История Тильды Коннах, или Андрей Васильевич меняет профессию

Глава 1, в которой поссорились Андрей Васильевич и Аполлон Теософович

1.1. Квашня и сумиранский стыд

— Поля, ты что, без меня совсем не проверял управляющего?

Аполлон Теософович Квашня, мужик резкий и крутой, прежде магистр солнца в отставке, ныне — почетный магистр солнца, не состоящий в армейском резерве по причине добровольного выбытия, поежился под взглядом друга и делового партнера.

Вроде бы все должно быть строго наоборот: Андрей Васильевич Весёлов также когда-то состоял на армейской службе, но ушел в отставку всего-навсего командором. Соответственно, Аполлону не следовало бы перед ним робеть ни в малейшей степени! Тем более с момента той отставки уже сотня лет прошла, и всю эту сотню лет Андрей оставался человеком сугубо гражданским.

Но сказывалась разница в возрасте и прошлая биография. Аполлон впервые познакомился с Весёловым в бытность свою безусым кентархом — тогда тот выступал в качестве отца хорошего друга Аполлона, Лёшки Весёлова. Лёшка всегда говорил о родителе, который вырастил его в одиночку, чуть ли не с благоговением. Неудивительно, что когда Квашня пару дней ночевал у друга дома, будучи проездом в столице, бывший командор с его неторопливыми плавными движениями, спокойной немногословной речью и проницательным взглядом вызвал у юного Квашни смутный пиетет. При нем хотелось ходить по струнке и отдавать честь, хотя тот кормил только что выпустившихся из учебки вечноголодных юнцов домашними пельменями, поил чаем с печеньем и вообще вел себя крайне доброжелательно.

С тех пор действительно улетело уже почти сто лет — мама дорогая! Мир поменялся полностью несколько раз, Лёшка, увы, в могиле, — не дожил. Как и жена Квашни, его милая Дуня. А они двое вот дожили, и даже не в качестве старых перцев в инвалидных колясках, а вполне здоровые, на своих ногах, даже молодые. По крайней мере, Квашня, поддавшись настоянию дочери, внуков и правнуков, прошел полное омоложение, исправно его поддерживал и теперь вот уже три десятка лет выглядел совсем юнцом. А Андрей Васильевич не стал ложиться на операцию по пересадке тимуса и ряд других сложных операций, и казался примерно сорокалетним.

Так что теперь, когда Андрей Васильевич укоризненно глядел на Квашню, тот снова чувствовал себя кентархом только что из учебки. Тем более “Полей” кроме Андрея Васильевича его никто не называл. Внуки-правнуки-праправнуки, правда, порой звали “деда Поля”.

— Проверял, конечно! — воскликнул Квашня, ворчливостью пытаясь замаскировать неловкость. — Ты меня уж совсем за детсадовца не держи, Андрей! Уж что-что, а воровство я выявлять умею! Не воровал он!

— Всего лишь разрушал нашу репутацию, — приподнял брови Весёлов.

Квашня действительно почувствовал себя нашкодившим детсадовцем. Несмотря на жаркий солнечный день, типичный для северного побережья Арагосского моря, у него словно озноб прошел по спине.

— Да ладно тебе, разрушал репутацию, — проговорил он. — Если сейчас по-тихому с этим разберемся, никто и не узнает!

— Как ты собрался разбираться по-тихому? — хмыкнул Андрей. — Прикопать, что ли, мерзавца? Соблазнительное, конечно, предложение. Но даже будь я еще на службе, санкцию бы на это не получил у начальства. Он всего лишь мошенник, а не убийца и не предатель.

“А ты таким занимался?” — чуть было не спросил Квашня. Не стал, ощутил неловкость. Сам он отслужил тридцать с лишним лет в инженерных войсках, а вот Весёлов — в СВР-1, Службе внешней разведки.

— Самое тут удивительное вот в чем, — продолжал Андрей, постукивая пальцем по лежащему перед ним планшету. Изображение на экране не мигало: планшет отлично знал привычки своего владельца. — Ты ведь так скрупулезно вникаешь во все технические детали! Ездишь на все эти… собрания виноделов. И не заметил, что бутылки подходящей формы?

— Даже в голову не пришло! — честно сказал Квашня. — Задурил он меня своим “ребрендингом”, мол, надо отстраиваться от конкурентов… Мол, у нас уже пара сотен гектаров виноградников, а мы все еще позиционируемся, как домашняя винодельня, мол, надо на новый уровень выходить!

— Да, уровень действительно новый, — как-то по-доброму усмехнулся Андрей Васильевич.

Квашня снова поежился.

Двое мужчин сидели на веранде балкона с видом на море. Сквозь полураскрытую стеклянную дверь виднелся кабинет Квашни — масса мониторов и старинный чертежный кульман, которым он до сих пор пользовался чаще, чем новомодными программами. Рука-то набита, думать так проще, чем перед монитором. Опять же, для здоровья полезнее.

Впереди — смятая легкой рябью поверхность Арагосского моря, над головой — ясное бирюзовое небо, какое часто бывает весной в провинции Лимани. Один-два паруса прогулочных яхт у горизонта. Обычно их больше, но сегодня свежий ветер загнал почти всех любителей в бухту. Красота! Если бы маленький кофейный столик между двумя стоящими на балконе креслами не был завален распечатками и фотографиями, иллюстрирующими не самую красивую историю.

Начиналось все с небольшого виноградника, который Квашня завел, когда вышел в отставку. Идея принадлежала Дуне. Увы, она, хоть и дождалась первого собственного вина, но не сумела его толком попробовать — тяжелая болезнь запрещала ей даже намек на алкоголь. С этим виноградником Квашня и встретил старость. Хобби для доживающего старпера и все такое.

У Андрея Васильевича ситуация была похожая. Только он думал доживать в городской квартире в Лиманионе. Однако сыновья пошли в гору, разбогатели и купили большой дом в престижном районе возле Сумеречного залива, с приличным таким садом. И уговорили отца туда переехать, в том числе как один из доводов используя возможность разбить небольшой виноградник.

Потом грянуло возвращение магии в мир, отмена Проклятья древних магов, жертвами которого были внук Квашни и средний сын Андрея Васильевича, Лёшкин старший брат. Граждан Ордена стали омолаживать по полису обязательного страхования, люди вышли в метакосмос и добрались до других планет, установили дипломатические связи с забытыми колониями, приручили драконов. Мир приобрел такие фантастические формы, которые пятьдесят лет назад и присниться не могли! И оба “доживающих” старика внезапно обнаружили, что перед ними — целая новая жизнь. В которой надо либо возвращаться к прежним занятиям, либо устраиваться по-новому.

Поскольку внук Квашни и единственный оставшийся в живых сын Андрея Васильевича вместе занимались снятием Проклятья и очень сдружились, бывшие старики также не потеряли друг друга из виду. У каждого из них были собственные проекты: Андрей Васильевич открыл секцию, где учил подростков рукопашной борьбе и стрельбе из огнестрельного оружия, Квашня преподавал в вузе и вел блог про путешествия. Однако виноградарство оба тоже не бросили. Слово за слово, идея за идеей — и придумали они объединить виноградники и выпускать собственную марку домашнего вина “Весёлая квашня”. Название, в общем-то, и было главной причиной: оба с хохотом — ладно, со ржачем, будем называть вещи своими именами — предвкушали, как с такого названия будет корежить внуков от сумиранского стыда!

Однако дело взлетело, то ли несмотря на название, то ли благодаря ему. Спустя несколько лет прикупили еще виноградников, потом еще, наняли управляющего… Производство понемногу ширилось, Квашня и Андрей Васильевич занимались им в свободное от других своих историй время с большим удовольствием.

Но одиннадцать… нет, уже почти двенадцать лет назад грянула катастрофа: погибли сын Андрея Васильевича и его жена. Да еще как погибли! При тяжелейших обстоятельствах, очень может быть, что мучительно и под пытками (Квашня не хотел об этом думать, так что старательно гнал от себя такие мысли).

Андрей Васильевич тогда забросил почти все дела, кроме своего стрелкового клуба — мол, не могу ребятишек подвести — и занялся чем-то другим. Квашня не спрашивал, чем, потому что знать не хотел. Но догадывался. Времена настали непростые: конфликт за конфликтом на границах, экономический кризис… Семейства их детей и внуков, к тому моменту значительно перемешанные между собой (общие потомки у них уже тоже были, для Квашни пра-правнуки, для Андрея — правнуки), оказались интегрированы в большую политику по самое не балуйся. Так что Квашня тянул их винодельный проект один и не жаловался. И проект все равно рос, даже в самые темные времена, когда Истрелия закрыла границы для Орденских товаров, включая, естественно, самодельное вино, и в Орос нельзя было ничего продавать, и казалось, что вот-вот то ли Орден сбросит бомбы на Фали, то ли Фали на Текир — то ли вообще прилетит десант на драконах с Железной Терры!

А несколько месяцев назад Андрей Васильевич предупредил, что улетает с планеты по делам, вернется не скоро. Если вообще вернется (последнее читалось между строк). Поскольку с ним сорвались все трое его внуков по среднему сыну и старший внук Квашни, ясно было, что история опять какая-то политическая. Квашня, соответственно, не спрашивал. Только молился за них за всех.

Но Андрей вернулся всего через полгода. Вернулся какой-то помолодевший, заострившийся, как будто примирившийся сам с собой — значит, все прошло неплохо. Оказалось, они там отыскали еще одну пропавшую колонию, чьи жители владели какой-то уникальной магической техникой, и привезли оттуда отряд супербойцов с местным дикарским князьком во главе, из которых стали формировать частную армию для особо деликатных миссий. Квашня об этом знал немного, лишь столько, сколько позволял его уровень допуска, даже никого из этих дикарей лично не встречал. Главное, что Андрей Васильевич оказался дома и стал вникать во все, что за последние годы пустил самотеком. И внезапно нашел то, что Квашня проворонил.

Маленькое государство Сумиран славится, в основном, своей кухней, храмовой архитектурой и породистыми котами. Ну еще выражением “сумиранский стыд”. У него даже колоний на Таланне — соседнем материке, на котором нет собственных стран, только заморские территории великих держав Ойкоса — почти нет, если не считать маленькой прибрежной области. И там выращивают ограниченными партиями некое сверхэлитное вино непревзойденного вкуса и аромата, которое продают за баснословные суммы. Вино это славится в том числе бутылками темного стекла причудливой формы.

Поэтому, увидев, что управляющий “Весёлой квашни” вот уже несколько лет закупает для вина из винограда сорта “сумиранский темный” не совсем такие же, но очень похожие бутылки, Андрей Васильевич насторожился. И начал проверять.

А вот Квашня не насторожился! Скушал сказочки насчет маркетинга и “отстройки от конкурентов” за милую душу! Ну не разбирался он в “элитных” винах, никогда не интересовался ими! Он вообще с наливок и ягодных настоек свой путь в виноделие начинал!

На самом же деле, как оказалось, на часть вина, которое разливалось по этим очень похожим бутылкам, лепили правильные этикетки: “Домашняя винодельня “Весёлая квашня”, с 835 г., вино столовое полусладкое, сорт винограда “Сумиранский темный”” — и далее юридическая информация. А часть получала витиеватую надпись сумиранской вязью и совсем другие выходные данные. После чего ехала в иного формата ящиках во всякие экзотические места.

— Нужно найти список всех клиентов, — задумчиво проговорил Андрей, глядя на море. — Принести извинения. Сделать это максимально деликатно. Вернуть деньги.

— Разоримся… — пробормотал Квашня.

— Да, влетит в немалую сумму, — спокойно кивнул Андрей. — Но у тебя есть другие предложения?

Квашня только помотал головой.

— Как ты собираешься этот список из управляющего добывать?

Андрей Васильевич улыбнулся — не очень приятной улыбкой.

— Это предоставь мне.

— С удовольствием, — честно сказал Квашня.

Потом вдруг до него дошел комизм ситуации.

— Слушай, Андрей! — воскликнул он. — Он ведь уже года четыре так химичит! И представляешь, за все время никто не заметил, а? Выходит, наше вино — не хуже этого элитного сумиранского?

Андрей поглядел на него с иронией.

— Я думаю, даже лучше. Это ведь наше вино.

1.2. Школа Дуба и новая тактика боя

Над горами жарило солнце, но в тени было холодно, мерзли даже руки и кончик носа. Точнее, мерзли бы, если бы Дилла не гоняла по венам (и капиллярам!) внутреннюю энергию.

Из своего тенистого укрытия она глядела на солнечную долинку, усеянную белыми валунами. Как им говорили на лекции по геологии, “типичный высокогорный луг”. Ух, столько много лекций читали — в голове все путалось! А когда-то Дилла думала, что бойцу достаточно хорошо знать Устав и предания про Святого предка Коннахов, основателя Школы Дуба. Наивное какое было время.

Внутренним зрением Дилла, боец первого ранга, отлично различала, что долинка была пуста. Но это не значило, что она не заминирована растяжками. Это не значило, что в небе над долинкой не болтается малозаметный в синей тишине дрон. И главное — это не значило, что долинка не накрыта широким полем подавления от мага с амулетом.

— Дронов нет, — сказал Кирт, лежащий в засаде рядом. — Магических полей тоже не вижу.

У него на голове были сложные виртуальные очки, маготехническое устройство, позволяющее видеть подобные ловушки. И рюкзак с батарейками за спиной. Рюкзак весил охренеть много, с пол-Диллы. Поэтому она сама шла налегке. “Ничего, — мрачно подумала девушка. — Вот стану я высшим рангом, как мастер Лела!.. Или — Великим мастером, как жена нашего Главы! Вот тогда буду таскать почти что угодно!”

Да, на высшем ранге внутренняя энергия увеличивает мышечную силу в несколько раз, а на уровне Великого мастера личная сила вовсе перестает играть хоть какую-нибудь роль. Дилла, которую с детства достало быть мелкой и слабой, “недокормышем”, и предметом жалости даже в своей “дубовой” группе, была твердо намерена когда-нибудь дорасти до этого ранга. В конце концов, из всех девушек в бывшей группе Пророка и его брата, она осталась единственная. Одна девчонка отсеялась, не вышла даже на шестой ранг. Такое бывает, у некоторых внутренняя энергия просто перестает расти в какой-то момент. Мику убили. Рида доросла до первого ранга и решила пожертвовать личным Путем (или как минимум отложить рост), чтобы рожать мужу детей. Тоже хороший выбор, Брат Пророка вполне заслуживает такую жену и много детишек! Но для Диллы этот вариант не годится.

Впрочем, сейчас надо думать не об этом. Надо думать о том, как преодолеть эту долинку. Их цель — Желтая башня, которую надо активировать. Просто большая, размером с Диллу, коробка с установленной на ней решеткой антенны. Она возвышается на груде камней по ту сторону долинке, и Дилла уверена, “жопой чует”, как говорит иногда Пророк, что там какая-то ловушка. И скорее магическая, чем техническая, хотя для Диллы разница невелика. Только в отчете надо зачем-то помечать.

— Думаю, там засада, — прошептал Кирт.

— Внутренним зрением ничего не вижу.

— Там больше ста метров. А у нас радиус — пятьдесят. За границей, да и все.

— Например, — кивнула Дилла. — Или на них Гвардейские доспехи. Пророк же обещал сюрприз.

— Думаешь?!

— А почему нет? Они тут башковитые. Доспехи мастер Сора с собой привезла. Может, уже и воспроизвели.

— Ситуевина… — пробормотал Кирт. — Может, краешком пробраться? Смотри, тут каменная осыпь и тени… ближе получается.

Кирт был прав: почти до самой Желтой башенки можно было добраться по скальному языку, который тянулся по левому краю долинки. Там громоздились как специально поставленные валуны, между ними действительно лежали глубокие тени. В здешней замечательной маскировочной броне, которая умела почти сливаться с рельефом, можно подобраться совсем близко.

Но почему-то Дилла была уверена, что это неподходящий вариант.

— Ладно, — сказала она. — Мы — Школа Дуба. Мы идем напрямик. Думаю, надо просто ломануться, да и все. Я бегу, ты меня прикрываешь от дронов.

— Хорошо, — согласился Кирт. В их паре Дилла была старшей, хотя ранг они имели одинаковый — первый. Просто оба знали, что Дилла думает быстрее, а Кирт немного тугодум, хотя в целом как боец сильнее. — Только щит держи.

— Само собой.

Да, здешние доспехи хороши. Но щит внутренней энергии, который позволяет защититься даже от арбалетного болта, если он тоже не усилен внутренней энергией, все равно лучше, потому что он всегда с тобой. От здешних пуль, правда, перворанговый щит не спасает. Зато спасает щит высшего ранга, мастер Фиен уже демонстрировал. Но именно поэтому Дилла и Кирт в местной композитной броне, держащей пулю, а не просто в форме своей Школы, как заповедовал Святой предок. Пророк сказал, что это нормально: даже их мир меняется, а это вообще другой мир. И тут нужно играть по другим правилам. А Пророку виднее, особенно если он заодно и Глава Школы.

При этом комбинированная защита энергетического щита и местной бронепластины позволяет уверенно переносить на ногах даже пулеметную очередь. Дилла уже пробовала. Страшно, когда по тебе лупит свинцовой смертью такая демоническая машинка, но Дилла же подмастерье Школы Дуба — она умеет стоять твердо!

Так что сейчас Дилла выскочила на яркий солнечный полдень только с умеренной нервозностью. Внутреннюю энергию в мышцы ног — и вперед-вперед-вперед!

Не пробежала она и двадцати метров, как стало ясно, почему интуиция так отпугивала ее от варианта “пролезть камнями”. Засада оказалась именно там — двое левитирующих магов на воздушных крыльях! Человек свое магополе может замаскировать, в отличие от маготехнического артефакта, если это именно “голые” маги без спецсредств, то-то они и не отсвечивают!

Один маг долбанул по Дилле воздушным жгутом, видимым по белым завихрениям воздуха. Дилла могла бы увернуться, но не стала. У второго мага сверкнула на солнце рыжая шевелюра — Пророк собственной персоной! Он, конечно, не по-настоящему видит будущее, это сказки (точнее, метафоры), которые рассказывает Брат Пророка на проповеди для простаков. Но понять, что Дилла именно увернется, и куда, он более чем способен.

Прямолинейный — не значит тупой.

Дилла позволила плети хлестнуть себя, даже не замедлив хода. Композитный доспех поглотил часть импакта, остальное она блокировала внутренней энергией. Землю под ногами тряхнуло: Глава бил магией земли! “Нечестно!” — подумала Дилла, но уже подпрыгнула, на миг врубая реактивный ранец. У него ограниченный ресурс, но как раз на такой случай он и нужен.

Сухо застучала автоматная очередь: Кирт попытался снять второго мага. Дилла уже твердо знала, что у него не получится: либо не попадет, либо тот увернется. Потому что вторым магом был глава рода Урагановых. Гиблое дело, можно сразу ложиться и накрываться саваном! Но Школа Дуба не отступает.

Ураганов швырнул в Диллу огненный шар, и вот от него она увернулась, одновременно приземляясь. Если “светлячком” запулит, его любимым заклятьем, то все! Однако нет: вместо этого из-под ног рванули ледяные стрелы “фрактального льда”, чуть было не отрывая ступни. Вот когда пригодились щиты внутренней энергии: они, в отличии от композитного доспеха, удар магией держали!

Да только сверхтвердый лед обступил Диллу, замедляя ее движения.

— Кирт, ходу, ходу!

Обманчиво медлительный товарищ ускорился рывком, тоже посылая всю энергию в ноги. Стремительно отстегнутый ранец с элементом питания шлепнулся в траву. Дилла сама вскинула автомат, что болтался у нее на шее, и полоснула очередью по обоим фигурам, не сдерживаясь.

И внезапно попала! На груди Ураганова замигал красный огонек: датчики костюма зафиксировали критическое ранение.

Ого! Он поддался, что ли? Дилла не думала об этом, тут же пытаясь снять и Пророка. Хрен бы там: Лис Коннах обрушил против нее настоящий вихрь огненных стрел! Дила смогла отбить несколько руками, но их было слишком много — скоро ее доспех раскалится и уже у нее на груди замигает красная лампочка!

Но…

Огонь вдруг пропал, и Пророк камнем упал на землю!

Это Кирт добежал до Желтой башни и активировал ее.

Дилла даже вскрикнула — зря, конечно. Как-никак, Лис тоже был перворанговым бойцом. Он приземлился на обе ноги, дослав в мышцы внутреннюю энергию, и сразу же ушел в перекат. Потом вскочил и зааплодировал.

— Дилла, Кирт, молодцы! Боевое задание — выполнено.

— Да, но остальных-то потеряли, — недовольно проговорила Дилла, скидывая шлем. Ф-фух, хорошо — прохлада! Коротко остриженные волосы пропитались потом и липли ко лбу.

— Главное, что добрались до башни, — серьезно сказал Лис. — Мы с вами в поддавки не играли. А в школе “Маяк” работают лучшие инструкторы.

Именно на территории школы “Маяк” они сейчас и находились: сдавали своего рода экзамен после очередного этапа интенсивной подготовки. Ох, теперь еще до замка, где помещался основной кампус, своим ходом по горам, да по жаре…

— Ага, не играли! — обвиняющим тоном воскликнула Дилла. — Архимаг Ураганов мне сейчас поддался! Или хотите сказать, что я его умудрилась достать?

Черноволосый парень, чей костюм все еще мигал красным огоньком, весело улыбнулся, подходя к ней.

— Не поддавался, — сказал он, и Дилла поняла две вещи: во-первых, он гораздо выше Кирилла Ураганова, главы рода. Тот почти такой же коротышка, как их Пророк, а этот приличного роста, с Кирта. Во-вторых, голос у него совершенно другой! И глаза другого цвета: не голубые, а светло-зеленые, вспыхивающие на солнце искорками. Да и вообще лицо отличается, хотя издали легко перепутать! Тоже же поджарый, с черными кудрями.

— Дмитрий Ураганов, — сказал он. — Кирилл Ураганов — мой дядя. Мне до него еще далеко, несмотря на фамильное сходство. Классно стреляете! Не верится, что недавно совсем учитесь.

— Здесь хорошие учителя, — сказала Дилла устало.

— И по-орденски уже говорите хорошо! Слушайте, а вы сегодня вечером…

— Митя, — предостерегающим тоном проговорил Лис. — Что мы говорили о разнице культурных норм?

— Да я хотел ее на шашлык позвать! Все старшекурсники собираются! Чего ты сразу!

— Почему нет, — сказал Кирт, подходя к ним. — Мы всей группой придем. Мы уже знаем, что такое шашлыки.

1. 3. Тильда Коннах и чужие обычаи

Теплое море с шумом накатывало на гальку, оставляя полосу длинных бурых водорослей, что сильно по-аптекарски пахли. Ходить по гальке было неудобно, сидеть на ней — тоже, поэтому Тильда очень обрадовалась, что в одном месте довольно близко к кромке воды подступало несколько валунов с плоской верхушкой. До одного из них даже дотягивалась тень от скалы! Очень удачно, потому что широкополая белая шляпка из какого-то специального материала, защищающего от “ультрафиолета” (что это такое?), хоть и приятно холодила голову, с нестерпимым блеском в глазах из-за солнца не справлялась.

Так что Тильда сидела в тенечке на камнях, наблюдая за веселой беготней по пляжу.

Если бы она была босиком, галька ранила бы ей босые ноги. Тильда знала, что слишком тяжелая, чтобы нормально ходить по таким камням. Но детям было все равно. Ульн и Бер, молодые волчата (“Лисята!” — поправил внутренний голос; она теперь уже знала, что такие животные, как лисы, — это не придумка старшего сына, они есть на самом деле), вообще едва замечали, что бегают не по твердой земле. Ну еще бы, уже пятый ранг, уже даже это их внутреннее зрение у обоих есть!

(При этой мысли Тильда испытала гордость за младшего сына и “приемного племянника”).

Эмас и Альиона Боней, подростки из Школы Цапли, тоже немногим им уступали. Пятеро младших Весёловых, с другой стороны, прыгали по камням, поджимая пальцы, но тоже не горевали. Наоборот, еще умудрялись поучать “пришельцев” на причудливой смеси местного языка и родного для Тильды имперского наречия о том, где тут на их любимом пляже что, в каком месте лучше всего входить в воду, и что во-он там под водой можно увидеть настоящих морских ежей, но наступать на них ни в коем случае нельзя! А, нет, старшая дочка Хлои, четырнадцатилетняя Катя, ровесница Альионы, — по мнению Тильды, уже совершенно взрослая девушка, хотя по здешним меркам ребенок — по камням не прыгала, потому что пришла в специальных туфлях из гибкого водонепроницаемого материала. Называется “резина”. Она поглядывала на малышню с легким снисхождением.

И совсем уж легко держалась на гальке Сорафия Боней, невестка Тильды. Единственный взрослый человек в компании у кромки воды, она вела себя так, как будто была младше всех! Смеялась, дразнилась, закидывала по очереди детей в воду — да еще с размаху! Тильде было не по себе видеть, что так поступает глубоко беременная женщина… между прочим, беременная ее второй внучкой! Не говоря уже о том, что первая внучка, трехлетняя Ория Коннах, сидела у мамы на плечах и весело, заливисто хохотала. Но Тильда была не так воспитана, чтобы делать замечание Великому мастеру! Особенно Великому мастеру, который так-то вдвое старше нее, Тильды. Просто Сорафия не выглядела старше. Благодаря искусству магического исцеления, обе женщины сейчас казались примерно ровесницами. Только Боней, несмотря на уже солидный шестимесячный живот, который совершенно не скрывал миниатюрный купальный костюм по здешней моде, выглядела писаной красавицей — какой всегда и была, даже когда ее лицо покрывали морщины. Тогда как Тильда…

Ладно, недостойно завидовать невестке — тем более, такой, как Сорафия! Особенно с учетом, что Тильда обязана ей собственной жизнью, а может быть, и жизнью Ульна. Или даже жизнью Лиса. Кажется, она не раз спасала мужа… Впрочем, Лис не рассказывал ей подробности.

Но Тильда все равно завидовала. Завидовала ее силе, ее жизнелюбию, тому, что она, ничуть не стесняясь, тут же приняла местные правила игры — и сейчас легко рассекала по пляжу в ярко-розовом лифчике и трусиках, которые отлично контрастировали с ее уже загоревшей кожей. А Тильда, хоть и рискнула облачиться в местный купальник, так и не сняла балахонистое специальное “пляжное” платье, которое накинула сверху.

И даже не потому, что так уж стеснялась почти полной обнаженности. В конце концов, дома в баню она всегда ходила голой. Да и взрослых мужчин не было на пляже. С другой стороны, твердо вбитые в нее матушкой правила хорошего тона говорили: всегда поступай так, как хозяйка дома! А хозяйка дома недвусмысленно указала на предпочтительность открытых купальников. Просто Тильде казалось, что ее полное рыхлое тело будет смотреться слишком уж невыгодно.

Орис бы сказал: чепуха, ты красавица. Но Ориса тут нет. И никогда больше не будет.

Тильда отогнала холодок, пробежавший по спине. Нет, не нужно об этом думать. Нужно радоваться солнечному дню, радоваться, что ее детям и внукам хорошо. Что они в удивительном, чудесном мире, в гостях у не менее удивительных и чудесных людей, которые по странной прихоти судьбы согласны оказать протекцию и помощь не только Лису Коннаху, не только роду Коннахов и даже не только Школе Дуба — а в том числе всей провинции, едва ли не всей планете!

Но…

— Грустите, Тильда? — спросил ее мягкий голос.

Она обернулась.

А вот и “хозяйка дома”.

Хлоя Весёлова, командовавшая нынешней вылазкой на пляж, присела рядом на валун. В отличие от Тильды, она была без шляпки — ее платиново-светлые крупно-кудрявые волосы, частично скрепленные на затылке филигранной заколкой, вспыхивали на солнце яркими бликами. Она тоже не стала снимать пляжное платье, но оно было приталенное, со шнуровкой, и из-под него выглядывал ее ярко-голубой купальник.

Тоже блондинка, как и Сорафия, Хлоя принадлежала совсем к другому типу: довольно высокая, но изящная, — не атлетичная, а скорее, гибкая и элегантная. Ее нежное лицо казалось личиком фарфоровой куклы, в том числе и потому, что его редко покидало серьезно-сосредоточенное выражение.

Учитывая, что у Хлои имелась четырнадцатилетняя дочь, а сама она выглядела, как будто ей меньше двадцати, можно было не сомневаться — Хлоя тоже прошла магическое омоложение. Но сколько ей лет на самом деле, Тильда никогда не спрашивала. Понятно было, что как минимум ровесница Тильды, хотя по ее речам Тильда иногда думала, что Хлоя намного старше — как минимум, вровень с Сорафией.

— Не грущу, — покачала головой Тильда. — Думаю.

— Вас что-то беспокоит? Прошу вас, задавайте мне любые вопросы. Я ведь уже говорила.

Действительно, Хлоя говорила. Она держалась с неизменной доброжелательностью, помогая Тильде, Айне и остальным женщинам из Школ Дуба и Цапли освоиться в особняке Весёловых, где их поселили — кого-то временно, а кого-то, как поняла Тильда, и постоянно. Во всяком случае, Лис явно хотел, чтобы Коннахи, Бонеи и Рены продолжали там жить.

Хлоя даже выучила язык империи, чтобы помочь Тильде и остальным освоиться! Правда, магам это легче, чем не-магам, потому что они могут наложить на себя внушение, называемое “гиас”. Но это все равно очень серьезные усилия во имя гостеприимства!

И Тильда решилась.

— Честно говоря, я давно хотела поговорить с вами о ситуации с Герной. Моей… наверное, уже бывшей служанкой. Я… немного беспокоюсь за нее. И немного не понимаю.

— Вам нужно понять, как работают сословия на этой планете. Тогда все сразу станет ясно. По крайней мере, по моему опыту — так.

— Я уже поняла, что общество здесь и общество у нас дома очень отличаются, — сказала Тильда. — Я боюсь, как бы Герна не попала в беду.

— Отличия очень велики, — сказала Хлоя, не отвечая на вторую часть фразы. — У вас — более-менее феодализм с переходом к раннему рыночному олигархическому капитализму… Вы ведь уже читаете учебники по обществознанию для средней школы?

— С трудом, — честно призналась Тильда. — Ваши штучки для перевода помогают, но не совсем хорошо.

— Очень вас понимаю, — кивнула Хлоя. — Я сама прошла через нечто похожее. Впрочем, мне было легче… и сложнее. Когда я попала на эту планету, я, с одной стороны, выглядела как маленькая девочка, и меня все жалели. С другой — я уже была мощным и опытным магом, умевшим за себя постоять. Вам же сейчас нелегко. Вы привыкли быть взрослой, хозяйкой поместья, решающей за себя и за других. А теперь снова оказались на положении зависимого и обучаемого.

— У меня было немного возможностей решать за себя, — Тильда сама не знала, что заставило ее выпалить эту фразу. Очень серьезная, малоэмоциональная Хлоя, казалось бы, мало располагала к откровенности. Особенно здесь, на залитом солнцем морском пляже, пока рядом бегают и резвятся дети.

Или как раз именно здесь и сейчас правду говорить было особенно легко?..

Собственно говоря, у Тильды не было даже выбора, уезжать ли из дома на эту планету или нет. Лис просто сказал: “Мы отправляемся”, — и она, конечно же, поддержала сына. Потому что так полагается в семье. Потому что так полагается матери главы рода и главы Школы.

После чего она внезапно оказалась гостьей в другой роду, где ее старший сын был как дома, а младший быстро осваивался. Она же сама…

— Место женщины с краю, да, знакомо, — кивнула Хлоя. — Должно быть, в глубине души вы обижены на Лиса, что он вот так приволок вас сюда.

— Ничуть, — покачала головой Тильда. — Он прав. Ульну здесь лучше. Никогда не видела, чтобы он столько хохотал! Не могла же я отправить с ним Ульна, а сама остаться?

Хлоя чуть улыбнулась.

— И эту ловушку я тоже знаю. Как же можно бросить того, кого привыкла опекать? — она вздохнула. — Ладно, мы отвлеклись. Так вот, у вас на Леониде — я имею в виду, в вашем мире — такой уклад, который здешнее общество миновало давно. Но развитие социумов порой если не повторяется, то рифмуется. И сейчас здесь с переоткрытием магии начался неустойчивый переходный период, когда власть могут забрать магические роды и установить магический же наследственный олигархат. А поскольку архимаги живут практически вечно, сложится ситуация, когда общество не сможет меняться, ему просто незачем меняться. И тогда любой кризис, любое серьезное стихийное бедствие, любое появление внешнего врага — все, — Хлоя неожиданно вульгарным жестом провела ребром ладони по горлу. — Наиболее дальновидные представители местной элиты это понимают. В их числе — как раз-таки мой свекр… был. И мой приемный свекр, я имею в виду Кирилла Ураганова. Забавно, что именно те люди, которым судьба назначила стать первыми архимагами и главами самых могущественных родов, как раз заняли самую жесткую позицию против того, чтобы такая ситуация вообще сложилась!

Тильда с большим трудом следила за речью Хлои, но все-таки кивнула.

С Кириллом Урагановым она познакомилась еще дома, когда он прилетел на поиски Лиса, и очень сильно удивлялась, что этот человек не является императором планеты — или хотя бы той страны, где они находились, некоего Ордена Хранителей Человечества (странное название для государства!).

— В общем и целом такие семьи, как Урагановы, Кресайны, Весёловы, Бореаты, Исмаиловы, в меньшей степени — Бастрыкины, поскольку Виктора с его женами пока рановато считать магическим кланом, они скорее примыкают к Урагановым… Все они с одной стороны составляют нынешнюю магическую элиту, с другой стороны, пытаются противостоять стагнации этой самой элиты за счет установления максимально демократической меритократии. Всеобщее образование, продвижение по заслугам…

— Всеобщее образование? — перебила ее Тильда. — Вообще всеобщее?

— До уровня средней школы — всеобщее, — кивнула Хлоя. — По крайней мере, здесь, в Ордене. Также магическое образование с прокачкой резерва до пятерки — это технический термин, если что, обозначает объем магической энергии, которой может пользоваться маг — тоже доступно всем магически одаренным.

— У нас тоже есть ранги, — улыбнулась Тильда. — Пятый ранг — как раз середина основной шкалы.

Она хотела добавить, что Ульн и Бер как раз на пятом ранге, хотя им всего девять лет (ладно, десять по-здешнему), и что Лис взял этот ранг в том же возрасте. Но решила, что хвастовство прозвучит неуместно.

— Пятерка — это не ранг, это объем, — качнула головой Хлоя. — Единица — эквивалент способности лишить веса объект массой одну тонну сроком на одну минуту. Например, у вашего старшего сына сейчас объем едва ли на шестерке, это считается очень мало для взрослого мага. Но у него особый случай. Впрочем, это он вам лучше сам объяснит. А вот у его предыдущего тела, Аркадия Весёлова, объем маны выходил около пятидесяти или пятидесяти двух. Это практически верхний предел для современного терранского мага, больше ни у кого нет. Возможно даже, физиологический предел.

Тильде неприятно было слышать, как Аркадия Весёлова называют “предыдущим телом” ее сына. С тем же успехом можно было сказать, что ее Лис — “новое тело” Аркадия Весёлова! Нет, ее мальчик — это ее мальчик. То, что он получил память здешнего архимага, и что родня этого архимага по этому поводу готова предоставить ему место в роду и защиту, а с ним — и его родне, — большая удача… наверное. Но все же невозможно было думать об уже много лет покойном “Аркадии Весёлове” как о ее сыне. Что же тогда, Хлоя, жена Варды, старшего сына Аркадия, получается, ей кто-то вроде внучки? Смешно.

— Ясно, — сказала Тильда.

— Нет, вам неясно, — улыбнулась Хлоя. — Ничего, привыкнете. Вы ведь меньше трех месяцев у нас в гостях. Так вот, насчет сословий. Как я уже сказала, здесь есть определенная сословность, но ее одновременно принято скрывать, и выпячивать совершенно по-другому. Например, номинально, поскольку вы по статусу — беженка с магической колонии, ваш статус довольно низок. И то, что вы принадлежите к высшей аристократии у себя дома, для Ордена особой роли не играет. По крайней мере, если вы именно живете здесь, а не устраиваете приемы в посольстве. Это понятно?

Тильда неохотно кивнула. Дочери графа, жене и матери глав Школы было неприятно оказаться в одном положении с городской беднотой. Но, она напомнила себе, на каторге или в тюрьме было бы хуже.

А именно там они могли бы оказаться по итогу всех бурных политических событий, что произошли дома накануне их отлета! Им очень, очень повезло, что удалось скрыться в этой безопасной гавани, на другом краю метакосмоса.

— Тот факт, что Весёловы и Урагановы вас опекают, поднимают вас на довольно высокий уровень в здешней негласной табели о рангах, — продолжала Хлоя. — Однако о связи Лиса и Аркадия Весёлова никто не знает. Поэтому, хоть для меня вы — вторая мать моего глубокоуважаемого свёкра, для посторонних Тильда Коннах — всего лишь беженка из бедного недоразвитого мира, о которой Весёловы по каким-то политическим мотивам пекутся.

— Понимаю, — кивнула Тильда.

— И с этой точки зрения никакой разницы между вами и вашей служанкой нет, — неожиданно жестким тоном закончила Хлоя. — Поэтому если Герна Хат хочет жить своей жизнью, она имеет на это полное право. И удерживать ее при себе вы никак не можете.

Тильда опустила голову, разглядывая белую юбку пляжного платья, обтягивающую ее пухлые колени. Герна — ее служанка с детских лет, ровесница, наперсница… У бедняги действительно до сих пор не было своей жизни, хотя Тильда предлагала ей выдать ее замуж еще тогда, когда сама только-только оказалась в Школе Дуба. Но Герна испугалась идти за подмастерье Школы, который может в любой момент погибнуть, так никогда и не став мастером. Другой подходящей партии не нашлось… а потом она была уже слишком стара.

Но теперь, в этом удивительном месте, в этом удивительно мире, Герну омолодили. И сказали, что она еще может родить ребенка сама — а не только ухаживать за Ульном, Бером и малышкой Орией. И Герна закрутила роман с одним из охранников в особняке Весёловых. Не поставив Тильду в известность, за спиной у нее!

Тильда чувствовала по этому поводу горечь, но одновременно отлично понимала свою служанку. Молодость и здоровье действительно били в голову, а незнакомая, непонятная обстановка буквально взывали к инстинктам, требуя опереться на мужское плечо.

У Тильды в качестве “мужского плеча” был старший сын, Лис Коннах. И воспоминания о погибшем девять лет назад муже, Орисе, которые до сих пор ее поддерживали. У Герны же — никого.

— Вы неправильно меня поняли, Хлоя, — покачала головой Тильда. — Я вовсе не хочу ей препятствовать. Я просто волнуюсь за нее. В вашем мире женщины свободнее, чем в нашем. Но Герна — одна, у нее нет другой родни, кроме меня. А я, боюсь, не смогу ее защитить в случае чего. Я не знаю ваших обычаев, у меня нет статуса. Поэтому я хотела узнать…

— Как я уже сказала, статус у вас есть, — перебила Хлоя. — И неприятности с госпожой Хат ударят и по нашей репутации тоже, так что и я, и Варда, и Лис, конечно, присмотрят за ней. Но вы не до конца понимаете ситуацию.

Хлоя внимательно поглядела Тильде в глаза.

— В этом мире женщина сама может позаботиться о себе, — сказала она. — Семья помогает, но и в одиночку человек — не беспомощен. Закон защищает права женщин в браке. Вам не обязательно делать только то, что в интересах вашей семьи. Вы можете жить своей жизнью — если захотите. И Герна тоже может. Не нужно так уж сильно о ней беспокоиться.

Тильда чуть улыбнулась и покачала головой.

— Должно быть, вашим женщинам ужасно одиноко.

