История седьмая. Разве умирают дважды, а не раз?

Меня здесь больше нет

На следующее утро я стояла в ряду сотрудников ресторана в новенькой униформе с эмблемой ресторана «Вабисаби», склонившись в поклоне перед хозяйкой. Прошедшая ночь была бессонной. Я плохо сплю на новом месте (даром, что мне теперь часто приходится его менять), разве что вырубаюсь от переутомления, как ночью, проведённой в раздевалке ресторана, когда мне было абсолютно всё равно, где я упаду и засну. К тому же, я так и не привыкла спать на полу (на прошлой квартире у меня была кровать).

Отделавшись от первоочередных задач по поиску пристанища и работы, мой перегруженный мозг вывалил на меня все переживания, которые были отложены в дальний угол моего сознания: оставит ли меня в покое Влад, не доберутся ли до моих друзей его подручные; долго ли мне удастся скрываться; смогу ли я когда-нибудь вернуться на сцену или мой сценический век так и пройдёт в бега; кто и с какой целью за мной следил; чего надо от меня Ши Уну?.. Самой болезненной была мысль о Чё Соне, бегающая по кругу от того, «как мне его не хватает», до «а простит ли он меня когда-нибудь?» Очень не хотелось, чтобы наши отношения стали для него историей предательства.

Я решила для себя, что уезжая из страны, объяснюсь с ним хотя бы письмом, передав его через Ин Ха. Возможно, к тому времени мысли обо мне вообще не будут Чё Сона тревожить, но для меня самой важно будет сказать ему «прости» и «прощай».

Остаток ночи я проворочалась, раздумывая, соглашаться ли на предложение Ши Уна, и размышляя, что вернулась к тому, с чего начиналась моя жизнь в Корее – работы в забегаловке под видом парня. Правда, шикарный ресторан «забегаловкой» тяжело назвать, не то, что закусочную при заправке по дороге от аэропорта в столицу, где я работала поначалу. Да и сейчас я не тот испуганный, оказавшийся в одиночестве в чужой стране и едва говорящий по-корейски ребёнок, совершенно не приспособленный к жизни.

Началось с того, что меня в Корее не встретили. Местный человек моего «опекуна», узнав в подробностях о моей «ситуации», сдрейфил и дал задний ход, отделавшись обещанными документами на имя Хон Хё Мин, оставленными в камере хранения…

Нет, всё началось с побега.

Полтора года назад.

Этот день врезался в память, будто это случилось вчера.

Мариинский Театр, премьера восстановленного балета «Наяда и рыбак». Торжественный выезд из элитного посёлка под эскортом машины охраны. На мне синее вечернее платье, туфли на шпильке, манто, на шее - тяжесть колье. Я привыкла менять образ, сменяя костюм, и теперь с Владом, будто не я, а хрупкая фарфоровая кукла, которой он хотел меня видеть. Не я…

Тем больнее сидеть в ложе родного театра и смотреть на сцену, где сейчас должна была находиться я… Я! И видеть танцующих знакомых девчонок. Я сидела напряжённая, как сжатая пружина, сдерживая пробегающую по телу дрожь. Не только потому, что мне мучительно хотелось танцевать – мои тело непроизвольно стремилось повторить движения исполнителей, но потому что близился момент моего освобождения. Безумный план побега, в который мне не верилось, и который мне никто не разъяснил, предполагал, что в середине второго акта я должна выйти из зала и проследовать в дамскую комнату.

Время приближалось, одновременно замедляясь. Казалось, я каменею, и в нужный момент просто не смогу повернуть голову, чтобы сказать…

- Мне нужно выйти…

Внимательный взгляд Влада. Сжимаю кулаки, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие на лице. Очевидно, это мне не удаётся, потому что по лицу Влада пробегает тень. Испуганно ожидаю, что он сожмёт сейчас каменной хваткой моё запястье,пригвоздив взглядом к месту, и спросит: «Далеко собралась?» Но он лишь кивает поверх моего плеча своему помощнику, сидящему рядом, и я, словно в вязком сне, поднимаюсь из кресла и иду к двери, борясь с желанием обернуться и бросить на своего «владельца» последний взгляд.

Один из охранников провожает меня к двери в дамскую комнату. Без присмотра меня не оставят. Незаметно вытираю вспотевшую ладонь о платье, берясь за ручку. Что дальше? В туалете пусто, не считая прихорашивающейся перед зеркалом дамы. Я озираюсь, пытаясь понять, как мне действовать дальше, и вздрагиваю, когда понимаю, что незнакомка целенаправленно приближается ко мне.

- В фойе ты встретишь своего преподавателя, пойдёшь за ней, - шепчет женщина, проходя мимо меня в кабинку туалета. Стою две секунды, растерянно переваривая информацию, и резко развернувшись, выскакиваю за дверь…

- Ниночка! – с другого конца вестибюля меня окликала педагог-репетитор Констанция Бонифациевна. Иду навстречу семенящей ко мне миниатюрной элегантной старушке.

