История разбитых сердец (Сокращенная версия)

Глава 1

Время уже довольно позднее. Один из самых популярных баров города. В этом месте развлекаются в основном только молодые люди. Они танцуют, веселятся и пьют различные напитки, которые зачастую могут быть и алкогольными. Музыка здесь настолько громкая, что люди, говорящие друг с другом, практически ничего не слышат. А из-за этого им порой приходиться кричать. За барной стойкой работают два бармена, которые готовят различные напитки для всех желающих и не всегда успевают вовремя приготовить напитки для гостей. По всему заведению туда-сюда ходят сотрудники, которые выбрасывают мусор, моют полы, протирают столы и забирают у клиентов оплату за заказы.

А за столиком в более-менее тихом углу сидит довольно молодой парень лет двадцати с каштановыми волосами и карими глазами, одетый в черную кожаную куртку, темно-синие джинсы и черные ботинки. Не один, а с мужчиной гораздо старше себя. Лет сорока-сорока пяти с длинными темными волосами, что забраны в хвост, в черной, немного помятой куртке и темно-синих джинсах. Они спокойно попивают напитки, которые недавно заказали для себя, и больше увлечены свое беседой, пока на них не обращают никакого внимания, поскольку все слишком заняты своими делами и теми, кто их сопровождает.

— Пора вылезать из норы, — уверенно сообщает мужчина постарше. — Прошло уже достаточно времени с момента моего последнего появления в ее жизни. С момента моего последнего письма для нее.

— Думайте, она уже забыла о вас? — интересуется молодой мужчина.

— Я в этом не сомневаюсь. Девчонка окончательно расслабилась, забыла о том, что произошло несколько месяцев назад, и увлеклась своими делами.

— Возможно… — Молодой парень делает глоток из своего высокого стакана. — Ведь она начала работать с таким огромным энтузиазмом. Ее лицо засветилось где только можно!

— Именно поэтому я уверен, что сейчас самое время двигаться дальше.

— Вы уверены, что хотите испортить этой девчонке жизнь? Уверены, что вам оно надо?

— Надо, Ричард! — гордо приподняв голову, уверенно заявляет мужчина постарше. — Надо! Я ждал слишком долго и не могу сдаться сейчас, когда пройдено уже больше половины пути.

— Простите, Саймон, но пока что я вас не понимаю. Не понимаю, для чего вы все это затеяли. Конечно, я не собираюсь вас отговаривать и убеждать вставать на светлую сторону, но все же…

— Пока что тебе не нужно ничего понимать. Единственную вещь, которую ты должен знать, это то, что я до смерти ненавижу девчонку по имени Ракель Кэмерон.

— Разве вам было недостаточно того, то вы сделали в прошлый раз?

— Нет, недостаточно. Это не совсем то, чего я хотел добиться. Я думал, что от этой стервы отвернутся все ее друзья, знакомые и близкие. Но мой план сработал лишь частично. Мне удалось настроить против нее лишь ее поклонников.

— Ну а разве, по-вашему, это не стало для нее огромным ударом?

— Стало. Но она страдала недостаточно сильно. Ведь рядом с ней все-таки были те, кто ее поддерживал.

— Ни для кого ведь не секрет, как много для Ракель значит ее карьера модели. Она готова променять ее на что угодно! Даже на своего возлюбленного!

— Однако в этот раз я сделаю так, что от Кэмерон отвернутся абсолютно все. Никто не захочет поддерживать эту девчонку после того, что я намереваюсь сделать.

— А что если у вас не получится?

— Не беспокойся, Ричи, теперь у меня все получится. На этот раз я продумал свой план гораздо лучше. Тем более, недавно у меня появилось кое-что, что позволит мне посеять хаос в ее окружении. Настроить всех без исключения против нее. Заставить бросить ее. Вынудить разбираться со своими проблемами самой.

— Ну да, вы правы… — задумчиво произносит Ричард и делает глоток из своего стакана. — Та информация, которую вы получили от своего знакомого, может быть вам очень полезна.

— Я ужасно обрадовался, когда получил ее. Ведь такое чувство, будто сама судьба хочет, чтобы я попытался еще раз проучить эту девчонку и заставить ее ответить за все, что она со мной сделала.

— Ну значит, вы обязаны это сделать! Значит, эта девчонка реально не такая святая, какой хочет всем казаться.

— О, поверь мне, она та еще притворщица. И я намерен разоблачить ее. Открыть всем глаза и рассказать, с кем они имеют дело. Рассказать, как по ее вине пострадали невинные люди.

— Че, эти люди будут думать, что она насквозь фальшивая?

— Она и так фальшивая! Но я не откажусь от возможности немножко приврать. И сделаю так, что все поверят мне, а не Ракель. Чтобы она ни делала или говорила, ее будут считать наглой вруньей.

— О да, расскажите такую ложь, чтобы все обалдели!

— Нет, парень, врать тоже надо с умом. Любые слова нужно доказывать. А я расскажу всем такую ложь, которую смогу доказать и выставить правдой.

— Да… — задумчиво соглашается Ричард. — Наверное, вы правы…

Ричард и Саймон на несколько секунд замолкают и переводят взгляд в сторону, заметив, как громко веселится компания молодых людей, которая находится неподалеку и над чем-то смеется, определенно выпив настолько много, что их мозг вряд ли может адекватно воспринимать информацию.

— Боже, какие же здесь все громкие! — хмуро бросает Саймон. — Не дают спокойно посидеть и поговорить.

— Сегодня здесь что-то особенно людно, — отмечает Ричард. — Не протолкнуться.

— Эх, молодость… Гулянки, веселье, дурость… Ничего не меняется с годами.

— Вспоминайте себя в их года?

— Можно и так сказать.

— Кстати, а вы еще не решили, что будете делать с хахалем той девчонки? — интересуется Ричард.

— С ним я разберусь чуть позже, — отвечает Саймон и выпивает немного напитка из своего стакана. — Но этот пингвин также должен отдать мне должок.

— Злитесь на него за то, что он уволил вас?

— Я зол только из-за того, что лишился хорошего заработка. Ведь как бы то ни было, Терренс очень хорошо мне платил. А сейчас я, к сожалению, уже не имею возможности держать в руках такие большие деньги.

— Да уж… Приходиться раскошеливаться, чтобы прикармливать свое окружение, дабы они не рассказали всему миру о его омерзительном характере.

— Верно, — хитро улыбается Саймон. — И скоро он очень сильно пожалеет о том, что решил перейти мне дорожку. Решил встать на сторону этой девчонки, которую он так усердно защищал от нападок людей, обвинившие ее в неподобающем поведении.

— Странно, что он еще не рассказал всему миру о том, что это вы.

— Расскажет – я с него шкуру сдеру. Раньше, чем я планирую это сделать.

— Как усердно МакКлайф строит из себя хорошего перед Кэмерон. Как стремится очаровать ее и сделать вид, что он – тот, кто предназначен ей судьбой.

— Мне прямо-таки интересно, как они сейчас поживают, — задумчиво говорит Саймон и бросает короткий взгляд в сторону. — Удалось ли Терренсу осуществить свое желание затащить Ракель в постель? Укротил ли он эту Снежную королеву, которая никак не хотела поддаваться его чарам?

— По крайней мере на публике они ведут себя как влюбленные. Этот парень всегда очень галантен с девчонкой, а она улыбается и в рот ему заглядывает.

— Да, на публике Ракель и Терренс и правда сама милота. Но вот как обстоят дела на самом деле?

— Че, думайте, они притворяются?

— Не знаю, приятель… Но я печенкой чую, что их отношения обречены.

— Да?

— Как только МакКлайф получит желанную возможность похвастаться перед друзьями, что он переспал с самой Ракель Кэмерон, то его интерес к ней сто процентов пропадет.

— Думайте, она ему так и не дала, раз они еще вместе?

— Не исключено.

— Насколько мне известно, они сейчас живут вместе в большом шикарном доме. На территории, которая очень хорошо охраняется. Так просто туда никому не попасть.

— Знаю.

— Интересно, что они начали жить вместе, будучи неженатыми.

— Сейчас этим уже никого не удивишь. Многие пары так делают.

— Я так понимаю, Терренсу просто захотелось упростить себе задачу соблазнить Ракель. Вот и решил он сделать так, чтобы она всегда была у его под боком. Чтобы по вечерам им ничто не мешало проводить время вместе.

— Да, но только вот я не уверен, что они и правда проводят вместе достаточно много времени.

— В смысле?

— Ты ведь не видишь, как часто Ракель стала мелькать во всех возможных рекламах и журналах? Как часто она участвует в модных показах!

— Ну да, эта девчонка сейчас нарасхват. Все хотят с ней работать.

— Ну а она, походу, никому не отказывает. С утра до вечера ездит с одной съемки на другую и раздает всем интервью.

— Да уж… Отчаянно пытается заставить людей забыть о скандале с ложными слухами.

— Вот я и говорю, что Ракель – притворщица! Она всю жизнь притворяется сильной и уверенной в себе и делает вид, что все хорошо. Предпочитает игнорировать неудобные для себя темы и до ушей улыбается тем, кто осыпает ее комплиментами.

— Я заметил, — уверенно кивает Ричард. — Девчонка что-то заигралась в героиню. Наверное, насмотрелась всяких сериалов или начиталась книжек. Хочет быть такой же, но ни черта не получается.

— Ничего, Ричи, ничего. — Саймон начинает поглаживать свой подбородок. — Скоро шоу этой бездарной актрисульки закончится. После всех моих разоблачений Ракель уже не сможет и дальше всех дурачить. А над фразой «оставаться сильной, храброй и счастливой» все просто будут смеяться.

— Мне уже не терпится на это посмотреть. Посмотреть, что будет происходить.

— Тебе это точно понравится. — Саймон с широкой улыбкой выпивает немного из стакана. — Так же сильно, как и мне. Я намерен как следует повеселиться, издеваясь над этой девчонкой.

— Делайте что считайте нужным. Я уверен, что у вас есть веские причины мстить этой красотке, которая сейчас купается во внимании маленьких девочек и голодных мужиков, что мечтают ее отыметь.

— Обычная неуверенность в себе. Эта девчонка самоутверждается за счет всех этих людишек и постоянно доказывает, что она чего-то стоит. Ей это необходимо так же, как и Терренсу.

— Ну, этот-то вообще с ума сойдет, если все эти соплячки перестанут его боготворить и спать с ним в своих диких фантазиях.

— Это точно! Его это очень сильно заденет! Как задело и то, что Кэмерон стала одной из немногих, кто начал вертеть хвостом и отказался сию минуту лечь с ним в кровать.

— Ну… Тогда Терренса проучила Ракель, а я проучу ее. Скоро. Очень скоро… Ей придется встретиться с настоящей собой. С той, которую она так усердно отвергает. Ей придется вспомнить о прошлой себе и принять ее.

— То есть, вы хотите не только отомстить ей за какие-то обиды прошлого, но еще и заставить девчонку забыть о придуманном ею образе?

— Именно, друг мой! — восклицает Саймон. — Если я не сделаю это сейчас, то никто никогда не узнает, что Ракель выдает себя за другую. И она окончательно сотрет из памяти свою настоящую личность.

— Слушайте, Саймон, ну может, вы уже все-таки расскажете мне, почему затеяли все это? — спрашивает Ричард, поставив стакан на стол и сложив руки перед собой. — Неужели эта девчонка совершила такой тяжкий грех и так сильно обидела вас, что вы не намерены оставлять это без внимания?

— Не беспокойся, Ричард, очень скоро ты обо всем узнаешь. Не только ты. Ракель тоже придется меня выслушать и услышать много нового и интересного.

— Вы так ничего мне толком и не рассказали. Я только лишь понял, что эта девчонка вас как-то обидела, и вы мечтайте рассказать людям, что она не такая крутая и дерзкая, какой хочет казаться.

— Потерпи немного, я обязательно все тебе расскажу, когда придет время.

— Я должен знать, с чем мы будем иметь дело. Знать, для чего вы все это затеяли.

— На данный момент ты знаешь все, что тебе нужно. Пока что этого будет достаточно для того, чтобы помочь мне довести это дело до конца. — Саймон с хитрой улыбкой смотрит на Ричарда. — Ты же поможешь мне? Да, парень?

— Конечно, помогу! — уверенно отвечает Ричард. — Какие могут быть вопросы!

— За ценой я не постою. Если сделаешь все как нужно, то ты получишь за это приличную сумму денег. А тебе ведь очень нужны денежки. Так ведь?

— Верно, денег мне вечно не хватает. Да и я совсем не умею с ними обращаться! Если и удается что-нибудь стырить у каких-то людишек или из каких-то магазинов или помочь друзьям в ограблении банка или богатенького домика, то я потом трачу все на какую-нибудь бесполезную чепуху. Захожу в магазин и полностью отключаю мозги, ибо хочется все и сразу.

— Понимаю, — скромно хихикает Саймон. — В любом случае это будут твои деньги, и ты сможешь распоряжаться ими как тебе вздумается.

— Не волнуйтесь, Саймон, вы можете на меня рассчитывать. А если будет нужно, то я могу подключить к делу своих друзей. Они ребята шустрые, исполнительные и верные.

— Ты в этом уверен?

— Обижаете! Они очень надежные люди и еще ни разу меня не подводили. Сделают все в лучшем виде.

— Отлично! — воодушевленно произносит Саймон. — Помощь твоих друзей нам обязательно пригодится, но не сейчас. Чуть позже. Потому что придет день, когда я приступлю к выполнению самой грандиозной части плана.

— Только свисните, и я немедленно приведу их к вам, — уверенно говорит Ричард.

— Спасибо огромное, Ричард, — хитро улыбается Саймон. — Я знал, что на тебя можно положиться.

— Я к вашим услугам. Любой каприз за ваши деньги, как говорится.

— Я уже безмерно благодарен тебе за то, что ты делаешь.

— Мне пока что продолжать следить за девчонкой и ее хахалем?

— Да, продолжай наблюдать. Будешь и дальше докладывать мне, куда они ходят, что делают и всякое такое. Может, в один прекрасный день ты сможешь увидеть что-нибудь интересное.

— Приказ понял, босс!

— Только я тебя прошу, не спались! — умоляет Саймон и слегка поправляет воротник своей куртки. — И советую слишком долго находиться в том районе, где они живут. А иначе кто-нибудь запомнит твою физиономию и счет тебя подозрительным. Да и охрана там всегда держит ухо востро.

— Не беспокойтесь, Саймон! — с гордо поднятой головой уверенно произносит Ричард. — Вы же знайте, что я все делаю очень четко и без палева. Копам до сих пор не удалось поймать меня. Даже когда мы с пацанами решили грабануть одного богатенького олигарха и стырить пару швейцарских часов и несколько сотен тысяч долларов. Это несмотря на кучу охраны, камер, злых собак и всякого такого.

— Помню, как видел по телевизору репортаж на эту тему. И насколько я понимаю, воришек так и не поймали.

— Вот видите! Полиции никогда не удастся поймать меня. А даже если я где-то свечусь по своей дурости или глупости своих друзей, то мы тщательно заметаем все следы.

— В любом случае я возлагаю на тебя большие надежды, — уверенно говорит Саймон, кладет руку на плечо Ричарда и хлопает по нему. — Раз уж мне повезло познакомиться с таким шустрым и исполнительным парнем, то мы с тобой можем стать очень хорошими союзниками.

— Ну раз вы уже заплатили мне часть обещанной суммы, то я могу считать наше сотрудничество начатым.

— Продолжишь в том же духе – я заплачу тебе еще некоторую часть.

— Да свершится же ваша сладкая месть!

— Да… — с загадочной улыбкой протягивает Саймон и делает глоток напитка. — Скоро придет час расплаты… Ракель Кэмерон и Терренс МакКлайф еще не знают, что скоро окажутся в аду. В аду, в который превратится их жизнь уже в ближайшее время. Я отомщу им. Уничтожу. Раздавлю как горошину. Никакой пощады не будет. Особенно этой мерзкой девчонке. Она будет страдать так, как еще никогда в жизни.

— Вот девчонка «обрадуется» вашему появлению в ее жизни!

— Моя месть будет страшна. Это будет месть за прошлые обиды. За все, что мне пришлось пережить. С этого момента жизнь этой сладкой парочки уже не будет прежней.

Саймон крепко сжимает руки в кулаки, буквально кипя от злости, когда он думает о девушке по имени Ракель и мужчине по имени Терренс.

— Скоро все маски будут сброшены. Скоро им обоим придется сделать выбор. Решить, что для них важнее: их друзья и близкие или их карьера и все, что касается их самих.

— Вот и узнаем, что в итоге выберут эти два эгоиста, маниакально одержимые своей карьерой и комплиментами окружающих, — уверенно говорит Ричард.

— Посмотрим, приятель… В любом случае веселье начинается с этой секунды, с этой минуты, с этого часа.

— Я предлагаю нам поднять бокалы и выпить за то, чтобы и у вас все получилось, и я получил обещанное вознаграждение, — предлагает Ричард и берет в руки свой стакан.

— За то, чтобы нашим планам не помешали никакие посторонние людишки и никакие сотрудники полиции, — с гордо поднятой головой говорит Саймон.

— За удачу!

— За месть Ракель и Терренсу!

Ричард и Саймон приподнимают свои стаканы, слегка ударяются ими и выпивают немного безалкогольного напитка, от вкуса которого они пребывают в полном восторге. После чего они еще какое-то время говорят о плане месте двум влюбленным, не обращая внимания на толпу подвыпивших молодых людей и охотно слушая громкую энергичную музыку, под которую вскоре решают немного потанцевать на танцполе. Дабы позволить себе немного расслабиться и подготовиться к тому, что вскоре чьи-то жизни станут для кого-то настоящим ночным кошмаром.

__________________________________________

Всем привет! Надеюсь, вы прекрасно проводите свой день. Если вы впервые заходите на мой аккаунт и проверяйте эту книгу, то я хочу сказать вам, что есть также и расширенная версия. Ее вы можете найти у меня в профиле и ознакомиться. Отличие обеих версий лишь в том, что в сокращенной я удалила несколько сцен, которые казались мне не такими уж нужными, а также в том, что я сократила некоторые диалоги. Ну и заодно избавилась от нецензурной лексики и моментов 18+, чтобы понизить рейтинг.

В любом случае я надеюсь, что вы захотите ознакомиться с обеими версиями. Буду очень рада вашим лайкам, комментариям и добавлениям в библиотеку. А если вы считайте, что я могу удалить еще какие-то сцены, то дайте мне знать. Я ознакомлюсь с фрагментом и удалю его в случае, если он и правда не столь важен.

Спасибо за внимание к моей книге!

С любовью, Эстрелла Роуз.

Глава 2

Следующий день. Время близится к вечеру. Ракель сидит дома в своей комнате и читает какую-то книгу, пытаясь чем-то занять себя и скоротать время, которое именно сейчас идет довольно медленно. Уже вот-вот домой должен вернуться Терренс, но пока что его все еще нет. И неизвестно, когда он появится, поскольку время уже чуть больше семи часов. Однако девушку это не слишком волнует, и она больше увлечена чтением одной из своих любимых книг, которую готова перечитывать хоть миллион раз.

«Господи, какая же интересная книга, — с легкой улыбкой на лице думает Ракель. — Читаю ее уже в сотый раз, но она мне пока что не надоела. Даже если я уже буквально знаю ее наизусть. Наверное, этот роман – мой самый любимый из всех, что я когда-либо читала.»

Спустя некоторое время Ракель доходит до последней страницы книги, быстро пробегается глазами по тексту и наконец-то заканчивает чтение этого увлекательного романа, который она так любит.

— Закончилась… — тихо вздыхает Ракель, закрывает книгу и откладывает ее в сторону. — Так быстро…

Ракель пару секунд осматривает всю комнату, подогнув ноги под себя, и с грустью во взгляде смотрит в чуть приоткрытое окно, через которое сюда попадает немного прохладный ветер.

«Кстати, когда Терренс вернется домой? — задается вопросом Ракель. — Ждать его или попросить подавать на ужин прямо сейчас и потом готовиться ко сну без него? Во сколько он там должен был вернуться? Кристиана говорила, но я что-то забыла…»

Ракель слегка хмурится, пытаясь вспомнить, что сегодня ей сказала Кристиана во время обеда.

«Впрочем, это не столь важно, — думает Ракель. — Во сколько придет, во столько и приедет. Я не хочу подстраиваться под него и ждать его возвращения. Тем более, что завтра мне нужно рано встать, чтобы подготовиться к встрече, которая для меня очень важна. Если Терренс вдруг вернется поздно, а я решу ждать его и захочу ложиться спать вместе с ним, то завтра я буду выглядеть сонной и не смогу внимательно выслушать то, что со мной хотят обсудить… Я так не могу.»

Ракель слегка прикусывает губу.

«Скорее всего я так и сделаю… — мысленно решает Ракель. — Так что пойду попрошу служанок подать мне ужин…»

В какой-то момент Ракель слышит, как в гостиной раздается громкий, долгий звонок в дверь. Одна из служанок тут же идет открыть дверь, а спустя несколько секунд, девушка хорошо слышит, как на первом этаже прислуга начинает как-то суетиться.

Ракель слегка хмурится, пытаясь понять, что же происходит внизу, а в какой-то момент хочет спуститься вниз и узнать, что там происходит. Но стоит ей встать с кровати и подойти к двери, как та неожиданно открывает, а в комнату спокойно входит высокий мужчина с бледной от природы кожей, шикарными густыми черными волосами, очаровательной улыбкой, которая свела бы с ума любую девушку, и гордо поднятой головой. Этот человек, который выглядит очень уверенным в себе и явно не сомневается в том, что он красив и талантлив, и есть тот самый Терренс МакКлайф, с которым Ракель уже несколько месяцев встречается и живет душа в душу. По крайней мере, как кажется ей самой…

— О, привет, — с легкой улыбкой произносит Ракель.

— Привет, Ракель, — бросает мимолетную улыбку Терренс.

— Ты сегодня немного задержался.

— Прости. На дорогах были огромные пробки. — Терренс мило целует Ракель в щеку, придерживая ее за плечи, а затем получает точно такой же ответ от девушки. — Я сделал все, чтобы вернуться домой пораньше и как следует отдохнуть, но попал в пробку и простоял там очень долго…

— Мог бы и позвонить, чтобы я не ждала, — спокойно отвечает Ракель. — А то я уже хотела просить подавать мне ужин.

— Прости, не мог говорить за рулем, — пожимает плечами Терренс, проходит в комнату и закрывает за собой дверь. — И вообще, я вроде бы звонил Кристиане и просил ее передать тебе, что я приеду после семи.

— Да? Ах да… Прости… Из головы вылетело. Кристиана говорила о твоем звонке, но я забыла, во сколько ты приедешь.

— Ничего страшного. Бывает.

— Да… Бывает… — Ракель на секунду бросает взгляд на свое отражение в зеркале и поправляет прическу. — Будешь ужинать со мной? Я сейчас попрошу служанок подавать на стол.

— Да, только чуть позже, — мягко отказывается Терренс. — Я сначала хочу пойти принять душ и переодеться. Ну и полежать немного. А то я очень устал.

— О, ну хорошо, — со скромной улыбкой кивает Ракель. — Тогда я попрошу, чтобы подали ужин только мне.

— Прямо сейчас? А не очень рано?

— Я сегодня хочу лечь спать пораньше. У меня завтра состоится важная встреча, к которой я обязана быть готовой.

— Э-э-э, ладно, я понял… — неуверенно говорит Терренс, бросив короткий грустный взгляд на окно. — Наверное… Я тоже… Лягу пораньше.

— Ладно, ты отдыхай, а я пойду поужинаю.

Только Ракель собирается выйти из комнаты и спуститься вниз, как Терренс смотрит на нее грустным взглядом и останавливает ее со словами:

— Э-э-э, а ты хочешь узнать кое-какую хорошую новость?

— Э-э-э, да, конечно, очень хочу, — выдавив улыбку, неуверенно отвечает Ракель. — Кристиана вроде бы сказала, что ты хотел что-то мне сказать. Верно?

— Да, мне есть что рассказать тебе. Давай присядем, и я все тебе расскажу.

Ракель без особо энтузиазма и радости соглашается выслушать Терренса, присаживаясь на кровать вместе с мужчиной, который с одной стороны чувствует себя неловко из-за какой-то холодности девушки, но в то же время не скрывает своей радости из-за той новости, которой он хочет поделиться. И девушка уже замечает то, каким радостным выглядит ее парень, не переставая загадочно улыбаться и явно мечтая побыстрее рассказать ей о том, что с ним произошло.

— Ну ладно, давай уже рассказывай, что у тебя происходит, — сложив руки перед собой, спокойно говорит Ракель. — Почему у тебя такое радостное лицо? Неужели это что-то действительно потрясающее, раз ты улыбаешься впервые за долгое время?

— Это правда, — скромно улыбается Терренс. — Просто мне наконец-то улыбнулась удача в том, чего я так долго добивался.

— Правда?

— Да…

Терренс замолкает пару секунд, прежде чем он продолжает говорить:

— Как ты прекрасно знаешь, мне уже давно хотелось записать хотя бы одну песню. Я долгое время ходил по различным прослушиваниям и отсылал демозаписи всем возможным лейблам. Но до сегодняшнего дня мне не очень везло.

— Да, я помню, — кивает Ракель.

— Так вот… — Терренс ненадолго замолкает. — Пару дней назад я ходил на одно такое прослушивание. На нем искали солиста, играющего на гитаре, для какой-то группы.

— И что дальше?

— Дело в том, что сегодня, когда я собирался идти на очередное прослушивание, мне позвонил человек, который несколько дней назад устраивал то прослушивание, куда требовался гитарист.

— И что он сказал?

— Он сказал, что со мной хотят работать.

Терренс замолкает на пару секунд и издает радостный возглас.

— Мне предложили для начала записать пару песен, — радостно сообщает Терренс, будучи похожим на маленького ребенка, которому купили игрушку, о которой тот мечтал, ибо радости мужчины нет предела. — И я подпишу контракт на огромную сумму денег с одной очень известной звукозаписывающей компанией.

— Правда? — бросает легкую улыбку Ракель.

— Правда! Правда! Ракель, это то, о чем я мечтал! Это просто невероятно! Я никак не могу поверить своему счастью! Я наконец-то начал свой путь к осуществлению своей мечты.

Пока Терренс говорит это, он время от времени с легкой улыбкой на лице поглаживает плечи Ракель и держит за руки. А сама девушка хоть и рада за своего парня и не может оставаться равнодушной к его успехам, она не проявляет особого интереса к новости мужчины.

— Ух ты, это же замечательно, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Я очень рада за тебя.

— Я наконец-то добился своего! — радостно восклицает Терренс. — Наконец-то у меня начало хоть что-то получаться!

— Поздравляю, Терренс. Поздравляю. — Ракель мило целует Терренса в щеку. — Я знала, что ты сможешь сделать это. Ты всегда об этом мечтал и наконец-то исполнил свою мечту.

— Очень на это надеюсь, — широко улыбается Терренс.

— Поздравляю, Терренс. От всего сердца.

Ракель с легкой улыбкой на лице заключает Терренса в свои объятия, обвивая его шею в то время, пока тот нежно гладит ее по спине, не скрывая своей радости. А через несколько секунд молодые люди отстраняются друг от друга, и девушка снова пытается усердно показать радость за своего парня и поддержать его.

— Спасибо, Ракель, — искренне благодарит Терренс. — Большое спасибо за то, что подтолкнула меня к этому шагу. Я бы вряд ли сделал это без твоей поддержки.

— Если это то, что ты любишь, я буду только рада, — спокойно отвечает Ракель.

— Ты себе не представляешь, как я сейчас рад! Я так не радовался, когда получил свои деньги за самую первую роль в кино или первую главную роль. Сейчас все совсем иначе.

— Удивительно, что раньше не пытался заняться музыкой.

— Просто был слишком сосредоточен на актерской карьере. Но теперь я хочу уделить больше внимания музыке.

— Дай бог, у тебя все получится.

— Я обещаю, что однажды ты увидишь меня на сцене, в свете сотен софит. — Терренс гордо приподнимает голову. — И весь мир узнает о моих музыкальных талантах, которые я очень скоро им продемонстрирую.

— Да, конечно… — задумчиво отвечает Ракель. — Ты добьешься…

— Не сомневайся, милая, я обязательно достану для тебя билет на самое лучшее место в первом ряду поближе к сцене, — уверенно обещает Терренс, берет Ракель за руки и с легкой улыбкой смотрит на нее. — Считай, что ты будешь моей первой поклонницей, которая будет визжать от радости и просить автограф и фотографию со своим кумиром.

— Спасибо, конечно же… — скромно улыбается Ракель. — Но зачем мне нужны фотографии, когда самый настоящий Терренс МакКлайф сидит прямо сейчас передо мной? Пусть другие мечтают о фотографиях с тобой, а я у меня есть кое-что намного лучше любого снимка.

— Знаю, но в любом случае я приглашу тебя на свой первый сольный концерт, который состоится в самое ближайшее время, — уверенно обещает Терренс, погладив Ракель по руке, а затем по щеке. — И надеюсь, что однажды и я смогу посетить один из показов и посмотреть, как ты ходишь по подиуму. Я ведь никогда не видел тебя в деле своими глазами… Только лишь видел фотографии со съемок и модных показов.

— Надеюсь, что у меня получится как-нибудь достать для тебя приглашение на один из показов, — задумчиво говорит Ракель.

— И если вдруг мне поступит предложение поработать с тобой на еще одной фотосессии, то я с радостью соглашусь.

Терренс с легкой улыбкой на лице осторожно заправляет прядь длинных каштановых волос Ракель за ухо. Правда девушке как-то все равно на его знаки внимания, и она скорее просто терпит и получает мало удовольствия от них, задумавшись о чем-то своем.

— Было бы здорово еще раз поработать с тобой и посмотреть, как ты себя чувствуешь в роли фотомодели, — задумчиво говорит Ракель, бросив мимолетную улыбку. — С надеждой, что на этот раз все пройдет гладко.

— Не сомневаюсь, что просто превосходно, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Во-первых, я – неотразимый красавчик, у которого все в руках горит. А во-вторых, у меня есть девушка, которая всегда поможет мне выглядеть на снимках еще лучше и дать мне шанс снова и снова влюбляться в себя.

— Уж в твоем высоком самомнении я никогда не сомневалась! — по-доброму усмехается Ракель.

— Не сомневайся и в моих талантах, дорогая. — Терренс прикладывает ладонь к одной щеке Ракель и мило целует другую, пока та просто смотрит на него с каким-то безразличием. — Я докажу, что могу делать идеально все, за что берусь. Хоть актерская игра, хоть пение, хоть съемка для журнала или рекламы…

— А я никогда и не подвергала это сомнениям.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель лишь скромно улыбается, а Терренс выглядит очень счастливым и не скрывает этого.

— Ладно, я пойду ужинать, — задумчиво говорит Ракель. — Захочешь – присоединяйся ко мне.

Ракель с легкой улыбкой собирается встать и все-таки спуститься вниз, чтобы попросить служанок подать ужин. Только вот Терренс на настроен на завершение столь короткого разговора и рассчитывает на что-то большее.

— Эй, ну куда-то все время убегаешь? — с грустью во взгляде спрашивает Терренс, мягко взяв Ракель за запястье и притянув ее к себе. — Давай немного побудем вместе…

— Я не могу, Терренс, — отнекивается Ракель, пытаясь мягко вырваться руку из хватки Терренса, и бросает мимолетную улыбку. — Мне завтра рано вставать. Я должна лечь спать пораньше.

— Ты все время это говоришь и говоришь, что у тебя работа, — уверенно отмечает Терренс. — Давай проведем вместе хотя бы часик. Я уже не помню, когда мы в последний раз мы о чем-то болтали или что-то делали вместе.

— Я знаю, но мне правда надо… Я быстро поужинаю, приму душ и пойду спать. А утром встану пораньше, решу, что надеть, и выберу прическу с макияжем.

— У тебя и так будет достаточно времени на все это, не переживай.

— Да, но…

— Ну давай же… Иди ко мне, красавица…

Терренс берет Ракель за оба запястья и усаживает ее к нему на колени, пока лицо девушки становится еще более грустным, и она выглядит так, будто не в восторге от компании мужчины и стремится убежать от него.

— Ну, Терренс, давай как-нибудь потом… — устало вздыхает Ракель, пытаясь встать и мягко оттолкнуть Терренса от себя. — Пожалуйста…

— Милая, ну что с тобой происходит? — с грустью во взгляде недоумевает Терренс, обняв Ракель за талию обеими руками, и мягко целует ее в щеку. — Почему ты в последнее время избегаешь меня? Чем я тебя обидел?

— Ничем. Все хорошо.

— Разве тебе совсем не хочется немного пошалить и уделить мне внимание? Я ведь очень сильно скучаю по тебе, пока нахожусь вдали от тебя целыми днями…

— Поверь, я тоже очень скучаю по тебе, пока работаю где-нибудь на съемках или нахожусь дома, — выдавливает из себя улыбку Ракель, погладив Терренса по щеке. — Но сейчас я слишком устала и хочу выспаться перед завтрашним днем.

— Неужели ты сегодня не спала? У тебя ведь был свободный день, и ты могла хорошенько отдохнуть. Я даже специально освободился пораньше, чтобы впервые за долгое время побыть с тобой. Надеялся, что нам удастся полежать вместе, поговорить…

— Я знаю, но…

— Ну хватит, Ракель, перестань отнекиваться…

Терренс легким движением убирает волосы с плеча Ракель, нежно целует его и оставляет еще один на ее шее, по изгибу которой он нежно проводит пальцем.

— Просто доверься мне, а я сделаю все, чтобы ты расслабилась и забыла о своей усталости.

В этот момент одна из рук Терренса проходит по изгибу талии Ракель, ненадолго остается на бедре, которое он нежно поглаживает, а потом плавно спускается ниже, проведя ладонью по всей ее ноге и мягко лаская ей колено. Только вот девушка совсем не настроена на то, чтобы заниматься тем, что хотел бы сделать мужчина…

— Терренс, давай мы потом этим займемся… — устало говорит Ракель, мягко отстраняясь от Терренса, когда он хочет поцеловать ее в шею. — У меня завтра очень важный день…

— Неужели ты не можешь уделить мне хотя бы один часик? — более низким голосом спрашивает Терренс, одной рукой мягко гладя Ракель по щеке, а другую запустив под ее кофточку и гладя по спине. — Почему ты все время убегаешь от меня и не хочешь оставаться со мной как можно дольше?

— Я не бегу от тебя… Просто у меня очень много работы, и я жутко устаю каждый день.

— Пожалуйста, Ракель…

— Послушай, Терренс… — Ракель мягко гладит Терренса по щеке. — Обещаю, что когда у меня будет свободное время, я обязательно уделю тебе все свое внимание.

— А я хочу твоего внимания прямо сейчас! И я добьюсь своего, если ты забудешь о работе хотя бы на некоторое время и подумаешь обо мне.

— Я не могу… У меня завтра…

— Расслабься, милая, — мягко прикладывает палец к губам Ракель Терренс. — Я знаю, как помочь тебе избавиться от усталости… Доверься мне, а я все сделаю.

Будучи игриво настроенным, Терренс оставляет несколько милых поцелуев на шее Ракель, носом щекочется об нее и не отказывается от соблазна нежнейшим образом поцеловать ей ключицы и место за ее ухом, которое он слегка прикусывает. А параллельно с этим его рука снова возвращается к ее бедру и затем нежно наглаживает ей одну из ягодиц. Хоть девушке все это нравится, что-то ее сдерживает и не дает ей полностью расслабиться и получить абсолютное удовольствие.

— Пожалуйста, Терренс, не надо… — устало стонет Ракель. — Я не хочу…

— Я же говорю тебе, расслабься, и ты почувствуешь себя лучше, — все еще продолжая уговаривать Ракель уделить ему немного внимания, тихо просит Терренс, мягко берет ее подбородок, поворачивает ее лицо к себе и большим пальцем нежно проводит ее губам. — Иди ко мне…

Терренс дарит Ракель продолжительный поцелуй в губы, одной рукой гладя ей лицо, а второй – волосы, но позже переместив одну из них на ее живот, который он нежно гладит. Девушка продолжает выглядеть так, будто ей не слишком комфортно находиться с этим человеком, хотя и не сопротивляется его поцелую, на который отвечает с большой неохотой. А мужчина хоть и понимает, что она будто охладела к нему, он все же хочет сделать вид, что ничего не происходит, стараясь сделать все, чтобы побыть с ней наедине и хоть как-то спасти их отношения, что стали немного хуже в последнее время. Только вот она не хочет соглашаться на это и как будто любит свою работу модели намного больше своего собственного парня.

— Ты все еще очень зажата… — разрывает поцелуй Терренс и оставляет несколько поцелуев у Ракель на шее, которые все равно оставляют ее равнодушными, несмотря на то, что раньше они заводили ее за считанные минуты. — Раньше ты такая не была…

— Терренс, пожалуйста…

— Но ничего, я тебе помогу… Можешь даже ничего не делать. Я сам все сделаю… Тебе надо только лишь расслабиться.

Терренс снова целует Ракель в губы и вкладывает в этот поцелуй всю свою любовь, которую хочет подарить любимой девушке, придерживая заднюю часть ее шеи. Параллельно его свободная рука скользит по изгибам ее талии, расстегивает пару пуговиц на ее кофточке от пижамы, которая сейчас на ней надета, и нежно гладит представшее перед его взором глубокое декольте. Однако даже невероятно приятное тепло не заставляет – или она этого по каким-то причинам не показывает – девушку расслабиться, и она продолжает пустым взглядом смотреть на своего возлюбленного, хотя уже и не сопротивляется его попыткам приласкать ее.

— А почему у тебя такие грустные глаза? — низким голосом спрашивает Терренс, погладив Ракель по щеке, пока он смотрит в ее серые раскосые глаза, которые раньше казались такими счастливыми, но сейчас кажущиеся абсолютно безжизненными. — И даже не хочешь улыбаться…

— Я устала… — без эмоций произносит Ракель.

— Понимаю… Ну ничего, сейчас это пройдет, и ты повеселеешь.

Терренс на некоторое время зарывает лицо в изгибе шеи Ракель и покрывает его нежными и волнительными поцелуями с надеждой, что это безумно понравится девушке, и она наконец расслабится и перестанет быть такой несчастной. И тот факт, что она перестала противиться, для него означает уже очень многое, и он не сомневается в том, что находится на правильном пути.

А чем дальше, тем больше мужчина раскрепощается и добавляет больше давления и страсти в свои действия. Например, через некоторое время Терренс одним движением пересаживает Ракель на кровать и легонько подталкивает ее, чтобы она легла, после чего сам возвышается над ней, удерживая вес на руках, дарит еще один более страстный поцелуй в губы и спускается к передней части ее шеи, которую также целует с огромным удовольствием.

Но даже несмотря на все эти действия, которые когда-то давно запросто сводили ее с ума, девушка все равно не получает удовольствие и даже не пытается как-то приласкать мужчину, будучи совсем не настроенной развлекаться с ним. Он ей вовсе не противен, но у нее уже нет такого сильного притяжения к нему. На данный момент ее собственный возлюбленный ей абсолютно безразличен. А вот Терренс чувствует все большее возбуждение от каждого поцелуя и ласки той, что обладает чем-то, что напрочь сносит ему голову и заставляет сходить по ней с ума.

— О, черт, ты сводишь меня с ума… — с немного затрудненным дыханием говорит Терренс, покрывая поцелуями ключицы Ракель и ее грудь, что выглядывает из-под обтягивающей майки на тонких лямках.

— Терренс, пожалуйста… — устало произносит Ракель.

— Я хочу тебя… Прямо сейчас…

Терренс снова одаривает равнодушную к его действиям Ракель поцелуем в губы, начав медленно водить рукой по ее животу после того как он расстегивает все пуговицы на ее кофточке, чуть задрав ее майку и дотронувшись до ее невероятно нежной кожи в этом столько красивом месте. Вот его пальцы уже доходят до ее груди и нежно сжимают ее в руках и снова скользят по ее животу вверх-вниз несколько раз. А чуть позже мужчина немного отстраняется и снимает с себя свою куртку, в которой ходил по улице, и откидывает ее в сторону, после чего он щедро покрывает поцелуями всю ее шею и некоторые места на животе, по которому также проводит своими губами.

И когда Терренс слегка ослабляет ремень на своих джинсах и расстегивает пару пуговиц на своей рубашке, Ракель догадывается, что будет дальше, если она так и будет молчать и просто лежать на кровати. Так что как только мужчина приближается к ней для очередного поцелуя и нежнейшей ласки, девушка резко садится, мягко отталкивая его от себя.

— Нет-нет-нет, остановись… — неуверенно произносит Ракель. — Я не хочу этого… Сейчас… Нет…

— Но в чем дело? — с широко распахнутыми глазами разводит руками Терренс. — Такое впечатление, что я причинил тебе боль, и ты поэтому начала бояться меня как огня!

— О, нет, ты не делал мне больно, нет… — Ракель заправляет прядь волос за ухо. — Просто сейчас я не хочу этим заниматься… Как-нибудь потом… Я устала…

— Но ты ведь постоянно так говоришь! Что я такого сделал, раз ты не подпускаешь меня к себе и стала ко мне равнодушной?

— Ничего, Терренс… Просто я очень устала… Прости…

— Пожалуйста, Ракель…

— Обещаю, я сделаю это, когда мне станет лучше. Когда я буду не такой усталой…

— Когда именно? — чуть громче недоумевает Терренс. — Ты ведь все время работаешь и почти не бываешь дома! А если у тебя и есть свободные дни, ты отнекиваешься от идеи совместного времяпрепровождения.

— Я отдыхаю и прихожу в себя.

— Мне не нравится это, Ракель. Совсем не нравится… И я не понимаю, что происходит.

— Прошу тебя, дорогой, не настаивай, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Мне тоже не нравится, что мы так мало времени проводим вместе. Но, к сожалению, у нас с тобой очень много работы. Мы жутко устаем и думаем только о том, чтобы уснуть, когда возвращаемся домой…

— Если бы ты хотела, то могла бы перенести некоторые свои съемки и встречи на другой день и освободить хотя бы пару часов для того, чтобы хорошо отдохнуть и побыть со мной, — хмуро говорит Терренс.

Обидевшись на очередной отказ Ракель немного расслабиться и провести время вместе с ним, Терренс переводит хмурый взгляд на окно и скрещивает руки на груди. Девушка же нервно сглатывает, с грустью во взгляде смотря на мужчину пару секунд, подвигается поближе к нему и мягко берет его за плечи с желанием как-то загладить вину.

— Ну не сердись, Терренс, прошу тебя… — с грустью во взгляде просит Ракель. — Войди в мое положение. У меня ведь очень много работы, которую я никак не могу перенести. Все уже обговорено и запланировано. Я не могу все отменить и послать всех к черту.

— Такое чувство, будто я тебе уже вообще не нужен, — низким голосом заявляет Терренс, рассматривая свои руки. — Будто наши отношения – для тебя всего лишь какая-то формальность. Галочка, которую ты поставила для того, чтобы кому-то что-то доказать и показать. Ты все время кому-то что-то доказываешь.

— Милый…

— Ты стала другой. Ты совсем не обращаешь на меня внимания. Только и думаешь о работе и ездишь с одной съемки на другую. А обо мне ты даже не хочешь думать. Не хочешь сделать мне приятно. Не хочешь просто поговорить со мной. Порадоваться за меня. Напомнить о том, что я все еще нужен тебе.

— Нет, это не так! Я всегда думаю о тебе, когда мы находимся вдали. Всегда задаюсь вопросом, чем ты занят, и как твои успехи.

— Нет, Ракель, ты обо мне не думаешь.

— Пожалуйста…

— Я перестал существовать для тебя. Я – тень. Невидимка. Как будто меня рядом с тобой нет. Причем, уже долгое время. Из-за этого я все больше начинаю чувствовать себя одиноко.

— Терренс…

— Может, нам вообще не стоило съезжаться? Может, стоило оставить все как есть? А может, мы совершили ошибку, начав встречаться? Может, стоило все закончить после пары встреч?

— Пожалуйста, пойми меня…

— Мне совсем это не нравится, Ракель. Не нравится, что ты все время от меня бегаешь. Не нравится, что мы вынуждены строить из себя идеальную пару на публике, на самом деле не будучи такой.

— Я не считаю, что между нами все плохо. Мы с тобой очень хорошо живем. Не ругаемся и умеем договариваться.

— Ты не считаешь, а я – да!

— Обещаю, я обязательно найду пару свободных часов в своем графике и проведу их с тобой. И сделаю для тебя все, что ты захочешь…

— Что-то в последнее время ты не слишком к этому стремишься. Ты специально строишь свой график работы так, чтобы в нем не было времени для меня.

— Ну, Терренс…

— Такое чувство, будто я требую невозможного. Хотя мне всего лишь хочется пойти куда-нибудь с тобой. Поговорить. Поделиться своими чувствами. Пообниматься. Получить от тебя немного внимания. Не забывать о том, что рядом со мной есть любимый человек.

— Я тоже об этом мечтаю.

— Разве плохо, когда влюбленные ходят на свидания, целуются и обнимаются? Плохо, когда они о чем-то разговаривают? Когда они проводят время вместе! Можно же просто поваляться на диване и посмотреть кино с попкорном в руках!

— Нет, вовсе нет…

— Я не хочу ругаться с тобой из-за этого и чего-либо, — хмуро говорит Терренс. — Но порой мне кажется, что ты реально этого хочешь и специально игнорируешь меня. Специально хочешь спровоцировать скандал.

— Я не игнорирую тебя…

— Тебя вообще не интересует все, что касается меня.

— Нет, Терренс, это не так!

— Я как будто разговариваю со стеной. Вот кому я рассказывал про контракт с лейблом? А? Кому? С кем я делился своей радостью? С надеждой, что меня поддержат! Что за меня порадуются!

— Ну хорошо… Хочешь мы с тобой поговорим о чем-нибудь прямо сейчас? Вот спроси меня о чем-нибудь, и я тебе отвечу.

— Как будто тебе будет интересно разговаривать со мной… Зная, что от близости ты наотрез отказываешься…

— Я вот могу рассказать тебе о том, как прошли мои вчерашние съемки. Хочешь расскажу один забавный случай, который произошел с одной моделью, с которой я снималась?

— Нет, — без эмоций говорит Терренс, не проявляя никакого интереса к делам Ракель, поскольку она не интересуется им. — Не надо. Мне неинтересно.

— Нет-нет, тебе понравится, — с легкой улыбкой обещает Ракель. — Я обещаю.

— Меня это не волнует.

— Нет, ты послушай…

— Я же сказал, мне все равно, что там с тобой произошло! — чуть громче бросает Терренс.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Но…

— Лучше расскажи про сегодняшний день. Кристиана сказала мне, что сегодня у нас дома были гости…

— Э-э-э… — Ракель заправляет прядь волос за ухо. — Да, это так… Сегодня в обед…

— И кто это был?

— Наталия.

— Правда? — удивленно переспрашивает Терренс и с легкой улыбкой поворачивается лицом к Ракель, решив, что ему интереснее больше поговорить о Наталии, чем о своей девушке и ее успехах. — Неужели она объявилась?

— Да. Я немного поговорила с ней, а потом она уехала домой. Не стала оставаться на обед, когда я ей предложила.

— Ух ты… Несколько месяцев мы ничего не знали о ней, а теперь она неожиданно нашлась.

— Я и сама не ожидала ее приезда. Хотя вспоминала о ней за некоторое время до того, как она позвонила в дверь.

— Интересно, что же с ней произошло, раз Наталия так неожиданно пропадала на такое долгое время? — слегка хмурится Терренс. — Она ничего не сказала?

— Оказалось, что Наталия уехала к своей бабушке в Мехико вместе с родителями, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Это произошло почти сразу же после того как мы съехались.

— В Мексику? Ее бабушка разве живет там?

— Да. Вышла замуж за мексиканца много лет назад и переехала туда.

— Вот как…

— Они поехали туда по причине. Произошла одна ужасная ситуация…

— Правда? А что произошло?

— Ее бабушка серьезно заболела.

— Заболела? Но чем?

— У нее обнаружили рак.

— Что? — широко распахивает глаза Терренс. — Бабушка Наталии больна раком?

— Да. Именно поэтому Наталии и ее родителям пришлось срочно уехать на несколько месяцев и никому ничего не сказать.

— Ничего себе…

— Наталия и ее отец вернулась домой только сейчас, но возможно, что она снова уедет уже через несколько дней, ибо они не хотят оставлять маму и бабушку моей подружки одних.

— Надо же… — Терренс качает головой, искренне сочувствуя горю, которое произошло с бабушкой Наталии. — Но почему она хотя бы раз не написала нам в соц. сетях или позвонила по видеосвязи?

— Она хотела написать, но не могла… — тихо отвечает Ракель. — Не знаю… Может, не хотела разговаривать с кем-то… Или ей было некогда… Кто знает.

— Ну раз так, то было бы некрасиво обижаться на нее из-за того, что она резко оборвала с нами связи.

— Я вовсе не злюсь на нее, ведь эта причина достаточно уважительная. В этом случае я могу только лишь посочувствовать ей…

— Надеюсь, что скоро все обойдется. Родители у Наталии не такие уж и бедные, и они могут позволить себе любое лечение. Хотя и стоит признать, что деньги не всегда могут спасти чью-то жизнь.

— Ты прав… — Ракель тихо вздыхает, посмотрев в сторону. — Но если ее бабушка умрет, для Наталии это будет сильный удар. Она всегда была очень привязана к этой женщине и обожает ее… И говорит, что мечтает увидеть ее на своей свадьбе, когда встретит хорошего мужчину.

— Надо как-нибудь позвонить ей, проявить сочувствие и дать понять, что мы всегда поможем, если сможем.

— Да, думаю, поддержка близких людей ей сейчас очень необходима… Я уже дала ей понять, что готова помочь всем, что смогу сделать.

— Я тоже… Тоже готов…

Терренс на пару секунд о чем-то задумывается с грустью во взгляде, на мгновение переведя взгляд на окно.

— А она тебе больше ничего не рассказала? — уточняет Терренс. — Кроме болезни ее бабушки…

— Да нет, больше ничего особенного она не сказала, — пожимает плечами Ракель. — Хотя… Наталия сказала, что мне нужно немного отдохнуть. Она считает, что я типа слишком много работала, и мне пора сделать небольшой перерыв.

— Отдохнуть? Почему же она так решила?

— Наталия так решила, потому что считает, что я выгляжу очень уставшей.

— Вот как…

— И кстати, Кристиана сегодня сказала мне почти то же самое… Конечно, она сказала это не слово в слово, но смысл все равно был один и тот же. Я устала. Мне надо отдохнуть.

— Уставшей? — Терренс повнимательнее присматривается к Ракель и слегка хмурится. — А знаешь, Ракель, я с ними абсолютно согласен. Честно говоря, выглядишь ты и правда уставшей…

— Что?

— Хотя буду честен, я заметил это только сейчас… Раньше у меня… Не было времени этого заметить.

— О боже мой…

— Слушай, может быть, тебе действительно стоит сделать небольшой перерыв и отдохнуть?

— Ар-р-р, как будто все сговорились у меня за спиной, — закатив глаза и медленно выдохнув, хмуро произносит Ракель. — Я же уже сказала, что пока что мне не нужен отдых, и я прекрасно себя чувствую. И буду работать до тех пор, пока у меня будут силы и желание.

— Ну знаешь, мне кажется, что хотя бы пару неделек тебе точно стоило отдохнуть.

— Не вижу смысла.

— Смотри, Ракель, а то гримерам придется часами замазывать твои круги под глазами и делать все, чтобы твое лицо выглядело свежим и отдохнувшим.

— Именно поэтому я всегда стараюсь ложиться пораньше, — слегка улыбается Ракель. — Благодаря этому мое лицо выглядит нормально, а с косметикой становится еще лучше.

— В любом случае я бы не стал игнорировать то, что сказало тебе уже много людей. Подумай о паре недель отдыха. Тебе это пойдет только на пользу.

— Я превосходно себя чувствую и буду работать до тех пор, пока у меня есть силы, — твердо заявляет Ракель. — И сама решу, когда мне стоит остановиться.

— Ну ладно-ладно, поступай как знаешь, — пожав плечами, устало вздыхает Терренс. — Я не собираюсь отговаривать тебя… Дело твое…

Терренс решает не продолжать этот спор, ибо прекрасно понимает, что Ракель всегда будет стоять на своем. Хотя на самом деле его не очень беспокоят желание девушки работать до изнеможения, ее усталый вид и безразличие ко всему. Мужчина уверен, что раз ее не так сильно волнуют его дела, и она так или иначе охладела к нему, то и он не считает нужным переживать за нее.

— Но имей в виду, что тебя и так все знают, и тебе не нужно работать с устроенной силой, чтобы чего-то добиться, — без эмоций добавляет Терренс. — Ты полтора года работала, не покладая рук! И мне кажется, ты добилась столько всего, столько не добиваются за долгие годы самые известные модели или актеры.

— Может быть.

— С тех пор, как ты восстановила свое честное и доброе имя, оно упоминается практически в каждой светской хронике. И никто даже не вспоминает о скандале с клеветой Саймона Рингера. Тебя боготворят и считают примером для подражания, а еще ты получаешь кучу предложений о работе. А за тебя, за возможность поработать с тобой, в буквальном смысле дерутся. Потому что люди мечтают получить номер журнала с твоей фотографией на обложке или сделать тебя одной из манекенщиц на модном шоу.

— Да, я знаю, — дружелюбно отвечает Ракель.

— Никто ведь не хочет, чтобы тебя увезли со съемок в больницу с сильным истощением организма. А если ты продолжишь в том же духе, то так все и будет.

— Большое спасибо за заботу, Терренс, но когда я захочу этого, то непременно сделаю это. Обещаю…

— Хорошо, думаю, ты знаешь, что делаешь. Ты – взрослая девушка и можешь сама решать, что тебе делать. Я не буду вмешиваться.

— Спасибо за понимание… — Ракель замолкает на пару секунд, а потом тихо прочищает горло и заправляет прядь волос за ухо. — Ладно, пожалуй, я пойду попрошу, чтобы мне приготовили ужин. Поем, приму душ и пойду спать…

— А ты разве не хочешь послушать, как я проходил то прослушивание? — без эмоций интересуется Терренс.

— Э-э-э, нет, давай поговорим об этом в другой раз.

— Не хочешь узнать даже самое главное?

— Нет…

— Ну ладно… Не хочешь… Не надо…

— Прости, но я должна идти. Завтра мне надо рано вставать. Я должна сделать еще кучу дел до того, как я отправлюсь на встречу.

Ракель спешно покидает комнату и закрывает за собой дверь, пока Терренс провожает ее грустным взглядом и тихо вздыхает, когда он остается один. Несмотря на усердные попытки спасти свои отношения, которые в последнее время стали хуже, мужчина уже перестал чувствовать себя счастливым с девушкой, которой стало наплевать на него и его чувства. Какое-то время все было просто замечательно, но как только он съехался с возлюбленной, так ситуация изменилась в худшую сторону. И Терренс понятия не имеет, что такого ужасного сделал, раз, казалось бы, идеальные отношения вдруг начали становиться хуже. Поэтому мужчине только и остается сидеть в комнате и задаваться вопросом, почему все так происходит, и действительно ли было правильно начать встречаться с Ракель, которая, кажется, только лишь делает вид, что любит его, и на самом деле одержима своей карьерой.

Глава 3

На следующее утро воцарилась пасмурная, но не дождливая погода. После встречи со своим менеджером в агентстве Ракель решает ехать не домой, а куда-нибудь за город и не спеша походить по каким-нибудь местам, чтобы немного успокоиться и подышать свежим воздухом. У выхода ее снова ловят вездесущие папарацци, которые начинают фотографировать ее со всех сторон. Впрочем, девушка не обращает на них никакого внимания и скрывает свои глаза с помощью солнцезащитных очков, чтобы они не пострадали от ярких вспышек камер, что раздаются каждую секунду. Спустя некоторое время она наконец-то подходит к своей машине, садится в нее, кладет сумку на пассажирское сиденье, заводит мотор и осторожно выезжает на дорогу, стараясь случайно не сбить кого-нибудь из папарацци, которые буквально не дают ей спокойно уехать и продолжают фотографировать ее до тех пор, пока она не выезжает на пустое шоссе и на высокой скорости направляет как можно дальше по прямой.

После сорока-сорока пяти минут езды на автомобиле Ракель приезжает в одно очень тихое место, где она и решает провести немного времени в одиночестве. Это лесная поляна, расположенная далеко от города рядом с автомобильной трассой. На данный момент здесь вообще никого нет, за исключением мелких животных. Приехав в это место, девушка оставляет свой автомобиль прямо на пустой дороге, предварительно закрыв его на ключ, а затем быстро осматривается вокруг себя и неспешным шагом начинает идти туда, куда глаза глядят, не думая о том, куда приведет ее эта дорога, и сможет ли она потом не заблудиться и выбраться отсюда.

Надо сказать, что девушка уже почувствовала какое-то небольшое облегчение, когда прибыла сюда и едва начала прогуливаться по этому шикарному месту и любоваться его красотами. Воздух здесь какой-то особенный. Более чистый. Более приятный. Птицы время от времени поют и летают в воздухе, а время от времени можно услышать немного приглушенное кукуканье кукушки. Кругом ни единой души. Люди определенно приезжают сюда очень редко или вообще не приезжают. Прохладный ветер приятно обдувает лицо и красиво развивает забранные в хвост волосы девушки, которая время от времени бросает легкую улыбку. Прогуливаясь по этому тихому месту, нет никакого желания думать о каких-либо проблемах и заботах. Нет желания оказаться в обществе, от которого ей в последнее время хочется немного отдохнуть.

После каждого шага под ногами слегка хрустят сухие, опавшие ветки деревьев. В воздухе иногда пролетают какие-то маленькие букашки, которым нет дела до гуляющей здесь Ракель, а птицы продолжают ласкать слух своим успокаивающим чириканьем. Отсюда совсем не хочется уходить. Совсем не хочется снова возвращаться в город. Вспоминать о заботах. Видеть людей, которых не всегда хочется видеть. Возвращаться домой… Возвращаться в тот дом, к которому она до сих пор не привыкла. В дом, в котором она проживет с чувством, что просто гостит. А вовсе не живет там на правах девушки человека, купившего его за некоторое время до того, как они решили жить вместе. Чьей девушкой она явно хочет быть уже не так сильно…

Ракель еще долгое время продолжает гулять в этом месте, не задумываясь о том, куда она идет, и как сможет отсюда выбраться. Она не думает о том, который сейчас час. Не думает о том, ждет ли ее кто-нибудь дома. Ради этой прогулки девушка даже специально отключила звук на своем мобильном телефоне, чтобы никто не беспокоил ее и не отвлекал от прогулки по этому месту. У нее нет никакого желания с кем-то разговаривать. Нет желания кого-то видеть. Ей просто хочется побыть одной. Хочется побыть там, где царит полная тишина. Где птицы могут помочь ей расслабиться благодаря своему пению, которое никак не раздражает слух, а наоборот – заставляет чувствовать что-то теплое и приятное.

В какой-то момент Ракель удается добраться до маленького кристально-прозрачного озера, приятный шум которого был слышен на расстоянии нескольких миль от него. Девушка медленно подходит поближе к нему, присаживается на колени рядом с этим озером и немного неуверенно водит рукой по поверхности озера. От чего на ней тут же появляется рябь. Вода начинает слегка покачиваться, а на ней образовываются маленькие волны. Это заставляет девушку слегка улыбнуться и зачарованно наблюдать за тем, как они потихоньку исчезают. К слову, к этому моменту она окончательно забывает обо всем плохом и сейчас выглядит уже не такой напряженной и раздраженной, как некоторое время назад.

Правда пока Ракель медленным шагом прогуливается по этой поляне и всей душой наслаждается этой внеплановой прогулкой, она даже не подозревает, что за ней все это время по пятам идет какой-то человек в черной одежде и в темных очках, который очень уж старается быть незаметным и прятаться каждый раз, когда девушка может поймать его. Создается впечатление, что он сейчас достанет пистолет или нож и убьет Ракель. Ну или же может запросто столкнуть ее в озеро и утопить в нем… И надо сказать, вид этого человека уж точно не внушает никакого доверия. Он заставляет думать только об одном – надо бежать как можно дальше и быстрее…

Ракель еще долгое время наслаждается прекрасной погодой и красотой здешних пейзажей, медленно направляясь куда ее глаза глядят. Но когда девушка решает встать, отойти подальше от озера и сходить куда-нибудь еще, этот человек с хитрой улыбкой незаметно подходит к ней, когда она отходит на довольно длинное расстояние от воды. А выбрав хороший момент, он довольно сильно толкает ее в спину. От такого сильного удара девушка едва не теряет равновесие, но ей чудом удается устоять на ногах. А довольно быстро придя в себя, Ракель резко оборачивается и переводит взгляд на мужчину, который тут же заставляет ее слегка вздрогнуть и взмолиться кому только можно, с ужасом понимая, что может ожидать чего угодно, когда она находится в столь тихом безлюдном месте.

— Кто вы такой? — с испугом в широко распахнутых глазах тараторит Ракель и отходит от подозрительного типа куда подальше. — Что вам от меня нужно?

Мужчина с хитрой улыбкой заговаривает тошнотворно-сладостным голосом, от которого так и тянет закрыть уши, лишь бы не слушать его:

— Привет, моя милая девочка. Давненько мы с тобой не виделись с тобой.

— Я вас не знаю!

— Да что ты говоришь! — Мужчина подходит поближе к Ракель. — А вот я так не думаю.

— Уходите! — резко отстраняется Ракель. — Отойдите от меня сейчас же!

— Вот мы с тобой и встретились. И думаю, что теперь пришло твое время отдать мне свой должок.

— Должок? — громко удивляется Ракель, начав довольно тяжело дышать от страха. — Какой еще должок?

— М-м-м… — широко улыбается незнакомец и сквозь очки рассматривает резко побледневшую от страха девушку с головы с ног. — Вижу, ты забыла… Или же делаешь вид, что не понимаешь меня.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — с ошарашенными глазами тараторит Ракель. — Кто вы такой?

— Значит, забыла…

— Уходите! — срывается на крик Ракель, начав дышать все тяжелее и тяжелее и сильно трястись от страха, что с ней может что-то случиться. — Уходите немедленно! Или я сейчас полицию вызову! Я буду кричать!

— Ты это серьезно? — презрительно ухмыляется мужчина. — Ха! Кричать ты можешь сколько угодно. Хоть до тех пор, пока ты голос не сорвешь! Лично я буду только за! Ибо я бы смог сделать с тобой все что угодно, а ты не смогла бы и писк издать.

— Нет, не надо! — с ужасом в широко распахнутых глазах восклицает Ракель.

— Как же мне повезло… — хитро улыбается мужчина и уверенно подходит поближе к Ракель, пока та отходит от него как можно дальше. — Повезло, что я нашел тебя здесь… В том месте, где никто не ходит. Равно только что птички всякие поют, да ветер листья шевелит.

— Что вам от меня нужно? — взволнованно вскрикивает Ракель. — Я отдам вам все, что вы захотите… Только не убивайте меня. Пожалуйста…

— Боишься…

Мужчина уверенно кивает и окидывает Ракель взглядом с головы до ног.

— Боишься… Я это чувствую.

— Ради бога, не убивайте меня! Не причиняйте мне вред… — Ракель нервно сглатывает. — Я хочу жить…

— Ты испортила мою жизнь, Ракель Эллисон Кэмерон, — грубым, низким голосом уверенно заявляет мужчина. — А очень скоро я испорчу твою!

Пока Ракель пытается что-то сообразить, мужчина с раздраженным рыком набрасывается на нее и начинает щедро раздавать ей пощечины. Девушка уж точно никак не ожидала такого поворота событий и во все горло вскрикивает от ужаса. От осознания того, что она здесь она, и ей никто не может помочь.

— Нет! — вскрикивает Ракель. — Нет, не надо!

— Иди сюда, мразь! — сквозь зубы цедит мужчина.

— Пожалуйста, не надо!

— Ты за все мне заплатишь…

Впрочем, через пару секунд Ракель все же берет себя в руки и начинает бороться с этим человеком, чтобы хоть защитить себя, ибо рядом нет никого, кто мог бы защитить ее от того, кто напал на нее без причины и определенно что-то от нее хочет. Вскоре выясняется, что мужчина зря полез в драку, ибо он оказывается гораздо слабее, чем Ракель. Впрочем, этому незнакомцу все же удается ногтями немного поцарапать девушке щеку и оставить на ней пару огромных шрамов.

— Ай, больно! — сильно морщится Ракель, схватившись за щеку после очередного пореза.

— Не смей сопротивляться, стерва! — грубо требует мужчина и раздраженно рычит. — Ты никуда от меня не денешься!

— Оставьте меня в покое! НЕТ!

Мужчина, будто сойдя с ума, снова и снова наносит Ракель крепкие пощечины и больно оттаскивает ее за волосы. Девушка же изо всех сил пытается защитить себя, хотя сил на борьбу у нее остается не так уж много. А также она постоянно вскрикивает от боли, вызванной тем, как этот человек пытается оставить на ее лице глубокие раны. Несколько попыток убежать от него как можно дальше не приносят никакого результата, и мужчина все равно ловит ее, хватая за рубашку или куртку, и с утроенной силой раздает ей крепкие пощечины и буквально борется с желанием выдрать волосы девушки с корнем.

— Хватит! — во весь голос вскрикивает Ракель и сильно вздрагивает после очередной пощечины мужчины. — НЕТ! ХВАТИТ! МНЕ БОЛЬНО!

Ракель еще очень долго борется с этим человеком, который в какой-то момент окончательно сбивает ее с ног и валит на землю. Девушка уже довольно тяжело дышит, пытаясь хоть как-то защититься от нападок этого мужчины, который будто получает удовольствие от того, что безжалостно дубасит ее и иногда предпринимает попытки придушить ее, крепко сдавливая горло обеими руками и хитро улыбаясь, пока она пытается жадно глотать воздух и со всей силы бьет своего обидчика по рукам, дабы он отпустил ее.

А когда ему в голову приходит мысль потрогать ее тело во всех приличных и неприличных местах, как будто планируя едва ли не изнасиловать ее, Ракель удается снять с него темные очки, от которых она пыталась избавиться ранее уже несколько раз. А увидев лицо своего обидчика, девушка мгновенно узнает его и впадает в ступор, уставив свои широко распахнутые глаза на того, кто напал на нее.

— Саймон Рингер? — ужасается Ракель, чувствуя, как часто начинает биться ее сердце.

Усталость от борьбы и легкая боль в некоторых частях тела мгновенно куда-то улетучивается, когда перед ней предстает этот человек. Человек по имени Саймон Рингер. Который снова ворвался в ее жизнь.

— Господи… — качает головой Ракель и медленно поднимается на ноги, которые слегка дрожат. — Нет… Нет… Этого не может быть…

Сразу Саймона просто так практически невозможно, поскольку он очень сильно изменился с того момента, как Ракель видела его в последний раз. На фотосессии с Терренсом МакКлайфом, которая прошла неудачно. Когда она даже и не думала о том, что тот вежливый мужчина мог иметь против нее хоть что-то. Нынешний Саймон сильно оброс щетиной, а его сальные волосы отросли практически до лопаток и сейчас забраны в маленький хвост. Да и одет он как будто в то, что ему одолжили бездомные или очень-очень бедные люди, которые донашивают старье до тех пор, пока на нем не появятся дырки.

— Не могу в это поверить… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Я… Э-э-э… Нет… Э-э-э…

На несколько секунд Ракель теряет дар речи и не может произнести ни слова. Хотя у нее накопилось уже достаточно много вопросов. Например, как этот человек здесь оказался и сумел найти ее…

А пока девушка пытается прийти в себя и поверить, что глаза не обманывают ее, Саймон быстро поднимается на ноги, скрещивает руки на груди и начинает говорить так, будто он издевается над Ракель, которую рассматривает с огромным отвращением во взгляде.

— Ну что, королева глянца, ты снова знаменита? — издевательски ухмыляется Саймон. — Ты стала еще известнее, чем раньше и работаешь по несколько часов в день без перерыва!

Саймон громко хлопает в ладони.

— Молодец! Я ценю твою тягу к новым высотам!

— Что вам от меня нужно? — спокойно спрашивает Ракель.

— М-м-м… Вижу, ты совсем позабыла обо мне. И совсем не думала о том, что однажды я могу снова объявиться.

— Неужели вы снова собрались рушить мою жизнь? Делать все, чтобы свести меня с ума?

— Ну ведь в своем последнем письме я написал, что однажды придет день, когда мы снова встретимся. Когда я вернусь и устрою что-то еще более жестокое.

— Не могу поверить…

— А знаешь, как я радовался, когда наблюдал за всеми… За тем, как все тебя ненавидели… За тем, как все хотели узнать, кто же якобы открыл всем глаза… Мне было так приятно наблюдать за всем этим.

— Да вы хоть знайте, сколько слез я выплакала по вашей вине? — громко недоумевает Ракель. — Сколько нервов я потратила! Сколько переживала из-за того, что обо мне говорили! Обо мне писали такие вещи, что у меня волосы дыбом стояли! Все от меня отвернулись! Все считали меня ужасной!

— Но в один прекрасный день все хорошее закончилось, — продолжает уверенно говорить Саймон. — Людям преподнесли новую порцию новостей, и они изменили свое мнение. Теперь ты стала жертвой, перед которой все вставали на колени, умоляя о прощении и жалея, что они поверили той наглой лжи. А кем же стал я? Я стал подонком! Козлом! Бессовестным лжецом, которого до сих пор поливают грязью абсолютно все. Которого до смерти ненавидят. Особенно сильно меня ненавидят твои поклонники. Они желают мне смерти! Желают сгореть в аду!

— А вы думали, вас будут благодарить? Думали, что правда никогда не всплывет наружу? Думали, что меня до конца моих дней будут считать эгоисткой, страдающей от звездной болезни. Которая якобы повела себя безобразно на съемочной площадке. Которую едва ли не забрали в психбольницу, ибо она якобы не могла контролировать себя.

— Меня бы так не поливали грязью, если бы не ты, мразь!

Саймон резко указывает пальцем на Ракель.

— Это из-за тебя и твоих дружков, которые сделали все возможное, чтобы меня опозорили, мои планы рухнули, — со злостью в голосе грубо бросает Саймон. — Это из-за вас меня сейчас все ненавидят. ВСЕ! НЕНАВИДЯТ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Да, никто до сих пор знает, что это именно моя работа. Но я постоянно слышу, как люди оскорбляют того, кто посмел так поступить с тобой. Слышу, как они клянутся превратить мою жизнь в ад, когда узнают, кто за всем этим стоит.

— Я всю жизнь буду благодарна им за то, что они для меня сделали, — уверенно заявляет Ракель. — За то, что поверили в мою невиновность и сделали все, чтобы открыть людям глаза и заставить понять, что я ни в чем не виновата.

— ГАДИНА! Я ТЕБЕ НИКОГДА ЭТОГО НЕ ПРОЩУ!

— Вы заслужили то, что с вами произошло. Это ваша расплата за то, что вы посмели оклеветать меня и сделать позорищем для всего мира. Я все-таки сумела восстановить справедливость и вернуть свое доброе имя.

— Нет, Ракель, ты не восстановила справедливость, — уверенно возражает Саймон. — Ты погубила меня! Я так мечтал о том, чтобы все мои желания и цели стали реальностью. Был уверен, что у меня все получится. Но нет! Ничего не получилось…

— Какие еще цели? Отомстить мне за что-то, чего я не делала? Я не сделала вам НИЧЕГО, чтобы вы так издевались надо мной и заставили стыдливо опускать глаза, когда кто-то оскорблял и унижал меня из-за того, что вы всем рассказали.

— Все было бы нормально… Если бы не ты, мерзавка. — Саймон резко указывает на Ракель пальцем. — Это из-за тебя все мои планы рухнули к чертовой матери.

— Вы ненормальный, Саймон. Ненормальный.

— Гадина… Это все из-за тебя… Из-за тебя я стал полным неудачником. ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ТОЛЬКО ТЫ ВИНОВАТА ВО ВСЕХ МОИХ БЕДАХ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, СТЕРВА! НЕНАВИЖУ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!

— А я ненавижу вас! — грубо бросает Ракель. — Я никогда этого не забуду. И не прощу вас за это. Никогда! За все, что мне пришлось пережить, когда все отвернулись от меня. Точнее, думала, что все отвернулись. Хотя на самом деле это было не так.

Ракель качает головой.

— И я еще винила во всем этом другого человека. Хотя он оказался ни в чем не виноват.

— А жаль, что не все поверили, что ты не такой ангелочек, каким предстаешь перед всеми. — Саймон ехидно ухмыляется. — Жаль, что от тебя отвернулись не все. Твоя семейка уж точно не поверила в то, что про тебя говорили… Твои верные подружки не спешили верить и усердно покрывали тебя… Да и многие друзья были на твоей стороне.

Саймон сильно хмурится и скрещивает руки на груди.

— И вот благодаря им ты снова стала звездой, — отмечает Саймон. — Благодаря им тебя снова все полюбили. Тебя начали пихать во все дырки. Ты работаешь как проклятая. А все ради того, чтобы все говорили о твоих достижениях. А не о скандале, который я начал.

— И я добилась своего! — гордо приподнимает голову Ракель.

— Верно, ты – девчонка упертая и добилась того, чего хотела. Кроме того, ты еще и успела отхватить себе парня. Начать встречаться с тем, кто в старые добрые времена заставлял молоденьких девочек облизывать экраны телевизоров и вешать постеры с его рожей у себя в комнате. Того, кто, правда, прославился тем, что немного побегал голым перед камерами и продемонстрировал всем свое тело, к которому соплячки так и хотели прикоснуться.

— А вы и злитесь, что у меня все хорошо, и я очень счастлива, — грубо отвечает Ракель.

— Да, я злюсь! — восклицает Саймон. — Злюсь, что для тебя все обошлось, так сказать, малой кровью. Злюсь, что не все отвернулись от тебя. Включая твоего любимого.

— Вы это о чем?

— Да вот однажды я совершил глупость, когда признался этой истеричке в том, что распространил те ложные слухи про тебя. Он тогда пришел в бешенство, оскорбил меня и немедленно уволил.

— А что, он должен был и дальше работать с вами?

— Терри буквально бредил тобой и клялся, что не успокоится до тех пор, пока ты не будешь принадлежать ему. А уж когда ты куда-то сбежала, он поднял на уши всех своих знакомых. Ему удалось тебя найти. И в конце концов признался в любви. И сумел доказать, что он не имеет к произошедшему никакого отношения.

Ракель ничего не говорит и лишь закатывает глаза, скрестив руки на груди.

— Знаешь, милая, я ведь мог немного подпортить Терренсу жизнь, — хитро улыбается Саймон. — Но пока что мне это не очень интересно. Хотя не исключаю, что все еще может быть впереди. Однажды я вполне могу устроить ему сладкую жизнь. И заставить заплатить за предательство.

— Так, хватит нести всякую чушь! — резко, грубо отвечает Ракель, приподняв руку перед собой. — Сейчас же говорите мне, что вы хотите от меня получить. И я сделаю это. Чтобы вы оставили меня в покое. Раз и навсегда.

— Я хочу только лишь одного, Ракель: уничтожить тебя и всю твою семью. В этом заключается моя цель.

— Да? — Ракель скрещивает руки на груди и удивленно смотрит на Саймона. — И каким же образом вы хотите это сделать? Опять захотите позвонить своему другу и попросить его накатать какую-нибудь ложную статейку и убедить всех, что мои звездные друзья якобы говорят обо мне ужасные вещи? Или пойдете дальше и заставите меня думать, что моя семья говорит про меня плохие вещи?

— М-м-м… — Саймон загадочно улыбается и тихо хихикает, пока Ракель хмуро смотрит на него. — Очень скоро ты все узнаешь, моя миленькая девочка. Пока что лишь скажу тебе то, что в ближайшее время все в твоей жизни перевернется с ног на голову. Будь уверена, ты уж точно не забудешь то, что с тобой произойдет. Я стану преследовать тебя в твоих самых ужасных ночных кошмарах. Ты будешь умолять меня о пощаде… Клянусь, Ракель!

— Можете не стараться, Саймон. Теперь никто не поверит какой-то лживой статье. Ибо я нисколько не сомневаюсь в том, что думают обо мне мои друзья и родственники. Они верят мне и знают, какая я на самом деле.

— А вот мы и посмотрим. — Саймон хитро улыбается. — Может, в прошлый раз я немного промахнулся и не заставил всех отвернуться от тебя. Но в этот раз ты точно останешься совсем одна. Я сделаю все, чтобы так и случилось. Чтобы ты страдала от одиночества и беспомощности.

— Не беспокойтесь, я найду на вас управу. А если будет нужно, то я лично расспрошу каждого и узнаю, говорил ли кто-то что-то подобное. Если где-то появятся высказывания якобы от имени моих друзей и близких.

— Боже мой… — ехидно усмехается Саймон и громко смеется с широко раскрытым ртом, показывая свои довольно гнилые зубы. — Неужели ты настолько глупенькая девочка, что всерьез могла подумать, что я сделаю то же самое во второй раз? Ты думаешь, я стану наступать на одни и те же грабли дважды? Нет… Я пойду совсем другим путем. Никаких проплаченных статей.

— Да, и что вы можете сделать? — удивляется Ракель, скрестив руки на груди. — Сомневаюсь, что после того скандала кто-то захочет просто посмотреть на вас. Думаю, теперь вы знайте, что бывает с теми, кто лжет и пытается прославиться на имени другого известного человека. Вы уже хорошо прочувствовали это на своей шкуре.

— Неужели ты решила мне угрожать?

— Вы ведь не забыли, что я однажды хотела засудить вас, но потом отказалась от этой затеи? Хотя я вполне могу возобновить это дело и все-таки заставить вас ответить за клевету.

— Ты ничего не сможешь доказать.

— О нет… Я знаю прекрасных адвокатов, которые легко смогут убедить суд встать на мою сторону.

— Нет, дорогая моя, я абсолютно уверен, что это всего лишь слова. Ты думаешь, что сможешь запугать меня. Но это бесполезно. Бес-по-лез-но.

— Ну знайте, я тоже не боюсь ваших угроз, — стараясь выглядеть как можно увереннее, но в глубине души трясясь от страха, с гордо поднятой головой заявляет Ракель. — И на этот раз я не буду сидеть сложа руки и молча наблюдать за тем, как люди поливают меня грязью, а некоторые личности зарабатывает на мне деньги и пиарятся на моем имени.

— Ты? Не боишься? — Саймон смеется во весь голос, снова показывая свои безобразные зубы. — Не смеши меня, Ракель! Я тебя умоляю! Я бы охотнее поверил тебе, если бы ты сказала, что захочешь закончить свою карьеру модели.

Саймон перестает смеяться и качает головой, с хитрой улыбкой смотря на все еще бледную от страха Ракель и ничуть не веря, что она действительно не боится его.

— Ох, твое заявление просто смешное, — уверенно говорит Саймон. — Слова не всегда совпадают с тем, что может говорить твое тело… А сейчас оно говорит, что ты ужасно боишься меня и трясешься от страха… К тому же, ты выглядишь буквально зеленой… Того и гляди сейчас сознание потеряешь.

— Вам так кажется, Саймон, — чуть дрожащим голосом врет Ракель и нервно сглатывает.

— Не-е-ет, вовсе не кажется, деточка моя. Ты боишься меня.

— Я боюсь?

— Не исключаю, что ты боялась меня даже тогда, когда мы с тобой разговаривали на той фотосессии. На которой ты собачилась с МакКлайфом как кошка с собакой.

Честно говоря, Ракель нечего на это сказать, ибо во время первой встречи с Саймоном она действительно испытывала легкий холодок, находясь рядом с ним, хотя никак этого не показывала и продолжала общаться с мужчиной так, будто все было хорошо. Впрочем, мужчине не надо ничего говорить, поскольку он буквально читает девушку, точно любимую книгу, и знает, что в этом случае правота находится на его стороне.

— Можешь ничего не говорить, дорогая моя, я и так все знаю, — уверенно говорит Саймон и с хитрой улыбкой дотрагивается до поцарапанной им щеки Ракель, которая резко вздрагивает, мгновенное чувствует, как ею овладевают сильный холод и тревога и убирает его ладонь. — Ты как книга, которую я прекрасно знаю почти что наизусть. Поэтому я могу точно сказать, что будет дальше, и что чувствуют герои какой-нибудь истории. Я вижу тебя насквозь и знаю, о чем ты думаешь, чего боишься, о чем мечтаешь, что пережила… На твоем лице, в твоих прекраснейших глазках, которые сейчас немного грустные и уставшие, все четко написано… Я все прекрасно вижу…

— Оставьте меня в покое, — спокойно требует Ракель. — Если вы не будете причинять мне вред, то и я не вспомню про вас. Кроме того, я даже никому не расскажу про нашу встречу.

— О нет, миленькая, теперь ты от меня так просто не отвяжешься, — с хитрой улыбкой качает головой Саймон. — На этот раз я пойду до самого конца. И начну с превращения твоей жизни в бесконечный ад. Может, я так изведу тебя, что мне и не придется приступать к следующему своему плану.

— Послушайте, Саймон…

— И да… — Саймон подходит поближе к Ракель и смотрит ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы запомнила только одну вещь… Всего одну. Ты никуда от меня не денешься. Я знаю про тебя абсолютно все. Хорошо знаю твой номер телефона, знаю адрес того дома, где ты живешь вместе с Терренсом, и d курсе, где живет твой дедушка. Кроме того, я даже знаю адрес проживания твоей любимой тетушки в Лондоне. А еще имею адреса и некоторых твоих подруг. Я могу запросто зайти к тебе в гости на чай или в гости к твоим близким людям в любое время. Так что передай им, чтобы они всегда держали пачку печенек и кофе у себя на кухне, потому что я легко смогу зайти к ним.

— Вы врете… — уверенно отвечает Ракель. — У вас ничего нет. Вы просто хотите меня запугать.

— Вовсе нет, девочка моя. Я знаю все о тебе и твоей семейке.

— И как же вы об этом узнали?

— Ну-ну… — спокойно произносит Саймон. — Не все сразу. Когда-нибудь я обо всем тебе расскажу. Но не сейчас. Сейчас лучше готовься к тому, что тебя ждет настоящий ад, в котором тебе точно не выжить.

— Не смейте трогать моих друзей и родственников, Саймон, — угрожает пальцем Ракель, изо всех сил стараясь делать вид, что она не боится Саймона и его угроз, но в глубине душе боясь его, как самый трусливый заяц. — Не смейте впутывать их в наши проблемы.

— О, еще как посмею! — ехидно ухмыляется Саймон.

— Они не имеют никакого отношения к тому, что происходит между нами.

— Верно, не имеют. Но они – также часть моего плана. Так что им тоже никуда не деться.

— Не смейте, Рингер, НЕ СМЕЙТЕ!

— Запомни, девочка… Я сделаю все… Слышишь? Все, чтобы превратить твою жизнь в самый настоящий ад! Сделаю все, чтобы ты никогда не забыла всего того, что с тобой будет происходить. Чтобы ты просыпалась в холодном поту, когда я буду приходить к тебе во сне. Поверь мне, все так и будет.

— Вы ненормальный, Саймон… — качает головой Ракель. — Просто ненормальный…

— И еще кое-что… — Саймон угрожает Ракель пальцем. — Я никогда не прощу тебя. Слышишь меня? Никогда не прощу из-за всего, что со мной произошло.

— А я не прощу вам того, что вы сделали со мной, — уверенно заявляет Ракель, скрестив руки на груди. — Не забуду то, как тяжко мне было после того как я зашла в Интернет и прочитала о себе в газете такие вещи, которые бы в жизни не посмела сделать.

— Ну знаешь, милая, во всем есть хотя бы доля правды, — фальшиво улыбается Саймон. — Уверен, что ты вовсе не такая святая, как тебе кажется. Как кажется всем твоим близким. Твоим поклонникам… Всему миру…

— Хватит, Саймон! — резко отрезает Ракель. — Мне надоело слушать ваш бред.

— А ты слушай! Слушай и запоминай! И готовься к тому, что в самое ближайшее время твоя жизнь превратится в настоящий ад.

— Вы ничего мне не сделайте.

— Не будь глупой наивной дурочкой, Ракель, — хитро улыбается Саймон, расставив руки в бока. — Если ты думаешь, что сможешь сбежать из Нью-Йорка куда-нибудь в другое место, ты очень сильно ошибаешься. Клянусь, я достану тебя хоть из-под земли. А также достану оттуда же и твою семью, и твоих друзей.

— Нет…

— Отныне я вам не дам спокойной жизни. Это я тебе обещаю.

— Только посмейте кому-то что сделать… — сквозь зубы цедит Ракель, крепко сжав руки в кулаки. — А иначе вы сильно пожалейте об этом!

— Помни, я всегда за тобой слежу, дорогая моя. И я все еще могу на очень многое пойти.

— Это мы еще посмотрим.

— Берегись, Ракель Эллисон Кэмерон. С этого момента, твоя спокойная жизнь превратится в самый настоящий ад. Ты еще пожалеешь, что решила связаться со мной.

— Нет, это вы пожалейте, что затеял всю эту игру! Я это так просто не оставлю!

Саймон ничего не говорит и с хитрой ухмылкой надевает на себя темные очки, отходит от тяжело дышащей Ракель на пару шагов и поворачивается к девушке лицом.

— Повторю еще раз: не пытайся бежать из города или страны, — уверенно говорит Саймон. — Я тебя найду в любой точке земного шара и буду следовать за тобой по пятам. Где бы ты ни была.

Саймон гордо приподнимает голову.

— До встречи, дорогая моя, еще увидимся, — машет рукой Саймон. — Жди от меня сюрпризы в самое ближайшее время. И помни… Ты никогда не забудешь то, что я собираюсь сделать. Пора закончить это затянувшееся затишье.

Саймон разворачивается и быстрым шагом уходит из этого места, оставив растерянную и испуганную Ракель одну. Девушка еще долго смотрит вслед уходящему мужчине, параллельно с этим думая, что с ней случится дальше, и что ей теперь делать. Ей очень трудно поверить, что все это происходит на самом деле. Трудно поверить, что Саймон снова объявился и пообещал снова издеваться над ней.

Ракель еще несколько секунд стоит на одном месте, уставив свой ошарашенный взгляд в одной точке и довольно тяжело и часто дыша. Она вспоминает не только все сказанное этим мужчиной, который посеял в ней страх, холод и отвращение, но еще и все его письма, которые он присылал ей несколько месяцев назад. Девушка наивно полагала, что навсегда сможет забыть про Саймона и все то, что с ней произошло по его вине. Но оказывается, что все проблемы еще только начинаются! И не исключено, что все ее нынешние заботы окажутся ничем в отличие от того, что может ждать ее и всех, кого она знает, в самое ближайшее время.

Да, Ракель не совсем верит Саймону и считает, что он может говорить что-то подобное, чтобы как следует запугать ее и заставить бояться. Однако ее что-то все-таки очень сильно беспокоит. Это не значит, что девушка вообще не боится этого мужчину, который уже однажды подложил ей свинью. Кроме того, брюнетка уверена, что ее обидчик действительно может что-то сделать с ее семьей и так или иначе поиздеваться над друзьями. Она уже поняла, что Саймон просто так слов на ветер не бросает и всегда сдерживает свои обещания. А значит, теперь всем ее близким придется быть очень осторожными, поскольку от этого человека можно ждать чего угодно.

Неизвестно, как теперь изменится жизнь Ракель с появлением в ее жизни такого ужасного человека, как Саймон Рингер. Но сейчас одно ясно совершенно точно: пока этот мужчина разгуливает на свободе, жизнь девушки, всей ее семьи и ее друзей станет прежней еще не очень скоро, а кошмар в их жизнях только начинается. Кто знает, что еще случится сегодня, завтра или в другой какой-то день, и будут ли они живы после всего, что с ними может произойти… И эта неизвестность как раз и пугает Ракель. Пугает то, что она не знает, что взбредет Саймону в голову, и не сможет заранее обезопасить себя и своих близких от той угрозы, что над ними нависла.

Глава 4

Наступил вечер. За окном уже стемнело. Только что вернувшийся домой Терренс подходит к лестнице и поднимается на второй этаж дома. Мужчина некоторое время проходит по широким коридорам, в котором можно заметить несколько дверей, ведущие в какие-то комнаты. Пройдя по нему, он вскоре подходит к нужной двери и обнаруживает, что она закрыта, но не заперта. Это немного настораживает Терренса и заставляет подумать о чем-то нехорошем. Сначала он прислушивается к тому, что происходит за дверью. Но когда МакКлайф за несколько секунд не смог услышать никаких звуков, то он тихонько стучит в дверь. И почти сразу раздается довольно разбитый, но громкий голос Ракель:

— Блер, я же уже сказала тебе, чтобы ты никого не пускала ко мне! И сказала, что мне ничего не нужно! Что непонятного? Неужели мне надо объяснить все по несколько раз?

— Это не Блер, — тихо отвечает Терренс. — Это я.

— А, это ты… — равнодушно произносит Ракель. — Заходи, если хочешь… Дверь открыта…

Терренс открывает дверь и медленным шагом заходит в комнату. Там он видит Ракель, которая сидит на кровати, но которая до этого момента лежала и тупо смотрела в потолок своим пустым взглядом. Девушка выглядит подавленной и разбитой, хотя в ее глазах нет такого испуга, какой был, когда она встретилась с Саймоном. Сейчас она выглядит совершенно равнодушной и довольно спокойной.

— Привет, — тихо произносит Ракель, даже не смотря на Терренса и рассматривая свои руки.

— Привет, — мягко здоровается Терренс.

Почти сразу же Терренс присаживается на кровать рядом с Ракель, с некоторой грустью во взгляде смотря на нее, а потом мягко целует ее в щеку, чтобы поприветствовать. Однако та никак не реагирует на это и без эмоций на лице пустым взглядом продолжает смотреть в одну точку.

— Блер сказала мне, что ты здесь… — спокойно говорит Терренс.