Глава 2, в которой у кого-то свидание, а у кого-то — экзамен

2.1. Андрей Весёлов и планирование семьи

В последние годы Андрей Васильевич редко бывал в доме Весёловых на Сумеречном заливе, хоть и считалось, что он там все еще живет. Номинально собственность на дом там сейчас находилась в довольно сложных долях. Изначально его покупал младший сын Алексей, давным-давно, в другую эпоху, когда мир был другим. Купил на доходы от ценных бумаг, с которыми ему помог Аркадий, второй сын Андрея Васильевича. Сам Аркадий тоже вложился, и дом братья записали пополам. Но Аркадий тогда был вынужден постоянно обитать в госпитале. Алексей, однако, не терял надежды, что Орденская медицина что-нибудь придумает, и брат сумеет переехать “в свой дом”. Под этим соусом уговорил и Андрея переместиться туда из уютной, обжитой квартиры в Салокке — старом спальном районе Лиманиона.

— Пап, ну сам подумай, — говорил он. — А если у Аркаши новый имплант приживется, ему что, между тобой и мной кататься? И вообще, ты сам говорил, что семья должна жить вместе! Или тебе Женя не нравится? Или детские писки-визги?

Женя, вторая супруга Алексея, Андрею Васильевичу нравилась даже очень — уж куда больше, чем его первая. И внучки тоже: очаровательные были девчонки, особенно младшая Сонечка, совершенно не похожая на отца внешне, но его копия по всем ухваткам. Так что он сдался.

А потом как-то услышал от Аркадия мнение, что, мол, Лёшка его тогда виноградником соблазнил. И только молча улыбнулся: ну какой к лешим виноградник, когда он тогда даже рассаду выращивать не умел?..

Так вот, после смерти Алексея-сына по завещанию его половина дома досталась в равных долях Андрею Васильевичу, жене и двум дочерям. Аркадий, соответственно, продолжал владеть своей половиной. Потом старшая внучка Майя, младшая Соня и Евгения все трое повыходили замуж, переехали к мужьям, и Аркадий, который действительно к тому времени исцелился и даже женился, у них доли дома выкупил. Как он говорил, “чтобы потом не было путаницы”. Андрей Васильевич тоже к тому времени жил по большей части у своей тогдашней пассии, и тоже предложил сыну продать свою долю дома. Тот пожал плечами.

“Какая разница, пап? Если надумаем эту собственность продавать, тогда и рядиться будем. Просто девчонки, считай, в другие семьи ушли, лучше тут сразу уладить. А прикинь, развод? Они же без брачного контракта все. Как делиться? Сейчас законодательство по поводу жилья какое-то очень уж запутанное стало!” Андрей Васильевич был с ним согласен, так что спорить не стал.

Потом Аркадий сгинул и сам, сгинул вместе со своей замечательной женой Алёнушкой, к которой Андрей Васильевич испытывал большую нежность еще с тех пор, как она заведовала реабилитацией его сына. Андрею Васильевичу хорошо помнились те черные часы, когда он думал, что вот и все — он действительно пережил всех трех своих сыновей. Но потом к нему явился Лёшка-внук и сказал: “Дед, плевать на секретность, я тебе все равно скажу: я уверен, что папа с мамой живы! И не в плену! Только я не знаю, где они!”

Андрей Васильевич ему не поверил. Но велел себе жить так, будто поверил. И это принесло свои плоды. Ему нравилось думать, что он тоже приложил руку к возвращению сына и невестки. Пусть даже теперь они не похожи на себя, обросли множеством других обязательств и даже новой родней.

Однако возвращаясь к собственности на дом: его часть по-прежнему принадлежала Андрею Васильевичу — и та, что досталась после смерти Лёшки-сына, и та, что досталась после “смерти” Аркадия. Остальное же изначально было поделено между детьми Аркадия: старшим Вардой, Лёшкой-внуком и Афиной. Но Афина вышла замуж незадолго до всей этой истории то ли со смертью, то ли с исчезновением. И пусть ее мужем стал Серёжка Ураганов, сын друзей семьи и практически племянник, разве что по крови не родственник, Аркадий все равно планировал ее из завещания удалить, но передать ей долю дома деньгами. Как бы в приданое. Однако не успел.

Варда хотел это сделать за него, но Афина уперлась и сказала, что денег за родной дом не возьмет, отдаст так. Варда уперся в свою очередь. Упрямства обоим было не занимать, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Серёжка не закатил глаза, не пошел к нотариусу и не оформил с Афиной брачный контракт, по которому в случае развода или ее смерти не претендует вообще ни на какую ее собственность ныне и присно и во веки веков, а ее дети с фамилией “Урагановы” имеют право только на денежное выражение наследства. Еще и назвал жену “маленькой дурочкой”, которая не понимает, что родственные отношения также базируются на имущественном фундаменте и не стоит путать теплое с мягким. Афина насмерть обиделась на мужа и на братьев и чуть было тогда же с Сергеем не развелась, но в итоге умотала в боевую миссию на Болос, спустила там пар и отошла. Или, возможно, дело было не совсем так, но Андрею Васильевичу рассказывали эту историю именно в таком виде.

Затем, поскольку Варда и Лёшка-внук носились с идеей, что все Весёловы должны жить вместе — мол, отец этого очень хотел, но при его жизни не сложилось, а вот теперь пора — они решили поселиться в этом доме. Однако оба уже были женаты, у них имелись мелкие дети, и дом на Сумеречном заливе показался для двух растущих семей маловат. Тогда они прикупили соседний участок, оформив его уже только на себя, и расширили дом. Афина с Серёжей тоже стали жить с ними, потому что Афина по-прежнему дневала и ночевала на работе, и Сергей заявил, что ему нужна помощь с детьми, а жить с собственными родителями он не дурак. Варда с Лёшкой-внуком, конечно, не возражали, их жены тоже, потому что всем Весёловым рассудительный Сережа нравился куда больше самой Афины, своим взбалмошным характером утомившей родню с самого детства.

А Сергея Андрей Васильевич понимал отлично, учитывая, что родителей у него шесть человек, и что у них там постоянный выводок мелких детишек и вообще в целом проходной двор.

Его внуки тоже звали жить с ним, и Андрей, благосклонно покивав, согласился, чтобы одна комната и кабинет считались как бы его собственными. Но реально ночевал там редко. Его основной базой стала либо все та же старая квартирка в Салокке, от которой он так и не избавился, исправно оплачивая коммуналку все эти годы, либо дом Аполлона Квашни на побережье. Тот, как и Андрей, так и не смог жениться второй раз после смерти супруги, и хотя заводил время от времени романы, ни с кем не съехался, так что обитал в основном один. Андрей довольно часто у него гостил. Видимо, не так часто, как нужно, раз проворонил эту ситуацию с бутылками…

Что же касается его собственных романов, то уже лет двадцать он предпочитал короткие связи, когда и он, и подруга остаются на собственных территориях. Очень тяжело вписаться в чужие привычки в его возрасте, когда так долго живешь один! И еще сложнее ждать того же от женщины — своей ровесницы, которая также успела привыкнуть к одиночеству и независимости. А с более молодыми Андрей Васильевич связей не заводил — это и вовсе люди другой эры.

Что ж, кажется, пришло время изменить этой привычке.

Его очень интересовала Тильда Коннах, “мать”... ладно, просто мать, без кавычек, нового тела его сына. А она не просто юная девушка — ей только-только стукнуло сорок! — но и представительница совсем другого культурного бэкграунда и экономической формации. Поскольку Андрей Васильевич сам летал на ее планету и посмотрел своими глазами на то, как обстоят дела в этом средневековом мире, лишенном не только технологий, но даже и магии, он представлял ширину пропасти между ними.

Как рассказал ему Аркадий, Тильда однажды дала яд пятнадцатилетнему подростку, чей отец был обвинен в измене и которому потому тоже предстояло быть казненным, но это волновало Андрея Васильевича не так сильно. Он, в конце концов, и сам был хорош. И даже его покойной жене, его любимой солнечной Майе, доводилось убивать. А вот тот факт, что Тильда за свою жизнь прочла не больше сотни книг, уже несколько фраппировал.

Но Андрей Васильевич предпочитал не пасовать перед неизбежным. Решение принято — его нужно исполнять.

Его автомобиль въехал на паркинг на территории Весёловского дома. Малышня, как всегда, побросала скутеры у входа в гараж — не заехать. Андрей Васильевич не стал возмущаться, только ухмыльнулся. Он все равно не собирался ночевать здесь, да и вообще планировал скоро выехать — нет нужды прятать машину в гараж. Вышел из машины, поднялся на основное крыльцо — еще то, старенькое, которое Лешка-сын оформлял собственноручно, прикручивал сюда кованый фонарь и козырек. Андрей Василевич тогда мысленно посмеивался над сыном: мол, не иначе как фамильное поместье строит, на века — это в нашей-то жизни, где ничего нельзя загадывать надолго! А получилось, действительно, на века… Ну, почти. Век еще не прошел, конечно, однако фамильное поместье — вот оно.

В коридоре слышался галдеж — дети занимались в классной комнате с приглашенным учителем. И, видимо, в основном приезжие дети, потому что Андрей Васильевич слышал речь репетитора: очень правильную, медленную.

— Да, верно. Орден — то государство, где мы с вами живем. У Ордена много территорий на двух континентах. Каждая территория граничит с территориями других государств. Мы сейчас находимся на Основных землях Ордена, наш материк называется Ойкос, а провинция — Лимани. На юге находится Арагосское море, по территориальным водам мы граничим с…

Андрей Васильевич прошел в малую гостиную, некогда основную гостиную дома. Теперь “основной” стала гостиная в новом, большом крыле. А эта использовалась больше как неформальная рабочая комната для Хлои и ее старшей дочки. И вот теперь, видимо, для Тильды.

Андрей Васильевич остановился на пороге, разглядывая женщину, на которой собирался жениться, если не обнаружит в ней при близком знакомстве неких неприемлемых недостатков, которые ускользнули от внимания его сына. Она сидела у окна с планшетом и что-то слушала в наушниках, шевеля губами. Скорее всего, учила язык. Густые рыжие кудри были подхвачены на голове простым тканевым ободком или лентой, она была одета по-домашнему — в длинную тунику и бриджи. Весьма аппетитная женщина, несколько стройнее, чем Афина Ураганова-старшая, дочка Аполлона, но вполне себе булочка — тяжелые бедра, пышная грудь. В молодости Андрею очень такие нравились. Все его сослуживцы еще смеялись, что в итоге он женился на тоненькой легконогой Майе. Ну, он ее не за внешность полюбил, надо сказать. А за стальной характер и общий авантюризм. И вообще по-настоящему любовь пришла к ним в браке, так-то они решали связать друг с другом жизнь по совершенно житейским мотивам: ему нужно было жениться до окончания военной Академии, а Майе подходил возраст — она была чуть старше Андрея: по тогдашним понятиям и в той социальной среде считалась уже чуть ли не старой девой.

Маловероятно, что между ним и Тильдой Коннах со временем возникнет нечто похожее. Но, во всяком случае, Андрей Васильевич был твердо намерен постараться.

Что касается лица, то оно тоже выглядело очень приятным: пухлые губы, правильные черты. Глаза карие. Почти совсем не похожа на нынешнего Аркадия, то есть Лиса Коннаха… в смысле, он почти не похож на нее. Как рассказывал ему сам Лис, лицом он, согласно всем свидетелем, удался в деда по отцу. А вот рыжая шевелюра почти материнская, только Тильда еще и кудрявая, а у Лиса волосы прямые.

— Добрый день, Тильда, — позвал Андрей.

Женщина охнула, отложила планшет.

— Андрей… Васильевич?

— Я вам говорил, можно просто Андрей, — напомнил он.

Женщина чуть-чуть покачала головой. Проговорила с акцентом и медленно, но очень правильно:

— Я заметила: все люди, кто вас сильно моложе, зовут “Андрей Васильевич”.

— Почти все сильно моложе меня. В этом доме только один человек старше годами. Так что вы можете звать просто Андреем.

— Хорошо, — с сомнением проговорила Тильда. — Вы ищете Хлою? Или Варду?

— Нет, я приехал к вам, — улыбнулся ей Андрей. — Хочу пригласить вас на свидание.

— Свидание? — удивилась Тильда.

— Вам знакомо это слово? — она помотала головой. — Свидание — это когда двое людей отправляются вместе провести время и пообщаться, чтобы лучше узнать друг друга. Я знаю от Хлои, что сегодня вечером они с Вардой и Алёной… в смысле, Сорой, берут всех детей на Остров Бореатов. Это парк развлечений. А вы от поездки отказались. Но вам тоже нужен отдых и развлечения. Вы очень напряженно учитесь последнее время. Со мной же не откажетесь посмотреть интересные места и отдохнуть? — он улыбнулся ей максимально ласково, как только мог.

Но Тильда неожиданно напряглась еще сильнее. Андрей подумал, что она сейчас начнет искать вежливый предлог отказаться, но ошибся.

— Конечно, — сказала женщина из средневекового мира. — Только предупрежу Хлою и детей. Как я должна одеться?

Андрей усмехнулся.

— Вот очень хорошо, что вы об этом заговорили! С одежды и начнем.

2.2. Тильда Коннах и пути цивилизаций

Тильда уже несколько раз выбиралась в центр большого города Лиманион в автомобиле. Ей странно и непривычно было в этом мире почти все, но если говорить о городе, то он представлялся квинтэссенцией странности! Архитектура, правда, полузнакомая: в центре тех же Тверна или Варида, где ей доводилось бывать, здания выглядели похоже. Но все остальное!..

Широкие улицы, то ли механические, то ли магические повозки, огромные окна-витрины, которые никто и не думал защищать решетками или как-то охранять. Музыка, которая то и дело начинала звучать прямо на улице, без всяких уличных музыкантов! (Неудобно: кого же побить камнями, если не понравится?) Множество растений, либо вдоль улиц, либо прямо посередине. Это вообще удивительно: да, дровами здесь не топят и городские деревья не вырубают, но разве земля не дорогая? Почему они спокойно позволяют расти тут зелени?

Улица, на которой Андрей Васильевич остановил машину — он вел сам, без шофера — была Тильде не знакома, что не удивительно. Она только точно знала, что это исторический центр города: во-первых, архитектура, во-вторых, расклеенные на углах домов значки перечеркнутых крылышек. Это означало не запрет пернатых, как Тильда было подумала, а запрет полетов! Тут ведь очень многие владеют магией, как ее сын, и очень многие стремятся летать. А некоторые даже умеют мгновенно перемещаться. И вот центр столицы Ордена заблокирован от таких попыток с помощью Желтых башен.

Впрочем, Тильды это не касалось: она-то летать не умела. Хотя Лис ей как-то объяснял, что на самом деле “латентные” способности у нее есть, как есть они абсолютно у всех жителей ее родной планеты — они, мол, происходят родом от небольшой группы магов, когда-то давно там обосновавшейся. Вот только интересное Проклятье, раскинувшееся на весь мир, превратило эти магические способности в уникальную боевую технику. Которой Тильда никогда не обучалась, поскольку была дочерью графа, предназначенной для выгодного брака, а не для воинской стези. Но могла бы научиться, сложись жизнь по-другому.

Однако это не значило, что вместо этого Тильда теперь могла начать учиться магии — совсем нет! Наличие “внутренней энергии”, той самой способности к уникальной магической технике, закрывало для нее этот путь. Чтобы получить способности к магии, Тильде пришлось бы умереть, а потом ожить — “пережить клиническую смерть”, как это тут называлось. Лис сказал, что если она хочет, они могли бы попробовать в контролируемой медицинской обстановке, но он не станет ее уговаривать, потому что очень за нее переживает. И вообще, сейчас они уже начали исследовать эту проблему и, возможно, со временем научатся переключать людей с “внутренней энергии” на магию и обратно без таких экстремальных мер.

Тильда ответила: “Что ты, сын! Мне уже поздно учиться этой вашей магии!”

А Лис улыбнулся: “Мама, разве ты еще не поняла? У тебя впереди почти бесконечная жизнь, если только ничего не случится! Ты и раньше-то не была старая, а теперь совсем молодая!”

Тильда умом понимала, что он имеет в виду, но душой принять было сложнее.

В общем, прямо сейчас Тильда не умела колдовать и не могла научиться. А у Андрея Васильевича способностей к магии не было вовсе. Свои колдовские силы его сын и внуки унаследовали не от него. Может быть, от его жены: когда это научились проверять, она уже много лет была мертва, никак не узнаешь. Может быть, от кого-то дальше по родословному древу. Так что для них обоих эти запреты на колдовство ничего не значили.

— На самом деле на этой улице Желтые башни уже плохо достают, — объяснил ей Андрей Васильевич, галантно помогая выйти из машины. Порог был удобной высоты, даже такой неуклюжей женщине, как Тильда, помощь не требовалась, но она понимала, что это правило этикета, и не возражала. — Здесь они мешают только высокоэнергетической магии: полету, телепортации, мощным боевым заклятьям. А нейрорезонанс возможен даже при включенных Желтых башнях. Иначе Пантелеймон не мог бы тут работать.

— Пантелеймон?

— Да, наш портной. Видите вывеску?

Вывеска “Мастерская Пантелеймона” показалась Тильде совсем простенькой: серые буквы на черном фоне, с трудом разглядишь. “Вот и начался экзамен, — подумала она. — Возмущусь ли я, что меня привели заказать выходное платье в такое дешевое место! Нет, не возмущусь. Во-первых, не мое место возмущаться. Во-вторых, на самом деле оно не дешевое. Расположение в центре столицы — один признак. Другой же… Хлоя уже объяснила мне эту тонкость. Это у нас принято: чем дороже и вычурнее вывеска, тем дороже и благороднее заведение. Тут — наоборот. Считается, что самый шик в неброскости и незаметности. Последствие эпохи, когда у многих простолюдинов начали накапливаться большие богатства, и аристократы тут же попытались изобрести другие правила, чтобы отличаться от них… Нашему миру это еще только предстоит!”

Странно было думать об истории как о боевом Пути, на котором одни планеты зашли дальше других! Если считать, что здешняя Терра — это Великий мастер, надо полагать, ее собственный мир — пятый или шестой ранг? Или все-таки уже хотя бы третий?

Но одно не вызывало сомнений: жить в этом мире — значило учиться больше и тяжелее, чем когда-либо в жизни Тильды! Даже тогда, когда бабушка передавала ей фамильное искусство ядов и целебных отваров, хлеща ее по пальцам прутиком за каждую ошибку, было легче. Тут никто по пальцам не хлестал. Наоборот, улыбались и говорили, что ничего страшного. Но ведь и Тильда была уже не ребенком. Она чувствовала: каждая ее ошибка отражается на ее сыновьях! Особенно на Лисе.

И вот теперь Андрей Васильевич, вроде бы передавший дела рода внуку Варде, но на самом деле явно не окончательно отошедший от управления семьей, решил проверить, насколько хорошо Тильда осваивается. Никак нельзя уронить честь Школы Дуба, рода Коннахов и графской фамилии Флитлинов!

С такими мыслями Тильда перешагнула порог, сразу попав из жаркого летнего дня в кондиционированную прохладу. Ах, как же хорошо! Вот бы дома так — сидишь, перебираешь флюны для варенья, или прачек инспектируешь (прачечная — самое жаркое и душное место летом, не считая кухни!), а на тебя вот так прохладным ветерком веет!

Пантелеймон встретил их у входа.

— Вы рано, — сказал он Андрею Васильевичу почти обвиняющим тоном. — И вам очень повезло, что Галочка отложила примерку! Еще пять минут, я не доделал. Чай, кофе, — махнул рукой в сторону столика у окна. — Разбирайтесь, короче.

Потом посмотрел на Тильду — и тут же переменился в лице.

— Надо же! — воскликнул он. — Они меня обманули! Ну-ка!

Он потянулся к ней, словно собирался схватить ее за плечи. Тильда машинально отшатнулась. Внешность мужчины сказала ей, что ему, без сомнения, многое позволено, возможно, даже грубить Андрею Васильевичу — он явно принадлежал к роду Урагановых! Такое безошибочное семейное сходство, практически одно лицо! Те же темные кудри, те же правильные черты. Разве только этот Ураганов выглядел куда субтильнее Кирилла: узкие плечи, а ростом не выше Лиса! Наверное, один из сыновей или, как знать, даже внук… Хотя нет, ей кто-то говорил, что самые старшие внуки Кирилла еще подростки.

Поскольку Урагановы, как и Весёловы, явно считали, что все их сыновья должны работать и зарабатывать авторитет самостоятельно, ничего удивительного, что этот господин трудится портным. Такая профессия не считается здесь позорной. Тильда должна держаться с ним особенно вежливо. Но все же просто так взять и коснуться ее!..

Однако Пантелеймон, похоже, не собирался касаться. Его руки остановились довольно далеко от тела Тильды, он выставил вперед ладони и начал крутить их, хмурясь.

— Девочка Варды прислала мне неправильные размеры! — воскликнул он. — Странно, не похоже на нее… Или вы похудели, госпожа Коннах?

Может быть, и похудела. Тильде последнее время кусок в горло не лез. Но если и так, то незаметно!

А кого он имеет в виду под “девочкой Варды”? Катю, что ли? Неужели она тайно сняла с Тильды мерки?..

И тут Тильда сообразила: нет, не тайно! Хлоя снимала мерки с них со всех, когда заказывала им одежду. Наверное, потом она попросила Катю отослать эти мерки портному. Тут такие вещи очень легко делаются, по электронной почте.

— Да, да, почти на сантиметр ошибка! — воскликнул этот странный тип. — Тогда не пять минут. Дольше!

После чего был таков, только мелькнула занавеска, которая отделяла его салон от, видимо, рабочего помещения.

— Не удивляйтесь, — с усмешкой проговорил Андрей Васильевич. — Пантелеймон — странный, и всегда таким был. Но лучший портной, которого я встречал на своем веку! Шьет все, от шуб до спецназовской разгрузки. К тому же, замечательный маг. Умеет входить в нейрорезонанс с клиентами, чтобы понять, чего им действительно хочется. Увы, мы с вами не маги, так что с нами этот фокус не пройдет. Но я предлагаю вам ему довериться. В проигрыше точно не останетесь.

— Очевидно, все члены семьи Урагановых в чем-то мастера, — улыбнулась Тильда.

— Ну нет, не все, — покачал головой Андрей Васильевич. — Некоторые еще только учатся. Правда, поразительное фамильное сходство?

Тильда кивнула, рассеянно оглядываясь кругом.

Салон для приема клиентов не очень походил на элитное место, больше на комнату в обычном жилом доме. Видавший виды кожаный диванчик, шкафы с какими-то альбомами, столик с кофе-машиной и разномастными кружками… На стене висел телевизор, но он был выключен.

— Сегодня выходной, Пантелеймон отпустил всех помощников, поэтому тут неуютно, — пояснил Андрей Васильевич. — Обычно у него работает одна из младших Кирилловых девочек, та или другая, принимает клиентов, следит за порядком, готовит чай и кофе. Но сегодня у него только двое клиенток: вы и Галина, другая подруга семьи, так что политесы разводить не обязательно.

Тильда снова кивнула.

— Сделать вам чаю? Или, может, чего-нибудь холодного?

— Нет, спасибо. Если ждать действительно минут десять, я все равно не успею допить.

— Не думаю, что дольше. Пантелеймон не считает нужным проявлять вежливость с членами семьи, но по времени он точен.

Он еще немного помолчал. Тильда тоже не спешила говорить, из опасения, что сделает какую-то ошибку. Хотя… пожалуй, долго молчать в такой ситуации тут тоже ошибка? Дома — это было бы нормально: Андрей Васильевич старше и годами, и по положению, Тильде не пристало болтать, пока он к ней не обращается. Но тут считается, что вежливую светскую беседу должна поддерживать женщина или младший по положению собеседник!

Тильда начала торопливо перебирать в голове подходящие темы для разговора, но, к счастью, Андрей Васильевич заговорил снова:

— Вы уж простите, что заказал вам платье без вашего участия, даже фасон не обсудил. Как я уже сказал, опыт показывает, что лучше всего предоставить Пантелеймону полную свободу, так что я просто отправил ему ваши размеры и фото.

— Что вы, я еще плохо разбираюсь в местных фасонах, — вежливо ответила Тильда. — Да и в моде тоже. Разумеется, я последую выбору вашего портного!

Про себя она подумала, что все-таки это очень странно — шить всего с одной примеркой. Но, быть может, здесь это считается с нормой?

— Шить с одной примеркой — это как прыгать с парашютом через полчаса инструктажа! — с апломбом заявил Пантелеймон, выходя из своей рабочей зоны с нежно-зеленым, цветом молодой листвы облаком в руках. — Есть риск, что кто-то сломает ноги! Возможно, даже портному.

— Что вы, Пантелеймон, я ни в коем случае так не поступлю! — Андрей Васильевич прижал руки к сердцу.

— Не уверен, — Пантелеймон бросил на него косой взгляд. — Вот сейчас вы меня без ножа режете! Такая красавица, такая фактурная девушка — и заставили работать в такой спешке! И кто делал ту фотографию? Моральный урод нетрадиционной ориентации? — после чего он обратился к Тильде. — Вы куда лучше в жизни, чем на фото! Просто помните это! С вашим типом внешности фотографии — вредят!

— Благодарю, вы очень любезны! — улыбнулась ему Тильда, машинально входя в усвоенный с детства режим светской вежливости.

А про себя подумала: “Портной, который любит пышных женщин! То ли повезло, то ли наоборот — очень может быть, что сшитое им платье будет подчеркивать полноту!”

— Держите! — Пантелеймон протянул зеленое облако Тильде. — Идите, идите. Вон примерочная.

— Это… платье? — проборматала она, принимая почти невесомую ткань.

— Ну не пальто же! Давайте, давайте, мне еще подгонять!

— Но… такой цвет?.. Он разве… — Тильда мучительно замялась.

Пантелеймон мрачно поглядел на нее.

— Еще одна! Будет мне тут спорить! Это ваш цвет — и точка! При таких волосах, при такой коже! Да, глаза у вас не зеленые, но это мелочи! Никто, никто не обращает внимания на цвет глаз — особенно при таких густых ресницах, его вообще не видно!

— Но это цвет юных девушек! — воскликнула Тильда.

— А вы какая? Ну, поторопитесь же!

Тильда направилась в примерочную. Еще в Школе Дуба она привыкла, что для повседневных нарядов служанка не нужна — да, в общем, даже дома, в отцовском поместье ей не требовалась горничная, чтобы облачиться в обычное, непарадное платье. Но тут даже парадные платья шились так, что, теоретически, их можно было надеть самостоятельно. Исключение — застежки-молнии на спине, но к ним Тильда тоже уже приноровилась. Подумаешь, локти за спину завести!

Однако на платье Пантелеймона не было застежек за спиной, только шнуровка на груди. Тильда надела его, подтянула эту шнуровку, взглянула на себя в зеркало — и обомлела.

Она только что думала о себе, что она полная и оттого краснолицая? Или еще периодически вздыхала, что у нее слишком обвисшая грудь, после того, как она выкормила двоих детей почти самостоятельно (с Ульном помогала Айна), или покатые плечи? На нее в зеркало глядела свежая молоденькая девушка, с очаровательным румянцем… может быть, действительно чуточку полная, но ее это совершенно не портило! Грудь легла как надо и каким-то образом казалась даже больше, чем на самом деле, зато талия под ней выглядела тоньше, а живот и вовсе куда-то пропал! И ноги! Платье отлично закрывало ее ноги лишь до колена, но все, что ниже, каким-то образом выглядело стройным и красивым!

Вот оно — настоящее колдовство!

Тильда уже сталкивалась на родине с отличными портными, но в основном это были те, кто умеет работать с дорогими тканями, хорошо подгонять вещь по фигуре и умело украсить ее драгоценными аксессуарами. Она понятия не имела, что можно — вот так! Тем более с таким простым фасоном, без единого украшения!

Воистину, история цивилизации — это Путь, и Терра — Великий мастер! Ибо живущие на ней мастера — мастера во всем!

— Закончили? — спросил за шторкой голос Пантелеймона. — Одеты? Можно войти?

— Да-да! — откликнулась Тильда.

Портной заглянул в кабинку и начал бесцеремонно поддергивать и подщипывать платье. На сей раз Тильда не протестовала и смиренно сносила прикосновения постороннего мужчины: уже поняла, что мастерство Пантелеймона давало ему право и на такое!

Не сказать, что от его действий что-то изменилось, но Пантелеймон явно видел разницу.

— Отлично, снимайте, сейчас поправлю, — кивнул он.

Портной снова исчез за занавеской, и на сей раз возился даже дольше. Появился слегка недовольный.

— Можете надевать. Хотя это, конечно, не то, что я сделал бы, предупреди вы меня хотя бы за месяц!

“Вот это больше похоже на наших портных”, — с усмешкой подумала Тильда, снова переодеваясь в кабинке.

Прежнюю одежду — более обычное полотняное платье — она аккуратно свернула. Наверное, можно оставить в машине.

Когда она вернулась в салон, между мужчинами шел такой разговор.

—...Вы, наверное, и сами об этом подумали, но я считаю, что сюда нужны не изумруды, а янтарь. В крайнем случае, желтый топаз. Особенно с ее карими глазами!

“А ведь только что говорил, что на глаза никто не обращает внимания!” — подумала Тильда.

— Да, — сказал Андрей Васильевич. — Ювелирный салон — следующий в нашей программе.

— Да, знаете, если вам нужен совет, я бы выбрал серьги каплевидной формы средней длины и, знаете, такой кулончик, чтобы лежал на груди, тоже каплевидной формы… — тут он обернулся к Тильде. — Отлично! И в половину не так видна поспешность, как я опасался! Госпожа Коннах, вы должны отдаться мне!

— Что?! — Тильде показалось, что она ослышалась.

— Я обязан шить на вас! — воскликнул Пантелеймон, активно жестикулируя. — Даже не думайте уходить к кому-то еще! Я напущу на вас свою жену. Честное слово, вы этого не хотите. И невесток. И внучек. Вы должны шиться только у меня! Я давно мечтал о такой фигуре! Сейчас все сидят на этих дурацких диетах или, напротив, толстеют из чувства протеста или что там у них, — он поморщился. — А вы — идеал! Как моя жена, только у нее другие цвета. Я давно хотел натуральную рыжую с такой фигурой!

— Я подумаю, спасибо за комплимент, — нейтральным тоном проговорила Тильда.

Андрей Васильевич засмеялся.

— Пантелеймон, не пугайте нашу гостью! Тильда вас не знает, еще подумает лишнее!

Затем обратился к Тильде:

— Пантелеймон — фанат своего дела, и особенно любит шить на женщин и девочек. На мужчин тоже шьет, и тоже с энтузиазмом, иногда немного пугающим. Но обычно так двусмысленно не выражается и чувства приличий не теряет.

— Да нет, просто мужчин у меня полно на любой вкус, — не согласился Пантелеймон. — Блондины, брюнеты, рыжие, высокие, низкие… А женщины сейчас все слишком худые. Увлекаются магией или гормональным регулированием. Непорядок! Кстати, о сыне. Вы не знаете, у него скоро завал кончится? А то давно уже я его не видел.

— Увы, не в курсе, — Андрей Васильевич развел руками. — А что же вы не съездите сами к нему в школу?

— Да мы были недавно, его там не оказалось! — воскликнул Пантелеймон. — Возится со своими гостями из отсталого мира… ох, простите, госпожа Коннах, — тут этот грубиян все-таки смутился. — Я хотел сказать, магического мира. В общем, его не было, только с внуками-правнуками и пообщались. А мне часто вырываться недосуг, заказов много. Вы скажите ему хоть, я ему новое пальто на осень уже почти дошил, примерить надо.

— Да вы сами напишите, — улыбнулся Андрей Васильевич. — Кирилл почту всегда проверяет.

Пантелеймон передернул плечами.

— Напишу… наверное, — проворчал он. — Или Кеше позвоню.

И только тут до Тильды дошло: это отец Кирилла Ураганова! Не сын, не племянник. Отец. То есть он для Урагановых примерно то же самое, что Андрей Васильевич — для Весёловых!

Ее опять сбила с толку всеобщая местная молодость! Но Андрей Васильевич хотя бы выглядел мужчиной средних лет, а этот Пантелеймон — ведь совсем же юнец!

Она даже чуть пошатнулась, и Андрей Васильевич подержал ее за локоток.

— Вы так утомились, Тильда?

— Д-да нет, спасибо, просто переход от жары к прохладе…

Уже на выходе Тильду осенило нехорошим подозрением. Отлично тренированная память и выучка графской дочери, позволяющая запомнить десятки имен на светском приеме после беглого знакомства, подсказала: Пантелеймон что-то говорил о какой-то Галочке, которая отложила примерку… И Андрей Васильевич сказал, что сегодня только две клиентки — одна и еще одна подруга семьи. Среди Весёловых и Урагановых Тильда не могла припомнить ни одной Галины. А вот в целом в круге общения…

— А Галочка, которая должна сегодня прийти после меня, это, случайно, не Галина Кресайн, жена Великого магистра Ордена? — поинтересовалась Тильда у своего спутника.

— У вас очень цепкая память и вы быстро делаете выводы, — улыбнулся Андрей Васильевич. — Да, она. Неужели вы думаете, что Пантелеймон позволил бы девушке с такой яркой внешностью из числа его знакомых шиться у кого-нибудь еще?

“Меня здесь принимали, как императрицу!” — потрясенно поняла Тильда.

После этого визит в ювелирный салон не произвел на нее ни малейшего впечатления. Драгоценностей у нее и без того хватало — хотя фасоны здесь, конечно, в моде другие.

Глава 3, в которой у кого-то экзамен, у кого-то — операция вербовки, а свидание идет своим чередом

3.1. Андрей Весёлов и культурные отличия

Андрей Васильевич долго и тщательно готовился к этому вечеру. Кое-какие наблюдения за культурной жизнью планеты Леониды он сделал и сам, кое о чем проконсультировался с сыном. Тщательно обдумал свои цели и задачи, как главные, так и второстепенные. В результате он пришел к выводу, что вести госпожу Коннах в оперу — затея малопродуктивная: она уже очень хорошо выучила язык, особенно с учетом того, что занимается им всего полгода, но воспринимать на слух пение — это совсем не то, что воспринимать на слух разговорную речь. Совершенно иной уровень. А если брать оперу, то, хотя Орденские исполнительские традиции сильно отличаются от истрелийских (вот где даже носители языка с трудом понимают, о чем поется!), то все равно это… скажем так, несколько своеобразное искусство, далеко и давно разошедшееся с эстрадой. А в операх “входного” типа, то есть написанных в последние сто или даже пятьдесят лет, обычно слишком много незнакомых Тильде реалий, как технических, так и политических. Есть, конечно, “Звезда и Серп”, но… нет. Там и реалий мало, и либретто приближено к современному языку, и целям Андрея оно отвечало со всех сторон — но, человек достаточно невозмутимый, он ненавидел это произведение всей кожей. Хотя в классическом исполнении с Полиной Ладовой арии “Серпа” хотя бы можно слушать… Нет, все равно нельзя.

Опера “Звезда и Серп” рассказывала историю Смеющегося Жнеца — насквозь вымышленную историю, понятное дело, потому что настоящая засекречена до сих пор. Хотя вот уже двенадцать лет все знают, что Жнец и Аркадий Весёлов — одно лицо. Раньше и это не афишировалось, хотя впрямую такие вещи засекретить сложно. Но оперу написали куда раньше, более сорока лет назад.

Сам Аркадий относился к опере, созданной по мотивам его приключений, с юмором. Другое дело, его близкие. Хотя Алёну, в отличие от Андрея, кажется, возмущала не профанация работы Жнеца, а в первую очередь вымышленная любовная линия. Михаила Бастрыкина, помнится, тоже… хотя бы потому, что в реальности-то на месте этого любовного интереса был он. Это его, а не придуманную “дочь Орденского посла” Аркадий в детстве спас от бандитов и потом несколько раз выручал из всяких переделок. Но, понятное дело, никакими романтическими отношениями между сыном Андрея Васильевича и бывшим Великим Магистром и не пахло. Слава Творцу, как говорится. Даже если бы Мишка был девушкой — упаси боже от такой родни!

Правда, сейчас все равно породнились — через Урагановых. Впрочем, с учетом того, насколько это многочисленное семейство, все в круге общения Андрея Васильевича более-менее “породнились через Урагановых”. И это уже совсем другое: Витя Бастрыкин, конечно, упрямством и амбициозностью удался в отца, но в остальном парень куда более приятный. Очень похож на деда Николая, который когда-то был лучшим другом Андрея. А Мишка с женой сейчас обживают и подчиняют себе Новую Терру. Вот пусть там и сидят в вечной мерзлоте, меньше от них хлопот.

Короче говоря, прокрутив в голове эти и подобные им многокилометровые размышления, Андрей Васильевич выбрал не оперу, а балет. Тоже “элитный” вид искусства — даже еще более люксовый, чем опера. На балет публика приходит красиво наряженной, билеты на лучшие постановки баснословно дороги — подходит, чтобы показать девушке уровень. Кроме того, на родине Тильды формализованного театра пока не существовало, зато существовали танцевальные труппы, как связанные с Гильдиями свах и устроителей торжеств, так и создаваемые отдельными бойцовскими Школами. Значит, балет должен быть ближе к традициям ее планеты.

Лис выводы Андрея Васильевича подтвердил, так что тот озаботился билетами в ложу на классическую постановку “Похищенного”. Старинная орденская пьеса, передранная, конечно, из титанического оросовского балета — но значительно доработанная. Опять же, несмотря на название, главные роли в нем все-таки женские, актер в главной роли выступает этакой подтанцовкой для двух героинь-антагонисток. Девушке должно понравится.

На представление они явились немного загодя, сразу после того, как заглянули в ювелирный магазин. К этому времени у Андрея Васильевича уже было четко ощущение, что что-то в их свидании идет не так. Вроде бы, языкового барьера между ними не возникало, Тильде явно понравилось сшитое Пантелеймоном платье (еще бы ей не понравилось! Даже привычный ко всему Андрей Васильевич, едва увидел девушку в нем, чуть язык не проглотил — из просто симпатичной она превратилась в ослепительную красавицу!), графская дочь совершенно спокойно восприняла визит в ювелирный магазин и лишь равнодушно мазнула взглядом по ценникам на витринах, а потом так же совершенно спокойно выбрала из предложенных консультантом вариантов наиболее подходящие к платью. Именно “подходящий”, а не более броский… со вкусом у нее тоже оказалось все в порядке, как и с тактом. Затем в очень любезных выражениях, идеально соответствующих Орденскому этикету и безупречно сформулированных, она поблагодарила Андрея Васильевича за подарок. Он, опять же, оценил.

Однако у Андрея сложилось странное впечатление: Тильда, как будто, совершенно не рассматривала их взаимодействие как межличностное! Она чуть отпустила маску, когда Пантелеймон ошеломил ее платьем, в остальном же оставалась в рамках роли… и эта роль была не “свободная женщина из высших слоев общества на свидании с интересным ей человеком”, а — он даже не мог сперва понять, что именно это за роль! И только в Центральном Лиманионском театре опера и балета, куда они пришли пораньше, чтобы гостья могла вдоволь полюбоваться знаменитыми мозаичными панно, Андрея Васильевича осенило.

Тильда прогуливалась с ним под руку вдоль изукрашенного холла, глядела на сельские пейзажи, перемежаемые сценами усекновения монстров Междумирья. Остановилась перед мозаикой с изображенной на ней гигантской черной тварью, похожей на раскрытый цветок, между лепестками которого вырывались щупальца, и спросила:

— Этот монстр называется “Черноцвет”, правильно?

— Да, именно, — подтвердил Андрей Васильевич.

— Вы лично такого видели?

— У меня немного случаев было сталкиваться с монстрами. Разве что в человеческом обличье. Но в послужном списке Аркадия, кажется, такой есть. У Кирилла Ураганова и Марины — точно есть, можете их расспросить под настроение.

Тильда бросила на Андрея Васильевича короткий взгляд из-под ресниц и вежливо улыбнулась.

— Неужели такие монстры все еще нападают на Терру?

— Да, разумеется. Но значительно реже, чем раньше, и справляться с ними значительно проще, теперь, когда у нас много магов. А не только дети-волшебники с их ограниченными магическими возможностями.

— Я читала о детях-волшебниках, — сказала Тильда, вновь вежливо улыбаясь. — Но, боюсь, пока немного. Я понимаю, как это важно для понимания жизни Ордена, и обязательно прочту больше по этой теме.

