История Руси в период Монгольского ига

Глава 1. Русь перед монгольским нашествием: Голод в Новгороде. Война за Владимиро-Суздальское княжество. Липицкая битва⁠

В 1211 году тяжело заболевший владимиро-суздальский князь Всеволод "Большое Гнездо", чувствуя свою скорую кончину, составил завещание, в котором распределил земли княжества между своими многочисленными сыновьями. Владимирский престол, бывший главным во всем княжестве, Всеволод решил оставить своему старшему сыну - ростовскому князю Константину, но при том условии, что он уступит Ростов своему младшему брату Юрию. Константин, однако, желая объединить в своих руках и Владимир, и богатый Ростов, ответил на это предложение отказом и потребовал отдать ему оба города.

Разгневанный непослушанием старшего сына, Всеволод созвал съезд представителей всех сословий Северо-Восточной Руси, который поддержал волю князя. Всеволод лишил Константина прав на великое княжение и отдал владимирский престол своему второму по старшинству сыну - Юрию. Другие города княжества были распределены между остальными сыновьями князя: Ярослав унаследовал Переяславль-Залесский, Владимир - Юрьев-Польский, Святослав - Городец, а самый младший сын Иван - Стародуб.

Константин, однако, не смирился с таким решением своего отца и после его смерти, случившейся 15 апреля 1212 года, отказался признавать старшинство Юрия и целовать ему крест. В ответ на такой демарш брата Юрий собрал полки и двинулся на Ростов, намереваясь привести Константина к покорности. Впрочем, в тот раз до столкновения не дошло - Константин заперся в городе, а Юрий так и не решился пойти на штурм очень укрепленной крепости, опасаясь больших потерь со своей стороны. Немного постояв у Ростова, он увел свои войска во Владимир, а в качестве наказания старшего брата за своенравие перекрыл подвоз продовольствия из южных ополий в ростовские земли.

Осенью 1213 года Юрий организовал новый поход на Константина. Подойдя к Ростову, владимирское войско устроило четырехдневный погром его окрестностей, дабы окончательно лишить мятежного ростовского князя экономической базы, без которой его дальнейшее сопротивление оказалось бы невозможным. Видя, как гибнет его земля, Константин вывел свои войска за городские стены и, встав напротив владимирского войска, выстроил их в боевые порядки. Осознав, что ростовцы готовы костьми лечь за своего князя, Юрий вновь пошел на попятную, уведя свои войска обратно во Владимир и заключив с Константином временное перемирие. После этой кампании конфликт братьев на несколько лет затих, но вскоре вспыхнул с новой силой в результате вмешательства третьей стороны.

В 1215 году освободился престол в Новгороде. Прошлый новгородский князь Мстислав Удатный добровольно сложил с себя княжеские обязанности и уехал на Юг бороться за галицкий престол. Новгородцы же призвали на его место переяславского князя Ярослава Всеволодовича. Этот выбор был обусловлен тем, что Новгород критически зависел от поставок продовольствия из суздальского Ополья, и, приглашая к себе на престол брата Владимиро-Суздальского князя Юрия, новгородцы банально пытались обезопасить себя от угрозы голода. Однако по иронии судьбы все вышло ровно наоборот.

Прибыв в Новгород, Ярослав начал ломать местное самоуправление, арестовывать неугодных бояр и конфликтовать с вечем, что в конечном итоге настроило новгородскую знать против его персоны. Когда новгородцы попытались выразить протест против действий князя, Ярослав решил привести их к покорности путем продовольственной блокады. Он переехал из столицы княжества в Торжок, через который осуществлялось снабжение Новгорода продовольствием. Там он арестовал всю местную администрацию, после чего перекрыл подвоз хлеба в Новгород из суздальских земель, вследствие чего в городе начался страшный голод. Летопись сообщает, что, спасаясь от голодной смерти, новгородцы ели кору, мох и солому, а также продавали своих детей на рынке за горсть зерна или буханку хлеба.

Новгородские бояре присылали к Ярославу три депутации с мольбой прекратить блокаду, однако князь, намеревавшийся полностью уничтожить самостоятельность новгородского веча, раз за разом заковывал послов в кандалы и высылал их в Суздаль. Более того, сразу после ареста третьего посольства Ярослав приказал арестовать вообще всех новгородцев (около 2000 человек), находившихся на тот момент в Торжке по делам торговли или ремесла. Их разоружили, заковали и распределили как пленников по Суздальской земле. В конце концов, политика террора сработала против самого же Ярослава. Когда новгородцы окончательно осознали, что их князь жаждет физического и политического уничтожения Новгорода, их страх перед голодом сменился яростью.

Новгородские бояре тайно отправили гонцов к своему прошлому князю Мстиславу Удатному с мольбой вернуться в Новгород и спасти их от голодной смерти и тирании Ярославв. Для Мстислава, выросшего на идеалах рыцарской чести, такой призыв был делом чести. 11 февраля 1216 года он въехал в Новгород и отправил к Ярославу в Торжок гонца с требованием прекратить блокаду и террор. Тот же в ответ на это демонстративно перебил более ста новгородских заложников. Осознав, что мирно урегулировать ситуацию не удастся, Мстислав начал собирать новгородское ополчение, а также заключил союз с ростовским князем Константином. Ярослав же запросил помощи у своего брата - владимирского князя Юрия.

Мстислав Удатный въезжает в Новгород.

В апреле 1216 года войска противников встретились на Липицком поле недалеко от Юрьева-Польского (современная Владимирская область). Владимирская коалиция разбила лагерь на стратегически выгодной крутой Авдовой горе, оградившись плетнями и завалами. В тылу у них находилась река Гза. Новгородцы же встали лагерем на самом поле, оказавшись в невыгодной низине перед укрепленной позицией врага. Перед боем Мстислав Удатный трижды посылал гонцов Юрию и Ярославу с предложением мира, однако братья, уверенные в своем численном превосходстве и неприступности своих укреплений, раз за разом отвергали мирные предложения. Летопись сохранила предание о пире в шатре Юрия накануне битвы, где владимирские бояре уже делили между собой новгородские земли.

В конце концов, поняв, что его противники не сойдут с Авдовой горы добровольно, Мстислав решился на штурм высоты через топкую низину. Битва началась 21 апреля около 9 часов утра. Новгородцы перед атакой демонстративно спешились, вооружились топорами, и, чтобы было удобнее бежать по раскисшей весенней грязи и штурмовать крутой склон, сбросили сапоги и лишнюю одежду, оставшись босиком и в одних портах. В начавшемся сражении их яростный натиск смял передовые заслоны владимирцев. Вслед за пехотой в бой пошли и конные дружины Удатного. Летопись отдельно отмечает, что Мстислав проявил исключительное личное мужество и в ходе сечи трижды проехал сквозь ряды владимирских полков, размахивая топором привязанным к руке ремнем, буквально рассекая вражеский строй.

Одновременно с атакой Мстислава с левого фланга по владимирцам ударили ростовские полки Константина. Владимирское войско, зажатое на вершине горы, не ожидало такого бешеного натиска снизу и попросту не смогло дать достойный ответ противнику. Когда часть новгородцев прорвалась к обозам во вражеском тылу, среди владимирцев началась паника - их боевые порядки смешались, и плотная масса людей обратилась в беспорядочное бегство по направлению к реке Гзе. Обратились в бегство и два главных командующих - Юрий бежал во Владимир, загнав по дороге трех коней, а Ярослав укрылся в Переяславле-Залесском. Чтобы облегчить бегство, Ярослав сбросил в кусты свой дорогой золоченый шлем и кольчугу. Спустя почти 600 лет, в 1808 году, этот фамильный шлем был случайно найден крестьянкой близ села Лыково. Сегодня он является одним из ценнейших экспонатов Оружейной палаты Московского Кремля.

Прибыв в Переяславль, Ярослав, разъяренный поражением в битве, в припадке гнева приказал казнить находившихся у него в заложниках новгородских купцов и послов, которых он арестовал во время блокады Новгорода. Коалиция Мстислава и Константина же после победы на Липицком поле двинулась прямо на Владимир. Юрий попытался организовать оборону, обратившись к горожанам с речью, призывая их запереться в крепости и биться с врагом до конца. Однако владимирцы, понимая масштабы липицкого разгрома и видя, что на них идет огромное объединенное войско, призвали своего князя признать поражение. В итоге Юрий вышел навстречу победителям с поклоном и после формального примирения был сослан в глухой Городец-на-Волге. Владимирский престол же, наконец, занял его старший брат Константин.

Далее новгородцы, жаждавшие покарать Ярослава за голодную блокаду Новгорода и издевательства над их согражданами во главе с Мстиславом, двинулись на Переяславль. Когда они подошли к стенам города, Ярослав, понимавший, что ему не удастся выдержать штурм, вышел из городских ворот к Мстиславу с поклоном, выражая полную покорность: "Господин и отец! Если ты пришел с миром, то я бью тебе челом. Живот мой в твоей воле, только не отдавай меня на поток и разграбление новгородцам".

Мстислав, отличавшийся благородством, принял капитуляцию и запретил новгородцам грабить Переяславль, но выставил Ярославу бескомпромиссные условия мира - переяславский князь должен был освободить всех оставшихся в живых новгородцев, а также вернуть им все их имущество и выплатить Новгороду компенсацию за причиненные убытки. Сам Ярослав был с позором изгнан из Новгорода, а на новгородский престол вместо него сел сам Мстислав, который, впрочем, уже в 1218 году окончательно покинул Новгород, вновь уехав в Галич, оставив вместо себя править своего зятя - Всеволода Мстиславича. В Северо-Восточной Руси наступил относительный период мира.

Взошедший на владимирский престол Константин Всеволодович в 1217 году вернул своего младшего брата Юрия из ссылки, дал ему в удел богатый Суздаль и официально признал его своим преемником в обход собственных сыновей. Константин пошел на такой шаг ввиду своей тяжелой болезни, которая грозила его скорой кончиной. Его старшему сыну Василько было всего около 9 лет, и Константин прекрасно понимал, чем грозит передача трона ребенку - после смерти владимирского князя его младшие братья мгновенно бы силой отобрали власть у своего малолетнего племянника. Именно поэтому Константин решил сделать своим наследником Юрия, взяв с него обязательство, что он станет "вторым отцом" для его сыновей и закрепит за ними в вечное владение Ростовскую землю, Ярославль и Углич.

Константин скончался в конце 1218 года в возрасте 32 лет, после чего, согласно его воле, на владимирский престол вернулся Юрий Всеволодович. На этот раз его правление во Владимиро-Суздальском княжестве продлилось 20 лет. Одним из самых значимых достижений Юрия стало основание Нижнего Новгорода. В 1220 году в ответ на набеги булгар владимирский князь организовал масштабный и тщательно спланированный поход в Волжскую Булгарию, в ходе которого русские войска нанесли булгарам сокрушительное поражение, вынудив их подписать унизительный мирный договор. Булгары признали переход под протекторат Руси обширных территорий, заселенных мордовскими племенами, а также отказались от притязаний на земли в устье Оки.

В 1221 году Юрий заложил на слиянии Оки и Волги мощный форпост, получивший название Нижний Новгород, который навсегда запер булгарам путь вглубь русских земель и взял под контроль важнейший торговый путь. Выгодное месторасположение новой крепости мгновенно сделало из нее главную перевалочную базу всего региона, куда стали стекаться товары из Азии, Персии, стран Причерноморья и Западной Европы. Прибыль от торговли в будущем позволила Нижнему Новгороду стать одним из главных центров всего русского государства.

Возвращаясь же к одному из главных героев данной статьи, Мстиславу Удатному, то он после отъезда из Новгорода вступил в ожесточенное противостояние с венграми за право обладания Галицкими землями. В начале XIII века власть в Галицком княжестве находилась в руках боярства, которое обладало огромными земельными ресурсами и контролировало торговлю, что давало боярам экономическую независимость от князя. Стараясь сохранить свои привилегии, бояре приглашали на престол удобных им князей, а в случае, если князь пытался проводить независимую политику, призывали на помощь войска из соседней Венгрии. В конце концов, такая политика галицкого боярства сыграла против них самих.

В 1213 году венгерский король Андраш II и польский князь Лешек Белый договорились о совместном походе против ослабленного отсутствием сильного князя Галицкого княжества и о дальнейшем его разделе. В случае успеха Польша должна была получить западные земли Галиции - Перемышль и Любачев, а Венгрия - восточные земли вместе с самим Галичем, а также посадить на галицкий престол Коломана - сына венгерского короля - тем самым превратив Галич в вассальное владение Венгрии. В 1214 году венгерско-польское войско двинулось на Галич и, не встретив никакого сопротивления, вскоре вошло в город. Галицкие бояре в тот момент находились в состоянии раздрая, и часть из них была готова поддержать Коломана, рассчитывая, что слабость иноземного князя позволит им править страной от его имени.

Коломан в итоге занял галицкий престол, однако поддержки среди широких слоев населения он так и не заимел и опирался исключительно на венгерский гарнизон и небольшую группу провенгерски настроенных бояр. Попытки же венгерского принца насильственно внедрить католичество в православную Галицкую землю и вовсе привели галичан в ярость. В итоге галицкие бояре, разочаровавшись в венгерском протеже, призвали на помощь новгородского князя Мстислава Удатного, который в 1215 году изгнал Коломана и утвердился в Галиче на следующие 4 года с перерывом на возвращение в Новгород, описанное выше.

В 1219 году Коломан сумел взять реванш. Объединенные силы венгров и поляков вновь осадили Галич и вынудили Мстислава бежать из города, вернув тем самым галицкую корону на голову венгерского принца. Однако и второе его правление продлилось недолго. В 1221 году Мстислав, заручившись поддержкой половецких отрядов своего тестя хана Котяна, совершил молниеносный налет на Галич, в ходе которого его солдаты пленили Коломана и окончательно изгнали венгров из города. В результате последующих мирных переговоров венгерский король Андраш II в обмен на освобождение своего сына из плена был вынужден признать Мстислава легитимным князем Галича и отказаться от дальнейших притязаний на него.

Мстислав Удатный.

В 1223 году тесть Мстислава хан Котян, помогший ему вернуть галицкий престол, уже сам обратился к нему за помощью, прося прислать полки против "неизвестного народа", который начал разорять половецкие поселения в степи. Хан рассказал Мстиславу о большой численности и неимоверной жестокости этого неизвестного врага, и тонко намекнул галицкому князю, что если Русь не поможет половцам разобраться с их проблемой, то она сама окажется следующей жертвой буйных степняков.

Поверивший в такую угрозу Мстислав созвал в Киеве княжеский съезд, на котором он убедил других русских князей в необходимости организации военного похода, так как лучше встретить врага в степи, чем ждать его прихода на Русь. Приближалась первая битва русских войск с монголами...

Глава 2.Чингисхан и образование Монгольской империи. Битва на Калке - первое сражение русских войск с монголами⁠

Во второй половине 12 - начале 13 века на огромных пространствах от Великой Китайской стены до озера Байкал жили многочисленные монгольские племена. Собственно, "монголы" были всего-лишь одним из этих племен, но именно они в конечном итоге дали название всей будущей империи. Еще одним крупным здешним племенем, кочевавшим в районе озера Буир-Нур, были татары, которые долгое время враждовали с монголами.

Традиционно основой монгольского общества было родовое племя, объединявшее в себе несколько семей. Каждая отдельная семья владела своим личным имуществом - юртой, домашней утварью, одеждой и, самое главное, скотом, который был главным богатством и источником жизни в степи. Так как кочевой образ жизни требовал тесного взаимодействия, семьи одного рода чаще всего кочевали вместе защищая пастбища от набегов соседей. В роду существовала развитая система взаимовыручки - если у одной семьи из рода случался падеж скота, другие члены рода были обязаны помочь ей, чтобы семья не погибла.

Однако в 12 веке уклады в монгольском обществе стали постепенно трансформироваться. По мере совершенствования навыков выпаса и ухода за скотом отдельная семья становилась способной вести хозяйство самостоятельно, переставая быть зависимой от других членов племени. Самые успешные семьи начали накапливать животных в личном владении, что быстро породило имущественное неравенство - у кого-то поголовье росло, а кто-то, наоборот, терял скот из-за его массового падежа, войн или грабежей. Вследствие обособления семей от общего племени взаимовыручка также сошла на нет. В конце концов, в результате накопления богатств в руках отдельных групп в монгольских племенах началось быстрое социальное расслоение:

Верхушкой монгольского общества стали нойоны - племенная знать, в руках которой сконцентрировались огромные стада скота, захваченные в ходе войн или накопленные в процессе обмена.

Основную массу монгольского населения составляли араты - рядовые кочевники, ведшие самостоятельное хозяйство. Араты, лишившиеся скота, например, из-за его падежа в результате эпидемии, попадали в зависимость от нойонов. Чтобы выжить, они были вынуждены брать скот нойона на выпас или работать на него, по сути, становясь феодально-зависимыми работниками. Свободные же араты были обязаны по первому требованию главы рода выйти в поход. Арат приходил к нойону со своим вооружением, конем и запасом провизии.

Также существовало сословие нукеров - это были военные дружинники, лично преданные своему нойону и получавшие от него щедрое жалование. Они составляли основу военной силы, которая позволяла нойонам удерживать власть и расширять свои владения.

Во второй половине 12 века между монгольскими племенами началась межплеменная борьба за первенство в степи. Одни племена заключали союзы с другими племенами и бок о бок шли войной на своих врагов. Те, кто побеждал, обращали своих противников в рабство или просто заставляли их служить своим военным интересам. В конце 1150-х годов одному из монгольских вождей из рода Кият-Борджигин Есугэю удалось объединить под своей властью часть монгольских племен, обитавших в долинах рек Онон и Керулен.

Около 1162 года у Есугэя родился сын, получивший от отца имя Тэмуджин. Когда сыну исполнилось 9 лет, Есугэй договорился о его браке с 10-летней девочкой из рода унгират. Возвращаясь домой со сваток, Есугэй остановился на стоянке племени татар, чтобы отдохнуть. Трудно сказать, что побудило Есугэя выбрать для привала данное место, ведь он долгое время враждовал с татарами и даже назвал сына в честь татарского вождя Тэмуджин-Уге, которого захватил в плен накануне его рождения. В общем, немудрено, что татары отравили своего давнего врага, вследствие чего тот через три дня умер.

После смерти Есугэя глава племени тайчиутов Таргутай объявил себя наследником его земель, после чего бросил семью Есугэя на произвол судьбы в степи. Для пропитания будущему правителю самой большой сухопутной империи в истории приходилось со своей родней собирать ягоды и коренья, а также есть сусликов. Более того, опасаясь, что когда Тэмуджин вырастет, он попробует отомстить, Таргутай приказал своим людям захватить мальчика в плен, из которого, впрочем, ему вскоре удалось бежать и вернуться к своей семье.

Тэмуджин в плену.

Через несколько лет подросший Тэмуджин в поисках военной поддержки отправился к побратиму своего отца Тоорилу - самому могущественному из тогдашних степных вождей. Тоорил не отказал юноше тем самым положив начало восхождения Тэмуджина к владычеству в степи. Ведя бесконечные войны с другими племенами, Тэмуджин заработал себе репутацию храброго воина, благодаря чему его уже в 25 лет провозгласили ханом племенной конфедерации хамаг-монгол, что позволило ему призывать к себе на службу десятки тысяч конных воинов. В последующие десятилетия Тэмуджин планомерно расширял свои владения и сумел привести все степные племена к покорности. В 1206 году на совете верховных племенных вождей в знак признания власти Тэмуджина и его завоевательных подвигов ему дали новое имя - Чингисхан (свирепый правитель).

Чингисхан в корне изменил политическое устройство в своем государстве - если раньше монгольское общество строилось на кровных узах и племенном статусе, то теперь военачальником или ближайшим советником хана мог стать любой человек, который сможет доказать преданность правителю и свои умения на поле боя. Также Чингисхан реформировал войско, в котором теперь основной военной единицей стал арбан - отряд, состоящий из шести легких конных лучников и четырех копейщиков в тяжелом доспехе. Десять таких отрядов составляли джагун, десять сотен - минган, а самым крупным подразделением численностью 10 000 человек был тумен.

Чингисхан требовал от своих воинов безоговорочного подчинения и отрубал им головы в случае невыполнения его приказов. Такого же подчинения требовал он и от покоренных народов, а малейшая попытка сопротивления с их стороны приводила к массовой резне и полному уничтожению населения. Такая тактика, помимо психологического запугивания противника, позволяла Тэмуджину выигрывать войны относительно небольшими силами, поскольку ему не приходилось оставлять гарнизоны в захваченных городах. Нет жителей - нет проблем. Те же народы, которые безропотно покорялись армии Чингисхана, немедленно включались в жизнь империи - мужчины могли вступать в армию хана, а женщины и дети становились частью общества. Также монголы очень толерантно относились ко всем верованиям и разрешали покоренному населению молиться любым богам.

Получив титул хана, Тэмуджин вторгся в Китай, где вскоре сокрушил правителей Западного Ся и Цзинь и подчинил себе земли Северного Китая. В 1218 году монголы напали на Хорезмийское царство в Персии и уничтожили его за всего за два года - шах хорезмийцев бежал в Индию, а множество городов были разрушены до основания. После этого Чингисхан разделил свою армию на два направления - сам он с частью войска отправился с награбленным домой в Монголию, а другая часть войска ушла в поход на Крым, попутно разорив земли Грузии и Армении.

На подходах к полуострову монголов встретили послы Венецианской республики, которые предложили им в обмен на выгодный торговый договор напасть на своих врагов, генуэзцев, основавших богатую колонию Солдайю (ныне Судак). Эта сделка положила начало сотрудничеству венецианских дожей и монгольских ханов, которое продлилось до XIV века.

Перезимовав в Крыму, монголы начали путь домой. Перейдя Кавказский хребет, они столкнулось с объединенным войском алан и половцев. Понимая, что в лобовом столкновении с таким союзом им будет трудно, монголы отправили половцам богатые дары (одежду, скот, оружие) пообещав не трогать их, если те уйдут и перестанут поддерживать алан. Половцы, поверив обещаниям, покинули поле боя, вследствие чего аланы, оставшись без союзников, были легко разбиты монгольскими воинами. Сразу же после этой победы монголы, нарушив свое слово, догнали отступивших половцев и нанесли им сокрушительное поражение. Разгромленные половецкие орды были вынуждены спасаться бегством, отступая на запад в сторону Днепра. Монголы преследовали их по всей степи и, в конечном счете, выдавили к границе с Русью.

Опасаясь своего окончательного уничтожения, половецкие ханы решили запросить помощи у русских князей. Хан Котян Сутоевич, зять галицкого князя Мстислава Удатного, прибыл к нему в Галич с богатыми дарами - конями, верблюдами, буйволами и невольницами, и запросил у родственника помощи против неизвестного народа, который обрушился на половецкие степи. Хан рассказал Мстиславу о большой численности и неимоверной жестокости этого неизвестного врага и сказал галицкому князю - "сегодня нашу землю отняли, а вашу завтра пришедши возьмут", - намекая на то, что Русь будет следующей жертвой войск Чингисхана.

Хан Котян уговаривает русских князей дать отпор татаро-монголам

Поверивший в такую угрозу галицкий князь организовал в Киеве княжеский съезд, на котором собрались три Мстислава - сам Мстислав Удатный, киевский князь Мстислав Романович, а также черниговский князь Мстислав Святославич. Также к ним присоединились князья более мелких княжеств. Самый могущественный русский правитель - владимирский князь Юрий Всеволодович - на съезд не явился, но обещал отправить на помощь южным князьям свое войско, которое, впрочем, так и не прибыло в Киев. На начавшихся переговорах не все князья хотели идти в поход в степь, защищать половцев против неизвестной силы, просто не видя в этом особенного смысла. Однако Мстислав Удатный все же сумел убедить своих коллег в необходимости похода, заставив их поверить в реальность угрозы русским землям со стороны буйных кочевников.

Когда русское войско подошло к Днепру, монголы прислали к князьям своих послов, пытаясь вбить клин в отношениях между половцами и русскими, подобно тому как они до этого вбили клин между половцами и аланами. Послы привезли с собой письмо следующего содержания: "Слыхали мы, что вы идете против нас, послушавши половцев, а мы вашей земли не трогали, ни городов ваших, ни сел ваших. Не на вас пришли, но пришли по воле Божией на холопов и конюхов своих - половцев. Вы возьмите с нами мир. Коли побегут к вам (половцы) - гоните от себя и забирайте их имения. Мы слышали, что и вам они наделали много зла - мы их и за это бьем".

Однако русские князья, осознавая, что монголы просто хотят разъединить русско-половецкие войска и разбить их поодиночке, отказались от переговоров с монгольскими военачальниками. А чтобы их отказ выглядел более убедительно, они, недолго думая, убили послов, что по монгольским законам было чудовищным преступлением. В монгольской политической системе посол рассматривался как прямое продолжение воли хана, и оскорбление или, тем более, убийство посла считалось посягательством на самого правителя, а значит, за него во что бы то ни стало требовалось отомстить обидчику.

Русское войско после убийства послов двинулось дальше. Перейдя на левый берег Днепра и обнаружив там передовой монгольский отряд, русские воины после кровопролитного боя разбили неприятеля, чем еще больше укрепели в себе веру на благоприятный исход похода. Основные силы монголов, понимая, что они не смогут справиться с объединенной русско-половецкой ратью в открытом бою, использовали тактику отступления. На протяжении около 12 дней они имитировали бегство, заманивая противника всё глубже в степь, что, в конечном счете, сильно измотало русских воинов.

Выйдя спустя почти две недели погони к реке Калке на территории современной Донецкой области, русские князья собрались на совет, чтобы выработать план дальнейших действий, однако так и не смогли прийти к единому мнению. Опытный и осторожный киевский князь Мстислав Романович настаивал на том, чтобы занять выгодную позицию на высоком холме, укрепить лагерь и ждать дальнейшего развития событий, наблюдая за противником. Мстислав Удатный же, наоборот, предлагал форсировать реку и немедленно атаковать противника, чтобы не дать ему передышки. В итоге каждый князь решил действовать по своему усмотрению - Мстислав Удатный вместе с волынским князем Даниилом и половцами под командованием хана Котяна переправился через реку и атаковал передовые отряды монголов, а Мстислав Киевский со своей дружиной занял оборону на холме, построив лагерь из повозок, наблюдая за сражением со стороны.

Сражение началось утром 31 мая. Монгольские полководцы вновь использовали в бою ложное отступление. Когда русско-половецкие силы перешли в атаку, монгольские авангарды начали "отступать", заманивая противника вглубь степи и растягивая его ряды. В погоне за "отступающим" врагом русские и половецкие дружины утратили строй и тактическую связь друг с другом, сразу после чего два предводителя монгольского войска, Субэдэй и Джэбэ, ввели в бой свежие силы своей тяжелой конницы. Столкнувшись с мощным организованным натиском монголов, половецкая конница, составлявшая первую линию русского войска, не выдержала удара и обратилась в бегство. Отступающие в панике половцы врезались в ряды двигавшихся им на помощь русских воинов и растоптали свою же пехоту.

Воспользовавшись начавшимся хаосом в стане врага, монголы обрушили основной удар на расстроенные ряды русских дружин. Галичане и волынцы были разбиты и обратились в бегство к Днепру, преследуемые монгольскими отрядами на протяжении шести дней. В ходе этого отступления погибло огромное количество русских воинов, в чем частично оказался повинен главный инициатор похода против монголов Мстислав Удатный. Спасаясь от преследования, он приказал своим людям уничтожить лодки и средства переправы через Днепр. Это решение позволило самому князю и части его дружины оторваться от преследователей и спастись, однако оно отрезало пути к отступлению для других отрядов, что привело к их тотальному разгрому.

После того как монголы разбили основные силы русских, они окружили лагерь Мстислава Киевского и его союзников и, понимая, что прямой штурм укрепленной позиции приведет к большому количеству жертв с их стороны, предпочли атаке тактику измора. Монголы отрезали киевское войско от источников воды, вследствие чего оно быстро оказалось в критическом состоянии из-за жажды. Через три дня осады к Мстиславу Киевскому на переговоры прибыл союзник монголов, воевода Плоскыня - предводитель бродников - славяно-тюркского населения степных районов Понизовья. В исторической литературе бродников часто рассматривают как предшественников казачества, так как они обладали схожим укладом жизни, социальной структурой и независимостью.Плоскыня предложил Мстиславу прекратить сопротивление и поклялся на кресте, что если он и союзные ему князья сложат оружие и выйдут из лагеря, монголы не прольют их крови.

Князья поверили и сдались на милость противнику. Монголы же сразу после этого связали пленных предводителей русского войска, положили их на землю, а сверху наложили на них тяжелые деревянные доски, после чего уселись на этот настил и начали пировать. Князья были раздавлены весом пирующих и задохнулись под досками. Таким образом, монголы сдержали свое слово "не проливать княжеской крови"... Вследствие столь необычной казни погибли киевский князь Мстислав Романович, его зять турово-пинский князь Андрей Иванович, а также дубровицкий князь Александр Глебович. По другим данным, под досками также окончили свою жизнь черниговский князь Мстислав Святославич и его сын Василий Мстиславич, князь Козельский.

Не пощадили монголы и остальных защитников лагеря. После сдачи князей в плен они ворвались внутрь, перебили всех воинов, а сам лагерь разграбили. Всего в сражении с монголами и последующей расправе погибло около 12 русских князей, среди которых оказались и князья двух главных южных центров — Киева и Чернигова.

Третий же южный князь, Мстислав Удатный, правивший в Галиче, как было описано выше, бросив свое войско на произвол судьбы, сумел выбраться из монгольской западни, после чего вернулся в Галицкое княжество. Бегство с Калки никак не сказалось на его авторитете, и он удерживал Галич под своим контролем еще 4 года. В 1227 году он добровольно передал Галицкое княжество своему зятю - венгерскому королевичу Андрашу, который был женат на его дочери. После передачи власти Мстислав удалился в город Торческ, где и умер в 1228 году в возрасте около 50 лет.

Мстислав Удатный спается бегством через Днепр.

После победы в битве на Калке монголы не стали углубляться вглубь Руси, а повернули назад в Монголию. По дороге домой они прошли по землям Волжской Булгарии, где попали в засаду и потерпели поражение от булгар. Согласно арабскому историку Ибн аль-Асиру, булгары заранее узнали о приближении монголов и тщательно подготовились к встрече. Булгары использовали ту же тактику, которая принесла славу самим монголам - ложное отступление. Они организовали несколько засад в различных местах, и когда монгольские отряды углубились на булгарскую территорию, преследуя отступающие части противника, булгары неожиданно атаковали их с тыла и флангов. В итоге монголы оказались зажаты в клещи и были перебиты. По сообщению Ибн аль-Асира, лишь 4000 монгольских воинов удалось пережить эту бойню.

Понеся ужасные потери в битве с булгарами, остатки корпуса Джэбэ и Субэдэя продолжили путь через степи на восток, и в конечном итоге в 1225 году соединились с основными силами империи Чингисхана в Средней Азии. Поход был закончен. К тому времени созданная войсками Чингисхана империя простиралась от Желтого моря на востоке до Каспийского моря на западе, и монголы активно собирали с нее блага, не только захватывая золото и рабов, но и активно перенимая передовые технологии у покоренных народов, в особенности в плане постройки кораблей и осадных машин.

Чингисхан.

Чингисхан скончался в 1227 году в возрасте около 65 лет. Что стало причиной его смерти, неизвестно. По одному преданию его поразила молния, по другому - отравленная стрела, по третьему - причиной его гибели стала пленная царица, которая взошла к нему на ложе, спрятав в интимных местах бритвенное лезвие... Но более всего вероятно, что пожилой Чингисхан умер от банальной болезни. Перед самой смертью он сказал своим преемникам построить город Каракорум, который стал впоследствии столицей Монгольской империи.

Неизвестно и то, где находится могила Чингисхана. Сразу после похорон место захоронения разровняли, прогнав по нему несколько табунов лошадей, после чего убили всех, кто копал могилу, и всех, кто совершал похороны, а затем убили и их убийц... Новым же ханом Монгольской империи стал сын Чингисхана Угэдэй, который, следуя по стопам своего отца, продолжил расширять границы своего государства, но более подробно об этом речь пойдет уже в следующей части.

Глава 3.Нашествие монголов на Русь: Уничтожение Рязани и легенда о Евпатии Коловрате. Разорение Москвы и Киева.

После смерти Чингисхана в 1227 году в Монгольской империи наступил двухлетний период междуцарствия. Согласно воле покойного хана, преемником власти в империи должен был стать его третий сын - Угэдэй. Однако такое положение дел не устроило младшего сына Чингисхана, Толуя, обладавшего огромным авторитетом в армии и пользовавшегося поддержкой значительной части монгольской знати, благодаря которой он стал фактическим регентом государства на период двухгодичного траура по Чингисхану.

Согласно кочевой традиции, выборы нового хана должны были пройти на курултае - съезде представителей высшей монгольской знати (нойонов). Так как к моменту смерти Чингисхана его владения простирались от берегов Тихого океана на востоке до Каспийского и Чёрного морей на западе, нойонам банально требовалось время, чтобы добраться в центр Монголии на съезд. Также столь длительный траур подчёркивал величие основателя империи - смерть такого великого правителя требовала соразмерного по масштабу затишья в государственных делах. На время траура были приостановлены все масштабные военные кампании, а вся империя замерла в ожидании избрания нового правителя.

Конкуренция в борьбе за титул хана между сыновьями Чингисхана - Толуем и Угэдэем - вполне очевидно могла привести к гражданской войне, которая в зародыше уничтожила бы единство только что созданной империи. Это понимал один из ближайших советников покойного великого хана - Елюй Чуцай, который приложил огромные усилия для того, чтобы убедить Толуя в необходимости соблюдения воли его отца, аргументируя свою позицию тем, что отступление от завещания основателя империи приведёт к хаосу и разрушению государства. В конечном итоге ему удалось убедить Толуя отказаться от борьбы за титул хана и присягнуть на верность своему старшему брату. В 1229 году собравшийся курултай единодушно избрал новым ханом Монгольской империи Угэдэя.

Елюй Чуцай же стал ближайшим советником нового хана и помог своему государю провести в империи масштабные реформы, превратившие её в мощную мировую державу. Первым делом Елюй Чуцай убедил Угудэя отменить на завоёванных территориях политику тотального истребления покорённого населения. До этого монгольское командование всерьёз обсуждало план превращения сельскохозяйственных районов Северного Китая в пастбища, так как кочевники видели в пашнях лишь препятствие для скота, а в жителях этих земель - бесполезные рты. Елюй Чуцай же объяснил хану, что доходы от земледелия, ремёсел и торговли в долгосрочной перспективе многократно превысят разовую добычу от грабежа, что в конечном итоге спасло миллионы жизней и сохранило экономическую базу региона.

Также Елюй Чуцай ввёл в империи регулярную систему налогообложения, что сделало ханский бюджет предсказуемым и стабильным, а это, в свою очередь, позволило финансировать огромную армию и администрацию хана. Для эффективного налогообложения, а также для выявления потенциального количества рекрутов в армию в империи была проведена перепись населения.

С подачи Елюй Чуцая в государстве была проведена и административная реформа. Монгольская система управления исторически строилась на племенных связях или личной преданности хану, однако когда империя разрослась до огромных размеров, эта система стала трещать по швам, так как просто стало не хватать подходящих людей на все управленческие должности. В итоге власть в империи была разделена на две параллельные ветви - высшая монгольская знать сохранила за собой контроль за основными ресурсами и решениями в государстве, а вся рутинная работа по управлению оседлым населением на захваченных территориях была передана в руки местной образованной элиты, в Китае - китайским чиновникам, в других регионах - знающим местную специфику советникам.

Елюй Чуцаю даже в какой-то мере удалось ограничить власть хана в империи. Он убедил Угэдэя в необходимости создания централизованного аппарата с целью упорядочить гражданское управление в государстве. Около 1232 года был создан Секретариат, в который вошло множество управленцев, имевших опыт в разных сферах государственной жизни, а в его главу встал сам Елюй Чуцай. Если раньше любые решения хана исполнялись беспрекословно, то теперь они должны были пройти "чиновничий аудит" на предмет их экономической целесообразности.

Для передачи приказов центральной власти в отдалённые части империи была разработана система почтовой связи ("Ям"), представлявшая собой цепочку станций, расставленных через определённые промежутки - обычно на расстоянии одного дневного перехода (около 30–50 км). На каждой станции всегда были готовы свежие лошади, провизия и жильё. Курьер, прибывая на станцию, мгновенно пересаживался на свежего коня и мчался дальше, не теряя времени на отдых. Это позволяло преодолевать огромные расстояния со скоростью, недоступной ни одному государству того времени. В случае, если требовалось передать сверхсрочное донесение, всадники, пускавшие лошадей в галоп, сменяя их на каждой станции, могли преодолевать до 200–300 км в сутки. Это позволяло доставлять сообщение из монгольской столицы Каракорума до границ Китая или Персии за считанные дни, в то время как обычным путникам требовались месяцы.

Содержание почтовых станций, поставка лошадей, провизии и обслуживание курьеров ложилось на плечи жителей территорий, через которые проходили маршруты. Это часто вызывало локальное недовольство, так как курьеры нередко злоупотребляли своим положением, требуя лучшего обслуживания или обременяя станции сверх меры. Система монгольской почтовой связи оказалась настолько жизнеспособной, что после распада империи её принципы были переняты и адаптированы практически всеми государствами на постмонгольском пространстве. Самый яркий пример этому - русская ямская служба, которая была выстроена по монгольским лекалам и просуществовала в России вплоть до появления железных дорог. А само слово "ямщик" это прямое лингвистическое наследие монгольского "Яма".

Монгольский курьер.

Что касается внешней политики хана Угэдэя в первые годы его правления, то она была направлена на завершение завоеваний его отца - в период с 1229 по 1235 годы монголы окончательно захватили земли Северного Китая, уничтожив там влияние династии Цзинь, а также привели к покорности государство Хорезмшахов (Иран) и установили свой контроль над Грузией и Арменией. Таким образом, к 1235 году Монгольская империя превратилась в самое большое государство мира, однако монголы не собирались останавливаться на достигнутом, так как Чингисхан оставил завет своим потомкам покорить народы до Атлантики.

В 1235 году высшая монгольская знать съехалась в Каракорум на курултай, на котором было решено организовать завоевательный поход на Запад. Основной стратегической целью новой кампании было завершение покорения территорий, не подчинившихся монголам в ходе предыдущих походов, а также захват Центральной и Восточной Европы. Номинальным главнокомандующим войск был назначен внук Чингисхана Батый, однако фактически военными операциями руководил талантливый полководец Субэдэй.

Батый с отрядом личных телохранителей.

Сам хан Угэдэй в поход не пошёл и остался в Каракоруме, так как, во-первых, управление огромной державой требовало его постоянного присутствия в столице, а во-вторых, его здоровье сильно пошатнулось из‐за значительного злоупотребления алкоголем. Согласно монгольским и арабским хронистам, Угэдэй проводил дни напролет в беспрерывных пирах, на которых нередко напивался до беспамятства. В какой-то момент зависимость хана стала настолько очевидной, что вызвала тревогу у его ближайшего окружения. Советники Угэдэя убедили его сократить количество потребляемого вина, после чего тот установил для себя дневную норму, которую, впрочем, часто нарушал.

В конце концов у него развились хронические заболевания, типичные для поздних стадий алкоголизма - его тело стало распухать, что, по всей видимости, было связано с прогрессирующим циррозом печени. Также постоянное опьянение приводило хана к приступам раздражительности и периодам апатии, вследствие чего к концу своего правления Угэдэй фактически отошёл от управления государственными делами и передал его в руки своих советников.

Весной 1236 года войска Монгольской империи, по наиболее реалистичным оценкам историков, численностью около 30–50 тысяч человек, собрались в среднем течении реки Яик (Урал), разделились на несколько корпусов и начали поход на Запад. Первым серьёзным этапом их кампании стала война с Волжской Булгарией, разгром которой был необходим монголам для обеспечения безопасности тылов и контроля над торговыми путями перед вторжением на Русь. Монгольские корпуса, двигаясь с юга и востока, стремительно вышли к границам Булгарии, где разгромили передовые отряды булгарского войска. Углубившись во вражескую территорию, монголы, применяя осадные машины, заимствованные у китайцев, начали методично осаждать крупнейшие города Булгарии. Монгольские войска применяли тактику "выжженной земли", разрушая оборонительные системы покорённых городов, сжигая сельские поселения и убивая или уводя в рабство большую часть мужского населения.

В начале осени 1236 года монголы вышли к булгарской столице Биляр, которую после полуторамесячной осады они взяли штурмом и полностью сожгли. Падение столицы положило окончательный конец организованному сопротивлению булгар. Политическая структура Волжской Булгарии была разрушена, вследствие чего она перестала существовать как самостоятельная сила и, по сути, стала провинцией Монгольской империи под управлением ханских наместников.

Осенью 1237 года армия Батыя сосредоточилась в районе реки Воронеж в пределах современных Воронежской и Липецкой областей - это место было выбрано как плацдарм для вторжения в Северо-Восточную Русь. Монголы решили начать кампанию по покорению русских земель зимой, когда замёрзшие реки и болота превратились в удобные дороги для быстрой конницы монголов. В декабре 1237 года монгольское войско вторглось в Рязанское княжество и разорило несколько его городов. Остановившись в районе современного Тамбова, Батый перед началом похода непосредственно на столицу княжества Рязань отправил к рязанцам послов с требованием выплаты дани в размере одной десятой части всего, что есть ценного в их столице - людей, имущества, золота, оружия и лошадей. Рязанский князь Юрий созвал совет с участием муромского и пронского князей, на котором троица решила отвергнуть ультиматум монголов.

Тем не менее, осознавая, что одними лишь силами Рязанского княжества отразить нападение огромного вражеского войска вряд ли получится, Юрий попытался выиграть время. Он отправил в ставку Батыя посольство во главе со своим сыном Фёдором, который должен был попытаться затянуть переговоры с монголами, а одновременно с этим князь направил послов во Владимир и Чернигов с просьбой немедленно прислать в Рязань войска на помощь. Однако владимирский и черниговский князья проигнорировали просьбу своего рязанского коллеги, так как, по всей видимости, считали, что Батый это просто ещё очередной степной хан, который после разорения Рязани успокоится и уйдёт восвояси. Не увенчались успехом и переговоры княжеского сына с монголами - рязанские послы вместе с Фёдором были зарублены за его отказ отдать на ложе Батыю свою жену Евпраксию в качестве дани.

Разорение Рязани.

Получив новость о том, что его сын зарублен, а монголы уже движутся на Рязань, князь Юрий вывел свою дружину им навстречу, которая, однако, потерпела сокрушительное поражение в первом же сражении с монголами, состоявшемся на реке Воронеж. Сам Юрий был убит в бою. 16 декабря монголы вышли к Рязани и взяли её в осаду. Рязанцы оказали отчаянное сопротивление, однако монголы применили мощные камнеметные машины и 21 декабря после ожесточённого штурма прорвали оборону Рязани. Взяв город, монголы полностью его сожгли, а большую часть его населения истребили. Забегая вперёд, надо отметить, что Рязань так и не смогла полностью оправиться от этого разгрома, и в последующие десятилетия административный центр региона переместился в Переяславль-Рязанский, на чьём месте и располагается современная Рязань.

К эпизоду с разорением Рязани относится и знаменитая легенда о Евпатии Коловрате - рязанском воеводе, который во время осады монголами родного города находился в Чернигове. Узнав о случившемся, Евпатий поспешил на помощь Рязани, но обнаружил в ней лишь пепелище и горы трупов. Собрав небольшую дружину из числа выживших рязанцев, Коловрат бросился в погоню за превосходящими силами Батыя. Внезапной атакой его воины нанесли значительный урон арьергарду монгольского войска, после чего Батый отправил против рязанцев крупный отряд во главе с богатырём Хостоврулом. В поединке Евпатий сразил Хостоврула, но его малочисленный отряд был окружён и уничтожен. Согласно легенде, монголам удалось убить Коловрата только с помощью метательных орудий, предназначенных для разрушения крепостных стен. Поражённый доблестью противника, Батый приказал отдать тело погибшего богатыря его выжившим соратникам и отпустил их с миром.

Евпатий Коловрат.