— Да, я попросила ее не пускать ко мне никого, — спокойно отвечает Ракель.

— И она сказала, что ты ничего не ела с тех пор, как вернулась домой.

— Я не голодна.

— С тобой все в порядке? У тебя что-то произошло?

— У меня?

— У тебя какие-то проблемы? Неужели это как-то касается твоей карьеры?

— Нет…

— Сегодняшняя встреча прошла неудачно?

— Нет…

— Но тогда в чем же дело?

— Ни в чем… — отвернув голову в другую сторону, неуверенно отвечает Ракель. — Просто… Я… Э-э-э… У меня… Нет настроения…

— Нет настроения?

— Да…

Ракель замолкает на пару секунд, а потом кивает и бубнит себе под нос:

— Да… У меня просто нет настроения…

— Но почему? Чем ты так расстроена? Что тебя беспокоит?

— Э-э-э…

— Расскажи мне. Пожалуйста…

— Э-э-э… Я…

Через пару секунд Терренс слегка хмурится, заметив, что Ракель пытается рукой и волосами прикрыть свой шрам на лице, который ей нанес Саймон. Мужчине кажется это очень странным. Он тут же понимает, что эта девушка, которая смотрит куда угодно, но только не на него, определенно что-то не договаривает и догадывается, что с ней происходит что-то неладное. Именно поэтому МакКлайф решает во что бы то ни стало разузнать обо всем, что происходит или произошло с Ракель, даже если ему не так сильно это интересно.

— Так, ну-ка прекрати ломаться и прятать лицо рукой, — стараясь вести себя вежливо, спокойно просит Терренс. — Смотри на меня, когда ты разговариваешь со мной.

— Э-э-э… — запинается Ракель. — Послушай, Терренс…

— Посмотри на меня, пожалуйста. Посмотри на меня, я говорю.

Спустя пару секунд Ракель медленно поднимает голову и так неуверенно смотрит Терренсу в глаза, как будто она в чем-то виновата перед ним. Впрочем, она по-прежнему продолжает закрывать свою царапину рукой, хотя прекрасно понимает, что ей все равно придется рассказать мужчине всю правду. Правду о том, что теперь им придется жить как на вулкане.

— Значит так, — уверенно произносит Терренс. — Сейчас же перестань ломаться, врать и искать какие-то отмазки. И немедленно рассказывай, что с тобой происходит.

— Э-э-э, что со мной происходит… — с испугом во взгляде произносит Ракель.

— Я еще говорю, хватит ломаться и немедленно рассказывай, что с тобой… — Терренс переводит взгляд на руку, которой Ракель прикрывает свои царапины. — Так. Убери свою руку с щеки, пожалуйста.

Ракель ничего не говорит и лишь нервно сглатывает.

— Я сказал, немедленно убрала руку с лица, — практически приказывает Терренс. — Ты слышала, что я сказал?

— Д-д-да… — кивает Ракель. — Слышала.

— Так делай, что тебе говорят!

— Нет… — покачав головой, отказывается Ракель. — Нет… Я не могу… Не хочу…

— Что?

— Я не могу…

Ракель тихо вздыхает, по-прежнему продолжая держать руку у щеки и виновато смотреть на Терренса.

— Если ты сейчас не уберешь руку с лица, то я сам это сделаю, — уверенно обещает Терренс. — Что ты там скрываешь?

— Ничего… — тихо произносит Ракель.

— Немедленно убери руку с лица и покажи, что с ним не так.

— Почему тебя это так волнует? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Ты слышала, что я сказала? Сейчас же убери руку от лица и объясни, что с тобой, черт возьми, происходит.

— Э-э-э, к тебе это не имеет никакого отношения…

— Ракель! — чуть повышает голос Терренс. — Делай то, что я тебе сказал!

— Тебя это не должно волновать.

— Я требую сделать это в последний раз. А иначе мне придется применить силу.

— У меня все хорошо… — неуверенно отнекивается Ракель, не слишком спеша показывать Терренсу свои шрамы на лице. — Не обращай на меня внимания…

— Не выводи меня из себя, Ракель, — начинает немного злиться Терренс. — Я терпеть не могу, когда кто-то выпендривается и всячески отнекивается.

— Послушай, Терренс…

— В последний раз говорю, сейчас же убрала руку со своего чертового лица!

— Нет! — чуть громче заявляет Ракель. — Не уберу!

— Хорошо, ты сама напросилась, — уверенно говорит Терренс. — Не хотела убрать руку сама – это сделаю я.

Терренс предпринимает попытку силой убирать руку с лица Ракель, которая тут же начинает сопротивляться.

— Нет! — восклицает Ракель. — Нет, не надо!

— Хватит выпендриваться! — немного грубо бросает Терренс.

Поскольку Терренс намного сильнее Ракель в физическом плане, то долго противиться девушке не приходиться. Уже через несколько секунд мужчине удается убрать руку с лица брюнетки и крепко сжать ее руку в своей.

— Пусти… — тихим, слегка дрожащим голосом произносит Ракель, свободной рукой прикрыв свое лицо волосами, собранные в хвост. — Не надо…

Терренс сразу же берет и вторую руку Ракель и начинает крепко удерживать обе, наконец-то получив шанс получше разглядеть ее лицо. И то, что брюнет видит в следующую секунду приводит его в шок. На лице заметно побледневшей и испуганной девушки можно увидеть пару больших шрамов, которые девушка даже и не пыталась замаскировать под косметикой.

— Твою мать… — удивленно произносит Терренс, с ужасом во взгляде смотря на раны Ракель. — Это что такое?

Терренс слегка дрожащей рукой указывает на шрамы Ракель и затем аккуратно дотрагивается до них кончиками пальцев, пока девушка молча смотрит куда-то вниз.

— Что это такое? — громко недоумевает Терренс. — Откуда у тебя эти шрамы? Сегодняшним утром у тебя их точно не было!

— Я… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Я могу все объяснить…

— Черт, неужели ты влипла в какую-нибудь передрягу?

— Э-э-э, — склонив голову, тихо запинается Ракель. — Это очень тяжело… Но…

— Так, ну-ка хватит отнекиваться и сейчас же рассказывай, что с тобой происходит, — твердо требует Терренс. — Эти шрамы не могли появиться просто так. Уж точно не ты сама себе поцарапала лицо.

— Тебе не надо это знать, — неуверенно отвечает Ракель. — Я сама со всем справлюсь…

— Ты в этом уверена?

— Да… Не беспокойся.

— А вот я так не думаю!

— Послушай, Терренс…

— Как я могу помочь тебе, если не знаю, что с тобой происходит? Я не умею читать твои мысли! И не знаю, что находится у тебя в голове! О чем ты думаешь? Чего ты хочешь? Я ничего не могу сказать!

— Тебе никто не вынуждает помогать мне, — спокойно отвечает Ракель. — Я же сказала, что сама со всем справлюсь…

— Ракель!

— Занимайся своими делами… Пожалуйста… Не думай об этом…

— Ну знаешь, видя, что ты сидишь здесь вся бледная и до смерти перепуганная, то я не сомневаюсь в том, что ты влипла в очень серьезную ситуацию, которую не сможешь разрешить сама.

— Да, но…

— Так что, Ракель, я советую тебе прекратить строить из себя героиню и рассказать обо всем самой. И не заставлять меня пытать тебя.

— Тебе и правда это так интересно?

— Раз уж мы с тобой встречаемся, то я обязан знать обо всех твоих проблемах и помогать тебе решать их.

Ракель ничего не говорит и колеблется еще несколько секунд до того, как решает заговорить довольно дрожащим голосом:

— Хорошо… Я расскажу… Обещаю… Только не надо пытать меня…

— Я слушаю, — спокойно произносит Терренс.

— Понимаешь… Э-э-э… Я… Э-э-э…

Ракель замолкает на несколько секунд и начинает рассматривать сложенные перед ней руки, слегка трясясь от страха и волнения и не скрывая то, как сильно она нервничает. Прекрасно видя это, Терренс подсаживается поближе к девушке и обнимает ее за плечи, крепко прижав к себе с надеждой, что это поможет ей немного расслабиться.

— Хорошо, только, во-первых, давай ты немного успокоишься, — тихим, успокаивающим голосом говорит Терренс.

— Сомневаюсь, что у меня получится… — качает головой Ракель, не отказываясь от объятий Терренса, ибо сейчас ей крайне необходимо прижаться к кому-то, кто намного сильнее нее.

— Все хорошо, милая, все хорошо.

Терренс мягко гладит Ракель по голове и нежно целует ее в макушку.

— Не бойся, я рядом, — мягко произносит Терренс. — Что бы ни случилось, мы справимся. Решим твою проблему.

Ракель ничего не говорит и молча прижимается поближе к Терренсу, пока он водит рукой по ее спине. И это приносит свои плоды, ибо спустя несколько секунд девушка понимает, что начинает чувствовать себя немного лучше и достаточно успокаивается для того, чтобы быть в состоянии нормально рассказать, что же с ней сегодня произошло.

— Ну вот… — бросает легкую улыбку Терренс. — Хорошо…

Спустя еще пару секунд Терренс отстраняется от Ракель и мягко гладит ее по плечам.

— Хорошо, а вот теперь можешь спокойно все рассказать… — спокойно говорит Терренс. — Я тебя слушаю.

Перед тем, как что-то рассказать, Ракель глубоко вздыхает и так или иначе находит в себе силы рассказать о произошедшем.

— Он объявился… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

— Кто объявился? — недоумевает Терренс.

— Саймон. Саймон Рингер снова объявился.

— Что? — округляет глаза Терренс. — Саймон Рингер объявился?

— Он вернулся, чтобы испортить нам жизнь, — на одном дыхании отчеканивает Ракель, с ужасом во взгляде смотря на Терренса. — Этот человек хочет мстить и нарушить наш покой!

— Мстить? — Терренс качает головой. — Но ведь он давно куда-то пропал! С тех пор, как его разоблачили, Рингер никак не давал о себе знать.

— А вот теперь снова объявился, — взволнованно отвечает Ракель. — В своих письмах он не врал! Рингер обещал вернуться тогда, когда про него забудут, и он это сделал! Саймон поклялся довести свое дело до конца и превратить мою жизнь в ад.

— Погоди, Ракель, погоди… — Терренс быстро прочищает горло. — Ты в этом уверена? Уверена в том, что это был Саймон?

— Да, я в этом уверена! — более уверенно отвечает Ракель. — Я же не слепая и не глухая!

— Хорошо, как это произошло?

— Я встретила его сегодня.

— Сегодня?

— Да. После того как я побывала в агентстве на встрече, о которой говорила тебе утром.

— И где ты его видела?

— Мне захотелось поехать куда-нибудь за город. Походить… Прогуляться… — Ракель издает пару тихих всхлипов. — Подышать воздухом… Ну… Я приехала в одно местечко, где никого не было… Оставила машину и пошла куда глаза глядят. Ходила там довольно долго… Не знаю, сколько… Я не следила за временем.

Ракель на пару секунд замолкает и тяжело вздыхает.

— До поры, до времени все было хорошо, — продолжает говорить Ракель и вытирает слезы со своей щеки. — Я ходила, гуляла… Мне было очень хорошо… Но в какой-то момент на меня сзади неожиданно напал человек в черном…

— Напал? — слегка хмурится Терренс.

— Он сильно толкнул меня в спину. Я чуть не упала… Ну а потом он начал угрожать мне. Я подумала, что ему были нужны деньги или что-то вроде, но нет…

— Это и был Саймон?

— Да, но поначалу я этого не знала. Я не видела его лица, ибо он был в темных очках.

— О, черт…

— И кстати… — Ракель замолкает на пару секунд и тихо шмыгает носом. — Сейчас я вспомнила кое-что… В тот момент мне показалось, что я где-то видела его… Но тогда я была слишком напугана и быстро забыла о том, что тот тип казался мне знакомым. По крайней мере, по голосу… К тому же, после небольшой словесной брани он снова набросился на меня и начал раздавать пощечины.

Вспоминая это, у Ракель на глазах почти что наворачиваются слезы, а она сама время от времени покачивает головой и слегка потрясывается, пока Терренс внимательно слушает ее и кивает.

— Пришлось как-то защищаться… — тихо добавляет Ракель. — Рядом никого не было… Никто не мог заступиться за меня… Вот я и делала все, что могла, чтобы защититься.

— И это он оставил эти шрамы на твоем лице? — уточняет Терренс.

— Да, он… Сделал это с помощью ногтей. Поначалу было очень больно, но потом боль немного утихла. Правда все лицо долго горело от многочисленных пощечин. Да и голова болела от того, что он больно тянул меня за волосы…

— Твою ж мать… — качает головой Терренс.

— Так вот…

Ракель замолкает на пару секунд и слегка прикусывает губу.

— В какой-то момент я случайно сняла с него темные очки, — признается Ракель и тихо шмыгает носом. — Когда ему в голову взбрело полапать меня… И я сразу же узнала в нем… Саймона Рингера… И была в ужасе… Не верила своим глазам… Думала, что сошла с ума… Но это правда был он. Саймон… Сильно изменившийся… Еще более озлобленный.

— Ничего себе…

— Он вернулся, Терренс, вернулся. Саймон объявился, чтобы снова испортить жизнь мне и моим близким. На этот раз он точно доведет свое дело до конца и сделает что-то гораздо хуже, чем заплатит какому-то дружку, чтобы тот опубликовал лживую статью обо мне.

К концу рассказа Ракель, которой было очень тяжело рассказывать все это, и которая постоянно заикалась, Терренс и сам начинает нервничать, понимая, что дело очень серьезно, ибо от Саймона можно ожидать чего угодно.

— Черт, не могу в это поверить! — восклицает Терренс. — Не могу поверить…

Терренс встает с кровати и начинает нервно ходить по комнате туда-сюда.

— Этот отморозок никак не успокоится, — добавляет Терренс. — Никак не может понять, что его месть ни к чему не приведет.

— И я не понимаю, почему он это делает, — признается Ракель. — Я ведь не делала ему ничего плохого. Хотя он ненавидит меня так, будто я всю жизнь делаю ему какие-то гадости и не даю спокойно жить.

— Эй, а как он вообще узнал о том, где ты находишься? Он что, следил за тобой? Рингер по идее должен был знать, куда ехать!

— Я и сама не знаю, — пожимает плечами Ракель и уставляет взгляд в пол. — Он ничего насчет этого не сказал. Но возможно, что и правда следил.

— И ты этого не заметила?

— Увы.

— Да, но откуда он мог следить за тобой?

— Откуда угодно! Возможно, что как раз с того момента, как я была в агентстве.

— Твою ж мать… — тихо ругается Терренс. — Теперь еще и этот козел будет путаться под ногами…

— Кстати… Саймон сказал, что знает наш с тобой домашний адрес. Мол, он запросто может заявиться сюда в любое время.

— Что? — широко распахивает глаза Терренс. — Знает наш домашний адрес?

— А еще он знает, где живут мои дедушка и тетя и даже мои подруги.

— Серьезно?

— Я не знаю… Но это были его слова.

— Черт… — Терренс замолкает на пару секунд, начиная нервничать все больше. — Но откуда он может знать все адреса, номера и прочее, что принадлежит нам, нашим родственникам и друзьям?

— Я не знаю, Терренс, — качает головой Ракель. — Он ничего не сказал. Сказал, что расскажет обо всем лишь однажды.

— А ты уверена, что он не блефует?

— Может, и блефует. Но я бы нисколько не удивилась, если это было не так.

— И да, чем этот тип сможет нам навредить? И причем здесь наши друзья и родственники?

— Не знаю, Терренс, не знаю, — качает головой Ракель и тихо шмыгает носом. — Я ничего не знаю…

Ракель проводит руками по лицу и голове, слегка согнувшись пополам.

— Ну почему именно он? — недоумевает Ракель. — Почему этот человек снова хочет мести? Почему он хочет свести меня с ума? Почему?

— Черт… — резко выдыхает Терренс. — А я ведь думал, что с ним покончено… Что он и нос побоится высунуть после того как все узнали, что те статьи про тебя были откровенной ложью.

— Может, и боялся какое-то время. Но теперь Саймон снова будет мстить. И на этот раз точно не остановится ни перед чем.

Ракель медленно принимает лежачее положение и уставляет свои мокрые глаза в потолок.

— И кто знает, что он может сделать с нами уже в ближайшее время… — низким голосом говорит Ракель. — Саймон вряд ли будет снова платить кому-то ради публикации лживых статей в журналах. Думаю, он сделает что-то более ужасное.

— Да, от этого козла можно всего ожидать, — задумчиво отвечает Терренс. — И я все-таки предполагаю, что Рингер и правда мог сказать правду насчет всех наших адресов.

— Думаешь, он и правда знает, где живем мы все?

— Да… Я думаю, он все-таки не блефует.

— О, господи… — Ракель тяжело вздыхает. — А ведь мне казалось, что жизнь наладилась… Но нет… Этот человек снова хочет заставить меня страдать… Хочет подвергнуть опасности всех, кого я знаю.

— И что же делать, если он действительно захочет навредить нам? — все еще продолжая нервно наматывать круги по всей комнате, задается вопросом Терренс.

— Не знаю, — безнадежным голосом отвечает Ракель.

— Думаю, что он не стал бы просто так разбрасываться словами. Если этот тип сказал или пообещал что-то, то он в лепешку расшибется, но сделает все, что хочет.

— Да… Но… — Ракель резко принимает сидячее положение и слегка прикусывает губу. — Я понятия не имею, что нам делать, Терренс. Я в отчаянии! Но понимаю, что надо срочно что-то сделать до того, как случилось что-то ужасное.

— Мы должны уехать отсюда! — уверенно отвечает Терренс и садится на кровать рядом с Ракель. — Собрать все наши вещи и уехать куда-то как можно дальше.

— Нет, Терренс, мы не можем уехать.

— Ну или хотя бы заявить на него в полицию. Это уже откровенные угрозы.

— Мы не сможем ничего доказать. Любые обвинения требуют доказательств. А у нас ничего нет.

— Но ведь нельзя сидеть без дела и ждать, пока он окончательно не погубит нас. Если мы ничего не сделаем, то рано или поздно этот козел заявится к нам домой с оружием и грохнет всех к чертовой матери.

— В любом случае он достанет нас где угодно, — возражает Ракель. — Саймон сам сказал, чтобы мы даже не рыпались. Мол, он найдет нас в любой точке мира.

— Но надо что-то делать! — чуть громче восклицает Терренс. — Лично я не собираюсь ждать, пока этот больной козел грохнет меня!

— Тебе не стоит об этом беспокоиться. Все это произошло по моей вине. А раз так, значит мне нужно самой со всем разбираться.

— Нет, Ракель, не надо так говорить! — уверенно возражает Терренс. — Даже не смей об этом думать!

— Но это правда, Терренс. Если бы не я, то сейчас все было бы хорошо. Это из-за меня жизнь всех окружающих меня людей находится в опасности.

— Нет, Ракель, ты ни в чем не виновата!

Терренс мягко гладит Ракель по щеке и убирает с ее лица некоторые пряди волос.

— Я должна сама со всем разобраться, — слегка дрожащим голосом говорит Ракель и тихо шмыгает носом. — Должна сделать все, чтобы Саймон не тронул кого-то из моих близких. Раз уж он так хочет, то пусть разбирается только со мной.

— Нет, милая, — возражает Терренс и берет Ракель за руки. — Мы решим эту проблему вместе. Найдем способ остановить эту тварь и снова жить спокойной жизнью.

— Но мы все равно ничего не можем сделать!

— Как это не можем? Мы многое можем!

— Но…

— Ты же не предлагаешь нам сидеть на месте, сложа руки и ничего не делая?

— Нет, но…

— Он не остановится, Ракель. Ты и сама это должна понимать. Должна понимать, что такой тип, как Саймон, пойдет на все. К тому же, он сейчас очень зол. Зол из-за того, что его план оклеветать тебя провалился. И зол он на тебя. Не на того фотографа и его подругу, которые помогли тебе. А на тебя.

— Да, Терренс, ты абсолютно прав… — пожав плечами, безжизненным голосом соглашается Ракель. — Но я не знаю, что мы могли бы сделать для того, чтобы обезопасить себя.

— Сюда он точно не попадет, потому что территория хорошо охраняется. К тому же, раз дело на то пошло, то я найду фотографию Саймона, распечатаю ее, отнесу охране и прикажу им ни в коем случае не подпускать этого типа к нашему дому. Или сразу же звонить в полицию.

— Любую охрану можно легко обмануть, если действовать умело.

— Он не обманет.

— Хорошо… Даже если здесь мы находимся хоть в какой-то безопасности… Но мы же не можем вечно сидеть взаперти и бояться, что этот человек будет везде нас караулить. Нам надо работать и заниматься своими делами.

— Значит, сначала какое-то время посидим дома, а потом начнем выходить куда-то с большой осторожностью. Я как-нибудь справлюсь, а вот тебя кто-то должен будет сопровождать. Я или охранники… Не знаю…

— И сколько нам придется так жить? Всю жизнь?

— А что поделать? Пока этого типа не поймают, нам всем надо быть осторожнее. И также мы должны подумать о безопасности всех тех, кого мы знаем.

— Да, но…

— Но для начала мы просто обязаны пойти в полицию и заявить на этого козла.

— В полицию идти опасно. Саймон может узнать о том, что мы заявили на него.

— Откуда?

— Вдруг у него там есть знакомые?

— Ну да, — тихонько усмехается Терренс. — Ты думаешь, он такой всемогущий человек, которого все знают и боятся?

— Он ведь не будет один проворачивать все свои делишки.

— Брось, Ракель, не надо выдумывать.

— Если бы у нас был знакомый, работающий в полиции, то мы еще могли бы подумать об этом. Но мы никого не знаем. У нас даже нет друзей, которые могли познакомить нас с надежным полицейским.

— Надо как следует подумать. У нас с тобой очень много знакомых, которые работают в разных сферах.

— Не знаю, Терренс… Я никого не могу вспомнить…

— Подумай, Ракель. Может, есть кто-то, кому мы можем доверять?

— А что насчет тебя? — Ракель слегка прикусывает губу, переведя взгляд на Терренса. — У тебя есть какие-то знакомые?

— Я тоже пытаюсь вспомнить, — задумчиво отвечает Терренс. — Хоть кого-то…

— Боюсь, даже если бы у нас и был знакомый в полиции, он все равно сказал бы, что мы должны предоставить какие-то доказательства. Мол, нельзя просто так кого-то обвинять.

— Если мы хотим спасти свои шкуры от того, что может сделать этот ненормальный козел, надо пробовать все возможные способы. Надо сделать все, чтобы обезопасить себя и своих близких.

— Слушай, но ведь у тебя ведь столько друзей и знакомых! Я не поверю, если среди них не найдется хотя бы один полицейский. Или кого-то, кто мог бы свести нас с сотрудником полиции.

— Я пытаюсь вспомнить… Пытаюсь…

Терренс призадумывается на несколько секунд, слегка нахмурившись и поглаживая подбородок.

— Слушай… — задумчиво говорит Терренс и бросает легкую улыбку. — Кажется, я знаю, кто может нам помочь!

— Правда? — округляет глаза Ракель. — Ты кого-то знаешь?

— Да, я знаю одного человека, который работает в полиции. По крайней мере работал, когда я разговаривал с ним в последний раз.

— Вот как?

— Я познакомился с ним через нашего общего друга.

— Вы друзья?

— Нет. Не сказать, что мы – друзья, но я хорошо его знаю.

— Отлично! — с легкой улыбкой восклицает Ракель. — Это то, что нам нужно!

— Да, но я очень давно с ним не общался. И даже не помню его номер телефона. И не знаю, если ли он у меня вообще.

— Поищи в записной книжке. Или в списке контактов на телефоне.

— Да-да… — Терренс проводит рукой по лицу, медленно выдыхая. — Сейчас попробую… Поищу сначала в телефоне… Хотя это будет непросто. Ведь в нем едва ли не сотни контактов.

— Сотни?

— Да. Все время забываю провести чистку… Удалить те, которые мне не нужны…

— В любом случае, — без особого энтузиазма произносит Ракель, решив довериться Терренсу с надеждой, что он не бросит ее и поможет ей решить эту непростую ситуацию. — Поговори со своим другом. Ну… Если найдешь его номер, конечно…

— Идет, — кивает Терренс.

— Я не уверена, что нам это поможет. Но… Ты прав. Надо что-то делать.

— Я сейчас же попробую его найти.

— Если что, я готова встретиться с этим человеком в любое время и все ему объяснить. Готова сделать все, что он…

Ракель резко замолкает и на пару секунд о чем-то призадумывается.

— Что? — вопросительно смотрит на Ракель Терренс.

— Слушай, Терренс, а ведь у меня тоже есть один знакомый из полиции, — с легкой улыбкой задумчиво признается Ракель.

— Правда?

— Да! Один мужчина. Сейчас ему должно быть чуть больше тридцати. Я познакомилась с ним еще несколько лет назад и знала, что он работает в полиции. Нас друг другу представили общие друзья.

— Друг?

— Э-э-э… Не совсем… — Ракель бросает легкую улыбку. — Он долгое время был влюблен в меня и пытался за мной ухаживать. Наверное, бегал за мной дольше, чем любые другие парни.

— Влюблен? — более низким голосом напряженно произносит Терренс.

— Он часто делал мне подарки, приглашал на прогулки, прибегал по первому же моему зову, чтобы поддержать и чем-то помочь…

— Ясно.

— Да и мои друзья, благодаря которым я с ним познакомилась, пытались убедить меня обратить на него внимание.

— А ты что? — слегка хмурится Терренс, будучи немного напряженным, но стараясь этого не показывать.

— Он был милым и приятным человеком, но… Я воспринимала его только как друга. Хотя его подарки всегда были очень милыми, а общаться с ним было мне только в радость.

Ракель с более широкой улыбкой о чем-то призадумывается на пару секунд и пожимает плечами.

— Ах, короче говоря, это очень долгая история, — скромно добавляет Ракель. — Которая закончилась тем, что в какой-то момент этот человек понял, что не сможет ничего от меня добиться, и решил прекратить попытки поухаживать за мной. По крайней мере, он сказал, что раз уж я его не люблю, то мы можем быть просто друзьями.

— И ты считаешь, что этот человек мог бы нам помочь? — интересуется Терренс.

— По крайней мере, я могу попробовать ему позвонить и просто попросить у него совета. Объяснить всю ситуацию и подсказать какое-то решение проблемы.

— Неужели ты знаешь его номер?

— Да, он был записан где-то в моей записной книжке.

— Ну что ж… — Терренс пожимает плечами. — Тоже хороший вариант! Можно попробовать поговорить с этим человеком.

— Но я не знаю, работает ли он в полиции сейчас, потому что в последний раз мы общались много лет назад. Я еще тогда была совсем юная. Едва начала обретать популярность.

— Попытка – не пытка. Попробуй позвонить этому человеку.

— Конечно, я позвоню ему. Сделаю это прямо сейчас. Пока еще не очень поздно.

— Отлично! Тогда я поговорю со своим знакомым, а ты свяжись со своим другом.

— Идет! Так и поступим.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс с грустью во взгляде смотрит на Ракель, которая задумывается о чем-то не очень хорошем. А затем мужчина подвигается поближе к ней и заключает ее в свои нежные объятия, на которые девушка охотно отвечает, обвив руки вокруг шеи мужчины и лицом уткнувшись в ее изгиб.

— Все будет хорошо, — тихо говорит Терренс и мягко гладит Ракель по голове. — Мы пройдем через это. Вместе.

— Надеюсь… — задумчиво отвечает Ракель. — Очень надеюсь…

Спустя несколько секунд Ракель медленно отстраняется от Терренса и слегка улыбается ему, пока тот отвечает ей тем же и нежно гладит ее по щеке, взглядом давая понять, что все будет хорошо, и он обязательно поможет ей.

— Спасибо за помощь, — с легкой улыбкой благодарит Ракель. — И поддержку.

— Я сделаю все, чтобы помочь тебе, — дружелюбно обещает Терренс.

— Я верю…

— Однажды эта история закончится раз и навсегда. Мы сделаем для этого все возможное.

Ракель с более широкой улыбкой прикладывает руку к одной щеке Терренса и мило целует другую, а тот скромно улыбается девушке, держа ее за руку.

— Ладно, я попробую поискать номер того человека, — спокойно говорит Ракель.

— Ну а я выйду во двор и поговорю со своим знакомым, — задумчиво отвечает Терренс. — Заодно попрошу служанок не подавать на ужин.

— Ты не будешь есть?

— Нет аппетита. Может, чуть позже, но точно не сейчас.

— Хорошо. В любом случае еда может постоять в холодильнике до завтра.

— Да… Ты права…

Спустя несколько секунд Терренс с усталым вздохом встает с кровати и покидает комнату с мобильным телефоном в руках, который он достает из кармана своей куртки по дороге. Ракель же продолжает сидеть и с грустью во взгляде смотрит ему вслед до тех пор, пока он не закрывает за собой дверь.

***

Тем временем Саймон направляется куда-то по темному переулку в неизвестном направлении. Его длинные волосы забраны в небольшой хвост, а глаза скрыты под темными очками, которые он носит даже в пасмурную погоду. К тому же, мужчина старается выбирать такие места для прогулок, где практически нет людей. Такие, где никто не начнет напоминать ему о том, однажды он незаслуженно оклеветал модель по имени Ракель Кэмерон, которая не сделала ему ничего плохого и всегда считалась девушкой с прекрасной репутацией.

Медленным шагом направляясь куда-то по темному переулку с засунутыми в карманы куртки руками, Саймон слегка хмурится и очень усердно над чем-то думает. Думает над тем, как бы ему отомстить Ракель. Над тем, как бы ему осуществить его главную мечту, которая, как он считает, очень скоро станет реальностью. И он так увлекается своими мыслями о мести Ракель, что не замечает, как спустя какое-то время подходит к какому-то обшарпанному дому, который напоминает старое общежитие, в котором могут жить бездомные, бедные или далеко не местные люди.

— О, кажется, я на месте! — восклицает Саймон, быстро окинув взглядом все здание общежития. — Осталось только подняться и найти комнату Ричарда. Мне так не терпится рассказать ему о том, как я встретил Ракель и здорово напугал ее.

Саймон ехидно усмехается и довольно уверенно заходит внутрь этого общежития, по пути снимая с себя темные очки. Он какое-то время вышагивает по маленьким обшарпанным коридорам, с отвращением осматриваясь вокруг себя и сильно морщась из-за неприятного запаха, что стоит в некоторых местах. Мужчина поднимается по лестнице на самый последний этаж этого общежития и вскоре подходит к довольно старой обшарпанной двери серого цвета, на который висит знак с номером «324». Убедившись в том, что ему нужен именно этот номер комнаты, Саймон начинает несильно стучать в нее. Спустя несколько секунд дверь открывается, а на пороге показывается Ричард, волосы которого немного взъерошены, и лицо которого выглядит слегка заспанным.

— О, Саймон! — с широкой улыбкой восклицает Ричард. — Добрый вечер!

— И тебе того же, Ричард, — с легкой улыбкой здоровается Саймон. — Не помешал?

— Э-э-э… Нет-нет… Не помешали, конечно…

— Ты что спал? Выглядишь каким-то заспанным!

— Только собирался ложиться. А то жутко спать хочется.

— Ох, ну тогда извини… Кажется, я пришел не очень вовремя.

— Ну что вы, Саймон! Вы как раз вовремя! — Ричард отходит от порога двери и жестом приглашает Саймона зайти в его комнату. — Проходите. Не стесняйтесь.

— Благодарю, — спокойно произносит Саймон.

Глава 5

Немного поколебавшись, Саймон медленным шагом проходит в комнату Ричарда и почти сразу же начинает сильно морщиться из-за чувства отвращения к той обстановке, что его окружает.

Поскольку у Ричарда нет денег на хорошее жилье, ему приходиться жить в подобных условиях, которые не нравятся и самому молодому парню. Впрочем, юный паренек не расстраивается и не перестает надеяться, что однажды ему крупно повезет, и он сможет переехать куда-то, где будет намного лучше, чем в этом месте, которое он терпеть не может.

— Да уж, ну и обстановка… — сильно морщится Саймон. — Я бы ни за что не стал жить в таком месте… Уж лучше жить на улице с бездомными рядом с помойкой, чем здесь.

— Согласен, но по крайней мере, у меня есть крыша над головой, — пожимает плечами Ричард и на секунду бросает взгляд в сторону. — Хоть что-то… Лучше это, чем ничего. По крайней мере, мне не надо платить за жилье. Здесь как раз живут все, у кого в кармане нет ни цента.

— Сочувствую тебе, парняга. И удивляюсь, что у тебя хватает сил здесь жить.

— Что поделать, если в жизни мне не повезло родиться в богатенькой семейке.

— Понимаю…

Саймон еще раз окидывает взглядом всю небольшую комнатку Ричарда, в которой стоит железная жесткая кровать, обшарпанный письменный стол и небольшой ветхий шкаф для хранения одежды и каких-то личных вещей.

— Да вы проходите, Саймон, — дружелюбно говорит Ричард. — Не стесняйтесь.

Немного поколебавшись, Саймон проходит чуть дальше, хотя и не перестает сильно морщиться.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — вежливо предлагает Ричард, указав на свою кровать. — Можете сесть на кровать.

— Спасибо, я лучше на стульчике посижу, — спокойно отказывается Саймон.

— Может, вы хотите выпить воды?

— Нет-нет, спасибо, не нужно, — спокойно отвечает Саймон.

— Со жрачкой у меня туго, но я попробую найти что-нибудь в холодильнике.

— Нет, Ричард, я здесь не для того, чтобы опустошать твой холодильник.

— А зачем?

— Вообще-то, я зашел к тебе всего лишь на пять минут. — Саймон берет один из двух обшарпанных стульев и присаживается на него. — Хочу рассказать тебе кое-что интересное. Рассказать, как я сегодня повеселился.

— Правда? — слегка улыбается Ричард.

— Уверен, что тебе очень понравится то, что я расскажу.

— М-м-м… Мне уже интересно послушать вас.

— Давай присаживайся! Сейчас я все тебе расскажу.

Ричард придвигает еще один такой же стул поближе к Саймону и садится на него.

— Рассказывайте, Саймон! — уверенно говорит Ричард. — Я вас внимательно слушаю.

— Ах, как тебе не терпится узнать… — хитро улыбается Саймон.

— Ну не томите! Рассказывайте! Что с вами произошло, раз вы такой веселый и бодрый?

— А произошло то, Ричи, что сегодня я наконец-то встретился с Ракель.

— Вы встретились с Ракель? — искренне удивляется Ричард.

— Да, парень! Я наконец-то встретился с ней лицом к лицу. Впервые с того момента, когда я общался с этой девчонкой на той самой фотосессии.

— Да вы что! — Ричард с более широкой улыбкой на лице радостно хлопает в ладони.

— Да-да! Это правда.

— И как же вы ее нашли?

— Да легко! — бодро восклицает Саймон. — Я следил за ней с тех пор, как она приехала в модельное агентство.

— А что она там делала?

— Понятия не имею. Наверное, получила очередное предложение о съемке. И не отказалась от него. Ты ведь знаешь, что эта девчонка сейчас принимается за любую работу, которую ей предлагают.

— Да уж… — тихо усмехается Ричард. — Как будто она хочет засветиться где только можно.

— Она пробыла там достаточно долго. А после этого она с гордым видом прошла мимо людей с камерами, которые буквально не давали ей пройти, села в свою тачку и поехала в другое место.

— На съемки?

— Нет, за город. Захотела погулять. — Саймон хитро улыбается. — К моей радости, там, где никого не было.

— Надо же… — загадочно улыбается Ричард.

— Мне повезло, что эта девчонка никогда не заморачивалась с тем, чтобы окружать себя кучей охранников, которые никого бы не подпустили к этой жалкой принцессе. Она всегда ходит везде совершенно одна.

— И не боится же…

— Сам удивляюсь! Другие звездульки обставляют себя двухметровыми амбалами со всех сторон, а эта девчонка разгуливает по городу как ни в чем ни бывало. Не боится, что к ней может пристать какой-нибудь больной фанатик.

— Либо она такая смелая, либо просто глупая, наивная дура.

— Кто знает…

— Хорошо… — спокойно произносит Ричард. — Я так понимаю, вы поехали за ней прямо в то место?

— Да, — уверенно произносит Саймон. — Ехал прямо за ней на своей машине. А она даже этого не заметила!

— То есть, вы следовали за ней хвостиком?

— Нет, ну конечно, иногда я прятался и не преследовал ее откровенно. Но старался не отставать от нее. Эта девчонка ехала на большой скорости, и я боялся, что могу упустить ее. А такого прекрасного шанса поймать ее в таком месте могло больше и не быть.

— Ладно, и что же было дальше?

— А дальше…

Саймон быстро прокашливается и продолжает воодушевленно рассказывать о встрече с Ракель:

— Короче… Ракель приехала на какую-то поляну, оставила свою машину недалеко от нее и просто начала ходить где только можно. Уходила все дальше и дальше. Ушла очень далеко от своей машинки.

— Надо же…

— Она шлялась там довольно долго… Где-то полчаса – точно.

— И вы все это время следовали за ней?

— Да, я ходил за ней по пятам и хорошо прятался, чтобы она не заметила меня.

— И когда вы решили показать себя?

— Как раз спустя полчаса. Ибо я подумал, что она будет болтаться там еще два часа. Вот и решил действовать. — Саймон хитро улыбается. — Тем более, что мне выпал очень хороший шанс появиться так, чтобы она этого не ожидала. Я подкрался к ней сзади, когда она стояла ко мне спиной и рассматривала водичку в озерке. Ну и затем ударил в спину.

— Ну а чего вы не утопили ее? — хитро улыбается Ричард.

— Нет, зачем мне топить ее сейчас? Я сначала хочу как следует поиздеваться над ней. А уже потом можно будет и толкнуть ее в воду и топить до тех пор, пока она не перестанет сопротивляться, а ее тело пойдет ко дну.

— Жаль… У вас был прекрасный шанс покончить с ней так, чтобы никто ничего не заподозрил. И не нашел ее тело.

— Не беспокойся, приятель, я обязательно сделаю это. Но только чуть позже. И поверь мне, никто не узнает о том, что с ней произошло. Да и к тому времени всем будет плевать. Ибо я сделаю все, чтобы ее близкие отвернулись от нее.

— Ладно… А что произошло, когда вы толкнули ее?

— Она смогла удержаться на ногах. И затряслась передо мной, прямо как заяц перед волком. Да, она строила из себя героиню и делала вид, что это не так, но эта девчонка была сильно напугана моим появлением. Напугана тем, что никто не мог ей помочь, ибо мы были там одни.

Саймон тихонько усмехается, пока Ричард с хитрой улыбкой внимательно слушает его.

— Честно признаться, меня это реально забавляло, — с легкой улыбкой признается Саймон. — Ракель пыталась сделать вид, что она меня не боится, но я-то чувствовал, что в глубине душе эта девчонка боялась дядюшку Саймона. А сейчас эта красотка боится еще больше, потому что она уже знает, что я сделаю все для того, чтобы ее жизнь превратилась в сущий ад.

— Возможно… — задумчиво произносит Ричард и опирается ладонью о свой подбородок, а своим локтем – о спинку стула. — Видно, что она не забыла того, как вы с ней поступили.

— О, поверь мне, малой, Ракель никогда это не забудет, — уверенно заявляет Саймон. — Так же, как не забудет и того, что случится уже в самое ближайшее время. Что я собираюсь с ней сделать. Точнее, что я собираюсь сделать с ней, ее семьей и, возможно, даже и ее друзьями.

— Она будет полностью уничтожена, верно? — тихонько усмехается Ричард.

— Именно! — хитро улыбается Саймон и радостно потирает руки. — Я уничтожу эту стерву. Она дорого заплатит за все, что со мной сделала.

— Несомненно, босс, — уверенно кивает Ричард.

— Кстати… — Саймон на пару секунд замолкает и, слегка нахмурившись, переводит взгляд на Ричарда. — А ты уже сделал то, о чем я тебя просил?

— Конечно, я все сделал, — с хитрой улыбкой уверенно кивает Ричард. — Не беспокойтесь.

— Отлично! Я знал, что на тебя можно положиться.

— Вы можете положиться на меня во всем.

— Прекрасно…

Саймон замолкает на пару секунд и о чем-то задумывается, поглаживая подбородок.

— Вы будете угрожать только лишь этой девчонке? — интересуется Ричард. — Или припугнете еще и ее семейку?

— Для начала я буду угрожать и запугивать только Ракель, — уверенно отвечает Саймон. — А может быть, еще и Терренса.

— Терренса МакКлайфа?

— Да. Я тоже намерен помучить этого идиота… Хочу отомстить ему за то, что он посмел уволить меня. Посмел лишить возможности зарабатывать нормальные деньги, которых мне вполне хватало на жизнь.

— Тот самый актеришка, которого маленькие девочки помнят лишь по сопливым молодежным фильмам?

— Так точно!

— Та самая истеричка, о психозах которого буквально слагают легенды?

— Именно! — Саймон быстро прочищает горло. — Однако каким бы истеричным козлом он ни был, я не могу не признать, что у него есть актерский талант. Этот парень вполне способный и мог бы сделать блестящую карьеру актера. Получать ведущие роли и зарабатывать бешеные бабки. Но увы, Терренсу до сих пор не удалось избавиться от клеймо смазливого парнишки Мэйсона из «American Love Affair».

— Но как он мог втюриться в эту девчонку, если вы говорили, что они на дух не переносили друг друга?

— Верно, я был свидетелем их стычек, из-за которых они не могли работать на фотосъемке. Однако даже несмотря на ненависть, МакКлайф уже влюбился и не мог думать ни о чем другом, кроме как о сногсшибательной мисс Кэмерон. С тех пор как он встретился с ней, этот парень буквально бредил ее и не переставал повторять, что она – самая сногсшибательная девчонка, которую когда-либо знал.

— Да уж… Сильно же понравились ему ее прекрасное личико и роскошное тело.

— Вот именно – личико и тело! Думаешь, Терренс начал встречаться по настоящей любви? Нет, Ричард, он встречается с Кэмерон только лишь из-за своей страсти к ней. Физического влечения, что связывает их обоих. Они сошлись только из-за него. В противном случае эти голубки стали бы не любовниками, а врагами. Учитывая, какие у них были отношения в самом начале.

— Че, типа они не любят друг друга?

— Нет, чувства, может быть, и есть. Но они совсем не такие, какие должны быть у тех, кто любит по-настоящему.

— То есть, вы хотите сказать, что МакКлайф бросит эту девчонку, когда его страсть пропадет?

— Поверь мне, все так и будет! На одном влечении никакие отношения долго не продержатся.

— Да?

— Лично я ни разу не слышал от Терренса восхищения душой Ракель, ее характером, ее внутренним миром… Он всегда восхищался лишь ее телом. МакКлайф снова и снова повторял, что оно чертовски сексуальное… Что она заставляет его фантазию быть более бурной. Что ему хочется сорвать с нее одежду и хорошенько оттрахать.

— Это он вам сказал?

— Да, я постоянно слышал это от него.

— Вот так…

— Знаешь, Ричард, у меня складывается впечатление, что Ракель нужна Терренсу только для того, чтобы удовлетворить свои потребности. — Саймон хитро улыбается. — А я так понимаю, она делает это вполне себе неплохо, раз они не то, что они продержались в отношениях уже больше полугода. Полагаю, ей пока что удается удерживать его возле себя.

— Значит, по-вашему, Терренсу от Ракель нужен только секс, который она ему дает? И он встречается с ней, потому что она может быть в этом хороша?

— Именно!

— А что насчет нее? Она тоже восхищается только лишь его телом, которое он в свое время демонстрировал при каждом удобном случае?

— Полагаю, что и она рассматривает его как сексуальный объект и не собирается заглянуть в его душу. Кэмерон даже не думает влюбляться в него по-настоящему. Ну и не исключаю, что отношения с ним ей нужны для пиара и популярности. Как, впрочем, и ему. Они с МакКлайфом прекрасно знают, как сильно поклонники обожают их пару. Вот эти голубки и радуют их.

— Вот как…

— Как правило, отношения, начатые по причине сексуального влечения рано или поздно приводят к разрыву. Ведь люди встречаются и женятся не для того, чтобы каждый день заниматься шикарным сексом и бегать по свиданиям. Да и звездульки не смогут вечно жить с теми, с кем решили сойтись ради пиара. Рано или поздно они разбегаются.

— Ну знайте, Саймон, учитывая, что и у Ракель, и у Терренса всегда было очень много работы, я сомневаюсь, что у них остается время на секс и свидания, — задумчиво предполагает Ричард, поглаживая свой подбородок. — Если между ними вообще что-то было в последние несколько месяцев… У них слишком много работы, судя по новостям, что появляются в газетах и журналах почти каждый день.

— А это как раз может стать еще одной причиной, почему их отношениям очень скоро придет конец. Не проводя достаточно времени вместе, забивая друг на друга и погружаясь в работу или домашние дела, любые чувства остывают. А иногда между влюбленными может возникнуть такая неприязнь, что им противно будет находиться вместе.

— Думайте, этих двоих ждет то же самое?

— Поверь мне, Ричард, отношениям Терренса и Ракель в самое ближайшее время придет конец, и они объявят всем о своем расставании.

— И я полагаю, вы бы очень хотели этого?

— Естественно, малой! К тому же, я собираюсь немного ускорить этот процесс. Хочу помочь им понять, что они не могут быть вместе. — Саймон хитро улыбается. — Можно сказать, разлучить Ракель с Терренсом – это часть моего плана. Ведь я хочу, чтобы она осталась одна и потеряла всех. Включая своего собственного парня.

— А если эти двое не разойдутся, как вы хотите?

— Посмотрим, приятель… Но я и на этот случай припас кое-что интересное… Не сработает один план – у меня в запасе есть другой. Это уж точно заставит их отношения закончиться к чертовой матери.

— Думайте?

— После того что я им устрою, Терренс и Ракель точно не будут вместе и начнут мечтать разбежаться. Совместная жизнь станет для них мучением. И они заявят друг другу о расставании в самое ближайшее время.

— Представляю, какая истерия начнется среди их поклонников, которые всей душой болеют за эту пару, — тихо усмехается Ричард.

— Ничего, маленькие девочки немножко поплачут, да смирятся, — хитро улыбается Саймон. — А потом вообще страшно обрадуются. Так же, как и все мужчины, которые мечтают об этой девчонке. Они оба станут свободными… А значит, что у других появится шанс.

— Да, определенно… — задумчиво произносит Ричард.

— Не знаю, будет ли расставание сильным ударом для Терренса, а вот для мой дорогой Ракель это вряд ли будет приятно.

— А если она его не любит? Ей точно будет все равно!

— Нет, мальчик, не будет. Все женщины очень эмоциональны. Они переживают расставание с мужчиной так же, как и смерть близкого человека. Вот и Кэмерон ждет та же участь… К тому же, ей будет еще хуже после того что я собираюсь с ней сделать…

— Сделайте все, чтобы от нее отвернулись все ее друзья и родственники?

— Да, я обязательно попугаю ее друзей, а затем возьмусь за ее родственников, которых, кстати, у нее не так уж и много. Я доставлю им как можно больше проблем и заставлю думать, что во всем виновата именно Ракель.

— Вы сможете?

— Смогу.

— Было бы круто посмотреть на то, как все эти люди отворачиваются от нее.

— И когда я добьюсь своего, то наконец-то перейду к решительным действиям. К тому моменту уже никто не сможет мне помешать. Возлюбленный этой девчонки будет думать о расставании, друзья начнут считать ее опасной себе, да и родственникам станет все равно на нее. Так что никто не сможет помешать мне расправиться с этой девчонкой раз и навсегда.

— Превосходный план, Саймон! — с широкой улыбкой уверенно кивает Ричард. — Я не сомневался, что вы придумайте что-то гениальное.

— Я знаю, парень! — с легкой улыбкой гордо приподнимает голову Саймон. — Я стану ее ночным кошмаром. Стану ночным кошмаром Ракель, который она никогда не сможет забыть. Она будет мечтать проснуться и понять, что все это сон, но этого не будет. Кэмерон никогда не сможет проснуться от этого кошмара. Он будет бесконечным.

— Пусть так и будет.

— Никто не останется таким, каким является сейчас. Все изменятся. Все станут другими. Не теми, что были раньше. Я собираюсь показать им то, чего они раньше не замечали или не хотели замечать.

— Я и не сомневаюсь!

— Уж поверь мне, на этот раз все будет гораздо жестче, чем в прошлый раз. Я сделаю все возможное, чтобы те людишки бросили Ракель в одиночестве и начали думать, что она виновата во всех грехах. — Саймон ехидно смеется. — Ну а когда рядом с ней не останется никого, то я и нанесу последний удар, который будет самым больным. Нанесу его тогда, когда никто не сможет защитить ее от меня. Когда никому не будет дела до этой девчонки. До этой стервы, которая должна заплатить за все, что она сделала.

— Она заплатит, Саймон, — уверенно кивает Ричард. — Не сомневайтесь.

— Есть кое-что, что я обязательно расскажу ей, когда придет нужное время, — с хитрой улыбкой уверенно говорит Саймон. — И поверь мне, это приведет ее в шок. Ну и, возможно, расставит кое-что по своим местам.

— А об этом кто-то еще знает?

— Нет, никто, кроме меня, не знает об этом. Все были бы в шоке, если бы я рассказал им то, что определенно никому не известно уже очень долгое время.

— А вы не поделитесь со мной этой тайной года? — с легкой улыбкой спрашивает Ричард.

— Пока что нет, приятель.

— Я никому не скажу. Клянусь!

— Нет, Ричи, подожди немного. Когда придет время, ты обо всем узнаешь. Обо всем…

— Это как-то связано с Ракель?

— Может быть… — Саймон широко улыбается, бросив короткий взгляд в сторону. — Возможно…

— Вы меня заинтриговали.

— В любом случае Ракель было бы интересно узнать то, что я могу ей рассказать. Это изменило все то, что она знает на данный момент.

— Вот как…

— Но ничего. Скоро она обо всем узнает… И будет в шоке… Скоро…

Ричард ничего не говорит и просто слегка улыбается, пока Саймон с гордо поднятой головой задумывается о чем-то своем, не сомневаясь в том, что его секрет несомненно вызовет эффект бомбы и заставит всех прийти в ужас. Этот человек определенно настроен серьезно и намерен довести свое дело до самого конца, несмотря ни на что. Он готов пойти по головам, лишь бы достичь своей желаемой цели. И Рингер непременно сделает это. Пока что еще никто не подозревает о том, что он может и хочет сделать в самое ближайшее время. Но ясно одно: чтобы ни захотел сделать Саймон, спокойной и размеренной жизни Ракель, Терренса и их близких людей абсолютно точно пришел конец. По крайней мере, на некоторое время абсолютно точно…

Глава 6

На следующий день особо ничего не изменилось. Этим утром Ракель решила никуда не ходить ради собственной безопасности, несмотря на то, что на сегодняшний день у нее была запланирована репетиция к предстоящему показу. О которой девушка, впрочем, напрочь позабыла… Терренс полностью поддержал девушку в ее решении остаться дома и никуда не ходить, и отменил все свои дела, которые были запланированы на сегодня, чтобы оказать ей свою поддержку. Мужчина не захотел оставлять девушку одну, так как посчитал, что Саймон может неожиданно заявиться к ним домой и сделать с девушкой все что угодно.

— Кстати, ты вчера говорил со своим другом насчет назревшей проблемы? — интересуется Ракель.

— Да, говорил! — уверенно кивает Терренс, быстро обходит диван и присаживается рядом с Ракель.

— Я так понимаю, ты поехал с ним на встречу сразу же после нашего разговора?

— Да, я объяснил ему ситуацию, а он предложил мне встретиться в кафе и подробнее все обсудить. Ну я и поехал.

— Я так и поняла…

— Я бы рассказал тебе об этом раньше, но ты уже ушла спать. А я вернулся довольно поздно…

— Да, я хотела тебя подождать, но очень захотела спать. Прости, что так вышло.

— Ничего, все в порядке, — слегка улыбается Терренс.

— Кстати, а что сказал этот полицейский? Он поможет нам?

— Да, он обещал помочь нам и сделает все, чтобы этот подонок ответил за все, что сделал.

— А он поможет нам написать заявление на него? Он примет его?

— Э-э-э… Нет… Мой приятель сказал, что сейчас нам не стоит писать заявление.

— В смысле? — широко распахивает глаза Ракель. — Как это? Почему?

— Понимаешь… Э-э-э… — Терренс на пару секунд о чем-то призадумывается, приложив палец к губе. — Даже не знаю, как это объяснить…

— Ну говори же! — восклицает Ракель.

— В общем, он сказал, что нам лучше подождать с заявлением. Сказал, что нам лучше сделать это позже и просто ждать.

— Что? Сидеть и ждать?

— У нас ведь никаких доказательств того, что он вытворяет. Никаких писем, сообщений, звонков и того прочего. А обвиняя человека без доказательств, тебе никто не поверит.

— Что… Думаешь, что царапины на лице не могут стать доказательством?

— Это всего лишь царапины, посуди сама. Если бы он крепко избил тебя и оставил кучу синяков или что-то тебе сломал, то это совсем другое дело. А царапины – это пустяк.

— Да… — задумчиво произносит Ракель. — В принципе ты прав… Даже если это был он, я все равно не смогу доказать, что это работа Саймона.

— Мой знакомый сказал то же самое. В этом случае нужны более веские доказательства. Да и даже свидетели… А ведь никто не видел, как этот тип набросился на тебя.

— Да, это верно, — кивает Ракель. — Но ведь мы все-таки заявим на него в полицию? Верно?

— Да, мы обязательно это сделаем, — уверенно кивает Терренс. — Подождем, когда у нас появится что-то, что открыто заявит о его намерениях. Например, письмо с угрозами. Тогда и можно будет начать действовать.

— Ну что ж, ладно… Я согласна…

— Пока что нам остается только ждать. Держаться вместе. И стараться поменьше куда-то выходить. Не удивлюсь, если Саймон будет следить за нами и знать, куда мы ходим и что делаем.

— Ты прав…

— В любом случае мы не беспомощны и можем рассчитывать на того человека. Он надежный и не подведет.

— Предпочитаю верить тебе.

— Вот и верь. Я бы врать не стал.

— Я знаю, — бросает легкую улыбку Ракель.

Терренс ничего не говорит и с легкой улыбкой на лице на пару секунд призадумывается и на мгновение бросает взгляд в сторону.

— А что у тебя? — интересуется Терренс. — Ты говорила со своим другом?

— Да, говорила, — уверенно кивает Ракель и откидывается на спинку дивана. — Повезло, что я смогла дозвониться до него с первого раза.

— И что он тебе сказал?

— Пока что ничего особенного. Только лишь посоветовал поменьше выходить на улицу и стараться искать сопровождающего на случай, если мне нужно куда-то пойти.

— И все?

— Пока да. К сожалению, моего друга нет в городе. Он уехал в Чикаго по своим личным делам. Так что я не могу с ним встретиться и все ему рассказать.

— И что теперь делать?

— Ждать его звонка. Он сказал, что свяжется со мной, когда вернется в Нью-Йорк.

— И когда он приедет?

— Не знаю. Но в любом случае мы уже договорились встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию. Он обещал позвонить мне сразу же после того как вернется сюда.

— Ну что ж… Звучит обнадеживающе…

— Но у меня есть подозрение, что он скажет то же, что и твой знакомый.

— Кстати, мой знакомый интересовался, как зовут твоего друга.

— Правда? А зачем?

— Подумал, что может знать его.

— Ну… Если хочешь знать, то моего приятеля зовут Хантер. Хантер Линвуд.

— Хантер Линвуд?

— Да. Можешь спросить о нем своего приятеля. Вдруг они и правда знакомы и когда-то пересекались. Или они даже работают вместе.

— Было бы здорово. Вместе можно гораздо быстрее решить какую-то задачу.

— Ты прав.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс с грустью во взгляде тихо вздыхает и запускает руку в свои волосы.

— В любом случае будем надеяться, что все обойдется… — задумчиво добавляет Терренс. — Надеяться, что мы не останемся без помощи… И расквитаемся с этим ненормальным подонком…

— Дай-то Бог… — задумчиво произносит Ракель.

Терренс, и Ракель бросают взгляд в разные стороны и с грустью во взгляде задумываются о чем-то своем.

— Знаешь, Терренс… — уставив грустный взгляд в одну точку, произносит Ракель и слегка склоняет голову. — Мне…

— В чем дело? — интересуется Терренс.

— Понимаешь… Мне… Мне стыдно…

— Стыдно? За что?

— За то, что происходит. — Ракель переводит взгляд на Терренса. — Стыдно, что этот кошмар начался по моей вине.

— Боже, Ракель, да что ты такое говоришь! — удивляется Терренс.

— Это правда. Если бы не я, то сейчас все было бы хорошо. Мы бы продолжали работать и заниматься своими делами. Я бы сосредоточилась на показе Паулины Симпсон и думала о том, чтобы все прошло прекрасно. Да и ты бы работал над музыкальной карьерой.

— Нет, Ракель, не надо так говорить.

— Ты сам подумай! — восклицает Ракель. — Весь этот кошмар начался из-за меня! Сейчас не только моя жизнь находится под угрозой, но еще и твоя. Также не забывай и про наших друзей, которые тоже могут пострадать по моей вине.

— Но ты ведь не виновата в том, что этот козел решил приплести к этому делу всех, кто тебя окружает.

— В любом случае это все из-за меня. Я виновата. И мне очень стыдно.

— Не переживай, милая. — Терренс нежно гладит Ракель по руке, и тыльной стороной ладони проводит по ее щеке. — Никто ни в чем тебя не винит. И не будет.

— Я не удивлюсь, если однажды останусь совсем одна, — признается Ракель. — Если Саймон сделает что-то, из-за чего от меня отвернутся абсолютно все. От тебя и моих подруг до моих дедушки с тетей.

— Нет-нет, Ракель, этого не будет. — Терренс мягко берет Ракель за руки. — Я обещаю, что ни за что не оставлю тебя одну, даже если все будут против тебя. Никто не бросит тебя. Все будут на твоей стороне.

— Я в этом не уверена.

— Мы обязательно найдем управу Саймона и заставим его заплатить за все его делишки. Может, он и избежал наказания в прошлый раз и только лишь слышал, как люди вокруг него говорили гадости про того, кто распространил те слухи. Но на этот раз его ждет тюрьма.

— Спасибо, конечно, за утешение, — бросает легкую улыбку Ракель. — Но от этого мне ничуть не легче…

— Все будет хорошо. Ты справишься. — Терренс чуть крепче берет Ракель за руки. — Мы справимся.

— О, боже мой… — Ракель тяжело вздыхает, покачивая головой. — Никогда не думала, что однажды буду кого-то бояться… Не думала, что мне придется от кого-то бегать и защищаться…

— Никто не думает об этом, — слегка улыбается Терренс.

— Хоть у меня и раньше бывали трудные ситуации, когда мне казалось, что я не смогу это пережить. Когда я была готова сдаться и пустить все на самотек… Но сейчас все это кажется таким пустяком…

— Пожалуйста, Ракель…

— Я чувствую, что Саймон задумал что-то ужасное. Например… Сначала здорово помучает… А потом… Решит где-нибудь убить…

— Никто никого не убьет, — уверенно говорит Терренс.

— Все кажется мелочью, когда ты и твои близкие могут в любой момент так или иначе пострадать, или даже… Умереть… Когда твоя жизнь находится под угрозой.

Ракель тихо вздыхает и опускает взгляд на свои руки, которые она рассматривает. Терренс же призадумывается на несколько секунд, с грустью во взгляде рассматривая девушку. А в какой-то момент раздается неожиданный звонок в дверь. Слегка вздрогнув от неожиданности и резко переведя взгляд в сторону двери, влюбленные переглядываются между собой.

— Кто это? — с ужасом во взгляде спрашивает Ракель. — Разве ты кого-то ждешь?

— Нет, я никого не жду, — качает головой Терренс. — Может быть, ты кого-то ждешь из подруг?

— Нет, я-то уж точно никого не жду.

— Но тогда кто же это?

— Ох… — Ракель медленно выдыхает. — Честно говоря, я уже и дверь открывать боюсь. Вдруг Саймон уже начал действовать…

— Однако открыть дверь нам придется в любом случае, — спокойно отвечает Терренс.

— Ладно… Пойду открою…

— Я с тобой.

Мысленно скрестив пальцы и взмолившись, чтобы это был не Саймон или кто-то из его дружков, Терренс и Ракель встают с дивана и направляются к двери, чтобы открыть ее. И когда девушка открывает ее, к своему огромному счастью, они видят, что на пороге стоит эффектная голубоглазая блондинка высокого роста, которая выглядит так, будто бежала сюда изо всех сил ради того, чтобы сообщить что-то очень важное.

— Наталия? — удивленно произносит Ракель.

— Привет, Ракель, — дружелюбно здоровается Наталия. — Вот решила навестить тебя… А то мне равно нечего делать. А так хоть проведу время с подружкой.

— Правда? Вот здорово!

Ракель и Наталия заключают друг друга в крепкие объятия, обмениваются дружеским поцелуем в щеку и отстраняются спустя пару секунд.

— Я рада, что ты сдержала свое обещание и зашла ко мне, — скромно улыбается Ракель.

— Не могу оставить свою подружку одну, когда она страдает, — уверенно отвечает Наталия.

Спустя пару секунд Наталия переводит взгляд на Терренса, который только лишь сейчас подходит к Ракель и встает рядом с ней.

— О, привет, Терренс, — с легкой улыбкой скромно машет рукой Наталия и тихонько смеется. — Наконец-то я застала тебя дома! А то тебя все нет, да нет.

— Привет, Наталия, — с легкой улыбкой дружелюбно произносит Терренс.

Терренс и Наталия заключают друг друга в дружеские объятия, а затем отстраняются.

— Я так понимаю, ты уже вернулась из Мехико? — спрашивает Терренс.

— Ну да, я вернулась… — задумчиво отвечает Наталия. — Правда только на время.

— Мы с Ракель уже успели соскучиться по тебе, пока ты не давала о себе знать. Не видели тебя с тех пор, как мы стали жить вместе.

— Знаю… Прости, что пропала.

— В любом случае я рад, что ты объявилась.

— Думаю, Ракель уже рассказала тебе о том, что произошло в моей семье.

— Да, я знаю, что у тебя произошло, — с грустью во взгляде кивает Терренс. — Мне правда очень жаль, что с твоей бабушкой произошла такая беда…

— Я стараюсь верить в лучшее, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Хотя это и очень тяжело.

— Надеюсь, она скоро поправится.

— Дай-то Бог.

— Если тебе вдруг понадобится какая-то помощь, то можешь смело обращаться к нам. Мы с Ракель сделаем для тебя все, что нужно.

— Спасибо огромную за поддержку, — благодарит Наталия. — Она мне сейчас точно необходима.

Терренс ничего не говорит и просто скромно улыбается, пока Ракель присматривается к Наталии получше и слегка хмурится.

— Кстати, подруга, а ты почему так тяжело дышишь? — интересуется Ракель. — За тобой как будто кто-то очень долго гнался, и ты кое-как унесла ноги.

— Да нет, никто за мной не гнался, — скромно машет рукой Наталия.

— Неужели ты так спешила, потому что хотела что-то мне рассказать?

— Да нет… — Наталия опирается одной рукой об стенку и замолкает на пару секунд. — Ничего особенного.

— Ой, что же ты стоишь здесь! — опоминается Ракель. — Проходи в дом!

— Да, Наталия, заходи, — жестом приглашает Терренс.

Наталия с легкой улыбкой спокойно пересекает порог и проходит в дом, и Терренс закрывает за ней дверь. А в какой-то момент Ракель замечает небольшой белый конверт в руках своей подруги.

— Эй, а что у тебя в руках? — интересуется Ракель, указав рукой на концерт в руках Наталии.

— Э-э-э, это… — неуверенно произносит Наталия и бросает короткий взгляд на конверт в своих руках. — Э-э-э… Да я и сама не знаю!

— А?

— Не знаю…

— А от кого это? Не знаешь?

— А черт знает! На конверте нет имени отправителя.

— Нет отправителя? — широко распахнув глаза, переспрашивает Ракель. — Ты серьезно?

Ракель берет из рук Наталии письмо и начинает рассматривать его.

— О, боже мой… — качает головой Ракель.

— В смысле, нет отправителя? — недоумевает Терренс. — Что это значит?

Терренс выхватывает конверт из рук Ракель и сам начинает изучать его со всех сторон.

— О, твою ж мать… — задумчиво произносит Терренс. — И правда нет…

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — интересуется Ракель.

— Черт… Не нравится мне все это…

— Давай откроем и посмотрим, что там есть?

— Да… Давай…

— Пошли в гостиную. Поговорим там.

Ракель мягко кладет руку на плечо Наталии и вместе с ней направляется в гостиную, пока Терренс следует за ними и по пути рассматривает конверт, которое принесла их подруга.

Через несколько секунд они втроем присаживаются на диван в гостиной, не обращая внимания на то, что где-то вдалеке ходят служанки и занимаются своей работой.

— Ну давай, открывай! — поторапливает Наталия. — Чего ты тянешь?

Еще несколько секунд повертев конверт в руках, Терренс резко выдыхает и решает открыть его, надеясь, что он окажется неправ, и это не письмо от Саймона Рингера. Но, к большому сожалению, его подозрения все-таки подтверждаются. Открыв конверт, мужчина обнаруживает, что внутри находится сложенная несколько раз бумага.

— Черт, а я так надеялся на лучшее… — бубнит себе под нос Терренс.

— Это что, письмо? — слегка хмурится Наталия.

— Похоже на то…

Терренс быстро разворачивает листок бумаги и пробегается глазами по небольшому тексту, написанному черными чернилами.

— Что там написано? — спрашивает Ракель.

— Это от Саймона… — задумчиво произносит Терренс.

— Что?

Ракель резко придвигается поближе к Терренсу и заглядывает в письмо в руках мужчины. Через пару секунд Наталия делает то же самое, что и ее подруга, присаживаясь по другую сторону от мужчины, который в этот момент начинает вслух зачитывать письмо:

«Мои дорогие и любимые Ракель и Терренс!

Вы уже знайте о том, что ваша жизнь никогда не станет прежней. И я надеюсь, что вы это давно поняли. Приготовьтесь к самым худшим временам в вашей жизни. Я не пощажу вас и доведу начатое до самого конца. Помните, я знаю все о вас и ваших близких людях: где живете вы, где живут ваши близкие друзья, а также знаю, где живут некоторые ваши родственники. Я знаю то, чего не знайте вы. Так что будьте готовы к тому, что я могу нанести визит или позвонить любому из них. И также предлагаю запастись крепким кофе и парочкой конфет специально для меня. Для человека, который не даст вам спокойно жить.

Отныне вам придется пережить невыносимый ад. Клянусь, вы заплатите мне за все! За все, что сделали! Думайте, вы все такие невинные и не имейте за собой грешков? Нет, милые мои, это совсем не так. И я уверен, что очень скоро о ваших грешках будет известно абсолютно всем. А уж кое-кого из вас ждет невыносимая жизнь, которую я буду портить все больше и больше… Да, и еще кое-что… Не пытайтесь никуда бежать или звонить в полицию, даже если там у вас есть какие-то знакомые, которые не пустят дело на самотек. Поверьте, вам от этого станет только хуже, и я уже точно не буду сюсюкаться с вами и прикончу вас раньше, чем планирую.

Надеюсь, что вы послушайтесь меня и сделайте все так, как я того хочу. Очень скоро я снова дам вам о себе знать. А пока что это все, что мне хотелось сказать сейчас. Сказать и сделать я хочу очень-очень многое. Но пока что я хочу поберечь ваши нервишки, ведь они вам еще понадобятся для того, чтобы пережить все, что каждому из вас предстоит вытерпеть от меня, Саймона Рингера. Очень многое, дорогие мои…

Удачи вам и всего самого наилучшего!»

После прочтения этого письма Терренс, Ракель и Наталия еще какое-то время сидят на диване, будучи в шоке и не в силах произнести ни одного слова. Они лишь неуверенно переглядываются между собой и испуганно хлопают глазами. Но вскоре блондинка становится первой, кто решается нарушить казалось бы такую долгую тишину.

— Э-э-э, ребята… Может, кто-то что-то скажет?

— А что тут говорить! — хмуро бросает Терренс. — Нам всем придет конец! Уже скоро!

— Нам? — с ужасом во взгляде громко переспрашивает Наталия. — Хочешь сказать, что и мне тоже угрожает опасность?

— Похоже на то… — пожимает плечами Ракель. — В письме это четко написано.

Ракель выхватывает из рук Терренса письмо и перечитывает некоторые строчки вслух:

— Я знаю все о вас и ваших близких людях: где живете вы, где живут ваши близкие друзья, а также знаю, где живут ваши некоторые родственники…

Ракель на пару секунд замолкает и кивает, уставив взгляд в одной точке.

— Да, Наталия… — тихо произносит Ракель. — Похоже, что ты тоже в опасности… И Анна…

— Что? — округляет глаза Наталия.

— Ты не ослышалась. Саймон действительно решил приплести к этому делу всех, кого я знаю.

— О, боже мой… Но… Но…

— Значит ли это, что Саймон знает еще и про моего дедушку и про мою тетю? — задается вопросом Ракель. — Знает ли он, где они живут? Может ли он что-то с ними сделать?

— Все может быть, — задумчиво отвечает Терренс. — Я бы даже сказал, что он точно знает про них абсолютно все.

— О, господи…

Ракель прикрывает рот рукой.

— Нет-нет-нет… — качает головой Ракель. — Я не могу… Не могу этого допустить… Не могу позволить Саймону что-то с ними сделать. Я этого не переживу.

— К тому же, есть еще один вопрос, который беспокоит лично меня.

— Какой?

— Знает ли Саймон про моих друзей? Знает ли он все, что касается моей матери?

— Возможно, что знает. Я даже не буду удивлена, если это так.

— Черт… — ругается Терренс. — Я придушу этого козла собственными руками, если он что-то с ней сделает.

— Ох, это просто невыносимо…

Ракель тяжело вздыхает, встает с дивана и медленно подходит к одному из окон в гостиной, запустив руку в свои волосы.

— Это все моя вина… — тихим, слегка дрожащим голосом говорит Ракель. — Из-за меня могут пострадать совершенно невинные люди.

— Ракель, дорогая… — с жалостью во взгляде произносит Наталия.

— Это я во всем виновата…

Ракель тихо шмыгает носом, изо всех сил пытаясь подавить в себе желание разрыдаться и плакать до тех пор, пока все слезы не будут выплаканы.

— И самое ужасное, что я ничего не могу сделать, — добавляет Ракель и крепко обнимает себя руками. — Ничего для того, чтобы защитить тех, кто не имеет к этому делу никакого отношения.

— Нет, милая, не говори так, — мягко возражает Наталия. — Пожалуйста…

Наталия встает с дивана, подходит к Ракель и приобнимает свою подругу за плечи, которые также мягко поглаживает.

— Не надо в чем-то себя винить, — просит Наталия. — Никто тебя ни винит. Ты не виновата в том, что у этого Рингера не все в порядке с головой. Что он решил, будто ты виновата в том, что его жизнь не удалась.

— Но ведь если бы не я, он бы никому не угрожал, — возражает Ракель. — Никто не был бы в опасности. Все бы занимались своими делами.

— Перестань, подружка, не мучай себя.

— И правда, Ракель, не вини себя, — уверенно говорит Терренс, встает с дивана, также подходит к Ракель и с грустью во взгляде смотрит на нее. — Я же уже сказал, что никто не отвернется от себя, несмотря ни на что.

— Кто знает, что задумал этот больной человек, — тихо шмыгает носом Ракель, пока Наталия мягко держит ее за плечи. — Хотя ясно, что ничего хорошего.

— Ты не одна, Ракель, — уверенно говорит Наталия. — Я же пообещала тебе, что ни за что не брошу тебя и всегда буду на твоей стороне.

Наталия с легкой улыбкой бросает короткий взгляд на Терренса.

— Я не брошу ни одного из вас! — уверенно заявляет Наталия. — Саймон не сможет как-то нас разлучить. Пусть делает все, что хочет. Но вместе мы сможем расквитаться с ним.

— Но как мы это сделаем? — разводит руками Ракель.

— Прежде всего, никому из нас нельзя выходить из дома без особой необходимости. — спокойно отвечает Терренс. — Я не исключаю, что он мог подослать кого-то следить за нами. Или же он сам будет скрываться где-нибудь в кустах и следить за нами.

— Это не выход, Терренс! — Ракель поворачивается к Терренсу лицом. — Он знает все наши адреса! Даже если мы будем сидеть дома, как мышки, он все равно может нанести нам неожиданный визит.

— Так, ребята, давайте не паниковать раньше времени, — уверенно говорит Наталия. — Пока что еще ничего не случилось. Он просто прислал вам письмо, в котором дал понять, что вы у него на крючке.

— Не «вы», а «мы», — спокойно поправляет Ракель.

— Хорошо, «мы» на крючке! — резко выдыхает Наталия. — Но все-таки он пока что просто угрожает вам и пишет какие-то письма. Саймон не бегает за вами по всему городу с пистолетом, не угрожает убить, не грабит и даже не нападает.

— Пока, Наталия! Пока.

— В любом случае не надо раньше времени паниковать.

— Лично мне было достаточно того, что он напал на меня, когда я прогуливалась за городом, — уверенно отвечает Ракель. — Да, к счастью, я не сильно пострадала. Но он оставил на моем лице пару шрамов.

— Ох… — Наталия резко выдыхает. — Тогда я не знаю, что вам предложить.

— Да мы и сами не знаем, что делать… — скрещивает руки на груди Терренс.

— Может, вам стоит куда-то на время переехать?

— Это не слишком хорошая идея, — покачав головой, возражает Ракель. — К тому же, в письме ясно сказано: нам лучше никуда не бежать.

— Да здесь этот Рингер прикончит вас быстрее, чем где-то еще!

— Ну а куда нам бежать? — недоумевает Ракель. — Некуда! Мы не можем переехать к кому-то из родственников или друзей, потому что он знает их адреса и легко найдет нас. Да и лично я не хочу никого обременять.

— Ракель права, — соглашается Терренс. — Бежать – не выход!

— Слушайте, ребятки! — восклицает Наталия и резко хлопает рукой по своему лбу. — У меня чуть это из головы не вылетело!

— В чем дело? — слегка хмурится Терренс.

— Я забыла рассказать вам кое-что.

— Ну так говори!

— Дело в том, что когда я хотела подойти к вашему дому и навестить вас, то увидела подозрительного парня.

— Что? — начинает нервничать Ракель, округлив глаза. — Парня?

— Ну да, — кивает Наталия.

— А кто он такой? Это кто-то из наших соседей?

— Не знаю, но вроде бы это точно не ваш сосед. Он, кажется, пытался пройти на территорию вашего дома, но его не пустила охрана. А после этого тот парень начал просто болтаться неподалеку.

— А он молодой или пожилой?

— Да молодой! Совсем еще сопливый мальчик!

— Интересно, что ему здесь было нужно?

— Может, обычный воришка? — слегка хмурится Терренс. — Пытается обворовать дома богатых людей?

— Черт его знает! — восклицает Наталия. — Но он мне сразу не понравился, как только я увидела его.

— Говоришь, он совсем молодой?

— Ну да… Не меньше лет двадцати…

— Вот как…

— Слушайте… Я тут вспомнила, что пару дней назад уже видела его возле вашего дома…

— Что? — округляет глаза Терренс. — Здесь?

— Да. Я точно видела его в этом районе уже не в первый раз.

— Значит, он пытался пробраться на нашу территорию и раньше? — слегка хмурится Ракель.

— Типа того, — разводит руками Наталия.

— А ты не запомнила, как он выглядит? — слегка хмурится Терренс, скрестив руки на груди.

— Конечно, запомнила, — уверенно кивает Наталия. — Он был одет во все черное. У него короткие каштановые волосы… А еще он был в темных очках… Среднего роста… Худой…

— И все? — удивляется Ракель.

— Да я видела-то его издалека!

— Интересно… — Ракель начинает медленно наматывать круги возле окна. — Что ему здесь надо? Неужели он имеет какое-то отношение к Саймону?

— Кстати, забыла сказать, что письмо от Саймона принес как раз он, — уверенно признается Наталия.

— Он? — удивленно произносит Терренс. — Тот самый парень?

— Да. Тот парень сам отдал мне его.

— Прямо в руки? — округляет глаза Ракель.

— Да. Я ехала себе спокойно к вашему дому и хотела уже поздороваться с охранниками. Но в какой-то момент меня остановил тот самый молодой парень и спросил, не живу ли я здесь. Я сказала, что не живу и просто собираюсь кое к кому в гости. Тогда он попросил меня оставить под дверью вашего дома тот самый конверт и отдал его мне.

— Вот как!

— А он называл наши имена? — уточняет Терренс.

— Нет, только лишь назвал адрес вашего дома, — спокойно отвечает Наталия. — Ну я как-то… Растерялась… И сказала, что отнесу то письмо. А после этого он поблагодарил меня и быстро куда-то смылся. Ну и я поехала к вам.

— Значит, этот парень болтается здесь не просто так. Он – дружок Саймона.

— Интересно, как давно они знакомы? — задается вопросом Ракель.

— Кто его знает! — восклицает Терренс.

— Лично я не думаю, что кто-то станет просто так крутиться возле вашего дома, даже несмотря на то, что вы знамениты, — задумчиво отвечает Наталия. — Папарацци в любом случае заставили бы вас обратить на себя внимание, чтобы сделать пару фотографий с кем-то из вас.

— Их здесь никогда не бывает, — уверенно говорит Терренс. — Охрана не пускает посторонних людей в этот район и всегда лично звонит хозяевам домов и просит подтвердить, ждут ли они кого-либо.

— И охранники не звонили вам и ничего не говорили про того парня, — задумчиво добавляет Ракель.

— Да он и не пытался прорваться силой! — восклицает Наталия. — Попробовал пройти разок и сдался после первого же отказа.

— Слабак! — тихо усмехается Терренс.

— Или он просто увидел тебя и решил не пытаться пробраться на нашу территорию, просто дав письмо тебе и попросив оставить его под нашей дверью, — предполагает Ракель.

— В любом случае помните, что Саймон действует не один, — уверенно говорит Наталия.

— Да, мы уже поняли… И не исключаю, что тот парень может следить за кем-то из нас.

— И поэтому вам нужно быть как можно осторожнее. Кто знает, сколько он людей нанял, чтобы следить за всеми нами. Вдруг он знает каких-нибудь двухметровых амбалов, с которыми вам точно не справиться.

— Ты права, — кивает Терренс. — Надо всегда быть начеку.

— А еще нам надо поговорить со всеми друзьями и родственниками и предупредить их об опасности. Сказать, чтобы особо не высовывали свой нос, пока Рингер гуляет на свободе.

— Несомненно! — восклицает Ракель. — Я сейчас же позвоню дедушке Фредерику и тете Алисии и предупрежу их.

— Я немедленно поговорю со своей мамой и некоторыми друзьями, — спокойно обещает Терренс.

— Ну а я свяжусь с Анной и еще с некоторыми людьми, которые знают нас, — дружелюбно говорит Наталия.

— Скажи Анне, чтобы она не слишком много куда-то ходила, — предупреждает Ракель.

— Будет непросто уговорить ее никуда не ходить, потому что она не может усидеть на месте.

— Да еще и если тот парень, с которым она познакомилась в клубе, позвонит ей и пригласит ее куда-нибудь, то Сеймур наплюет на все угрозы и побежит к нему.

— А меня посвятите в суть дела? — с легкой улыбкой спрашивает Терренс. — Что за парень?

— Да мы с Сеймур вчера ходили в один ночной клуб. Выпили по стаканчику коктейля, подцепили парочку красивых парней и провели с ними шикарное время… А когда наша маленькая рыжеволосая девочка пошла в туалет, чтобы немного припудрить носик, то на нее случайно налетел какой-то парень, с которым она разговорилась.

— Короче говоря, они обменялись номерами и договорились как-нибудь созвониться и где-то встретиться, — добавляет Ракель.

— И вот Сеймур все ждет, когда он ей позвонит и пригласит на первое свидание.

— Вот как… — задумчиво произносит Терренс, расставив руки в бока.

— Сразу скажу, что я не видела того парня, — уверенно говорит Наталия. — Но Анне он понравился. Она говорила о нем всю дорогу. До тех пор, пока мы с ней не разошлись по домам.

— Что ж, здорово… Но все же передайте своей подружке, что ей и правда лучше повременить со свиданиями.

— Сделаем все возможное, чтобы она была осторожнее, — с легкой улыбкой обещает Ракель.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, после которой Наталия немного неуверенно осматривается по сторонам и тихо вздыхает.

— Ладно, ребятки, я, пожалуй, пойду… — неуверенно говорит Наталия. — Вернусь домой ради своей же безопасности… Там хотя бы папа есть…

— Не останешься с нами на обед? — предлагает Ракель.

— Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз.

— Ну хорошо, как хочешь. Только я тебя умоляю, будь осторожна. И если что-то вдруг случится, то обязательно позвони нам.

— Все будет хорошо, подружка. Не переживай.

Наталия с легкой улыбкой заключает Ракель в крепкие объятия и обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку, а через пару секунд девушки отстраняются. Терренс тоже по-дружески обнимает блондинку и скромно улыбается ей после того как отстраняется от нее.

— Может, мне подбросить тебя до дома? — дружелюбно предлагает Терренс. — Ради твоего же блага.

— Нет, спасибо, приятель, — вежливо отказывается Наталия. — Я сама доберусь.

— Тебе не стоит ходить по улицам одной.

— А я и не хожу. Я ведь на машине. — Наталия по-доброму усмехается. — К тому же, до вашего дома пешком точно не доберешься. Только если на машине.

— Хорошо… Ну может, мне просто поехать с тобой, чтобы убедиться, что ты спокойно добралась до дома?

— Нет, Терренс… Спасибо, что ты заботишься обо мне, но я поеду домой одна.

— Ох, ну ладно… — пожимает плечами Терренс. — Как знаешь…

— И все же будь осторожна, — проявляет беспокойство Ракель. — Не дай бог, чего случится.

— Хорошо, я постараюсь, — скромно улыбается Наталия.

Спустя пару секунд Наталия берет с дивана свою сумочку, надевает ее на плечо и направляется к выходу из дома. Быстро попрощавшись с Терренсом и Ракель на словах и подождав, пока мужчина откроет для нее дверь, девушка покидает дом влюбленных и направляется к своей машине, которая припаркована напротив ворот.

Все они начинают все больше понимать, с этого момента начинается отнюдь не самое легкое время. А из-за этого им будет гораздо сложнее заниматься своими делами без мыслей о том, что с ними в любой момент может случиться что-то ужасное. Опасность угрожает всем. И Наталии в том числе. Никто не знает, что с ними может случиться. Никто не знает, смогут ли они сохранить хорошие отношения, поддержать друг друга и не разрушить все, что их связывало и связывает по сей день. Никто не знает, чем закончится вся эта история, которая, кажется, только начинается… И определенно закончится еще очень нескоро…

Глава 7

Спустя примерно час после поездки в автобусе, которая немного утомила его, Ричард наконец-то приезжает туда, где он должен встретиться с Саймоном. Который живет в примерно таком же общежитии, в каком живет и сам парень. Правда условия здесь намного лучше. Да и здание общежития расположено не в такой глухомани, в какой находится то место, которое является его домом. Рингер и сам не рад жить в подобном месте, но к сожалению, он такой же бедный человек, как и его сообщник.

Как только Ричард выходит из автобуса, то ему приходиться пройти еще очень большое расстояние до нужного ему места, в какой-то момент начав немного уставать после долгой ходьбы. Но вскоре он наконец-то добирается до общежития, спокойно заходит в него и просит разрешения у сидящей на входе пожилой женщины на то, чтобы отправиться к человеку, проживающему в комнате под номером 147, которая расположена на третьем этаже. На который молодой парень поднимается по лестнице, чувствуя, как ему в нос ударяют неприятные запахи, что стоят в этом месте.

Вот Ричард наконец-то подходит к нужной ему комнате и тихонько стучит кулаком в дверь. Несколько секунд он ждет какой-то реакции, а затем дверь открывается, и парень видит на пороге Саймона, который пребывает просто в шикарном настроении и не скрывает своей широкой улыбки.

— О, парень, я уже заждался тебя! — радостно восклицает Саймон.

— Приветствую вас еще раз, — вежливо говорит Ричард. — Рад вас видеть.

Саймон и Ричард обмениваются крепким рукопожатием.

— Проходи, — приглашает Саймон, сделав некий жест и отойдя от порога.

Ричард с легкой улыбкой пересекает порог и проходит в комнату, сильно нахмурившись и начав с отвращением осматриваться вокруг, пока Саймон захлопывает за ним дверь и запирает ее на замок.

— Надеюсь, меня заинтересует та информация, которую ты мне принес, — хитро улыбается Саймон.

— Я хочу надеяться, что вам понравится то, что у меня для вас есть, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Ричард.

— Так что у тебя там есть?

— У меня есть несколько фотографий. Может, посмотрите на них? Вдруг на снимках есть те, кого вы знайте?

— Отлично, тогда давай их сюда!

— Они здесь, в камере… Сейчас…

Ричард раскрывает свой рюкзак и ищет в нем фотоаппарат.

— Вот, он! — восклицает Ричард и протягивает фотокамеру Саймону. — Держите!

Саймон тут же забирает фотоаппарат в руки, включает его и начинает жать на кнопки, внимательно рассматривая фотографии, которые есть на нем.

— И что это такое? — удивляется Саймон, в этот момент присев на свою жесткую кровать, на которой постелено очень старое, местами покрытое желтыми пятнами постельное белье. — Ты что, решил пофотографировать машинки и показать их мне?

— Вообще-то, там не только машинки, — уверенно отвечает Ричард, присев на кровать рядом с Саймоном.

— И ты приперся сюда, чтобы показать мне это? — Саймон резко переводит взгляд на Ричарда, не проявляя никакого интереса к снимкам, который тот сделал. — Сталкер, у тебя мозги есть? Я думаю над тем, как бы мне отомстить за унижения и боль, которую пережил, а ты решил пофотографировать машинки!

— Да нет же, босс!

— Тебя ведь просили поехать туда для того, чтобы проследить за МакКлайфом и Кэмерон и узнать, не приезжал ли кто к ним и не выходили ли они куда-то. А ты нафоткал какие-то машинки! — Саймон видит фотографии нескольких незнакомых людей, которых он никогда в жизни не видел. — Вот зачем ты их сфотографировал? На кой черт они мне нужны?

— Я снимал всех, кто приехал на территорию, — пожимает плечами Ричард.

— Зачем?

— Так я подумал, что вы могли бы кого-то знать!

— Я не знаю ни одного человека, который здесь есть!

— Нет?

— Ты только напрасно тратишь мое время, — хмуро говорит Саймон. — Я-то думал, у тебя что-то важное, а ты…

— И ее вы тоже не знайте?

— Кого ее?

— Сейчас… — Ричард резко забирает фотоаппарат у Саймона и ищет те снимки, на которых можно хорошо увидеть лицо Наталии, и показывает их своему сообщнику. — Вот! Видите эту девушку с белокурыми волосами?

— Ну конечно, вижу! — иронично усмехается Саймон. — Не слепой же!

— Вы разве ничего не знайте про эту девушку?

— Ох, ну давай посмотрю поближе…

Резко выдохнув, Саймон снова берет фотоаппарат Ричарда и внимательно присматривается к снимкам с Наталией на них.

— Нет, ну эту девчонку я еще знаю, — задумчиво говорит Саймон. — Это подруга Ракель. Ее зовут Наталия. Наталия Рочестер.

— Наталия Рочестер? — удивленно произносит Ричард.

— Да, насколько мне известно, она – ее лучшая подружка.

— Вы знакомы с ней лично?

— Нет, я не знаком с ней. Но по своим каналам мне удалось узнать довольно много интересной информации.

— Не поделитесь?

— Ну, во-первых, она – дочка обеспеченных людей. Они хорошо известны в узких кругах и зарабатывают огромные бабки. Мамаша – известный юрист модной сферы, а папаша – популярный модный журналист. Уже много лет тусуются вместе с известными личностями и стали настолько известными, что за свои услуги они требуют огромные деньги.

— Вот как… — хитро улыбается Ричард. — Значит, она – эдакая богачка?

— Типа того. Девочка нигде не работает и с удовольствием тратит денежки своих родителей. А те и не против.

— Ясно… А что вы еще знайте про нее? Она с кем-то встречается?

— Нет, пока что ее сердце абсолютно свободно. Но благодаря своей внешности эта блондинка никогда не остается без внимания и сама не прочь пофлиртовать с молодыми ребятами.

— Что, неужели все еще ищет богатого мужика, который мог бы обеспечивать ее так же, как и мамочка с папочкой?

— О да! — восклицает Саймон. — Но правда эту цыпочку никто не спешит брать замуж. А время-то поджимает. Вон ее подружка уже нашла себе парня, а эта красотка все еще пытается строить мужикам глазки.

— Понятно… — задумчиво произносит Ричард.

— Кстати… — Саймон резко переводит взгляд на Ричарда. — А почему тебя так интересует эта девчонка? И почему ты сфотографировал ее? Разве она была дома у Ракель?

— Была, Саймон! — уверенно кивает Ричард. — Я видел, как она приехала туда на машине. Подъехала к посту охраны, о чем-то поболтала с охранниками и поехала на территорию дома своей подружки и ее парня.

— Да, а как ты, кстати, передал Ракель письмо? Отдал охранникам?

— Пф, эти крутыши вообще не пустили меня на территорию ее дома! Я даже попытался попросить их передать этой девчонке письмо, но они прогнали меня. Пригрозили вызвать копов, если я не уйду. Ну я и не стал рисковать и ушел…

— Но как же ты тогда отдал письмо?

— Сунул его блондинке в руки.

— Да ладно? — округляет глаза Саймон. — Ты отдал письмо Наталии?