Она сказала это не как попытку оправдаться, а с будто бы неподдельным энтузиазмом — но чуткое ухо Андрея Васильевича уловило некоторую скрытую нервозность, как у ученика, который боится, что его спросят по теме, к которой он не успел подготовиться.

Однако. Неужели она думает, что он привел ее сюда, чтобы проверить… что? Ее подготовку в области этикета, манер и обычаев Ордена? А заодно — насколько она изучила культуру этой новой цивилизации, в которой вынуждена жить?

Андрей Васильевич решил не спешить с выводами и понаблюдать за девушкой еще.

На всякий случай, когда они заняли места и он вручил Тильде программку, Андрей Васильевич сказал:

— Я знаю, что вы уже очень хорошо читаете на Орденском, но сюжет балетных постановок обычно излагается довольно витиеватым слогом. Такая уж историческая традиция. Хотите, перескажу своими словами? Не подумайте, будто я считаю, что вы недостаточно хорошо владеете языком!

Кажется, он угадал: Тильда едва заметно расслабилась, а ее улыбка ему была не любезной, а уже почти по-настоящему теплой.

— Всегда приятнее слышать рассказ, чем читать! Расскажите, пожалуйста.

И Андрей Васильевич вкратце изложил вот что.

“Потерянный” — классический балет, впервые поставленный на территории Священной империи Ороса почти четыреста лет назад. Его действие происходит во времена Исхода, когда последние Древние маги покидали Терру. Главная злодейка — прекрасная магесса Аурелия — видит храброго и красивого юношу Девкалиона и решает забрать его с собой в Междумирье. В Оросском варианте этот юноша был благородным аристократом, в Орденском — сыном деревенского старосты.

— В Ордене не было своих аристократов? — уточнила Тильда.

— Разумеется, были, но в тот период, когда постановка адаптировалась для Ордена, наши Магистры старались, как бы это сказать, делать ставку на простой народ… У нас как раз случился государственный переворот, с наследственными командорствами боролись, лилось много крови… Как раз после этого слово “командор” из титула губернатора превратился в армейское звание. Впрочем, вам это неинтересно, да и случилось это… — Андрей Васильевич хотел сказать “почти двести лет назад”, но вовремя поправился: — почти триста лет назад.

Мелкое “неудобство” долгой жизни: выученные в детстве цифры приходится постоянно адаптировать!

Тильда кивнула, принимая его трактовку.

— Однако у Девкалиона есть молодая жена Пирра, которая разыскивает замок Аурелии и умоляет его вернуть ей мужа, взывая к жалости и человечности магички. Пирра беременна и надеется, что Аурелия пожалеет хотя бы их ребенка, если уж не саму Пирру. Аурелия со смехом выводит похищенного и околдованного юношу, говоря, что если он узнает Пирру в толпе созданных колдовством Аурелии призраков, то, так уж и быть, она вернет его. Танец призраков по праву считается жемчужиной этой пьесы. Там, конечно, сценическая условность: исполнительницу роли Пирры делают видимо беременной, актриса танцует с небольшим накладным животиком, который обычно подчеркивают фасоном платья с высокой талией. Этим она сразу выделяется из числа подтанцовки. Но считается, что для взгляда Девкалиона они неразличимы.

— Ясно.

— Это, кстати, тоже Орденское нововведение, нам всегда не хватало населения и у нас всегда принято было воспевать женское плодородие… Очень много героинь пьес и фильмов совершают свои подвиги беременными.

— Это кое-что мне объясняет… — пробормотала Тильда.

— Вы о Сорафии говорите? — Андрей Васильевич улыбнулся. — В данном случае, скорее, это просто ее характер. Она всегда была абсолютно несгибаемой.

Тильда вернула его улыбку, но дальше разговор об их общей невестке не поддержала. Что ж.

— Возвращаясь к балету. Итак, юноша околдован, Аурелия уверена в успехе. Но любовь Пирры пробуждает его, он стряхивает чары и узнает свою возлюбленную. После этого озлобленная Аурелия улетает в Междумирье, но на прощание проклинает возлюбленных и ребенка: они обязательно потеряют его еще до того, как ему стукнет двенадцать.

— Стряхивает чары? — уточнила Тильда. — Вы говорите о гиасе? Но… я думала, что гиас можно наложить только на другого мага, не на обычного человека? И что стряхнуть его нельзя?

— На самом деле, как раз наоборот, инициированный маг с опытом может стряхнуть гиас и очень легко, — покачал головой Андрей Васильевич. — Послушать Хлою и моих внуков, так они эти гиасы друг на друга и на самих себя накладывают постоянно, чуть ли не просто для развлечения. Но раньше, конечно, когда мы не знали техники безопасности обращения с этим заклятьем, оно казалось страшным… И латентный, неинициированный маг действительно никак не может его снять. Так что тут либо художественная условность, либо история подразумевает, что Девкалион все-таки сумел инициироваться и таким образом избавиться от гиаса.

Тильда кивнула, признавая эту трактовку.

— Значит, третье действие пьесы разворачивается как раз спустя двенадцать лет. Девкалион теперь — деревенский староста, его сын Прометей верховодит среди деревенских ребятишек… Это обычно роль травести, для молоденькой актрисы, не удивляйтесь. Хотя бывает, что и мальчики танцуют, если в театральном училище есть подходящие. Но роль сложная, не всегда имеются дети с должным уровнем таланта.

Тильда снова кивнула.

— На деревню нападает чудовище из Междумирья, дома горят, всеобщий хаос. Жители деревни под предводительством Девкалиона и Пирры пытаются бороться, но надежды нет. В разгар всего этого Прометей видит спускающийся к небу с неба волшебный лук, принимает его — и побеждает чудовище. Но, конечно, при этом становится мальчиком-волшебником и вынужден расстаться с родителями. Их прощальный танец — еще одна жемчужина пьесы.

— Поняла, — повторила Тильда. — Снова дети-волшебники?

— Да, — подтвердил Андрей Васильевич. — Знаете, я отнюдь не порицаю вас за то, что вы, как говорите, недостаточно много про них прочли. Это уже действительно просто история… хотя до сих пор у нас осталось несколько действующих детей-волшебников, пусть и пограничные случаи, чуть ли не психиатрические. Но история, которая сформировала и наше общество, и нашу политику. И имеет самое прямое отношение к истории вашей семьи. Так что вы будете на нее натыкаться и там, и тут.

— Я так понимаю, речь идет о Проклятье, наложенном на всю планету? Такое же развернуто у нас, но наше превращает всех магов в бойцов с Внутренней энергией. А ваше выбирало из всех детей на планете тех, у кого есть магический талант, и давало им магию, но мешало взрослеть?

— Именно. Мешало взрослеть, мешало владеть собственностью, жить с родней, и накладывало еще множество самых разных ограничений. Все для того, чтобы дети-волшебники были максимально эффективным инструментом для борьбы с монстрами. О счастье и душевном здоровье самих детей авторы Проклятья почти не задумывались… К счастью, именно “почти”, среди них было несколько адекватных людей, которые все же кое-какие меры облегчения ситуации предусмотрели. Да вот сами можете потом поговорить с Амоном Бореатом или Роксаной Евторской. С Амоном точно рано или поздно познакомитесь — Варда с его внуком Гидеоном большие друзья. Да и Роксана, скорее всего, тоже появится: она хотя бы раз в год обычно обязательно навещает Хлою и плачется у нее на груди на опасности этого жестокого мира.

— Роксана Евторская — древняя магесса — плачется на груди у Хлои? — удивленно спросила Тильда.

— Да, они старые подруги, — усмехнулся Андрей Васильевич. — Хлоя долгое время работала на Роксану. Точнее, была ее рабыней — это если юридически. А фактически, считай, нянькой и надсмотрщицей.

Тильда переменилась в лице.

— Хлоя была рабыней?!

— Вас это шокирует? — в свою очередь удивился Андрей Васильевич. — Придется привыкать. Многие беженцы с магических колоний были рабами. А Хлоя даже не из магической колонии, она родилась здесь, на Терре, просто очень давно. Еще до Исхода.

Вот теперь глаза Тильды действительно расширились! Изумление очень ей шло.

— Хлое… больше, чем восемьсот лет? — пораженно спросила Тильда.

— Да, — усмехнулся Андрей Васильевич. — Просто удивительно, насколько это вот “Весёловы любят женщин постарше” реализовалось в моих внуках! Моя первая жена была меня старше всего на полгода, Леонида была старше Аркадия — биологически — лет на пять, а мальчики нашли себе… Ну что ж. Я очень надеюсь, что это все не продолжит развиваться по нарастающей — страшно представить!

— Д-да уж… — пробормотала Тильда. — Сорафия старше Лиса на тридцать лет…

— Если считать по биографически прожитым годам, они теперь как раз ровесники, — мягко поправил ее Андрей Васильевич. — Сорафия действительно старше Лиса на тридцать лет, но Аркадий был на столько же биографически старше Алёны. Так что они сравнялись.

Тильда подавленно молчала.

— Я планирую перебить тенденцию, — заметил Андрей Васильевич самым шутливым тоном. — Хочу, чтобы моя вторая жена была не старше пятидесяти. Надеюсь, это поможет.

Тильда на шутку не отреагировала.

3.2 Тильда Коннах и отличный ресторан

Тильда с трудом заставила себя внимательно смотреть на сцену и воспринимать сюжет балета. Стилизованный танец немного напоминал то, что делала Школа Цапли под руководством Сорафии Боней… Или, как вдруг поняла Тильда с непонятным уколом боли в сердце, скорее, наоборот: Сорафия Боней, руководствуясь памятью Алёны Весёловой, повышала уровень представлений Школы Цапли с опорой на традиции Орденского балета! Однако на танцовщиков смотреть было куда как скучнее, чем на юных подмастерий Цапель. Плавные, отточенные движения, но ни по-настоящему высоких прыжков, ни постановочных схваток — это утомляло, внимание начинало блуждать.

“У них нет внутренней энергии, — поняла Тильда, — поэтому они не могут усиливать мышцы ног. И они не пользуются магией, потому что… а почему, кстати?”

Подумав, она решила, что это, возможно, часть традиции. И потом, это немудрено забыть, потому что в ее окружении маги почти все, но вообще-то на Терре куда больше людей, магией не владеющих! Наверное, если даже среди танцовщиков и есть маги, они не могут носить по воздуху всю труппу.

Не сказать, что Тильда еле высидела, но она куда больше размышляла над тем, что рассказал ей Андрей Васильевич, чем наслаждалась представлением . Дети-волшебники… Похоже, это краеугольный камень здешней истории — все равно как завоевание Эремской империей основа истории ее собственной родины! И эта история напрямую связана с историей ее семьи, как и сказал Андрей Васильевич, все верно.

Она знала, что Урагановы получили свой высокий статус благодаря Кириллу Ураганову, который стал одним из первых сильных магов Ордена и заодно как-то поучаствовал в снятии Проклятья детей-волшебников. Как-то — это не было секретом, насколько Тильда поняла, но точной информации она нигде не видела, а спрашивать у Хлои или даже у Лиса не стала. Просто не пришло в голову, что это важно. Также она знала, что Аркадий Весёлов тоже имел отношение к снятию Проклятья, как и его жена Леонида, она же Алёна. Но ей казалось, что это отношение скорее косвенное. Однако со слов Андрея Васильевича ей начинало казаться, что она упустила нечто важное.

В антракте Андрей Васильевич предложил ей прогуляться, но Тильда отказалась.

— Если не возражаете, не могли бы вы подробнее рассказать мне про детей-волшебников? — спросила она. — Я так понимаю, это было очень плохо, когда кто-то становился одним из них? Почему?

Андрей Васильевич чуть покачал головой.

— В период, который описывается здесь, в пьесе — не очень плохо. Тогда, как вы понимаете, большая часть людей жила впроголодь, и когда ребенок получал магические способности, пусть даже ему приходилось сражаться с монстрами, — это было скорее плюсом. Особенно для семьи, которая в крайнем случае имела надежду получить от него защиту и помощь. Проклятье это не запрещало. Тот же Вальтрен Кресайн, нынешний Великий магистр, искренне до сих пор считает попадание под Проклятье своей самой большой удачей. Оно позволило ему защитить свой род и отбить герцогство от врагов.

— Нынешний Великий магистр был ребенком-волшебником?

— Да, и остался в итоге одним из старейших. Одним из тех, кто умудрился дожить… Видите ли, несмотря на фактическое бессмертие, реально до половины детей волшебников не переживали первые пять лет. А то и до семидесяти процентов, — Тильда не сразу вспомнила, что такое процент, но сообразила: семь десятин. Понятно. — Так что до нашего времени, кроме Хлои, не дожило никого из тех, кто был инициирован в первой волне. Старейшим детям-волшебникам, которые, конечно, уже избавились от этого ярма и стали взрослыми магами — от трехсот до четырехсот пятидесяти лет. Вальтрен — один из них.

— Понятно… — пробормотала Тильда. — Когда ребенка забирают в бойцовскую Школу, все-таки больше выживает…

— Вам кажется, что это все равно как если ребенка забрали на обучение в бойцовскую Школу? Не совсем. Когда на вашей планете такое происходит, ребенок все же не теряет связь с семьей полностью. Поправьте меня, если я ошибаюсь… Конечно, если семья — простолюдины, а ребенок становится в итоге мастером, как господин Фиен Рен, то он не имеет права признавать родство, но никто не запрещает ему помогать семье деньгами, изредка навещать родителей и так далее? Просто это не принято афишировать.

— Да, — Тильда кивнула. — Я даже предлагала Фиену пригласить его семью переехать поближе к поместью Коннахов, но он сказал, что в этом нет необходимости.

Она поймала себя на том, что как будто оправдывается, и велела себе замолчать. Их обычаи — это их обычаи, а обычаи Терры — это обычаи Терры.

— Вот видите. А ребенок-волшебник — отрезанный ломоть. Когда мой сын стал ребенком-волшебником, я похоронил его в первый раз. Думал, больше никогда его не увижу… или увижу уже тогда, когда он совсем меня разлюбит и Проклятье по этому поводу перестанет запрещать нам видеться.

Тильда снова удивилась.

— Простите… а который из ваших сыновей был ребенком-волшебником?

Хлоя показывала ей родословное древо Весёловых, Тильда его перерисовала в блокнот и заучила. Она помнила, что у Андрея Васильевича и его рано погибшей жены Майи было трое детей, все сыновья. Старший сын, Александр, тоже погиб молодым, не оставив детей… он, наверное? Вторым сыном был Аркадий. Третий — Алексей — умер во вполне почтенном возрасте пятидесяти с лишним лет, дождавшись внуков. По мнению Тильды, завидная судьба.

— Аркадий, — усмехнулся Андрей Васильевич. — Вы не знали?

— Нет! — поразилась Тильда. — Лис ничего такого не рассказывал! Погодите… Как будто что-то не сходится в цифрах…

Она знала, что Кирилл Ураганов был ребенком-волшебником. Он женился очень молодым, первый ребенок у него родился тоже в молодом возрасте. И этот первый ребенок — Федор Ураганов, человек, с которым, как говорили Тильде, “лучше не встречаться неподготовленной, а по возможности, лучше не встречаться вовсе”, — ровесник Алексея, младшего брата Варды! Как так может быть? Как может Варда быть на шесть лет старше? Не мог же Аркадий завести первого ребенка, будучи подростком, сразу после снятия Проклятья? Или мог? Если жена была уже взрослой, пусть и юной…

— Просто Аркадий снял с себя Проклятье самым первым, задолго до Кирилла, — объяснил Андрей Васильевич. — Очень дорогой ценой снял. Вырвал собственное сердце. Тогда я похоронил его второй раз.

— Что?! — вот теперь Тильда почувствовала себя совсем шокированной. — Простите, но… наверное, я не совсем хорошо понимаю ваш язык… “вырвал сердце” — это идиома?

— Нет, это буквальное описание процесса. Меня самого при этом не было, но я потом видел видеозапись. И… лучше бы я не смотрел. Вам — точно не советую. Даже при том, что вы не воспринимаете Аркадия как собственного сына.

И Андрей Васильевич спокойным тоном начал рассказывать Тильде такое, что ей подурнело. Что его сын пошел на это, потому что не видел другого способа передать Ордену важную информацию о магии. Что он после десять с лишним лет провел на больничной койке. Что Алёна, которая впоследствии стала его женой, как раз заведовала пересадкой ему искусственных сердец. Что эти сердца — не замена настоящему, и Аркадию все время было очень физически плохо, что он вырос крайне болезненным взрослым, и на момент встречи с Кириллом ему оставалось жить всего ничего.

— Год-два, он мне говорил… Я, собственно, готовился к тому, что переживу всех своих сыновей, — Андрей Васильевич сардонически усмехнулся. — Молился Творцу, чтобы тот этого не допустил. Я был тогда стариком, однако всегда отличался отменным здоровьем. Думал, это мое наказание… Но Аркадий выжил. Благодаря Кириллу. Которого я никогда, наверное, не смогу поблагодарить за это достаточно.

Тильда сглотнула. Вспомнила, как тяжело было смотреть на то, как Орис… уходил. Но Орис был мастером на Пути Дуба, никогда не жалел себя в схватках, и Тильда всегда знала где-то глубоко внутри, что переживет его. Если бы она вынуждена была видеть, как Лис (или Ульн) угасает на больничной койке десять лет… Нет! Нет! Даже подумать об этом невозможно!

Она совершенно новыми глазами поглядела на Андрея Васильевича. Мужчина сидел рядом с ней, суховатый, невозмутимый, как скала, с легкой улыбкой на правильном, но ничем не запоминающемся лице.

— Вот так, — сказал Андрей Васильевич. — Надеюсь, вам стало чуть понятнее, что за человек был Аркадий. И почему мы все с такой готовностью согласились считать, что он и Лис — одно и то же.

Тильда кивнула.

Что-то заставило ее сказать:

— Когда он по-настоящему… когда Лис получил его память — вы тогда здесь похоронили его в третий раз?

— Именно, — кивнул Андрей Васильевич. — Впрочем, внуки почти сразу заверили меня, что шанс на, скажем так, неокончательность этих похорон все еще сохраняется. Честно сказать, в тот момент, когда я получил эту информацию, я даже не знал, рад ли.

Тильда подумала.

— Возможно, я вас понимаю… — тихо сказала она. — Когда привык ждать подобных известий… почти уже хочется, чтобы все кончилось хоть как-то.

— Да, — очень ласково (обманчиво ласково, как показалось Тильде!) усмехнулся Андрей Васильевич. — Аркаша изрядно помотал мне нервы.

***

На середине последнего акта Андрей Васильевич неожиданно спросил Тильду:

— Вам скучно?

— О, нет-нет! — торопливо ответила она. — Я жду последнего танца. Вы сказали, это жемчужина.

Андрей Васильевич с улыбкой покачал головой, и Тильда ощутила довольно болезненный укол уязвленного самолюбия — она поняла, что провалила эту часть экзамена.

— Если вам не нравится, то вам не нравится, — сказал он. — Думаю, весь культурный опыт, который могли, вы получили… Я должен был догадаться. Актеры танцуют слишком неискусно для вас, не так ли? Вы привыкли, что в таких представлениях они прыгают под потолок?

Тильда с облегчением кивнула.

— И обычно у нас больше драк, которые понарошку, — сказала она. — Искусственных?

— Постановочных, — подсказал ей слово Андрей Васильевич. — И… Тильда, право же. Это не экзамен насколько хорошо вы познакомились с культурой Ордена! Я правда всего лишь хотел получше вас узнать. И доставить вам удовольствие. Извините, если вместо этого заставил скучать.

Он говорил так искренне, что Тильда почти ему поверила. Почти.

— Как насчет сразу направиться в ресторан? Вы не проголодались?

Честно говоря, Тильда давно уже ощущала, что не прочь перекусить, но говорить об этом не собиралась. Сама же отказалась пойти куда-то в антракте. А могла попросить своего кавалера раздобыть ей еды, эта часть этикета, что-то подсказывало ей, в Ордене такая же, как в ее родной Империи.

— Благодарю, с удовольствием полюбуюсь на эти таинственные “рестораны”, — улыбнулась Тильда. — Во всех учебниках языка они часто упоминаются, и я так поняла, что это что-то вроде городского торгового павильона кулинарной Школы.

— Что-то вроде, — эхом откликнулся Андрей Васильевич. — Аркадий… то есть Лис мне то же самое сказал.

— Можете называть его при мне Аркадием, ничего страшного, — повинуясь импульсу, сказала Тильда.

Говорила она абсолютно без задней мысли, и только сказав, внезапно поняла: именно к этому Андрей Васильевич и подводил ее весь вечер!

Ну что ж. Пусть и правда называет, как хочет. Ей-то что с того?

Андрей Васильевич покачал головой.

— Нет, что вы. То, что они, с моей точки зрения, один человек — один из главных секретов Орденской верхушки. Аркадий сам по себе был таким супероружием, что если всплывет, что он жив, мы все окажемся куда больше мишенью, чем сейчас.

— Но… — Тильда нахмурилась. — Мы это обсуждали совершенно свободно!

— Я подготовил эту ложу, — чуть усмехнулся Андрей Васильевич. — Специально для нашего разговора, чтобы мы могли не думать о вопросах безопасности. Но на ресторан такая подготовка распространяться не будет. Я не могу выгнать всех посетителей, только чтобы мы провели романтический вечер. Точнее, может быть, и могу — хозяйка пошла бы на это ради моей просьбы. Но я даже просить ее об этом не буду. И, кстати. Сама она тоже не в курсе. Поэтому в ресторане мы говорим либо о моем сыне, либо о вашем, но не мешаем их в одного человека. Понятно?

Тильда кивнула. Что уж тут непонятного.

***

Ресторан оказался не таким обманчиво скромным заведением, как мастерская Пантелеймона. Наоборот, все в нем кричало: тут дорого и роскошно. Белый мрамор стен, белый мрамор полов, позолота, тяжелые портьеры, много-много зелени, столики, искусно упрятанные в ниши среди многочисленных кашпо и зеленых шпалер. А еще — магическое освещение в виде блуждающих по воздуху огоньков!

Не магия, потому что в центре Лиманиона магия блокируется намертво. Техника такая?

Где-то (в одном из справочников по этикету, переданных ей Хлоей) Тильда читала, что в меню подобных ресторанов не должно быть цен, но тут цены стояли — высокие, как она уже успела понять. Однако представительскими расходами ее еще девчонкой было не запугать. Она прижимисто вела хозяйство для Ориса и потом для Лиса и Соры (Сора сама просила ее даже после их с Лисом свадьбы заниматься поместьем, потому что у нее самой совершенно не было для этого времени), но когда Орис (точнее, Фиен по поручению Ориса) или Лис говорили ей: “Тут надо пустить пыль в глаза”, — выдавала деньги без раздумий.

Что ж, теперь пыль в глаза пускали ей, Тильда это понимала.

Однако что же это значит? Либо ресторан не такого уж высокого уровня, либо…

— Кстати, такая тонкость, — вдруг сказал Андрей Васильевич. — Обратили внимание, в меню есть цены? Исторически в дорогих ресторанах это не принято. Обычай пришел к нам из Истрелии, но Орденский бомонд с легкостью его перенял… как и многие другие их сомнительные обычаи.

Тильда кивнула.

— Так вот, Степанида с самого начала сказала, что не собирается закладывать в меню обязательный штраф от Торговой палаты за несоблюдение правил публичной оферты! Видите ли, по законодательству Ордена цены указывать обязательно везде. Но дорогие рестораны просто регулярно оплачивают соответствующие штрафы, и им это сходит с рук.

Тильда улыбнулась.

— И ее не закидали камнями?

— Что вы. Многие с облегчением стали следовать ее примеру. Многие — но не все. Видите ли, Степанида может позволить себе больше, чем другие, как раз благодаря шлейфу репутации от Проклятья. Она — старейшая девочка-волшебница на Терре. Не считая, опять же, Хлои. Но Хлоя никогда не афишировала свой возраст и тот факт, что она отсюда.

Тильда покачала головой. Она уже час жила с этим знанием, и все равно не могла привыкнуть. Конечно, чувствовалось, что Хлоя старше, чем выглядит — но чтобы настолько?! Творец, как она живет с Вардой — он ведь для нее, должно быть, что несмышленый младенец?! Да для нее Андрей Васильевич — что несмышленый младенец!

Поймав ее взгляд, Андрей Васильевич улыбнулся.

— Вы, должно быть, сейчас думаете — как же эти почтенные дамы умудряются сосуществовать с другими людьми? Как же Хлоя вышла замуж за моего внука, очень талантливого, но относительно обычного юношу, и даже родила ему детей, когда они видели, как века превращают в прах города?

— Примерно, — сказала Тильда. — Не буду отрицать.

— Тело влияет на разум, — Андрей Васильевич постучал себя по виску. — Одна из причин, почему я не хочу омолаживаться до двадцати физиологических лет. В том возрасте я был тем еще сорвиголовой, говорил резко, действовал еще резче… Не хочется туда возвращаться. Будет трудно с отвычки, — он снова ласково улыбнулся, и Тильда вдруг подумала, что да, пожалуй, она тоже за то, чтобы Андрей Васильевич “туда” не возвращался! Если кому и будет трудно, то окружающим. — Степанида и Хлоя провели свои века детьми, как и Вальтрен. Когда они вышли из Проклятья и стали расти, их гормональный фон, разум и восприятие действительности стали меняться. Я разговаривал с ними со всеми, и у меня не сложилось впечатление, что кто-то из них видит в своих партнерах несмышленых детей. Хотя, безусловно, жизненного опыта у них в разы больше… Когда человек, даже очень пожилой, оказывается в детском теле — он начинает считать себя ребенком. По крайней мере, до определенной степени. И образует социальные связи тоже как ребенок или подросток.

“Это снова намек на Лиса”, — подумала Тильда.

Но спросить об этом она напрямую не могла, поэтому просто сжала край меню. Кстати, наверное, надо ведь выбрать?

— Что вы посоветуете заказать? — спросила Тильда. — Я не имею ни малейшего представления ни о чем!

В местных блюдах она все равно пока еще не разбиралась, хотя знала название всего, что попеременно готовили Хлоя, старшая часть Весёловского выводка и их домработница (кстати, теперь Тильда больше не удивлялась, что женщина в положении Хлои сама хлопочет по дому и приучает к этому детей — с таким многовековым опытом, должно быть, она убедилась, что лучше всего иметь как можно больше жизненных навыков и умений!)

— Сейчас Степанида сама подойдет и что-то посоветует, — сказал Андрей Васильевич.

— Она будет сама готовить ради нас?!

— Ну, не то чтобы ради нас… Она частенько готовит сама. Ей нравится сам процесс.

Степанида появилась, легка на помине.

К удивлению Тильды, она выглядела старше Хлои, и вообще старше, чем принятый у магов юный облик. Скорее, лет тридцать… здешние тридцать, больше похожие на двадцать пять в ее родном мире. Но все-таки. И еще — она оказалась пухленькой! Ну, как пухленькой… Не толстой, но заметно полнее идеального стандарта. Без косметики, с гладко убранными назад волосами, в светло-желтом платье обманчиво простого покроя (опять Пантелеймон?) она выглядела очень приятно, располагающе и уютно. По-матерински, сказала бы Тильда.

— Андрей! — воскликнула она с такой теплой улыбкой, как будто Андрей Васильевич был ей родичем. — Как я рада тебя видеть! Давно ты ко мне не заглядывал.

— Меня не было на планете, а то бы непременно заглянул, — таким же теплым тоном проговорил Андрей Васильевич. — Ты с каждым годом все хорошеешь!

— Ну вот! — она расстроенно всплеснула руками. — А я ведь столько сил прикладываю к тому, чтобы ни капли не меняться!

Андрей Васильевич рассмеялся, поднялся с места и они обнялись.

“Это не значит, что они любовники или были любовниками, — напомнила себе Тильда. — Здесь так принято!”

Но внезапно ощутила что-то сродни… ревности? С чего бы?

Потому, что Андрей уделяет внимание другой даме?

Когда Андрей Васильевич отпустил рестораторшу, Степанида обернулась к Тильде.

— Какая очаровательная девочка! — воскликнула она, и Тильда с некоторым шоком ощутила, что Степанида это о ней. — Андрей, очень рада, что ты сумел уговорить такую красотку остаться с тобой наедине!

Затем она обратилась к Тильде:

— Берегитесь, милочка! От этого матерого волка не вырваться! В основном потому, что никто особенно и не пытается…

— Стеша, — укоризненно сказал Андрей Васильевич. — Что за намеки!

— Мне — можно, — с непробиваемым апломбом произнесла Степанида. — Это я исключительно на опыте удаленных наблюдений говорю. В мою ловушку этот тип ни разу не попался.

— Стеша, вот ты как раз даже не пыталась, — так же укоризненно добавил Андрей Васильевич. — Я имею в виду, всерьез.

— Конечно, нет! Зачем же я буду пытаться всерьез, когда я абсолютно уверена, что ничего не выйдет? — она подмигнула Тильде. — Так что вам очень повезло.

Андрей Васильевич приложил ладонь к лицу.

— Так вот в каком ты сегодня настроении… Ну что, будешь нас кормить, или нам еще куда-нибудь пойти?

— Только попробуй! — засмеялась эта не в меру игривая хозяйка. — Это я просто от радости, — тон ее вдруг стал серьезным. — Честно говоря, думала, что ты еще лет десять будешь грустить.

— Как раз я хотел тебя попросить, — вдруг сказал Андрей Васильевич, тоже немного другим тоном. — Мою спутницу зовут Тильда Коннах, она — беженка с магической колонии. На их мире лежит Проклятье, которое немного похоже на наше, но менее искусное. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты рассказала ей о своем знакомстве с моим сыном и с Кириллом. И вообще о том, что наше Проклятье делало с людьми. И как его сняли.

— Вот как, — Стеша снова переменилась в лице, стала серьезнее и жестче. — Конечно, с удовольствием… Госпожа Коннах? Или можно Тильда?

— Можно Тильда, — сказала Тильда, гадая, куда это все заведет. И есть ей действительно все больше хотелось!

— Значит так, — вдруг сказала Стеша совсем другим тоном, — вижу, что вы правда голодны, так что начнем с какого-нибудь салатика, моего фирменного грибного супа, потом для тебя, Андрей, стейк и вареная картошка, мужлан ты эдакий, а для Тильды, думаю, что-нибудь более изысканное… сейчас, когда я на нее посмотрела, думаю, яичные роллы с креветочным соусом подойдут. Пойдет? И после горячего я до вас доберусь, побеседуем.

— Подойдет, конечно, — сказал Андрей Васильевич.

— Вот и ладно. Ждите официанта, велю моим лентяям поторопиться!

Глава 4, в которой восстанавливаются семейные связи

4.1 Тильда Коннах и рассказ старейшей девочки-волшебницы

—...Самое тяжелое — это психологическая деградация. Вам это понятие знакомо, госпожа Коннах? Нет? Это когда внутри себя человек сдается и начинает глупеть. — Степанида Кириллова говорила спокойным тоном, по-деревенски подперев руку щекой и потягивая кофе из фарфоровой чашечки. — А, вот это знакомо, вижу. С детьми-волшебниками со многими так происходило. Работать не надо, то и део редкие напряжения, когда выкидывают на битву с монстрами, потом — долгие-долгие ожидания, когда ничего толком не происходит и дни сливаются в один… Дисциплины никакой, Проклятье пресекает любые драки, так что даже выяснения отношений и, не знаю, разборки для построения тюремной иерархии не случаются… Знаете, что такое тюремная иерархия? Представляете? Хорошо, я так и думала, что это везде бывает… Вот так и происходит, что люди начинают считать себя никчемными — и правда становятся никчемными. А если все это зашло дальше определенного порога, Проклятье просто автоматически убивало такого ребенка-волшебника. Мол, чувствуешь себя ненужным — значит, ты и правда не нужен. В жизни, психологи говорят, такое тоже случается, но у нас там было совсем напрямую. Пережить века, не затосковав… Ну, знаете, тут нужно либо железную самодисциплину иметь, как у Валя… я имею в виду, как у Великого магистра Кресайна. Он только кажется лентяем, а на самом деле… Ну вот, либо нужно просто не замечать, как века идут. Заниматься чем-то любимым, не думать о плохом. Я так время и проводила. А поскольку мое любимое дело, так уж вышло, вкусно кормить людей, я одновременно ощущала себя нужной и полезной. И Проклятье тоже чувствовало, что я вношу посильный вклад, и на драки с монстрами меня почти не отправляло! К тому моменту, когда я с Кириллом Урагановым познакомилась — это в его честь у меня фамилия, кстати — я уже много лет, может быть, несколько десятков вообще ни одного монстра не видела. Но счет лет от меня тогда ускользал. Впрочем, Андрею о Кирилле не очень интересно слушать, ему бы лучше об Аркадии?

— Нет, рассказывай, о чем хочешь, — улыбнулся Андрей Васильевич.

— Да это примерно одно и то же! — развела руками Степанида. — Они мне сначала одним типажом показались, одного поле ягода. Только что инициированные мальчики-волшебники, которые пытаются во всем разобраться, но потом разочаровываются и проклятье их выпиливает… Аркадий так же прилетал ко мне, про прошлое расспрашивал, про Божий Суд, про всякое-разное, каких я монстров видела, да как часто они появлялись, да про байки завиральные, которые раньше ходили… А потом Кирилл почти сразу после него. Ну, для меня это так было. Это я потом сообразило, что три или четыре десятка лет между ними прошло! — Степанида улыбнулась еще шире. — Время тогда как-то мимо меня текло, не задевая. Ну, Аркадия я еще как запомнила. Я сперва решила, что он только что инициированный, мол, интерес свежий, не улегся. А мне потом кто-то… Катавасия, кажется… Да, Васька это был… рассказал, что ему на самом деле тогда уже чуть ли не двадцать лет в детях-волшебниках стукнуло! Просто он в Убежища почти не залетал, бандитов косил…

— Что, простите? — удивилась Тильда.

— Бандитов косил, — пояснила Степанида. — У него был такой волшебный серп, он расправлялся со всякими нехорошими злодеями. Прилетал, разрушал там все, убивал, кого мог, кого не мог, сдавал полиции… Знаете, что такое полиция?

Тильда кивнула.

— Вот, хорошо. Непростое занятие для мальчика-волшебника, конечно, очень уж кровавое. Такие бывали, но обычно быстро с катушек слетали… в смысле, сходили с ума, начинали воображать себя правосудием. А Аркадий долго продержался, я очень удивилась тогда! Думаю, если он нормальный, не считает себя царем и богом, то зачем? Это же грязно, страшно… С такой мерзостью приходится дело иметь — фу! Из чувства долга таким если и занимаются, то быстро бросают. Я помню пару мальчишек и одну девочку… Ну, они буквально пару недель или месяцев выдержали. Тогда мне тут же насплетничали — это, мол, потому, что его мать наемный убийца прикончил. Аркаша тогда и инициировался: чтобы спасти брата, который тоже мог погибнуть. И заодно этому убийце отомстить.

— Отомстил? — тихо спросила Тильда.

Мать Аркадия убили! Так вот почему… Нет, она знала, что Андрей Васильевич овдовел много лет назад при драматичных обстоятельствах, но о деталях никогда не спрашивала.

— Не знаю, честно, — Степанида чуть нахмурилась. — Исполнителю — да, а нанимателю?.. — она бросила слегка неуверенный взгляд на Андрея Васильевича.

У того даже улыбка не пропала ни на миг.

— Сперва не смог. Долгое время это, скажем так, не отвечало долговременным стратегическим интересам Ордена. К счастью или к несчастью, эти интересы изменились, когда негодяй еще не успел сдохнуть от старости. И Аркадий действительно его убил. Но это уже было после того, как он стал Тенью.

— Хорошо, — кивнула Степанида одновременно с Тильдой.

Действительно, хорошо.

— В общем, сын Андрея Васильевича был потрясающим человеком, — тихо сказала Степанида. — Я с ним не так много общалась, когда была девочкой-волшебницей, но уже потом, после снятия Проклятья, он очень много и хорошо нам всем помогал. На него всегда можно было положиться. Вообще во всем. Они еще с Кириллом так хорошо друг друга дополняли, мне казалось, для них двоих вообще нет невозможного! Это очень большая потеря. И для магов, и для Ордена и вообще для человечества в целом… — Стеша вздохнула. — Честно говоря, я надеялась, что он доживет лет до тысячи и всем покажет! Уж не знаю, на что бы он был тогда способен… — Стеша поглядела на Тильду. — Но я думаю, если уж Кирилл Ураганов занялся Проклятьем вашей планеты — а он, я так понимаю занялся? — быстрый взгляд на Андрея Васильевича, тот кивнул. — Так вот, я думаю, он и его девочки даже без Аркадия справятся. Просто, может быть, это займет чуть больше времени. Но, с другой стороны, они все теперь куда больше знают и умеют, чем сорок пять лет назад!

— Спасибо, — сказала Тильда, запоздало понимая: так вот почему Кирилл Ураганов так взял в оборот ее сына! Лис ей сказал: “Мы привыкли работать вместе над сложными проектами, вдвоем у нас обычно лучше получается”. Вот что это значило!

— Пожалуйста, — Степанида ей подмигнула и добавила: — Вы уж позаботьтесь об Андрее! Он это заслужил. И… он отличный отец, если вас это интересует, — еще одно подмигивание.

— Я это и так знаю, — с улыбкой ответила Тильда.

4. 2. Тильда Коннах и семейные посиделки

— А потом он мне говорит — не пробьешь! А я — да легко вообще!

С этими словами Бер размахнулся, но Айна поймала его за руку.

— Вот только тут показывать не надо, дорогой.

— Мам, ну я ж не дурак!

— Он не дурак, тетя Айна, он всем показал! — поддержал Ульн. — Эпическая поэма, я скажу! Школа Дуба против страйкбольных ружей!

Все засмеялись.

— А мне до сих пор обидно, что это был не настоящий парк про историю! — со вздохом сказала Альиона Боней, теребля светлую косу. — Я надеялась посмотреть на тот период, когда они были действительно похожи на нас… А вместо этого — просто развлечение для детей.

— Крутяцкое развлечение! — сказал ее брат Эмас. — Слушай, одни гонки на… — он добавил непонятное слово на орденском языке.

Кстати, и “крутяцкий” он тоже произнес на орденском. Дети очень быстро перенимали местный язык и реалии, даже такие относительно взрослые дети, как юные Бонеи! Что уж говорить об Ульне и Бере! Они вовсю уже “резались в видеоигры”, что-то “программировали” на своих телефонах и, вот, учились драться против страйкбольных ружей. Тильда очень надеялась, что эти “ружья” стреляют чем-нибудь не таким твердым, как пули. Впрочем, из контекста это и следовало.

— Хочу ружье! — захлопала в ладоши Ория.

— Если они бывают игрушечные, — сказала Тильда внучке, очень надеясь, что не бывают.

А, зачем себя обманывать? Даже в ее мире все мастера игрушек делали на продажу игрушечные мечи и луки!

— Бывают, но смысл в муляжах? — усмехнулась ее мать Сора. — Давай я тебе тоже страйкбольный пистолетик куплю, маленький. Будем учиться стрелять.

— Давай! — обрадовалась трехлетка, соскочила с Тильдиных колен, подбежала к маме и обняла ее.

Подхалимка! Ну ладно, пусть. Тильда еще ни разу не видела, чтобы Сора ставила своих детей или внуков в реальную опасность. Хотя Тильде порой и начинало казаться, что параметры “реальной опасности” у Великого мастера после всего, ею пережитого, очень сильно сбиты. Как-то то ли Варда, то ли Алексей при ней обмолвились, что, мол, их мать Алёна плотно их оберегала в детстве и вечно запрещала даже намек на “что-нибудь интересное”, так что приходилось это делать тайком от нее, при поддержке отца. По мнению Тильды, это было лишним доказательством, что Алёна и Аркадий — это все-таки не Сора и Лис, как бы ни хотели родные первой пары верить в обратное!

Кстати говоря, ей трудно было представить, чтобы Лис разрешил Ории заняться чем-то после твёрдого запрета Соры или даже без ее ведома — он, насколько Тильда понимала, беспредельно уважал жену!

— Мама Тильда, а у вас что было интересного? — вдруг спросила Тильду Сорафия.