- Как ты, деточка? – берёт она меня за руки, вглядываясь взволнованно в лицо, и бросает поверх моего плеча строгий взгляд на моего сопровождающего. – А пойдём-ка, душечка, я покажу тебе, какую потрясающую книгу мне Семён Иванович из Италии привёз! На одну минуточку…

Она ведёт меня, обняв за талию, в помещение администрации, а я страшусь, что мне на плечо вот-вот ляжет рука охранника.

Закрыв за собой дверь служебной комнаты, дама прижимается к ней спиной и сжимает мои дрожащие ладони в своих.

- Иди, деточка… - дребезжащим голоском говорит мой учитель, кивая на дверь в смежную комнату. – Храни тебя Бог! – и крестит меня, когда я, оглядываясь, отступаю к выходу.

Выскакиваю за дверь – проходное помещение, за следующей дверью коридор, в конце которого темнеет провалом приоткрытая дверь. Бегу к ней, подобрав юбку, под долетающие из зрительного зала звуки оркестра.

Тамбур, и тяжёлая дверь, открывшаяся в театральный проулок. Морозный воздух, ворвавшийся в скованный веками воздух театра, обжигает лёгкие, пробирает ознобом голые плечи. Обхватив себя руками, спешу к тёмному внедорожнику, распахнувшему при моём появлении заднюю дверцу. Буксуя на обледеневшей брусчатке, машина срывается с места. Кажется, всё это происходит не со мной!

С переднего сидения на меня оглядывается Виталий Данилович - папин бывший друг (они вместе служили, потом их пути разошлись, и в моей жизни он появился совсем недавно, как приближённый к Владу человек). Осмотрев мельком мою растерянную физиономию, он кивает головой на большую спортивную сумку: «Переодевайся». Вынимаю из причёски шпильки, дрожащими руками пытаюсь расстегнуть змейку на платье, срываю с шеи холодную тяжесть колье…

- Подожди, - говорит Виталий Данилович, поглядывающий на меня в зеркало, и протягивает ножницы, - Извини, придётся на ходу - у нас пятнадцать минут форы. Поторопись.

- Обрежь покороче.

Наугад кромсаю тугие пряди, рискуя оттяпать себе пальцы, и бросаю в пакет от одежды, подолом платья отряхиваю шею. Быстро переодеваюсь в джинсы, свитер и куртку, зашнуровываю ботинки.

- Все вещи бросай в пакет, - командует мужчина.

Хватаю в охапку снятую одежду, из которой выскальзывает ожерелье.

- А-а это куда?..

- Давай сюда, - усмехается Виталий Данилович, протягивая руку. – Пойдёт в уплату за твои документы. Держи, это паспорт. Ты летишь в Южную Корею.

-Куда?!

- Временно ты гражданин Корейской Республики по имени Сон Су Вон. На вопросы нет времени. Слушай. Этот документ тебе нужен только, чтобы выбраться из страны.

Я держала в руках зелёную книжечку и пластиковое удостоверение, на котором было написано

«кукмин тынок чын». Господи, я так плохо читаю по-корейски! Ещё хуже, чем говорю…

- В Корее мой человек передаст тебе другие документы и некоторую сумму местных денег, поможет найти жильё и работу. Танцовщицей работать не советую – искать тебя будут, как танцовщицу. Притихни на пару лет. Связь с родными будет через меня. В сумке подробная инструкция, транзитная виза и билет на самолёт…

Киваю головой на каждую его фразу, но в голове туман – всё происходящее не укладывается в голове. Одновременно хочется попросить остановиться хоть на минуту, чтобы дать себе вздохнуть и подумать, и ехать ещё быстрее, потому что позади уже чудится скрежет тормозов преследователей, а каждая минута побега усугубляет мою вину.

Взметнув веером снег из-под колёс при крутом развороте, машина тормозит у здания аэровокзала. Пулково. Я растерянно оглядываюсь: неподалёку выгружается из двухэтажного автобуса группа туристов.

- Выходи, - кивает головой в сторону автобуса Виталий Данилович. – Это корейские студенты, возвращающиеся домой с научной конференции в Финляндии. Ты должна влиться в группу и вместе с ней пройти паспортный контроль. Поторопись.

- А-а-а?..

Вот так? Сразу? Пойти туда, к незнакомым людям? Уехать? Уже?! Мамочка!.. Когда я теперь её увижу?

- Прощай, девочка. Береги себя, - обернувшись, с беспокойством прощается мужчина. – За родных не волнуйся, я о них позабочусь. Иди – мне здесь с тобой светиться не стоит, а ты держись с группой.