— Ну да. Узнал, не живет ли она в том районе. А когда она сказала, что просто приехала к кому-то в гости, то отдал ей письмо и попросил оставить под дверью дома ее подружки.

— Надеюсь, ты не проболтался о том, что это письмо от меня?

— Нет, конечно! Я просто назвал адрес дома и ушел. Ну и поблагодарил ее за помощь.

— Ясно… — Саймон на пару секунд призадумывается. — Ладно! Думаю, эта девчонка передала Ракель письмо.

— Ну раз вы сказали, что это подружка Ракель, то я уверен в том, что она как раз собиралась зайти домой к ней и Терренсу, — уверенно говорит Ричард.

— Да-да. Об этом не беспокойся. Хотя лучше бы ты оставил письмо под дверью лично.

— Я бы с радостью сделал это, но охрана не пустила меня даже. Так что я не смог подойти поближе к дому этой девчонки и домам их соседей. Наблюдал за всеми только лишь издалека.

— Да, жаль…

— Вот люди! — тихо ухмыляется Ричард. — Все-таки они так или иначе окружили себя охраной, купив домик, расположенный на охраняемой территории.

— Верно… И они, честно говоря, немного странные. По улицам спокойно разгуливают одни, а вот домик купили в том месте, куда просто так не попадешь.

— Да наверное, там живут все богатенькие и знаменитые! Вот они и скинулись на пост охраны и шлагбаум.

— Ты прав…

— Ну а спорить с теми мужиками и пытаться прорваться силой я не стал. Не хотел проблем. Не хотел, чтобы они вызвали копов. И в обезьянник я тоже не хочу.

— Ты поступил очень мудро, — уверенно отвечает Саймон. — Ведь если бы ты оказался в полиции, то попался бы и я!

— Но я бы ни за что не выдал вас! Сделал бы вид, что не знаю никакого Саймона.

— Да, а прочитав мое письмо, они бы поняли, что ты – мой сообщник, и я приказал тебе отдать его девчонке.

— Не беспокойтесь, шеф, я ни за что не сдам вас полиции, — с гордо поднятой головой обещает Ричард. — Могу ответить за все свои делишки, которые когда-то делал, но вас не сдам даже под угрозой смертной казни.

— Вот за это ты мне и нравишься! — Саймон с хитрой улыбкой сжимает руку в кулак и слегка ударяет им предплечье Ричарда. — За то, что ты умеешь быть преданным и знаешь, когда лучше промолчать.

— Стараюсь, Саймон, — с легкой улыбкой пожимает плечами Ричард.

— В любом случае ты молодец. Сделал то, что я просил.

— Уверен, что Ракель уже прочитала ваше послание и усердно думает над тем, как бы ей обезопасить себя и своих близких.

— Пусть думает… — хитро улыбается Саймон. — Все равно у нее ничего не получится.

— Да и наверняка ее подружка тоже была напугана. Она ведь наверняка знает о том, что вы собирайтесь сделать.

— Пусть боятся… Пусть мечтают сбежать… Пусть проживают каждый день так, будто он последний для каждого из них… Это и есть часть моего плана. Свести их с ума.

— Кстати, Саймон, а у вас случайно нет идеей насчет того, что можно сделать с белобрысой подружкой Ракель? — интересуется Ричард.

— С подружкой Ракель? Хм…

Саймон думает еще несколько секунд, слегка нахмурившись и поглаживая свой подбородок.

— Знаешь, парень, а у меня и правда есть идея! — с широкой улыбкой уверенно заявляет Саймон.

— Правда? — оживляется Ричард.

— У меня только что появился гениальный план, который поможет мне поссорить Наталию и Ракель.

— А вы разве не собирались их ссорить?

— Собирался. Но не знал, как. Однако теперь я все придумал.

— Отлично, и как же вы хотите их поссорить? — проявляет интерес Ричард.

— Скоро ты обо всем узнаешь, приятель, — с загадочной улыбкой отвечает Саймон. — Но в любом случае мне понадобится твоя помощь.

— Я всегда к вашим услугам, Саймон! Предоставьте это дело мне. И я очень быстро сделаю так, что эти девчонки друг другу волосы повыдирают.

— Нет-нет… — Саймон приподнимает руку. — Сейчас не надо их ссорить. Я сделаю немного позже.

— А что же вы будете делать сейчас?

— Пока что надо просто немного припугнуть эту белокурую красавицу.

— Припугнуть? Ту девчонку?

— Сначала я не хотел трогать друзей этой девчонки и как-то втягивать их в эту игру. Но с каждым днем я все больше хочу немного встряхнуть и взбодрить их. И подружки Ракель станут первыми в очереди.

— Ладно…

— Надо бы дать этой Наталии понять, что она сильно пожалеет, если будет помогать своей подружке бороться со мной и посмеет сказать хоть слово против меня.

— М-м-м… — хитро улыбается Ричард. — Хотите, чтобы я подкараулил эту девчонку и поставил ее на место?

— Да, Ричард! — уверенно кивает Саймон. — Я хочу, чтобы ты занялся этим.

— Хорошо, я этим займусь. Только для начала надо выследить ее. Узнать, куда она ходит.

— Ну куда она ходит – я не знаю, но могу дать тебе ее домашний адресок. Поедешь туда, понаблюдаешь… Может, эта красавица и соизволит куда-нибудь поехать. Ты проследишь за ней и будешь выжидать хороший момент. А потом подойдешь к ней и приструнишь эту красотку.

— Превосходно! — с гордо поднятой головой восклицает Ричард. — Я все сделаю, не беспокойтесь.

— И еще… Я хочу, чтобы ты сделал все возможное, чтобы убедить блондиночку в том, что ей опасно находиться рядом с Ракель, и она непременно должна оборвать с ней все связи.

— Оборвать связи?

— Да. Заставь Наталию думать, что если она продолжит и дальше общаться с Ракель, то может очень сильно об этом пожалеть.

— Думаю, это возможно.

— Моя задача – вынудить ту девчонку бросить свою подружку и позволить ей самой разрешать то, в чем она якобы будет виновата. И я не просто скажу им об этом один или два раза. Я собираюсь многократно говорить им одно и тоже, чтобы они уж точно поверили мне. Чтобы поверили, что источник всех бед – это Кэмерон.

— То есть… — Ричард хитро улыбается. — Вы сделайте все так, что происходящее с теми людишками будет якобы виной Ракель?

— А мне ничего и не придется делать, — с хитрой улыбкой пожимает плечами Саймон. — Эти люди и сами прекрасно понимают, что все это начнется из-за нее. Посчитают, что если бы не моя дорогая Ракель, то все было бы хорошо.

— А если они будут и дальше помогать ей и поддерживать?

— Не будут. Да, может, сейчас они говорят этой девчонке, что не бросят ее. Но я превращу их жизнь в такой ад, что все эти люди сами начнут отворачиваться от нее и искать повод не встречаться с ней. Повторю еще раз, я буду снова и снова оказывать на них моральный прессинг и находить аргументы, которые позволят мне убедить их в том, что Ракель – это ходячая беда. Причина, что сеет вокруг себя хаос.

— М-м-м, вот как…

— Очень скоро они будут настолько напуганы и обозлены, что действительно поверят, что все происходящее – якобы ее вина. Ну а если кто-то и захочет остаться с ней, то я подключу все свое обаяние и как следует промою этому человеку мозги. — Саймон хитро улыбается. — Или же… Я промою мозги уже самой Ракель. Заставлю ее разругаться с самыми стойкими.

— Класс… — радостно потирает руки Ричард. — Это будет для нее серьезный удар.

— Кто знает… Вот мы и посмотрим, что для нее важнее: ее работа модели или друзья и родственники. Будет ли она переживать за них так же, как за свою репутацию и свою карьеру.

— Что… Думайте, ей будет все равно? Мол, пусть хоть все отвернутся, но лишь бы с моей карьерой ничего не случилось?

— Ну я уж не знаю, так ли это… Но в своих интервью Ракель постоянно подчеркивала то, насколько ей важна ее карьера. Не семья… Не друзья… Ни ее собственный возлюбленный… А карьера.

— Что ж… Если это так, то она не очень-то и расстроится, если все ее кинут.

— Может, и нет. Но в любом случае я собираюсь так извести эту девчонку, что она начнет потихоньку сходить с ума. Я нанесу ей в спину не один, а сразу несколько сильных ударов. Сделаю все, что она останется одна, без поддержки тех, кого она считает близкими себе людьми.

— Я бы посмотрел, как бы она стала бороться с вами в одиночку.

— Сомневаюсь, что у нее к тому моменту останутся силы и желание.

— Главное – убрать с дороги тех, кто к ней ближе всего. Лучшая подружка и возлюбленный…

— Не беспокойся, Ричи, я обязательно с ними расквитаюсь. И поссорю ее не только с подружками, но и с родственниками. И Наталия наплюет на проблемы Ракель, и вся ее семейка откажется поддерживать ее, и Терренс не захочет помогать ей. Помогать той, которая определенно не слишком сильно любит его.

— Это верно… — кивает Ричард, скрестив руки на груди.

— Хоть их отношениям рано или поздно все равно придет конец, я сделаю все, чтобы ускорить этот процесс. Чтобы уже никакое самое сильное сексуальное влечение не стало поводом оставаться вместе.

— Да, Саймон, да! Настройте этого актеришку против нее! Настройте!

— И у меня также есть идея, как заставить его серьезно обозлиться на нее.

— И какая же?

— Подожди, приятель, подожди. Скоро ты обо всем узнаешь. Но будь уверен, мой план сработает на все сто.

— Я и не сомневаюсь в вас!

— Да… — Саймон хитро усмехается.

— Эта девочка останется совсем одна. Наедине со своими проблемами. А помочь ей будет уже некому. Никто не захочет помогать этой звездульке подиума и глянцевых журналов.

— О да… — с легкой улыбкой уверенно кивает Ричард.

— Ах, приятель… — Саймон с легкой улыбкой тихо вздыхает. — Мне уже не терпится поскорее увидеть эту девчонку разбитой, одинокой, несчастной… Молящей о пощаде…

— Скоро, Саймон, скоро… — уверенно отвечает Ричард.

— Вот только уберу с дороги всех, кто может мне помешать, и тогда буду наслаждаться результатом. А уж поверь мне, малой, это будет того стоить.

— Кстати, а вы вроде бы говорили, что у вас есть кое-какая тайна, которая убьет Ракель наповал.

— Да, но пока я тебе ничего не расскажу.

— Я не об этом. Просто хочу узнать… Вы собирайтесь говорить ей об этом сейчас или как-нибудь потом?

— Нет, Ричард, не сейчас, — качает головой Саймон. — Наносить удары я буду по мере возрастания причиненной ей боли. Каждый новый удар будет уничтожать ее морально. А может быть, даже и физически.

— Это типа как в случае с бухлом, когда ты с каждым разом пьешь все более крепкий напиток?

— Что-то вроде того. Поначалу ей будет казаться, что она сможет это пережить. Но каждый мой удар будет все более сильным. А когда я дойду до самого пика, то девчонка будет уже очень сильно изведена. Она буквально ослабеет.

— Слушайте, да я так понимаю, у вас целая куча идей! — бодро отмечает Ричард.

— Верно…

Саймон хитро улыбается.

— У меня очень много разных идей для мести, — уверенно говорит Саймон и бросает взгляд на маленькое окошко. — И я даже не знаю, что мне осуществить сначала… И осуществлять ли мои идеи вообще…

— Делайте то, что вы бы хотели сделать, — советует Ричард. — Не сдерживайте себя.

— Я и не сдерживаю.

— Раз уж вы решили действовать – действуйте.

— И как бы то ни было, одно я знаю точно. — Саймон переводит взгляд на Ричарда. — Пусть все ужасные события происходит в хронологическом порядке. Пусть каждое последующее событие будет страшнее первого. Так будет намного интереснее.

— Не сомневаюсь, что у вас все получится, — с гордо поднятой головой отвечает Ричард.

— А я – тем более. Не сомневаюсь.

Саймон начинает тихонько смеяться, гордо приподняв голову, пока Ричард смотрит на него с хитрой улыбкой на лице.

Он нисколько не сомневается в том, что его план сработает очень точно. Знает, что это действительно может окончательно свести Ракель с ума и уничтожить ее морально и физически. Этот мужчина уверен, что на этот раз ничто не помешает ему добиться своей цели и сделать все, чтобы отомстить девушке, которой он также очень хочет рассказать что-то, что определенно может привести ее в шок.

***

А в это время Терренс решает поговорить с Ребеккой МакКлайф, своей родной матерью. Несколько месяцев назад она познакомилась с Ракель и была очень довольна выбором своего сына, который она сразу же приняла. Правда сейчас мужчина собирается говорить вовсе не о своих отношениях с возлюбленной. Он хочет просто убедиться в том, что с Ребеккой все в порядке, поскольку встревожен из-за того, что Саймон, возможно, знает адреса всех друзей и родственников Ракель и Терренса. Видно, как дрожат его руки, пока он набирает номер своей матери. Мужчина сильно нервничает и ходит из одной в стороны в другую до того, как он наконец-то получает ответ от женщины:

— Алло.

— Здравствуй, мама, — здоровается Терренс. — Это Терренс.

— О, это ты, Терренс! — радостно восклицает Ребекка. — Здравствуй, дорогой!

— Как ты там поживаешь?

— Превосходно. А ты как?

— Тоже хорошо.

— Кстати, давно мы с тобой не созванивались. Да и приезжать ко мне домой ты стал намного реже.

— Прости… В последнее время я был очень занят работой и не мог приехать к тебе… И позвонить тоже никак не мог…

— Неужели ты опять начал работать, как проклятый, и едва видишь свою девушку?

— Да, работы мне хватает… Но я ни на что не жалуюсь и вполне доволен своей жизнью…

— Доволен?

— Да.

— А разве ты совсем не скучаешь по своей девушке, которую ты едва видишь?

— Конечно, скучаю… — как неуверенно возражает Терренс. — Но и она не сидит без дела…

— Слушай, вы хоть вообще проводите время вместе? Или вы скажете друг другу пару слов и бежите делать свои дела?

— Когда как… — Терренс слегка прикусывает губу. — Но как только у нас есть свободное время, мы стараемся проводить его вместе.

— Правда? — не слишком верит Ребекка.

— Да, мама.

— У вас и правда все хорошо?

— Конечно, хорошо.

— Ну знаешь, судя по твоему голосу, я что-то не чувствую этой радости.

— Просто немного устал. Вот и все.

— Да? — Ребекка слегка хмурится. — Ну что ж, ладно… Раз ты говоришь, что все хорошо…

— Все и правда хорошо, — как можно увереннее пытается сказать Терренс. — Не сомневайся.

— Хорошо, я поверю тебе.

Ребекка замолкает на пару секунд и о чем-то задумывается, каким-то нутром чувствуя что в отношениях Терренса точно не все настолько уж гладко, как хочет показать ее сын.

— Значит, я так понимаю, у тебя появилось свободное время, раз ты позвонил мне впервые за несколько недель? — интересуется Ребекка.

— Да… — произносит Терренс, изо всех сил сдерживая какую-то агрессию, из-за которой он выглядит довольно напряженным. — У меня есть немного свободного времени… Вот я решил позвонить тебе и… Узнать, как у тебя дела.

— У меня все хорошо, — спокойно говорит Ребекка, уже заметив, что у Терренса какой-то странный голос, и он как будто чего-то ей недоговаривает.

— Правда? Э-э-э… — Терренс ненадолго призадумывается и запускает свободную руку в свои волосы. — Ну и хорошо…

— С тобой там все в порядке? — слегка хмурится Ребекка.

— Да, все хорошо.

— Мне почему-то кажется, что ты что-то хочешь мне сказать… — спокойно отмечает Ребекка.

— Я? — округляет глаза Терренс.

— Да, ты!

К слову, Ребекка очень хорошо знает своего сына Терренса и всегда понимает, когда с ним что-то происходит. Если у него появляются какие-то проблемы, или он чего-то ей недоговаривает, то она это прекрасно чувствует. Материнское сердце еще никогда не подводило ее и давало понять, все ли хорошо с ее любимым сыном. Прямо как сейчас. Женщине стоило только немного послушать интонацию голоса мужчины, чтобы понять, что он и явно скрывает что-то очень важное и, возможно, нехорошее.

— И даже не вздумай говорить мне, что все хорошо, — уверенно, строго говорит Ребекка.

— Но… — неуверенно произносит Терренс.

— Я тебя хорошо знаю! И чувствую, когда у тебя все хорошо или все плохо.

— Ну… Вообще-то у меня все хорошо…

— У меня вообще складывается впечатление, что что-то заставило тебя позвонить мне.

— Заставило?

— То твоя мать была не нужна тебе, а то вдруг решил позвонить ей.

— Боже, мама, как ты можешь такое думать! — недоумевает Терренс, не желая напрямую говорить матери о том, что задумал Саймон. — Ты обижаешь меня, если подумала, что я позвонил тебе только потому, что мне что-то от тебя нужно.

— А что, разве тебе что-то нужно?

— Нет, ничего не нужно.

— Ну хорошо… — Ребекка медленно выдыхает. — Я понимаю, что у тебя своя жизнь, и ты занят ею. Но это как-то странно…

— Почему же странно? — искренне удивляется Терренс. — Разве я не могу позвонить своей матери и спросить, как у нее дела? Узнать, не нужна ли ей моя помощь… Может, тебе нужны деньги…

— Если бы мне что-то было нужно, я бы сразу тебе позвонила.

— Э-э-э… Ну ладно.

— Послушай, сынок, если у тебя какие-то проблемы, то лучше говори сейчас. Я должна знать о них до того, как с тобой что-то случится.

— Я же сказал, что у меня нет никаких проблем, — старается говорить спокойно и без волнения Терренс. — Мой звонок был вызван беспокойством. Желанием убедиться в том, что с тобой все в порядке.

— Ну убедился?

— Да…

— А теперь рассказывай, что с тобой произошло.

— Мама…

— Не обманывай меня, Терренс. Ври кому хочешь, но только не мне, своей матери.

— Я и не обманываю тебя… — неуверенно врет Терренс и слегка прикусывает губу. — Не обманываю.

— Предупреждаю, я не хочу, чтобы сейчас ты промолчал о своих проблемах, а потом слишком поздно узнать о том, в какие передряги тебя угораздило влипнуть, — уверенно отвечает Ребекка. — И не быть в состоянии помочь тебе.

— Все хорошо, мама, не беспокойся, — спокойно говорит Терренс, чувствуя себя неловко из-за того, что он врет своей матери из-за нежелания волновать ее и шокировать тем, что сейчас происходит.

— Поделись своей бедой, дорогой. Я обязательно помогу тебе, если мне это будет под силу. Ты же знаешь, что я готова на все ради тебя.

— Я знаю.

— Тогда перестань отнекиваться и скажи мне правду.

— Если бы мне было что рассказать, ты бы сразу об этом узнала.

— Не хочешь говорить?

— Мне нечего сказать.

— Ох…

Ребекка медленно выдыхает.

— Ну что ж… — задумчиво произносит Ребекка, решив прекратить свои попытки что-то узнать и только больше убедившись в том, что Терренсу есть что рассказать. — Раз ты не хочешь говорить… Поговорим об этом потом.

— Пожалуйста, мама… — мягко произносит Терренс.

— Раз уж ты не хочешь говорить о своих проблемах, давай сменим тему и поговорим о другом.

— Что-то произошло?

— Нет, ничего. Просто хочу сказать, что недавно мне звонил твой отец, — спокойно говорит Ребекка.

— Отец звонил? — сильно хмурится Терренс, будучи не в восторге от того, что Ребекка начала разговор о его отце, о котором он не хочет даже вспоминать.

— Он спрашивал, как у тебя дела. И напомнил, что его предложение встретиться все еще в силе.

— Надо же… — Терренс закатывает глаза. — Папочка все еще не забыл, что у него еще есть и старший сын, а не только дети его новой жены.

— Он никогда не забывал о тебе! — восклицает Ребекка. — И интересуется всем, что с тобой происходит.

— Лучше бы он не интересовался. Все равно этот человек никому не нужен. Ни мне, ни тебе.

— Терренс…

— Он хочет объяснить, почему бросил нас? — едва сдерживая свою злость, что кипит в нем, громко спрашивает Терренс. — Почему бросил тебя в тот момент, когда тебе так были нужны его помощь и поддержка!

— Тебя не должно это касаться, — уверенно отвечает Ребекка. — Ты не можешь выбирать родителей! Я всегда буду твоей матерью, а твой отец никогда не станет тебе чужим.

— Да, но почему-то отец может выбирать семью!

Терренс снова начинает нервно ходить кругами, пытаясь подавить в себе желание разнести всю комнату из-за той злости, что буквально кипит в нем.

— Неужели ты забыла, что этот человек променял нас на свою нынешнюю жену, от которой у него есть свои дети? — сухо напоминает Терренс. — Забыла все, что он с тобой делал?

— Что он со мной делал? — недоумевает Ребекка.

— Поднимал на тебя руку!

— А откуда ты можешь знать, что между нами было?

— Я знаю это с самого детства!

— А может, ты сначала выслушаешь своего отца и потом будешь делать какие-то выводы?

— Мне не нужны его объяснения! Я никогда не прощу его за то, что он сделал. За то, что посмел так с тобой обращаться. За то, что бросил тебя. За то, что наплевал на меня.

— Он не плевал на тебя.

— Господи, мама… — Терренс качает головой. — Как ты можешь защищать этого человека? Как ты могла так легко простить его и забыть все, что пережила по его милости? Надо было послать этого человека к черту! Послать к его новой жене и их детишкам! Чтобы он жил с ними и забыл про нас раз и навсегда!

— Терренс! — восклицает Ребекка.

— Этот так человек так с тобой обращался, а ты так легко все забыла и уже черт знает сколько времени просишь меня сделать вид, что все хорошо.

— Если ты знал всю эту историю, то говорил бы совсем иначе.

— Я и так знаю все! И не хочу слушать ничего больше!

— Хотя бы попробуй!

— Ох, мама, какая же ты добродушная… — устало вздыхает Терренс. — Имей хоть чуточку гордости. Хватит защищать этого человека. Защищать того, кто так с тобой обошелся.

— Как бы то ни было, он – твой отец!

— У меня нет отца! — уверенно заявляет Терренс.

— Терренс, не смей так говорить! — прикрикивает Ребекка.

— Раз этот человек бросил нас, то пусть живет своей жизнью.

— Да, он бросил нас. Но твой отец никогда не забывал о тебе. Он всегда интересуется твоими успехами. А как сильно этот человек мечтал познакомиться с твоей девушкой.

— Я не знаю, что сделал бы с этим человеком, если бы он это сделал.

— Даже если у твоего отца сейчас другая семья, это не значит, что ты перестал быть его сыном.

— Вот и пусть он живет счастливо со своей новой женой. И не лезет к нам.

— Послушай, Терренс…

— Я очень хорошо жил без отца всю свою жизнь. И проживу еще столько же. Мне не нужен этот человек и все, что он хочет и может мне дать.

— Ох, господи… — устало вздыхает Ребекка. — Дай мне терпения…

— Я все сказал, мама.

— Послушай, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь себя обиженным и пытаешься защитить и уберечь меня от плохого, — с грустью во взгляде отвечает Ребекка. — Но я тебя прошу, дай своему отцу хотя бы маленький шанс. Просто поговори с ним!

— Нет! — отрезает Терренс. — Даже видеть его не хочу!

— Сделай это ради меня. Ради своей мамы. Неужели ты не готов ради меня переступить через себя и встретиться со своим отцом, который уже столько лет об этом мечтает?

— Повторяю еще раз, я не желаю с ним даже пересекаться на улице! — резко отвечает Терренс, определенно мечтая как можно быстрее закончить этот разговор из-за того, что он вот-вот закипит. — Пусть этот человек оставит меня и тебя в покое! Идет к своей жене и ее детям и забудет про нас навсегда!

— Сынок, пожалуйста!

— Пусть они родят еще парочку детей и воспитывают их.

— Ты мог бы познакомиться с этим ребятами. И подружиться.

— Подружиться? — громко усмехается Терренс. — Мама, ты что смеешься надо мной? Как я могу дружить с теми, кого мой отец заделал на стороне!

— Эти дети тебе не чужие. Они – твои младшие братья. Да, не родные, но у вас один отец. Одна кровь.

— Они мне не братья! У меня нет братьев и сестер! К сожалению…

— Но ты ведь всегда мечтал о том, чтобы у тебя был братик, — с грустью во взгляде напоминает Ребекка.

— Братик, мамой которого была бы ты, а не совершенно чужая мне женщина. Я хотел родного брата. Родного. Понимаешь?

— Боже, Терренс, какой же ты упрямый… — устало вздыхает Ребекка.

— И, пожалуйста, давай ты уже перестанешь уговаривать меня встретиться с отцом, — спокойно просит Терренс. — Я тебе миллион раз говорил, что не желаю его видеть. Его в моей жизни нет и не будет.

— Ну хотя бы ради меня…

— Ох, ладно, мама, все… — машет рукой Терренс. — Я не хочу об этом говорить.

— Ну что мне с тобой делать… — качает головой Ребекка. — Ума не приложу…

— Прости, но мне надо идти, — решает закончить разговор Терренс. — У меня еще очень много дел.

— Уже?

— Я позвоню тебе как-нибудь потом. Когда у меня будет свободное время.

— Ну хорошо… Раз тебе надо…

— И да…

Терренс слегка прикусывает губу, решив предупредить Ребекку о том, чтобы она была осторожна, хотя все еще не хочет рассказывать о том, что замышляет Саймон.

— Я бы хотел попросить тебя кое о чем… — немного неуверенно говорит Терренс.

— О чем? — уточняет Ребекка.

— Пожалуйста, ходи по улицам очень осторожно… Почаще оглядывайся по сторонам и не открывай дверь всем подряд.

— Почаще оглядываться по сторонам? — со слегка округленными глазами переспрашивает Ребекка. — Ходить по улицам осторожно? О чем ты говоришь?

— Пожалуйста, мама, береги себя. И если с тобой вдруг случится что-то… Нехорошее… То немедленно дай мне знать. Я сразу же приеду к тебе… Помогу… Решу твою проблему…

— Слушай, что там с тобой вообще происходит? — недоумевает Ребекка. — Почему ты такой странный? И не хочешь что-то мне говорить!

— Э-э-э… Я… — Терренс медленно выдыхает. — Я потом объясню тебе. Не сейчас.

— А почему не сейчас? — недоумевает Ребекка.

— Все, прости, мне некогда разговаривать. Я потом позвоню тебе или приеду в гости. Пока, мама…

Больше ничего не говоря, Терренс отключает звонок и резко швыряет телефон на кровать. А затем он с громким выдохом присаживается на кровать и на пару секунд о чем-то задумывается, параллельно запустив пальцы в свои волосы. Мужчина начинает вполголоса со злостью кое-что шептать себе под нос, потирая руки и подавляя желание со всей силы швырнуть что-нибудь в стену:

— Опять она со своим желанием заставить меня поговорить с отцом… Ар-р-р… Черт возьми! Когда же до нее дойдет, что я не собираюсь это делать? Что я никогда не прощу этого человека за то, что он причинил там такую боль… Не прощу!

Терренс замолкает и продолжает думать о чем-то своем, не замечая, что Ракель стоит неподалеку и наблюдает за ним, слегка нахмурившись. Видя мужчину в таком возбужденном состоянии, девушка не уверена в том, что ей стоит подходить к нему прямо сейчас и что-то спрашивать. Однако спустя некоторое время любопытство и желание узнать, что же заставляет его так сильно ненавидеть отца, одерживают верх. И поэтому брюнетка тихонько открывает дверь и заходит в комнату. Затем она медленными шагами немного неуверенно подходит к Терренсу, пока тот все еще сидит на кровати, согнувшись пополам и слегка оттягивая волосы обеими руками.

— Э-э-э, все в порядке? — тихо, осторожно интересуется Ракель.

Увидев перед собой Ракель и услышав ее голос, Терренс сначала слегка вздрагивает, а затем смотрит на нее как-то странно. С неким презрением… Это заставляет девушку немного растеряться и почувствовать себя как-то неловко. Ракель несколько секунд переминается с одной ноги на другую и борется с заиканием, не зная, что ей сделать: попытаться узнать, что произошло или же унести ноги и не попадаться ему на глаза до тех пор, пока Терренс не приведет свои мысли в порядок.

— Ой, я не заметил, как ты пришла, — низким голосом, немного сухо говорит Терренс.

— Я стояла за дверью, — скромно признается Ракель. — Хотела зайти, но решила подождать, когда та закончишь говорить.

— Ты подслушивала мой разговор?

— Слышала только лишь некоторую часть.

— Хм… Ясно…

Терренс тихонько хмыкает, все еще продолжая смотреть на Ракель с неким презрением во взгляде и определенно сдерживая себя, чтобы не выплеснуть свою агрессию на девушку.

— Прости, я не хотела тебе мешать, — неуверенно говорит Ракель.

— Все нормально, — хмуро бросает Терренс.

— Э-э-э…

Ракель крепко сцепляет пальцы рук, прекрасно видя, что Терренс выглядит довольно напряженным, но все еще оставаясь в этой комнате, потому что что-то не дает ей уйти.

— Ты никогда не говорил, что не любишь своего отца… — тихо добавляет Ракель. — Не любишь так сильно…

— Я не хочу говорить об этом, — хмуро бросает Терренс, бросив короткий взгляд в сторону.

— Кстати, давно хотела спросить… А почему ты так ненавидишь его? Неужели он сделал что-то плохое?

— Я же сказал, что не хочу об этом говорить.

— Послушай, Терренс… — Ракель подходит чуть ближе к Терренсу. — Я не заставляю тебя говорить об этом, если ты так не хочешь. Но я бы хотела об этом знать.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой мои отношения с отцом, — уверенно заявляет Терренс.

— Терренс, пожалуйста…

— Уйди из комнаты! — резко бросает Терренс. — Дай мне посидеть в одиночестве.

— Но...

— Я разве сказал что-то непонятное? Выйди из комнаты!

— Мне ведь интересно знать, что так повлияло на ваши отношения.

Терренс ничего не говорит и лишь тихонько рычит и медленно выдыхает с прикрытыми глазами, едва держа себя в руках и будто бы мысленно умоляя о том, чтобы он не сорвался.

— Пожалуйста, Ракель, оставь меня одного, — как можно спокойнее просит Терренс. — Мне надо посидеть в комнате и подумать.

— О чем? — недоумевает Ракель.

— Не твое дело!

— Послушай, я не настаиваю на том, чтобы ты что-то мне рассказывал. Но…

— Я сам разберусь со своим отцом. Без твоего чертового участия.

— Что бы между вами ни случилось, я уверена, что твой отец все равно любит тебя.

— Меня не волнует твое мнение. И я вообще не спрашивал тебя о том, что ты думаешь.

— Что? — округляет глаза Ракель, умом понимая, что ее настойчивость может привести к ужасным последствиям, но будучи одержимой не то желанием поддержать этого человека, не то простым любопытством. — Но…

— Твою мать, да уйди же ты наконец! — немного повышает голос Терренс.

— Но я же хочу помочь!

— Я не понял, ты что, оглохла? Не слышишь, что я тебе говорю? Я же сказал, оставь меня одного! Что непонятно?

— Твою мать, да с тобой такое? — также переходит на крик Ракель, начиная терять терпение, но не понимая, что нашло на Терренса, поведение которого так резко изменилось. — Какая муха тебя укусила?

— Ар-р-р, как же тяжело иметь дело с упрямыми и глупыми людьми… — раздраженно рычит Терренс, проводя руками по своему лицу.

— Неужели ты так завелся из-за упоминания твоего отца? Ты никогда не повышал голос и не вел себя так странно!

— Не зли меня, Ракель…

Терренс сжимает руки в кулаки, смотря на Ракель с презрением и ненавистью во взгляде.

— Уйди по-хорошему… — более низким голосом требует Терренс. — Или я за себя не ручаюсь.

— Пожалуйста, Терренс… — спокойно произносит Ракель и пытается подойти поближе к Терренсу. — Давай поговорим.

— Я разве непонятно тебе сказал? — Терренс резко соскакивает с кровати, заставляя Ракель отскочить назад. — Разве я попросил о чем-то непонятном? Сложном? Невозможном?

— Я тебя не узнаю! — громко восклицает Ракель. — Что с тобой произошло за то время, пока ты был в комнате?

— Повторяю в последний раз. Раз ты такая глухая и безмозглая…

Терренс начинает говорить и с каждым разом повышать интонацию голоса, в конце и вовсе перейдя на крик во все горло:

— Оставь. Меня. В ПОКОЕ. СЕЙЧАС ЖЕ!

Как только Терренс начинает кричать на нее, Ракель округляет полные испуга глаза, уставленные на тяжело дышащего напряженного мужчину.

— ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! — вскрикивает Терренс и резко указывает на дверь. — ЧТОБЫ, МЕРЗКАЯ ДЕВЧОНКА, И ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!

— Ха! — презренно хмыкает Ракель. — ДА, ПОЖАЛУЙСТА! УЙДУ! Хотела помочь и поддержать, а ты вот как со мной обращается!

— ИСЧЕЗНИ С ГЛАЗ ДОЛОЙ, ПОКА НЕ ПОЖАЛЕЛА ОБ ЭТОМ!

— ВОТ И СИДИ ЗДЕСЬ ОДИН! ПСИХОВАННЫЙ КОЗЕЛ!

Ракель разворачивается и быстрым, резким шагом выходит из комнаты, громко захлопнув за собой дверь и не скрывая возмущения и недоумения. Терренс же смотрит ей вслед с презрением во взгляде, довольно тяжело дыша, крепко сжимая руки в кулаки и чувствуя, как сильно напряжен каждый мускул его тела.

Глава 8

Проходит шесть дней. Подруги Ракель уже не слишком спешат поддерживать ее хотя бы хорошим словами, даже если недавно они обещали не бросать ее и уверяли, что ничто не сможет разрушить их дружбу. За эти несколько дней к девушке никто так и не приходил. Они настолько сильно испугались так или иначе пострадать, что решили на какое-то время порвать с ней все связи и бросить ее в такой сложный для нее момент. И скорее всего решили, что слова про ее якобы психические отклонения вполне могут быть правдой…

Стоит отметить, что родственники Ракель также не слишком горят желанием общаться с ней, ибо они ни разу не звонили ей и не спрашивали, как у нее дела. Хотя сама девушка пыталась сделать это один или два раза, но ей никто не ответил. А вот ей никто даже не попытался позвонить. Телефоны молчат. На экране нет никаких уведомлений о пропущенных звонках и входящих сообщениях. Никому нет дела до того, что происходит с девушкой. По крайней мере, она так думает…

В любом случае Ракель сейчас переживает то, с чем боялась столкнуться больше всего. Все бросили ее одну и не спешат узнавать, как она поживает. Девушке не к кому обратиться за помощью и поддержкой. Ей приходиться самой пытаться пережить все произошедшее и найти какое-то решение. Но пока что она не знает, как помочь самой себе. Не знает, как раз и навсегда расквитаться с человеком, который начал забирать у нее всех, кто ей так дорог.

За эти несколько дней Ракель также ни разу не заговорила с Терренсом после того как они поссорились в первый раз с того дня, как начали встречаться. Кроме того, со дня ссоры мужчина постоянно где-то пропадает и запросто может вернуться домой хоть поздней ночью. И за все это время он даже не попытался поговорить с девушкой и извиниться перед ней за свое поведение. Даже если поначалу он жалел о том, что был с ней довольно груб. Что-то заставило его окончательно забыть об этом и едва переносить присутствие этой девушки. Как будто МакКлайф специально куда-то сбегает, лишь бы не видеть ту, что вызывает в нем агрессию и ненависть.

Однажды Ракель пыталась спросить служанок, куда Терренс может ходить, но никто из них не смог ответить на этот вопрос, поскольку тот никому ничего не говорит. Даже охранники района не смогли ничем помочь девушке… Впрочем, после этого она перестала этим интересоваться и сейчас уже спокойно относится к тому, что ее возлюбленный постоянно где-то пропадает. Ей стало просто все равно. Все равно на то, что он делает и говорит. Из-за того, что ее бросили все близкие люди, Ракель чувствует себя одинокой и никому не нужной… Ей хочется плакать от того, что никто не спешит помогать ей и так или иначе поддерживать. И девушка пока что не догадывается о том, что все отвернулись от нее лишь потому, что поверили в ее якобы проблемы с головой, и побоялись связываться с психически нестабильной девушкой, от которой можно ждать чего угодно.

На данный момент Ракель сидит на скамейке, что расположена на заднем дворе дома и с грустью во взгляде всматривается в вдаль, пытаясь хотя бы немножко расслабиться и помечтать о чем-то хорошем. На небе нет ни единого облака, а погода теплая и солнечная. Удивительно теплая для начала весны. Однако даже эта прекрасная обстановка нисколько не улучшает настроение Ракель и не способна заставить ее подумать о чем-то приятном, что смогло бы отвлечь ее от того, что уже несколько дней терзает ей душу.

А в какой-то момент Терренс буквально влетает на задний двор, будучи довольно озлобленным и выглядя так, будто он готов кого-то убить. Девушка уставляет на него свой взгляд и с легким испугом в глазах замирает в ожидании. Он явно пришел не для того, чтобы извиниться перед ней. Он пришел, чтобы снова разругаться с ней. Об этом и думает Ракель, испуганными, широко распахнутыми глазами смотря на своего парня и едва ли не мечтая убежать от него как можно дальше. Она видит, что глаза мужчины полны злости и ненависти, а он вот-вот сделает что-то непоправимое, о чем, потом возможно, будет сильно жалеть. Недолго думая, Терренс резко и крепко хватает Ракель под руки и тянет на себя, заставив ее подняться со скамейки и с широко распахнутыми глазами издать негромкий писк из-за боли.

— Запомни, гадина, если с ней что-то случится, то я никогда не прощу тебя, — продолжая очень крепко держать резко побледневшую Ракель под руки и уставив в ее испуганные глаза свой пронзительный взгляд, сквозь зубы цедит Терренс. — Никогда! Слышишь!

— Ч-что? — недоумевает Ракель, довольно тяжело дыша, и качает головой. — С ней?

— Я не знаю, что с тобой сделаю, если по твоей вине с ней что-то случится еще хуже того, что уже случилось.

— Господи… О чем ты сейчас говоришь? Я… Я не п-п-понимаю тебя…

— Не надо прикидываться дурой! Ты все прекрасно знаешь!

— Что я могу знать? Ты можешь нормально объяснить, что происходит? А не орать, как ненормальный!

— Саймон добрался и до моей матери! — раздраженно вскрикивает Терренс. — Вот что происходит!

— До твоей матери? — округляет глаза Ракель.

— Да, дорогая моя! — Терренс резко отпускает руки Ракель и грубо отталкивает ее назад. — Два дня назад этот больной козел позвонил ей домой и начал откровенно угрожать. Рассказал про тебя и все твои делишки… И даже пообещал нанести ей визит в самое ближайшее время.

— Нет… — Ракель качает головой. — Нет, этого не может быть…

— Я что, выгляжу так, будто вру? — сухо возмущается Терренс. — Я, черт возьми, сказки тут рассказываю?

— Э-э-э… Но…

— Из-за этого звонка моя мама очень сильно перенервничала и попросила меня приехать к ней. И когда она мне все рассказала, то у нее резко повысилось давление. Да так, что его не удалось стабилизировать самостоятельно. Пришлось вызывать скорую.

— О, господи… — Ракель складывает руки вместе и подносит их ко рту, выглядя довольно беспокойной. — Не могу в это поверить… Боже мой…

— Ей крупно повезло, что она еще легко отделалась, — сухо говорит Терренс. — А если бы эта тварь довела ее до сердечного приступа! Моя мать вообще бы не перенесла этого!

— А как она сейчас? С миссис МакКлайф все хорошо?

— Превосходно! А было бы все еще хуже, то она бы умерла! А все из-за тебя!

— Из-за меня?

— Нет, из-за МЕНЯ! — громко ухмыляется Терренс. — Это из-за меня у моей матери было высокое давление, из-за которого она выглядела так, что мне было страшно!

— Но… Подожди… — Ракель качает головой. — Но как Саймон мог узнать ее номер? Откуда знает ее адрес?

— А вот ты сама спроси его об этом! — грубо бросает Терренс. — Может, он что-то тебе и расскажет!

— Господи… Неужели он не блефовал? Неужели он и правда как-то умудрился узнать, где живут все те, кого я знаю?

— Ты меня спрашиваешь? — тычет в себя пальцем Терренс. — Меня?

Терренс презрительно фыркает и скрещивает руки на груди.

— Ты смеешь задавать мне вопросы, на которые прекрасно знаешь ответ? — возмущается Терренс.

— Откуда я могу знать? — разводит руками Ракель.

— А кто же еще мог слить Рингеру все наши адреса и телефоны?

— Да делать мне больше нечего, кроме как сообщать ему такие вещи!

— Ну значит, нечего! Или же ты реально тронулась умом! Сказала Рингеру номера всех своих друзей и родственников и не помнишь об этом!

— Номера моих друзей и родственников? — слегка хмурится Ракель. — Ты о чем вообще говоришь? Совсем что ли с ума сошел?

— Нет, я-то как раз дружу с головой! В отличие от некоторых!

— Мало того, что не хочешь признавать свою вину за то, что без причины наорал на меня несколько дней назад, а теперь опять приходишь ко мне и начинаешь обвинять меня в том, что твоя мать чуть не умерла.

— А ты и виновата! — вскрикивает Терренс. — ВИНОВАТА!

— Да конечно! — повышает голос Ракель, скрестив руки на груди. — Это я довела ее до такого состояния! Это я позвонила ей и наговорила черт знает чего, что сильно напугало ее.

— Не прикидывайся невинной овечкой, Ракель, — вскрикивает Терренс. — Не надо!

Терренс грубо подталкивает Ракель к скамейке, на которую та садится, и скрещивает руки на груди.

— Я тебя, мразь, насквозь вижу! — грубо бросает Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — Вижу, что ты за мерзкая гадина.

— Я гадина? — тычет в себя пальцем Ракель. — Серьезно, МакКлайф?

— Это из-за тебя мы все сейчас находимся в беде. ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Ты виновата в том, что нам приходиться прятаться по своим норам и трястись из-за того, что один выживший из ума козел звонит всем подряд после того как взял у тебя все наши данные.

— Да не давала я ему никаких телефонов и адресов, — раздраженно заявляет Ракель. — Не давала!

— Да, а ты думаешь, Рингер угрожал только лишь моей матери? Нет, Кэмерон, ты ошибаешься! Наталия рассказала мне, что произошло с ней несколько дней назад.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Наталия? Что с ней случилось?

— Она встретила сообщника Саймона! Который сначала откровенно приставал к ней, а потом начал угрожать ей и всем нам.

— О боже мой… — резко мотает головой Ракель. — Нет… Я не верю…

— Бедная девчонка теперь даже боится из дома выходить, потому что уверена, что Саймон и его дружок преследует ее повсюду.

— Этого не может быть…

— Еще как может! Особенно когда у одного больного козла есть адреса и номера всех, кто тебя окружает.

— Он не врал… — тихо произносит Ракель. — Не врал… Саймон знает все… Абсолютно все…

— И кстати, забыл сказать, что Анна тоже пострадала от рук мистера Рингера, — уверенно сообщает Терренс.

— Анна? — Ракель резко переводит взгляд на Терренса. — Тоже?

— Ей домой позвонил уже сам Саймон, — холодно сообщает Терренс. — Он тоже угрожал ей и запугал ее. И рассказал о том, кто ты есть на самом деле. Что ты за мерзкая эгоистка с больной головой.

— Ты врешь! — вскрикивает Ракель. — Ты врешь!

— Девчонки сами мне все рассказали! Позвонили мне на мобильный и пожаловались на тебя. Сказали, что теперь боятся за свои жизни, потому что они на крючке Рингера.

— Нет… Боже… Девочки… Они не могут пострадать… Не могут… Я не хочу…

— И раз этот козел знает адреса всех наших друзей и родственников, то мы точно в опасности. Мы можем сдохнуть. В любой момент! А все из-за тебя. — Терренс резко указывает пальцем на Ракель. — Это ты во всем виновата! Никто больше не виноват! Только ты одна!

— Я? — с жалостью во взгляде удивляется Ракель.

— Если бы не ты, то мы бы все сейчас жили спокойно! Не думая о том, что можем в любой момент сдохнуть.

— Почему ты обвиняешь во всем меня? — недоумевает Ракель, не веря, что Терренс обвиняет Ракель во всем происходящем, и будучи в шоке от того, что один из самых близких ей людей говорит, что она – причина всех этих бед. — Ты ведь прекрасно знаешь, что это не так.

— Не виновата? — громко удивляется Терренс. — Ты это серьезно?

— Я не виновата в том, что у Рингера поехала крыша, и он решил отомстить мне за что-то, что мне еще неизвестно!

— Ну конечно, не виновата… — Терренс закатывает глаза. — Ангел ты наш невинный… Как мы можем так о тебе думать? Ты же идеальная девочка! Идеальная девочка с безупречной репутацией!

— Почему ты так со мной обращаешься? Почему, Терренс? Почему ты так легко отказался от своих слов о том, что не бросишь меня в беде и поможешь мне решить эту проблему? Еще недавно ты клялся, что будешь на моей стороне!

— Ты серьезно думаешь, что я буду поддерживать тебя? — громко удивляется Терренс. — Поддерживать ту, которая доставила всем ТАКИЕ проблемы? Да на кой черт ты сдалась мне? Больно мне надо разгребать то дерьмо, в которое ты всех нас втянула!

— Ты несправедлив ко мне…

Ракель медленно встает со скамейки, поворачивается к Терренсу спиной и отходит на некоторое расстояние от него.

— Я не сделала ничего для того, чтобы ты так поступал со мной… — с грустью во взгляде тихо говорит Ракель. — Ничего для того, чтобы ты так просто забрал свои слова обратно.

— Да? — ехидно усмехается Терренс. — А ты ни разу не спрашивала себя о том, почему ни Наталия, ни Анна не навещают тебя и даже не звонят тебе?

— Я не хочу верить, что и они меня бросили.

— А они бросили! Хочешь, скажу, почему? Сказать? А я скажу! С огромным удовольствием!

Терренс расставляет руки в бока и приподнимает голову, будто бы издеваясь над бедной Ракель и совсем не жалея ее. Складывается впечатление, что он даже получает удовольствие от того, что так унижает свою собственную девушку.

— Да потому что они тоже считают тебя виноватой! — грубо заявляет Терренс. — Виноватой в том, что теперь им приходится оглядываться по сторонам каждую минуту, дабы не попасться на глаза Саймону или его сообщникам, которых у него может быть огромное количество.

— Я тебе не верю! — с подступающими к глазам слезами вскрикивает Ракель, обеими руками вцепившись в свои волосы. — Они не могли так меня жестоко предать!

— Хочешь не верь, но Наталия и Анна сами обо всем мне рассказали, — скрестив руки на груди, более спокойно отвечает Терренс.

— Закрой свой рот… — сквозь зубы цедит Ракель, довольно тяжело дыша. — Закрой свой рот! И БОЛЬШЕ НЕ РАСКРЫВАЙ ЕГО! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ!

— Они рассказали мне, что Саймон подтвердил тот факт, что у тебя есть проблемы с головой, и ты опасна для людей, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.

— Ах, значит, теперь я еще стала для всех вас больной? Истеричкой!

— Он всегда это знал. И предупреждал меня о том, что с тобой лучше не связываться. Потому что ты больна, и тебе надо лечиться.

— У меня с головой все в порядке, — грубо заявляет Ракель. — Ладно, вы решили обвинить меня в том, что происходит. Но не смейте делать из меня сумасшедшую!

— А никто и не делает. Ты и есть сумасшедшая.

— Я НЕ СУМАСШЕДШАЯ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — НЕ БОЛЬНАЯ!

— Эй-эй, ты тут не ори на всю округу! А то вдруг соседи решат вызвать скорую, чтобы тебя увезли в дурку и накачали успокоительными.

— Не смей говорить, что у меня проблемы с головой, — угрожает Терренсу пальцем Ракель. — Не смей… А иначе ты сильно об этом пожалеешь.

— А знаешь, я думаю, что в этом есть доля правды… Большая доля. И уже сейчас ты это демонстрируешь. Осталось только представить перед своими подружками во всей красе, чтобы они уж точно поверили Рингеру.

— Закрой свой грязный рот, подонок… ЗАКРОЙ!

— Кстати, а сколько соков ты выпила у своей семейки из-за своих истерик? — продолжает издеваться Терренс. — Сколько нервов они потратили на такую больную дуру, как ты?

— Я НЕ БОЛЬНАЯ!

— Не удивительно, что они так хотели поскорее сбагрить тебя какому-нибудь мужику. Ибо они уже устали бороться с твоими истериками. И понимают, что бесполезно тратить бабки на клиники, потому что тебе это все равно не поможет.

— Да чтобы у тебя засох язык… — сквозь зубы цедит Ракель. — Чтобы ты заткнулся раз и навсегда…

— Да уж… Ничто в мире не происходит без причины. Даже тот скандал, когда тебя якобы унизили незаслуженно. Рингер вовсе не врал. Он пытался рассказать всем правду. Которой, к сожалению, никто не поверил.

— Незаслуженно? НЕЗАСЛУЖЕННО?

Ракель резко разворачивается к Терренсу лицом и уставляет на него свой ледяной взгляд, начав активно жестикулировать.

— Значит, это я, черт возьми, виновата в том, что Саймон оклеветал меня? — громко возмущается Ракель. — Виновата в том, что он заставил всех думать, что я – больная истеричка?

— Очень жаль, что я не слушал этого человека, когда он говорил мне, кто ты есть на самом деле, — уверенно говорит Терренс. — Уж мне бы точно не пришлось страдать… И с моей матерью все было бы хорошо.

— Серьезно? — ухмыляется Ракель. — Ты веришь тому лживому проходимцу? А не мне?

— Теперь я верю ему! И твои подруги тоже не сомневаются в том, что он говорил правду. Саймон привел очень убедительные аргументы, которые доказывают, что стоит кому-то связаться с тобой, то ему станет очень плохо.

— Ха, значит, ты уже забыл, как яро доказывал мне, что не верил этому мерзавцу и осуждал его выходку по отношению ко мне? — Ракель расставляет руки в бока, слегка прищурив глаза. — Забыл, как по его вине пресса поливала меня грязью? Забыл, как эта сволочь ловко настроила всех против меня?

— Если бы кто-то еще раз вернулся к той истории, я бы с радостью рассказал ОЧЕНЬ МНОГО всего интересного, — сухо заявляет Терренс.

— Это не правда! НЕ ПРАВДА!

— Да… — Терренс презрительно осматривает Ракель с головы до ног, пока та довольно тяжело дышит и крепко сжимает руки в кулаки. — Похоже, что история с твоими родителями повторяется… Твоя мать в свое время психанула и доставала твоего отца своими бесконтрольными истериками. Вот и ты идешь по ее пути и хочешь достать меня.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Причем здесь моя мама и мой папа?

— А притом, что твой папаша бросил ее из-за того, что она довела его. Твоя мамаша была больная на голову и всех изводила своими истериками. Неудивительно, что у него закончилось терпение. Жить с такой женщиной было бы подобием ада.

— Не смей говорить такое о моей маме, — угрожает Терренсу пальцем Ракель. — А иначе ты пожалеешь об этом.

— Что, хочешь сказать, что я вру? Что Саймон врет? Что его знакомый, который хорошо знал об истериках твоей матери, врал?

— Заткнись… Заткнись, а иначе я придушу тебя собственными руками.

— Что, неприятно слушать? — ехидно усмехается Терренс. — Привыкла, что все тобой восхищаются? Пытаешься упорно доказать всем, что ты чего-то стоишь? Хочешь постоянно слышать хвалебные оды?

— Не беси меня, козел! НЕ БЕСИ!

— Нервничаешь… Значит, я абсолютно прав.

— Не могу поверить… — Ракель качает головой. — Не могу поверить, что ты так легко забыл обо всем, что когда-то говорил и обещал. И не могу поверить, что ты хочешь выставить меня психованной идиоткой, у которой якобы поехала крыша.

— Да, а ты сейчас разве не ведешь себя, как психованная? — удивляется Терренс. — Орешь, как потерпевшая… Руками машешь… Глаза сейчас из орбит выскочат…

— Ах, это я ору и руками машу… — громко возмущается Ракель. — А себя ты не хочешь замечать? Не хочешь помнить, как ты прибежал сюда с бешеными болтами и начал орать на меня! Обвинять в том, что все происходящее – это моя вина!

— Ты и так прекрасно знаешь, что все это происходит по твоей вине. И к тому же, сама недавно винила себя в этом. Правда сейчас почему-то забрала свои слова назад и винишь во всем своего неподражаемого Саймона.

— А может, все происходит по твоей вине?

— Чего? — Терренс громко ухмыляется. — Ты чего городишь, сумасшедшая?

— Что если ты сам решил избавиться от меня и испортить мне жизнь к чертовой матери? Я уже надоела тебе, но ты не знаешь, как от меня отделаться! И не придумал ничего лучше, кроме как начать изводить меня своими истериками.

— Чего?

— Неужели ты все-таки имел какое-то отношение к распространению тех слухов? Неужели я была права, когда долгое время верила, что в этом есть твоя вина?

— Ты совсем что ли умом тронулась? — с вытаращенными глазами пальцем стучит по виску Терренс. — Больная истеричка!

— Что, МакКлайф, тоже занервничал? — ехидно усмехается Ракель, расставив руки в бока. — Значит, я тоже права? Ты решил от меня избавиться, да еще и жизнь мне подпортить? Надоело притворяться любящим? Надоело строить из себя невинного? Хорошего, милого парня, которым ты решил стать.

— Да что ты!

— Я еще не забыла, как долгое время ты был для меня главным подозреваемым в клевете. Не забыла, что ты угрожал разрушить мою жизнь и карьеру. И сейчас у меня снова появились причины подозревать, что ты был заодно с Саймоном и так или иначе помогал ему.

— О, черт возьми… — Терренс с усталым стоном проводит руками по своему лицу. — Похоже, что Саймон был абсолютно прав… Ты действительно больная на голову. Такая же ненормальная, как и твоя мать.

— Не смей называть мою маму больной! — сжав руки в кулаки, шипит Ракель. — НЕ СМЕЙ!

— С тобой опасно находиться, ибо тебе в голову может запросто прийти мысль об убийстве.

— Чего?

— Я не удивлюсь, если однажды ты сопрешь откуда-нибудь пистолет и перестреляешь всех к чертовой матери.

— Совсем уже умом тронулся? — стучит пальцем по виску Ракель. — Саймон так промыл тебе мозги, что ты несешь черт знает что!

— Нет, девочка, наоборот! — с презрением во взгляде бросает Терренс. — Саймон открыл мне глаза! Открыл глаза на то, кто ты есть на самом деле!

— Да? И кто же я на самом деле?

— Больная истеричная эгоистка, которая думает только лишь о себе и чихать хотела на тех, кто ее окружает!

— Да что ты? — Ракель скрещивает руки на груди. — Ты лучше посмотри на себя, дорогой мой. Орешь на меня без всякой причины, ищешь повод для ругани и винишь во всех грехах! Разве нормальный человек стал бы вести себя так?

— Отрицай это сколько хочешь, — уверенно говорит Терренс. — Но ты уже никак не скроешь правду. Правду о том, что ты всегда была больна. И что ты стала еще более психованной после того как начала работать моделью.

— Закрой свой рот, козел… — сухо требует Ракель, довольно тяжело дыша. — Закрой… А иначе пожалеешь! ПОЖАЛЕЕШЬ! Я ТЕБЕ КЛЯНУСЬ!

— Я начинаю все больше прозревать и ясно понимать, что Саймон был абсолютно прав. Когда предупреждал меня о том, что не нужно было связываться с тобой. И я очень жалею, что не послушал его. И встал на твою сторону. Хотя это было очевидно. К тому же, были люди, которые когда-то работали с тобой когда-то давно и рассказали ему о твоих заскоках. Которые ты так старательно пыталась скрыть ото всех.

— Ха, ну раз ты так защищаешь Рингера, значит, все происходит по твоей вине, — грубо заявляет Ракель.

— Чего?

— Ты дал ему адреса и номера всех наших друзей и близких и решил обвинить в этом меня.

— Нет, это просто смешно… — громко усмехается Терренс. — У тебя не все дома!

— Нет, Терренс, это у тебя не все дома! Раз ты решил так подставить меня и испортить мне жизнь.

— А я могу испортить тебе жизнь. Запросто! Могу сделать так, что от тебя отвернутся все, кого ты знаешь, и все, с кем ты работала и работаешь. И будь уверена, мне уж точно поверят. Никто не усомнится в том, что я говорю правду.

— Да? Может, тогда ты признаешься в том, что работаешь на Рингера?

— Я?

— Неужели я была права, когда подумала, что вы – сообщники, которые решили сговориться против меня?

— Да ты совсем слетела с катушек…

— Неужели сейчас пришло время осуществить его планы? И ты начал делать все, чтобы подставить меня?

— О, черт возьми… — Терренс с медленным выдохом качает головой. — Тяжелый случай…

— Ну так что, будешь признаваться? — интересуется Ракель. — Будешь признаваться, что ты в сговоре с этим подонком и вместе решили сделать так, чтобы я осталась совсем одна и сошла с ума из-за ваших регулярных издевательств надо мной?

— Я, конечно, знаю о женских заскоках и много раз проходил через это… Но никогда не думал, что однажды встречу ту, у которой их будет та-а-а-ак много.

— Что ж, не надо, не говори! Я уже все поняла еще тогда! И очень жалею, что в какой-то момент подалась твоим чарам и закрыла глаза на все свои подозрения. Хотя это была моя большая ошибка.

— К тому же, оказалось, что женские замашки и проблемы с психическим здоровьем – это настоящая адская смесь.

— О боже, как смешно это слышать… — тихо усмехается Ракель. — Как смешно…

— Похоже, что Саймон разбирается в людях намного лучше меня. Он сразу раскусил ту, что так усердно строила из себя невинного ангелочка. И захотел по своей доброте рассказать миру правду.

— Это у кого еще много замашек! Я бы поспорила!

— А что тут спорить? Здесь только одна истеричка! Психованная, эгоистичная дура!

— Да что ты? — громко удивляется Ракель. — А на себя не хочешь посмотреть? На то, каким психованным сейчас выглядишь ты!

— Уж я-то абсолютно здоров. В отличие от некоторых.

— Мало того, что ты орешь на меня и обвиняешь в немыслимых вещах, так еще и умудрился обработать моих подруг. Это из-за тебя они отказываются общаться со мной.

— Из-за меня?

— Из-за тебя!

— Вообще-то, им еще хочется жить! Они не хотят сдохнуть из-за одной глупой больной девчонки, которой точно надо лечиться. Вот твои подружки и отказываются общаться с тобой. И вряд ли они захотят общаться с тобой вновь.

— Если ты не прекратишь настраивать их против меня, то я точно потеряю их.

— Я тебе обещаю, ты потеряешь не только подруг, — низким голосом уверенно заявляет Терренс. — Когда люди узнают, что ты на самом деле неуравновешенная и психованная, то твоя карьера уж точно будет разрушена к чертовой матери. Это случится не по причине клеветы, а по причине реальных доказательств, которые будут предоставлены всему миру.

— Желаю, чтобы твоя была разрушена к чертовой матери! — грубо бросает Ракель.

— Злись сколько хочешь, но ты и сама должна понимать, что рано или поздно правда обязательно выплывет наружу, и все узнают твою настоящую сущность.

— Хоть бы кто-то рассказал про твою сущность, мерзкий ты козел!

— К тому же, я не уверен, что и твои родственники будут рады видеть тебя… Что-то они не очень спешат навещать тебя и узнавать, как ты здесь поживаешь. Когда в последний раз ты говорила с ними? Неделю назад? Две? А может быть, месяц? Нет? Больше?

— Это не твое дело! НЕ ТВОЕ ДЕЛО!

— Что ж, кажется, я все понял. Ты не нужна этим людям. Они устали иметь дело с неуравновешенной дурой, которая выпила у них все соки. Которая может быть очень опасна для других.

— ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — ЗАКРОЙ!

— Эти люди не могли дождаться дня, когда наконец-то смогут сплавить тебя мужику и вздохнуть с облегчением. Радуясь, что им больше не придется носиться с психованной девчонкой, которая повторяет судьбу своей матери и вот-вот может заставить всех отвернуться от нее.

— Ар-р-р, как же ты меня бесишь…

Ракель резко отворачивается от Терренса и полными злостью глазами начинает смотреть куда-то вдаль, довольно тяжело дыша и будучи не в силах забыть то, что она только что услышала от человека, который определенно получает удовольствие от того, что вот так издевается над ней. Который так спокойно обвиняет ее во всех грехах и считает психически нездоровой девушкой! Да еще и смеет что-то говорить про ее мать!

Ракель уж точно не ожидала, что Терренс окажется настолько подлым, мерзким и ужасным человеком… Точнее, она знала, что у него непростой характер. Однако девушка не думала, что ее возлюбленный поверит тому, кто так сильно хочет испортить ей жизнь и умудрился настроить против нее ее близких подруг и ее собственного парня, о любви к которому она уже давно не вспоминает.

— Так что, Ракель, советую тебе призадуматься, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Терренс. — Ты осталась одна. Никто не захотел тебе помогать. Даже твои дедушка и тетя бросили тебя. Они не звонят тебе и не пишут. Им плевать на тебя. Не удивляйся, что эти люди так сильно мечтали выдать тебя замуж и проклевали тебе все мозги. Твой дед и твоя тетка мечтали избавиться от тебя. Мечтали переложить заботы на плечи мужика. Мужика, который уже реально устал от тебя.

— Так тебя никто не держит! — вскрикивает Ракель и указывает в сторону двери. — Вали! Иди куда хочешь!

— И знаешь, мне нисколько не жаль тебя. Совсем. Потому что ты заслужила все, что с тобой происходит.

— Что ты сказал?

— Что слышала. Все происходящее – это твое наказание. Наказание за то, что ты так мерзко поступила с теми, кто тебя любил.

Пришедшая в ярость и потерявшая всякое терпение Ракель резко разворачивается к Терренс, подлетает к нему и приподнимает руку, чтобы если не дать ему пощечину, так хотя бы просто посильнее ударить. Однако мужчина мгновенно реагирует на ее действие, ловко перехватив сначала одну руку своей девушки, а потом уже и вторую, когда она пытается ударить его как можно больнее, все больше начиная напоминать ту, о которой говорил Саймон и выглядеть как девушка с проблемами психики.

— Ну уж нет! — сухо бросает Терренс. — На этот раз я не позволю тебе так легко раздавать мне пощечины. НЕ ПОЗВЛЮ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ!

— Пусти меня! — грубо требует Ракель, яро пытаясь освободить руки из хватки Терренса.

— Так! А ну успокойся! Успокойся, я сказал! УСПОКОЙСЯ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ТВОЮ МАТЬ! — Терренс, вытаращенными глазами смотря на взбешенную Ракель, крепко сжимает ее руки, пока та пытается вырваться и брыкается. — ХВАТИТ! Я НЕ ПОТЕРПЛЮ ТВОИ ИСТЕРИКИ У СЕБЯ ДОМА!

— Я здесь ТОЖЕ живу! — сухо напоминает Ракель. — Так что это не только ТВОЙ дом!

— Посмотри на себя, ненормальная! — Терренс сильно встряхивает Ракель, крепко держа ее за запястья. — Ты все больше становишься похожей на пациентку психбольницы.

— Я НОРМАЛЬНАЯ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — ЭТО ТЫ БОЛЬНОЙ! ТЫ! ТЫ! ТЫ!

— Каким же я был идиотом… Твою мать… Почему я не послушал Саймона? Почему я был таким слепым идиотом? Почему решил, что буду счастлив с такой больной особой? Которая с самого начала вела себя как ненормальная!

Терренс презрительно осматривает Ракель с головы до ног.

— Вот дебил-то… — ехидно усмехается Терренс. — Думал, что мне будут завидовать, ибо я заполучил такую классную девчонку. О которой мечтали все. Я был уверен, что мне нереально повезло! Но нет! Я стал жертвой! Твоей жертвой!

— Ах, жертвой… — закатывает глаза Ракель. — Ах, бедненький… Жертвой он стал…

— Да остальные мужики даже не представляют, НАСКОЛЬКО им повезло, что они не связались с такой истеричкой, как ты. Я принял на себя эту ношу и теперь вынужден расплачиваться за это.

— Заткни свой поганый рот, сволочь, — со злостью во взгляде сквозь зубы цедит Ракель. — А иначе ты очень пожалеешь об этом.

— Мне реально жаль потраченное время. Время, которое я мог бы провести с любой другой хорошей и порядочной девушкой. Которая любила бы меня. И была бы НОРМАЛЬНОЙ!

— Я ЖЕ СКАЗАЛА, ТЕБЯ НИКТО НЕ ДЕРЖИТ! — раздраженно вскрикивает Ракель. — ВАЛИ КУДА ХОЧЕШЬ! МНЕ ПЛЕВАТЬ!

— ВОТ И ПОЙДУ! — громко бросает Терренс, уставив свои широко распахнутые, полные ненависти глаза в глаза Ракель. — ПОДАЛЬШЕ ОТ ТАКОЙ БОЛЬНОЙ ДУРЫ, КАК ТЫ!

— ВОТ И ПРЕКРАСНО! Я тоже жалею, что потратила на тебя больше года своей жизни! Сейчас бы жила спокойной жизнью и строила свою карьеру. А тут ты встал на моем пути и ИСПОРТИЛ МОЮ ЖИЗНЬ!

— Я уже давно понял, что тебе плевать на меня, и ты согласилась встречаться со мной только для того, чтобы твои родственнички отвалили от тебя.

— Ах, вот оно что…

— Мне очень жаль, что они ничему тебя не научили перед тем, как у нас начался роман. Не научили тебя быть хорошей девушкой. Ты знать не знаешь, что это вообще такое.

— А ты как будто знаешь! — закатывает глаза Ракель. — Как будто твоя мать несколько дней объясняла тебе, что значит быть хорошим возлюбленным!

— Если бы ты была нормальной девушкой и не забывала о моем существовании, то я был бы нормальным парнем.

— Ах, какой ты нежный! Забыли про тебя, бедненького!

— Хотя зачем пытаться что-то объяснить безмозглому человеку. Который еще и не дружит с головой.

— Лучше бы твоя мать объяснила тебе, что быть в отношениях – значит, поддерживать свою девушку и помогать ей решать ее проблемы.

— А с какой это радости я должен решать твои проблемы? — Терренс презрительно ухмыляется. — Да на кой черт ты мне нужна! У меня своих дел по горло, а я еще должен возиться с тобой! С человеком, которому вообще чихать на мои проблемы и ни за что не стала бы их решать.

— Вот ты и показал настоящего себя! — хмуро бросает Ракель. — Показал, как относишься ко мне!

— Ты сама во всем виновата!

— Я виновата?

— Наши отношения испортились только лишь по твоей вине. Из-за того, что ты наплевала на меня.

— Не надо все сваливать на меня! — возмущается Ракель. — Ты тоже имеешь к этому отношение и все это время был слишком занят собой.

— Уж кто и был занят собой, так это ты! Тебя волнует только лишь собственная персона и собственная карьера модели.

— Это ложь!

— Ты можешь потерять все и нисколько не расстроишься. Но если что-то случится с твоей карьерой, то ты этого не переживешь.

— Заткнись, сволочь! ЗАТКНИСЬ!

— Я говорю правду. И не собираюсь это скрывать.

— Закрой свой рот! Мерзавец! Подонок! ПАДЛА!

Ракель с трудом вырывает руки из хватки Терренса и хочет ударить его посильнее.

Глава 9

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, НЕНАВИЖУ! — во весь голос вскрикивает Ракель, находясь очень близко к тому моменту, когда она впадает в такую истерику, что людям и правда будет опасно находиться рядом с ней. — БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ТВАРЬ! ПРОКЛЯТ!

— Твои проклятия вернутся тебе бумерангом, — уверенно заявляет Терренс, пока что контролируя ситуацию и крепко удерживая руки Ракель.

— ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ОСТАЛСЯ ОДИН! ЧТОБЫ ВСЕ НЕНАВИДЕЛИ ТЕБЯ И ПОЛИВАЛИ ГРЯЗЬЮ!

— Хватит уже орать! У меня уже голова начала болеть из-за твоих оглушительных оров.

— Желаю, чтобы настал день, когда ты перестал вести себя, как павлин, — грубо желает Ракель, яро пытаясь вырвать руки из крепкой хватки Терренса. — Чтобы у тебя никого не осталось! Чтобы ты, тварь, дорого заплатил за все, что сейчас делаешь со мной!

— Да успокойся ты уже! УСПОКОЙСЯ!

— Будь уверен, однажды все вернется тебе бумерангом! Люди начнут отворачиваться уже от тебя! И ты никогда не сможешь не то что снова стать успешным актером, так еще и не будешь никому интересен как музыкант. Твои бездарные песенки никому не будут нужны! НИКОМУ, СЛЫШИШЬ! НИКОМУ!

— Так, если ты сейчас не успокоишься, я вызову скорую, чтобы они забрали в психушку, где тебе будет самое место, — громко угрожает Терренс, еще крепче вцепившись в руки Ракель и слегка тряся разбушевавшуюся девушку. — Мне надоело терпеть твои дикие вопли, которые слышит, наверное, вся округа!

— ДА ПУСТЬ ОНИ УСЛЫШАТ! ПУСТЬ УСЛЫШАТ, ЧТО РЯДОМ С НИМИ ЖИВЕТ МЕРЗКИЙ КОЗЕЛ!

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ!

— ПУСТЬ ЗНАЮТ, ЧТО ТЫ СГОВОРИЛСЯ С РИНГЕРОМ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ И ИСПОРТИТЬ МНЕ ЖИЗНЬ!

— Если ты сейчас не заткнешься, то очень сильно пожалеешь, — грубо угрожает Терренс.

— НЕ СМЕЙ МНЕ УГРОЖАТЬ! НЕ СМЕЙ!

— ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА КОГДА ТЫ НАКОНЕЦ-ТО ЗАТКНЕШЬСЯ? — Терренс резко отталкивает Ракель от себя и крепко сжимает руки в кулаки. — ТАК И ХОЧЕТСЯ ВРЕЗАТЬ ПО ТВОЕЙ НАГЛОЙ РОЖЕ, ЧТОБЫ ТЫ ХОТЬ НЕМНОГО УСПОКОИЛАСЬ!

— Врежь лучше самому себе, — сухо бросает Ракель. — Может, твои мозги встанут на место, и ты поймешь, каким психованным козлом ты сейчас выглядишь.

— Придержи свой язык за зубами, стерва.

— Так все, хватит! Я не желаю больше тебя слушать! Ты уже достал меня!

— Знала бы ты, как мне противно видеть твою рожу!

— Твою мать… — Ракель качает головой. — Поверить не могу… Поверить не могу, что я согласилась встречаться с тобой. Почему меня угораздило выбрать именно тебя? У меня столько поклонников, среди которых я могла выбрать ЛЮБОГО! Но выбрала того, с кем мне даже стоять противно!

— От такой больной дуры любой мужик сбежит уже через несколько минут, — презрительно усмехается Терренс.

— Ты что-то до сих пор не сбежал! Уже больше года прошло, а ты все еще здесь!

— А я и не собираюсь больше оставаться с тобой!

— ВОТ И ПРЕКРАСНО! ЗНАЧИТ, МЫ РАССТАЕМСЯ!

— Слава богу, я не успел жениться на тебе. Ибо ты не достойна быть частью семьи МакКлайф. Наша фамилия не может стоять рядом с именем психически нездоровой истерички.

— ОТЛИЧНО! МЫ ОБО ВСЕМ ДОГОВОРИЛИСЬ!

Ракель резко разворачивается и собирается покинуть задний двор. Но стоит девушке направиться к двери, что ведет в гостиную, как вдруг Терренс резко перегораживает выход своим телом и свысока смотрит на свою девушку.

— Дай мне пройти, — скрестив руки на груди, спокойно требует Ракель.

— Ты никуда не уйдешь, — сухо говорит Терренс, все еще стоя в проходе как статуя.

— Дай мне пройти, я сказала!

— Ты уйдешь, когда я захочу!

— Ты мне не указ! Дай пройти!

— А чего ты так спешишь?

Терренс с ехидной ухмылкой снова берет Ракель под руку, делая это гораздо больнее и заставляя ее издать негромкий писк и сильно поморщиться от боли.

— Неужели ты запрешься в комнате и начнешь реветь? — сухо спрашивает Терренс. — От осознания того, что ты безнадежна! От того, что приносишь людям беды и несчастья.

— Как будто ты принес хоть кому-то счастье! — грубо бросает Ракель.

— Сколько бы ты ни ревела, никто тебе не поможет. Ты будешь страдать до конца своих дней и очень скоро останешься совсем одна.

— Я на все согласна, чтобы избавиться от тебя! Ты для меня как кость в горле! Как балласт, который тянет меня на дно. От которого я хочу избавиться в самое ближайшее время.

Ракель несколько раз наносит больные удары по рукам Терренса и затем со всей силы отталкивает его от прохода. В итоге мужчина слегка пошатывается, но все же сохраняет равновесие.

— Могу хоть сто раз повторить, что очень сильно жалею о том, что решила впустить тебя в свою жизнь, — уверенно, спокойно заявляет Ракель. — Наша встреча была огромной ошибкой, за которую я буду расплачиваться всю свою жизнь. За которую я никогда не расплачусь. Ибо цена слишком высокая. Мне и жизни не хватит, чтобы это сделать.

Ракель резко разворачивается и быстрым шагом уходит в дом, пока Терренс все еще стоит там, где стоял ранее, молча смотря вслед уходящей девушке и больше не пытаясь помешать ей уйти.

***

После еще одной ссоры с Терренсом возбужденная Ракель приезжает на побережье, где обычно никого не бывает. Заброшенный ли это пляж, либо сегодня никто не хочет проводить здесь время – это остается неизвестным. Но девушка считает, что это идеальное место для того, чтобы немного прогуляться и постараться на время позабыть о том, что происходит в ее жизни.

Ракель еще никогда не бывала в этом месте, в котором волны бескрайнего океана то прибывают, то отбывают от берега, а кругом можно увидеть светлый песок. Ясное голубое небо заволокло облаками, а солнце скрылось где-то за ними. Оставив свой автомобиль неподалеку от этого места, Ракель выходит из него, запирает его на ключ, кладет его в свою сумку, подходит поближе к воде и начинает медленно ходить вдоль берега, с интересом окидывая взглядом все, что ее окружает, и полной грудью вдыхая чистый воздух, что заставляет разум стать более ясным. Постепенно плохие мысли уходят прочь, а напряжение в каждой части тела становится менее ощутимым.

В какой-то момент девушка вспоминает, как еще совсем ребенком сбежала на какой-то пляж после того как узнала о том, что ее родителей больше нет на свете. Эти воспоминания заставляют ее пустить слезу и снова вспомнить о том, какую боль она почувствовала, когда поняла, что осталась сиротой. Ракель чувствует боль и сейчас. Только из-за того, что все отвернулись от нее, а она сама начала чувствовать себя несчастной и одинокой.

А через какое-то время раздумья и мольбы о помощи у неизведанных сил вскоре прерывает неожиданный звонок. Который очень быстро возвращает Ракель в суровую реальность. Девушка тихо вздыхает, быстро находит свой телефон в сумке, проводит пальцем по экрану и прикладывает смартфон к уху.

— Я слушаю, — безжизненным голосом произносит Ракель.

— Привет, милая, как дела? — раздается бодрый, радостный голос Саймона. — Ты все еще не решила выйти из дома? Или все-таки вышла на прогулочку?

Услышав этот просто омерзительный голос, от которого ей хочется не только прочистить желудок, но еще и разбить свой смартфон, Ракель резко поднимается на ноги. Уж что, но обладателя подобного голос девушка узнает даже тогда, когда будет находиться на волосок от смерти.

— Я никогда не прощу вам этого, козел! — со злостью во взгляде громко бросает Ракель. — Никогда, слышите!

— Ну-ну, тише, милая, тише… — с хитрой улыбкой успокаивает Саймон. — Не надо так нервничать.

— Мразь! Это из-за вас от меня отвернулись все мои друзья и близкие!

— Да неужели? — изображает удивление Саймон. — Все отвернулись от тебя?

— Они думают, что я виновата во всех бедах, что свалились на наши головы. И из-за вас все думают, что я больная на голову! Что я едва ли не убить могу!

— Ах, бедняжка! — наигранно охает Саймон. — Ах, ты моя хорошая… Тебя считают сумасшедшей…

Саймон тихонько хихикает, приводя Ракель во все большую ярость.

— Хватит там смеяться, Рингер! — крепко сжимает руку в кулак Ракель. — Это совсем не смешно! НЕ СМЕШНО!

— Что ж, значит, ты осталась одна… — злорадствует Саймон. — Ты одинока, несчастна и разбита… Не знаешь, к кому обратиться за помощью…

— У вас уже крыша поехала! Вам что ли нечего делать, кроме как мстить мне?

— Что ж, я так понимаю, ты чувствуешь себя просто ужасно.

— Отвратительно! И если бы у меня была возможность никак с вами не контактировать, я бы всеми способами вас избегала.

— И ты реально думаешь, что тебе бы это помогло?

— Конечно, помогло бы! Если бы не вы, сейчас в моей жизни все было бы нормально. НОРМАЛЬНО!

— Не будь наивной дурочкой, Ракель, — ехидно усмехается Саймон. — Ты бы не смогла жить спокойно, даже если бы не стала тогда со мной заговаривать. Я бы все равно превратил твою жизнь в ад. И не оставил бы тебя в покое.

— Зачем? Зачем вы все это делайте? Что вам от меня надо? Какого черта вы так меня доводите? Какого черта настроили всех против меня?

— Когда-нибудь ты обо всем узнаешь. А сейчас я хочу, чтобы ты мучилась и страдала. Хочу видеть, как твоя жизнь рушится, а твои близкие плюют на тебя и твои проблемы.

— И вы уже добились этого! От меня все отвернулись! Уже несколько дней я вынуждена в одиночестве переживать то, что со мной происходит.

— Ах, бедная ты моя девочка… — тихо вздыхает Саймон. — Ах, как же тебе плохо… Подружки решили игнорировать тебя, родственники позабыли про тебя, а твой возлюбленный рычит каждый раз, когда видит тебя.

— Да, вы заставили их нарушить свои обещания. Обещания не бросать меня в беде.

— Вот поэтому никогда не надо говорить, что окружающие тебя люди на сто процентов надежные. Если кто-то их припугнет, то их мгновенно сдует ветром. Ибо между жизнью и другом они выберут первое.

— Может, в этом вы и правы, — спокойно произносит Ракель. — Но я уверена, что вскоре они очнутся и поймут, что вы обвели их вокруг пальца. И я на самом деле не больная на голову и никому не смогла бы причинить вреда.

— О, милая, ты на это не надейся. Сейчас все твои близкие очень злы на тебя. Злы из-за того, что их спокойная жизнь закончилась. Хотя у кого-то она была не такая уж спокойная… Как, например, у тебя и твоего парня.

— Чего?

— У вас уже все было плохо до того, как я сказал тебе о своих планах.

— Это не ваше собачье дело!

— Слушай, а Терренс случайно не поднимал на тебя руку? Или пока что МакКлайф еще держится, ибо он не слишком желает становиться козлом, который смеет бить девушку?

— До того, как вы снова ворвались в мою жизнь, он прекрасно обращался со мной. Но после того как вы – не знаю, как – обработали его, Терренс изменился и стал грубым и бессовестным козлом.

— Ну да… — Саймон ехидно хихикает. — Слушай, девочка, а ты вообще в курсе, что за мужиком надо ухаживать? Что он тебе не куколка, которую ты можешь положить в шкаф, когда она тебе надоест. Раз ты начала этот роман, то должна была с самого начала заботиться о нем. А ты что? Буквально на следующий день побежала на съемки после того как переехала к нему!

— Вы думайте то, что вам хочется думать, — спокойно говорит Ракель, чувствуя, как напряжена каждая мышца ее тела. — То, о чем вы мечтайте.

— О, дорогая моя, не надо пытаться убедить меня в том, что ваши отношения были идеальны, — с хитрой улыбкой качает Саймон. — Конечно, меня не волнует, когда у вас в последний раз был секс, и как давно вы просто решали прогуляться вместе. Но я не сомневаюсь в том, что между вами уже очень давно ничего нет, и вы живете как соседи.

— Вас не касается наша личная жизнь, — грубо бросает Ракель. — И вы не имейте право вмешиваться в нее.

— Да ладно, Кэмерон! Я и так все прекрасно знаю. И ты должна была прекрасно понимать, что так не могло продолжаться всю жизнь. У всего есть предел и конец. И вот сейчас как раз пришел момент, когда стена, что едва стояла, наконец-то рухнула. Теперь вы с Терренсом стали чужими друг другу люди, которые на дух не переносят друг друга.

— Вы очень много говорите, Рингер. Вам не кажется?

— А я знал, что так все будет! За эти несколько месяцев вы ни разу не сходили на свидание или даже в магазин за покупками. Вы всегда ходили куда-то по отдельности. Были заняты собой. Своей карьерой. Вам нет никакого дела друг до друга. На первом месте у вас стоят ваши личности.

— В любом случае я могу вас поздравить, — сухо отвечает Ракель. — Вы добились своего. Добились того, что мои отношения вот-вот будут разрушен.

— Хочешь сказать, что это я виноват?

— Да, вы!

— Нет, Ракель… — качает головой Саймон. — Уж что, но в разрушении своих отношений с Терренсом ты сама виновата. Ты довела его до того, что он охладел к тебе, и уже не восхищается тобой так, как раньше.

— У нас с Терренсом все было хорошо до того, как вы решили вмешаться в нашу жизнь!

— Рассказывай эти сказки кому хочешь, а я в них ни за что не поверю.

— Послушайте, Саймон…

— Ты совсем завралась. Из-за желания заставить всех думать, что ваши с МакКлайфом отношения просто идеальны. Хотя на самом деле они далеки от этого.

— Мне неинтересно слушать ваши рассуждения. Если вы позвонили мне ради этого, то можете бросать трубку.

— В любом случае мои делишки уж точно раскроют всем глаза и заставят увидеть настоящую сторону отношений второсортной модельки и жалкого актеришки. Я уже очень многого добился…

— Вы добились только одного – заставил всех отвернуться от меня и начать думать, что я – больная истеричка.

— Ну да, я убедил всех этих людишек задуматься о том, верна ли ты им, и не опасно ли им находиться с тобой, — хитро улыбается Саймон. — И думаю, что я добился еще большего эффекта, когда позвонил матери твоего парня и немного припугнул эту милую женщину.

— Так значит, вы и правда ей звонили?

— Звонил… Конечно, было жалко пугать старушку, но что поделать. Месть – это десерт, которым иногда просто невозможно наесться, и которого всегда хочется больше и больше. Очень трудно остановиться, если она приносит тебе удовольствие.

— Зачем вы звонили матери Терренса? Зачем, Саймон? Эта женщина совершенно не причем! А вы едва ли не довели миссис МакКлайф до смерти!

— А я не собирался убивать ее. Просто рассказал ей о твоих делишках. И дал понять, что ее любимый сыночек, который так к ней привязан, очень многое от нее скрывает.

— Вы больной… Просто больной…

— Да-да, Терренс всегда предпочитал ничего не говорить своей матери о том, куда он вляпывается. Вот и в этот раз не хотел посвящать эту женщину в свои дела. Так что вместо него это сделал я. Ну и заодно заставил ее усомниться в том, что ты прекрасно подходишь на роль любимой невестки.

— Да вы хоть знайте, какой скандал мне устроил МакКлайф? Знайте, что он обвинил меня в том, что это из-за нее у нее подскочило давление?

— М-м-м, вот как… — скромно хихикает Саймон.

— Вам, твою мать, смешно, а на меня опять свалили всю вину! Хотя я люблю эту прекрасную женщину и уважаю ее как мать своего парня!

— Ну что ж… Значит, я тяну за правильные рычаги и ловко управляю всеми этими людишками. Словно марионетками. Твои подружки боятся такую якобы психованную истерику, как ты. А твой возлюбленный уже жалеет о том, что поспешил предложить тебе встречаться и уже определенно планирует расстаться с тобой.

— Чего вы от меня хотите? — низким голосом грубо требует ответа Ракель. — Чего вы, тварь, добьетесь, если настроите всех этих людей против меня? Что я вам такого сделала, раз вы так яростно хочешь уничтожить меня и мою жизнь?

— О, миленькая моя, я хочу уничтожить тебя по вполне объяснимой причине, — уверенно отвечает Саймон. — Но ты узнаешь о ней немного позже, когда придет подходящее время. Когда ты уже ничего не сможешь изменить, а твои близкие не смогут спасти тебя.

— Я и знать вас не знала до того, как вы ворвались в мою жизнь.

— Да, может, ты не знала. Но зато я знал тебя всю жизнь. Всю твою короткую, но такую насыщенную жизнь.

— Чего?

— Знаешь, девочка… — Саймон замолкает на пару секунд. — Должен признаться, мне очень нравится пытать тебя медленно, но не спеша. Нравится знать, что ты страдаешь, теряя своих близких людей и остаешься одна. Одна. Разбитая. Опустошенная. Униженная. Потерявшая смысл жизни.

— Клянусь, Саймон, если у меня появится хоть малейший шанс стереть вас в порошок, я непременно им воспользуюсь, — со злостью во взгляде угрожает Ракель, сжимая свободную руку в кулак. — И не просто засужу, а сделаю все, чтобы засадить вас в решетку. Вы, тварь, за все мне заплатите! За каждую секунду моих страданий.

— А это мы еще посмотрим. Может, ты вообще не доживешь до этого момента…

— Ненавижу вас, сволочь… НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! ТВАРЬ! КОЗЕЛ!

— Ну-ну, тише, дорогая моя, тише, — спокойно говорит Саймон. — Я не глухой и прекрасно слышу тебя.

— ГОРЕТЬ ВАМ В АДУ! Я СТРАДАЮ ПО ВАШЕЙ ВИНЕ! И ТЕРЯЮ ВСЕХ, КОГО ЛЮБЛЮ!

— Лучше оставь свои вопли для своего парня или подружек. Используй их, чтобы окончательно довести их и заставить уж точно поверить, что ты реально больная. Сейчас они еще могут быть в сомнениях, но после того как ты предстанешь перед ними истеричкой, то все до единого поверят мне. И будут на моей стороне. Возможно, что они даже помогут мне уничтожить тебя.

— А, вы хотите, так сказать, завербовать их? Хотите собрать армию Саймона Рингера, чтобы уж точно покончить со мной?

— Может быть… — хитро улыбается Саймон. — Я хочу создать свою армию. Армию ненавистников Ракель Кэмерон.

— Какая же вы мразь, Саймон… Просто мразь…

— Да, и не забывай о том, что я сказал тебе во время первой нашей встречи. Если ты пойдешь в полицию, то точно пожалеешь об этом. И к твоим близким это тоже относится.

— Да что вы?

— Я внимательно слежу за вами. И знаю обо всем, что вы делайте, куда ходите и с кем разговаривайте. От меня ничто не может скрыться.

— И каким же образом вы это делайте? — удивляется Ракель. — Посылайте своих сообщников следить за моим домом и моими подругами? Или придумал и более оригинальный способ?

— О, Ракель, если я очень захочу, то даже легко залезу в твою головушку и узнаю все, о чем ты думаешь. Хотя я и без этого знаю все твои мысли. Мне не нужно угадывать и думать. Твои мысли на моей ладони. Ясны как слеза. К тому же, при моих-то связях узнать что-то про тебя будет не так уж сложно. Если ты не знала, то известность приходит и уходит, а знакомые навсегда останутся знакомыми.

— Ха, да какие у вас могут быть связи, Саймон? — презрительно усмехается Ракель. — Вы – никто! Жалкий нищеброд! Который где-то познакомился с какой-то малолеткой и заставил его выполнять ваши пожелания.

— А, ты говоришь про Ричарда? Ну да… Он – славный паренек… Делает все, что я ему говорю, и во всем со мной соглашается.

— Не удивлюсь, если этот мальчишка замешан в каких-нибудь делишках и может запросто пойти в тюрьму.

— Меня его дела не волнуют. Главное – чтобы он делал все, что я ему говорю, и не попадался на глаза полиции. Остальное не имеет никакого значения.

— Знайте, Рингер, я не понятия не имею, что вы там задумал и как решили погубить меня с помощью той малолетки, — громко, взволнованно говорит Ракель, будучи готовой едва ли не придушить Саймона собственными руками, чтобы он оставил ее в покое. — Но запомните, если вы и дальше продолжите травить мою жизнь и жизнь моих близких, то вам придется ответить за это. Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы так и было!

— Ха, да ты уже и так растоптала меня в грязи! — грубо восклицает Саймон. — Так, мать твою, растоптала, что на мне всю жизнь будет ужасное клеймо. Клеймо лгуна и человека, который захотел попиариться на твоем имени. Да, пусть об этом никто не знает. Но если кто-то узнает, то мне конец.

— Надо было думать, прежде чем рассказывать всем ложь обо мне с надеждой прославиться на моем известном имени.

— У меня все бы получилось! ПОЛУЧИЛОСЬ! Если бы не твои дружки! Это они все мне испортили!

— Рано или поздно ложь раскрывается! Вы должны прекрасно это понимать.

— Я никогда не прощу тебе то унижение. Слышишь, НИКОГДА! Ты, тварь, ответишь мне за это! Теперь настал мой черед заставить тебя чувствовать себя такой же униженной, каким униженным чувствовал себя и я, когда один жалкий фотограф и его подружка разоблачили меня.

— Да? — искренне удивляется Ракель, округлив глаза. — И каким же образом? Как еще вы хотите сломать мне жизнь?

— Ну… Возможно… Мне есть что рассказать тебе про кого-то из твоих близких…

— Что бы вы ни сказали, я ни за что в это не поверю.

— А может, и поверишь!

— Зная, что вы – откровенный лгун, никогда!