Она с некоторых пор приняла такую манеру называть Тильду — очень странно звучало от женщины, старше нее самой, Тильда в этом чуть ли не насмешку увидела. Потом, глядя сериал про семейную жизнь, которую посоветовала ей Хлоя “для лучшего понимания реалий”, увидела, что к одной из героинь все обращались “мама Имярек”, даже ровесники (но все-таки не старшие!) — и смирилась. Видно, такие тут традиции.

— Да, старейшина Весёловых вывел меня в свет, — улыбнулась Тильда. — Подарил платье, украшения, сводил на представление и в ресторан.

Все присутствующие замолчали и поглядели на Тильду.

— Надо же… — в полной тишине проговорила Айна.

— Тетя Тильда, у вас было свидание? — спросила Лейна, ее младшая дочка, ровесница Альионы.

— Да, он так и сказал, — улыбнулась Тильда.

— Ой! Это вы теперь за него замуж пойдете? — допытывалась девочка.

— Не говори глупости! — осадила ее Альиона. — После одного свидания замуж не идут!

— Девочки, это только так называлось — свидание, — строим тоном пояснила Тильда. — Вам нужно понимать, как делаются дела в благородных родах. Если бы господин Весёлов-старший хотел взять меня в жены, он бы обратился с этим к Главе Коннаху. Если бы он хотел со мной… — она с сомнением бросила взгляд на Ульна, Бера и Эмаса, потом все-таки закончила, — светских отношений, он вел бы себя по-другому и высказался бы прямее. Нет, это была просто любезность со стороны главы рода, который явно оказывает нам покровительство. Возможно, некий знак для его политических противников или союзников. Приведя меня в публичное место, он столь же публично продемонстрировал свое отношение к Лису Коннаху и Школе Дуба.

Тем не менее Ульн как-то от этих новостей помрачнел, нахмурился. Тильда мысленно вздохнула. Надо было бы поговорить с младшим сыном наедине. Но когда она вернулась из ресторана, времени оставалось только-только переодеться в домашнее — и идти на семейное собрание!

Традиция Коннахов, в которую Тильду ввела еще ее свекровь, матушка Ориса, заключалась в том, что как бы все ни были заняты, сколько бы важных дел или тренировок ни было у мужчин или домашней работы у женщин, вся семья собирается вечером в семейной гостиной особняка. Дети пьют молоко, едят полезные овощи или, в виде исключения, фрукты (Коннахи всегда очень жестко придерживались предписанной бойцам диеты — увы, самой Тильде это похудеть никак не помогло!), рассказывают взрослым о своем дне. Взрослые, в свою очередь, дают детям наставления и тоже общаются.

Когда Лис начал обучение в Школе Дуба, Тильда особенно оценила мудрость этого обычая. Не будь его, она бы вовсе не видела сына целыми днями.

Теперь, в особняке Весёловых, она продолжала твердо придерживаться того же правила. Увы, Лис и другие взрослые мужчины их “расширенного семейства”, куда Тильда с некоторых пор включала и Ренов и, по необходимости, Бонеев, отсутствовали, находясь в тренировочном лагере. Так что сегодня на семейном вечере присутствовали только женщины и дети. А именно: Великий Мастер на Пути Цапли Сорафия Боней-Коннах, Айна Рен (третий ранг на Пути Ручья номинально, второй ранг фактически, если уже не первый) и Тильда, без рангов, — взрослые. Альиона Боней и Лейна Рен — четырнадцатилетние девочки-подростки, обе на третьем ранге, но одна на Пути Дуба, другая на Пути Цапель, Эмас Боней на год их моложе, четвертый ранг Цапель, одиннадцатилетние Ульн с Бером — пятый ранг Дуба. И маленькая трехлетняя Ория Коннах, без рангов, на коленях у Тильды (сидеть на коленях у мамы Соры мешал мамин беременный живот).

Естественно, вся эта толпа обсуждала в основном тренировки, ранги, снова тренировки — и всякие интересности, что они узнали на этой планете. Поэтому Тильда, которая во всех этих боях и приемах до сих пор разбиралась постольку поскольку, в основном ворковала с внучкой. И так до тех пор, пока разговор внезапно не повернулся на ее собственную персону!

— Мама Тильда, но… — Сора нахмурилась. — Вы же понимаете, что в этом мире совсем другие обычаи?

— Разве? — приподняла брови Тильда, глядя на нее. — Многое отличается, это да. Но поведение “хороших семей” везде примерно одинаковое.

— И да, и нет, — покачала головой Великий мастер. — Тильда, вы же не думаете, что такой человек, как Весёлов-старший, пойдет к собственному сыну, чтобы сосватать его мать? Насколько я знаю Андрея Васильевича — а я все-таки с ним почти полвека знакома! — он очень бережно относится к словам. Если он назвал вашу встречу “свиданием”, значит, намерения у него есть, и почти наверняка серьезные.

Тильда вздохнула.

— Сора, не хочу с вами спорить, но… право же, я не из тех женщин, которые выходят замуж повторно. Думаю, это ясно с первого взгляда.

— Не ясно, Тильда, — подала голос обычно молчаливая Айна. — Вообще не ясно! У тебя теперь впереди много лет молодости. Я тоже очень любила отца Герта.

Сказав это, она снова замолчала.

Тильде стало слегка неуютно. Тем более, что Ульн и даже Бер как-то притихли, осмысляя. Эмас тоже не встревал, тоже о чем-то задумался, глядя на женщин.

— Дорогие мои, это не разговор, который стоит вести при мальчиках, — сказала Тильда твердо.

Сора усмехнулась.

— Ладно, мама Тильда, как хотите. Уверен, Андрей Васильевич донесет до вас свои намерения так или иначе!

4.3 Георгий Романов и неожиданная просьба

Георгий Викторович Романов давненько не бывал в замке школы «Маяк», вотчине Кирилла Ураганова. Без дураков вотчине — не даром тот имел титул Рыцаря Ордена! Прежде, когда были живы дочка и зять, которые с Урагановыми очень дружили, чета Романовых наведывалась туда часто. Опять же, их внуки Варда, Лёша и Афина учились в «Маяке», бабушка с дедушкой несколько раз туда наведывались на всяческие “дни открытых дверей”, представления и родительские праздники. Любопытно же! Хотя, сказать честно, Георгий Викторович и Мария Анатольевна как-то ближе были с внуками от старшего сына. Может, потому, что сыну и невестке их поддержка как-то больше была нужна, чем дочери и зятю? Да и жили ближе. Но отношения, конечно, поддерживали.

И вот теперь, когда у них уже подрастали правнуки, контакты со всеми семьями внуков поддерживать стало еще тяжелее — как-то их очень уж много получилось! К тому же Весёловы с Урагановыми редко выбирались на фамильные посиделки Романовых в доме матери Георгия Викторовича, хотя их и приглашали. Тоже, с одной стороны, нормально. Сыновья продолжают род, дочери уходят в другую семью… Но связи, конечно, сохранялись.

Поэтому, когда Варда позвонил и попросил бабушку с дедушкой приехать, сообщив, что нужна их профессиональная консультация, Георгий Романович, конечно, согласился моментально. Он давно сделал себе имя, как хирург, работающий в связки с целителями-магами — отчасти благодаря знакомствам зятя, отчасти благодаря собственному любопытству к новым методикам. Поэтому подумал, что Варда хочет свести его с кем-то из знакомых отца, которым требуется, скажем так, неафишируемая помощь. И с этим же связано и оформление нового, более высокого уровня допуска, которое потребовалось сделать перед поездкой.

Вот только при чем тут Маша? Жена все-таки была педиатром, не самая востребованная специализация, если нужно лечить боевых магов…

Летом, на каникулах, старый кампус школы “Маяк” никогда не пустел полностью. Даже при том, что основное здание школы теперь помещалось значительно ближе к Энтокосу, пусть и все равно в горных районах, летом в старом замке частенько проводились всяческие спецпрограммы, научные лагеря и прочие подобные мероприятия. Однако сейчас, насколько понял Георгий Викторович, детей здесь не было… Нет, все-таки были! Когда автомобиль остановился на подъездной площадке, он заметил двоих мальчишек, с любопытством глядевших на них с крепостной стены. Лет по десять-одиннадцать шкетам или около того, один чуть покрупнее, другой чуть помельче. Мальчишки одеты были в непривычно коричневую тренировочную форму странного фасона, слегка похожего на текирскую. Опять какое-то нововведение? Вроде, раньше в школе “Маяк” вся физкультура шла в стандартных синих или красных спортивных костюмах! Урагановы вечно что-то придумывают.

Ну, этим мальчишкам точно не нужна консультация педиатра! Выглядят здоровыми. Как на стену-то залезли, а потом, похоже, спрыгнули — в том месте лестницы-то нет! Должно быть, маги. Хотя десять лет — вроде, рановато для инициации. Но, может, они выглядят моложе, чем на самом деле.

— Как приятно, что тут ничего не меняется, — с улыбкой сказала Маша, оглядываясь по сторонам. — Прямо ностальгия!

“Ну конечно, а новых спутниковых антенн на крыше, еще одну посадочную площадку для вертолета и, похоже, ряд дополнительных будок для генераторов она не заметила, — с некоторой внутренней иронией подумал Георгий Викторович. — Очень похоже на нее!”

Маша тем временем опустила стекло, втянула носом воздух и сказала:

— Дышится так же легко! Неудивительно, что нашей Лёнечке всегда здесь нравилось.

— По-моему, она терпеть не могла это место, — буркнул Георгий Викторович, у которого от мысли о дочери слегка испортилось настроение. — Считала его слишком опасным.

— Только вид делала, — твердо сказала Маша.

Женщины!

Молодой человек в темной рубашке и джинсах, с аккуратно причесанной светлой шевелюрой открыл ворота, помахал рукой и направился к ним. По этой черной рубашке Георгий Викторович опознал старшего внука, Варду. Младший, Алексей, обычно носил белые футболки. И стригся, кажется, немного не так… Хотя тут уже сложнее. Собственно, все различие между ними, если не считать всяких мелочей, которые совершенно улетучивались из памяти, стоило не пообщаться с ними месяц-другой. Даже удивительно, что не близнецы, а просто братья с разницей в целых шесть лет! И оба — копия папочки.

Поначалу это Георгия Викторовича немного раздражало. Не то чтобы он недолюбливал зятя, но… Однако потом привык. Хотя по-настоящему смирился только после того, как старшая дочка Варды, Катенька, подросла и оказалась внешне почти точной копией Леониды. Вот кто был любимой правнучкой Виктора Георгиевича, хотя он тщательно скрывал это от Катиных сестер — и от всех остальных, кроме жены.

— Дед Гоша, баб Маша, спасибо, что приехали, — сказал Варда, целуя Машу в щеку (а также принимая ответный поцелуй) и пожимая руку Георгию Викторовичу. — Я боялся, что вы будете слишком заняты, а дело очень важное. И хорошо, что согласились оформить допуск.

— Важное — но не срочное? — спросил Георгий Викторович. — Ты сказал, что не надо ничего с собой брать, и истории болезни не прислал.

— С историями развития, не болезни, я вас познакомлю, — сказал Варда. — Если я правильно понимаю, народ это ну очень здоровый… а где проблемы, там все быстро лечится магией. Нас интересуют несколько другие вещи. Ну, это вам подробнее потом расскажут специалисты. Я же тут пока провести с вами ознакомительную беседу — ну, просто чтобы вы понимали.

— Почему ты? — спросила Маша. — Что, ты еще и врачом заделался, не только геофизиком и программистом?

Варда улыбнулся.

— Нет, просто речь пойдет о выходцах с другой планеты. Это забытая магическая колония, мы ее лишь недавно переоткрыли. Так вышло, что я участвовал в экспедиции — именно как маг и планетолог. Ну и занялся в дальнейшем кураторством.

— Каким кураторством?

Пока они говорили, Варда провел их через каменную арку ворот на территорию школы, и они зашагали по элегантно петляющей гравийной дорожке через садовую территорию к зданию: не самому квадрату замка, а одному из вспомогательных корпусов чуть ниже по склону.

Георгия Викторовича, как человека, не чуждого биологии, всегда восхищал здешний сад. Он и на сад-то не был похож: Меланиппа Селиванова умудрилась поселить тут дикие и полудикие деревья и кустарники, создав самоподдерживающуюся экосистему, которую не надо было ни поливать, ни подрезать, ни высеивать новые цветы — все и так выглядело максимально живописно! Достаточно расчищать подлесок, если вы хотите добиться более паркового эффекта.

Леониде тоже очень нравился этот проект. Она как-то родителям целую лекцию прочитала о том, как нелегко Меланиппе было добиться такого эффекта…

Вдруг с уколом боли в сердце Георгий Викторович подумал: да, она действительно только притворялась, что не любит замок Перевал-Маяк. Точнее, не то чтобы притворялось… Ее всегда пугало, что это в горах, что рядом столько мест, где дети могут упасть и пораниться, играя — ну и что, что они маги, как будто маг может не успеть подхватить себя телекинезом или ветром!

— …Кирилл предложил сделку главе одной из бойцовских Школ на этой планете… специфические очень институты, не буду сейчас утомлять вас подробностями, потом постепенно объясню. В общем, это не просто “директор школы”, он там кто-то вроде удельного князя… или, пожалуй, барона, для князя все же мелковат. Хотя конкретно этот человек очень влиятелен, он там целую провинцию практически подчинил себе — но был вынужден временно скрыться от беспорядков. Или не то чтобы вынужден… В общем, не буду вам забивать голову, опять же, тем более я сам в ту ситуацию не до конца въехал — в отличие от папы или Хлои, я политику плохо понимаю. У них, скажем так, настали тяжелые времена. Кирилл и он пришли к взаимовыгодному соглашению. Коннах — так его зовут, Лис Коннах — поставляет отряд из своих лучших бойцов для нужд Ордена, а Кирилл тренирует их как неуязвимый к Желтым башням спецназ. А взамен, во-первых, расплачивается с Коннахами нужными для их вотчины технологиями и специалистами, во-вторых, помогает Коннаху и его жене получить такие же выгодные контракты.

— Неуязвимый для Желтых башен спецназ? — тут же вычленил Георгий Викторович главное.

— Браво, деда, все ловишь с полуслова, — подтвердил Варда. — Да, на этой планете у людей есть сверхспособности, которые, при должной тренировке, отлично работают даже в поле подавления. И мы пока не нашли способ их заблокировать. В смысле, даже Лешка с Мариной не нашли — представляешь? А уж они старались! По личным соображениям.

— Ну-ну, — усмехнулся Георгий Викторович.

— А вот зря такой скепсис… Ну, вот мы и пришли. Это что-то вроде общежития… В этом крыле у нас тренировочный спортзал и врачебные кабинеты. В этом — жилые номера… Сейчас вот уже два дня как мы сюда всех детей и прочих несовершеннолетних собрали.

— В этом боевом отряде есть несовершеннолетние? — неожиданно жестким тоном спросила Маша.

Варда с улыбкой посмотрел на бабушку.

— Что ты, конечно, нет! Но многие бойцы взяли с собой семьи. Да и сам Коннах тоже. Хотя вот лично ее дочка сейчас гостит у нас под присмотром Хлои, возможно, ты с ними еще познакомишься. Но она еще мелкая. Ровесница афинкиной Маши. Здесь — ребята постарше, самые младшие — примерно пятиклассники по-нашему.

— Они тебе очень нравятся, — неожиданно сказала Маша.

— Что? — очень удивился Георгий Викторович.

А Варда с улыбкой ответил:

— Да, хороший народ. Вам тоже понравятся. Ну, плохих Кирилл бы не позвал, как ты думаешь?

Георгий Викторович подумал, что Ураганов все же добился беспрецедентного влияния среди молодых магов!

Ну… относительно молодых. Сложно было все время помнить, что Варде уже глубоко за сорок, у него трое детей, сложившаяся карьера и научная репутация! Со всех сторон куда ни посмотри — почтенный профессионал и отец семейства. Но выглядит и разговаривает он как юноша, а потому разум неизбежно как-то воспринимает его несмышленым шкетом.

Как же тяжело с этой молодежью! Георгий Романович потому и не стал омолаживаться до конца, хотя как хирург всячески рекомендовал это своим пациентам — все-таки при полном омоложении значительно снижается риск умереть от внезапно обострившейся хрони или какого-нибудь неудачного инсульта (в одиночестве в запертой квартире, например, или где-нибудь на тихом уединенном пляже!). Но очень не хотелось, чтобы его начали воспринимать как мальчишку!

Маша, кстати, тоже не стала становиться двадцатилетней. Георгий Романович не возражал. Конечно, в юности она была еще красивее, чем сейчас, но не настолько, чтобы рисковать тем, что ее уведет кто-нибудь сильнее омоложенный! Она и в визуальные сорок красотка хоть куда!

Интерьер корпуса был аккуратный, утилитарно-стандартный, без выкаблучиваний — все как привычно для Ордена, хотя последние годы, конечно, пошла мода на прихорашивание даже в больницах. Георгий Викторович это не одобрял. Больничные фонды нужно тратить на врачей и оборудование… ну или магические кристаллы. А не на красивую подсветку потолка и плитку! Впрочем, к Урагановым он бы придираться не стал: все-таки частное заведение. Однако у них как раз было простенко.

Варда завел их в большой кабинет, оборудованный для физиотерапии или лечебной физкультуры: здесь и тренажеры, и брусья, и “стенка”, и даже ванна за перегородкой. В кабинете их уже ждали два мальчика, как показалось Георгию Викторовичу, те же самые, которых он мельком увидел при прибытии — по крайней мере, в такой же коричневой форме. Они вскочили при их появлении.

— Ульн, Бер, спасибо, что пришли помочь, — улыбнулся им Варда. — Это Георгий Викторович и Мария Анатольевна Романовы, они очень хорошие врачи. Я им пока не рассказывал деталей о том, что могут адепты Школы Дуба, так, очень в общем посвятил. Так что, как договаривались, сперва они вас осмотрят, а потом вы им покажете кое-что из того, на что способны.

— Хорошо, Варда Аркадьевич, — вежливо сказал тот мальчик, что был пониже ростом и несколько более субтильный. — Раздеваться?

Говорил по-орденски он правильно, но с легкими следами акцента. “Ничего, в таком возрасте акцент у него уберется через пару месяцев, — подумал Георгий Викторович. — Однако! Для дикаря с магической колонии просто прекрасно!”

— А это ты у врачей спрашивай, а не у меня.

— Курточку сними, молодой человек, — ласково сказала Мария Анатольевна. — Или это рубашка у тебя? Как тебя зовут?

— Ульн Коннах, Мария Анатольевна, — сказал мальчик.

— Так ты, выходит, родня главе школы, о котором нам Варда рассказывал?

— Да, госпожа. Я его младший брат.

Мальчик держался очень вежливо, даже с достоинством, как понял с удивлением Георгий Викторович. Очень хорошее воспитание! Второй мальчик, покрупнее, казался менее бойким на язык и более стеснительным. Он назвался Берлисом Реном, а потом словно язык проглотил.

— Варда, здесь ложечка найдется? — спросила Маша внука. — И стетоскоп? УЗИ-аппарат я уже вижу, включи, пожалуйста.

— Сей момент, — кивнул Варда.

Маша, очень ласково разговаривая с обоими, осмотрела детей, потом “передала” их Григорию Викторовичу.

Тот мог только констатировать: с его стороны — вообще никаких проблем! Очень хороший костяк у обоих, никаких признаков болезней внутренних органов или желез. Вот только мышечная масса… переразвита, мягко говоря! Такое ощущение, что мальчиков с раннего детства тренировали, как тяжелоатлетов! Когда они были одеты, это не очень бросалось в глаза, но с голыми торсами казалось, что перед ним пособия по анатомии. Или по фитнесу. Нельзя же так с детьми!

Примерно это Георгий Викторович и сказал вслух, только без последней фразы. Этика, этика и еще раз этика. Но их родителям — или старшему брату, раз глава рода брат, а не отец, значит, отца, видимо, нет в комплекте — он бы высказал!

По глазам и по лицу Маши Георгий Викторович видел, что его чувствительная жена думает примерно то же самое, но еще в более резких выражениях.

— Спасибо за ваше мнение, — с улыбкой сказал Варда. — А теперь позвольте небольшую демонстрацию.

С этими словами он вытащил из-за ширмы две табуретки, положил на них толстую доску, сверху — два кирпича.

— Георгий Викторович, погляди, пожалуйста, что тут все без подпилов и надломов. Доска прочная, сорокамиллиметровка. Кирпичи тоже хорошие, взял из той кучи, что на новую баню лежит…

В голосе у Варды прорезались слегка шоуменские, отцовские интонации. Но теперь это Георгия Викторовича не раздражало. Он послушно осмотрел эту инсталляцию, гадая, чем же предполагается все это разбивать. Каким-то магическим прибором?

— Теперь, — сказал Варда, — смотрите — индикатор магического поля, — он достал из кармана небольшой светящийся кристалл. — Как видите, магический фон в норме, кристалл светится, потому что рядом присутствует действующий маг, то есть я… Ульн, подержи, пожалуйста. Теперь ты, Бер.

В руках мальчиков кристалл послушно переставал светиться, и то же самое делал в руках Георгия Викторовича и его жены. Да, он знал эти штучки-дрючки. Полезная вещь, когда нужно быстро проверить, маг перед тобой или нет, а сам ты магическим зрением не обладаешь.

— Теперь немного терпения…

Из другого кармана Варда вытащил сотовый, набрал номер.

— Дим, ты сегодня дежурный? Отлично. Включи, пожалуйста, западную Желтую башенку… да, ту которая новый корпус накрывает. На пять минуточек, думаю, хватит. Спасибо.

Дальше сработала сирена и приятный женский голос системы оповещения по динамику из потолка сказал:

— Внимание! Внимание! Через тридцать секунд заработает поле подавления магии! Если вы слышите это предупреждения, прервите все высокоэнергетические манипуляции и опуститесь на твердую землю! Внимание!

Сообщение повторилось еще дважды, затем кристалл, который Варда к тому времени положил на стол, вспыхнул и потемнел.

— Поле включилось, — сказал внук Георгия Викторовича. — Теперь вы можете быть уверены, что дело не в магическом трюке. Ульн, давай.

— Вам как, пополам или совсем в крошку? — деловито спросил мальчик.

— Ну, если хочешь порисоваться, в крошку. Но мне говорили, что на пятом ранге это может быть не совсем…

Георгий Викторович был практически готов к тому, что мальчик ударит по доске, положенной на две табуретки, со стопкой кирпичей сверху, кулаком. Но он внезапно подпрыгнул и с силой прыгнул на эту инсталляцию сверху. Явно не с намерением запрыгнуть, а именно разбить.

Что ж, у него получилось! Пыль, мелкая кирпичная крошка и довольно крупные щепки полетели во все стороны, Георгий Викторович еле успел заслонить жену. С другой стороны ее заслонил Варда.

— Простите, не подумал, — повинился внук, откашливаясь и прикрывая рукой лицо.

— С ума сошел! — крикнула Маша, но не ему, а мальчику. — Ульн! Твои ноги!

— Все с ними в порядке, госпожа, — широко ухмыльнулся мальчик. — Можете взглянуть! Я еще не умею силовой щит, это третий ранг, а я пятый. Но тут простого укрепления костей достаточно!

Маша бормотала под нос что-то неразборчивое, бросаясь к мальчику. Георгий Викторович редко слышал, чтобы она ругалась.

Однако тщательный осмотр, даже с подключением УЗИ, никаких проблем у Ульна не выявил. Даже царапин не было!

— Таковы возможности бойцовских школ с планеты Леониды, — сказал Варда.

— Планеты Леониды?.. — сердце Георгия Викторовича ёкнуло. — Вы назвали планету в честь?..

— Ага, в честь мамы, — кивнул Варда. — Так, ну, об этом нужно говорить без детей. Ульн, Бер, спасибо за помощь в демонстрации. Извините, что вынужден попросить вас удалиться, но это разговор без посторонних.

— Мы поняли, — кивнул Ульн. — Это насчет мастера Соры. Мы, конечно, пойдем.

Они со вторым мальчиком вежливо попрощались и вышли.

— Так вот, — продолжил Варда. — Да когда уже это поле выключится!.. А! — он с облегчением выдохнул. — Уже!

Он взмахнул рукой, подбирая с пола пыль и щепки мелким смерчиком, заключил их в воздушную сферу и затем испепелил содержимое. Знакомый фокус, Георгий Викторович много раз видел его в исполнении самых разных магов — и частенько он сильно экономил время во время послеоперационной уборки, если один из его ассистентов владел магией!

— Значит, вот об этом мы с Кириллом хотели вас попросить, — сказал Варда. — Как видите, физические возможности совершенно чудовищные, причем без всякой магии. Но у способа, который они применяют для прокачки, масса отрицательных последствий для здоровья. Аборигены с этим просто мирились веками, мы же хотим найти способ их нивелировать… Предупреждая вопросы, мальчики полностью здоровы, их регулярно лечат магией. Но желательно было бы не устранять последствия, а докопаться до первопричины и научиться ее исключать. Для этого мы собираем сейчас команду надежных врачей-исследователей, и очень хотели бы, чтобы вы, дедушка, бабушка, в нее бы вошли.

— Гоша — еще ладно, — сказала Маша, отряхиваясь. — А я-то? В жизни никогда наукой не занималась.

— А это личная просьба основного заказчика и, скажем так, администратора группы, — сказал Варда. — Она очень хотела с вами встретиться, но в силу режима секретности это практически невозможно, если не оформить вам допуск и не провести как участников исследований.

— И кто же основной заказчик? — подозрительно спросил Георгий Викторович.

— Тут я вынужден зайти издалека… — Варда потер двумя пальцами переносицу — совершенно Лёничкин жест! — Я думаю, вы даже приблизительно не знаете, какими исследованиями занимаются Лёша с его женой, не так ли?

— Мне дали понять, что это насмерть засекречено, — проворчал Георгий Викторович.

— Так потому вам и дали повышенный уровень допуска.

Дальше Варда рассказал историю настолько фантастическую, что у Георгия Викторовича подкосились бы ноги, если бы он не успел уже присесть на один из имевшихся в кабинете стульев.

В истории фигурировал таинственный квантовый телепортатор с нестабильным срабатыванием, “прибор последнего шанса”, “переселение душ” (переписывание памяти?! перенос личностей?!) и, о Творец, прогрессорство в другом мире! Роман про попаданце, мать вашу! (Да, Георгий Викторович иногда почитывал такое перед сном.)

Но главной героиней этого романа внезапно была его собственная дочь!

Ну и зять там фигурировал, на сдачу, что называется.

— Ты хочешь нам сказать, что Лёнечка… жива? — побледнев, спросила Маша. — И что она… где она?!

Жена поверила сразу, понял Георгий Викторович. А он сам даже не знал, поверил или нет. Варда не похож был на психа, а так по жизни их внук отличался здравомыслием… но кто знает, вдруг ответственность и испытания последних лет его подкосили? Или… или это какая-то мошенническая схема? Его кто-то пытается обвести вокруг пальцев? Например, этот чокнутый Ураганов, мало ли, зачем! А может, как раз Ураганов слетел с катушек — а Варда послушно повторяет за ним!

— Мама здесь, — сказал Варда. — В этом здании. Только… баб Маш, ты поняла, да? Она совсем по-другому выглядит. Я могу вам сначала показать фото, чтобы вы привыкли…

— Не нужно, — очень напряженным, тяжелым тоном воскликнула Маша. — Варда, я хочу ее увидеть! Отведи меня к ней! Она здорова?

— Совершенно здорова, мам, — сказал незнакомый женский голос.

Дверь в дальнем конце кабинета отворилась, и вошла… Сначала Георгий Викторович подумал, что вошла очень толстая женщина. Потом он понял, что она просто беременная — месяцев семь, примерно. Или близнецы. А так на самом деле фигура у нее очень даже спортивная. И… как бы это сказать, модельная. Да вдобавок такое лицо, что хоть в рекламе по телевидению показывай, несмотря на возраст явно “за тридцать”. Куда там их Лёнечке, умной, симпатичной, но далеко не красавице! А эта еще ростом была, похоже, выше, чем сам Георгий Викторович!

Одета женщина была в черный костюм, тоже, похоже, тренировочный. Светлые волосы заплетены в вычурную косу, как на выставку причесок… вот тут явно зятек постарался, его почерк! Или кто-то ну очень хорошо имитировал. Неужели правда?!

Маша бросилась к женщине, опрокинув стул.

— Лёнечка!

И практически упала ей на руки.

Блондинка легко подхватила ее, не дала упасть: Маша, прежде одного роста с дочерью, теперь была ей где-то по грудь и гораздо субтильнее. После чего обе женщины заревели в голос.

— Дед Гош, по-моему, нам с тобой лучше выйти ненадолго, — сказал Варда.

Какой умный у него все-таки внук!

Глава 5, в которой неожиданные разговоры тянут за собой неожиданные осознания и последствия

5.1. Георгий Романов и эпическая поэма

Георгий Викторович всегда считал себя умеренно счастливым человеком. Когда он был ребенком и читал древнеорагонских философов по школьной программе (и немножко сверх, потому что уже тогда был нацелен на учебу в престижном вузе с традициями классического образования), то был поражен их концепцией жизненного счастья. Мол, человека нельзя назвать счастливым, пока он не умер, а наибольшей зависти заслуживают те, кто погиб в юности, в момент наивысшего достижения.

Впрочем, чем старше он становился, тем больше понимал: мудрецы стали мудрецами не на пустом месте. Жизнь — это череда потерь и приобретений, и с возрастом потери явственно начинают перевешивать. Магия, конечно, помогает, не говоря уж об омоложении: скинув груз лет, начинаешь смотреть на мир оптимистичнее. Но все равно потери неизбежно аккумулируются, чем дольше живешь, а с приобретением нового становится все сложнее…

Особенно остро Георгий Викторович это почувствовал, когда погибла дочь. Да, пережить своего ребенка, может быть, не так страшно, когда у этого ребенка уже есть внуки. Но ему не с чем было сравнивать, и потеря ударила мучительно. Пусть даже они давно уже виделись с Лёнечкой даже не каждый месяц. Сыграло свою роль и то, как именно она погибла. На чужбине, в темнице магических средневековых извращенцев, возможно, подвергаясь разнообразным издевательствам!.. И все потому, что неудачно вышла замуж! Если бы она приняла одно из множество предложений, которые, Георгий Викторович был в этом уверен, сыпались на нее в молодости, она бы не оказалась в такой ситуации!

Ну да, конечно, и не взлетела бы так же высоко… наверное. Но Георгию Викторовичу уж точно было бы спокойнее.

В общем, смерть дочери он считал самой тяжелой потерей. Одной из тех, которые никак не восполнить, которая делит жизнь на “до” и “после”. Впрочем, прошло больше десятка лет, он привык, притерпелся. Сказал себе, что он и так прожил слишком благополучно, и что, должно быть, всякому на роду написана своя доля испытаний. А еще, что Творец ничего не делает зря, и что жизнь Лёнечки и даже ее смерть послужили стольким людям, что те же древние философы, несомненно, посчитали бы ее счастливейшей женщиной.

А теперь оказалось, что Лёнечка вернулась! Не похожая на себя, но, несомненно, она. Ее интонации, ее манера речи… она знала и помнила такие вещи, которые никак не могла узнать ни у кого другого!

— Не бойтесь, ни в какой тюрьме я не сидела и никто меня не пытал! — утешала она родителей. — Когда мы перенеслись, это был один момент — и все! И я тут же очнулась, лежа в постели в городском особняке Школы Цапли! Где у меня была куча слуг, соратников, сподвижников и все такое. Так что никакие ужасы средневековья меня не коснулись, можете не волноваться.

— Очнулась в теле старухи? — спросила Маша, которая не упустила эту деталь из рассказа Варды. — Я так поняла, Сорафии Боней сейчас уже за семьдесят! Тебя омолодили, смотрю, но это же не сразу вышло? Милая, я была старухой, я помню, что это за радость… А ведь я была здорова и жила со всеми удобствами!

Алёна улыбнулась незнакомой сияющей улыбкой.

— Всего четыре года, мама. Потом Лис… то есть Аркадий меня узнал, или, точнее, я узнала его, и он меня сразу омолодил и залечил. Забавно, кстати, до сих пор поверить не могу: мы там встретились почти сразу, почти сразу начали друг другу помогать — но вообще не подозревали! Особенно с моей стороны было глупо — он, право же, только внешне поменялся. Я-то хоть пыталась маскироваться под характер Соры.

— А какой у нее характер? — спросила Маша.

— Очень сдержанный, такая, знаешь, “настоящая леди”, — сморщила носик Лёнечка. — Лёгкая ирония, ласковая полуулыбка. Это внешне. А внутренне там полная отбитость на фоне пережитого и мироощущение “гори оно все огнем, этот мир мне задолжал”. Это было на момент ее смерти. Потому что она все-таки умерла, я ее личность не получила как таковую. Просто распутала в памяти, в эмоциональных реакциях… Ну, ей действительно очень не повезло по жизни. И, что хуже всего, она старалась всегда быть хорошей и поступать правильно — примерно как я. И все это не дало абсолютно никакого положительного результата ни для нее, ни для ее семьи! — Лёня вздохнула. — Ладно, неважно. Мам, серьезно, не бери в голову, это было не со мной, а то, что было со мной, я пережила и стала только сильнее. Смотри, какой бицепс! — она заставила Машу пощупать свое плечо. — Видели, на что способны Ульн и Бер? Так вот, я спокойно могу разрушить это здание в одну каску, минут за… — она что-то прикинула, — ну, за десять, наверное. Оно довольно крепкое и сейсмоустойчивое. Великий мастер — не комар чихнул!

Она действительно стала жестче, увереннее. Как будто умудрилась совершить очередной “скачок роста”. Оно с одной стороны неудивительно, но Георгий Викторович не был уверен, что ему нравятся перемены.

А еще меньше того нравились причины этих перемен. Обычно люди становятся жестче и крепче после того, как через многое прошли. Лёню и раньше нельзя было назвать размазней, но теперь… Все же ей явно очень нелегко приходилось! Как день ясно: она многое в своем рассказе попыталась смягчить, а многое и вовсе обошла — ради матери.

В общем, они обсудили и Лёнечкины новые сверхспособности, похожие на магию, но не магию, и ее жизнь на странной планете, которая носила ее имя, и даже то, что она умудрилась выйти замуж за того же мужчину — хотя теперь-то, второй раз, уж могла бы быть поумнее! — и даже родить ему уже еще одного ребенка, а очередным как раз была беременна. Договорились, что с новой внучкой они познакомятся чуть позже, когда появится удобный случай “залегендировать” визит Романовых в особняк к Веселовым — например, когда через неделю будет день рождения Глеба, Лёшкиного сына.

— За нами наблюдают. То, что Аркадий выжил — сейчас один из главных секретов Ордена. Так что, дорогие, пожалуйста, постарайтесь даже между собой меня называть “Сора”. И друг с другом поменьше обсуждайте. Дом у вас проверен на прослушку, машина тоже, но… публичные места — ни-ни. Ладно? — попросила Лёня серьезно.

— Да знаем, не первый год, — проворчал Георгий Викторович.

— Знаю, что вы знаете, — улыбнулась дочь. — Но в таких делах лучше напомнить!

В общем, они наговорились, женщины наплакались. Потом Лёня предложила родителям остаться в Школе Маяк ночевать, но Георгий Викторович запросился домой. Срочных дел не было, просто он почувствовал, что ему нужны вот эти два часа за рулем до Энтокоса и стационарного телепорта, чтобы побыть наедине с Машей (что для него давно уже было практически все равно что совсем наедине) и все обдумать.

Шок был так велик, что по дороге оба супруга первый час даже почти ни о чем не говорили, если не считать фраз вроде: “Погляди, как красиво свет вон в ту долину падает!” и “Ну и живописный сегодня закат!”

— Мне даже страшно, — наконец сумел Георгий Викторович высказать жене то, что никак не мог сформулировать раньше.

— Да? — спросила Маша.

— Я думал, ее потеря — испытание… Но теперь… Что Творец теперь у нас отберет?

— Не кощунствуй, Гоша! — воскликнула Маша. — Творец ничего не отбирает, это только люди отбирают друг у друга дары Творца!

— Да, блин, Маш! Ты поняла, о чем я!

Жена на секунду прижалась к его правой руке и тут же отпустила: Георгий Викторович вел сам, без автопилота, не очень ему доверяя на горных дорогах. В трафике, когда каждая машина контролируется компьютером, — другое дело. А тут такого покрытия нет, кто-нибудь поедет навстречу, искин может и не среагировать вовремя.

— Я думаю, нам теперь ждать все время, — тихо сказала Маша. — И бояться все время.

— В смысле?

— Она не только теперь красавица еще лучше, чем была, — Маша всегда считала Лёнечку невероятной красоткой, хотя, объективно говоря, материнских изысканных черт лица их дочери не досталось. Зато она всегда брала более острым, чем у матери, интеллектом. — Она теперь еще и боец. Ты понял это? Великий мастер. Это как… это как какой-нибудь “черный пояс”, только гораздо, гораздо выше! Примерно как архимаг. Она… наверное, на таком уровне, как наш зять раньше был. Или как Ураганов сейчас. Только в боевых искусствах, а не в магии.

— Н-ну… допустим, — пробормотал Георгий Викторович.

— Она сейчас дома сидит только потому, что ребенка ждет… Может, потом еще годик рисковать не будет, если грудью станет кормить… А потом — все. Она не из тех женщин, которых дети надолго могут удержать, для нее муж больше значит.

— Лёнечка — хорошая мать! — возмутился Георгий Викторович.

— Конечно, хорошая, — вздохнула Маша. — Она исполняет свой долг. Не будет, знаешь, как некоторые идиотки молодые, сами беременные, а пытаются тайком в радиоактивную зону лезть за мужиком… — у Маши был один пациент, родившийся от такой матери, служащей Ядерного Щита, еще в домагическую эпоху. Очень болезненный для нее случай: жена вела ребенка несколько лет, назначала лечение, ночами листала справочники, устраивала консилиумы, но в итоге все равно не выходила. — Но одно дело исполнять свой долг, а другое дело… В общем, как только у нее хоть малейшая возможность появится, она сунется с мужем вместе в самое пекло. Раньше он один туда лез, теперь она его больше не отпустит. И он не посмеет возразить, раз они столько вместе пережили.

— Ну, мать! Каким слогом заговорила! “Не посмеет возразить”! Мало ли, какой она мастер, он, как она всегда жаловалась, ускользнет, да и все…

Маша искоса на него поглядела. Странный у нее был взгляд — словно в нее на миг тоже вселился кто-то другой. Или взглянул кто-то изнутри, кто-то, с кем Георгий Викторович, несмотря на больше семидесяти лет рядом, не очень хорошо был знаком.

— Она погибла бок о бок с ним. И бок о бок с ним воскресла. Каких ты от меня… менее пафосных речей ждешь, муж? Это, Гоша, не роман даже. Это, Гоша, эпическая поэма. И концовка у нее… скажем так, то, что они уже пережили — это прямо далеко не концовка! Концовка может быть… более катарсичной.

Георгий Викторович не удержался — и выругался.

— Вот именно, Гоша, — хмуро сказала Маша.

5.2. Андрей Весёлов и деловая этика

Как ни странно, с большинством клиентов, получивших партии поддельных сумиранских вин, удалось разобраться без шума и пыли. В том смысле, что никто из них не хотел подымать шум или пытаться выбить пыль из “недобросовестных поставщиков”. В конце концов, если ты провел прием для сливок общества или качественную оргию для еще больших сливок (хотя, по мнению Андрея Васильевича, фракции говна нужно называть иначе), выставив на на столы характерные бутыли, а потом начнешь вопить “меня обманули!” — то ты выходишь либо мошенником, либо последним лохом, который не распознал вкус поддельного вина. Да еще вслух признать, что ты напоил гостей ни чем-нибудь, а “Весёлой квашнёй”! Вот это была бы потеря лица, после которой в иных странах в иные исторические периоды люди ритуально кончали с собой.