В начале января 1238 года монгольское войско двинулось из Рязанской земли в направлении Владимиро-Суздальского княжества. Наконец, осознав, что нынешнее нашествие степняков - это не просто единичный рейд очередного хана с целью небольшого грабежа, владимирский князь Юрий Всеволодович направил навстречу монголам внушительное войско под командованием своего сына Всеволода и опытного воеводы Еремея Глебовича. Противники встретились под Коломной и сошлись в одном из самых ожесточённых сражений того времени. Владимирские полки пытались остановить врага на подступах к своим землям и в ходе боя даже смогли убить монгольского царевича Кюлька, младшего сына Чингисхана. Однако, несмотря на отчаянное сопротивление, русские войска всё же были разбиты монголами, вследствие чего Всеволод с остатками дружины был вынужден отступить обратно к Владимиру. Монголы же взяли в осаду Коломну и через три дня взяли ее штурмом. Город был сожжён, а все выжившие горожане были угнаны в рабство.

Развивая свой успех, 15 января монголы взяли в осаду Москву, которая в то время представляла собой укреплённое поселение, защищённое деревянными стенами и валами. Летописи сообщают, что жители Москвы проявили исключительное мужество, отражая атаки с помощью примитивных средств защиты, однако спустя 5 дней постоянных штурмов всё же были вынуждены прекратить сопротивление. Монголы прорвали оборону москвичей, после чего подвергли город полному разорению. После падения Москвы монголы получили контроль над ключевым транспортным коридором, и теперь вся мощь армии Батыя могла беспрепятственно двигаться к главной цели кампании - Владимиру.

Москва.

С собой в поход на столицу княжества монголы взяли сына владимирского князя Владимира Юрьевича, который находился в Москве во время её штурма и был взят в плен. Взяв Владимир в осаду, монголы демонстративно казнили его на глазах у оборонявшихся горожан, чтобы сломить их волю. Решающий штурм княжеской столицы начался 7 февраля. Монголы атаковали город одновременно с нескольких сторон, нанеся главный удар в районе Золотых ворот. К середине дня Новый город был взят, а оставшиеся защитники и члены княжеской семьи укрылись в Успенском соборе, однако захватчики подожгли храм, вследствие чего находившиеся внутри погибли от огня и удушья. Владимир пал и, как все остальные взятые монголами города, был разрушен.

Что же до самого князя Юрия Всеволодовича, то он ещё до начала осады по совету епископа Митрофана оставил Владимир и ушёл на север за Волгу, на реку Сить. Там он начал собирать полки, надеясь дождаться подхода своего брата Ярослава Всеволодовича, который в ту пору княжил в Киеве, а также его сына - новгородского князя Александра (будущего Невского). Но ни тот, ни другой так и не пришли на помощь.

Батый же после взятия Владимира разделил армию на отдельные отряды, которые рассыпались по всей территории Северо-Восточной Руси, превращая её в зону сплошного опустошения. В течение февраля они методично уничтожили практически все значимые города региона - Суздаль, Переславль-Залесский, Юрьев-Польский, Ростов, Ярославль, Дмитров, Тверь и другие. Оставалось лишь разбить остатки войска князя Юрия.

Битва за Владимир.

Как было сказано выше, сбежав из своей столицы, владимирский князь встал лагерем вдоль реки Сить. Причём, не ожидая скорого нападения монголов, думая, что враг занят штурмом Торжка и Твери, Юрий расположил свои войска довольно разрозненно. Однако Батый отправил на Юрия корпус под командованием одного из своих полководцев, Бурундая, совершившего трёхнедельный марш-бросок через обледенелые леса и болота с такой скоростью, которую русские воеводы считали невозможной зимой. 4 марта монголы неожиданно для владимирцев вышли к их лагерю с тыла, не оставив им времени на развёртывание. Окружённые монголами русские полки сражались отчаянно, но всё же потерпели поражение. В бою погиб и сам владимирский князь Юрий Всеволодович.

После окончательного разгрома владимирского войска для монголов был открыт путь на Новгород, но они, взяв Торжок, неожиданно повернули обратно. Причины, по которой монголы пощадили один из самых богатых городов Руси, так и остались неизвестными - то ли они испугались весенней распутицы, то ли их силы были измотаны тяжёлыми боями в Северо-Восточной Руси, и Батый просто опасался похода на укреплённый город, обладающий сильной дружиной и ополчением, то ли они пощадили Новгород, потому что его князь не стал присылать помощь Юрию на реку Сить.

Гибель Юрия Всеволодовича.

После завершения активной фазы похода на Северо-Восточную Русь монгольская армия отошла на юг, в причерноморские и прикаспийские степи, где развернула масштабные зачистки против половцев и аланов. Эти кампании 1238–1240 годов преследовали стратегическую цель - ликвидировать угрозу фланговых ударов, пополнить армию за счёт покорённых кочевников и открыть прямой путь в Юго-Западную Русь и Центральную Европу. Против половецких союзов Батый направил крупные силы под командованием царевичей Берке и Мункэ, которые нанесли удар по половецким кочевьям в междуречье Дона и Волги, а также в Приазовье.

Параллельно этой кампании летом 1238 года царевичи, Шибан и Бучек с другой частью монгольской армии совершили глубокий рейд в Крым, где разгромили укрывшиеся там половецкие отряды и захватили Судак. Главный лидер половецкого сопротивления хан Котян Сутоевич, поняв, что ему не удастся оказать сопротивление мощному монгольскому войску, собрал орду из 40 тысяч человек, вместе с которой перевалил через Карпаты и попросил убежища у венгерского короля Белы IV. Принятие половцев Венгрией монголы использовали как официальный казус белли для последующего вторжения в Европу. Оставшихся же в степи половцев монголы принудительно включили в состав своего войска. К началу 1239 года половцы как независимая политическая и военная сила перестали существовать.

Также Батый развернул кампанию против аланов, обитавших в районах Северного Кавказа. Монголы стремились захватить регион, чтобы получить контроль над ключевыми проходами через Кавказский хребет. Зимой 1238 года монгольские корпуса под руководством царевича Мункэ атаковали равнинную часть Алании и предгорья Кавказа. Аланы заперлись в труднодоступных горных замках и оказали врагу ожесточённое сопротивление, на что монголы ответили тотальным уничтожением аулов, лесных засек и укреплений, блокируя защитников в горах. К концу 1239 года монголы овладели Дербентом, замкнув кольцо окружения вокруг кавказских очагов сопротивления.

В результате Алания как единое государство была уничтожена, а её столица и крупные центры стёрты с лица земли. Уцелевшее аланское население разделилось на две части - часть ушла высоко в горы, перейдя к изоляционному типу хозяйства, другая же часть подчинилась монголам и была интегрирована в их военно‐административную систему.Таким образом, к весне 1240 года правый фланг монголов прочно опирался на покорённую Русь, а левый - на Кавказ и Причерноморье. Путь на Киев, Галич, Польшу и Венгрию был полностью открыт.

В начале 1240 года авангардный корпус монголов под командованием царевича Мункэ подошёл к Киеву. Поражённый величием бывшей столицы Руси, являвшейся крупнейшим городом Восточной Европы того времени, Мункэ не решился с ходу идти на штурм, а вместо этого отправил к киевлянам послов с предложением о мирной сдаче. Однако киевское вече ответило на это категорическим отказом и перебило монгольских послов, что в глазах монголов было чудовищным преступлением, за которое требовалось жестоко отомстить.

Основное монгольское войско вместе с Батыем подошло к Киеву осенью 1240 года и взяло его в осаду, которая, по разным источникам, длилась от девяти дней до трёх месяцев и в конце концов окончилась штурмом. Монголы разрушили стены осадными машинами и ворвались в город. Защитники отступили вглубь Киева за более древние стены цитадели в районе Десятинной церкви, однако монголы прорвали и эти укрепления и оттеснили последних выживших воинов и мирных жителей к самой церкви. Пытаясь спастись от штурмующих, сотни людей стали взбираться на крышу церкви, вследствие чего она не выдержала такой нагрузки - своды церкви рухнули и погребли под собой последних защитников города. В следующие дни Киев был разграблен монголами и практически стёрт с лица земли. Спустя 6 лет, в 1246 году, папский легат Плано Карпини, проезжая мимо Киева, писал, что в городе осталось едва ли 200 жилых домов, а живущие в них люди находятся в тяжелейшем рабстве.

Монголы у Киева.

Сразу после падения Киева монгольское войско огнём и мечом прошло по землям Галицко‐Волынского княжества овладев и столицей княжества - Галичем. На этом покорение Руси было закончено, и настало время Европы. В 1241 году Батый разделил своё войско на несколько корпусов: Северная группа вторглась в Польшу, разгромила там объединённое войско польских феодалов и рыцарских орденов и разорила города Люблин, Сандомир, Краков и Вроцлав. Центральная группа под предводительством самого Батыя двинулась через Карпаты в Венгрию, а южная группа прошла через Молдавию и Трансильванию, также двигаясь навстречу основным силам в Венгрии.

11 апреля 1241 года войска Батыя нанесли сокрушительное поражение венгерской армии короля Белы IV, после чего, не встречая сопротивления, опустошили венгерские земли. Отдельные монгольские отряды доходили до границ Австрии, Чехии и даже совершали рейды в сторону Адриатического моря (Хорватия), преследуя бежавшего короля Белу IV.

Впрочем, Европу покорить монголам всё же не удалось. Ко времени европейской кампании тысячи монгольских воинов полегли на просторах Руси при штурме русских городов, а пополнившие монгольскую армию воины из числа покорённых народов вряд ли были сильно мотивированы умирать за чуждые им интересы монгольских вождей. К тому же, европейские правители, осознав, с какой угрозой они столкнулись, начали лучше координировать действия и давать монгольским отрядам более организованный отпор.

Ну и самое главное, в начале 1242 года из монгольской столицы Каракорума до Батыя дошли новости о смерти хана Угэдэя вследствие болезни, вызванной последствиями алкоголизма, а значит, всей монгольской знати, находившейся в европейской кампании, настало время возвращаться домой для избрания нового хана. Западный поход был окончен.

Глава 4.Александр Невский: "Невская битва" и "Ледовое побоище". Русь после монгольского нашествия⁠⁠

13 мая 1221 года в семье переславского князя Ярослава Всеволодовича родился сын, получивший от родителей имя Александр. Как и всех княжичей того времени, Александра с ранних лет готовили к управлению и военному делу. С 1220-х годов он вместе с отцом находился в Переславле, а затем сопровождал его в поездках, связанных с политической борьбой за власть в Новгороде. В общей сложности новгородцы избирали на княжение Ярослава Всеволодовича аж четыре раза, и каждый его приход сопровождался сложными отношениями с новгородской элитой и вечем.

Новгородцы приглашали Ярослава прежде всего как опытного военачальника, способного организовать оборону от внешних врагов, а также как гаранта продовольственной стабильности в регионе, ведь Ярослав был братом владимиро-суздальского князя Юрия, из земель которого в Новгород поступал хлеб. Однако сам Ярослав не хотел быть простой марионеткой в руках бояр, а поэтому активно пытался расширить свои права, стремясь контролировать торговлю, назначать угодных ему посадников и распоряжаться финансовыми потоками республики.

В 1215 году, пытаясь подавить свободолюбие новгородцев, Ярослав захватил власть в Торжке, через который осуществлялось снабжение Новгорода продовольствием, после чего организовал продовольственную блокаду новгородцев, стремясь через голод привести их к покорности. В конечном итоге противостояние Ярослава и новгородских бояр кончилось тем, что новгородцы призвали к себе на помощь своего прежнего князя Мстислава Удатного, который разгромил войска Ярослава, после чего тот был с позором изгнан из Новгорода, а его место на престоле занял сам Мстислав .

Тем не менее, несмотря на столь неудачное княжение, новгородцы, как было сказано выше, еще трижды приглашали Ярослава к себе на престол, пытаясь найти в его лице защитника границ республики. Ярослав же, соглашаясь возглавить Новгород, по-прежнему не собирался быть простым военачальником, работающим на чужие интересы, и раз за разом пытался сломить самостоятельность новгородской элиты, что, в конечном счете, приводило к его отставке. В 1223 году, после того, как Ярослав попытался назначить в городе своих ставленников из Владимирского княжества, боярская оппозиция задумала вновь изгнать князя из города. Понимая шаткость своих позиций, Ярослав не стал доводить дело до своего очередного унижения на вече и сам покинул город, освободив престол. После его ухода новгородцы пригласили к себе на княжение Михаила Всеволодовича Черниговского, однако тот также не нашел общего языка с боярами и вскоре покинул свой пост.

В 1225 году новгородцы вновь призвали к себе Ярослава Всеволодовича, на сей раз с просьбой помочь Новгороду в отражении набегов со стороны Литвы. Долгое время литовские племена находились на периферии европейской истории, ведя весьма архаичный образ жизни, основанный на занятии охотой, рыболовстве и примитивном земледелии. У них не было никакой централизованной власти, что делало их уязвимыми перед соседями, однако труднодоступная лесистая и болотистая местность защищала их от масштабных завоеваний. В начале 13 века литовское общество начало несколько трансформироваться. Это было связано с появлением в соседней Ливонии (территория современных Латвии и Эстонии) крестоносцев, которые силой приводили местные языческие племена в христианство.

Официально крестовые походы в Прибалтику санкционировал Папа Римский Целестин III. В 1198 году он издал буллу, которая уравнивала участников балтийского похода в правах и привилегиях, включая отпущение грехов, с участниками крестовых походов в Палестину. В 1201 году крестоносцами под управлением епископа Ливонии Альбера фон Буксгевдена в устье реки Даугавы была основана Рига, ставшая вскоре административным, церковным и экономическим центром всего региона. В 1202 году с подачи все того же Буксгевдена был основан Орден меченосцев, призванный огнем и мечом крестить непокорных прибалтийских язычников в католическую веру. Рыцари ордена носили белые плащи с красным крестом и мечом, откуда и появилось народное название "меченосцы".

Изначально крестоносцы насаждали христианскую веру исключительно в Ливонии, не вторгаясь в соседнюю Литву. Однако для вождей литовских племен, исповедовавших язычество, было совершенно ясно, что, закончив свою кампанию в Ливонии, западные рыцари обязательно переключат свое внимание на них. Военная угроза заставила литовские племена начать объединяться между собой, а также совершенствовать свои дружины, что в конечном итоге привело к значительному росту их военной силы. В скором времени у литовцев появились крупные мобильные отряды, которые стали совершать разорительные рейды на новгородские земли. Именно для отражения таких набегов новгородцы в 1225 году и призвали к себе в очередной раз Ярослава Всеволодовича.

Встав во главе новгородского войска, Ярослав прогнал литовцев от рубежей республики, а также создал буферную зону между новгородскими владениями и землями, захваченными крестоносцами, заключив союзы с местными племенами, которые сопротивлялись крещению "огнем и мечом". В 1228 году Ярослав совершил карательный поход на финское племя емь, которое совершило набег на подвластную Новгороду Ладогу. В ходе данного похода, проходившего в тяжелейших условиях зимних морозов, новгородское войско разорило земли противника, однако и само понесло огромные потери от болезней и холода, что, в свою очередь, вызвало в Новгороде ропот, что "князь зазря погубил людей".

После этого авторитет Ярослава среди новгородцев вновь стал стремительно падать, чему также способствовал и случившийся прошлым летом неурожай, что спровоцировало в городе голод. Когда в том же 1228 году Ярослав потребовал от веча денег на организацию похода против Риги с целью нанести удар по самому центру католической экспансии, что должно было изменить баланс сил в регионе в пользу Новгорода, бояре просто отказались выделять средства на столь авантюрное предприятие своего князя. Получив отказ от бояр, Ярослав демонстративно ушел из Новгорода, забрав с собой семью, надеясь, что бояре сами приползут к нему на коленях через пару месяцев, умоляя вернуться на престол.

После ухода Ярослава в городе наступил настоящий хаос. Новгородские бояре пытались сажать на престол разных князей, но каждый из них приводил лишь к внутренним распрям между группировками бояр. Вследствие отсутствия нормальной власти голод в городе лишь усилился, а вместе с ним началась и эпидемия болезней, уносящая жизни сотен людей. Сторонники Ярослава, остававшиеся в Новгороде, стали активно распространять среди простых новгородцев идею, что начавшийся мор - это не что иное, как божья кара за "изгнание" Ярослава с престола. Они требовали от бояр покаяния и возвращения князя. В конце концов, в 1230 году, уже доведенные до отчаяния происходящим в городе, бояре сами приехали к Ярославу во Владимир с челобитной, прося его вернуться. Ярослав согласился уже в четвертый раз войти в одну и ту же реку, но поставил новгородцам жесткие условия, требуя для себя фактически абсолютной власти над городом. Доведенные до ручки новгородцы были вынуждены принять все условия князя.

Вернувшись в Новгород, Ярослав провел зачистку новгородской элиты, подвергнув репрессиям лидеров боярских группировок, наиболее активно интриговавших против него. Это, в свою очередь, на долгие годы парализовало способность новгородской олигархии организованно противостоять княжеской власти. Подчинив бояр своей воле, в январе 1231 года Ярослав покинул Новгород, оставив вместо себя в качестве наместников своих малолетних сыновей - Федора и Александра. Княжичам на тот момент было 12 и 10 лет соответственно, а поэтому реальное управление Новгородом было отдано в руки их наставников, назначенных Ярославом. После того, как в 1233 году Федор внезапно скончался в результате болезни, Александр стал единоличным наследником отцовской политики в Новгороде.

А.Дагаева "Александр Невский".

Самостоятельное же правление Александра Новгородской республикой началось в 1236 году, после того, как его отец Ярослав ушел на княжение в Киев. Спустя год после его официального вокняжения Русь подверглась нашествию монголов во главе с Батыем, войска которого в короткий по меркам средневековья срок сумели захватить и разорить Рязань, Коломну и Москву и вплотную подойти к главному городу тогдашней Руси - Владимиру. Владимирский князь Юрий, брат Ярослава Всеволодовича и, соответственно, дядя Александра, сумел до начала осады бежать из своей столицы на реку Сить, где он начал собирать полки для решающей битвы с монголами.

Юрий направил своим родственникам в Киев и в Новгород гонцов с мольбой прислать ему на помощь войска, однако подмогу от них он так и не получил. Ярослав просто физически не мог совершить марш-бросок на помощь своему брату, так как Киев и реку Сить разделяло около 1000 км заснеженных дорог, которые невозможно было преодолеть за короткий срок. Александр же княживший в Новгороде, в отличие от своего отца, находился в зависимости от местного боярства, которое, опасаясь за сохранность собственных ресурсов и не видя особенного смысла помогать соседним князьям, просто заблокировало попытки князя вывести ополчение за пределы своих земель. В результате владимирское войско, оставшееся один на один с монголами, было разгромлено в битве на реке Сить 4 марта 1238 года. В том бою погиб и владимирский князь Юрий.

Освободившийся же престол разоренного монголами Владимирского княжества занял его брат Ярослава Всеволодович. Первоочередной его задачей на главном престоле Руси стало восстановление разрушенных монголами городов княжества и возвращение в них выживших жителей, укрывавшихся в лесах. В 1243 году Ярослав первым из русских князей отправился в столицу Золотой Орды Сарай на поклон к хану Батыю. Там он выполнил унизительную процедуру по демонстрации полного подчинения хану - Ярослав был вынужден пройти сквозь очистительный огонь между двумя кострами, которые горели перед шатром хана, после чего он упал на колени и поцеловал туфлю Батыю, тем самым показывая свою полную покорность хану. В обмен же на признание вассальной зависимости Ярослав получил от Батыя ярлык на великое княжение и подтверждение власти над Владимиром и Киевом.

После своего завоевательного похода монголы возложили на русские земли тяжелую дань, которую должно было платить все взрослое население. Для этого людей переписывали, делили на десятки, сотни и тысячи. Специальные монгольские отряды баскаков, расположенные в русских княжествах, следили за сбором этой дани и везли ее в Орду. В случае неповиновения они проводили жестокие карательные операции, мучили и убивали людей. Также русские города должны были поставлять в Орду искусных ремесленников, а во время войн Орды с соседями предоставлять в распоряжение ханов военные отряды. Только духовенство и церковные земли были освобождены от дани, так как монголы с уважением относились ко всем религиям мира и даже разрешили открыть церкви на территории самой Орды.

Тут надо сказать пару слов и о самой Золотой Орде, которая родилась на базе Улуса Джучи. Построив Монгольскую империю, Чингисхан разделил ее между своими четырьмя сыновьями. Своему старшему сыну Джучи он выделил самую западную часть - земли от Иртыша до тех территорий, "куда ступит копыто монгольского коня". После смерти Джучи в 1227 году его улус был разделен между его сыновьями Орда-Идженом и Батыем - восточная часть (территории современного Казахстана) отошла Орда-Иджену, а западная - Батыю. Проведя грандиозный военный поход, длившийся с 1235 по 1242 годы, Батый сумел подчинить себе земли Волжской Булгарии, Северо-Восточной и Южной Руси, Кавказа и половецких степей. Вернувшись из похода, Батый фактически создал из своего улуса суверенное государство, которое позже историки стали называть "Золотая Орда".

Впервые этот термин был зафиксирован в исторических сочинениях 1560-х годов. Существует несколько версий происхождения такого названия: У монголов существовала традиция цветового обозначения сторон света. "Золотым" они называли центр или императорскую ставку. Таким образом, "Золотая Орда" могла буквально означать "Центральная/Главная Орда" хана. Вторая версия гласит, что название произошло от описания роскошного золотого шатра хана, который поразил воображение русских летописцев и путешественников. Ну а третья версия предполагает, что в русском языке слово "золотая" стало эпитетом, подчеркивающим невероятное богатство и могущество правителей Улуса Джучи, которое противопоставлялось бедствиям, которые они приносили.

Для постройки столицы своего государства Сарай-Бату (нынешняя Астраханская область), Батый выбрал место, идеально подходящее для управления империей. Это был узел караванных путей, связывавший Среднюю Азию и Китай с Русью, Кавказом и Европой. Сарай стал одним из крупнейших городов мира того времени, а его население достигало 75-100 тысяч человек.

Несмотря на то, что Орда по факту стала абсолютно самостоятельным государством, формально она все же подчинялась хану Монгольской империи, именно поэтому в 1245 году Ярослав Всеволодович поехал в монгольскую столицу Каракорум на поклон к великому хану Гуюку. После подтверждения своих полномочий перед высшей властью империи Ярослав неожиданно скончался 30 сентября 1246 года, все еще находясь в ставке великого хана. Существует распространенная историческая версия, что он был отравлен по приказу ханши-регентши Туракиной-хатун, которая опасалась усиления влияния русского князя. Его тело было привезено на Русь и погребено в Успенском соборе во Владимире.

Но вернемся к событиям в Новгороде во время нашествия монголов на Русь. После окончательного разгрома владимирского войска на реке Сить для монголов был открыт путь на Новгород, но они, взяв Торжок, неожиданно повернули обратно. Причины, по которой монголы пощадили один из самых богатых городов Руси, так и остались неизвестными - то ли они испугались весенней распутицы, то ли их силы были измотаны тяжелыми боями в Северо-Восточной Руси, и Батый просто опасался похода на укрепленный город, обладающий сильной дружиной и ополчением, то ли они пощадили Новгород, потому что его князь не стал присылать помощь Юрию на реку Сить.

Однако и без монголов у Новгорода были могущественные враги, которые были не прочь прибрать к своим рукам земли республики, главным из которых было Шведское королевство, которое давно вело борьбу с новгородцами за берега Невы - стратегически важную артерию, связывающую Балтийское море с Ладогой и далее через систему рек с внутренними областями Руси и рынками Востока. Шведы пытались установить контроль над устьем Невы, чтобы монополизировать торговлю в этом регионе, отрезать Новгород от Балтийского моря и обложить его налогами или полностью подчинить своему влиянию.

Никуда не делись и литовцы с крестоносцами. Взойдя на новгородский престол, Александр придерживался политики невмешательства. Он отказался от союза против литовцев, предложенного Орденом меченосцев, но и не стал помогать литовцам, которые сами часто нападали на новгородские земли. Его цель заключалась в том, чтобы противники истощали себя в борьбе друг с другом и оставили в покое русские земли. Отчасти так и случилось - в 1236 году литовское войско наголову разбило Орден меченосцев в битве при Сауле, в ходе которой погиб и магистр ордена Фольквин фон Винтерштат. После этого поражения Орден меченосцев оказался на грани исчезновения и был вынужден в 1237 году объединиться с тевтонцами.

Тевтонский орден возник в Палестине около 1190 года во время Третьего крестового похода как братство для помощи немецким пилигримам и больным. После ослабления позиций крестоносцев на Святой Земле орден сосредоточился на экспансии в Европе. В 1226 году польский князь Конрад Мазовецкий пригласил тевтонцев для защиты своих земель от набегов пруссов, что положило начало созданию орденского государства в Пруссии. После объединения остатков ливонцев с тевтонцами на северо-западных русских границах появилась мощная сила Тевтонского ордена, которая, впрочем, поначалу никак не беспокоила новгородцев. Крестоносцы были заняты процессом адаптации ливонских рыцарей к жесткому уставу Тевтонского ордена, а также улаживали внутренние конфликты между старой властью Ливонии и новыми назначенцами со стороны тевтонцев, что отвлекало их от внешних походов.

Вскоре к вышеобозначенным врагам Новгорода добавились еще и датчане на пару с Папой римским. В декабре 1237 года понтифик Григорий IX провозгласил крестовый поход против язычников в Финляндии. Римская курия тем самым стремилась закрепить католицизм в Финляндии и ограничить влияние Новгородской республики, которая традиционно собирала дань с этих земель и имела там свои интересы. Также понтифик приложил большие усилия, чтобы примирить Данию и Тевтонский орден, до того враждовавших между собой из-за контроля над эстонскими землями, и направить их мощь против некатолических соседей.

В июне 1238 года в замке Стенбю в присутствии папского легата Вильгельма Моденского датский король Вальдемар II и магистр Тевтонского ордена Герман фон Балк заключили соглашение, которое зафиксировало раздел сфер влияния в Эстонии и скоординировало их действия против Руси. Вскоре к новому союзу присоединились и шведы. План действий католических держав представлял собой скоординированное давление на Русь с северо-запада: Швеция была нацелена на захват Финляндии и контроль над устьем Невы. Тевтонский орден стремился расширить свои владения в сторону Пскова и Новгорода. А Дания, поддерживая крестоносные отряды в походах против Руси, в первую очередь пыталась закрепить свой контроль над эстонскими землями, на которые претендовала и Новгородская республика, собиравшая там дань.

Наступление союзников на Русь началось в июле 1240 года с высадки в устье Невы (современная территория поселка Усть-Ижора, который сегодня входит в административные границы Санкт-Петербурга) нескольких тысяч шведских рыцарей под командованием зятя короля ярла Биргера. Раскинув на берегу лагерь, шведы начали копать вокруг него боевые рвы и возводить укрепления, планируя создать здесь опорный пункт для дальнейшего продвижения на Новгород. Однако их планам не суждено было сбыться. Еще на входе в Неву шведские корабли были замечены ижорскими дозорными, чей предводитель, старейшина Пелгусий, тут же послал в Новгород гонца с сообщением о появлении противника, а в дальнейшем передавал новгородцам данные о дислокации и количестве вражеских сил.

Узнав о высадке шведов, новгородский князь Александр решил немедленно ударить по их лагерю, пока они не сумели закрепиться на берегах Невы. Так как князь был ограничен во времени, он не сумел запросить помощи у дружественных ему городов, а поэтому выступил на врага лишь с конной дружиной. Перед выходом в поход воины собрались у собора Святой Софии и получили благословение от архиепископа Спиридона. Александр же воодушевил дружину речью: "Братья! Не в силах Бог, а в правде! Вспомним слова псалмопевца: сии в оружии и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем... Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог".

Утром 15 июля Александр обрушил на ничего не подозревавших шведов удар своей дружины. Внезапное появление новгородской рати повергло шведов в панику - часть их бросилась к своим кораблям, а другая часть попыталась переправиться на противоположный берег реки Ижоры. Шведские вожди попытались организовать рыцарей в боевой порядок, но все было тщетно. Разгром шведов был полным. Несколько их кораблей было изрублено и потоплено, а десятки воинов убиты. Королевский зять ярл Биргер в ходе сражения был ранен в лицо, после чего сопротивление шведов окончательно прекратилось. Уцелевшие воины погрузились на оставшиеся на плаву корабли и отплыли прочь от русских берегов. Князь Александр же со своей дружиной триумфом возвратился в Новгород. В честь своей победы на Неве он получил прозвище Невский.

Невская битва. Александр Невский наносит рану в лицо Биргеру.

В августе 1240 года земли Новгородской республики были атакованы союзными войсками датчан и Тевтонского ордена. Крестоносцы быстро захватили пограничный пункт псковской земли - Изборск, после чего осадили уже и сам Псков. Часть псковского боярства, недовольная политикой Новгорода и надеявшаяся на выгодные торговые условия с орденом, не стала защищать город и открыла ворота захватчикам. Одновременно с этими событиями крестоносцы нанесли удар по новгородским землям со стороны Эстонии, стремясь отрезать Новгород от побережья Финского залива и морских торговых путей.

Несмотря на такие действия внешних врагов, явно пытавшихся взять Новгород в клещи, новгородские бояре в конце 1240 года решили изгнать из города своего князя Александра, недавно спасшего их от шведского нашествия. После Невской битвы авторитет Александра среди простых горожан резко возрос, что изрядно напугало местную элиту, ведь князь, пользующийся широкой поддержкой населения, мог начать проводить самостоятельную политику, что шло вразрез с интересами боярских кланов. В результате Александр Невский был отправлен в отставку, а на новгородский престол был назначен его брат Андрей Ярославович. Впрочем, уже спустя несколько месяцев новгородцы поняли, что они совершили большую ошибку - новый князь не сумел остановить натиск крестоносцев, вследствие чего те беспрепятственно продвинулись вглубь новгородских земель.

В конце 1240 года тевтонцы возвели на Ижорской возвышенности (примерно в 100 километрах к западу от современного Санкт-Петербурга) крепость Копорье. Она располагалась на скальном выступе, что делало её труднодоступной и стратегически важной для контроля над прилегающими территориями. После возведения крепости крестоносцы начали собирать дань с местного населения, превращая свободные новгородские земли в свои владения, а также совершать постоянные рейды вплоть до окрестностей самого Новгорода.

Осознав всю критичность ситуации, в которой они оказались, и увидев, что их князь Андрей не способен обеспечить их безопасность, новгородцы вновь призвали к себе на престол Александра Невского, которого они сами же изгнали несколько месяцев назад. Вернувшись на новгородский престол, Александр предпринял решительные действия против западных захватчиков. Собрав дружину, он стремительным ударом захватил крепость Копорье, в которой уничтожил тевтонский гарнизон и разрушил укрепления. После этого Александр совершил марш-бросок к Пскову, который его дружина быстро взяла. Тевтонские наместники города были арестованы, а сам город вернулся под контроль Новгорода.

После взятия Пскова Александр двинул объединенное русское войско в пределы Дерптского епископства (территория современной Эстонии) в Ливонии с целью подрыва экономических и военных ресурсов противника, дабы сорвать подготовку нового большого вторжения на Русь. По свидетельству источников, для эффективного разорения земель князь разделил свои силы, распустив отряды "в зажитье"- сбор продовольствия и разведку на широком фронте. В момент, когда русские силы были раздроблены для выполнения рейдовых задач, мобилизовавшие свои силы тевтонцы нанесли удар по передовому отряду новгородского войска и нанесли ему разгромное поражение. Получив известие о разгроме своего авангарда, Александр Невский принял решение не рисковать всей армией на враждебной территории и начал отступление к Чудскому озеру. Тевтонские же рыцари, окрыленные успехом в стычке с передовым отрядом новгородцев, начали преследование врага.

5 апреля 1242 года противники сошлись в генеральном сражении на берегу Чудского озера. По оценкам современных историков, численность новгородского войска составляла 2000–3000 человек, а тевтонцев - 1000–1500. Ливонское войско построилось в классический для рыцарской тактики того времени клин - "свинью" (от латинского caput porcinum - "кабанья голова"). Острие клина составляли тяжеловооруженные рыцари, а внутри и по бокам находилась пехота - наемники из племен эстов и ливов. Цель такого построения заключалась в попытке прорвать строй противника мощным фронтальным ударом. Александр же выставил в центр новгородское ополчение, а перед ним расположил отряды лучников, чтобы ослабить натиск врага еще на подходе. На флангах пехоту прикрывали конные отряды, а сам Александр со своей основной конницей расположился в тылу.

Сражение началось с атаки тевтонских рыцарей, которым удалось пробить ряды лучников и глубоко вклиниться в построение новгородцев. Однако развить успех им не удалось - фланговые полки Александра окружили "свинью" противника, вследствие чего строй тевтонцев оказался зажат и атакован со всех сторон. В тесноте сражения рыцари не могли эффективно использовать свое оружие, а задние шеренги давили на передних. Вскоре началось паническое отступление тевтонцев, часть из которых была выдавлена на тонкий лед Чудского озера, где под тяжестью доспехов утонула.

После поражения в "Ледовом побоище" Тевтонский орден был вынужден окончательно отказаться от притязаний на Псков и приграничные территории Новгородской республики. Александр Невский же после разгрома католических сил сумел сосредоточиться на внутренних делах Новгорода, а также на противостоянии с литовскими племенами.

Глава 5.Александр Невский: поездки в Монгольскую империю и получение ярлыка на княжение в Руси. Подавление мятежа в Новгороде⁠

4 марта 1238 года в битве с войсками хана Батыя на реке Сить погиб Великий владимирский князь Юрий Всеволодович. После его смерти престол разоренного монголами Владимиро-Суздальского княжества унаследовал киевский князь Ярослав Всеволодович, брат покойного Юрия. В 1243 году Ярослав первым из русских князей отправился в столицу Золотой Орды Сарай на поклон к хану Батыю. Там он выполнил унизительную процедуру по демонстрации полного подчинения хану - Ярослав был вынужден пройти сквозь очистительный огонь между двумя кострами, которые горели перед шатром хана, после чего он упал на колени и поцеловал туфлю Батыю, тем самым показывая свою полную покорность. В обмен на признание вассальной зависимости Ярослав получил от Батыя ярлык на великое княжение и подтверждение власти над Владимиром и Киевом.

Несмотря на то, что Орда по завершении Западного похода Батыя стала абсолютно самостоятельным государством, формально она все же подчинялась хану Монгольской империи, именно поэтому в 1245 году Ярослав Всеволодович поехал в монгольскую столицу Каракорум на поклон к Великому хану Гуюку. После подтверждения своих полномочий перед высшей властью империи Ярослав неожиданно скончался 30 сентября 1246 года, все еще находясь в ставке хана. Существует распространенная историческая версия, что он был отравлен по приказу ханши-регентши Туракины-хатун, которая опасалась усиления влияния русского князя. Его тело было привезено на Русь и погребено в Успенском соборе во Владимире.

После его смерти наследственное право на Владимирское княжение стало предметом спора между его сыновьями - Александром Невским, получившим славу великого полководца после побед над шведами в Невской битве и над Тевтонским орденом в "Ледовом побоище", а также его младшим братом Андреем, пользовавшимся поддержкой части владимирского боярства. Вскоре после известия о смерти отца братья отправились в столицу Золотой Орды Сарай на прием к Батыю, который должен был решить, кому из них отдать ярлык на великое княжение в Руси.

По свидетельству летописцев, Батый был поражен умом и достоинством Александра Невского и после беседы с ним даже якобы воскликнул: "Истину, мне сказали, что нет князя, подобного ему". После этого между ханом и новгородским князем установились уважительные отношения, и именно его Батый хотел посадить на главный русский престол. Хан видел в Александре человека, способного поддерживать сильной рукой порядок на Руси и обеспечивать уплату дани монголам, препятствуя возможным яростным вспышкам русского неповиновения. Однако в одиночку принять решение о передаче власти на Руси Батый не мог, так как Орда формально подчинялась власти Великого хана Гуюка. Именно поэтому после аудиенции с Батыем братья отправились в далекий Каракорум, где и должна была решиться их судьба.

Прибыв в столицу Монгольской империи, Александр и Андрей узнали новость, что хан Гуюк скончался во время своего похода на Батыя, которого он хотел покарать за то, что тот игнорировал центральную власть и вел независимую политику. В исторических источниках встречается версия, что Гуюк мог быть отравлен сторонниками Батыя или людьми, связанными с могущественным кланом Толуидов, которые были союзниками Батыя. Однако большинство историков все же склоняются к версии, что Гуюк умер в результате болезни, вызванной последствиями алкоголизма, которым он страдал. После его смерти в Монгольской империи начался период междуцарствия, на время которого фактическое управление государством перешло к вдове Гуюка регентше Огул-Гаймыш.

Батый отказался признавать ее власть, вследствие чего он даже формально перестал подчиняться Каракоруму, превратившись в абсолютно независимого правителя. В 1251 году на всемонгольском курултае в Каракоруме с подачи Батыя, ставшего к тому времени самым влиятельным и авторитетным правителем в империи, Великим ханом был провозглашен Мунке, внук Чингисхана. Батый же после прихода к власти Мунке фактически превратился в некоронованного правителя империи, чье слово стало решающим для всей Монгольской державы.

Что же до русских князей Александра и Андрея, прибывших в Каракорум в момент вышеописанного политического кризиса, то советники Огул-Гаймыш решили разделить власть между обоими братьями - Александр Невский по праву старшинства получил ярлык на княжение в Киеве, который формально считался главным престолом русского государства, однако в реальности уже давно таким не был. Более того, после Западного похода Батыя Киев был полностью разорен и не обладал ни армией, ни экономической базой, а значит, не давал его князю никаких ресурсов от права обладания им. Судя по всему, монгольская администрация, наслышанная о военных подвигах Александра и не захотевшая усиливать его во вред себе, просто отправила его в почетную ссылку.

Ярлык же на по-настоящему главный престол Руси - Владимирское княжество - монголы отдали в руки Андрея. С политической точки зрения такой манёвр монгольской администрации был идеальным решением, ведь разделение власти между двумя братьями создавало между ними потенциальный конфликт интересов, что ослабляло княжества и заставляло обоих соперников постоянно искать поддержки у хана. Александр Невский, понимавший, что от лежащего в руинах Киева нет никакого толка, после возвращения из Монголии отказался от переезда в "стольный" град и вернулся в Новгород.

Пока Александр и Андрей находились в Монгольской империи, дожидаясь решения о своей судьбе, Русь все больше погружалась в пучину хаоса. В конце 1247 - начале 1248 года во Владимирском княжестве произошел переворот. Согласно лествичному праву Владимирский, престол после смерти Ярослава Всеволодовича должен был перейти к следующему по старшинству члену династии - Святославу Всеволодовичу, брату покойного князя. Однако этот порядок грубо нарушил племянник Святослава Михаил, еще один младший брат Александра Невского. Опираясь на лояльную ему часть княжеского ополчения, которое он смог быстро собрать вокруг себя, Михаил просто пришел во Владимир и изгнал своего дядю из города.

Однако правление Михаила в главном русском княжестве оказалось крайне скоротечным. В январе 1248 года объединенное войско литовских племен, воспользовавшись ослаблением власти на Руси, предприняло масштабный набег на русские земли в районе современной Калужской области и Подмосковья. Пытаясь отразить вторжение, Михаил собрал войско и выступил навстречу захватчикам, однако 15 января в битве на реке Протве (приток Оки) его дружина потерпела поражение, а сам Михаил погиб. После его гибели законный претендент по лествичному праву - Святослав Всеволодович - попытался вернуть себе владимирский престол, а также изгнать литовцев из своих пределов. Собрав дружину, Святослав нанес разгромное поражение литовскому войску близ города Зубцова, уничтожив большую его часть. После этой победы он вернулся на трон Владимира и оставался на нем до возвращения своих племянников из Монголии. Когда в 1249 году Александр и Андрей вернулись на Русь, Святослав Всеволодович без сопротивления уступил свое место Андрею, который привез от монголов ярлык на Владимирское княжение.

Вернувшись на родину, братья разделились в вопросе дальнейших взаимоотношений с монголами. Если Александр Невский считал, что у Руси нет сил для открытого противостояния с Монгольской империей, и единственный способ сохранить свое государство - это платить дань и договариваться с ханами, чтобы избежать новых карательных походов, то Андрей пытался создать антимонгольскую коалицию, не желая вечно подчиняться ханам. Для этой цели он заключил союз с Даниилом Галицким - правителем Галицко-Волынского княжества и непримиримым врагом Орды. Для официального подтверждения союза Андрей женился на дочери Даниила.

Галицкие земли, как и остальные земли Руси, были подвергнуты серьезному разорению во время нашествия войск Батыя, после чего фактически попали в вассальную зависимость от Орды. Не желая мириться с таким положением дел, Даниил пытался заключить антимонгольский союз со странами Европы, а также начал масштабную перестройку системы обороны своих земель, возводя новые крепости и укрепляя старые, чтобы выдержать возможные карательные монгольские набеги. Также войска Даниила периодически вступали в стычки с монгольскими отрядами, охранявшими границы, что было прямым вызовом имперскому порядку. Забегая вперед, скажем, что в 1253 году Даниил вступил в переговоры с Папой Римским Иннокентием IV и даже принял из его рук корону, что фактически означало обязательство новоиспеченного короля перекрестить население Галицких земель в католичество в обмен на обещание понтифика призвать европейскую знать в антимонгольский крестовый поход.

Однако помощь Даниилу от Европы так и не пришла. Папа Римский, хоть и обладал огромным духовным авторитетом, насильно заставить европейских правителей идти в малоизвестные для них земли он не мог. Тем более, что прямые соседи Галицкого княжества, Польша и Венгрия, сами имели территориальные претензии к Галичу и не собирались воевать ради интересов Даниила. В конце концов, увидев, что реальной помощи не будет, Даниил не допустил превращения своих земель в католическую епархию и к 1255 году прекратил свое общение с Римом.

С точки зрения ордынской администрации, заключение союза между владимирским князем Андреем и Галицким князем Даниилом выглядело как прямая измена, так как любая попытка русских князей договориться между собой в обход хана воспринималась как угроза безопасности империи. Батый организовал на Андрея карательный поход под руководством военачальников Неврюя и Бола, которые 23 июля 1252 года разбили русское войско под Переславлем-Залесским, после чего Андрей был вынужден бежать из Руси в Швецию. Шведы с радостью приняли беглеца, надеясь в дальнейшем использовать его в своих интересах, ведь нахождение при своем дворе законного претендента на владимирский престол позволяло шведам оказывать давление на Александра Невского, создавая постоянную угрозу вмешательства в русские дела.

Сам же Александр во время вышеописанных событий находился в Орде. Согласно летописным источникам, он прибыл в ставку Батыя с обвинениями в адрес брата, утверждая, что Андрей не платит дань в полном объеме и строит козни против монгольской власти. На основании этих данных некоторые источники склонны считать, что именно после этого "доноса" Александра Невского на брата хан Батый и организовал карательный поход на Андрея. Ярлык на княжение во Владимире после бегства предыдущего князя в Швецию был передан Александру Невскому. Забегая вперед, скажем, что Андрей прожил в Швеции несколько лет. Уже после смерти хана Батыя, случившейся в 1255 году, бывший владимирский князь сумел договориться с братом о мире, получил в управление Суздаль и Нижний Новгород и в 1257 году вернулся на родину, уже не претендуя на великое княжение.

Александр Невский в Орде.

Получив главный престол Руси, Александр переехал во Владимир, а в Новгороде оставил вместо себя своего сына Василия, который, как и его отец, стал оберегать границы Новгородской республики от внешних врагов. Так, в 1253 году Василий во главе новгородского ополчения отразил набег литовцев на город Торопец - важный форпост на пути к Новгородской земле. Однако военные подвиги Василия не помешали новгородцам изгнать его из города. Часть новгородского боярства считала, что их свободолюбивый город попал в слишком большую зависимость к Александру Невскому, а поэтому решили сместить сына прославленного князя с новгородского престола и посадить на его место Ярослава Ярославича, младшего брата Александра Невского, который в то время находился с ним в состоянии конфликта из-за политических разногласий. Бояре надеялись, что при новом князе, находившемся в ссоре с главным правителем Руси, они смогут проводить самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику, избавившись от роли "исполнителей воли" Александра Невского.