— Ну хорошо, сейчас мы это проверим. — Саймон замолкает на пару секунд, с хитрой улыбкой готовясь воплотить в реальность одну свою задумку. — Сколько раз ты задавалась вопросом о том, как я узнаю все о твоих перемещениях и имею в своем распоряжении номера и адреса всех твоих друзей и родственников?

— О, неужели вы захотите признаться? — удивляется Ракель. — Захотите рассказать, как умудрился достать номер одной из моих подруг и матери моего парня?

— Может быть, дорогая… Может быть…

— Что-то мне подсказывает, что я не услышу ничего хорошего.

— Я так не думаю.

— Может хватит уже врать? Сколько можно мотать мне нервы!

— А знаешь, Ракель, мне было совсем не сложно найти тебя и твоих родственников, — с хитрой улыбкой говорит Саймон. — Ведь у тебя столько друзей и знакомых! Да еще и таких «верных…» А один прекрасный человек как раз помог мне найти адрес и телефон матери твоего любимого парня.

— К чему это вы говорите? — недоумевает Ракель. — Совсем там умом тронулись что ли? Что вы хотите еще мне рассказать?

— А я хочу назвать тебе имя человека, который предал тебя и помог мне заполучить все данные, которые должны быть конфиденциальными.

— Ну и кого вы решили приплести к этой истории на этот раз?

— Спешу сообщить тебе, что человек, который помог мне найти тебя, твоего парня и его любимую мамочку, была твоя подружка, — уверенно сообщает Саймон.

— Моя подружка? — слегка хмурится Ракель.

— Да. И имя подруги, которая тебя предала – Наталия Эмили Рочестер.

Ракель широко распахивает глаза и рот и несколько секунд не может ничего сказать, будучи потрясенной тем, что только что услышала.

— Что? — с ужасом во взгляде недоумевает Ракель.

— Что слышала, — спокойно произносит Саймон. — Твоя лучшая подружка Наталия здорово помогла мне, и я безмерно благодарен ей за такую помощь.

— Что вы там сказали? — чуть громче возмущается Ракель.

— Ты все правильно услышала, дорогая моя. Наталия действительно помогла мне найти мать Терренса и сама дала мне адреса и телефоны всех твоих друзей и родственников.

— Да как вы, мерзкая сволочь, смейте заявлять такое? Совсем что ли из ума выжили?

— Да, я понимаю, тебе непросто это признать. Но я говорю правду. Наталия Рочестер – предательница.

— Вы лжете! Наталия никогда не поступила бы так со мной! Она не способна пойти на такой отвратительный поступок.

— Прости, дорогая моя девочка, но ты еще очень молодая и плохо знаешь людей, — без всякого сожаления отвечает Саймон. — А они способны на все… Даже на предательство.

— Вы лжете, ЛЖЕТЕ! — раздраженно вскрикивает Ракель. — Наталия никогда не смогла бы так предать меня. Она – моя лучшая подруга!

— Нет, Ракель, я не шучу и говорю серьезно. Наталия воспользовалась моментом, когда я снова объявился и решил мстить тебе. Она предоставила мне все адреса твоих друзей и родственников и рассказала мне много чего интересного. Например, про твои отношения с парнем. Про то, насколько сильно они ухудшились из-за твоего полного безразличия.

— Нет…

Ракель качает головой, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выдрать все волосы у себя на голове.

— Хватит… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Пожалуйста, хватит… Хватит губить меня еще больше…

— Ты хотела знать, как мне удалось заполучить адреса и номера всех, кто тебя знает. Вот пожалуйста! Теперь ты знаешь правду.

— Я вам не верю! Не верю, что моя подруга могла так поступить со мной.

— Извини, Ракель, но это правда, — без эмоций на лице спокойно отвечает Саймон. — Я прекрасно понимаю твои чувства, но прими тот факт, что твоя подруга – предательница.

— Мразь… — Ракель крепко сжимает свободную руку в кулак. — Подонок… Сколько еще соков вы хотите высосать из меня?

— Поверь, я и сам не понимал, почему эта милая девушка вдруг решила пойти против тебя, — уверенно говорит Саймон. — Но потом она призналась мне, что на самом деле никогда не любила тебя и не считала своей сестрой.

— ТВАРЬ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — НЕНАВИЖУ ВАС! БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ, САЙМОН РИНГЕР! ГОРЕТЬ ВАМ В АДУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

— Наталия всегда завидовала тебе. Да, она молчала об этом и все это время действительно была твоей подругой. Но это не значит, что она не была одержима завистью к тебе. К твоей успешности… Ты – девушка, которая своими силами построила блестящую карьеру, стала известной во всем мире, завоевала любовь поклонников, стала для многих примером для подражания и заполучила самого Терренса МакКлайфа. По которому сохнут все девушки… Включая и твою подружку Наталию.

— Закройте свой грязный рот, козел…

— Думаешь, она бы не хотела оказаться в его объятиях и получать от него столь же жаркие и страстные поцелуи, которые доставались тебе? Нет, Ракель, она хотела бы! Эта девочка жутко завидовала тебе и с самого начала мечтала быть на твоем месте и стать возлюбленной этого человека. Наталия мечтала о том, чтобы заполучить известного актера в мужья, стать миссис МакКлайф и родить детей от такого шикарного мужчины.

— ЗАТКНИТЕСЬ, СВОЛОЧЬ! ЗАТКНИТЕСЬ! ИЛИ Я ВАС В ПОРОШОК СОТРУ!

Ракель вцепляется в свои волосы, борясь с желанием вырвать их с корнем, впасть в истерику и кричать во весь голос от злости, ненависти, отчаяния и боли.

— ХВАТИТ РАССКАЗЫВАТЬ МНЕ ВСЕ ЭТО! — продолжает кричать Ракель. — Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО СЛЫШАТЬ!

— Ну а пока Наталия шлялась по клубам и флиртовала со всеми мужиками подряд, которые, впрочем, не интересовались ею, ты быстро охмурила Терренса с которым поначалу собачилась черт знает как, — с хитрой улыбкой говорит Саймон. — И сделала его своим парнем. Отхватила себе шикарный экземпляр, надо признать.

— ХВАТИТ! ХВАТИТ!

— Ну а это привело твою подружку в бешенство, потому что именно тебе повезло стать девушкой Терренса МакКлайфа, а не ей. Однако Наталия не показывала своей зависти и мужественно терпела и притворялась, что была очень рада за тебя и твоего парня. Однако ее радость была наигранной. На самом деле ее пожирало чувство зависти к тебе и твоей успешности…

— Я ВСЕ РАВНО ВАМ НЕ ПОВЕРЮ! НЕ ПОВЕРЮ!

— Ты всего добилась сама, а она до сих пор не встретила мужика, да еще и нигде не работает и сидит на шее у своих родителей. Выходить замуж за простого человека она не планировала, потому что им не хватало бы денег на ее пожелания. Наталия была бы вынуждена пойти работать. А это уж точно не входит в ее планы, поскольку она привыкла ничего не делать и тратить родительские деньги, что те кладут ей на карточку каждую неделю. Она привыкла жить как принцесса и ничего не делать. Ну а ее мамочка с папочкой не спешат выгонять ее из дома и не требуют, чтобы их доченька начала что-то зарабатывать.

— Замолчите, Саймон, замолчите! Я не могу это слышать!

— Впрочем, тот факт, что она не работает, волнует ее куда меньше, чем тот факт, что ни один мужичек не сделал ей предложение, а она упустила возможность стать девушкой самого Терренса МакКлайфа. Хотя я не исключаю, что сейчас, когда вы с МакКлайфом близки к расставанию, он обратит внимание на твою подружку и захочет сходить с ней на пару свиданий. А потом может случиться такое, что он даже захочет жениться на этой блондиночке. С мыслью, что она любила бы намного больше, чем ты.

— А-А-А-А-А-А!

Ракель с раздраженным криком начинает нервно наматывать круги по всему пляжу, все больше приходя в ярость от того, что ей говорит Саймон, который постепенно зарождает в ней сомнения насчет верности Наталии.

— Вот почему твоя подружка задумала уничтожить тебя, — с хитрой улыбкой абсолютно спокойно рассказывает Саймон, поглаживая свой подбородок. — Правда поначалу она не знала, как… Однако ей так повезло, что я хотел ворваться в твою жизнь и отомстить тебе… Однажды она встретила моего знакомого, который также помогает мне осуществить мою месть, и он предложил ей стать частью моего плана. И Наталия, конечно же, без раздумий согласилась. Таким образом она стала нашей верной союзницей, дав нам все известные ей контакты и рассказала кое-что из твоей жизни после начала романа… И скажу больше… Эта девочка до сих пор продолжает рассказывать мне, что с тобой происходит. Абсолютно все…

Как бы сильно Ракель ни хотелось отказаться верить в это, она признает, что причина подобного поведения Наталии вполне может быть реальной. Зная, что та уже несколько дней не спешит узнавать, как у нее дела, ее подруга действительно может отказаться причастной ко всему происходящему. И брюнетке хочется плакать от осознания того, что та, которой она так доверяла, все это время притворялась хорошей подругой и строила план мести из зависти ее успешности.

— Нет… — понимая, что ее глаза постепенно увлажняются слезами, сильно дрожащим голосом произносит Ракель и тихо шмыгает носом. — Нет, это не так… Я не хочу в это верить…

— Ракель, девочка моя хорошая, я прекрасно понимаю твои чувства, — с фальшивым сочувствием говорит Саймон. — Понимаю, что тебе очень больно узнать о том, что твоя якобы лучшая подруга столько лет притворялась ею и была с тобой только ради своей выгоды. Но к сожалению, это правда…

— Нет… — Ракель издает тихий всхлип. — Нет…

— Когда я узнал о причинах ее мести, то еще долго не мог поверить в это. У вас ведь была такая крепкая дружба, как она сказала… Однако тут я услышал все это…

— Почему именно она? — дрожащим голосом со слезами недоумевает Ракель. — Почему именно Наталия? Мой самый близкий человек, которому я столько лет доверяла все самое сокровенное!

— Близкие тоже могут предавать. Поэтому нельзя никому верить. Нельзя на кого-то все время надеяться и ждать чьей-то помощи.

— Господи… Только не это… — Ракель тихо шмыгает носом, понимая, что ее слегка трясет. — Уж лучшие бы Терренс поступил так со мной. Если бы это сделал тот, кому я не доверяла с самого начала, мне не было бы так больно. Но только не лучшая подруга… Которую я знаю едва ли не всю жизнь! С одиннадцати лет…

— Вот именно поэтому я никогда не верил в женскую дружбу. Ее просто не существует. Потому что женщины всегда завидуют друг другу. Особенно тем, кто успешнее и красивее них.

— Неужели это все из-за нее? Неужели я так страдаю по ее вине?

— Конечно, по ее вине. Наталия страшно завидует тебе из-за того, что ты поймала такую удачу и утерла нос всем своим обидчикам, которые однажды задирали тебя. Завидует, потому что она сама ничего не добилась в своей жизни. Ну не говоря о том, что у нее очень богатый список бывших мужиков. Но разве это достижение?

— Господи… Господи…

— Вот что сделала твоя подруга для того, чтобы кто-то ею гордился? Да ничего! Ничего такого, чтобы утереть кому-то нос! А раз она ничего не может добиться в своей жизни, а мужчины пользуются ею ради своих целей, то это прекрасная причина возненавидеть подругу и начать травить ей жизнь.

— Вот дрянь… — сквозь зубы цедит Ракель. — Просто дрянь…

— О, еще какая дрянь… — Саймон улыбается намного шире. — И ты еще называла эту дрянь своей лучшей подругой.

— Ну Рочестер… — более низким голосом произносит Ракель. — Ну повыдираю я тебе волосы… ПОВЫДИРАЮ! ТАК ИЗУРОДУЮ, ЧТО НА ТЕБЯ НИ ОДИН МУЖИК НЕ ОБРАТИТ ВНИМАНИЯ!

— Тише-тише, Ракель, успокойся, — мягко говорит Саймон. — Не надо так нервничать.

— НЕ НЕРВНИЧАТЬ? НЕ НЕРВНИЧАТЬ? — Ракель крепко сжимает руку в кулак. — ДА КАК Я МОГУ ОСТАВАТЬСЯ СПОКОЙНОЙ, ЕСЛИ МОЯ ПОДРУГА ПРЕДАЛА МЕНЯ! ПОДСОБИЛА ВАМ! СДЕЛАЛА ВСЕ, ЧТОБЫ ВЫ РАЗРУШИЛИ МОЮ ЖИЗНЬ!

— Наталия, конечно, действительно тварь, которая заслужила самого худшего, — уверенно отвечает Саймон. — Но постарайся для начала успокоиться. А уже потом поговоришь с ней и узнаешь, почему она так тебя ненавидела.

— ДА Я УБЬЮ ЭТУ СВОЛОЧЬ! — во весь голос с вытаращенными глазами вскрикивает Ракель. — И ВАС Я ТОЖЕ УБЬЮ, КОЗЕЛ! ЗА ВСЕ МОИ СТРАДАНИЯ!

— Тише-тише, миленькая моя, тише…

— ГОРИТЕ ВЫ В АДУ, РИНГЕР! ВМЕСТЕ С ТЕРРЕНСОМ, ЭТОЙ ПРЕДАТЕЛЬНИЦЕЙ И СВОИМИ СООБЩНИКАМИ! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ!

Не дав Саймону ничего сказать, Ракель тут же заканчивает звонок и швыряет свой телефон прямо на песок. После этого она руками вцепляется в свои волосы и нервно наматывает круги напротив океана, довольно тяжело дыша, время от времени издавая тихие всхлипы и мокрыми от слез глазами окидывая взглядом все, что она видит перед собой.

Глава 10

На следующее утро Ракель решает поехать домой к Наталии, серьезно поговорить с ней и высказать все, что она думает насчет того, что та якобы помогала Саймону найти всех, кто ее окружает. Девушка хочет во что бы то ни стало услышать всю правду из уст блондинки и узнать, почему Наталия так резко перестала общаться с ней и уже несколько дней даже не думает приходить к подруге домой и узнавать, как она поживает. Хоть поначалу Ракель не верила, что Наталия могла пойти на такое, но все же Саймон как-то сумел убедить ее в том, что эта девушка действительно предала ее из-за зависти и желания уничтожить ее.

Вот Ракель сидит за туалетным столиком и с гордо поднятой головой смотрится в зеркало, не поленившись забрать волосы в высокий пышный хвост и сделать макияж, чтобы ее лицо выглядело намного лучше.

«Я вот-вот выясню, что она от меня скрывает, — слегка нахмурившись, думает Ракель. — Узнаю всю правду о том, почему эта девушка так внезапно прекратила со мной общение. Заставлю ее признаться, что она и правда завидует мне и мечтала о том, что досталось мне.»

Ракель бросает короткий взгляд в сторону приоткрытого окна.

«И клянусь, если эта дрянь и правда работает на Саймона ради того, чтобы отомстить мне, я придушу ее собственными руками… — думает Ракель. — Эта стерва ответит мне за то, посмела так со мной поступить. Она лишится всех своих волос! Клянусь…»

Вот Ракель вносит последние штрихи в свой внешний вид и еще раз смотрится на себя, будучи наконец-то готовой поехать домой к Наталии. Девушка встает из-за столика, берет с собой кое-какие вещи, кладет их в свою сумку, проверяет, не забыла ли она еще что-то, а после этого быстрым шагом выходит из комнаты и по лестнице спускается на первый этаж.

Тем временем в гостиной, куда сейчас направляется Ракель, в этот момент со скрещенными на груди руками сидит Терренс, который выглядит очень хмурым и напряженным. В последнее время мужчина слишком много о чем-то думает и перестал улыбаться и чему-то радоваться так же часто, как раньше. Он выглядит так, будто ему надоело быть занятым человеком, а его собственная девушка сильно раздражает его.

Заметив Ракель, спустившуюся вниз и уже направляющуюся к выходу из дома, Терренс с неким презрением во взгляде смотрит на девушку и громко, грубо интересуется:

— Эй, а куда это ты собралась?

Ракель ничего не говорит и лишь делает вид, что она что-то ищет у себя в сумке, даже не собираясь смотреть на Терренса.

— Ты оглохла там что ли? — возмущается Терренс.

— Тебе-то какое дело до меня? — грубо бросает Ракель.

— Я спрашиваю, куда собралась? — еще грубее требует ответа Терренс. — Сейчас же отвечай на мой вопрос!

— Не твое собачье дело!

— Куда ты, черт возьми, собралась? — Терренс резко встает с дивана. — Да еще и в таком виде!

— В смысле, в таком виде?

— В таком!

— Ха, тебе-то что? — презрительно хмыкает Ракель.

— Что, пошла мужиков охмурять? Хочешь сделать несчастным еще кого-нибудь? Тебе было мало того, что ты сделала со мной? Собираешься испортить кому-то жизнь?

— Куда я хожу – это мое дело! — Ракель резко переводит взгляд на Терренса. — Или я теперь должна докладывать тебе обо всем, что делаю, куда хожу, с кем разговариваю и тому подобное?

— Не забывай, что пока ты живешь в МОЕМ доме, — грубо заявляет Терренс.

— И что? Скоро мы все равно расстанемся, и я свалю отсюда!

— Жду не дождусь! А пока ты живешь в моем доме, тебе придется жить по моим правилам!

— Да что ты говоришь!

— Ты обязана сообщать мне, куда ты идешь и что делаешь.

— Я ничего тебе не должна! И хожу туда, куда хожу. Ясно тебе? Или повторить?

— Я еще раз спрашиваю, КУДА ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ СОБРАЛАСЬ?

— НЕ ТВОЕ ЧЕРТОВО ДЕЛО! — вскрикивает Ракель.

— ХВАТИТ ЗДЕСЬ ОРАТЬ!

— Так ты первый начал беситься!

— Еще раз повторяю, ты ОБЯЗАНА говорить мне обо всем, что делаешь! И ты обязана СЛУШАТЬСЯ меня и ПОДЧИНЯТЬСЯ моим приказам!

— Насколько я помню, нигде такого пункта нигде не прописывают, — со скрещенными на груди руками закатывает глаза Ракель. — В нашем несуществующем контракте нет ничего подобного.

— Прекрати здесь строить из себя неизвестно кого. Не забывай, что я запросто могу запереть тебя дома и никуда не выпускать. Если ты, тварь, очень сильно разозлишь меня.

— В таком случае ты очень сильно пожалеешь об этом. И я обязательно пойду в полицию и расскажу о том, как ты издеваешься надо мной.

— Ты мне угрожаешь?

— А еще я обвиню тебя в сговоре с Саймоном! Расскажу им и про те письма, и про те ложные статьи, и про все то, что вы сейчас делайте. Вот пусть полиция с вами и разбирается.

— Ты ничего мне не сделаешь, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.

— О, еще как сделаю! — уверенно восклицает Ракель. — И тебе уже никогда не удастся избавиться от того позора, который ты на себя навлечешь после того как я расскажу людям, что из себя представляет любимец всех девушек.

— Закрой свой рот, тварь!

Терренс резко подлетает к Ракель, крепко берет ее за запястье и уставляет в ее глаза свой ледяной взгляд.

— Это я разрушу твою карьеру к чертовой матери и сделаю все, что ты из дома побоишься выйти, если будешь угрожать мне и закатывать истерики, — со злостью во взгляде угрожает Терренс.

— Что, расскажешь всем, что я сумасшедшая? — удивляется Ракель. — Ха! Да кто тебе поверит!

— Мне ВСЕ поверят! Я имею огромное влияние в шоу-бизнесе и могу легко разрушить карьеру любой звездочки, а могу и помочь ей.

— Да конечно!

— Лучше не выводи меня из себя, мразь. А ты точно будешь вымаливать прощение за свое омерзительное поведение. СТОЯ НА КОЛЕНЯХ!

Ракель презрительно ухмыляется.

— Прежде чем заставлять просить прощения, посмотри сначала на себя, козел, — грубо бросает Ракель, резко вырвав руку из крепкой хватки Терренса. — Я уж точно не стану унижаться перед тобой и вставать на колени, чтобы вымолить прощение за то, в чем моей вины нет.

— Хочешь ты этого или нет, но тебе придется встать на колени. ПРИДЕТСЯ ОТВЕТИТЬ ЗА ВСЕ ЗЛО, КОТОРОЕ ТЫ ПРИЧИНИЛА ЛЮДЯМ!

— Да пошел ты к черту, козел!

— Ты зря себя так ведешь, Ракель Кэмерон. Я могу разрушить твою карьеру к чертовой матери. Сделать что-то похуже того, что сделал Саймон. Сделать все, чтобы ты никак не могла избавиться от той грязи, в которую я тебя окуну.

— Смотри, как бы все это не вернулось тебе бумерангом, — уверенно предупреждает Ракель. — Я верю, что все зло, которое ты делаешь, рано или поздно возвращается к тебе.

— Я нахожусь в шоу-бизнесе намного дольше, чем ты – в модельном. И у меня гораздо больше связей, благодаря которым мне не составит труда так испоганить тебе жизнь, что ты до конца жизни не избавишься от позора. Куда бы ты ни захотела сбежать, тебя везде будут узнавать. Все будут оскорблять и унижать тебя. Никто не захочет даже просто стоять с тобой рядом.

— Не вынуждай меня врезать тебе посильнее и разнести этот дом к чертовой матери, — угрожает пальцем Ракель, уставив на Терренса полный ненависти взгляд.

— Или могу пойти еще дальше и вообще упрятать тебя в психушку до конца твоих дней, — более низким и грубым голосом угрожает Терренс. — Тебе как раз надо лечиться.

— Лучше бы сам лег в клинику и полечился!

— Лучше заткни свой поганый рот, мразь…

Терренс крепко сжимает Ракель челюсть, смотря на нее свысока, с презрением и ненавистью во взгляде, пока та не выглядит испуганной и достаточно уверенно смотрит на мужчину.

— Если ты и дальше будешь бесить меня, то клянусь, я заставлю тебя пожалеть, — грубо заявляет Терренс. — Ты пожалеешь, что встала у меня на пути.

— Не надо мне угрожать, МакКлайф! — ехидно усмехается Ракель. — Я тебя не боюсь!

— Ну и дура! Безмозглая дура, которая наивно думает, что люди не поверят мне! ПОВЕРЯТ! Еще как! Все встанут на мою сторону! Потому что я намного ближе к тебе и вижу, что с тобой происходит. Близкому человеку поверят куда больше.

— Да пошел ты со своими угрозами куда подальше!

— Думаешь, я шучу? А я не шучу! Если не будешь подчиняться мне и делать все, что я говорю, то ты пожалеешь об этом. Вспомнишь Саймона добрым словом и поймешь, что его делишки были пустяками!

— Так все, у меня нет времени на такого больного психа, как ты. Немедленно уйди с дороги и дай мне пройти! А иначе меня сейчас стошнит от твоего присутствия.

Стоит Ракель только сдвинуться с места на несколько шагов, как Терренс крепко берет ее под руку, резко разворачивает девушку к себе и свободной рукой вцепляется в ее волосы так больно, что та издает негромкий писк и морщится.

— Повторяю еще раз, если до тебя плохо доходит: ты будешь делать то, что я тебе скажу, — со злостью во взгляде сквозь зубы цедит Терренс.

— Я тебе говорила, что терпеть не могу, когда мне приказывают, — грубо напоминает Ракель.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ ЛЮБИШЬ ИЛИ НЕ ЛЮБИШЬ! Я СКАЗАЛ – ТЫ ДЕЛАЕШЬ!

— ВОТ РАССТАНЕШЬСЯ СО МНОЙ, НАЙДЕШЬ СЕБЕ ДРУГУЮ БАБУ И БУДЕШЬ КОМАНДОВАТЬ ЕЮ! А СО МНОЙ ЭТОТ ФОКУС НЕ ПРОЙДЕТ!

— НУ-КА ЗАТКНУЛАСЬ, ИСТЕРИЧКА! — Терренс еще сильнее оттягивает волосы Ракель. — НЕМЕДЛЕННО ИДИ В КОМНАТУ И СИДИ ТАМ!

— Да пошел ты, козел, — грубо бросает Ракель.

— Я СКАЗАЛ, СЕЙЧАС ЖЕ ПОШЛА В СВОЮ КОМНАТУ! — Терренс грубо толкает Ракель в сторону лестницы, дабы она отправилась в свою комнату. — А ТО ВЫРЯДИЛАСЬ, Я СМОТРЮ! ЗАХОТЕЛА ВЫЙТИ ПОКРАСОВАТЬСЯ, БЛЯТЬ! ЕЩЕ И ДЕРЗИТЬ МНЕ СМЕЕТ!

Несмотря на то, что Терренс так себя ведет, Ракель не собирается подчиняться этому озверевшему человеку и упустить шанс высказать своей подруге все, что она думает о ней. Хотя не стоит скрывать, что ее шокирует поведение мужчины, который никогда ранее не позволял себе подобные вещи, но который внезапно превратился в какое-то бесчувственное чудовище и обращается с собственной девушкой, как с чем-то противным. Даже когда они долгое время ругались как кошка с собакой, этот мужчина не вел себя настолько ужасно.

— Успокойся, истеричка! — грубо бросает Ракель. — А то сейчас кто-нибудь позвонит в психбольницу.

— ТЫ ОБЯЗАНА МНЕ СЛУШАТЬ! — во весь голос вскрикивает Терренс. — ЖИВО В СВОЮ КОМНАТУ! И СИДИ ТАМ!

— Я не собираюсь тебя слушать!

— НЕ БЕСИ МЕНЯ, МРАЗЬ! А ИНАЧЕ Я ОТБЕРУ У ТЕБЯ ТЕЛЕФОН И КЛЮЧИ ОТ МАШИНЫ!

— Серьезно? — Ракель с презрительной ухмылкой слегка приоткрывает рот и скрещивает руки на груди. — А с чего бы вдруг ты стал делать такие заявления? С каких пор ты решил, что можешь ВОТ ТАК со мной разговаривать?

— С того, что я – МУЖИК! — вскрикивает Терренс. — А МУЖИКОВ СЛУШАЮТСЯ!

— Да что ты говоришь! Даже таких больных на голову, как ты? Неужели психи могут решать, как кому-то жить?

— Я сейчас выдеру тебе все твои волосы, если ты продолжишь мне дерзить.

— Ты напал не на девочку для битья, МакКлайф. Если думал, что я испугаюсь тебя, буду трястись перед собой и терпеть твое омерзительное поведение, то ты ошибаешься.

— Я сказал, ТЫ НИКУДА НЕ ПОЙДЕШЬ! — Терренс снова грубо толкает Ракель в спину. — ИДИ НАВЕРХ, ПОКА Я, ТВАРЬ, НЕ ПРИДУШИЛ ТЕБЯ!

— С каких пор ты превратился в наглого и невоспитанного грубияна и смеешь обращаться со мной, как с половой тряпкой? — возмущается Ракель. — СОВСЕМ БЕРЕГА ПОПУТАЛ?

— ТЫ, МРАЗЬ, ЕЩЕ СМЕЕШЬ ДЕРЗИТЬ МНЕ? СМЕЕШЬ ИДТИ ПРОТИВ МОЕГО СЛОВА?

— Ты имеешь НИКАКОГО права приказывать мне, что делать! Я не твоя пленница! Не твоя рабыня! Не твоя собственность!

— ТЫ – МОЯ ДЕВУШКА! МОЯ ЧЕРТОВА ДЕВУШКА!

— СКОРО ПЕРЕСТАНУ ЕЮ БЫТЬ!

— Не забывай, что ты живешь в МОЕМ доме! — бросает Терренс, приходя во все большую ярость и явно борясь с собой, чтобы не сделать с Ракель что-то ужасное.

— Да что ты? В ТВОЕМ даже?

— Здесь нет НИЧЕГО из того, что ты купила. В этом доме все принадлежит только МНЕ! Из твоего имущества у тебя только твое чертово шмотье и все твои баночки, коробочки и тюбики, которые уже девать некуда.

— Да конечно! — громко хмыкнув, закатывает глаза Ракель. — А у тебя шмоток очень мало! Так мало, что ГАРДЕРОБНАЯ, ТВОЮ МАТЬ, С ТРУДОМ ЗАКРЫВАЕТСЯ!

— Лучше не дерзи мне. И советую хорошо запомнить, что ты здесь живешь только потому, что являешься моей девушкой. Не была бы ты ею, я бы немедленно вышвырнул тебя на улицу с твоими манатками.

— Да, не отрицаю, дом покупал ты. До того, как мы съехались. Но очень скоро мы расстанемся, а я уеду отсюда. И ты сможешь жить как только захочешь.

— С каждым днем я хочу нашего расставания все больше и больше.

— Вот и прекрасно! Скоро я соберу свои вещи и свалю отсюда к чертовой матери.

— А до тех пор, пока ты не стала свободной, я требую ПОЛНОГО подчинения! Требую делать ВСЕ, что я говорю! А за неповиновение будешь ПОЛУЧАТЬ ПО РОЖЕ!

— Повторяю еще раз, я тебе не пленница. И не собираюсь ею становится.

— Не зли меня, Кэмерон!

— Я не собираюсь подчиняться тебе. Подчиняться тому, кого до смерти ненавижу. А если тебе так хочется над кем-то доминировать с желанием почувствовать себя еще уверенее, то найди себе какую-нибудь бабу.

— А меня не волнует, что ты собираешься делать, — грубо заявляет Терренс.

— К тому же, с недавнего времени я вообще перестала воспринимать тебя как своего парня, — спокойно говорит Ракель. — Ты для меня совершенно чужой человек. Сосед, с которым мне приходиться делить не просто дом, но еще и комнату.

— Ха, как будто ты как-то считала меня своим парнем, — презрительно ухмыляется Терренс, скрестив руки на груди. — Как будто хоть раз вспомнила, что он у тебя есть. Что ты занятая, твою мать, девушка!

— А раз мы чужие люди, то нас не должно волновать, что мы делаем. Лично я – взрослый человек и имею права делать все, что хочу, не спрашивая у кого-либо разрешения. А что я делаю и куда хожу – тебя не должно заботить.

Спокойно дав Терренсу понять, что она не собирается слушать его, Ракель резко разворачивается и направляется в сторону входной двери.

— Куда пошла? — громко возмущается Терренс. — КУДА ПОШЛА, Я СПРАШИВАЮ? СЕЙЧАС ЖЕ ВЕРНИСЬ! СЛЫШИЩЬ МЕНЯ, ДУРА? КЭМЕРОН!

Однако Ракель уже не обращает внимания на крики Терренса и, постукивая каблуками невысоких сапог по паркету, покидает то место, уходя из которого ей становится намного лучше.

— НУ И ИДИ ТЫ КУДА ХОЧЕШЬ! — во весь голос раздраженно вскрикивает Терренс. — МОЖЕШЬ ВООБЩЕ НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ СЮДА! А ТВОЕ БАРАХЛО Я ЛИЧНО ПРИШЛЮ НА ТАКСИ! ЕСЛИ СКИНЕШЬ СВОЙ АДРЕС! В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ Я ПРОСТО ОТПРАВЛЮ НА ПОМОЙКУ ВСЕ, ЧТО ПОПАДЕТСЯ МНЕ НА ГЛАЗА!

Терренс резко выдыхает и со злостью во взгляде смотрит в сторону двери до тех пор, пока Ракель громко не захлопывает ее, крепко сжимая руки в кулаки и довольно тяжело дыша. Он возмущен подобным поведением девушки, которая ведет себя так, будто ей все позволено, и плюет на то, что говорит мужчина. МакКлайфу совсем не нравится то, что она ведет себя таким образом и не подчиняется тому, с кем встречается, и в чьем доме живет вот уже несколько месяцев.

***

Спустя некоторое время Ракель приезжает к тому месту, где живет Наталия, чтобы устроить ей взбучку и обвинить в мести якобы из-за зависти. Путь до нужного места занимает чуть меньше часа. Хотя если бы на дорогах были пробки, то пришлось потратить больше времени на поездку. Но вот брюнетка уже на месте и находится возле нужного ей небоскреба. Она оставляет свою машину на парковке, выключает мотор, берет свою сумку, выходит из салона, запирает ее на ключ и решительно подходит ко входу в здание.

Вызвав лифт и подождав, когда он приедет, Ракель заходит в него и ждет, когда он привезет ее на нужный этаж. А как только его двери раскрывают, девушка уверенно проходит какое-то расстояние по коридору, не обращая внимания на мимо проходящих людей, которым и самим нет до нее дела, и вскоре доходит до нужной двери. После этого она начинает очень настойчиво звонить в дверной звонок, будучи одержимой желанием поскорее высказать своей подруге все, что она о ней думает.

Наталия довольно быстро открывает дверь и округляет глаза, когда она видит, что на пороге стоит довольно хмурая Ракель. Сразу же в глаза бросается то, что она выглядит довольно сонной, а распущенные волосы явно еще не причесаны.

— Ракель? — заспанным, слегка дрожащим голосом произносит Наталия.

— Ну здравствуй, — хмуро здоровается Ракель. — Подруга.

— Э-э-э-э… Привет… Д-давно не виделись…

Увидев свою подругу, Наталия начинает немного нервничать, вспоминая слова Ричарда и Саймона о том, что у Ракель есть проблемы с головой, и переживая, что эта девушка может что-то с ней сделать.

— Нам надо поговорить, — сухо говорит Ракель, скрестив руки на груди и будучи совсем не настроенной на дружелюбный разговор. — Сейчас же!

— Э-э-э… — неуверенно произносит Наталия и слегка прикусывает губу, — Поговорить?

— Ну так что? Будем говорить здесь, чтобы все слышали? Или ты все-таки соизволишь впустить меня в квартиру?

— Э-э-э…

Наталия чешет затылок и с испугом в глазах быстро осматривается по сторонам, не переставая вспоминать о словах Саймона и будучи не готовой к разговору со своей подругой, которая сейчас выглядит далеко не дружелюбной и милой.

— Д-да, конечно, — растерянно произносит Наталия и отходит в сторону. — Проходи… Проходи…

— Спасибо, — сухо бросает Ракель.

Гордо приподняв голову, Ракель уверенно проходит в квартиру и отправляется в гостиную, пока Наталия закрывает за своей подругой дверь. После этого блондинка неуверенно подходит к брюнетке, которая выглядит очень хмурой и все еще держит руки скрещенными на груди.

— Присаживайся, пожалуйста, — указав рукой на диван, неуверенно предлагает Наталия.

— Спасибо, — сухо бросает Ракель, смотря на Наталию презрительным взглядом и по-прежнему стоя на том же месте со скрещенными на груди руками. — Я постою.

— Э-э-э, слушай… Ты не обижайся, что я… Не навещала тебя все эти несколько дней… — Наталия нервно сглатывает, на пару секунд бросив взгляд на свои руки. — У меня были некоторые дела… И поэтому я…

— Меня не интересуют твои дела! — выставляет руку ладонью к своей подруге Ракель. — И можешь рассказывать про них кому-нибудь другому, кто поверит тебе.

— Послушай, Ракель, у меня очень мало времени… — как можно убедительнее врет Наталия. — Я… Я не смогу слишком долго с тобой разговаривать. Мне нужно еще очень много всего сделать, а потом поехать…

— Хватить мне врать! — вскрикивает Ракель и резко швыряет свою сумку на диван. — Хватит!

— Ракель, ты чего? Что с тобой произошло?

— Произошло то, что я узнала о том, что в моем окружении завелась крыса. Мерзкая крыса, которая, однако, всегда была рядом со мной и знала обо мне абсолютно все.

— Крыса? — округляет глаза Наталия.

— Только не надо делать вид, что ты ничего не понимаешь.

— Прости… Но я правда не понимаю тебя…

— Ты – и есть та самая крыса, Наталия Эмили Рочестер!

— Что? — недоумевает Наталия.

— Ты – предательница! — громко заявляет Ракель, угрожая Наталии пальцем. — Самая мерзкая и отвратительная подруга на свете!

— Я? — указывает на себя пальцем Наталия, будучи в шоке от того, что только что заявила Ракель. — О чем ты?

— Да, Рочестер… Не ожидала я от тебя такого… Не ожидала, что ты столько лет будешь рядом со мной только того, чтобы отомстить.

— Господи, Ракель… — Наталия качает головой, уставив свой ошарашенный взгляд на Ракель. — Ты что такое говоришь? Что я тебе сделала? Почему ты так на меня обиделась?

— Какая же ты гадина… — со злостью во взгляде шипит Ракель. — Мерзавка… Дрянь, которая все это время водила меня за нос…

— Я водила тебя за нос?

— НЕТ, ТВОЮ МАТЬ, Я!

— Эй-эй, тише… Только не надо кричать.

— А Я БУДУ КРИЧАТЬ! ПУСТЬ ВСЕ ЗНАЮТ О ТОМ, ЧТО ТЫ ПРЕДАЛА МЕНЯ!

— Ракель, ты совсем что ли умом тронулась? Какого черта ты говоришь все эти вещи?

— Ты все прекрасно понимаешь, Наталия, — грубо говорит Ракель. — ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЫ – ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!

— Ты ненормальная…

— Что, блондиночка, думала, я не узнаю о тех делишках, которые ты делала все это время за моей спиной?

— Какие еще делишки?

— Нет, дорогая моя, ты ошибаешься. Уж теперь-то я знаю, что ты делала. Знаю, что ты на самом деле не моя подруга.

— Ты что такое говоришь?

— Теперь-то я знаю, какая ты тварь! ПРОСТО ТВАРЬ!

Практически выкрикнув последние слова, Ракель пулей подлетает к Наталии и со всей силы наносит ей пощечину, после которой та мгновенно хватается за щеку.

— Ракель! — громко ужасается Наталия, с испугом в глазах смотря на Ракель и растирая свою щеку. — Ты что делаешь? За что ты ударила меня?

— Гадина… — сквозь зубы цедит Ракель. — Завистливая, лживая стерва, из-за которой происходят все мои беды.

— Ты что такое говоришь? Какая муха тебя укусила?

— Это из-за тебя, дрянь! — раздраженно вскрикивает Ракель, вытаращенными глазами смотря на растерянную и резко побледневшую Наталию. — Из-за тебя я страдаю и теряю всех тех, кто мне дорог!

— Неужели ты так психуешь из-за того, что я несколько дней не приходила к тебе домой?

— МОЖЕШЬ И ДАЛЬШЕ НЕ ПРИХОДИТЬ! ТЫ МНЕ НЕ НУЖНА!

— Твою мать, да успокойся ты уже! — немного повышает голос Наталия. — Почему ты так со мной разговариваешь? Ты приперлась ко мне домой и начала орать о каком-то бреде!

— Что, будешь и дальше прикидываться дурой, которая ничего не понимает?

— Слушай, у тебя совсем что ли крыша поехала из-за этого Саймона? — недоумевает Наталия, будучи возмущенной из-за того, что она слышит подобные вещи от Ракель и впервые получила от нее сильную пощечину без какой-либо причины. — Какого хрена ты все это делаешь?

— Хватит притворяться невинной овечкой! — грубо требует Ракель, начав нервно шататься на месте и сжимая руки в кулаки. — ТЫ ПРЕКРАСНО ВСЕ ПОНИМАЕШЬ!

— Ты можешь объяснить, в чем дело? — требует Наталия. — Объясни причину, по которой ты заявилась сюда и решила спустить на меня всех собак!

— Да уж… — Ракель ехидно усмехается. — А ты хорошо прикидывалась моей подругой. Так старалась… Все ради того, чтобы выполнить приказ своего шефа.

— Господи, какого еще шефа? — разводит руками Наталия.

— Все ради того, чтобы рассказать всем о моем местоположении и местоположении моей семьи…

— Ракель…

— Ты ничего никому не говорила? — громко перебивает Ракель. — Да? Это ты хотела сказать?

— Слушай, Кэмерон, ты точно здорова? — расставляет руки в бока Наталия. — Долго думала, прежде чем заявиться сюда и обвинить меня в таком бреде?

— Мерзавка… Это все из-за тебя… Из-за того, что ты не умеешь держать свой чертов язык за зубами… Из-за того, что захотела отомстить мне из зависти.

— Чего? — громко возмущается Наталия.

— Для такой твари, как ты, одной пощечины будет недостаточно. Тебе надо повыдирать все твои волосенки. И так изуродовать тебя, чтобы на тебя никто никогда не посмотрела.

— Слушай, может, мне вызвать скорую? Раз уж у тебя что-то не в порядке с головой! Тебе сделают укол, и ты, черт возьми, успокоишься!

— Сейчас скорая не мне понадобится, а тебе! Потому что я так разукрашу тебе твою наглую физиономию, что от твоей красоты ничего не останется.

— Да уж… Я начинаю все больше убеждаться в том, что у тебя и правда есть проблемы с психикой. Ты реально похожа на больную истеричку.

— Ах, это я больная?

— Ну не я же!

— Значит, ты завидуешь, что мне в жизни повезло намного больше, чем тебе? — с гордо поднятой головой уточняет Ракель. — Я сделала карьеру, встретила мужчину и завоевала любовь поклонников по всему миру… Все меня любят и боготворят… Я зарабатываю хорошие деньги и вполне могу позволить себе все что угодно.

— Я завидую тебе?

— А ты как сидела на шее у родителей, тратила их денежки и шлялась по клубам или моталась за границу отдыхать в поисках богатого мужика, так и продолжаешь это делать.

— Да что ты такое несешь, истеричка? Кто надоумил тебя сказать такое? Неужели Саймон так промыл тебе мозги?

— Знаешь, а ты сама во всем виновата. Ты ведь никогда даже не пыталась ничего изменить. Тебя все устраивало. Да и работать ты не планируешь.

— И давно у тебя начались проблемы с головой? — скрещивает руки на груди Наталия. — Или ты очень усердно притворялась хорошей для людей и скрывала тот факт, что людям опасно с тобой находиться?

— У меня с головой все в порядке! — вскрикивает Ракель и начинает размахивать руками, явно желая полезть в драку и придушить Наталию собственными руками. — Это у тебя с совестью не все в порядке!

— Господи, да ты и правда больная. Ты совсем тронулась умом из-за этого Рингера!

— Как ты могла так предать меня? Как могла поспособствовать тому, чтобы моя жизнь превратилась в ад?

— Я не сделала ничего плохого, чтобы ты так со мной обращалась!

— А все из-за того, что ты всегда завидовала мне и моему успеху!

— Я никогда не завидовала тебе! И всегда была рада твоим успехам!

— ТЫ ВРЕШЬ! НАГЛО ВРЕШЬ!

— Я не глухая! Не надо орать у меня дома!

— Ты злишься… Злишься, что твои похождения по мужикам не приводят ни к чему хорошему, и они воспринимают тебя лишь как сексуальную игрушку, с которой можно поиграть. А я заполучила мужика с первой же попытки. Только познакомилась с мужиком, так уже начала с ним встречаться.

— Неужели ты хочешь сказать, что раз я знакомлюсь с мужчинами и провожу с ними время, то меня можно назвать проституткой? — с широко распахнутыми глазами недоумевает Наталия.

— Ты сама ответила на свой вопрос!

— Да как… Да как ты смеешь? Как ты смеешь так оскорблять меня?

— Не зря многие люди говорят, что женской дружбы не существует. Ибо некоторые, вроде тебя, уж точно не знают, что это такое.

— Я не умею дружить?

— Нет, я, мать твою! Я всегда была тебе хорошей подругой и во всем тебя поддерживала. А ты, гадина, всадила мне нож в спину!

— Это ложь! ЛОЖЬ!

— И у тебя были на то все причины: работа, деньги, слава, любовь, признание и личное счастье. У меня все это было, а вот ты так ничего не добилась в своей жизни. Можешь похвастаться только лишь тем, что тратишь денежки своих родителей. Ну и, конечно, своим богатым списком мужиков, которые у тебя были.

— Да как ты смеешь заявлять мне такое? — возмущается Наталия.

— И как же тебе повезло, что на твоем пути оказался Саймон Рингер, который предложил тебе вместе уничтожить меня. А ты, тварь, согласилась! И начала активно помогать ему травить мне жизнь, дав ему все адреса и телефоны людей из моего окружения и сообщая ему обо всем, что ты слышишь от меня.

— Что? — громко удивляется Наталия и хмыкает со скрещенными на груди руками. — Я дала Саймону адреса и номера?

— Не надо ничего отрицать! Я все знаю!

— Да что за бред ты несешь, ненормальная? Иди успокойся и поспи немного! А то совсем рехнулась из-за своего Рингера!

— Зачем надо было вовлекать в это дело тех, кого этого не касается? — громко недоумевает Ракель. — Зачем ты еще и сказала Саймону, где живет мать Терренса, у которой едва не случился сердечный приступ?

— Ты в своем уме, Кэмерон? — со слегка округленными глазами стучит по виску Наталия. — Ты обвиняешь меня в том, что Рингер запугал его мать?

— Ты хоть понимаешь, что, черт возьми, сделала? Да Терренс чуть не прибил меня! И заявил, что это произошло по моей вине! Мол, я довела ее! Хотя я ни в чем не виновата!

— Да увидела бы она, что ты ведешь себя как пациентка психбольницы, то ей точно стало бы плохо, — уверенно заявляет Наталия. — Ибо эта женщина думала, что ты скромная, порядочная и воспитанная. Но тут перед ней предстала бы психически неуравновешенная девица.

— НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ БОЛЬНОЙ! НЕ СМЕЙ! Я НОРМАЛЬНАЯ! СЛЫШИШЬ, НОРМАЛЬНАЯ!

— Ты уже реально помешалась на своем Саймоне! Все твои мысли только о нем! Все твои разговоры только о нем! А сейчас тебе еще начало казаться, что этот человек угрожает всем и виноват во всех бедах тех, кто тебя окружает.

— Если бы ты, стерва, не помогла ему связаться со всеми, кого я знаю, то все было хорошо.

— Я не сообщала Саймону никаких адресов и телефонов! — с гордо поднятой головой заявляет Наталия. — И тем более не говорила ему, где живет мать Терренса!

— Может, хватит уже врать? — грубо предлагает Ракель. — Признайся, что ты – его сообщница!

— Ха! — презрительно усмехается Наталия. — Да наверное, ты сама сказала ему все, что он хотел, а потом решила обвинить меня.

— Ах, значит, это я во всем виновата! — Ракель расставляет руки в бока. — Ты думаешь, я сама организовала травлю над собой? Заплатила за свое собственное уничтожение ради мести?

— А я не удивлюсь, — уверенно заявляет Наталия, скрестив руки на груди. — Раз уж у тебя уже крыша поехала.

— Вы все думайте, что я сумасшедшая, но это не так!

— Просто ты помешалась на своей работе и переработалась. А как Саймон пообещал тебе отомстить, так тебя вообще понесло не в ту сторону.

— ХВАТИТ ГОВОРИТЬ, ЧТО Я СУМАСШЕДШАЯ!

— А ты хватит выставлять себя таковой! Даже тот, кто был уверен в твоим хорошем психическом здоровье, поверит, что ты больная, увидев твое неадекватное поведение.

— Уж не знаю, чего тебе наобещал Саймон, раз ты так легко предала меня, но клянусь, ты мне ответишь за это, — угрожает Наталии пальцем Ракель. — Я посажу вас обоих за решетку и обвиню в том, что вы угрожали мне и едва ли не хотели убить!

— Чего? — громко ухмыляется Наталия.

— Я не шучу, Рочестер! Ты отправишься за решетку на долгие годы! Сделаю все, чтобы даже твои мамочка с папочкой не смогли вытащить тебя их тюрьмы благодаря своим деньгам.

— Господи, ты реально больная… — Наталия качает головой. — Больная…

— Кстати, Терренс тоже составит вам компанию, если этот мерзавец вместе с вами заодно. Если он, как я и думала, в сговоре с этим больным козлом.

— Ох, теперь ты еще и Терренса приплела сюда!

— Уж я-то сразу раскусила этого козла! Только позже забыла об этом и начала считать его хорошим человеком. Убеждала себя в том, что я ошибалась. Что мое первое впечатление было ошибочным.

— Господи, бедный мужчина… Как он мог прожить целых несколько месяцев с такой взбалмошной дурой, которой надо полежать в больнице и попить таблеточек?

— Ах, он бедный, значит…

— Удивляюсь, что он не бросил тебя намного раньше и вообще не отказался от желания жить с тобой. Ты испортила парню жизнь. Он мог бы найти себе любую девчонку, но выбрал именно тебя.

— К твоему сожалению, да? — ехидно усмехается Ракель. — Ты ведь мечтала заполучить этого человека и мечтала женить его на себе? Но пришла в бешенство, когда я охмурила МакКлайфа первая?

— Чего?

— Тоже прекрасная причина для мести и попытки разлучить меня с парнем! Который ненавидит меня и обращается со мной как с половой тряпкой.

— Если он так с тобой обращается, то ты сама в этом виновата, — уверенно заявляет Наталия. — Кому понравится, что кто-то предпочитает выбрать не любимого человека, а карьеру? Да никому! Так что если Терренс злится на тебя, то у него просто кончилось терпение. Он устал терпеть твое полное безразличие к нему!

— ДА НЕ НУЖЕН ОН МНЕ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — Можешь забирать этого больного козла себе! И выходи за него замуж, когда мы наконец-то расстанемся!

— Да, Кэмерон, ты реально больная… И не понимаешь, что сейчас несешь.

— Я ВСЕ ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ! И ВИДЕЛА, КАК ТЫ СМОТРЕЛА НА МОЕГО ПАРНЯ!

— Да? И как же я на него смотрела?

— РАЗДЕВАЛА ЕГО ГЛАЗАМИ! МЕЧТАЛА О ТОМ, ЧТОБЫ ОН БЫЛ ТВОИМ! И БЫЛА В ЯРОСТИ ОТ ТОГО, ЧТО ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НЕ ОБРАТИЛ НА ТЕБЯ НИКАКОГО ВНИМАНИЯ!

— Я люблю Терренса только как друга.

— Вот именно! ЛЮБИШЬ! ТЫ НЕРАВНОДУШНА К НЕМУ! ХОЧЕШЬ ВЫЙТИ ЗА НЕГО ЗАМУЖ! И ДАЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ! ДА ЕЩЕ И СТАТЬ ИЗВЕСТНОЙ БЛАГОДАРЯ ЕГО ФАМИЛИИ!

— Слушай, может, мне и правда стоит позвонить в скорую, чтобы они забрали тебя на пару месяцев? Может, лечение поможет, и ты немного успокоишься и придешь в себя?

— Да, Рочестер…

Ракель качает головой.

— Я ведь верила тебе… — более спокойно говорит Ракель. — Ты была для меня практически членом семьи… Я считала тебя едва ли не сестрой. Думала, что могу доверять тебе любые свои секреты.

Ракель тихо шмыгает носом, понимая, как ее глаза увлажняются слезами, вызванные разочарованием и болью от осознавания того, что Наталия якобы предала ее.

— Но ты, дрянь, не оценила всего, что я для тебя сделала, — слезами на глазах говорит Ракель. — Ты предала меня… Притворялась моей лучшей подругой и планировала уничтожить меня. Хотела разрушить мою жизнь.

— Господи, кто тебе сказал эту чушь? — недоумевает Наталия. — Я никому ничего не говорила и не собиралась этого делать!

— Что, понимаешь, что тебя прижали к стенке, но все равно не хочешь говорить правду?

— Неужели ты и правда поверила этому бреду и теперь считаешь, что я якобы предала тебя!

— ТАК ОНО И ЕСТЬ!

— Нет, это не так! Я никогда не завидовала тебе, не пыталась мстить за что-либо и тем более не думала о том, чтобы украсть у тебя Терренса.

— Ты лжешь! ЛЖЕШЬ!

— Из-за Саймона ты совсем перестала следить за тем, что несешь. Просто выпаливаешь то, что первое приходит в голову.

— Ты думаешь, я все придумываю? А вот и нет! Саймон рассказал мне обо всем! Рассказал, с каким удовольствием ты помогла ему! Как ты выслуживаешься перед ним вместе с тем малолеткой!

— И ты поверила всему, что он сказал? — Наталия громко ухмыляется. — Господи, Кэмерон, ну ты и дура! Наивная дура, которая поверила какому-то проходимцу!

— Он привел достаточно доказательств твоей причастности к попыткам разрушить мою жизнь к чертовой матери.

— Ракель…

— Да, поначалу я не хотела верить и думала, что он бредит. Но потом Рингер все мне рассказал, и я прозрела. Поняла, что рядом со мной все это время была предательница.

— Я не предавала тебя! — громко, отчаянно выкрикивает Наталия, уже едва сдерживая слезы, что появляются в ее глазах. — Не предавала!

— Будешь и дальше утверждать, что ты ничего не делала?

— Буду! Потому что я ничего тебе не сделала!

— Хорошо, можешь молчать. Я и так знаю все, что нужно. И убедилась в том, что ты – тварь!

— Тебя водят за нос, дурочка! — постучав пальцем у виска, вскрикивает Наталия. — Очнись ты уже! И пойми это наконец!

— Ничего, теперь я уже не буду такой глупой дурой, — грубо отвечает Ракель. — Я буду хорошо думать, что говорить, потому что любой может предать меня. Любой может запросто встать на сторону Рингера и помочь ему уничтожить меня. Вот вы с МакКлайфом уже предали меня.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас выглядишь очень глупо? Выглядишь глупо, обвиняя меня в предательстве! Это просто…

— Не могу поверить… — со слезами на глазах качает головой Ракель. — Не могу поверить, что я дружила с тобой столько лет… Сколько всего я тебе рассказывала… Сколько тайн открыла…

— Ракель…

— Но ты взяла и разрушила эту многолетнюю дружбу. Хотя я до сих пор не понимаю, что сделала для того, чтобы заслужить такое.

— Послушай…

— Когда ты так обозлилась на меня? Когда изменилась и стала такой ужасной? Когда я стала известной и богатой? — Ракель на пару секунд замолкает и качает головой. — Если ты так не хотела дружить со мной, то почему раньше не сказала мне об этом? Мы бы прекратили наше общение на более приятной ноте! И тебе не пришлось бы мстить и портить мне жизнь!

— Да послушай же ты меня… — вскрикивает Наталия, все и больше теряя всякое терпение.

— Не хочу тебя слушать! — резко перебивает Ракель. — Не хочу! Я всегда думала, что ты предана мне, но в итоге оказалась игрушкой у тебя в руках.

— Я всегда была предана тебе!

— Неужели ты думала, что можешь то играть со мной, то бросать, когда тебе хочется? Нет, дорогая, ты ошибаешься! Со мной такой фокус не пройдет! Я не намерена общаться и тем более дружить с предателями и теми, кто идет против меня.

— Все сказала? — интересуется Наталия. — Или будешь и дальше вопить и махать руками?

— О, боже мой… — Ракель с тихим стоном проводит руками по лицу. — Лучше бы я вообще не знала тебя… Лучше бы не подходила бы к тебе в тот день после уроков. Если бы я знала, что ты окажешься такой тварью, то ни за что не стала бы даже заговаривать с тобой. И продолжала бы быть одна!

— Если бы ребята видели тебя в таком состоянии, то ты бы никогда не смогла бы с кем-то подружиться.

— Я не понимаю, как могла дружить с тобой столько лет. Как с тобой могли дружить другие люди?

— Дружат же! Очень даже многие! И никто еще не жаловался.

— Да ты не умеешь дружить! Не умеешь держать язык за зубами. Ты всегда была слишком болтлива и могла запросто разболтать любую важную информацию. А я, идиотка, рассказала тебе столько секретов… Которые ты уже давно успела кому-нибудь разболтать. Успела рассказать то, что я хотела сохранить в тайне.

— Я никогда не говорила другим о чем-либо, когда ты просила меня молчать.

— Да конечно! Молчала!

— Я умею хранить секреты и знаю, когда можно что-то сказать, а когда – нельзя!

— Я не смогу сохранить ни один секрет. А все из-за тебя! Из-за мерзкой, завистливой предательницы, которая поступила со мной просто омерзительно и втоптала в грязь меня и мои чувства.

— Ты хоть слышишь себя? Слышишь, что ты говоришь?

— Какая же ты дура… — тихо произносит Ракель и с презрением во взгляде осматривает Наталию с головы до ног. — Просто глупая дура, которая не умеет быть преданной, дружить и любить тех, кто к ней, черт возьми, привязан всем сердцем.

— Не смей оскорблять меня в моем доме. Не смей!

— Да хоть бы ты никогда не вышла замуж! Хоть бы ты так и осталась для всех мужчин жалкой проституткой, которую оттрахало уже целая куча людей. Которую никогда не будут воспринимать серьезно.

Глава 11

В этот момент терпению Наталии приходит конец. Девушка до последнего старалась держать себя в руках и не придушить Ракель. Но сейчас она окончательно выходит из себя и забывает обо всем хорошем, что связано с ее подругой. И хочет что-нибудь с ней сделать… Блондинка с довольно частым дыханием осматривается вокруг, берет подушку с дивана и со всей силы швыряет ее в Ракель. В итоге она попадает ей прямо в лицо.

Это приводит Ракель в еще более сильную ярость. Ей так и хочется придушить эту девушку собственными руками. Тем более, что никто сейчас не может помешать им и развести по разным углам, если они вдруг захотят оттаскать друг друга за волосы.

— Ты… — с тяжелым дыханием и глазами на выкате произносит Ракель. — Ты…

— Если скажешь еще хоть одно плохое слово обо мне, то клянусь, я повыдираю тебе все волосы, — угрожает Ракель пальцем Наталия. — Я не шучу, мразь! Ты у меня за все заплатишь. Я не позволю тебе оскорблять меня в моем доме.

— Стерва… Я убью тебя… УБЬЮ!

Ракель пулей подлетает к Наталии и поднимает руку, чтобы со всей силы ударить ее по лицу. Но каким-то чудесным образом блондинке удается избежать удара, и она хватает руку девушки, которая оказывается в нескольких миллиметрах от ее щеки. А затем Наталия сама ударяет Ракель по лицу настолько сильно, насколько это возможно, довольно тяжело дыша и со злостью во взгляде смотря на нее. Явно потрясенная брюнетка энергичными движениями потирает свою щеку, которая горит от сильной пощечины, буквально позеленев от злости и перестав так или иначе контролировать свои эмоции и все, что она делает и говорить.

— Ты… — сквозь зубы цедит Ракель. — Ты… Я никогда не прощу тебе этого… Никогда… НИКОГДА! Я ПРИДУШУ ТЕБЯ! ПРЯМО ЗДЕСЬ!

Ракель предпринимает вторую, уже удачную попытку ударить Наталию по лицу, снова подлетев к блондинке и изо всех сил наносит ей пощечину по щеке. От удара Наталия отскакивает назад, но не падает, мгновенно схватившись за свою щеку и пару секунд потирая ее.

В воздухе воцаряется огромное напряжение. Две некогда лучшие подруги со злостью во взгляде смотрят друг на друга, довольно тяжело дышат, крепко сжимают руки в кулаки и мечтают вырвать друг другу волосы. Одна верит, что ее близкий человек помогал Саймону уничтожить ей жизнь. Другая пришла в ярость из-за того, что ее незаслуженно оскорбляют и унижают. Ни одна из них уже не помнит обо всем, что между ними происходило. Они забыли, что были не разлей вода и никогда не поднимали друг на друга руку и даже не повышали голос.

Одновременно потрясенная, растерянная и озлобленная Наталия в какой-то момент подлетает к Ракель и изо всех сил наносит ей ответную пощечину. После такого сильно удара та снова хватается за щеку, на которую пришелся удар, да еще и заваливается на диван.

— Лучше закрой свой рот! — грубо требует Наталия. — А НЕ ТО ПОЖАЛЕЕШЬ!

Наталия грубо толкает только что вставшую с дивана Ракель так, что та падает на пол и слегка ударяется спиной об угол дивана.

— Я тебя слушала, а теперь ты меня послушаешь меня, дорогая Ракель Эллисон Кэмерон, — громко говорит Наталия. — Ты заткнешь свой поганый рот и будешь слушать то, что я тебе скажу!

Наталия крепко сжимает обе руки в кулаки.

— Саймон водит тебя за нос, глупая ты гусыня! — громко заявляет Наталия. — Ты стала жертвой в его руках! Он хочет сделать все, чтобы ты почувствовала себя одинокой. И он этого добился! Потому что ты веришь этому гаду. Веришь, что я на его стороне. Хотя я бы никогда не стала помогать этому подонку и иметь с ним какие-то дела. Я бы никогда не стала предавать тебя! Потому что дорожу…

Наталия замолкает на секунду.

— Точнее, дорожила, нашей дружбой, — поправляет себя Наталия. — Я никогда не спорила на тебя, как на какую-то вещь, и всегда относилась к тебе очень хорошо. Даже слишком хорошо. Я много раз говорила, что очень хотела познакомиться с тобой поближе, даже когда дружила с одноклассниками. Даже когда они постоянно настраивали меня против тебя и рассказывали про тебя всякие гадости. После того как ты в первый раз заговорила со мной, я стала понимать, что все те люди ошибались. Ибо ты показалась мне хорошей и доброй. Я никогда никому не выдавала тебя. И всегда была на твоей стороне в любой ситуации.

Пока Наталия высказывает свое недовольство, Ракель успевает подняться на ноги и еще больше прийти в ярость, явно мечтая наброситься на подругу с кулаками и дыша столь же тяжело и часто, как и разъяренный бык.

— Ну все, тварь… — сквозь зубы цедит Ракель. — Сейчас я точно подпорчу твое личико и выдру пару клоков волос. И НИКТО НЕ СМОЖЕТ МЕНЯ ОСТАНОВИТЬ!

Ракель с громким рыком резко подлетает к Наталии, крепко берет ее за волосы, одним легким движением сваливает с ног и заваливается на нее, пока та негромко вскрикивает от страха и неожиданности.

— Дура! — вскрикивает Наталия. — Сейчас же отпусти меня! ОТПУСТИ! КЭМЕРОН, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? А-А-А-А-А!

— Я убью тебя, гадина, — грубым, низким голосом заявляет Ракель. — УБЬЮ!

Ракель со всей силы залупляет Наталии крепкую пощечину.

— ПОЛУЧАЙ, ТВАРЬ! — вскрикивает Ракель.

— ТЫ БОЛЬНАЯ! — с ужасом в широко распахнутых глазах заявляет Наталия. — БОЛЬНАЯ!

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! СТЕРВА! — Ракель еще сильнее оттягивает волосы Наталии, которая тут же вскрикивает от боли. — ПРОСТИТУТКА! ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! ПОТАСКУХА!

— От потаскухи слышу… — сквозь зубы цедит Наталия.

Выбрав хороший момент, Наталия наносит Ракель настолько сильную пощечину, что та тут же падает на пол. И не успевает понять, как блондинка набрасывается на нее с кулаками, которыми она наносит ей несколько ударов по всему телу, а также вцепляется ей в волосы и несколько секунд оттаскивает ее по полу, пока та вопит от боли и пытается вырваться.

— СЕЙЧАС ЖЕ ПУСТИ МЕНЯ! — во весь голос вопит Ракель. — ТВАРЬ! ПРОСТИТУТКА!

— Сейчас я хорошенько проучу тебя, психованная дура, — уверенно заявляет Наталия. — Ты пожалеешь о том, что РОДИЛАСЬ НА ЭТОТ СВЕТ!

Наталия залупляет Ракель несколько крепких пощечин по лицу и пару-тройку оттаскивает ее за волосы в разные стороны.

— Раз уж никто не догадался хорошенько оттаскать тебя за волосы, то я сделаю это с большим удовольствием, — добавляет Наталия.

— ХВАТИТ! — вскрикивает Ракель. — ДУРА! ОТПУСТИ МЕНЯ! СЛЕЗЬ С МЕНЯ!

Бывшие подруги еще несколько секунд оттаскивают друг друга за волосы, обмениваются сильными пощечинами или наносят больные удары руками или ногами куда только можно, попеременно то катаясь по полу, то вставая на колени, то поднимаясь на ноги. К сожалению, сейчас рядом нет никого, кто мог бы разнять двух взбешенных девушек, которые с криками грозятся поубивать друг друга, напрочь забыв о том, какие теплые отношения их когда-то связывали.

А в какой-то момент Ракель вообще берет Наталию за волосы и головой бьет ее об диван под громкие крики и плач бедной блондинки, которая мечтает о том, чтобы та, которая действительно оказалась сумасшедшей, перестала так мучить ее.

— АЙ, МНЕ БОЛЬНО, ТВАРЬ! — вскрикивает Наталия. — ОТПУСТИ МЕНЯ, ДУРА!

— УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ РУКИ! — громко требует Ракель, когда Наталия начинает бороться с ней рукопашную. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ!

Небольшой потасовки хватает для того, чтобы девушки растрепали друг другу волосы, порвали одежду и даже оставили пару небольших синяков. Однако несмотря на это, до кровотечения и более серьезных травм дело, к счастью, не доходит. Они просто щедро обмениваются пощечинами, лупят друг друга руками и кричат от боли, когда их больно оттягивают за волосы.

Это могло бы продолжаться и дальше, но в какой-то момент Наталии удается свалить на пол Ракель, которая забралась на нее и начала руками наносить больные удары по всему, что видит перед собой. А когда они обе поднимаются на ноги, довольно тяжело дыша и будучи одержимыми дьяволом, то еще несколько секунд борются с помощью рук. После этого Наталия со всей силы толкает брюнетку на диван. В итоге Ракель ударяется затылком об его спинку, чувствуя довольно сильную боль в некоторых частях тела после не таких уж слабых ударов бывшей подруги. Да и Наталии тоже сильно досталось: ее домашней одежде пришел конец, а волосы сильно разлохматились.

Напряженная пауза после столь жестокой потасовки бывших подруг длится недолго. Все это время они очень часто дышат и смотрят друг на друга с такой ненавистью, с какой смотрят, пожалуй, только лишь самые ненавистные враги. Ни одна из них даже не думает о том, чтобы продолжать дружить и оставаться друг для друга близкими людьми. Пока буквально зеленая от злости Ракель буквально норовит убить ее своим холодным, полным презрением взглядом и мечтает как следует побить ее, Наталия понимает, что в ее глазах появляются слезы на глазах. И теперь она уже точно не сомневается в том, что эта девушка психически нездоровая и должна держаться от людей как можно дальше.

— БОЛЬНАЯ ИДИОТКА! — во весь голос вопит Наталия. — ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛА! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С МОЕЙ ОДЕЖДОЙ!

— ТАК ТЕБЕ И НАДО, МРАЗЬ! — вскрикивает Ракель. — БУДЕШЬ ДУМАТЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПРЕДАВАТЬ СВОИХ ПОДРУГ И МЕЧТАТЬ ЗАПОЛУЧИТЬ ИХ МУЖИКОВ!

— Да тебя точно лечить надо. И держаться подальше от людей.

— Скоро тебе придется держаться подальше от людей, чтобы не напугать их своей изуродованной рожей!

— Саймон был абсолютно прав… Ты больная… — Наталия тихо шмыгает носом. — Я, конечно, была уверена, что ты однажды устроишь мне истерику и будешь орать как истеричка. Но не думала, что ты настолько тронешься умом. Захочешь едва ли не убить меня.

— А ты думала, твое предательство сойдет тебе с рук? — Ракель презрительно усмехается. — Нет уж, дорогуша! Ты ответишь мне за все, что сделала!

— ДА НЕ ПРЕДАВАЛА Я ТЕБЯ! — отчаянно вскрикивает Наталия. — НЕ ПРЕДАВАЛА!

— ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!

— Да уж…

Наталия на пару секунд замолкает.

— В очередной раз убеждаюсь в том, что Терренс совершил огромную ошибку, когда он начал встречаться с такой психованной дурой, как ты, — уверенно заявляет Наталия и тихо шмыгает носом. — Мне очень жаль этого человека. Жаль, что ты не оценила всего, что он для тебя делал.

— ДА НЕ ЛЮБЛЮ Я ЕГО! — в сердцах заявляет Ракель. — НЕ ЛЮБЛЮ! И НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛА!

— Для меня это не новость. Но ты сама в этом призналась.

— Я НЕНАВИЖУ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА! НЕНАВИЖУ! ЖДУ НЕ ДОЖДУСЬ, КОГДА МЫ РАССТАНЕМСЯ! ЧТОБЫ Я СМОГЛА ЖИТЬ ПРЕЖНЕЙ ЖИЗНЬЮ!

— Знаешь, я тоже хочу, чтобы вы поскорее расстались. И уверена, что так оно и будет. Ведь Терренс наконец-то узнал твою сущность и наконец-то понял, что он не очень-то нужен тебе.

— СКОРО ТВОЯ МЕЧТА ОСУЩЕСТВИТСЯ, УРОДИНА! СКОРО! СКОРО ЭТОТ КОЗЕЛ БУДЕТ СВОБОДЕН!

— В последнее время мы с Терренсом очень много говорим о его отношениях с тобой. Говорим о том, что на самом деле происходило в вашей жизни все эти несколько месяцев. Как по твоей вине он перестал чувствовать себя желанным мужчиной. Как он скучает по прежней жизнью, когда ему не отказывала ни одна девчонка. Терренс мог выбрать себе любую, которая ИСКРЕННЕ любила бы его. А не использовала бы его.

— МОЖЕШЬ ЗАБРАТЬ ЭТОГО КОЗЛА СЕБЕ! — раздраженно вскрикивает Ракель. — МНЕ ОН НЕ НУЖЕН! И Я СОБИРАЮСЬ РАССТАТЬСЯ С НИМ!

— Ха, да он ни за что с тобой не останется! — ехидно усмехается Наталия, скрестив руки на груди. — Ни одному мужику не понравится то, что его ТАК ОТКРОВЕННО избегают. Думала, Терренс будет вечно это терпеть? Нет, дорогуша, ты ошибаешься! У всего есть предел! И сейчас МакКлайф ждет не дождется, когда он наконец-то избавится от такой больной стервы, как ты.

— ДА ПУСТЬ ОН КАТИТСЯ К ЧЕРТУ! Я НЕНАВИЖУ ЕГО! НЕНАВИЖУ ЗА ТО, ЧТО ОН ОБРАЩАЕТСЯ СО МНОЙ, КАК С ТРЯПКОЙ! ЕМУ ЕЩЕ ОСТАЛОСЬ НАЧАТЬ ИЗБИВАТЬ МЕНЯ ИЛИ ИЗНАСИЛОВАТЬ, ЧТОБЫ ОН ОКОНЧАТЕЛЬНО УПАЛ В ЕГО ГЛАЗАХ!

— Ты сама во всем виновата, Кэмерон! Если бы ты любила Терренса и не забыла о нем сразу же после того как начала жить с ним в одном доме, то этот мужчина бы не охладел к тебе. Не наплевал бы на тебя и твои проблемы. Какого черта его должны волновать твои дела, когда тебе чихать на его? Или ты, эгоистка, думала, что все тебе обязаны? Что все должны плясать вокруг тебя и подтирать тебе ротик! Нет, Ракель, никто тебе ничего не должен!

— Ну конечно! ЭТО Я ВСЕМ ОБЯЗАНА! Я ДОЛЖНА РЕШАТЬ СВОИ ПРОБЛЕМЫ, ДОЛЖНА НАЙТИ МУЖИКА, ДОЛЖНА ВЫЙТИ ЗАМУЖ, ДОЛЖНА РОДИТЬ ДЕТЕЙ, ДОЛЖНА ЗАРАБОТАТЬ ДЕНЬГИ, ДОЛЖНА КУПИТЬ КВАРТИРУ И ТОМУ ПОДОБНОЕ! Я ВСЕГДА ВСЕМ ДОЛЖНА!

— Раз ты не любила МакКлайфа, то зачем ты вообще согласилась встречаться с ним? Зачем надо было орать на всех углах о любви к нему? Продолжала бы и дальше вилять задницей на подиуме и сниматься полуголой для журналов! Тебе были бы только больше благодарны!

— А я больше не собираюсь жить так, как другие считают правильным. Отныне я буду сама решать, как мне жить. Буду решать, сколько мне работать, когда выходить замуж, когда рожать детей… Я буду посылать всех, кто хотя бы просто намекнет на то, что мне надо делать. Никого не буду щадить. Даже свою семью.

— Вот и вали из нашей жизни и забудь про нас! Живи как хочешь и строй свою карьеру! И не смей приближаться к нам, когда ты однажды поймешь, что наделала. Когда поймешь, что потеряла прекрасного мужчину, который был готов положить мир к твоим ногам и сделать для тебя все что угодно. Когда пожалеешь о том, что не оценила его любовь.

— МНЕ НЕ НУЖНА ЕГО ЛЮБОВЬ! НЕ НУЖНА! Я вообще не хочу ничего знать об этой твари!

— Так же, как и он. Терренс тоже уже не любит тебя и ненавидит за то, что ты так наплевала ему в душу. Еще ни одна девушка не поступала с ним так ужасно. Ни одна втаптывала его чувства в грязь. Ни одна.

— Ничего, пусть смирится с тем, что иногда людей тоже могут отвергать.

— Желаю, чтобы однажды с тобой поступили точно также. Чтобы кто-то однажды тоже отверг твои чувства и наплевал тебе в душу. Чтобы ты полюбила кого-то безответно и мучилась от того, что тебя не хотят замечать.

— Как же сильно я ошибалась… — холодно произносит Ракель, покачав головой. — Как же я ошибалась, когда думала, что меня окружают верные и любящие люди. Однако меня окружают твари. Вроде тебя и этого козла МакКлайфа. Вы оба оказались предателями.

— Знаешь, Кэмерон, сейчас я тоже жалею, что была твоей подругой, — уверенно заявляет Наталия. — Саймон раскусил тебя намного раньше всех нас и понял, что ты за больная стерва, которая думает только лишь о себе и способна лишь орать и размахивать руками.

— Не смей меня оскорблять!

— Мы не верили, что ты психически больна. Но сейчас ты сама это продемонстрировала. И поверь мне, когда об этом узнают все, то никто не захочет иметь с тобой никаких дел. Ни дружить, ни тем более влюбляться в тебя.

— А-А-А-А-А-А-А!

Ракель с громким, раздраженным криком закрывает уши на пару секунд.

— ВСЕ, ХВАТИТ! — вскрикивает Ракель. — МНЕ НАДОЕЛО СЛУШАТЬ ЭТОТ БРЕД! РАЗ ВЫ ВСЕ ВСТАЛИ НА СТОРОНУ ЭТОГО КОЗЛА САЙМОНА И ЛИЖЕТЕ ЕМУ ЗАДНИЦУ – ПОЖАЛУЙСТА!

Ракель берет с дивана свою сумку и резким, быстрым шагом направляется к выходу.

— Я ухожу отсюда! — восклицает Ракель. — А иначе я точно выдеру тебе все твои волосенки и изуродую твое красивое личико.

Ракель хочет открыть дверь и убежать отсюда как можно дальше, но в какой-то момент она резко оборачивается к потрясенной, едва ли не плачущей Наталии и смотрит на нее своим презренным, ледяным взглядом.

— Забудь мой номер телефона! — громко требует Ракель. — И никогда мне не звони! А еще забудь мой домашний адрес и не приезжай туда. Забудь, что я вообще существую на этом свете!

— И забуду, — уверенно произносит Наталия. — Мне не нужна такая подруга, как ты. И я не буду страдать и плакать. Я не страдаю от недостатка друзей. А вот ты однажды останешься совсем одна. И будешь обниматься с котом или собакой. Ну или со своими фотографиями. Раз уж ты такая эгоистка.

— Вот и прекрасно! А если уж ты стала такой хорошей подружкой для Терренса, то можешь поддерживать его во всем. Или вообще начать встречаться с ним и забрать этого идиота себе. Живи с ним и делай его счастливым, чертова разлучница.

— Я не буду ничего говорить в ответ на бред больной безмозглой дуры.

— Мне плевать, как ты будешь жить и что делать. Но запомни, что я не оставлю все твои делишки безнаказанным! И предупреждаю, если вы не с Рингером и МакКлайфом так и не оставите меня в покое, то я засажу вас троих за решетку. Клянусь, вы еще пожалейте об этом и узнайте, кто такая Ракель Кэмерон.

— Все и так все знают, Кэмерон. Можешь не стараться.

— Прощай, Наталия Рочестер. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Живи счастливо, предательница!

Ракель пулей вылетает из квартиры и резко захлопывает за собой дверь. Наталия же смотрит ей вслед до тех пор, пока она не уходит отсюда. Девушка продолжает стоять на своем месте как вкопанная, будучи глубоко потрясенной тем, что только что произошло. Она бы никогда не подумала, что ситуация дойдет до того, что девушки начнут ожесточенную драку и захотят просто подумать о желании изуродовать друг друга. Несколько лет назад блондинка и брюнетка рассмеялись бы в лицо тому, кто сказал бы, что между ними могло произойти что-то, что привело бы к окончанию их многолетней дружбы.

Наталии определенно очень долго не удастся прийти в себя после того что ей пришлось услышать и вытерпеть. Ее подруга… Точнее, теперь уже бывшая подруга считает ее предательницей. Своим поведением она невольно подтвердила слова Саймона о ее проблемах с головой.

— Господи… — очень тихо произносит Наталия, понимая, как сильно ее трясет от ужаса, ее сердце стучит в разы быстрее, а по щекам медленно текут слезы. — Не могу поверить…

Наталия тихо шмыгает носом.

— Я потеряла подругу… — слегка дрожащим голосом произносит Наталия. — Потеряла…

Наталия со слезами на глазах падает на колени рядом с диваном и на пару секунд сгибается пополам.

— Не могу поверить, что все это происходит со мной, — шепчет Наталия. — Что я потеряла свою лучшую подругу… Что она наговорила мне таких ужасных вещей и обвинила в предательстве…

Наталия тихо шмыгает носом, начиная потихоньку давать волю своим эмоциям после того как она остается одна.

— Почему? — задается вопросом Наталия. — Господи… За что мне все это? За что? Я не понимаю! Сначала моя бабушка заболела, потом мне угрожал сообщник Саймона и откровенно приставал… А сейчас я еще и поссорилась с лучшей подругой из-за этого подонка… Подонка, который заставил ее верить тому, чего никогда не было…

Наталия издает еще один тихий всхлип.

— Я ведь никогда не предавала Ракель, — произносит Наталия. — Никогда… И я не собиралась этого делать… Даже если она и не совсем здоровая, я никогда и не думала мстить ей что-либо и делать что-то плохое… И красть у нее парня я тоже не собиралась. Саймон наговорил ей гадостей про меня, а она поверила… Господи…

Даже если Наталии порой бывало очень трудно, то она старалась не плакать. Или, по крайней мере, так или иначе контролировать свой поток эмоций и слез. Но сейчас, когда ее буквально макнули лицом в грязь, она уже не в силах сдерживать себя. Она разбита. Несчастна. И вынуждена страдать. Страдать из-за того, что Саймон решил сделать ее жертвой и настроить Ракель против нее.

В какой-то момент Наталия быстро поднимается на ноги, направляется к себе в комнату, камнем ложится на кровать на живот и начинает горько плакать, закрыв лицо руками и уже никак не пытаясь сдержать себя.

— За что мне все это? — дрожащим голосом задается вопросом Наталия. — За что? Почему именно я? П-почему?

Надо сказать, у Наталии было подозрение, что Саймон мог запросто сделать все, чтобы так или иначе разрушить ее дружбу с Ракель. Она считала, что такое вполне могло случиться. И вот этот мужчина все-таки добился своего и рассорил двух некогда лучших подруг в пух и прах. Эти девушки вряд ли смогут помириться и забыть о том, что между ними произошло. Ну а каким же будет его следующий шаг, и как он заставит бедную Ракель страдать, – пока что никому неизвестно. Никто не знает, сколько еще он будет изводить ее и делать все, чтобы она чувствовала себя все хуже и хуже.

***

Похоже, что Саймон полностью удовлетворен тем, что происходит на данный момент. Стоя у окошка, через которое в маленькую комнатушку пробивается немного света, мужчина уже во всю мечтает о том, как почувствует сладкий вкус победы после мести Ракель и добьется всех своих целей, который он перед собой поставил.

— Отлично… — широко улыбается Саймон. — Эта мерзкая девчонка осталась совсем одна. Теперь ей некому помочь. Никто даже не думает об этом. Кэмерон и сама уверена в том, что она находится в абсолютно безвыходной ситуации. Все близкие считают ее свихнувшейся и не спешат связываться с якобы больной. Ну а сама уже она наверняка успела призадуматься над своими отношениями с подругами после того как я натравил ее на одну из них.

Саймон ехидно хихикает и качает головой.

— Вот так вот, Ракель… — уверенно говорит Саймон. — Теперь ты убедилась в том, что я не собираюсь играть с тобой в игрушки. Я уже написал тебе письмо, в котором сказал, что для начала буду очень медленно пытать тебя. Чтобы у тебя не осталось сил и желания бороться со мной. Ну а потом я столь же медленно начну убивать тебя. Да-да, девочка, ты сдохнешь. И поверь мне, никто не узнает, кто тебя убил и как. Ибо я сделаю все, чтобы замести следы и сделать все очень тихо и без пыли.

Саймон тихо усмехается.

— Мне уже не терпится расквитаться с тобой, — гордо приподнимает голову Саймон. — Никогда не любил тебя ни как человека, ни как модель, ни как актрису. Я вообще никогда не любил тебя. И всегда буду ненавидеть! А почему – ты узнаешь только тогда, когда придет твое время подыхать.

Саймон начинает поглаживать подбородок.

— Жаль, конечно, что мой первый план провалился, — задумчиво говорит Саймон. — Жаль, что мне не удалось настроить против тебя весь мир, когда я оклеветал и унизил тебя. Я мечтал, чтобы люди забыли о тебе и перестали восхищаться тобой, ибо ты не заслужила такие лавры. Так что… Тебе придется пережить еще несколько ужасных пыток дядюшки Саймона, который не прощает обид и не забывает тех, кто встает у него на пути и пытается пойти против него.

Саймон самодовольно смеется с широко раскрытым ртом.

— Ах, Ракель Эллисон Кэмерон… — качает головой Саймон. — Я так долго ждал этого момента… Ждал момента, когда наконец-то увижу тебя униженную и полностью раздавленную. И очень скоро это случится… Скоро ты будешь валяться у моих ног и умолять оставить тебя в покое. И заливаться слезами, когда я дам тебе шанс сказать свои последние слова. Которые я, может быть, передам тем, кто сейчас отвернулся от тебя.

Все это время Саймон крутит в руках золотую обертку от конфеты, которую он нашел в кармане своей куртки. А пока он думает о том, как очень скоро отомстит Ракель за все плохое, в комнату входит Ричард, который тихонько стонет, проводя одной рукой по своему лицу и держа какие-то продукты в руках. Все это время Рингер был у него дома и ждал, пока его сообщник вернется из магазина, куда он ходил, чтобы постараться что-то себе купить.

— Ох, черт возьми, как же меня достали всякие попрошайки на улице, — раздраженно говорит Ричард. — Такое впечатление, что я похож на какого-то щедрого богача, который раздает свои деньги налево-направо. Хотя на самом деле у меня денег едва на пожрать хватает.

Ричард раздраженно рычит и вместе с продуктами направляется в небольшую кухоньку.

— Вон мне едва хватило денег на жрачку… — добавляет Ричард и немного небрежно закидывает в холодильник все, что купил. — Жру какое-то дерьмо, от которой у меня постоянно болит живот. А так хочется пожрать чего-то нормального.

Ричард возвращается в комнату, где сейчас находится Саймон.

— А кассирша еще и решила поиздеваться надо мной, когда мне не хватило несколько долларов на кое-что, — признается Ричард. — Сказала, чтобы я нашел себе работу вместо того, что пищать и считать гроши. Ха! Мне что идти работать каким-нибудь уборщиком или грузчиком за жалкие гроши? Да я как был нищебродом, так им и останусь!

— Не кипятись, Ричард, — спокойно отвечает Саймон. — Успокойся, пожалуйста.

— Да знайте, как меня все это достало! Почему каждый считает своим долгом сказать мне, что надо искать работу или хотя бы идти учиться?

— Поверь, приятель, я и сам сталкиваюсь с этим каждый день. И попрошайки на улице постоянно клянчат у меня деньги, даже если у меня самого их вообще нет, и я едва концы с концами свожу. И незнакомые люди говорят, что я должен идти работать. Хотя в моем возрасте найти работу очень сложно. Тебя-то еще могут куда-то взять. А куда возьмут сорокалетнего мужика? Да никуда!

— Спасибо, но я лучше кого-нибудь ограблю или грохну по приказу какого-нибудь мужика. Он будет относиться куда лучше и заплатит куда больше, чем те, кто считает своих работников пылью и платит им гроши.

— Абсолютно согласен.

— Ох, черт возьми… — Ричард с тихим стоном проводит руками по лицу. — Как мне все это надоело…

— Потерпи немного, Ричард, — спокойно советует Саймон. — Я верю, что мы заживем намного лучше после того как месть будет совершена.

— Хотелось бы верить…

— Не думай об этом. Лучше сосредоточься на нашей главной цели. Мы не должны сдаваться прямо сейчас, когда прошли уже половину пути.

— Я знаю, Саймон. Но поймите меня: я терпеть не могу всех этих попрошаек, которые строят жалостливые лица и смотрят на меня щенячьими глазами, когда клянчат бабки хотя бы на буханку хлеба.

— Понимаю. Но прошу тебя, выкинь эти мысли из головы. Сейчас я намерен шантажировать Ракель и внушить ей, что она абсолютно беспомощна, и ничто не сможет спасти ее от меня. И поверь мне, эта девчонка точно клюнет на мою удочку и поверит, что ее и правда ничто не спасет. К тому же, я более, чем уверен, что она даже в полицию не пойдет, потому что будет думать, что ей там не помогут.

— Ох… — устало стонет Ричард. — Да еще и сейчас ко мне пристала какая-то дворовая псина и едва не нагадила мне на ботинки. Я думал, что прибью эту шавку, если бы она испортила их. Они и так у меня они единственные!

— Ричард, ты думаешь не о том, о чем нужно.

— Простите, Саймон… — Ричард проводит руками по лицу. — Просто бесит все это…

— Постарайся не думать об этом и успокоиться, — похлопав Ричарда по плечу, с легкой улыбкой говорит Саймон. — Думай о том, что сейчас важно для нас обоих.

— Вы же знайте, что я полностью поддерживаю вас и готов сделать все что угодно, — с хитрой улыбкой уверенно отвечает Ричард. — Вы уже прошли почти половину пути. Вам осталось сделать лишь чуть-чуть, чтобы ощутить тот восхитительный вкус победы.

— Да, я уже не могу дождаться…

— Готов поспорить, что она убьет себя, если вы доведете ее до отчаяния и глубочайшей депрессии.

— Главное, чтобы она не сделала это раньше, чем мне это нужно. А иначе весь мой план потеряет весь смысл.

— Ну почему же? Не удастся поквитаться с девчонкой, так разберетесь с ее возлюбленным. Точнее, почти что бывшим парнем.

— За него не переживай. С ним я тоже обязательно разберусь. Он никуда от меня не денется. Даже если этот парень решит, что избавится от дядюшки Саймона, бросив эту девушку.

— Много же у вас дел…

— Да уж, скучать не придется…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Саймон бросает взгляд на окно, рядом с которым сейчас стоит.

— Кстати, а вы уже отправили Ракель письмо счастья? — с хитрой улыбкой интересуется Ричард.

— Да, отправил, — уверенно отвечает Саймон. — И по моим подсчетам она его уже получила. Служанки уже достали его из почтового ящика и передали этой красотке.

— Определенно…

— Слышь, Ричи… — Саймон с хитрой улыбкой хлопает Ричарда по плечу. — Как ты думаешь, Ракель хлопнулась в обморок после того как прочитала это письмо?

— Скорее всего, — пожимает плечами Ричард. — Ведь все эти девки такие впечатлительные. Им скажи какую-нибудь шокирующую весть, так они начинают падать без чувств с мучительными стонами.

Ричард презрительно усмехается, скрестив руки на груди.

— Ах, бедняжка! — иронично восклицает Ричард. — Сколько же всего ей пришлось пережить за эти дни. Да и за всю жизнь…

— Она говорила об этом во всех своих интервью, — отмечает Саймон. — Давила на жалость. Понимала, что людей с печальными судьбами любят больше. Знала, что ее захотят пожалеть.

— Или ей просто подсказали.

— Может быть. Менеджеры не глупые и знают, как продвинуть любую звездочку. Вот Кэмерон и сказали постоянно давить на жалость. И это прокатило.

— Да уж, еще как прокатило…

— Что ж, ну раз она позиционирует себя сильной и храброй девчонкой, то пусть это докажет на деле. Пусть выдержит все, что я для нее приготовил.

— Это точно! Какая там ее любимая фраза? Оставайся сильной, храброй и счастливой? Или что-то вроде.

— Именно эта.

— Наверное, тоже менеджеры придумали.

— Кто знает. В любом случае будь уверен, она точно больше таковой не будет после того как потеряла всякую поддержку в лице своих близких людей и поняла, что ее ситуация безвыходная.

— Она уже давно это поняла. Не беспокойтесь.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Саймон о чем-то задумывается. А затем он бросает короткий взгляд в сторону и смотрит на Ричарда, который выглядит немного усталым.

— Ладно, Ричард, я думаю, тебе надо немного отдохнуть, — уверенно говорит Саймон. — А то ты выглядишь усталым…

— Я не нужен вам? — уточняет Ричард.

— Нет-нет, пока что можешь быть свободен. Отдохни, поспи, с девочками поразвлекайся… А как только ты мне понадобишься, то я позвоню тебе.

— А вы не хотите остаться на ужин? Сейчас что-нибудь соображу, и мы вместе поедим.

— Нет, я лучше пойду к себе домой. Тоже отдохну. А то я что-то устал.

— Что ж, хорошо, — пожимает плечами Ричард. — Не буду вас задерживать.

— Тем более, что мне придется еще долго ковылять пешком. Ты же знаешь, что моя машина окончательно сдохла, а денег на ремонт у меня нет.

— Понимаю… Но если вам что-то нужно, звоните мне в любое время суток. Я брошу все свои дела и приду к вам сразу же.

— Обязательно.

Ричард и Саймон на прощание пожимают друг другу руку и обмениваются легким хлопком по спине.