Так что Андрей Васильевич без проблем уболтал большинство клиентов — или их представителей. Среди них нашлись довольно прагматичные люди, которые сказали более-менее следующее: “Не, ну для гостей я, конечно, буду покупать сумиранское, иначе западло… А ваше сколько-сколько, вы сказали, стоит? А давайте договоримся о поставке партии-другой…” Некоторым Андрей Васильевич даже был вынужден предложить место в списке ожидания — у них просто не было столько “дозревшего” вина, сколько вдруг пошло под заказ!

Однако самых трудных клиентов он, разумеется, оставил напоследок.

Фаругин Чисет, несмотря на типично оросское имя, держал двойное гражданство Ороса и Текира, поскольку из Текира происходила его мать. Имел он и вид на жительство в Ордене, где часто обитал у себя на вилле в провинции Лимани. Человек, который помог Андрею Васильевичу обновить досье этого типа, ехидно заметил: “Потому что через нашу границу его враги точно не достанут!”

Фаругин Чисет был главой международной преступной организации — не самой крупной и не самой богатой из тех, что действовала у границ Ордена, но довольно значительной. Из работорговли, наркотиков и оружия, которыми традиционно занимаются преступные кланы, “дом” Чисет прочно сидел на торговле оружием, включаясь в другие темы постольку поскольку. Наркотики — еще да, работорговля — уже нет. Впрочем, Андрей Васильевич видел здесь не какие-то моральные принципы, а просто некоторую дальновидность: работорговля последнее время сильно скисла с появлением магии в широком доступе, возможности телепортироваться и прочих ништяках. Даже при том, что “живой товар” старались просеивать и не брать магов, осечки все равно случались. Не говоря уже о том, что магия очень сильно облегчала поиск и спасение похищенных. В общем, отрасль все равно существовала — разумеется! — но издержки и риски для ее участников значительно выросли. Что, с точки зрения Андрея Васильевича, не могло не радовать.

Иными словами, Чисет был акулой из акул — не самой крупной и не самой жирной, но одной из самых зубастых. Сам он лично ни в каких преступлениях не участвовал. Кажется, в его семействе последним реально кого-то убивал и грабил его дед. Однако при этом Чисет успел в юности и послужить в семейной ЧВК (по сути, банде наемников), и пережить попытку похищения. Дела вел сам и жестко. Так что представителем состарившейся золотой молодежи считать его тоже не стоило. Возрастом же он оказался ровесником младшего сына Андрея Васильевича — последнему в этом году исполнилось бы девяносто шесть, ну и Чисету сравнялось столько же. И, как многие представители своего поколения, Чисет полное омоложение проходить не стал, заморозив внешность даже не на сорока годах, как Андрей Васильевич, а годах на пятидесяти. Что ж, не так уж мало мужчин, которым повезло стареть импозантно, поступали аналогично, обычно, правда, оставляя от старости только внешние проявления.

И вот такого человека идиот-управляющий вздумал надурить! У Андрея Васильевича даже руки опускались, когда он думал о всей глубине человеческой глупости. Нет, когда ты держишь обычный винный магазин на центральной улице, с вывеской и прочим, ты прямо-таки обязан продавать вино каждому, кто войдет и заплатит по ценнику, не нарушая при этом правила общественного порядка — так требует закон о публичной оферте! Однако когда ты мошеннически продаешь партии поддельных сверхредких, сверхэлитных вин избранным клиентам, не худо бы этих клиентов действительно избирать! В смысле, собирать о них информацию, не ограничиваясь общедоступными страничками в социальных сетях!

А если управляющий знал, но решил, что все равно задурит мафиози голову — что ж, идиотизм вдвойне.

Навестить его в тюрьме, что ли, спросить? Андрею Васильевичу стало почти любопытно! Он сам беседовал с управляющим (на допрос эта беседа все же не тянула), но вот этот момент как-то упустил.

Так что с этим клиентом Андрей Васильевич повел себя еще более корректно, чем со всеми остальными. Он хорошо помнил, чем закончилась для всех Весёловых его попытка подразнить гусей (очень похожих гусей, кстати говоря — тоже контрабандистов оружия из Ороса) более ста лет назад; и пусть сейчас его семья была куда больше, влиятельнее и зубастее, чем тогда, есть некоторые вопросы, в которых становишься мудрее и миролюбивее с возрастом. Так что он написал сверхвежливое письмо, созвонился с агентом по закупкам, договорился о встрече и поехал на эту встречу с чемоданом денег и дорогим подарком для самого Чисета — небольшим, но очень элегантным по исполнению и мощным в плане возможностей защитным амулетом на базе магического кристалла, который Андрей Васильевич заказал одному из лучших магов-артефакторов, естественно, хорошему знакомому Урагановых. Все лучшие маги оказывались хорошими знакомыми либо Урагановых, либо его собственных сына и внуков, либо (чаще) и тех и других.

Сама встреча проходила в дорогом приморском ресторане в Шалту — местечке в пригороде Лиманиона. Естественно, выбран был столик на веранде с видом на море: чтобы нельзя было выставить снайпера с той стороны. Разве что внезапный дрон или летучий маг.

“Вот казалось бы, — подумал Андрей Васильевич, — уже девяносто лет живу у моря, а до сих пор этот вид не надоел!”

Мысль эта частенько приходила ему в голову, только менялись периоды: сначала было “десять лет” — впрочем, в те годы они с Лёшкой-сыном жили в Салокке и к морю выбирались только по выходным, на пляж. Потом “тридцать”. И так далее.

Андрей Васильевич без удивления воспринял то, что на встречу кроме менеджера по закупкам вин, с которым он списывался, явился… если его не подводила зрительная память, внук или правнук Чисета — либо Фаруграм, либо Фарукин. Наследником был внук, сын Фаруган давно лежал в могиле; но внук и правнук, оба крайне молодо выглядевшие, немало друг на друга походили, и после беглого знакомства с фото Андрей Васильевич не взялся бы отличить. Во всяком случае, присутствовал тип явно из рода Чисет, в очень дорогом костюме и с уверенной улыбкой на отлично отреставрированном магической косметологией лице — это когда фамильное сходство сохраняется, но внешнее впечатление становится как от киногероя. Так-то Чисеты не отличались особой красотой, но молодые поколения, в отличие от старика-прадеда, решили это исправить.

Тип сидел за столиком у самой балюстрады, увитой цветущей лозой, потягивал апельсиновый сок из высокого бокала и встал при появлении Андрея Васильевича.

— Очень рад вас видеть, господин Весёлов, — проговорил Чисет-младший на довольно правильном орденском, с легким акцентом. — Спасибо, что приехали лично.

— Если вы опасались, что я не выберусь сам, зачем же не предупредили? — улыбнулся Андрей Васильевич. — Если бы я знал, что будет один из Чисетов, уж точно приехал бы!

— Я, знаете ли, спонтанно упал на хвост нашему человеку, в последний момент, по просьбе дедушки, — улыбнулся человек. Ага, значит, внук — Фаруграм. Однако! — Он узнал о ситуации только сегодня утром, от секретаря, и немало удивился. Вот и меня попросил заняться. Мы решили уж вас не дергать, положиться на удачу.

“Иными словами, это была проверка моей бизнес-этики, — усмехнулся Андрей Васильевич. — Ну-ну”.

— Раз все столь удачно сложилось, да пошлет нам Творец удачные переговоры, — сказал Андрей Васильевич по-оросски, затем снова перешёл на орденский. — Поскольку вы уже в курсе ситуации, не буду тратить ваше время на объяснения. Просто принесу искренние извинения за моего бывшего человека. Это — компенсация вреда, — он положил на стол между ними чемоданчик, но открывать его не стал, сразу двинул в сторону агента, молча сидящего рядом с Фаруграмом за пустым столом; перед ним даже стаканом с соком не стояло. — Сумма рассчитана по рыночной стоимости сумиранского темного, минус стоимость нашего вина, плюс десять процентов компенсации за моральный ущерб. А это — небольшой подарок вашему уважаемому прадеду от меня лично, — коробочку с амулетом он поставил на стол перед собой и двинул ее Чисету-младшему. — Надеюсь, он не станет держать зла на нечаянную ошибку, которую мы с партнером начали исправлять немедленно, как только узнали о ней.

— Вы очень прямолинейны и кратки, — усмехнулся Фаруграм. — Цените свое и чужое время! Отлично. Тогда я тоже не буду ходить вокруг да около. Дед послал меня с одной-единственной целью — он хотел приехать сам, но не пустили срочные дела. Так что попросил меня быть его представителем. Дело, видите ли, в том, что… — Фаруграм развел руками, усмехнулся. — Это прямо-таки забавно! Четыре года мы, такие признанные любители вин и даже дегустаторы потребляли ваше вино, причмокивали и нахваливали… Дед, когда узнал, лично велел принести ему бутыль настоящего “сумиранского темного” и вашу… “Весёлую квашню”. Попробовал. И был настолько изумлен, что словами не передать, — еще одна вежливая улыбка. — В общем, коротко говоря, мой дед крайне заинтересовался вашим вином. Он хотел бы побеседовать с вами по телефону и поручил мне это устроить, если вы не против.

— Не против, — приподнял брови Андрей Васильевич, гадая, к чему это.

Не похоже, что ему будут угрожать.

Фаруграм вытащил из кармана брюк телефон, проверил что-то, набрал пару слов в мессенджере, подождал.

— Да, дедушка сейчас свободен. Звонить?

— Конечно.

Несколько секунд спустя Фаруграм передал телефон Андрею Васильевичу.

— Здравствуйте, господин Весёлов, — зазвучал в трубке еще один вежливый голос, на сей раз говорящий совсем без акцента. — Еще раз прошу прощения, что не смог выбраться лично.

— Что вы, у каждого из нас — свои дела, — сказал Андрей Васильевич. — Кроме того, в этот раз я извиняюсь за ошибку. В такой ситуации, знаете ли, я буду рад, если вы примете мои извинения.

— Ну разумеется, разумеется! — радушно воскликнул человек в трубке. — В нашем возрасте понимаешь, что нужно быть терпимее друг к другу, не так ли? К тому же, это ведь ошибка вашего исполнителя, которого вы уже отправили за решетку… правда, по другому обвинению, насколько я понимаю?

— О да, — подтвердил Андрей Васильевич. — Когда мы как следует покопались в его прошлом, то выяснили, что эпизод мошенничества с вином был у него не первым. Увы, мы не проверили его достаточно хорошо, когда нанимали.

— Что ж, и это тоже можно понять, — спокойно произнёс старший Чисет. — У вас тогда были другие заботы. Очень соболезную, господин Весёлов. Я тоже терял сына. Я знаю, что это не то горе, которое может пройти.

Андрей Васильевич промолчал.

— Так вот, мой бестолковый внук, должно быть, сказал вам, что ваше вино произвело на меня грандиозное впечатление! — продолжал глава преступного картеля. — Мне бы крайне хотелось лично встретиться с его производителями, может быть, сравнить…

Понимая, что сейчас последует приглашение, которое Андрей Васильевич очень не хотел бы принимать, но и не желая обидеть резким отказом, он ловко вклинился в паузу, сделанную собеседником, и сказал:

— Господин Чисет, если вы желаете сравнить разные партии вин и поглядеть, как они производятся, нет ничего проще! Мы с партнером как раз планировали устроить дегустационный банкет у нас на плантации. Дату могут согласовать наши секретари.

Чисет усмехнулся.

— Вообще-то, я планировал пригласить вас к себе — или предложить встретиться на нейтральной территории. Но почему бы и нет? Отличное вино на свежем воздухе — в нашем возрасте понимаешь, что лучше ничего и быть не может… Назначайте дату — буду.

И вот так Андрей Васильевич влип в устройство званого ужина на пленэре для высокопоставленного бандита.

Глава 6, в которой пытаются убить двумя выстрелами одного зайца

6.1. Тильда Коннах и второе свидание

— Госпожа Коннах, вы не хотите сходить в тир?

Этот вопрос застал Тильду врасплох.

Она возилась в саду особняка, пропалывала клумбу с красивыми местными цветами из пышных соцветий, и не сразу даже обратила внимание на человека, который подошел и наблюдал за ней.

— Ох, простите… — Тильда распрямилась.

Она была одета в шорты до колен и футболку, на голове — кепка. Самая подходящая одежда для огородных работ, как ее заверила Хлоя.

А вот работа в огороде ничем не отличалась от той, что она делала в поместье Коннахов. Только травы росли другие, но — похожие. Разве что Хлоя и ее дочери разводили не столько аптечные растения на лекарства, сколько душистые приправы для кухни и красивые цветы, чтобы радовали глаз. Но это Тильда тоже могла понять. Лекарства тут продаются в аптеках — когда они нужны, потому что многие недуги лечатся магией. А яды готовить не принято.

Однако если бы Тильда ожидала, что Андрей Васильевич вот так запросто пройдет в сад и будет наблюдать за нею, сунув руки в карманы, с легкой улыбкой на лице, она бы, уж конечно, озаботилась более закрытой одеждой! А так — страшно сказать, у майки такой гигантский вырез, что, если неловко повернуться, виден даже плотный нижний лифчик, специально для большегрудых, Хлоя помогла подобрать. Правда, та же Хлоя сказала, что это какой-то специальный “топ”, который можно носить даже вместо верхней одежды — дома в саду уж точно. Но уж это для Тильды было все-таки чересчур. Она себя чувствовала совсем голой.

Конечно, что бы там ни говорила Сора, Андрея Васильевича она все-таки как женщина не интересует. Но… но почему-то от его взгляда она все равно почувствовала, как к щекам приливает кровь. Не от радости, что ее внешним видом восхищается интересный мужчина — от стыда! Майка в пятнах пота и земли, лицо неухоженное, без косметики, кепка эта поверх кудряшек… Тильда видела в зеркало, что она страшно ее уродует, но уж больно удобная была.

— За что “простите”? — с улыбкой поинтересовался Андрей Васильевич.

— Мой внешний вид…

— Вы отлично выглядите — как всегда. Я, собственно, пришел еще раз поблагодарить за прошлое свидание — получил истинное удовольствие. Однако мне показалось, что вы чувствовали себя немного скованно.

— Что вы, мне тоже все понравилось, — Тильда попыталась улыбнуться ему максимально искренне.

Кто знает, говорил он правду или нет, но обижать его она не хотела. Не только из прагматичных соображений, но и чисто по-человечески. После их разговора в ресторане она стала испытывать к Андрею Весёлову большое сочувствие. Тильде нет-нет да и думалось, что жизнь обошлась с нею несправедливо, слишком много испытаний и слишком мало радостей выпало на ее долю. Она гнала такие мысли, говоря себе, что в них нет достоинства. Но они все равно иногда возвращались. А на примере Андрея Васильевича Тильда вдруг увидела человека куда более сильного — вероятно, такого же сильного, как Орис или их старший сын — которого судьба ударила куда мощнее. А он все равно не поддался.

Еще она поняла, насколько ему нужна и важна ниточка связи с Лисом — в том числе и через нее, Тильду. То, что она до сих пор недооценивала. А Тильда не могла плохо относиться к человеку, который так искренне любит ее старшего сына!

— Тогда не откажетесь ли повторить? — спросил Весёлов. — Но на сей раз немного в другом ключе. Мне пришло в голову, что вы все-таки — женщина, ориентированная на результат, — он кивнул на клумбу. — Кстати, отлично пропалываете.

— Спасибо… — нахмурилась Тильда. — Сора мне говорила, вы увлекаетесь садоводством?

Андрей Васильевич покачал головой.

— Увлекался, пока жил в этом доме. Сейчас немного не до того. Впрочем, все в жизни меняется. Кончается один период, наступает другой… Может быть, еще вернусь к этому хобби. Так вот, задним числом я начинаю понимать, что немного неверно выбрал сценарий для нашей встречи. Мне показалось, что вы — женщина из высшего общества, светская, и вам будет приятно именно такое времяпрепровождение. А вы — все-таки человека дела. Поэтому у меня предложение — совместить приятное с полезным и заняться тем, что вам будет интересно и одновременно может пригодиться в жизни. Хотя я очень надеюсь, что все-таки не пригодится.

А вот теперь щеки у Тильды погорячели действительно от стеснения. Нет, она понимала, разумеется, что прошлую их встречу Андрей Васильевич очень тщательно продумал. Но если он правда подходил к этому не как к экзамену, а как к попытке ее развлечь… И понял, что попытка провалилась, после чего планирует предпринять следующую…

Это льстило. Просто по-женски льстило ей.

Неужели все-таки Сора была права?..

Какая глупость. Все равно у них ничего не выйдет. У нее уже был идеальный мужчина — и другого не надо. Да и не получится ничего с другим.

“Прошло больше десяти лет, — спокойно заметил кто-то в глубине души голосом матушки Коннах. — Вы с моим сыном, конечно, любили друг друга — но что ты запоешь еще десять лет спустя? Ты ведь не старуха, как я, моя милая”.

Нет, все равно глупости. Они ведь разные. Из разных миров — буквально! Пусть даже, если она правильно поняла объяснения Хлои, они принадлежат примерно к одной статусной группе, все равно, они дальше друг от друга, чем графская дочка и крестьянин. Или крестьянка и Глава Школы. И они — столь же буквально! — говорят на разных языках.

Чем вообще Тильда могла заинтересовать его? Наверняка есть поблизости женщины и более подходящие. Да и вообще, насколько Тильда поняла, одна из причин, по которым Андрей Васильевич не жил в особняке Весёловых, заключалась в том, что он частенько ночевал у своих пассий.

Все это промелькнуло у Тильды в голове очень быстро, Андрей Васильевич еще даже не закончил свою фразу. А когда закончил и выжидательно поглядел на него, Тильда поняла, что ей надо что-то ответить. К счастью, подобными ситуациями ее еще в подростковом возрасте было не запугать: в высшем обществе нельзя лезть за словом в карман, а вот чужие слова приходится анализировать очень тщательно. Это приучает думать быстро, параллельно беседе.

Так что она любезно улыбнулась Андрею Васильевичу и спросила:

— Что такое “тир”? Это как-то связано с ружьями и страйкболом?

Андрей Васильевич засмеялся.

— Все-таки вы очень хорошо успели выучить язык, не перестаю восхищаться! Да, немного связано. Тир — это место, где учатся пользоваться огнестрельным оружием. Настоящим, не страйкбольным.

Тильда кивнула. Вспомнила свою маленькую внучку. Подумала о том, что вот уже несколько дней, как почти все из ее окружения, включая Ульна, Бера и Айну уехали в Школу Маяк для обучения. Тильду тоже звали, но она в итоге предпочла остаться с Орией в особняке Весёловых, хотя Сора заверяла ее, что их с ребенком вполне можно будет разместить в замке Урагановых со всеми удобствами. Тильда бы, может, и поехала бы, если бы в “Маяке” был Лис. Но он-то как раз отсутствовал, занятый какими-то таинственными делами вместе с Урагановыми, в которые предпочитал вовсе ее не посвящать. С ними же отсутствовали Фиен и часть взятого им с собой из дома отряда.

В общем, Тильда решила, что воспользуется отсутствием своих домашних, чтобы лучше подтянуть язык и еще другие предметы: историю, геополитику Старой Терры, может быть, почитает кое-что по истории религии — этот предмет ее живо интересовал в контексте культа Плюшевого мишки.

И так вышло, что у нее свободного времени было хоть отбавляй, потому что Ория почти не расставалась с младшими Весёловскими детишками — Сашей и Машей, детьми Афины и Сергея Урагановых, и чуть более старшим Глебом, младшим сыном Алексея и Марины. А значит, находилась под присмотром няни и их старших родственников. Почему бы и не принять предложение?

Да, конечно, у них ничего не выйдет. Но огнестрельное оружие и саму Тильду живо интересовало. Если она верно понимала, это было нечто, что позволяло драться и защищать себя — но не требовало многих лет в освоении, как Путь боевой Школы, или физической силы, как то оружие, которым пользовалась городская стража. Огнестрельное оружие в равной или почти равной степени покорялось и женщинам, и мужчинам.

— Буду очень благодарна вам, если вы действительно покажете мне, что это такое! — сказала Тильда.

6.2 Андрей Весёлов и привычное занятие

Тир у Андрея Васильевича имелся собственный.

Давным-давно, еще в домагическую эпоху, когда ему приходилось думать о хлебе насущном и в одиночку воспитывать сына (Лёшка-сын никогда не был легким в воспитании ребенком, в отличие от паиньки-Аркадия или хулиганистого, но доброго и в целом послушного Сашки, плюс сказывалась сильнейшая психологическая травма от гибели матери на его глазах), Андрей Васильевич в какой-то момент понял, что очень мало времени проводит с растущим ребенком, что у того появились неприятные привычки и неприятные знакомства. И почти что от отчаяния устроился преподавателем в секцию рукопашного боя, заодно и сына туда же притащил.

Решение оказалось идеальным. Во-первых, оно дало небольшой дополнительный заработок, который тоже, внезапно, оказалось нелишним. Мелочи в сравнении с его работой аналитиком, но там заказы в первые годы следовали неравномерно, были продолжительные “сухие” периоды — а в муниципальной секции платили очень аккуратно. Во-вторых, главная цель тоже была достигнута: Андрей Васильевич действительно стал больше времени проводить с сыном и одновременно дал тому дополнительное хобби, вытащил из дворовой компании. И в-третьих… Андрею Васильевичу действительно понравилось преподавать и работать с детьми и подростками. Вот уж не ожидал! Никогда этим не занимался.

Постепенно дела Андрея Васильевича пошли в гору, и в итоге он открыл даже собственный детский клуб, где среди прочего учил не только драться, но и стрелять. Соответственно, оборудовал небольшой, но полностью функциональный тир, где, правда, не держал настоящего боевого оружия, только полновесные макеты, заряженные утяжеленными шариками — так проще было получить разрешение. Но этот клуб он в итоге закрыл, когда возраст стал подпирать и у него, и у второго надежного преподавателя, тоже пожилого ветерана.

Зато потом, после омоложения, вспомнил об этом деле и устроил подобный клуб заново. Только на сей раз денег у него было больше, административных возможностей и знакомств среди молодежи — тоже, так что и тир он завел полноценный, с настоящим оружием. Нет, были там и муляжи, даже совсем электронные пистолеты для детей лет шести-семи, которые не в состоянии пока еще даже муляж поднять, но чисто для галочки.

Преподавание в этом клубе Андрей Васильевич временно оставил год назад, когда вместе с друзьями и внуками отправился в экспедицию на поиски сына. Но само заведение не закрыл — теперь у него были надежные молодые партнеры (то ли более надежные, чем Квашня, то ли детско-юношеский клуб сложнее приспособить для левых криминальных схем, чем винодельню!), способные нормально вести дела даже в его отсутствие. И сейчас он возвращался к преподаванию снова. Пока немного, всего два дня в неделю по три-четыре часа, но возвращался.

Туда Андрей Васильевич Тильду и повел — в часы, когда помещение тира было полностью свободно для их нужд. Потому что он заранее убрал онлайн-бронь и предупредил других преподавателей.

Как он и подозревал, Тильда оказалась очень способной ученицей.

Она внимательно выслушала его лекцию по технику безопасности, зарядила под его руководством магазин стандартного учебного “Кочеткова” под десятимиллиметровый патрон, покивала в нужных местах, задала два-три вопроса — примерно таких, каких обычно ожидаешь от новичков. Потом он выдал ей наушники, показал мишени.

Первые пули ожидаемо ушли даже не в “молоко”, даже мишень не задели.

— Позвольте показать, как удобнее, — попросил Андрей Васильевич и аккуратно приобнял Тильду сзади, поправляя ее стойку.

Собственно, ради этого момента все и затевалось: не то чтобы он не мог коснуться девушки в другом контексте, но хотелось, чтобы она привыкла к его прикосновениям. И еще, честно говоря, хотелось пощупать. Все-таки она выглядела очень аппетитно, а они до сих пор держались, что ни говори, как говорили в его молодости, на “скаутском” расстоянии!

Например, когда он накануне застал ее в саду, вспотевшей и перепачканной в земле, у Андрея появилось несколько нечестивых фантазий — которым он, конечно, не собирался давать волю. Однако ощутить податливое женское тело в своих руках после этого было особенно приятно.

Тем не менее он не перешел известной черты и действительно просто поправил ее позу, показал, как правильно ставить ноги, держать спину и не оттопыривать локти.

Тильда послушно сделала поправку и следующим выстрелом умудрилась задеть краешек нарисованного черным человеческого силуэта.

Она опустила пистолет, положила его рядом на столик, сдвинула наушники. Удивленно поглядела на Андрея и воскликнула что-то на своем языке. Затем добавила на орденском:

— Это удивительно! Я… я словно боец Школы Тростника или даже сильнее! Я! Совсем без опыта! На расстоянии… наношу урон!

— Да, — усмехнулся Андрей Васильевич. — Таковы современные способы человекоубийства. Они позволяют делать то, на что иначе нужны были бы годы, даже десятилетия тренировок.

Тильда цокнула языком. Покачала головой.

— А ведь Лис говорил мне… — затем снова взяла пистолет и посмотрела на него со странным выражением лица. — Это… это не смерть бойцовских Школ, конечно, — пробормотала она, будто рассуждая вслух. — Но это… смерть обществу, такому, какое оно у нас сейчас. Все как в ваших учебниках. Массовые армии… Меньше привилегий для знати…

— Да, — сказал Андрей, поражаясь тому, насколько эта женщина умна. Достойная мать его сыну, Аркадий был прав!

— И очень много крови, — так же тихо закончила Тильда.

— Насколько я знаю, Лис уже сделал порох, но пока не сделал огнестрельное оружие, — напомнил ей Андрей Васильевич.

Тильда вздрогнула.

— Сделает, — неожиданно твердо сказала она. — Если не Лис, то кто-то другой. Он много… мастеровых подготовил.

Что да, то да, Аркадий всегда хорошо умел работать с кадрами.

Вообще же разговор стал неожиданно серьезным, очень сильно поменяв атмосферу. Андрей Васильевич сообразил, что, пожалуй, при таком настрое вряд ли сможет снова ее обнять.

Тильда с очень решительным лицом снова поправила наушники, подняла пистолет.

— Сейчас буду еще раз, — предупредила она.

— Столько раз, сколько будет угодно, — галантно сказал Андрей. — Считайте, что у вас неограниченные патроны.

Тильда высадила весь магазин — и внезапно положила все пули очень близко к центру мишени, да еще и идеальную позу выдержала. Андрей присвистнул. В принципе, знакомая ситуация: он давно знал, что лучшие снайперы получаются именно из девочек. Не всех, конечно, но периодически попадаются такие бриллианты, которым, кажется, даже учиться не надо — просто показать, с какой стороны оружие стреляет и как нажимать на спуск. Однако от “гостьи из прошлого” таких талантов все-таки не ожидал.

Снова подумалось: “Достойная мать моего сына”.

А может быть, и других детей — как знать?.. Если у них все получится.

Странно, Андрей никогда не думал, что он хочет еще детей. Всегда как-то хватало внуков и правнуков — да и четвертое поколение потомков тоже скоро появится, вон, старшие дети его внучек Майи и Сони тоже скоро уже детьми обзаведутся. Но… именно что это уже четвертое поколение. Они уже далеки от него, у них собственные дедушки-бабушки есть. А он, глядя на Тильду, вдруг подумал, до чего интересно было бы учить стрелять и драться собственную дочку. Может быть, даже рыжую, чем леший не шутит!

Дочерей у него еще не было, только внучки. Но это ведь другое.

Да, было ясно, от чего он об этом подумал! Тильда выглядела не просто аппетитной — со своей прикушенной губой, с маленькими капельками пота, от напряжения выступившими на висках, с полной грудью, которая соблазнительно вздрагивала от отдачи при каждом выстреле, она казалась почти невыносимо фертильной. Очень хотелось завалить ее прямо здесь на стол и приступить непосредственно к процессу.

Опять же, замкнутый объем, запах пороха — все это очень будоражило психику.

“У меня давно не было женщины”, — понял Андрей.

Что неудивительно: со своей последней постоянной партнершей он разорвал отношения еще до того, как отбыл в экспедицию на Леониду. А новую не заводил, когда вернулся, потому что у него тогда уже смутно оформился план женить на себе Тильду, а в таком положении поиск партнерши, пусть даже временной, шел в разрез с его моральными принципами.

М-да, бромчику, что ли, глотнуть? Или чего-то более мягкого, с магической компонентой?

Но пока он мягко сказал Тильде:

— Устали, наверное? У вас очень хорошо получается, но, возможно, на сегодня хватит.

— Да, пожалуй, — она отложила пистолет почти с сожалением. — А можно в следующий раз попробовать… что-нибудь серьезнее? Больше?

В голове у Андрея тут же мелькнула шутка насчет “серьезнее” и “больше”, но он, конечно, не дал волю языку. Сказал:

— Вы имеете в виду, что-то, что стреляет очередями? Конечно. Но это лучше на полигоне на открытом воздухе. Я договорюсь.

— Спасибо! — Тильда просияла.

Да, однозначно на открытом воздухе. И при свидетелях.

Но вообще-то он правильную стратегию выбрал — она явно не из тех, кто любит пустые развлечения, ей нужно заниматься делом. Сильная женщина — и любит ощущать себя сильной. Нужно было понять это с первого раза.

Мысли насчет “свежего воздуха”, “сильной женщины” и “полезной нагрузки” вдруг сложились в голове Андрея Васильевича, и идея, которую он, оказывается, бессознательно крутил в голове уже несколько дней, наконец оформилась.

— Тильда… скажите, пожалуйста, у вас ведь есть опыт организации приемов? Балов… не знаю. Общественных мероприятий?

— Да, конечно, — чуть удивленно сказала девушка. — Турниры, свадьбы, экзамены… Мы все это проводили в Школе.

— Мне нужно провести прием на открытом воздухе в моем винограднике, — сказал Андрей Васильевич. — Сам прием небольшой, и у меня есть знакомые исполнители, но вопрос деликатный. Будет… необычный гость. Я бы куда охотнее поручил организацию кому-то из семьи. Я подумал… возможно, вы захотите этим заняться? Только если вам будет приятно, конечно же. Ни в коем случае не хочу вынуждать вас это делать.

Тильда, кажется, очень удивилась.

— Но… я не знаю, как это делается в вашем мире!

— Как я уже сказал, я найду столько исполнителей, сколько вам требуется, — твердо сказал Андрей Васильевич. — К тому же речь не о грандиозном событии, а о совсем небольшом мероприятии, на пару десятков приглашенных. Но мне нужен человек из семьи, который проследит за их работой. Сам я не могу, Хлоя и так очень занята, неловко ее просить. Марина — не по этой части, и уж тем более Афина! Если такие занятия вам не по душе, откажитесь… если по душе — соглашайтесь. Вы так здорово стреляете, не может быть, чтобы не попали в яблочко.

Тут он словно бы невзначай коснулся рукой руки Тильды.

Щеки ее порозовели, она подалась к нему… Андрей затаил дыхание…

Увы, рыжая красавица опомнилась и чуть отодвинулась. Сказала с неожиданно теплой улыбкой в голосе.

— Что ж, вы меня раскусили, Андрей Васильевич! Мне действительно нравилось организовывать такие мероприятия. Так что я с удовольствием попробую.

— Ну вот и порешили, — с удовольствием кивнул он, маскируя тоном разочарование.

Он-то уже почти рассчитывал на поцелуй!

Ничего, в следующий раз. Может быть, если повезет, как раз после приема.

Глава 7, в которой Школа Дуба противостоит адептам конопли

— Свернутое пространство сейчас развернется, — предупредил Лис, приподняв руку. — Три… два… один!

“Как он это чувствует? Ведь пространство сворачивал не он, он внутри, вместе с нами!” — запоздало спросила саму себя Дилла, но озвучить не успела. Да и не надо было, наверное. Магия адептке Пути Дуба чужда, тут сколько ни спрашивай, ответ все равно будет непонятен! Может быть, Пророк это просто видит своими пророческими силами. Которые, конечно, как он всем им объяснил, “не настоящие”. Но все-таки.

Белые стенки свернутого пространства развернулись, выпуская в мир Диллу, Кирта, еще троих адептов Дуба, Лиса и — внезапно! — архимага Кирилла Ураганова.

Последнего Дилла вообще не ожидала с ними увидеть. Люди его уровня, по ее мнению, в принципе не должны участвовать в “проверочной” или “экзаменационной” миссии, где достигнутые цели заведомо не отличаются масштабом, а риски сложить голову вполне реальны. Но Ураганову, конечно, закон был не писан. Правда, на некоторые уступки он пошел: переоделся в композитную броню, более высокого класса защиты и тяжелее, чем на подмастерьях Дуба, и согласился, чтобы его охраняли, ни на шаг не отходя, “лучшая пара бойцов” — то есть, блин, опять же Дилла с Киртом! С одной стороны, вроде, и честь, а с другой стороны Глава вот уж подсуропил так подсуропил!

Особенно Лис смутил Диллу тем, что велел, если вдруг у них с Киртом будет выбор, кого из них двоих спасать, выбирать Ураганова. Мол, он важнее. С одной стороны, так, а с другой стороны — что она, в случае чего, скажет мастеру Соре?! А мастеру Леле потом, дома?! Даже не поймешь, кто из этих двоих страшнее!

“Не волнуйся, — с усмешкой ответил Лис. — Во-первых, я и сам от Кирилла не отойду, я — тоже его рубеж обороны, только с магической стороны. Во-вторых, это одна из причин, по которой он пошел с нами: чтобы Сора не волновалась! А она действительно не будет волноваться, она знает, что уж с Кириллом-то я точно уцелею…”

“Архимаг Ураганов настолько беспокоится за мастера Сору? — удивилась Дилла. — Она же спокойная, как… как…” — Дилла не нашла адекватного сравнения.

“Это у него небольшой пунктик, который я полностью разделяю: беременная женщина волноваться не должна! — Лис вздохнул. — Увы, обе жизни у меня складываются так, что как-то не получается поберечь жену в этой ситуации. Мне очень повезло, что мастер Сора — святая почище предка Коннаха и прощает меня раз за разом. А Кирилл — может себе позволить. Завидую ему!”

Но этот разговор состоялся несколько дней назад, во время подготовки и окончательной разработки миссии, когда Дилла спросила у Лиса, почему вообще архимаг Ураганов напросился с ними, и тот привел ей несколько причин. Сейчас же подготовка давно осталась позади, настало время действовать. И стерильная белизна свернутого пространства сменилась незнакомым лесом с необычными толстыми деревьями — называется “джунгли!” — мягкой черной землей и душным, влажным воздухом.

Дилла и Кирт тут же разошлись, страхуя с двух сторон архимага Ураганова. Тот стоял спокойно, придерживая автомат в опущенной руке, оглядывался по сторонам с легким любопытством, пока трое оставшихся бойцов Школы Дуба (не из группы Диллы, а старше) с помощью Дмитрия собирали и устанавливали длинную трубу мощного генератора электромагнитных помех.

Дмитрий Ураганов — тот самый маг, который притащил сюда свернутое пространство с их отрядом, просто шлепая по лесу пешком. Он, в отличие от них, был не в костюме, а просто в грязной футболке, штанах цвета хаки и кроссовках на босу ногу — замаскировался под местного жителя. Черные кудри свои сбрил — видно, чтобы меньше фамильного сходства с Урагановыми. Красивое лицо горело азартом.

— Мить, броню надень, — негромко сказал ему Ураганов-старший. — Без тебя справятся.

Тюк с запасной броней кинул ему под ноги Лис.

Дмитрий досадливо вздохнул и послушно начал облачаться.

Ураганов-племянник по плану миссии был вторым магом под охраной Диллы и Кирта, и, честно сказать, Дилла предпочла бы, чтобы вместо него пошел кто-нибудь еще. Если уж нужно было взять с собой непременно кого-то из клана Урагановых, то Иван Кириллович или Данил Кириллович (а лучше — оба!) были бы лучше: как боевые маги, особенно работающие в связке, они превосходили всякое воображение. Дилла могла только смотреть на их работу на полигоне и молча восхищаться. Круче, чем два Великих мастера! А Дмитрий слишком легкомысленный.

Но, видимо, архимаг решил, что племяннику тоже нужно попробовать силы в боевой обстановке — как и отряду Школы Дуба в целом.

Тем временем установку генератора завершили — и врубили его. Это никак не ощущалось внешне, но Дилла увидела, как Кирт снял очки и опустил на землю рядом с эмиттером свой “антидроновый” рюкзак, который прихватил на всякий случай. Значит, штука заработала: теперь в радиусе поражения все настолько забито электрическими помехами и наводкам, что любая электроника превратилась в бесполезный груз. В том числе, боевые экзоскелеты у охранников объекта, который им предстоит штурмовать. А танков у них нет.

А вот Желтые башни не сбоят, в них электронику если и ставят, то на вспомогательные управляющие контуры.

— Выдвигаемся, — скомандовал Лис. — Теперь они нас будут ждать!

Еще бы! Как только на базе наркоторговцев, намеченных в качестве “проверочной” или “экзаменационной” цели вырубится все, в чем есть хотя бы одна микросхема, они тут же поймут, что сейчас будет нападение. Вот только не будут знать, кто именно нападет и с какой стороны.

Правильный ответ — с четырех сторон! Ведь Дмитрий, как и трое других магов, добрались до условленных точек от дороги (грунтовки, частично засыпанной щебнем, как большинство дорог в этой части Болоса) — пешком или, в одном случае, на велосипеде. После чего распаковали свои карманы свернутого пространства и поставили “глушилки”.

Дальше этим магам предстояло шкандыбать пешком по джунглям в поле Желтых башен, без всякой магии, как обычным участникам боевых групп. А ведь никто из них не умеет усиливать внутренней энергией мышцы ног. Поэтому…

— Архимаг, вас понести? — спросил здоровяк Кирт Ураганова.

— Бери Митьку, он крупнее. А меня пусть Лис тащит, ему не впервой.

— Да за милую душу, — усмехнулся глава Коннах. — Правда, ты был помельче, но и я — послабее. Так что давай, лезь на спину.

Ураганов послушался, что выглядело бы довольно комично — он был все-таки выше ростом, чем Пророк! Но Лис с места развил такую скорость, словно принадлежал к вымершей Школе Лошади, и стало не до чувства комического. По крайней мере, Дилле — знай успевай! С ее меньшей выносливостью и более короткими ногами. Кирту тоже, потому что он действительно взял на себе переноску Ураганова-племянника, который еще умудрился пошутить что-то на тему бодрого скакуна. Мол, сначала, я вас всех тащил, теперь вы меня тащите.

Дилла не удержалась и хмыкнула. Болтун! Как бы ему о своей болтовне в бою не пожалеть.

Бегать по незнакомому лесу тяжело. Они, конечно, изучали карты и видео, даже виртуальную симуляцию один раз прошли (по мнению Диллы, это больше напоминало баловство, чем реальную подготовку). Но все это реального опыта не давало ни на грош. Куда больше помогла беготня по похожим джунглям в другом районе Болоса, подконтрольном Ордену. И вот сейчас все то же самое: контроль дыхания, контроль окружения, контроль оружия, чтобы ствол автомата не стучал по ноге почем зря… Все же для Школы, заточенной под “стоять насмерть”, им слишком много приходится бегать в последнее время! Но ничего не попишешь. Когда они участвовали в боевых наймах, там было примерно то же самое. С той только разницей, что до места столкновения с боевым отрядом противника их обычно везли лошади.

Вот только сюда лошадей не доставишь. Да и толку от них среди всей этой густой растительности, когда непонятно, куда ногу ставить!

Дилла только радовалась, что на нее, как на самую мелкую, не навьючили ни боевого мага, ни другое рабочее оборудование!

— Стоп, — приказал глава Коннах.

Ураганов ловко спрыгнул у него со спины, перехватил поудобнее автомат, который до этого сдвинул на бок, чтобы не мешался. Его племянник спешился с Кирта, трое подмастерий в арьергарде тоже подтянулись. Дилла и без слов Лиса уже знала, что пора остановиться: в густой зелени спереди виднелись просветы. Там расчищенная полоса, за нею — изгородь из рельефных железок, называется “профлист”. Над изгородью колючая проволока. По краям башни с часовыми. Часовые нужны не только, чтобы охранять базу от тех, кто может прийти из джунглей. Еще — чтобы рабочие с плантации не разбежались.

Вышек четыре, по числу боевых групп.

— Наша — вышка номер три, — сказал Лис. — Кин, Ланир, Дирис, это на вас.