Разумеется, такой ход новгородцев привел Невского в ярость, вследствие чего Александр собрал верные ему силы и двинулся на Новгород с целью его покарать. Узнав о приближении к их городу княжеской дружины, новгородцы, испугавшиеся разорения своих земель, пошли на попятную. Они изгнали из Новгорода Ярослава и вновь посадили к себе на престол Василия Александровича. Невский же во избежание новых смут в республике заменил новгородского посадника Онанью на своего верного сторонника Михалко Степанича, что позволило ему усилить прокняжескую партию внутри новгородского боярства и нейтрализовать тех, кто настаивал на изгнании Василия.

Князь Василий в Новгороде.

Впрочем, новгородцы прожили в согласии с Великим князем всего пару лет, после чего вновь подняли бунт против его власти. В 1257 году новый правитель Золотой Орды хан Берке потребовал от Невского провести на Руси перепись населения для того, чтобы установить фиксированные размеры дани, которую русские княжества должны были платить монголам, а также для определения числа воинов, которых князья могли выделить для военных нужд ордынского хана. Для Новгорода, который не был разорен нашествием Батыя и до того момента сохранял независимость от Орды, требование провести на своих землях перепись с целью дальнейшего обложения новгородских земель данью фактически означало утрату его исключительного положения.

Когда известие о приближении монгольских переписчиков достигло Новгорода, вече отказалось пускать их в город. Сторонник Невского посадник Михалко Степанич пытался убедить горожан покориться воле Великого князя и ордынского хана, но был убит разгневанной толпой. Сын Невского, князь Василий, боясь повторить участь Михалко, под давлением горожан был вынужден отказаться подчиниться требованиям отца и не впустил монгольских переписчиков в город. Александр поначалу пытался миром урегулировать возникший кризис и направил к сыну в Новгород гонца с требованием прекратить потакание вече. Когда же стало ясно, что Василий либо не хочет, либо просто не способен подавить мятеж новгородцев, Александр вновь выступил на Новгород с карательным походом. Узнав, что отец идет на него войной, Василий от греха подальше бежал во Псков.

В конце 1258 года Невский со своей дружиной вошел в Новгород и подверг его настоящему террору, страшно казнив всех тех, кто спровоцировал город на мятеж. Как сообщают летописи - "иным носа резали, а иным очи вынимали". Подавив восстание, Невский лично возглавил проведение переписи в Новгороде. Он разместил монгольских переписчиков в своем дворе, окружив их надежной охраной, а дружинники Александра патрулировали улицы, пресекая любые попытки нападения на монголов. В конечном итоге перепись была проведена, а на ее основе была установлена дань, которую Новгород должен был выплачивать Орде.

После таких действий Александр Невский стал для новгородцев настоящим "тираном", лишившим их вечевой свободы. Сам же великий князь прекрасно понимал, что у его страны, еще не оправившейся от разорительного похода Батыя, просто нет ресурсов для сопротивления агрессии монголов. По сути, Александр стоял перед выбором - или полностью подчиниться воле ордынского хана, или подвергнуть страну новому разорительному набегу, который Русь могла уже не пережить.

Монгольский численник принимает дань.

В последние годы своего правления Невский столкнулся с мятежами против ордынского гнета во многих городах Владимирского княжества. Так как сбор дани с огромных и разоренных территорий для монголов был довольно логистически сложной задачей, они решили это неблагодарное дело "отдать на откуп" купцам из Средней Азии и Волжской Булгарии, которых на Руси называли "бесерменами". Откупщик вносил в казну хана крупную сумму авансом, что служило его гарантией права на сбор дани. Вся сумма, собранная с населения сверх той, что была обещана хану, объявлялась чистой прибылью откупщика, что создавало мощнейший стимул для выжимания из народа максимума средств. Если у крестьянина или горожанина не было серебра для уплаты налога, а его не было почти ни у кого, откупщик предлагал человеку кредит под кабальные проценты, который назывался "рез".

Поскольку хозяйство на русских землях было подорвано, вернуть долг с процентами становилось невозможно. Когда должник оказывался неплатежеспособен, "реза" переходила в форму личного рабства или насильственного увода населения. Люди под давлением обстоятельств были вынуждены закладывать себя, своих детей или членов семьи в личную зависимость от откупщика до полной уплаты долга. Временами откупщики, которых для охраны сопровождал небольшой военный отряд, в качестве уплаты долга просто хватали людей и в дальнейшем продавали их на невольничьих рынках или отправляли в качестве рабов в Среднюю Азию или другие части Орды. Массовый увод здорового, трудоспособного населения катастрофически влиял на экономику княжеств. Земли пустели, некому было сеять хлеб, что приводило к голоду и, как следствие, к еще большей зависимости от тех же откупщиков, которые продавали зерно по грабительским ценам.

В конце концов такие действия откупщиков привели во Владимирском княжестве к массовым восстаниям против них. Практически синхронно во Владимире, Суздале, Ростове, Ярославле и Переяславле началась расправа над откупщиками - горожане, поддерживаемые городским ополчением, нападали на откупщиков и их охрану и устраивали над ними резню. Наиболее задокументированный в летописях эпизод об этих событиях повествует о восстании, вспыхнувшем в Ярославле, где народ устроил самосуд над откупщиком по имени Зосима.

Зосима когда-то был православным монахом, однако, чтобы получить административную власть и возможность заниматься откупом дани, он перешел в ислам. Став откупщиком, Зосима начал активно обращать должников в рабство, а также позволял себе глумиться над храмами и церковными атрибутами. Летописи описывают, что он совершал кощунственные действия в церквях, показывая полное отсутствие страха перед Богом и презрение к христианским ценностям. Разъяренные такими действиями бывшего монаха ярославцы в один из дней 1262 года перебили охранный отряд Зосимы и убили самого вероотступника, бросив его тело "на съедение псам и птицам".

После того как вести о расправах над сборщиками дани достигли Орды, хан Берке поставил жесткое условие Александру Невскому - либо он обеспечивает участие русских дружин в его войне с ильханом Хулагу (правитель государства Хулагуидов в Иране), с которым Берке в то время находился в состоянии затяжного конфликта за раздел влияния и территорий в Монгольской империи, либо Орда направляет карательный корпус в Русь для "наведения порядка".

Прибыв на переговоры к хану в Орду, Александр сумел убедить Берке заменить личную службу русских дружин выплатой дани. Невский аргументировал это тем, что участие русских воинов в монгольских междоусобицах из-за климатических условий и незнакомой тактики боя не принесет Орде реальной пользы, а только истощит ресурсы, необходимые для выплаты дани. В результате Берке согласился с доводами Александра и заменил мобилизацию дополнительными денежными выплатами. Это спасло тысячи русских воинов от гибели в чужих степях, но увеличило экономическую нагрузку на Русь.

На обратном пути из Орды в Русь Александр тяжело заболел и, доехав до Городца на Волге, скончался 14 ноября 1263 года в возрасте 42 лет. Его тело было перевезено во Владимир и погребено в Рождественском монастыре. После его смерти Русь погрузилась в период максимальной раздробленности.

Глава 6.Русь в эпоху монгольского ига: Раковорская битва. Война сыновей Александра Невского за русский престол и нашествие "Дюденевой рати"⁠

Согласно лествичному праву, которое в середине 13 века еще номинально соблюдалось на Руси, после смерти Александра Невского в 1263 году титул Великого князя, а вместе с ним и Владимиро-Суздальское княжество, унаследовал его старший брат Ярослав Ярославич. Для утверждения своей власти новому князю пришлось совершить визит к хану Берке, правителю Золотой Орды, в вассальную зависимость от которой Русь попала после разорительного нашествия монгольских войск под началом хана Батыя в 1237-1241 годах. Получив от Берке ярлык на великое княжение, Ярослав перенес свою резиденцию из Владимира в Тверь, до того бывшую второстепенным городом Владимирского княжества. На такой шаг новоиспеченный князь пошел сразу по нескольким причинам:

Во-первых, в отличие от Владимира, который как столица Руси был главной целью для карательных отрядов монголов, Тверь была защищена лесами и удалена от основных путей, по которым двигались ордынские рати, что давало князю определенную фору в случае конфликта с ханом и позволяло лучше контролировать свои земли, не опасаясь внезапного налета из Орды.

Во-вторых, Тверь располагалась на пересечении важнейших водных путей, позволявших контролировать торговлю, а также обеспечивать связь с Новгородом - самым богатым русским городом той эпохи. Контролируя Тверь, Ярослав мог навязывать новгородцам свою политику, а в случае их неповиновения - блокировать поставки хлеба и товаров в их город, заставляя Новгород быть более покладистым.

В-третьих, Тверь гораздо быстрее остальных городов Владимирского княжества сумела восстановиться после разорения монголами, вследствие чего в нее стали стекаться беженцы со всего региона. Наличие большего количества рабочих рук позволило городу быстро укрепить свою экономическую базу.

Ну а в-четвертых, перенеся свою резиденцию в Тверь, Ярослав стремился создать свой собственный политический центр, в котором он смог бы опереться на верных ему людей, а не на старую боярскую элиту Владимира, которая часто была настроена оппозиционно своему князю.

В отношениях с Ордой Ярослав придерживался курса своего предшественника. Он, как и Александр Невский, прекрасно понимал, что прямое неповиновение ордынским ханам может привести к полному уничтожению русских земель, а потому пытался наладить с ними конструктивный диалог, для чего неоднократно совершал поездки в Сарай - столицу Золотой Орды. Благодаря своей дипломатии Ярославу удалось установить хорошие отношения с монгольскими правителями, что позволило избежать крупных карательных нашествий на Русь в годы его правления.

Что же до внутренней политики, то в этом вопросе Ярослав, напротив, выбрал курс, противоположный тому, что придерживался его брат. Если Александр Невский, обладая огромным авторитетом после побед на Неве и Чудском озере, мог позволить себе подавлять любое сопротивление и диктовать свою волю остальным князьям, то Ярослав такого авторитета не имел, а потому был вынужден договариваться с элитами на Руси. Пытаясь добиться лояльности своих многочисленных родственников, Ярослав подтверждал права младших ветвей князей на их наследственные земли, если они признавали его "старейшинство".

В этот период происходил процесс оформления границ мелких владений внутри Северо-Восточной Руси, в котором Ярослав выступал как третейский судья - он юридически закреплял за тем или иным князем право владеть городом и округой. За своим родом Ярослав закрепил Тверской удел, который после его смерти должны были унаследовать его сыновья Святослав и Михаил. Вскоре началось и дробление уделов уже внутри самих родов. Желая оставить с наследством каждого из своих сыновей, князья перед смертью раздавали им в управление разные города, что приводило к тому, что княжество переставало быть единым объектом. В конце концов, такой порядок наследования привел к тому, что к концу 13 века все крупные русские земли превратились в "лоскутные одеяла" из крошечных владений (по оценкам историков, в максимальный пик раздробленности на Руси существовало около 250 княжеств), в которых каждый князь чувствовал себя полновластным хозяином.

Помимо политического преобразования страны, Ярослав занимался и фактическим ее восстановлением после монгольского нашествия. Он отстраивал разрушенные города и проводил политику по возвращению в них ремесленников и крестьян, бежавших от монголов в леса или дальние земли, создавая для них налоговые льготы, чтобы экономика городов начала возрождаться. Для пополнения казны и для выплаты дани Орде Ярослав активно способствовал развитию торговли в своем княжестве, превратив Тверь в главный торговый узел региона. Чтобы привлечь купцов в свой город, князь снизил пошлины, а также обеспечил безопасность торговых путей. После нашествия монголов Северо-Восточная Русь погрязла в разгуле банд, сколоченных из обедневших боярских детей или городских изгоев, которые грабили купеческие караваны. Ярослав поставил под охрану своей дружины все основные торговые дороги вокруг Твери, вследствие чего купцы, знавшие, что в Тверском княжестве их не ограбят бандиты, начали составлять свои маршруты именно через владения Ярослава. В конечном итоге Тверь быстро превратилась в богатый купеческий город, приносивший высокий и стабильный доход в княжескую казну.

Конец правления Ярослава был ознаменован его противостоянием с Новгородской республикой. С 1259 года на княжеском престоле Новгорода сидел сын Александра Невского Дмитрий. Ввиду его малолетства (на момент вокняжения Дмитрию было 9 лет) реальная власть в республике находилась в руках его советников, чья политика через несколько лет после смерти Невского перестала устраивать новгородских бояр. В 1266 году вече сместило Дмитрия с престола и пригласило занять его место Ярослава. Став новгородским князем, Ярослав подписал с вечем договор, который жестко ограничивал его власть в городе. По сути, это был акт признания того, что князь является всего-навсего приглашенным военачальником, чьи права и обязанности строго лимитированы, а не полноправным правителем.

Ярослав не мог по своему усмотрению судить новгородцев, не мог самостоятельно вводить новые налоги, ведать торговой политикой, объявлять войну или, наоборот, заключать мир с врагами новгородцев. В сущности, сильный князь во главе их республики был нужен новгородцам лишь для того, чтобы в случае угрозы со стороны внешних сил было у кого запросить военной помощи. Ярослав же, несмотря на отсутствие какой-либо власти в Новгороде, все же получал часть доходов города, которые были совсем не лишними для казны разоренного монголами Владимирского княжества.

В 1268 году новгородцы обратились к Ярославу с просьбой прислать им войско для войны с Ливонским орденом - главным врагом Новгородской республики в то время. Новгород контролировал систему водных путей, связывающих Ганзейский союз (союз немецких торговых городов) с внутренними землями Руси - река Волхов связывала город с Ладожским озером и Невой, а через них - с Балтийским морем. Немцы имели в городе свои торговые дворы, в которых их деятельность жестко регулировалась. Немецким купцам запрещалось торговать с местным населением напрямую, минуя новгородских бояр-посредников, а также находиться в городе в летний сезон - они могли торговать только зимой, на лето же им было запрещено оставаться в городе, чтобы они не могли разведать городские укрепления и пути.

Главной русской "валютой" того времени служили меха соболя, куницы, горностая, лисицы и белок из новгородских земель, которые ценились во всей Европе. Также новгородцы продавали европейцам воск и мед - воск был критически важен для освещения церквей и дворцов, а мед использовался для приготовления напитков и медицины. Из Европы же на новгородские рынки поступали фламандское и английское сукно высочайшего качества, которое русская элита покупала за огромные деньги, а также цветные металлы (олово, медь, свинец, цинк), соль, вино и специи, поступавшие из более теплых стран через ганзейских посредников.

Новогородский торг.

Ливонский орден и его союзники из числа датских феодалов, захвативших эстонские земли в ходе экспансии на Балтике в 12-13 веках, пытались взять торговлю между Новгородом и Ганзейским союзом под свой контроль, вводя дополнительные пошлины для новгородских купцов и совершая набеги на купеческие караваны. Ключевым опорным пунктом датчан в Северной Эстонии была крепость Раковор, из которой совершались постоянные грабительские рейды на пограничные новгородские и псковские волости. Устав от такого произвола соседей, новгородцы решили совершить на Раковор военный поход с целью уничтожить главную базу врага в регионе и тем самым отодвинуть границу влияния датчан и ливонцев подальше от русских земель.

Понимая, что сил одного ополчения для штурма мощной крепости недостаточно, новгородцы обратились за помощью к своему князю Ярославу, потребовав от того собрать общерусскую рать для похода на европейцев. Однако в условиях раздробления Руси Великий князь вряд ли мог уговорить остальных князей прислать войска для войны в интересах Новгорода. Да и даже если бы мог - сбор крупной армии мог бы привести к военному ответу со стороны Орды, ведь слишком сильный князь с большим войском становился опасен для монголов. В конечном итоге Ярослав прислал на помощь Новгороду лишь несколько вспомогательных отрядов, что было воспринято новгородцами как нежелание их князя реально помогать республике.

Тем не менее в конце января 1268 года новгородское войско все же вышло в поход в сторону Раковора. Узнав о вторжении противника в свои земли, ему навстречу вышли объединенные войска датчан и Ливонского ордена. 18 февраля противники сошлись в сражении на берегу реки Кегола, что примерно в 7 км от крепости Раковор. По оценкам современных историков, численность русского войска варьировалась в диапазоне от 5 до 10 тысяч человек, а войск ливонцев и датчан - от 2 до 5 тысяч.

Сражение началось с мощного удара ливонцев по новгородским полкам. После ожесточённой сечи центр русских сил дрогнул под натиском тяжелой конницы противника, что привело к большим потерям - ливонцы разграбили новгородский обоз и сожгли осадные машины. Казалось, что победа останется за рыцарями, однако в этот же момент часть псковских и владимирских полков, входящих в новгородское войско, совершили обходной маневр и ударили в тыл ливонцев, что, в свою очередь, обратило их в бегство. Увидев, что основная часть их войска бежала с поля боя, ливонская конница, разгромившая центр новгородцев, также решила ретироваться. Тем самым победа в сражении осталась за новгородцами, однако развить свой успех им не удалось. Оставшись без осадных машин, новгородцы не имели возможности взять штурмом хорошо укрепленный Раковор, а потому после трехдневного стояния под стенами крепости русская армия ушла обратно в Русь.

В 1269 году Ливонский орден в качестве мести предпринял поход на Псков, который, впрочем, также закончился безрезультатно - продержав 10 дней Псков в осаде, ливонцы приняли решение отступить, узнав о приближении новгородского войска. После этих событий противники заключили мир, по которому ливонцы признали текущие границы и обязались более не совершать набеги на новгородские купеческие караваны. Фактически победа в Раковорской битве обеспечила северо-западным границам Руси относительный мир на следующие десятилетия.

Отношения же новгородцев с Ярославом после отказа князя прислать достойную, на их взгляд, военную помощь против ливонцев, как было сказано выше, перешли в стадию пике. Окончательно они испортились после того, как Ярослав начал более серьезно вмешиваться в дела республики, пытаясь увеличить княжеские сборы и заполучить контроль над новгородской торговлей. В 1270 году новгородцы прямо заявили Ярославу, что он нарушил условия управления городом, и поставили его перед ультиматумом - либо он принимает новые, еще более суровые условия договора, которые фактически лишили бы его возможности влиять на внутренние дела города, окончательно превратив его в номинальную военную фигуру, либо он немедленно покидает Новгород навсегда.

Для того чтобы их слова были более весомыми, новгородцы призвали к себе племянника Ярослава - Дмитрия Александровича - сына Александра Невского, которого они хотели посадить на престол в случае отказа их нынешнего князя идти на компромисс. Ярослав поначалу не собирался отдавать Новгород без боя и, собрав полки, двинулся к границам новгородских земель. Узнав о приближении княжеской дружины, Новгород начал спешно готовиться к обороне, укрепляя стены и мобилизуя ополчение.

Однако военного столкновения не произошло. Понимая, что масштабная война с Новгородом может привести к истощению сил перед лицом Золотой Орды, а также усилить позиции его противников из числа других русских князей, Ярослав решил пойти на переговоры с новгородцами. Стороны встретились в Старой Руссе, где Ярослав согласился признать и закрепить грамотами все старые привилегии Новгорода, включая право на самоуправление, свободу торговли и суд, а также обязался не преследовать новгородцев за их попытку сменить власть. Новгородцы же, в свою очередь, отказались от идеи сделать Дмитрия Александровича своим князем и вновь присягнули Ярославу.

После урегулирования конфликта с Новгородом Ярослав отправился в Орду на прием к хану Менгу-Тимуру, чтобы в очередной раз заявить ему о своей лояльности и подтвердить готовность выплачивать дань в полном объеме. На обратном пути из Орды Ярослав тяжело заболел и 16 сентября 1271 года скончался, так и не добравшись до родной Твери. После его кончины на Руси началась новая фаза борьбы за великое княжение, главными участниками которой стали Василий - брат покойного Ярослава, который, будучи старшим в роду по лествичному праву, формально имел наиболее весомые основания претендовать на престол, а также сыновья Александра Невского - Дмитрий и Андрей. Сразу после смерти брата Василий отправился в Золотую Орду, не дожидаясь, когда его молодые племянники успеют организовать туда свои посольства с целью заручиться поддержкой ордынских чиновников. Прибыв в Сарай, Василий, используя свои дипломатические навыки и богатые дары, сумел добиться получения ярлыка на великое княжение от золотоордынского хана Менгу-Тимура.

Старший сын Александра Невского, Дмитрий Александрович, впрочем, решил не подчиняться власти дяди и стал интриговать против него. Опираясь на поддержку части новгородского боярства, в 1272 году Дмитрий взошел на престол Новгорода без одобрения высшей власти, что было прямым вызовом не только авторитету Великого князя, но и ханской воле, так как Василий имел официальный ярлык на великое княжение, формально распространявшийся и на Новгород. В качестве наказания новгородцев Василий перекрыл подвоз хлеба в Новгород из Владимиро-Суздальского княжества, что поставило город на грань голода. Также он совершил со своей дружиной несколько военных походов в новгородские земли, разорив окрестности столицы, тем самым вынуждая новгородцев пойти на попятную.

В конце концов, Василию удалось добиться своего - оказавшись на пороге полноценной блокады, Новгород изгнал Дмитрия и формально признал Василия своим князем. Дмитрий же после этого уехал в свой родовой удел Переяславль-Залесский, откуда стал пытаться установить дипломатические связи с Ордой, дабы в будущем все-таки получить желаемую власть. И вскоре его желание исполнилось.

В начале апреля 1276 года князь Василий скончался в Костроме сразу после своего возвращения из Орды, куда он ездил, чтобы умиротворить хана Менгу-Тимура, которого не устраивал размер и порядок выплаты дани. Смерть Василия открыла дорогу на владимирский престол Дмитрию Александровичу, который, как старший в роду, теперь имел самые высокие права на наследование власти. Его кандидатура оказалась наиболее приемлемой и для ордынского хана Менгу-Тимура, так как она обеспечивала стабильность в ключевом регионе без лишних затрат со стороны Орды. Дмитрий получил от хана заветный ярлык на великое княжение, сразу после чего его власть признали и лояльные ему новгородцы, вновь сделав его своим князем. Таким образом, под властью Дмитрия оказались два главных русских центра того времени, что могло благоприятно сказаться на укреплении Руси.

Однако такое положение дел не устраивало его младшего брата Андрея, получившего в удел сравнительно небольшой и бедный Городец и чувствовавшего себя обделенным. Обладая огромными амбициями и незаурядным талантом к интригам, Андрей не собирался мириться со вторыми ролями, вследствие чего погрузил Русь в очередной период смуты. Осознав, что легитимность власти на Руси теперь проистекает не из Владимира или воли бояр, а из Золотой Орды, Андрей решил завоевать расположение ордынской верхушки, дабы аннулировать прошлое решение хана и сместить Дмитрия с главного русского престола.

В 1281 году Андрей отправился в Золотую Орду к хану Туда-Менгу, на встрече с которым оговорил своего старшего брата, обвинив того в утаивании части дани, а также враждебности по отношению к монголам. Андрей предложил лишить Дмитрия ярлыка на великое княжение, а в качестве кандидатуры на его замену предложил себя как полностью лояльного и послушного вассала, готового беспрекословно выполнять волю Сарая. Хан поверил Андрею или, что более вероятно, решил воспользоваться удобным поводом, чтобы в очередной раз ослабить Русь, и выдал Андрею ярлык на великое княжение, подкрепив его сильным войском под командованием воевод Кавгадыя и Алчедая.

Возвращение Андрея на Русь в сопровождении ордынской конницы стало для Дмитрия полной неожиданностью. Понимая, что сил для борьбы с братом и Ордой у него нет, Дмитрий бежал из Владимира сначала в свой родной Переяславль, а оттуда - в Новгородские земли. После его бегства на владимирский престол взошел Андрей, а монголы же и примкнувшие к ним воины Андрея в качестве платы за свои услуги подвергли страшному опустошению земли Средней Руси, разграбив окрестности Мурома, Владимира, Юрьева, Суздаля, Переяславля и Ростова, уведя в плен тысячи людей.

Впрочем, несмотря на свое поражение, Дмитрий не собирался безропотно навсегда отдавать высшую власть младшему брату и решил отплатить ему той же монетой, вступив в переговоры с темником (командиром тумена) Золотой Орды Ногаем. В тот период Золотая Орда находилась в состоянии скрытого двоевластия, в котором Ногай был фактическим правителем западной части улуса и соперником законного хана Туда-Менгу, на чью поддержку опирался князь Андрей. Играя на противоречиях монгольских ханов, Дмитрий сумел убедить Ногая, что поддержка его кандидатуры выгодна для усиления влияния самого Ногая на Руси, после чего темник выдал Дмитрию "альтернативный ярлык" на княжение Руси, а также обещал прислать ему в помощь свои отряды.

В 1283 году Дмитрий приехал в свой удел в Переяславле и разослал оттуда призыв лояльным себе князьям, заявив, что именно он является законным правителем Владимирского княжества. Вскоре вокруг него в Переяславле начали собираться его сторонники, недовольные правлением Андрея. Сам же Андрей, узнавший, что Дмитрий вернулся в княжество с мощной поддержкой со стороны войск Ногая, а также что многие князья и бояре переходят на сторону его брата, решил не испытывать судьбу - он покинул Владимир и уехал обратно в свою вотчину - Городец. Дмитрий же триумфально вернулся на Великое княжение.

Однако теперь уже Андрей не смирился с поражением. Спустя два года, в 1285 году, он вновь попытался привлечь ордынские войска для свержения брата, но в этот раз Дмитрий успел организовать коалицию князей, которые дали отпор ордынскому отряду и вынудили Андрея отступить обратно в Городец. Впрочем, и эта неудача не угомонила Андрея и он продолжил плести интриги в Орде, пытаясь убедить монголов, что правление Дмитрия вредит интересам их империи. В 1291 году на трон Золотой Орды благодаря поддержке темника Ногая сел хан Тохта. В очередной смене власти в Орде Андрей увидел для себя новую возможность для возвращения Владимирского княжества. Приехав в Сарай, Андрей представил себя хану как преданного вассала, который обеспечит стабильность и исправную выплату дани, в отличие от "непокорного" брата Дмитрия. Тохта принял его предложение и выделил Андрею для похода на брата войско под управлением военачальника Дюденя.

В 1293 году это войско, вошедшее в историю под названием "Дюденева рать", вторглось в пределы Владимирского княжества и устроило на его землях настоящий террор. Монгольская армия была усилена инженерными подразделениями, что позволило им не просто грабить сёла, а эффективно осаждать и брать укрепленные каменные и деревянные города. Сам Андрей выступал в роли проводника монголов, а также легитимного правителя Руси, что снимало с ордынского войска клеймо простых грабителей и превращало поход во "внутреннее дело" Русских земель, решаемое силой хана. В ходе своей кампании монголы двигались от одного крупного центра к другому, сжигая дотла оказывавшие им сопротивление города, а их население угоняя в плен. Всего было разорено 14 городов, включая Владимир, Суздаль и Москву.

Осознав, что у него нет сил противостоять столь чудовищному натиску монголов, Дмитрий бежал в Псков. Андрей же во второй раз стал великим князем. После своей победы Андрей передал родовой удел своего брата - Переяславль-Залесский - одному из своих союзников, князю Фёдору Ростиславичу, однако как только Дюдень со своим войском покинул Русь, Дмитрий решил отвоевать себе Переяславль. На пути в свою вотчину Дмитрий едва не был перехвачен людьми Андрея - спасая свою жизнь, он оставил весь свой обоз и бежал в Тверь, где его принял молодой тверской князь Михаил Ярославич, который согласился быть посредником между двумя братьями. При его помощи Дмитрий и Андрей наконец примирились.

По результатам переговоров Дмитрий окончательно отказался от Великого княжения в пользу брата, а тот оставил ему во владение Переяславль-Залесский. Узнавший о таком повороте событий Фёдор Ростиславич был вынужден подчиниться воле великого князя и освободить престол Переяславля, однако, уходя из города, он, разозленный лишением себя власти, приказал дотла сжечь город. Впрочем, Дмитрию так и не суждено было вернуться в свою вотчину - на пути в Переяславль он тяжело заболел и вскоре умер.

Зверства монголов.

Андрей же, окончательно заполучив в свои руки главный престол Руси, провел остаток жизни в непрекращающейся борьбе с другими русскими князьями, не желавшими признавать его старшинство над собой. Андрей продолжал использовать ордынский фактор для давления на оппозицию себе, однако и другие князья начали ездить в Орду, чтобы искать поддержки у хана. Именно в этот период началось стремительное возвышение Москвы под руководством Даниила Александровича. Московский князь, будучи младшим братом Андрея, вел очень осторожную и эффективную политику, постепенно собирая земли вокруг своего удела. В частности, в 1301 году он сумел присоединить к своим землям Коломну, воспользовавшись внутренними распрями рязанских князей, а после смерти бездетного переяславского князя Ивана Дмитриевича в 1302 году в состав московского удела вошел и Переяславль.

Князь Андрей Александрович скончался 27 июля 1304 года в своем родном Городце, приняв перед смертью постриг в монахи под именем Прохор. Его смерть открыла путь новому этапу борьбы за великое княжение на Руси - на этот раз между Михаилом Тверским и Юрием Московским...

Глава 7.Русский средневековый триллер или как Юрий Московский и Михаил Тверской за русский престол воевали. Взлет Московского княжества.

В середине 13-го века Москва совсем не походила на ту мощную столицу, какой она станет спустя столетие. Тогда Москва находилась на самой окраине Владимирского княжества, фактически являясь пограничным пунктом, отделявшим владимирские земли от территории Рязанского княжества. Как и в большинстве русских городов того времени, основой экономики Москвы было земледелие. Ввиду своего выгодного географического положения на пересечении важных водных и сухопутных путей в городе были довольно неплохо развиты торговля и ремесла, но в основном они были направлены на обеспечение внутренних нужд и не приносили большого дохода в городскую казну.

Внешне Москва выглядела как типичная для Руси той эпохи крепость, обнесенная деревянной стеной и земляным валом. Такие укрепления могли защитить москвичей от внезапных налетов врагов, однако не были способны выдержать длительную и серьезную осаду профессиональным войском. Именно поэтому в ходе нашествия монгольских войск под командованием хана Батыя в 1238 году, несмотря на ожесточенное сопротивление горожан, Москва после пятидневной осады была захвачена монголами, которые после взятия города практически полностью его уничтожили. Впрочем, вышеописанное выгодное расположение города на торговых путях в верховьях Москвы-реки способствовало довольно быстрому восстановлению Москвы из руин и притоку населения в нее даже в тяжелые годы ордынского ига.

Так как в политическом смысле Москва была не самым лакомым куском русских земель, Великий князь владимирский Александр Невский в своем завещании оставил этот город своему самому младшему сыну Даниилу, которому на момент смерти отца в 1263 году было всего два года. Поскольку малолетний князь не мог самостоятельно управлять уделом, его воспитателем и опекуном стал Ярослав Ярославич, брат покойного Александра Невского, который после его смерти получил от ордынского хана ярлык на Великое княжение на Руси. Как мы помним из прошлой части, после своего вокняжения на главном русском престоле Ярослав, преследуя экономические и политические цели, перенес свою резиденцию из разрушенного монголами Владимира в быстроразвивающуюся Тверь, фактически превратив ее в главный центр своего княжества. В этот период Москва жила по законам, диктуемым Тверью, а вопросы внешней политики решались далеко за пределами московских стен.

После смерти Ярослава в 1273 году Великий престол во Владимире перешел к его брату Василию Ярославичу, а одиннадцатилетний Даниил официально стал московским князем. Поскольку он все еще был несовершеннолетним, фактически управлением Москвой занимались тиуны (княжеские администраторы) и бояре, назначенные с согласия Великого князя. К полностью самостоятельному же правлению в своем уделе Даниил Московский приступил в районе 1276 года. Первые десятилетия своего единоличного управления Московским княжеством Даниил был вынужден лавировать между интересами своих могущественных братьев - Дмитрия Переяславского и Андрея Городецкого которые, в период с 1276 по 1293 годы вели жесткую борьбу за Великий престол, активно привлекая на свою сторону ордынские войска.

В этот период Даниил неизменно выступал союзником Твери, поддерживая в конфликте то одного, то другого брата, в зависимости от того, у кого из них находилась инициатива в противостоянии. Развязка в междоусобной войне наступила в 1293 году. В тот год Андрей Городецкий, заручившись поддержкой Золотой Орды, явился на Русь с крупным монгольским войском под руководством военачальника Дюденя, с помощью которого ему удалось изгнать Дмитрия из Владимира и окончательно утвердиться на главном русском престоле. В ходе своего нашествия "Дюденева рать" разорила 14 городов Владимирского княжества, среди которых оказалась и Москва. Такой сокрушительный удар мог стать фатальным для небольшого Московского княжества, однако возмужавший Даниил решил не падать духом, а наоборот, с завидным рвением приступил к восстановлению разрушенного города.

Помимо строительства жилых построек в городе, князь активно занимался и развитием коммуникаций с соседями, чтобы привлечь в Москву денежные потоки. В частности, именно при Данииле была сформирована "Большая ордынская дорога", превратившая Москву в важный торговый узел. Эта дорога связала Москву напрямую с Золотой Ордой, проходя из Кремля через Москву-реку в южном направлении и обеспечивая надежный путь для дипломатических и торговых караванов. В сущности, благодаря этому пути Москва вскоре превратилась в своеобразную перевалочную базу, в которой гонцы и ханские послы, следовавшие в Орду или возвращавшиеся оттуда, останавливались на отдых, а купцы активно заключали торговые сделки, с которых московский князь брал пошлины в свою казну. Обслуживание большого потока деловых людей привело к быстрому росту городской инфраструктуры - в городе появилось множество постоялых дворов, конюшен и складов.

Развивалась инфраструктура и вдоль торговых дорог, где начали формироваться слободы, в которых стали селиться "ордынцы" - люди, обеспечивавшие связь с Ордой, а также ремесленники и торговцы, что в конечном итоге сильно поспособствовало стремительному росту населения Московского княжества. В конечном итоге быстрое развитие торгового дела и налаживание прочных дипломатических связей с Ордой привели к тому, что к началу 14-го века Москва из небольшой малозначительной крепости превратилась в полноценный политический центр, способный конкурировать с другими главными городами Руси.

Большая Ордынская дорога.

Укрепив свое княжество экономически, Даниил начал задумываться и о его территориальном расширении. Главным объектом его вожделения стала входившая в состав Рязанского княжества Коломна, занимавшая стратегически важное положение при впадении Москвы-реки в Оку. Контроль над этим городом позволил бы Даниилу запереть устье реки Москвы, тем самым обеспечив экономическую независимость и безопасность своего княжества. К началу 14-го века Рязанское княжество находилось в состоянии тяжелого внутреннего кризиса. После монгольского нашествия 1237 года и последующих регулярных ордынских карательных набегов рязанские земли были разорены, а само княжество фактически распалось на несколько уделов, которые враждовали между собой. Основной конфликт происходил между различными ветвями потомков Рюрика, правивших в двух ключевых центрах княжества - Пронске и Переяславле-Рязанском, как стала называться Рязань, переехавшая на новое место после монгольского нашествия. Рязанские и пронские князья находились в состоянии постоянной междоусобной борьбы за контроль над спорными пограничными территориями, которая часто сопровождалась предательствами и физическим устранением оппонентов.

В 1301 году Даниил решил воспользоваться очередной вспышкой войны среди рязанских князей для захвата Коломны. По мнению историков, Даниил вступил в конфликт соседей как союзник пронского князя, что дало ему формальное оправдание для своего похода на соседнее княжество. К сожалению, летописи не сообщают подробностей этой кампании, сухо упоминая, что Даниил захватил Коломну, пленив при этом самого рязанского князя Константина Романовича при помощи "некой хитрости". Возможно, Даниил просто подкупил рязанских бояр, чтобы те выдали ему своего князя. Как бы то ни было, Коломна с окрестными землями перешла под власть Москвы, что стало первым случаем в истории, когда Москва приросла территорией за счет военного успеха.

Рязанского князя Даниил поселил в Москве на условиях почетного плена, планируя в дальнейшем заключить через него союз с Рязанским княжеством. Однако его планам так и не удалось сбыться. Раздосадованный своим поражением Константин, по всей видимости, так и не принял условий Даниила, а поэтому оставался в плену у московского князя до конца своей жизни. В 1306 году, возможно, опасаясь реванша или под давлением внутриполитической обстановки, наследник умершего в 1303 году Даниила князь Юрий приказал убить Константина Рязанского. Это событие окончательно закрепило Коломну за Москвой, но на долгие годы испортило отношения между двумя княжествами.

В 1302 году Даниил Московский сумел присоединить к своим владениям Переяславль-Залесский - один из важнейших городов Руси того времени. Переяславль находился на пересечении важнейших торговых и военных путей, связывавших Владимирское княжество с новгородскими владениями, а также, по сути, служил для Москвы мощным форпостом - тот, кто владел Переяславлем, контролировал северные подступы к Москве. Переяславль был одним из густонаселенных городов региона, в котором было хорошо развито купеческое и ремесленное дело, что обеспечивало ему мощную экономическую базу. Вокруг города располагались плодородные земли "Ополья" - уникального региона с черноземовидными почвами среди лесов, что обеспечивало Переяславль излишками зерна и позволяло его князю содержать дружину и не зависеть от поставок продовольствия извне. Наконец, Переяславль исторически рассматривался русской знатью как один из "великокняжеских" городов, претендующих на первенство, а значит, завладев им, Даниил Московский из провинциального князя мог мгновенно превратиться в одного из самых авторитетных правителей Руси.

В 1302 году на переяславском престоле сидел князь Иван Дмитриевич, приходившийся племянником Даниилу Московскому. Иван был молод, тяжело болен и не имел потомства. Чувствуя свою скорую кончину, он составил завещание, согласно которому после его смерти Переяславль должен был отойти его дяде Даниилу Московскому. Однако такой шаг князя шел вразрез с традиционными правовыми нормами того времени, согласно которым княжество не являлось личной собственностью князя, а считалось отчиной всего рода Рюриковичей. В случае смерти владельца без наследников княжество должно было перейти к старшему в роде - в тот момент это был Великий князь владимирский Андрей Городецкий.

Даниил Московский прекрасно понимал, что если вопрос о наследовании Переяславля будет вынесен на суд в Орду, как это было принято для разрешения княжеских споров, хан, скорее всего, отдаст предпочтение Андрею Городецкому, который имел ярлык на Великое княжение и был в хороших отношениях с ордынцами. Исходя из этих соображений, Даниил решил сыграть на опережение. Сразу после смерти своего племянника Ивана, Даниил ввел в Переяславль свои войска и объявил о своем восшествии на переяславский престол как о свершившемся факте. В дальнейшем с помощью выплат и дипломатических уступок ордынскому хану Даниил сумел легитимизировать захват Переяславля в глазах Орды, тем самым лишив своего конкурента Андрея Городецкого возможности заявить свои права на переяславский престол.

Последним крупным приобретением Даниила стал город Можайск, ранее принадлежавший Смоленскому княжеству и контролировавший верхнее течение Москвы-реки. В 1303 году, после смерти смоленского князя Федора Ростиславича, в его княжестве начались внутренние неурядицы, связанные с перераспределением власти и борьбой между наследниками. Даниил, обладая окрепшей дружиной в условиях политической нестабильности в Смоленске, присоединил к своим владениям Можайск, тем самым взяв под свой контроль все течение Москвы-реки. Это, в свою очередь, обеспечило княжеству постоянный приток доходов от торговли, а также отодвинуло границу княжества на запад - Можайск стал "западными воротами" Москвы, принимая на себя первые удары противников.

Вскоре после присоединения Можайска Даниил тяжело заболел и 5 марта 1303 года скончался в возрасте 42 лет. Московский престол перешел его старшему сыну Юрию Даниловичу, который продолжил политику отца по расширению территории и влияния Москвы. Главным соперником всей его жизни стал его собственный двоюродный брат, тверской князь Михаил Ярославич, с которым Юрий повел многолетнее противостояние за главенствующую роль на русских землях.

После смерти в 1304 году Великого князя Андрея Городецкого, последнего сына Александра Невского, на Руси вспыхнула очередная борьба за главный русский престол. Михаил Тверской считал, что как старший представитель княжеской линии он имеет безусловное право на Великое княжение, однако с этим был не согласен Юрий Московский, который, хоть и был младше Михаила по возрасту, также заявил свои права на престол, надеясь с помощью богатых даров купить лояльность у ордынского хана, который и должен был определить, кому достанется ярлык на Великое княжение на Руси. Оба претендента отправились в столицу Золотой Орды Сарай, и каждый из них надеялся, что именно ему удастся склонить хана Тохту на свою сторону. В конечном итоге, к большому разочарованию Юрия, ордынский хан решил не нарушать существовавшие на Руси порядки наследования и отдал ярлык на Великое княжение Михаилу как старшему в роду.

Впрочем, как и можно было ожидать, московский князь не собирался просто так подчиняться своему двоюродному брату, а поэтому Михаил решил привести Юрия к покорности при помощи силы. Вернувшись из Орды, Михаил Ярославич собрал значительное войско, заручившись поддержкой союзных князей, и двинулся с ним к Москве. Однако московская крепость оказалась хорошо подготовленной к обороне, и Великому князю так и не удалось взять ее штурмом, вследствие чего он был вынужден покинуть московские пределы ни с чем. Впрочем, одного успеха Михаилу все же добиться удалось. Используя свой статус Великого князя, Михаилу удалось добиться признания своих претензий на Переяславль, после чего город юридически вернулся в состав Великого княжения.

Следующие несколько лет взаимоотношения двоюродных братьев проходили в режиме холодной войны. Пока Михаил пытался выстроить дипломатические отношения с русскими князьями и тем самым укрепить свою власть на Руси, Юрий активно ездил в Орду, пытаясь склонить на свою сторону окружение хана. Интриговал он против двоюродного брата и в русских землях, стремясь вывести из-под его контроля Новгород. Московский князь начал целенаправленно наседать на новгородское боярство, предлагая ему в случае своего избрания на новгородский престол более выгодные условия сотрудничества, чем они были при Великом князе. Видя, как Юрий мутит воду в Новгороде, Михаил вновь задумал покарать своего непокорного брата и, собрав новое войско, снова пошел походом на Москву. Однако и в этот раз ему так и не удалось взять город штурмом.

В 1311-1312 годах московские и тверские отряды неоднократно сходились в сражениях вокруг Нижнего Новгорода и других территорий в бассейне Волги, на которых Юрий Московский предпринимал попытки подчинить себе важные опорные пункты, которые номинально входили в сферу влияния Великого князя. Впрочем, Михаилу раз за разом удавалось отражать все нападки двоюродного брата и все больше укрепляться на главном престоле Руси. Однако после того, как в 1312 году на престол в Орде вступил новый хан Узбек, внутриполитическая ситуация на Руси круто изменилась.

По сложившейся традиции князь Михаил поехал в Орду для того, чтобы подтвердить у нового тамошнего владыки право на великокняжеский ярлык. Вслед за ним с этой же целью в Орду двинулся и неугомонный Юрий. Пока Великий князь был у хана в гостях, лояльные Юрию Московскому новгородские бояре распространили в городе слухи о том, что хан Узбек лишит Михаила ярлыка на Великое княжение и передаст его московскому князю. Решив сыграть на опережение и заявить о своей лояльности новому возможному Великому князю, новгородцы, недолго думая, изгнали из города тверских наместников. Однако в реальности хан Узбек подтвердил права Михаила на Великое княжение.

Вернувшись из Орды и узнав о бунте новгородцев, Михаил немедленно организовал на них карательный поход. Когда князь со своей дружиной подошел к Торжку, через который Новгород снабжался продовольствием, новгородцы пошли на попятную. Осознав, что прямой конфликт с великим князем закончится для них катастрофой, новгородские бояре вновь признали власть Михаила над собой и согласились выплатить ему огромную контрибуцию за причиненные неудобства.

Что же до Юрия Московского, вновь оставшегося без вожделенного ярлыка, то он решил изменить свою стратегию. Он не стал возвращаться в Москву с пустыми руками, а остался в Орде на долгие 4 года, в течение которых пытался втереться в доверие к окружению хана Узбека, а также наводил поклеп на Михаила, заявляя, что тот утаивает часть дани от ордынцев. Апофеозом деятельности Юрия в Орде стала его женитьба в 1317 году на Кончаке - сестре хана Узбека. Статус ханского зятя мгновенно превратил Юрия в привилегированного союзника Орды - он получил от хана долгожданный ярлык на Великое княжение и вскоре вернулся на Русь с монгольским войском во главе с темником Кавгадыем, чтобы отобрать власть у Михаила.

Юрий в Орде.