Я киваю и вываливаюсь из машины, всё ещё держа документы в руках и пытаясь пристроить на плечо спортивную сумку. Виталий Данилович оглядывает меня внимательно в последний раз, кивает на прощание, и машина срывается с места.

Стою столбом, глядя ей вслед, и только окрик по-корейски: «Все вышли?» заставляет меня обратить внимание на группу у автобуса: там переговариваются, смеются, переругиваются, принимая свои сумки из багажного отделения этой махины. Теперь я понимаю, что это были обычные корейские парни и девушки в сопровождении преподавателей, но тогда они показались мне марсианами, которые непременно обнаружат у себя «на корабле» засланную инопланетную шпионку и вытолкнут из своих дружных рядов.

Делаю шаг и останавливаюсь, не решаясь подойти, придумывая и отметая способы знакомства. И только когда студенты, вытянувшись цепочкой, начинают втягиваться в здание аэровокзала, потихоньку пристраиваюсь сзади.

Вокзал, смахивающий на большой муравейник, встречает гулом голосов, пиликаньем табло, жужжанием тележек, беспорядочным, но целенаправленным движением людских потоков, и прохладным женским голосом, этими потоками управляющим.

Неожиданно оказываюсь в центре группы людей, за которой до этого просто брела. Похоже, корейцы немного растерялись, в какую сторону идти, и теперь сгрудились кучкой в центре зала, озираясь по сторонам и споря. На меня посматривают удивлённо, но пока не заговаривают. Может, надо представиться, сказать, что я вроде как с ними? А вдруг они побегут куда-то разбираться? Натягиваю капюшон куртки, отороченный мехом, пониже на лицо и пытаюсь стать невидимой. Но вот, посовещавшись, старшие отряжают посланца, который должен разобраться в обстановке. Незаметно заглядываю в свой билет, чтобы узнать номер выхода и оглядываю указатели, ощущая нарастающее беспокойство – мы слишком долго маячим посреди зала.

Внезапно гул зала меняет тональность – в него вплетается тревожная нотка. Верчу головой и резко выдыхаю – в нескольких метрах от нас пробегает полицейский патруль. Кажется, началось! Что же делать? Прижимаю сумку к груди и растерянно оглядываю окружающих меня чужих людей – мне же никто не поможет! Почему мы до сих пор стоим? Вылет в одиннадцать! Регистрация на рейс давно началась. Борюсь с желанием покинуть это страшное место, грозящее оторвать меня от родного мира, просто сесть на автобус и спастись от окружающего меня кошмара в маминых объятиях. Знаю, что это невозможно, но…

Меня приводит в чувство толчок в плечо – корейцы целенаправленно двигаются в дальний конец зала на регистрацию.

Предполётный контроль. Вслед за всеми кладу сумку на ленту сканера, в карманах моих пусто, поэтому в корзинку для досмотра мне класть нечего. Стою в очереди на паспортный контроль, практически смяв в кулаке билет, и ощущая затылком усилившуюся в зале суматоху. Сейчас всё решится! Уговариваю себя потерпеть – уже через полчаса я буду в небе над городом или… в отделении полиции в ожидании появления Влада.

Моя очередь! Вываливаю на стойку из взмокшей ладошки свои бумажки, заставляю себя снять капюшон, щурю глаза, чтобы больше походить на корейцев. Это невозможно! Мои глаза зелёные, а у корейцев поголовно карие! Меня сейчас задержат! Таможенник придирчиво изучает документы, сверяясь с чем-то на экране перед собой. Почему же так долго?! Ещё немного, и эта задержка начнёт бросаться в глаза. Неужели на меня уже поступила оперативка?

В отчаянии шутливо машу рукой вслед прошедшим передо мной контроль аспирантам, окликая по-корейски:

- Сонбе! Меня не потеряйте!

Сработало! Хотя корейцы на меня удивлённо оглядываются, таможенник, успокоенный корейской речью, возвращает мне документы и желает счастливого пути. Стараюсь расслабиться и отойти от стойки не торопясь. Приближаюсь к поджидающим меня парню и девушке, кланяюсь и слабым голосом произношу:

- Здравствуйте, мы с вами будем вместе лететь.

Те сразу со мной оживлённо заговаривают, заставив напрячь внимание для расшифровки незнакомых корейских слов и отвлечься от происходящего за спиной.

Посадка на самолёт проходит, как в тумане. Я уже вся извелась, понимая, что даже вылет можно задержать, и от меня ничего не зависит. И только когда забортом самолёта, отдаляясь, побежали огни взлётной полосы, я поняла, что безумный план удался, и расплакалась, прощаясь с родной землёй, семьёй, дорогим сердцу Училищем, балетом и своими страхами, зная, что совсем скоро им на смену придёт другой страх – неизвестное будущее в чужой стране…