— До встречи, парень, — с легкой улыбкой произносит Саймон.

— До свидания, Саймон, — дружелюбно прощается Ричард.

Через пару мгновений Ричард провожает Саймона до входной двери, открывает ее и закрывает, когда он покидает его комнату. Рингер довольно быстро покидает обшарпанное общежитие, в котором ему до смерти противно находиться, закрыв нос рукой, чтобы не нюхать те тошнотворные запахи, что воцарились в воздухе. Выйдя на улицу, Саймон начинает медленно идти куда-то на своих ногах, по дороге снова думая о своих грандиозных планах на будущее и предвкушая момент, когда его месть наконец-то будет свершена. Мужчине очень хочется увидеть лицо Ракель в тот момент, когда она поймет, что ее уже ничто и никто не спасет. Когда Рингер мог бы сделать с бедной, несчастной девушкой все, что ему только в голову придет…

Глава 12

Проходит еще пару недель. Дом Ракель и Терренса. Время около двух часов дня. За эти пару недель отношения между влюбленными еще больше охладели и стали, пожалуй, хуже, чем когда-либо. И если раньше они еще как-то делали вид, что между ними ничего не случилось, то сейчас никто даже не пытается промолчать о том, что им стало просто невыносимо находиться рядом друг с другом. Служанки стараются лишний раз не попадаться на глаза ни девушке, ни мужчине на глаза и либо прячутся в разных углах, либо спокойно делают свою работу.

Терренс и Ракель ссорятся почти каждый день и не могут пройти молча, не упрекнув друг друга в чем-то или не огрызнувшись по причине или без. Вот и сегодня они в очередной раз начинаются выяснять отношения из-за всего, происходящих в их жизни, пока находятся в своей комнате и занимаются какими-то своими делами.

— Ар-р-р, твою мать, неужели ты опять начинаешь обвинять меня во всем, что с нами происходит? — сидя на кровати со скрещенными на груди руками, громко возмущается Ракель.

— А то ты этого не знаешь! — пытаясь что-то найти в гардеробной, громко, резко огрызается Терренс.

— Я ни в чем не виновата!

— Ну конечно, не виновата!

— Нет моей вины в том, что у Саймона поехала крыша. Я не виновата в том, что он никак не может остановиться и оставить меня в покое.

— Ах да, я забыл…

Терренс резко поворачивается лицом к Ракель.

— Ты у нас невинная! — фыркает Терренс. — Совершенно невинная!

— Конечно, невинная! — громко бросает Ракель.

— Ага, невинная и трусливая!

— Чего?

— Разве не ты сложила руки и по-тихому сбежала к своей тетушке в Англию, когда у этого козла поехала крыша в первый раз?

— А это-то здесь причем?

— Да не причем! Просто констатирую факт!

— А ты не мог бы просто заткнуться и не бесить меня?

— Я у себя дома! И буду говорить все, что захочу! А вот тебе бы не помешало заткнуться. Заткнуть свой поганый рот и слушать, что тебе говорят.

— Тебя что ли слушать? — Ракель презренно усмехается. — А кто ты такой?

— Тот, в чьем доме ты живешь!

— Ах, вот как…

— Трусливая дура… — качает головой Терренс и скрещивает руки на груди. — Дура, которая испугалась, что ее начнут осуждать и показать на нее пальцем со словами: «Да, вот она, та самая девчонка, что не захотела признать свои ошибки и по-тихому свалила подальше от проблем, наивно полагая, что все разрешится само!».

— Я должна была уехать! — громко заявляет Ракель, резко встает с кровати и подходит к Терренсу. — Должна была прийти в себя после того что произошло. Ты, мразь, даже не представляешь себе, что я чувствовала, когда узнала о том чертовом скандале, который едва не стоил мне моей карьеры и доброго имени. Как я злилась, когда долгое время подозревала во всем тебя.

— О, да-да-да-да… — Терренс со скрещенными на груди руками закатывает глаза. — Можешь не продолжать, я и так все знаю. Тебе было плохо, и ты хотела умереть от стыда, который тебе пришлось пережить по вине того козла.

— Да? — Ракель расставляет руки в бока. — А если и хотела? Ты бы обрадовался?

— По крайней мере, не связался бы с такой эгоистичной и больной дурой, как ты!

— Ах, вот оно что…

— Эгоистичная, больная, да еще и трусливая. Сбежать от проблемы – это такой классный способ избежать ее. Для тебя. — Терренс резко указывает пальцем на Ракель. — Ты – трусиха! Трусиха, которая не может повернуться к проблеме лицом и решить ее! Вместо того чтобы сбегать куда-то с надеждой, что либо все разрешится само, либо за тебя кто-нибудь все сделает.

— Ах, так это я трусиха? — громко ухмыляется Ракель, указав на себя пальцем.

— Понимаю, не хочется признаваться. Но я хочу и буду говорить правду тебе в лицо.

— О да, а ты как будто не трус… — закатив глаза, грубо бросает Ракель.

— Чего? — возмущается Терренс. — Я?

— Да, ты! — Ракель расставляет руки в бока. — Струсил иметь дело с Рингером! Побоялся, что твоя драгоценная задница может пострадать по его вине.

— Ты спятила… — качает головой Терренс. — Реально спятила…

— Ты наплевал на свои обещания из-за трусости. Неужели забыл, как недавно обещал и клялся мне, что никогда не оставишь меня и не бросишь в трудный момент?

— Когда это такое было?

— Только не надо притворяться, что ты забыл!

— Я никогда даже и не думал помогать такой эгоистичной стерве, как ты!

— Несколько недель назад ты говорил совсем другое! — громко напоминает Ракель. — Говорил, что ты не бросишь меня! Что вместе мы справимся с этой проблемой! И всякий подобный бред!

— У тебя не в порядке с головой. Такого никогда не было!

— Не держи меня за дуру, МакКлайф. У меня очень хорошая память, и я прекрасно помню, что слышала и что говорю.

— Это все твои больные фантазии, которые никогда не станут реальностью.

— Ты просто болтун! Болтун, который бросил слова на ветер и оставил меня наедине с моими проблемами, которых у меня и так по горло!

— Хватит нести чушь! — сухо бросает Терренс. — Слушать противно.

— И какой надежей и опорой ты можешь быть? — ехидно усмехается Ракель. — Какой из тебя защитник, раз ты бросаешь девушку в беде и делаешь вид, что тебя это не касается?

— Ты не заслужила такой чести!

— Понимаю… Понимаю… Ты боишься Рингера и не хочешь пострадать по его вине. Надеешься, что если ты наплюешь на мои проблемы, то тебе ничего не будет. Что ты будешь жить спокойной жизнью.

— Я защищаю и помогаю только тем, кто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО этого достоин, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — А не всяким мерзким гадинам, которые думают только о себе.

— Ах, я гадина… — Ракель скрещивает руки на груди. — А ты на себя не хочешь посмотреть? Не хочешь призадуматься о том, кто ты есть? Или же ты и так постоянно думаешь о своей персоне? Потому что буквально влюблен в себя!

— Да, я люблю себя! — уверенно заявляет Терренс. — И считаю, что ты уже точно не заслуживаешь такого человека, как я. Я слишком хорош для тебя.

— Ха, это в чем же, позволь узнать? — презрительно усмехается Ракель.

— Во всем, что ты так и не смогла оценить за эти несколько месяцев.

— Что я не оценила? Тот факт, что ты бросаешь слова на ветер и легко можешь забыть о своих обещаниях?

— Я ничего тебе не обещал!

— Обещал, Терренс, обещал. Ты много чего обещал!

— И чего же я обещал, позволь узнать? — расставляет руки в бока Терренс.

— Обещал привлечь помощь полиции! — Ракель разводит руки в стороны. — Где же твой хваленый друг из полиции, о котором ты так много рассказывал? Где он? А? Что-то я ни разу с ним не общалась и даже в глаза его не видела!

— Тебе все равно уже ничего не поможет! — грубо заявляет Терренс. — Хоть привлеки к этому делу всю полицию страны! Ты ничего не сможешь изменить!

— Да? А может быть, ты и вовсе не общался с ним? Вдруг ты хочешь, чтобы я так и погрязла в своих проблемах?

— Мне чихать на все твои чертовы проблемы. ЧИХАТЬ! АБСОЛЮТНО!

— Ах, теперь тебе уже чихать!

— Почему я, черт возьми, должен интересоваться делами той, которая НИ РАЗУ не поинтересовалась моими? — возмущается Терренс. — Ты, черт возьми, принцесса что ли? Принцесса, которой все обязаны? Что тебе надо? Поклониться? Ручку поцеловать? Что?

— И неужели ты поклонишься?

— Тебе? — Терренс быстро окидывает Ракель презрительным взглядом. — Нет! Ты не заслуживаешь этого!

— Ну ничего, МакКлайф, ничего, — уверенно говорит Ракель. — Не надо больше переживать. Я как-нибудь сама разберусь со всеми своими проблемами. И больше ни на кого не рассчитываю.

— Хотел бы я посмотреть, как ты решишь свои проблемы.

— Вот и смотри!

— Кстати! А где же твой дружок из полиции, о котором ты так много говорила? Тот, который, как ты сказала, был влюблен в тебя! Где он? Мне помнится, ты говорила, что он скоро вернется в Нью-Йорк и позвонит тебе. Однако этот человек уже неизвестно сколько дней и недель не дает о себе знать и явно не волнуется за тебя.

— Тебя это, твою мать, не касается, козел!

— Может быть, ты тоже с ним не общалась и хочешь пустить все на самотек?

— Я?

— Признайся, что тебе нравится быть во всем этом дерьме и доводить себя до отчаяния!

— Совсем что ли тронулся умом?

— Скажи, что тебе не нужна ни чья помощь, и тебя все устраивает.

— Да как… — Ракель широко раскрывает рот. — Да как ты смеешь говорить мне об этом?

— Не зря же ты всю свою жизнь разгребаешь какое-то дерьмо и никак не можешь жить спокойно, — уверенно отвечает Терренс.

— Я не виновата в том, что моя жизнь такая сложная!

— А кто виноват?

— Не знаю!

— Если бы ты хотела, то уже давно покончила со всем этим дерьмом и жила бы спокойно.

— Моя жизнь была бы спокойной, если бы ты и этот козел Рингер не решили бы испортить ее, – грубо заявляет Ракель. — Я бы жила ОЧЕНЬ хорошо и не страдала так, как страдаю сейчас.

— Ладно, тебе нравится жить в этом дерьме, но какого черта ты приплетаешь к нему всех нас? Какого, черт возьми, хрена?

— Это не моя вина!

— Нет, дорогуша, как раз твоя! Ты знала, что мы все в опасности! И понимала, что подставила всех нас!

— Я никого не подставляла!

— Да конечно! Этот козел раздает угрозы налево-направо, звонит на наши номера, которые он откуда-то выкопал, грозится едва ли не приехать к нам домой, посылает своих дружков следить за нами и нашими домами…

— А я тут причем?

— Очень даже причем! Это ведь твоя работа!

— Чего? — возмущается Ракель.

— Ты сама и дала Саймону все эти данные!

— Ты с дуба рухнул вниз головой? Вообще слетел с катушек из-за своих психозов?

— Вот и объяснение тому, почему эта сволочь может легко манипулировать нами, когда захочет. Почему нам всем приходиться жить в страхе и бояться, что с нами может что-то случиться.

— Хочешь сказать, что я разыгрываю драму? — удивляется Ракель. — Что я типа хочу уничтожить всех своих близких, но строю из себя жертву, чтобы никто не подумал, что это все моя вина?

— А я не удивлюсь! — Терренс расставляет руки в бока. — Ты ведь больная. Больная истеричная дура, которая смеет обвинять других в своих делишках.

— Если кого и винить, то только Рингера. — уверенно говорит Ракель.

— Да? А как же Наталия? Уже забыла, что ты сделала с бедной девушкой?

— А, ты про эту предательницу. Которая прикидывалась моей подругой и мечтала о мести.

— Как ты, тварь, посмела обвинить ее в том, чего она не делала? — Терренс ехидно усмехается. — Это надо же было обвинить ее в том, что она дала Саймону адрес моей матери и все наши контакты.

— Что, эта белобрысая крыса все тебе рассказала?

— Да, рассказала! Рассказала, до чего ты докатилась!

— Еще одна сообщница Рингера. Помогает тебе и этому козлу портить мне жизнь.

— Наталия ни в чем не виновата! — громко возражает Терренс. — Она – человек, преданного которого я еще никогда в жизни не встречал.

— О, она, значит, у нас преданная… СОБАЧКА, ТВОЮ МАТЬ!

— Как ты только посмела заявиться к ней домой и заявить такое? Да еще и подралась с ней! Надавала ей кучу пощечин, избила ее, оттаскала за волосы… Оскорбляла ее, унижала…

— Эта тварь получила то, что заслужила! — без сожаления уверенно заявляет Ракель.

— Ты хоть знаешь, что бедняжка почувствовала в тот момент, когда услышала в свой адрес эти ложные обвинения? Когда ты переложила вину на свои проделки на свою подругу! О чем ты, тварь, думала?

— Мне чихать, что эта стерва почувствовала! Мне чихать на все. Что происходит с этой проституткой, которую отымела уже сотня мужиков!

— Не смей так говорить про нее!

— Что хочу, то и говорю!

— Жаль, что тогда рядом не было никого, кто позвонил бы в дурку и попросил забрать тебя с собой. Чтобы тебя нарядили в смирительную рубашку и напичкали успокоительными. И заперли где-нибудь, где ты никому не сможешь причинить вреда. Кроме самой себя.

— Саймон сам все мне рассказал! И доказал, что эта тварь притворялась моей подругой и планировала месть только потому, что она завидовала моему успеху.

— Ах, это Саймон ей сказал! — закатив глаза, презрительно ухмыляется Терренс. — Это Саймон сказал, что Наталия якобы мстила тебе из-за твоей успешности!

— Да, ОН!

— С чего бы ей мстить психованной эгоистке, которая ничего не добилась в своей жизни? Которая не умеет ничего, кроме как вилять задницей на подиуме и красоваться перед камерой в трусах и лифчике!

— Да, а ты прямо-таки добился всего-всего на свете! Ни черта ты не добился! Не говоря о любви жалких малолеток, которые уже давно нашли себе новых кумиров! Любви малолеток, которые запали на тебя только лишь потому, что ты много лет бегал полуголым перед камерами и изображал из себя секс-героя. Тряс своими причиндалами, мечтая запихнуть их в рот или задницу какой-нибудь девки!

— Меня знают ВСЕ!

— Да что ты говоришь?

— Я ГОРАЗДО успешнее тебя!

— Ничего, МакКлайф, очень скоро от твоей известности ничего не останется. Однажды даже соплячки потеряет к тебе интерес. Потеряют его так же быстро, как он и появился.

— О да, а ты у нас, черт возьми, звезда мирового масштаба, которую знают все вокруг!

— Вот меня как раз знают абсолютно ВСЕ! И дети, и взрослые! И мужчины, и женщины!

— Не льсти себе, дорогая моя. Ты знаменита только среди сопливых подростков. Которые видят в тебе лишь сексуальный объект. Но гонора у тебя столько, как будто ты известна во всем мире и сделала кучу великих дел, благодаря которым тебе можно ставить памятник!

— У меня все еще впереди!

— Тебе корону-то не слишком сильно жмет, принцесса ты наша? А? А под ноги ты хотя бы иногда смотришь?

— Что, неудачник, завидуешь моему успеху? Пока я снимаюсь для журналов и участвую в модных показах, ты шляешься хрен знает где и ничего не делаешь. Только лишь мечтаешь о том, чтобы стать известным музыкантом. Песенки которого и даром никому не нужны! Ты все это время отчаянно пытался – или делал вид, что пытался – сделать все, чтобы вернуть былую славу, но у тебя ничего не получается. Потому что ты никому не нужен. Никто не клюет на твое типа роскошное тело.

— Ха, да я буду намного известнее тебя! — презрительно усмехается Терренс. — Я нахожусь в кругах знаменитых людей намного дольше тебя. И знаю гораздо больше людей, чем ты встретила за всю свою карьеру.

— Да про тебя уже никто давно не вспоминает! Спроси любого, кто такой Терренс МакКлайф, и никто не сможет ответить.

— Я ЗНАМЕНИТ! — вскрикивает Терренс. — И ЛЮБИМ ВСЕМИ ЛЮДЬМИ НА СВЕТЕ!

— Единственное достижение, которым ты можешь гордиться, – это главная роль в сопливом кино, о котором сейчас уже никто практически не вспоминает. Ну и еще можно отметить неоднократное раздевание перед камерами. На радость всем соплячкам на свете!

— Не надо завидовать моему огромному успеху, — с гордо поднятой головой говорит Терренс.

— Я-то завидую? — Ракель ехидно усмехается. — Да я буду в сто раз популярнее тебя! Я – одна из самых сексуальных девушек на планете! Пример для подражания! Любимица девчонок! Мечта любого мужчины! Я – звезда! Всемирно известная модель!

— Перестань мнить себя суперзвездой, которой все обязаны, и которую якобы знают и любят абсолютно все. Никто не обязан прислуживать тебе и исполнять все твои капризы. И знает тебя от силы процентов двадцать всего населения планеты.

— Пф, куда уж сравнится с твоими пятью… — со скрещенными на груди руками фыркает Ракель.

— Ты уже так сильно задрала нос, что не только ставишь свою карьеру на первое место и плюешь на своих близких людей, но еще и начала вести себя, как дива.

— Ах, значит, я веду себя как дива?

— Да, как дива! Которая слишком уверена в себе и думает, что ее все любят.

— А меня и так все любят! И все знают!

— И которая вбила себе в голову, что ее лучшая подруга якобы мстит ей из-за успешной карьеры и злится, что она типа ничего не добилась в жизни.

— А разве это не так? Эта стерва только и делает, что шляется по всяким клубам и флиртует со всеми мужиками подряд! Хочет поскорее найти богатенького молоденького паренька и выскочить замуж, чтобы тратить уже его денежки.

— Тебе-то что? Ходит и ходит! Это ее дело! Она – свободная девушка и имеет право знакомиться с парнями и общаться с ними.

— Ну может быть, в перерыве от поисков богатенького красавчика она помогает моему злейшему врагу разрушить мою чертову жизнь.

— Наталия никогда бы не предала нас так, как сделала это ты!

— Я — удивленно произносит Ракель.

— Ты предала ее. Предала меня, друзей и всех тех, кто любил и ценил тебя!

— Да что ты!

— Наталия до сих пор не может прийти в себя после того что ты ей устроила. После того как она столкнулась с агрессией одной психованной дуры.

— Ах, бедненькая, несчастная девчонка… — с закатанными глазами презрительно усмехается Ракель.

— Да, бедная! Она в шоке от того, что ты посмела заявиться к ней домой, орала на нее, как истеричка, набросилась на нее с кулаками и едва не избила ее.

— Ей крупно повезло, что я не изуродовала ее прекрасное личико. А иначе бы она никогда не нашла бы себе мужика.

— Ты больная, Кэмерон, — качает головой Терренс. — Больная! Без причины набросилась на бедную девушку, чуть не избила ее и довела ее до шокового состояния.

— Да конечно, шокового…

— Я сам видел, в каком она была состоянии! И сам утешал ее, когда эта девушка не могла перестать горько рыдать.

— Ах, какая жалость… — закатывает глаза Ракель. — Ах, бедная девушка… Горько рыдала…

— Никому не пожелаешь иметь такую подругу, как ты. Никому.

— Слушай, МакКлайф, а что это ты стал так яростно защищать эту дрянь? — интересуется Ракель, расставив руки в бока. — Раз ты встал на ее сторону, значит, тебя устраивает то, что они издеваются надо мной и пытаются уничтожить меня.

— Да, я на ее стороне!

— Ах да, прости, я забыла! Ты же с ними заодно. Имел дела с Рингером намного раньше, чем эта дрянь познакомилась с ним.

— По-твоему, я должен был послать ее к черту в тот момент, когда она обратилась ко мне за помощью и поддержкой? Хотела, чтобы кто-то утешил ее после того как ее психованная подруга чуть не убила ее.

— А ты и рад побежать к этой дуре!

— Саймон был абсолютно прав, когда говорил, что ты больная на голову. Теперь мы все убедились в том, что тебе надо лечиться в клинике и держаться подальше от тех, кому жизнь намного дороже.

— Что, МакКлайф, не уж-то ты влюбился в нее? — ехидно усмехается Ракель, скрестив руки на груди.

— Чего? — возмущается Терренс.

— Неужели в последнее время ты так часто пропадал у нее?

— А?

— Не хочешь объяснить, где тебя носит целыми днями с момента нашей первой ссоры?

— Надо же, неужели ты заметила, что меня не было дома?

— Представь себе! — громко бросает Ракель.

— Это не твое собачье дело!

— Да ладно, МакКлайф, признайся, что ты втюрился в эту белобрысую швабру. Что она все-таки получила желаемое и обратила твое внимание на себя.

— Ты хоть думаешь о том, что несешь?

— Думаешь, я не видела, как она постоянно строила тебе глазки и мило улыбалась? Я все видела! И уже окончательно убедилась в том, что она мечтала быть с тобой.

— У тебя не все дома… — ехидно усмехается Терренс.

— Ну же, расскажи, что ты уже влюбился в Наталию! — сухо требует Ракель, где-то в глубине души чувствуя укол ревности и понимая, что внутри у нее все кипит от одной только мысли, что Терренс проводит время с другой. — Расскажи мне о своем новом романе с этой предательницей! Я хоть «порадуюсь» за ваше счастье! За счастье двух предателей, которые бросили меня после того как с пеной у рта клялись мне, что никогда не бросят меня и будут рядом, несмотря ни на что.

— Я не влюблен в Наталию! — уверенно возражает Терренс. — Она – мой хороший друг! Друг, которого я поддерживаю после того что ты с ней сделала!

— Да конечно, друг… — Ракель скрещивает руки на груди. — Наверное, уже давно мечтаешь отыметь ее.

— Даже если бы я и был влюблен в нее, то не сомневаюсь в том, что был бы НАМНОГО счастливее, — уверенно заявляет Терренс. — Она бы уж точно любила меня всем сердцем и была бы готова на ВСЕ. На все, чтобы сделать меня счастливым.

— Эту стерву волнуют только чьи-то деньги. Она ни за что не обратила бы внимания на нищеброда, потому что он не сможет исполнять все ее хотелки. А вот ты – идеальная для нее кандидатура. Молодой, при деньгах, да еще и знаменитый… Рочестер не упустила бы такой потрясающий шанс.

— Если бы я встретил ее на своем пути раньше, чем встретил тебя, то был бы с ней. Женился бы на ней и был бы ОЧЕНЬ счастлив. ГОРАЗДО счастливее, чем с той, которая любит только лишь себя и беспокоится только лишь о своей чертовой заднице.

— НУ И ВСТРЕЧАЙСЯ С НЕЙ! Раз ты стал одним из тех, кто клюнул на ее красивое личико! Которое мне надо было хорошенько подпортить, чтобы больше никто не взглянул на нее. Чтобы даже огромные денежки ее родителей не заставили парня терпеть уродину.

— О, черт возьми… — раздраженно рычит Терренс, проведя руками по лицу. — Как же ты меня бесишь…

— И да, неужели ты уже не так сильно переживаешь за свою карьеру, как раньше?

— Я переживаю! Но не одержим ею так же сильно, как ты! И ставлю на первое место СЕМЬЮ! Я хочу иметь хорошую ЖЕНУ и своих собственных ДЕТЕЙ! А у меня нет НИ ТОГО, НИ ДРУГОГО!

— А как же твоя музыкальная карьера? Не уж-то решил сдаться и забить на нее? Да?

— А ты так этого хочешь?

— Было бы неплохо. — Ракель громко усмехается с долей презрения и злости. — Хотя ты и сам понимаешь, что твоя звезда уже давно погасла. Ты был популярен только лишь в подростковом возрасте. В начале двухтысячных. И то лишь благодаря одной единственной роли. И все! Народ не помнит про другие твои роли! Тебя знают только лишь как того парня из фильма про первого красавца школы. Помнят как Мэйсона Хьюстона. И ты никогда не станешь кем-то другим.

— Спешу тебя разочаровать и сообщить, что я не сдамся и добьюсь известности как музыкант, — скрестив руки на груди, с гордо поднятой головой заявляет Терренс.

— Да! — Ракель издает громкую издевательскую усмешку. — Что-то этого не видно, дорогой мой! Если бы в твоей карьере певца были какие-то продвижения, это было бы заметно. Пока что ты только ждешь, когда тебя самому что-то предложат. Когда к тебе, твою мать, приедут домой и предложат контракт на запись альбома или хотя бы одной единственной песенки.

— Да, а что насчет тебя? — удивляется Терренс. — Что ты сидишь дома и ничем не занимаешься? Уже несколько недель ты не снимаешься для журналов, не даешь интервью, не встречаешься с менеджерами…

Терренс разводит руки в стороны.

— Где все это? — спрашивает Терренс. — Где же папарацци, которые раньше бегали за тобой по пятам и без остановки фотографировали тебя? Где все те предложения о работе, которые раньше поступали тебе каждый день?

— Моя работа сейчас отошла на второй план, — грубо отвечает Ракель.

— Черт… Неужели ты уже больше не востребованная звездочка? Неужели люди начинают забывать тебя и больше не желают видеть твое лицо на обложках журналов, в рекламе и на показах мод?

— Уж кого они точно не хотят видеть, так это тебя. Твоя наглая рожа всем уже надоела!

— Нет, это ТВОЯ всем надоела!

— Это ТЫ так думаешь!

— Ты отчаянно пытаешься спасти свою карьеру и хочешь засветиться где только можно, но это только больше раздражает народ и заставляет ненавидеть тебя.

— Да что ты говоришь!

— Тебе на пятки наступают более молодые девушки. Более новые. Более талантливые модели. И ты нервничаешь. Нервничаешь, потому что не можешь с ними тягаться. Людям нравятся свежие лица куда больше, чем те, которые стараются засветиться где только можно.

— Это ты сейчас про себя?

— Про ТЕБЯ!

— Вот как только я разберусь с Саймоном, так сразу же займусь своей карьерой. — Ракель гордо приподнимает голову. — И сделаю все, чтобы стать еще известнее. Уеду работать куда-нибудь за границу.

— Да? — Терренс ехидно усмехается. — А как ты это собираешься сделать? Неужели ты веришь в сказки, в которых добро побеждает зло?

— Да, верю! — громко бросает Ракель.

— А зря! Жизнь – это не сказка или кино.

— Я и так это знаю!

— Нет, дорогуша… Ты думала, что все это игра. Или твой кошмарный сон, который закончится сразу же после того как ты откроешь глаза и поймешь, что лежишь в кровати. Однако это не кино, Ракель Эллисон Кэмерон! Это реальная жизнь. И ты уже никак не сможешь изменить это.

— Я ЗНАЮ!

— И самое ужасное – это то, что в этом ночном кошмаре участвуешь не только ты. Мы все – тоже его часть. Все те, кто ни в чем не виновен друг перед другом и всегда был предан тем, кого искренне любит.

— Я не виновата в том, что так случилось!

— И тебе все равно! Все равно, что мы все находимся в опасности. Ты не спешишь что-то делать. Делать хоть что-то, чтобы доказать, что ты реально любишь нас.

— Хочешь сказать, что я не люблю?

— Не любишь! Ты любишь только себя и плюешь на всех, кто тебя окружает.

— Это ложь!

— Ты ни разу не пыталась сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти нас от угроз Саймона.

— А что я могу сделать? ЧТО? Скажи мне!

— Не знаю!

— Если бы у меня был шанс не дать Рингеру причинить кому-то вред, я бы воспользовалась им. Но я НИЧЕГО не могу сделать. НИЧЕГО!

— Тебе плевать на нас! Плевать, что с нами происходит, что мы чувствуем, что делаем, чего хотим. Ты беспокоишься только о себе. Тебя волнует одно – лишь бы Саймон ничего не сделал с ТОБОЙ!

— Не надо выставлять меня эгоисткой.

— Так ты и есть эгоистка! Эгоистка с больной головой! Которой плевать на своих близких! Уж жизнью своих дедушки и тетушки ты явно не интересуешься, зная, что ты не общалась с ним уже черт знает сколько.

— НЕПРАВДА! — громко возражает Ракель. — Я беспокоюсь о тете и дедушке и никогда не забывала про них.

— Помнится мне, ты обещала позвонить им в тот день, когда мы получили первое письмо от этого козла и прочитали его в присутствии Наталии. Однако я не помню, чтобы после проводов твоей бывшей подруги ты пошла в комнату и позвонила или Алисии, или мистеру Кэмерону. Ты еще часа два-три болталась по дому без дела и копалась в каких-то своих мыслях. Ну или же опасалась, что мы узнаем все о твоих грязных делишках.

— ДА НИЧЕГО Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ ДЕЛАЛА! — во весь голос вскрикивает Ракель. — Все, что происходит сейчас – это вина Саймона! Но никак не моя! И я пытаюсь делать все возможное, чтобы найти способ окончить с ним раз и навсегда.

— Ты НИЧЕГО делаешь! — грубо бросает Терренс. — И ты чихать хотела на тех, кто тебя любит. Кто тебя вырастил. Кто сделал для тебя НАМНОГО больше, чем ты сделала для кого-то в своей чертовой жизни.

— Ты знать не знаешь, что я делала!

— Бедные мистер Кэмерон и Алисия… Мне так жаль, что у них выросла такая неблагодарная, эгоистичная тварь, которая не умеет любить и дружить.

— Ха, как будто ты такой хороший и невинный! — ехидно усмехается Ракель.

— Уж намного лучше тебя! Я хотя бы забочусь о тех, кто окружает меня. Не плюю на их дела. И ВСЕГДА выслушиваю их, когда они хотят чем-то со мной поделиться.

— Вот и выслушал бы своего папашу! — грубо бросает Ракель. — Который хочет чем-то с тобой поделиться.

— Не вмешивайся в дело, которое тебя, черт возьми, не касается, — раздраженно произносит Терренс.

— Почему же ты не любишь своих родителей одинаково: говоришь только хорошее о своей матери, но поливаешь своего отца грязью?

— Я сказал, это НЕ ТВОЕ СОБАЧЬЕ ДЕЛО!

— В чем же дело? Ты ведь так любишь свою мамочку и делаешь все, что она тебе говорит! Бежишь к ней по первому же зову.

— Закрой свой рот, мразь… — сквозь зубы цедит Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — А иначе пожалеешь…

— Почему послушный сыночек встает на дыбы, когда эта женщина просит тебя встретиться с отцом?

— Я сказал, ЗАТКНИСЬ!

— Хорошие мальчики должны слушаться своих мамочек и делать все, что они говорят. И никогда не спорят с ними, когда те что-то говорят.

— Ты на что, черт возьми, НАМЕКАЕШЬ?

— Матери ведь лучше знают, что лучше для их сыночков, которые не знают жизни и не понимают, что хорошо, а что – плохо.

Терренс начинает тихонько рычать, все больше приходя в ярость из-за того, что Ракель откровенно оскорбляет его.

— Да… — задумчиво произносит Ракель. — А вроде на первый взгляд на маменькиного сыночка не похож…

Когда Ракель ехидно хихикает, качая головой, озлобленный Терренс пулей подлетает к девушке, больно берет ее под руки и под громкий женский визг резко швыряет на кровать. После этого он, возвысившись над ней, крепко берет ее за запястья и задирает руки у нее над головой. Девушка же сильно вздрагивает с широко распахнутыми, полными испуга глаза, чувствуя, как ее сковывает от страха перед тем, что сейчас может произойти.

— Значит, я – маменькин сыночек? — громко спрашивает Терренс. — ЗНАЧИТ, Я, ТВОЮ МАТЬ, МАМЕНЬКИН СЫНОЧЕК?

— Что, неприятно слышать? — ехидно усмехается Ракель. — Наверное, всю жизнь терпишь насмешки из-за того, что мамочка для тебя святая.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ?

— Ты всегда советовался с ней перед тем, как что-то сделать. И решил начать встречаться со мной только лишь после того как получил ее разрешение. Твоя мамаша дала добро, и ты приступил к делу!

— Ах, ты дрянь…

— Интересно, был ли хоть один случай, когда ты сделал что-то без одобрения своей мамочки? Или же она всегда участвовала в жизни своего сына? Взрослого сыночка, который никак не может отлипнуть от мамочкиной юбки!

— Советую тебе придержать свой длинный язык, мерзкая ты девчонка, — сквозь зубы цедит Терренс, испепеляющим взглядом смотря в глаза Ракель, еще сильнее сжимает ее запястья и начинает удерживать руки задранными над головой девушки. — А иначе мне придется укоротить его.

— Сейчас же отпусти меня! Мне больно!

Ракель начинает брыкаться и пытается освободить руки, которые так крепко удерживает возвышающийся над ней Терренс.

— СЛЫШИШЬ, ЧТО Я ГОВОРЮ, БОЛЬНАЯ ТЫ ИСТЕРИЧКА? — во весь голос вскрикивает Ракель. — ОТПУСТИ, Я СКАЗАЛА!

— Ты кого назвала больной истеричкой, стерва? — приходит в бешенство Терренс, буквально собираясь убить Ракель своим испепеляющим взглядом. — КОГО НАЗВАЛА БОЛЬНЫМ?

— Если у кого есть и есть проблемы с головой, так это у тебя, — заявляет Ракель, уверенно смотря Терренсу в глаза.

— Да ты хоть знаешь, с кем сейчас разговариваешь? ЗНАЕШЬ, С КЕМ ИМЕЕШЬ ДЕЛО?

— Знаю! С больным козлом!

— Неужели забыла, что у меня очень много связей? Забыла, что я одним разговором с нужными людьми могу запросто разрушить тебе жизнь и карьеру?

— Ты и так разрушил ее к чертовой матери! — холодно огрызается Ракель. — ТЫ ВСЕ ИСПОРТИЛ! ИСПОРТИЛ ТОГДА, КОГДА ПОЯВИЛСЯ В МОЕЙ ЖИЗНИ!

— Я не буду с тобой церемониться и жалеть тебя. Весь мир узнает, кто ты есть на самом деле. Какая ты на самом деле дрянь и мразь!

— Не надо мне угрожать! — Ракель резко дергает руки, чтобы попытаться освободить их из мертвой хватки Терренса. — Пусти меня! Пусти, я сказала!

— Заткни свой рот, — сквозь зубы цедит Терренс.

— СЕЙЧАС ЖЕ ОТПУСТИ МЕНЯ, БОЛЬНОЙ КОЗЕЛ! ОТПУСТИ, Я СКАЗАЛА!

— Я сейчас быстро укорочу твой язык, если ты не заткнешься.

— КОЗЕЛ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! ГОРИ В АДУ! ВМЕСТЕ С РИНГЕРОМ И РОЧЕСТЕР! НЕНАВИЖУ ВАС, ТВАРИ! НЕНАВИЖУ!

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ, ТВАРЬ!

Воспользовавшись моментом, когда Ракель приподнимает голову, Терренс одной рукой так больно вцепляется ей в волосы, что та не может сдержать своего крика.

— А иначе я прикончу тебя намного раньше, чем это захочет сделать Рингер, — угрожает Терренс.

— АР-Р-Р-Р… — раздраженно рычит Ракель. — Как же я жалею, что связалась с тобой. Жалею, что связалась с тварью, которая оказалась ничуть не лучше, чем Саймон.

— ВЗАИМНО! Я ТОЖЕ ЖАЛЕЮ, ЧТО СВЯЗАЛСЯ С ТОБОЙ! С ТОЙ, ЧТО ИСПОРТИЛА МНЕ ВСЮ ЖИЗНЬ!

— Поэтому ты и сговорился с Рингером против меня!

— Да что ты!

— Не сомневаюсь, что вы очень хорошо все продумали, чтобы подтолкнуть меня к действиям, которые разрушили мою жизнь.

— Если я захочу, то запросто могу испортить тебе жизнь и без помощи этого козла.

— Ты уже ее испортил! УЖЕ!

— А ТЫ ИСПОРТИЛА ЕЕ МНЕ! — Терренс еще плотнее прижимает руки Ракель к кровати, понимая, как каждая мышца его тела сильно напряжена. — И теперь я очень хорошо это понимаю. У меня наконец-то открылись глаза. Я понял, что все это время жил с безмозглой, эгоистичной дурой, у которой целая куча психологических проблем!

— У кого из нас явно нестабильное психическое состояние, так это у тебя, — уверенно огрызается Ракель, уставив холодный взгляд в полные злости глаза Терренса. — Не зря о твоем омерзительном характере ходила дурная слава, а некоторые СМИ писали, что ты – та еще истеричка, которая не умеет себя контролировать.

— Не зли меня, дрянь! НЕ ЗЛИ!

— Наверное, твоя мать прекрасно знает об этом и поэтому так усердно контролирует тебя. Чтобы не позволить тебе сделать еще более глупых поступков, чем ты сделал за всю свою жизнь.

— Если скажешь еще одно слово, то клянусь, ты сильно пожалеешь об этом, — со злостью во взгляде скалится Терренс. — Ты так уже достаточно разозлила меня и заставила ненавидеть тебя так, как я еще никого ненавидел.

— Что, правда глаза колит? Не нравится слышать, как тебя обзывают больной истеричкой?

— Я сейчас придушу тебя…

— Понимаю. Ты всегда считал себя неотразимым парнем с безупречной репутацией и хочешь оставаться им в глазах других. Знаешь, что на самом деле ты – та еще сволочь и всегда ставишь себя выше других, но яростно отрицаешь это и прикидываешься ангелом для всех. А сейчас пытаешься сделать больной меня.

— Заткнись, мерзавка… — со злостью во взгляде вскрикивает Терренс. — ЗАТКНИСЬ!

— И кто же это провозгласил тебя таковым? Кто же поет тебе дифирамбы о твоей неземной красоте? Все те жалкие соплячки, которые сходят с ума по Мэйсону? Или ты сам себя таким назвал?

— ТЫ ДОЛГО БУДЕШЬ ЕЩЕ МОТАТЬ МНЕ НЕРВЫ?

— Но ничего, МакКлайф, ничего. Скоро уже никто не будет так думать. Однажды люди узнают о твоих неустойчивой психике и омерзительном характере. Узнают, как ты заводишься с полуоборота и считаешь себя самым неотразимым и самым прекрасным.

— Ар-р-р, я сейчас, тварь, убью тебя… — раздраженно рычит Терренс.

— Посмотрела бы я на тебя, когда везде начали бы распространяться статьи о твоих проблемах с психикой и заоблачным самомнением. Посмотрела бы на то, как бы ты психовал из-за того, что соплячки больше не будут восхищаться тобой. А люди поймут, что ты на самом деле вовсе не ангел.

Ракель ехидно усмехается.

— Ну а чтобы ускорить твое разоблачение, я с большим удовольствием свяжусь со всеми редакторами газет и журналов и репортерами со всех каналов, — уверенно заявляет Ракель. — И расскажу им о том, что ты за мерзкий козел, который любит себя так же сильно, как и свою мамочку. Без которой он – ничто.

К этому моменту терпение Терренса приходит к концу. В прессе действительно ходят слухи о том, что его характер далеко не самый идеальный, но мужчина категорически отрицает их и изо всех сил старается выглядеть ангелом в глазах других, до смерти боясь, что в один роковой день все поклонники узнают об обмане, которому они верят уже очень много лет.

Ракель же окончательно убеждается в том, что ее первое впечатление было неошибочное, и этот человек действительно такой ужасный и психически нестабильный, и все это время усердно скрывал это и притворялся хорошим. Девушка бы нисколько не удивилась, если бы у него оказались склонности к насилию беззащитных. Об этом и думает Ракель в тот момент, когда Терренс очень сильно сдавливает ей горло и начинает душить ее, начав трясти так, что время от времени она бьется затылком об кровать. Она сильно вздрагивает от испуга и начинает задыхаться от нехватки воздуха из-за сдавленного крепкой мужской рукой горла, которую пытается убрать с широко распахнутыми глазами.

— Я смотрю, ты стала дерзкой, — сквозь зубы цедит Терренс, уставив свой испепеляющий взгляд в испуганные, широко распахнутые глаза Ракель, горло которой он сдавливает настолько сильно, насколько возможно. — РЕШИЛА, ЧТО ТЕБЕ ВСЕ МОЖНО! РЕШИЛА, ЧТО МОЖЕШЬ ГОВОРИТЬ ВСЕ, ЧТО ЗАХОЧЕШЬ!

Терренс свободной рукой больно берет Ракель за волосы и сильно оттягивает их, пока та все еще бьет его по руке, которой он ее душит.

— Пока ты являешься МОЕЙ девушкой и живешь в МОЕМ доме, купленный на МОИ деньги, ты не посмеешь мне дерзить, — уверенно заявляет Терренс. — ПОНЯЛА МЕНЯ, СВОЛОЧЬ? ПОНЯЛА?

Ракель бы что-то и сказала, но она не может это сделать, потому что не может дышать из-за перекрытого воздуха.

— СОВСЕМ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОБОРЗЕЛА! — возмущается Терренс, пока его ноздри раздуваются. — НО НИЧЕГО! Я БЫСТРО ЗАТКНУ ТЕБЕ РОТ! ТЫ, ТВАРЬ, БУДЕШЬ ЦЕЛОВАТЬ ПОЛ, ПО КОТОРОЙ Я ХОЖУ! ПОБОИШЬСЯ ХОТЬ СЛОВО СКАЗАТЬ!

Все еще продолжая сильно сдавливать горло резко побледневшей не то страха, не то от нехватки кислорода Ракель, Терренс также крепко сжимает ей челюсть, пока та дергается, пытается убрать руку и даже бьет мужчину ногами где только можно.

— А будешь и дальше выпендриваться, я точно прибью тебя, — грубо заявляет Терренс. — ПРИДУШУ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ! СДЕЛАЮ ЭТО РАНЬШЕ, ЧЕМ РИНГЕР! ТЫ УЖЕ ДО СМЕРТИ ДОСТАЛА МЕНЯ! ДОСТАЛА! МЕНЯ ТОШНИТ ОТ ТВОЕЙ РОЖИ, КОТОРУЮ Я УЖЕ НЕ МОГУ ВИДЕТЬ!

Глава 13

Терренс еще сильнее сдавливает Ракель горло, вселяя в нее все большее желание сбежать от него как можно быстрее, пока этот человек не надумал убить ее.

— Истеричка… — сквозь зубы цедит Терренс, буквально убивая Ракель своим холодным взглядом, пока та сильно лупит его по руке, что сдавливает ей горло. — Таких, как ты, надо запирать в психушке и постоянно пичкать лекарствами. ЧТОБЫ ПОМЕНЬШЕ ВЫПЕНДРИВАЛИСЬ И НЕ ВНУШАЛИ ЛЮДЯМ СТРАХ ЗА СВОЮ ЖИЗНЬ!

Терренс несколько бьет Ракель затылком об кровать.

— Не думай, что меня испугают твои проблемы с головой, — грубым, низким голосом говорит Терренс. — Я совсем не боюсь тебя! Если ты стала слишком дерзкой и наглой, то я, тварь, быстро усмирю твой буйный нрав. И ЕСЛИ МНЕ ПРИДЕТСЯ ПРИМЕНЯТЬ СИЛУ, Я БУДУ ЭТО ДЕЛАТЬ! ЕСЛИ ТЫ, ДРЯНЬ, НЕ ПОНИМАЕШЬ СЛОВ!

Задыхаясь от сильной нехватки воздуха, Ракель несколько раз лупит Терренса по рукам, смотря на него своими широко распахнутыми, полными ужаса глазами.

— Запомни, стерва, сейчас твоя жизнь зависит от МЕНЯ, — уверенно заявляет Терренс. — Ибо я в любой момент могу рассказать всему миру, что связался с психованной тварью и сто раз успел пожалеть об этом. Могу рассказать всем, кто ты есть на самом деле. Что ты – самовлюбленная, мерзкая тварь, которая играет с чувствами тех, кто ее окружает. Да еще и с целой кучей проблем. Поняла меня? ПОНЯЛА, Я СПРАШИВАЮ?

Терренс еще несколько секунд трясет уже практически зеленую не то от страха, не то от нехватки воздуха Ракель, сильно сдавливая ей горло уже обеими руками и удерживая ее на весу. Но затем он, все-таки не собираясь убивать ее, резко отпускает и швыряет девушку на кровать. А пока он встает и с тихим рычанием крепко сжимает руки в кулаки, девушка начинает часто кашлять, жадно ловя как можно больше воздуха, держась за шею и пытаясь успокоиться после той чрезмерной агрессии, которую впервые за все это время проявил к ней мужчина.

— Совсем больной что ли? — сквозь кашель громко возмущается Ракель. — Ты чуть не убил меня!

— Я бы мог, — с гордо поднятой головой грубо произносит Терренс. — Но не хочу сидеть в тюрьме за убийство той, которую мне совсем не жаль. Я не собираюсь гробить себе жизнь из-за тебя.

— Да у тебя, тварь, точно проблемы с головой! — Ракель снова громко прокашливается. — Тварь… Мразь…

— Что, мало тебе было? МАЛО?

— БОЛЬНОЙ КОЗЕЛ! Обратись, черт возьми, ко врачу и выпей немного успокоительного, пока тебя не забрали в психушку! И пока ты кого-то не убил!

— Заткнись, сволочь… — сжимает руки в крепкие кулаки и напрягает каждую мышцу своего тела Терренс. — А иначе ты точно сильно пожалеешь…

— Посмотри на себя! Посмотри, на кого ты стал похож! На какого-то психа! Больного психа!

— Да ты, стерва, совсем распоясалась и обнаглела… ОБОРЗЕЛА, ТВОЮ МАТЬ!

— Ах, я распоясалась!

— Но ничего, я быстро вправлю тебе мозги… И заставлю раз и навсегда запомнить, кто такой Терренс МакКлайф.

— А я и так знаю, кто он такой! — грубо заявляет Ракель и резко встает с кровати. — Это мерзкий больной козел, которому место в какой-нибудь психбольнице. И который до смерти боится, что люди узнают о его проблемах с психикой.

— Ты сейчас, тварь, ДОГОВОРИШЬСЯ! Я В ПОРОШОК ТЕБЯ СОТРУ!

— Интересно, в кого ты такой больной? Уж точно не в свою мамочку. Ибо она абсолютно нормальная и не ведет себя как бешеная истеричка.

— Закрой свой рот…

— И не в твоего папочку… Вряд ли бы миссис МакКлайф стала бы общаться с больным на голову человеком.

— Ты так и будешь мне дерзить?

— Наверняка эта женщина сильно страдает из-за того, что у нее родился такой больной сыночек, который должен лечиться и постоянно находиться под ее контролем.

— Заткнись, черт возьми…

— Теперь понятно, почему ты так к ней привязан. Почему она не отпускает тебя от себя. Потому что не хочет, чтобы ты кого-то грохнул и сел за решетку. Вот ты и вынужден быть маменькиным сыночком и спрашивать у нее разрешение на все.

Разъяренный Терренс собирается молнией подлететь к ней. Но как только он сдвигается с места, девушка тут же отбегает от него и вынуждена начать убегать от него, ибо он не собирается упускать ее. Брюнетка делает всего несколько кругов по всей комнате, прежде чем мужчина под ее оглушительные крики хватает ее за шиворот и резко тянет на себя.

Ракель безуспешно пытается вырваться и буквально надрывает голосовые связки, когда Терренс силой тащит ее к кровати, как пушинку швыряет ее на нее, нависает сверху и вынужден начать бороться с ней в рукопашную, дабы избежать ударов по лицу, которые она пытается нанести ему, и ее попыток вырвать ему волосы с корнем.

— ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — ОТВАЛИ! А-А-А!

— ДА ХВАТИТ УЖЕ ОРАТЬ! — громко требует Терренс. — СЕЙЧАС ВЕСЬ РАЙОН СБЕЖИТСЯ СЮДА! ПОСМОТРЕТЬ НА БОЛЬНУЮ ИСТЕРИЧКУ!

— ДА, ПУСТЬ СБЕГАЮТСЯ! ПУСТЬ УВИДЯТ, КАКОЙ КОЗЕЛ ЖИВЕТ НЕДАЛЕКО ОТ НИХ!

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

Терренс рукой плотно затыкает Ракель рот, чтобы не слышать ее оглушительных криков. Из-за этого та может только лишь громко мычать с вытаращенными глазами, которые вот-вот могут выскочить из орбит, и бить мужчину по рукам. Несколько секунд ей не удается выбраться из ловушки, но ей помогает несильный удар в пах мужчины, благодаря которому ей удается выиграть пару секунд, встать на ноги и отбежать в другую сторону комнату.

Однако Терренс быстро приходит в себя и снова подлетает к Ракель, когда та хочет и вовсе открыть дверь и сбежать из комнаты. Он больно вцепляется ей в волосы, резко тянет на себя и начинает сильно трясти, уставив на нее еще более устрашающий взгляд, который может быть только лишь у того, кто имеет очень серьезные проблемы с психикой. Такой устрашающий, что девушка все больше начинает бояться своего обезумевшего парня и не может перестать кричать от страха. Хотя и находит в себе силы бороться с достаточно крепким человеком.

— Не смей… — со злостью во взгляде сквозь зубы цедит Терренс. — Слышишь… Не смей говорить обо мне такие вещи! НЕ СМЕЙ! ЗАКРОЙ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ И НЕ РАСКРЫВАЙ ЕГО! ИЛИ Я ТОЧНО ЗАТКНУ ТЕБЯ НАВСЕГДА!

Терренс крепко сжимает челюсть Ракель.

— ПОКА ТЫ ЖИВЕШЬ В МОЕМ ДОМЕ, Я НЕ СТАНУ ТЕРПЕТЬ ПОДОБНОЕ ПОВЕДЕНИЕ, — уверенно заявляет Терренс. — ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО Я СКАЖУ!

— М-м-м, ты все больше проявляешь себя как тиран… — с гордо поднятой головой уверенно смотря Терренсу в глаза, отмечает Ракель.

— НЕ БЕСИ МЕНЯ, ТВАРЬ! — Терренс сильно встряхивает Ракель, держа ее под руки. — Я НЕ ШУЧУ! ТЫ ТОЧНО ДОВЕДЕШЬ МЕНЯ!

— Где-то я уже видела или слышала… — Ракель на пару секунд замолкает и ехидно усмехается. — Ах да, точно… Твой папочка ведь в свое время тоже был тираном. Избивал твою мать… Оскорблял… Унижал… И в итоге сбежал. Сбежал как подлый трус.

— СЕЙЧАС ЖЕ ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!

— Удивляюсь, что она так легко простила его после того что он с ней сделал? Полагаю, у нее совсем нет гордости и чувства собственного достоинства, раз она, можно сказать, пошла на это унижение и простила того, от кого следует бежать со всех ног.

— Тварь… — со злостью во взгляде шипит Терренс. — Тварь…

— Уж не пойдет ли сыночек в него и не станет ли таким же, как он? Или того хуже – еще более мерзким козлом и сволочью, у которой нет ни стыда, ни совести. Хотя… Этот сыночек и так ведет себя как больная истеричка, которому точно надо немного полечить нервишки. И рассказать всему миру о своей чрезмерной агрессии, чтобы не пострадали другие невинные люди. Чтобы не пострадали так, как я. Из-за одной паршивой твари, которая испортила мне всю жизнь и заставила трястись каждый раз, когда я вижу его перед собой.

— Закрой свой рот…

— Только не надейся, что я поступлю точно также и закрою глаза на твои издевательства надо мной, — уверенно говорит Ракель. — Не надейся, МакКлайф. У меня есть чувство гордости. И я ни за что не стану унижаться перед козлом, который обращается со мной хуже, чем с половой тряпкой.

Терренс честно старался держаться до последнего и хоть как-то сдерживать себя, чтобы не сделать что-то, что привело бы к ужасным последствиям. Однако Ракель будто намеренно выводит его из себя и заставляет окончательно потерять всякое терпение и всякий контроль над собой. Не отводя своего испепеляющего взгляда со своей до смерти напуганной и бледной возлюбленной, он отпускает руки девушки, резко отворачивает ее лицо в сторону и ледяным взглядом с довольно тяжелым, частым дыханием окидывает все, что видит в комнате, пока та просто стоит на месте и смотрит на него в ожидании какой-то реакции.

В какой-то момент Терренс отворачивается в сторону, а затем резко поднимает руку и со всей силы бьет Ракель по лицу. Да еще и с такой силой, что девушка не может устоять на ногах и с громким криком камнем падает на пол, резко схватившись за свою щеку. К тому же во время падения она ударяется головой об угол второй спинки кровати, находящийся в районе ног, и чувствует резкую боль в районе виска, из-за которой она слегка морщится.

Уж чего, но такого Ракель точно никак не ожидала. Пощечина Терренса привела ее в глубокий шок, из-за которого она несколько секунд не может ничего сказать. Она могла бы пережить все что угодно. Даже его желание контролировать ее и попытки придушить. Но только не пощечину… Ее собственный возлюбленный только что поднял на нее руку и ударил так, что она не смогла удержаться на ногах.

В этот момент у Ракель проносится лишь одна мысль – начать встречаться с Терренсом было самой большой ошибкой. Ошибкой, которая превратила ее жизнь в настоящий ад. Ошибкой, которую она совершила под давлением своей семьи, что настаивала на том, что ей уже пора искать себе парня и выходить замуж. Девушка на самом деле не очень-то и хотела этого. И поддавшись уговорам своей тети и своего дедушки, она буквально обрекла себя на несчастья. Ракель мечтает о той жизни, что была у нее до того, как она стала чьей-то возлюбленной.

На несколько секунд в воздухе воцаряется напряженная пауза, во время которой разъяренный, тяжело дышащий Терренс крепко сжимает руки в кулаки, выглядя очень напряженным, а Ракель перестает сдерживать слезы, что скапливается в ее красных глазах и начинает сильно трястись, все еще пребывая в глубоком шоке и потирая щеку, что горит после удара.

— Ты… — сильно заикаясь и широко распахнутыми глазами смотря на Терренса, дрожащим голосом произносит Ракель. — Т-ты… Ты совсем рехнулся?

Ракель тихо шмыгает носом, все еще сидя на полу, держась за щеку, дрожа от страха и больше всего на свете мечтая о том, что все происходящее оказалось лишь ее страшным сном.

— Т-ты понимаешь, что только что сделал? — заикаясь, недоумевает Ракель. — Ты ударил меня! Уд-дарил…

Терренс не говорит ни слова и лишь со злостью в широко распахнутых глазах смотрит на Ракель, пока его волосы слегка взъерошены. Он крепко сжимает руки в кулаки так сильно, что их костяшки становятся белыми, а каждый мускул его тела напрягается до невозможных пределов. Но в какой-то мгновение мужчина понимает, что только что натворил. А где-то в глубине души ему становится даже стыдно за свой поступок, о котором этому человеку точно не хотелось бы никому рассказывать. Даже если сейчас на его лице нет ни одной эмоции, которая выдавала бы его сожаление.

Вряд ли он хотел бы извиниться за содеянное прямо сейчас. Ведь Терренс настолько взбешен, что не различает хорошее и плохое и руководствуется лишь своими эмоциями. Плохими эмоциями, что сделали из него практически монстра, не способного контролировать себя и проявлять какие-то добрые и нежные чувства…

— Ты ударил меня! — со слезами на глазах чуть громче произносит Ракель и тихо шмыгает носом. — Ударил!

— Сама виновата! — низким, грубым голосом бросает Терренс. — Вела бы себя нормально, ничего бы не случилось!

— Так я еще и виновата в том, что ты треснул мне по роже?

— Это ты меня спровоцировала! ТЫ! ТЫ СДЕЛАЛА МЕНЯ ТАКИМ! ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ, ТО Я БЫ, ТВАРЬ, НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ!

— Тварь… Тварь…

Ракель медленно поднимается на ноги и с ненавистью во взгляде смотрит Терренсу в глаза.

— ПОДОНОК! — во весь голос вскрикивает Ракель. — ТВАРЬ! КОЗЕЛ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!

— Хочешь еще раз получить по роже? — приподнимает руку Терренс. — Раз ты ничего не поняла, то я, тварь, ТРЕСНУ ТЕБЯ ЕЩЕ РАЗ!

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, КОЗЕЛ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ!

— Я СТАЛ ТАКИМ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ТАК СЕБЯ ВЕДЕШЬ И ПОСТОЯННО ПРОВОЦИРУЕШЬ МЕНЯ!

— Господи…

Ракель качает головой.

— Вот я дура… — тихо произносит Ракель и шмыгает носом. — Вот идиотка… Связалась с мерзавцем… С МЕРЗАВЦЕМ, КОТОРЫЙ ПРЕВРАТИЛ МОЮ ЖИЗНЬ В НАСТОЯЩИЙ АД! КОТОРЫЙ ПОЗВОЛЯЕТ СЕБЕ ТАКИЕ ВЕЩИ!

— МОЯ ЖИЗНЬ ТОЖЕ НЕ БЫЛА СКАЗКОЙ РЯДОМ С ТОБОЙ! — грубо заявляет Терренс. — Я НЕ БЫЛ СЧАСТЛИВ НИ ОДНОГО ДНЯ, ЧТО ПРОЖИЛ С ТОБОЙ В ЭТОМ ДОМЕ!

— Боже, ну зачем я только послушала свою семью? Зачем?

Ракель медленно подходит к окну и прикрывает лицо руками, пытаясь сдержать слезы, которые вот-вот норовят начать скатываться в три ручья по щекам.

— Почему я не думала головой, когда согласилась на это безумие? — недоумевает Ракель. — ПОЧЕМУ?

— А что же тебе мешало ответить «нет», когда тебе предлагали переехать сюда? — вскрикивает Терренс. — Тебя никто не заставлял собирать свои манатки и переезжать сюда! Никто не принуждал тебя к этому! Ты САМА согласилась! И теперь САМА же строишь из себя жертву!

— Не знаю… — более низким голосом произносит Ракель. — Я была слепа… Слишком слепа, чтобы о чем-то думать. Иногда любовь так ослепляет, что ты можешь не заметить, как начнешь падать в пропасть, из которой тебя и десятеро не вытащат.

— Могла бы сказать, что не хочешь встречаться со мной! И мы бы спокойно разошлись по разным углам и больше никогда не встречались. КАКОГО, ТВОЮ МАТЬ, ХРЕНА ТЫ ИСПОГАНИЛА МНЕ ЖИЗНЬ?

— А КАКОГО ХРЕНА ТЫ ИСПОГАНИЛ МНЕ ЖИЗНЬ? — срывается на крик Ракель, резко развернувшись к Терренсу лицом. — КАКОГО ХЕРА ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ПОВЕРИТЬ, ЧТО Я БУДУ СЧАСТЛИВА?

— Серьезно? — ехидно усмехается Терренс и скрещивает руки на груди. — Да ты сама во всем виновата! Это из-за ТЕБЯ наша жизнь была сущим адом!

— Ах, из-за меня?

— Тебе всегда было плевать на меня! Ты все это время избегала меня как будто так и должно было быть! — Терренс качает головой. — Думала, я буду вечно это терпеть и до конца своей жизни притворяться, что у нас все хорошо? Нет уж, мразь! У всего есть предел! У ВСЕГО! В ТОМ ЧИСЛЕ И МОЕГО ТЕРПЕНИЯ!

— ГОРЕТЬ БЫ ТЕБЕ В АДУ, ТВАРЬ! — Ракель громко шмыгает носом. — ГОРЕТЬ ТЕБЕ В АДУ ЗА ТО, ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ! Подонки, которые смеют поднимать руки на девушку, никогда не заслужат прощение своих жертв и тех, кто будет знать об этом.

— ТЫ САМА МЕНЯ СПРОВОЦИРОВАЛА! — грубо заявляет Терренс. — И ВИНОВАТА В ТОМ, ЧТО ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ ВОТ ТАК!

— Я НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТА!

— Ты виновата во ВСЕМ! ВО ВСЕМ, ЧТО ТЕБЯ КАСАЕТСЯ! ТЫ ИСПОРТИЛА МНЕ ЖИЗНЬ! Я БЫЛ ЖИЛ В ТЫСЯЧУ РАЗ ЛУЧШЕ, ЕСЛИ БЫ НЕ ВСТРЕТИЛ ТЕБЯ!

— Так же, как и я! Я считаю нашу первую встречу огромной ошибкой, которая принесла мне одни лишь беды. С тех пор как ты встал у меня на пути, в моей жизни ВСЕ ПОШЛО НАПЕРЕКОСЯК! ВСЕ! Я ПЕРЕСТАЛА БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ!

— Здесь я с тобой согласен, — более спокойно произносит Терренс. — Я тоже жалею, что не нашел предлог, чтобы отказаться от той фотосессии, на которую нас пригласили работать вместе. Это была моя самая огромнейшая ошибка, о которой буду жалеть всю свою жизнь.

Терренс медленно садится на кровать, сгибается пополам и запускает свои руки в волосы.

— Я еще и поехал за тобой неизвестно куда… — несильно пережав переносицу носа, низким голосом добавляет Терренс. — Поехал в Лондон ради того, чтобы добиться внимания девчонки, которая оказалась предательницей и психически больной!

Терренс качает головой.

— Чем я вообще только думал? — недоумевает Терренс. — Вот я дебил! Просто полный безмозглый дебил, который поддался своим чувствам…

— Ха, чувствам… — ехидно усмехается Ракель, скрестив руки на груди.

— Да, ЧУВСТВАМ!

Терренс убирает руки от лица, резко встает с кровати и поворачивается лицом к Ракель.

— Но я был слишком слеп, чтобы увидеть настоящую тебя, — со злостью во взгляде признается Терренс. — Увидеть, что ты – мерзкая, самовлюбленная стерва, которая думает только лишь о себе. Которую волнует лишь все то, что касается нее. Которой чихать на других.

— Ты тоже казался мне другим, когда мы начали встречаться, — грубо бросает Ракель. — Нежным… Заботливым… Ласковым… Наивно верила, что ты порядочный человек. Но я ошиблась. Ты такой же наглый и невоспитанный козел, которым предстал в день нашей первой встречи.

— Я БЫЛ БЫ ТАКИМ, ЕСЛИ БЫ НЕ ТВОЕ ПОЛНОЕ БЕЗРАЗЛИЧИЕ КО МНЕ! ЕСЛИ БЫ ТЫ ПРОЯВИЛА КО МНЕ ХОТЬ ЧУТОЧКУ ВНИМАНИЯ, Я БЫ СТАЛ ДЛЯ ТЕБЯ ХОРОШИМ ПАРНЕМ.

— ДА НЕ НУЖЕН ТЫ МНЕ! — во весь голос со злостью во взгляде вскрикивает Ракель. — НЕ НУЖЕН! Я НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛА ТЕБЯ! НИКОГДА! И НАЧАЛА ВСТРЕЧАТЬСЯ С ТОБОЙ ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ДЕД С ТЕТКОЙ ОТСТАЛИ ОТ МЕНЯ С ОТНОШЕНИЯМИ И ЗАМУЖЕСТВОМ!

— СПАСИБО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЗА ОТКРОВЕННОСТЬ! — приходит в бешенство Терренс. — САМА ВО ВСЕМ ПРИЗНАЛАСЬ! ПРИЗНАЛАСЬ В ТОМ, ЧТО Я УЖЕ ДАВНО ПОНЯЛ!

— Да, я не люблю тебя и никогда не любила! Я воспользовалась тобой, чтобы перестать слышать то, что с каждым годом бесило меня все больше.

Терренс ничего не говорит и с тяжелым дыханием крепко сжимает руки в кулаки.

— Мне чертовски надоело без конца слышать, что надо выходить замуж и рожать детей, — громко добавляет Ракель. — С ВОСЕМНАДЦАТИ ЛЕТ! С ВОСЕМНАДЦАТИ ЛЕТ МНЕ ТВЕРДИЛИ ЭТО КАЖДЫЙ ЧЕРТОВ ДЕНЬ! Я мечтала работать и строить свою карьеру, но мои мечты постоянно пытались разрушить. Моих родственников не волновало то, что я ВООБЩЕ НЕ ХОТЕЛА ЗАМУЖ! НЕ ХОТЕЛА ВСТРЕЧАТЬСЯ С МУЖИКАМИ! Не хотела тратить то время, которое могла бы потратить на то, чтобы стать известной и завоевать любовь поклонников. Но стоило тебе появиться в моей жизни, как дед и тетя начали еще больше давить на меня! ОБРАДОВАЛИСЬ, твою мать, что в моей жизни появился мужик! МОЛОДОЙ И БОГАТЫЙ! Они голову потеряли! Даже если я никогда не скрывала от них, как ты со мной обращался. Как будто это было НОРМОЙ! И они никогда не спрашивали, хочу ли я отношений, свадьбу и детей. А если бы узнали, что я вообще не хочу замуж, то посмотрели бы на меня как на дуру и сказали бы, что со мной что-то не так! Что девушка ДОЛЖНА думать о семье!

— Знал бы я это раньше – даже и близко не подошел к тебе, — низким, грубым голосом заявляет Терренс. — Потому что мне нужна девушка, которая ДУМАЛА бы о семье и ХОТЕЛА ее. А не которая зациклена только на своей карьере и на всем, что нее касается. Я раньше думал, что нашел такую. Однако сейчас понимаю, что совершил огромную ошибку, решив начать встречаться с тобой.

— Тебя никто не держит!

Ракель указывает пальцем на дверь комнаты.

— Я ДАЮ ТЕБЕ СВОБОДУ! — вскрикивает Ракель. — Ты мне и даром не нужен! И я очень жалею, что потратила на тебя столько времени и не проявила решительность, когда меня буквально вынуждали начать встречаться с тобой.

— Это уже твои проблемы, — сухо бросает Терренс.

— Твой удар по лицу стал для меня последней каплей и подтолкнул к тому, о чем я так мечтаю. — Ракель резко поворачивается к Терренсу спиной. — Все, с меня довольно! — уверенно заявляет Ракель. — Больше я не собираюсь жить с тобой под одной крышей и терпеть твое отношение ко мне.

— Я тебя не держу, — без всяких эмоций на лице отвечает Терренс. — Собирай манатки и вали из моего дома. Я буду только рад избавиться от такой мерзкой дряни, как ты. И сам жду не дождусь дня, когда смогу выбрать себе другую, более порядочную девчонку, которая хочет семью и готова хоть чем-то жертвовать ради нее.

— Можешь катиться к черту и жить как тебе угодно. Мне плевать, что с тобой случится после того как мы расстанемся. Хоть заводи десять любовниц, хоть женись – глубоко плевать. Я не стану лить слезы.

— И я не расстроюсь, если мы будем чужими.

— Вот и прекрасно! Можешь собирать свои манатки и валить на все четыре стороны. И хорошенько запомни, я засажу тебя, Рингера и Рочестер за решетку за все ваши делишки, совершенные против меня. Клянусь своими покойными родителями, я не оставлю это безнаказанным и засужу вас всех. И ты, тварь, навсегда потеряешь статус невинного ангелочка. Ты станешь для всех жалким, эгоистичным отродьем, который любит только себя и запросто может стать одним из тех, кто унижает и бьет женщин.

— Делаешь, что хочешь. Только помни, что ты останешься ни с чем. Я не отдам тебе ничего из того, что у меня есть. Даже один жалкий цент. Тем более, что здесь тебе ничего не принадлежит. Это МОЙ дом и МОЯ территория. У тебя не получится выгнать меня отсюда, потому что дом принадлежит мне. К счастью, ты не моя женушка, а всего лишь гостья. Это я мог бы выгнать тебя, если захотел бы. Хоть сейчас могу потребовать собрать свои манатки и свалить отсюда, чтобы ты не маячила у меня перед глазами и не выводила меня из себя своим присутствием. Вот забирай все свое барахло. Все до последней тряпки. Чтобы здесь не осталось НИЧЕГО, что напомнило бы мне о тебе.

— А мне ничего и не нужно от тебя. НИЧЕГО НЕ НУЖНО! МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ ВСЕ СЕБЕ!

Ракель начинает метаться по всей комнате, а в какой-то момент сметает со столика, который стоит рядом с кроватью, практически все, что начинает с грохотом падать на пол.

— Забирай все! — вскрикивает Ракель. — Я сама смогу заработать на те же самые богатства своим трудом! МНЕ ВСЕ ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, НЕ НУЖНО! Я НЕ ВОЗЬМУ НИЧЕГО ИЗ ТОГО, ЧТО ТЕБЕ ПРИНАДЛЕЖИТ!

— НИКТО ТЕБЕ НЕ ОТДАСТ! — громко заявляет Терренс.

— И твой дом мне тоже не нужен! Я никогда не чувствовала, что это мой дом! НИКОГДА! Я будто бы была у тебя в гостях! И всегда чувствовала себя здесь плохо. Хотела сбежать отсюда. Радовалась, когда уходила из этого места куда бы то ни было.

— Мне тоже здесь плохо. Но уверен, что если в моем доме появится другая девушка, то она сделает все, чтобы это место стало меня раем.

— ВОТ И ПРЕДЛОЖИ РОЧЕСТЕР ПЕРЕЕХАТЬ СЮДА! ПУСТЬ РАДУЕТ ТВОЙ ГЛАЗ!

С этими словами Ракель берет со столика какую-то небольшую шкатулку и со всей силы швыряет ее на пол, довольно тяжело дыша и крепко сжав руки в кулаки.

— ЖИВИТЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, СЧАСТЛИВО! — раздраженно добавляет Ракель.

— И я желаю тебе счастья, — грубо бросает Терренс. — Желаю вылечить голову, быть счастливой, виляя задницей на подиуме, и однажды заскулить от одиночества, когда рядом с тобой не будет даже собаки.

— Ненавижу тебя, Терренс Джеймс МакКлайф. — Ракель уверенно подходит к Терренсу и со злостью во взгляде смотрит на него. — Я никогда не прощу тебя за все, что ты сделалю И ненавижу за то, что предал меня тогда, когда я так рассчитывала на твою помощь и поддержку.

— Я никого не предавал, — скрещивает руки на груди Терренс. — И поступил с тобой так, как ты поступила со мной. Все справедливо. Или ты, стерва, думала, что я буду и дальше терпеть твое отношение ко мне? Нет уж, дорогуша! Ни за что!

— Я другого и не ожидала от сообщника Саймона Рингера.

— Ты делаешь вид, что не слышишь меня? Или же ты на самом деле безмозглая и не хочешь понимать, что я пытаюсь тебе сказать?

— Я ничего не хочу слышать. Между нами все кончено.

— Хорошо, раз так, — пожимает плечами Терренс. — Однако я надеюсь, что все, что с тобой происходит, хоть чему-то тебя научит и пойдет тебе на пользу. Может, хоть после этого ты призадумаешься и поймешь, что тебе нужно поменять в себе.

— Призадумайся лучше над своими поступками. А иначе и Рочестер сбежит от тебя.

— И надеюсь, что ты все-таки отправишь на лечение в какую-нибудь клинику и вернешься оттуда другим человеком.

— Тебя бы туда отправить, тварь, — грубо огрызается Ракель. — Таким мерзавцем, как ты, там самое место. Хотя я сомневаюсь, что в твоем случае агрессию можно как-то искоренить. Это не поддается лечению. Ты таким родился. Да еще и насмотрелся на своего папашу.

— Наверное, в твоем тоже бесполезно что-то делать. Ты окончательно рехнешься к тому моменту, когда эта тварь Рингер получит свое.

— Желаю, чтобы с тобой поступили точно так же, как все поступили со мной. Чтобы все твои поступки вернулись тебе бумерангом. Чтобы ты, мразь, страдал так же сильно, как и я, и остался совсем один. Чтобы тебя ненавидели и проклинали… Желали гореть в аду… Чтобы у тебя не осталось ни одного друга… Да чтобы твоя собственная мать отвернулась от тебя… Я хочу, чтобы ты до конца своих дней был один. И сдох тоже в одиночестве.

— Эта участь ждет тебя. Это ты сдохнешь в одиночестве.

— Знаешь… — Ракель качает головой. — А ведь в какой-то момент я думала, что смогу полюбить тебя. Верила, что смогу привыкнуть к тебе и научиться быть счастливой рядом с тобой.

— Сомневаюсь, что ты когда-нибудь полюбила бы меня, — сухо заявляет Терренс. — Ты сама сказала, что никогда не любила меня и начала встречаться со мной только потому, что твои родственники давили на тебя и мечтали побывать на твоей свадьбе. И я более, чем уверен, что эти люди настаивали на этом не потому, что они не хотели, чтобы ты сдохла в одиночестве. А потому, что им надоело подтирать сопли взрослой девке.

— Я надеялась, что все изменится! Надеялась, что любовь пришла бы потом.

— А все могло бы измениться, если бы ты постаралась. Если бы после начала романа ты не променяла меня на свою работу. Однако ты ничего не сделала для того, чтобы мы стали ближе. И в конце концов убила мою любовь к тебе. С каждым днем мне было все противнее находиться с тобой. Я все больше думал о том, чтобы завести роман на стороне. Чтобы вновь почувствовать себя любимым и желанным мужчиной.

— Не надо говорить про какую-то любовь. Ты и сам-то не очень любил меня и никогда не был по-настоящему заинтересован в том, что со мной происходит, что я чувствую, и что мне нужно.

— Да что ты говоришь!

— Я нужна была тебе только ради того, чтобы удовлетворить свои потребности. Тебе нужно было мое тело, а не мои душа и сердце. Ты пользовался мной все это время и чувствовал себя вполне комфортно.

— Ха, а когда ты в последний раз позволила мне удовлетворить мои потребности? — ехидно усмехается Терренс. — Сразу же после переезда сюда ты с головой погрузилась в работу и целыми днями пропадала на своих гребаных съемках! За все время наших отношений я был счастлив лишь один раз – во время нашего первого секса. Вот тогда я чувствовал себя просто великолепно. Тогда ты еще как-то старалась доставить мне удовольствие. И у тебя это получалось вполне неплохо. А потом все это прекратилось. Ты резко забыла обо мне, перестала обращать на меня внимание и постоянно отказывала мне в желании заняться любовью.

— Твою мать, да у тебя только одно и было на уме – секс! Секс, секс, секс! Я нужна была тебе только для этого! Для того чтобы спать со мной!

— А я был нужен тебе для того, чтобы заткнуть свою семейку!

— Признай, что ты тоже не любил меня и хотел встречаться со мной лишь того, чтобы спать со мной в любое время без каких-либо препятствий. Или твой интерес ко мне закончился после того как я по своей глупости согласилась лечь с тобой в постель и подарить тебе такой желанный секс?

— Я не признаюсь, — без эмоций во взгляде качает головой Терренс. — Потому что любил тебя. Очень сильно. Буквально потерял голову из-за тебя. Мне казалось, что не будь тебя рядом, я бы не смог спокойно жить. Я предложил тебе встречаться по своему желанию и понимал, что был готов круто изменить свою жизнь. И мне очень жаль, что ты не разделила со мной мое желание и выбрала карьеру.

— А мне жаль, что я так испортила себе жизнь, согласившись встречаться с тобой. Хотя я вполне могла выбрать любого другого мужчину. Благо, что я никогда не была обделена мужским вниманием. Любой душу продал бы, чтобы быть со мной.

— В любом случае я больше не хочу быть связанным с девушкой, которая умеет находить проблемы там, где их очень трудно найти. Я больше не хочу встречаться с тобой. Нет никакого желания жить с такой дрянью, как ты. Дрянью, которая сделала все, чтобы заставить меня понимать, что я уже давно остыл к ней и теперь не просто не могу видеть ее, но еще и слышать. Моя любовь к тебе тоже умерла также внезапно, как она меня и настигла.

— Хоть в чем-то мы думаем одинаково!

— Я требую, чтобы мы немедленно расстались. Требую поскорее освободить меня из этих оков и позволить мне крутить романы с другими девчонками.

— О расставании мы уже договорились. Я и сама хочу почувствовать себя свободной и отвязаться от человека, которого больше не считаю порядочным. Мнение которого я отказываюсь уважать. Я отказываюсь считать таким важным, как ты думаешь. Теперь для меня ты – мерзкий самовлюбленный козел.

— Вот и прекрасно!

— Не беспокойся, МакКлайф, я не стану тебя удерживать. А если так получится, что Саймон доведет меня до смерти своими пытками раньше времени, то тебе будет еще лучше, ибо я уйду из этого мира. Раз и навсегда.

— Да проще грохнуть тебя самому, чем ждать, когда Рингер захочет расквитаться с тобой.

— Вот и грохни, если так хочешь отправиться в тюрьму. Куда ты и так отправишься за все свои делишки.

— Пошла вон отсюда, — сухо требует Терренс. — Проваливай отсюда, пока я не придушил тебя собственными руками.

— Да, мне лучше уйти. — Ракель с презрением во взгляде осматривает Терренса с головы до ног. — А если я не уйду в ближайшие несколько секунд, то разнесу здесь все к чертовой матери.

Ракель качает головой.

— Прости за то, что «похитила» несколько месяцев твоей жизни, которые ты провел рядом со мной, — спокойно говорит Ракель. — Теперь можешь жить так, как тебе хочется. Мне плевать, что с тобой будет. С этого момента ты для меня мертв.

— Я сказал, ПОШЛА ОТСЮДА ВОН! — резко приподнимает и сжимает руку в кулак Терренс, пока его ноздри раздуваются от злости. — ИЛИ Я ВРЕЖУ ПО ТВОЕЙ РОЖЕ ЕЩЕ РАЗ!

— Гореть тебе в аду, козел. НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! СДОХНИ В ОДИНОЧЕСТВЕ!

Тяжело дышащая Ракель пулей выскакивает из комнаты и со всей силы захлопывает дверь комнаты, когда покидает ее, будучи достаточно возбужденной, пока Терренс с гордо поднятой головой молча провожает девушку своим пустым взглядом.

Никто не предполагал, что события примут подобный поворот. Никто не думал, что эта ссора закончится пощечиной, которая только больше подтолкнула этих людей к решению о расставании. После такой бурной ссоры, в которой рукоприкладство и попытка придушить имели месту быть, Ракель окончательно потеряла всякое терпение и больше не желает жить с этим человеком под одной крышей. Она решает снова стать свободной и сосредоточиться на решении проблем с Саймоном.

Впрочем, Терренс тоже очень хочет поскорее порвать со своей девушкой и стать свободным мужчиной. Однако несмотря на ненависть к Ракель, он жалеет, что позволил себе поднять руку на девушку и не сумел проконтролировать свои эмоции и сдержать свою агрессию… Он винит в этом свою девушку. Которая будто бы намеренно выводила его на эмоции своим поведением. Но с другой стороны, МакКлайф прекрасно понимает, что решение о расставании должно было быть принято еще очень давно, и оно было неизбежно из-за того, что их отношения сильно испортились.

Как только он остается совсем один, Терренс подходит к стенке и с громким криком один раз со всей силы бьет кулаком по ней, сразу же почувствовав сильную боль, что отдается буквально в каждую часть тела. А потом он медленно съезжает вниз по этой же стенке и садится на пол, прижав к себе согнутые ноги, упирается подбородком о колени и обеими руками сильно вцепляется в волосы.

— За что? — слегка дрожащим голосом недоумевает Терренс, едва сдерживая желание пустить слезу от отчаяния и боли, что буквально разрывает его душу. — Почему это происходит со мной? Какой черт дернул меня начать роман именно с этой девчонкой? Встречаться с той, из-за которой я стал еще более несчастным!

Терренс сначала сильно оттягивает свои слегка взъерошенные волосы, а потом громко вскрикивает, будто позволяя эмоциям выйти наружу.

— Почему я был так слеп? — задается вопросом Терренс. — Почему? У меня было столько порядочных девушек, которые плясали бы передо мной на задних лапках! А я выбрал эту чертову диву, которая сама никого не любит, но требует любви ото всех!

Терренс тихонько рычит и проводит обеими руками по своему бледному лицу, особо не желая ничего говорить и мысленно проклиная себя за то, что он своими собственными руками испортив себе жизнь, решив начать встречаться с Ракель и не прислушавшись к тем, кто пытался предупредить его о том, что эта девушка не принесет ему никакого счастья.

Глава 14

Терренс совершенно не скучает и не грустит из-за происходящего в его жизни. И похоже, что не особо раскаивается в содеянном. Он определенно рад, что уже практически разошелся с Ракель, с которой он сегодня сильно поругался. Однако как бы то ни было, мужчина все же жалеет о том ударе по лицу, прекрасно понимая, что любая девушка вряд ли бы простила того мужчину, который поднимает на нее руку. Иногда он хотел бы извиниться перед Ракель за подобное поведение. Однако когда Терренс вновь вспоминает то, как омерзительно она вела себя с ним все это время, он запрещает себе думать об этом.

Чтобы хотя бы ненадолго забыть о своих проблемах, он принял предложение своего лучшего друга детства Бенджамина Паркера посидеть в баре. Этот высокий обладатель каре-зеленых глаз и коротких каштановых волос знает о романе Терренса и Ракель буквально все, поскольку он развивался на его глазах. Он знает, с чего начались отношения этой пары, которой определенно не суждено быть вместе.

— Слышь, дружище, у тебя какой-то странный голос, — сделав глоток какого-то алкогольного напитка, задумчиво отмечает Бенджамин. — У тебя что-то случилось? Какие-то проблемы?

— Много чего произошло за то время, что мы с тобой не виделись, — держа в руках рюмку с еще не выпитым виски и иногда рассматривая ее, без эмоции на лице спокойно отвечает Терренс. — Очень много…

— Не хочешь рассказать? Может, я смогу как-то помочь тебе?

— Сомневаюсь, что ты сможешь что-то сделать. Моя ситуация уже абсолютно безнадежна.

— Ну а ты сначала расскажи мне обо всем, а потом я решу, смогу ли помочь тебе.

— Да в принципе рассказывать особо и нечего… — Терренс ставит свой стакан на барную стойку и облокачивается на нее рукой. — Просто сегодня я серьезно поругался с Ракель.

— Поругался с Ракель? — удивляется Бенджамин. — Но из-за чего?

— Долго рассказывать… Но поругались мы очень сильно… Настолько сильно, что в порыве злости мы наговорили друг другу кучу гадостей и…

Терренс на пару секунд замолкает, глубоко вздыхает и находит в себе силы признаться Бенджамину в содеянном.

— Я даже ударил ее по лицу, — спокойно добавляет Терренс и уставляет пустой взгляд в свою рюмку с виски. — И едва не придушил собственными руками… В прямом смысле…

— Что? — приходит в шок Бенджамин, широко распахнув глаза и уставив их на Терренса, как будто пытаясь получить подтверждение тому, что он услышал. — Ударил?

— Да…

— Нет, чувак, я не верю… Ты никогда бы себе такого не позволил!

— Но позволил же.

— Да, я знаю, что у тебя несдержанный характер, и ты с самого детства передрался и пересобачился со многими людьми. Но ударить девушку… — Бенджамин качает головой. — Нет, я не могу в это поверить.

— А ты поверь, — без эмоций произносит Терренс. — Я треснул Ракель по лицу.

— Но за что ты ее ударил? — с ужасом во взгляде недоумевает Бенджамин. — Ударил свою собственную возлюбленную! Любимую девушку!

— Есть на то причины, — сухо бросает Терренс.

— Она как-то оскорбила тебя? Или… — Бенджамин слегка прикусывает губу, стараясь быть осторожнее со словами. — Твоих близких?

— Упомянула отца! — слегка сжимает руки в кулаки Терренс. — Завела разговор про этого человека, которого я ненавижу.

— И ты поднял на нее руку только из-за этого? — широко распахивает глаза Бенджамин. — Ты совсем ку-ку, МакКлайф? С дуба рухнул?

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда кто-то начинает говорить о нем. Я могу говорить о чем угодно, но только не о нем. Точнее, не о том, что между ними было. А когда я слышу оскорбления в адрес своей матери, то не могу себя сдерживать.

— А разве Ракель как-то оскорбила миссис МакКлайф? Она же всегда вроде бы хорошо ладила с твоей матерью! Да и та приняла ее как родную. Вон какая счастливая ходила после того как ты сказал ей, что начал встречаться с этой девчонкой! Едва ли не дочерью своей считала!

— Нет, но…

— Тогда почему ты так поступил? Я бы понял тебя, если бы Ракель как-то оскорбила твою маму. Ибо я бы сам обиделся, если бы кто-то сказал что-то плохое про мою. Но ты не просто разругался с ней из-за этого, но еще посмел поднять на нее руку. Просто за то, что она что-то сказала про твоего отца.

— Она вывела меня из себя, — задумчиво, неуверенно отвечает Терренс. — Наговорила мне столько всякого дерьма, что у меня сдали нервы… И я перестал думать о последствиях.

— Но ты ведь раньше не позволял себе ударить девушку, как бы сильно она тебя ни бесила. Что с тобой произошло в этот раз?

— Я знаю, но…

Бенджамин видит, что Терренс явно уходит от ответов на многие его вопросы. И это начинает его немного настораживать и наводить на мысль, что на самом деле конфликт его друга с Ракель был намного серьезнее, раз дело дошло до рукоприкладства.

«Что-то мне подсказывает, что этот парень что-то не договаривает, — слегка нахмурившись, думает Бенджамин. — Я знаю его слишком хорошо… И не думаю, что дело именно в его матери и его отце. Ракель уж точно не оскорбляла миссис МакКлайф и всегда хорошо к ней относилась. Причина точно не в том, что произошло между его родителями. МакКлайф не мог так просто взорваться. Да, он как бомба – может легко взорваться. Но на это нужна какая-то причина… А раз он поднял руку на Ракель, значит, ситуация гораздо серьезнее. Но мой друг почему не хочет об этом говорить…»

В этот момент Терренс замечает на себе странный взгляд Бенджамина и слегка хмурится, когда интересуется:

— Чего задумался? Почему ты так странно смотришь на меня?

— Да вот размышляю над твоим поведением, — спокойно признается Бенджамин.

— Я же сказал, что во всем виновата Кэмерон.

— Ракель наверняка не знала, что для тебя это больная тема, а ты на нее незаслуженно наехал.

— Да, я ничего ей не говорил! — Терренс скрещивает руки на груди, убрав их с рюмки. — Но она вывела меня из себя.

— Раз она не оскорбляла твою маму, то какой был смысл так заводиться и поднимать на нее руку?

— Просто не выдержал.

— Ну ты даешь, чувак! Портить отношения с девушкой только из-за того, что она упомянула твоего отца…

— Разве я должен любить его? Этот человек зверски избивал мою маму и всячески издевался над ней. А когда ему надоело, мой папаша просто собрал все свои манатки и свалил из дома к чертовой матери.

— Я не говорю, что ты должен любить его.

— И знаешь, что удивительно? — Терренс тихо хмыкает. — То, что моя мать простила его за все эти избиения и сейчас поддерживает с ним хорошие отношения. Она ведет себя так, будто ничего не случилось.

— Ну да, это странно… — задумчиво произносит Бенджамин.

— А самое возмутительное – это то, что мой папаша решил объявиться тогда, когда его сын уже вырос и не нуждается в его помощи. Совесть, черт возьми, заиграла! Захотел попросить прощения и наладить отношения.

— Да, он поступил ужасно. Но все же это не тебя били. Твой отец не сделал ничего плохого лично тебе.

— Да пошел он куда подальше! — хмуро бросает Терренс. — Пусть забудет о нас и живет своей жизнью. У него ведь есть жена и дети – вот пусть будет с ними! Чего ему надо от нас с матерью? Почему он решил, что мне что-то нужно от него? Или этот человек думал, что я брошусь к нему с распростертыми объятиями? Ни хрена подобного! Я вышвырну его на улицу, если он посмеет заявиться ко мне домой.

— Я все понимаю, — спокойно говорит Бенджамин. — Но ты понимаешь, что можешь запросто испортить отношения с Ракель? Нельзя срывать злобу на девушке и тем более поднимать на ее руку! Ты же не срываешься на своей матери, когда она говорит о твоем отце.

— Не срываюсь, потому что уважаю ее. И никогда не повышу на нее голос, даже если она порой делает то, чего я не понимаю.

— Вот как! — Бенджамин скрещивает руки на груди. — А Ракель ты, значит, не уважаешь? Я правильно тебя понимаю?

— Я никогда не говорил, что не уважаю ее.

— И думаешь, что тот факт, что ты ее возлюбленный дает тебе право раздавать ей пощечины?

— Я знаю, что перегнул палку. Но эта девушка реально вывела меня из себя.

— Ты имел никакого права бить ее! Какая бы плохая она ни была!

— Мне нужно было как-то заткнуть ее. А иначе она бы не перестала говорить.

— Неужели ты уже не любишь ее, раз смеешь так с ней обращаться? Это не поведение любящего человека!

— Ох… — Терренс тихо вздыхает и замолкает на пару секунд, уставив взгляд в одной точке. — Честно говоря, я вообще не знаю, что испытываю к ней: любовь, отвращение или что-то еще…

— Послушай, Терренс, я не хочу тебя осуждать, потому ты – мой лучший друг, — спокойно говорит Бенджамин. — Но тебе следует понимать, что после того как ты ударил Ракель она вряд ли простит тебя.

— Знаю…

— Кэмерон могла бы простить тебе все, если она действительно любит тебя. Но ни одна девушка не потерпит мужчину, который поднимает на нее руку. Даже если это происходит единожды. Даже в состоянии агрессии.

— Она никогда не любила меня.

— А?

— Ракель не любит меня. Она просто нагло воспользовалась мной.

— Да брось, чувак, с чего ты это взял? — недоумевает Бенджамин.

— Она сама так сказала, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Во время нашей ссоры Кэмерон призналась, что встречалась со мной только для того, чтобы ее семья наконец-то отстала от нее.

— Да ладно, во время ссоры можно много чего наговорить. Она просто была очень зла. Скорее всего, после твоей пощечины. Вот и выдала тебе такие заявления.

— Я был слишком слеп для того, чтобы увидеть это. Чтобы понять, что я выбрал не ту девушку.

— Перестань, Терренс, выкинь эти мысли из головы, — уверенно возражает Бенджамин. — Я видел, как у нее горели глаза, когда она смотрела на тебя. Ракель любит тебя.