22 декабря 1317 года московская дружина, усиленная ордынской конницей, сошлась с тверским войском в сражении вблизи села Бортенево, что в 40 км от Твери. В завязавшейся битве тверским воинам удалось внести хаос в ряды московско-ордынского войска и тем самым разгромить противника. Юрий Московский, видя поражение своих войск, поспешно бежал с поля боя, бросив не только обозы с добычей, но и свою супругу, которая сопровождала мужа в походе. В результате сестра ордынского хана Узбека оказалась в плену у Михаила Тверского. Ордынский военачальник Кавгадый, осознав безвыходность ситуации, на следующий день добровольно явился к Михаилу Тверскому с предложением мира, что фактически означало признание победы Твери. Однако столь убедительная победа не только не принесла Михаилу счастья, а, по сути, стала причиной его гибели.

В 1318 году плененная в Бортеневской битве Кончака, находясь на условиях почетного плена в Твери, скончалась при невыясненных обстоятельствах. Муж покойной Юрий Московский немедленно использовал это событие как мощнейший политический инструмент. Он обвинил Михаила в умышленном отравлении своей супруги. Ордынский хан же воспринял смерть своей сестры в плену у своего фактического вассала как личное оскорбление и немедленно приказал тверскому князю явиться в Сарай для объяснений. Михаил прекрасно понимал, какая встреча его ждет в ставке хана, однако понимал он и то, что отказ от поездки в Орду будет воспринят монголами как мятеж, что приведет к нашествию на Тверь всей мощи ордынского войска. Чтобы спасти свое княжество от разорения, он решил рискнуть и отправился на встречу своей незавидной судьбе.

Михаил Ярославич Тверской у хана Узбека Рис . В. Верещагина.

На ханском суде в роли обвинителей выступили "безутешный" вдовец Юрий Московский и его капитулировавший в Бортеневской битве союзник, военачальник Кавгадый, жаждавший отомстить тверскому князю за поражение. Михаил пытался объяснить смерть ханской сестры болезнью, однако наткнулся на стену непонимания со стороны Узбека. На время суда тверской князь был закован в колодки, взят под стражу и предан пыткам и унижениям со стороны стражи как обычный раб. Узбек долго тянул с вынесением приговора, фактически подвергая князя моральной пытке неизвестностью, прежде чем окончательно передать его в руки врагов.

В конце концов, после 26 дней заключения 22 ноября 1318 года люди Юрия Московского ворвались в палатку к Михаилу и убили его - князя схватили за тяжелую деревянную колоду, которая была надета на его шею и плечи, и с силой ударили о стену шатра, отчего она проломилась. Физическую расправу завершил человек по имени Романец. Он нанес князю удар ножом в ребра, целясь прямо в сердце. Смерть, согласно летописям, наступила практически мгновенно. После убийства тело Михаила оставили лежать на земле без одежды, пока победители грабили его вещи и имущество. Впоследствии тело содержали в хлеву под охраной, не позволяя спутникам покойного оказать ему последние почести. В дальнейшем Юрий перевез тело Михаила к себе в Москву и там захоронил. Только несколько недель спустя вдова Михаила и его сыновья отмолили останки Михаила у московского князя и перезахоронили его в Твери. В глазах современников Михаил Тверской стал мучеником за Русскую землю и позже был канонизирован Русской православной церковью.

Убийство Михаила Тверского.

После гибели Михаила хан Узбек передал ярлык на великое княжение на Руси Юрию Московскому, правление которого, впрочем, продлилось совсем недолго. Уже в 1322 году сын убитого тверского князя Дмитрий Михайлович по прозвищу Грозные Очи обвинил Юрия в утаивании части, собранной для Орды дани. Для хана Узбека эти обвинения стали отличным поводом, чтобы ослабить слишком усилившегося московского князя и одновременно столкнуть интересы Москвы и Твери, не давая ни одной из сторон стать слишком независимой. В 1322 году Узбек отобрал у Юрия ярлык на Великое княжение и передал его Дмитрию Михайловичу, что стало тяжелым ударом по престижу московского князя.

В последующие годы Юрий пытался восстановить свои позиции в ставке хана через подкуп ордынских чиновников и интриги. В конечном итоге, в 1325 году оба претендента были вызваны в Сарай для окончательного решения вопроса о Великом княжении на Руси. Согласно летописям, Дмитрий, увидев в ханской ставке Юрия повинного, в смерти его отца, не сдержался и в порыве ярости нанес ему удар мечом. Юрий был убит на месте.

Убийство Юрия Московского.

Такое поведение русского князя, в свою очередь, привело в бешенство уже самого хана Узбека, ведь самосуд, совершенный Дмитрием на ордынской территории, был прямым вызовом ханской власти. Дмитрий Михайлович был заключен под стражу и в сентябре 1325 года казнен по личному приказу хана. После смерти обоих претендентов на русский престол Узбек отдал ярлык на Великое княжение брату казненного Дмитрия Александру Михайловичу. Московский же престол унаследовал брат убитого Юрия Иван, получивший впоследствии прозвище Калита.

Новые правители Москвы и Твери продолжили дело своих покойных родственников и повели ожесточенную схватку за первенство на Руси.

Глава 8.Интриги Ивана Калиты и окончательное укрепление Москвы в роли главного русского центра. Резня монголов в Твери⁠

В 14 веке Северо-Восточная Русь представляла собой поле политической битвы, на котором тверские и московские князья боролись друг с другом за право обладания ярлыком на Великое княжение. После нашествия войск Батыя в 1237-1242 годах многие русские города оказались разорены, а их правители на долгие годы попали в большую зависимость от Золотой Орды, по сути, став её вассалами. Вследствие выгодного географического положения на пересечении торговых путей, а также благодаря грамотной политике своих князей, главные центры Руси в эпоху после монгольского нашествия переместились из Киева и Владимира в Тверь и Москву. Вопрос же того, кто должен считаться формальным правителем всего русского государства, отныне решался в ставке золотоордынского хана в Сарае.

Как мы помним из предыдущей части, первые десятилетия 14 века прошли в упорной борьбе между двоюродными братьями Юрием Московским и Михаилом Тверским, победителем из которой вышел московский князь. Юрию удалось втереться в доверие к хану Узбеку и даже жениться на его сестре Кончаке, после чего хан выдал своему новоиспеченному зятю ярлык на Великое княжение, снабдил войском и отправил его на Русь отвоевывать власть у своего брата. Впрочем, Михаил Тверской не собирался добровольно отдавать престол, а поэтому, собрав дружину, сумел дать достойный ответ своему двоюродному брату, разгромив московско-ордынские войска в Бортеневской битве, состоявшейся в декабре 1317 года. Юрий Московский с позором бежал с поля битвы, оставив в качестве добычи противнику даже свою жену Кончаку, которую Михаил взял в плен. Однако столь убедительная победа не только не принесла тверскому князю счастья, а, по сути, стала причиной его гибели.

В 1318 году Кончака, находясь на условиях почетного плена в Твери, скончалась при невыясненных обстоятельствах. Муж покойной Юрий Московский немедленно обвинил Михаила в умышленном отравлении своей супруги, после чего хан Узбек вызвал тверского князя к себе на суд в Сарай. Прибыв в ханскую ставку, Михаил был арестован и 22 ноября 1318 года убит людьми Юрия Московского. После убийства Михаила хан Узбек передал ярлык на Великое княжение на Руси Юрию Московскому, правление которого, впрочем, продлилось совсем недолго. Уже в 1322 году сын убитого тверского князя Дмитрий Михайлович по прозвищу Грозные Очи обвинил Юрия в утаивании части, собранной для Орды дани. Для хана Узбека эти обвинения стали отличным поводом, чтобы ослабить слишком усилившегося московского князя и одновременно столкнуть интересы Москвы и Твери, не давая ни одной из сторон стать слишком независимой.

В 1322 году Узбек отобрал у Юрия ярлык на Великое княжение и передал его Дмитрию Михайловичу, что стало тяжелым ударом по престижу московского князя. В последующие годы Юрий пытался восстановить свои позиции в ставке хана через подкуп ордынских чиновников и интриги. В конечном итоге в 1325 году оба претендента были вызваны в Сарай для окончательного решения вопроса о Великом княжении на Руси. Согласно летописям, Дмитрий, увидев в ханской ставке Юрия повинного в смерти его отца, не сдержался и в порыве ярости нанес ему удар мечом. Юрий был убит на месте. Такое поведение русского князя, в свою очередь, привело в бешенство уже самого хана Узбека, ведь самосуд, совершенный Дмитрием на ордынской территории, был прямым вызовом ханской власти. Дмитрий Михайлович был заключен под стражу и в сентябре 1325 года казнен по личному приказу хана.

После смерти обоих претендентов на русский престол Узбек отдал ярлык на Великое княжение брату казненного - Александру Михайловичу. Московский же престол унаследовал брат убитого Юрия Иван, получивший впоследствии прозвище Калита. В отличие от своего брата, который в открытую воевал с тверским князем за ярлык на Великое княжение, Иван выбрал принципиально иную тактику. Он избегал публичных претензий на первенство, которые вызывали раздражение у ордынских правителей, а его главной целью стало устранение своего политического конкурента руками самой Орды.

Летом 1327 года в Тверь с огромной свитой прибыл ордынский посол Чол-хан, двоюродный брат хана Узбека. Тверской князь ранее не сумел выплатить монголам требуемый ими объем дани, и Чол-хан должен был "помочь" Александру в мобилизации ресурсов для Орды. По приезду ханский посланец со своими людьми занял княжеский терем, выгнав оттуда Александра, а ордынские воины начали систематически грабить местных жителей, совершая над ними насилие. Разумеется, такое поведение монголов разъярило тверчан, и вскоре в городе вспыхнул бунт против иноземцев.

15 августа 1327 года ордынцы попытались силой отобрать породистую кобылу у тверского дьякона по имени Дутко. Дьякон оказал сопротивление и начал звать на помощь, крича: "Люди тверские, не выдавайте! " На крик сбежалась толпа, вступившая в драку с монголами, после чего над городом раздался удар вечевого колокола, призывавший горожан к оружию. Тверичи вышли из своих домов и начали массово истреблять ордынцев по всему городу. Чол-хан вместе со своей личной охраной забаррикадировался в княжеском тереме, но восставшие окружили здание и подожгли его, вследствие чего Чол-хан и все его приближенные сгорели заживо или были убиты при попытке спастись. Были убиты и все ордынские купцы, которым не посчастливилось находиться в городе в момент бунта.

Князь Александр Михайлович не смог, а возможно, просто и не захотел остановить разгневанный народ и фактически поддержал восстание, возглавив его постфактум. Уничтожение ханского посла и его отряда было неслыханной дерзостью, которая грозила тверчанам немедленной местью со стороны ордынцев. Московский князь Иван увидел в случившемся в Твери прекрасную возможность убрать со своей дороги конкурента. Он немедленно отправился в Сарай к хану Узбеку, которому он поклялся в своей лояльности, и вызвался лично возглавить поход монгольских войск против Твери. Разгневанный гибелью брата, хан выдал Ивану ярлык на Великое княжение, дал ему в помощь крупное войско под предводительством пяти темников и приказал покарать Тверь. К карательному походу также вскоре примкнул суздальский князь Александр Васильевич.

Александр Михайлович рубит ордынцев в Твери.

Зимой 1327-1328 годов объединенное московско-ордынско-суздальское войско вторглось в Тверское княжество и подвергло тотальному опустошению его ключевые города - Тверь, Кашин, Торжок, а также окрестные деревни. Огромное количество населения было убито или уведено в ордынский плен, что на долгие годы подорвало демографический и экономический потенциал Тверской земли. Князь Александр, понимая бесполезность сопротивления, бежал в Новгород, на чью поддержку он рассчитывал, так как новгородцы традиционно были связаны с Тверью торговыми и политическими узами. Однако новгородцы, опасаясь гнева хана Узбека и не желая подвергать свой город карательному походу, отказали князю в защите.

Не получив убежище в Новгороде, Александр двинулся в Псков, который в то время стремился проводить независимую от Москвы и Орды политику. Его расчет полностью оправдался, ведь псковичи приняли Александра не просто как беглеца, а сделали его своим князем, что было вызовом всей политической системе Руси того времени.

Московский князь Иван же после разгрома Твери окончательно утвердился в роли формального правителя всей Руси, что позволило ему сосредоточиться на укреплении собственного княжества. Получив ярлык на Великое княжение, Иван получил право и на сбор дани для Орды с других русских княжеств, что позволило ему сосредоточить в своих руках контроль над огромными потоками ресурсов. Выполняя роль сборщика, дани, Иван устранил необходимость постоянного присутствия ордынских отрядов на русских землях для выбивания долгов, что спасло многие села и города от разорения, которое неизбежно сопровождало визиты ордынских послов с их войском. Часть собранных средств Иван оставлял в московской казне, что позволило княжеству стать богатейшим на Руси. Используя свои финансовые возможности, Иван массово скупал земли у обедневших удельных князей, присоединяя их к Московскому княжеству - так в состав его владений вошли Галич, Углич, Белозерск и другие города.

При Иване начала стремительно преображаться и сама Москва. В городе началось каменное строительство, а в 1339 году, незадолго до смерти князя, были возведены новые дубовые стены Кремля, которые значительно усилили обороноспособность города. Свое народное прозвище "Калита", произошедшее от названия кожаного кошеля для денег, висевшего у него на поясе, Иван получил за свой образ бережливого хозяина, который заботился о накоплении богатства для нужд государства. Сам князь вел скромный образ жизни и много помогал нищим и убогим, раздавая им монеты из своего кошеля.

Иван Калита раздает милость.

Огромным политическим достижением Ивана Калиты стал перенос кафедры митрополита в Москву. После того, как Киев окончательно утратил свое значение после монгольского нашествия, митрополиты всея Руси начали искать новое место для резиденции. В 1299 году митрополит Максим перенес кафедру из Киева во Владимир - формальную столицу Руси, где сидели Великие князья. Калита, понимавший, что для укрепления своей власти ему требуется поддержка духовенства, сумел в 1325 году договориться с митрополитом Петром о переносе митрополии в Москву, ради чего он заложил первый в городе каменный храм - Успенский собор, ставший в будущем усыпальницей митрополитов и местом их служения.

Преемник же Петра на посту митрополита Феогност сделал Москву своей постоянной резиденцией. По своему титулу кафедра официально оставалась "киевской", но фактически сердце русской церкви отныне было в Москве, что еще больше возвысило ее в глазах русских элит. Если раньше князья ехали за благословением митрополита во Владимир, то теперь они ехали в Москву, а это, в свою очередь, превращало князя московского в главного защитника веры. Также духовный авторитет главы церкви позволял Москве выступать "арбитром" в междоусобных спорах, а князья, приезжавшие в Москву по церковным делам, попадали под политическое влияние Калиты. Для простого же народа перенос митрополичьей кафедры в Москву означал, что "Бог теперь с Москвой", что автоматически придало городу статус священного.

Митрополит Петр и Иван Калита на фоне строительства Успенского собора.

Митрополит Феогност активно участвовал в политической жизни государства, пытаясь помочь московскому князю в его делах. В частности, он пригрозил отлучением от церкви Пскову, чьи жители сделали своим князем бывшего тверского князя Александра, которого Иван Калита считал большой угрозой своей власти на Руси. В средневековом обществе отлучение от церкви, а вместе с ним и прекращение совершения всех таинств - крещений, венчаний, отпеваний - фактически означало социальную смерть. Более того, после отлучения Пскова любой соседний князь получал "моральное право" напасть на город, считая его жителей "отступниками". Таким образом, псковское боярство оказалось перед трудным выбором - или изгнать своего князя, что по средневековым понятиям было позором и нарушением крестного целования, или подвергнуть город возможной гибели.

Осознавая, что его присутствие ставит город на грань уничтожения, в 1329 году Александр принял решение добровольно сложить с себя полномочия псковского князя и уйти из города. Псковская летопись сообщает об этом эпизоде как о примере высокого рыцарства со стороны Александра, ведь его уход позволил Пскову снять с себя статус "мятежного" города и избежать кровопролития. После Пскова Александр отправился в Великое княжество Литовское, которое в тот период было мощным конкурентом Москвы и Орды за влияние на русские земли. Литовский князь Гедимин радушно принял беглого русского князя, ведь Литва была заинтересована в том, чтобы иметь при себе легитимного русского князя из династии Рюриковичей, чьи права на великое княжение оставались неоспоримыми с точки зрения многих других князей.

Впрочем, в изгнании Александр находился совсем недолго - уже через полтора года, в 1331 году, псковичи вновь предложили Александру стать своим князем. Вполне разумеется, Иван Калита был разозлен таким поворотом событий, однако на время решил забыть о своем конкуренте, ведь его голова в тот момент была занята конфликтом с новгородцами. Будучи верным вассалом Орды, взявшим на себя обязательства по сбору дани, Иван потребовал от Новгорода крупную сумму денег для уплаты хану. Новгородцы же отклонили его требования, решив, что московский князь просто пытается поправить свои дела за их счет, не собираясь передавать деньги Орде. В ответ на отказ новгородцев московское войско захватило важные новгородские пригороды - Торжок и Бежецкий Верх, что грозило началом продовольственной блокады Новгорода.

Новгородские бояре, осознав угрозу, решили договориться с Иваном, попытавшись снизить требуемую им сумму, однако московский князь твердо стоял на своем. Провалив переговоры с Калитой, новгородцы начали искать союза с главным врагом Великого князя - свергнутым тверским князем Александром Михайловичем, сидевшим тогда на престоле во Пскове. Однако дальше переговоров дело не пошло, так как осенью 1334 года уставшие от противостояния с Великим князем и терпящие большие убытки новгородские бояре решили заключить с Калитой мировую и согласились выплатить ему всю запрашиваемую им сумму. В последующие годы новгородцы вновь отказывались исполнять приказы Калиты, за что он, в свою очередь, вновь пытался давить на новгородские элиты при помощи экономической блокады. В общем же, отношения Ивана Калиты с новгородцами на всем протяжении его правления можно описать эпитетом - "холодная война".

В 1335 году ордынский хан Узбек неожиданно решил взбодрить политическую ситуацию на Руси. Видя, как московский князь Иван все больше и больше распространяет свое влияние по всей Руси, а также накапливает огромное богатство в своей казне, Узбек решил притормозить чрезмерное усиление Великого князя, грозившего лишними проблемами Орде. Хан вызвал к себе в Сарай псковского князя Александра Михайловича, которому он гарантировал безопасность и прощение за гибель своего брата Чол-хана в тверском мятеже в 1327 году. Поверив обещаниям хана, Александр прибыл в Орду и неожиданно для себя получил от Узбека ярлык на княжение в Твери. По сути, хан просто позволил двум влиятельным князьям продолжать соперничество, которое истощало русские земли и делало их более зависимыми от воли правителей Сарая.

Впрочем, такой поворот событий не слишком испугал Ивана Калиту. Будучи хитрым политиком, московский князь начал заваливать ставку хана доносами на своего тверского конкурента, пытаясь убедить Узбека, что его решение о прощении Александра было ошибкой. В 1339 году, воспользовавшись обострением ордынско-литовских отношений, Иван прибыл в Сарай на поклон к Узбеку и заявил тому, что Александр Тверской ведет тайные переговоры с литовским князем Гедимином и готовит заговор против ордынской власти на Руси.

Хан в очередной раз поверил своему преданному вассалу и приказал Александру приехать в Сарай. Чтобы Александр не заподозрил неладное, Узбек намекнул ему, что он готов отобрать ярлык на Великое княжение у Ивана и передать его в руки Александра. Пока тверской князь, поверивший этим посулам вместе со своим сыном Федором, ехал на прием к хану, Калита, уже находившийся при его дворе, продолжал настраивать Узбека против своего соперника. Когда Александр и Федор приехали в ханскую ставку, их немедленно арестовали, обвинили в измене и приговорили к смертной казни. 28 октября 1339 года они были четвертованы, что было крайне позорной и мучительной казнью, предназначенной для тех, кого хан считал предателями, нарушившими клятву верности.

Сам Иван Калита не намного пережил главного соперника всей своей жизни. В начале 1340 года он тяжело заболел и 31 марта скончался в возрасте около 55 лет. Чувствуя свою скорую кончину, Иван составил завещание, в котором четко прописал порядок раздела земель и передачу политического главенства. Иван распределил уделы между сыновьями - Симеоном, Иваном и Андреем, но за старшим Симеоном закрепил статус "Великого князя" и право верховенства над братьями. Также Иван благодаря щедрым дарам добился того, чтобы хан Узбек признал право Москвы на Великое княжение именно за его потомками.

В конечном счете, своим завещанием Иван окончательно положил конец действию на Руси лествичного права, заложенного еще Ярославом Мудрым в 1054 году, по которому главный престол должен был достаться старшему в роду (чаще всего это был брат покойного князя). Отныне сын, получивший власть от отца, не был обязан "делиться" ей с дядьями или другими ветвями рода Рюриковичей, что позволило Москве накапливать ресурсы, не тратя их на междоусобные войны. Также, в отличие от лествичного права, которое дробило княжества на мелкие уделы, прямая передача власти позволила сохранять земли в рамках одной семьи.

Фактически, Иван Калита "приватизировал" статус Великого князя для своего рода, что в конечном итоге в будущем позволило Москве превратиться в центр объединения всех русских земель.

Глава 9. История Великого княжества Литовского. Чума на Руси⁠

После смерти Ивана Калиты 31 марта 1340 года Московское княжество, а вместе с ним и титул Великого князя, унаследовал его сын Симеон. Если в прошлые годы смерть Великого князя неизменно приводила к очередной междоусобной войне его родственников за главный русский престол, то на этот раз передача власти прошла относительно мирно. Заслуга в этом принадлежала самому Ивану Калите, который незадолго до смерти сумел устранить Александра Тверского - главного конкурента своей семьи за великокняжеский престол, а также с помощью богатых даров убедил золотоордынского хана Узбека передать ярлык на Великое княжение после смерти самого Ивана его сыну Симеону.

После смерти Калиты соперники Москвы, в частности князь Суздальский Константин Васильевич и новый князь Твери Константин Михайлович, все же предприняли попытку заполучить ярлык на Великое княжение, для чего отправились в Золотую Орду к хану Узбеку на поклон, однако это нисколько не испугало Симеона. Он также отправился на свидание с ханом, прихватив с собой богатые дары, которые он преподнес Узбеку и его вельможам. Также Симеон заверил хана, что он гарантирует бесперебойный сбор и выплату дани Орде со всех русских земель. В конце концов, немного поразмыслив, Узбек подтвердил права Симеона на Великое княжение, но чтобы не допустить полной гегемонии Московского княжества на Руси, отдал Нижний Новгород и Городец, которые до этого находились под контролем московского дома, суздальскому князю Константину Васильевичу. Это было сделано для того, чтобы русские князья продолжали соперничать друг с другом, не объединяясь против Орды.

Как и его покойный отец, Симеон стремился укрепить Московское княжество в статусе гегемона на Руси. При нем в Москве было построено множество новых каменных и деревянных зданий, расширились ремесленные слободы, а главное - в столицу княжества не прекращал приходить поток денег, собранных с русских городов в качестве дани для Орды. Часть полученных средств Симеон утаивал от монголов и пускал их на развитие своего родного города, тем самым все больше превращая Москву в главный политический и экономический центр всей Руси.

Симеон жестко пресекал любые попытки неповиновения в подвластных ему землях и, стремясь выставить себя в роли полновластного государя, часто подписывал свои грамоты титулом "князь всея Руси", показывая тем сам остальным русским князьям, кто в доме хозяин. В начале 40-х годов Симеон столкнулся с вызовом своей персоне со стороны Новгорода, чьи жители в очередной раз отказались выплачивать Москве положенные налоги. Московский князь немедленно организовал против новгородцев карательный поход, в ходе которого его дружина захватила Торжок, через который в Новгородскую республику осуществлялся подвоз хлеба и основных товаров из Владимирских земель. Занятие Торжка поставило новгородцев перед угрозой неминуемого голода, в связи с чем тамошние бояре были вынуждены пойти на переговоры с московским князем. По их итогам новгородцы были вынуждены признать Симеона своим Великим князем, а также выплатить Москве контрибуцию в размере 1000 рублей, что было огромной суммой, ведь княжеские доходы в 14 веке исчислялись сотнями рублей в год.

Умиротворив Новгород Симеон окончательно подчинил своей власти и Тверское княжество, которое долгое время пребывало в пучине политического хаоса. После смерти князя Константина Михайловича в 1346 году по закону старшинства на тверской трон заявил свои права его родной - Василий Кашинский. Однако московский князь Симеон сумел убедить золотоордынского хана Джанибека передать ярлык на княжение Тверью своему союзнику Всеволоду Александровичу Холмскому - племяннику покойного князя. После этого Симеон решил породниться с Всеволодом, для чего взял в жены его сестру. Причем, чтобы заключить этот брак, московский князь отослал свою вторую жену Евпраксию к её отцу, князю Фёдору Святославичу, на Волок.

Однако третий брак, к тому же при живой второй жене, нарушал церковные каноны, вследствие чего Симеон женился втайне от митрополита Феогноста. Узнав о браке, митрополит не благословил князя и повелел затворить для него церкви. Симеону пришлось добиваться разрешения на брак путём щедрой милостыни, посланной в Константинополь. В итоге константинопольский патриарх дал великому князю своё благословение. В конце концов, этим браком Симеону удалось погасить длившуюся уже более сорока лет вражду между московским и тверским княжествами, а тверской князь фактически признал над собой политическое старшинство московского князя и вошел в орбиту влияния Москвы на правах "младшего брата".

Главной внешнеполитической угрозой Руси в эпоху правления Симеона было Великое княжество Литовское, об истории появления которого стоит рассказать отдельно. Как было сказано в одной из предыдущих частей данного цикла, литовские племена долгое время находились на периферии европейской истории, ведя весьма архаичный образ жизни, основанный на занятии охотой, рыболовством и примитивным земледелием. У них не было никакой централизованной власти, что делало их уязвимыми перед соседями, однако труднодоступная лесистая и болотистая местность защищала их от масштабных завоеваний.

В начале 13 века литовское общество начало трансформироваться, что было связано с появлением в соседней Ливонии (территория современных Латвии и Эстонии) крестоносцев, которые силой приводили местные языческие племена в христианство. Изначально крестоносцы насаждали христианскую веру исключительно в Ливонии, не вторгаясь в соседнюю Литву, однако для вождей литовских племен, исповедовавших язычество, было совершенно ясно, что, закончив свою кампанию в Ливонии, западные рыцари обязательно переключат свое внимание на них. Военная угроза заставила литовцев заключать друг с другом союзы и совершенствовать свои дружины, что в конечном итоге привело к значительному росту их военной силы.

К середине 13 века большинство литовских племен оказались подчинены власти князя Миндовга, который, опираясь на свою верную и мощную дружину, постепенно устранил всех своих конкурентов из числа других влиятельных князей и построил на литовской земле первое государство. Одним из наиболее значимых достижений Миндовга стало присоединение к Литве городов Черной Руси (нынешняя Беларусь) - Новогрудка, Слонима и Волковыска, которые стали фундаментом для создания в будущем Великого княжества Литовского. В первой половине 13 века города Черной Руси оказались на стыке двух угроз - с востока и юга их землям угрожали монголы, а с запада и северо-запада наступали крестоносцы, несшие угрозу насильственной христианизации и потери суверенитета. Местная знать отчаянно нуждалась в военном покровителе, а потому с радостью откликнулась на предложение Миндовга, пообещавшего им защиту от монголов и крестоносцев в обмен на союз и признание своей власти. Начиная с этого момента, Новогрудок фактически превратился в столицу раннего Литовского государства. Признав над собой главенство Миндовга, города Черной Руси, однако, сохранили свою православную веру, язык и законы, а литовские князья охотно перенимали православную культуру и традиции у своих новых подданных. Со временем славянский язык стал официальным языком делопроизводства, законов и дипломатии в Литовском государстве.

Чтобы обезопасить свои земли от натиска крестоносцев, Миндовг пошел на беспрецедентный шаг - в 1251 году он принял христианство по католическому обряду от римского папы Иннокентия IV и получил от него благословение на коронацию. В 1253 году Миндовг короновался королевской короной, после чего Литва была официально признана Папским престолом и европейскими монархами как суверенное Королевство Литва. Таким образом, языческая до этого страна вошла в семью христианских европейских держав на равных правах. Ливонский орден крестоносцев, будучи подчиненным папской воле, был вынужден отказаться от идеи масштабных крестовых походов на литовские земли и заключить с королем Миндовгом мир. Чтобы задобрить крестоносцев, Миндовг передал Ордену часть литовской территории - область Жемайтию.

Однако, несмотря на все политические выгоды, католицизм так и не пустил глубоких корней в Литве, и подавляющее большинство населения, в том числе и местная элита, либо так и остались язычниками, либо продолжали исповедовать православие. Да и перемирие с крестоносцами оказалось весьма хрупким. Попавшие под власть ливонцев жемайты категорически отказались им подчиняться и повели упорную вооруженную борьбу за свою независимость. Для усмирения Жемайтии крестоносцы собрали мощное войско, в которое вошли рыцари Ливонского ордена под командованием магистра Буркхарда фон Хорнхаузена, отряды Тевтонского ордена из Пруссии во главе с маршалом Генрихом Ботелем, а также датские и шведские рыцари и местное ополчение из числа балтийских племен куршей и эстов. Общая численность крестоносного войска достигала 3000 человек, включая элитную тяжелую конницу. Однако и жемайты не сидели сложа руки. Узнав о приближении карательной армии, они в короткий срок умудрились собрать войско численностью около 4000 воинов и двинуться вместе с ним навстречу интервентам.

13 июля 1260 года противники сошлись в битве у озера Дурбе, что на территории современной Латвии. Жемайты применили в сражении тактику маневренного боя, заманив тяжеловооруженных рыцарей в болотистую местность у берега реки, где те потеряли подвижность и преимущество конного строя. В разгар боя мобилизованные крестоносцами курши и другие местные воины, увидевшие силу жемайтов, решили предать ливонцев - одна их часть ударила крестоносцам в тыл, а другая часть просто покинула поле боя. В конце концов, крестоносцы потерпели сокрушительное поражение, потеряв убитыми около 150 рыцарей, включая самого ливонского магистра, прусского маршала и множество рядовых братьев-рыцарей.

Поражение при Дурбе подорвало военную мощь Ливонского ордена в регионе, что, в свою очередь, мгновенно привело к восстаниям против него покоренных народов из числа прусов, куршей и других племен. Сокрушительное поражение крестоносцев стало поворотным моментом и для короля Миндовга. Видя слабость Ордена, а также испытывая мощное давление со стороны соотечественников-язычников во главе с жемайтским лидером Альминасом, Миндовг в 1261 году отрекся от католической веры, вернулся к традиционным верованиям балтов и разорвал союзные отношения с Римом, возобновив борьбу против католической экспансии в Литву.

Жизнь Миндовга окончилась в 1263 году в результате заговора. После смерти своей жены, королевы Марты, Миндовг решил жениться вторично. Его выбор пал на родную сестру покойной жены, которая, однако, уже состояла в законном браке с князем Довмонтом - одним из влиятельнейших региональных правителей литовских земель. Впрочем, короля такая мелочь не остановила, и он силой забрал женщину себе, тем самым публично унизив Довмонта, который затаил смертельную обиду на своего сюзерена. Летом 1263 года Миндовг, желавший укрепить свои позиции в регионе, организовал масштабный поход против брянского князя Романа. Он собрал крупное войско, в состав которого вошел и отряд под командованием князя Довмонта, решившего, что уход из столицы королевского войска - это лучший момент для мести.

Пройдя часть пути, Довмонт под благовидным предлогом развернул свой отряд обратно и вместо того, чтобы идти на Брянск, стремительно двинулся к резиденции Миндовга. Ворвавшись во дворец, мятежники перебили королевскую охрану, после чего ворвались в покои Миндовга и расправились с ним. Чтобы полностью пресечь ветвь правителя, вместе с ним были зверски убиты и два его малолетних сына - Рукель и Репих. Убийство Миндовга погрузило молодое Литовское королевство в глубокий политический кризис. Власть в государстве захватил племянник убитого Миндовга - удельный князь Тренята, который, будучи недовольным политикой своего дяди, давно метил на его место и активно подстрекал Довмонта к мести.

Однако правление Треняты оказалось весьма скоротечным. В 1264 году законный наследник литовской короны, старший сын Миндовга, Войшелк, который после убийства отца был вынужден бежать в Пинск, сумел заручиться поддержкой местных русских князей - Фёдора, Демида и Юрия, с дружинами которых он предпринял решительный поход против узурпатора. Впрочем, до масштабного полевого столкновения армий дело так и не дошло, поскольку Тренята был убит в своей же резиденции собственными слугами, подкупленными сторонниками Войшелка. После гибели Треняты власть в Великом княжестве Литовском беспрепятственно перешла к Войшелку, который устроил жестокую расправу над оставшимися врагами.

Главный виновник в гибели Миндовга, князь Довмонт, опасаясь мести со стороны нового короля, вместе со своими сторонниками бежал на Русь - в Псков. Там он принял православие под именем Тимофей и стал выдающимся псковским князем, посвятившим всю свою оставшуюся жизнь защите русских земель от агрессии Ливонского ордена. За годы его правления Псков не потерпел ни одного крупного поражения от внешних врагов, а граница по реке Великой и Чудскому озеру была надежно защищена.

Довмонт серьезно перестроил и сам Псков. В 1266 году по его инициативе и под его руководством была заложена новая каменная стена вокруг центральной части города, а внутри неё появились административные и культовые постройки - "Довмонтов город", что сделало Псков практически неприступной крепостью. Довмонт скончался 20 мая 1299 года, сразу после успешного отражения очередного набега ливонцев под Псковом. Он был погребен в главном храме города - Троицком соборе, а псковичи сразу же стали почитать его как святого заступника и покровителя города. В 16 веке Русская православная церковь официально канонизировала князя Тимофея-Довмонта.

Что же до Литвы, то после гибели Миндовга ее правители на протяжении нескольких десятилетий вели непримиримую борьбу против крестоносной экспансии. Главной целью крестоносцев было территориальное объединение их разрозненных владений - Пруссии на юго-западе и Ливонии на севере, которые были разделены литовскими областями Жемайтия и Аукштайтия. Захват этих регионов позволил бы крестоносцам замкнуть кольцо вокруг Литвы, лишить её выхода к Балтийскому морю и полностью изолировать от остального мира. Эта экспансия хоть и подавалась как "священная война" за христианизацию язычников, однако в реальности за религиозной риторикой стояли прагматичные интересы захвата плодородных земель, торговых путей и установления контроля над рекой Неман.

Крестоносцы методично вгрызались в литовские земли, возводя на них мощные крепости, которые служили опорными пунктами для дальнейших ударов и базами снабжения войск, а также совершали систематические разорительные походы на противника, привлекая к ним добровольцев из Франции, Германии, Англии. Литовцы же, не имевшие войска, способного дать бой противнику в генеральном сражении на открытой местности, вели полупартизанскую войну, заманивая отдельные отряды крестоносцев в лесные чащи, где тяжелые рыцари теряли подвижность и становились легкой добычей для врага. Также в ответ на походы крестоносцев легкая литовская конница совершала стремительные рейды вглубь Пруссии и Ливонии, сжигая в них селения, угоняя скот и деморализуя тылы Ордена, что разрушало экономическую базу крестоносцев и заставляло их возвращаться для защиты собственных земель.

Важнейшим рубежом в истории Великого княжества Литовского стал период правления князя Витеня с 1296 по 1315 годы, которому удалось превратить конфедерацию разрозненных литовских племен в милитаризированное государство, способное вести долгую и успешную войну с крестоносными орденами. Витень кардинально изменил тактику борьбы с крестоносцами - вместо разрозненных набегов он создал эшелонированную систему обороны и нападения. По берегам реки Неман и ее притоков была возведена сеть мощных деревянно-земляных укреплений, которые служили опорными пунктами для литовских дружин и преградой для крестоносцев. Именно под руководством Витеня набеги на владения крестоносцев приобрели регулярный характер, что наносило чудовищный урон экономике врага.

Также Витень проявил себя как тонкий дипломат, умело игравший на противоречиях внутри лагеря противника. В 1297 году в Риге вспыхнула открытая война между местными горожанами и Ливонским орденом, стремившемся подчинить себе независимый город и архиепископство. Великий князь Витень заключил стратегический союз с рижским архиепископом и горожанами Риги против крестоносцев, итогом которого стала битва на реке Трейдере в 1298 году, в которой объединенные силы литовцев и рижан нанесли тяжелое поражение войску Ливонского ордена. Военный союз языческой Литвы с ключевым центром немецкого католицизма в Ливонии (Ригой) на долгое время сковал военные силы Ордена на внутреннем фронте, предотвратив единое наступление крестоносцев на земли балтов.

Также князю Витеню удалось включить в орбиту своего влияния Полоцкое княжество, которое, как и сами литовцы, оказалось под сильнейшим прессингом крестоносцев, методично продвигавшихся по Двине и стремившихся установить контроль над торговыми путями и подчинить себе русские земли. В 1307 году перед лицом угрозы захвата города католическими рыцарями полоцкий епископ Яков и местная элита заключили союз с князем Витенем, по условиям которого Полоцк вошел в состав Литвы на правах широкой автономии. За местными жителями сохранялись привычные законы, система управления и самоуправления, а князь Витень брал на себя обязательство защищать землю от внешних врагов. Главным практическим итогом этого события стал прямой выход Литвы к Западно-Двинскому водному пути, связывающему земли Белорусского Подвинья напрямую с Ригой и Балтийским морем. Таким образом, Ливонский орден лишился монополии на контроль над речным путем, а Литва приобрела надежный плацдарм для сдерживания крестоносной экспансии на север.

Князь Витень скончался около 1315 года. Точные причины его смерти остаются неизвестными - самая популярная летописная легенда гласит, что князя убило грозовым разрядом во время поездки на коне или прогулки по саду. После смерти Витеня литовский престол занял князь Гедимин, при котором Великое княжество Литовское превратилось в по-настоящему мощное государство. Обстоятельства прихода Гедимина к власти до сих пор вызывают споры в исторической науке. Согласно некоторым источникам, Гедимин был конюшим Витеня, который убил своего господина и захватил престол. Однако большинство современных историков склоняются к версии о том, что Гедимин был родным братом или сыном Витеня, а значит - законным наследником династии.

Гедимин продолжил политику своего предшественника по расширению территории своего государства и укреплению его статуса в регионе, показав себя искусным дипломатом. Воспользовавшись раздробленностью Русского государства в годы монгольского ига, Гедимин умудрился включить в состав Литвы множество земель Южной и Западной Руси (Витебск, Минск, Волынь и т. д. ), предложив их князьям взаимовыгодную сделку - в обмен на признание его власти Гедимин гарантировал местным боярам и горожанам сохранение привычного уклада жизни, старых законов, налоговой системы, а главное - веры. Сам Гедимин оставался язычником, но его сыновья и ближайшее окружение легко принимали православие для укрепления позиций на местах.

В 1321 году (по другой версии, в 1324 году) Гедимин предпринял масштабный поход вглубь южных земель Руси, где его войска сошлись в сражении на реке Ирпень недалеко от Киева с коалицией южнорусских князей. В завязавшейся битве литовское войско одержало сокрушительную победу, после чего русские князья были вынуждены признать вассальную зависимость от Гедимина. Чтобы закрепить успех, Гедимин посадил в Киеве своего наместника, а также распространил свое влияние на Чернигово-Северщину. Формальная хозяйка этих земель - Золотая Орда - была занята в тот момент внутриполитическим кризисом, а потому не смогла дать адекватного ответа на эти действия литовцев. В дальнейшем Гедимин признал зависимость некоторых приграничных земель от Орды и ради безопасности своих южных границ выплачивал монголам минимальную дань. Однако, несмотря на формальное признание старшинства Орды, южнорусские земли де-факто были выведены из-под прямого монгольского контроля и фактически вошли в состав Литвы, чему правившие в них русские князья, в общем-то, не очень и противились.

После значительного расширения своего княжества, чья территория за время правления Гедимина увеличилась втрое, литовский князь в 1323 году заложил новую столицу своего государства - Вильно (Вильнюс). Новый город расположился в самом сердце литовских земель, на пересечении важнейших речных путей, дававших выход к Неману и далее к Балтийскому морю, что было критически важно для балтийской торговли, связывавшей Литву с Ганзейским союзом. Вскоре в Вильно по приглашению Великого князя потянулись купцы, ремесленники, католические и православные священники и инженеры, быстро превратившие город в один из самых развитых центров региона.

Будучи талантливым дипломатом, Гедимин вел переговоры с правителями соседних земель о династических браках - так, его дочь Айгуста была выдана замуж за Великого князя Московского Симеона, а сын литовского князя Ольгерд женился на тверской княжне Ульяне, что позволило Гедимину породниться с представителями главных центров на Руси. Также семейные узы связывали дом Гедиминовичей с правителями Польши, Мазовии и галицко-волынскими элитами, что обеспечивало защиту с запада и севера.

Главной угрозой молодого Литовского княжества по-прежнему оставались крестоносцы. Для борьбы с ними Гедимин укреплял пограничные замки и наносил ответные удары по владениям противника в Пруссии и Ливонии. Именно в ходе очередного такого похода зимой 1341-1342 годов Гедимин и нашел свою смерть. В той кампании литовское войско осадило замок Байербург, который использовался крестоносцами как плацдарм для регулярных опустошительных набегов на центральные земли Литвы. Согласно преданию и ряду хроник, Гедимин, лично руководивший действиями войск в первых рядах осаждающих, попал под каменное ядро, выпущенное из примитивной бомбарды, находившейся на вооружении защитников орденского замка. Таким образом, Гедимин стал одной из первых в истории известных королевских особ, погибших от применения ранней артиллерии. Согласно древним языческим традициям литовцев, тело Гедимина было торжественно предано огню на погребальном костре вместе с его боевым конем и любимым оруженосцем. Также существует альтернативная версия, согласно которой князь умер не на поле боя, а был отравлен своими политическими конкурентами внутри страны.

Князья Ольгерд и Кейстут.

Как бы то ни было, умирая, Гедимин составил завещание по которому он оставил государство своим сыновьям, разделив его на уделы, а великокняжеский престол в Вильне завещал одному из своих младших сыновей - Явнуту. Однако такое положение дел не устроило старших сыновей покойного князя - Ольгерда и Кейстута, которые в 1345 году заключили между собой союз и свергли младшего брата с главного престола. После этого Великое княжество Литовское было фактически разделено на две большие сферы влияния - Ольгерд, принявший титул Великого князя, сосредоточился на расширении княжества на восточном и южном направлениях, а Кейстут управлял западными рубежами, защищая их от крестоносцев. Братья действовали в условиях идеального взаимопонимания и за все время соправительства, длившегося более 30 лет, ни разу не выступили друг против друга, демонстрируя редкий для эпохи средневековых усобиц пример братской солидарности.

В период правления Ольгерда и Кейстута отношения Литвы и Руси достигли пика напряжения. После захвата литовского трона Ольгердом его предшественник Явнут бежал из страны через Смоленск в Москву. Московский князь Симеон с радостью принял у себя беглеца, ведь имея у себя под носом свергнутого князя, Москва в любой момент могла использовать его для организации оппозиции внутри Литвы или поддержать вооруженный мятеж против Ольгерда. Инцидент с побегом Явнута окончательно испортил отношения между Москвой и Литвой и перевел их отношения в режим холодной, а иногда и настоящей войны, в которой соперники пытались взять под свой контроль пограничные друг с другом земли.

Особенно острая борьба была развернута за влияние над Смоленским княжеством, чьи князья долгое время пытались лавировать между Москвой и Вильно. Когда в 1351 году Смоленск в очередной раз перекинулся на сторону литовцев, Симеон предпринял против него крупный военный поход. Столкнувшись с превосходящей силой московского князя и не дождавшись помощи от Ольгерда и Кейстута, которые были заняты своими западными рубежами и противостоянием с Тевтонским орденом, смоленский князь решил не доводить дело до разорения земель и подписал с Симеоном мирный договор, по которому Смоленское княжество было вынуждено признать старшинство и зависимость от московского князя и разорвать всякие отношения с литовцами.