— Слушаюсь, — сказал Кин, старший из тройки. Понятно, он — подмастерье, двое других — вторые ранги. Не так уж много подмастерьев в Школе Дуба, Лис, улетая, забрал с собой на старую Терру в том числе и старших учеников, чтобы не вычищать из числа оставшихся все первые ранги.

После чего все трое метнулись вперед, выжимая максимум из усиленных мышц.

Лис же полуприсел и пошел к просвету медленно. Дмитрий и архимаг Ураганов, а также Дилла и Кирт последовали его примеру.

Они добрались до края растительности, где лес прекращался внезапно, будто отпиленный пилой. Хотя почему — будто? Там все было так, как Дилле показывали на спутниковых снимках: лишенная растительности и даже перекопанная полоса метров двадцать (должна быть шире по уму, но растительность тут шпарит в рост так быстро, что бандиты не успевают ее выкашивать), потом изгородь, потом…

…А потом сторожевая башня, что оказалась слева от них, метрах в тридцати, покосилась и с шумом начала падать: ребята перебили ее основание! Ха, здешний металл — ничто против кулаков Школы Дуба!

Раздались первые автоматные очереди: кто-то пытался открыть по ним огонь. Увы, внутреннее зрение Диллы было тут бесполезно: жители Старой Терры не обладали внутренней энергией, поэтому она не могла увидеть даже их силуэты. Магическое зрение Лиса, Дмитрия и архимага Ураганова работало, но эти трое могли видеть только других магов.

— Магов рядом нет, — эхом откликнулся на ее мысли Дмитрий.

— Вперед! — велел Лис, уловив в какафонии беспорядочных выстрелов и воплей один ему видимый момент. — Помните задание!

Для Диллы это означало: защищать Ураганова-старшего любой ценой. Ну и младшего… немного.

Упавшая башня оставила в изгороди пролом, больше похожий на прорыв, но они туда не побежали: Кирт просто разбил кулаком ближайшую к ним секцию забора. Кто бы ни ставил его, на адептов Дуба явно не рассчитывал!

Вперед-вперед-вперед!

Дилла качнула максимально энергии в собственные икроножные мышцы, не забывая, впрочем, смотреть по сторонам. К счастью, Кин и двое старших учеников, похоже, сняли часовых на башне — перестрелка велась дальше слева и совсем далеко справа, не… а, нет!

Кин и его двойка объявились рядом.

— Башню уронили, когда на нас сконцентрировали огонь, отступили на соединение с вами, как приказано, — Дилла услышала, как он докладывает это Лису прямо на бегу.

Говорил Кин почти ровно: темп Школа Дуба держала для себя не слишком высокий, дыхание мало сбивалось.

— Молодцы, дальше по плану, — отозвался Лис.

Чтобы добраться до центральных корпусов и зачистить их, требовалось пересечь поля конопли: сухая отлично перекопанная земля, в которой даже их фирменный легкий шаг слегка замедлялся, и зеленые кустики с многолучевыми листьями где-то по колено высотой. Там-то их и встретили первые противники.

Человек в почти такой же броне, как была и на них, словно вырос из зарослей, автомат в его руках затрещал.

Дилла дернула Ураганова вниз, но, к счастью, он уже и сам падал на землю. И не потому, что его задела пуля, а правильно падал, выучено залегая под огнем! Сама Дилла ощутила попадание в край нагрудника, но композитная пластина вместе с ее собственным щитом внутренней энергии удержали удар. Может, синяк будет.

Спереди Кирт уже броском настиг этого, с автоматом, и вырубил его одним ударом кулака.

— Дилла, слева! — крикнул Лис.

Все правильно, он там не один. И этот “левый” сблизился на короткую дистанцию, после чего попытался срезать Диллу очередью. Вот дурак! Она сейчас сократит эту самую дистанцию еще сильнее, до предела!

С этим она разобралась в момент, но противников оказалось больше, чем она думала: они поднялись из зарослей конопли быстро и бесшумно. Завязалась короткая схватка, где от Диллы потребовалось все ее внимание и выучка. Охранники базы наркоторговцев свое дело знали.

“Потому что это не просто бандиты, которые торгуют дурманным зельем, — объяснил Лис при подготовке операции. — Это — боевые силы на гибридной войне против Ордена, которую ведут другие государства. Да, этой базой владеет вроде как наркокартель. Однако им через прокладку владеет крупная компания, транснациональная корпорация. Что-то вроде большого купеческого рода, если так понятнее. И уже эта транснациональная корпорация связана с официальными лицами Ороса вплоть до членов императорской семьи”.

Да, выучка у них была хорошая, профессиональная. Но никто грубой силой не мог сравниться даже с ней, Диллой, не говоря уже о парнях. И скорость их оставляла желать лучшего — как у пятиранговых детей, максимум! Правда, если бы “дубам” пришлось сражаться с бойцами, одетыми в экзоскелеты, тут уже, может, пришлось бы попотеть. Ну так для этого и врубили генераторы электромагнитных помех.

И еще для того, чтобы на дроны не отвлекаться. Радиосвязь тоже заодно пропала — ну да ладно. Они привыкли действовать без нее, в режиме, который инструкторы школы “Маяк” называли “слепым”. Удивительно только, почему слепым, когда завязывать глаза никто не требовал?

Также при планировании операции Лис решил, что на долю их группы достанется северный корпус. Поскольку они зашли как раз с севера, речь шла о крайнем из трех зданий, стоявших параллельно друг другу с небольшим смещением. Тоже институционализированная застройка. Изготовлены — именно изготовлены, не построены! — эти здания были из типовых панелей. К счастью, такие панели любой адепт Школы Дуба легко пробивал даже не кулаком, а просто пальцем.

Их задачей было зачистить как можно больше боевиков, но и “рабов” с плантаций — людей в шлепанцах, трениках и футболках — тоже нужно было убивать. Потому что, как сказал им Лис, у них не было ресурсов спасать всех и потому что кто-то из боевиков легко мог попробовать сбросить броню и сойти за рабочего.

Для Диллы это не было проблемой. Пусть даже Путь плюшевого мишки учит, что Творец одинаково любит всех людей, а потому каждый человек ценен, все-таки боевая операция — это боевая операция. А простолюдин — это простолюдин, если на то пошло.

Но сквозь их, северный дом, они прошли, как кулак сквозь вату. Ничего особенного там не оказалось, просто казармы. Несколько раз местные бойцы попытались устроить на них засаду (у самого входа и потом, прячась в обширной кухне), но действовали слишком медленно. Дилла положила пятерых или шестерых (насчет шестого была не уверена, возможно, он просто оказался контужен — когда не видно внутренней энергии, никак не проверишь), пока они прошли этот барак из конца в конец. Но всей награды стали только спальни с неубранными кроватями и что-то вроде общей гостиной, усеянной помятыми пакетами из-под местной еды, которую мастер-лекарь Иэррей при полной поддержке мастера Соры приравнял к сладостям и категорически запретил есть каждый день. “Чипсы” называется. Среди них валялись бутылки из-под того, что Дилла также с определенной долей вероятности определила, как местный алкоголь.

— Весело они тут время проводили, — брезгливо сказал Дмитрий, поддевая один пакет из-под чипсов носком кроссовка.

— Это комната отдыха местных магов, — сказал Ураганов-старший.

— Почему именно магов? — заинтересовался его племянник.

— Да так, предчувствие.

— Ну дядя Кир! Ты опять? Не строй из себя немногословного мудреца, тетя Ксюша правду говорит, тебе не идет.

Ураганов усмехнулся.

— Ладно уж. Я как Верховный маг столько раз выезжал на задержание магов, которые участвуют в преступных группировках! Еще подростком начал. Каждый раз одно и то же. Безделье, нечистоплотность, лень. Их берут на работу как страховку, постоянного дела найти не могут, особенно под Желтыми башнями, они и деградируют. Да и с самого начала те, кто идет работать на бандитов, мало что из себя представляют.

— Тут чисто, — сообщил Лис, который шел проверить коридор дальше. — Гражданских спецов не видел, только боевики. Были.

Если глава Коннах говорит, что пусто, значит, пусто, все зачищено. Просто так он не скажет.

— Наружу, — велел Лис.

Наружу они вышли в другом конце длинного коридора, пересекающего весь барак — а могли и в любом другом месте, потому что после прохода Школы Дуба в стенах зияли широченные проломы.

Зачистка здания заняла минут семь, снаружи еще стреляли. Основной бой, похоже, завязался у среднего строения. Дилла увидела там светящиеся силуэты — много «дубовых» бойцов. Трещали выстрелы, потом что-то глухо бумкнуло. Дрогнула земля, но Дилла вовремя приняла основную стойку Дуба и устояла — а потому увидела, как часть этого среднего корпуса сложилась, как картонная.

— Идем туда, — вдруг напряженным тоном сказал архимаг Ураганов.

— Ты уверен… — начал было Лис, но тут же оборвал себя. — Как скажешь.

Глава Коннах озвучил Дилле несколько причин того, почему Ураганов-старший решил идти с ними, хотя персона его калибра не должна, по идее, подвергать себя опасности по такому пустяковому поводу! Самая странная из них звучала так: “Кирилл — это волшебная булавка… Не забивай себе голову, история из старой сказки. В общем, никто не знает, как это работает, но обычно, если Кирилл куда-то напрашивается, сразу же выясняется, что он и именно он должен там быть — а без него все пойдет по известному месту. И сейчас, поскольку он изъявил желание пойти с нами, я просто не смею его отговаривать!”

Эту причину Дилле было принять сложнее, чем прочие, но сейчас она вспомнила именно о ней. И очень вовремя. Потому что, когда они почти добежали до среднего корпуса, Лис крикнул:

— Желтое поле — все!

При подготовке операции они обсуждали и этот момент. Если бандиты сообразят, что их атакуют бойцы с нестандартными возможностями — точнее, как только это случится, — они отключат Желтые башни нафиг и попытаются воздействовать на нападающих магией. И вот тогда-то…

…И вот тогда-то из развалин среднего корпуса прямо в архимага Ураганова полетел огромный шар огня — больше того, какими разбрасывался Лис при открытии Черного Солнца!

Дилла метнулась — закрыть собой, любой ценой выполнить приказ, как учили, не рассуждая! Но не успела. Потому что Лис уже вскинул руку, и его собственный шар огня, меньше и почему-то синего цвета, перебил этот, алый. Встретившись, два огненных шара бумкнули, распадаясь в воздухе.

— Спасибо, Лис! — воскликнул Дмитрий.

Дилла поняла, что Лис только что спас именно его, а не Ураганова-старшего: вокруг архимага возникла розовая сфера силового поля (такие она тоже видела в действии), а в руке оказалась зажата невесть откуда взявшаяся глефа — такое копье странной формы. Дилле про нее тоже рассказывали, но воочию она эту магическую железяку пока не видела. Уникальное магическое оружие, созданное для архимага Ураганова на Железной Терре. В отличие от других аналогичных боевых артефактов, которые могли находить хозяев только на расстоянии пятидесяти-шестидесяти метров, эта штуковина появлялась в руке у владельца в любой момент, когда он хотел ее призвать, а иногда даже без его сознательного повеления, руководствуясь только его желанием.

У Лиса в его прошлой жизни — в смысле, у Аркадия Весёлова — тоже была такая уникальная штука, боевой серп. Но призвать его именно в виде Лиса Коннаха он не смог. Возможно, как сказал Лис, дело было в том, что он остался где-то на Синей Терре, а через метакосмос призыв не действовал. Еще такая же вещица имелась у Хлои Весёловой и еще у кого-то, то ли у ее мужа, то ли у Гидеона Бореата, то ли даже у обоих, Дилла точно не помнила. И больше ни у кого: секрет этого уникального оружия не удалось повторить, даже на самой Железной Терре таких штук почти ни у кого нет. А эти несколько магов в свое время слетали на Железную Терру и там что-то особенное сделали, чтобы заполучить себе эти удивительные вещи.

Вооруженный глефой, архимаг Кирилл молча двинулся вперед. Розовое поле вокруг него на миг вспыхнуло ярче и погасло, а с конца длинной глефы слетело три ярких огня, которые закружились вокруг развалин.

— Лис, перехвати управление правым и направь эхолокацией, — попросил архимаг Кирилл таким тоном, будто просил главу Коннаха передать соль.

Лис ничего не ответил, но правый огонек оторвался от двух других и исчез в самом крайнем корпусе. Через миг там бухнул еще один взрыв — на удивление мощный, кажется, ничуть не вязавшийся с мелким огоньком.

— Еле проконтролировал, — пожаловался Лис. — На самой грани моего резерва!

— Не прибедняйся, — усмехнулся Ураганов-старший. — Энергию-то я в него уже вложил. Хочешь сказать, разучился в тонкий контроль на молодости лет?

Лис хмыкнул.

— Спасибо за доверие. Ну что, маги все?

— Я больше никого не вижу.

— Я тоже. Остальные — наши.

Имелись в виду те три мага, которые шли с остальными группами из адептов Дуба.

Кажется, вражеские боевики тоже кончились — все или почти все. Автоматные очереди стихли, чужеземные крики тоже. Направляясь к центральному зданию, куда держал путь Ураганов-старший, Дилла перешагнула через тело “рабочего” в шлепанцах, сжимающего в руке пистолет. Ага, то ли переодетый боевик, как говорил Лис, то ли решил с оружием в руках подороже продать свою жизнь.

В развалинах центрального здания не прекращалась суета: бойцы Дуба разбирали один из завалов.

— Глава Коннах! — Мастер Рен коротко склонил голову и прижал кулак к сердцу, приветствуя Лиса. Именно он вел основную группу, которая должна была штурмовать центральное здание. — Они тут что-то прятали и очень яростно защищали. Мы пытаемся разгрести мусор и узнать, что.

— Погодите, — властно сказал Ураганов. — Я сейчас сам.

Рен снова коротко поклонился и отошел в сторону. Ураганов просто посмотрел на завал из кусков бетона с торчащими из него арматуринами, и под его взглядом бетонные блоки начали буквально расползаться в стороны! Вот это мощь.

Да, и это действительно странно, поняла Дилла. Все дома были сделаны из панелей, на деревянном или даже пластиковом каркасе! А тут — бетон и металл, совсем как в новых строениях, что создавал Пророк у них дома. Это ведь очень прочно, даже кулак адепта Дуба не вдруг пробьет. Для чего в лаборатории по производству дурманящих порошков нужна была такая защита?

Глава Коннах между тем осведомился у Рена:

— Потери, раненые есть?

Тот качнул головой.

— Было одно пулевое, но наш маг сразу же полечил, как только сняли поле.

Дилла вспомнила: это была еще одна причина присутствия здесь Кирилла Ураганова. Как сказал Лис, Кирилл — не только один из самых мощных магов на Старой Терре. Он еще и потрясающий целитель. Если даже много людей получит ранения, как только снимут воздействие Желтых башен, Кирилл вытащит всех, кто доживет.

— Хорошо, — кивнул Лис.

Между тем, бетонные блоки расползлись достаточно, чтобы открыть покосившуюся железную дверь с висящей на ней табличкой. Табличка была подписана непонятно. Дилла уже читала по-орденски, но тут даже буквы были другие, не то что слова! Поэтому она не поняла, почему Дмитрий Ураганов вдруг побледнел и выругался, почему Лис хмыкнул, а архимаг Кирилл неожиданно улыбнулся.

— Что там? — спросил Кирт за спиной Диллы.

— Там, молодой человек, — ответил ему архимаг Ураганов, — написано: “Осторожно, вирусная угроза”. Мы разрушили не просто производственную базу наркоторговцев. Мы разрушили лабораторию по производству биологического оружия.

— Прошу прощения, — вежливо спросил Кирт, — это что, значит, что мы все тут сейчас заразились какой-то неизвестной болезнью?

Дилла почему-то вспомнила самую первую причину присутствия Ураганова с их отрядом, которую назвал ей Лис Коннах. Он сказал: “Кирилл — наш если не наниматель в прямом смысле, то патрон. Он не раз будет посылать нас на риск и на смерть. Поэтому он считает очень важным показать, что и сам готов рисковать не меньше”.

Глава 8, в которой совмещают несовместимое

В этот раз Тильда приехала на примерку к Пантелеймону Ураганову одна — если можно назвать “одиночным” путешествие в машине с двумя другими людьми: личным водителем и охранником (отдельным). На охране настояли Варда и Хлоя, водитель же обычно работал на Варду — тот, как с удивлением узнала Тильда, машину не водил.

— Боюсь, — виновато развел руками официальный глава рода Весёловых, слегка улыбаясь. — Вот честно — боюсь! Так и не смог освоить. Габариты не чувствую.

— А вертолет он водит, — добавила Хлоя. — Три измерения его не пугают. А в двух ему тесно.

— Не все же так хорошо приспосабливаются, как ты, — ответил он жене.

— Но ведь есть такие штуки как автопилоты… — наморщила лоб Тильда.

Она только накануне читала о них как о способе безопасно пользоваться автотранспортом, если ты не умеешь водить и не горишь желанием тратить несколько месяцев на довольно дорогостоящее обучение, а также сдавать потом сложный экзамен! Правда, автопилоты доступны только в городах при наличии компьютерной транспортной сети, но в Лиманионе она есть.

Текст об автопилотах содержался в очередном языковом уроке. Может быть, она не верно что-то поняла?

— Тильда, если папа… я имею в виду, Лис, узнает, что я отправил вас без водителя — он на меня очень укоризненно посмотрит, — вздохнул Варда. — Я не дурак на такое напрашиваться!

Все-таки это, как говорят тут, “взрывало мозг”. Одно дело, когда Андрей Васильевич называл Лиса “сыном” и “Аркадием”, и другое дело, когда взрослый мужчина вроде Варды, который выглядел плюс-минус ровесником Лиса, звал его отцом! Хотя… ну так-то, если прищуриться, за сына Соры он бы вполне сошел. Но даже Эмас Боней не называл Лиса “дедом”!

А этот самый “укоризненный взгляд” Лиса Тильда неоднократно наблюдала. Точнее, наблюдала его воздействие на других людей. На нее саму он не действовал. Или Лис просто никогда не смотрел на нее с должной мерой укоризненности?

Оказывается, Аркадий Весёлов тоже так умел?

Ладно, неважно.

В общем, Тильда поехала именно с водителем, и тот действительно пару раз даже перехватил у автопилота управление и провел автомобиль по каким-то узким и неочевидным улицам. В результате им удалось обогнуть пробки в центре и попасть в мастерскую Пантелеймона минут на десять раньше назначенного времени.

Поэтому когда Тильда вошла, портной был еще занят.

На сей раз был рабочий день, и ее встретила администратор Пантелеймона — симпатичная бойкая светловолосая девушка лет четырнадцати-пятнадцати, которая попросила называть ее Нипой.

— Очень приятно, — сказала Тильда.

— И вы даже не спросите, откуда такое странное имя? — весело спросила девушка.

— Нет, не спрошу, — тряхнула Тильда головой. — Для меня все орденские имена пока незнакомы.

— А! — девушка что-то сообразила. — Точно! Вы же мама того князя… тьфу ты, главы боевого культа, с которым деда Кир скорешился.

Тильда мысленно улыбнулась над тем, как в голове у девушки перепуталась роль ее сына: Лис — конечно же, не граф и не принц (кажется, “князь” примерно это значит?), и он ни в коем случае не глава боевого культа! Он — глава обычного культа, и еще при этом глава боевой Школы. Но разъяснять эту тонкость совсем юной особе с другой планеты, которая едва ли когда-нибудь посетит их родной мир, Тильда не стала. Только кивнула.

— Совершенно верно. Вы — внучка Кирилла Ураганова?

— Ага! Меланиппа Федоровна Ураганова, если полностью. У нас уже есть баба Лана, и есть тетя Мила, но у нее своих детей даже сейчас нет, и уж точно не было, когда я родилась. Поэтому папа решил, что меня, как первую девочку в своем поколении, надо назвать Меланиппой. Но как это теперь сокращать? Непонятно. И “Лана”, и “Мила” уже заняты! Так что я — Нипа, — понизив голос, она заговорщицки добавила для Тильды: — Никогда в жизни свою дочь так не назову!

— По-моему, очень милая семейная традиция, — улыбнулась Тильда, которая сообразила, что “Лана” и “Мила” — это все сокращения от “Меланиппы”, и речь идет об имени, которое передается по женской линии.

С Меланиппой Урагановой-старшей, той самой “бабой Ланой”, “Драконьей Мамочкой”, Тильда уже была знакома. Хрупкая блондинка с мечтательно-отрешенным лицом… пока не откроет рот и что-нибудь не скажет! Или не начнет колдовать. Тогда сразу становилось ясно, откуда у нее такая ужасающая репутация. Тильда немного ей завидовала. Это надо же — все вокруг ходят на цыпочках и боятся лишний раз потревожить!

Хотя жить в гареме у мужа из пяти женщин — на ее взгляд, приятного здесь было мало. Но они как-то привыкли и, насколько Тильда поняла, Урагановские “жены” (а она познакомилась со всеми во время полета на метакосмическом крейсере!) души друг в друге не чаяли и даже и не думали разбегаться, хотя всякая, насколько поняла Тильда, имела независимые средства к существованию и поддержку семьи. Как у архимага Кирилла получилось удержать их столько лет вместе? Лис сказал Тильде, что между ними существовала магическая связь. Тильда ничего не понимала в магических связях, но кое-что понимала в семьях. Без тщательной работы над тем, как уживаться и не бесить друг друга, ни одна магия не поможет! А если это непросто даже вдвоем, то что говорить о комбинации из шести человек?

Положительно, именно это в семействе Урагановых самое удивительное!

— Так вот, госпожа Коннах, — продолжала Нипа, — вы подождите немного, у Пантелеймона сейчас как раз деда Кир на примерке. Но они скора закончат.

— Прошу прощения, а почему вы говорите “Пантелеймон”, и не добавляете “прадед” или что-то в этом духе? — с любопытством спросила Тильда. — Если это не секрет.

Нипа махнула рукой.

— Я ж у него работаю! Он сразу сказал называть либо “шефом”, либо “Пантелеймоном”. Его даже папа дедушкой не зовет, Пантелеймон говорит, что сразу начинает чувствовать себя стариком. Ну да он-то правда старик, еще до Отмены был немолодой, так что можно понять.

Тильда опять воздержалась от комментариев, хотя, по ее мнению, Кирилл и Пантелеймон Ураганов оба могли бы на равных основания считаться или не считаться стариками — разница между ними, кажется, лет двадцать с небольшим, если она правильно помнила годы рождения. Кириллу около шестидесяти, соответственно, его отцу где-то восемьдесят. Но, видимо, Отмена Проклятья действительно четко разделила поколения “до” и поколение “после”.

— Вновь прошу простить мое любопытство, — сказала Тильда, — но я верно понимаю… Люди, которые были детьми до отмены Проклятья, нормально относятся, если их зовут бабушками и дедушками?

— А то ж! — весело сказала Нипа. — Мама моей одноклассницы та-ак гордится, что она уже бабушка, а выглядит, как старшая сестра своей младшей дочери! — она хихикнула. — Я все думаю, что надо эту бабушку с пра-прадедушкой Полей познакомить… Вот, кстати, он тоже не возражает, когда его дедой зовут, потому что он уже был дедом до Отмены. Он привык, ему норм.

Тут она как будто спохватилась.

— Слу-ушайте, вы же ждете! Давайте я вам кофе сделаю? Настоящий, в смысле, руками из кофемолки и турки. У меня отлично получается, вы не смотрите, что я школьница!

— А вы школьница? — с улыбкой спросила Тильда. — Боюсь, я не отличу хороший кофе от плохого. Нет у меня к нему привычки.

Единственный кофе, который ей пока понравился — это какой-то причудливый напиток с обилием молока и взбитых сливок. Лис про ее предпочтения со смехом сказал: “Наш человек, мама!”, а Хлоя добавила, чтобы она никогда такое не пила при Левкиппе Урагановой — та ничего не скажет, но будет внутренне очень страдать. Из этих слов Тильда сделала вывод, что кофе — напиток в некоторых культурах сакральный, примерно как “хорошее вино” среди аристократов. И что лично она пьет его как-то по-плебейски (но, собственно, так же его пили почти все Весёловы кроме Хлои, которая заваривала его черным, с какими-то специями. Возможно, это было связано с ее возрастом и происхождением?).

— Школьница, мне еще два года учиться, — сказала Нипа. — А здесь я уже второе лето подрабатываю администратором. Ну, прошлое лето больше стажировалась у Саши, которая здесь работала раньше. Так-то она мне тетя, но вообще всего на пару лет старше. В этом году у них в универе летняя практика.

— Я уже заметила, что это нормально для всех детей Урагановых и Весёловых — работать с подросткового возраста, — кивнула Тильда.

— А у вас не так?

— Примерно так же, только у нас дети обычно родителям помогают, перенимают их опыт. Но бывает, что и бабушкам и дедушкам.

— Папа с мамой, конечно, хотели, чтобы я им в зоопарке помогала, — пожала плечами Нипа. — Нашли дурочку!

— Зоопарк — это ведь место, где держат животных? — уточнила Тильда.

— Ну да, в их случае — животных из метакосмоса, тех, которых можно публике показывать…

Тильда вздрогнула, так как вспомнила некоторых из этих тварей.

— Вот-вот! — воскликнула Нипа. — Вы понимаете, что я имею в виду! Вот кто вообще захочет пойти на такое смотреть — в душе не вдупляю! — Тильда отметила новый для нее оборот, скорее всего, молодежный, но нужно посмотреть. — Тем более, с этим работать! Мои родители — это что-то с чем-то, я с них вообще… — тут она осеклась, что наговорила лишнего и скороговоркой воскликнула: — Прошу прощения я вас заболтала сейчас чаю приготовлю и вот печенье пожалуйста угощайтесь еще конфеты есть сейчас принесу!

Из чего Тильда заключила, что, скорее всего, у девочки с родителями если и не настоящие нелады, то уж по крайней мере несовпадение интересов. Неудивительно, если из того, что она слышала о Федоре Ураганове, старшем сыне Кирилла, правда хотя бы половина!

Так что она не стала препятствовать тому, чтобы Нипа скрыла смущение за домашними хлопотами. Уселась на мягкий диванчик, позволила налить себе чаю и принести конфет. И в этот момент из соседнего кабинета вынырнули оба старших Урагановых, отец и сын. Пантелеймон Ураганов нес в руках длинный предмет одежды из плотной темно-синей ткани. Кажется, “пальто”, если она верно соотнесла фасон и назначение. У Кирилла Ураганова был нехарактерно потрепанный и какой-то слегка несчастный вид, как будто он столкнулся с противником, победить которого нельзя.

— Госпожа Коннах! — просиял Пантелеймон. — Ваши сочные стати стали еще лучше с тех пор, как я вас видел последний раз!

Архимаг Ураганов хлопнул себя ладонью по лицу. Сказал:

— Тильда, прошу прощения! — затем добавил, обращаясь к внучке. — Вот видишь, не одна ты краснеешь за родителей!

Нипа понимающе вздохнула.

— Чаю, деда Кир?

— Нет, спасибо, — покачал головой Кирилл. — Я на минутку, мне пора возвращаться в тренировочный лагерь.

— Вы там с моим сыном? — против воли вырвалось у Тильды.

Кирилл поглядел на нее очень мягким взглядом, который всегда почему-то очень Тильду удивлял — хотя архимаг Ураганов никогда не обращался к ней по-другому. Неизменно очень мягко, очень вежливо и почти ласково. Крайне нехарактерная для него манера общения, как она успела заметить по первым же минутам знакомства! Обычно он если и не ворчал, то говорил прямо, скупо, мало принимая во внимание эмоциональное состояние собеседника. Самой частой эмоцией у него была ирония. Так, как с Тильдой, он разговаривал в основном со своими младшими родственниками, но тех он обычно всегда хоть немного да поддразнивал, а с нею был серьезен.

— Да, с ним и с лучшими учениками Школы Дуба. У нас зачетный экзамен через пару дней. Сюда сбежал в самоволку, можно сказать! Отец очень уж ныл, что иначе не успеет дошить.

— Неблагодарный мальчишка! — фыркнул Пантелеймон. — Я не ныл! Я тебе напоминал о реакции Риночки, если она в очередной раз будет вынуждена идти с тобой на ежегодный бал Ассоциации магов, а у тебя не будет нового пальто! Так что не надо мне тут!

— Разумеется, — хмыкнул архимаг Ураганов. Потом неожиданно поцеловал Пантелеймона в щеку и сказал: — Спасибо за пальто.

Тот, кажется, был изрядно удивлен поступком сына и растерянно уставился ему вслед, когда хлопнула дверь студии.

— Что это с ним?.. — пробормотал портной.

— А что такого? — в свою очередь удивилась Нипа.

— Он никогда меня даже не обнимает!

— Да? Ну, папа его постоянно обнимает, и в щеку целует тоже, может, дед Кирилл решил его примеру последовать? Он же постоянно говорит, что у своих детей надо учиться, — Нипа сказала это с легким апломбом, явно повторяя за Кириллом.

— Может быть… — протянул Пантелеймон, нахмурился. Потом тряхнул головой, пробормотал: — Дождался! И ста лет не прошло! — снова тряхнул головой и обернулся к Тильде. — Госпожа Коннах! Прошу прощения за ожидание! Идемте, сниму с вас мерки для вечернего платья.

— Но вы ведь уже снимали с меня мерки… — осторожно сказала Тильда. — Я думала…

— Думали! Там же будет совсем другой фасон! Кроме того, уже почти месяц прошел с тех пор, вы, гляжу, чуточку похудели… Зря, зря, хотя так тоже неплохо. Но не увлекайтесь.

А сам только что сказал, что ее “сочные стати” стали даже лучше!

— А нельзя ли… такой же фасон, просто другого цвета? — осторожно проговорила Тильда. Ей правда очень понравилось то платье.

— Э! Там было платье для визита в оперу! А сейчас мы будем вам шить классическое коктейльное платье! Вы ведь будете выступать в роли хозяйки приема?

— Да, — со вздохом сказала Тильда.

Она предлагала Андрею вариант, при котором она просто займется организацией, но он очень просил выступить ее именно хозяйкой, принимающей гостей. Мол, ему одному будет тяжело, он давно этим не занимался, нужна ее поддержка… Тильда верила ему процентов на тридцать — чтобы такой человек, как Андрей Весёлов, не мог справиться с таким мероприятием, как прием! — но, что греха таить, ей правда и самой хотелось вернуться к этой роли в новых реалиях. В конце концов, на Старой Терре все другое: другие правила этикета, другие привычные темы для светских бесед, другие закуски… Сможет ли она все это учесть и вписаться? Нет, Тильда не пыталась все учитывать досконально, она с самого начала решила играть на своем образе “экзотической гостьи”, как обычно поступали в Империи жены заезжих Оиянских аристократов. Но все равно какая-то база ей требовалась. И это было удивительно и интересно, особенно из-за того, что Андрей сразу сходу доверил ей прием с крайне… неоднозначными, скажем так, гостями!

Да нет, не просто “доверил ей”. Попросил именно ее — как раз потому, что эти гости были так неоднозначны!

— И зря вы вздыхаете, вы будете чудо как хороши в этой роли! — с апломбом заявил Пантелеймон. — Хм… дайте-ка подумать. Нужно что-то такое, что с гарантией не даст вам выглядеть более нарядно, чем любая из гостей женского пола, но при этом такое, чтобы гости мужского пола весь вечер не сводили с вас глаз!

— По-моему, это взаимоисключающие задачи, — улыбнулась Тильда.

— Не говорите так шефу! — воскликнула Нипа. — Он отлично справится, вот увидите!

— Спасибо, ребенок, — серьезно кивнул ей Пантелеймон. Вздохнул. — О, Творец, наконец-то появился потомок, который может оценить настоящее искусство! — затем хмуро поглядел на Тильду. — А вы, моя дорогая, слишком молоды, чтобы выражать сомнения в моей компетенции!

— Нет-нет, что вы, я и в мыслях не имела… — начала Тильда.

А сама подумала про себя: почему многие здешние так уверенно считают ее молодой? Она выглядит на… ну да, где-то на местные тридцать лет, — с тех пор как обрел магию, Лис не давал ей стареть и даже немного откатил возраст, но не сильно, — но большинство омоложенных кажутся гораздо моложе! Того же Пантелеймона взять. Почему никто не предполагает, что Тильде на самом деле сотня с лишним? У них настолько наметанный глаз?

— Понял я, что вы имели в виду, — махнул рукой Пантелеймон. — М-да. Конечно, при таком идеале чувственности вам нужно что-то максимально простое… И в то же время не настолько подчеркивающее фигуру, чтобы бедняга Андрей не мог спокойно на вас смотреть до конца приема!

Тильда почувствовала, что краснеет, как нервная девица. Он что, серьезно вот только сейчас это сказал?!

Пантелеймон тем временем продолжал бормотать:

— Кроме того, это же у вас еще и на открытом воздухе, вы так написали в письме? Комаров, конечно, будут отпугивать магией или ультразвуком, но надо предусмотреть болеро… А с ним лучше… Так… или так… сейчас я выберу… сейчас… сейчас…

— Может быть, нам стоит вместе обсудить эскизы? — осторожно предложила Тильда.

— Ни в коем случае! — тот поморщился. — На Риночку или на Хлою я еще могу полагаться, что они выберут нечто разумное, но на вас? Без шансов, выбираю я! Вот, собственно, уже и определился. Темно-синяя ткань, классический крой, открытые плечи… Да! Линия декольте будет вот такая… — он изобразил что-то в воздухе рукой. — Пойдемте мериться!

И за руку утащил Тильду в примерочную.

Глава 9, в которой Тильда ведет светские беседы

Три основных гостя должны были присутствовать на “винной дегустации” в саду небольшого винного заводика на гористом побережье провинции Лимани, в местечке Сарис. Первая гостья была Тильде немного знакома — госпожа Степанида Кириллова, владелица трех престижнейших столичных ресторанов и (что чуть менее известно) сети гостиниц по всему побережью Арагосского моря. То есть та самая Стеша, бывшая старейшая девочка-волшебница, которая несмотря на свой солидный возраст четыреста с лишним лет весело флиртовала с Андреем Васильевичем и собственноручно готовила на кухне собственного ресторана. Последнее, кстати, казалось Тильде самым загадочным: лично ей готовка надоела бы гораздо раньше!

Второго гостя звали Антип Семенович Козельский, и ему тоже принадлежал дорогостоящий бизнес — а именно, сеть супермаркетов и гипермаркетов, не только в провинции Лимани, но и по всем Основным землям Ордена. Точнее, принадлежал его отцу, а не ему, сам Антип Семенович заведовал именно столичной частью сети. Он должен был прибыть с супругой: Феофано Лукиничной, его партнером по бизнесу. Тильда нашла фотографии и самого Козельского, и жены. Оба явно омоложенные, молодые, спортивные, загорелые. Он — брюнет с очень темной кожей, примерно как у Левкиппы Урагановой, она — светлокожая шатенка, чьи золотистые глаза выдавали, как уже знала Тильда, толику симасской крови. К разным расам до сих пор сложно было привыкнуть: в ее собственном мире расы другие. Поэтому она до сих пор, увы, склонна была пялиться на людей почем зря. А тут еще некоторые красили волосы в совершенно дикие цвета! Тильда тоже сперва решила, что это расовая особенность, но оказалось — нет, просто краска. Или краска плюс магия.

Ну и третий гость — Фаругин Чисет с внуком Фаруграмом Чисетом. Или их стоит считать за двух… нет, трех разных гостей? Фаруграм тоже должен был прибыть с супругой, но, в отличие от Феофано Козельской, Лоро Чисет вроде бы не являлась самостоятельным игроком. Тильда нашла ее фотографии тоже — труда не составило, ибо Лоро вела несколько блогов, посвященных косметологии и садоводству. Кстати, ее садоводческие усилия Тильда оценила, а вот косметологические — нет. Она не очень понимала, зачем вообще нужна косметика в мире, где кожа разглаживается одним визитом к магу. Кроме того, имидж госпожи Чисет показался Тильде довольно странным: слишком длинные ресницы (и ногти!), слишком полные губы, слишком гладкие, зализанные волосы. Она полезла проверять и нашла, что это, оказывается, такая мода. И даже сообразила, что кое-кто из младших девочек Урагановых, которых она мельком видела в Школе “Маяк”, тоже ей следует. В отличие от взрослых — слава Творцу! Ибо девочке-подростку простительно слепое копирование модных идеалов, а взрослая женщина должна бы уже иметь собственный вкус.

Подумав так, Тильда улыбнулась про себя и велела себе не лезть в чужой монастырь со своим уставом и помнить, что ее собственный вкус и чувство пропорции могут не соответствовать тому, что принято в этом мире. Если с Весёловыми и Урагановыми совпадение казалось довольно полным, это может объясняться попросту тем, что оба семейства к ней крайне лояльно настроены из-за Лиса.

Итак, вот три основных группы, плюс сопровождающие. Каждый из главных гостей будет с охраной, с секретарями или помощниками, может быть даже — в случае супругов Козельских — с детьми-подростками, хотя насчет этого Тильда была не уверена: в Ордене считалось, что детям нельзя предлагать спиртное до восемнадцати лет (как им удается это ограничивать, интересно? Или все просто притворяются, что ограничительные меры работают?), поэтому идея взять четырнадцатилетнего мальчика и тринадцатилетнюю девочку на такое мероприятие может показаться странным. Но список гостей не оговаривался поименно — дурной тон! Андрей Васильевич предупредил Тильду, что нужно быть готовой к сюрпризам. И она была готова.

Ну, насколько можно быть готовой, если ты организовываешь все с нуля в совершенно чужом мире. Пусть даже Катя, старшая дочка Варды и Хлои, очень ей помогла. Тильда думала, что Катя решила идти по материнским стопам, но оказывается, Катя очень восхищалась Агриппиной Урагановой, мечтала попасть к ней в личные помощники или замы, поэтому, несмотря на свой нежный возраст, тренировалась в том, что считала для этого полезным.

— Насколько я помню, Агриппина Ураганова — также мощный боевой маг, — очень осторожно заметила Тильда.

— Да, в этом я тоже тренируюсь, — решительно заметила Катя.

Очень интересная была девочка, на взгляд Тильды. Она ничуть не походила ни на мать, ни на отца: темно-русые волосы, сравнительно небольшой рост (конечно, в четырнадцать лет еще рано судить, но видно было, что вряд ли она вырастет выше Тильды), милое личико с мелкими, острыми чертами, совершенно лишенное кукольной красоты матери или идеального отцовского обаяния. Тильде сказали, что Катя — копия бабушки, Алёны Весёловой, и по характеру тоже очень похожа. Такая же серьезная и ответственная. Но если Алёна (вроде бы!) была осторожной — что, по мнению Тильды, ставило крест на представлении, будто Алёна и Сорафия являются одним человеком — то в Кате очень ярко проявлялась Весёловская авантюрная жилка.

Это стало очень явно, когда она вместе с помощью Тильде в организации приема также взялась помочь ей с тренировками в стрелковом вооружении. Точнее, показала ей, как теннисная площадка позади особняка Весёловых нажатием парой кнопок и активацией защитного амулета превращается в полигон для отработки стрельбы с мишенями-дронами. Пистолеты тоже имелись: на вид как настоящие, по весу такие же и даже имитирующие отдачу — но стреляли не пулями, а при нажатии на спусковой крючок выпускали тонкие безвредные световые лучики, которые при соприкосновении с дроном фиксировались как попадания.

Катя показала Тильде собственную программу тренировок, и Тильда весьма впечатлилась: девочка была почти на уровне пятиранговых Ульна и Бера — по ее мнению. А для жителей старой Терры это очень, очень круто!

Но, конечно, когда Катя спросила, нельзя ли ей присутствовать на приеме хотя бы в качестве официантки, чтобы набраться опыта, Тильда мягко, но решительно отклонила ее предложение.

— Я уже поговорила с твоей мамой, все сотрудники будут специалистами очень надежного частного охранного агентства.

На самом деле не совсем частного — вроде бы все эти люди также имели связи то ли с СВР-2, то ли с СВР-1, Тильда все время путала эти аббревиатуры. Но официально там все-таки не числились. Было бы странно, если бы эти чисто государственные конторы озаботились охраной насквозь не связанного ни с какими госструктурами винодела-частника вроде Андрея Весёлова!