— Ага, любит… — Терренс тихо усмехается. — Она – притворщица! Лживая гадина, которая только делает вид, что ее волнует кто-то еще, кроме нее самой.

— Она смотрела на тебя, как на Бога! Как на своего короля или хозяина, которому готова подчиняться.

— Как на короля? — Терренс громко ухмыляется. — Черт, не смеши меня, Бен! Хватит говорить какие-то глупости!

— Почему это глупости? — недоумевает Бенджамин. — Я ведь не слепой и вижу, что происходит.

— Ты думаешь, я обманываю тебя?

— Нет-нет, я верю тебе. Конечно, верю. Просто ты не должен верить ее словам о том, что она не любит тебя.

— Я для нее пустое место, Паркер! Она использовала меня и начала встречаться со мной только потому, что ее родственники давили на нее и мечтали поскорее отдать ее замуж. И так обрадовались, что она переехала ко мне, что уже несколько месяцев не интересуется ею.

— А какая семья не мечтает выдать кого-то замуж? Иногда тебя хотят поженить едва ли не незнакомые люди! Думаешь, моя мать не твердит, что мне пора найти хорошую девушку и жениться? Нет, приятель, она постоянно об этом говорит!

— Ну знаешь, моя мама тоже говорит, что мечтает побывать на моей свадьбе.

— Я бы больше удивился бы, если бы семья Ракель не пыталась выдать ее замуж хоть за кого-то. Все девчонки находятся под большим давлением. Очень многие не могут принять то, что женщина может быть счастливым человеком и без мужа и детей.

— Вот Кэмерон и решила покончить с этим, когда я встал у нее на пути. Эта стерва сделала все, чтобы заставить меня потерять от нее голову. Чтобы я бегал за ней как собачонка и добивался ее внимания. А когда это наконец-то случилось, и мы начали встречаться, то она решила, что можно расслабиться и жить как раньше.

— Правда? — слегка хмурится Бенджамин.

— Правда! По-твоему, это нормально, что она забыла обо мне сразу же после начала романа и променяла меня на свою карьеру? Когда мы встречались с друзьями и родственниками, она всем улыбалась и играла со мной в огромную любовь. Но как только все разошлись, все менялось! А ее огромной любви хватило лишь на наш первый секс. А потом все – чувства внезапно прошли! Кэмерон опять начала сниматься для журналов и в рекламе и участвовать в модных показах, совершенно позабыв о том, что у нее есть парень, которому нужно уделять внимание.

— Ну знаешь, МакКлайф, вообще-то многие пары так живут: либо оба работают сутками напролет, либо работает кто-то один. По этой причине влюбленные редко видят друг друга. И многие, между прочим, умудряются находить время и для своих любимых.

— Да, а ты думаешь, она его находила? Думаешь, она так сильно хотела этого? Стоило мне только предложить ей немного расслабиться и провести время вместе, так она все сваливала на усталость или головную боль и ложилась спать.

— Да ладно?

— У меня тоже было много работы, но я, однако, не забывал о своей девушке и искал время на нее.

— Вот как…

— Все резко изменилось после того как мы начали жить вместе. А до этого все было хорошо. По крайней мере, мне так казалось.

— Подожди-подожди… То есть, ты хочешь сказать, что Ракель начала избегать тебя сразу же после того как вы съехались?

— Вот именно! Я неоднократно пытался все исправить, но Ракель наотрез отказывалась провести со мной хоть пару минут.

— Ничего себе…

— Она практически со мной не разговаривала. Не интересовалась тем, как прошел мой день, что я делал, что чувствовал, что хотел, о чем мечтал… Ей было чихать! Но зато о себе любимой она могла говорить хоть часами. Правда мне уже было плевать на нее.

— Не могу в это поверить… — качает головой Бенджамин.

— И я уж молчу об интиме, свиданиях или простых прогулок в парке. Естественно, что все это заставило меня начать постепенно охладевать к ней. Я пытался спасти наши отношения, но это невозможно сделать, когда усилия прилагает только один.

— Черт, неужели ваши идеальные отношения только казались идеальными? — округляет глаза Бенджамин.

— Вот именно, что казались. Все считали нас примером для подражания и думали, что у нас все хорошо. Но никто не знал, что на самом деле происходило в нашей паре. Никто не знал, что мы так и не насладились совместной жизнью. А все из-за Ракель. Это из-за нее наши отношения были к чертовой матери разрушены. Это из-за нее я все больше начал мечтать о расставании и прежней жизни. Когда я жил спокойно и не получал отказ ни от одной девчонки. Любая была готова на все ради меня, а эта дива воротила нос и делала вид, что меня не существует. Для нее отношения ничего не значили. Она начала встречаться со мной только для галочки. Для нее это была просто цель. Цель заставить свою семью заткнуться.

— Ох, слушай, Терренс, мне очень жаль… — Бенджамин хлопает Терренса по плечу. — Не думал, что у вас все так сложно.

— Знаешь, как мне обидно… Как обидно, что меня так предали. Я-то надеялся, что создам семью и буду жить счастливой жизнью. Но увы… Роман с этой девушкой сделал меня несчастным и заставил страдать. Чувствовать себя одиноким. Я вроде бы был в отношениях, но вроде был один.

— Понимаю…

— Ракель собственноручно убила все мои чувства. Я слишком долго терпел все это и закрывал глаза на то, как она со мной обращалась. Но теперь все, мое терпение лопнуло. Я больше не хочу жить с этой девушкой под одной крышей. И уже изъявил желание разорвать с ней отношения.

— Вы уже расстались?

— Можно и так сказать. И надеюсь, скоро она еще и свалит из моего дома. Я уже больше не могу. Не могу находиться с ней на одной территории. — Терренс делает пару глотков виски. — Думаю, я сегодня же потребую, чтобы она собрала все свои манатки и свалила из моего дома к чертовой матери. Пусть идет куда хочет – хоть на улицу! Мне все равно! Я больше не собираюсь терпеть ее рожу у себя дома.

— Что-то мне подсказывает, что после твоей пощечины она сама уйдет из дома.

— Вот и славно! Чтобы и духа ее там не было. А если она оставит там хоть одну свою шмотку и хоть одну свою побрякушку, то я немедленно все это выброшу.

— Это правильно. Если хочешь забыть ее, то надо избавиться ото всего, что напоминает о ней.

— Ты прав. И я так сделаю.

Терренс на несколько секунд замолкает и облокачивается руками об барную стойку, запустив руку в свои волосы, пока Бенджамин молча наблюдает за ним и не спеша попивает свой напиток.

— А я ведь не хотел, чтобы это произошло… — с грустью во взгляде признается Терренс. — Не хотел, чтобы наши отношения были разрушены…

— Я думал, что у вас еще есть шанс все исправить, — задумчиво говорит Бенджамин. — Но после того что я услышал, могу сказать лишь одно… Тут уже ничего не поделаешь. Раз Ракель и правда тебя не любит, то она вряд ли полюбит. Говорят же, что насильно мил не будешь. Вот и отпусти ее. Пусть найдет себе кого-то другого.

— Мне будет очень жалко того мужика, который втюрится в нее. Потому что его ждет та же участь, что и меня. — Терренс ехидно усмехается. — А вообще, ей не нужен мужик. Кэмерон волнует только карьера. Семья, муж и дети – это не про нее. Главное – вилять задницей на подиуме, сниматься для журналов и слышать хвалебные оды.

— Тогда вам и правда лучше расстаться.

— Да я буду до смерти рад этому расставанию! Я хочу быть свободным и вновь начать встречаться с более достойными девчонками. Уверен, что я без проблем найду ту, что будет намного лучше этой эгоистичной стервы.

— Вот именно! Миллионы девчонок мечтают оказаться на месте Ракель, которая, к моему удивлению, не оценила то, что ей было дано.

— Пусть посмотрит на меня и мою новую будущую девочку и кусает локти. Может, поймет, кого она потеряла. Кого не оценила по достоинству.

— Может, однажды и поймет.

— Ох, если бы ты знал, как я счастлив, что расстался с ней… — устало вздыхает Терренс, проведя рукой по лицу. — Эти отношения реально тяготили меня… Не потому, что я не хотел этого. А потому, что Ракель сделала все, чтобы заставить меня пожалеть о содеянном. Она сделала то, что я вряд ли смогу простить…

— Ничего, Терренс, не расстраивайся.

— Думаю, расставание точно не будет для нас болезненным. И она будет до смерти рада, и я вздохну с облегчением.

— Э-э-э, прости, а почему ты говоришь, что она сделала что-то, что тебе не удастся простить? — слегка хмурится Бенджамин. — Или я туплю из-за бухла, и ты говоришь про ее отношение к тебе?

— Да нет, я говорю еще про кое-что. Ракель не только не обращала на меня внимание, так еще и сделала кое-что непростительное.

— Слышь, приятель, а ты случайно не бредишь? Неужели на тебя уже подействовала небольшая выпитая доза алкоголя?

— Прости, но пока я не могу тебе об этом сказать, — без эмоций спокойно отвечает Терренс. — Но скажу только то, что я никогда не прощу человека, который говорит мне в лицо одно, а за спиной делает совершенно другое.

— В смысле?

— Ненавижу двуличных тварей. Вот и весь смысл!

Тут-то Бенджамин понимает, что причина ссоры Терренса с Ракель вовсе не в том, что та пыталась заговорить про его мать или отца, а в чем-то другом. Что столь же серьезно, как и полное безразличие девушки к своему парню.

«Так значит, дело действительно вовсе не в его родителях, — мысленно заключает Бенджамин. — И я не исключаю, что Ракель и правда могла сделать что-то еще… Но с другой стороны, я не слишком уверен, что она способна на какую-то подлость… Что если Терри сейчас просто врет и пособачился с ней из-за ее безразличия к нему? Хм… Может быть, я смогу вытянуть из этого молчуна всю правду, которую он скрывает? Почему-то мне кажется, что в этой истории есть еще что-то, о чем он умалчивает…»

Бенджамин задумывается еще на пару секунд перед тем, как спросить:

— Неужели она сделала что-то серьезное?

Однако Терренс отказывается рассказывать о том, что он явно тщательно скрывает ото всех, хотя и не отрицает сам факт, что Ракель сделала то, что еще больше ухудшило его отношение к ней.

— Да, она сделала огромную ошибку, которую я никогда не смогу простить, — уверенно отвечает Терренс. — И дело не только в том, что она меня не замечала. Есть еще кое-что…

— Что? — интересуется Бенджамин.

— Расскажу как-нибудь потом. Хотя я не вижу смысла что-то говорить. Ничего уже не изменить. Мы с Ракель расстались. Отныне мы оба свободные люди.

— Ох, ладно… — резко выдыхает Бенджамин. — Раз ты не хочешь говорить, то я не буду настаивать. Но помни, что ты можешь рассказать об этом в любое время.

— Спасибо, Бен, — бросает легкую улыбку Терренс. — Рад, что ты поддерживаешь меня.

— Я, конечно, осуждаю тебя за то, что ты ударил Ракель, но и эта девушка тоже не святая. Ну а после того что ты рассказал, то предпочту встать на твою сторону. На сторону своего лучшего друга.

— Не знаю, что я бы с тобой сделал, если бы ты встал на сторону этой неблагодарной эгоистки.

— Мы ведь с тобой друзья! Знаем друг друга с детства. Как облупленных. А вот Ракель я знаю всего несколько месяцев и очень мало с ней общался.

— Лучше не надо общаться с ней, — хмуро бросает Терренс. — Пусть эта девчонка останется одна.

— Хорошо, что вы не успели пожениться, а иначе бы вам пришлось ждать еще несколько месяцев, чтобы вас развели.

— Ничего, подождал бы. Подписал бы все бумаги и подождал. Ожидание того стоило бы. Я наконец-то стал бы свободным и начал жить своей жизнью. Но к счастью, в моем случае все намного проще, и мы расстались просто на словах. — Терренс выпивает немного виски. — Она будет помешана на своей карьере и желании постоянно слышать комплименты от своих фанатов, а я продолжу искать пути пробиться в музыкальный бизнес и однажды найду себе другую девушку. Которая не повторит ошибок моей девушки.

— Да уж… — тихо вздыхает Бенджамин. — Вот уж не думал, что эта девушка окажется такой…

— Я и сам не думал. И успел сто раз пожалеть, что решил встречаться с ней.

— Ох, хорошо, что у вас за время отношений не появились дети, и вы не додумались пожениться. Ведь если бы у вас был хотя бы один ребенок, вам пришлось бы бороться в суде за право проживать с ними. Да и радуйся, что у вас нет совместно нажитого имущества. Иначе пришлось бы делиться.

— Я ничего не отдам этой девчонке, — хмуро заявляет Терренс. — Она не получит от меня ни цента! Пусть даже не раскатывает губу.

— Не беспокойся, МакКлайф, тебе не придется ничего отдавать, потому что ты не женат на этой девчонке. А значит, все останется при тебе.

— Это точно! Я уже дал ей понять, что она ничего не получит. В том числе мой дом, из которого Кэмерон попыталась меня выгнать.

— Правда?

— Ага! Представляешь, сказала мне собирать свои манатки и валить из дома. — Терренс ехидно усмехается. — А я ей напомнил, что она не может отобрать его от меня, потому что он был куплен на мои деньги еще до того, как Кэмерон переехала ко мне. Ракель не имеет на него никаких прав и жила там лишь потому, что являлась моей девушкой. А в противном случае она в любой момент могла бы вылететь из моего дома и катиться на все четыре стороны. И она непременно вылетит, когда я выставлю ее за дверь со всеми ее чертовыми манатками.

— Не переживай, Терренс, все останется при тебе, — уверенно говорит Бенджамин. — А Ракель как переехала в твой со своими вещами, так она и уедет с ними.

— Кстати, ты правильно сказал насчет детей. Слава богу, что у нас их не было, и Кэмерон никогда не была просто беременна.

— Да уж, ей даже презервативы не понадобились… — шутливо отвечает Бенджамин.

— Знаешь, как я рад, что у меня нет детей от этой эгоистки. И рад, что она отказывалась от секса. Ведь хотя бы один единственный раз мог запросто привести к беременности.

— Это верно! Если бы вы расстались, уже будучи родителями, то вам пришлось бы долго объяснять малышу, куда ушел папа, и почему мама решила покинуть дом…

— Согласен… — Терренс выпивает немного виски. — Было бы очень трудно объяснить все это ребенку.

— Я и сам пережил это, когда мои родители разводились… — Бенджамин тоже делает пару глотков из своего стакана. — До сих пор помню, что мама долго не хотела говорить мне, что она разводится с отцом. Пыталась убедить меня, что он просто уехал куда-то по делам. Но когда она все-таки призналась в этом, я принял это достаточно спокойно. Никаких истерик и депрессий…

— Она сказала тебе, что твой папаша просто ушел к другой?

— Сказала. Пыталась сделать это в мягкой форме. Мол, у папы другая семья. Типа так иногда случается… Мать пыталась подбирать слова, но в какой-то момент я попросил ее перестать делать это и говорить мне все как есть. Мол… Надоело слушать, как она оправдывает этого человека. Я хотел знать правду и имел на то право. Сказал, что я уже достаточно взрослый, чтобы понимать некоторые вещи.

— Неужели ты и правда спокойно принял их развод?

— Правда. И думаю, что мне было проще это сделать, потому что я как-то уже привык к тому, что отца постоянно не бывало дома. Он и раньше целыми днями пропадал на работе. А когда папаша однажды не появлялся дома уже целую неделю, я даже этого не заметил.

— Кстати, а ты так не встречался со своим отцом после его развода с твоей матерью?

— Нет, не встречался. Он не очень-то стремится к этому.

— Ты злишься на него?

— Я не злюсь на отца и отношусь к нему нейтрально, но все же не могу сказать, что люблю его. И к тому же, я не горю желанием видеть его.

— Интересно, он до сих пор живет с той женщиной, к которой ушел?

— Кто знает… Может, он и женился на ней и стал папашей ее детей… А может, они все-таки расстались… И сидит этот человек в какой-нибудь маленькой квартирке и смотрит телевизор с пакетом чипсов и бутылкой пивасика в руках.

— Прошло уже много лет. Многое могло измениться.

— Может быть. Но меня это не очень интересует. Пусть мой папаша живет своей жизнью, раз он бросил нас с мамой. Да, нам было непросто, но мы справились и сейчас живем вполне неплохо.

— Твой-то отец явно понимает, что виноват, а мой – нет. Мой папаша никак не может оставить нас в покое. Никак не поймет, что я не желаю видеть и слышать его.

— Ничего, когда-нибудь до него дойдет, что ты этого не хочешь. Да и твоя мать рано или поздно смирится с твоим желанием.

— Мне никогда ее не понять… — устало вздыхает Терренс. — Не понять, почему она заставляет меня общаться с ним. Общаться с тем, кто нас предал.

— Миссис МакКлайф слишком добрая. Я не помню, чтобы она была на кого-то обижена. Она либо относится ко всем нейтрально, либо хорошо.

— Я постоянно ей об этом говорю. Говорю, что у нее должна быть хоть какая-то гордость. А она меня не слушает. Знал бы ты, сколько раз мы спорили из-за этого.

— Да уж… Тяжелый случай…

В разговоре на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Бенджамин отпивает немного из своего стакана.

— Клянусь, если я однажды стану отцом, то никогда не поступлю со своим ребенком так омерзительно, — уверенно обещает Терренс. — Я стану для своего ребенка прекрасным отцом и ни за что не брошу его.

— Вижу тебе уже не терпится взять своего карапуза на руки, — скромно улыбается Бенджамин.

— Ты же прекрасно знаешь, что я всегда об этом мечтал. И не важно, кто у меня был бы: девочка или мальчик… Я одинаково буду рад как сыну, так и дочери.

— Знаю… А вот я всегда мечтал о сыне… О пацане…

— Ну ты подожди мечтать о детях! — Терренс скромно хихикает и отпивает немного виски. — Ты сначала девушку себе найди. И повстречайся с ней хотя бы месяц. А то я смотрю, ты уже размечтался о детях, несмотря на то, что у тебя нет жены.

— А что, разве мне надо жениться для того, чтобы стать отцом? — искренне удивляется Бенджамин.

— Желательно бы. Вообще-то, все порядочные мужчины женятся, прежде чем делать детей.

— Если захочу, то обязательно женюсь.

— О да, конечно! — тихо усмехается Терренс. — Только вопрос в том, когда ты женишься. Ведь девчонки не задерживается с тобой дольше недели.

— Просто они не понимают, что потеряли настоящее сокровище, — с гордо поднятой головой заявляет Бенджамин. — Не знают, глупенькие дурочки, каким превосходным партнером я могу быть.

— По крайней мере, ты уже точно успел стать превосходным бабником, — скромно хихикает Терренс, сделав небольшой глоток из своего стакана. — Твоему списку бывших позавидует любой мужик.

— А я просто выбираю. Развлекаюсь. Надоедает одна – нахожу другую.

— Я уже понял.

— Ой, ладно, МакКлайф, заткнись лучше! Спорю, что ты тоже оторвешься по полной после расставания с Ракель. Не будешь успевать менять девчонок! Вспомнишь старые добрые времена, когда ты ни одной юбки не пропускал.

— Сейчас мне это определенно нужно. — Терренс с загадочной улыбкой бросает взгляд в сторону. — Честно говоря, в последнее время я что-то очень истосковался по женскому вниманию. И перестал чувствовать себя желанным. Хотя так хочется поверить, что девчонки все еще сходят по мне с ума и готовы на все ради меня.

— Потерпи немного, дружище, — слегка улыбается Бенджамин. — Очень скоро ты сможешь оторваться по полной и искупаться во внимании красивых девочек…

Бенджамин на секунду бросает взгляд в сторону.

— И снова начнешь говорить о том, какой ты неотразимый и идеальный, — добавляет Бенджамин.

— Скорее бы… — задумчиво произносит Терренс.

— Слышь, Терри, должен тебе признаться, что я что-то соскучился по тем временам, когда ты доставал всех этими словами…

— Правда?

— Ты совсем перестал восхвалять себя, мужик! В чем дело? Я тебя не узнаю? Где мой прежний дружбан Терри?

— Просто я перестал чувствовать себя таким. Мной так давно никто не восхищался, что я и сам забыл о том, что еще недавно считал себя чертовски привлекательным.

— Я заметил… Даже как-то грустно стало из-за того, что ты в последнее время не заводишь разговор на тему своей неотразимости и привлекательности.

— Этот роман заставил меня перестать чувствовать себя таким, каким я был раньше. — Терренс с усталым вздохом выпивает немного из своего стакана. — Раньше возле меня крутилась куча девчонок. Они говорили мне приятные вещи и буквально дрались за шанс сфотографироваться со мной. Но сейчас все изменилось… Никто не говорит мне комплименты… Никто не говорит, какой я привлекательный… Даже поклонники практически перестали подходить ко мне и просить автограф или фотографию.

— Вообще?

— Да… — Терренс качает головой. — Кажется, Ракель была абсолютно права в том, что обо мне стали забывать. Что я уже никому не нужен.

— Перестань, друг! Ты чего!

— Но это правда, Бен. В моей карьере нет никакого продвижения. Я как будто застрял на одном и том же месте. Мне практически перестали предлагать даже небольшие роли в кино. А все мои попытки пробиться в музыкальный бизнес не приводят ни к чему хорошему. За последние несколько месяцев я разговаривал с целой кучей продюсеров и отправил огромное количество записей разным музыкальным лейблам. Но никто так и не обратил на меня внимания. Мне только что-то обещают. Но дальше этого ничто не идет.

— Ну знаешь, трудно что-то сделать, когда тебя не поддерживает твой близкий человек.

— Ты прав… Кэмерон никогда не поддерживала меня. Когда я собирался поделиться с ней своей маленькой радостью, она говорила, что ей некогда меня слушать. И вся моя мотивация куда-то испарялась.

— Ничего, приятель, после того как ты избавился от этих оков, тебе станет легче. И у тебя появятся силы и желание что-то делать.

— С тех пор, как эта девчонка появилась в моей жизни, все пошло наперекосяк. Я сто раз пожалел, что связался с ней.

— Ничего, Терри, скоро мы начнем возвращать прежнего тебя.

— В смысле?

— Для начала я отведу тебя в парочку классных местечек, где полно красавиц, которые готовы обласкать тебя с головы до ног.

— Ты хочешь затащить меня в стриптиз-бар?

— А почему бы нет? Там тебе помогут стать собой! Подцепишь какую-нибудь красотку, проведешь с ней ночь и снова почувствуешь себя Богом красоты и неотразимости. Получишь столь желанный секс и услышишь важные для тебя слова.

— Ну… — загадочно улыбается Терренс. — Может, ты и прав… Чего я буду себя сдерживать?

— Зуб даю, очень скоро ты снова почувствуешь себя желанным и привлекательным, — уверенно заявляет Бенджамин, похлопав Терренса по плечу. — Новую девушку найти не обещаю, но я запросто могу найти ту, что станет для тебя покорной кошечкой и не посмеет ни в чем тебе отказать.

— Спасибо огромное, Паркер, — с легкой улыбкой благодарит Терренс. — Ты всегда знаешь, как подбодрить меня. И знаешь, что мне сейчас нужно больше всего.

— Это верно! Я знаю, что тебе нужно, и смогу это дать.

— Я доверяю тебе. Доверяю заботу обо мне.

— Вот и прекрасно! Будь уверен, я заставлю тебя вспомнить тот приятный вкус свободы и докажу, что после расставания жизнь не заканчивается.

— Это точно! — широко улыбается Терренс. — Прошвырнемся по каким-нибудь местам, где полно красивых девчонок, подкатим к кому-нибудь из них и проведем шикарное время. И ты удовольствие получишь, и я приду в себя после того как меня так жестоко использовали.

— Все будет чики-пуки, мужик! — показывает палец вверх Бенджамин. — Мы с тобой обязательно найдем себе идеальных девушек.

— Что ж, буду надеяться и ждать, — с хитрой улыбкой отвечает Терренс. — И если у тебя окажется на примете красивые девчонки, то обязательно дай мне знать. В ближайшее время я собираюсь оторваться по полной и удовлетворить все свои потребности. Которые не смогла удовлетворить моя почти что бывшая возлюбленная.

— Я обязательно подумаю над этим и… — Бенджамин резко замолкает и вопросительно смотрит на Терренса. — Так, стоп! Сейчас даже и думать об этом забудь!

— Почему это? — округляет глаза Терренс.

— Ты не можешь изменять девушке до тех пор, пока не расстался с ней окончательно.

— Вообще-то, мы уже расстались.

— Вы прямо об этом заявили друг другу?

— Давно уже.

— Окей, тогда хотя бы подожди немного. Не надо сию минуту бросаться в объятия другой девчонки.

— Я тебя умоляю, Бенджамин! — восклицает Терренс. — Да если бы не моя преданность, я бы начал изменять Кэмерон еще очень давно. Когда она только начала отвергать меня.

Терренс скрещивает руки на груди.

— И не думаю, что мне было бы стыдно за это, — предполагает Терренс. — Ибо я довольно быстро начал охладевать к ней. А Ракель бы вряд ли огорчилась, узнав о моих похождениях. Ну может, повопила бы немного, а потом успокоилась бы.

— Ну если она и правда не любила тебя, то все может быть, — задумчиво говорит Бенджамин. — Однако не думаю, что это понравилось бы твоей матери.

— Она поймет. Мама и так знает, что у нас с Ракель не все гладко. И мне придется сказать ей, что разорвал отношения с этой девчонкой.

— Она определенно расстроится. Ведь ей нравилась эта девушка.

— Но обрадуется, когда я расскажу ей всю правду об этой эгоистке. Моя мать вряд ли бы желала мне такого счастья.

— Тем не менее, я боюсь даже представить себе ее реакцию, когда она узнает, что ты поднял на Ракель руку.

— Я тоже боюсь, что она разозлится на меня. Но мне придется рассказать ей обо всем… За рукоприкладство мама, конечно же, осудит меня. Но думаю, она сможет понять причину моего разрыва с Ракель.

— Прости, Терренс, но все осудят тебя за то, что ты поднял руку на девушку. Как бы то ни было, ты сделал то, что непростительно.

— Знаю…

— К тому же, Ракель может быть настолько обижена на тебя, что запросто расскажет всему миру не просто о твоей пощечине, но еще и запросто обвинит в домашнем насилии. Народ тут же атакует тебя с гневными комментариями. И тогда твоей карьере уж точно придет конец.

— Если Кэмерон это сделает, я не буду молчать. И расскажу всему миру много чего интересного. Про нее и ее психозы, с которыми мне пришлось столкнуться во время наших отношений. — Терренс гордо приподнимает голову. — И я уж точно не буду молчать о том, что она психически нездорова и нуждается в лечении.

— Что? — ужасается Бенджамин. — Ты что собираешься наговаривать на Ракель и позорить ее перед всем миром? Прямо как Саймон Рингер когда-то!

— На этот раз все будет намного хуже, я обещаю. Если Рингеру перестали верить, то мне будут верить до самого конца. Все до единого.

— Прости за мою грубость, приятель, но я сомневаюсь, что люди поверят тебе.

— С чего это вдруг?

— Если Ракель заявит о том, что ее подвергали насилию, а ты ответишь тем, что расскажешь про ее якобы психические проблемы, то сделаешь себе только хуже. Народ решит, что ты таким образом мстишь ей и пытаешься оклеветать ее.

— Я имею большее влияние в шоу-бизнесе!

— Если Ракель обвинит тебя в насилии, то все твои влиятельные друзья отвернутся от тебя. После такого тобой не то, что восхищаться перестанут, так еще твоя карьера будет разрушена к чертовой матери. Люди начнут сторониться тебя и говорить гадости. А вот Ракель начнет получить всеобщую любовь и защиту. В этом случае девушке поверят больше.

— Это мы еще посмотрим, — сухо бросает Терренс. — Но эта стерва точно пожалеет, если посмеет оклеветать меня. Я так испорчу ей жизнь, что она приползет ко мне на коленях и будет молить о прощении. На глазах у всего мира.

— Почему ты хочешь повести себя, как бессовестный козел и отомстить девушке за то, что она бросила тебя? Какая бы плохая она ни была, нельзя опускаться такого! Веди себя достойно! Не надо вести себя как девчонка и устраивать скандалы! Расстался с ней и забудь про нее!

— Я вовсе не собираюсь унижать ее, — разведя руками, оправдывается Терренс. — Просто хочу сообщить всем, что в том, что рассказал Саймон, была доля правды. И Ракель уже доказала мне и своим подругам, что она точно не совсем здоровая, когда устраивала нам истерики, которые нормальные человек не выдержит.

— Господи, Терренс, да оставь ты ее в покое… Все, вы расстались! Она уже перестала быть твоей и начнет жить своей жизнью. Неужели тебе реально станет лучше, если ее опять будут незаслуженно поливать грязью и считать психованной идиоткой?

— Если бы ты побольше пообщался с ней и пожил с этой эгоисткой несколько месяцев, то понял бы, что она реально больная.

— Извини, МакКлайф, но сейчас ты ведешь себя очень некрасиво, — уверенно говорит Бенджамин. — Я понимаю, что ты сильно обижен и унижен, но даже в такой ситуации надо уметь держать лицо. Поссорились, разошлись и оставили друг друга в покое.

— Это твое мнение… — без эмоций бросает Терренс. — Я не стану с ним спорить.

— Тебя больше будут больше уважать, если ты будешь вести себя достойно.

— С этой девушкой невозможно вести себя достойно. Она делает все, чтобы спровоцировать меня.

— А ты, идиот, поддаешься!

— В любом случае, я уже сказал, что если она посмеет оклеветать меня, то ее ждет серьезная расплата. Все взаимно! Раз ей хочется унизить меня, то я унижу ее.

Бенджамин ничего не говорит и лишь неодобрительно смотрит на Терренса, покачав головой и считая, что его друг поступает очень некрасиво по отношению к Ракель. Хоть он не скрывает то, что возмущен заявлениями МакКлайфа, мужчина решает не вступать в спор и считает, что этим двоим лучше самим разобраться во всем самим, надеясь, что ни один из них не захочет начать войну и поливать друг друга грязью.

А через пару секунд Бенджамин переводит взгляд на часы, которые он носит на левой руке, и понимает, что должен попрощаться с Терренсом и поехать куда-то по своим делам.

— Э-э-э, слушай, друг, ты извини меня, но я должен попрощаться с тобой, — задумчиво говорит Бенджамин. — Надо заскочить в одно местечко, пока еще не очень поздно…

— Хорошо, не буду задерживать, — пожимает плечами Терренс.

— Но мы вполне можем созвониться завтра и договориться о встречу.

— Конечно. Встретимся когда-нибудь на днях.

— Договорились!

— В любом случае, спасибо, что пригласил меня сюда.

— Раз был поболтать.

Терренс и Бенджамин обмениваются рукопожатием, по-дружески обнимаются и хлопают друг друга по спине.

— Счастливо, Терренс! — с легкой улыбкой прощается Бенджамин.

— Счастливо, Бенджамин, — дружелюбно произносит Терренс.

— Не переживай так, все будет хорошо! И всегда думай о том, что ты делаешь, дабы потом не пожалеть.

— Постараюсь.

Бенджамин забирает с барной стойки свой мобильный телефон, оставляет на ней пару купюр и спокойно уходит куда-то по своим делам. А после того как след его друга простывает, Терренс выпивает целую рюмку виски, которую так и не выпил в тот момент, пока говорил с другом, и резко выдыхает с чувством, что напиток приятно обжигает ему горло.

«А он прав, — слегка хмурится Терренс. — Во всем… Мне и правда стоит хорошенько думать, прежде чем что-то делать. Вот я не подумал, когда решил начать отношения с Кэмерон, и в итоге стал несчастным. Страдаю из-за того, что меня так жестоко предали.»

Терренс качает головой и запускает руку в свои волосы.

«Мы решили встречаться и жить вместе, совсем не зная друг друга… — с грустью во взгляде думает Терренс. — Как будто были одержимыми огромной страстью… Нас по сути больше ничего не связывало. Никаких тем для разговоров. Никаких общих интересов. Мы совершенно разные! Лично я принял решение встречаться с Кэмерон только потому, что меня тянуло к ней. Потому что она сводила меня с ума. Я терял голову… Еще никто не заставлял меня чувствовать то, что я чувствовал с этой девушкой. Это и послужило причиной… Сейчас я это понимаю… И понял спустя какое-то время после начала романа. Был готов работать и все исправить. Но не дождался ответной реакции от Кэмерон.»

Терренс медленно выдыхает.

«Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения, — думает Терренс. — Мы расстались. Я наконец-то избавился от этой девушки и снова стал свободным. Вот прикажу этой стерве валить из моего дома, так жизнь станет намного лучше. Нет смысла пытаться исправить то, что нужно кому-то одному. Если один пытается потопить лодку, а второй – спасти ее, то она все равно пойдет ко дну.»

Терренс продолжает о чем-то думать с грустью во взгляде, пустым взглядом смотря в одну точку и тихонько постукивая пальцами по барной стойке.

А спустя какое-то время, пока мужчина мысленно уже находится где-то далеко отсюда, к нему подсаживается очень симпатичная блондинка среднего роста с волнистыми распущенными волосами и синими глазами, одетая в короткое золотое платье с пайетками. Она, слегка нахмурившись, начинает внимательно рассматривать лицо Терренса, как будто он кажется ей знакомым.

Глава 15

— Э-э-э, простите, мужчина… — осторожно произносит девушка.

Терренс безо всяких эмоций на лице смотрит на девушку, что сидит рядом с ним.

— Да? — произносит Терренс.

— Мне кажется, или мы с вами знакомы? — интересуется девушка.

— Разве?

— Ваше лицо мне очень знакомо.

— Да? — Терренс повнимательнее присматривается к девушке. — Нет… Я вас точно не знаю.

— Ну как же… Я более, чем уверена, что мы с вами знакомы.

— Простите, девушка, но я вас не знаю.

Терренс отводит взгляд от девушки и снова задумывается о чем-то своем, рассматривая свои руки.

— Нет-нет, — спокойно произносит девушка и заправляет прядь волос за ухо. — Мы с вами точно знакомы.

— Наверное, вы с кем-то перепутали меня, — предполагает Терренс. — Подумайте хорошенько.

— Погоди-ка…

Девушка замолкает на пару секунд и повнимательнее присматривается к Терренсу.

— Ты – Терренс? — уточняет девушка. — Тебя зовут Терренс МакКлайф?

— Ну да, это я, — с бездонным взглядом отвечает Терренс. — И что с того?

— Точно! — радостно восклицает девушка, щелкнув пальцами руки. — Точно-точно! Я все поняла!

— Странно… — Терренс тихонько усмехается. — Я почему-то думал, что меня все знают… Ведь я, как бы, снимаюсь в кино и все такое… Или же моя звезда уже давно закатилась, а я этого даже не заметил? Раз люди уже начали спрашивать, как меня зовут…

— Неужели ты совсем не помнишь меня? — удивляется блондинка. — Хотя бы чуть-чуть?

— А разве должен?

— Я – Рэйчел… — с легкой улыбкой представляется девушка. — Рэйчел Сандерсон. Мы с тобой учились в одной школе и были хорошими друзьями.

— Рэйчел?

— Тогда еще все девочки школы были влюблены в тебя и мечтали быть с тобой. А парни хоть и считали тебя своим соперником, но не решались вступать с тобой в конфликт, ибо ты всегда держался очень уверенно и одним лишь взглядом давал понять, что знаешь себе цену и не будешь молча терпеть унижения.

— Хм… Рэйчел Сандерсон…

Терренс, слегка нахмурившись, на несколько секунд о чем-то призадумывается, а затем он переводит взгляд на девушку по имени Рэйчел и получше присматривается к ней.

— Слушай… — задумчиво произносит Терренс. — Слушай-слушай…

Девушка по имени Рэйчел ничего не говорит и просто смотрит на Терренса с легкой улыбкой на лице.

— Черт, Рэйчел, неужели это ты? — с легкой улыбкой узнает эту девушку Терренс.

— Да, это я! — радостно восклицает Рэйчел.

— О боже мой, вот это встреча!

Терренс заключает Рэйчел в объятия и обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку. А когда они отстраняются друг от друга, мужчина окидывает девушку взглядом с головы до ног.

— Ничего себе… — качает головой Терренс. — Слушай, прости… Не узнал сразу. Столько лет прошло с тех пор.

— Да уж… — скромно улыбается Рэйчел и с легкой улыбкой аккуратно поправляет свою прическу. — А вот ты совсем не изменился с тех времен. Ну… Может быть, стал еще более мужественным. И еще более уверенным в себе.

— Правда? — с легкой улыбкой удивляется Терренс.

— Ты явно все еще знаешь себе цену.

— Верно, знаю…

— И по-моему ты даже подрос с тех времен, — задумчиво отмечает Рэйчел. — Даже если ты и так всегда был выше ребят на целую голову.

— Ну да, во мне почти два метра, — шутливо отвечает Терренс. — Метр девяносто три, если быть точнее.

— Ух ты! Класс!

— Слушай, подруга, ну ты прям красотка!

— Правда?

— Ты всегда была очень симпатичной девушкой, но сейчас превратилась в еще более прекрасную взрослую девушку. Видно, что ты уделяешь очень много времени себе.

— Спасибо, большое, — со скромной улыбкой благодарит Рэйчел. — Мне очень приятно это слышать.

— Знаешь, а твой голос сразу показался мне знакомым, — признается Терренс. — Но потом я подумал немного и вдруг вспомнил! Это же Рэйчел Сандерсон, с которой я учился в одной школе.

— Помнишь, как ты часто давал мне списывать домашнюю работу? И как помогал на многих контрольных! За что потом часто получал люлей от учителей!

— Также ты была влюблена в меня, а я говорил, что воспринимаю тебя только как друга. Из-за чего ты все время очень сильно расстраивалась.

— Было дело… — скромно произносит Рэйчел. — Ты совсем не обращал на меня внимания, что бы я ни делала. И прихорашивалась, и одевалась красиво, и все для тебя делала. Но тебе было все равно.

— Прости, пожалуйста…

— Да ладно, МакКлайф, все нормально! — Рэйчел кладет руку на плечо Терренса, — Я уже давно обо всем забыла. И совсем не сержусь на тебя.

— Слушай, а что ты делаешь в этом месте? — интересуется Терренс. — Да еще и в таком красивом платье!

— Да я пришла сюда с подружкой! Захотели выпить по коктейлю. А потом она подцепила какого-то парня и бросила меня, чтобы потусоваться с ним.

— Значит, ты осталась одна?

— Типа того. Хотела было отправиться домой, а тут я увидела тебя и поняла, что ты очень мне знаком. Решила подойти и проверить.

— Эй, а насколько я помню, ты говорила, что после окончания школы переедешь в другой город, — отмечает Терренс. — Кажется, в Майами или Лос-Анджелес. Как ты оказалась в Нью-Йорке?

— Я? — округляет глаза Рэйчел и скромно смеется. — Да легко! Просто села в самолет и прилетела сюда.

— Да нет, Рэйчел, я серьезно, — дружелюбно хихикает Терренс. — Что привело тебя сюда?

— Ладно, я шучу, — спокойно произносит Рэйчел. — Вообще-то, я здесь благодаря отцу.

— Отцу?

— Он заехал сюда по работе на какое-то время.

— По работе?

— Да, он продвигает некоторых новых исполнителей.

— Вот как? — проявляет интерес Терренс.

— Сейчас мой отец работает с одной из своих групп. Правда у них не хватает гитариста. Вот он и пытается найти его. Ездит по всем городам страны, чтобы найти хоть кого-то и прослушать всех желающих.

— Ух ты! А разве твой отец является чьим-то менеджером?

— Не совсем. Мой папуля владеет собственным лейблом.

— Надо же! — оживается Терренс. — Свой собственный лейбл…

— С его студией работают очень многие артисты, большая часть которых стала известными на весь мир. У папы потрясающий нюх на таланты, и он прилагает все усилия, чтобы никто не остался незамеченным и недооцененным. Если у кого-то есть талант, то он готов тратить все свои деньги на то, чтобы сделать его известным.

— М-м-м, звучит очень интересно…

Тут-то Терренс призадумывается и решает, что это может быть тот самый шанс, которого он так давно ждал.

— Э-э-э, послушай, Рэйчел, а ты не могла бы… — неуверенно начинает говорить Терренс.

Но Рэйчел перебивает Терренса с легкой улыбкой на лице:

— Поговорить с отцом, чтобы он взялся за твою карьеру музыканта?

— Как ты догадалась? — округляет глаза Терренс.

— Да, я могу это устроить! Если ты захочешь, конечно.

— Слушай, было бы реально здорово!

— Насколько я помню, ты всегда любил музыку. И у тебя здорово получается петь и играть на гитаре.

— Верно, я все еще пою и играю. Правда только для себя и близких.

— Знаешь, я реально удивлена, что ты выбрал не карьеру музыканта, а карьеру актера. Конечно, ты прекрасно перевоплощаешься в другого человека, но мне кажется, что в музыке у тебя был бы куда больший успех.

— Мне очень нравится быть актером и играть разные роли, — со скромной улыбкой признается Терренс. — Однако в последнее время меня начало тянуть к музыке. Я начал понимать, что хочу попробовать показать себя в этом деле.

— Тогда тебе нужен мой папуля! — восклицает Рэйчел. — Он сделает из тебя звезду за считанные месяцы! А учитывая, что ты и так известен, то тебе не придется ничего делать.

— Было бы здорово… — Терренс замолкает на пару секунд и слегка улыбается. — Ты можешь поговорить со своим отцом, чтобы я смог проявить себя в музыкальной сфере?

— Ты и правда этого хочешь? — с легкой улыбкой уточняет Рэйчел, ведя себя довольно кокетливо и как бы невзначай стараясь показать самые лучшие стороны своей фигуру, свою безупречную укладку, потрясающий маникюр и определенно дорогие браслеты и кольца на руках.

— Да, хочу! Пожалуйста, Рэйчел… — Терренс берет Рэйчел за руки. — Поговори с ним. Я хочу хотя бы попробовать.

— Хорошо, красавчик, — уверенно кивает Рэйчел. — Я сегодня же поговорю с ним.

— Ох, спасибо большое. Буду до конца своей жизни обязан тебе, если ты поможешь мне осуществить мою мечту.

— Только оставь мне свой номерок, чтобы я смогла сообщить тебе, что он думает.

— Э-э-э, да, конечно, сейчас напишу.

Терренс проверяет все карманы на своей черной кожаной куртке, чтобы найти ручку и листок.

— Слушай, Рэйчел, у тебя есть ручка и какая-нибудь бумажка? — слегка хмурится Терренс. — А то у меня нет ничего, на чем я мог бы написать номер.

— Есть, — скромно улыбается Рэйчел, в ту же секунду достав из своей сумочки ручку и листок и протянув все это Терренсу. — Вот, держи.

— Спасибо. Сейчас напишу.

Терренс берет листок и ручку и быстро пишет свой номер телефона. Быстро проверив каждую цифру, что написана очень красивым аккуратным почерком, мужчина протягивает эти вещи Рэйчел.

— М-м-м, у тебя все такой же красивый почерк, — задумчиво отмечает Рэйчел, рассматривая то, что написал Терренс. — Неотразимый, как и ты сам.

— Да, я такой, — с гордо поднятой головой произносит Терренс, чувствуя что-то приятное, что согревает его душу, после того как слышит столь желанную похвалу.

— Не беспокойся, я обязательно позвоню тебе, когда папа примет какое-то решение.

С этими словами Рэйчел убирает листок и бумажку в свою сумку.

— Буду ждать.

Рэйчел ничего не говорит и пару секунд просто скромно улыбается Терренсу.

— Ладно, пожалуй, я пойду, — задумчиво говорит Рэйчел. — Поеду домой. Раз уж моя подружка кинула меня.

— А ты не хочешь провести немного времени со мной? — уверенно предлагает Терренс. — Я тоже остался один после того как мой друг ушел по своим делам?

— О, ты был здесь с другом?

— Да, посидели немного и поболтали.

— Вот как…

— Ну так что? Примешь мое предложение провести время вместе?

— Прости, Терренс, но я не могу. Уже очень поздно, и папуля будет волноваться за меня.

— Ну ладно… — с грустью во взгляде пожимает плечами Терренс. — Как хочешь.

— В любом случае я очень рада, что встретила тебя здесь.

— Мне тоже было приятно встретить тебя, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.

— Здорово, что так случилось.

— Слушай, а ты можешь звонить мне не только по поводу своего отца. Звони просто так. Позвони мне, чтобы просто поболтать или договориться о встрече. Мы бы сходили куда-нибудь. Поболтали бы, вспомнили школьные года, обсудили остальных ребят и все то, что произошло с нами после окончания школы.

— Я была бы очень рада, если бы мы с тобой посидели где-нибудь или прогулялись. Я могу рассказать тебе очень много всего, что произошло с ребятами из нашей школы.

— А ты с кем-то общаешься?

— Ходила на пару встреч с одноклассниками, где каждый рассказал очень много о себе.

— Правда?

— Да, жаль, что тебя там не было.

— Если честно, я вообще про них не знал.

— Был занят съемками в кино?

— Ну да… Да и если честно, я не общаюсь ни с кем из школы с того дня, как отпраздновал выпускной.

— Жаль… А вот я изредка общаюсь с некоторыми ребятами и могу рассказать тебе пару свежих сплетен.

— С радостью послушаю.

— А когда примерно ты будешь свободен?

— Для тебя я всегда свободен, — уверенно отвечает Терренс. — Звони мне в любое время. Я с радостью встречусь с тобой где ты только захочешь.

— Ну что ж, ловлю тебя на слове. — Рэйчел призадумывается на пару секунд. — И да, ты можешь сам позвонить мне, когда захочешь и пригласить куда-нибудь. У меня полно свободного времени.

— Было бы здорово, — скромно улыбается Терренс. — Но надеюсь, что твой парень не будет ревновать тебя.

— Ой, да какой парень! Я совершенно свободна!

— Ты свободна?

— Да. Уже примерно года два.

— Вот как… — задумчиво произносит Терренс.

— Не бойся, приятель, можешь спокойно звонить мне и даже приходить домой.

— Хорошо, только ты не могла бы дать мне свой номер телефона? На всякий случай…

— Конечно. Сейчас напишу.

Рэйчел быстро достает из сумочки еще один листок бумаги с ручкой, пишет номер своего номера и вручает его Терренсу, который пробегается глазами по цифрам, выведенных слегка размашистым почерком.

— Спасибо, Рэйчел, — с легкой улыбкой благодарит Терренс. — Обязательно позвоню тебе завтра или послезавтра и приглашу куда-нибудь.

— Буду ждать твоего звонка, — широко улыбается Рэйчел, положив ручку в сумку и закрыв ее на молнию.

— Ладно, раз ты собиралась идти, то я тебя не задерживаю.

— Я еще позвоню тебе насчет решения папули.

С этими словами Рэйчел заключает Терренса в свои объятия, а тот по-дружески целует ее в щеку, заставив ту мгновенно залиться краской.

— Пока, красавчик! — с широкой улыбкой машет рукой Рэйчел. — Еще увидимся.

— Пока, Рэйчел… — дружелюбно произносит Терренс. — Увидимся…

Рэйчел надевает свою сумку на плечо, встает из-за барной стойки, разворачивается и уходит из бара, грациозно вышагивая на огромных шпильках и аккуратно поправляя свои распущенные светлые волосы. Терренс же все это время смотрит ей вслед с легкой улыбкой на лице.

***

Время примерно около семи-восьми часов. Примерно столько же, во сколько Ракель собрала все свои вещи и покинула дом Терренса после их крупной ссоры, которая поставила точку в истории двух разбитых сердец. И пока девушка только собирается поехать к своему дедушке и попросить его позволить ей пожить с ним, тот самый мужчина по имени Фредерик Кэмерон сейчас находится у себя дома, в своей просторной, шикарной квартире и занимается какими-то своими делами. Ракель всегда могла рассчитывать на этого человека и никогда не сомневалась в том, что он придет ей на помощь в любую минуту и сделает все, чтобы решить ее проблему или просто стать для нее жилеткой.

К сожалению, из-за огромной занятости и проблем, что свалились на ее голову, она совсем не общается с Фредериком и даже не заходит к нему гости. Это очень огорчает и расстраивает мужчину, который скучает по своей внучке и хочет знать, как она живет. Но в то же время он прекрасно понимает, что его маленькая девочка уже выросла, и теперь она уже в отношениях с Терренсом и живет с ним. Да, мужчина был против того, чтобы его внучка жила с мужчиной без брака, но все же решил не настаивать и позволить ей делать то, что она считает нужным. Правда он еще не знает и даже не подозревает о том, что произошло в их паре, и почему они практически закончили свои отношения раз и навсегда.

Будучи в неведении, Фредерик считает, что Ракель очень повезло, и она сейчас абсолютно счастлива. А он радуется вместе с ней, потому что эта девушка наконец-то встретила мужчину и теперь живет с ним, хотя и надеется, что однажды он сможет погулять на их свадьбе, чтобы девушка жила с мужем, а не с парнем. К слову, мужчина также очень давно не разговаривал с Алисией, хотя всегда с удовольствием болтает с этой женщиной, с которой у него всегда были прекрасные отношения. Их объединяет не только Ракель, о которой они оба так беспокоятся, но и то, что им просто нравится время от времени созваниваться и болтать на всевозможные темы. А если Алисия еще и прилетает в Нью-Йорк, то они с радостью проводят вечера за чашечкой крепкого кофе или отправляются куда-то прогуляться в теплую солнечную погоду.

Фредерик – очень аккуратный и подвижный человек, который ненавидит сидеть на одном месте и всегда поддерживает чистоту у себя дома и никогда не допустит того, чтобы где-то царил полный хаос. Ему совершенно не в тягость регулярно делать уборку и разбирать какие-то вещи, что есть у него дома. Это могут быть какие-то безделушки, фотографии или какие-то еще вещи, которые либо пора выбросить, либо можно использовать куда-то еще, либо оставить на память и любоваться ими в любое время. Вот и сейчас он как раз занимается тем, что разбирает вещи в своей комнате и раскладывает их по разным полочкам, ящикам или куда-то еще.

Мужчина уже довольно давно занимается этим и к этому моменту почти что заканчивает рассортировывать все эти вещи. А когда ему остается разобраться буквально с несколькими безделушками, в квартире раздается громкая мелодия. Фредерик отвлекается от своего занятия и направляется в гостиную, где и расположен стационарный телефон, который он берет в руки, и отвечает на звонок.

— Алло, я слушаю вас, — спокойно произносит Фредерик.

— Здравствуйте, мистер Кэмерон, это Алисия вас беспокоит, — слышится женский голос в трубке. — Надеюсь, я вас не побеспокоила?

— Алисия?

Фредерик заметно оживляется, когда слышит голос Алисии, и присаживается на диван, когда одновременно с этим начинает говорить:

— Нет-нет, вы ничуть не помешали мне. Я в последнее время как раз думал позвонить вам. А то мы с вами очень давно не разговаривали.

— Я тоже все хотела позвонить, но у меня катастрофически не хватает времени: то на работе дел много, то надо бегать куда-то по делам насчет удочерения девочки.

— Удочерения девочки? Вы что, все-таки решили взять девочку из приюта?

— Да, решила. Я очень много думала о том, стоит ли мне идти на этот шаг. Но потом поняла, что очень хочу иметь своего собственного ребенка. А поскольку я уже не молодая для родов, да и мужа у меня нет, то лучшим решением для меня стало удочерение или усыновление.

— Это же здорово! — широко улыбается Фредерик. — Уверен, что из вас получится прекрасная мама!

— Я дам своей дочке все, что только смогу, и окружу ее любовью и заботой.

— Да, а почему вы именно хотите взять именно девочку?

— Мне кажется, что мальчиков намного тяжелее растить, ведь они такие непослушные. А вот девочки более покладистые и спокойные.

— Ну да… Верно. С мальчишками тяжело. Но иногда и девочки бывают непростые.

— Хотя когда я ходила в приют, чтобы посмотреть на детишек, то мне приглянулся один новорожденный мальчик. Однако его уже успели забрать, когда я решила стать приемной матерью.

— Может, оно и к лучшему. Все-таки новорожденный ребенок требует внимания, а вы не можете сидеть с ним целые сутки. У вас же работа…

— Я решила, что такова Божья воля. И поняла, что лучшим решением будет взять девочку, которая вполне может позаботиться о себе, пока я буду на работе.

— Наверное.

— К тому же, у меня уже есть опыт в воспитании девочек благодаря тому, что мы с вами растили Ракель.

— Значит, вы уже знайте, кого хотите взять?

— Знаю, — уверенно произносит Алисия. — Я не захотела больше никого, кроме того мальчика, которого забрала другая семья, или этой девочки. Другие дети показались мне какими-то непослушными и дерзкими. А вот та девочка очень скромная, воспитанная, спокойная и дружелюбная. Мы как-то сразу поладили, когда нам разрешили пообщаться.

— Понятно… Если что, можете обращаться ко мне за помощью или советом. Я помогу всем тем, чем смогу.

— Спасибо огромное, мистер Кэмерон. Я не забуду.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Фредерик бросает взгляд на окно, в котором что-то с интересом рассматривает.

— Да, но вообще-то я хотела поговорить с вами не об удочерении девочки, а об Ракель, — задумчиво, неуверенно говорит Алисия.

— О Ракель? — удивляется Фредерик. — Боже, я так давно не разговаривал с ней…

— В смысле?

— Это правда, Алисия! Мы с Ракель уже давно не встречались.

— Значит, она и вам уже долго не звонит?

— Увы, с тех пор, как она переехала к своему парню, я не слышал от нее никаких новостей.

— И она даже не навещала вас?

— Увы… Ни разу.

— О, боже мой… А вы сами-то ходили к ней в гости или звонили?

— Э-э-э, нет, если честно… — признается Фредерик. — Хотя я думал об этом и собирался съездить к ней домой. Потому что не хочу, чтобы Ракель забывала о моем существовании. Конечно, я все прекрасно понимаю: любовь, работа, домашние заботы… Но мне все-таки интересно знать, что с ней происходит.

— Да уж, что-то наша дорогая Ракель настолько сильно переработалась, что даже забыла про нас с вами… — тихо вздыхает Алисия.

— А что, разве вы тоже не разговаривали с ней все это время?

— Нет, я тоже не общалась со своей племянницей. Хотя если честно, у меня немного болит сердце.

— Болит сердце? А почему?

— Меня уже несколько дней преследует чувство, что с ней что-то происходит.

— Но что именно?

— Понятия не имею. А слова моей подруги еще больше насторожили меня и заставили забеспокоиться.

— Слова? Какие еще слова?

— Она считает, что в жизни моей племянницы должно случиться что-то ужасное.

— Ужасное? А почему ваша подруга так в этом уверена?

— Она сказала, что несколько дней тоже не могла выкинуть из головы мысли о Ракель и вспоминала линии на ее руках.

— Линии?

— Да, она увлекается хиромантией и читает судьбу по линиям на руках.

— И что ваша подруга сказала?

— Что на долю вашей внучки выпадет еще много испытаний до того, как она обретет покой.

— Вот как…

— И Амелия, моя подруга, считает, что с Ракель уже должно было что-то случиться.

— Ну а вы сами как думайте, стоит ли ей верить? Что вам подсказывают ваши ощущения?

— Мои ощущения говорят, что это может быть правдой. Не зря же у меня душа не на месте, и я так сильно беспокоюсь за свою Ракель.

— Знайте, в последнее время у меня и самого есть чувство, что что-то происходит, — признается Фредерик. — Как будто Ракель не так счастлива, как я думаю.

— Вот и я начинаю сомневаться в этом.

— Полагаю, мне надо в самое ближайшее время пойти домой к Терренсу и Ракель и поговорить с ними, чтобы узнать, что происходит в их жизни.

— Да-да, сходите к ним, пожалуйста, — с жалостью во взгляде умоляет Алисия. — Почему-то я абсолютно уверенна в том, что моя подруга не обманывает. В том, что мои ощущения не обманывают меня.

— А ваша подруга сказала что-то еще по поводу Ракель? — слегка хмурится Фредерик.

— Ох, я даже не знаю… — неуверенно отвечает Алисия. — Однако у Амелии есть одно предположение.

— Какое?

— Она считает, что ее проблемы могут быть связаны с…

Однако Алисия не говорит то, что она хочет сказать, поскольку в квартире Фредерика раздается дверной звонок, который становится для него полной неожиданностью.

— О, вы там кого-то ждете? — задумчиво спрашивает Алисия. — Я слышала звонок в дверь.

— Нет, никого… — качает головой Фредерик и замолкает на пару секунд. — Э-э-э… Знайте, Алисия… Вот как поступим… Давайте вы позвоните мне завтра и скажите мне, что там надумала ваша подруга. А сейчас я посмотрю, кого там принесло ко мне в такое позднее время.

— Хорошо, тогда я позвоню вам завтра, — соглашается Алисия. — Или вы сами позвоните мне, когда вам удобно. Даже если завтра я пойду на работу. Я все равно увижу ваш звонок и свяжусь с вами сама.

— Договорились. Тогда до свидания.

— До завтра.

Фредерик заканчивает разговор и кладет телефон на свое место. А после этого он уверенно направляется ко входной двери, в которую позвонили уже второй раз. Какого же удивление мужчины, когда он открывает замок и видит на пороге заплаканную, несчастную Ракель с чемоданом, который она везет за специальную ручку.

— Ракель? — уставив свой удивленный взгляд на Ракель, произносит Фредерик.

— Дедушка Фредерик… — очень тихо произносит Ракель.

— Господи… Девочка моя…

Фредерик позволяет Ракель пересечь порог квартиры и тут же заключает ее в свои крепкие объятия, которыми она от всей души наслаждается ими, получая ту любовь, которая ей сейчас так необходима. А когда мужчина отстраняется от нее, то рассматривает ее с головы с ног, мысленно отмечая, что она выглядит не очень хорошо.

— Где ж ты пропадала все это время? — недоумевает Фредерик. — Почему не звонила мне и не заходила в гости? Я ведь так беспокоился о тебе! Хотел было сам поехать к тебе домой.

— Прости, пожалуйста… — с грустью во взгляде извиняется Ракель. — Это моя вина…

— Слушай, а что ты здесь делаешь в такое позднее время? И почему у тебя такие заплаканные глаза?

— Дедушка… Я хочу попросить тебя кое о чем.

— Конечно, солнышко! Конечно!

— Позволь мне переехать сюда и снова жить с тобой.

— Э-э-э, что?

Не сразу поняв, что Ракель говорит своим тихим, дрожащим голосом, Фредерик слегка мотает головой и удивленно смотрит на нее.

— Переехать сюда? — переспрашивает Фредерик. — Господи, Ракель, что ты такое говоришь?

— Пожалуйста, дедушка! — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Позволь мне жить с тобой! Мне больше некуда идти. Не к кому обратиться за помощью!

— Господи Иисусе, Ракель… Что же с тобой происходит?

В этот момент Фредерик замечает, что рядом с Ракель стоит ее чемодан со всеми вещами, что принадлежат ей.

— Боже, ты что, с чемоданом? — широко распахивает глаза Фредерик.

— Не прогоняй меня… — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Если ты прогонишь меня, то мне больше некуда будет пойти.

— Ракель…

— Пожалуйста, дедушка… — Ракель издает пару громких всхлипов, пока по ее щекам медленно текут слезы. — Ты – единственный, на кого я могу рассчитывать.

— Так-так, милая, не плачь… — спокойно произносит Фредерик. — Не плачь… Давай ты сначала выпьешь немного водички и успокоишься, а потом мы с тобой обо всем спокойно поговорим.

Фредерик закрывает за ней дверь, пока Ракель решает оставить свой чемодан с вещами в коридоре. Затем мужчина провожает ее в гостиную, приобняв за плечи, усаживает заплаканную девушку на диван и очень быстро приносит ей стакан воды, из которого она отпивает лишь несколько глотков. Впрочем, даже слегка прохладная вода и нежные объятия родного дедушки, который аккуратно вытирает слезы с ее лица и слегка поправляет ее чуть всклокоченные волосы.

— Ракель, девочка моя, что случилось? — с грустью во взгляде проявляет беспокойство Фредерик. — Почему ты приехала ко мне с чемоданом и просишь меня позволить тебе жить здесь?

— Пожалуйста, дедушка, разреши мне здесь жить, — отчаянно умоляет Ракель. — Я хочу жить с тобой! Но… Если ты против… Ничего страшного… Я сниму какую-нибудь квартиру… Это не проблема…

— Но почему? Ты же встречаешься с Терренсом! И должна жить с ним в его доме.

— Я расстаюсь с ним.

— Что? — широко распахивает глаза Фредерик. — Расстаешься?

— Я больше не желаю видеть этого мерзавца. Он – предатель! Предатель, которого я до смерти ненавижу.

— Господи, дорогая, не надо так говорить. Ты что! Это же твой парень!

— Я уже сто раз пожалела, что согласилась встречаться с этой сволочью! — со слезами на глазах заявляет Ракель.

— Подожди, милая, давай мы с тобой во всем разберемся. Может, вы просто поссорились из-за глупости, а ты уже захотела закончить с ним отношения.

— Не надо ни в чем разбираться.

— Разве Терренс как-то тебя обидел?

— Обидел? — громко произносит Ракель. — Да это еще мягко сказано!

— Вы поругались?

— Да, поругались! Поругались так, что я больше не желаю находиться с этим человеком под одной крышей!

— Внучка, ну разве можно сбегать из дома и расставаться после первой же ссоры? Это неправильно!

— Ты не понимаешь!

— Давай мы с тобой все обсудим. А если будет нужно, то я поговорю и с Терренсом.

— Не надо, не стоит напрягаться.

— Но ведь надо как-то решить вашу проблему. Помочь вам помириться.

— Я не собираюсь с ним мириться, — более низким голосом заявляет Ракель. — Отныне для меня этот человек умер. Мои отношения с ним закончены.

— Нет, дорогая, не надо…

— Наш роман был самой огромной ошибкой, которую я когда-либо совершала в своей жизни.

— Ракель…

— Я жалею, что послушала вас с тетей Алисией и согласилась встречаться с этим подонком, — со слезами на глазах признается Ракель. — Жалею, что сделала это только для того, чтобы порадовать вас и заставить вдохнуть с облегчением.

— Что? — широко распахивает глаза Фредерик. — Порадовать нас?

— Мне этот роман вообще не был нужен! Я даже и не собиралась ни с кем встречаться! Но вы с тетей замучили меня, постоянно твердя, что у меня должен быть мужчина.

— Ракель… — растерянно произносит Фредерик.

— Вы мучили меня едва ли не с восемнадцати лет и постоянно заставляли меня искать себе парня. А когда на моем пути встал МакКлайф, давление стало еще сильнее. Вы буквально принуждали меня присмотреться к нему, даже если я его на дух не переносила. Не могли дождаться дня, когда я сообщу вам о своем романе.

— Господи Иисусе, что ты такое говоришь…

— И вот вы добились своего! Я встретила парня! У меня появился возлюбленный. — Ракель тихо шмыгает носом. — Только вот это не принесло мне никакого счастья. Я не была счастливой. И никогда не любила этого человека. Эти несколько месяцев были для меня очень сложными, потому что я жила с тем, кого мне совсем не хотелось видеть. А в последние несколько недель моя жизнь в его доме стало просто невыносимой.

— Какой бес в тебя вселился?

— Я жила спокойной жизнью до этого чертового романа. Работала, встречалась с друзьями, общалась с поклонниками, веселилась на вечеринках звезд… Мне было очень хорошо, когда я еще не была в отношениях. Когда была свободной девушкой, которая могла делать все, что ей захочется. И я бы жила так дальше! Если бы ты и тетя Алисия не вынуждали меня искать себе парня и переехать в его дом. Который, между прочим, никогда не был мне родным. Где я всегда была как в гостях. Каждый раз, когда я уходила из него, мне становилась намного лучше. Но ставилось хуже, когда я была вынуждена вновь возвращаться туда.

— Боже, Ракель… Внученька… — Фредерик качает головой. — Неужели ты обвиняешь меня и свою тетю? Обвиняешь нас в том, что мы желали тебе счастья?

— Если вы желали мне такого счастья, то поздравляю – я счастлива! — со слезами на глазах уверенно заявляет Ракель. — Очень счастлива! Счастлива, что потратила столько времени на человека, которого я никогда не любила, и который раздражал меня все больше и больше.

— Неужели ты воспользовалась Терренсом?

— Да, я его использовала! — Ракель гордо приподнимает голову. — Использовала его, чтобы вы с тетей наконец-то успокоились и отстали от меня!

— Ты не понимаешь, что говоришь…

— Нет, дедушка, я очень хорошо все понимаю. Очень хорошо.

— Послушай, Ракель, давай ты немного успокоишься и…

— Но теперь все, — уверенно произносит Ракель. — Теперь я больше не буду слушать ни тебя, ни тетю Алисию. Отныне я буду сама решать, с кем мне встречаться и когда мне выходить замуж. Я больше не стану делать что-то только для того, чтобы сделать вам хорошо.

— Ракель…

— Вы можете сколько угодно говорить мне о важности замужества и рождения детей, но клянусь… Я буду плевать на ваши слова, если услышу хотя бы намек на то, что мне надо сыграть свадьбу и родить хотя бы одного ребенка.

— Послушай…

— А сейчас я свободна. Рассталась с этим мерзавцем. Которого я не просто не люблю, но еще и до смерти ненавижу.

— Но…

— И мне все равно, что ты думаешь! Я снова стала свободной девушкой и буду жить как мне захочется. И даже если я не захочу выходить замуж и откажусь от желания завести детей, то это будет уже мое решение. На которое никто не сможет повлиять. Никто, дедушка Фредерик.

— О, господи Иисусе…

Фредерик приходит в шок после всего того, что слышит от Ракель, которая откровенно обвинила его и Алисию в том, что они обрекли ее на несчастья и вынудили найти себе парня.

— Ракель, как ты можешь такое говорить? — недоумевает Фредерик, взяв Ракель за руки. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Понимаю, — уверенно кивает Ракель. — И на этот раз выбираю спокойствие и свободу. Свободу от ненавистного романа.

— Как можно не любить такого прекрасного человека, как Терренс? Он же чудесный! Всегда очень добр и мил! И обращается с тобой как с королевой.

— Добрый и милый? Да это ты просто не видел его настоящего! Увидел бы – пришел бы в ужас от того, кому отдал свою внучку!

— Прости, Ракель, но я тебя не понимаю! Ты можешь нормально объяснить, что произошло между тобой и Терренсом, раз ты заявляешь о желании расстаться с ним и откровенно клевещешь на собственного парня?

— Он обращался со мной как с половой тряпкой, — со слезами на глазах дрожащим голосом заявляет Ракель. — Или даже хуже!

— Что конкретно он сделал?

— Да много чего! — Ракель тихо шмыгает носом, будучи довольно возбужденной. — Много! И то я была готова закрыть глаза на все это. Но я уже точно никогда не прощу его за то, что он сделал сегодня. После такого ноги моей не будет в его чертовом доме.

— Неужели вы так сильно поругались, что ты ушла из дома? — недоумевает Фредерик.

— Да. И после такого я даже не подумаю оставаться с ним. Раньше я просто его терпела и старалась не замечать, но этот человек сам сделал все, чтобы вынудить меня задуматься о желании порвать с ним.

— Но что он конкретно сделал? Чем Терренс провинился перед тобой? Скажи мне, чтобы я понял тебя! Может, я смогу помочь вам и спасти ваши отношения!

— А что ты можешь сделать? Что можно сделать с человеком, который даже не попытался сделать ничего ради того, чтобы защитить меня от Саймона Рингера.

— Что? Саймон Рингер?

— Он объявился некоторое время назад, — спокойно признается Ракель.

— Это тот самый, который оклеветал тебя полтора года назад?

— Да…

— Но… Я ведь думал, что он исчез и больше никогда не вернется в твою жизнь.

— Я тоже так думала. Однако все, что он написал в своем последнем письме, было правдой. Недавно он подкараулил меня в одном месте, где я гуляла, напугал меня и заявил, что превратит мою жизнь в ад. Ну и с тех пор Рингер начал угрожать мне и пугать всех моих близких… — Ракель тяжело вздыхает, начав слегка трястись от волнения. — Девочки так сильно испугались, что даже перестали общаться со мной. И считают, что я виновата во всем этом.

— А причем тут девочки? — недоумевает Фредерик.

— Притом, что он умудрился настроить их против меня.

— Но как? Они же не знают его!

— Не знаю! Но Саймон откуда-то знает их телефоны и домашние адреса и однажды напугал их.

— О, боже мой…

— Этот человек заставил их поверить, что я виновата во всем. — Ракель тихо шмыгает носом. — И посмел заявить, что у меня есть психические проблемы.

— Что? — возмущается Фредерик.

— Они все верят, что я – психованная истеричка и говорят, что мне надо лечиться…

— Вот подонок… Да как он посмел такое заявить?

— Самое обидное, что все в это поверили. Со мной никто не хочет общаться, потому что они считают, что у меня не все в порядке с головой.

— Мерзавец…

— По-моему, он еще наплел что-то про мою маму. Мол, ее истерики и довели папу до желания развестись с ней.

— Он еще смеет оскорблять покойную Элизабет? — приходит в ярость Фредерик.

— Я не знаю, откуда он все это знает, но все ему верят.

— Я ни за что не поверю! Пусть этот козел говорит что хочет, но я знаю свою внучку. Знаю, что она совершенно здорова и ни в чем не виновата.

— Рингер уже несколько недель изводит меня всеми способами, — отчаянно признается Ракель. — Он клянется отомстить за все, что пережил. Мол, это я во всем виновата. Хотя я не делала ему ничего плохого, чтобы вынудить его превратить мою жизнь в ад.

— Да ему самому надо лечиться! — восклицает Фредерик. — Чего он никак не оставит тебя в покое! Уже второй раз пытается разрушить твою жизнь!

— Я осталась совсем одна, дедушка… — Ракель издает тихий всхлип. — Мне не у кого просить помощи… Саймон добился чего хотел. Добился!

— Нет, миленькая, не говори так.

— Еще и Наталия оказалась сообщницей Саймона и помогала ему в его делишках из зависти к моему успеху…

— Что? — широко распахивает глаза Фредерик. — Наталия?

— Она лишь притворялась моей подругой и мечтала, чтобы мой возлюбленный был с ней. Но пришла в ярость, когда я начала с ним встречаться, и начала мстить мне… А когда на ее пути встал Саймон, она с радостью помогла ему. Слила все номера и адреса. Это из-за нее Рингер угрожал всем. Включая мать Терренса, которую он едва не довел до сердечного приступа.

— Миссис МакКлайф? Он тоже ей угрожал?

— Ее сыночек обвинил меня в том, что она чуть не умерла.

— О, боже мой… — Фредерик проводит руками по лицу. — Что творит этот человек… Что творит…

— Этот подонок Терренс тоже кинул меня и начал постоянно оскорблять меня и унижать. Хотя когда он только узнал о том, что Саймон объявился, то поклялся быть рядом со мной, защищать и помочь мне решить эту проблему. Правда потом он забрал свои слова обратно. Да еще и проводил много времени с моей бывшей подругой, которая была только рада прибрать его к рукам! Обрадовалась, твою мать, что наши отношения трещали по швам, и сделала все, чтобы окончательно их разрушить.

Фредерик едва улавливает суть всего, что сказала Ракель, но постепенно как-то раскладывает все по полочкам и начинает больше и больше понимать, что у его внучки действительно есть серьезные проблемы, А значит, предчувствия Алисии и его беспокойство полностью оправданы.

— Ничего себе… — с ужасом во взгляде произносит Фредерик.

— Мне очень тяжело, — издает тихий всхлип Ракель. — Я осталась совсем одна, дедушка… Все меня бросили и считают, что угрозы Саймона это моих рук дело. Все уверены, что я психически больная.

— И как они только могли? Какого черта они поверили этому лживому подонку?

— Чем я все это заслужила? Почему сначала все эти люди клялись, что не бросят меня, но потом поджали хвостики и оборвали со мной все связи?

— Не знаю, милая… — устало вздыхает Фредерик. — Не знаю…

— Почему они поверили ему? Почему? Я не понимаю…

— Не плачь, солнышко, не плачь. — Фредерик покрепче обнимает и прижимает Ракель к себе, параллельно начав гладить ее по голове. — Это все вина Саймона.

— Почему именно я? — слегка дрожащим голосом недоумевает Ракель. — Почему? Неужели Саймон настолько ужасный и злопамятный, раз он мстит мне за скандал полуторалетней давности?

— Ты должна немедленно пойти в полицию и заявить на него. Этот тип не должен гулять на свободе и травить твою жизнь.

— А будет ли смысл?

— Конечно, будет! А иначе он так и будет портить тебе жизнь…

— Нет, дедушка…

— Один раз ты уже пожалела его и отказалась подавать на него в суд. И вот, что из этого вышло!

— Знаю, но…

— Он нагло пользуется твоей добротой! И если ты не забудешь о жалости, то однажды этот тип убьет тебя. Саймон явно этого добивается.

— Он и так грозится убить меня, если я или кто-то из моих близких людей пойдет в полицию или покинет город.

— Господи, дорогая, неужели ты снова хочешь оставить этого человека безнаказанным? Да, он угрожает тебе и запрещает идти в полицию. Я все понимаю. Но если ты так и будешь сидеть, сложа руки, это приведет к ужасным последствиям.

— Я хочу разобраться с ним сама, — тихо признается Ракель.

— Что?

— Раз все это началось по вине, то и мне нужно как-то решать эту проблему.

— Нет, Ракель, ты не будешь решать ее одна.

— Раз я осталась одна, то и буду думать, что делать. Ничего страшного. Как-нибудь переживу предательство тех, кто поверил ему, а не мне. Я уже давно поняла, что они все пустословы, которые запросто сбегут, когда близкому будет угрожать опасность.

— Нет, миленькая, ты вовсе не одна! — Фредерик еще крепче обнимает Ракель, мягко гладит ее по голове и аккуратно слезы с ее лица. — Пока я живой и невредимый, ты никогда не будешь одна. И пока у тебя есть твоя тетя Алисия, даже не смей думать, что у тебя никого нет.

— А если Саймон настроит вас против меня? — тихо спрашивает Ракель.

— Не настроит! У меня достаточно мозгов, чтобы не поверить этому подонку. А если Рингер посмеет позвонить мне или что-то прислать, то я выскажу ему все, что думаю о нем.

— Вы правда никогда не бросите меня?

Ракель уставляет на Фредерика свои широко распахнутые красные, заплаканные глаза.

— Правда! — восклицает Фредерик.

— Пожалуйста, дедушка Фредерик… Обещай мне, что ни ты, ни тетушка не бросите меня ни сейчас, ни когда-либо.

— Обещаю, солнышко, — еще увереннее произносит Фредерик.

— У меня больше никого не осталось.

— Запомни, внучка, несмотря на все то, что о тебе говорят чужие люди или какие-то газетенки, мы с твоей тетей никогда не отвернемся от тебя. Мы всегда будем на твоей стороне.

— Не поступайте так, как поступили мои подруги и мой бывший возлюбленный.

— Не поступим, обещаю. А то, что остальные поверили тому подонку… Ну… Э-э-э… Пусть это останется на их совести… Мне кажется, скоро они поймут, что совершили ошибку, поверив Рингеру.

— Но даже если они поверят и захотят извиниться, я вряд ли захочу их простить и снова подпустить к себе.

— В любом случае пусть пока подумают. Рано или поздно до них дойдет, что их здорово обманули.

— Да ладно, теперь это уже не важно. — Ракель берет Фредерика за руки. — Самое главное, что у меня есть ты и тетя – люди, которые всегда будут для меня самыми родными и любимыми на этом свете. Я люблю вас, несмотря ни на что. Даже если вы вынудили меня начать встречаться с тем, кого я не люблю.

— Ах, Ракель, девочка ты моя маленькая… — с легкой улыбкой произносит Фредерик. — Иди ко мне…

Фредерик заключает Ракель в свои крепкие объятия, которые та с радостью принимает, наслаждаясь тем, как дедушка сейчас нежно гладит ее по голове и всеми силами старается утешить свою любимую внучку словно маленького ребенка.

Чтобы не заставлять мужчину волноваться, девушка намеренно промолчала о настоящей причине конфликта с Терренсом, который и вынудил ее покинуть его дом. И вряд ли она когда-нибудь решится признаться в том, что ее бывший парень посмел поднять на ее руку, потому что о таком говорить очень тяжело и безумно неприятно.

А спустя несколько секунд Фредерик отстраняется от Ракель и нежно гладит ей щеки, пока слезы продолжают течь из красных глаз девушки, которая уже перестает так сильно трястись.

— Ну все, хорошая моя, успокойся, — мягко произносит Фредерик и немного поправляет прическу Ракель. — Твой дедушка Фредерик рядом. Он не бросит тебя.

— Не бросай меня… — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Не бросай…

— Не брошу, радость моя, не брошу.

— Пожалуйста…

— Послушай, внучка, давай ты сейчас ты умоешься, причешешь волосы и переоденешься во что-нибудь другое. А потом мы с тобой что-нибудь поедим и постараемся немного расслабиться.

— Я могу остаться здесь? — неуверенно спрашивает Ракель. — Могу жить с тобой?

— Конечно, можешь! Разумеется, солнышко! Оставайся здесь столько, сколько захочешь. Раз уж так сложилось, то мы с тобой вновь будем жить вместе, как в старые добрые времена.

— Моя комната свободна?

— Абсолютно свободна! Там ничего не изменилось после того как ты покинула эту квартиру.

— Спасибо огромное, дедушка, ты у меня самый лучший!

Ракель с вымученной, но искренней улыбкой мило целует Фредерика в щеку, чтобы отблагодарить его за то, что он разрешил ей остаться.

— Сейчас ты немного отдохнешь и поспишь, а завтра мы с тобой все подробно обсудим, — мягко предлагает Фредерик. — Ты расскажешь мне обо всем по порядку, потому что я понял не все из того, что ты мне рассказала.

— Хорошо, дедушка, я расскажу, — кивает Ракель.

— Вот и прекрасно!

Ракель ничего не говорит и просто скромно улыбается Фредерику, радуясь, что она снова будет жить с ним. До начала романа с Терренсом девушка уже жила здесь какое-то время и успела привыкнуть к этой жилплощади. Она снова может вспомнить те времена, когда жила с родным ей человеком и была, наверное, в тысячу раз счастливее, чем после начавшегося романа, который не принес ей ничего, кроме разочарования, кучи выплаканных слез и нежелания вновь связываться с каким-либо мужчиной в ближайшее время.

Глава 16

Прошла еще одна неделя. Десять часов утра. Жизнь Терренса потихоньку становится все лучше. Ну по крайней мере, это он так думает. Он заставляет себя так думать и радоваться жизни свободного человека. Мужчина практически не думает о Ракель и не скрывает, что очень рад ее уходу из его дома. Терренс лишь временами вспоминает о ней на несколько минут, но потом очень быстро забывает о ней, как будто он вовсе не думал об этой девушке. Как будто ее вообще не было в его жизни…

Терренс с огромным удовольствием проводит свободное время со своей подругой Рэйчел Сандерсон. Сейчас они подъезжают к ее дому, где временно проживает эта девушка. К слову, ей пришлось долго уговаривать своего отца, чтобы тот поговорить с ее приятелем и убедить его хотя бы послушать, как он поет и играет. Именно по этой причине Терренс поехал на встречу только сейчас. А до этого он почти каждый день встречался с Рэйчел где-то на нейтральной территории и наслаждался ее компанией.

Мужчина пока что считает все их посиделки чисто дружескими, хотя порой и позволяет себе немного больше по отношению к этой девушке, которая все больше заставляет его чувствовать себя лучше. А вот сама симпатичная блондинка искренне верит, что раз он не отказывается от совместного времяпрепровождения, то у нее есть прекрасный шанс завоевать его сердце и заставить забыть ту, которая не смогла по достоинству оценить столь чудесного человека, чувства к которому вновь стали просыпаться.

Время за увлеченной беседой пролетает незаметно. Они не замечают, как спустя какое-то время Рэйчел подъезжает к широким воротам одного из самых красивых и больших особняков в этом районе. Рядом с ними стоят два крепких на вид молодых охранника, что мило улыбаются Рэйчел. Они здороваются с ней и без проблем пропускают на территорию. После чего автомобиль девушки проезжает на туда, где она живет со своим отцом, и останавливается неподалеку от еще одной припаркованной машины.

Многомилионный трехэтажный особняк, стены которого окрашены в белоснежный цвет, с огромным количеством высоких окон, балконов, огороженных черными перилами с красивыми узорами. В нем определенно очень много комнат, которые могут быть так большими, так и маленькими. На огромной территории участка посеяна ярко-зеленая трава, цветочные клумбы и несколько небольших деревьев, за которыми регулярно ухаживают профессиональные садовники, а каждый уголок будет хорошо освящен благодаря огромному количеству освещения как снаружи, так и внутри.

— Ну что… — выйдя из машины и заперев ее на ключ, заправив прядь волос за ухо, задумчиво произносит Рэйчел. — Пошли знакомиться с моим отцом. Он уже ждет тебя.

— Да, конечно… — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Идем.

Терренс не успевает опомниться, как Рэйчел берет его под руку и тянет его за собой. Такое несколько вызывающее поведение его подруги немного смущает мужчину, но он ничего не говорит и молча следует за ней. В этот момент он продолжает изучать удивительно красивую окружающую его обстановку и все больше восхищаться тем, насколько прекрасно это место, в котором его подруге повезло жить.

Девушка быстро приводит Терренса ко высокой и широкой входной двери с интересными узорами и пару раз звонит в дверной звонок. После нескольких секунд ожидания им открывает молодая девушка маленького роста с темно-зелеными глазами и темно-русыми волосами, одетая в платье служанки черного цвета с белоснежным фартуком.

— Привет, Марджори! — с легкой улыбкой здоровается Рэйчел. — Это я!

Рэйчел жестом просит служанку отойти от двери и модельной походкой от бедра с гордо поднятой головой заходит внутрь дома, по-прежнему ведя за собой Терренса и держа его под руку.

— Добрый день, Рэйчел, — с легкой улыбкой здоровается Марджори. — Вы сегодня ранняя пташка.

С этими словами служанка по имени Марджори закрывает входную дверь.

— С самого утра что-то делайте, куда-то бегайте… — уверенно отмечает Марджори. — Хотя обычно вы встаете куда позже.

— Да, у меня и правда много дел, — задумчиво отвечает Рэйчел. — Например, я должна была привезти этого молодого человека сюда, чтобы мой папуля поговорил с ним кое о чем.

— Да-да, я помню. — Марджори с легкой улыбкой подходит поближе к Рэйчел. — Ваш отец предупреждал. Неужели вы все-таки уговорили его побеседовать с еще одним гитаристом?

— Так точно! — бодро произносит Рэйчел. — Папуля долго не верил, что этот человек сможет его поразить, но я верю, что он будет в приятном шоке и не захочет с ним расставаться.

— Вот как…

— Кстати, Мардж, познакомься, — скромно улыбается Рэйчел и указывает на рядом стоящего Терренса. — Это Терренс МакКлайф. Он, кстати, мой школьный друг. Мы учились в одной школе и были хорошими друзьями.

— Очень приятно, — с легкой улыбкой кивает Марджори, переведя взгляд на Терренса.

— Взаимно, — спокойно произносит Терренс.

— Мистер Сандерсон уже ждет вас в своем кабинете. Проходите туда.

А в этот момент Терренс невольно думает:

«Надо же, а она разве не узнала меня? Не узнала самого Терренса МакКлайф? Самого сексуального мужчину на свете! Черт… Неужели мое время и правда уже прошло, и все уже и забыли меня? Она слишком спокойно отреагировала на мое имя. Хотя раньше одно только его упоминание заставляет девчонок визжать и едва ли не падать в обмороки от счастья. Что же происходит сейчас? Почему все так изменилось?»

— Ну что, Терренс? — обращается к Терренсу Рэйчел. — Идем к папе? Он уже должен ждать тебя у себя в кабинете.

— Э-э-э, да конечно, — слегка прикусив губу, немного неуверенно произносит Терренс. — Пошли.

— Не бойся, мой папуля не кусается и не убьет тебя, когда ты появишься на пороге.

— Я и не боюсь.

— Идем, красавчик, идем! Не заставляй его ждать!

Рэйчел снова подхватывает Терренса под руку и куда-то тащит за собой, пока мужчина не восторге от того, что ему приходиться буквально бежать за своей довольно возбужденной и улыбчивой спутницей, чтобы успеть за ней, ибо та идет уж слишком быстро. Пока мужчина об этом думает, он послушно следует за девушкой и осматривается вокруг, никак не выражая свое возмущение насчет того, что подруга тащит его за собой и отмечая, что внутри дом выглядит не менее шикарно, чем изнутри, над дизайном работали самые лучшие и профессиональные дизайнеры с отменным вкусом, а мебель определенно была привезена откуда-нибудь из-за границы.

Они очень быстро подходят к какой-то двери с красивыми узорами и вставками из стекла. А после этого Рэйчел без всякого предупреждения заходит в кабинет отца, продолжая тащить за собой Терренса. В кабинете, дизайн которого выполнен в коричневых тонах, она видит мужчину, который немного повыше самой девушки, но немного ниже, чем ее друга. Он носит очки в квадратной оправе, из которых видны его карие глаза и сейчас одет в черный костюм, состоящий из пиджака, рубашки и брюк и прекрасно сочетающийся с его новенькими, до блеска натертыми ботинками.

— Привет, папа, — радостно произносит Рэйчел. — А вот и я!

Рэйчел все-таки отпускает руку Терренса, подходит к мужчине, мило целует его в щеку и получает точно такой же ответ от него.

— Привет, Рэйчел, — доброжелательно произносит мужчина. — Как у тебя дела?

— У меня хорошо, — с легкой улыбкой отвечает Рэйчел. — Как там поживают ребята? Как прошел их вчерашний концерт?

— Великолепно! Их вчерашний концерт собрал очень много людей. Это огромный успех для группы, которая еще не столь известна.

— Но если они продолжат в том же духе, то скоро их точно будут узнавать по всему миру.

— Сегодня вечером у них будет еще один концерт на более огромной площадке. Я рассчитываю на колоссальный успех и надеюсь, что они не подведут меня.

— Уверена, что все так и будет.

— Посмотрим, милая. К тому же, они у меня не одни. Ты же знаешь, что я планирую продвигать еще одну группу.

— Знаю.

Мужчина откладывает в сторону какие-то бумаги, которые он ранее изучал, сидя за письменным столом. А Рэйчел с загадочной улыбкой очень близко подходит к Терренсу и снова обхватывает своими руками его руку со словами:

— Кстати, папуля, а ты не заметил, что у нас гости?

— Гости? — удивляется мужчина. — Какие еще гости?

— Вон наш гость!

Рэйчел указывает рукой на Терренс, а ее отец слегка хмурится, когда переводит взгляд на незнакомого ему человека, пока тот скромно улыбается и иногда бросает взгляд на некоторые дорогостоящие вещи в кабинете, которые идеально сочетаются с дизайном.

— О, простите, сэр, я вас не заметил, — с легкой улыбкой извиняется мужчина и слегка поправляет очки на переносице. — Э-э-э… Терренс МакКлайф, если я не ошибаюсь?

— Да! — с широкой улыбкой восклицает Рэйчел. — Это тот самый Терренс МакКлайф, о ком я тебе говорила, и с кем просила тебя поговорить насчет места в группе.

— Очень приятно познакомиться!

Мужчина быстро встает из-за своего рабочего места и подходит к Терренсу, который немного одергивает свой черный блейзер, что ярко контрастирует на фоне его бледной от природы кожи.

— Позвольте представиться, меня зовут Альберт Сандерсон, — представляется Альберт. — Я – владелец лейбла «Whisper Records» и отец Рэйчел.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться, мистер Сандерсон, — доброжелательно отвечает Терренс.

Альберт и Терренс крепко пожимают друг другу руку в качестве приветствия.

— Рэйчел очень много рассказывала о вас, — добавляет Терренс.

— Да и я много о вас наслышан, — задумчиво признается Альберт.

— Вы не беспокойтесь, она говорила про вас только хорошее, — с легкой улыбкой уточняет Терренс.

Альберт дружелюбно смеется и слегка поправляет свой галстук.

— Что ж, если так, я очень рад, — с легкой улыбкой говорит Альберт. — Всегда приятно слышать, что твои старания так или иначе ценят.

— Думаю, что ваши старания уже давно оценены по достоинству.

— Ну да. Достижения артистов, работающих с моим лейблом, говорят сами за себя. Так что не могу с вами не согласиться.

Терренс ничего не говорит и кивает с легкой улыбкой, пока Альберт на секунду бросает взгляд на одно из широких окон в кабинете.

— Ладно, думаю, нам есть что с вами обсудить, — задумчиво говорит Альберт. — Так что давайте не будем тянуть время и начнем разговор прямо сейчас.

С этими словами Альберт присаживается на свое рабочее место и быстро откладывает какие-то бумаги в сторону, чтобы они ему не мешали.

— Ну что ж, не буду вам мешать, — с легкой улыбкой говорит Рэйчел. — Загляну к вам чуть позже. А пока что схожу к Мардж и попрошу ее кое о чем.

Рэйчел довольно быстро уходит из кабинета, наконец-таки отпустив руку Терренса и позволив ему немного расслабиться. А когда он провожает свою дочь взглядом, Альберт указывает рукой свободное место на диване в своем шикарном кабинете, вежливо сказав:

— Вы проходите, молодой человек, присаживайтесь. Не стесняйтесь.

— Спасибо… — вежливо благодарит Терренс.

Терренс присаживается на диван, который стоит в кабинете, пока Альберт складывает руки на столе перед собой, изучающим взглядом рассматривая своего гостя с головы до ног.

— Кстати, я заметил, что вы неловко себя чувствовали в тот момент, когда моя дочь подхватила вас под руку… — задумчиво отмечает Альберт.

