумать только «Кира»! Не-е-ет. Это не твоё имя, — помотал головой из стороны в сторону. Волнистые, каштановые волосы растрепал ветер. Образ его сразу изменился. Глаза, неистово-бирюзовые, под цвет волн, что плескались рядом, никак не отпускали мои. Я не могла не смотреть в них, не могла отвести взгляд.

— Твоё имя — Алтея, — ткнул в мою сторону пальцем. Я застыла.

Что за бред? Что тут происходит? Какая ещё Алтея?

Резкий порыв ветра в спину чуть не повалил меня, если бы не мёртвая хватка Вероны. Я где-то видела эти глаза. И голос этого безумца мне знаком. Но что он несёт? Какая ещё Алтея?

Ветер всё не унимался. Бирюза его глаз продолжала меня удерживать на месте. Вероника начала плакать и что-то невнятно бормотать. Я уже ощущала, как с моря налетают солёные брызги. Кажется, поднимается шторм. Но я продолжала стоять в оцепенении. Мысли путались, мешались в голове. Я ничего не могла сообразить. А этот наглец улыбался, хитро и самодовольно.

Неожиданно я ощутила прилив гнева. Какого лешего этот человек так со мной себя ведёт?! Как он смеет со мной таким тоном разговаривать?! Презренный…

— Во-от. Вот так должна на меня смотреть Алтея! И никак иначе, — мужчина резко подскочил и оказался на опасно близком расстоянии. Я осталась стоять на месте, зная, что он не посмеет мне ничего сделать. Скорее наоборот, я чувствовала, что это ему следует меня опасаться.

— Вероника, хватай велик и дуй отсюда, — в голосе звенела сталь.

Краем глаза заметила, как Верона, спотыкаясь, понеслась, но отдалилась на небольшое расстояние, остановилась, и полезла в рюкзак, скорее всего за телефоном. Дурёха мелкая, нечего бояться. Я могу за нас постоять. Я знаю, что могу.

— Зачем я тебе?

— Всё просто, моя драгоценная Алтея! Ты не мне нужна. А людям, которые тебя уже очень давно ждут, — по его плавным движениям я считала его намерения: он хотел меня схватить, продолжая гипнотизировать.

— Эй! Уважаемый! — Громогласный голос неожиданно раздался за спиной у «безумца» и отвлёк его. — Тебе что надо от девушки?!

Я расслабилась, даже осмелилась отвести взгляд и посмотреть на идущего к нам двухметрового парня. Этот голос я знала очень хорошо. Парень приблизился и угрожающе посмотрел сверху вниз на мужчину, который оказался на голову ниже его. Вот уж действительно! Попытаться противостоять брату может только безумец.

— Советую убраться отсюда, и подальше. — Чуть не прорычал он в бороду, прикрывая меня, и невежливо толкнув мужчину в тунике.

— Ухожу-ухожу, — улыбнулся, поднял руки в примирительном жесте, развернулся и неспешной походкой поднялся по лестнице, ведущей с городского пляжа прочь, и вскоре скрылся из виду.

— Благодарю, брат, — он обнял меня.

— Ну привет, Кирюх. Ты как?

— Да нормально всё.

— Не можешь без приключений, да?

— Это они без меня не могут. И заметь, я их об этом не прошу.

— Как же! — хмыкнул Даня. Я расслабленно улыбнулась. Рядом с братом мне ничто не страшно. Странные ощущения, как ветром сдуло. Два метра роста, огромные ручищи, рыжая борода и боевой дух, затаившийся в светло-зелёных, глубоко посаженных глазах, всегда впечатляют незнакомых людей, когда они впервые встречают Даниила, особенно если он не настроен дружелюбно.

Вообще, кровного родства у нас с Данькой нет, просто как-то так привыкли, друг к другу относимся, словно близкие родственники, вот и называем себя братом и сестрой. Дружим с начальной школы, тем более мужу моему он лучший друг и двоюродный брат.

К нам подбежала перепуганная Вероника. Я успокаивающе её обняла.

— Ну, всё, чего ты испугалась? — ласково спрашивала я, гладя её по голове. — Что такое? Кому ты там звонить собралась?

— Папе собиралась звонить. Не, не... не успела, — запинаясь, сказала она. — Человек страшный был... глаза у него… они неправильные… глаза светились.

— Ну, всё, Верон, успокаивайся. Ничего страшного не произошло. Человека этого рядом нет. Сейчас лимонад допьём и потихоньку направимся обратно, — мелкая что-то ещё пробормотала, но от меня отлипла, вытирая слёзы.

— Пойдём в парк, лучше, — предложил Даня. — Тут ветрено, да и посидим на травке, а не на камнях. А я с вами прогуляюсь, — пробасил он.

— Ну, пошли. А ты, кстати...

Картина окружающего мира поплыла, стала смазанной, едва различимой. Единственное ясное ощущение — боль. У меня начали болеть и пылать щёки, словно меня кто-то по ним старательно отшлёпал.

— Давай.. — Прорывался знакомый голос. — Давай, девочка. Возвращайся. — Щёки болели невыносимо. — Ну же. Не пугай своих названных сестёр. — Ещё один болезненный шлепок по моему многострадальному лицу и я очнулась, резко открыв глаза. — Хвала Пресветлой, ты очнулась!