Симеон Московский скончался 21 апреля 1353 года в возрасте всего 35 лет. Причиной его смерти стала чума, проникшая на Русь в 1352 году. Первым крупным русским городом, принявшим на себя удар "Черной смерти", стал Псков, куда болезнь пришла вместе с купцами, прибывшими из Ганзейского союза через прибалтийские порты. Летописи сообщают, что болезнь молниеносно распространялась по городу - люди начинали харкать кровью, после чего умирали за 1-2 дня. Смертность была настолько высокой, что священники не успевали отпевать усопших, а возле каждой церкви за ночь скапливалось до тридцати тел, которых зарывали в братские могилы. Пытаясь остановить бедствие, псковичи призвали новгородского архиепископа Василия, который совершил с паствой крестный ход для избавления города от эпидемии. Впрочем, это не помогло, более того - находясь во Пскове, архиепископ сам заразился чумой и 3 июля 1352 года скончался по дороге обратно в Новгород...

Из Пскова мор перекинулся на Великий Новгород и далее на центральные земли, в 1353 году достигнув Москвы. В некоторых источниках фиксируются случаи, когда в небольших городах не оставалось ни единого выжившего, либо последние горстки людей добровольно запирали ворота и уходили в лесные чащи, оставляя свой город полностью пустым. Придя в фактическую столицу Руси, "Черная смерть" спровоцировала в ней настоящий династический кризис, ведь помимо Великого князя Симеона от болезни скончались и все его сыновья. В довершение бед в том же году от чумы умер и митрополит Киевский и всея Руси Феогност, тем самым оставив Русь еще и без высшего церковного руководства.

Периодические вспышки чумы терзали Русь на протяжении всего 14 века и в конце концов привели к настоящей социальной и экономической катастрофе - русские земли потеряли от трети до половины населения, а из-за гибели такого числа жителей практически остановилась торговля и опустели пахотные земли, на восстановление которых ушло несколько десятилетий. Безальтернативным наследником Московского княжества после смерти Симеона стал его младший брат Иван, оставшийся единственным взрослым представителем старшего дома Калитовичей. О подробностях его правления и пойдет речь в следующей части.

Глава 10.Русь перед Куликовской битвой: Правление Ивана Красного и начало правления Дмитрия Донского. Захват Киева Литвой.

В начале 1353 года на Русь обрушилась эпидемия чумы, унесшая жизни тысяч людей. От "Черной смерти" скончался и Великий князь Московский Симеон вместе с его двумя сыновьями. После их смерти единственным взрослым представителем рода Ивана Калиты остался Иван Иванович Звенигородский - родной брат покойного Симеона. Ослаблением власти в Москве немедленно попытался воспользоваться суздальский князь Константин Васильевич, который, заручившись поддержкой Новгорода, чьи бояре давно мечтали освободиться от московского налогового гнета, заявил свои права на Великий престол Руси.

Осенью 1353 года оба претендента - Иван Иванович и Константин Васильевич - отправились в столицу Золотой Орды Сарай на суд к хану Джанибеку. Вместе с ними в Орду прибыли и послы от Новгорода с богатыми дарами для хана и его вельмож. На встрече с ханом суздальский князь пытался убедить его в том, что Москва ослаблена эпидемией Чумы, а сам Иван не обладает жестким властным характером своего покойного брата, а поэтому не сумеет обеспечить бесперебойный сбор дани в пользу Орды. Соответственно, выход в сложившейся ситуации только один - отдать ярлык на Великое княжение в Суздаль. Новгородцы также пытались склонить хана к этой идее, подкрепляя позицию суздальского князя материально.

Однако и Иван прибыл в Орду не с пустыми руками. Он также преподнес хану и его окружению богатые дары и настаивал на том, что стабильность в регионе может гарантировать только преемственность власти в Московском доме. Кроме того, московскую сторону в Орде активно поддерживали бояре и митрополит Всея Руси. В конце концов, хан Джанибек решил, что Орде более выгодно иметь дело с уже отлаженной московской системой сбора дани со всего русского государства, чем рисковать и перераспределять потоки в пользу новых и менее проверенных центров вроде Суздаля, и отдал ярлык на Великое княжение Ивану Московскому. Константин Суздальский же был вынужден подчиниться ханской воле и вернуться на родину ни с чем. В дальнейшем он признал власть Москвы и более не пытался интриговать против нее.

Однако получение ярлыка в Орде было лишь половиной дела, так как теперь перед Иваном стояла задача утвердить свою власть на практике внутри Руси, в которой были центры, не собиравшиеся безропотно подчиняться воле Московского князя. Так, в очередной раз свою независимость попытался проявить Новгород, демонстративно не спешивший признавать Ивана II Великим князем. Пользуясь слабостью московского центра в момент перехода власти, отряды новгородских бояр стали совершать набеги на пограничные с Москвой земли, в частности на волости по рекам Мсте, Мологе и в Заволочье, в которых они изгоняли московских ставленников и назначали туда своих наместников. Также новгородцы перекрыли для московских купцов подконтрольные Новгороду торговые пути, пытаясь тем самым ударить по экономическим интересам московского боярства, чьи доходы во многом зависели от волжско-балтийской торговли. Наконец, новгородцы вступили в переговоры с литовским князем Ольгердом о заключении союза. Угроза перехода Новгорода под протекторат Литвы была для Москвы страшным геополитическим ударом, который князь Иван не мог оставить без ответа.

Московский князь с помощью своих полков перекрыл сухопутные и речные пути, по которым в Новгород поступало продовольствие и основные товары из владимирских земель. Оказавшись перед угрозой блокады, новгородцы были вынуждены пойти на переговоры с Иваном, по результатам которых они согласились ему присягнуть как новгородскому князю, однако сильно урезали его в правах. Князь не мог приобретать в Новгородской республике землю в собственность, чтобы вокруг него не образовалась кучка крупных землевладельцев, преданных Москве, не мог самостоятельно судить новгородцев и не мог собирать налоги сверх установленных норм. Однако, несмотря на столь большие ограничения, формальное подчинение Новгорода власти Москвы было важнейшим политическим и идеологическим успехом Ивана II, ведь его статус Великого князя автоматически подкреплялся реальным признанием со стороны крупнейшей независимой русской земли.

Если внутри государства Ивану удалось погасить очаг надвигающейся смуты, то на внешней арене дела обстоят совсем иначе. Главным внешним врагом Руси в середине 14 века была Литва, об истории которой было рассказано в прошлой части. Воспользовавшись ослаблением центральной власти на Руси, литовский князь Ольгерд сумел присоединить к своим землям Брянск - стратегический центр, располагавшийся на стыке границ Московского, Рязанского и Литовского княжеств и контролировавший важнейшие речные и сухопутные пути. К описываемому периоду Брянское княжество погрязло в пучине внутренних усобиц и не могло дать адекватный ответ натиску врага, а потому войско Ольгерда без труда сумело овладеть Брянском и прилегающими к нему землями.

В дальнейшем Брянск был превращен в форпост литовского влияния на границе с Русью, а местные удельные князья были вынуждены признать старшинство литовских правителей, хотя многие из них еще долгое время сохраняли сложный статус "вассалов на два фронта", маневрируя между Вильно и Москвой. Иван Московский никак не отреагировал на потерю Брянского княжества, так как все его силы были сконцентрированы на укрепление собственной власти в государстве, и он банально опасался развязывать войну со столь мощным внешним противником, ведь существовала опасность, что другие русские князья вполне могут вступить в союз с Ольгердом и при его поддержке попытаться скинуть самого Ивана с престола.

После включения в состав Литвы Брянского княжества под контролем Ольгерда оказалась большая часть южнорусских земель, чье население в своем подавляющем большинстве исповедовало православие. Прекрасно осознавая роль церкви в жизни своих подданных, литовский князь попытался полностью вывести ее из-под церковного влияния Москвы и создать свою независимую церковную структуру. В результате сложной дипломатии в 1355 году Ольгерду удалось убедить Константинопольского патриарха Каллиста I в необходимости создания Литовской митрополии, под власть которой попали западные русские епархии - Полоцкая, Турово-Пинская, Галицкая, Волынская и другие.

Каллист пошел на разделение церковной власти на Руси сразу по нескольким причинам. Во-первых, под властью князя Ольгерда находились колоссальные территории с миллионами православных христиан, и Константинополь, как высший центр православия, не мог бросить эту паству без легитимных пастырей и архиереев, рискуя полностью потерять влияние на эти земли. Во-вторых, Ольгерд открыто шантажировал Каллиста, ясно давая тому понять, что если Константинополь продолжит потакать Москве и игнорировать интересы Литвы, то литовский князь заключит унию с Римом и обратит все свое население в католичество. Ну а в-третьих, в самой Византийской империи в то время полыхала жестокая гражданская война между Иоанном VI и Иоанном V Палеологом, а наступающие турки-османы угрожали самому существованию империи, так что ссориться с могущественным и агрессивным Литовским государством, которое контролировало огромные ресурсы Восточной Европы, в планы патриархии не входило.

В результате патриарх Каллист I разделил некогда единую митрополию "Всея Руси" на две части, что позволило Византии сохранить формальное религиозное главенство над обеими враждующими державами. Таким образом, московский митрополит утратил контроль над ключевыми западными епархиями, что сильно ударило по авторитету Москвы как религиозного центра всех русских земель.

Иван II скончался 13 ноября 1359 года в возрасте всего 33 лет и был похоронен в Архангельском соборе Москвы. Причина столь ранней смерти Ивана неизвестна, так как летописцы не оставили описания симптомов его болезни, ограничившись стандартной для того времени констатацией факта кончины князя. Иван вошел в историю под прозвищем "Красный" - это слово означало на Руси "красивый", "лицеприятный". Современники Ивана отмечали приятную внешность князя, а также его тихий и милостивый нрав, что резко отличало Ивана от его властного и жесткого отца Ивана Калиты или старшего брата Симеона Гордого. За это выгодное в глазах народа отличие Иван и получил прозвище "Красный/Красивый".

Смерть Ивана II поставила Московское княжество на грань серьезного кризиса, так как прямым наследником князя остался его малолетний сын Дмитрий, которому на тот момент было всего 9 лет. Малолетством московского князя немедленно воспользовался суздальский князь Дмитрий Константинович, сын того самого Константина, который проиграл борьбу за высшую власть на Руси Ивану Красному в 1353 году. После смерти московского князя Дмитрий отправился в Сарай и сумел добиться от хана получения ярлыка на Великое княжение для себя.

В Золотой Орде в это время набирала обороты "великая замятня" - затяжной период междоусобиц, начавшийся после убийства хана Бердибека в 1359 году, в ходе которого на сарайском престоле за 20 лет сменилось более двух десятков ханов, а сама Орда, по сути, распалась на отдельные области (подробно об этом речь пойдет в следующей части). В 1359 году власть в Сарае захватил хан Хызр - ставленник одной из ордынских группировок, чья власть, однако, была крайне шаткой. Дмитрий Суздальский, по сути, просто купил ярлык на Великое княжение у хана, который отчаянно нуждался в серебре для укрепления своей власти в Орде. Таким образом, Москва впервые за долгое время потеряла свое исключительное право на Великий престол и оказалась перед угрозой утраты статуса главного русского центра.

На время малолетства князя Дмитрия фактическим правителем Московского княжества стал митрополит Алексий, исполнявший функции регента и зарекомендовавший себя отличным дипломатом. Не собираясь безропотно признавать власть Суздальского князя, Алексий организовал настоящую кампанию за возвращение ярлыка на Великое княжение в руки его законного наследника - князя Дмитрия. Обладая значительным экономическим потенциалом и поддержкой богатого купечества и землевладельцев, Алексий сумел собрать крупные денежные средства для подкупа ордынских чиновников и ханов и совершил с этими дарами несколько поездок в Орду, пытаясь заручиться поддержкой тамошних элит.

Также рассказывая об Алексии стоит упомянуть и одну яркую легенду о нем - якобы, митрополит однажды исцелил от слепоты жену хана Джанибека по имени Тайдул. Когда ханша внезапно ослепла, ни один из лекарей Золотой Орды не смог вернуть ей зрение. Уже находясь в отчаянии, хан в один из дней услышал пророчество от русских пленников о том, что исцелить её может только религиозный лидер Руси. Хан Джанибек немедленно отправил грозное послание в Москву с требованием прислать к нему митрополита Алексия, иначе Орда совершит опустошительный поход на русские земли.

Митрополит Алексий отправился в Сарай и, прибыв в ставку хана, совершил соборное молебное пение, а также окропил Тайдулу освященной водой, после чего к ней мгновенно вернулось зрение. Восхищенный хан Джанибек щедро одарил митрополита драгоценными вещами, а также выдал ему специальную охранную грамоту, подтверждавшую привилегии и судебный иммунитет Русской православной церкви, а также освобождавшую церковные земли от даней и поборов.

Алексий исцеляет Тайдулу.

В конечном итоге, воспользовавшись очередной сменой власти в Орде, в результате которой на сарайский престол взошел хан Мурад, Алексию удалось убедить ордынского правителя в выгодности сотрудничества с Москвой, вследствие чего тот в 1362 году принял решение отозвать ярлык у Дмитрия Суздальского и передать его московскому князю Дмитрию Ивановичу.

Однако, несмотря на решение хана, Дмитрий Суздальский отказался добровольно уступать власть. За его спиной стояли военные ресурсы Суздальско-Нижегородской земли и поддержка некоторых других уделов, и московскому митрополиту пришлось собирать войско, чтобы привести суздальского князя к покорности. Впрочем, до масштабного противостояния так и не дошло - столкнувшись с явным превосходством москвичей и реальностью опустошения своих владений, Дмитрий Константинович решил не ввязываться в кровопролитное сражение и все-таки признал старшинство московского княжества. В 1366 году был организован династический брак Дмитрия Ивановича с дочерью Дмитрия Суздальского - Евдокией, что надолго прекратило междоусобицы между двумя домами. Таким образом, московский князь Дмитрий Иванович стал общепризнанным Великим князем Руси, а Великое княжение, начиная с этого момента, фактически навсегда закрепилось за московской династией, что сделало Москву бесспорным лидером в объединении русских земель.

Начавшимся политическим кризисом в Золотой Орде также воспользовался литовский князь Ольгерд, решивший окончательно подчинить себе киевские земли. После монгольского нашествия в 1240 году опустошенное войском Батыя Киевское княжество находилось в состоянии глубокого упадка, а сам Киев хоть номинально и продолжал считаться Великим стольным градом, его политический вес упал, а экономика была подорвана постоянными поборами ордынских баскаков. К середине 14 века Киев формально находился в сфере влияния золотоордынских правителей, однако контроль Сарая становился все более номинальным. Фактически Киевским княжеством как независимые владельцы управляли три монгольских брата - Чачибей, основатель будущего портового города, переросшего в Одессу, Кутлубуга, и Деметрий, собиравшие дань с местного славянского населения в свою пользу.

Правители Великого княжества Литовского долгое время вели борьбу за то, чтобы склонить киевлян на свою сторону, предлагая им военную защиту от монголов в обмен на признание верховной власти Литвы и уплату умеренной дани. Несмотря на экономический упадок, Киев все же был довольно лакомым кусочком, так как он контролировал выход к черноморским торговым артериям и плодородным черноземным землям Подолья и Поднепровья. Также захват Киева обезопасил бы литовские земли от постоянных набегов монгольских отрядов, исходивших из бассейнов Южного Буга и Днепра. В 1362 году литовский князь Ольгерд решил, что настал идеальный момент для физического включения Киевского княжества в состав Великого княжества Литовского.

Осенью того года его армия сошлась в сражении с объединенным войском трех братьев - Чачибея, Кутлубуга и Деметрия - на реке Синие Воды (современной реке Синюхе, крупном левом притоке Южного Буга). Монголы первыми предприняли стремительную атаку, пытаясь расстроить боевые порядки литовского войска градом стрел и стремительными кавалерийскими наскоками. Ольгерд ответил на это тактической ловушкой, используя упорство пехоты в центре и фланговые удары тяжелой конницы. Когда монгольская конница увязла в атаках на центр литовского боевого порядка, свежие силы дружин нанесли сокрушительный удар по флангам противника. Не выдержав слаженных действий литовцев, монголы обратились в бегство, три брата - Чачибей, Кутлубуга и Деметрий - погибли на поле боя или были убиты при преследовании.

Победа на Синих Водах открыла Ольгерду прямой путь к овладению Киевщиной, Подолием и Волынью. С помощью дипломатии Ольгерд убедил киевские элиты признать власть Литвы и не сопротивляться поглощению в обмен на сохранение своего традиционного уклада. Для укрепления власти в регионе Ольгерд посадил в Киеве своего сына - Владимира. Его правление продолжалось более трех десятилетий и стало периодом значительного восстановления Киевского княжества. При нем Киев начал активно отстраиваться после долгого запустения, а в княжестве была запущена чеканка собственной монеты, что свидетельствовало об экономическом оживлении в регионе.

В целом же Киев вошел в состав Литвы на правах широкой автономии. В княжестве функционировала судебная система на основе традиционного русского права, главной религией осталось православие, которое вскоре начали массово принимать и литовские наместники, а старорусский язык получил статус официального языка документации, делопроизводства, законодательства и дипломатической переписки в Великом княжестве Литовском. Киев оставался под властью Литвы, а затем Речи Посполитой, на протяжении более 300 лет. Лишь в 1686 году по договору "Вечный мир" между Русским царством и Речью Посполитой Киев был окончательно и официально включен в состав русского государства.

Московский князь Дмитрий формально начал самостоятельно управлять своим государством, начиная с 1366 года по достижении 15 лет. Впрочем, митрополит Алексий остался правой рукой юного князя и продолжил принимать активное участие в фактическом управлении государством. Так, в том же 1366 году по его инициативе развернулось грандиозное возведение белокаменного Кремля, которое кардинально повысило обороноспособность города. Старые дубовые стены Кремля, возведенные еще при Иване Калите в 1339 году, выгорели дотла вместе с большей частью города летом 1365 года. В то лето в московском регионе стояла сильнейшая жара, от которой горели леса и торфяники и даже пересохли некоторые реки. В один из дней в Москве вспыхнул пожар, начавшийся у церкви Всех Святых в районе современного Храма Христа Спасителя. В этот момент поднялся ураганный ветер, который мгновенно разнес огонь по всему городу. Из-за того, что городские кварталы были застроены деревянными постройками, Москва вместе с крепостными стенами, по свидетельствам летописцев, сгорела дотла всего за два часа.

В результате пожара столица Руси осталась фактически беззащитной против возможного нападения врагов, а потому перед князем Дмитрием и митрополитом Алексием стояла задача быстро вернуть обороноспособность городу. Так как деревянная крепость больше не обеспечивала достаточного уровня защиты в условиях нарастания мощи того же Великого княжества Литовского, быстро становившегося главным врагом Руси, Алексий настоял на возведении каменной цитадели. Впервые в истории московского зодчества для строительства оборонительных сооружений использовали белый известковый камень, добывавшийся в каменоломнях неподалеку от села Мячково на Москва-реке.

Основной массив стен и башен был возведен меньше, чем за два года, что потребовало колоссальной концентрации ресурсов, привлечения лучших русских мастеров-каменщиков и объединения усилий всей московской земли. С этого момента за Москвой на столетия закрепилось поэтическое прозвище "Москва белокаменная", которое активно использовалось в летописях и литературе вплоть до конца XV века, когда при Иване III началась уже кирпичная перестройка Кремля. Новая крепость превратила Москву в самый укрепленный город Северо-Восточной Руси, что оказалось очень кстати, ведь уже в 1368 году русская столица подверглась осаде войск литовского князя Ольгерда, поддержавшего Тверское княжество в конфликте с Москвой.

Московский кремль на живописной реконструкции Аполлинария Васнецова.

В 1360-х годах разгорелась усобица за тверской престол между микулинским князем Михаилом Александровичем и его дядей, кашинским князем Василием Михайловичем. Москва традиционно поддерживала противников сильных тверских князей, чтобы сохранять раздробленность Твери и удерживать над ней контроль. Кашинского князя поддержали московские полки, из-за чего Михаил Александрович потерпел поражение и был вынужден бежать в Литву к тамошнему князю Ольгерду, который был женат на сестре Михаила Тверского - Ульяне. Для Ольгерда союз с Тверью был не просто актом семейной поддержки, но и прекрасным предлогом для нанесения удара по Московскому княжеству, которое было соперником Литвы за влияние над западными русскими городами. В рамках поддержки Михаила Тверского Ольгерд организовал три крупных похода на Москву.

Осенью 1368 года литовский князь собрал огромное войско и двинулся с ними на русскую столицу. 21 ноября 1368 года тяжеловооруженная литовская конница наголову разбила московский сторожевой полк в битве на реке Тросне, тем самым открыв себе путь на Москву. В начале зимы армия Ольгерда подошла непосредственно к стенам Москвы и взяла город в осаду, которая, впрочем, продлилась всего три дня. У литовцев не было с собой осадных машин, способных пробить каменные укрепления Кремля, а потому, разграбив московские предместья и получив известия о том, что из северных земель на помощь Москве спешат войска союзных ей князей, Ольгерд принял решение снять осаду и отправляться восвояси.

Однако, несмотря на то, что Кремль выстоял, Москва все же была вынуждена пойти на дипломатические уступки. В частности, московский князь был вынужден отказаться от спорных территорий в пользу Твери (под контроль тверского князя вернулись некоторые пограничные волости и города, например, земли вокруг Клина и Ржева), а также юридически признать независимость и равноправный статус Михаила Тверского, отказавшись от попыток вмешиваться в его внутренние дела.

Впрочем, перемирие противников оказалось крайне краткосрочным, так как тверской князь начал совершать набеги на московские волости. В ответ на такие действия Михаила московский, князь Дмитрий совершил карательный поход на Тверь. Особенностью этой кампании стало то, что к московскому войску присоединились суздальские, ростовские, ярославские и другие удельные князья. Этот факт подчеркивал, что Москва выступала уже не просто как самостоятельный удел, а как главный русский центр. Осенью 1370 года соединенные силы под предводительством Дмитрия вошли в пределы Тверского княжества и опустошили его земли, тем самым лишив тверского князя материальной базы для сопротивления. Основные стратегические пункты Тверской земли были блокированы, а сама Тверь была взята в осаду. Поняв, что его дело плохо, Михаил Тверской вновь бежал в Литву к своему шурину Ольгерду за срочной военной помощью. Литовский князь снова откликнулся на зов своего родственника и двинул войска на Москву.

В конце ноября 1370 года литовцы подошли к Волоколамску, входившему в систему московских укреплений. Героическую оборону крепости возглавил князь Василий Березуйский, под командованием которого гарнизон оказал противнику ожесточенное сопротивление. Защитники крепости не просто держали осаду, но и предпринимали дерзкие вылазки против осаждавших. В ходе одной из таких схваток князь Василий Березуйский погиб от вражеского копья. После трехдневного штурма литовцам все же удалось овладеть крепостью, однако такая задержка сорвала планы Ольгерда по молниеносному броску к Москве. Литовское войско потеряло драгоценное время, что позволило Москве мобилизовать силы.

Преодолев сопротивление у Волоколамска, 6 декабря Ольгерд появился под стенами Москвы. Однако, как и в прошлый раз, пойти на штурм мощного каменного Кремля он так и не решился. Простояв у стен Москвы около недели и получив известие о приближении к русской столице масштабной коалиции союзных Москве князей, Ольгерд решил пойти с московским князем на переговоры. По их окончанию противники заключили между собой краткосрочное перемирие, по которому литовская армия обязывалась беспрепятственно отступить обратно в пределы своих земель.

Развязка в противостоянии Москвы и союза Твери и Литвы наступила в 1372 году. После перемирия 1370 года неугомонный Михаил Тверской вновь активизировал военные действия против Москвы, разорив ряд приграничных земель. В ответ на это московское войско предприняло стремительный поход на Тверь и принудило Михаила к заключению невыгодного договора. Пытаясь спасти союзника и восстановить влияние Литвы на Руси, Ольгерд организовал третий масштабный поход на Москву. Великий князь Московский Дмитрий Иванович, чтобы не допустить разорения своих земель и вновь не оказаться в осаде, на этот раз во главе объединенного общерусского войска выступил навстречу литовскому правителю.

В июле 1372 года две вражеские армии встретились у пограничного крепостного города Любутска (современная Тульская область), оказавшись разделенными глубоким оврагом. Несколько дней противники стояли друг напротив друга, совершая мелкие вылазки и перестрелки, но ни одна из сторон не решалась на генеральное сражение из-за опасения тяжелых потерь. В конце концов, поняв, что столкновение со столь мощным войском Дмитрия может привести к печальным последствиям, Ольгерд инициировал мирные переговоры. По их окончанию между Москвой и Литвой было заключено перемирие, вошедшее в историю под названием "Любутский мир", по условиям которого Ольгерд обязался прекратить активную военную поддержку тверского князя Михаила в его борьбе против Москвы. Также стороны договорились о прекращении взаимных военных действий и возвращении к существовавшим ранее границам и разграничению сфер влияния на русские земли. После 1372 года масштабные походы литовцев на Москву прекратились, а внешняя политика Великого княжества Литовского переключилась на другие направления.

Тверской князь Михаил, однако, решил не заключать мир с Москвой и продолжил сопротивляться воле московского князя, что, впрочем, довольно быстро закончилось его полной капитуляцией. Летом 1375 года московское войско при поддержке многочисленных удельных князей выступило в карательный поход против Твери и вскоре осадило город. Поняв, что тверской гарнизон не может выстоять против столь мощной силы, а помощь от Ольгерда на этот раз не придет, Михаил запросил мира. В начале сентября был заключён унизительный для Твери мирный договор, по условиям которого Михаил Тверской был вынужден официально признать великого князя московского Дмитрия Ивановича своим "старшим братом", что в политической терминологии того времени означало переход Твери в положение вассала Москвы. Тверское княжество также вернуло все захваченные ранее спорные волости и земли в сторону Москвы и Новгорода, а сам Михаил обязался участвовать во всех военных походах Москвы против ее врагов.

Таким образом, Москва окончательно закрепила за собой роль лидера Северо-Восточной Руси, что позволило московскому правителю Дмитрию объединить под своей властью других русских князей и с их помощью повести противостояние с Золотой Ордой, завершившееся Куликовской битвой...

Глава 11.Заговоры, интриги и убийства ханов - история Золотой Орды и Монгольской империи после нашествия на Русь.

После смерти Великого хана Угэдэя - сына и прямого преемника Чингисхана - в декабре 1241 года Монгольская империя вступила в эпоху перемен. Неожиданная кончина Угэдэя, умершего, по всей видимости, от последствий алкоголизма, которым он страдал на протяжении большей части своей жизни, оборвала Великий Западный поход хана Батыя в тот момент, когда монгольские войска стояли уже на побережье Адриатического моря. Сворачивать завоевательную кампанию Батыю пришлось в связи с тем обстоятельством, что, согласно степной традиции, вся монгольская знать, представители которой в большом количестве находились в Западном походе, должна была вернуться на курултай (собрание) для выбора нового правителя империи.

Изначально завещание самого Угэдэя предполагало передачу власти его внуку Ширамуну, однако политическая реальность оказалась несколько иной. На время выборов нового Великого хана власть в империи на правах регентши взяла в свои руки вдова Угэдэя ханша Дорегене, задавшаяся целью во что бы то ни стало посадить на трон Орды своего старшего сына - Гуюка. Ханше удалось сместить ключевых сподвижников ее покойного мужа, включая и Елюй Чуцая - главного архитектора административных реформ в Монгольской империи, сделавших ее одним из ведущих государств мира. На смену талантливым министрам в имперский административный аппарат пришли чиновники, главной целью которых было свое собственное обогащение, а также обогащение окружения регентши.

Регентша Дорегене.

Такие действия Дорегене вызывали ярость со стороны хана Батыя, чей улус, названный впоследствии "Золотой Ордой", после суперуспешного Западного похода превратился в самый богатый и мощный регион всей Монгольской империи. Батый, видя, что регентше удалось склонить на свою сторону большинство нойонов (так называли высших представителей монгольских знати), не захотел участвовать в политическом цирке и, притворившись больным, отказался ехать на курултай, организованном по случаю выборов нового монгольского правителя. Впрочем, его бойкот ни на что не повлиял, и на состоявшемся в 1246 году в долине реки Орхон неподалеку от столицы Каракорума курултае, старший сын регентши Гуюк был провозглашен Великим ханом.

Начав свое правление, Гуюк потребовал от Батыя личного подчинения, а когда тот отказался от такого предложения, начал готовить против него военную кампанию. В 1248 году Гуюк повел против Золотой Орды крупное войско с твёрдым намерением привести Батыя к покорности, однако в самый разгар похода Гуюк неожиданно скончался в возрасте 42 лет. Столь внезапная смерть хана немедленно бросила подозрение на его главного врага - Батыя, который, по мнению некоторых монгольских вельмож, вполне мог подослать к своему противнику отравителей. Впрочем, большинство историков все же склоняются к версии, что Гуюк умер в результате болезни, вызванной последствиями алкоголизма, которым он страдал, как и его отец.

После его смерти в Монгольской империи вновь начался период междуцарствия, на время которого фактическое управление государством перешло к вдове Гуюка регентше Огул-Гаймыш. Хан Батый отказался признавать и ее власть, после чего окончательно перестал подчиняться Каракоруму и превратился в абсолютно независимого правителя. В дальнейшем он приложил немалые дипломатические усилия, чтобы на главном монгольском престоле оказался его ставленник. В конце концов, в 1251 году на всемонгольском курултае с подачи Батыя Великим ханом был провозглашен внук Чингисхана - Мункэ.

Батый же после его воцарения фактически превратился в некоронованного правителя империи, так как Мункэ, по свидетельству персидского историка Рашид ад-Дина, не принимал ни одного важнейшего решения без предварительных консультаций с золотоордынскии ханом. Получив статус главного союзника имперского центра, Батый превратил свою Золотую Орду в государство внутри государства - он чеканил собственную монету и проводил независимую налоговую и кадровую политику на огромных пространствах от Иртыша до Дуная, при этом формально оставаясь частью Монгольской империи.

Однако избрание Мункэ Великим ханом не всем пришлось по душе. Часть монгольской элиты из числа родственников покойного хана Угэдэя, чей род правил Монголией как раз до избрания Мункэ, который, в свою очередь, представлял род младшего сына Чингисхана - Толуя, была отстранена от горнила власти. Оставшись недовольными таким поворотом событий, потомки рода Угэдэя при активной поддержке регентши Огул-Гаймыш начали тайную подготовку к свержению Мункэ. Заговорщики планировали внезапно напасть на правителя во время пира, чтобы убить его и вернуть власть своему роду. Однако их заговор был быстро раскрыт секретной службой Мункэ, после чего он обрушил на всех потомков Угэдэя тотальные репрессии.

Под удар попали не только прямые участники заговора, но и все высшие сановники, темники и нойоны, симпатизирующие старой династии. Регентша Огул-Гаймыш также была схвачена и доставлена на допрос лично к Мункэ, на котором тот потребовал от нее объяснений. Согласно источникам, ханша повела себя на допросе крайне дерзко, всячески подчеркивая свое высокое происхождение и законность правления рода Угэдэя. В конце концов, регентшу и других участников заговора заподозрили не только в политической измене, но и в занятии колдовством, что считалось в монгольском обществе страшным преступлением - их обвинили в изготовлении специальных кукол и проведении ритуалов, призванных навлечь смерть или безумие на хана Мункэ.

По итогам разбирательства все заговорщики были приговорены к смертной казни. Так как монгольская традиция запрещала проливать на землю кровь членов рода Чингисхана, так как это могло навлечь гнев духов, предков и неба, для особо высокопоставленных заговорщиков были применены изощренные виды казней - Огул-Гаймыш была завернута в войлок, зашита в мешок и утоплена в реке, а другие знатные заговорщики были задушены тетивами луков. В дальнейшем хан Мункэ провел полномасштабную чистку дома Угэдея. Обширные владения угэдэидов в Центральной Азии были конфискованы и разделены между родственниками хана. Уцелевшие же представители дома Угэдея были лишены всех привилегий, сосланы на периферию империи или встроены рядовыми воинами в общее монгольское войско, окончательно потеряв политический вес.

Разобравшись с заговором, Мункэ приступил к реформам в своей империи. По его приказу была проведена грандиозная перепись населения на всех покоренных территориях, включая Китай, Иран и русские княжества, целью которой было упорядочение налогообложения и создание стабильной налоговой базы. Мункэ жестко пресек произвол местных монгольских наместников и царевичей, злоупотреблявших властью и грабивших население, и установил в империи фиксированную подушную и земельную подати, что в конечном итоге снизило напряжение в народе на покоренных землях и увеличило доходы казны.

Для расширения владений своей империи Мункэ начал ряд крупных военных кампаний. Так, в 1258 году он выделил своему брату Хулагу огромную армию для похода на Восток против аббасидского халифа Аль-Мустасима, который высокомерно отверг требования монголов признать верховную власть Каракорума. В ходе этой кампании войско Хулагу взяло в осаду Багдад - столицу Аббасидского халифата - и с помощью осадных орудий вскоре разрушило его стены. После непродолжительного штурма город был отдан на разграбление за то, что посмел оказать сопротивление монгольскому войску, и был фактически стерт с лица земли. В городе были разрушены бесценные памятники архитектуры, дворцы, мечети и больницы, а самой тяжелой утратой стало уничтожение "Дома мудрости", в котором хранились вековые рукописи по философии, астрономии, медицине и математике. Все они были сброшены в реку Тигр, вода в которой почернела от чернил сотен тысяч книг.

Впрочем, вскоре Тигр сменил черный цвет на красный, так как, по разным оценкам, за неделю разграбления в Багдаде были убиты от 100 тысяч до почти миллиона жителей. Историки до сих пор спорят о точных цифрах, но масштаб бойни в любом случае был катастрофическим. Спастись удалось лишь тем, кто спрятался глубоко в подземельях или сумел бежать заранее. Также в районе Багдада были уничтожены сложнейшие ирригационные системы, которые питали сельское хозяйство Месопотамии. Это привело к запустению некогда цветущего региона и резкому сокращению численности его населения.

Карательная кампания в Багдаде завершилась демонстративной казнью халифа Аль-Мустасима, которого завернули в тугой персидский ковер и затоптали насмерть конями монгольской конницы (по другой версии его уморили голодом и жаждой, заперев в собственной сокровищнице).С его смертью династия Аббасидов прекратила свое существование, а падение Багдада ознаменовало конец исламского Халифата, берущего свое начало 7 веке. Багдаду же, превращенному в руины, потребовалось несколько столетий для возвращения себе былой славы.

Хулагу заключает халифа Аль-Мустасима в сокровищницу, чтобы он погиб от голода.

Следующей целью монголов стала Сирия, в которой они в течение 1259 года подчинили себе города-государства Алеппо, Дамаск и Джазиру, после чего вторглись уже в Египет. Хулагу направил египетскому султану Кутузу из династии Мамлбков высокомерное письмо, в котором потребовал от него немедленной капитуляции: "Если вы своевременно и безоговорочно не подчинитесь, Египет падет, разделив судьбу всех прочих. Мы разрушим ваши мечети и разоблачим бессилие вашего Бога, а потом мы убьем ваших детей и стариков. Попробуете оказать сопротивление - Египет ждут чудовищные бедствия". Кутуз же ответил на такие угрозы убийством монгольских послов, доставивших ему послание от хана, и решил дать яростный отпор интервентам.

Одновременно с ближневосточной кампанией монголы вели войну против богатейшей китайской империи Южная Сун. Эта кампания под личным управлением хана Мункэ столкнулась с упорным сопротивлением китайцев в условиях горной и речной местности провинции Сычуань. Во время осады укрепленного города-крепости Хочжоу летом 1259 года Мункэ неожиданно скончался. В исторических источниках приводятся две основные версии причины его смерти - согласно первой версии он умер от дизентерии, вызванная тяжелыми условиями походной жизни и эпидемиями в лагере. Согласно второй - он получил смертельное ранение во время штурма крепостных стен города. От чего бы не умер хан, но его смерть повергла Монгольскую империю в хаос гражданской войны, который, в свою очередь, вскоре привел ее к фактическому развалу.

Весть о смерти Мункэ заставила его брата Хулагу прервать победоносное продвижение на Ближний Восток, ведь по монгольским законам смерть Великого хана означала автоматическое прекращение всех крупных военных кампаний, а все чингизиды должны были отправиться на курултай в Каракорум для избрания нового правителя. Отправляясь в монгольскую столицу, Хулагу оставил в Сирии лишь небольшой корпус численностью около 10-20 тысяч воинов под командованием своего полководца Китбуки, посчитав этого достаточным для удержания региона. Однако ослаблением монгольских сил немедленно воспользовался египетский султан Кутуз, чьи войска, поддержанные армией эмира Бейбарса, перешли границу Сирии и двинулись навстречу монголам.

3 сентября 1260 года противники сошлись в битве у источника Айн-Джалут. В ходе сражения эмир Бейбарс применил тактику ложного отступления, заманив авангард монголов вглубь долины под удар основных египетских сил. В результате монголы были окружены превосходящими силами противника, вследствие чего потерпели первое по-настоящему крупное поражение в своей истории. Полководец Китбука попал в плен и был казнен, а монгольские гарнизоны были выбиты из Сирии. Таким образом, продвижение монголов на Ближнем Востоке было навсегда остановлено, а мамлюкский султанат после отражения монгольской угрозы стал ведущей силой исламского мира, что в конечном итоге позволило мамлюкам окончательно сосредоточиться на разгроме оставшихся в регионе крестоносных королевств.

Пока монгольское войско терпело катастрофу в Сирии, в самой Монгольской империи набирало обороты противостояние братьев покойного хана - Хубилая и Ариг-буги. Борясь за престол и опираясь на разные группы поддержки из числа монгольской знати, братья в 1260 году практически одновременно созвали два независимых друг от друга курултая. Хубилай, находившийся на китайской границе, собрал курултай из числа преданных ему военачальников и китайских советников, на котором провозгласил себя Великим ханом. Однако его младший брат Ариг-буга, находившийся в столице империи Каракоруме, решил не отставать от своего родственника и также провел курултай, на котором Великим ханом провозгласили уже самого Ариг-бугу.

Следующие 4 года братья вели ожесточенную войну между собой, активно привлекая на свою сторону правителей других улусов и мобилизуя кочевые племена. На стороне Ариг-буги, контролировавшего исконную монгольскую метрополию, были традиционные военные силы степей, а Хубилай опирался на колоссальные финансовые и людские ресурсы северного Китая, что позволяло ему нанимать войска, производить передовое на тот момент осадное оружие и бесперебойно снабжать свою армию.

Решающий момент в противостоянии наступил после того, как Хубилай перекрыл поставки продовольствия из Китая в Монголию, тем самым обрекая центр империи на голод. Истощенная блокадой армия Каракорума стала стремительно терять боеспособность, вследствие чего Ариг-буга, поняв бессмысленность дальнейшей борьбы, в 1264 году прибыл в ставку Хубилая и признал свое поражение. Хубилай казнил многих сторонников своего брата, но самого Ариг-буга пощадил. После проиграша войне несостоявшийся хан находился в почетном заточении у Хубилая, в котором и скончался в 1266 году в возрасте около 48 лет. Официальные источники хубилаевской династии утверждали, что Ариг-буга умер от болезни, вызванной переживаниями и чрезмерным употреблением алкоголя, однако существует версия, что он был отравлен по приказу Хубилая, который опасался сохранения оппозиционных настроений вокруг брата.

Получение титула Великого хана не принесло Хубилаю счастья. Пока он и Ариг-буга истощали силы друг друга в братоубийственной войне, правители других частей империи фактически перестали подчиняться центру. Они начали вести самостоятельную внешнюю политику, чеканить собственные монеты и решать внутренние вопросы без согласования с Каракорумом. Осознав, что он практически не имеет власти в Степи, Хубилай предпочел опереться на Китай, вследствие чего перенес столицу империи в Ханбалык (современный Пекин), где в 1271 году основал династию Юань (Юань - "исток" или "первоначало"), тем самым заявив свои права на "Мандат Неба" - божественное право на управление Поднебесной. В его государстве была сохранена привычная для Китая централизованная бюрократическая система управления, включая традиционные ведомства, систему налогообложения и деление территории на провинции.

Такие действия Хубилая окончательно оттолкнули от него монгольских кочевников Средней Азии и Сибири, которые отныне видели в хане предателя заветов Чингисхана. Формальный титул Великого хана еще долго сохранялся за правителями Юань, но реальной власти над всей империей они уже не имели. Да и самой единой империи больше не существовало, а на ее основе возникли 4 крупных, независимых друг от друга улуса:

Империя Юань - современный Китай, Монголия, часть Кореи, а также пограничные регионы Юго-Восточной Азии и Тибет.

Золотая Орда, занимавшая обширные пространства евразийских степей от Дуная и Нижнего Дуная до Иртыша, включая Западную Сибирь, Дешт-и-Кипчак, Хорезм, Северный Кавказ и прилегающие русские княжества.

Государство Хулагуитов, основанное вышеупомянутым Хулагу в ходе его похода. В его владения входили современные Иран, Ирак, Азербайджан Армения, Грузия, часть Туркменистана и восточная часть Малой Азии. Будучи меньшинством среди мусульманского населения Ближнего Востока, хулагуидские правители быстро переняли местную культуру. После того, как Газан-хан в 1295 году принял ислам, Государство Хулагуитов официально стало мусульманским государством, а монгольская элита окончательно слилась с тюрко-персидской аристократией.

Чагатайский улус, основателем которого выступил второй сын Чингисхана - Чагатай. Улус занимал территории в сердце Центральной Азии, в междуречье Амударьи и Сырдарьи. Столицей долгое время был город Алмалык, а позже Самарканд и Бухара. Из всех улусов Чагатайский был наиболее предан заветам Чингисхана и кочевым традициям. Долгое время правители жили в юртах в степи, избегая крупных оседлых центров региона - Самарканда и Бухары, которые управлялись автономно через чиновников. Улус делился на две части - западную оседлую исламизированную часть, где преобладало тюркское население, и восточную кочевую, где дольше сохранялся монгольский язык.

Постоянные конфликты между кочевой знатью и оседлыми городами привели к расколу улуса в 1340-х годах. На обломках западной части улуса в 14 веке вырастет знаменитый полководец Тамерлан, который создаст огромную империю Тимуридов со столицей в Самарканде, но об этом речь пойдет уже в одной из следующих частей. Сейчас же мы остановимся на дальнейшей истории Золотой Орды, более всего из монгольских улусов влиявшей на жизнь русского государства.

Монгольская империя после распада на улусы.

После смерти Батыя в 1255 году престол Орды поочерёдно переходил его сыну и внуку, которые, впрочем, оба скоропостижно скончались. В 1257 году власть в Орде перешла к Берке - брату покойного Батыя. Ещё до своего восшествия на престол Берке во время своих поездок на юг торговых путей проникся идеями ислама через беседы с местными проповедниками и сам принял ислам. Таким образом, впервые в истории Монгольской империи на престоле одного из улусов оказался мусульманин, что привело к еще большему обособлению Золотой Орды от других частей империи.

Когда в 1258 году армия Хулагу жестоко разграбила Багдад и казнила халифа, Берке открыто осудил родственника, заявив: "Он разграбил все города мусульман и стал причиной убийства халифа. Помогу-ка я Всевышнему Аллаху против него". Золотоордынский хан заключил стратегический союз с египетскими мамлюками - главными противниками Хулагу на Ближнем Востоке - и стал позиционировать себя как защитника мусульманского мира против языческого центра в Иране под властью Хулагу. Это привело к затяжной кровопролитной войне между двумя частями некогда единой империи Чингисхана, которая, впрочем, так и не выявила победителя.

В начале 1260-х годов по приказу Берке на Руси была проведена всеобщая перепись населения для упорядочения сбора дани, которая закончилась масштабными антиордынскими бунтами на Руси. Благодаря своей гибкой дипломатии Великому князю Александру Невскому удалось убедить хана заменить жестокий сбор дани ордынскими баскаками на выплату силами самих русских князей, что уберегло Русь от новых карательных походов. Хан Берке скончался в 1266 году во время очередного своего похода против ильханов в Закавказье.

После его смерти власть в Орде перешла к Менгу-Тимуру - племяннику Берке. В его правление начался активный экономический подъем Орды. При Менгу-Тимуре, активно поддерживавшего градостроительство, столица Золотой Орды Сарай превратилась в один из крупнейших мегаполисов средневекового мира, а вдоль ордынских речных путей и караванных дорог росли и развивались десятки других городов, в которых концентрировались высококлассные ремесленники, чья продукция шла как на внутренний рынок, так и на экспорт.