— Э-э-э, да… — немного запинается Терренс. — Есть такое…

— Вам не нравилось, что она это делала? У вас было какое-то странное лицо в тот момент…

— Да нет, все в порядке… — почесав висок, неуверенно отвечает Терренс и со скромной улыбкой складывает руки перед собой. — Просто Рэйчел так быстро шла, что я едва успевал за ней… Вот и все…

— Да вы не обращайте внимания! Моя дочь любит хватать под руку некоторых своих друзей и таскать их за собой…

— Да?

— Рэйчел любит к кому-то прижиматься и обниматься.

— Я заметил.

— Я очень часто ее целую и обнимаю и стараюсь быть для нее и отцом, и матерью. К сожалению, мама Рэйчел умерла.

— Да-да, Рэйчел рассказала.

— Для нас с дочкой это была огромная трагедия, потому что мы очень сильно любили эту женщину. Рэйчел считала ее едва ли не своей лучшей подружкой, а я всегда мог обратиться к ней за поддержкой и советом.

— Я понимаю. Мне очень жаль.

— Мы до сих пор не можем с этим смириться и не забываем о ней. На каждую годовщину смерти обязательно ездим на кладбище, где ее похоронили, достаем из шкафа фотографии и вспоминаем, какая она была…

— Рад, что вы помните ее.

— И хоть я делаю все, чтобы Рэйчел не чувствовала себя лишенной любви матери, ей все равно хочется намного больше внимания. И она ищет любовь в тех, кто ей близок. Хотя я считаю, что ей может помочь только молодой человек, которого у нее пока что нет.

— Рэйчел вроде говорила, что уже давно одна.

— Да, уже почти два года. Она общается с какими-то парнями, но ни в кого пока что не влюбляется.

— Понятно…

— Так что если она постоянно к вам жмется, относитесь к этому с пониманием. Моя дочь просто ищет внимания.

— Я и не обращаю, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — И с радостью уделю ей столько внимания, сколько нужно.

— Вот и прекрасно.

А в этот момент Терренс призадумывается:

«Интересно, а как много внимания этот Альберт уделял своей дочери? Как много времени проводил с Рэйчел? Неужели он компенсировал недостаток своего внимания дорогими подарками, одеждой и всем, что она захочет? Насколько я помню, эта девчонка и правда всегда была таковой и явно недополучила любви. Хотя… Я вполне могу это исправить, если очень сильно захочу… Если Рэйчел сумеет заставить меня забыть Кэмерон…»

— Ладно, я вас понял, — уверенно говорит Альберт. — Давайте не будем уходить от темы и начнем говорить о том, чтобы вы хотели обсудить.

Альберт быстро прочищает горло.

— Как вы уже знайте, я владею собственной студией звукозаписи, которая раскручивает малоизвестных талантливых личностей, — с гордо поднятой головой говорит Альберт.

— Да, — кивает Терренс.

— Многие артисты, подписавшие контракт с моей студией, стали известными. Их имена гремят на весь мир, а о них знают на каждом углу.

— Да, я не раз слышал о вас и о ваших достижениях.

— Для меня каждый артист как мое дите. Я стараюсь поддерживать каждого и даже сопровождаю некоторых своих любимчиков в туре или вместе с ними посещаю различные церемонии награждения.

— Вы так сильно их любите?

— Очень люблю. И понимаю, как им нужна моя поддержка. Ведь музыкальный бизнес – сложная вещь. Те, кто в нем вертятся и крутятся, работают очень усердно и нуждаются в хорошей поддержке и мотивации, чтобы продолжать делать то, что они делают.

— Уверен, что они многого добились под вашим чутким руководством. И руководством своих менеджеров.

Альберт снова дружелюбно смеется и поправляет очки на переносице.

— Да, вы в чем-то правы, — с легкой улыбкой говорит Альберт. — Все артисты моего лейбла действительно очень многого добились, и я горжусь теми успехами, которых они уже достигли. Однако ребята не собираются останавливаться и продолжают покорять все новые вершины музыкального Олимпа.

— Здорово, кода человек не останавливается на достигнутом, — уверенно отвечает Терренс.

— Это верно.

Альберт складывает руки на столе, пока Терренс внимательно слушает его с легкой улыбкой на лице и кивает, всеми силами стараясь произвести хорошее впечатление на отца Рэйчел.

— Ладно, теперь давайте ближе к делу, — спокойно говорит Альберт. — Если вы не знали, то хочу сказать, что Рэйчел попросила меня поговорить с вами насчет одного дела, которое вас должно заинтересовать.

— Да, я сам попросил ее об этом, — признается Терренс. — Она рассказала мне про группу, которой требуется гитарист. И я очень хочу попасть в нее.

— Так вот… Я как раз и хотел бы предложить вам место в этой группе. На данный момент у той группы нет гитариста, хотя он сейчас очень нужен.

— Простите, а это новая группа?

— Нет-нет, не новая, но пока что менеджеры не уделяют им повышенное внимание, потому что считают, что они еще не готовы к этому.

— Но они ведь где-то выступают?

— Конечно, выступают. Команда менеджеров легко может договориться о выступлении на какой-нибудь маленькой площадке или фестивале музыки. Но пока что они не занимаются этой группой вплотную.

— Но будете?

— Обязательно! Только для начала найду гитариста.

— Простите, а что было не так с предыдущим?

— А предыдущий совсем не оправдал наших ожиданий. Он играл просто отвратительно. Наверное, это был самый худший гитарист за все время. И как бы тяжело мне ни было, мы были вынужден выгнать его. Вот команда ищет нового гитариста для той группы и рассматриваю любые предложения, которые получает, и устраивает прослушивания для всех потенциальных участников. К тому же, Рэйчел иногда помогает мне и проводит каких-то своих друзей и знакомых.

— Вот как…

— Причем, они ищут в группу не просто гитариста, а того, кто мог бы быть еще и бэк-вокалистом.

— Бэк-вокалистом?

— Да, им нужен человек еще и с хорошим голосом. Ну а Рэйчел сказала мне, что у вас как раз есть музыкальный слух, и вы отлично поете.

— Да, я очень хорошо пою, — с гордо поднятой головой уверенно отвечает Терренс. — Люди высоко оценивают мое пение и считают, что я мог бы стать известным певцом. Да и мне самому кажется, что я вполне могу сделать это.

— Правда? А вы не могли бы прямо сейчас спеть что-нибудь, чтобы я послушал ваш голос?

— Спеть сейчас?

— Да.

— Э-э-э… Да, конечно… А что вы хотите услышать?

— Что угодно. Спойте любую песню, которая сможет показать все, на что вы способны.

— Ох, хорошо… Сейчас…

Терренс пару секунд о чем-то задумывается, а потом вспоминает одну песенку и вполне уверенно начинает исполнять ее строчки, не выглядя зажатым или напуганным и держась очень уверенно и не боясь показать все, что он может. Мужчина прекрасно понимает, что поет для человека, который может изменить всю его жизнь, а не на посиделках с друзьями, на которых запросто можно сфальшивить. Поэтому МакКлайф выкладывается по полной ради исполнения небольшого кусочка песни, стараясь показать всю силу своего мощного голова и брать довольно высокие и низкие ноты.

Через несколько секунд Терренс замолкает, а Альберт с легкой улыбкой уверенно кивает, явно высоко оценив звонкий голос этого человека.

— Ничего себе! — с широкой улыбкой восхищается Альберт. — Господи… Какой у вас прекрасный голос!

Альберт прикладывает руку к сердцу.

— Такой звонкий, мощный и чистый… Вы даже ни разу не сфальшивили! Сразу видно, что у вас широкий диапазон!

— Благодарю, мистер Сандерсон, — скромно улыбается Терренс.

— Скажите, Терренс, а вы случайно не брали уроки вокала?

— Нет, не брал.

— Но как же вы тогда научились так хорошо петь?

— Мне просто нравилось петь с самого детства. Пел буквально всегда.

— Надо же… А что насчет гитары?

— Ничего особенного. Я сам научился играть.

— Сами? Да ладно?

— Это правда, мистер Сандерсон. К сожалению, у меня не было возможности брать уроки вокала и игры на гитаре. Приходилось заниматься по урокам в Интернете или каким-то книжкам. Ну и знающие друзья тоже помогли мне.

— Надо же… Значит, вы самоучка?

— Что-то вроде того.

— О, я глубоко уважаю самоучек. Всегда непросто научиться чему-то самому, когда рядом нет человека, который может что-то тебе подсказать и указать на ошибки.

— Да, но я считаю, что мне все же есть чему поучиться. — Терренс скромно улыбается. — До великих певцов мне еще очень далеко.

— Верно, вам и правда не мешало бы чуть-чуть позаниматься с учителем по вокалу и научиться лучше понимать свой голос. Но в целом он прекрасен. И я вижу в вас огромный талант. Который вы обязаны показать всему миру.

— Рад, что смог оставить о себе хорошее впечатление.

Альберт скромно улыбается и на несколько секунд замолкает.

— Знайте, что молодой человек… — поглаживая подбородок, задумчиво произносит Альберт. — С таким голосом, как у вас, я готов дать вам шанс безо всякого прослушивания.

— Правда? — округляет глаза Терренс.

— И если вы настолько талантливы в игре на гитаре, как говорила Рэйчел, и продемонстрируйте это как-нибудь на днях, то я предложу вам продолжить играть в группе и стать полноценным участником. Сегодня же обсужу вашу кандидатуру с командой той группы, чтобы они посмотрели на вас.

— Надо же…

— Так что я хотел бы спросить вас… Не хотите ли вы стать новым членом этой группы или хотя бы просто попытаться поиграть в ней?

Терренс широко улыбается и понимает, что просто не может отказаться от такого заманчивого предложения, которое поможет ему наконец-то осуществить свою мечту. Мужчина все больше начинает в свою удачу и уже представляет себя на сцене перед тысячами людей.

— Конечно, — с легкой улыбкой уверенно кивает Терренс. — Конечно! Я буду очень рад поработать с вами и той группой.

— Значит, вы согласны? — уточняет Альберт.

— Было бы здорово, если бы мы с вами сработались.

— Отлично! Я очень рад, что вы приняли верное решение. В таком случае подъезжайте в мою студию звукозаписи завтра в любое время, чтобы я познакомил вас с группой и послушал вашу игру на гитаре.

— Без проблем! А… Адрес? Куда мне подъехать?

— О, сейчас… Сейчас я напишу вам адрес.

Альберт берет со стола ручку и маленькую бумажку и начинает писать что-то левой рукой, пока Терренс с интересом наблюдает за ним.

— Когда вы приедете в студию, я представлю вам вашу группу и их команду, а потом мы обсудим и уточним все детали, — добавляет Альберт.

— Я приеду, мистер Сандерсон, — уверенно кивает Терренс. — Обязательно.

— Вообще, я могу попросить Рэйчел отвезти вас. Но на всякий случай все равно дам вам адрес.

— Скажите, а группа… Участники… Они… Хорошие?

— Не беспокойтесь, Терренс. Все ребята очень хорошие и примут вас, когда я объявлю им, что вы будете играть с ними. А если что-то будет не получаться, то эти люди охотно помогут вам.

— У меня не будет с кем-то конфликтов?

— Нет, не должно.

— А в той группе участвуют парни?

— Два парня и одна девушка.

— А, одна девушка…

— Она немного своенравная, но всегда блестяще выполняет свою работу. Со всей ответственностью относится к своим обязанностям.

— Ясно…

— Не переживайте, вы обязательно найдете с ними общий язык.

— Да я не переживаю. У меня, как правило, не бывает проблем в общении с людьми. К тому же, я больше экстраверт, чем интроверт.

— Что ж, ну и прекрасно…

Альберт дописывает что-то и откладывает ручку в сторону.

— Вот возьмите, — уверенно говорит Альберт и вручает Терренсу листок, на котором он только что записал нужный адрес. — Студия «Whisper Records» находится в центре города. От моего дома примерно минут двадцать езды. Если вы запутайтесь, моя дочка объяснит вам, как туда добраться или сама отвезет вас. Покажет дорогу один раз, а там вы запомните и будете приезжать сами.

— Спасибо большое, — с легкой улыбкой благодарит Терренс и заглядывает в листок, который ему дает Альберт. — Я разберусь.

— И да… — Альберт на пару секунд призадумывается, внимательно рассматривая Терренса, а точнее, то, как мужчина одет на данный момент. — Скажите, а как вы относитесь к переменам в образе?

— Э-э-э, к переменам в образе? — округляет глаза Терренс.

— Не надо смотреть на меня такими испуганными глазами, — по-доброму усмехается Альберт. — Красить волосы в красный цвет, набивать тату и прокалывать язык с бровями вам не нужно. Бриться налысо тоже не надо.

— Ох, спасибо за облегчение, — скромно смеется Терренс. — Я бы этого не очень хотел.

— Я просто хочу сказать вам, что одежда для выступлений той группы может быть не такой, к какой вы привыкли. Ваш стиль я могу описать как классический и строгий, а образы ребят из группы довольно расслабленные и небрежные.

— Это не проблема. Да, я больше предпочитаю строгий стиль и обычно не ношу что-то вроде рваных джинсов или маек. Но если нужно, то я совершенно спокойно могу выступать в любом образе. Снимаясь в кино, мне порой приходилось носить то, в чем я чувствовал себя некомфортно. Но я терпел, потому что так было нужно.

— Я понимаю. — Альберт ненадолго призадумывается. — Думаю, моя дочь с радостью расскажет вам об этом поподробнее. Моя Рэйчел прекрасно разбирается в моде и иногда помогает ребятам выбирать концертные костюмы.

— Без проблем, — пожимает плечами Терренс.

— Также вы должны быть готовы к тому, что в один прекрасный день вашей группе предстоит часто быть в разъездах. Гастроли, турне, интервью, съемки… Но думаю, что вы прекрасно это понимайте, а моя дочь уже успела просветить вас во все эти дела.

— Да, я знаю. И готов к этому. Тем более, что мне все это очень знакомо.

— Хорошо. В таком случае мы с вами договорились?

Альберт протягивает Терренсу руку.

— Да, я согласен, — с легкой улыбкой произносит Терренс.

Терренс крепко пожимает Альберту руку, не скрывая своей радости по поводу полученного шанса попробовать себя в музыке и наконец-то начать реально что-то делать. А не ждать, пока ему позвонят и скажут что-то, чего он так ждет.

— Прекрасно! — восклицает Альберт. — Значит, я жду вас завтра.

— Думаю, мы с вами хорошо поладим, — дружелюбно отвечает Терренс.

— Очень на это надеюсь.

С этими словами Альберт снова по-доброму усмехается, не вызывая у Терренса никакого отторжения и не заставляя его думать, что находиться с ним не очень-то приятно.

Глава 17

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Альберт берет какую-то бумагу и что-то быстро пишет на ней, а Терренс с легкой улыбкой осматривает шикарный кабинет, в котором он находится, и мысленно отмечает, что коричневый диван, на котором он сейчас сидит, настолько мягкий, что он буквально утопает в нем.

— Кстати, должен признаться, что я очень много слышал о вас, — задумчиво признается Альберт. — Когда вы зашли сюда, и я взглянул на вас, то ваше лицо показалось мне очень знакомым.

— Да? — удивленно произносит Терренс.

— И я только сейчас вспомнил, что видел вас в одном фильме, который очень люблю. Только вы тогда были немного помладше, чем сейчас.

— Ну да, я снимаюсь в кино, — скромно подтверждает Терренс. — Правда в последнее время мне предлагают очень мало ролей.

— Значит, я не ошибся, и вы – действительно актер?

— Все верно.

— И я слышал, что вы уже несколько месяцев встречайтесь с одной известной моделью… Кажется, Ракель Кэмерон, так ведь?

— Да, это так, — пожав плечами, на удивление спокойно произносит Терренс. — Это она.

— О, она мне очень нравится, — скромно улыбается Альберт. — Такая красавица. А как уверенно держится…

— Согласен с вами…

— Она поступила правильно, что решила стать моделью, потому что у нее идеальное лицо. Конечно, эта девушка слишком худая, но вот черты ее лица просто великолепны. К тому же, она довольно обаятельная. Кажется, что Ракель – обычная девушка, но она умеет подать себя так, что поневоле начинаешь восхищаться ею.

— Не зря ведь столько мужчин сходит по ней с ума.

— Вам очень повезло стать ее парнем, — уверенно отмечает Альберт.

— Да, но… — Терренс запускает руку в свои волосы, становясь все грустнее и грустнее. — Дело в том, что… Сейчас между нами уже ничего нет.

— В смысле? — слегка хмурится Альберт. — Вы что, собирайтесь расставаться?

— Уже расстались…

— Надо же…

— Мы давно живем отдельно друг друга. — Терренс пожимает плечами, — И я рад, что мы просто жили вместе и никогда не были женаты. А иначе мне пришлось бы ждать, когда нас разведут.

— Неужели, дела с вашими отношениями обстоят так плохо?

— Я бы сказал, что да…

— А что же так? Вы же вроде были очень красивой парой и примером для подражания для многих ваших поклонников.

— Если люди улыбаются на фотографиях и видео и в соц. сетях признаются друг другу в любви, это еще не значит, что так на самом деле и есть. Иногда все может быть не так красиво и мило, как кажется.

— Хотите сказать, что ваши отношения с той моделью были пиаром?

— Нет, не пиаром… — Терренс нервно сглатывает. — Мы начали встречаться по обоюдному согласию. Просто сейчас я понимаю, что мы слишком поторопились. Полагали, что одних лишь сильных чувств будет достаточно, чтобы прожить вместе долгую жизнь. И решили жить в одном доме.

— Пошли против своих семей и повели себя как подростки? — скромно улыбается Альберт.

— Да нас никто и не останавливал. — Терренс бросает легкую улыбку. — Наоборот, наши семьи подталкивали нас к роману и бредили о свадьбе. И я думаю, что это тоже сыграло свою роль и в итоге привело к желанию расстаться.

— Понимаю… Я лично знаю тех, чьи родители настаивали на чьем-то романе или чьей-то свадьбе. И в итоге они не стали счастливыми и страдали из-за жизни с нелюбимым человеком.

— Честно говоря, в нашей паре больше любил я. Точнее, думал, что любил. А эта девушка, так скажем, встречалась со мной только для того, чтобы от нее отстали. К тому же, мы не поладили после первой же встречи. Может, это тоже сыграло свою роль. Ведь романы обычно начинаются с хороших отношений.

— Хотите сказать, что она не любила вас?

— Никогда не любила.

— Ну что ж, тогда расставание будет лучшим решением в вашем случае. Так или иначе к решению встречаться и жениться люди должны прийти осознанно, а не под давлением семьи или общества…

— Сейчас я очень хорошо это понимаю, — без эмоций говорит Терренс, нервно теребя молнию на своем черном блейзере. — И обещаю себе не допустить подобной ошибки во второй раз.

— Наверное, вам сейчас очень тяжело проходить через все это.

— Очень тяжело…

— Вы все еще любите свою бывшую девушку в глубине души?

— Сомневаюсь, что мои чувства можно назвать любовью. Скорее это физическая привязанность…

— Ну неужели вы вообще не испытывайте к ней никакой любви? Вспомните, как вы любили в начале ваших отношений… Вы должны были что-то чувствовать. Раз вы решили встречаться с ней, значит, что-то вам в ней понравилось.

— Ох, если честно, то я любил только лишь ее красоту, — немного неуверенно признается Терренс, сложив руки на столе. — Ракель очень красивая и привлекательная, и я действительно потерял голову от ее красоты. Но любить только красоту недостаточно для крепких отношений.

— Многие молодые люди путают страсть с любовью. И начинают ненавидеть друг друга, когда это чувство проходит.

— И думаю, что во мне ее тоже привлекала только лишь моя внешность… Эту девушку никогда не интересовало, что я чувствую, о чем мечтаю, о чем переживаю… Да, она спрашивала меня об этом, но я чувствовал, что ей было как-то все равно. Делала это для того, чтобы не казаться совсем уж черствой и эгоистичной. И ее полное равнодушие привело к тому, что я и сам начал охладевать к Ракель. Я… Не особо переживал за нее и не интересовался ее делами. Да еще и начал терять к ней физический интерес. Одно время я до смерти хотел ее, но потом вдруг это желание куда-то пропало.

— Думаю, любой человек хочет, чтобы им интересовались, и чтобы о нем заботились… Это и есть настоящая любовь… Готовность пожертвовать собой, пойти на что угодно ради любимого человека, быть рядом с ним в горе и радости – вот что значит подлинная любовь. А то, что вы описывайте, – это всего лишь сексуальное влечение. Которое очень скоротечно. Так же, как и страсть. Это чувство далеко не постоянное.

— К сожалению, я не получил всего этого, когда был в отношениях. Хотя мне так не хватало хотя бы простого разговора по душам и слов «я тебя люблю». Эту девушку больше интересовала ее карьера и доброе имя. А меня она просто нагло использовала.

— Да, все говорят, что Ракель всегда была слишком сильно одержима своей карьерой. Многие ее поклонники часто говорят об этом. И я предпочитаю им верить, зная, как много она работает, и с какой любовью говорит о своей работе. Смотря ее интервью, мне всегда казалось, что эта девушка любит работу модели больше всего на свете и определенно была бы готова променять ее на свою семью.

— Вы правы, — уверенно кивает Терренс. — Семья ей не нужна. Она и без нее неплохо живет… А вот я не могу закрыть на это глаза и жить с девушкой, которая не готова пожертвовать чем-то ради меня. Я хочу быть с той, которая разделяла бы со мной мое желание создать свою семью.

— Понимаю.

— Я не требую от девушки родить мне десятерых. Просто я хочу видеть, что она готова заботиться обо мне, поддерживать меня и выслушивать. Что она поставила бы семью на первое место, а все остальное – на второе и последующие. Однако Ракель выбрала карьеру. Славу. Любовь поклонников. Ей больше нравится слышать комплименты от других людей, чем делать их собственному парню.

— К сожалению, сейчас очень много таких девушек. Если раньше для них смыслом жизни были только лишь муж и дети, то сейчас они предпочитают уделять все время себе и своей работе.

— И поэтому я рад, что мы с ней расстались. Она не единственная девушка на свете, и я еще обязательно встречу другую, которая была бы намного лучше этой эгоистичной карьеристки.

— Конечно, встретите, — слегка улыбается Альберт. — Вы молодой, успешный, обеспеченный, достаточно привлекательный… Уверен, у вас не будет отбоя от девушек, когда они узнают, что вы расстались со своей возлюбленной.

— До романа с ней вокруг меня крутилось очень много девушек. Я не успевал уделять им всем время… Правда, после того как я начал встречаться с той девушкой, внимания стало намного меньше. Но думаю, что я снова буду популярен, когда вернусь в ряды холостяков.

— Надеюсь, что вам и правда повезет. Все-таки жизнь после расставания не заканчивается. Не надо ставить на себе крест и лишать себя счастья. Я вижу, вы хотите создать свою семью и мечтайте о жене и детях. Вот и стремитесь к этому. Даже если вы женитесь и разведетесь сто раз, рано или поздно вам обязательно удастся найти ту, с которой проведете всю свою жизнь.

— Вы абсолютно правы.

Хоть Терренс говорит обо всем этом безо всяких эмоций на лице и ведет себя достаточно спокойно, он чувствует себя так, будто на душе скребут кошки. Мужчина с грустью во взгляде задумывается о чем-то своем, пока в воздухе на пару секунд воцаряется тишина.

— Скажите, Терренс, а правда, что вы знакомы с Рэйчел еще со школы? — дружелюбно спрашивает Альберт. — Она говорила мне, что вы были ее хорошим другом.

— Да, мы с ней учились в одной школе, — кивает Терренс и начинает теребить в руках ручку, которую берет со стола. — Рэйчел была моей хорошей подругой, но не более. Я помогал ей, она помогала мне.

— Она как-то сказала мне, что вы ей очень нравились, — с легкой улыбкой отвечает Альберт.

— Это так. Рэйчел никогда не отрицала, что влюблена в меня.

— И даже сейчас она без ума от вас.

— Нет, сейчас ее любовь в прошлом. Она сама сказала мне об этом.

— Ну не знаю, что она там сказала, но я вижу, что моя дочка все еще неравнодушна к вам.

— Что, думайте, ваша дочка соврала мне?

— Ну может не соврала… Просто после встречи с вами в ней начали просыпаться былые чувства.

— Я всем сердцем люблю Рэйчел, но только как лучшую подругу, — слишком увлекшись тем, что он нервно теребит ручку в руках, задумчиво признается Терренс. — Она очень красивая и милая девушка, но я никогда не воспринимал ее как свою потенциальную девушку. Хотя всегда готов прийти ей на помощь, в чем-то поддержать или как-то утешить.

— А вы смогли бы полюбить мою дочку сейчас, когда вы расстались с девушкой? Только честно!

— Думаю, что смог бы… — Терренс скромно улыбается. — Рэйчел поддерживает меня, всегда готова выслушать и что-то посоветовать. Ее действительно волнует, что со мной происходит. Мне нравится что-то ей рассказывать. Нравится слушать ее. Я чувствую себя очень комфортно. И получаю от нее ту поддержку и ту любовь, которые не получал от своей бывшей девушки.

— А почему бы вам не попробовать поухаживать за ней?

— Поухаживать?

— Рэйчел очень добрая и заботливая девушка, которая готова отдать всю себя тому, кто полюбит ее. А поскольку к вам моя девочка дышит неровно, то она сделает что угодно, лишь бы сделать вас счастливым. Моя дочь прекрасно понимает, что вам сейчас тяжело, и старается как-то подбодрить вас.

— И мне это здорово помогает, — скромно улыбается Терренс. — Всю эту неделю мы почти каждый день проводили время вместе. Ходили в кафе, в кино, в парки… Вспоминали школьные годы… Я узнал очень много из того, что произошло с нашими одноклассниками.

— Да уж… Вы знакомы с ней со школы, а я только сейчас узнал, что вы учились с моей дочкой.

— Моя мама тоже знала не всех моих одноклассников. Но это не относилось к Рэйчел. С ней она была знакома.

— Вам и правда очень нравится проводить время с моей дочерью?

— Очень нравится. Благодаря Рэйчел я смог забыть о том, что со мной обошлись так жестоко. Смог наконец-то почувствовать тот желанный покой, которого мне не хватало. Я от всего сердца благодарен ей за то, что она для меня делает.

— Это и есть любовь, Терренс, — слегка улыбается Альберт. — Страсть и влечение – это лишь дополняющие вещи. Самое главное в настоящий любви – это забота и готовность чем-то жертвовать и не только получать, но и отдавать.

— Думаю, что такая девушка, как Рэйчел мне здорово подходит, — уверенно отвечает Терренс. — Теперь я понимаю, что хочу испытывать не бешеную страсть, от которой голова кругом идет, а быть окруженным заботой и любовью. Каким бы сильным и независимым человеком я ни был, мне все равно это нужно. Я хочу быть любимым и нужным… Не хочу быть забытым и не слышать ни одного доброго слова.

— Мой вам совет, молодой человек, если хотите стать счастливым, то присмотритесь к моей доченьке получше и дайте ей шанс стать той, которую вы ищете, — с легкой улыбкой советует Альберт. — Поверьте мне, Рэйчел будет в тысячу раз лучше Ракель и уж точно не променяет вас на карьеру. Или же научится держать баланс между семьей и работой, если вдруг моей девочке однажды захочется начать зарабатывать самостоятельно.

— Скажу вам честно, я уже начал присматриваться. Конечно, о большой любви говорить еще рано, но я с радостью готов дать Рэйчел шанс попытаться стать намного лучше, чем Ракель. И что-то мне подсказывает, что она сможет полностью заменить мне ту, которая не ценила меня и потеряла того, кто мог бы сделать ее своей королевой.

— Однажды ваша бывшая девушка поймет, что потеряла, когда променяла вас на карьеру модели. Может, это случится очень поздно, когда ею уже никто не будет интересоваться. Но поверьте, она обязательно осознает свою ошибку и будет ненавидеть себя за это.

— Это я и хочу показать ей, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Хочу показать, как много она потеряла, отвергнув меня и воспользовавшись моими чувствами к ней. И пока я буду счастлив с другой девушкой, она продолжит строить свою карьеру и думать, что в этом заключается счастье.

— По своему опыту скажу, что многие девушки начинают ценить мужчин только тогда, когда они их теряют.

— Нет, я не буду против, если моя девушка захочет работать. Пожалуйста, ей никто не будет запрещать! Однако я уж точно не готов быть с той, которая только о работе о думает. Если уж захотела работать, то надо как-то научиться совмещать два дела.

— В этом я с вами абсолютно согласен. Хотя лично я все же за традиционные семьи, в которых мужчина – добытчик, а женщина – хранительница домашнего очага.

— Если работа никак не повлияет на семью, то почему бы и нет.

В воздухе на пару секунд воцаряется небольшая пауза, во время которой Альберт быстро прочищает горло.

— Знайте, должен вам признаться, что моя дочь не никого любила по-настоящему сильно, кроме вас, — уверенно признается Альберт. — У нее было много ухажеров, которые казались мне вполне неплохими. Но я не увидел в ее глазах особо яркого блеска. Да, она любила, но не так сильно.

— Позволяла себя любить? — уточняет Терренс.

— Что-то вроде того.

— Неужели она до сих пор что-то чувствует ко мне?

— Все возможно. И если это так, то она воспользуется шансом и вновь попробует обратить на себя ваше внимание.

— А у нее есть здесь друзья?

— Конечно! У Рэйчел очень много хороших подружек. Она у меня довольно общительная девочка и легко находит общий язык с людьми. А поскольку мы с ней часто ездим по некоторым странам, практически везде есть те, с кем она проводит время.

— Здорово, когда у тебя есть друзья, которые могут помочь отвлечься от чего-то плохого… — с грустью во взгляде отмечает Терренс. — В который раз убеждаюсь в этом…

— Да, но только порой бывает очень трудно понять, кто действительно твой друг.

— Согласен. Сталкивался с подобным пару раз…

Терренс бросает короткий взгляд в сторону, испытывая искреннюю жалость к Рэйчел, которая определенно до сих пор страдает из-за не разделенной любви. Мужчина очень хотел бы помочь ей перестать переживать из-за этого и одарить своей лаской и заботой, которые она так заслуживает. И обещает себе сделать все, чтобы так и случилось.

— Кстати… — решает сменить тему Терренс и возвращает на место ручку, которую до этого усердно вертел в руке. — А как вы оказались в Нью-Йорке? Рэйчел говорила, что вы здесь только на время…

— Да, вообще-то мы с дочкой проживаем в Майами и приехали сюда на время, — дружелюбно отвечает Альберт. — У меня здесь есть кое-какие дела. Да и я поддерживаю одну из своих любимых групп, у которой сейчас идет турне. Они как раз остановились в этом городе.

— Вы так с ними близки?

— Очень близок. И надо признать, некоторые даже немножко обижаются из-за этого. Считают, что у них есть привилегии из-за столь близких отношений с самим владельцем лейбла. Хотя лично я никого для себя не выделяю и ценю таланты каждого артиста одинаково высоко.

— Ясно. И когда вы уедете отсюда?

— Через месяц. В Нью-Йорке запланировано еще несколько концертов, а потом они поедут в Нью-Джерси. Правда, уже без меня.

— У этой группы тур по городам страны?

— Пока да, но в будущем группа планирует отправиться в Канаду, Великобританию, Швецию, Францию и еще многие страны. У них очень много планов… Но кто знает, удастся ли их осуществить.

— А та группа, с которой я буду работать… Они давали концерты по стране?

— С этими ребятами мой лейбл работает уже несколько лет. И пока что менеджеры не организовывали концерты за пределами Нью-Йорка. Если честно, той группе мы пока что уделяем очень мало времени.

— А почему?

— Потому что мы ищем гитариста, за которого нам не будет стыдно.

— А если я с ними сработаюсь и всем понравлюсь, то вы приметесь продвигать группу?

— Да, когда вы привыкнете к своей группе и изучите весь материал, тогда менеджеры начнут думать об организации концертов на больших площадках и договариваться с организаторами.

— Сделаю все, чтобы оправдать ваши ожидания, — скромно улыбается Терренс.

— Будем надеяться.

Терренс ничего не говорит и с легкой улыбкой кивает, уже предвкушая тот день, когда он наконец-то отправится в турне вместе со своей группой и начнет собирать целые стадионы, которые будут слушать его игру и пение с огромным удовольствием. Ему уже не терпится поскорее познакомиться со своей новой группой и начать упорно работать, чтобы в самое ближайшее время стать известным в музыкальном бизнесе.

***

А вот Ракель совсем не до радости и улыбок. Она живет в квартире Фредерика уже почти неделю и практически не выходит из нее. Кроме того, она также отключила свой телефон, чтобы никто не звонил, даже если единственный человек, кто может побеспокоить ее, – это Саймон. Впрочем, пока что ее обидчик уже давно не дает о себе даже в письмах, как будто засев на дно и чего-то выжидая и намеренно мучая свою жертву, которая и так страдает из-за того, что с ней происходит.

Пока Фредерик отошел куда-то по своим делам на пару-тройку часов, Ракель с самого утра не встает с кровати, поскольку чувствует себя очень плохо, будучи одержимой необъяснимой паникой и мыслью, что ее вот-вот вырвет. В какой-то момент она решает включить свой телефон, который был отключен едва ли не с того момента, как она покинула дом Терренса. Девушка кое-как дотягивается до своего смартфона, что лежит рядом с ней на небольшом столике и все-таки включает его, хотя и оставляет на беззвучном режиме.

Вскоре Ракель поудобнее устраивается на своей кровати, чтобы попытаться заснуть. Но, впрочем, это оказывается не так-то просто, поскольку в голову постоянно лезут плохие мысли, связанные с событиями последних дней. Она еще очень долго вертится и тихонько постанывает из-за чувства тошноты и боли в желудке. А когда Ракель все-таки начинает потихоньку засыпать, ее смартфон, лежащий на столике рядом с кроватью, начинает очень сильно вибрировать. Девушка с тихим стоном медленно открывает глаза, совсем не желая отвечать на звонок. Но поскольку ее жутко раздражает вибрация, она все-таки решает сделать это, взяв свой телефон со столика, проведя пальцем по экрану и приложив его к уху.

— Слушаю… — тихим голосом почти что стонет Ракель.

— Привет, Ракель, — радостно произносит Саймон. — Надеюсь, ты еще не забыла о моем существовании?

Ракель потирает веки и медленно принимает сидячее положение на кровати, не так уж сильно испугавшись или удивившись звонку Саймона, ибо она была готова к тому, что он точно позвонит ей тогда, когда она ждет этого меньше всего.

— Объявились наконец-то… — немного охрипшим голосом сухо бросает Ракель.

— Ой, дорогая, а что у тебя с голосом? — удивляется Саймон. — Почему он такой хриплый?

— Надо же… А я уж думала, вы оставили меня в покое.

— Слушай, а куда ты так внезапно пропала? Честно говоря, я совсем с ног сбился, пытаясь выяснить, куда ты пропала. Даже мой верный помощник не сумел отыскать тебя!

— Вот как…

— Неужели тебя земля поглотила? Или черная дыра затянула в свои объятия и не выпускает?

— А вы этого и добивайтесь? Стереть меня с лица Земли!

— Можно и так сказать… — хитро улыбается Саймон.

— Может, вы скажете мне когда я наконец-то смогу жить спокойной жизнью? Когда я могу выдохнуть с облегчением, зная, что мне не грозит опасность встретить вас или ваших сообщников?

— Даже не мечтай об этом, миленькая моя, — уверенно отвечает Саймон. — Я не оставлю тебя в покое просто так.

— До каких пор вы собирайтесь мучить меня?

— А я хочу еще немного помучить тебя до того, как сделаю то, что так тщательно спланировал.

— Чего?

— Но обещаю, я не стану слишком сильно доводить тебя и остановлюсь в нужный момент. Ибо в мои планы не входит твоя преждевременная смерть. Я не хочу, чтобы тебя однажды нашли с перерезанными венами в туалете или на краю высотного дома, с которого ты бы захотела спрыгнуть.

— Слушайте, Рингер, когда вы уже оставите меня в покое? — громко спрашивает Ракель. — Когда остановитесь?

— Когда я захочу.

— Чего вы добивайтесь? Вы и так довели меня до отчаяния! Из-за вас я потеряла всех тех, кого любила. Я осталась совсем одна! Меня считают психопаткой и якобы опасной для них! Все, твою мать, сторонятся меня и не хотят даже разговаривать со мной! А все из-за вас, козел!

— Ну-ну, тише, деточка, тише, — уверенно, спокойно произносит Саймон. — Не надо так кричать.

— Чего вы хотите от меня? Чего? Как собирайтесь еще мучить меня? Почему вы делайте все, чтобы свести меня с ума? — Ракель тихо шмыгает носом. — Может быть, вы и правда хотите довести меня до желания покончить с собой? Так давайте я сделаю это! Мне уже нечего терять!

— Нет, не надо, — возражает Саймон. — Еще не время.

— А чего так? Давайте я быстро покончу со всем этим! Всем и так плевать на меня! Все мои близкие думают, что я – больная истеричка! Потому что вы рассказали им ложь обо мне и настроили всех против меня, а меня – против них. До такой степени, что я и правда выглядела психически нездоровой в их глазах.

— Ну это уже твои проблемы… Наверняка ты уже сама подтвердила это, когда вела себя как ненормальная.

— Я абсолютно здорова и никогда не страдала подобными проблемами.

— А может, и нет? У тебя появилось целая куча психологических проблем еще в детстве. Издевательства одноклассников сильно повлияли на тебя и зародили в тебе кучу комплексов. И усугубили твои проблемы, которые у тебя были до этого.

— Немедленно скажите всем, что это неправда! Скажите всем, что я не больная!

— Ха, серьезно? — ехидно ухмыляется Саймон.

— Я не больная! НЕ БОЛЬНАЯ! У МЕНЯ С ГОЛОВОЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ!

— Ах, Ракель, какая же ты наивная девочка… — качает головой Саймон. — Неужели ты и правда думаешь, что я так просто побегу ко всем и буду говорить, что с тобой все хорошо? Да ничего подобного!

— Саймон!

— Пусть они и дальше считают тебя виноватой во всем и думают, что ты сумасшедшая и можешь быть очень опасна. Мне не надо, чтобы они все разом начали помогать тебе уничтожить меня. Это не входит в мои планы.

— Ха, да вы так промыли всем мозги, что уже никто со мной не хочет разговаривать. Даже те, с кем я еще не успела поссориться.

— Вот и пусть дальше так думают, — хитро улыбается Саймон.

— Поверить не могу, что они поверили вам, человеку, которого никто и знать не знал. Даже те, кто знал меня почти всю жизнь, решили, что я больная.

— В любом случае в том, что я им сказал, есть некоторая доля правды. Да, ты не больная, не отрицаю. Но спокойной тебя нельзя назвать. Тебя вполне довести так, что ты сама докажешь всем свой несносный характер. И в этом ты немного похожа на своего бывшего парня, который, однако, вообще заводится с полуоборота.

— Не смейте упоминать этого козла! Не смейте даже произносить имя одного из своих сообщников.

— Это правда, милая. Хоть ты всегда считала себя сильной, карьера модели сделала тебя намного уязвимее. Она сделала тебя уверенной в своей красоте, но лишила нервов и превратила в озлобленную девицу.

— Да что вы говорите!

— Хочешь я скажу тебе, почему ты так одержима своей работой? Да потому что ты хочешь доказать всем, что хоть чего-то стоишь! Хочешь показать тем, кто тебя оскорблял и унижал, что ты больше не та несчастная, неуверенная в себе страшненькая девочка. Снимаясь для журналов и ходя по подиуме, ты снова и снова даешь всем понять, что стоишь миллион долларов. Поклонники засыпают тебя комплиментами, и это греет тебе душу. Заставляет чувствовать себя намного увереннее.

— А когда это вы успели податься в психологи?

— Я кое-что понимаю в психологии и могу сказать, что каждый из себя представляет, — уверенно отвечает Саймон. — Именно благодаря этому я легко убеждаю людей в том, что мне нужно. Я – психолог от рождения! Знаю, как управлять любым человеком.

— Я уже поняла это.

— К тому же, некоторые люди, с которыми ты работала когда-то давно, рассказали мне о твоих психозах. О твоих истериках, которые ты устраивала после того как обрела популярность по всему миру. Так что я не так-то просто говорю всем, что ты совсем не такой невинный ангел, каким хочешь казаться.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите.

— Будешь и дальше отрицать, что вела себя как королева? Что ты запросто могла закатить истерику за пару минут до съемок или вообще отменить их!

— Я никогда не устраивала истерик.

— Да? Может, мне напомнить тебе о сорванной съемке в начале десятых годов, которую ты сорвала из-за того, что тебя не устраивали условия работы? Или как ты истерила, когда люди отказывались идти тебе на встречу? А, Кэмерон? Забыла об этом? А вот некоторые люди помнят! Они все помнят! И могут запросто рассказать, что тогда произошло!

— А я могу привести к вам любого, кто подтвердит, что все это ложь. Могу доказать, что людям очень комфортно работать со мной, и я никогда не устраивала таких истерик, о которых вы говорите.

— Ах, дорогая моя… — с легкой улыбкой вздыхает Саймон. — Ты можешь сколько угодно отрицать это. Но рано или поздно люди все равно узнают, что ты вовсе не такая святая, какой тебя считают. Многие молчат из страха потерять работу и быть затравленными из-за якобы лжи. Прямо как это случилось со мной, когда все узнали, что тебя оклеветали. Точнее, пытался доказать людям, что ты не ангел. А может, ты угрожаешь уничтожить их, если они что-то расскажут… Или твои менеджеры грозятся засудить любого, кто посмеет сказать про тебя что-то плохое.

— Твою мать, да делайте вы что ХОТИТЕ! — отчаянно вскрикивает Ракель, вытирая слезы со своей щеки. — Только оставьте меня в покое! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!

— Ни за что.

— Прошу вас, Саймон, забудьте о мести и прекратите меня мучить… — Ракель тихо шмыгает носом. — Пожалуйста… Остановись… Я уже больше не могу той жизнью, какую вы мне устроили…

— Нет, Ракель, я ни за что не остановлюсь и рано или поздно добьюсь своего, — уверенно заявляет Саймон. — И сейчас мне будет намного легче сделать это, ибо я убрал с дороги почти всех, кто может как-то помешать мне осуществить мои мечты.

— Что вам сделали все, кто меня окружает, раз вы добрались до них и запугал их? Я не понимаю! И главное как?

— Об этом я тебе уже рассказал в прошлый раз.

— Ах, рассказывали…

— Неужели ты до сих пор не веришь мне и считаешь, что твоя подружка не предала тебя из зависти к твоим успехам?

— Не напоминайте мне об этой предательнице! Так же, как и о том, кто является еще одним вашим сообщником. С кем вы сговорились еще до того, как я встретила вас.

— М-м-м, имеешь в виду своего бывшего? Ну да, ну да… Один из тех, кто также бросил тебя в такой тяжелый момент…

— Слушайте, Рингер, может, вы оставите в покое хотя бы тех, кто всего лишь оказался вашими жертвами и поверил лжи обо мне?

— Ну я еще подумаю, стоит мне и дальше издеваться над ними. Кто знает, может мне понравится, и я захочу сделать им еще какую-нибудь гадость.

— Что вам сделали все те люди, раз вы и на них обозлились? Мои родственники и друзья не имеют к нашим с вами делам никакого отношения.

— Почему не имеют? Имеют! Они связаны с тобой!

— Хватит, Рингер, остановитесь! — громко, отчаянно умоляет Ракель. — Мы больше не можем жить такой жизнью, которую вы нам устроили. Не мо-же-м! Поймите это!

— Мы? — удивленно произносит Саймон. — Кого ты имеешь в виду под словом «мы»? Свою бывшую подружку Наталию, которая мечтает отомстить тебе и радуется, что тебя все бросили, и твоя жизнь рушится к чертовой матери? Или же ты говоришь про своего бывшего парня Терренса, который уже нашел себе новую подружку. Пока ты решила превратиться в затворницу и едва ли не думать о самоубийстве.

Услышав то, что Саймон рассказал ей про Терренса и его новую подругу, Ракель заметно напрягается и округляет глаза. Она пытается продолжать ровно дышать, чтобы не позволить эмоциями овладеть ею, хотя девушка понимает, что ее все больше начинает буквально распирать от злости и ревности.

— Чего? — сильно хмурится Ракель.

— Да-да, ты не ослышалась, — уверенно отвечает Саймон. — МакКлайф едва разошелся с тобой, но уже во всю ходит на свидания с другой девушкой.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — как можно хладнокровнее произносит Ракель.

— Боже, неужели ты и правда не знаешь? — громко переспрашивает Саймон.

— Не знаю и не хочу знать.

— Ну что ж… Тогда я готов преподнести тебе свежие новости о твоем бывшем парне и рассказать, с кем он развлекается.

— Не нужно! — сухо бросает Ракель. — Мне плевать, как живет эта сволочь! Для меня МакКлайф мертв!

— А я все равно расскажу!

— Заткнитесь, Саймон… Заткнитесь!

Саймон широко улыбается с чувством наслаждения, пока Ракель тихонько стонет с закатанными глазами, крепко сжав свободную руку в кулак.

— Внимание, горячие новости! — бодро восклицает Саймон. — Буквально несколько часов назад всемирно известный актер и один из самых сексуальных мужчин на планете Терренс МакКлайф был замечен на улицах Нью-Йорка, в одном из парков города. Он был облачен в одежду своих любимых черных цветов и гордо расхаживал по всей местности с широкой улыбкой на лице.

— Какая интересная информация… — тихонько рычит Ракель. — Как будто меня интересует, что делает этот козел.

— Ну а с ним была очень красивая длинноногая блондинка ростом где-то чуть ниже плеч этого мужчины, — с широкой улыбкой продолжает уверенно рассказывать Саймон. — Она в прямом смысле повисла на бывшем парне всеми любимой модели Ракель Кэмерон, влюбленным взглядом заглядывая ему в глаза и стараясь прижаться к нему как можно ближе. Сам МакКлайф был совсем не против и с радостью оказывал ей знаки внимания. Он очень часто улыбался той незнакомой красавице и вел себя с ней как настоящий джентльмен.

— А то я не знаю, что МакКлайф и Рочестер уже давно мутят и собираются едва ли не пожениться.

— Неужели любимец всех девушек изменяет одной из самых желанных девушек на свете, раз не стесняется флиртовать и даже целоваться с той загадочной блондиночкой? И кто же она такая? Расследование продолжается! Следите за последними новостями, чтобы быть первым, чтобы узнать, что за таинственная девушка была рядом с Терренсом МакКлайфом, и что происходит в его отношениях с Ракель Кэмероном, с которым у него, по слухам, не все так гладко.

Саймон замолкает на пару секунд и внимательно прислушивается к Ракель, которая, однако, ничего не говорит, закатив глаза.

— Ну что, не екнуло твое сердечко? — хитро улыбается Саймон. — Не заиграло чувство ревности к парню, от которого ты так легко отказалась?

— Ни капельки, — как можно увереннее произносит Ракель, придя в бешенство после всего, что только что услышала, и довольно тяжело дыша.

— Да ладно, миленькая моя, признай, что тебя это задело.

— Мне все равно, с кем этот человек целуется и обнимается.

— Да? Ну знаешь, всем тоже как-то все равно на тебя. Вон твой бывший возлюбленный уже во всю обнимается и целуется с другой, не став ждать, когда пройдет хоть немного времени. У твоих подружек своя личная жизнь, а твои родственники вообще позабыли о тебе.

Саймон ехидно усмехается.

— Ты никому ты не нужна, Ракель Кэмерон, — уверенно добавляет Саймон. — Твои проблемы никому не нужны. Обидно знать, что тебя все кинули и считают больной на голову… Верно?

— И откуда же вам все это известно? — сухо спрашивает Ракель, понимая, как внутри у нее все кипит от злости и ревности к Терренсу, который нашел себе новую подругу.

— Я же говорил, что от меня ничего не скроешь, — уверенно отвечает Саймон.

— Знайте, вам бы надо работать детективом. Ну или его помощником. Думаю, у вас неплохо получится!

— Ну что, ревнуешь? Ревнуешь своего бывшего парня к той девчонке?

— Нет, — слегка дрожащим голосом неуверенно лжет Ракель.

— Врешь.

— Не вру.

— Я это чувствую. Ты одержима злостью.

— Я же сказала, что мне все равно!

— Знаю-знаю, ты не хочешь это признавать. Но я-то вижу, что ты ревнуешь.

— Я же сказала, что не ревную!

— М-м-м, а знаешь, какая та девочка красивая...

Саймон широко улыбается, будто бы получая удовольствие от того, что он издевается над Ракель и вынуждает ее испытывать злость.

— Блондиночка, с шикарными волосами, длинными ногами… — уверенно произносит Саймон. — А какая стройненькая… С шикарным бюстом… Там есть, за что подержаться. В отличие от тебя, от доски с нулевым размером груди и плоской задницей.

— Зачем вы мне это говорите? — сухо спрашивает Ракель, довольно тяжело дыша и понимая, как сильно напряжена каждая ее мышца.

— А каким нежным взглядом МакКлайф смотрел на нее… М-м-м… Точно влюбился. Хотя бы за то, что она смотрела на него как на Бога. А не как на дерьмо. Как это делала ты.

— Слушайте, козел, когда вы уже наконец-то оставите меня в покое? — срывается на крик Ракель. — СКОЛЬКО МОЖНО МЕНЯ МУЧИТЬ?

— Что, задело за живое? — ехидно усмехается Саймон.

— Ненавижу вас, Саймон Рингер! НЕНАВИЖУ! ДА БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! СГОРИТЕ В АДУ! ЗАЖИВО!

— Тише-тише, девочка моя, тише, — мягко произносит Саймон. — Успокойся… Не трать силы, потому что они тебе еще пригодятся.

— КАК ВЫ МЕНЯ ДОСТАЛИ! ИЗ-ЗА ВАС ВСЕ В МОЕЙ ЖИЗНИ ПОШЛО ПОД ОТКОС!

— Прости, милая, но сейчас я должен с тобой попрощаться. — Саймон хитро улыбается. — Но очень скоро позвоню тебе еще раз. И думаю, что уже тогда я расскажу тебе, что конкретно хочу сделать с тобой и твоей жалкой семейкой. И что должна сделать ты, чтобы немного облегчить себе жизнь.

— ХОТЬ БЫ ВЫ НЕ ДОЖИЛИ ДО ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ!

— До скорой встречи, Ракель. Не грусти из-за того, что твой бывший сейчас целуется с другой и уже не думает о тебе. И не убивай себя раньше времени. Сделаешь это, когда мне это понадобится.

Саймон с издевательским смехом заканчивает разговор, а Ракель медленно убирает от уха телефон и кладет его на тумбочку. После этого она на несколько секунд призадумывается, будучи в шоке после того что услышала несколько секунд назад. Девушка так или иначе сомневается, что Саймон сказал ей правду насчет Терренса и его новой подруги. Однако от мысли, что рядом с ним находится другая, Ракель не может сдержать злость и желание придушить либо их двоих, либо кого-то одного из них.

— Нет… — со слезами на глазах качает головой Ракель, довольно часто дыша и смотря в одну точку. — Нет, я в это не верю… Этого не может быть… Я не верю!

Ракель тихо шмыгает носом.

— Как этот козел посмел? — возмущается Ракель. — Мы буквально вчера расстались, а он уже спокойно разгуливает по улицам с другой девкой! Да еще и ЦЕЛУЕТСЯ с ней! НА ВИДУ У ВСЕХ! Не мог что ли подождать? Или ему так надо кого-то ублажить, что он не захотел ждать? Не захотел ждать и решил в открытую развлекаться с другими бабами!

Ракель крепко сжимает руки в кулаки, не скрывая своей злости и ненависти к Терренсу и той девушке, которая развлекается с ним.

— Ненавижу его… — со злостью во взгляде произносит Ракель. — Ненавижу этого подонка! И ту крашеную швабру, которая крутит роман с тем, кто еще недавно был моим парнем. НЕНАВИЖУ ИХ ОБОИХ!

С этими словами Ракель резко бьет руками по кровати.

— Чертов кобель… — сухо бубнит себе под нос Ракель. — Мы едва успели расстаться, так он уже начал ухлестывать за другими бабами! Сначала эта дрянь Наталия вскружила ему голову, а теперь на горизонте еще одна выдра появилась.

Ракель ехидно усмехается.

— Или та «длинноногая блондинка» и есть эта предательница? — задается вопросом Ракель. — Или теперь у него этих крашеных блондинок теперь целая куча? Я нисколько не удивлюсь! Он же теперь свободен и хочет почувствовать себя нужным и неотразимым. Вот и нашел себе каких-то потаскух, которые поют этому козлу дифирамбы. Ходит, твою мать, как петух и радуется! РАДУЕТСЯ, ТВОЮ МАТЬ!

Ракель быстро осматривается вокруг себя и со слезами на глазах и громким криком одним махом сбрасывает на пол какой-то стеклянный стакан для ручек и карандашей, который с треском падает на пол и разбирается на кучу кусочков.

— КОБЕЛИНА! — со злостью во весь голос вскрикивает Ракель. — ТАК И ХОЧЕТ ПОСКОРЕЕ НАЙТИ СЕБЕ ПРОСТИТУТКУ! ЭТА ТВАРЬ, ТВОЮ МАТЬ, СЧАСТЛИВА И РАДУЕТСЯ ЖИЗНИ! ДА ЧТОБЫ ВСЕ БРОСИЛИ ЕГО ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК И МЕНЯ! ПУСТЬ ЭТА ТВАРЬ ПОЧУВСТВУЕТ НА СЕБЕ ВСЕ, ЧТО ЧУВСТВУЮ Я! ПУСТЬ ОН НИКОГДА НЕ БУДЕТ СЧАСТЛИВЫМ! НИКОГДА! ХОЧУ, ЧТОБЫ ЭТА ТВАРЬ СТРАДАЛА! ЧТОБЫ ВСЕ БАБЫ ОТВЕРНУЛИСЬ ОТ НЕГО И ПРЕКРАТИЛИ ВЕЛИЧАТЬ ЕГО НЕОТРАЗИМЫМ!

Ракель начинает кричать во весь голос, обеими руками вцепившись в свои волосы.

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, МАККЛАЙФ! — надрывает голосовые связки Ракель. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

Ракель тихо шмыгает носом, берет подушку с кровати и, уткнувшись в нее лицом и крепко обняв ее, начинает плакать еще сильнее прежнего. Слова Саймона про Терренса еще больше подкосили девушку и ухудшили ее без того плохое состояние. Даже если она никогда не была по-настоящему привязана к своему бывшему парню, что-то явно екнуло внутри нее. Так или иначе ее обидчик сумел задеть свою жертву за живое. Кроме того, она даже хочет своими глазами посмотреть на ту девушку, что посмела закрутить с ним роман после того как он едва закончил предыдущие отношения. Хочет посмотреть на нее и как следует оттаскать ее за волосы. И мечтает придушить мужчину, который всеми силами старается забыть ту, что не смогла сделать его счастливым и стать той, о которой он так мечтал.

Глава 18

На следующий день Рэйчел и Терренс отправляются в студию, где их уже давно ждет Альберт Сандерсон. Мужчине предстоит познакомиться с ребятами, с которыми ему предстоит работать, и обсудить все детали работы. Он немного волнуется и хочет произвести хорошее впечатление на своих коллег, но все же старается сохранять спокойствие и уверен, что все будет хорошо. К слову, Терренс как будто уже позабыл, что еще недавно состоял в отношениях, поскольку начал время от времени оказывать небольшие знаки внимания своей подруге Рэйчел. Ну а сама девушка только этому и рада, поскольку ее былые чувства вновь стали просыпаться. А сейчас она получила такой замечательный шанс добиться расположения и любовь этого человека, который готов хотя бы попробовать.

Вот Терренс и Рэйчел подъезжают к довольно большому и высокому зданию звукозаписывающей студии. Сразу видно, что ее владелец – очень богатый человек. Рядом со строением расположена больная парковка для автомобилей, которая находится под круглосуточным наблюдением видеокамер, трансляцию с которых постоянно просматривают охранники. На самом высоком этаже остекленного многоэтажного здания можно увидеть яркую вывеску с названием студии, «Whisper Records», сделанную в синих, белых и зеленых тонах. Огромные буквы, написанные красивым рукописным шрифтом, можно увидеть за несколько метров от сюда, а вечером они подсвечиваются разноцветными неоновыми огнями.

Сюда не так-то просто попасть простому человеку, но Рэйчел удается сделать это без проблем, поскольку все знают, что она – дочь владельца этой студии. Дежурящие на входе охранники широко улыбаются симпатичной блондинке с безупречным макияжем, роскошными кудряшками на коротких, лишь прикрывающие заднюю часть ее шеи волосах и идеально подобранной одеждой от самых дорогих брендов. А перекинувшись с ней парой слов, охрана пропускает девушку на парковку, открыв для нее ворота, через которые проезжает ее машина.

Вскоре Рэйчел паркует свою дорогостоящую красную машину на парковке поближе ко входу, расположенную рядом со зданием студии, и выключает мотор, пока Терренс с восхищением во взгляде рассматривает самую высокую башню и все, что ее окружает.

— Все, мы приехали! — с гордо поднятой головой сообщает Рэйчел. — Добро пожаловать в «Whisper Records», звукозаписывающую студию моего отца!

— Ух ты! — с легкой улыбкой восхищается Терренс, осматривая здание студии. — Такое большое и красивое здание…

— Согласна, — с легкой улыбкой скромно произносит Рэйчел. — Папуля нанимал только самых лучших людей, которые спроектировали дизайн здания.

— А у твоего отца есть офис студии еще в каких-то странах или городах?

— Конечно, есть! Офис студии «Whisper Records» есть еще в Торонто и Манчестере. Но здесь расположен самый главный. Вся работа отца сосредоточена именно здесь, хотя иногда он все-таки приезжает в Канаду и Великобританию, чтобы проконтролировать процесс.

— А он не собирается открывать офисы студии в других странах?

— Пока нет. Вообще-то, мой отец сосредоточен лишь на сотрудничестве с англоязычными артистами. Но может, однажды он решится начать работать с кем-то из-за границы. Скажу тебе по секрету, что один раз с ним хотел работать один итальянец, который, правда, пел песни на английском. Но там что-то не сложилось, и он подписал контракт с каким-то лейблом в Италии.

— Надо же… Ну раз уж твой отец столько всего достиг, то я не сомневаюсь, что меня ждет успех.

— В случае с тобой дело не сколько в папуле, сколько в тебе и твоем таланте, — скромно улыбается Рэйчел. — Ты вчера настолько поразил его своим пением, что вчера он весь день только и говорил об этом.

— Правда?

— Ты поразил его до глубины души, Терренс. Папочка явно боится потерять такого талантливого парня.

— Уж поверь мне, Рэйчел, когда мистер Сандерсон услышит, как я играю на гитаре, то он уже не захочет расставаться со мной, — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Терренс. — Он сказал, что сегодня команда группы хочет послушать мою игру, и я сделаю все, чтобы сыграть просто безупречно. Вчера я весь вечер практиковался в игре и пении, чтобы не опозориться.

— Я уверена, что у тебя все получится. Ведь ты у меня такой талантливый…

С этими словами Рэйчел мягко гладит Терренса по щеке и немного поправляет ему волосы, пока он широко улыбается и не скрывает, что ему очень приятно получать заботу, ласку и комплименты, которых так давно жаждал.

— Уж я-то точно верю в тебя и знаю, что ты сможешь поразить всех, — уверенно, мягко добавляет Рэйчел. — И буду делать все, чтобы поддерживать в тебе интерес к музыке и мотивировать делать то, к чему ты так долго стремился.

— Спасибо огромное, милая, — с легкой улыбкой благодарит Терренс. — Мне безумно приятно слышать эти вещи.

— Просто говорю правду, которую нельзя скрыть.

— Знаешь… Я так давно не слышал ничего хорошего о себе, что почти позабыл, что это такое… Какого это – слышать, как тебе говорят комплименты… Дают понять, что в тебя верят… Когда кто-то не перестает восхищаться тобой… — Терренс качает головой. — Будучи в отношениях, я почти никогда этого не чувствовал. Бывали случаи, когда меня поддерживали и мотивировали, но это выглядело не очень убедительно… А из-за этого я не чувствовал себя вдохновленным. Из-за этого мне даже не хотелось ничего делать.

— Твоя бывшая девушка – глупая дура, раз так легко рассталась с таким сокровищем, которое она должна была беречь как что-то очень ценное.

— Как ты уже знаешь, она просто воспользовалась мною, — пожимает плечами Терренс. — И дала мне пинок под зад, когда я ей надоел.

— Я вообще не понимаю, как она могла променять тебя на карьеру модели и возможность вилять задницей перед камерами. Ведь ты же – мечта всех девушек! Тот, о котором все мечтают! Тот, за кого девчонки мечтают выйти замуж!

— Видно люди правильно говорят, что невозможно всем нравится, даже если ты – всемирно известная звезда и один из самых сексуальных мужчин на планете.

— Просто Ракель Кэмерон – эгоистка. Эгоистка, которая любит только себя и думает только о своем комфорте.

— Ничего, рано или поздно эта девчонка начнет локти грызть, когда поймет, кого так и не смогла оценить по достоинству и потеряла по своей же вине.

— И поверь мне, дорогой, она уж точно не будет в восторге, когда ты начнешь обретать популярность и заполучишь любовь еще большего количества поклонников, — уверенно отвечает Рэйчел. — Тебя и раньше все просто обожали, но когда ты покажешь свой необыкновенный талант, который встречается лишь у одного человека из ста, то отныне твои поклонники начнут боготворить такого мужчину, как ты.

— И мне было очень хотелось, чтобы ты продолжала подбадривать меня.

Терренс мягко гладит Рэйчел по щеке и заправляет ее попадающую в глаз прядь за ухо, пока та широко улыбается и не перестает с восхищением во взгляде смотреть на мужчину.

— Хоть я очень хочу осуществить свою мечту стать музыкантом, мне, однако, нужна хорошая мотивация, — мягко добавляет Терренс. — И… Я буду очень благодарен тебе, если ты продолжишь поддерживать меня и… Поможешь мне забыть ту, что предала меня…

— Я буду намного лучше той эгоистки, которая предпочла карьеру модели, — более низким голосом с широкой улыбкой уверенно обещает Рэйчел и берет Терренса за руки. — Ты не разочаруешься во мне, Терренс. Я сделаю все, чтобы стать для тебя той, которую ты заслуживаешь.

— Правда?

— Клянусь, я совсем не такая, как Ракель. Я умею быть преданной и любить мужчину всем сердцем. Моя мама всегда говорила, что я была рождена кого-то любить и о ком-то заботиться.

— Да, Рэйчел, я знаю.

— Только позволь мне сделать это, и уже через месяц или два ты вообще перестанешь вспоминать ту девушку и будешь прыгать от радости, что наконец-то стал свободным мужчиной. Да, к сожалению, ты не можешь вернуться в прошлое и исправить ту нелепую ошибку, которую совершил по глупости, поддавшись эмоциям. Но вполне возможно об этом забыть и продолжить жить дальше;

— Обещаю дать тебе все, что ты захочешь, если мне удастся забыть мою бывшую девушку и почувствовать себя нужным и любимым, — со скромной улыбкой чуть более низким голосом обещает Терренс. — Клянусь, Рэйчел. Только помоги мне забыть Ракель, и я буду любить тебя не просто как друга, а как любимую девушку.

— Все так и будет, милый. Обещаю…

Рэйчел улыбается еще шире, ее лицо украшает нежно-розовый румянец, а такого яркого блеска в ее глазах, пожалуй, еще никогда не было. Девушка с искренним восхищением и огромным уважением во взгляде смотрит на Терренса, который не скрывает, что ему это очень приятно. Этот взгляд так или иначе подкупает его и заставляет все больше проникаться к Рэйчел симпатией и воспринимать ее уже не просто как подругу.

На Терренса так давно никто не смотрел подобным образом, что сейчас для него это словно бальзам на душу и причина почувствовать себя нужным и любимым. А тот факт, что Рэйчел готова быть для него той, кого не было рядом с ним те несколько месяцев, что он был в отношениях, заставляет его мысленно сломать тот барьер, который стоял между ними ранее, позволить себе полюбить эту девушку и дать ей шанс сделать его счастливым.

Через пару-тройку секунд после обмена широкими улыбками, Рэйчел, считая, что он уже почти что завоеван ею, хочет пойти дальше и попробовать поцеловать Терренса прямо в губы. Тем более, что мужчина неотрывно смотрит на нее, как будто дает зеленый свет, и остается спокойным, когда она медленно приближается к нему. Блондинка действует мягко, но уверенно, нисколько не сомневаясь в том, что ей сейчас крупно повезет. И ей правда везет в первые несколько секунд, потому что как только она приближается к нему очень близко и едва касается губами его губ, черноволосый красавец не отстраняется и позволяет ей себя целовать.

Правда во время поцелуя Терренс ничего не чувствует. Как будто он по-дружески целует кого-то из своих родственников или знакомых девушек или женщин. Впрочем, его это нисколько не удивляет, ибо те головокружительные эмоции, что он чувствовал, когда целовал Ракель, вряд ли появятся в ближайшее время. Но по крайней мере, ему совсем не противно. Мужчина никак не сопротивляется и позволяет своей подруге целовать его, внушая себе, что когда он в самое ближайшее время забудет свою бывшую девушку, то обязательно полюбит ту, что сумеет позаботиться о нем намного лучше и дать ему все, что он хочет.

Маленькая девочка внутри Рэйчел громко вопит и радостно ликует. Она до безумия счастлива, что Терренс ответил ей на поцелуй и не отвергнул ее, хотя ранее и была готова к подобному. Девушке кажется, что ему нравится ее милый, робкий поцелуй и старается делать все, чтобы он запомнил его навсегда. Чтобы ему понравилось целовать ее. Чтобы этот человек не захотел целовать больше никого, кроме нее. И она абсолютно уверена в том, что сумеет достигнуть своей цели.

Рэйчел бы с удовольствием пошла бы дальше и постепенно углубляла бы поцелуй, но Терренс пока что не готов к такому повороту событий и мягко отстраняется, когда через несколько секунд понимает, что хочет сделать девушка. Впрочем, блондинка нисколько не расстраивается и рада, что все началось хотя бы с чего-то. Она уже счастлива, что ей удалось поцеловать Терренса… А в какой-то момент немного смущенная Рэйчел тихо откашливается и со скромной улыбкой смотрит на мужчину, который отвечает ей взаимностью и делает вид, что ему очень понравился ее поцелуй, к которому он на самом деле отнесся абсолютно равнодушно.

Несколько секунд в воздухе царит тишина, во время которой Терренс успевает мило погладить Рэйчел по щеке и мягко поцеловать ее в висок, придерживая за затылок. Это заставляет ее ощутить что-то очень приятное, что распространяется по телу, залиться краской и почувствовать себя самой счастливой девушкой на свете.

Но немного погодя блондинка вспоминает, что ее и мужчину уже давно ждет Альберт. А они задержались здесь, пока одна изо всех сил старается завоевать внимание близкого ей человека, а другой играет в любовь и пытается внушить себе, что его прошлые отношения закончены, и он уже готов к новым.

— Ой, по-моему, мы с тобой немного засиделись… — скромно хихикает Рэйчел. — Мой отец уже ждет тебя, а мы тут болтаем…

— Да, что мы здесь задержались… — едва заметно улыбается Терренс.

— Ладно, пошли уже. А то он может уехать на обед или еще куда-то.

С этими словами Рэйчел выходит из своего автомобиля и забирает с заднего сиденья свою сумочку. Терренс же сначала быстро осматривается вокруг, а потом кивает со словами:

— Да, пошли…

Терренс прочищает горло и тоже выходит из машины Рэйчел. А как только мужчина закрывает за собой дверь автомобиля, девушка запирает его на замок, кладет ключ в свою сумочку, снова берет его под руку и быстро тянет за собой. Но теперь мужчина относится к этому совершенно спокойно и не пытается вырваться или как-то возмущаться. Еще вчера ему совсем не нравилось слишком вызывающее поведение этой девушки. Но сейчас он не просто не возражает, так еще и позволяет себе целоваться с ней. С мыслью, что для него любовная история с Ракель окончательно и бесповоротно закончилась.

Рэйчел подводит Терренса ко входу в студию, пока тот с интересом осматривается вокруг, не скрывая своего восхищения и мысленно уже представляя себе то, как он будет выступать на сцене и выкладываться по полной, чтобы сделать каждое шоу просто незабываемым. Стоит отметить, что внутри это здание выглядит еще лучше, чем снаружи. Не менее дорогим. Каждый уголок поистине прекрасен, а все смотрится очень богато. По просторным коридорам и помещениям ходит огромное количество народу, а повсюду располагается много различных кабинетов, студий звукозаписи и прочие помещения. Из высоких окон открываются шикарные виды. А если подняться на несколько этажей выше, то можно увидеть еще более потрясающие панорамы города. Кое-где на стенах висит огромный неоновый логотип лейбла «Whisper Records», почти на каждом шагу стоят удобные диваны и небольшие растения в горшках, а все помещения освящены яркими лампами, висящие на потолках.

Через некоторое время Рэйчел приводит Терренса к кабинету на самом последнем этаж этого высотного здания, в котором и должен находиться Альберт. А как только она подходит к нему, девушка, не отпуская руку мужчины, тихонько стучит в дверь.

— Войдите! — тут же раздается громко голос Альберт.

Рэйчел медленно открывает дверь и скромно улыбается своему отцу.

— Это я, папочка, — мягко произносит Рэйчел.

— О, Рэйчел, наконец-то! — с широкой улыбкой восклицает Альберт. — Проходи скорее!

Рэйчел и Терренс заходят в кабинет, а девушка закрывает за собой дверь, подходит к Альберту и приветствует его с помощью поцелуя в щеку. А затем ее отец переводит взгляд на МакКлайфа и слегка улыбается ему.

— Доброе утро, Терренс, — дружелюбно здоровается Альберт. — А я как раз ждал вас!

— Доброе утро, мистер Сандерсон, — вежливо произносит Терренс.

Терренс с легкой улыбкой пожимает руку Альберту.

— Рад видеть вас, — добавляет Терренс.

— Взаимно, — произносит Альберт и слегка поправляет воротник своей черной рубашки. — И рад, что вас заинтересовало мое предложение.

— Я ни за что не откажусь от него.

— Кстати, я заметил, что вы немного задержались. Я тут посмотрел в окно и увидел машину Рэйчел, стоящую на парковке.

— Э-э-э… Ну да…

— Мне кажется, или у вас уже что-то начало намечаться? — загадочно улыбается Альберт.

— Да мы просто немного поговорили, — с легким румянцем на лице объясняет Рэйчел. — Я рассказала Терренсу про твою студию, ибо ему было очень интересно узнать, что да как.

— Надеюсь, ему здесь нравится?

— Да, очень! Терренс сказал, что в восторге от всей этой красоты.

— Ты сказала ему, что у лейбла «Whisper Records» есть еще два офиса в других странах?

— Да, Рэйчел сказала, что они есть в Канаде и Великобритании, — скромно улыбается Терренс.

— Это правда, — уверенно кивает Альберт. — Я не ограничиваюсь работой только с местными артистами. Не исключаю, что в будущем буду работать с иностранцами.

— Да, Рэйчел сказала.

— За все эти годы я успел поработать уже со многими артистами и даже сотрудничал с одной независимой компанией, которая снимала фильмы. Самые талантливые артисты записали для них несколько саундтреков, которые были очень хорошо приняты критиками и поклонниками.

— М-м-м, да все эти артисты не смогут сравниться с таким талантливым парнем, как Терренс, — широко улыбается Рэйчел.

— Это так. Я вижу в нем огромный потенциал и собираюсь использовать его на все стол процентов.

— Считай, что я собираюсь позволить миру узнать о Терренсе МакКлайфе как о невероятно талантливом музыканте.

— О да, с таким сильным голосом он очень далеко пойдет. Если, конечно, твой друг будет стараться и не остановится на достигнутом.

— Я не остановлюсь, — уверенно произносит Терренс.

— Кстати, Терренс, а вы помните, что команда лейбла послушать вашу игру на гитаре?

— Конечно, помню, мистер Сандерсон. Я готов сыграть для вас и показать все, на что способен.

— Прекрасно!

— Я вчера весь вечер практиковался, чтобы не ударить лицом в грязь.

— Если вы волнуйтесь, то, пожалуйста, не надо. Вас никто не будет так или иначе вас критиковать. Просто мы хотим узнать, как вы владейте инструментом. Будет ли смысл работать с вами как с гитаристом. Или же нам лучше продвигать вас как сольного артиста.

— Да я и не волнуюсь, — пожимает плечами Терренс. — Ни за игру, ни за группу.

— За группу тоже не переживайте. Ребята уже в курсе, что я должен познакомить их с новым возможным гитаристом.

— Я вполне уверен в себе и знаю, что у меня все получится.

— Что ж, мне нравится ваша уверенность в себе, — с гордо поднятой головой произносит Альберт. — Это очень похвально!

Терренс ничего не говорит и лишь кивает, а чуть позже бросает короткий взгляд на высокое окно, из которого с высоты птичьего полета можно увидеть весь город как на ладони. Рэйчел же продолжает скромно улыбаться и иногда бросать мужчине нежные, полные восхищения взгляды. А спустя несколько секунд Альберт откладывает какие-то бумаги в сторону и отходит от рабочего стола со словами:

— Ладно, дорогие мои, давайте не будем уходить от темы.

— Ты хочешь сначала послушать, как он играет? — интересуется Рэйчел.

— Нет, перед тем, как Терренс сыграет что-нибудь на гитаре, я познакомлю его с участниками группы.

— Конечно, мистер Сандерсон, — уверенно кивает Терренс. — Я готов.

— Прекрасно! Тогда я прямо сейчас познакомлю вас с ребятами. На данный момент они репетируют новую песню, которую написала главная солистка группы.

Терренс ничего не говорит и просто скромно улыбается, а Альберт направляется к выходу из кабинета. Правда потом он переводит взгляд на Рэйчел, пока та с милой улыбкой складывает руки перед собой.

— Рэйчел, милая… — мягко произносит Альберт. — Скажи, пожалуйста, а ты что-нибудь ела?

— Да так, перекусила салатиком и выпила сок… — пожимает плечами Рэйчел.

— Может, сходишь в кафетерий и поешь поплотнее? Сегодня как раз должны готовить некоторые блюда, которые ты любишь!

— Э-э-э, нет, папуля, спасибо, — скромно машет рукой Рэйчел. — Ты же знаешь, что я берегу свою фигуру.

— Господи, да ты у меня и без этих диет красавица. Стройненькая и подтянутая.

— Да, но я должна поддерживать свою фигуру.

— Знаю, но питаться одними лишь салатами, да соками – не есть хорошо.

— Не беспокойся, папуля, я обещаю, что съем что-нибудь еще. Но только чуть позже. Сейчас я пока не хочу есть.

— Ты уверена?

— Да. Я либо попрошу Мардж приготовить мне что-нибудь, либо пообедаю здесь или где-то в кафе.

— Ну ладно, как хочешь. Тогда я могу попросить тебя об одном маленьком дельце?

— Конечно, папочка! Слушаю!

— Ты не могла бы сходить в кафетерий и принести ребятам что-нибудь поесть? Марти, Питер и Даниэль сегодня с самого утра находятся в студии и репетируют без перерыва. Им нужно что-нибудь съесть и выпить.

— Хорошо, я возьму для них что-нибудь, — уверенно кивает Рэйчел. — Заодно и с ребятками поболтаю. А то я давно с ними не виделась.

— Отлично! Ты пока иди, а потом приходи в ту комнату, где они обычно репетируют. Мы все будем там.

— Я поняла. Скоро буду!

Альберт с легкой улыбкой мило приобнимает Рэйчел и целует ее в лоб, а после этого девушка покидает кабинет отца и отправляется туда, куда он попросил ее сходить. Тем временем Терренс задумывается о чем-то своем, стоя возле выхода, но вынужден выйти из транса, поскольку Альберт обращается к нему:

— Вы идете, Терренс?

— Э-э-э, да, конечно, — почти сразу же отвечает Терренс.

— С вами все в порядке?

— Да-да, все отлично.

— Вы уверены?

— Да. — Терренс начинает придерживать ремень своих темно-синих джинсов двумя большими пальцами. — Куда нужно идти?

— Следуйте за мной, — уверенно произносит Альберт.

Терренс быстро прочищает горло и начинает следовать за Альбертом, который сначала просит выйти его из кабинета, а уже потом выходит сам.

После этого мужчины проходят по длинным коридорам, на лифте спускаются на два этажа вниз и проходят еще какое-то расстояние по длинному широкому коридору, встречая на своем пути много людей, с многими из которых отец Рэйчел здоровается с легкой улыбкой на лице. Здесь так много коридоров и дверей, за которыми скрываются какие-то комнаты, что довольно легко потеряться в этом разнообразии, если не знать дорогу. Однако Альберт прекрасно знает это место и точно знает, куда ему нужно идти, и куда отвести Терренса, который с легкой улыбкой восхищается всей красотой, что он видит перед собой.

Уже через несколько секунд Альберт и Терренс подходят к большой и высокой двери, откуда доносится очень громкая музыка. Под нее поет какая-то девушка, обладающая очень красивым, пронзающим голосом. Отец Рэйчел открывает дверь и быстро окидывает взглядом тех трех людей, что играют здесь. Единственная девушка – главная солистка, которая сейчас поет в микрофон. Это молодая певица с волнистыми каштановыми волосы, достигающие ее лопаток, одетая в красивое блестящее сиреневое платье. Обладательница изумительных голубых глаз сейчас очень красиво и плавно двигается под музыку с микрофоном в руках, иногда расхаживая из стороны в сторону и вкладывая в свое пение всю душу.

Один из двух парней играет на бас-гитаре. Молодой парень со сногсшибательной улыбкой, густыми волосами темно-шоколадного оттенка и выразительными карими глазами, которыми он мог бы сразить любую девушку. Басист выглядит очень уверенным в себе и на первый взгляд кажется немного холодным и нагловатым человеком. Но внешне он очень даже привлекательный и выглядит просто неотразимо в черной кожаной куртке с различными молниями и заклепками, темно-синих джинсах и обычной белой футболке. На длинной шее парня красуется тонкий черный чокер с небольшой серебристой подвеской в форме черепа, а его немного взъерошенные волосы в стиле «только что встал с кровати» ничуть не портят внешний вид басиста, который прекрасно владеет инструментом и ловко перебирает струны и берет нужные аккорды. Он не стоит на месте и время от времени ходит из одной стороны в другую, прыгает на месте, пританцовывает и в нужные моменты подпевает главной солистке в микрофон.

Второй парень, одетый в черную жилетку, светло-голубые джинсы и серую футболку, играет на ударных и совершенно точно соблюдает ритм, по полной выкладываясь ради блестящей игры и наслаждаясь тем, что он делает. Кажется, что никто не сыграл бы на ударных настолько безупречно, как этот человек, который носит сразу несколько разных браслетов и повязок на обеих руках, обладает шикарными, слегка лохматыми волосами пшеничного цвета и глазами необычного янтарного цвета, в которые могли бы влюбиться многие девушки. Кроме того, можно отметить его изумительную физическую форму. Крепким, хорошо прокаченным рукам позавидовал бы любой парень, а девушки отдали бы все, лишь бы прикоснуться к тому, что вызывает неподдельный восторг. Как и его напарник по группе, время от времени он тоже подпевает главной солистке в микрофон, удобно расположенный рядом с ним, и успевает перекинуться парой слов с басистом, когда тот проходит мимо него.

Все заняты своим делом и определенно наслаждаются тем, что делают. А где-то в углу комнаты на специальной стойке стоит совсем новенькая черная электрогитара, на которой, кажется, еще никто никогда не играл. Несмотря на отсутствие гитариста, который им так нужен, они очень много репетируют вместе и готовятся к очередному выступлению, которое может состояться в любой момент.

А пока двое парней и одна девушка исполняют песню Альберт, тихонько хлопая в ладони с легкой улыбкой на лице и покачивая головой в такт музыке, уверенно подходит к ним и несколько секунд слушает их. А затем он поднимает руку вверх и делает какой-то жест со словами:

— Так, ребята! Ребята! Ну-ка сделайте небольшой перерыв! У меня есть для вас кое-какие важные новости.

Парни и девушка тут прекращают петь и играть и одновременно переводят взгляд на Альберта.

— В чем дело, мистер Сандерсон? — поправляя рукой свои волнистые волосы, недоумевает девушка. — У вас что-то серьезное? Мы вообще-то репетировали!

— Да-да, мистер Сандерсон, скажите, — держа барабанные палочки в руках, бодро говорит блондин. — Неужели вы не видите, как мисс Пэтч не терпится узнать ваши новости.

— Это точно, она не любит долго ждать, — смахнув пальцами по всем струнам бас-гитары, которую он держит в руках, весело бросает брюнет. — Не тяните, мистер Сандерсон! Принцесса Марти желает знать, что происходит.

— Сию минуту! — в один голос произносят блондин и брюнет и начинают громко смеяться.

В этот момент девушка бросает свой хмурый взгляд на обоих парней и переглядывается с Альбертом, которому не очень нравится подобное поведение барабанщика и басиста.

— Это очень важно, молодые люди! — громко, уверенно отмечает Альберт. — Давайте вы хотя бы сейчас обойдетесь без своих глупых шуток!

— Нет, ну а разве это не правда? — с невинной улыбкой удивляется брюнет. — Принцесса же! Королева, которую никак нельзя заставлять ждать!

— Ага! — со смешком вторит блондин. — Кстати, надо не забыть, что после репетиции мы все должны поклониться несравненной принцессе и уйти на обед только лишь с ее разрешения.

— Да-да! Вы все знайте, что мы и дышать не можем без одобрения Ее Высочества.

— Это точно! Все только после ее одобрения!

Блондин и брюнет издают смешки, бросив друг другу короткий взгляд, пока Марти смотрит на них так, будто явно мечтает придушить их собственными руками.

— Питер! Даниэль! — прикрикивает Альберт. — Сейчас же успокойтесь! Вы уже начинайте надоедать мне своими плоскими шутками!

— Ну они-то думают, что это смешно, — скрещивает руки на груди девушка.

— Так, я кому сказал! Успокойтесь оба! А иначе я выгоню вас из группы к чертовой матери!

Хоть парням приходиться приложить усилия, все же спустя некоторое время они успокаиваются. Впрочем, время от времени они продолжают издавать смешки и скромно улыбаться, обмениваясь хитрыми взглядами. А перед тем, как что-то сказать, Альберт тихо хмыкает со скрещенными на груди руками и бросает немного усталый взгляд на девушку, которая качает головой.

— Наконец-то… — строго произносит Альберт. — Так-то лучше…

Альберт быстро окидывает взглядом всех трех участников группы.

— Итак, ребята, — уверенно говорит Альберт. — Вы прекрасно знайте, что сейчас вам нужно много репетировать и оттачивать свои профессиональные навыки. И должен сказать, что вы прекрасно справляйтесь с этим. Мы с вашей командой считаем, что каждый из вас достаточно подготовлен для того, чтобы начать выступать не только в Нью-Йорке, но и далеко за пределами города или даже всей страны.

— Боже, неужели мы наконец-то поедем в турне? — радостно спрашивает девушка. — Неужели мой талант наконец-то оценят по достоинству?

— Пока нет. Но ваши менеджеры начинают работать над этим и рассматривать более интересные предложения о выступлениях, чем небольшие шоу в ресторанах и музыкальные фестивали.

Альберт пару раз кашляет, чтобы прочистить горло, пока солистка группы опускает грустный взгляд вниз.

— Однако я пришел поговорить не об этом, — уверенно признается Альберт. — Вчера я уже рассказывал о том, что нашел для вас нового гитариста. И вы знайте, что сегодня он должен был прийти сюда и познакомиться с вами. Так вот… Я бы хотел представить его прямо сейчас.

Блондин и брюнет с широкой улыбкой переглядываются между собой, явно обрадовавшись новости Альберта, пока девушка закатывает глаза.

— Опять? — громко удивляется девушка. — Ну и сколько их еще будет? Эти гитаристы меняются каждые две-три недели! Ни один не может продержаться хотя бы месяц! Либо они абсолютно бездарны, либо не выдерживают наш темп работы.

— А может, они бегут от такой зазнавшейся самовлюбленной королевы, как ты, — предполагает блондин. — По-моему, только у нас с Даниэлем хватает выдержки терпеть твои выходки. И то лично я уже постепенно приближаюсь к границе своего терпения.

— Не ты один, приятель, — уверенно вставляет брюнет. — Мое терпение тоже подходит к концу…

Девушка ничего не говорит, с гордо поднятой головой тихо хмыкает и берется за стойку с микрофоном, слегка поправив свою прическу и не видя, что блондин передразнивает ее действия под смешки брюнета.

— Готова поспорить на все что угодно, что новый гитарист не продержится в нашей группе и двух недель, — уверенно говорит девушка.

— Но если нам не удастся найти нового гитариста, нет смысла выходить на сцену, — спокойно отмечает Альберт. — В группе должен был главный гитарист, и ты должна понимать это!

— Я-то понимаю. Только никто не задерживается.

— Сессионные гитаристы не могут играть с вами постоянно. А Даниэль не может разрываться между двумя делами, будучи бас-гитаристом и иногда принимая на себя роль соло-гитариста.

— Ха! — фыркает девушка. — Как будто новый гитарист будет в тысячу раз лучше прежнего.

Девушка с закатанными глазами отворачивается от Альберта, который что-то бубнит себе под нос. А затем мужчина жестом подзывает к себе Терренса, который в этот момент с интересом рассматривает постеры на стене.

— Ладно, ребята, позвольте мне представить вам вашего нового гитариста, — уверенно говорит Альберт и переводит взгляд на только что подошедшего Терренса. — Вот…

Альберт рукой указывает на Терренса.

— Терренс МакКлайф! — с гордо поднятой головой представляет Альберт. — Прошу любить и жаловать! С этого момента этот человек будет играть в вашей группе в качестве временного участника. Но если ребятам понравится его игра, то он станет уже постоянным.

Девушка с гордо поднятой головой разворачивается к Терренсу, медленным шагом подходит к нему и начинает изучать его с головы до ног, смотря на него как на что-то не слишком приятное.

— Ну что ж… — задумчиво произносит девушка и слегка хмурится. — Терренс МакКлайф… Меня зовут Марти. Марти Пэтч. И только как! Солистка группы «Heart Of Fire.»

— Рад познакомиться, — кивает Терренс.

— А ты, я вижу, решил переквалифицироваться из актеров в музыканты. Надоело сниматься во второсортном кино и теперь решил петь песенки.

— Э-э-э…

— И не надо удивляться. Не думай, что я не узнала тебя. Не узнала того, кто в начале двухтысячных был очень популярным.

— Ну да… Меня… Многие знали…

— Однако сейчас ты больше не востребован и не получаешь приглашения сниматься в главных ролях. Ты изредка снимается только в эпизодических. Правда, их можно по пальцам пересчитать.

Марти тихонько усмехается и скрещивает руки на груди, пока Терренс вопросительно смотрит на нее.

— Что ты так на меня смотришь? — удивляется Марти. — Ждешь, что я начну визжать от радости и боготворить тебя так же, как это делали все те соплячки?

— Простите… — слегка хмурится Терренс.

— Значит, актером ты быть не хочешь… Решил стать музыкантом… Неужели ты надеешься таким образом вернуть себе былую популярность?

— Просто хочу заниматься тем, что мне ближе.

— Хочу огорчить тебя, дорогой мой. Миру нужны реальные таланты. Такие, как я! А всяких бездарных звездулек у нас полно.

Марти с отвращением осматривает Терренса с головы до ног, пока тому становится довольно не по себе, хотя он и не подает виду и продолжает оставаться спокойным и достаточно дружелюбным.

— Да какой из тебя музыкант! — ехидно ухмыляется Марти. — Наверняка ты так же бездарен в музыке, как и в актерстве.

— А? — округляет глаза Терренс.

— Да-да, МакКлайф, ты – ужасный актеришка. И я искренне не понимаю, за что тебя возвели в ранги Богов.

— Спасибо за мнение. Я его обязательно учту.

— Настоятельно советую тебе не совать свой нос куда не надо. Не позорь себя, звездочка ты наша! И не вздумай даже мечтать о том, чтобы занять мое место.

— У меня и нет таких планов.

— Запомни, я всегда была и буду единственной солисткой.

— Я пришел сюда для того, чтобы стать гитаристом.

— Ха! — хмыкает Марти, расставив руки в бока. — Да я готова поспорить, что ты и недели не протянешь и вылетишь отсюда быстрее урагана. Потому что всем будет ясно, что ты совершенно бездарен. Впрочем, как и все, кто был до тебя.

Марти бросает короткий взгляд на блондина и брюнета, которым становится стыдно перед Терренсом из-за того, как ведет себя девушка.

— И как эти две балбеса, — хмуро бросает Марти. — Которых мне хочется придушить собственными руками…

Не выдержав подобного поведения, брюнет подлетает к Марти и одергивает ее за руку, дабы она вела себя повежливее с новым членом их группы.

— Марти! — восклицает брюнет. — Будь повежливее!

— Слышь, Перкинс! — резко разворачивается к брюнету Марти и угрожает ему пальцем. — Если ты еще раз меня тронешь своими руками, я не знаю, что с тобой сделаю.

— Неужели так тяжело проявить к человеку уважение? Тебе еще ничего не сделали, а ты уже ведешь себя как самовлюбленная дива!

— Просто даю понять, кто здесь главный.

— Это ты выбрала себя главной! А на самом деле мы все здесь равны.

— Ар-р-р, твою мать, не беси меня, придурок… — устало стонет Марти. — Только припрется к нам очередной бездарный гитарист, так вы с Роузом сразу начинайте защищать его. Тьфу! Тоже мне благородные парни…

— А по-твоему, нам надо поливать их грязью, как это делаешь ты? — удивляется блондин, встав из-за ударной установки и отойдя от нее в стороны. — Ты всегда умудрялась оскорблять и унижать даже вполне способных ребят.

— А я разве кого-то унизила? — невинно улыбается Марти. — Я просто говорю правду, которую никто не хочет слышать!

— Иди ты со своей чертовой правдой куда подальше!