По крайней мере, так объяснила Тильде Хлоя. Тильде довольно странно было уложить в голове такие сложные и разветвленные структуры, как то же СВР, каждая из которых представляло собой словно бы государство в государстве. Но она наконец поняла, чего пытался добиться ее сын, когда создавал в вотчине Коннахов и в своем Таможенном Союзе почтовую службу и службу безопасности под руководством этого своего бывшего раба Уорина Плессена!

Тем не менее, несмотря на все недопонимания и необходимость постоянно, через раз обращаться к справочным возможностям Сети, Тильда все же справилась с подготовкой. Между прочим, кроме Кати на удивление полезным оказался “ИИ-ассистент”, которого сварганил для Тильды Ульн. Услышав, что мама занимается организацией светского приема, но волнуется насчет реалий, он день или два с чем-то повозился, а потом с гордостью установил ей на телефон некую программу, которая консультировала Тильду по этикету, обычаям и конкретно званым приемам в Ордене. Что-то вроде автоматического справочника на базе нескольких учебников по этикету, только вопросы можно было задавать голосом и не особенно стараясь “правильно” их сформулировать. Более того, эта программка способна была даже составить меню, подобрать исполнителей или тех или иных задач, сравнить цены на рынке или предложить схему размещения столов!

Тильда очень гордилась младшим сыном, но впервые задумалась: а каково ему будет после всех этих чудес привыкать обратно к жизни в родном мире?

Или… или он не будет привыкать? Или он хочет остаться здесь?

Это была странно тревожная мысль — но не такая тревожная, как можно было бы подумать. Да, Ульн является наследником Лиса на посту Главы Школы Дуба, а Сора сейчас беременна девочкой. Однако старший сын с женой вроде бы не планируют останавливаться на достигнутом и хотят еще детей. Кроме того, есть ведь еще Герт и его маленький сын Элис. Орис, Тильда знала, не возражал бы, если бы управление Школой перешло к ветви его племянника! Он любил Герта почти так же сильно, как Лиса, и был уверен, что из Герта получится отличный глава Школы в случае чего.

Так что Орис, скорее всего, не возражал бы, реши их младший сын идти другим Путем. Или возражал бы?.. Муж считал, что никто не должен отклоняться от своего долга, в том числе и наследственного.

Ох, как ей бы хотелось сейчас поговорить с Орисом! Просто поговорить, ненадолго, рассказать ему хотя бы часть из того, что успело произойти, услышать, что он думает по этому поводу… Многие, Тильда знала, считали ее мужа туповатым, пусть и невероятно сильным бойцом. Многие, но не она. Да, Орис думал не быстро, ему бывало трудно отслеживать хитросплетения интриг и уж подавно отцу Лиса не давалась книжная ученость — но он хорошо разбирался в людях, умел назначить нужного человека на нужную должность. А его прямолинейная мудрость отлично служила и ему, и его Школе. И сама Тильда в сложных ситуациях всегда старалась следовать совету Ориса. Что бы он посоветовал ей сейчас?..

Интересно, как Герт там справляется без них?.. Пусть с поддержкой других верных людей Лиса — но все-таки… Как там все? Не постиг ли Школу крах, не уничтожено ли поместье? Живы ли их друзья и родные?

Тильда отогнала эти мысли. Лис собирался вернуться назад примерно через год после отбытия; то есть еще полгода осталось. Тогда она все узнает, а пока все равно ничем нельзя помочь.

…Если, конечно, она вернется.

Это тоже была совсем не такая странная и тревожная мысль, как Тильда думала прежде. Скорее, она звучала… странно уместно. Будто на старом месте Тильду действительно ничего больше не ждало! Хотя это было не так.

Ладно, неважно. Главное, что к приему она была готова.

Виноградник, который выбрал Андрей Васильевич для рекламы нового бренда элитных вин, представлял собой одно из свежих приобретений “Весёлой квашни”. Три гектара в небольшой долинке между холмов, спускающейся к морю (долинка была открыта с южной стороны, с остальных ее защищали невысокие холмистые склоны). Дорога, ведущая вдоль побережья, связывала это место с одной из трасс всеорденского значения. Единственный недостаток этого места — удаленность от основных инфраструктурных центров. Но это, с точки зрения Тильды, компенсировала красота окружающих пейзажей.

На территории имелась небольшая винокурня — здание из красного кирпича в классическом для побережья Арагосского моря стиле, с круглыми арками и почти плоской крышей (небольшой уклон был связан с тем, что снег зимой тут все-таки выпадал). Сейчас, однако, винокурня не работала: виноград собирался и отвозился на единственный и главный винзавод компании, расположенный ближе к центральным виноградникам. Однако здание содержалось в порядке и использовалось рабочими, выращивающими виноград, для хозяйственных нужд. Там хранили инструменты, имелась кухня-подсобка с микроволновкой и даже спальни. Часть этого пришлось временно ликвидировать: на первом этаже Тильда организовала расчистку помещения, где когда-то стояли чаны с виноградом, от садового инвентаря и обустроила там резервную гостиную для отдыха — на случай дождя, или если кому-то из гостей будут досаждать солнце и насекомые. Несколько плетеных кресел и диванчиков решили проблему с мебелью.

Однако основной стол с закусками и второй стол с вином для дегустации располагались снаружи. Там же стояли несколько столиков поменьше и имелся тент для защиты от солнца — Тильда проверила, чтобы он стоял на хорошо продуваемом ветром месте, так как день обещал быть жарким.

Чтобы проследить за всеми нюансами подготовки, Тильда прибыла на место накануне: нужно было скорректировать прибытие продуктов, музыкантов (живые музыканты в Ордене оказались баснословно дороги, но Андрей велел ей не скупиться), официантов-сомелье, осветителей… Да, людей было немного — меньше десятка обслуживающего персонала — но Тильда заранее была готова к тому, что кто-то заболеет, опоздает, в последний момент заявит, что у него нет чего-то нужного и создаст какие-то еще проблемы.

Однако пока все “собиралось” на удивление без сучка, без задоринки! Ну да, из трех заказанных музыкантов сумело прибыть только два, третья участница заболела — но эти двое уверили, что и дуэтом сыграют неплохо. Компания, у которой Тильда заказывала живые цветы, перепутала и вместо растений в горшках привезла букеты — но и тут можно было выкрутиться, потому что в дальней комнате бывшей винокурни оказался целый склад старых глиняных горшков, куда эти букеты можно было расставить, вышло даже атмосферно. Тильда только боялась, что они завянут на жаре, но среди работников охраны были маги, и они заверили Тильду, что обеспечат свежесть цветов на ближайшие сутки.

Ее платье также было готово вовремя. Когда Тильда увидела его впервые, у нее мелькнула мысль, будто Пантелеймон что-то перепутал и предлагает ей элегантную ночную сорочку — но, надев, она быстро поняла свою ошибку. Да, платье оставляло открытыми плечи и часть спины, но, к удивлению Тильды, в нем она вовсе не выглядела так, как будто напялила неглиже. Она выглядела…

— Вы кажетесь опасной, госпожа, — заметила Ия, служанка Соры, которая помогала Тильде собираться на прием. — Как и положено женщине из бойцовской Школы!

— Я не боец, — покачала головой Тильда.

Ия ничего на это не ответила.

Служанка Сорафии, в отличие от Герны, не покинула госпожу — заявила, что она слишком стара, чтобы изменять своим привычкам. Заявление никак не вязалось с ее внешним видом, поскольку Ию, разумеется, тоже омолодили, и она сейчас казалась ровесницей Соре и Тильде. Хотя надо сказать, что омоложение поменяло внешность Ии на удивление мало: она осталась такой же суровой, прямой как палка и суховатой. И так же ревностно исполняла свои обязанности личной служанки даже в новом мире, одновременно не раз выражая свое недовольство “изменой” Герны, “сбежавшей” замуж. В связи с этим Ия добровольно взяла на себя и обслуживание Тильды и уход за малышкой Орией. Не то чтобы Тильде здесь часто требовалось это обслуживание, но она позволила верной служанке уложить себе волосы. Ия умела это делать совсем неплохо, хотя и уступала столь внезапно прорезавшимся навыкам Лиса в этой области!

Кроме того, Тильда также разрешила Ие, в отличие от Кати, помочь ей непосредственно на приеме. Вот и волосы служанка ей укладывала в их одной на двоих временной спальне на втором этаже неработающей винокурни.

— Ия, — вдруг, повинуясь наитию, спросила Тильда. — Скажи, а… тебе нравится в этом мире?

— Не вижу особенно много отличий от нашего, госпожа Коннах, — невозмутимо ответила женщина.

— Твоей хозяйке здесь, похоже, нравится больше, чем дома, — закинула удочку Тильда.

— Может быть, и так.

— И… если она не захочет возвращаться, ты останешься с ней?

— Конечно, госпожа Коннах. Но не думаю, что госпожа Сорафия решит остаться.

— Почему так?

— Потому что женщина идет туда, куда ее мужчина. А глава Коннах никуда уже от нашего мира не денется. Он такой. Как взял что-то на себя, так и будет тащить, пока не свалится.

— Ну, ты ведь идешь не за мужчиной, а за госпожой, — рассеяно заметила Тильда.

На секунду руки Ии замерли над ее волосами.

— Что? — Тильда встретилась взглядом со служанкой в зеркале. — Извини, я тебя обидела?

— Все в порядке, госпожа Коннах, — спокойно ответила Ия. — Мой муж давно уж в могиле, куда подольше вашего. Да и дети там же. Внуки… далеко. А госпожа нуждается во мне, даже если говорит, что готова отпустить. Вы в вашей Герне Хат не нуждались, уж извините, хоть и хорошо к ней относились.

— Может быть, — проговорила Тильда, опустив глаза.

Все же она скучала по Герне. Теоретически она знала, что можно в любой момент позвонить ей, номер был у нее записан. Практически же — о чем им говорить?

А еще странно было, что Ия считает, будто Сорафии без нее придется несладко. Почему-то интуитивно Тильда почувствовала, что женщина права. Но… почему? Великий мастер Боней-Коннах неимоверно сильна, здесь для нее — второй родной дом. Как вышло так, что она нуждается в старой служанке?

Это следовало обдумать, но Тильда отложила вопрос на потом: пора было встречать гостей. Телефон, лежащий рядом с ней на туалетном столике, завибрировал: это значило, что первые машины съехали на дорогу, ведущую к винограднику.

Ну что ж.

Тильда улыбнулась перед зеркалом спокойной, отточенной улыбкой. По сердцу внезапно резануло: последний раз она по-настоящему была хозяйкой приема на турнире, когда убили Ориса. Нет, нет, это глупости; потом были еще экзамены, была еще свадьба Лиса и Соры. Она не будет сейчас об этом думать.

Глупая мысль: а что если с Андреем что-то случится?..

Чепуха.

Если бы удалось поговорить с Орисом — что бы, интересно, он сказал об Андрее? Понравились бы они друг другу?

Тоже мысль долой.

Улыбаясь и шагая безупречно элегантной неторопливой походкой, которой учила ее матушка (за неприлежание полагались розги!), вместо обычного делового быстрого шага, Тильда спустилась со второго этажа на первый — встречать гостей.

Глава 10, в которой ни одного гостя не отравили (а жаль)

10.1. Андрей Весёлов и светские обязанности

Андрей Васильевич с самого начала не сомневался, что у Тильды все получится. Скажем так, почти не сомневался. Он подстраховался и заключил договор со, скажем так, “решателями проблем” — свели его с одной группой, которая специализировалась на том, чтобы спасти мероприятие в последний момент, когда все пошло наперекосяк и нужно провести хоть что-то хоть как-то. К счастью, их услуги не понадобились.

Тильда предусмотрела все.

Действительно — все, Андрей Васильевич не на шутку впечатлился.

Поскольку фуршет решено было проводить на территории самого виноградника, возникла проблема с почвой. Землю вокруг лоз специально разрыхляют — грядки, как-никак. Поэтому Тильда заказала где-то и специальные плотные дорожки, плотнее обычных садовых, чтобы дамские каблучки их не продавливали. И тенты заказала и разместила так умело и ненавязчиво, что в любой момент под этими белыми навесами можно было укрыться от зноя — а в то же время эти явно временные структуры никак не нарушали ни вид, ни функциональность самого виноградника. А это было не так-то просто!

Кроме того, Тильда отделила пространство, где гости могли гулять, тоже очень элегантно и продуманно: не стала делать изгороди или что-то вроде, а просто завернула те же плотные дорожки в петли и кольца. В результате желающие пройти дальше были бы вынуждены мять рыхлую землю лакированными туфлями — маловероятный сценарий!

Все остальное, что закуски, что сервировка, что цветочные украшения, что сроки доставки этого всего тоже оказались продуманы, продублированы — да и уровень на высоте. И не в последнюю очередь на высоте оказалась сама Тильда.

Андрей Васильевич приехал на объект в день приема, но знал, что Тильда прибыла туда заранее. На самом деле он хотел ее встретить, но возникли срочные дела с его стрелковым клубом — никак нельзя было отлучиться. Повстречав ее утром, он заодно обнаружил, что она прихватила с собой Ию Мориц, еще одну женщину из числа “леонидовцев”. Та называла себя служанкой Алёны и казалась Андрею Васильевичу особой до крайности консервативной, так что он был удивлен, что она решила помогать Тильде, оставив свою “госпожу”.

Тем более, сейчас, когда Алёна донашивала уже конец срока. Андрей Васильевич думал, что в такой ситуации верная служанка скорее предпочла бы от нее не отходить ни на шаг. С другой стороны, он также знал, как Алёну всегда бесила чрезмерная опека — Аркадий вокруг нее на последних неделях тоже всегда на цыпочках ходил, как и все остальные домашние. Может, и неудивительно, что даже верная служанка не выдержала.

Еще Ия поразила его тем, что она была одета, причесана и держалась как идеальная секретарь-личный помощник: гладкая прическа, прямые брюки, глухая белая рубашка, застегнутая на все пуговицы. Еще и планшет со стилусом в руке!

Впрочем, он давно замечал, что выходцы с магических колоний очень быстро осваиваются с технологиями Ордена — куда быстрее, чем заставляли думать классические фантастические романы про “гостей из прошлого”. И куда быстрее, чем осваивались с новыми технологиями старики во времена его… да, старости! Видимо, сказывалось качество “человеческого материала”, который его сын притащил с другой планеты.

— Позвольте мне выразить восхищение уровнем вашей подготовки, — сказал он Тильде и этой особе.

— Благодарю! — улыбнулась ему Тильда. — Вы предоставили мне лучших помощников. Плюс с тем финансированием, которое вы выделили, это было легко.

— Этим я тоже удивлен, — честно сказал Андрей Васильевич. — Вы потратили процентов на двадцать меньше, чем я предполагал. Кроме того… вы что, сами оплатили свой наряд у Пантелеймона? Зря. Я же просил прислать счет мне.

— Ну, строго говоря, оплатил Лис. И, как он бы сказал, “не стоит считаться мелочами”. Или что-то в этом роде.

— Хорошо, — согласился Андрей Васильевич, гадая, что это такое: Тильда просто проявляет деликатность, не желая, чтобы он платил за еще один ее наряд, либо это мягкий намек, что она намеревается держать дистанцию и дальше? Вроде по языку тела не похоже: Тильда улыбалась ему почти по-настоящему тепло. Разворот плеч, постановка ног — все выдавало то, что она наконец-то расслабилась в его присутствии и позволила себе реагировать на него как на мужчину. Только в лице еще читались остатки сдержанности.

Однако кто ее знает, что ей взбрело в голову. Андрей Васильевич лишь по молодости считал, что “понял людей” и способен просчитать более-менее каждого. С тех пор эти иллюзии его покинули.

Правда, ему казалось, что Тильду он все-таки понимал — по крайней мере, часть причин для ее сдержанности казалась ему созвучной с его собственным опытом. Он сам горевал по жене значительно дольше десяти лет — и, хотя имел мимолетные встречи с подходящими женщинами, на более-менее серьезные отношения не решался очень долго. Но ему казалось, что Тильда уже отгоревала… разве что, может, до сих пор скучает по мужу — но это-то никогда не пройдет. Он тоже до сих пор многое бы отдал за один короткий разговор с Майей!

Подготовка к вечеру развернулась, как по нотам. Кейтер и официанты приехали вовремя, столы были накрыты, площадки окончательно украшены, внесены последние штрихи. Сам Андрей Васильевич занимался только охраной, и трижды проверил, что все сотрудники на местах и бдят. Все было в порядке. В том числе и снайперы “на крайний случай”, и маги, и даже портативная Желтая башня в специальном чемоданчике. Он не ожидал от Чисетов сегодня грязной игры, но могло случиться всякое.

Аполлон Квашня прибыл за час до начала сбора гостей, осмотрел все и вслух восхитился.

— Здорово организовано! Это кто для тебя постарался, ты Хлою попросил?

— Нет, я же говорил, — мотнул головой Андрей Васильевич. — Это Тильда Коннах, гостья с магического мира. Ее рук дело. Она же будет хозяйкой приема.

— Надо же, — удивился Поля. — Ну ладно, если ты так говоришь, значит, она сгодится… Хм. А ты… — он с некоторым сомнением поглядел на Андрея Васильевича, не зная, как спросить.

— Я за ней ухаживаю, — спокойным тоном пояснил тот. — Если согласится — женюсь. Давно пора.

— Однако… — пробормотал Поля. — Не ожидал от тебя!

— Я и сам от себя не ожидал, — усмехнулся Андрей Васильевич. — Но когда увидишь Тильду — поймешь.

— Хм… — Квашня задумался. — Прости, запамятовал — ее в каком качестве мой внук сюда притащил? Она маг?

— Нет, она не одаренная, так же, как и мы с тобой. А вот у ее сына — редкая полумагическая способность. Ради него-то и его боевой школы Кирилл все и затеял. Отличный парень, очень многообещающий. Надеюсь назвать его своим сыном.

Вот теперь он Аполлона точно удивил.

— Н-ну… если ты так говоришь, — произнес он. — А сколько ему лет?

— Двадцать один, — сказал Андрей Васильевич. — Тильде, соответственно, тридцать девять… Точнее, по нашему счету, чуть больше сорока — у них год длиннее. Парня зовут Лис Коннах.

— Рыжий, что ли? — фыркнул Квашня.

— Рыжий.

— Подходяще.

— Там даже характер подходит. Забавное лингвистическое совпадение.

Андрей Васильевич поколебался секунду и все же сказал:

— Он мне очень напоминает Аркадия. Не внешне — именно характером. Умный и опытный не по годам. Рано женился, уже есть дочь и вторая на подходе. Жена тоже… неординарная особа. Еще у Лиса есть младший брат Ульн, ему всего одиннадцать. Но с ним я пока мостов не навел, хотя надо бы. Собираюсь этим заняться.

Квашня внимательно посмотрел на Андрея.

— А его мать тебе никого не напоминает?

— Ничего общего с Майей.

— Однако… — повторил Квашня. — Как-то ты прямо…

— Влип? — усмехнулся Андрей Васильевич.

— Увяз. Повторюсь — не ожидал.

В лице Квашни было сомнение — мол, ищешь новую семью после того, как потерял остатки первой? А как же твои родные внуки-правнуки? — но вслух он ничего не сказал.

Разговор этот они вели в холле первого этажа бывшего винокуренного заводика, и как раз в этот момент раздалось цоканье каблучков по лестнице. Оба приятеля подняли головы — по железной лестнице с коваными перилами спускалась Тильда в вечернем платье.

У Андрея Васильевича бухнуло сердце. “Ах ты, Пантелеймон, ах ты сукин сын!.. Ты это специально!..”

Темно-синее, глубокого, как ночь цвета платье резко контрастировало с ее молочно-белой, как у многих рыжих от природы людей кожей. Покрой умело подчеркивал широкие бедра и полную грудь, а открытые плечи так и манили. У Андрея Васильевича вообще была слабость к женским плечам и груди — хотя все остальные части тела он тоже любил и ценил, разумеется, включая мозг — и тут они предстали в самом выгодном свете! Кроме того, у Тильды хватило вкуса (впрочем, тут он и не сомневался) не прибегнуть к какому-нибудь очевидному варианту вроде кулона, который лежал бы в ложбинке груди — она ограничилась простым колье под самым горлом. Судя по слегка необычному виду украшения, это было одно из тех, что она привезла с собой. Плюс такой же обманчиво простой браслет. Разрез на юбке — не слишком высокий, просто чтобы удобно было двигаться — тем не менее давал некоторый простор воображению.

Он вспомнил свое ощущение в тире, когда Тильда показалась ему до невозможности плодородной. Теперь же ощущение было другое — она выглядела роскошной. Не трофейная жена, но достойная хозяйка родового поместья. Она двигалась и несла эту роль так естественно, словно была рождена и выпестована для нее…

Потому что так оно и было. Андрей Васильевич отлично помнил ее биографию: Тильда Коннах, в девичестве Флитлин, была дочерью графа Флитлина — крупного землевладельца и феодала. Соответственно, ее с детства тренировали для договорного брака и насыщенной светской жизни.

— Ага, — пробормотал Квашня рядом. — Ну, это было ожидаемо.

Андрей Васильевич поглядел на него с иронией.

— Кто-то только что говорил обратное.

— Это было до того, как я ее увидел, — пробормотал Квашня. — Женись быстрее, друг, а то попытаюсь отбить, честное слово. Еще и рыжая! Черт. У меня слабость к рыжим!

— Что ж, попытайся, — фыркнул Андрей Васильевич.

Тильда закончила спускаться по лестнице.

— Тильда, вы выглядите непревзойденно, — Андрей Васильевич взял ее руку и осторожно склонился к запястью. — Я поражен и потрясен. А мой друг Аполлон Квашня и вовсе потерял дар речи.

— Наглая клевета! — Квашня прижал руки к сердцу. — Это он просто пытается так меня заткнуть.

Тильда улыбнулась ему.

— Вы — дедушка Кирилла Ураганова, не так ли? — спросила она мягко.

— За мои грехи, — Квашня тоже склонился к ее руке. — Но еще я второй партнер этого предприятия, и позвольте сказать, что я невероятно впечатлен работой, которую вы проделали.

— Что вы, с помощью Андрея это было не трудно, — ответила Тильда любезным тоном. — Но мне очень приятно, что вы оценили… Кстати, я ведь почему спустилась. Прошел сигнал, что приезжают первые гости.

— Да, — кивнул Андрей Васильевич. — Причем это Чисеты — самые тяжелые. Готовы?

Тильда глубоко вздохнула.

— Готова.

Дегустационный вечер начинался.

10.2. Тильда Коннах и светские обязанности

Андрей Васильевич считал “набор” Чисетов самыми сложными гостями — но у Тильды не сложилось такого ощущения. Знакомые все типажи. Старший, Фаругин Чисет, показался ей похожим на одного из приятелей ее отца — уж насколько у графа Флитлина могли быть приятели. Выглядел он как человек средних лет, с импозантно поседевшей бородой и такими же черно-белыми волосами. Но из досье Тильда знала, что на деле он ненамного моложе Андрея Васильевича. Видно, тоже из тех, что продолжает сохранять пожилой вид.

Его внук выглядел лет на восемнадцать или двадцать — как все, родившиеся после Отмены и не позволяющие себе стареть. Внешне он походил на деда, но при этом казался изысканным красавчиком. Причем не в таком духе, как Орис. Орис был очень красив по-мужски (Ульн обещал стать таким же или почти таким же с возрастом, а вот Лис, увы, ничего от внешности отца не унаследовал!), но никогда не придавал значения своей привлекательности. Не считал, например, что его портит шрам через все лицо. (И он действительно не портил, скорее даже, придавал ему дополнительной мужественности — Тильда когда-то приложила уйму усилий и накладывала ему компрессы непрерывно, только чтобы кожу на лице не стянуло, а Орис терпеливо сносил ее хлопоты и тихо ворчал, что все это совершенно ни к чему). Про Чисета-младшего же было видно, что он тщательно следит за собой и прикладывает массу усилий к тому, чтобы производить верное впечатление. Тильда даже заподозрила бы мужеложца — тем более, что супруга подле него смотрелась уж совсем декоративно! — но он так откровенно уставился ей в декольте, что эта гипотеза тут же разлетелась в пыль.

Да уж, Пантелеймон хорошо поработал над платьем!

Что касается Лоро Чисет, то она держалась немногословно, скупо улыбалась, и у Тильды сложилось впечатление, что она считает все мероприятие не стоящим ее усилий — но под угрозой втыка от мужа или свекра не собирается говорить об этом вслух.

Следующими прибыли Антип и Феофано Козельские, с ними сын-подросток и его… гувернантка, наверное? Во всяком случае, женщина, всюду ходившая за ним и периодически отбиравшая телефон, в который он непрерывно глядел. Это выглядело так: “Коля, сейчас надо поздороваться. Коля, погляди, какой интересный образец архитектуры. Коля, погляди, вот так растет виноград на плантациях” — и так далее. Сами Козельские не обращали на это абсолютно никакого внимания, что показалось Тильде очень странным. Если у их ребенка (точнее, уже совсем юноши по меркам Тильды!) какие-то проблемы с головой — а иначе она не могла интерпретировать ситуацию! — то зачем тащить его на деловую встречу?

Впрочем, сами супруги Козельские вели себя безупречно. Очень вежливо поздоровались с Тильдой, выразили восхищение подготовкой дегустации и видом, минут пять поддержали разговор о погоде и о подходящем климате для выращивания винограда (Тильда специально для этого нашла в языковых уроках корпус подходящих ей по сложности текстов на орденском языке и тщательно их проштудировала).

Затем обоих увлек в более деловой разговор Квашня, а Тильда отправилась поторопить подачу закусок и официантов — и проморгала появление Стеши. Вот кто явился с помпой! И не одна, она прихватила аж десяток человек с собой — три плотно набитых “паркетных внедорожника” заняли всю маленькую парковочную площадку!

— Мой директор по консистентности бренда, мой основной сомелье, директор по закупкам вин моих столичных ресторанов, директор по закупкам вин для моих отелей, моя личная помощница, ее секретарь, а также мой текущий любовник, он сказал, что ему было скучно, — исчерпывающе представила Стеша всю эту компанию.

Тильда очень, очень порадовалась, что при заказе еды заложила возможность того, что Козельские возьмут с собой детей, а старший Чисет прихватит с собой эскорт или секретарей!

Но все равно — достаточно ли теперь всего?! Может, если быстро отправить кого-то в магазин в ближайшую деревню, купить хоть что-то, быстро хоть бутерброды соорудить…

— Извини, что такой толпой, дорогая, но еду мы тоже привезли с собой, — весело добавила Стеша. — Не волнуйся, я не собираюсь работать нашествием саранчи!

— Закуски от Степаниды Кирилловой, не просто так, — сказал “текущий любовник” — совершенно простецки, в шорты, шлепки и футболку одетый молодой человек с приятным загорелым лицом.

И закуски, и толпа народу от Стеши очень сильно оживили атмосферу — а то Тильда несколько боялась, что ей не удастся адекватно поддерживать беседу при таком маленьком числе народу.

Как ни странно, ей удалось даже Лоро Чисет разговорить — напробовавшись вина и отдав должное фуршету, дама потеряла “брезгливое” выражение лица. А когда Тильда “призналась”, что смотрит ее блог, и что ее впечатлили усилия Лоро по выращиванию редкого вида орхидей, эта странная дама буквально расцвела и заявила Тильде:

— Сегодня вы будете моей подругой! Да, дорогая? Будете же? Как хозяйка приема — вы обязаны!

— Я бы с удовольствием подружилась с вами и не по обязанности, — с максимально теплым выражением лица сказала Тильда.

Честно говоря, Лоро приняла, пожалуй, даже многовато бокалов, потому что в какой-то момент Тильда обнаружила, что гостья с мрачным цинизмом и довольно сильным акцентом (ее родным языком был истрелийский) рассказывает ей про свое детство в каких-то жутких истрелийских трущобах:

— Вот вы с дикого мира… у вас там убивают, так?

— Как везде, я полагаю, — с улыбкой отвечала Тильда.

— Да! Как везде! У нас тоже… многих в канаве находили. А вино у вас очень вкусное. Не хуже этого…. сумиранского темного. Там — просто моча! Хотите, у себя в блоге прорекламирую? Бесплатно. Просто потому, что вы — хорошая!

— Спасибо, мы с Андреем будем вам очень благодарны!

Лоро хихикнула.

— Староват у тебя все-таки мужчина… Ну ладно. Зато внимательный… ведь так? Внимательный же?

Тильда была вынуждена согласиться, что Андрей Васильевич действительно внимательный.

— Во-от… Но это ничего, можно, и чтобы не очень внимательный, лишь бы слово соблюдал. Как сказал — так и сделал! — Лоро ей улыбнулась слишком полными губами. — С бандитом это очень удобно! Ваш ведь тоже бандит?

Тильда нахмурилась.

— Насколько я знаю, Андрей, наоборот, работал в службе безопасности…

— А! Все одно и то же. Они там все такие же. Пока я ему не изменяю, я могу быть спокойной. Исполняю договор — получаю все, чего хочу. Кроме его внимания, конечно, но кому нужно мужское внимание? — тут она засмеялась. — Цветочкам нужно мое внимание, но я-то не цветочек! Я — человек! — она неожиданно всхлипнула. — Я не комнатная собачка, понимаете?

Тильда, кажется, понимала.

— Да… реклама в блоге, — внезапно как ни в чем не бывало вернулась к теме Лоро. — Я такая вся в орхидеях… Кремовое платье, то, с открытой спиной, ну, я, знаете, подкладочки подложу, пусть пялятся… И ваши бутылки, этикеткой вверх. Хорошо, что у вас новый бренд! “Веселую квашню” я б даже ради такой милочки, как ты, не стала рекламировать! А этот как… — она прочитала надпись на бутылке. — “Ночная суть”? Неплохо, неплохо. Очаровательно звучит.

Тильда тоже так считала, потому что название придумала она — и этим немного гордилась. Хотя, честно говоря, просто слегка запуталась в прилагательных и притяжательных залогах — хотела назвать “Суть ночи”. Но так получилось даже лучше, как ей сказали.

…Пока Андрей Васильевич вел деловые переговоры, разливал по бокалам вино и хохмил напропалую (Тильда заметила, что он вообще постоянно слегка улыбается, но впервые видела, чтобы его привычная легкая полуулыбка сменилась широкой ухмылкой), сама она следила за тем, чтобы гостям всего хватало и никто не скучал. Последнее было не так сложно: Степанида оказалась настоящей душой компании, благодаря ей с развлечением гостей оказалось справиться проще простого. Как же хорошо, что Андрей ее пригласил!

Хотя сама Тильда тоже внесла свою лепту. Сложнее всего светский разговор оказалось поддерживать с Чисетом-младшим: он норовил наговорить комплиментов и поглядывал на Тильду как-то уж очень сально — и это при том, что и его жена, и Андрей, которого все без исключения считали любовником Тильды, находились в зоне прямой видимости!

А легче всего оказалось с Чисетом-старшим. Он был изысканно вежлив и даже остроумен, хотя Тильда не настолько пока владела местным контекстом, чтобы оценить его шутки. Но она почти всегда могла догадаться по его реакции, где надо улыбнуться или засмеяться.

Завершая беседу, старый бандит даже сказал ей:

— Забавно, что вы никак не выделяете меня из прочих. Поверьте, я способен оценить это по достоинству.

— Для меня все гости Андрея одинаково важны, — улыбнулась Тильда. — А вот то, чем они зарабатывают на жизнь — неважно.

— От некоторых гостей, впрочем, случаются неприятности, — глубокомысленно заметил Чисет.

— Да, мне случалось приказывать, чтобы гостей убили, — вздохнула Тильда. — К счастью, здесь, в Ордене, дела делают по-другому.

Чисет-старший усмехнулся и поглядел на нее очень внимательно.

— А это ведь не шутка, госпожа Коннах. И часто вы отдавали такие приказы?

— Насчет гостей — всего один раз. А вообще… шесть раз мне приходилось приказывать, чтобы кого-то убили, и дважды я сама смешивала яд.

Она сама не знала, что вынудило ее сказать с такой откровенностью.

— Что ж, будем надеяться, что эти ваши таланты вам еще долго не потребуются, — только и ответил Чисет. — Весёлову с вами чрезвычайно повезло.

…В какой-то момент Тильда почувствовала, что даже в удобных туфлях, которые помогла заказать Хлоя, ноги очень уж устали. Та же Хлоя советовала в таких случаях обратиться к человеку из охраны, владеющему магией, чтобы он снял усталость и отек. Однако Тильде, честно говоря, хотелось немного побыть одной. Поэтому она использовала проверенный временем вариант: разыскала специально приготовленную лавочку в укромном местечке среди рядов винограда, вытянула ноги и скинула туфли, вытянув усталые стопы. Сухая комковатая теплая земля под подошвами, немного сорняков… Одуванчики и в этом мире есть — как забавно. Тильда подозревала, что они вездесущи.

— Устали?

Она почти не удивилась, что Андрей Васильевич появился откуда-то из-за виноградных лоз. В руках он держал бокал вина, который и протянул Тильде.

— Выпейте. Вы даже не попробовали.

— Еще бы, — она покачала головой, но стакан взяла. — Хозяйке нужно иметь ясную голову.

— Все-таки попробуйте хоть чуть-чуть!

Тильда послушно пригубила. Да… очень и очень неплохо. Хотя ей больше нравилось белое.

— Все-таки я взвалил на вас слишком тяжелую ношу, — Андрей осторожно присел рядом. — Мне хотелось, чтобы вы получили удовольствие.

— О, я получила, — улыбнулась Тильда. — И ваши гости… очень интересные. Каждый в своем роде.

— Верю.

— Как ваши сделки?

Андрей Васильевич усмехнулся.

— Удалось договориться о продаже больших партий Козельским и, конечно, Стеше… хотя она вот торговалась, как текирец на базаре! И удалось отказаться от настойчивых предложений Чисета войти в долю. Но договорились, что он будет покупать вино для своего стола по оптовым ценам.

— Это хорошо?

— О да. Не хотелось бы без нужды портить отношения с таким игроком. Но и вовлекаться в какую-то работу с ним… — Андрей Васильевич передернул плечами. — Себе дороже.

— Вы могли бы вовлечься, выведать его секреты, а потом разгромить его организацию, — с улыбкой сказала Тильда. — Ведь могли же?

— В молодости я действительно делал что-то похожее, хотя это было не так романтично, как вам, возможно, представляется, — вздохнул Андрей Васильевич. — Или, может, не представляется, не знаю… В результате пострадала моя семья. Сейчас, конечно, мои родные менее уязвимы… Но ведь и тех, кого я хочу защитить, стало больше. Много больше.

Его рука осторожно легла поверх ее.

Тильда внезапно ощутила дрожь, голова стала очень легкой. Усталость дня, легкий запах пота и более сильный — цитрусового одеколона, исходящий от Андрея, кружил голову. Совсем, совсем все иначе, не так, как она привыкла. Но самое главное, основное не менялось из мира в мир. Он был мужчина — она была женщина. Солнце заходило. Пахло виноградом и теплой землей.

Тильда покачнулась навстречу Андрею почти против своей воли. Крошечное, едва заметное движение — но это оказалось все, что ему было нужно. Она тут же ощутила его руку на своей талии, почувствовала, как он притягивает ее к себе.

Тильда запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он понял это неправильно — или абсолютно правильно — потому что она тут же ощутила, как ее целуют, и целуют одновременно неторопливо и очень уверенно, абсолютно непривычно. Но она уже почти забыла поцелуи Ориса — слишком давно они последний раз…

Да, теперь все было совершенно иначе, но одновременно так узнаваемо. Тильда, оказывается, привыкла к запаху Андрея, даже каким-то образом привыкла к ощущению его тела, хотя вроде бы он ни разу не обнимал ее… А, ведь уроки стрельбы же! Когда она обхватила его за шею, прижимаясь к нему, это казалось таким правильным, таким естественным.

— Скажи, если я слишком тороплюсь… — пробормотал он, отрываясь от нее на секунду. — Не могу, схожу по тебе с ума…

Его ладонь легла на ее грудь, чуть сжимая, и Тильда ахнула.

“Надо так и сказать! Он правда торопится!”

Но вместо этого она прижалась к нему еще плотнее. Голова закружилась совсем, ей вдруг представилось, что он сейчас подхватит ее на руки и понесет в дом…

— А это, Елена Никодимовна, целуются хозяева виноградника, — менторским тоном произнес незнакомый подростковый голос.

— Коля! Это совершенно социально неприемлемо! Нельзя так комментировать! В таких случаях надо притвориться, что ничего не видел, и незаметно уйти!

Тильда отпрянула от Андрея, чувствуя, как ее одновременно разбирает стыд и смех.

Прямо напротив них из зарослей виноградавыглядывал Коля Козельский, за ним в сумерках угадывалась его гувернантка.

— Прошу меня простить, — чопорным тоном сказала Елена Никодимовна. — Мы уже уходим.

— А я не хочу притворяться, что ничего не видел, — упрямился Коля. — Я хочу узнать, зачем они целуются в винограде, сидя на узкой лавочке, это же неудобно!

— Коля! — гувернантка утащила мальчика за руку.

— Действительно, — Андрей приобнял ее за талию, зарылся лицом в ее волосы. — Это очень неудобно. Что если мы проводим гостей и найдем более удобное место?

Тильда вдохнула, выдохнула. Что сказал бы Орис? Что скажет Лис?.. Да что бы он ни сказал…

Тут у Андрея Васильевича завибрировал в кармане телефон. Он достал его, нахмурился, глядя на экран. Тильда выдохнула, радуясь передышке: прямо сейчас ей не нужно соглашаться или отказываться, можно еще хоть чуть-чуть потянуть паузу, хоть чуть-чуть прийти в себя…

— Тильда, — вдруг серьезным тоном проговорил Андрей. — Сразу не волнуйся: Лис жив. Но, кажется, у него неприятности.

Глава 11, в которой Тильда думает о сходствах и различиях

Как быстро настроение вечера может поменяться!

Только что она целовалась с Андреем, обмирая одновременно от желания и от смутного ощущения, что все же делает что-то плохое. Изменяет… даже не Орису, может быть, одиннадцать лет — достаточно долгий срок для траура по любым меркам! Скорее, своим представлениям о себе же. Ей ведь казалось, что она никогда не сможет полюбить другого мужчину и допустить его туда же, куда она допускала законного мужа. А тут еще она не была уверена, что уже любит Андрея. Уважает — да. Может быть, даже восхищается. Ценит как интересного собеседника. Польщена его вниманием. Но любит? В понимании Тильды любовь значила одно: “Я готова везде идти за ним, жить его жизнью, поддерживать его род как свой”.

Любит ли она его настолько?

И… нужно ли это? Может быть, достаточно только того, что она чувствовала в ту минуту: что она была женщиной, молодой и желающей жить, а он был сильным мужчиной, желавшим ее?

Может быть, не надо усложнять то, для чего, в принципе, достаточно только основных инстинктов?

Нет. Не может. Тильда понятия не имела, чем она уж так заинтересовала Андрея Васильевича, но точно знала — мужчина вроде него, если бы захотел, вполне мог бы найти подходящую ему женщину без тех сложностей, что имелись у Тильды. Веселую, красивую, хорошо разбирающуюся в местных реалиях… Если выбрал ее — значит, есть у него причины. И значит, он далеко не только в постель хочет ее затащить. Рассматривает более долговременные отношения. Может быть, даже брак. И вот к этому Тильда пока точно не была готова!

Как минимум, брак с Андреем означал выход из рода Коннахов — и переход в род Весёловых. Но Коннахи давно стали ее семьей куда больше, чем даже Флитлины! Как она может их покинуть? Даже если Лис отлично справится без нее, даже если Ульну, может статься, поддержка Андрея Васильевича в долгосрочной перспективе нужнее, чем оставшаяся в роду мать… Все равно. Одна мысль об этом вызывала у Тильды безотчетную панику.

В общем, только что все это было важным, значимым и закрывало от Тильды горизонт. И всего несколько простых слов Андрея — насчет того, что Лис жив, но попал в беду — сразу вернули все в нужный фокус.