Ключевым событием экономической политики Менгу-Тимура стало заключение в 1266 году договора с генуэзскими купцами, которым хан разрешил основать факторию в Кафе (современная Феодосия), что превратило Крым в главный перевалочный пункт международной торговли. Таким образом, через Кафу и другие черноморские порты Орда включилась в систему глобальных торговых путей, соединявших Средиземноморье, Европу, Ближний Восток и Дальний Восток. Многочисленные купцы платили ханской казне торговые пошлины, которые стали составлять значительную часть государственных доходов.

Отношения Орды с Русью во время правления Менгу-Тимура носили относительно мирный характер. Хан поддерживал лояльные отношения с Русской православной церковью, а также активно привлекал русские дружины к своим военным кампаниям. Так, русские князья участвовали в походах ордынцев на Литву в 1275 году и на северокавказских аланов в 1276-1278 годах. Во время этих походов невероятно возвысился влиятельный темник (предводитель тумена - войка численностью 10 тысяч человек) Ногай, ставший фактическим правителем на западных рубежах Орды в районе Дуная и Причерноморья.

После смерти Менгу-Тимура в 1282 году престол перешел к его брату Туда-Менгу, а в Орде начался новый этап политической борьбы за власть между чингизидами (потомки Чингисхана). Туда-Менгу оказался слабым правителем ввиду того, что вся его голова оказалась занята религиозным мистицизмом. Вместо занятия государственными делами он предпочитал проводить время в компании разных магов и богословов, что быстро привело к фактическому расколу Золотой Орды. Почувствовав слабость хана, темник Ногай сосредоточил в своих руках колоссальную власть в западной части государства. Темник вел независимую от Сарая внешнюю политику, заключая дипломатические браки, вмешиваясь в дела на Балканах и организовывая масштабные походы на Польшу и Венгрию, не согласовывая свои действия с номинальным ханом.

Отрешенность Туда-Менгу и усиление Ногая привели к тому, что русские князья стали искать поддержки у обоих центров силы одновременно, что усиливало усобицы на Руси. Яркий тому пример - борьба за ярлык на Великое княжение между сыновьями Александра Невского, в которой Туда-Менгу поддерживал князя Андрея Александровича, в то время как Ногай оказывал мощную поддержку его старшему брату Дмитрию Александровичу. Поскольку реальная военная сила была за Ногаем, именно его протеже в итоге побеждали в ключевых спорах на Руси.

Раскол Орды на две части и откровенная слабость Туда-Менгу стали угрожать стабильности всего государства, что вскоре привело к заговору против хана. В 1287 году при поддержке части недовольной золотоордынской элиты Ногай сместил Туда-Менгу с престола. Будучи потомком Чингисхана по женской линии от неглавной жены, сам Ногай не мог претендовать на главный престол, поэтому он превратился в фактического делателя королей. Опираясь на свое влияние среди знати, он сумел продавить на ханский престол своего ставленника Талабугу - племянника свергнутого хана. Сам Туда-Менгу через некоторое время после свержения был казнен. Приход нового хана к власти, однако, не только не принес Орде политической стабильности, а наоборот, только усугубил смуту в стране.

Хотя поначалу Талабуга и Ногай выступали единым фронтом против своих врагов - в 1288 году они совершили крупный поход на Польшу, который, впрочем, окончился катастрофой - из-за суровой зимы, бесконечных засад поляков и ожесточенного сопротивления противника ордынцы понесли тяжелые потери и были вынуждены отступить. На обратном пути из-за провала кампании между Талабугой и Ногаем вспыхнули первые серьезные разногласия. В дальнейшем Талабуга решил окончательно освободиться от опеки могущественного Ногая, благодаря которому он и вошел на престол и стал проводить самостоятельную политику. Это решение стоило ему жизни.

В 1291 году Ногай вступил в союз с другим чингизидом - Тохтой - и на пару с ним организовал новый заговор уже против Талабуги. Хан был предан своими сподвижниками, схвачен и казнен - согласно степным законам, чтобы не проливать кровь чингизида, Талабугу накрыли войлоком и задушили тетивой от лука. На престол взошел очередной ставленник Ногая - Тохта, с которым, впрочем, у темника вскоре также вспыхнул конфликт за власть. Развязка их противостояния наступила в 1300 году в битве на берегу Южного Буга, в которой войска Тохты нанесли сокрушительное поражение армии Ногая, а сам 80-летний темник был убит в ходе преследования. После гибели Ногая его огромный западный улус был подчинен власти Сарая, что устранило угрозу распада Золотой Орды на две враждебные половины.

В правление Тохты на Руси началась ожесточенная борьба за Великое княжение Владимирское между Москвой и Тверью. Чтобы удержать контроль над русским государством, Тохта неоднократно вызывал князей на суд в Орду и отправлял на Русь карательные отряды, чтобы усмирить непокорных князей и обеспечить исправный сбор дани. В 1312 году хан принял решение лично отправиться в северные русские земли, чтобы на месте разобраться в конфликтах и упорядочить отношения с вассальными княжествами. По дороге на Русь хан неожиданно тяжело заболел и умер в процессе переправы через Волгу. Поскольку его сыновья либо погибли раньше отца, престол Орды после смерти Тохты перешел к его племяннику Узбеку, которому хан незадолго до своей кончины завещал власть.

Главным событием политики хана Узбека стало возведение ислама в ранг государственной религии Золотой Орды. Узбек видел в мусульманской религии мощный инструмент для объединения кочевой и оседлой знати, а также укрепления личной власти. Принятие ислама привело к бурному расцвету мусульманской культуры в Орде. В городах развернулось масштабное каменное строительство - начали возводиться мечети, медресе (учебные заведения), мавзолеи и бани. Также активно развивались наука и богословие. Однако не все ордынцы приняли новую веру - часть чингизидов выражала открытое недовольство отходом от тенгрианства (культ верховного божества неба - Тенгри), на что Узбек ответил жесткими репрессиями. Все принцы и эмиры, выступавшие против исламизации, были казнены, а их улусы переданы верным хану людям.

Узбек также провел и административную реформу в своем государстве, покончив с остатками удельной раздробленности. Используя методы жесткого централизма, хан ограничил самостоятельность региональных правителей и разделил Орду на административные единицы - тумены и крылья, во главе которых он поставил верных ему наместников. Узбек также активно поддерживал купечество, видя в нем гарантию финансовой стабильности государства. Он гарантировал безопасность караванов и развивал ремесленное производство в городах, что в конечном итоге привело к тому, что Золотая Орда стала ключевым звеном международной торговли.

Средневековый Самарканд.

В эпоху Узбека произошло окончательное возвышение Московского княжества. Поначалу Узбек жестко контролировал политическую жизнь на Руси - выдавая ярлык на Великое владимирское княжение то Твери, то Москве, он тем самым не позволял ни одному из княжеств усилиться настолько, чтобы выйти из-под ордынского контроля. Однако в 1327 году ситуация резко изменилась. В тот год в Твери произошло восстание против ордынского гнета. В его ходе был убит двоюродный брат Узбека Чолхан. Хан жестко отреагировал на смерть брата, послав на Русь карательное войско, в союзе с которым выступили и москвичи во главе с Иваном Калитой. В результате Тверь была жестоко опустошена, а ярлык на Великое княжение и право сбора дани со всех русских земель было передано Ивану Калите, который в дальнейшем закрепил великое княжение за своим родом.

Хан Узбек умер в 1342 году, оставив после своего 28-летнего правления централизованное и процветающее государство. Ему наследовал его сын Тинибек, а затем другой сын - Джанибек, при котором Орда сохраняла свое могущество. После же смерти Джанибека Золотая Орда вступила в самый мрачный период своей истории, приведший ее к фактическому распаду. Об этом и пойдет речь в следующей части.

Глава 12.Как монголы спровоцировали эпидемию чумы в Европе. "Смутное время" в Золотой Орде и возвышение Мамая⁠

После смерти хана Узбека в конце 1341 года престол Золотой Орды должен был перейти его старшему сыну - Тинибеку, которого Узбек при своей жизни активно привлекал к государственным делам. Смерть отца застала Тинибека в Средней Азии, где он возглавлял крупное ордынское войско, ведущее войну за спорные территории с соседним Чагатаидским улусом. Физическая удаленность наследника от золотоордынской столицы позволила конкурентам Тинибека в борьбе за престол сыграть на опережение.

Одна из главных жен Узбека - Тайдула, обладавшая огромным авторитетом среди ордынской знати, вознамерилась посадить на ханский трон своего сына Джанибека, тем самым оставив Тинибека, родившегося от другой жены покойного хана, ни с чем. Воспользовавшись отсутствием в Сарае законного наследника, Джанибеку при активном участии матери удалось заручиться поддержкой влиятельных ордынских вельмож, контролировавших государственную казну, и фактически узурпировать власть еще до возвращения Тинибека в столицу.

Узнав о действиях младшего брата, Тинибек незамедлительно прервал кампанию в Средней Азии и двинул свои войска на Сарай, чтобы силой отстоять свои права. Путь Тинибека лежал через город Сарайчик на реке Яик (современном Урале), представлявшем собой важный административный и торговый центр на пути из Средней Азии в Поволжье. Рядом с этим городом несостоявшийся хан и нашел свою смерть. Когда в столицу пришло известие о приближении возвращающегося из похода Тинибека, часть монгольских эмиров, выступавших на стороне Джанибека, решили устранить второго претендента на трон, устроив ему ловушку. Они выехали навстречу Тинибеку под видом принесения ему присяги на верность и во время официальной церемонии неожиданно окружили законного наследника и расправились с ним, зарубив заодно и всю его свиту.

После убийства брата Джанибек беспрепятственно взошел на золотоордынский престол. Чтобы предотвратить новые династические междоусобицы, новый хан сразу же провел жесткую чистку среди своих потенциальных соперников. Он убил еще одного своего брата Хирзбека, а также казнил или просто сместил со своих постов всех беков, хоть как-то выступавших против новой власти. Укрепив свою власть, Джанибек в целом продолжил политический курс своего отца. При нем ислам продолжил утверждаться в качестве государственной религии, а развитие торговли и обеспечение безопасных маршрутов на Великом шелковом пути обеспечили огромные поступления в ордынскую казну.

В отношениях с Русью Джанибек также продолжил придерживаться тактики своего предшественника. Он выдал ярлык на Великое княжение московскому князю Симеону, который заверил хана в гарантии исправной выплаты дани в требуемом Ордой размере. Хорошие отношения с ордынским ханом, в свою очередь, позволили Симеону избежать крупных ордынских карательных походов на Русь, а также укрепить свою власть в русском государстве, ведь выступая верховным судьей в спорах между Москвой, Тверью, Суздалем и Новгородом, Джанибек всегда занимал сторону Московского дома. После того, как в 1353 году разразившаяся на Руси эпидемии чумы унесла жизни Симеона и его сыновей, а борьба за Великий ярлык разразилась между братом покойного князя Иваном Красным и суздальским князем Константином Васильевичем, Джанибек принял решение вновь поддержать Московское княжество, вследствие чего отдал ярлык Ивану.

К слову, существует версия, что вина за проникновение чумы в Европу лежит именно на Джанибеке и его войске. В 1343 году в крупном торговом центре генуэзцев - Тане, что на месте современного Азова, вспыхнул локальный конфликт, приведший впоследствии к катастрофическим последствиям. Поводом к нему послужила обычная пьяная драка, в ходе которой итальянские купцы убили нескольких подданных золотоордынского хана. Джанибек немедленно воспользовался этим инцидентом, чтобы обуздать растущее экономическое и военное влияние Генуэзской республики в регионе. Он потребовал от генуэзцев полного прекращения торговли и изгнания их из Крыма, после чего отдал приказ о нападении на Тану и на главный оплот генуэзцев на полуострове - Каффу.

Впрочем первая попытка монголов захватить Каффу штурмом или хотя бы взять ее в осаду потерпела неудачу. Город представлял собой мощную крепость с фортификационными сооружениями и имел надежную морскую связь с Генуей, в связи с чем беспрепятственно снабжался продовольствием и оружием по морю, а у Джанибека не было флота для организации морской блокады. С наступлением зимы войска хана, так и не добившись какого-либо успеха, были вынуждены отступить из Крыма ни с чем.

Однако Джанибек не стал расстраиваться из-за этой неудачи и, собрав еще более крупное войско, в 1346 году вновь вторгся в Крым. На этот раз кольцо блокады вокруг Каффы было куда более плотным, а ордынские воины с помощью привезенных с собой осадных машин предприняли несколько масштабных штурмов крепости, которые, впрочем, ввиду ожесточенного сопротивления гарнизона Каффы, окончились неудачей. Вскоре после этого в лагере монголов вспыхнула страшная эпидемия бубонной чумы, быстро приведшая к тотальному мору ордынских воинов. По свидетельству итальянского нотариуса Габриэля де Мусси, находившегося в осажденной Каффе, хан Джанибек, видя, как гибет его войско, и осознав, что генуэзская крепость так и останется стоять непокоренной, в отчаянии приказал своим людям с помощью катапульт забросать тела умерших от чумы воинов через крепостные стены внутрь Каффы, дабы спровоцировать в ней эпидемию этой смертоносной болезни.

Его план сработал - так как защитники крепости не успевали убирать падающие трупы зараженных, чума быстро распространилась по осажденному городу и стала выкашивать местное население. Видя, как город в буквальном смысле умирает, часть генуэзских купцов, моряков и наемников погрузилась на корабли и покинула осажденную Каффу, стремясь вернуться в Италию и другие средиземноморские порты. В результате корабли, отплывшие из Крыма, привезли с собой в Европу смертоносную болезнь на борту. Первыми крупными пунктами заражения стали Константинополь, Венеция, Генуя и Пиза, а за ними и вся остальная Европа, потерявшая вследствие начавшейся пандемии "Черной смерти" от трети до половины своего населения.

Что же до Каффы, то из-за колоссальных потерь в своем войске от чумы Джанибек был вынужден полностью снять осаду с крепости и отвести остатки войск вглубь степей. В 1347 году между Золотой Ордой и Генуэзской республикой был подписан мирный договор, который восстановил права генуэзцев на торговые фактории в Крыму и Приазовье, включая и злополучную Тану, в обмен на признание итальянцами верховенства ордынской администрации в регионе, а также выплату больших торговых пошлин.

Монголы закидывают Каафу чумными трупами.

В конце 1356 года Джанибек, воспользовавшись упадком государства Ильханидов и жестокостью местного правителя Мелика Ашрафа, предпринял масштабный поход на Закавказье. После смерти Абу Саида в 1335 году прямая ветвь потомков хана Хулагу, основавшего государство Ильханидов, угасла. В связи с этим в улусе начался глубокий политический кризис, в ходе которого различные монгольские кланы и военачальники начали борьбу за власть и возводили на ханский престол марионеточных правителей. В итоге некогда единое государство распалось на несколько враждующих уделов, а постоянные междоусобные войны и опустошение городов разорили еще недавно процветавший регион.

В этот период от государства Ильханидов фактически отделился Азербайджан, власть в котором захватил представитель династии Чобанидов - Мелик Ашраф ибн Тимурташ. Его правление вошло в историю как период беспрецедентного террора. Он жестоко подавлял на своих землях любое инакомыслие, казнил не только политических оппонентов, но и представителей духовенства и знати, которые казались ему ненадежными. Для содержания своей армии и удовлетворения личных прихотей Мелик обложил население непосильными поборами, что привело к массовому обнищанию крестьян и горожан. В конце концов, из-за своей жестокости и безумной тирании Мелик Ашраф потерял всякую поддержку внутри самого региона, а местная знать стала искать союзника на стороне, способного избавить их от тирана.

Этой-то ситуацией и воспользовался хан Джанибек, который в роли "освободителя" ввел свои войска в Азербайджан. Население и часть приближенных Мелика Ашрафа не стали защищать ненавистного им правителя, вследствие чего тот был захвачен в плен и вскоре публично казнен через повешение на главной площади Тебриза - столицы Чобанидов. Азербайджан же был официально включен в состав Золотой Орды, которая в этот момент достигла максимальных территориальных границ за всю свою историю.

Сам Джанибек, однако, толком и не успел насладиться величием момента - летом 1357 года, возвращаясь из Тебриза в Сарай, хан тяжело заболел и оказался на пороге смерти. Узнав о болезни отца, старший сын Джанибека - Бердибек, оставшийся в качестве наместника в Азербайджане, немедленно бросил управление недавно завоеванными южными провинциями и с отрядом приближенных экстренно выдвинулся в Сарай, чтобы не допустить захвата власти другими претендентами из числа многочисленных чингизидов (потомков Чингисхана). Он также отправил в лагерь болеющего Джанибека своих людей с приказом задушить умирающего хана.

По версии историков, на убийство отца Бердибека могли толкнуть две причины. Во-первых, получение вести о том, что здоровье хана начало постепенно восстанавливаться, а значит, в случае выздоровления хана Бердибек мог забыть об ордынском престоле. А во-вторых, Бердибек мог банально опасаться, что в своем завещании отец отдаст главный престол кому-то из младших сыновей, что также разрушило бы его планы. В конце концов, Бердибек решил сыграть на опережение.

Расправившись с отцом, он сумел заручиться поддержкой сарайской знати, которая признала его новым ханом. Чтобы полностью исключить любые претензии на трон со стороны соперников, Бердибек устроил настоящий террор среди чингизидов, убив, по некоторым данным, всех 12 своих братьев. Физическое истребление стольких представителей правящего дома было шоком даже для привычной к жестокости кочевой знати. Уничтожая конкурентов, Бердибек стремился исключить саму физическую возможность государственного переворота или появления альтернативных центров силы внутри Орды, однако расправа над братьями так и не принесла ему желаемых результатов.

Многие региональные улусы были недовольны тем, как распределяются доходы, полученные Ордой от торговых путей, и выплаты дани с русских княжеств. По сути, все богатства стекались в Сарай, что приводило в ярость остававшихся без копейки региональных ханов. Видя, как над ним сгущаются тучи, Бердибек окружил себя преданными военачальниками в надежде, что они со своими армиями сумеют уберечь хана от недовольства ордынских элит. Главным доверенным лицом Бердибека стал темник (предводитель 10-тысячного войска) Мамай, который был женат на его сестре.

Мамай происходил из знатного тюрко-монгольского клана Кият, имевшего большое влияние в Крыму, а также в степях между Днепром и Кубанью. Еще при хане Джанибеке Мамай закрепил за собой статус ключевой фигуры в западных регионах державы и получил за свои заслуги титул темника. Женившись на дочери хана Джанибека и, соответственно, сестре будущего хана Бердибека, Мамай вошел в ближайшее окружение золотоордынского правителя, что давало ему право голоса при дворе и серьезные рычаги вияния на государственную политику в западной части Орды. Будучи правой рукой Бердибека, Мамай активно участвовал в устранении политических конкурентов своего родственника, за что удостоился от него поста беклярбека - главы эмиров, ведавшего внешней политикой и армией, что сделало его, по сути, вторым лицом в государстве. Однако долго продержаться в этой роли Мамаю было не суждено, ведь правление его покровителя Бердибека оказалось крайне скоротечным.

В августе 1359 года в результате дворцового заговора хан был убит сторонниками некого Кульпы, который провозгласил себя братом Бердибека. Большинство же современных историков склоняются к версии о том, что Кульпа был самозванцем, не имевшим прямого отношения к чингизидской ветви Батыя. Как бы то ни было, Кульпу поддержала сарайская знать, уставшая от террора Бердибека и опасавшаяся за собственные жизни и безопасность своих родов. Убийство хана и последовавшее за этим воцарение Кульпы запустили в Орде грандиозную смуту, вследствие которой любой военачальник или авантюрист теперь мог заявить о своем царском происхождении, захватить Сарай и объявить себя ханом.

Сам Кульпа продержался на престоле всего несколько месяцев - уже в январе 1360 года он был свергнут и убит другим претендентом - Наурузом, также заявлявшим, что он является "чудом, выжившим сыном Джанибека". Заняв престол в Сарае, Науруз столкнулся с полным отсутствием какого-либо контроля за пределами столицы - его легитимность в открытую ставилась под сомнение региональными ордынскими элитами, которые больше не хотели подчиняться слабому центру. Вскоре от Золотой Орды отвалился огромный кусок в западной части Орды, в которой фактическую власть захватил темник Мамай. Пользуясь хаосом в столице и опираясь на поддержку местной знати, бывшему темнику удалось создать на землях от левобережья Днепра до Волги, а также на Крымском полуострове и степных районах Причерноморья, независимое государство, вошедшее в историю под названием "Мамаева Орда".

Поскольку, не будучи прямым потомком Чингисхана по мужской линии, Мамай по законам степи не мог официально носить титул правителя, он разработал уникальный институт "карманных ханов" - начиная с 1360 года, он стал возводить на престол своего улуса марионеточных правителей, формально являвшихся чингизидами, но не имевших никакой реальной власти и всецело зависевших от военной силы, авторитета и финансовой поддержки Мамая. Формально эти ханы издавали указы и вели дипломатию, однако вся реальная власть находилась в руках одного Мамая.

Получая огромный доход с богатейших торговых узлов Северного Причерноморья и Крыма с их ключевыми генуэзскими факториями вроде Кафы, Мамай сосредоточил в своих руках колоссальные финансовые ресурсы, что позволяло ему набирать к себе на службу крупные войска. Его армия состояла не только из традиционной ордынской конницы, но и из многочисленных наемников из числа аланов, черкесов, половцев-кипчаков и других племен. Таким образом, Мамай, умело воспользовавшись разгоревшейся в столице смутой, быстро превратился в самого могущественного правителя Орды.

Мамай не был единственным, кто сумел извлечь выгоду из ослабления центральной власти. Начавшейся "Великой замятней" - как впоследствии историки назовут период смуты в Орде, в ходе которой на ее престоле с 1359 по 1380 год в Золотой Орде сменилось более 25 ханов — также воспользовался правитель восточных ордынских улусов Хызр-хан, замысливший захватить власть в государстве. Опираясь на знать Синей Орды (земли современного Казахстана), Хызр собрал крупное войско, с которым он бросил вызов правившему хану Наурузу. Многие влиятельные ордынские эмиры и военачальники, недовольные политикой текущего хана, стали массово переходить на его сторону. В конце концов, Науруз остался в Сарае лишь с небольшим войском и, в конечном счете, не смог оказать сопротивление своему противнику.

Летом 1360 года Хызр и его армия, быстро подавив сопротивление гарнизона, вошли в столицу и казнили Науруза через удушение. Также была схвачена и вдовствующая ханша Тайдула, которая долгие годы играла ключевую роль в политической жизни Орды и поддержке легитимности правителей. Понимая, что вокруг нее может собраться новая коалиция чингизидов, недовольных захватом власти очередного узурпатора, Хызр решил не рисковать и приказал казнить могущественную вдову хана Узбека.

Захватив трон Золотой Орды, Хызр попытался восстановить в государстве жесткую авторитарную власть путем подавления военной силой любых попыток проявления своенравия со стороны ордынских кланов. Вскоре хан, окончательно погрузившись в пучину паранойи, стал подозревать в заговоре даже членов своей семьи. Особенно напряженные отношения у хана были с его старшим сыном Тимур-Ходжой. В конце концов, опасаясь, что папенька в порыве подозрений в любой момент может отдать приказ об убийстве своего наследника, Тимур-Ходжа решил сыграть на опережение. В августе 1361 года он во главе группы заговорщиков проник во внутренние покои ханского дворца в Сарае и убил застигнутого врасплох своего отца. Во избежание дальнейших династических конфликтов Тимур приказал убить и своего младшего брата Кутлуя.

После убийства отца и брата Тимур-Ходжа объявил себя новым ханом Золотой Орды, однако его правление продлилось всего около 5 недель. Практически сразу войну узурпатору объявил правитель западной части империи Мамай, который попытался посадить на сарайский престол собственного марионеточного хана - Абдаллаха. Другие влиятельные беки и царевичи Орды также отказались подчиняться цареубийце, что погрузило государство в хаос параллельных гражданских войн. В конце концов, осознав, что убийством отца он сам загнал себя в угол Тимур-Ходжа с остатками своих верных отрядов, попытался бежать за Волгу, однако он был настигнут своими врагами и убит.

В опустошенном же и дестабилизированном Сарае власть попытался перехватить еще один претендент из числа чингизидов - Орду-Млик, правление которого оказалось также весьма мимолетным. В последующие годы Сарай погрузился в тотальный хаос династических войн, в которых ханы сменяли друг друга на престоле каждые несколько месяцев или даже недель. Вся эта грызня за власть в столице в конечном итоге привела к крушению в государстве центральной власти, что, в свою очередь, привело к развалу Золотой Орды на несколько крупных осколков, в которых реальную власть захватили региональные темники и беки.

Смутой в Орде немедленно воспользовались и ее внешние враги. Так, в 1362 году князь Великого княжества Литовского Ольгерд предпринял поход на Киевское княжество, которое со времен Батыева нашествия на Русь формально находилось под властью Орды. На практике же Сарай не оказывал никакого влияния на жизнь Киева, а реальная власть над городом находилась в руках трех монгольских братьев - Чачибея, Кутлубуги и Деметрия, собиравших дань с местного славянского населения в свою пользу. Именно войско этих братьев и разбил Ольгерд в битве на Синих Водах, после чего присоединил к Литве обширные южнорусские земли - Подолье и Киевщину, окончательно выведя их из-под господства Орды.

В самой Орде в период политической смуты, укрепивший свой авторитет Мамай фактически перенес главный политический и экономический центр некогда единого государства из Сарая, погрузившегося в разруху, в свои земли. Поскольку Мамай контролировал западную часть Орды, граничившую с Русью, именно он стал претендовать на получение дани с русских княжеств, а также на право выдачи ярлыков на Великое княжение Владимирское.

В начале 1370-х годов Мамай встревоженный резким взлетом на Руси авторитета Московского княжества под управлением князя Дмитрия Ивановича (будущего Донского) решил спровоцировать в русском государстве очередной виток борьбы за власть. Он отобрал у Дмитрия ярлык на Великое княжение и передал его главному сопернику Москвы - тверскому князю Михаилу Александровичу. При поддержке Мамая тверской князь неоднократно пытался занять Владимир, но московская рать раз за разом силой оружия срывала эти попытки.

В конце концов, окончательно укрепившийся в роли самого влиятельного русского князя Дмитрий Московский перестал воспринимать власть Мамая, признавать его ставленников и начал открыто игнорировать его требования, в том числе и по выплате дани. Чтобы вернуть контроль над Русью, Мамай собрал крупное войско и вместе с ним отправился в карательный поход на русское государство, кульминацией которого стала Куликовская битва. О ней и пойдет речь в следующей части.

Глава 13.Мамай против Дмитрия Донского: разгром пьяного русского войска на реке Пьяне. Битва на Воже и Куликовская битва⁠.

К середине 1370-х годов Русь начала оправляться от того хаоса, в который ее погрузило монгольское нашествие 1237-1242 годов, принесшее с собой не только катастрофическое разорение земель, но и череду бесконечных политических смут, в которых русские князья без устали воевали между собой за право обладания ярлыком на Великое княжение. Благодаря своей экономической и военной мощи Московское княжество под управлением князя Дмитрия Ивановича сумело пресечь попытки тверского князя Михаила оспорить право Москвы на главенствующую роль в русском государстве, вследствие чего тот летом 1375 года признал себя "младшим братом" Дмитрия и обязался "выступать с ним едино".

Это произошло во многом из-за того, что за несколько лет до этого Тверь лишилась своего главного союзника в войне против Москвы, в роли которого выступало Великое княжество Литовское. В 1372 году после нескольких неудачных походов на Москву литовский князь Ольгерд заключил с Дмитрием Ивановичем мирный договор, по условиям которого стороны договорились о прекращении взаимных военных действий и возвращении к существовавшим ранее границам. Вследствие этого договора масштабные походы литовцев на Москву прекратились, а внешняя политика Великого княжества Литовского переключилась на другие направления.

Окончательно укрепив Московское княжество в роли главного русского центра, Дмитрий Иванович решил вывести наконец, свое государство из-под ордынского гнета, под которым Русь к тому времени находилась уже более 130 лет. Тем более, что момент для этого был идеальный, ведь в самой Орде уже более 15 лет шла "Великая замятня", в ходе которой на ордынском престоле сменилось более двух десятков ханов, а ордынское государство фактически распалось на несколько частей. Самым могущественным ордынским правителем в тот период стал бывший ханский темник Мамай, который благодаря поддержке своей родовой знати сумел захватить власть на землях от Волги до Днепра, включая Причерноморье и Крым.

Поскольку, не будучи прямым потомком Чингисхана по мужской линии, Мамай по законам степи не мог официально носить титул правителя, он разработал уникальный институт "карманных ханов" - начиная с 1360 года, он стал возводить на престол своего улуса марионеточных правителей, формально являвшихся чингизидами, но не имевших никакой реальной власти и всецело зависевших от военной силы, авторитета и финансовой поддержки Мамая. Формально эти ханы издавали указы и вели дипломатию, однако вся реальная власть находилась в руках одного Мамая. Получая огромный доход с богатейших торговых узлов Северного Причерноморья и Крыма с их ключевыми генуэзскими факториями вроде Кафы, Мамай сосредоточил в своих руках колоссальные финансовые ресурсы, что позволяло ему набирать к себе на службу крупные войска. Его армия состояла не только из традиционной ордынской конницы, но и из многочисленных наемников из числа аланов, черкесов, половцев-кипчаков и других племен. Таким образом, умело воспользовавшись разгоревшейся в столице смутой, как было сказано выше, Мамай быстро превратился в самого могущественного правителя Орды.

Поскольку Мамай контролировал земли граничившие с Русью, именно он стал претендовать на получение дани с русских княжеств, а также на право выдачи ярлыков на Великое княжение Владимирское. Понимая, что некогда единая и страшная Орда погрязла в междоусобицах, московский князь Дмитрий Иванович фактически перестал отправлять дань в ставку Мамая, ссылаясь на внутренние трудности Москвы. Мамай поначалу пытался восстановить контроль над русским государством привычными для всех ордынских ханов методами, а именно угрозами карательного похода, однако московская сторона заняла бескомпромиссную позицию.

Начиная с 1374 года, летописи фиксируют случаи изгнания ордынских сборщиков налогов из подвластных Москве городов и даже их убийствах. Не отставали от московского князя и другие русские князья. Так, в 1374 году дружина нижегородского князя Дмитрия неожиданно напала на ордынский отряд, едущий в Нижний Новгород для сбора налогов, и арестовала его, захватив в плен и посла Сарайку, представлявшего интересы Мамая. Сарайка провел в заключении около года, после чего был убит нижегородцами при попытке к бегству. Осознавая, что такие действия обязательно вызовут ярость со стороны Орды, нижегородский князь Дмитрий Константинович решил заключить военный союз с московским князем Дмитрием Ивановичем, к которому вскоре примкнули и многие другие русские князья.

Увидев, что Русь все больше сплочается вокруг Москвы, Мамай попытался вновь погрузить ее в политическую смуту, для чего он выдал тверскому князю Михаилу альтернативный ярлык на Великое княжение. Однако, как было сказано в начале статьи, Дмитрию Московскому при помощи союзных князей не составило труда привести Тверь к покорности, после чего ее князь Михаил также присоединился к числу союзников Москвы. В конечном итоге, поняв, что привычные методы интриг и угроз не работают, в 1377 году Мамай направил на Русь карательное войско под управлением чингизида Арапши. Узнав о приближении врага, московский князь Дмитрий в короткий срок смог собрать крупное войско, в которое вошли союзные ему княжеские дружины из владимирской, переяславской, юрьевской, муромской, ярославской и нижегородской земель, и выступил вместе с ним в направлении Нижнего Новгорода, на который двигался противник.

Однако время шло, а ордынцы так и не появлялись в пределах видимости русской рати. Решив, что монголы, разграбив пограничные земли, вернулись обратно в Орду, московский князь с основной частью сил отошел в Москву, передав командование остатками войска молодому и неопытному нижегородскому княжичу Ивану Дмитриевичу - сыну нижегородского князя Дмитрия. Его войско перешло реку Пьяну и остановилось лагерем на ее левом берегу, ожидая новых вестей. В какой-то момент до русского лагеря дошло известие от разведывательных отрядов, что царевич Арапша со своим войском грабит земли Новосильского княжества, расположенного примерно в 450 км от Нижнего Новгорода. Для русских воинов это означало, что ордынцы остановились далеко на южных рубежах Руси и не спешат двигаться на Нижний Новгород.

Эта информация окончательно усыпила бдительность княжича Ивана. Дозоры были распущены, доспехи и оружие сложены на телеги, бояре и воеводы ради забавы разъехались по местным владениям для занятия соколиной охотой, а рядовые воины, решившие, что до столкновения с врагом, если оно вообще будет еще полно времени, предались пьяному разгулу, благо в окрестных селениях не было недостатка в меде и пиве. В конечном итоге такое падение дисциплины в русском войске привело к его гибели.

Получив от своей разведки информацию о расположении русской рати и о царившем в ее лагере состоянии абсолютной расслабленности, Арапша решил нанести по русским внезапный удар. Союзные ордынцам проводники из местного мордовского населения провели войско Арапши тайными тропами прямо к позициям русских. Выбрав момент максимального разложения дисциплины в русском стане, Арапша 2 августа 1377 года внезапно атаковал лагерь противника одновременно с нескольких направлений. Застигнутые врасплох русские воины, большинство из которых были к тому же еще и пьяными, не имея возможности быстро облачиться в доспехи и схватить оружие, обратились в паническое бегство. Ордынцы преследовали бегущих, безжалостно рубя их саблями.

В конечном итоге в результате такого "отступления" погибло огромное количество воинов, бояр и воевод, в числе которых оказался и формальный предводитель русского войска - княжич Иван Дмитриевич, который вместе с толпой бежавших бросился в воды реки Пьяны и вскоре в ней утонул. К слову, по иронии судьбы, река Пьянь получила такое название задолго до произошедшего на ней разгрома пьяного русского войска. Изначально реку так назвали из-за извилистого русла, похожего на траекторию пьяного человека, но после битвы это название приобрело буквальный трагический смысл. Уничтожение русской рати оставило Нижегородское княжество беззащитным. Не встречая никакого сопротивления, ордынцы захватили Нижний Новгород и в течение нескольких дней методично его разграбляли. Были уничтожены почти все посадские строения, церкви и административные здания, а казна города и имущество горожан были вычищены под чистую.

После погрома Нижнего Новгорода армия Арапши совершила опустошительный рейд по всему Нижегородскому княжеству, подвергнув его тотальному разорению - ордынцы сжигали деревни, хлебные поля и запасы продовольствия. После Нижегородского княжества ордынцы вторглись в рязанские земли и также подвергли их тотальному разорению. Разграбив центр Рязанского княжества Переяславль-Рязанский, ордынцы, наконец, повернули в сторону родных степей и вскоре покинули пределы Руси, увозя с собой огромную добычу в виде награбленного золота и тысяч пленных, проданных впоследствии на невольничьих рынках Востока.

Битва на Пьяне.

Воодушевленный легкой победой своего войска на Пьяне и безнаказанным грабежом Нижнего Новгорода и Рязанщины, Мамай решил закрепить успех и уже в следующем году организовал новый поход на Русь. На этот раз он отправил свои войска прямо на владения Московского княжества. Узнав о новом выступлении ордынцев, московский князь Дмитрий Иванович вновь собрал крупное союзное войско и вместе с ним выступил навстречу врагу, не дожидаясь, пока он вторгнется в пределы Московского княжества. В начале августа 1378 года противники встретились лицом к лицу на берегах реки Вожи, что протекает недалеко от Рязани.

Перед битвой русские войска заняли выгодную позицию на холмистом левом берегу реки, тем самым лишив ордынцев их главного преимущества - пространства для стремительного маневра конницы. Дмитрий выстроил войска полукругом - в центре находилась пехота, вооруженная длинными тяжелыми копьями, упертыми в землю, что создавало непреодолимую стену для кавалерии. На флангах располагались конные отряды под командованием московского боярина Тимофея Вельяминова и рязанского князя Даниила Пронского. Ордынское же войско, которым командовал мурза Бегич, встало на противоположном берегу. Мурзами в Орде называли крупных феодалов, военачальников, глав родов и представителей знатных военно-служилых семей, которые по своему статусу фактически соответствовали русским князьям или боярам.

Несколько следующих дней противники стояли друг напротив друга, выжидая момент для атаки. Наконец, 11 августа ордынская конница внезапно бросилась вброд через реку, планируя мощным ударом в центр построения противника расколоть русское войско и обратить его в бегство. Однако, форсировав реку и врезавшись в центр русского строя, ордынцы неожиданно для себя встретили яростный отпор ощетинившейся копьями русской пехоты. В момент, когда ордынцы окончательно увязли в центре вражеских построений, русская конница ударила по ним с флангов, тем самым зажав противника в тиски. Не имея возможности маневрировать на узком пространстве, ордынцы обратились в паническое бегство, в ходе которого множество ордынских воинов утонуло в водах Вожи. Мурза, Бегич и еще несколько знатных ордынских воевод погибли в бою, а остатки ордынской армии, сумевшей перебраться через реку, бежали обратно в степь.

Битва на Воже.

Победа в Вожской битве стала первой по-настоящему крупной победой русских сил над монголами. После череды тяжелых поражений прошлых десятилетий и тотального ужаса перед военным превосходством Орды Русь наконец-то поверила в то, что монголам можно дать отпор на поле брани. Для Мамая же поражение на Воже стало страшным ударом по авторитету, вследствие чего он начал готовить новую масштабную карательную кампанию на Русь. Для своего похода Мамай собрал колоссальную по тем меркам интернациональную армию. Помимо традиционных ордынских конных отрядов, в нее вошли генуэзские арбалетчики, а также находившиеся в зависимости от Орды аланы и половцы.

Также Мамай заключил стратегический союз с Великим князем литовским Ягайло, который был заинтересован в ослаблении Московского княжества. Стороны заключили официальный договор о совместном ударе по Москве, после чего войско Ягайло двинулось к Дону для соединения с Мамаем. Забегая вперед, отметим, что в момент начала Куликовской битвы литовская армия находилась всего в одном переходе от места сражения, однако так и не успела соединиться с Мамаем. Узнав о катастрофическом разгроме своего союзника ордынцев, Ягайло повернул свое войско назад в Литву.

Также на стороне ордынцев должен был выступить со своей дружиной рязанский князь Олег Иванович чье княжество располагалось на пути ордынских армий к Москве и Владимиру и раз за разом первым принимало на себя удары разорительных монгольских набегов. Опасаясь очередного разгрома своего города, Олег заключил с Мамаем союзный договор, по которому обязался выставить свои войска против Москвы. Впрочем, как и Ягайло, рязанские войска так и не сумели соединиться с ордынцами ввиду стремительного продвижения московских войск, фактически вбивших клин между силами Рязани и ордынским станом.

Когда московскому князю Дмитрию Ивановичу стало известно о подготовке масштабного вторжения войск Мамая на Русь, он объявил всеобщий сбор русских сил в Коломне. Вскоре к москвичам присоединились дружины почти всех русских земель и городов, за исключением Твери, Нижегородско-Суздальского княжества и вышеупомянутой Рязани. Осознав, что Мамай планирует соединиться с силами литовцев и рязанцев, московский князь принял решение упредить противника. Русская рать стремительно перешла Оку и двинулась навстречу ордынцам. 7 сентября 1380 года русские войска вышли к Дону в район устья реки Непрядвы. Дмитрий приказал своим людям форсировать Дон и расположиться на Куликовом поле, тем самым отрезав себе пути к отступлению - в случае прорыва вражеского строя или паники отступать было физически некуда, так как за войска была широкая водная преграда. Этим шагом он лишал воинов мысли о бегстве - "Тут нам либо победить, либо голову положить"

Перед началом сражения русская армия выстроилась в классический по тем временам глубокий боевой порядок, состоявший из нескольких эшелонов. В центре находился передовой полк, который должен был принять на себя первый удар врага и сбить его натиск. За ним находились основные силы под командованием самого князя Дмитрия Ивановича. На флангах были расставлены конные отряды, а в тылу находился засадный полк - элитный конный резерв под командованием двоюродного брата Дмитрия князя Владимира Андреевича. 8 сентября на поле прибыла мамаева рать, готовая сойтись в сече с войском московского князя. Согласно преданию, по традиции того времени битву открыл поединок воинов. Сошлись ордынский богатырь Челубей и брянский боярин Александр Пересвет. На полном скаку они пронзили друг друга копьями, вследствие чего оба тут же погибли. Сразу после этого началась общая битва.

Поединок Пересвета с Челубеем.

Мамай бросил на противника свои основные силы конницы и пехоты. Под их мощным натиском русский передовой полк понес тяжелые потери и был вынужден отступить, после чего бой переместился на позиции Большого полка, в котором сражался и сам великий князь. Перед началом битвы Дмитрий Иванович, понимая, что ордынцы будут целенаправленно охотиться на него, снял с себя княжеские доспехи, надев простое облачение рядового ратника. Свои же одежды он отдал боярину Михаилу Брянцу, который занял место князя под главным стягом. В процессе битвы Брянец героически погиб вместе со многими боярами, защищавшими этот стяг. Что же до князя Дмитрия Ивановича, то он в ходе сражения был сбит врагами с коня и получил несколько рубленых ран. После окончания сечи его, едва живого и истекающего кровью, нашли под срубленной березой русские воины.

Стремясь прорвать оборону противника и выйти в тыл русским силам, чтобы прижать их к водам Дона и Непрядвы, ордынцы ударили в левый фланг русского войска, который вскоре начал отступать под натиском превосходящих сил неприятеля. Прорвав левый край и устремившись в тыл русских войск, ордынцы уже стали праздновать победу, однако именно в этот момент в дело вступил засадный полк, который внезапно ударил во фланги и тыл поверившим в успех монголам. Эта атака противника вызвала панику в рядах ордынцев и обратила их в беспорядочное бегство. Мамай, наблюдавший за крахом своего войска с Красного холма, также бежал. Русская конница преследовала остатки вражеской рати около 50 километров до реки Красивая Меча, методично уничтожая противника. После разгрома на Куликовом поле армия Мамая перестала существовать, что привело к его краху и внутри Орды, в которой резкого взлета достиг хан Тохтамыш.

Куликовская битва.

Тохтамыш был прямым потомком Чингисхана через его старшего сына Джучи. Отец Тохтамыша, Туй-Ходжи-оглан, был влиятельным региональным правителем в районе Мангишлака и Приаралья - территории современного Казахстана, Узбекистана и Туркменистана. Он обладал значительным авторитетом и поддержкой местной знати, что в конечном итоге сыграло против него. В то время власть в восточной части Золотой Орды захватил еще один представитель рода Чингисхана - Урус-хан. Стремясь устранить потенциальных соперников и подавить любое инакомыслие, Урус-хан отдал приказ арестовать и казнить Туй-Ходжи-оглана.

Молодой Тохтамыш, понимая, что его ждет та же участь, был вынужден срочно бежать из родовых земель. С небольшой группой преданных сторонников он ушел на юг - в оазисы Средней Азии, где нашел приют при дворе эмира Тамерлана в Самарканде, который увидел в беглом чингизиде идеальный инструмент для реализации собственных геополитических интересов. Тамерлан с помощью военной силы решил возвести Тохтамыша на престол Восточной Орды в надежде, что тот, будучи обязанным ему своим возвышением, станет политической пешкой его руках.

Получив от Тамерлана войско, оружие и финансовую помощь, Тохтамыш предпринял несколько походов против Урус-хана. Впрочем, раз за разом натыкаясь на ожесточенное сопротивление противника, ему приходилось несколько раз возвращаться к Тамерлану за подкреплением. Ситуация изменилась в пользу Тохтамыша лишь тогда, когда постаревший Урус-хан скончался, а среди его сыновей началась борьба за власть. Воспользовавшись начавшейся смутой, Тохтамыш разгромил наследников Урус-хана и овладел ключевым городом региона - Сыгнаком, после чего прочно утвердился в качестве хана восточной части Золотой Орды. Став хозяином Востока, Тохтамыш направил свой взор и на западные земли Золотой Орды, где правил всесильный Мамай.

Воспользовавшись катастрофой, постигшей Мамая в Куликовской битве, Тохтамыш во главе объединенной армии Восточной Орды вскоре разбил остатки мамаевой рати в сражении на реке Калке. Сам Мамай после поражения бежал в Кафу (современная Феодосия), где у него были давние связи с местной генуэзской знатью. Однако генуэзцы не собирались ссориться с новым ханом, которого поддерживал грозный Тамерлан, ради опального полководца. Когда Мамай с небольшой свитой и остатками казны прибыл к стенам Кафы, городские власти закрыли перед ним ворота. В дальнейшем, по одной из наиболее распространенных версий, генуэзская верхушка, желая выслужиться перед Тохтамышем и завладеть сокровищами, которые Мамай привез с собой, напала на бывшего правителя Западной Орды и убила его, заодно зарубив и его свиту.

Смерть Мамая поставила точку в истории многолетнего двоевластия в Золотой Орде. Его сыновья и сторонники либо бежали, либо подчинились Тохтамышу, который объединил под своей единоличной властью всю территорию Золотой Орды - от земель Сибири и Приаралья до причерноморских степей и Дуная.

После Куликовской битвы авторитет князя Дмитрия Ивановича, получившего за эпохальную победу над ордынцами, одержанную в междуречье Дона и Непрядвы, прозвище Донской, взлетел до небес. Впрочем, по-настоящему насладиться славой ему так и не удалось. После того, как Тохтамыш окончательно разгромил Мамая на реке Калке и объединил под своей властью всю Золотую Орду, он потребовал от русских земель возвращения к прежней системе подчинения и выплаты дани. Дмитрий Донской формально признал Тохтамыша Великим ханом, однако выплачивать дань не спешил. Желая подчинить себе непокорного московского князя, Тохтамыш решил организовать новый карательный поход на Русь.

Чтобы застать московского князя врасплох, Тохтамыш применил строжайшие меры конспирации. Ордынцы перебили всех волжских купцов-русичей, шедших в Казань, и перехватывали любые дозоры и гонцов, чтобы весть о выдвижении огромной армии не дошла до Москвы. Также Тохтамыш, как и до этого его предшественник Мамай, заключил союз с рязанским князем Олегом, который, опасаясь разорения своих земель, выступил в роли фактического проводника ордынского войска к Москве, указав ордынцам безопасные броды через Оку.

Когда известия о приближении ордынцев все же достигли Москвы, князь Дмитрий решил покинуть свою столицу, чтобы отправиться в Кострому и Переяславль для сбора ополчения. Впоследствии этот шаг князя часто описывался современниками и позднейшими летописцами как позорное бегство, однако с чисто военной точки зрения Дмитрий действовал предельно прагматично, ведь в его распоряжении не было армии, способной дать отпор превосходящим силам врага. Руководство обороной Москвы взял на себя прибывший в город литовский князь Остей - внук великого князя Ольгерда. 23–24 августа передовые, а затем и основные силы Тохтамыша подошли к стенам Кремля и пошли на его штурм. Москвичи отчаянно сопротивлялись натиску врага, вследствие чего ордынцам так и не удалось взять город.

Тогда Тохтамыш решил пойти на вероломный обман. 26 августа к стенам Москвы подъехали ханские послы, которые поклялись перед защитниками, что хан не испытывает злобы к простым жителям и пришел лишь поквитаться с непокорным князем Дмитрием. Горожанам пообещали мир, амнистию и безопасность, если те выйдут с дарами к хану, а князь Остей лично встретит послов. Москвичи поверили клятвам послов, открыли ворота и вышли к неприятелю, что было большой ошибкой. Ордынцы немедленно убили князя Остея, ворвались в незащищенные ворота и перебили основную часть гарнизона. В следующие несколько дней Москва была подвергнута жесточайшему разграблению и сожжена дотла. Были вырезаны или угнаны в рабство от 10 000 до 20 000 человек, уничтожены бесчисленные сокровища, княжеская казна и древние библиотеки, свезенные в Кремль из окрестных монастырей.

После разгрома Москвы Тохтамыш, пытаясь развить успех, продвинулся со своим войском вглубь русских земель, однако авангард его армии был разбит под Володиком, князем Владимиром Серпуховским. После этой неудачи Тохтамыш, опасаясь подхода главных сил Дмитрия, двинулся обратно в Орду, по пути разорив рязанские земли, несмотря на союзный договор с Олегом Рязанским. Дмитрий Донской, вернувшийся после ухода Тохтамыша в разоренную Москву и понимая, что еще одного карательного похода его земли могут и не пережить, согласился возобновить выплату ордынской дани и отправил в Орду своего старшего сына Василия в качестве заложника и с выплатой задолженности за прошедшие годы.

Несмотря на тяжелейший удар и потерю политической независимости на ближайшие десятилетия, Москва все-таки сохранила статус главного политического ядра Северо-Восточной Руси, продолжив процесс постепенного собирания земель вокруг себя.

В конце своего правления Дмитрий Донской вступил в конфликт с Новгородом. Причиной для него послужили действия новгородских вольных дружин, которые совершали регулярные грабительские набеги на города, подчиненные Москве. Новгородские власти официально открещивались от этих разбойников, заявляя, что они "не вольны над своими удалыми ватагами", но Москву это объяснение устроить не могло. Также Новгород нередко укрывал у себя беглых московских бояр и княжеских оппозиционеров, что также раздражало московского князя.

В конце концов, в 1386 году Дмитрий Донской собрал огромную общерусскую армию и вместе с ней двинулся на север, опустошая новгородские волости и приближаясь непосредственно к самому Новгороду. Новгородские бояре, понимая, что им не выстоять против княжеской армии, запросили мира. В результате переговоров Новгород обязался выплатить огромную по тем временам сумму в 8 000 рублей серебром, а также согласился на регулярную выплату в пользу великого князя специального налога с населения.

Дмитрий Донской умер вследствие неизвестной болезни 19 мая 1389 года в возрасте всего 38 лет. Московский престол унаследовал его старший сын Василий I, в чье правление южные рубежи Руси подверглись страшному опустошению войсками хана Тамерлана, о личности которого и пойдет речь в следующей части.

Глава 14. Лига историков История Тамерлан и его завоевания

Тимур ибн Тарагай Барлас родился 9 апреля 1336 года в селении Ходжа-Ильгар, что на территории современного Узбекистана. Его отец Тарагай владел земельными наделами и селениями в долине реки Кашкадарья и пользовался большим авторитетом в среде тюрко-монгольского племени барласов, берущего свое начало от потомков Чингисхана. К первой половине 14 века барласы уже поколениями исповедовали ислам, а поэтому и Тимур с детства воспитывался в атмосфере мусульманской религии. Также Тарагай с юных лет готовил сына к военной карьере, обучив его традиционным воинским искусствам кочевников - стрельбе из лука, владению мечом и тактике маневренного боя.

Достигнув зрелого возраста, Тимур получил от отца в управление часть его земель, на которых он собрал вокруг себя круг преданных сторонников. Это были в основном молодые воины из обедневших семей племени барласов, с которыми Тимур стал охранять торговые караваны, а также участвовать на стороне своего отца в локальных войнах с другими местными племенными вождями за контроль над пастбищами и городами.

Получив весной 1360 года вести о смерти своего отца, Тимур вернулся в родной для себя Ходжа-Ильгар, чтобы занять освободившееся место главы рода. Его правление родовыми землями началось с вторжения на них крупного войска правителя Могулистана Тоглук-Тимура. Могулистан как государство появилось в 1347 году, после того, как Чагатайский улус, образовавшийся после распада Монгольской империи, в свою очередь, распался на две части - Мавераннахр (территории современного Узбекистана, Туркменистана и части Казахстана) и собственно Могулистан ( территории современного Кыргызстана, части Казахстана и запада Китая).

Осознав, что у него нет сил противостоять столь мощному вторжению извне, Тимур лично явился к могулистанскому хану и принес ему присягу на верность, после чего тот утвердил Тимура в качестве главы рода барласов и поставил его своим наместником на их землях. Однако вскоре после этого Тоглук-Тимур назначил правителем всего Мавераннахра своего сына Ильяса-Ходжу, которому должен был присягнуть и Тимур. Однако тот не стал этого делать - поняв, что могольский хан собирается полностью подчинить себе весь мавераннахарский регион, и не собираясь становиться его политической марионеткой, Тимур объединил усилия со своим старым другом эмиром Балха - Хусейном, и повел на пару с ним решительную борьбу против моголов. Для скрепления союза Тимур женился на сестре Хусейна - Уль-Туркан ага.

В 1362 году в одной из локальных стычек за контроль над территориями в регионе Тимур лишился двух пальцев на правой руке, а также получил ранение в ногу, вследствие которого он на всю жизнь остался хромым. Из-за этого обстоятельства и родилось его персидское прозвище Тимур-и Ленг, означавшее "Тимур Хромой", которое со временем в европейских языках трансформировалось в "Тамерлан".

После смерти хана Тоглук-Тимура его сын и преемник Ильяс-Ходжа решил завершить начатое его отцом покорение Мавераннахра, однако потерпел в этом деле неудачу. Осенью 1363 года объединенные силы Тимура и Хусейна разбили авангард могольской армии на реке Чирчик, после чего основные силы Ильяс-Ходжи были вынуждены отступить. Воспользовавшись уходом противника, Тимур и Хусейн заняли Самарканд - важнейший узел трансконтинентальной торговли, связывающий Китай, Индию, Иран и евразийские степи.

Через два года, в 1365 году, Ильяс-Ходжа, движимый желанием отомстить за прошлое поражение, вновь двинул огромную армию в Мавераннахр. В ноябре того года под Ташкентом произошло генеральное сражение между войсками противников, в разгар которого пошел сильный ливень, перешедший в снег с дождем, вследствие чего поле боя превратилось в непролазную грязь. Несмотря на погодные условия, отряды под командованием Тимура прорвали противостоявший им правый фланг моголов и обратили их на своем участке в бегство. После этого успеха Тимур ожидал, что его союзник Хусейн перейдет в контратаку, однако тот, испугавшись, что его отряды увязнут в грязи, застыл в бездействии. В результате, заметив нерешительность правого крыла противника, Ильяс-Ходжа перебросил туда часть своих войск, которая окружило и разгромило изолированные отряды Хусейна, убив, по оценкам хронистов, более 10 000 воинов. Тимур и Хусейн, увидев гибель своей армии, были вынуждены бежать с поля боя, уводя остатки своих войск на юг, за реку Амударью.

После этой победы войска Ильяс-Ходжи осадили оставшийся без защиты Самарканд, который, впрочем, им так и не удалось взять, так как его жители, объединились под лозунгом борьбы с иноземными захватчиками и решили во что бы то ни стало отстоять свой город. Их оборонительные действия оказались настолько ожесточенными и эффективными, что захватчики так и не смогли взять город штурмом. Вскоре в лагере моголов разразилась эпидемия чумы, вследствие чего Ильяс-Ходжа был вынужден снять осаду и спешно отступить обратно в Могулистан.

После его ухода Тимур и Хусейн вернулись в Самарканд и с удивлением обнаружили, что он превратился в независимый от их власти город, управляемый лидерами ополчения, которые уже начали проводить самостоятельную политику. Пытаясь вернуть Самарканд под свой контроль, Хусейн под предлогом выражения благодарности за спасение города и желания обсудить совместное управление пригласил народных вождей к себе в ставку. Когда же те прибыли в его лагерь, Хусейн приказал своим людям немедленно схватить и казнить предводителей ополчения. Часть умеренных лидеров была помилована благодаря заступничеству Тимура, который смотрел на ситуацию более прагматично и пытался заручиться поддержкой горожан, но большинство из верхушки горожан было убито.

После расправы с мятежниками Хусейн и Тимур вновь восстановили свою власть в Самарканде, однако в их отношениях вскоре пошла трещина. После поражения в битве с могольскими войсками Тимур открыто обвинял Хусейна в трусости и некомпетентности, приведшей к гибели тысяч людей, а Хусейн, в свою очередь, пытался ограничить влияние Тимура и отобрать у него часть земель и сторонников. В конце концов, Тимур открыто порвал с Хусейном и ушел в свои родовые земли, где начал собирать силы для войны с бывшим союзником. После нескольких стычек в долине Кашкадарьи Тимур и Хусейн пошли на временное перемирие, благодаря чему Тимур вернул себе часть прежних владений, однако оба бывших друга прекрасно понимали, что это лишь передышка перед решающей схваткой.

Осенью 1369 года Тимур вновь открыто отказался подчиняться Хусейну и начал стягивать войска к границам владений своего соперника. В начале 1370 года объединенные силы сторонников Тимура перешли Амударью и осадили мощную крепость Балх, в которой заперся Хусейн. После ожесточенных боев крепость пала, а пытавшийся скрыться Хусейн был схвачен своими же сторонниками, которые впоследствии доставили его к Тимуру, пытаясь тем самым купить себе пощаду. Согласно хронистам, Тимур не хотел смерти своего бывшего друга и шурина, однако один из влиятельных эмиров, чьих родственников Хусейн убил в прошлом, совершил кровную месть и убил Хусейна прямо на глазах Тимура.

После победы над Хусейном начался стремительный взлет Тимура, избранного на прошедшем 10 апреля 1370 года в Самарканде великом курултае Верховным Эмиром Мавераннахра. Поскольку Тимур не принадлежал к числу прямых потомков Чингисхана, он не мог официально принять титул великого хана, а поэтому правил под традиционным титулом эмир. Позже, женившись на одной из царевен чингизидской крови, он взял себе почетное прозвище Гурган - "зять хана".

Первые десятилетия своего правления Тимур потратил на подавление сепаратизма мелких правителей Мавераннахра, а также на укрепление безопасности границ от внешних угроз. В частности, он сумел воспользоваться начавшейся политической смутой в соседнем Могулистане, в котором власть захватил эмир Камар ад-Дин, убивший своего предшественника Ильяса-Ходжу и стремившийся истребить остальных членов царственного рода. Жестокость узурпатора оттолкнула от него часть влиятельной кочевой знати, которая не желала подчиняться выскочке. В Могулистане вспыхнула ожесточенная междоусобная война.

Противникам Камар ад-Дина удалось спасти и спрятать в труднодоступных горных районах Бадахшана малолетнего принца Хизр-Ходжу - родного, брата убитого узурпатором Ильяса-Ходжи - вокруг которого быстро объединились все недовольные новой властью. Увидевший в начавшейся смуте в соседнем государстве возможность навсегда устранить угрозу с его стороны, Тимур немедленно вызвался помочь противникам Камар ад-Дина в их стремлении посадить на престол Могулистана законного наследника.

На протяжении нескольких десятилетий Тамерлан предпринимал военные рейды вглубь Могулистана под знаменем поддержки Хизр-Ходжи и в конечном итоге сумел добиться своего. Ослабленный непрерывными войнами и внутренними смутами, Камар ад-Дин окончательно потерял контроль над страной и был вынужден бежать вглубь степей Прииртышья, где он впоследствии и закончил свою жизнь. На престол Могулистана же взошел хан Хизр-Ходжа, который в благодарность за военную помощь признал вассальную зависимость от Тимура и обязался выплачивать ему дань и оказывать военную помощь. Для закрепления союза Хизр-Ходжа отдал в жены Тимуру одну из своих дочерей. Таким образом, Могулистан не только перестал быть постоянным источником угрозы для Мавераннахра, но фактически попал под его власть.

Одновременно с борьбой за влияние в Могулистане Тимур начал аналогичную борьбу и за контроль над ханством Хорезм, которое располагалось на территории части современного Узбекистана, Туркменистана и Казахстана. В период с 1376 по 1388 год войска Тимура совершили пять походов на Хорезм, последний из которых завершился падением его столицы Ургенча, который был буквально стерт с лица земли, а все населявшие город ученые, архитекторы и мастера-ремесленники были насильственно переселены в Самарканд, Бухару и Шахрисабз. Получив в свое распоряжение талантливых мастеров, Тимур развернул в центральных городах своего государства грандиозное градостроительство, до неузнаваемости изменившее их облик.

В особенности в этот период расцвел Самарканд, в котором по приказу Тимура старые глинобитные кварталы сменились монументальными сооружениями из обожженного кирпича и камня, а вокруг города были заложены роскошные сады с дворцами, где эмир принимал гостей. Земли же Хорезма после разорения его столицы были официально включены в состав державы Тимура, что обезопасило его северные границы, позволив тем самым сосредоточиться эмиру на противостоянии с еще одним своим конкурентом - Золотой Ордой во главе с ханом Тохтамышем.

Напомню, что начиная с 1359 года, в Золотой Орде шла "Великая замятня", в ходе которой она фактически развалилась на Западную (во главе нее стоял Мамай) и Восточную части. В середине 1370-х годов власть в Восточной Орде захватил Урус-хан, который начал физически устранять своих возможных конкурентов. Спасаясь от его террора, молодой чингизид Тохтамыш бежал в Самарканд, где нашел убежище при дворе Тимура. Тот принял Тохтамыша с большими почестями и оказал ему мощную военную и финансовую поддержку в надежде на то, что тот в случае захвата трона Восточной Орды станет политической марионеткой в его руках. В течение нескольких лет Тимур снаряжал против Восточной Орды одну армию за другой и в конечном итоге помог Тохтамышу взойти на ее престол.

В 1380 году Тохтамыш, воспользовавшись поражением Мамая в Куликовской битве, разгромил остатки его войск, после чего объединил все территории Золотой Орды под своей властью. Став правителем объединенной Орды, Тохтамыш немедленно забыл помощь, оказанную Тимуром, и превратился в его противника, начав совершать набеги на земли своего бывшего союзника. Тимур же в ответ на такие действия неблагодарного Тохтамыша предпринял масштабное вторжение в Орду. Судьба этой кампании решилась в 1391 году в битве на реке Кондурче (территория современной Самарской области), в которой Тимур, применив хитроумную тактику ложного отступления и окружения, разгромил армию противника, вунудив самого Тохтамыша спасаться бегством.

Впрочем, после этого поражения Тохтамыш не успокоился и через некоторое время начал совершать новые набеги на владения Тимура в Закавказье. Тимур вновь собрал огромную армию, с помощью которой 15 апреля 1395 года нанес очередное сокрушительное поражение войскам Тохтамыша, на этот раз в битве на берегу реки Терек. И вновь Тохтамыш был вынужден спасаться с поля боя бегством. Победа на Тереке открыла Тимуру путь в самое сердце золотоордынских владений, которые он решил предать тотальному разорению.

Его войска стерли с лица земли все главные центры Орды - столицу государства Сарай-Берке, старую столицу Сарай-Бату, а также крупнейший торговый порт Хаджи-Тархан (Астрахань). Попутно были разграблены и сожжены золотоордынские города на Северном Кавказе и в Крыму. Уничтожение административных и культурных центров привело к тому, что Орда погрузилась в период затяжных междоусобиц, из которого она уже не смогла полноценно выйти, распавшись на враждующие осколки - Казанское, Астраханское, Крымское, Сибирское ханства и Большую Орду (территории в междуречье Волги и Дона, включая степные районы Причерноморья и Нижнее Поволжье).

Преследуя остатки ордынских отрядов и стремясь обезопасить свои тылы от набегов с северо-запада, Тимур вторгся в пределы русских земель. Летом 1395 года его армия осадила, взяла и разрушила пограничный город Елец, после чего расположилась лагерем в верховьях Дона, создав непосредственную угрозу Рязанскому и Московскому великим княжествам. Великий князь Московский Василий I в ответ на появление столь мощной угрозы срочно собрал общерусское войско, с которым он вскоре встал лагерем у Коломны, готовясь дать отпор грозному захватчику. Однако военного столкновения так и не произошло ввиду того, что войска Тимура неожиданно покинули русские земли.

Согласно церковным преданиям, это произошло благодаря чуду. Осознавая невозможность победить Тимура военным путем, москвичи обратились к духовной защите - из Владимира в Москву крестным ходом была перенесена чудотворная икона Владимирской Богоматери. Именно в день встречи иконы в Москве войска Тимура неожиданно снялись с позиций и ушли в Самарканд. В реальности же армия Тимура просто была истощена долгим походом и нуждалась в фураже и отдыхе, а самое главное, она выполняла свою главную задачу - лишила Тохтамыша власти, тем самым добившись фактического развала Золотой Орды.

Что же до самого Тохтамыша, то, потеряв сарайский престол, он бежал на запад просить убежище у Великого князя литовского Витовта. В обмен на военную поддержку против ставленников Тимура Тохтамыш обещал в случае своей победы признать вассальную зависимость Орды от Литвы. Литовский князь согласился помочь опальному хану и в 1399 году организовал грандиозный поход в Орду при поддержке литовских, русских, польских и тевтонских полков. Однако войска новых ордынских правителей - Тимур-Кутлуга и могущественного эмира Едигея - наголову разбили армию Витовта в битве на Ворксле. После этого поражения Тохтамыш утратил поддержку литовцев и был вынужден скрываться в дальних восточных улусах. Последние годы жизни он провел в западносибирских степях. Зимой 1406 года войска ордынского хана Шадибека выследили и убили Тохтамыша в сибирских землях близ современной Тюмени.

Поход Тимура на Русь.

Расправившись с Тохтамышем, Тимур довел до победного конца и свою кампанию по покорению Ирана. Первые удары по раздробленным иранским государствам Тимур нанес еще в начале 1380-х годов, в ходе которых он привел к вассальной зависимости племена Восточного Ирана. В 1386-1388 годах Тимур провел ряд успешных походов и на земли Западного Ирана, однако полное покорение его территории затягивалось из-за действий Тохтамыша - когда Тимур вел успешные осады и бои в западных областях Персии, хан Золотой Орды совершал опустошительные набеги на его приграничные владения в Хорезме и Закавказье, что заставляло Тимура бросать завоеванные иранские земли и экстренно возвращаться на север.

Окончательно же расправившись с Тохтамышем, Тимур, наконец, смог сосредоточиться на западном направлении без оглядки на тылы. В конце концов, его войскам удалось подчинить себе всю Западную Персию, а также ее владения в Грузии и на территориях современного Азербайджана. Чтобы удержать столь огромную территорию, Тимур разделил захваченные владения между своими сыновьями.

В конце иранской кампании Тимур начал новый военный поход, целью которого стала Индия. Формальным поводом для вторжения в Делийский султанат Тимур объявил недостаточную, по его мнению, исламскую ревность местных правителей, которые, будучи мусульманами, допускали излишнюю веротерпимость к индуистам. Истинной же целью Тимура были несметные богатства, которыми можно было разжиться в индийском регионе, а также утверждение себя в статусе главного защитника и лидера исламского мира.

Ислам пришел в Индию в результате исторических процессов, растянувшихся на несколько столетий. Уже в 7 веке в Индии узнали о недавно возникшем исламе благодаря арабским купцам. Индийские раджи охотно принимали арабских торговцев, развивавших морскую торговлю в Индийском океане, и для укрепления торговых отношений разрешали строить им мечети и жить по своим законам.

В 12 веке Индия подверглась вторжению со стороны правителей из династии Гуридов, правивших на территории современного Афганистана, которые в ходе бесконечных набегов сумели подчинить себе северные индийские земли и захватить ряд богатых городов, включая Дели. После смерти в 1206 году султана Мухаммада Гури его империя распалась, а один из военачальников покойного султана Кутб ад-Дин Айбак, объявил себя правителем индийских владений, тем самым положив начало новому исламскому государству в самом сердце Индии, получившему название Делийский султанат. Мусульманские правители не стремились к насильственному обращению всего индуистского населения, ибо это было просто экономически невыгодно, так как многочисленные иноверцы платили в султанскую казну специальный налог - джизью. На это формально и обозлился Тимур.

Осенью 1398 года его войска форсировали реку Инд и, вторгнувшись на индийские территории, направились в сторону Дели, попутно разоряя местные деревни и уводя их население в плен. К моменту, когда армия Тимура подошла непосредственно к Дели, в ее лагере скопилось колоссальное количество пленников - согласно данным хронистов, около 100 тысяч человек. Когда Тимур узнал о том, что делийский султан Насир-ад-Дин Махмуд вывел ему навстречу свою армию, он приказал своим людям немедленно казнить пленных индусов, так как опасался, что в случае генерального сражения пленные могут взбунтоваться и ударить в тыл его войску. Жизнь была сохранена лишь небольшому числу мастеров и ремесленников, чьи навыки требовались в Самарканде, а также детям и части женщин, обращенных в рабство.

17 декабря 1398 года войска Тимура сошлись с индийцами в битве под Дели. Главным козырем султанской армии были 120 боевых слонов, закованных в бронированные доспехи с башнями на спинах. Зная об их сокрушительной силе, Тимур велел вырыть перед своими позициями рвы и выставить заграждения с железными шипами. Кроме того, на спины верблюдов навьючили связки хвороста и подожгли их во время атаки. Обезумевшие от огня верблюды с криками бросились на слонов, обратив гигантских животных в паническое бегство, которое смяло ряды собственной индийской пехоты. Армия султана была полностью разгромлена.

После победы войска Тимура взяли Дели и подвергли его жесточайшему опустошению, вырезав в нем десятки тысяч жителей. После окончания грабежей войска Тимура с огромными караванами, груженными золотом, драгоценностями и шелками потянулись в сторону дома, оставив Делийский султанат в состоянии глубочайшей политической раздробленности, хаоса, разрухи и голода, от которых государство восстанавливалось долгие годы.

Пока Тимур совершал победоносный поход в Индию, обстановка в его иранских провинциях резко ухудшилась. После тяжелой травмы головы при падении с лошади в 1396 году царевич Мираншах, оставленный Тимуром в качестве наместника на иранских землях, начал страдать психическим расстройством. Он забросил государственные дела, предался безумным пирам, начал разрушать памятники и грабить собственное население. Вследствие такого поведения в Иране начались мятежи. Вернувшись из Индии, Тимур незамедлительно начал наводить порядок в своих западных провинциях - первым делом он отстранил своего обезумевшего сына от реального управления, а в дальнейшем жестоко наказал местных бунтовщиков, тем самым восстановив в государстве жесткую вертикаль власти.

Наведя порядок в Иране и Ираке, где ему пришлось повторно брать и усмирять восставший Багдад, Тимур обратил свой взор на османов, которые стремительно расширяли свои владения на Балканах и в Малой Азии, захватывая территории, которые ранее признавали сюзеренитет Тимура или были его союзниками. Поводом к войне послужил инцидент, в ходе которого два политических врага Тимура нашли убежище у османского султана Баязида I. Ими были Султан Ахмад - правитель государства Джалаиридов с центром в Багдаде, а также Кара Юсуф - выдающийся, лидер туркменского племенного объединения Кара-Коюнлу, контролировавшего значительную часть Армении, Джазиры и западного Ирана, который вел отчаянную партизанскую и открытую борьбу против экспансии Тимура.

После тяжелых поражений от Тимура в конце 1390-х годов оба правителя были вынуждены бежать на территорию Малой Азии. Для Баязида беглецы были ценными союзниками, обладавшими влиянием на восточных рубежах, а также живым символом того, что османы бросают вызов гегемонии Тимура.

Узнав, что его враги укрылись у османского султана, Тамерлан немедленно написал Баязиду гневное письмо с требованием немедленно выдать беглецов, а заодно отказаться от своих притязаний на ряд спорных земель в Малой Азии. Баязид же в ответ на такие требования отправил Тимура письма, полные оскорблений. В них султан называл Тимура разбойником, проливающим мусульманскую кровь, требовал, чтобы он прибыл к нему на поклон как вассал, и обещал переспать с его гаремом, что в восточной дипломатии было тягчайшим оскорблением. Разумеется, ни о какой выдаче беглецов не могло идти и речи. После такой переписки война между двумя главными фигурами исламского мира того времени стала неизбежна.

Финальная точка в этом конфликте была поставлена в генеральном сражении, произошедшем недалеко от современной Анкары 2 июля 1402 года. Переломным моментом того сражения стало предательство могольских и анатолийских конных отрядов, сражавшихся в составе армии Баязида, которые перешли на сторону Тимура, вспомнив прежнюю зависимость от монгольских правителей. После этого войска Тимура легко разгромили противника и захватили в плен самого султана Баязида, который спустя два года скончался, находясь в заключении у Тимура.

После поражения султанских войск в битве при Анкаре в Османской империи начался период междоусобиц и анархии, вошедший в историю как "Османское междуцарствие", в ходе которого сыновья Баязида раскололи единое государство на части. Тимур же восстановил номинальный сюзеренитет над Малой Азией, раздал земли союзным себе тюркским правителям и триумфально вернулся в свою столицу Самарканд - с нагруженным караваном с несметной добычей.

Самарканд.

В конце 1404 года в возрасте около 70 лет Тимур начал готовить свой, как оказалось, последний в жизни поход. На этот раз в роли его противника выступала империя Мин в Китае, которая прекратила выплату дани. Впрочем, до столкновения с этим врагом Тимур уже не дожил - во время зимнего перехода через заснеженные просторы Казахстана и Тянь-Шаня Тимур тяжело заболел и 18 февраля 1405 года скончался. Тело эмира было забальзамировано, отправлено в Самарканд и захоронено в родовой усыпальнице Гур-и Эмир. После его смерти полномасштабное вторжение в пределы империи Мин потеряло всякий смысл, так как вся конструкция похода держалась исключительно на авторитете, воле и стратегическом гении умершего Тимура, а поэтому его войско повернуло домой.

К моменту смерти Тимура его империя простиралась от границ Китая до Малой Азии и от степей Дешт-и Кипчак до Аравийского моря. Если сопоставлять эти территории с современными государствами, то можно сказать, что Тимур контролировал земли Узбекистана, Казахстана, большей части Туркменистана, части Кыргызстана и Таджикистана, Армению, Грузию, Азербайджан, Иран, части Ирака, Сирии и Турции, а также Афганистан, Пакистан и некоторые территории Индии.

Поскольку жесткой системы передачи власти у тимуридов не существовало, после смерти Тимура среди его сыновей началась долгая и кровопролитная борьба за трон, которая в конечном итоге послужила толчком к началу распада огромной империи покойного эмира.

Глава 15.Правление Василия I: Нашествие Едигея на Москву. Потеря Смоленска и война с Литвой. Разгром крестоносцев при Грюнвальде⁠.

После смерти Дмитрия Донского 19 мая 1389 года Московский престол унаследовал его старший сын Василий, о юных годах которого стоит рассказать отдельно. Вследствие разорения Москвы войсками золотоордынского хана Тохтамыша в 1382 году Дмитрий Донской был вынужден возобновить выплату дани монголам, от которой Русь на время избавилась после победы в Куликовской битве. В качестве гарантий стабильных выплат Дмитрий отправил в заложники Тохтамышу своего старшего сына - 11-летнего Василия, который следующие три года жил при ханском дворе на положении почётного пленника.

В 1386 году Василий совершил побег из ханской ставки, воспользовавшись ослаблением бдительности своей охраны во время выезда на охоту. Спасаясь от погони, которую немедленно выслал за ним Тохтамыш, Василий нашел убежище сначала у господаря Молдавского княжества Петра Мушаты, а затем в сопровождении митрополита Киприана ехавшего из Константинополя в Русь, отправился домой через Великое княжество Литовское. В Литве Василий прибыл ко двору влиятельного князя Витовта, который в то время вел упорную борьбу за власть со своим двоюродным братом Ягайло, недавно ставшим королем Польши.

Перед своей смертью Великий князь Ольгерд назначил своим преемником на литовском престоле своего сына Ягайло, тем самым оставив его двоюродного брата Витовта приходившегося сыном князю Кейстуту (соправителю Ольгерда), ни с чем. Разумеется, Витовт не был в восторге от решения своего дяди, а поэтому спустя 5 лет после его смерти совершил в государстве переворот. Воспользовавшись недовольством литовской знати политикой Ягайло, Витовт в конце 1381 года поднял мятеж, неожиданно захватил литовскую столицу Вильно, пленил Ягайло и заставил его отречься от престола, после чего сам принял титул Великого князя.

Впрочем, долго наслаждаться властью ему не удалось - уже в следующем году Ягайло при поддержке своей матери Юлиании сумел бежать из плена, собрать союзные себе войска и взять реванш у своего двоюродного брата. Летом 1382 года войска Ягайло осадили Вильну и вынудили Витовта бежать из Литвы - свергнутый узурпатор со своей небольшой дружиной нашел убежище во владениях Тевтонского ордена. Там он заключил договор с крестоносцами, пообещав им часть литовской Жемайтии в обмен на военную помощь в возвращении престола.

Тем временем вернувшийся на престол Ягайло в поисках союзников в борьбе с крестоносцами, к которым теперь присоединился и его двоюродный брат, обратил свое внимание на Польшу, в которой недавно освободился престол. После смерти короля Людовика I в Польше не осталось прямых наследников мужского пола, вследствие чего польская знать возвела на престол младшую дочь покойного монарха - Ядвигу. На момент коронации ей было всего 11 лет, а значит, она отчаянно нуждалась в сильном политическом муже и соправителе, который смог бы защитить королевство от внешних врагов, в роли которых выступали все те же крестоносцы.

В поисках мужа для своей королевы поляки вышли на князя Ягайло, чья страна уже долго и упорно воевала с Тевтонским Орденом. Придя к выводу, что объединение сил двух государств под единым началом позволит остановить крестоносную экспансию в регионе, поляки инициировали с Ягайло переговоры, результатом которых стало заключение Кревской унии. По её условиям Ягайло обязался стать польским королем и принять католичество (сам он до этого был язычником, как и большинство литовской знати) вместе со всеми своими боярами и подданными, а также провести крещение всего населения Литвы. Помимо этого, Ягайло пообещал полякам присоединить земли Великого княжества Литовского к Королевству Польскому и выплатить компенсацию бывшему жениху Ядвиги - австрийскому герцогу Вильгельму Габсбургу, которого отстранили от брака с польской королевой.

Заключение такого договора с поляками, который фактически делал Литву вассалом Польского королевства, взбесило часть литовской знати, вследствие чего та вскоре объединилась под началом Витовта, поведшего ожесточенную борьбу против своего родственника.

В самый разгар этого противостояния в Литву и прибыл бежавший из Орды Василий. Митрополит Киприан убедил Витовта, что ему неплохо было бы заключить союз с будущем Московским князем, который мог бы оказать помощь в его борьбе с поляками. Витовт согласился с доводами митрополита и выдал замуж за Василия свою дочь Софью. Забегая вперед, стоит отметить, что, несмотря на заключенный союз и родственные узы, Василий и Витовт в будущем неоднократно сталкивались между собой за влияние на приграничных землях, расположенных в верховьях Оки. Удельные князья этих земель, зажатых между Москвой и Литвой, из-за слабости собственной военной мощи были вынуждены постоянно лавировать между двумя государствами. Они то и дело меняли стороны, присягая то Витовту, чтобы получить защиту от требующей дани Москвы, то московскому князю, когда усиливалось литовское давление. Именно постоянные переходы верховских князей из одного подданства в другое становились искрой, разжигавшей масштабные конфликты между Москвой и Вильно.

Но главным яблоком раздора были все же не верховские города, а Смоленск. Этот город стоял на перекрестке важнейших водных артерий - бассейнов Днепра и Западной Двины - и сухопутных путей, через которые шли ключевые торговые потоки из Балтики в Черное море и из Западной Европы вглубь Руси. Смоленское княжество было фактически независимым государством, не подчинявшимся ни Москве, ни Вильно и ведущим самостоятельную политику. В 1404 году Витовт, воспользовавшись династическими неурядицами среди местных смоленских князей, предпринял на Смоленск крупный поход. Литовские войска взяли город в осаду, но штурмом взять его так и не смогли.

Тогда Витовт решил пойти на хитрость - он заманил смоленских князей в свой лагерь под предлогом переговоров, а когда те, истощенные долгой осадой и надеющиеся найти дипломатический выход, прибыли на встречу, Витовт приказал своей страже их арестовать. Оставшиеся без своих правителей жители Смоленска быстро утратили волю к сопротивлению, вследствие чего открыли ворота противнику. В дальнейшем Витовт на правах победителя ликвидировал Смоленское княжество, превратив его в Смоленское воеводство в составе Великого княжества Литовского. Переход Смоленска под контроль Литвы стал страшным геополитическим ударом для Василия I, ведь теперь литовская граница вплотную приблизилась к владениям Московского княжества.

Кульминацией напряженности между Василием I и Витовтом стал трехлетний военный кризис на границе обоих государств, проходившей на реке Угре, в ходе которого оба противника совершали набеги на земли друг друга, разграбляя приграничные селения. Наконец, в июле 1408 года Витовт решил поставить точку в противостоянии со своим зятем, собрав огромную армию и лично поведя ее на Москву. Узнав о начале похода своего тестя, Василий также собрал войска и выступил с ними навстречу литовцам. Армии противников встретились на противоположных берегах Угры, не решаясь начать масштабное генеральное сражение.

Следующие несколько дней русские и литовцы стояли в полном бездействии, не решаясь первыми форсировать реку под обстрелом противника. В конце концов, осознав дальнейшую бесперспективность этого мероприятия, Василий и Витовт пошли на переговоры. По их итогам Василий формально признал власть Смоленска за Литвой, а Витовт, в свою очередь, отказался от дальнейших притязаний на московские земли и псковско-новгородские территории. Граница между государствами была зафиксирована по реке Угре.

Но все это будет потом, а прямо сейчас, в 1387 году, обручившись с дочерью литовского князя, Василий наконец-то добрался до Москвы. После смерти своего отца, Дмитрия Донского, Василий принял из рук бояр княжескую корону и, чтобы примириться с Тохтамышем и отвести угрозу очередного карательного похода на Русь, организовал поездку в Орду, дабы выпросить у хана ярлык на Великое княжение. К тому времени Тохтамыш уже вступил в противостояние с Тамерланом, о котором было рассказано в прошлой части, а поэтому остро нуждался в деньгах и союзниках, вследствие чего быстро достиг компромисса с московским князем. Василий признал себя вассалом Орды и обязался выплачивать ей дань, в обмен на что получил из рук хана ярлык на Великое княжество. Более того, воспользовавшись острой нуждой Тохтамыша в деньгах, Василий купил у хана ярлыки на княжество Нижегородское, а также на Муромский, Тарусский и частично Мещёрский уделы, чем весьма расширил территорию своего Московского княжества.

В 1395 году Тохтамыш потерпел сокрушительное поражение в битве на реке Терек, после которого главные центры Золотой Орды были разорены, а сам Тохтамыш в поисках убежища был вынужден бежать в Великое Княжество Литовское, на престол которого вновь взошел Витовт. Понимая, что их междоусобная борьба ослабляет Литву в ее борьбе с крестоносцами, что в конечном итоге может привести к потере литовской независимости, братья заключили между собой компромисс, по которому Ягайло передал Витовту всю полноту власти в Великом княжестве Литовском в качестве Великого князя, а Витовт, в свою очередь, признал Ягайло своим сюзереном и принес ему вассальную присягу на верность. Став полновластным хозяином Великого княжества Литовского, Витовт немедленно разорвал свой союз с Тевтонским орденом, поведя против него многолетнюю борьбу.

Золотая Орда же после бегства Тохтамыша погрузилась в период жесточайшей анархии и междоусобиц, в ходе которого на сарайский престол стали претендовать десятки чингизидов. Воспользовавшись начавшейся смутой, власть в Орде в свои руки захватил давний враг бежавшего хана Тохтамыша - военачальник Едигей. После прихода к власти в Орде Тохтамыш укрепляя свои позиции, начал крупную чистку своих политических оппонентов, в ходе которой был казнен и отец Едигея эмир Балтычак. Прекрасно понимая, что Тохтамыш вполне может прийти и за его жизнью, Едигей бежал в Самарканд просить убежища у тамошнего правителя Тамерлана, при дворе которого впоследствии он сделал блестящую военную карьеру.

В 1395 году Едигей помог Тамерлану разбить войска Тохтамыша в битве на реке Терек, после чего сумел объединить вокруг себя разрозненные кочевые роды ногаев, которые и помогли ему захватить власть в Орде. Так как сам Едигей не принадлежал к роду Чингисхана и поэтому не мог носить титул хана, он возвел на ордынский престол своего союзника царевича Тимур-Кутлуга, а сам стал теневым правителем Орды. В 1399 году Тохтамыш при поддержке князя Витовта попытался вернуть себе золотоордынский престол, однако потерпел сокрушительное поражение в битве на Ворскле, после которого лишился поддержки литовского князя и был вынужден бежать в Сибирь. Там он и нашел свою смерть - в 1406 году Тохтамыш был убит людьми ставленника Едигея хана Шадибека.

Наконец, окончательно утвердившись у власти в Орде, Едигей жестко пресек сепаратизм удельных князей внутри государства, восстановил города и торговые пути, разоренные войсками Тамерлана, после чего обратил свой взор и на русские земли, которые за годы усобиц и отсутствия сильной центральной власти в Сарае полностью прекратили выплату дани.

Осенью 1408 года Едигей решил силой принудить Московского князя Василия восстановить выплату дани Орде. Собрав крупное войско, ордынский правитель, чтобы усыпить бдительность Московского князя, распустил слухи, что он идет войной на литовского князя Витовта. Василий поверил и никак не отреагировал на выход монгольской армии из Орды. Однако Едигей, вместо того, чтобы идти в Литву внезапно перешел русскую границу и стремительно двинулся с войсками вглубь Московского княжества.

Застигнутый врасплох князь Василий, узнав о приближении врага, незамедлительно покинул Москву и уехал в Кострому собирать войска. В Москве же после отъезда князя началась паника, которая привела к тому, что москвичи самостоятельно сожгли свой посад, чтобы он не достался врагу, после чего заперлись за мощными белокаменными стенами Кремля. Едигей попытался взять русскую столицу штурмом, однако наткнулся на яростное сопротивление москвичей. В конце концов, убедившись, что с наскока взять хорошо укрепленный Кремль ему не удастся, Едигей перешел к его осаде.

Одновременно с этим он отдал приказ о разграблении московских земель - небольшие конные отряды ордынцев разъехались в разные стороны от Москвы и предали огню и разорению около 30 городов и селений. Особенно сильно опустошению подверглись Коломна, Серпухов, Дмитров, Ростов, Нижний Новгород и Городец. Однако саму Москву Едигею взять так и не удалось - из-за приближающейся суровой зимы, вестей о подходе войск Василия I, а также новостей из Орды, сообщавших, что в Степи начались мятежи претендентов на престол, Едигей был вынужден снять осаду и вступить с москвичами в переговоры.

20 декабря 1408 года между Ордой и Московским княжеством было заключено перемирие, согласно которому Едигей согласился увести свои войска обратно в Степь в обмен на выплаченный москвичами выкуп в 3000 рублей серебром, что было колоссальной суммой по меркам того времени, а также согласие на возобновление ежегодной выплаты дани. В результате нашествия Едигея Московское княжество понесло колоссальные материальные потери, на восстановление которых ушли долгие годы, что, впрочем, никак не сказалось на политическом авторитете Москвы среди других русских земель.

Ослаблением Московского княжества мог бы в очередной раз воспользоваться Витовт, однако, на счастье Василия, литовский князь в это время был занять противостоянием с крестоносцами. Яблоком раздора между литовцами и тевтонцами была область Жемайтия (земля на западе современной Литвы), разделявшая владения Тевтонского ордена в Пруссии и Ливонии. По Салинскому договору 1398 года Витовт временно уступил Жемайтию крестоносцам, но те стали жестоко угнетать местное литовское население, что в конечном итоге привело к крупному восстанию в 1409 году. Витовт поддержал восстание своего народа, что, в свою очередь, спровоцировало Великого магистра Тевтонского Ордена Ульриха фон Юнгингена пригрозить литовскому князю введением крестоносных войск в Литву.

Эта угроза заставила вступить в игру и польского короля Ягайло, который, будучи сюзереном Витовта, был обязан заступиться за своего вассала, вследствие чего он официально объявил войну Ордену. Осенью 1409 года крестоносцы совершили рейд на польские земли, захватив несколько замков, однако вследствие удачной контратаки полякам удалось выбить тевтонцев со своих земель. После этих небольших стычек 8 октября 1409 года стороны подписали перемирие, действовавшее до 24 июня 1410 года.

Все эти 8 месяцев мира противники потратили на усиление своих армий к грядущей войне. В декабре 1409 года в Брест-Литовске состоялся тайный военный совет, на котором польский король Ягайло и литовский князь Витовт разработали план совместной кампании против тевтонцев, главной целью которой был захват столицы Ордена - замка Мариенбург. Для выполнения столь амбициозной задачи союзники мобилизовали в свои войска отряды из Киева, Полоцка, Смоленска и Волыни, а также наняли золотоордынскую конницу и привлекли чешских и валашских наемников. Крестоносцы же расширили свою армию за счет рыцарей-добровольцев и профессиональных наемников из германских земель Швейцарии, Франции и Англии.