Ее мальчики — вот что главное. Лис и Ульн. Да, Лис давно уже самостоятелен и может обойтись без нее — но он все равно ее мальчик. И его беда, особенно с риском для жизни, значительно важнее, чем любые ее любовные переживания!

Андрей Васильевич, перевернув мир Тильды несколькими словами, глядел на нее напряженно и одновременно с сочувствием. Встряхнувшись от собственных мыслей, она попыталась осмыслить уже его выражение лица — и вдруг поняла, что мужчина, которому она почти отдалась, выглядит старше, чем весь день сегодня, и одновременно очень встревоженно.

“Он тоже волнуется, — поняла она. — Он не на шутку переживает за Лиса! Которого считает Аркадием, но все равно…”

Она знала это умом, но увидеть вот так, воочию — совсем другое дело.

— Тильда, — сказал Андрей. — У меня нет точной информации, я получил короткое сообщение. Пойдем сейчас в твой кабинет, я запущу защищенный ноут — и посмотрим, что имеет сказать особый отдел СВР!

— Ваша служба безопасности? — попробовала уточнить Тильда.

— Нет, моя служба безопасности — это частное охранное агентство, которое занимается сугубо моей — и вашей — охраной. Например, обеспечивает безопасность этого приема, — покачал головой Андрей Васильевич. — А я говорю об особом отделе СВР-2, который был выделен исключительно для присмотра за Кириллом Урагановым и членами его многочисленного семейства! Мы с вами в него тоже некоторым образом входим, хотя и через третьи руки.

— Для присмотра? — уточнила Тильда.

— В буквальном смысле. Ограничивать архимага, который на короткой ноге с Великим Магистром, — та еще затея. А вот приглядывать за его активностью, чтобы вовремя убрать всякое ценное с дороги, показалось кому-то лет тридцать назад разумной мерой… Может быть, даже и Аркадию — не удивлюсь, если он к созданию этого отдела руку приложил! Надо будет спросить. Соответственно, контакт оттуда мне и просигнализировал, что ребята влипли в историю на Болосе.

Что такое Болос, Тильда уже знала. На этой планете имелось три континента: самый большой и населенный Ойкос, на котором располагались основные земли Ордена и его столица Лиманион с провинцией Лимани — здесь-то они сейчас и находились. На Таллане лежали как бы “дополнительные” земли разных государств Ордена — не колонии, не союзные государства, именно обычные провинции — просто заморские.

И наконец на Болосе… С ним дела обстояли неприятнее и непонятнее всего. На Болосе значительную часть континента занимала пустыня — причем не обычная, а образовавшаяся примерно тысячу лет назад из-за активного применения магии земли. Именно там когда-то была основная площадка магических битв. Кроме того, на этом континенте существовало некое государство, название которого Тильда забыла, — довольно слабое, которое как серьезный игрок не котировалось. А все остальное пространство делилось на сферы влияния между крупными государствами и корпорациями, которые все без исключений отчаянно грызлись между собой. Орден там контролировал довольно приличную территорию, но границы ее были очень аморфны, населения жило мало, а природа была тяжела для освоения. Хотя кто-то там работал и даже жил.

Зато на Болосе любили организовывать свои базы всякого рода нелегальные организации, владеющие достаточными ресурсами. По информации Андрея Васильевича, на базу такой организации Кирилл Ураганов спланировал нападение, для которого использовал отряд Лиса… или Лис и Кирилл спланировали это нападение вместе? Тильда все же не до конца понимала, насколько партнерство ее старшего сына и архимага Ураганова было равным. Со стороны Ураганов, совершенно точно, выступал как покровитель и работодатель. Изнутри… Она видела, как они общались между собой — и архимаг действительно порой прислушивался к Лису как к старшему и более опытному! Хотя и лидировал, тут уж несомненно. Похоже, тоже воспринимал Лиса в первую очередь как Аркадия Весёлова…

Что же там случилось?

— Какие-то неприятности, нелетальные, но которые приведут к задержке, — нахмурился Андрей Васильевич. — В сообщении не было подробностей. Давайте свяжемся и узнаем.

Они поднялись во временный кабинет, который Тильда и Ия использовали как рабочий. Хорошо, что Ия успела там уже прибраться, не то Тильде было бы немного стыдно от того, какой бардак они оставили после себя — распечатки, конспекты, упаковки от скатертей, схемы расстановки инвентаря и рассадки гостей… Нет, сейчас здесь, слава Творцу, было довольно аккуратно.

— Вот, — Тильда сдвинула на край стола собственный планшет. — Располагайтесь.

Андрей Васильевич кивнул ей, достал из кармана рубашки нечто, что Тильда сперва приняла за телефон, развернул в два раза, потом еще в два, потом раскрыл. Это оказался ноутбук, который, к ее удивлению, прямо на глазах утолщился вдвое!

Поймав ее взгляд, Андрей Васильевич пояснил:

— Технологии на стыке магии и… кхгм, технологии, да. Мой средний внук как раз со своей фирмой над таким работает. Но это — не его разработка, а конкурентов. Пусть Лёша обижается сколько угодно, но если у соперников продукт лучше, его и буду использовать и я, и другие заказчики.

Тильда улыбнулась, не до конца понимая, о чем он. Да, портативные ноутбуки она уже видела, но самой ей было достаточно сложно управляться даже с обычным телефоном или планшетом, где можно было просто потыкать в экран. Что уж говорить о таком устройстве, где между экраном и вводом есть еще некий инструмент, только с помощью которого можно вводить буквы и другие знаки!

Андрей Васильевич тем временем что-то нажимал на этом ноутбуке, пока не подгрузилось окно некой программы для передачи сообщений — неизвестной Тильде, она такой никогда не пользовалась, хотя вообще удобство видеосвязи давно оценила.

— Здравствуйте, Андрей Васильевич, — уважительным тоном сказал молодой мужчина, появившийся на экране.

Впрочем, Тильда уже приобрела некоторую долю насмотренности, поэтому могла с уверенностью сказать: этот человек вовсе не был так уж молод! Сложно сказать, что его выдавало: то ли взгляд, то ли поворот головы, то ли осанка, то ли уверенная интонация, то ли все вместе. Как-то все эти признаки складывались, и получалось, что собеседник Андрея Васильевича, скорее всего, прожил больше лет, чем Тильда! Несмотря на юный облик.

— Здравствуйте, Евгений, — сказал Андрей Васильевич. — Что вы можете рассказать мне по поводу ситуации с моим… в некотором роде подопечным Коннахом и Кириллом на Болосе?

Тильда заметила оговорку Андрея Васильевича, а вот его собеседник, кажется, нет.

— В рамках проверки эффективности слаженного действия отряда леонидовцев и наших боевых магов был проведен рейд на базу картеля наркоторговцев в известной нам локации, — Евгений говорил с отточенными интонациями, и Тильда, даже не понимая (точнее, не до конца понимая) часть лексики, тут же догадалась: этот человек действительно на службе не один десяток лет, привык к устоявшимся формулировкам — шпарит, как по писаному. — База охранялась лучше, чем они предполагали, однако операцию удалось провести без потерь благодаря эффективному командованию и хорошей подготовке бойцов, как написано в рапорте. Однако, подавляя сопротивление противника, отряд Коннаха и Ураганова разрушил центральное строение на базе, в котором имелась дополнительно защищенная секция, представлявшая собой биологическую лабораторию высокой степени защиты.

Тильда по-прежнему ничего не понимала, а вот Андрей Васильевич напрягся.

— Что именно было в этой лаборатории? — спросил он.

— Пока предварительно она лишь анализируется. Наши сотрудники и… хм, специализированные подрядчики уже прибыли на точку, осматриваются. Но, к сожалению, вся атакующая группа будет вынуждена пройти карантин. Как минимум три недели, если будут случаи заболевания — то и больше.

— И все-таки, я повторю, — мягко проговорил Андрей Васильевич. — Евгений, что было в этой лаборатории? Вирусы, бактерии, грибы?

— …Вирусы, судя по документации, — после короткой паузы ответил Евгений. — Распространяются воздушно-капельным путем. Долгий инкубационный период, до двадцати дней. Предположительно — особенно опасны для людей с магическими способностями.

Тильда тут же напряглась: для людей с магическими способностями — а у Лиса они есть, в отличие от всех остальных жителей их мира… кроме Герта.

А потом она напряглась еще сильнее, сообразив: нет, не так. Она не раз обсуждала это и с Лисом, и с Хлоей, и с другими. На самом деле у всех жителей ее родного мира, всех без исключения, даже синекожих оиянцев, магические способности есть! Просто из-за масштабного Проклятья, наложенного на планету, эти способности видоизменяются, и из них рождается внутренняя энергия, уникальные стили боевых школ и… и в целом весь миропорядок, который Тильда знала первые сорок лет своей жизни!

Так что этот таинственный “вирус”, что бы это ни было, опасен не только для Лиса — для всех, кто с ним, включая мастера Фиена!

Ах. Вспомнила. Она же читала про это. Вирусами и бактериями называют возбудители болезни. Андрей и его контакт из секретной службы опасаются чего-то вроде чумы, которая бушевала у них дома всего год назад… Только теперь эта чума будет нацелена конкретно на магов!

Тильда вспомнила голод, разруху и неустройство, которые затронули даже ее родную провинцию Тверна — и содрогнулась. А уж что творилось в соседних провинциях, которыми Лис не занимался!

Ей стало нехорошо. Неужели здесь, с магической медициной, с невероятной техникой, с чистотой, порядком и продуктами, которые так дешевы, что их частенько раздают бесплатно (если верить текстам!) может случиться нечто похожее?

А что если в этот раз Лис и архимаг Ураганов станут первыми жертвами? Что если справиться с беспорядками будет некому?

Андрей Васильевич тем временем обменялся со своим собеседником еще несколькими словами, поглядел на Тильду, нахмурился.

— Тильда! Вы побледнели! Вам нехорошо?

— Нет, все нормально… — пробормотала Тильда. — Я не совсем поняла — начнется эпидемия?

— Маловероятно! Но если и начнется, думаю, с ней удастся справиться относительно быстро. Вряд ли вспышку выпустят с Болоса. Но вот нашему сыну, конечно, придется посидеть в изоляции — что вряд ли ему понравится, особенно когда у него ребенок на подходе! — Андрей Васильевич нахмурился. — Я все, конечно, понимаю, но он всякий раз — всякий, я подчеркиваю! — оставляет беременную жену и бросается в очередную авантюру! А, хотя нет. При рождении Варды все-таки присутствовал… Алёна попросту святая, что терпит это столько лет.

Тильда сглотнула.

— Что с вами? Вы, кажется, так и не успокоились?

Тильда помотала головой.

Андрей Васильевич осторожно взял ее за руки.

— Да вы мерзнете… А! Ну и дурак же я! На вашей же планете недавно была эпидемия… очень опустошительная! И вы ее живо помните, так?

Тильда кивнула.

— Нас… нашу провинцию она мало затронула. И… Андрей, вы только что говорили со мной на “ты”?

— А потом вы начали опять мне “выкать”, а я не такой невежа… Творец, что с вами?

— Ничего…

Тильда сама чувствовала странное — как будто слишком сильно ее перепугала эта ничего не значащая, в общем-то, новость о том, что Лис нашел нечто странное и вынужден будет задержаться на Болосе несколько дольше, чем рассчитывал. Слишком сильно именно потому, что она словно выпала из реальности на несколько часов, позволила себе думать и мечтать совсем о другом.

— Иди ко мне, — Андрей Васильевич сжал ее запястья, потянул к себе и усадил на колени.

Тильда уткнулась носом в его плечо, почувствовала, как его теплые сильные ладони гладят ее спину, плечи. Все опять сделалось просто — куда проще, чем она думала! Если он сейчас хотя бы поцелует ее…

Но Андрей не воспользовался ситуацией.

Он мягко сказал:

— Нам нужно проводить гостей. А потом — возвращаться в Лиманион. Возьми Ию и езжай, думаю, Алёне понадобится ее… подруга? Служанка? Кто она ей?

— И то и другое, конечно, — удивленно сказала Тильда. — Старые служанки почти всегда подруги — иначе они бы не смогли столько лет уживаться со своими госпожами! Но это подруга не в том смысле, как говорите здесь вы. Это тесные отношения, но без равенства.

— А ты хорошо разобралась в наших реалиях, — усмехнулся Андрей Васильевич.

— Пришлось разобраться, когда Герна ушла. Мне нужно было понять, как объясниться с Хлоей и остальными на ее счет… Ладно, я поняла. Возьму Ию и поедем поддержать Сорафию. И еще Айну — ее муж тоже там застрял. А ты проследишь за тем, чтобы нанятые мною люди все убрали.

— Верно.

— Но сначала, — Тильда глубоко вздохнула. — Сначала я попрощаюсь с гостями.

— Это не обязательно, — покачал головой Андрей Васильевич. — Я вполне в состоянии сделать это сам.

— Ты и прием мог бы организовать сам, — мягко возразила Тильда. — Но ты попросил меня быть его хозяйкой — а это одна из обязанностей!.. Кстати, в целом… ты доволен?

— Я восхищен, — Андрей Васильевич чуть крепче обнял ее за талию. — Все сделано по высшему разряду. Переговоры прошли в высшей степени успешно. Я же уже сказал.

— Ну, может быть, мне хочется, чтобы ты сказал это еще раз, — лукаво произнесла Тильда.

Андрей Васильевич усмехнулся.

— Вот такой ты мне нравишься больше. Так держать, дорогая! Ну что ж… А теперь позволь мне помочь тебе встать, а то еще немного — и я все-таки никуда тебя не отпущу.

В его словах не было никаких интонаций соблазнителя, даже никакой особенной многозначительности — просто констатация факта. Но сами эти простота и обыденность вдруг подействовали на Тильду с особенной силой. Она даже почувствовала, как дрожит.

Орис так же просто и спокойно подходил к телесной близости и личным отношениям — прямо, четко, уверенно, без лишних метаний. И Андрей, не похожий на него во всем остальном, кажется, не отличался именно в этом.

А еще Тильда неожиданно осознала, что сказал бы ей Орис, если бы она сумела посоветоваться с ним. Он сказал бы: “Если хочешь этого Андрея — бери его. Если не хочешь — не бери”.

А Тильда хотела. Очень хотела.

Глава 12, в которой принимаются судьбоносные решения

12.1. Тильда Коннах и семейный совет

Телеконференция проходила в защищенном кабинете Варды Весёлова в городском доме Весёловых. Тильда, помнится, когда в первый раз услышала про “защищенность” кабинета, очень удивилась. Окна нормальные, не бойницы, щитами не закрыты. Стены тоже обычные. Дверь не бронированная. Правда, она к тому времени уже очень хорошо понимала, что реалии Старой Терры изрядно отличаются от реалий ее мира, так что просто спросила.

Оказалось, что кабинет защищен от прослушки, причем не только от прослушки разговоров, ведущихся в самом помещении. Все средства коммуникации также предохранялись от прослушки и проглядки на самом высоком уровне. А из средств связи тут имелся городской телефон, где для переговоров использовался физический кабель, либо закопанный под землю, либо провешенный на столбах; станция сотовой связи, которая использовала радиоволны, — не портативная, а именно вмурованная в стену, причем даже если бы ее снять и вытащить, она не стала бы работать за пределами кабинета! — с режимом связи напрямую через спутник, а также компьютерный терминал, в котором вообще имелось множество вариантов этой самой связи через различные “сети” и “протоколы”. Лис в самый первый раз, проводя для Тильды экскурсию по особняку, попробовал ей объяснить, слегка запутался, залез в настройки терминала и восхитился: “Надо же, всего десять лет прошло с момента моей смерти, а сколько они всего еще дополнительно придумали!”

У Тильды в тот же миг испортилось настроение — ей тогда ужасно не нравилось, когда Лис или кто-то из родичей Аркадия Весёлова проводил знак равенства между погибшим старым терранцем и ее сыном — и экскурсию пришлось свернуть.

Вообще-то, окна на самом деле тоже оказались бронированные, просто это какая-то особая укрепленная прозрачная броня, не отличимая от обычного оконного стекла. И в магическом плане кабинет тоже был защищен, однако магия на Старой Терре, как ни странно, до сих пор в боевых целях использовалась только в связке с обычными, как ей сказали, “традиционными технологиями”. Нельзя полагаться на магические средства защиты или атаки, когда в любой момент противник может подтащить и врубить портативную Желтую башню!

В общем, множество средств защиты — и все это только ради того, чтобы провести, в общем-то, обычный семейный разговор!

В кабинете присутствовали Варда и Алексей, которого Тильда обычно на Старой Терре видела очень редко, но который по такому случаю выбрался из своей лаборатории в неурочный час, а также Андрей Васильевич. Афины Весёловой не было — ее вообще не было в стране, занималась каким-то важным заказом. Зато от их части семьи присутствовал ее муж, Сергей Ураганов, спокойный темноволосый мужчина незапоминающейся внешности. Для разнообразия, он не унаследовал абсолютно ничего из яркой красоты своего отца и, если Тильда верно помнила, своей биологической матери Ксении — обычные довольно правильные черты, но ничего особенного. Характер у него тоже был ровный, спокойный, доброжелательный. Тильда пересекалась с ним в основном на общих ужинах всех обитателей особняка, и знала, что он работал бухгалтером — то есть счетоводом. Сергей отлично уравновешивал и направлял взбалмошную Афину, и по этому случаю пользовался искренней любовью всех членов семьи — даже Андрей Васильевич и Лис его обожали, по их же словам. Тильда видела такой тип мужчин и такой тип отношений, и тоже искренне считала, что всем Весёловым крайне повезло, что Афина выбрала себе в мужья именно его, а не кого-то себе под стать, вроде брата Сергея, Терентия Ураганова — с ним Тильда тоже уже успела познакомиться. Терентий с Афиной, несмотря на отсутствие общих родичей, казались настоящими близнецами — в основном, по характеру, но даже внешне напоминали друг друга: одни и те же жесты, гримасы, привычки…

А со стороны жителей родного мира Тильды, который старотерранцы называли “планета Леониды” или просто Леонида, в честь жены Аркадия Весёлова, присутствовали кроме Тильды также Сорафий Боней-Коннах и Айна Рен. Сорафию Варда тут же усадил в свое кресло прямо перед станцией связи и начал заботливо спрашивать, удобно ли ей, хорошо ли она себя чувствует, не нужно ли чего.

На что мастер Сора ответила с легкой усмешкой:

— Не мельтеши, сын. Ты вот наверняка меня только что магией продиагностировал, даром что я не вижу. И точно знаешь, что все в порядке.

Варда чуть улыбнулся.

— Ладно, мам, прости. Но ты бы сама раньше перестраховывалась!

— То было раньше, — безмятежно ответила Сора.

Тильда уже спокойно относилась к этой демонстрации странного для нее родства. Сора, по крайней мере, по возрасту могла бы оказаться матерью Варды! И опять же, Варда с Алексеем никогда не называли невестку Тильды матерью или даже Алёной за пределами особняка — только мастером Сорой. А в их собственном доме — могла ли Тильда сказать хоть слово против? Тем более, ей с некоторых пор и не хотелось.

Между тем Алексей, который возился с настройками — стоя, склонившись над консолью, и с таким видом, будто для него наладка сложной спутниковой связи вообще какая-то мелочь, которую он может во сне делать, — объявил:

— Все, связь есть. Пап?

Это он спросил у Лиса, чье лицо появилось на экране примерно в этот момент. Лис смотрел в сторону и явно был занят чем-то другим, но на слова Алексея повернул голову.

— Да, Лёш. Рад тебя видеть, — Лис поднял голову. — Сора, мама, папа. Отлично, что все собрались!

Тильда ощутила легкое головокружение на миг и поняла, что словами “мама, папа” Лис обратился к ней и к Андрею! Они стояли рядом, даже чуть соприкасались плечами, как-то само так получилось.

На миг Тильду кольнула тупая боль: Ориса рядом с ней не было, а ее сын звал отцом другого мужчину! Но тут же она устыдилась: для Андрея это выглядело так, что его сын звал матерью другую женщину. Они тут в одной лодке.

Позади Лиса на стул опустился Фиен и чуть улыбнулся через монитор — видимо, жене. Тильда посмотрела на подругу. Айна тоже улыбнулась мужу и слегка помахала ему рукой.

— Во что ты в этот раз влип, старый лис? — спросила Сора.

— Ну хоть не “старый пень”, — вздохнул Лис.

Теперь Тильда понимала игру слов, но не сказать, чтобы находила очень уж смешной. А к тому, что Сора обращается к Лису как к человеку одного с собой возраста или старше, Тильда привыкла еще дома.

— Если посмеешь заболеть каким-то дурацким вирусом, то будешь именно пнем, — заметила Сора. — Причем трухлявым. Давай, рассказывай, что ты там натворил и насколько велика угроза? Только честно, детишек в этой комнате нет.

Лис вздохнул.

— Если честно — никто понятия не имеет, что там такое и насколько это опасно. Документацию мы нашли, но не сказать что она исчерпывающая. Когда начался штурм, сотрудники, согласно инструкциям, начали уничтожать лабораторные журналы. Все электронные версии сразу стерли… Ну, там пытаются еще что-то восстановить наши спецы, благо, жесткие диски уничтожить не успели. А вот бумажные лабораторные журналы тоже начали кромсать. Так что хрен знает, что это была за пакость и насколько заразная. Но — хорошая новость! Ни одна из емкостей с препаратами разрушена не была. То есть если местные… экспериментаторы, — Лис сказал это слово весьма красноречиво, — соблюдали технику безопасности, то, возможно, и нам удастся не заразиться.

— А анализ образцов сейчас проводится? — уточнил Лёшка.

— Проводится, — кивнул Лис. — Но это уже не в моей компетенции, как вы понимаете.

— А ты чем занимаешься? — спросила Сора.

— А я решил вспомнить молодость, — криво улыбнулся Лис, — и немного играю в аналитика для Вальтрена. Слегка выпал из повестки, но есть некоторые долгоиграющие тренды, с которыми мне ничего не мешает работать. Тут у нас хорошо, мы на той же базе загораем, где тренировались. Так что тренировки продолжаются. Фиен?

Лис обернулся к своему старшему мастеру.

Тот сдержанно улыбнулся.

— Могу только подтвердить, что я в добром здравии, и все наши бойцы тоже. Прошу прощения у собравшихся, несколько слов на нашем родном языке… — он перешел на имперский и добавил: — Мастер Сора, госпожа Коннах, Айна, вам будет интересно узнать, что первая миссия нашего отряда в новых условиях прошла хорошо. Мы не потеряли ни одного бойца, обошлось даже без серьезных ранений. Глава показал себя исключительно — знаю, что скромность помешает ему про это упомянуть. Айна, со мной тоже все хорошо, хотя я по тебе скучаю.

— Я тоже по тебе скучаю, — с улыбкой сказала Айна на орденском. И добавила: — Бер тоже показывает хорошие результаты! Его орденские учителя и мастер Якри очень его хвалят.

— Отлично! — просиял Фиен. — Ну что, Глава, снова тебе слово?

— Да, я, собственно, почти все сказал… — пожал плечами Лис. — А! Мам, ты отлично выглядишь. Такое ощущение, что тебе наконец-то удалось немного расслабиться, — он очень счастливо улыбнулся Тильде.

Вот несносный мальчишка!

— Я бы расслабилась еще сильнее, если бы ты вовремя вернулся домой! — произнесла Тильда, но сделала свой тон мягким: она вовсе не хотела по-настоящему ругать сына при посторонних. Тем более, еще свекровь доходчиво объяснила ей, почему не следует ругать мужчину за то, что он делает свою работу. — А то, того и гляди, твоя вторая дочь родится без тебя!

Лис вздохнул.

— Виноват, знаю! Сора, извини, пожалуйста.

— Если не заболеешь, извинения не требуются, — фыркнула Сора. — А если заболеешь и помрешь — мы тебя попросту заморозим до лучших времен, и я хоть немного от тебя отдохну. Так что тоже ничего страшного.

— Как хорошо, что моя жена такая оптимистка! — обрадованно воскликнул Лис. — Варда, а у тебя как?

— У меня все отлично, — пожал плечами Варда, — контуры новой медицинской программы постепенно вырисовываются…

Они поговорили еще немного, Лис даже немногословного Сергея Ураганова вызвал на разговор о детях. При этом Тильда очень тщательно разглядывала сына — и ей начинало казаться, что он, пожалуй, и правда не врет. Прямо сейчас ему ничего не угрожает. Лис, конечно, большой мастер обманывать и недоговаривать. Но одновременно он не из тех, кто при наличии серьезной опасности будет вести себя так, будто все отлично. Скорее уж, наоборот, он всегда принимает дополнительные меры предосторожности! И не стал бы он делать хорошую мину при плохой игре для взрослых членов семьи.

Когда они почти закончили разговор, Лис вдруг сказал:

— Пап? Ты совсем ничего не сказал.

Андрей Васильевич пожал плечами.

— Да мне особо рассказать нечего. Разве что в самом деле похвалить твою маму. Она сейчас мне здорово помогла организовать прием-презентацию нашего нового винного бренда. “Ночная суть” будет называться. Вернешься — попробуешь.

— Заметано! — улыбнулся Лис.

— А, кстати! — Андрей нахмурился. — Совсем забыл. Тут история одна всплыла… Но это потом. Общайтесь.

“Что за история?” — подумала Тильда. И тут же сказала себе, что это не ее дело. Мало ли какие у Весёловых вопросы.

12.2. Андрей Весёлов и матримониальные перспективы

Слушая сына, который непринужденно щебетал с семьей, создавая у них впечатление, что все в порядке и все под контролем, Андрей напряженно размышлял. Что Лис действительно находится вне опасности, он не верил. Биологические исследования, да еще которые вынесли на соседний континент — это серьезно. Может быть, до Тильды и Айны это не дошло до конца, может быть, даже Лёшка не понимает — он, в конце концов, больше кибернетикой занимается, а не биологией. А вот Варда, который, пусть это и не относится к его специальности напрямую, в силу необходимости влез в материнские врачебные дела, и сама Алёна уж точно все поняли.

Но и для паники повода нет. С шансами даже если Лис или кто-то из его отряда умудрились заразиться, их либо вылечат, либо они благополучно переболеют под наблюдением врачей — стопроцентно смертельных вирусов практически не бывает. Даже от бубонной чумы люди, помнится, выздоравливали, переболев. А уж сейчас, с возможностями магии… Не будучи магом сам, Андрей Васильевич много читал на эту тему и хорошо умел слушать, поэтому понимал: в случае даже очень серьезного заболевания обычный магический буст — так называемая общая стимуляция организма, то, что его сын и Кирилл освоили едва ли не первым делом после снятия Проклятья — позволит человеку продержаться и не умереть даже от самой тяжелой болезни.

И в любом случае — Андрей Васильевич ничего сделать не может. Как и почти всегда, когда дело касалось Аркадия. Сжимать кулаки в бессильном гневе и отчаянии не его метод. Он поступал так в юности, даже напивался и крушил что-то — но разочаровался. Удовольствия никакого, а последствия могут быть даже хуже, чем сама беда, которая привела к такому эмоционированию.

Поэтому он стал размышлять.

Аркадий очень правильно привлек его внимание к Тильде — ей и правда пошли на пользу хлопоты по организации приема, она почувствовала себя действительно нужной и полезной, в привычной стихии. Это, конечно, важно для такой деятельной особы. Однако что еще важнее: она все же напряглась — и во время организации, и развлекая его гостей (Андрей не упустил, насколько легко она очаровала Фаругина Чисета — может, даже вскружила ему голову, кто знает? Ничего, старый бандит из бандитского клана уже не в том возрасте и не на том этапе жизненного пути, чтобы отбивать понравившуюся ему красавицу у конкурента силой). А теперь продолжит волноваться за сына — неизвестно, насколько сильно, Андрей Васильевич до сих пор не всегда адекватно считывал ее эмоциональное состояние: Тильда Коннах отменно владела собой. Но волноваться будет точно.

Так почему бы ее не отвлечь? Тем более он имел отличный повод.

И, кстати, это же “одним выстрелом двух зайцев”, нет, даже трех: Андрей Васильевич получит возможность довести до конца соблазнение своей будущей жены в самой что ни на есть подходящей обстановке.

Поэтому он дождался, пока Аркадий закруглит разговор с семейством, и попросил у него возможность перекинуться парой слов наедине. Аркадий вскинул свои новые, непривычно-рыжие брови, кивнул.

— Конечно, пап. Мастер Фиен, позволишь?

Подчиненный сына с той стороны кивнул и удалился. С этой стороны семья уже разошлась, только Сора задержалась.

— “Наедине” — это значит без меня тоже? — суховато спросила она.

— Нет, — покачал головой Андрей. — Ты можешь остаться. Я думаю, Лис тебе все равно все расскажет при первой возможности.

Она молча улыбнулась с двойственным выражением лица: вроде и “Ах, если бы!”, и “Ему же безопаснее именно так и поступить!”

Андрей залюбовался невесткой. Сейчас она была в легком белом платье, которое очень выгодно подчеркивало фигуру, несмотря на тяжелый живот — или даже благодаря ему. Андрею Васильевичу всегда нравилось, как выглядят беременные женщины. Даже те, кто несли беременность некрасиво, отекали и набирали лишний вес (впрочем, магическая медицина помогала и с этим). Но Алёна к их числу не относилась: ее живот выглядел почти накладным. А учитывая ее исключительную красоту… Этакая богиня плодородия из древних мифов.

Эх, ей бы омолодиться еще лет на пятнадцать… но чтобы срезать последнюю возрастную ступеньку, уже нужны сложные процедуры, при беременности их делать нельзя. Да и кормящей женщине — тоже. Впрочем, Лис сказал, что он планирует задержаться здесь хотя бы на два-три года, а то и на пять, если с Леониды не поступит тревожных известий (туда планируется еще одна миссия, но полететь должен пока не Лис — во избежание политических проблем). Так что время будет.

— Да у меня, в общем, семейные дела, ничего опасного, — объяснил Андрей.

И рассказал им о своей винной истории: о поддельных бутылках, об обманутых клиентах, о том, что они с Квашней извинились перед ними, но одновременно решили действительно расширяться и выпустить новый бренд — раз их вино может конкурировать с редким элитным сумиранским!

— Загладить вину вином, — пробормотал Лис. — Забавно!

Алёна фыркнула от смеха, а Андрей Васильевич закатил глаза.

— Угу, ваше фирменное чувство юмора, одно на двоих… Тогда уж добавь: “загладить вину вином за вино”.

Алёна рассмеялась еще сильнее, а Андрей Васильевич поглядел на невестку со снисходительной нежностью. Ну что ж, по крайней мере, от самых черных медицинских шуток она его обычно бережет — услышал он как-то, давно еще, как она Аркадию рассказывала какую-то хохму, а тот ржал так, что остановиться не мог… У самого Андрея Васильевича не то чтобы уши в трубочку свернулись, нет. Не при его жизненном опыте. Скорее, он порадовался, что никогда не сталкивался с этой частью сыновьего чувства юмора прежде — и хорошо, что мальчик нашел ту, кто с ним разделяет такую не самую симпатичную черту его личности!

— Ох, блин! — Алёна закашлялась от смеха. — Живот на диафрагму давит!

— Извини, — покаянно сказал Лис. — Нет, правда, извини. Я должен был быть сейчас с тобой… Но кто ж знал!

— Пустяки, — отмахнулась Сора. — Отработаешь, когда вернешься. А, и не смей в следующую жопу лезть без меня!

— Дорогая, ты путаешь специализации. Ты все-таки хирург, а не проктолог…

— После твоей работы с жопами обычно как раз таки хирург и нужен, причем именно со специализацией трансплантолога!

Аркадий снова засмеялся.

Ага, да, вот именно это Андрей и имел в виду!

— Андрей Васильевич, извините! — Алёна покаянно к нему обернулась. — Я знаю, вам такие шуточки не нравятся.

— Пустяки, дети, — отмахнулся он, — главное, чтобы у вас было хорошее настроение. Так вот, по поводу моих винных планов…

И Андрей Васильевич объяснил следующее. Он приобрел несколько виноградников, вроде бы наладил на них работу — но не мешает провести внезапную инспекцию, чтобы исключить всяческие махинации — после прошлого опыта Андрей Васильевич дул на воду. И не худо бы это сделать по воде, на яхте. В конце концов, яхта у него есть, стоит законсервированная — он ее уже больше десяти лет на воду не спускал!

— Это что же, получается, с тех пор, как мы с тобой тогда?.. — уточнил Лис.

— Да, с тобой и парнями, — кивнул Андрей Васильевич. — Как раз накануне вашей конференции на Синей.

Лис ничего не сказал — и слава Творцу. А что тут скажешь?

Аркадий тогда специально по просьбе Андрея освободил пару дней в своем сверхплотном графике, и они вчетвером — Андрей, Аркадий, Варда и Лёшка — устроили небольшую поездку, обкатывали парус новой специфической формы, который тогда как раз вошел в моду. Получилось неплохо, договорились обязательно повторить, а, может, и сделать традицией — но получилось как получилось.

— Да, и я хочу пригласить в эту поездку Тильду, — уточнил Андрей. — Думаю, ей полезно будет отдохнуть и развеяться.

— Тильду и Ульна? — уточнил Лис. — У братишки, насколько я знаю, сейчас в Маяке тренировки в самом разгаре…

— Только Тильду, — покачал головой Андрей.

Лис подумал несколько секунд, посмотрел на жену. Та чему-то покачала головой. Тогда Аркадий вновь взглянул на отца и спросил прямо:

— Ты моего благословения спрашиваешь или ставишь в известность?

— Второе, — усмехнулся Андрей Васильевич.

Лис вздохнул.

— У меня смешанные чувства на этот счет. Вы оба взрослые люди, какие у меня могут быть комментарии на этот счет? Я знаю, что ты маму не обидишь, я знаю, что она вряд ли разобьет тебе сердце… Но… еще я кое-что знаю — ты не из тех, кто вот так возьмет и влюбится в малознакомую женщину из другого мира! — он внимательно поглядел на отца. — И маловато у вас было времени для близкого знакомства! Ты именно на нее нацелился и пытаешься завоевать — почему?

Андрей Васильевич вскинул брови.

— Я думал, это очевидно, сын, — мягко сказал он. — Я хочу иметь право назвать тебя сыном по-настоящему.

— А сейчас мы игрушечные?

— Ты меня отлично понял. Перефразируя — я хочу иметь право потом приходить на твою настоящую могилу, не возбуждая ничьих подозрений.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— М-да, а мой черный юмор вам не нравится… — пробормотала Алёна.

— Извини, — сухо сказал Андрей Васильевич. — Не хотел при тебе это говорить.

Но Аркадий, как всегда, умудрился влезть ему под кожу парой слов и игрой интонаций!

— Да ладно, — махнула она рукой, — мне-то что? Моя могила там будет где-то рядом при таком раскладе. Но… Андрей Васильевич, правда. Мама Тильда сейчас в уязвимом состоянии, еще не нашла почву под ногами. Вы уж с ней поосторожнее.

— Я отлично это понимаю, — кивнул Андрей. — Разумеется, я сначала помогу ей обрести душевное равновесие, а потом уже буду вываливать на нее перспективы любви, брака и переезда на Старую Терру. Но именно к этому я надеюсь привести дело, если не встречу непреодолимых препятствий.

— Ты хочешь сказать, если я зазову маму с собой в поместье Коннахов, на Леониду, когда полечу обратно? — Лис криво усмехнулся. — Не зазову. Я бы и Ульна охотнее оставил здесь, но он, скорее всего, сочтет своим долгом вернуться.

— И это тоже. Но я скорее имел в виду другое. Быть может, Тильда сочтет, что она все еще любит Ориса Коннаха слишком сильно, чтобы сойтись с живым мужчиной. Я был в схожей ситуации, знаю, что это такое. Десять лет — не так уж много времени, чтобы отпустить любимого человека.

Лис поглядел на Сору, она на него. Никто из них ничего не сказал.

“А эти бы не отпустили вообще, — с болью подумал Андрей Васильевич. — Особенно теперь, после этого, мать его, квантового перерождения! Упрямцы! Алёна права: сгинет один из них — сгинет и другой, скорее всего, в бесплодных попытках спасти или вернуть первого”.

Ужасная, на самом деле, ситуация. В книгах и фильмах смотрится красиво — в жизни же доставляет родным массу неудобств!

Жить надо ради живых.

12.3 Бандито-гангстерито и ложные предпосылки

Вадим Фёдоров покачал в бокале красную жидкость, глотнул.

— М-да, “Ночная суть” — это получше, чем “Весёлая квашня”, — сказал он. — Хотя, конечно, с истрелийскими марками не сравнить… — Подумал и глотнул еще. — Но — неплохо.

Он поглядел на своего “второго номера”, Рейка Шарета.

— Хочешь сказать, это у него реальное предприятие? Не прикрытие для чего-то?

— Очень сомневаюсь, — покачал головой Шарет. — Годами это у него было хобби — и вот именно сейчас зашевелился!

— Сейчас? — повторил Вадим. — Когда без поддержки сына остался?

— Не только без поддержки сына. Еще и Ураганов пропал. То есть вроде как он на Терре — но реально о нем больше года ни слуху ни духу. Один гарем его везде светится, и то — всегда не в полном составе. Плюс один из наших контактов при “Маяке” говорит — упорные слухи ходят о какой-то болезни Ураганова.

— Болезни? — удивился Федоров. — Чтобы архимаг заболел? Да ты натягиваешь!

— А вот хрен знает, — покачал головой Шарет. — Он куда только не залезал регулярно… Мог и наткнуться там на что-то эдакое, что даже его проняло. Короче, смотри, босс, расклад такой: Жнец уже десять лет как жмур. И теперь уже ясно, что и не воскреснет. Не бывает таких долгих операций прикрытия, даже сейчас, когда от старости, считай, только идиоты умирают, — Федоров машинально кивнул. — Ураганов — тоже пропал с радаров. И я б сказал — ну пропал и пропал, с ним бывает, потом опять возникнет. Да только херня такая, что до этого он куда-то летал. Хрен знает, куда, официально — вроде как магические колонии запугивать. Но на самом деле он там прямо ярко не отметился, было или не было — непонятно. Есть мнение, что это как-то с делами Жнеца связано. Но, в общем, как вернулись, так гарем Урагановский опять взялся шороху наводить, а самого Ураганова — не видно и не слышно. И Весёлов-старший как раз в это время с Чисетами связь активизировал! Подозрительно? Подозрительно. И баба новая у него.

— А баба-то при чем? — удивился Федоров.

— Да ни при чем, просто одно к одному, — пожал плечами Шарет. — Когда у мужиков что-то в жизни резко меняется, они частенько новых баб заводят. Причем эту конкретную из Метакосмоса вывезли. То ли Урагановы, то ли Весёловы, не очень ясно. Тоже какая-то непростая.

— Маг? — уточнил Федоров.

— Точно нет, наш человек проверил. Там, походу, несколько семей вывезли, готовят из них бойцов-смертников, если я верно понимаю. Или не смертников, а телохранителей, наш человек точно не разведал. Но, в общем, бабу эту Весёлов-старший себе оставил. С чего бы это его семейке личная гвардия понадобилась? Неужто Урагановы их уже не защищают? И Весёлов после этого вдруг на Чисетов вышел! Точно неспроста?

— И что ты думаешь? — спросил Федоров.

— Думаю, Весёлов чувствует слабость. Раз к нашим, блин, коллегам обратился, — Шарет усмехнулся. — Или, может, тоже гарем решил завести, и бабла не хватает… Важно, что он с ними в долю вошел — зуб даю!

— Официально? — насторожился Федоров.

— Ну, как бы нет… Но они два раза беседовали — это только то, что точно можно проверить. А по документам у Весёлова все такое белое, не подкопаешься. Но я думаю, что виноградники — это прикрытие. Где там бабки-то реальные? Баловство одно.

— А настоящее — железо? — задумчиво прикрыл глаза Федоров.

— К гадалке не ходи. У Весёлова со старых времен еще среди силовиков полно контактов. У Чисетов тоже дела идут не особо последнее время. Вот они и нашли друг друга.

— И что из этого следует, друг мой? — уточнил Федоров.

— Из этого следует, что нам надо шевелиться, пока у нас не отжали этот берег! И еще у нас наконец-то появилась возможность отомстить папаше Жнеца — если уж Ураганов его больше не прикрывает!