После истечения перемирия летом 1410 года объединенная армия Польши, Великого княжества Литовского и их союзников двинулась вглубь владений крестоносцев. 15 июля противники сошлись в генеральном сражении, состоявшемся на поле между тремя деревнями - Грюнвальд, Танненберг и Людвигсдорф, расположенными на территории современной Польши. Сражение началось с атаки ордынской конницы, сражавшейся в армии Витовта, следом за которой в наступление перешли и литовские конные отряды, которые врезались в тяжелую конницу тевтонцев, пытаясь сбросить вражеских всадников с лошадей, используя арканы и копья с крюками.

Примерно через час после начала сражения командующий тевтонцами - Великий магистр Тевтонского ордена Ульрих фон Юнгинген - бросил в бой на правый фланг свою тяжелую кавалерию, которая обратила в бегство литовско-ордынскую конницу. Преследуя отступающих литовцев, передовые части тевтонцев попытались ударить в тыл главным польским силам, однако наткнулись на ожесточенное сопротивление смоленских полков, входивших в состав армии Витовта, которые приняли на себя страшный удар тевтонской конницы и ценой своих жизней задержали их натиск, дав полякам время на перегруппировку.

Воспользовавшись тем, что основные силы Ордена увлеклись преследованием левого фланга, польская тяжелая конница нанесла мощный удар по центру и тылу тевтонцев. В разгар сражения на поле боя неожиданно вернулись ордынские и литовские конные отряды, с атаки которых началась битва - уйдя от преследования тевтонцев, они обошли левый фланг орденских войск, вследствие чего основная часть крестоносцев попала в окружение и была уничтожена. В бою пал великий магистр Ульрих фон Юнгинген и практически вся верхушка Ордена.

После разгрома крестоносцев в Грюнвальдской битве путь на столицу Ордена - Мариенбург - был открыт, однако захватить ее союзникам не удалось. Вместо того чтобы совершить стремительный марш-бросок к вражеской столице, Витовт и Ягайло дали своим войскам три дня на отдых. За этот срок уцелевший в сражении орденский военачальник Генрих фон Плауэн успел добраться до Мариенбурга, возглавить тамошний гарнизон и подготовить город к обороне. Он приказал сжечь все пригородные постройки, которые могли укрыть неприятеля, укрепил стены и сплотил оставшихся защитников. Прибывшие к Мариенбургу польско-литовские войска взяли город в осаду, которую им, впрочем, уже через пару месяцев пришлось снять ввиду того, что на южные рубежи Польши вторглась армия венгерского короля Сигизмунда Люксембургского - союзника крестоносцев.

1 февраля 1411 года между Польшей, Литвой и Тевтонским Орденом был подписан мирный договор, по которому крестоносцы вернули Великому княжеству Литовскому Жемайтию Польше - Добжиньскую землю, а также обязались выплатить союзникам огромную контрибуцию. Разгром крестоносцев в Грюнвальдской битве положил конец доминации Тевтонского Ордена в Балтийском регионе и положил начало его окончательному упадку. Московский князь Василий соблюдал нейтралитет в противостоянии его тестя Витовта с крестоносцами, хотя последние активно пытались склонить Русь на свою сторону.

Последние 15 лет правления Василия I прошли в относительной стабильности. Московский князь активно пользовался периодом бесконечных смут в распадавшейся на части Золотой Орды, периодически прекращая выплачивать дань тамошним ханам или сводя сумму выплат к минимуму. Отношения Москвы и Вильно также перешли в фазу стабильного дипломатического равновесия, и князь Витовт более не пытался портить кровь своему зятю. Добившись спокойствия на внешних границах, Василий укрепил экономику Московского княжества. При нем Московская деньга стала главным и универсальным средством расчетов в большинстве русских земель

К концу жизни перед Василием I остро встал вопрос передачи власти. После смерти старшего княжеского сына Ивана в 1417 году главным наследником Московского княжества стал младший сын князя - Василий, родившийся в 1415 году. Опасаясь амбиций своего младшего брата - удельного князя Юрия Дмитриевича Галицкого, который после смерти Василия I вполне мог воспользоваться малолетством своего племянника и попытаться захватить трон, Московский князь незадолго до своей смерти в 1425 году, составил завещание, в котором поручил опеку над своим малолетним сыном и женой Софьей своему тестю - литовскому князю Витовту.

Как показало будущее, опасения Василия I полностью оправдались - как только опекун Василия II Витовт скончался, Юрий Галицкий немедленно отказался признавать своего племянника Василия II законным правителем и вступил в борьбу за престол, о которой пойдет речь в следующей части.

Глава 16.Правление Василия II Темного - ослепление царя и последняя междоусобная война на Руси. Образование Казанского ханства.

10 марта 1415 года в семье Великого князя Московского Василия I и его жены Софьи, дочери Великого князя Литовского Витовта, родился мальчик Василий, которому было суждено унаследовать от своего отца главный русский престол. Стоит отметить, что для передачи власти своему сыну, Василию I пришлось нарушить волю своего покойного отца и предшественника Дмитрия Донского, который указал в своем завещании, что после смерти Василия московский престол должен был перейти его младшему брату - Юрию Галицкому.

Предчувствуя свою скорую кончину, Василий составил собственное завещание, в котором он передал трон своему 10-летнему сыну Василию II, а опеку над ним поручил своему тестю - Великому князю литовскому Витовту. Реальная же власть над Русью в период малолетства нового князя перешла к вдове Василия I Софье, а также к ее помощникам из Боярской думы. Юрий Галицкий, оставленный стараниями своего покойного старшего брата без вожделенной власти, был вынужден признать своего племянника Великим князем, прекрасно осознавая, что ему не удастся захватить престол, пока за Василием II стоит грозный Витовт.

Однако сразу после смерти литовского князя в 1430 году Юрий Галицкий немедленно отказался признавать своего племянника Великим князем и в надежде заполучить власть в свои руки, отправился в ставку золотоордынского хана Улу-Мухаммеда, который обладал формальным правом на определение правителя Руси. Вслед за Юрием в Орду отправились и представители Василия II из числа московских бояр, которым благодаря щедрым дарам удалось склонить хана на свою сторону. В конце концов, Улу-Мухаммед выдал ярлык на Великое княжение Василию II, что, впрочем, совсем не охладило пыл его дяди.

Вернувшись в свой удел в Галиче, Юрий окончательно разорвал отношения с Москвой и начал собирать вокруг себя всех недовольных политикой текущей власти. Вскоре к его группировке присоединился один из виднейших московских бояр Иван Всеволожский, который входил в число дипломатов, склонивших ордынского хана выдать ярлык на Великое княжение Василию II. Вернувшись с триумфом в Москву из Орды, Всеволожский решил воспользоваться расположением князя и организовал для него смотрины невест, на которых навязал Василию в жены свою собственную дочь, что должно было умопомрачительно возвысить весь род Всеволожских.

Однако такие действия амбициозного боярина сильно возмутили мать Великого князя Софью Витовтовну, для которой объединение крови московских князей с некняжеским боярским родом казалось весьма унизительной перспективой. В результате интриг Софье удалось расстроить свадьбу своего сына с дочерью Всеволожского, после чего сам боярин пал в немилость при княжеском дворе и, опасаясь за свою жизнь, бежал к главному врагу Василия II - Юрию Галицкому, которому он в обмен на убежище сообщил детальные сведения о военном потенциале Москвы, уязвимости обороны и настроениях элиты.

Вскоре после этих событий напряжение между Московским двором и Юрием Галицким достигло своего апогея. 8 февраля 1433 года состоялась свадьба Василия II и Марии Ярославны - княжны из серпуховско-боровской ветви династии Рюриковичей. На свадьбу съехалась вся политическая элита того времени, в том числе и сыновья Юрия Галицкого - Василий Косой и Дмитрий Шемяка. В разгар праздника мать Великого князя, Софья Витовтовна, заметила на Василии Косом золотой пояс, ранее принадлежавший Дмитрию Донскому. Этот пояс после смерти Донского сменил несколько владельцев и через череду брачных союзов в конечном итоге оказался в качестве приданого у Василия Косого. Софья Витовтовна же, заметив пояс, решила не выяснять, как именно он оказался у Василия, а во всеуслышание заявила, что эта реликвия была украдена с московского двора галичскими князьями, после чего сорвала пояс с Василия.

Софья с поясом Донского.

Оскорбленный княжич вместе со своим братом Дмитрием немедленно покинул Москву и ускакал в Галич сообщить о том позоре, котором ему пришлось испытать в столице. Узнав о произошедшем, Юрий Галицкий пришел в ярость. Он быстро организовал сбор своего войска и выступил с ним на Москву. Весной 1433 года на берегах реки Клязьмы галицкое войско нанесло сокрушительное поражение войскам Василия II, после чего тот был вынужден со своей матерью Софьей и остатками приближенных бежать в Тверь, а Юрий Галицкий с триумфом вошел в Москву и сел на великокняжеский престол.

Впрочем, его правление оказалось крайне скоротечным, так как московские бояре не приняли узурпатора, сохранив верность Василию II. Оправившийся от поражения свергнутый князь вскоре призвал всех своих сторонников покинуть Москву и переехать в Коломну, которая была выделена ему в качестве удельного владения. Вскоре этот подмосковный город превратился в реальную столицу Руси, в которую перебрался практически весь московский чиновный и духовный аппарат, а Юрий Галицкий фактически оказался правителем пустого города. В числе перебежчиков в Коломну оказался и Иван Всеволожский, который быстро разочаровался в новом князе, так и не получив от него достойной награды за информацию. Василий поначалу простил боярина за уход к своему врагу, но уже в конце 1433 года за подозрения в очередных интригах против своей персоны князь приказал ослепить Всеволожского и конфисковать его имения в пользу казны.

Что же до Юрия Галицкого, то он, осознав всю бесперспективность ситуации, в которую он попал, добровольно вернул Москву Василию II, заключил с ним мирный договор и уехал обратно в свой удел в Галиче. Мир на Руси, впрочем, продлился совсем недолго.

Сыновья Юрия Галицкого - Василий Косой и Дмитрий Шемяка - спустя некоторое время вновь стали интриговать против Василия II, вследствие чего тот, опасаясь усиления мятежников, отправил против них свое войско под предводительством опытного воеводы - князя Юрия Патрикеевича. Однако все пошло не по плану московского князя - его войско было разбито силами галичских княжичей в битве на реке Куси, причем князь Юрий Патрикеевич угодил в плен к врагу. Воодушевленные успехом братья отправили своему отцу послание с требованием вновь занять великокняжеский престол, но Юрий отказался нарушать договор со своим племянником.

Однако, после того как войска Василия II, решившего взять реванш за поражение на Куси, осадили родовое гнездо Юрия - Галич - галичский, князь вновь объявил себя претендентом на московский престол. Отбив атаку московских сил на Галич, разъяренный Юрий перешел в контратаку. Собрав крупное войско, Юрий двинулся на столицу и на пути к ней разгромил силы противника в битве на реке Могзе, состоявшейся 20 марта 1434 года. После этого поражения Василий II бежал в Новгород, а Юрий вошел в Москву и уже во второй раз сел на великокняжеский престол. Впрочем, и на этот раз насладиться успехом ему так и не удалось - уже 5 июня 1434 года 59-летний князь заболел и скончался.

После его смерти один из его сыновей, Василий Косой, самовольно объявил себя великим князем Московским, что вызвало гнев его братьев, Дмитрия Шемяки и Дмитрия Красного. Опасаясь, что их захвативший власть брат обделит их самих землями и доходами, оба Дмитрия разорвали отношения со своим родственником и заключили договор с Василием II, признав его законным Великим князем Московским.

Вскоре после этого объединенные силы Василия II и младших Юрьевичей двинулись на Москву. Поняв, что его положение безнадежно, Василий Косой забрал оставшуюся казну и бежал из Москвы сначала в Новгород, а затем в Заволжье и Кострому, пытаясь собрать войска для продолжения борьбы. В награду за предательство старшего брата Василий II щедро одарил Дмитрия Шемяку и Дмитрия Красного новыми волостями и привилегиями. Что же до Василия Косого, то он в 1436 году был окончательно разбит московскими войсками в битве под Костромой, взят в плен и по приказу Василия II ослеплен, за что он и получил прозвище Косой. Остаток жизни он провел в заточении в Москве.

В 1437 году Василий II поставил двух Дмитриев во главу своего войска и отправил их в поход против обосновавшегося в районе города Белёва свергнутого золотоордынского хана Улу-Мухаммеда. В начале 15 века Золотая Орда окончательно погрязла в бесконечных междоусобицах претендентов на ханский престол и стала распадаться на части. В 1419 году чингизид (потомок Чингисхана) Улу-Мухаммед сумел занять сарайский престол и объединить вокруг себя значительную часть ордынских земель. Захватив власть, он попытался восстановить в государстве жесткую вертикаль власти, однако быстро наткнулся на сопротивление других чингизидов, также мечтавших о ханском престоле, вследствие чего Орда вновь погрязла в междоусобице.

К середине 1430-х годов позиции Улу-Мухаммеда на юге стали стремительно ослабевать под натиском чингизида Кичи-Мухаммеда, обладавшего мощной поддержкой части кочевой знати. В конечном итоге Улу-Мухаммед потерпел поражение в войне со своим конкурентом, после чего был вынужден с остатками своих войск отступить на север в направлении русских земель. Впоследствии он, как было сказано выше, встал лагерем в районе верховьев Оки, заняв город Белёв (нынешняя Тульская область). Кичи-Мухаммед же после победы закрепился в Сарае и позднее трансформировал центральные земли некогда единой Золотой Орды в Большую Орду.

Появление у границ Московского княжества ордынцев, вполне естественно, сильно встревожило Василия II, а потому он собрал крупное войско и поставил в его главу Дмитрия Шемяку и Дмитрия Красного, поручив братьям прогнать от государственных границ непрошенных гостей. В начале декабря русские полки подошли к Белёву и окружили лагерь Улу-Мухаммеда. Понимая неравенство сил, хан отправил к русским воеводам послов с просьбой позволить ему перезимовать на этих землях, пообещав в благодарность за это заплатить дань в московскую казну.

Пока командующие русскими войсками ожесточенно спорили между собой о том, как им поступить (Дмитрий Шемяка и воевода Фёдор Басенко выступали за решительный штурм и разгром врага, а Дмитрий Красный и воевода Григорий Протасьев склонялись к принятию условий хана), Улу-Мухаммед предпринял неожиданную вылазку из осажденного Белёва, которая привела к тому, что в решающий момент начавшегося сражения воевода Григорий Протасьев бежал с поля боя вместе со своими отрядами. Его бегство вызвало панику в рядах остального войска, которой тут же воспользовалась ордынская конница, нанеся по дезорганизованным русским полкам сокрушительный удар. В конце концов, спасая свои войска от окончательного разгрома, Дмитрий Шемяка и Дмитрий Красный отдали приказ своим людям отступать от Белёва.

Улу-Мухаммед же после одержанной победы спокойно перезимовал в Белёве и весной 1438 года двинулся в земли бывшего Булгарского улуса, обладавшего выгодным географическим положением, развитыми ремеслами, торговлей и плодородными землями. Булгарские земли после упадка Золотой Орды изрядно пострадали от набегов конкурирующих ордынских группировок и нуждались в сильном лидере, который смог бы объединить разрозненные силы местных племен перед лицом внешних угроз. Прибывший со своим войском Улу-Мухаммед прекрасно подходил на эту роль, вследствие чего знать и население булгарских земель с радостью присягнули на верность свергнутому золотоордынскому хану.

В дальнейшем Улу-Мухаммед кардинально перестроил старую крепость, стоявшую на высоком мысу при слиянии Казанки и Волги, и основал на ее месте Казань, ставшую столицей одноименного ханства. В своем новом государстве Улу-Мухаммед порвал с ордынской кочевой традицией и превратил его в оседло-земледельческий и торгово-ремесленный регион с мощным военным потенциалом.

Освоившись в Казани, Улу-Мухаммед начал совершать систематические походы на русские земли с целью захвата ресурсов. Главным триумфом казанского хана стала победа его войск в сражении с русской ратью при Суздале в 1445 году, по результатам которого Василий II попал в плен к татарам - согласно летописям, князь до последнего пытался сопротивляться, но, получив тяжелые ранения, был вынужден сдаться врагу. Василий провел в татарском плену несколько месяцев и был освобожден только после того, как пообещал Улу-Мухаммеду выплатить Казанскому ханству огромный выкуп, а также начать раздачу доходных русских городов в кормление татарским царевичам, перешедшим на московскую службу - это решение заложило основу для появления в будущем татарских образований внутри русских земель - например, Касимовского ханства.

На время плена Великого князя власть в Москве по праву старшего в царском роде перешла в руки Дмитрия Шемяки. После получения вестей о том, что Василий II потерпел поражение в Суздальской битве, тем самым открыв путь татарам на Москву к столичным стенам, из окрестных сёл и деревень в город массово хлынули беженцы, ожидавшие скорого прихода врага. Вскоре в переполненной людьми Москве вспыхнул страшный пожар, который из-за плотной деревянной застройки и сухой летней погоды распространился с молниеносной быстротой. В летописях отмечается, что в городе и Кремле сгорели практически все деревянные здания, а из-за невероятной скученности прибывшего в Москву населения в результате пожара погибло более 2000 человек - люди в панике давили друг друга, пытаясь выбраться из охваченного огнем пространства. После ликвидации пожара Дмитрий Шемяка приказал немедленно начать восстановление сгоревших укреплений, опасаясь подхода вражеского войска.

Вскоре после этого пожара в Москву прибыл казанский посол с целью разузнать, с кем его правителю Улу-Мухаммеду выгоднее иметь дело - с новым князем Дмитрием или с плененным Василием. Шемяка встретил посла с огромной честью, заверил его в полной покорности Москвы ханской воле и попросил не выпускать из плена Василия II. Однако из-за того, что казанский посол слишком долго возвращался обратно в Казань, Улу-Мухаммед заподозрил, что Дмитрий Шемяка вероломно убил его посла, после чего и решил отпустить Василия из плена домой в обмен на выкуп. В результате 26 октября 1445 года Василий II въехал в Москву, а раздосадованный Дмитрий Шемяка был вынужден освободить место на великокняжеском престоле.

Впрочем, уже почувствовавший вкус власти Шемяка решил не сдаваться просто так и вскоре организовал против Василия заговор. Вернувшийся из плена князь привел с собой значительный отряд татарских царевичей и служилых людей, которым он пожаловал в кормление русские города, что вызвало резкое недовольство части московской элиты. Чувствуя недовольство бояр своей персоной, Василий начал зачистку среди знати, подозревая её в измене. В конечном итоге такие действия князя привели к тому, что против него вспыхнул заговор, в который помимо Шемяки вошли тверской князь Борис Александрович, удельный князь можайский Иван Андреевич и еще несколько московских бояр.

Когда в феврале 1446 года Василий отправился на богомолье в Троице-Сергиев монастырь, заговорщики, воспользовавшись тем, что княжеская охрана в тот момент была малочисленной, ворвались в монастырь и захватили Великого князя прямо во время молитвы. Далее пленного Василия доставили в Москву и заперли его в одном из дворов. На московский престол же вновь взошел Дмитрий Шемяка, решивший на этот раз окончательно устранить своего конкурента, а заодно и отомстить за своего брата Василия Косого, который, как мы помним, был ослеплён по приказу Василия II.

16 февраля 1446 года Василию публично выжгли глаза раскаленным оловом на одной из московских площадей, после чего за ним закрепилось прозвище "Тёмный" - то есть слепой. Физическое устранение князя не требовалось, так как в то время физическое увечье означало полную неспособность занимать престол по христианским канонам, по которым "правитель должен быть цельным, без физических изъянов". После этой экзекуции ослепленного князя вместе с семьей сослали в Углич.

Дмитрий Шемяка встречает Василия Темного после ослепления.

Впрочем, и в этот раз захват власти не принес удовлетворения Шемяке, так как и Церковь, и простой народ осудили вероломство ослепившего "помазанника Божия". Большую помощь свергнутому Василию оказал игумен Троице-Сергиева монастыря Мартиниан Белозерский, который открыто поддержал ослепленного князя в его борьбе против Шемяки, назвав Василия законным правителем Руси. Вскоре к Василию примкнули и многие московские бояре, а также удельные князья, недовольные столь наглым захватом власти со стороны Шемяки. Они поддержали свергнутого князя деньгами и войсками, вследствие чего тому, несмотря на свою слепоту, удалось повести борьбу за возвращение престола.

В феврале 1447 года Шемяка, окончательно лишившийся поддержки московской знати, был вынужден бежать в свою вотчину в Галич, после чего войска Василия Тёмного без боя вошли в Москву, а сам он был вновь объявлен Великим князем. В следующие несколько лет Шемяка пытался найти новых союзников в своей борьбе против Московского князя, а Василий, в свою очередь, начал методично выдавливать галичские отряды из их опорных пунктов.

Князья и бояре вызываются возвратить Василию Тёмному великокняжеский престол.

Наконец, в 1450 году Василий II организовал масштабный поход на Галич с целью окончательно сломить сопротивление Шемяки. Узнав о приближении врага, галичский князь со своим войском вышел навстречу москвичам и сошелся с ними в сражении в непосредственной близости от Галича. Бой был яростным, но недолгим - московская конница прорвала построение галичан, после чего те обратились в бегство. Сам Шемяка, чудом избежавший плена с остатками своей дружины, ушел в новгородские земли. После этой победы Василий ликвидировал Галичское княжество как самостоятельный удел и включил его земли в состав Московского княжества.

Что же до Шемяки, то он, найдя убежище в Новгороде, продолжил плести интриги против Москвы, для чего вступил в переговоры с Великим княжеством Литовским, пытаясь склонить его правителя к военному походу на Русь. В конце концов, Московскому князю надоело терпеть своего неугомонного родственника, вследствие чего он решил его окончательно устранить. В 1453 году московским агентам в Новгороде удалось подкупить личного повара Шемяки, который добавил яд в еду своего господина, вследствие чего тот скончался в страшных мучениях. Его смерть поставила точку в последней междоусобной войне на Руси - начиная с этого момента в русском государстве более не происходило масштабных междоусобных войн за главный престол, а на первый план вышла задача объединения разрозненных земель вокруг Москвы.

Последние годы правления Василия Тёмного прошли в относительном спокойствии. В этот период ему удалось привести к покорности вечномятежные торговые республики Новгород и Псков, а также окончательно сломить самостоятельность многих других русских удельных князей. В конце своей жизни Василий, не отличавшийся крепким здоровьем вследствие своей тяжелой жизни в период борьбы за власть, фактически передал управление государством своему старшему сыну Ивану.

Единолично заняв Московский престол после скончавшегося 27 марта 1462 года в возрасте 47 лет Василия Тёмного, Иван III повел решительную борьбу за полное подчинение всех русских городов своей воле, а в 1480 году положил конец монгольскому игу на Руси, длившемуся 237 лет. Об этом и пойдет речь в следующей части.

Глава 17."Собиратель земли Русской" Иван III и конец монгольского ига на Руси⁠.

Иван III родился 22 января 1440 года в семье Великого князя Московского Василия II Темного и Марии Ярославны, княжны из серпуховско-боровской ветви династии Рюриковичей. В 1450 году Василий официально объявил 10-летнего Ивана своим соправителем, чтобы, во-первых, обучить сына всем тонкостям политического ремесла, а во-вторых, чтобы устранить угрозу со стороны потенциальных претендентов на московский престол, которые должны были смириться с тем, что после смерти Василия II власть в стране беспрепятственно перейдет его сыну.

В последние годы своего правления измученный болезнями Василий окончательно передал управление государством в руки Ивана, который с этого момента начал вести самостоятельную политику в отношении соседних земель, а также сформировал вокруг себя собственный круг преданных ему бояр, воевод и дьяков. После смерти Василия Тёмного в марте 1462 года Иван единолично вступил на московский престол и повел решительную борьбу за окончательное подчинение всех русских земель власти Москвы.

В 1463 году Ивану удалось присоединить к своим землям Ярославское княжество, погрузившееся к тому времени, вследствие постоянных локальных междоусобных войн местных князей, в состояние жесточайшего экономического упадка. Воспользовавшись тяжелым финансовым положением ярославского князя Александра Федоровича, Иван III попросту купил у него права на Ярославское княжество. После заключения сделки Александр Федорович формально сохранил за собой титул ярославского князя, однако реальное управление над его землями перешло в руки московских наместников.

В 1474 году Иван аналогичным образом присоединил к Москве и Ростовское княжество, которое к тому времени распалось на две крупные половины - Сретенскую и Борисоглебскую, - каждая из которых, в свою очередь, делилась на множество мелких уделов между князьями-вотчинниками. Иван выкупил у двух главных ростовских князей суверенные права на их владения, после чего передал их в управление своей матери Марии Ярославне, которая сама происходила из ростовского рода, что обеспечивало плавность и легитимность смены власти в глазах местного населения.

В 1471 году Иван организовал крупный военный поход на Новгород, чья политическая элита издавна пыталась сохранить свою независимость от правителей Руси. Основой экономики Новгородской республики была масштабная торговля с Западной Европой через Ганзейский союз - экономическое и политическое объединение немецких и других североевропейских городов, контролировавшее торговые пути на Балтийском и Северном морях. Основу вывозимых товаров из Новгорода на Запад составляли ценные меха (куницы, соболя, белки и т. д. ), мед, а также воск, который был критически необходим европейцам для производства свечей. В обмен на эти товары новгородцы получали высококачественные фламандские и немецкие ткани, железо, медь, олово, оружие, вино и пряности.

Доходы от торговли сказочно обогащали новгородских бояр и купцов, а поэтому они яро отстаивали свою независимость от притязаний московского центра. Видя, как Иван III активно скупает соседние с Москвой земли, тем самым наращивая мощь своего княжества, некоторые представители новгородской элиты, опасавшиеся того, что московский князь рано или поздно позарится и на земли Новгорода, решили найти себе союзника в возможной борьбе против московской экспансии. В роли такого союзника выступило Великое Княжество Литовское - давний враг москвичей в вопросе господства на землях в Восточной Руси. Новогородцы заключили с литовским правителем Казимиром IV договор, по которому Новгород в обмен на обещание военной помощи и сохранения своих вольностей признал над собой верховную власть Литвы.

Со стороны Новгорода в роли главного инициатора этого союза выступила Марфа Борецкая - вдова могущественного новгородского посадника Исаака Борецкого. После смерти мужа Марфа сосредоточила в своих руках колоссальное богатство и огромные земельные владения, что позволило ей стать неофициальной главой влиятельной боярской новгородской группировки.

Узнав о договоре новгородцев с Литвой, Иван III объявил Новгороду войну. 14 июля 1471 года московские войска сошлись с новгородским ополчением на берегу реки Шелонь (современная Новгородская область), и в короткой битве разгромила противника - новгородское войско состояло в основном из необученных горожан, а поэтому московской профессиональной рати не составило труда разбить их ряды. После этого поражения Новгород был вынужден подписать с Иваном III мирный договор, по которому новгородцы признали свою республику наследственным владением московских князей, отказались от сношений с Литвой и обязались выплатить Москве огромную контрибуцию.

Тем не менее, окончательно подчинить Новгород своей воле Ивану не удалось, так как в городе по-прежнему оставалась большая прослойка боярской знати во главе всё с той же Марфой Борецкой, надеявшейся при первом удобном случае вернуть своей республике независимость. Желая утвердить свою власть среди новгородского люда, в 1475 году Иван совершил поездку в Новгород, в ходе которой он начал принимать жалобы рядовых горожан на местных бояр. Каждый день князь устраивал публичные разбирательства, лично принимая челобитные от простых новгородцев, которые стали видеть в нем единственную инстанцию, способную обуздать боярский произвол. Вернувшись в столицу, Иван начал вызывать новгородских бояр на суд в Москву, тем самым положив конец давнему закону, согласно которому новгородцев запрещалось судить за пределами их республики.

Наконец, в 1477 году Иван нанес решающий удар по самостоятельности новгородской политической верхушки. Осенью того года в Москву прибыло новгородское посольство для урегулирования текущих споров и подтверждения старых договоров между Московским княжеством и Новгородом. В момент выступления послов с официальной речью к Ивану III московские дьяки заставили их использовать в обращении к московскому князю слово "государь" вместо привычного "господин". Услышав заветное "государь", Иван тут же прервал их речь и заявил, что раз послы сами назвали его своим государем, то все новгородские вольности немедленно аннулируются, "ибо государь имеет право владеть своей вотчиной по собственной воле".

Дело в том, что согласно политическим реалиям того времени, между обращением "господин" и "государь" была колоссальная разница в значении. Слово "господин" означало хоть и уважительное, но, по сути партнерское обращение, предполагавшее договорные отношения между двумя самостоятельными политическими силами. Новгородцы, несмотря на признание своей республики наследственным владением московских князей, сумели оставить за собой статус вольного города со своим вечем и законами. Назвав же Ивана III своим государем, новгородские послы, выступавшие от имени республики, автоматически признали себя его холопами, а это, в свою очередь, делало Новгород в глазах князя его частной собственностью, которой он может распоряжаться по своему усмотрению, отменяя любые вольности.

Вернувшись в Новгород, послы рассказали своим боярам о той чудовищной ошибке, которую они совершили в Москве. Ошарашенные новгородцы немедленно отправили к московскому князю новых послов с разъяснениями, что прошлое посольство ошиблось в формулировке, однако Иван в ответ на это обвинил новгородцев в измене и выступил на них в карательный поход.

В конце ноября 1477 года москвичи взяли Новгород в осаду, а уже в начале 1478 года новгородские бояре, осознав всю бесперспективность сопротивления грозному Московскому князю, запросили капитуляцию. По условиям заключенного мирного договора Новгород окончательно лишился своей независимости, а все его институты власти были упразднены. Главный символ новгородской демократии и независимости - Вечевой колокол - был снят с Софийской колокольни, погружен на сани и увезен в Москву.

После одержанной политической победы Иван во избежание возможных смут провел среди новгородских бояр серьезную чистку. Главная мятежница Марфа Борецкая, была пострижена в монахини и отправлена в отдаленный монастырь, а все ее имущество было конфисковано в пользу московской казны. Также Иван приказал выселить из Новгорода наиболее влиятельные боярские семьи, распределив их по центральным городам Московского княжества, а на их земли поселил лояльных себе наместников. На этом история независимой Новгородской республики, длившаяся более 350 лет, была завершена, а Новгород навсегда вошел в состав единого Русского государства.

Вскоре после победы над Новгородом поверивший в военную мощь своего княжества Иван решил, наконец, вывести Русь из-под формального владычества монголов, открыто прекратив выплату дани ордынскому хану. К описываемому периоду некогда грозная Золотая Орда окончательно распалась на несколько самостоятельных государств - Крымское, Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, а также на Ногайскую и Большую Орды.

Правители Большой Орды со столицей в Сарае, считая себя преемниками золотоордынских ханов, пытались восстановить контроль над всеми бывшими провинциями, включая русские земли. В 1480 году хан Ахмат, решив взыскать с непокорного московского князя задолженность за несколько лет, собрал огромное войско и двинулся с ним на Русь, предварительно заключив союз с Великим князем литовским Казимиром IV. План Ахмата предполагал объединение сил Большой Орды и Великого княжества Литовского для удара по Ивану III с двух сторон. В случае успешного исхода кампании хан обещал Казимиру передать приграничные московские земли во владение Литве.

Однако и Иван не сидел без дела. Прекрасно осознавая, что его отказ от выплаты дани рано или поздно приведет к ответным действиям со стороны Большой Орды, он заранее заключил стратегический союз с крымским ханом Менгли-Гиреем - одним из главных противников хана Ахмата. Не желая усиления Большой Орды, крымские отряды совершили внезапный удар по тылам ее литовских союзников, тем самым не позволив Казимиру соединиться с войсками Ахмата.

В октябре 1480 года ордынское войско, лишившееся литовской поддержки, вышло к границе Московского княжества, проходившей по реке Угра, на противоположном берегу которой их уже ждало московское войско. Ордынцы с ходу попытались форсировать реку, однако русские воины встретили ордынцев плотным ружейным и артиллерийским огнем из пищалей. Не сумев прорвать оборону противника, Ахмат отвел войска и встал лагерем вдоль берега Угры, растянувшись на десятки километров. Иван вместе со своим войском зеркально следовал за ордынцами на противоположном берегу, пресекая любые попытки их переправы.

В конечном итоге противники на несколько месяцев застыли друг напротив друга, не решаясь первыми начать атаку. Столь длительное бездействие на враждебной вскоре привело к тому, что ордынское войско начало испытывать острую нехватку продовольствия и фуража для лошадей, в то время как русская армия бесперебойно снабжалась всем необходимым из Москвы.

В начале ноября, когда ударили первые заморозки и Угра начала покрываться льдом, Иван III, опасаясь, что ордынцы могут перейти замерзшую реку, приказал своим войскам организованно отступить к Кременцу, чтобы занять там более удобную позицию для генерального сражения на равнинной местности. Хан Ахмат же истолковал это перемещение противника совсем иначе - увидев отступление русских войск, хан испугался того, что Иван собирается ударить ему в тыл. Понимая, что его истощенной армии не удастся оказать достойное сопротивление противнику, Ахмат отдал приказ к отступлению в Орду, так и не заставив московского князя возобновить выплату дани, которая после стояния на Угре теперь уже прекратилась навсегда. 250-летнее Монгольское иго на Руси было окончено.

Стояние на Угре.

После устранения монгольской угрозы Ивану III предстояло разобраться со своим последним крупным противником внутри русского государства - с Тверским княжеством, с которым московские князья еще недавно вели ожесточенную борьбу за право главенства на Руси. К моменту восхождения Ивана на Московский престол от былого могущества Твери осталась лишь тень, однако ее князья все равно продолжали портить кровь Москве. Так, тверской князь Михаил Борисович, несмотря на заключенный в 1484 году договор с московским князем, по которому Тверь признала старшинство Москвы, вступил в переговоры с правителем Литвы Казимиром IV, надеясь получить от него военную помощь. Узнавший об этих переговорах Иван расценил поведение тверского князя как измену и объявил ему войну.

В августе 1485 года московское войско вторглось в тверские земли и вскоре осадило и саму Тверь. Князь Михаил, понимавший, что у него нет сил для отпора вражеской армии, ночью в окружении верных ему бояр бежал из осажденного города и в дальнейшем нашел убежище в Литовском княжестве. Оставшиеся же в городе бояре, узнав о бегстве своего князя, открыли ворота московским войскам и сдались на их милость. Вошедший в город в качестве победителя Иван III немедленно упразднил Тверское княжество, преобразовав его в Тверское наместничество в составе Московского государства. Как и в случае с Новгородом, чтобы исключить возможность бунтов, Иван распорядился переселить часть старой тверской знати в центральные районы Московского княжества.

После покорения Твери Иван обратил свой взор на Казанское ханство - один из осколков Золотой Орды, с территории которого на русские земли совершались постоянные набеги. Чтобы успокоить буйных татар, в апреле 1487 года московский князь организовал крупный военный поход на Казань. Оперативно перебросив с помощью речного флота тысячи солдат, тяжелое вооружение и припасы вниз по Волге и Оке, уже в мае русские войска подошли вплотную к Казани и, разбив в начальном сражении татарский передовой гарнизон, взяли город в осаду. Спустя несколько месяцев блокады в Казани начался голод, вследствие чего сторонникам Ивана III в осажденном городе удалось убедить казанскую знать прекратить сопротивление и открыть ворота русскому князю, что и было сделано 9 июля 1487 года.

После сдачи города казанский хан Ильхам вместе с матерью, женами и ближайшими сподвижниками был пленен русскими войсками и в дальнейшем перевезен из Казани вглубь Русского государства - сам Ильхам был отправлен под стражу в Вологду, а члены его семьи в еще более отдаленные северные места. Остальные же противники московского князя из числа казанской знати были казнены. На место свергнутого хана Иван назначил своего ставленника - царевича Мухаммед-Эмина, который с юных лет жил при московском дворе, воспитывался в духе русских политических интересов и целиком зависел от поддержки Московского князя.

Для надзора за действиями нового хана и местной знати в Казань был направлен московский наместник - боярин Дмитрий Васильевич Шеин, чьей задачей было пресечение любых антимосковских настроений и защита интересов русских купцов, находившихся в регионе. Казанское ханство официально признало себя вассалом Москвы, обязуясь не вести самостоятельную внешнюю политику и не выбирать нового правителя без одобрения князя московского. В качестве финального штриха Иван III официально добавил в свой титул формулировку "князь Болгарский", тем самым юридически закрепив преемственность власти московских государей над землями бывшей Волжской Булгарии, к которым относилась и Казань.

Одновременно с Казанской кампанией Иван III начал войну с Великим княжеством Литовским, с которым Москва с давних пор вела борьбу за контроль над мелкими княжествами, расположенными в верховьях рек Оки.Благодаря победам русских войск в нескольких столкновениях с литовцами Ивану удалось принудить Литву подписать между странами "Вечный мир", по которому литовский князь должен был признать власть Москвы над верховскими княжествами, а также обеспечить защиту православной веры на землях Великого княжества Литовского, все больше проваливавшегося в католицизм. Для обеспечения последнего условия между двумя государствами был заключен династический брак, по которому дочь Ивана III, Елена Ивановна, была выдана замуж за Великого князя литовского Александра Ягеллончика.

Впрочем, довольно быстро стало ясно, что добрых отношений между Россией и Литвой, несмотря на заключенный брак, построить не удастся - католическое давление на литовских православных продолжало усиливаться, а территориальные споры и не думали затихать. В конечном итоге, в 1500 году между двумя государствами вспыхнула новая война, которая вновь завершилась победой русских войск - по Благовещенскому перемирию, заключенному противниками в 1503 году, к Руси отошли - Чернигов, Новгород-Северский, Стародуб, Путивль, Рыльск, части Смоленской и Брянской областей, а также земли по рекам Десне и Сожу. Поражение в войне с Русью стоило Великому Княжеству Литовскому потери трети своих земель, что стало для него тяжелейшим геополитическим ударом, лишившим литовцев статуса гегемона в восточноевропейском регионе.

Параллельно с войной против Литвы, Иван III вел упорную борьбу за выход русского государства к Балтийскому морю, на котором доминировали Швеция, а также Тевтонский и Ливонский ордена. Для обеспечения прямого доступа к морским торговым путям в 1492 году Иван приказал прямо напротив мощной ливонской крепости Нарва заложить собственную каменную крепость, назвав ее в свою честь - Ивангородом, ставшим первым форпостом Руси в Балтийском регионе, призванным защитить русскую торговлю.

Несколько раз русские войска по приказу Ивана III пытались вернуть под контроль Руси земли, ранее отвоеванные Швецией у Новгорода, для чего совершили разорительные походы по областям южной и центральной Финляндии. Однако в этой кампании у войск Ивана не было решительного перевеса в силе, а поэтому все они окончились в целом безрезультатно. Тем не менее, благодаря общему давлению со стороны Руси на Балтике, Ливонская конфедерация была вынуждена подписать мирный договор с Москвой, по условиям которого со стороны ливонцев возобновлялась выплата дани за город Юрьев (Тарту), не выплачивавшаяся до этого столетиями.

Город Юрьев был заложен еще Ярославом Мудрым в начале XI века, назвавшим его так в честь своего небесного покровителя Георгия. Город располагался на перекрестке важных водных и сухопутных путей, связывавших Чудское озеро с внутренними русскими землями. На протяжении столетий Юрьев находился в сфере политических и экономических интересов Новгородской республики, которой он платил дань.

Однако ситуация резко изменилась в начале XIII века с вторжением в Прибалтику немецких рыцарей из Ордена меченосцев, позже вошедшего в состав Тевтонского ордена и образовавшего Ливонскую конфедерацию. В ходе своей экспансии крестоносцы захватили Юрьев и переименовали его в Дерпт. Для Руси же Юрьев все следующие века оставался незаконно захваченной землей, обязанной платить дань Новгороду, а поэтому, а поэтому мирный договор с крестоносцами, по которому они обязались возобновить выплату дани, был для Ивана восстановлением исторической справедливости.

За время правления Ивана III, благодаря его грамотным политическим и военным шагам Московское княжество превратилось в сильнейшую державу Восточной Европы, а его территория увеличилась почти в 6 раз. Став единоличным правителем на русских землях, Иван III принял титул "Государя всея Руси", а в дипломатической переписке с европейскими державами всё чаще стал именоваться царем.

При Иване III был введен в обращение государственный герб в виде двуглавого орла, что было связано с женитьбой Ивана на племяннице последнего византийского императора - Софье Палеолог. После падения Константинополя в 1453 году и гибели Византийской империи Московское царство осталось единственным крупным независимым православным государством. Двуглавый орел (его две головы символизировали равноправное владычество на Востоке и Западе), который традиционно ассоциировался с византийской императорской властью, подчеркивал статус Москвы как защитницы православного мира и духовной преемницы Византии.

Также пре Иване был принят единый свод законов для всей страны, который заложил основы централизованного аппарата управления, закрепил общегосударственные судебные нормы и ограничил право перехода крестьян от одного землевладельца к другому неделей до и неделей после Юрьева дня, что стало первым шагом к государственному закрепощению крестьян. Занимался Иван и градостроительством. При нем на месте белокаменного Кремля развернулось масштабное строительство из красного кирпича, которое придало Кремлю его современный облик.

К концу своей жизни Иван III тяжело заболел, однако, несмотря на физическое ослабление, он до последних дней сохранял ясность ума и жесткий контроль над государственными делами. Одним из последних вопросов в жизни, который ему предстояло решить, был вопрос престолонаследия. Изначально князь хотел передать власть своему сыну Ивану Молодому, однако тот в 1490 году внезапно скончался. По средневековым представлениям о престолонаследии, права умершего первенца перешли к его сыну Дмитрию, которого Иван в 1498 году торжественно объявил своим соправителем. Такой шаг князя, однако, оставил не удел его сына Василия, родившегося в браке с Софьей Палеолог.

Софья и окружавшие ее греко-московские бояре вначале пытались переломить выбор государя в пользу Василия, а когда поняли, что Иван тверд в своем решении, стали разрабатывать план убийства юного соправителя московского князя. Впрочем их заговор был раскрыт и жестоко подавлен - часть заговорщиков была приговорена к смертной казни, а часть отправлена в тюрьмы. Самого Василия и его мать Софь отлучили от двора.

Однако спустя несколько лет ситуация круто изменилась. В 1502 году на Руси разразился религиозно-политический скандал, связанный с распространением в Новгороде и Москве так называемой "ереси жидовствующих", сторонники которой выступали против церковной иерархии, монашества, идолопоклонства, церковного землевладения и обрядоверия. Также они критиковали догмат о божественности Иисуса Христа, считая Его лишь великим пророком. Часть приближенных Елены Волошанки и сторонников княжича Дмитрия открыто симпатизировала этому движению, что бросало тень и на них самих. Партия Софьи Палеолог и Василия мастерски использовала этот фактор в своей борьбе, акцентировав внимание князя Ивана на том, что окружение его наследника заражено богомерзкой ересью.

В конце концов, опасаясь религиозного раскола, Иван решил изменить свое решение - он лишил своего внука Дмитрия титула соправителя и вместе с его матерью Еленой Волошанкой посадил под стражу в монастырь, где они впоследствии и скончались. Новым же великим князем-соправителем был объявлен Василий Иванович - сын Софьи Палеолог.

Последние дни жизни Ивана III были омрачены мятежом в Казанском ханстве. Несмотря на все репрессии, устроенные в Казани, в городе по-прежнему оставалась крупная прослойка татарской элиты, недовольной попаданием Казанского ханства под власть Москвы. В 1505 году, воспользовавшись тяжелой болезнью Ивана казанский, хан Мухаммед-Эмин, который оказался на престоле стараниями московского князя, неожиданно решил предать своего фактического сюзерена.

29 августа 1505 года, в день православного праздника Усекновения главы Иоанна Предтечи, в который в городе традиционно проходил крупный ярмарочный торг, собиравший множество русских купцов, казанцы по приказу своего хана внезапно напали на русские торговые ряды и устроили в них тотальную резню, убив и захватив в плен около тысячи человек, а их имущество конфисковав в пользу ханской казны. Одновременно с этим были перебиты послы и доверенные лица московского Великого князя, находившиеся в Казани с дипломатическими поручениями.

Такой демарш казанцев был фактическим объявлением войны Московскому государству и разрывом с ним всяческих отношений. Вернуть Казанское ханство под власть Москвы предстояло уже сыну и наследнику Ивана III - Василию III, который взошел на московский престол после смерти своего отца 27 октября 1505 года. О его правлении пойдет речь уже в следующем томе.