— Я всегда была права, когда говорила, что все наши предыдущие гитаристы были бездарны и вылетят быстрее, чем пушка выстрелит. Однако почему-то никто не хочет благодарить меня за то, что я обладаю отличным нюхом на реальные таланты, которых пока что нигде нет.

— Те ребята проявили бы свой таланта, если бы ты не выводила их из себя до такой степени, что некоторые вообще не могли играть. — Блондин расставляет руки в бока. — Тебя ведь всегда что-то не устраивало! То стоят не там, то струну не ту случайно задели, то ноту чуть выше или ниже взяли… И тому подобное!

— Ой-ой, ну я же не виновата, что они все такие нежные и чувствительные, — закатывает глаза Марти и презрительно хмыкает. — Мужики, так называемые… Стоит некоторым только словечко плохое сказать, так они впадают в депрессию и начинают едва ли не плакать.

— Немного пообщавшись с тобой, можно не только заработать депрессию, но еще и стать агрессивным или вообще умом тронуться, — презренно хмыкает брюнет. — Согласен, у нас было много бездарных гитаристов. Но не все поголовно! И они бы остались в нашей группе, если бы не твой моральный прессинг.

— Да конечно… Просто они трусили показать свой «талант» и выставлять себя на посмешище.

— Ар-р-р-р, ты начинаешь все больше бесить меня… — раздраженно бросает блондин.

— Так, ребята, ну-ка успокойтесь немедленно! — громко требует Альберт. — Если вы и дальше продолжите скандалить, то и этого гитариста спугнете. А уж поверьте мне, я совсем не хочу терять этого человека, ибо он невероятно талантливый.

— Серьезно? — ехидно ухмыляется Марти. — А вы вообще слушали его? Или приняли его в группу на время? Как и Роуза с Перкинсом!

— Марти, послушай, пожалуйста…

А пока Альберт приобнимает Марти и отводит ее в сторону, чтобы попытаться что-то ей объяснить, брюнет тихо усмехается с закатанными глазами, а потом переводит взгляд на Терренса и подходит к нему, чтобы попытаться как-то сгладить неловкую ситуацию.

— Простите, Терренс, — спокойно говорит брюнет. — Она сегодня не в духе. Не обращайте на нее внимания. Да и на нас не обижайтесь за то, что мы тут скандалим…

— Ничего, все в порядке… — без эмоций на лице пожимает плечами Терренс. — Хотя я вижу, что эта девчонка непростая…

— Это правда. С ней непросто работать, но иногда она бывает и спокойной.

— Правда?

— Да. Но если честно, то эта девушка у нас всегда такая… Неспокойная.

— Вот как…

— Но мы уже относительно привыкшие к ее характеру и можем чуть-чуть дернуть ее за уздечки, чтобы она совсем не забывалась.

— Ясно…

В этот момент Терренс мысленно стонет и думает:

«Ох, ну и что это за дива такая? Твою мать, неужели мне предстоит работать с ней бок о бок? Да… Круто же я попал! Но похоже, что мне как-то придется терпеть ее, если я хочу остаться в этой группе и стать известным как музыкант. Впрочем… Я думаю, что справлюсь с ней. Эта девчонка, конечно, та еще стерва, но уж точно не такая истеричка, как моя бывшая… С этой девицей мне будет легко справиться. Конечно, поначалу придется как-то сдерживаться, но когда я немного здесь освоюсь, то поставлю эту девчонку на место.»

Глава 19

А тем временем брюнет слегка улыбается и пару секунд ничего не говорит.

— О, кстати, я не представился! — вспоминает брюнет. — Меня зовут Даниэль. Даниэль Перкинс. Басист группы.

В этот момент блондин подходит к Даниэлю и с легкой улыбкой тоже представляется Терренсу, будучи настроенным очень дружелюбным:

— А я – Питер Роуз. Играю на ударных.

— Рад познакомиться, — с легкой улыбкой произносит Терренс и по очереди пожимает Питеру и Даниэлю руку. — Терренс МакКлайф. Надеюсь, что стану гитаристом.

— Добро пожаловать в нашу группу, — вежливо приветствует Даниэль.

— Надеюсь, мы сможем поладить, — выражает надежду Питер.

— Я тоже на это надеюсь, — дружелюбно отвечает Терренс.

Даниэль и Питер скромно улыбаются тому, кто может стать новым гитаристом группы.

— Вы попали в группу через кастинг? — интересуется Даниэль.

— Ну не совсем… — немного неуверенно отвечает Терренс. — Вообще-то, я попросил дочку мистера Сандерсона поговорить со своим отцом и спросить, мог бы он заняться моей музыкальной карьерой.

— А, так вы, наверное, приятель Рэйчел? — догадывается Питер.

— Да, Рэйчел – моя хорошая подруга.

— Мы знаем, что она долгое время уговаривала своего отца поговорить с ее другом, но мистер Сандерсон не очень хотел. Хотя ради своей дочки он спустя какое-то время согласился встретиться с ним.

— Где-то все так и было…

— А вы давно знайте ее?

— Еще со школы.

— Да ладно! — восклицает Даниэль.

— Мы еще тогда были хорошими друзьями. А вот неделю назад я встретил Рэйчел в одном местечке и узнал, что ее отец продвигает музыкантов.

— Ну что ж… Будем надеяться, что вы сможете удивить нас. Что у вас и правда такой огромный талант, как говорила Рэйчел.

— Постараюсь оправдать ваши ожидания.

— Если вам понадобится помощь, то можете обращаться к нам, — дружелюбно говорит Питер. — Мы уж точно не кусаемся. И нас не зовут Марти Пэтч.

— Хорошо, — скромно улыбается Терренс. — Я буду иметь это в виду.

В этот момент Альберт говорит Марти то, что хотел и, негромко кашлянув, вмешивается в разговор Даниэля и Питера с Терренсом, пока девушка продолжает стоять в сторонке и хмуро смотреть на всех присутствующих.

— Ну вот, все уладили непонимания и познакомились друг с другом – и хорошо! — бодро восклицает Альберт.

— Мы готовы, так сказать, взять его под свое крыло, — уверенно заявляет Питер. — Помочь ему освоиться.

— О, было бы замечательно.

— Мы все расскажем ему и покажем, — обещает Даниэль.

— Спасибо, ребята, я буду вам очень признателен. — Альберт переводит взгляд на Терренса. — И да, Терренс, можно вас на несколько слов?

— Конечно, — кивает Терренс.

Альберт отводит Терренса в сторону и начинает что-то ему говорить, пока Даниэль и Питер стоят на том же месте, переглядываются между собой и начинают обсуждать нового гитариста.

— Да, Терренс, забыл вам сказать, — задумчиво говорит Альберт. — К сожалению, сегодня прослушивание организовать не получится. Возникли кое-какие проблемы.

— Что ж, ничего страшного, — пожимает плечами Терренс.

— Давайте вы пока еще немного попрактикуйтесь сегодня, а завтра я соберу ребят, и они вас послушают. Вы сыграйте на гитаре и что-нибудь для них споете.

— Хорошо, как скажете.

— Мне жаль, что так вышло. Но сегодня никак не получится.

— Ничего страшного. Я… И правда еще немного попрактикуюсь. И проведу немного времени с Рэйчел.

— Если ребятам понравится ваша игра, и вы оправдайте все мои ожидания, то вы станете постоянным участником. Или мы подумаем над вашей сольной карьерой. Не знаю… Посмотрю.

— Ясно. А когда я смогу приступить к репетициям к группе? Когда смогу ознакомиться с их репертуаром?

— Так…

Альберт на пару секунд замолкает и бросает короткий взгляд на трех участников группы: парни все еще весело и бодро что-то обсуждают, а девушка стоит у небольшого зеркала и поправляет свою прическу.

— Что касается репетиции, то первые пару дней вы можете репетировать в одиночку, без группы, чтобы освоиться здесь и привыкнуть, — разрешает Альберт. — А уже потом вы постепенно начнете вливаться в наш дружный коллектив и становиться частью вашей группы, если наше сотрудничество окажется плодотворным.

— Хорошо… — с легкой улыбкой кивает Терренс, усомнившись в том, что коллектив и правда такой дружный, но ничего не сказав из вежливости.

— Вы можете репетировать здесь в любое время. Приходите когда пожелайте и играйте столько, сколько хотите. Если хотите, можете использовать любое оборудование, чтобы записывать какие-то треки или что-то вроде: инструменты, микшерные пульты и компьютеры. Если что, ребята с радостью вам помогут.

— Правда? — округляет глаза Терренс. — Я могу сам что-то записывать?

— Да, только, пожалуйста, будьте очень осторожны и ничего не повредите. Даниэль и Питер постоянно что-нибудь ломают, и я вынужден тратить огромные деньги на новые инструменты. А вы сами понимайте, что они очень дорогие, да еще и привезены из-за границы… Да и при покупке новых компьютеров приходиться приглашать мастеров, чтобы они настроили их и установили нужное программное обеспечение.

— Я все понял, постараюсь обращаться со всеми инструментами осторожно, — уверенно обещает Терренс.

— Если у вас будут какие-то вопросы, то не стесняйтесь обращаться ко мне. Или же Питеру с Даниэлем. Мне кажется, с ними вы поладите намного лучше, чем с Марти.

— Буду иметь в виду. Спасибо вам большое, мистер Сандерсон, за то, что предоставили мне этот шанс. Обещаю, я не подведу вас и оправдаю все ваши надежды.

— Я тоже надеюсь, что наше сотрудничество будет плодотворным, — с легкой улыбкой дружелюбно выражает надежду Альберт.

Терренс с легкой улыбкой кивает, а через несколько секунд в комнате открывается дверь. Сюда заходит Рэйчел с парой пакетов еды и несколькими пластиковыми стаканами в руках, заставляя всех обратить внимание на себя.

— Привет, ребята! — с легкой улыбкой произносит Рэйчел. — Я тут принесла вам поесть. Кто-нибудь хочет подкрепиться?

— Ух ты, еда! — с широкой улыбкой громко вопит Даниэль.

— Ее-е-е, как вовремя! — радостно восклицает Питер.

Не скрывая своих широких улыбок, Питер и Даниэль тут же подбегают к Рэйчел и забирают у нее оба пакета с едой, которые они быстро раскрывают. Парни начинают изучать их содержимое, уже мечтая съесть что-нибудь вкусное впервые за долгое время.

— Как всегда, — скромно хихикает Рэйчел. — Самые голодные и прожорливые берут еду первыми.

— Да уж! — хмуро бросает Марти, расставив руки в бока. — Как еще только не разжирели! Жрут как слоны, но остаются дохлыми как сосиски.

— Ах, Рэйчел, ты – наша спасительница! — с легкой улыбкой восклицает Даниэль. — Знала бы ты, как я проголодался!

— Я тоже, — уверенно добавляет Питер. — С раннего утра ничего не ел и жутко проголодался. Думал, мой желудок начнет сам себя жрать.

— Слушай, сколько здесь всего вкусного! Смотри-смотри! А-а-а-а, мой любимая острая закуска!

— М-м-м, Рэйчи помнит, что я обожаю куриную еду.

— Ешьте, парни, ешьте, — дружелюбно произносит Рэйчел, сложив руки перед собой.

— Спасибо большое, Рэйчел! — Питер с легкой улыбкой переводит взгляд на Рэйчел. — Мы тебя обожаем! Ты – прелесть!

На радостях Питер благодарит Рэйчел дружеским поцелуем в щеку, после которого она скромно улыбается. А после девушка принимает объятия Даниэля, таким образом не только получив от них благодарность, но еще и поприветствовав их. Ну а пока парни продолжают разбирать пакеты и решать, что им съесть, Рэйчел подходит к Марти, которая скрещивает руки на груди и качает головой.

— Вот обжоры-то! — громко, хмуро бросает Марти. — Сейчас опять все сожрут, а мне ничего не оставят!

— А ты же у нас на диете! — весело отвечает Питер. — К тому же, девушка!

— Ага, тебе надо о фигуре заботиться! — добавляет Даниэль.

— Да, будет непросто поддерживать вес в пятьдесят четыре килограмма, если ты будешь жрать как свинья.

— Ой-ой, и откуда ты знаешь, сколько я вешу? — закатывает глаза Марти.

— Ну ты же сама хвастаешься своим небольшим весом!

— Да, а сколько ты весишь?

— Столько, сколько нужно для того, чтобы не париться о том, что я могу поправиться.

— Не беспокойся, Марти! — бодро произносит Даниэль. — Мы обязательно оставим тебе немного салатика.

— Ага! — скромно хихикает Питер. — Не будем же мы морить девочку голодом. Дадим тебе пару листиков салата как кролику, и ты будешь довольна.

— Ну еще можно отдать ей вот эту шнягу.

Даниэль бросает взгляд на пластиковый стакан с какой-то субстанцией зеленого цвета.

— Лично я не собираюсь это есть, ибо не знаю, что там намешано, — уверенно заявляет Даниэль и слегка морщится. — Б-р-р, гадость какая-то!

— Вообще-то, это смузи с зеленым яблоком, огурцом и авокадо, — с легкой улыбкой объясняет Рэйчел. — Очень даже полезная вещь! Витаминов полным-полно. Лично я обожаю питаться смузи по утрам. Советую и вам попробовать.

— Спасибо, Рэйчел, не надо, — уверенно отказывается Питер.

— Ну и зря! Я пью его как коктейль. К тому же, смузи бывает разным. Можно делать его из совершенно разных овощей и фруктов.

— Нет, я лучше поем свою любимую закуску из перца и чеснока. Ну или на крайняк можно отведать суши. Хотя я не такой большой их фанат.

— Вот отлично! — восклицает Марти. — Раз вы не будете, тогда отдайте смузи мне.

Марти подходит к Даниэлю и Питеру и забирает у них пластиковые стаканы с зеленой субстанцией.

— Один стакан тут съем, а второй домой заберу, — добавляет Марти. — Я обожаю всякие смузи.

— Кстати, Марти, ты не хочешь выпить немного кофе? — дружелюбно предлагает Рэйчел, протягивая Марти один из пластиковых стаканов. — Твой любимый – латте.

— С удовольствием!

Марти забирает у Рэйчел протянутый ей стакан и посылает ей пару воздушных поцелуев, дабы отблагодарить ее.

— Спасибо, моя дорогая Рэйчел, — с легкой улыбкой благодарит Марти. — Тут только ты одна заботишься обо мне. Не то, что всякие безмозглые дебилы, которым только бы пожрать и поржать.

На этот раз Даниэль и Питер ничего не отвечают и с удовольствием едят то, что принесла им Рэйчел, удобно устроившись на диване и негромко над чем-то хихикая. А Рэйчел и Марти отходят в сторону, обмениваются дружеским поцелуем в щеку в качестве приветствия и начинают что-то между собой обсуждать.

Альберт же наблюдает за всем происходящим и качает головой, быстро переглянувшись с Терренсом, который просто скромно отмалчивается, но не скрывает своей тихой ухмылки, когда парни жадно налетают на еду и немного шутят над солисткой группы.

— О господи, как дети… — тихонько стонет Альберт. — Одному через два дня двадцать пять будет, а другому почти двадцать шесть… Взрослые мужики, а ведут себя как идиоты…

— Хм, позвольте полюбопытствовать, а кому из них исполнится двадцать пять через два дня? — интересуется Терренс.

— Питеру. Который блондин. Он младше Даниэля на год… Тому будет двадцать шесть в августе.

— Ясно…

— Хотя иногда мне кажется, что им лет по восемнадцать, ибо оба ведут себя как безмозглые подростки.

— А этой девушке… Марти?

— Сколько лет? О, она совсем молоденькая. Ей исполнилось всего лишь двадцать лет в начале марта. Но должен сказать, что иногда Марти кажется старше и намного умнее, чем эти двое…

— Понятно…

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс с тихой усмешкой наблюдает за тем, как Даниэль и Питер с удовольствием едят то, что им принесли, и так расходятся, что пару раз кидаются друг в друга тем, что у них есть, заливаясь громким смехом и продолжая бурно что-то обсуждать.

А в какой-то момент Рэйчел и Марти заканчивают свой разговор и расходятся в разные стороны: блондинка направляется к Терренсу и Альберту, а брюнетка уверенно подходит к двум закадычным друзьям, хлопает их по лбу и без стеснения забирает у них кое-что для себя, услышав от них еще парочку колкостей.

— Полагаю, ты уже представил им Терренса? — интересуется Рэйчел. — Да, папуля?

— Да, представил, — уверенно произносит Альберт. — И надеюсь, что они смогут поладить с твоим другом.

— Да конечно, поладят.

— Конечно, ребята могли бы немного пообщаться с ним, но к сожалению, у Терренса сейчас еще очень много дел.

— Вы с ребятам будете слушать его игру на гитаре?

— Нет, мы сделаем это завтра. Мы уже договорились.

— Завтра?

— Да. А сейчас ты можешь поехать с ним куда-нибудь развлечься. Не знаю… В кино сходите, в парке погуляйте…

— Без проблем! — скромно улыбается Рэйчел.

— Да, мы можем обсудить дела группы, — добавляет Терренс. — Стиль музыки, стиль в одежде… Мне все интересно.

— Не беспокойтесь, Терренс, — уверенно говорит Альберт. — Рэйчел обязательно просветит вас во все детали и даже покажет кое-какие примерные костюмы для выступлений вашей группы.

— О, ну хорошо…

— Предлагаю поехать куда-нибудь прямо сейчас, — предлагает Рэйчел. — А то потом дороги будут забиты, и мы не сможем проехать. К тому же, мне еще надо будет заехать на автозаправочную станцию… Бензин заканчивается…

— Конечно, дорогие мои, поезжайте, — с широкой улыбкой одобряет Альберт. — Если будут вопросы – я всегда на связи. На сегодня у меня запланирована лишь работа с некоторыми бумагами и несколько звонков. Ну и надо проконтролировать, как ребята решат кое-какие возникшие у нас проблемы.

— Что ж, тогда мы можем идти… — задумчиво говорит Терренс.

— Да, конечно. Погуляйте где-нибудь с Рэйчел и поболтайте о чем-нибудь. А потом возвращайтесь домой и как следует подготовьтесь к завтрашнему прослушиванию.

— Хорошо, мистер Сандерсон.

— Я тоже пойду заниматься своими делами.

Альберт поворачивается к Марти, Даниэлю и Питеру, практически закончившие есть ту еду, которую им любезно принесла Рэйчел, ходящие напротив дивана и попивающие напитки из своих пластиковых стаканов.

— А вы трое, ешьте быстрее и немедленно начинайте репетировать! — строго наказывает Альберт. — Скоро ребята придут сюда послушать вас и посмотреть, как хорошо вы выучили ту песню, которую должны были запомнить еще вчера.

— Как скажете! — восклицает Даниэль.

— И да, чтобы к моему приходу здесь ни одной крошки не было. Увижу хоть одну – будете сами вылизывать пол и диваны до блеска.

— Не беспокойтесь, мы будем аккуратны, — уверенно отвечает Питер.

— Я надеюсь.

В этот момент Терренс поворачивается к Питеру, Марти и Даниэлю и прощается с ними:

— До свидания…

— До свидания, — произносят Марти, Даниэль и Питер.

— Пока, ребятки, — дружелюбно прощается Рэйчел. — Как-нибудь зайду к вам. Послушать ваши песенки.

— Буду рада потусоваться с тобой побольше, — с легкой улыбкой отвечает Марти.

Рэйчел обменивается со всеми участниками группы дружеским поцелуем в щеку. После этого она покидает это помещение первой, а затем за ней следует Терренс и Альберт, которые закрывают за собой дверь. Однако если Питер и Даниэль прощаются с Терренсом вполне дружелюбно, то Марти делает это будто из-под палки. Парни вообще не скрывают, что очень рады появлению нового гитариста, с которым надеются поладить. Несмотря на то, что никто не знает, как он играет, им обоим понравится этот человек, и они лелеют надежду, что смогут найти с ним общий язык и даже подружиться.

***

Саймон же продолжает планировать месть той, которую он так ненавидит. Уже несколько дней мужчина старается не показываться на глаза и отсиживается у себя дома, в небольшой комнатушке в общежитии. Пока что он прекратил слать угрозы в адрес Ракель и всех ее близких. Но это не значит, что больше не случится ничего плохого, ибо Саймон явно что-то замышляет и собирается начать действовать в самое ближайшее время…

— Все думают, что я исчез и прекратил преследовать их, — уставив свой взгляд в окно и одной рукой облокотившись об стенку, уверенно говорит Саймон. — Считают, что им ничто не угрожает. Решили, что можно вернуться к прежней жизни.

Саймон ехидно усмехается.

— Да, пока что я оставлю их в покое… — уверенно говорит Саймон. — Пусть эти люди поживут спокойной жизнью… Но очень скоро я сделаю то, о чем мечтаю уже на протяжении долгого времени. Скоро Ракель придется ответить за все, что она со мной сделала. За то, что по ее вине я пережил такой позор… За все мои страдания… Уж теперь никто не помешает уничтожить ее… Ничто…

Саймон с хитрой улыбкой и чувством гордости слегка приподнимает голову.

— Я уже сделал все, чтобы эта мерзавка осталась одна и не была никому нужна, — отмечает Саймон. — Друзья сторонятся ее, потому что думают, что у Ракель не все в порядке с головой. Одна из них вообще стала для нее предательницей. А ее бывший возлюбленный уже во всю крутит роман с другой красавицей… Совсем не похожей на его бывшую…

Саймон ехидно усмехается.

— Как сказал Ричард, они страстно целовались и обнимались у всех на виду… — вспоминает Саймон и тихонько цокает. — Ох, какой плохой Терренс МакКлайф… Изменяет своей бывшей девушке и совсем не стесняется этого…

Саймон качает головой.

— Но ничего, пусть народ узнает, что отношения одной из самых красивых пар в шоу-бизнесе были не такие уж идеальные, как казалось, — уверенно говорит Саймон. — Если они, конечно, все еще беспокоятся об этих людишках… Все поклонники точно отвернулись бы от них, если бы я рассказал всем, что Терренс – та еще психованная истеричка, да и Ракель такая же ненормальная… Но сейчас оно мне не надо… Ибо все мои мысли о моей главной цели… Я не хочу сворачивать в сторону. Сделаю это потом, когда эта девчонка будет уничтожена… Уж тогда я расскажу всем, что из себя представляет эта сладкая парочка.

Саймон хитро улыбается и тихонько смеется, с интересом наблюдая за тем, что находится за окном. А немного погодя он решает позвонить Ричарду, чтобы проверить, как у него идут дела. Мужчина берет с письменного столика мобильный телефон, набирает номер парня и ждет ответа на том конце провода.

— Алло… — спокойно произносит Ричард.

— Алло, Ричард! — восклицает Саймон. — Это Саймон беспокоит!

— Добрый день, Саймон! — гораздо бодрее здоровается Ричард.

— Надеюсь, я не очень отвлекаю тебя?

— Нет-нет, вы совсем мне не помешали! Я только что закончил жрать.

— Понятно… Как у нас там дела? Ты уже говорил со своими друзьями насчет нашего плана?

— Все отлично! Мои друзья готовы помочь нам, и я уже объяснил им ситуацию и то, что им нужно сделать.

— Отлично! — с хитрой улыбкой произносит Саймон. — Скажи им, что я щедро отблагодарю каждого, если они сделают все так, что я хочу.

— Не беспокойтесь, босс! Ради вас они готовы сделать что угодно. И меня эти парни не посмеют подвести.

— Это очень радует…

Саймон бросает короткий взгляд в сторону, поглаживая свой подбородок.

— Кстати, Саймон, а вы не хотите услышать кое-какие свежие новости про всеми обожаемого Терренса МакКлайфа? — с загадочной улыбкой интересуется Ричард.

— Про Терренса? — Саймон загадочно улыбается. — Неужели роман с той красавицей стремительно развивается?

— О, еще как! Пару часов назад я проходил мимо какого-то бутика одежды, а там стоял всем известный МакКлайф недалеко от шикарного красного кабриолета вместе с той самой блондиночкой.

— Надо же! Это кому же захотелось обновить свой гардероб, раз они стояли у магазина одежды?

— Наверное, МакКлайф захотел порадовать свою новую подружку и накупил ей кучу шмоток. Я видел, как он держал кучу огромных пакетов, а она прыгала от радости как коза. — Ричард ехидно усмехается. — Наверное, раскрутила его на кругленькую сумму, потому что пакеты были забиты до верху…

— М-м-м, значит, теперь он еще и начал покупать ей шмотки? — тихо усмехается Саймон.

— Наверняка они стоят кучу бабла. Я слышал, что тот магазин считается одним из самых дорогих у нас в городе. Только богатенькие могут что-то покупать в том месте, ибо цены там просто бешеные. Почку продам, да и то не хватит хотя бы на одну рубашку.

— Надо же, какой Терренс стал щедрый… — Саймон качает головой. — Ракель не сделал ни одного подарка, а ту блондиночку радует дорогими шмотками. Даже дешевый браслетик ей не купил.

— Вот Ракель бы пришла в ярость, если бы узнала, что МакКлайф крутит шашни не только с ее бывшей подружкой, — уверенно говорит Ричард.

— Я заставил ее помучиться. Не сказал, с кем он гулял. А длинноногой блондинкой может быть любая девчонка.

— Да уж…

— Вот что значит потерять голову от любви. Терренс с радостью осыпает свою любовницу подарками.

— О, да вы подождите, еще немного! Скоро та блондинка начнет клянчить у него украшения от Cartier или Tiffany & Co., которые стоят бешеных денег. Говорят, они могут стоить почти что как загородный дом со всеми удобствами.

— Точно!

— Ну а что? Раз этот актеришка заработал бабла на съемках кино, то вполне может потратить любую сумму на настоящие ювелирные украшения.

— Черт, парень, откуда ты знаешь столько всего о модных и ювелирных брендах?

— А что еще остается делать, когда тебе часто попадаются модные журналы, в которых рассказывают обо всяких побрякушках. Тут поневоле запомнишь названия всех этих брендов…

— Что-то мне подсказывает, что очень скоро та блондиночка заставит МакКлайфа скупить все побрякушки за миллионы долларов, и он останется с пустыми карманами из-за желания еще больше влюбить в себя эту девчонку.

— Пф, да она и так втрескалась в него по уши! — тихо ухмыляется Ричард. — Вы бы видели, как она прыгала вокруг него! Заглядывала ему в глаза как собачка… Была готова едва ли раздеться ряди него. А этот мужик гордо шел рядом с ней с пакетами в руках. Нос задрал и буквально закатывал глаза, когда она что-то ему говорила.

— Наверное, эта красотка восхваляла его и постоянно делала комплименты. А то мужик совсем растерял всю свою уверенность, пока был в отношениях. Но видно, что расставание постепенно преображает его и заставляет снова стать таким же гордым петухом, каким он был ранее.

— Думаю, вы правы. Когда я видел его где-то пару недель назад, он и правда выглядел каким-то хмурым и не ходил, точно гордый павлин. Зато сейчас я начинаю узнавать того самого Терренса МакКлайфа, который смотрел на меня на фотографиях с публичных мероприятий.

— Ну вот видишь! Считай, что я сделал для него доброе дело и помог ему начать жить новой жизнью. А то мужик совсем что-то запустил себя. Зато сейчас в нем явно проснулось желание жить. И в этом ему помогает та прекрасная блондиночка.

— Будьте уверены, он точно скажет вам «спасибо» за то, что вы раскрыли ему глаза и заставили протрезветь.

— О да! — Саймон хитро улыбается. — И знаешь, хоть я и терпеть не могу этого бешеного придурка, у меня будет только самое лучшее мнение о его новой возможной избраннице. Которой будут завидовать все девчонки на свете. Девчонки, мечтавшие быть на ее месте.

— Да уж, тот еще Дон Жуан…

— Это точно… Строит из себя неотразимого красавца и шикарного любовника. Вот и девок и влечет к нему, как пчел – к меду. — Саймон тихонько усмехается. — Не зная, из какого теста он сделан на самом деле.

— Как всегда, вы абсолютно правы.

Улыбка Саймона становится намного шире, а в разговоре на пару секунд воцаряется пауза.

— Ну что ж, пока что меня все устраивает… — задумчиво говорит Саймон. — Продолжай в том же духе, парень! Делай все, что считаешь нужным. И не забывай, что ничто не должно нарушить мои планы.

— Не беспокойтесь, Саймон, все пройдет как по маслу, — уверенно отвечает Ричард. — Я сделаю все для того, чтобы наши планы ничто не смогло разрушить.

— Спасибо, Ричард! Я знал, что на тебя всегда можно положиться!

— Стараюсь.

— Мне нравится, что ты так предан мне и делаешь все, что я тебе говорю.

— Вы же правите балом – вот я и слушаю вас.

— Обещаю, что никогда не забуду этого и щедро отблагодарю тебя сразу после того, когда наша цель будет достигнута.

— Спасибо большое, Саймон. Для меня любая ваша награда будет бесценной.

— Приятно это слышать.

В разговоре на пару секунд снова наступает пауза, во время которой Саймон отходит от окна и поворачивается к нему спиной.

— Ладно, парень, спасибо, что сообщил мне последние новости, — с легкой улыбкой благодарит Саймон. — Если будет что-то еще интересное, обязательно звони.

— Конечно! — восклицает Ричард. — Обещаю зайти к вам на днях и подробнее рассказать о моем разговоре с друзьями.

— Буду с нетерпением ждать.

— До свидания, Саймон.

— Счастливо, Ричард.

Саймон заканчивает звонок и кладет свой телефон на столик, не скрывая своей радости по поводу того, что он постепенно вычеркивает все больше и больше пунктов из списка задач.

— Все идет по плану, — с хитрой улыбкой отмечает Саймон. — Я не вижу никаких причин беспокоиться. Очень скоро я наконец-то успокоюсь и осуществлю свою месть. Сделаю то, о чем уже давно мечтаю. То, что заслуживают мои обидчики. Точнее, моя обидчица. По имени Ракель Кэмерон. Очень скоро я приступлю к последнему делу в моем списке. Скоро она ответит мне за все… За все…

Саймон улыбается во все тридцать два гнилых, ужасных зуба и радостно потирает руки, с гордо поднятой головой думая о том, что он будет делать. А затем он со спокойной душой решает пойти и немного перекусить, поскольку понимает, что успел немного проголодаться.

Глава 20

Время близится к вечеру. После нескольких дней, проведенных дома, Ракель, которая сегодня чувствует себя немного лучше, все-таки решает выйти на улицу и поехать на заброшенный пляж, где она уже бывала ранее. Девушка любит гулять в подобных местах, где никого нет, поскольку так она может немного расслабиться и успокоиться благодаря шуму морского прибоя.

Как и в прошлые дни, единственное, что сейчас беспокоит Ракель, – это то, что она должна как-то избавиться от Саймона и заставить его оставить ее в покое. Иногда ситуация кажется ей настолько безвыходной, что девушка считает, что ей не остается ничего другого, кроме как принять то, что должно произойти очень скоро. Брюнетка понимает, что даже при огромном желании не сможет Саймону и бороться с ним в одиночку. Это также становится причиной, что все больше подталкивает ее к тому, чтобы бросить все на самотек и позволить своему обидчику выиграть.

А в какой-то момент раздумья над этой проблемой во время неспешной прогулки по пляжу прерывает телефонный звонок. Впрочем, Ракель уже привыкла к тому, что ей может звонить только Саймон. Поэтому она спокойно достает свой смартфон из своей сумочки, проводит пальцем по экрану и прикладывает его к уху.

— Алло, — спокойно произносит Ракель.

— Привет, Ракель… — раздается тихий голос Анны. — Это Анна…

— Анна?

Неожиданный звонок Анны становится для Ракель неожиданностью. Она одновременно и рада, и взволнована и в глубине души искренне радуется, что она слышит голос своей подруги по телефону. Сейчас ей жизненно необходимо поговорить с кем-то, кто ей близок. Даже если этот «кто-то» и бросил ее на некоторое время и посчитал нездоровой…

— Э-э-э… — немного теряется Ракель. — Привет…

— Давно не общались, — скромно отмечает Анна.

— Да. И я, честно говоря, не ожидала твоего звонка. — Ракель останавливается и присаживается на песок напротив воды, немного согнув ноги в коленях. — Думала, что это звонит Саймон.

— Но как ты понимаешь, это я, — дружелюбно говорит Анна.

— Я поняла…

— Ты как там поживаешь?

— Потихоньку. А ты как?

— У меня все отлично, — с легкой улыбкой отвечает Анна. — Жизнь потихоньку налаживается…

— Здорово, — бросает легкую улыбку Ракель. — Хоть у кого-то все хорошо.

— Правда меня расстраивает, что родители не разрешают мне никуда выходить.

— Не разрешают? Но почему?

— Пытаются перевоспитать меня и внушить мысль, что их мнение важнее моего. Все еще надеются, что я позволю им решать, как мне жить и с кем.

— Надо же… А я думала, они оставят тебя в покое после того как ты закончишь учебу в университете.

— Ага, не тут-то было! Родители уже во всю думают над моей свадьбой с сыном их друзей.

— Да ладно? — удивляется Ракель. — Свадьбой?

— Они распланировали уже буквально все и не хотят ничего слышать о том, что я не хочу жить с человеком, которого не люблю.

— О, боже мой…

— Но они не смогут ничего сделать, потому что я буду бороться за свободу до самого конца.

— Если ты и правда этого хочешь, то имеешь полное право отказаться от свадьбы.

— Я уже отказалась. Даже если родители ничего не хотят слышать.

— Только имей в виду, что ты можешь испортить с ними отношения. Например, они могут выгнать тебя из дома и заставить жить самостоятельно.

— Я к этому готова. Если цена свободы и независимости будет настолько высока, то я готова пожертвовать семьей.

— Ты в этом уверена? Уверена, что не пожалеешь о своем решении?

— Если я ничего не сделаю, то буду всю жизнь страдать, живя с нелюбимым человеком и воспитывая его детей. А я хочу выходить замуж по любви и рожать детей только от любимого человека.

— И куда ты пойдешь?

— Не беспокойся, у меня есть план, — хитро улыбается Анна. — А мой влюбленный в этом поможет.

— Что? — округляет глаза Ракель. — Возлюбленный?

— Ну да, у меня теперь есть парень, — уверенно сообщает Анна.

— Да ладно? — Ракель убирает прядь волос с глаз. — Неужели этот тот парень, с которым ты познакомилась?

— Он самый, — уверенно кивает Анна.

— Надо же… — Ракель едва заметно улыбается. — Неужели у вас все настолько серьезно, раз вы начали встречаться?

— Еще как серьезно!

— Ты так и не прекратила общение с ним?

— Нет. Этот парень позвонил мне на следующий день после нашей первой встречи и предложил встретиться. И с тех пор мы начали часто проводить время вместе. Все начинало закручиваться, и вскоре мы поняли, что испытываем друг к другу симпатию.

— И это оказалось взаимно?

— Еще как взаимно! Мы признались друг другу в любви, впервые поцеловались и вскоре решили начать официально встречаться.

— Господи, Анна… — намного шире улыбается Ракель. — Я так рада за тебя. Рада, что у тебя появился парень.

— А как рада я! Ты не представляешь, как я рада, что встретила своего прекрасного принца.

— Поздравляю, дорогая! От всего сердца! Надеюсь, он окажется для тебя самым лучшим и будет проявлять к тебе любовь и заботу.

— Он лучший из тех, кого я когда-либо встречала, — с широкой улыбкой заявляет Анна. — Чудесный и очень заботливый. Этот парень ведет себя как настоящий джентльмен.

— Ты заслужила это счастье. И я очень рада, что ты нашла своего любимого.

— Спасибо огромное, подружка.

Ракель бросает легкую улыбку и пару секунд ничего не говорит, а затем воцарившуюся паузу нарушает Анна:

— А как ты там поживаешь, милая?

— Ох, Анна… — тяжело вздыхает Ракель и проводит рукой по своему лицу. — Как я могу поживать хорошо в такой ужасный момент своей жизни? Разве только что опустошенной, растерянной и разбитой…

— Я слышала, что ты куда-то пропала и даже отключала свой телефон на несколько дней. И, честно говоря, не знала, смогу ли я дозвониться тебе.

— Я должна была исчезнуть…

— Неужели ситуация с Саймоном так и не разрешилась?

— Нет. И я все больше начинаю думать, что вряд ли смогу найти решение.

— Но ведь должно же быть решение этой ситуации! Так не может длиться вечность!

— Да, но я не могу ничего сделать, кроме как ждать каких-то действий и указаний от Саймона. — Ракель пожимает плечами. — У меня нет выбора… К сожалению.

— Неужели ты будешь сидеть сложа руки и ждать, пока этот безумец окончательно слетит с катушек и захочет убить тебя?

— Сейчас мне просто нужно ждать. Саймон сам сказал, что еще даст о себе знать и скажет, что я должна делать. Вот я и жду…

— Ну а что ты будешь делать в это время?

— Ничего… Пытаться прийти в себя после всего, что мне пришлось пережить. Тем более, что в моей жизни не все гладко.

— Не все гладко?

— Да. И мне трудно представить, что будет со мной дальше. К тому же, я пытаюсь смириться с теми переменами, которые произошли в моей жизни.

— Имеешь в виду расставание с Терренсом?

— Значит, ты уже в курсе?

— Да, я слышала об этом, — с грустью во взгляде уверенно кивает Анна. — Мне очень жаль, что тебе придется пройти через это…

— Ничего, я постепенно прихожу в себя, — лжет Ракель. — И совсем не расстраиваюсь из-за расставания.

— Думаешь, ты так легко сможешь пережить его?

— Конечно, смогу.

— Ты правда уверена в этом или просто пытаешься убедить себя в том, что это так?

— Да, Анна, я нисколько не расстраиваюсь из-за того, что произошло между мной и Терренсом. Тем более, что я уже давно подумывала о том, чтобы уйти от него.

— Неужели ты и правда никогда не любила его?

— Никогда. — Ракель нервно сглатывает. — И считаю, что мы не должны были встречаться. Да и вообще, наша встреча была самой огромной ошибкой, которую я бы с удовольствием вычеркнула из своей жизни.

— Ну… — слегка прикусывает губу Анна. — Если честно, то вы и правда поспешили объявлять себя парой… У вас все развивалось слишком быстро.

— И я очень жалею, что поддалась давлению своей семьи и согласилась начать встречаться с ним, когда он предложил мне это. Поддалась давлению и не хотела расстраивать его…

— Но ведь мы все думали, что ты без ума от него.

— Он мне просто нравился, но я никогда не была настолько сильно влюблена в него. — Ракель тяжело вздыхает. — К сожалению, рядом не оказалось никого, кто смог бы заставить меня хорошо подумать. Никто не объяснил мне, что значит – быть в отношениях. Моя семья мечтала выдать меня замуж, но никто никогда не говорил, что это такое. Мне просто говорили, что у меня должен быть муж и дети. А я… Я так устала это слышать, что не стала думать, когда МакКлайф предложил встречаться.

— Здесь я согласна. Твоя семья была слишком одержима желанием выдать тебя замуж. Прямо как мои родители слишком одержимы желанием выбрать мне жизнь.

— Думаю, ты понимаешь, почему я на все это пошла.

— Понимаю, хотя и не могу полностью поддержать тебя.

— Но сейчас я жалею, что мы решили начать встречаться. Однако я благодарю Бога за то, что я не вышла за него замуж. А иначе бы я бы ждала еще несколько месяцев до того, как стала бы свободной девушкой.

— А ты уверена, что действительно не хочешь попробовать наладить с ним отношения?

— Наладить отношения? — Ракель ехидно усмехается. — Ты серьезно?

— Если есть хоть какой-то шанс спасти отношения, то надо воспользоваться им.

— Мне этот человек и даром и нужен!

— Но…

— Даже если этот человек окажется единственным мужчиной на свете, я ни за что не буду с ним, — уверенно заявляет Ракель, уставив бездонный взгляд на приходящие и уходящие волны. — Уж лучше остаться одной, чем с таким гадом, как он.

— Ракель…

— После того что он со мной сделал, я не хочу ничего слышать о нем. Эта сволочь для меня мертва! Пусть живет как хочет. И делает что ему вздумается.

— Я не хочу верить, что ты так легко откажешься от того, о чем так мечтала, — с грустью во взгляде говорит Анна.

— Да не мечтала я об этом, — хмуро отвечает Ракель.

— Я ведь хорошо помню, как ты сияла в те дни, когда вы с Терренсом встречались. Ваши отношения казались идеальными.

— Казались, Анна. Казались.

— Прости, Ракель, но ты не можешь так просто забыть все, между вами было, — уверенно говорит Анна. — Я не верю, что ты и правда легко переживешь разрыв с Терренсом.

— Я уже давно мечтала о расставании. И очень рада, что наконец-то отделалась от этого человека, с которым мне все это время было очень плохо.

— Но почему? Он ведь любил тебя!

— Он любит только самого себя и больше никого.

— Ты говоришь все это лишь для того, чтобы внушить себе, что расставание будет безболезненным.

— Я бы посмотрела, с каким удовольствием ты бы побежала разводиться с человеком, за которого тебя выдать твои родители.

— Ничто не может пройти бесследно… Даже если ты раньше не любила Терренса, это не значит, что для тебя расставание будет чем-то нормальным.

— Ты ничего не понимаешь, Анна, — качает головой Ракель. — Ничего.

— И вообще, мне странно слышать, что ты никогда не любила этого парня. Все девчонки штабелями укладываются у него ног и готовы на все ради него, а ты какая-то особенная.

— Он должен понимать, что не все девушки будут петь ему дифирамбы. А то этот павлин возомнил себя Богом и требует от всех комплиментов. — Ракель издает тихую усмешку. — Я смотрю, наш гордый орел оскорблен тем, что его кинули. Привык, что все восхищается им, а тут его со всей силой ударили ногой в пах. Облили ведром холодной воды.

— Извини, подруга, но он обижен по причине, — уверенно отвечает Анна. — Если бы ты вела себя иначе, то у вас все было бы хорошо.

— Не было бы. МакКлайф всегда наплевательски относился ко мне и никогда не удосуживался подойти и спросить, как у меня дела, что я чувствую, и не нужно ли мне что-нибудь… Если поначалу он что-то еще делал, то потом вообще перестал это делать и только лишь хотел от меня секса. И я его толком и не видела. Был одержим своей музыкальной карьерой и злился, что никто не хотел с ним работать и предлагать ему записать даже одну жалкую песенку.

— Вы оба были одержимы своей карьерой. Настолько одержимы, что забыли друг о друге.

— Да, я думала о работе. Но и этот человек не ставил свои планы на второе место.

— Вот вы любовью к работе и довели свои отношения до краха и убили всю любовь.

— Любви никогда не было. А уважение – да. Оно действительно было убито. Я потеряла всякое уважение к этому подонку и теперь презираю его.

— Ракель…

— Но мы уже исправили эту ошибку. Нас уже ничто не связывает, и он может катиться на все четыре стороны.

— Вообще-то, любовь доказывают поступками и заботой, а не на словах. По крайней мере, ты не сделала ради Терренса ничего. Никак не поддерживала его, не интересовалась его делами, отказывалась слушать, когда он хотел что-то рассказать. Естественно, что любой человек будет оскорблен и перестанет любить, несмотря на то, насколько сильны его чувства.

— Я не хочу ничего делать ради человека, который обращался со мной как с половой тряпкой.

— Мне грустно это признавать, но вы изначально были обречены на расставание. Ваш роман и все ваши рассказы о счастливой жизни и признания в любви были лишь игрой на публику.

— В этом я с тобой согласна, — задумчиво соглашается Ракель. — Наши отношения казались идеальным. Мы играли в любовь на публику.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

— Не вижу смысла отрицать. — Ракель немного потирает лоб ладонью. — Наш роман был огромной ошибкой, о которой я ужасно жалею… Господи, какая же я была дура… Глупее ошибки я еще никогда в жизни не делала…

— Жаль, конечно, что все это было лишь красивой картинкой, — с грустью во взгляде говорит Анна. — Но вы все равно были красивой парой и здорово смотрелись вместе…

— Не знаю… — более низким голосом произносит Ракель. — Я так не думаю…

— Все будут очень расстроены, узнав о вашем расставании. И наверняка будут мечтать о том, чтобы вы спасли свои отношения и снова были вместе.

— Но этого никогда не случится. — Ракель подбирает какой-то маленький камушек на песке и швыряет его в воду. — После того как он со мной поступил, я никогда не смогу его простить. Да и даже если бы и простила, я не хочу быть с человеком, которого не люблю.

— Говорят, что иногда любовь приходит намного позже, — отмечает Анна.

— Нет, Анна, любовь не придет ни сейчас, ни потом. Я уже рассталась с МакКлайфом и наслаждаюсь жизнью свободной девушки.

— Подумай хорошенько, прежде чем принимать такие поспешные решения.

— Я уже все решила. Да и МакКлайф тоже согласился расстаться. Очень скоро мы навсегда забудем друг о друге. Тем более, что у него уже есть новая длинноногая подруга.

— Что? — округляет глаза Анна. — Новая подруга?

— Да! — со злостью во взгляде бросает Ракель. — Этот кобель еще не успел разойтись со мной, но уже начал таскать в дом каких-то девок!

Ракель ехидно усмехается.

— Ждал, пока я свалю из его дома, — добавляет Ракель. — А как только я ушла, так начал приглашать к себе всяких белобрысых проститутк.

— Подожди-подожди, Ракель, — спокойно произносит Анна. — Откуда ты знаешь, что у Терренса появилась подруга?

— Саймон рассказал мне, как они обнимались и целовались у всех на виду.

— Саймон рассказал?

— Пока та белобрысая гадина висла у него на шее, он улыбался ей и вел себя как джентльмен! И был доволен как сытый котяра!

— Господи, этот человек играет с тобой, как с котенком, а ты поддаешься на его провокации и веришь им словно маленький наивный ребенок.

— Почему это не должно быть правдой? — удивляется Ракель. — Не удивлюсь, если у него уже кто-то был до того, как я ушла из его чертового дома, в котором чувствовала себя плохо.

— Ладно бы ты сама видела Терренса с его новой подругой. Но верить словам Рингера…

— Да этот козел уже давно изменял мне со всякими проститутками. А иначе как объяснить его постоянные отлучки в последние несколько недель до того, как я ушла от него.

— Даже если он был замечен с кем-то, то это просто могла быть какая-то его знакомая или поклонница, которая захотела сделать фотографию и взять автограф. Ну а Рингер решил солгать тебе и сказать, что это его новая девушка.

— Да, знаю я, какие у него знакомые! Мелкие соплячки, которые готовы на все, чтобы заполучить его. А этот бабник только и рад искупаться в женском внимании…

— Да, но…

— МакКлайф явно долго мечтал услышать очередную похвалу в свой адрес и снова почувствовать свою уникальность и значимость. А поскольку мне было не очень-то охота восхвалять его просто так, он начал изменять мне со всякими блондинками. С которыми ложится в кровать… Кровать, на которой когда-то спала я!

— Терренс бы не пошел на это, помня, что он только недавно расстался с тобой.

— Ты плохо его знаешь.

— Если бы были подозрения на его измену, то сейчас все журналы и статьи в Интернете писали бы об этом, а свидетели опубликовали бы кучу фотографий его подруги. Однако лично я нигде не читала и не видела ничего подобного.

— Просто его звездочка уже давно закатилась, и о нем начали забывать, — резко отвечает Ракель. — Вот увидишь, скоро МакКлайф никому не будет нужен. А это сильно ударит по его самолюбию. Заставит усомниться в том, что он такой неотразимый, незаменимый и уникальный.

— Ты прямо-таки хочешь этого.

— Да, хочу! Хочу, чтобы он страдал и однажды остался совершенно один. Так же, как и я – когда все поверили этому козлу Саймону.

— Послушай, Ракель…

— МакКлайф никогда не стремился мне помочь и поддержать. Он только лишь делал вид, что ему не все равно на меня и мои проблемы.

— А почему он должен был поддерживать и помогать тебе, когда ты не сделала для него ничего хорошего? Прости, Ракель, но нельзя требовать от человека заботиться о тебе, когда ты сама не готова ради него хоть на какую-то жертву.

— Да не нужна мне его помощь! — сухо бросает Ракель. — Я сама справлюсь со своими проблемами! А он пусть катится к черту и продолжает дальше встречаться с теми крашеными безмозглыми курицами.

Анна ничего не говорит и тихо вздыхает, считая, что Ракель где-то в глубине души все же любит Терренса, раз она так болезненно воспринимает его измену, но решая не продолжать этот разговор.

— Хорошо, как знаешь, — спокойно произносит Анна. — Но все же подумай хорошенько, прежде чем принимать какое-то решение.

— Я уже обо всем подумала, — уверенно отвечает Ракель. — И не собираюсь оставаться с этим человеком. С человеком, который уже успел завести роман с моей бывшей подругой.

— Имеешь в виду Наталию?

— Да… — Ракель медленно поднимается на ноги и швыряет в воду еще один камушек, который подбирает с песка. — Эта мерзавка предала меня. И я никогда не прощу эту змею за это. Никогда.

— Господи, Ракель, как ты вообще могла так плохо о ней подумать? — недоумевает Анна. — Это просто безумие!

— Она предала меня. Предала нашу многолетнюю дружбу из зависти.

— Наталия никогда бы не пошла на то, в чем ты ее обвинила! О чем ты вообще думала, когда пришла к ней домой и заявила об этом?

— Хотя бы о том, что по ее вине Саймон угрожал всем нам. А эта гадюка помогла ему, когда дала этому подонку наши контакты.

— Это ложь! — уверенно возражает Анна. — Наталия никогда и в глаза не видела Саймона и не поступила бы так.

— Но она поступила!

— Ради бога, подруга, не верь Саймону! Он запудрил тебе мозги, а ты веришь ему, как наивная девочка.

— Рингер, конечно, гадюка, но он на многое открыл мне глаза.

— Ладно бы ты поверила, что какой-то малознакомый человек сделал это. Но ты знаешь Наталию с самого детства и прекрасно знаешь, какая она на самом деле. Знаешь, как она любила тебя. Как дорожила вашей дружбой.

— Теперь знаю. Это стерва, которая завидовала мне и мечтала превратить мою жизнь в ад и украсть у меня Терренса.

— Господи, Ракель, это же смешно! Вы столько лет дружили и были не разлей вода, а тут сцепились, как кошка с собакой.

— Спроси свою подружку, что ею двигало.

— Почему, девочки? Почему вы резко превратились из лучших подружек в непримиримых врагов?

Анна качает головой.

— Если бы ты знала, как мне больно знать, что мои подружки разругались между собой и поубивали бы друг друга, если бы встретились, — с жалостью во взгляде добавляет Анна.

— Мне тоже больно, что все так случилось, — устало вздыхает Ракель. — И я совсем не хотела с ней ругаться, потому что считала ее едва ли не единственным человеком, которому могла довериться. Но эта девушка оказалась предательницей. Змеей, которую я по своей глупости пригрела на своей груди.

— Ты несправедлива к ней, Ракель. Саймон наговорил тебе глупостей, а ты, дурочка, поверила ему.

— А иначе я не могу объяснить то, откуда Рингер знает все наши номера и адреса. — Ракель резким движением руки убирает волосы, что попадают ей в лицо. — Вот он и признался, что Рочестер помогла ему отравить мне жизнь.

— Неужели ты ни разу не подумала, что Саймон просто хотел поссорить тебя с ней? — удивляется Анна.

— Нет, не думала.

— А зря! Если бы ты хоть немного подумала обо всем, то не заставила бы Наталию страдать. Ты хоть знаешь, как плохо ей было все это время? Сколько слез она выплакала из-за того, что лучшая подруга назвала ее предательницей, оттаскала ее за волосы и едва ли не наставила ей тумаков.

— Мне все равно, что происходит с этой девушкой. Я не желаю ничего слышать о ней.

— Знаешь, Кэмерон, я скажу тебе больше: Наталия тоже не желает знать тебя и говорит, что ты для нее мертва.

— И конечно же, поливает меня грязью и считает сумасшедшей? Прямо как вы все? Все, кто бросил меня в тяжелый для меня момент!

— После того что ты ей наговорила, неудивительно, что Наталия оскорблена и не хочет даже пытаться говорить с тобой.

— Я и сама не желаю видеть эту мерзавку, — сухо заявляет Ракель.

— Знаешь, я думаю, что вам обеим просто нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя. А потом вы сядете, спокойно поговорите и извинитесь друг перед другом.

— Нет, Анна, этого не случится! — резко отрезает Ракель. — Я никогда не прощу Наталию! Так же, как и не сделаю этого с Терренсом. С которым она наверняка крутила шашни!

— Ракель…

— Эта девчонка все это время сохла по нему и втайне мечтала, чтобы он принадлежал ей. Вот Рочестер был предоставлен шанс. Если она готова терпеть всяких проститутк рядом с этим кобелем, то флаг ей в руки.

— Да не нужен он ей! Для нее Терренс – исключительно хороший друг. Она никогда не была в него влюблена и всегда была очень рада за тебя и него.

— Врунья она! Представляю, как разозлилась эта девчонка, когда МакКлайф выбрал меня, а не ее.

— Поверь мне, подруга, этот человек ее совсем не интересует. Тем более, что она недавно познакомилась с другим мужчиной, который ей очень интересен.

— Пусть ни на что не надеется, — сухо бросает Ракель. — Потому что тот воспользуется ее телом и сбежит, когда ему удастся затащить ее в постель.

— Его не интересует ее тело. Его интересует ее душа. Наталия стала очень счастливой после того как познакомилась с ним, и с удовольствием ходит с ним на прогулку.

— Меня не волнует, как живет эта предательница! — восклицает Ракель, голос которой полон боли, грусти и разочарования. — Пусть идет туда, куда я послала и МакКлайфа!

Анна ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает, не скрывая, что ей очень неприятно знать, что две ее лучшие подруги поссорились между собой и не хотят идти на примирение.

— Знаешь, хоть ты повела себя не очень красиво и с Наталией, и с Терренсом, мне все равно жаль тебя, — спокойно признается Анна. — Жаль, что тебе приходиться проходить через все это.

— Как будто я сама рада, — устало вздыхает Ракель.

— Я была бы не против встретиться с тобой и поговорить. Выразить свою поддержку.

— Если ты захочешь, то я с радостью встречу тебя.

— Да, но только не сейчас. Сейчас у меня есть кое-какие дела, которые я должна решить.

— Ладно, я не настаиваю.

— Но помни, что ты всегда можешь позвонить мне, и я радостью с тобой поговорю.

— Спасибо, Анна, — бросает легкую улыбку Ракель, чувствуя подступающие к глазам слезы. — Ты всегда была ко мне очень добра.

— Хочу, чтобы ты знала, что ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. И помнила, что ты вовсе не одна. Что у тебя есть люди, которые могут поддержать и утешить тебя.

— Я знаю… В любом случае я справлюсь со всем, что мне приходиться пережить. Не знаю, как. Но я решу эту проблему.

— Дай бог. Я правда хочу, чтобы все разрешилось, а Саймон наконец-то оставил тебя в покое.

— Ах, я как я этого хочу… — Ракель начинает медленным шагом ходить по пляжу. — И хочу наконец-то понять, почему он все это затеял. Что я такого ему сделала, раз Рингер так хочет свести меня с ума.

— Мы все хотим это знать, — тяжело вздыхает Анна. — Но увы, только сам Саймон может ответить на этот вопрос.

— Рано или поздно он расскажет всю правду. Хотя я клянусь, что не знала его до того, как он появился в моей жизни.

— Я знаю, милая.

— И на этот раз я не стану его жалеть и заставлю ответить за все, что он сделал, — уверенно заявляет Ракель. — Саймон заплатит за то, что по его вине я потеряла всех, кого люблю, и осталась совсем одна.

— Нет, Ракель, ты вовсе не одна. У тебя есть я. И не забывай про свою семью.

— Да, Анна, я знаю, — бросает легкую улыбку Ракель. — Знаю, что мои дедушка с тетей никогда не предадут меня. Даже если они буквально принуждали меня к замужеству, я знаю, что эти люди желают мне счастья.

— Уж они-то ни за что не поверят этому проходимцу и будут на твоей стороне. Ибо знают тебя как облупленную.

— Я знаю…

— Кстати… — Анна замолкает на пару секунд и тихо вздыхает. — Ты… Прости меня за то, что я бросила тебя в трудную минуту и поверила, что у тебя якобы есть проблемы с психикой.

— Все в порядке, Анна, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Не думай об этом.

— Мне действительно очень жаль, что я струсила и перестала общаться с тобой из-за страха пострадать… Это было некрасиво с моей стороны. Мне стыдно, что я так с тобой поступила.

— Да, мне обидно, что ты бросила меня, но я все понимаю.

— Скажи, что ты по-прежнему считаешь меня своей подругой, чтобы я успокоилась и перестала мучить себя. Я все еще твоя подруга? Да?

— Конечно, милая моя, — уверенно произносит Ракель. — Какие могут быть вопросы.

— Я уже несколько дней не могу отделаться от чувства вины перед тобой.

— Не надо ни в чем винить себя. Мы с тобой уж точно не ругались. И я совсем этого не хочу.

— Значит, мы все еще близки?

— Конечно. Мы с тобой по-прежнему подруги. И надеюсь, что всегда ими будем.

— О, боже… — Анна выдыхает с огромным облегчением. — Спасибо большое, дорогая. Спасибо… Ты не представляешь, от какого груза ты только что меня избавила.

— Все хорошо, подружка, не беспокойся… — скромно улыбается Ракель. — Я все еще люблю тебя и желаю тебе всего самого наилучшего.

— Спасибо… Я тоже тебя люблю.

Глава 21

Проходит две недели. Наступил вечер. В городе уже почти стемнело, на небе появляются первые звезды, а дороги освещают уличные фонари. Все опять куда-нибудь спешат по своим делам, а Ракель, облачившись в любимый джинсовый костюм и сапоги на небольшом каблуке и забрав свои длинные волнистые волосы в высокий конский хвост, отправляется в одно из развлекательных заведений города, чтобы немного расслабиться и, возможно, познакомиться с кем-то, кому она могла бы излить душу. Прибыв в нужное место, девушка выключает мотор машины, выходит из нее, запирает ее на замок и уверенно заходит внутрь здания. Осмотревшись вокруг и проходя все дальше и дальше мимо различных людей и стоящих на входе охранников, Ракель видит несколько человек, которые зажигают на танцполе под потрясающую энергичную электронную музыку. Но для начала она решает что-нибудь выпить и присаживается на свободное место за барной стойкой.

К ней тут же подходит бармен, которому она заказывает для себя безалкогольное мохито. Как только молодой парень обещает выполнить заказ через пару минут, он уходит делать напиток. Ракель же остается на своем месте и терпеливо ждет свой напиток, решив на время забыть о своих проблемах, подумать о чем-то хорошем и настроиться на знакомство с кем-то из тех, кого она видит в данном заведении. Впрочем, брюнетка не собирается общаться со всеми подряд и подвергать себя угрозе напороться на слишком пьяного или просто неадекватного человека. Она пока что просто высматривает и наблюдает за тем, кто здесь есть, и как люди себя ведут.

Музыка в этом месте безумно громкая, но энергичная. Ноги буквально сами пускаются в пляс! Нет никакого желания сидеть на одном месте и все больше погружаться в плохие мрачные мысли. А поскольку народу здесь не так уж много, то Ракель не придется испытывать страх перед огромной толпой. Да и она не страдает от этого, поскольку большую часть жизни ей приходиться выходить в свет, а за ней наблюдает огромное количество людей по всему миру. Так что она совершенно спокойно относится к тому, чтобы пойти потанцевать после одного выпитого стакана очень вкусного напитка и завести парочку знакомых.

Через несколько минут бармен приносит Ракель заказанный ею напиток, который он становит прямо перед ней. Девушка с вежливой улыбкой благодарит молодого парня, который кивает, и заранее расплачивается с ним, также оставив немного денег на чаевые, которые сотрудник с радостью принимает. Сделав первый глоток, Ракель мысленно отмечает, что сегодняшнее мохито просто восхитительное. Ну а сделав еще несколько глотков, жизнь начинает казаться намного лучше, а проблемы не кажутся такими уж катастрофическими.

Но спустя какое-то время в том самом месте, где сейчас находится Ракель, неожиданно появляются Рэйчел и Терренс, не скрывающие своих легких улыбок. Надо сказать, что в последнее время они стали намного ближе друг к другу. Их отношения уже точно не назовешь дружбой, ибо они выглядят так, как будто являются влюбленной парой и встречаются… Ну или людьми, которые начинали постепенно присматриваться друг к другу.

Рэйчел выглядит очень счастливой, ее глаза сияют особым блеском, а широкая улыбка ни на секунду не сходит с лица. Ну а Терренс с гордо поднятой головой уверенно приобнимает девушку за талию, ведет себя как настоящий джентльмен по отношению к своей подруге и смотрит на нее такими глазами, какими смотрел когда-то на Ракель, когда они только начали узнавать друг друга. Конечно, пока что мужчина не одаривает эту милую блондинку страстными французскими поцелуями у всех на глазах. Но все же он иногда позволяет себе поцеловать ее в щеку или губы, крепко приобнять, немного поправить ей прическу или платье или убрать соринку с лица. И пока что ни Терренс, ни Рэйчел не заметили, что Ракель тоже находится здесь, и наслаждаются обществом друг друга.

В какой-то момент Ракель из любопытства решает осмотреться по сторонам, но тут останавливает взгляд на знакомом ей человеке. Девушка почти мгновенно узнает Терренса, который безо всякого стеснения флиртует с неизвестной ей блондинкой, которой, к ее удивлению, не является Наталия. Мужчина крепко обнимает свою спутницу за талию обеими руками и с широкой улыбкой нежно целует девушку в щеку. Та с радостью отвечает ему взаимностью и ведет себя очень кокетливо и не перестает смотреть на него как на короля или какого-то очень важного в обществе человека, которому готова подчиняться во всем. Ради которого она готова сделать все что угодно…

Едва увидев эту сцену, Ракель тут же приходит в бешенство, едва сдерживая свою злость, что внезапно начинает кипеть в ней и все больше затуманивать ей разум. И понимает, что Саймон сказал ей правду, когда признался, что Терренс нашел себе новую подругу. Волосы которой брюнетка мечтает вырвать с корнем и сделать с ней то, о чем та может даже не догадываться.

— Не могу поверить… — с подступающими к глазам слезами шепчет Ракель и качает головой. — Саймон сказал правду… Этот подонок действительно нашел себе другую… И целует ее на моих глазах… И это не Рочестер… Это еще какая-то белобрысая прошмандовка… Я смотрю, этот козел падок на блондинок…

Ракель тихо шмыгает носом, будучи готовой позволить себе расплакаться прямо здесь и не переживая о своем макияже.

— Да как она приклеилась к нему! — возмущается Ракель, крепко сжав лежащие перед ней руки в кулаки и довольно часто дыша из-за того гнева, что ею одержим. — Как смотрит на него… Как эта стерва смеет? Этот человек только недавно расстался со мной, но уже облизывает какую-то белобрысую проститутку!

Ракель ехидно усмехается.

— Еще и платье короткое надела… — отмечает Ракель, видя, как Рэйчел не без помощи Терренса снимает с себя светло-голубую джинсовую куртку и начинает просто держать ее в руках. — Да такое, чтобы этот козел без труда залез ей в трусы. Ха… Чего же она не голая? Облегчила бы этому кобелю задачу! А тут ему придется возиться с платьем! Снимать его…

Видя, что ее бывший возлюбленный Терренс откровенно флиртует с Рэйчел и смотрит на нее с широкой улыбкой на лице, Ракель начинает понимать, что все больше приходит в ярость из-за того, что мужчина дарит все свое внимание этой блондинке и ведет себя так, будто он уже успел влюбиться в нее. Ну… Или же постепенно начинает обретать чувства к ней и забывать те старые, что живут в его сердце и, к сожалению, остались безответны.

— Вот чертов кобель! — сквозь зубы цедит Ракель. — Как не терпелось найти проститутку, которая захотела бы переспать с ним. Интересно, где МакКлайф встретил эту курицу? Выбрал из тех, что живут в борделе? Или заглянул в стриптиз-бар?

Ракель качает головой и со злостью во взгляде делает большой глоток своего напитка.

— И как давно он знает ее? — задается вопросом Ракель. — Знал ли он ее до того момента, как я познакомилась с ним? Не удивлюсь, если они уже крутили роман до начала нашего романа. Ну или же после! Я нисколько не удивлюсь, если этот козел изменял мне тогда, когда мы жили в одном доме. Не удивлюсь.

А пока Ракель возмущается и злится из-за того, что видит и пока что остается незамеченной, Терренс и Рэйчел начинают искать место, куда бы им сесть. Блондинка снова вцепляется в руку мужчины и жмется к нему как можно ближе, пока тот приобнимает девушку за талию, заставляя ее излучать искреннее счастье и выглядеть такой же счастливой, как и любая влюбленная девочка. Терренс, держа голову высоко поднятой и приобнимая свою спутницу за талию, направляется к нужному столику вместе с довольной Рэйчел. Видя, что эти двое собираются пройти мимо нее, Ракель резко отворачивается и делает вид, что не видит их, маленькими глотками попивая свой напиток, но безуспешно пытаясь услышать хоть что-то из того, что они говорят.

Чуть позже Рэйчел и Терренс присаживаются за приглянувшийся им столик недалеко от Ракель, которая очень внимательно, но осторожно наблюдает за ними, практически не слыша их разговор из-за громкой музыки и изо всех сдерживая злость и желание расцарапать лицо этой длинноногой блондинки у всех на глазах. А через пару секунд мужчина прикладывает ладонь к ее щеке и дарит ей очень нежный, трогательный поцелуй в губы. В ответ девушка также одаривает его коротким чмоком, после которого следуют еще несколько таких же, которые в итоге приводят к более длительному и более глубокому поцелую. И пока блондинка запускает пальцы в его роскошную черную шевелюру, тот очень мягко ласкает ей лицо и шею, стараясь быть очень нежным, сделать ей приятное и продемонстрировать свою любовь.

Все это происходит на глазах ошарашенной и взбешенной Ракель, которая близка к тому, чтобы взять свой стакан и швырнуть его кому-то из их в голову. Слегка раскрывшая рот девушка становится буквально зеленой от ненависти к своему бывшему парню, который прямо на глазах у людей целуется с другой девушкой безо всякого стеснения, а та все больше распускает руки и расширяет зону ласк в пределах разумного. Впрочем, и черноволосый не играет в скромника и позволяет себе даже больше, не ограничиваясь одной лишь лаской белокурых локонов, лица с достаточно приятной на ощупь кожей и не очень длинной, но по-настоящему красивой шее и опуская руку на ее голые колени, которые он нежно гладит. Все это заставляет Ракель с огромным трудом сдерживать себя, чтобы не подойти к этим двоим и не выдрать им все волосы, буквально горя от ненависти и бешенства и сжимая руки в кулаки до побеления костяшек.

Тем временем Терренс и Рэйчел действительно не стесняются никого вокруг и с большим удовольствием и всей любовью продолжают целоваться. Девушка уже чувствует легкое возбуждение после нескольких секунд глубокого поцелуя и постепенно добавляет чуть больше давления. Ну а мужчина по-прежнему не ощущает ничего головокружительного, хотя ему и приятно целоваться с ней. Так или иначе МакКлайф прилагает много усилий, чтобы подарить своей спутнице самый лучший поцелуй и заставить ее верить, что он тоже без ума от нее.

Вот он оставляет парочку коротких поцелуев на изгибе шеи Рэйчел, заставляя ее закатать глаза и издать тихий стон, пока Ракель все больше приходит в бешенство и готова едва ли не разбить свой стакан с напитком, который она слишком крепко сжимает. А затем мужчина, приложив руку к щеке девушки и положив другую на ее колено, вовлекает ее в продолжительный, страстный поцелуй в губы, на который та с радостью отвечает, слегка оттягивая его волосы.

А когда Ракель быстро допивает свой напиток и собирается прямо сейчас хорошенько оттаскать ее волосы, наплевав на то, что кто-нибудь может вызвать полицию, которая заберет ее в участок за неподобающее поведение в общественном месте, она видит, как Рэйчел нежно целует Терренса в щеку, встает из-за стола и с гордо поднятой головой проходит мимо барной стойки, за которой сейчас сидит Ракель. Та резко поворачивается к ней спиной, но видит, что улыбающаяся, слегка покрасневшая от возбуждения блондинка направляется в сторону туалета, параллельно что-то выискивая в своей сумке.

Тут-то Ракель, будучи одержимой злостью и ревностью, считает, что ей выдался отличный шанс поквитаться с Рэйчел без риска быть кем-то остановленной и решает незаметно пойти за ней. Тем более, что Терренс сейчас не видит ее, так как он начинает что-то искать в своем мобильном телефоне и с несколько хмурым лицом углубляется в его содержимое. Так что ничто не помешает сделать то, о чем она так мечтает. Будучи в бешенстве и желая разобраться со своей соперницей прямо здесь и сейчас и буквально захлебываясь своей злостью, брюнетка сжимает руки в кулаки и мысленно готовится, чтобы как следует проучить эту наглую девчонку, которая посмела положить глаз на ее бывшего парня, и целоваться с ним взасос.

Ракель встает со своего места и бросает короткий взгляд в сторону Терренса, который увлекается тем, что он видит в своем телефоне и не замечает девушку в этом большом полутемном помещении. А понимая, что путь свободен, брюнетка с хитрой улыбкой потирает руки и с гордо поднятой головой уверенно покидает это помещение. Она идет до конца небольшого, но довольного широкого коридора и видит двери, которые ведут в женский и мужской туалет. Ракель открывает ту, что ведет в дамскую комнату, заходит и обнаруживает, что здесь никого нет, кроме Рэйчел, которая стоит у зеркала и аккуратно поправляет свой макияж и прическу. Не теряя времени, брюнетка тоже подходит к зеркалу и встает рядом Рэйчел вплотную, как бы тоже желая проверить, все ли с ее внешним видом хорошо. А сделав вид, что она высматривает какие-то прыщи на лице или что-то вроде того, Ракель якобы случайно толкает Рэйчел, когда та подкрашивает губы красной стойкой помадой. После этого у блондинки остается небольшая линия от на щеке. Сначала Рэйчел не понимает, что произошло, но потом она резко переводит взгляд на Ракель, будучи не в восторге от того, что незнакомая девушка толкнула ее.

— Эй, ты чего здесь толкаешься? — со злостью во взгляде возмущается Рэйчел, салфеткой вытерев помаду с щеки. — Ты испортила мне макияж!

— А я хочу поправить прическу именно здесь, — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Ракель.

— Тебе места что ли мало? Не могла поправлять свои патлы в другом месте? Вон иди туда и делай все, что тебе надо!

— Что тебе нужно от того человека? — резко и грубо спрашивает Ракель, в глазах которой полно неподдельной злости и ненависти к Рэйчел.

— От какого такого человека? — округлив глаза, недоумевает Рэйчел. — Ты о чем вообще говоришь, дорогуша?

— Ха, ты еще смеешь спрашивать! — громко ухмыляется Ракель, скрестив руки на груди.

— Ты с дуба что ли рухнула? Или изголодалась по мужикам и пытаешься повеситься на шею любому встречному? — Рэйчел с презрением во взгляде рассматривает Ракель с головы до ног. — Хотя кто на тебя клюнет? Какая-то доска без сисек и задницы.

— Я еще спрашиваю, мерзкая ты дрянь, что тебе надо от того человека? — сухо спрашивает Ракель.

— Да с каким, твою мать, еще человеком?

— С которым у тебя хватило наглости припереться сюда, в этот клуб!

— А тебе-то что? — искренне удивляется Рэйчел и скрещивает руки на груди. — Этот мужчина – полностью свободный человек! Он имеет право делать все, что ему захочется.

— Ха, это он тебе сказал! — злостно ухмыляется Ракель.

— Он мой возлюбленный. И я не собираюсь никому его отдавать.

— Надо же… — Ракель с презрением во взгляде окидывает Рэйчел с головы до ног. — Не знала, что его тянет к каким-то дешевкам, которые одеваются, как проститутки, и облизывают его с головы до ног. Ты бы еще разделась перед ним прямо там, на глазах у людей!

— А если я и разденусь, тебе-то какая разница? — хитро улыбается Рэйчел. — Если я захочу, то могу и в штаны к нему залезть.

— Да? И как? Не стошнило?

— Если он захочет, я сделаю что угодно. — Рэйчел гордо приподнимает голову. — Я на все готова ради этого мужчины и сделаю все, чтобы сделать его счастливым.

— Да что ты говоришь…

— Мой возлюбленный просто обожает видеть меня обнаженной и в восторге от моих навыков в постели. К тому же, у меня очень красивое тело, на которым я много работаю.

— Ха! — презрительно усмехается Ракель. — Только сколько мужиков успело полапать это тело до того, как к нему прикоснулся тот, с кем ты сюда приперлась.

— Милая моя, а чего же это тебя так волнует, кто трогал мое тело?

— Меня это не волнует!

— Да нет, если тебе это так интересно, я отвечу. Я никому не разрешала целовать его. Терренс стал первым, кто оставил на нем свою метку.

— Вот как! — удивленно произносит Ракель. — Ну зато ты у него не последняя. Этот кобель уже со многими успел переспать до того, как засунул язык в твой грязный рот!

— Да кто ты такая, раз смеешь оскорблять меня? — возмущается Рэйчел и немного поправляет свои волосы, которые слегка растрепались. — Если ты какая-нибудь бешеная фанатка Терренса МакКлайфа, то запомни: у тебя нет никаких шансов заполучить моего мужчину.

— Ах, нет шансов…

— А если я увижу рядом с ним какую-нибудь прошмандовку, вроде тебя, то она сильно пожалеет об этом.

— Нет, дорогуша, это ТЫ пожалеешь, что посмела встать у меня на пути, — угрожает Рэйчел пальцем Ракель. — Я не закрою глаза на то, что ты откровенно пристаешь к нему.

— Мой мужчина принадлежит только мне. А очень скоро я выйду за него замуж и сделаю его самым счастливым на свете.

— ЭТО ВСЕ ЕЩЕ МОЙ ПАРЕНЬ, ТЫ, БЕЗМОЗГЛАЯ КУРИЦА! — во весь голос вскрикивает Ракель. — Если мы живем не вместе, это не значит, что ты имеешь право облизывать его с головы до ног. Он принадлежит только МНЕ! И НЕ МОЖЕТ СПАТЬ СО ВСЯКИМИ ПРОСТИТУТКАМИ, ВРОДЕ ТЕБЯ!

— Чего?

Рэйчел слегка хмурится и несколько секунд окидывает Ракель с головы до ног. А затем она начинает понимать, кто эта девушка.

— Ах вот оно что… — с хитрой улыбкой произносит Рэйчел. — Кажется, я начинаю догадываться…

Рэйчел с гордо поднятой головой начинает медленным шагом ходить вокруг Ракель.

— Так значит, ты – та самая бездарная модель, бывшая возлюбленная человека, которого я так люблю, — задумчиво говорит Рэйчел и тихо усмехается. — Как же я сразу не догадалась… Ведь это было не так уж сложно…

— Да я сразу поняла, что ты тупая дура, — грубо бросает Ракель.

— Надо же…

Рэйчел проходит еще несколько кругов вокруг Ракель, которая не позволяет ей оказаться у нее за спиной.

— Да, я очень много слышала о тебе, — с издевкой говорит Рэйчел. — О жалкой карьеристке, которая всегда до смерти боялась лишиться возможности вилять задницей на подиуме и бегать голой перед камерой.

— Не смей меня оскорблять! — сухо требует Ракель. — А иначе ты сильно пожалеешь!

— И как ты еще умудрилась сделать кого-то своим парнем? Сделать своим парнем такого шикарного мужчину! Который был готов положить мир к твоим ногам.

— А?

— Да, милочка, так и есть! Но увы, ты этого не оценила. Ты предпочла быть второсортной моделькой и слышать восторженные возгласы своих сопливых фанаток. Отказалась от такого прекрасного парня, как Терренс.

— А этот петух уже все тебе рассказал?

— Он все мне рассказал! Рассказал, что ты за неблагодарная свинья! Чертова эгоистка, которая возомнила себя черт знает кем.

— Ну и что же он тебе наговорил? Как оклеветал меня ради того, чтобы ты пожалела его?

— Только правду. Правду о том, что ты еще и истеричка, которой надо лечиться, пока по твоей вине кто-то не умер.

— Не смей меня оскорблять!

— А я не оскорбляю! Терренс хорошо понял, что тебя надо держать подальше от людей и от греха подальше бросил тебя. Не захотел больше иметь дело с больной дурой, которая еще и ведет себя как королева.

Рэйчел негромко хихикает и качает головой, всячески издеваясь над Ракель и заставляя ее приходить в еще большую ярость. А в какой-то момент брюнетка крепко вцепляется в волосы блондинки, которая в этот момент издает тихий писк и слегка вздрагивает от неожиданности.

— Да как ты, стерва, смеешь! — возмущается Ракель. — Как смеешь так со мной разговаривать?

— А кто ты такая, чтобы с тобой нормально разговаривать? — с гордо поднятой головой недоумевает Рэйчел. — Для меня ты просто жалкая прошмандовка, у которой не все в порядке с головой.

— Не выводи меня из себя, белобрысая курица. — Ракель крепко сжимает руку в кулак. — А иначе пожалеешь!

— Кстати, а ты знала, что мы с Терренсом уже очень давно встречаемся? — с хитрой улыбкой лжет Рэйчел. — Еще с тех времен, когда вы были в отношениях.

— Что? — взрывается Ракель.

— Да-да, наш роман длится уже очень долго. Терренс нашел утешения в моих объятиях. — Рэйчел резко отталкивает Ракель от себя и изящным движением руки заправляет прядь волос за ухо. — Ты столько раз отвергала его и отказывалась проводить с ним время, что он совсем поник. Перестал чувствовать себя желанным мужчиной. Начал сомневаться в себе. Им овладели одиночество и грусть. Терренс перестал напоминать прежнего себя.

— Ах, бедненький, несчастный… — закатывает глаза Ракель.

— Однако на помощь ему пришла старая школьная подруга. Которая всегда любила его и все эти годы ждала, что он обратит на ее внимание.

— Да что ты говоришь! Неужели ты и впрямь сидела и ждала, что этот кобель припрется к тебе?

— Как видишь, ожидание того стоило. Одна встреча изменила абсолютно все и сделала двух людей очень счастливыми.

— Ах, счастливыми…

— И я сделала все возможное, чтобы Терренс начал любить меня всем сердцем.

— И чем же ты его покорила? Своими навыками в сексе? Он ведь западает только на тех, кто в этом хорош!

— Ну если для тебя это и есть настоящая любовь, то я тебе сочувствую. — Рэйчел ехидно усмехается. — В любом случае я добилась своего. Сейчас стоит спросить его про психованную проститутку по имени Ракель Кэмерон, так он скажет, что совершил огромную ошибку, когда захотел встречаться на ней. И проклянет все на свете из-за того, что в его жизни была та, что все испортила к чертовой матери.

— Ну а ты уже надеешься, что он сделает тебе предложение и подарит кольцо?

— Недавно Терренс уже пообещал жениться на мне и сделать своей миссис МакКлайф, — с хитрой улыбкой заявляет Рэйчел. — Ну а поскольку вас уже больше ничто не связывает, то мы скоро начнем подготовку к самой шикарной свадьбе этого года. Которую все будут помнить еще много-много лет.

— Да хоть бы он бросил тебя через неделю! — громко восклицает Ракель.

— Не бросит. Потому что я умею заботиться о мужчине и знаю, что ему нужно. В отличие от некоторых.

— Ах, вот как…

— Я скажу тебе одно. Пригодится, если кто-то все-таки захочет жениться на тебе. Запомни, Кэмерон, мужчинам нужны забота и любовь. И о них не забывают после начала отношений и свадьбы. Как это сделала ты, променяв такого шикарного мужчину на возможность щеголять в одном нижнем белье или вообще голой… Встречаясь с мужчиной, ты не имеешь право делать вид, что ничего не случилось. Раз уж ты обрела статус чьей-то девушки, то будь добра заботиться о своем парне. А то сбежит и найдет себе кого получше.

— Так все! — резко перебивает Ракель. — Я больше не желаю тебя слушать! Мне не нужны советы какой-то жалкой пустышки, как ты!

— Учись, пока тебя хотят учить. А иначе так и останешься одна и будешь в лучшем случае обниматься со своими фотографиями.

— Закрой свой рот, проститутка!

— Не смей меня оскорблять!

— Я говорю то, что хочу!

— Ха!

Рэйчел широко раскрывает рот и скрещивает руки на груди.

— Да ты хоть знаешь, кто мой отец? — с гордо поднятой головой интересуется Рэйчел. — Знаешь, что он – очень влиятельный человек? Который запросто может сделать так, что твоя карьера снова разрушится к чертовой матери. А ты потом лила бы слезы и выла в подушку из-за того, что тебя опять опозорили перед всем миром.

— Ха, и кто же твой отец? — презренно усмехается Ракель. — Продюсер? Актер? Режиссер? А может быть, дизайнер?

— У него будет намного больше влиятельных знакомых, чем у какой-то второсортной модели.

— И что он может мне сделать? Пойти к своему приятелю и заплатить деньги, дабы тот напечатал заметку в желтой газетенке, чтобы опорочить мое имя?

— Прямо как тот мужик, который пытался рассказать всем, кто ты есть на самом деле, но которому, к сожалению, никто не поверил?

— Позволь узнать, а кем работаешь ты? Моделью? Актрисой? Или же ты жалкая бездельница и налево-направо тратишь денежки своего папаши и собираешься вытягивать деньги из моего бывшего парня, который только недавно расстался со мной?

— Я много помогаю отцу и часто принимаю участие в подборке костюмов для артистов, с которыми работает его собственная студия.

— Да что ты…

— Я честно отрабатываю деньги и не получаю их за просто так. Хотя папуля ничего для меня не жалеет и балует как принцессу.

— Надо же… — слегка приоткрывает рот Ракель. — Может, ты еще и в промоутеры запишешься? Вон мой бывший возлюбленный мечтает сделать музыкальную карьеру, но никто не хочет работать с тем, чья звезда уже давно погасла. А он никак не хочет это признавать.

— Неужели? Ты так в это уверена?

— Неудивительно, что никто ничего не предложил ему, когда он пытался что-то сделать.

— А между прочим твой бывший уже давно работает с моим отцом, который очень доволен им, — уверенно заявляет Рэйчел.

— Ах, с твоим папашей работает…

— Жаль, что ты не знаешь, какой он шикарный гитарист… А какой у него ангельский голос! Когда отец услышал Терренса, он буквально влюбился в его пение и теперь страшно боится потерять такой талант.

— Надо же… Видно, что МакКлайф лижет задницу своему будущему зятьку! Наверное, заглядывает ему в рот и пляшет перед ним на задних лапках.

— Если все и дальше будет идти удачно, то уже очень скоро твой бывший парень будет путешествовать по миру вместе со своей новой группой, в которой он играет как гитарист. И к слову, ребята тоже очень им довольны…

— А они знают, что этот человек попал в группу по блату?

— Думай что хочешь. Я не сомневаюсь, что Терренса ждут небывалая слава и мировое признание. Ну а ты как была бездарной второсортной моделькой, по которой сходят с ума только маленькие девочки, так ею и останешься.

— Меня не волнует, с кем он работает, и какой у него необыкновенный талант, — сухо отвечает Ракель, крепко сжав руки в кулаки и довольно часто дыша от злости. — Этот человек для меня в прошлом! А тебе советую заткнуть свой грязный рот. Или я точно повыдираю все твои чертовы волосы.

Ракель ехидно усмехается.

— Посмотрим, захочет ли МакКлайф облизывать тебя, когда на твоей крашеной башке не будет этих патлей, — добавляет Ракель.

— Ну раз тебе все равно, тогда зачем ты приперлась сюда и преследуешь нас с Терренсом? — недоумевает Рэйчел. — Зачем ты приходишь сюда, толкаешь меня и затеваешь этот разговор? Ты же сама говоришь, что тебя не волнует, что происходит с твоим бывшим парнем! По идее, тебе должно быть глубоко наплевать на него… А раз ты так реагируешь на то, что он нашел себе другую и очень счастлив с ней, значит тебе далеко не все равно.

— Я не собираюсь что-то объяснять!

— Либо ты все-таки неравнодушна к нему, либо так сильно зла, что не хочешь, чтобы Терренс был счастлив. Ты сама несчастна и хочешь, чтобы все тоже страдали.

— Предупреждаю тебя в последний раз, ощипанная ты курица, не лезь к занятым мужчинам. Ищи свободных!

— А я разве должна спрашивать у тебя, с кем мне встречаться?

— ДОЛЖНА! Терренс – мой парень! И ты не имеешь право клеиться к нему.

— Ха, да какой Терренс тебе парень? — презрительно усмехается Рэйчел. — Вы уже давно не живете вместе! А до твоего ухода из его дома вы жили как соседи и просто терпели друг друга.

— Не отрицаю. Но пока что никто из нас не говорил о том, что наши отношения закончены раз и навсегда.

— Да что ты говоришь!

— А раз так, значит Терренс принадлежит только мне.

— Он уже давно не твой, Кэмерон. Если ты забыла и слишком увлеклась собой, то спешу напомнить, что тебя и моего любимого больше ничто не связывает. Вы уже давно расстались и никогда не будете вместе.

— Я настоятельно советую тебе оставить Терренса в покое и найти себе другого мужика.

— Алло, Кэмерон, услышь меня! Вас с Терренсом уже больше ничего не связывает! Он сам уже давно считает себя свободным человеком и ничуть не стыдится встречаться со мной.

— Да мне уже рассказали, что вы едва ли не раздевайтесь на виду у всех.

— Этот человек до сих пор не понимает, почему выбрал такую самовлюбленную девушку. Тебя ведь не за что любить. Ты никогда не сможешь хорошей девушкой и всегда будешь ставить на первое место себя.

— А я не понимаю, что он нашел в тебе!

— Как что? Любовь! Заботу. Уважение. Поддержку. Я – идеальная кандидатура на роль жены Терренса МакКлайфа. И знаю, кто ему нужен. Ему нужна преданная, любящая и заботливая девушка. А я обладаю всеми этими качествами и могу сделать твоего бывшего самым счастливым на свете. — Рэйчел гордо приподнимает голову. — Ну а он совсем не против дать мне этот шанс. И сейчас проявляет ко мне столько нежной любви, сколько мне еще никто не давал. А еще я просто в восторге от того, насколько здорово он целуется… Еще никто не умел это так, как он! Уверена, что в постели этот красавчик ничуть не хуже и сможет приятно удивить меня своими способностями.

— Ха, а я-то думала, вы уже там во всю кувыркаетесь, — ехидно ухмыляется Ракель. — На той кровати, на которой когда-то СПАЛА Я!

— На той кровати мы пока что страстно целуемся и лежа проводим свободные вечера, — c хитрой улыбкой отвечает Рэйчел. — Однако мы очень близки к тому, что провести свою первую ночь любви. И уж тогда я сделаю все, чтобы ублажить твоего бывшего парня так, как этого не делала ты. Сделаю все, чтобы осчастливить его так, как он этого заслуживает.

— Ну да, наверное, ему и правда нравятся девки, которые одеваются как проститутки и могут сверкать своими трусиками, нагибаясь или выходя из машины, — грубо бросает Ракель, свысока осмотрев Рэйчел с головы до ног и бросив презренный взгляд на ее довольно откровенное золотое мини-платье с внушительным декольте, шикарно подчеркивающий ее грудь, и обнажающее ее стройные длинные ноги. — А этот павлин только и рад! С удовольствием пялится на тебя и лапает где только можно. Скоро, блять, В ТРУСЫ ПОЛЕЗЕТ!

— Слушай, Кэмерон, не надо вымещать на мне свое зло. Если у тебя не складывается общение с мужиками, и ты, бедная, изголодалась по мужскому вниманию и хорошему сексу, то я в этом не виновата. И Терренс тоже. Ты сама отвергла его и вынудила пойти на сторону.

— Я все сказала! Этот человек все еще принадлежит мне. И будет всегда принадлежать!

— Надо же… — Рэйчел ехидно усмехается. — Неужели ты уже начала понимать, что упустила свое счастье? И теперь готова волосы на себе рвать?

— Меня не волнует этот человек, — сухо заявляет Ракель.

— Да ладно, Кэмерон, не обманывай меня. Я видела, как ты позеленела от злости, когда твой бывший страстно поцеловал меня.

— И откуда ты можешь это знать?

— Думаешь, я не видела, как ты сидела за барной стойкой и пялилась на нас? Нет уж, дорогуша, я все видела. Правда, я поначалу не знала, кто ты. Но я видела тебя. Видела, как ты сидела и пялилась на моего любимого.

— Надо же… А я думала, ты была одержима желанием поскорее раздеться и подарить МакКлайфу лучший оральный секс в жизни.

— Раз ты не смогла порадовать своего мужчину, то это сделаю я. С огромным удовольствием.

Рэйчел с хитрой улыбкой скрещивает руки на груди, буквально просверливая дырку во лбу Ракель своим презренным, холодным взглядом.

Я нисколько не сомневаюсь, что ему очень понравится, — уверенно говорит Рэйчел. — Терренс в восторге от моих поцелуев и, несомненно, влюбится в меня еще больше, когда я покажу ему, что могу делать в постели.

— Да хоть бы ты облажалась! — громко желает Ракель. — Чтобы этот человек бежал от тебя как от огня!

— Как от огня он бежит от тебя. Бежит прямо ко мне.

Рэйчел тихо усмехается и будто бы получает удовольствие от того, что дразнит Ракель и выводит ее на эмоции, рассказывая подобные вещи и пытаясь убедить в том, что Терренс уже готов начать новые отношения и начинает что-то ощущать по отношению к блондинке.

— Ты слишком поздно опомнилась поздно, деточка, — спокойно добавляет Рэйчел. — Слишком поздно решила предъявить права на этого человека. Потому что теперь Терренс мой. И я не позволю какой-то прошмандовке, вроде тебя, украсть его у меня.

— Жаль, что твой папаша не научил тебя не клеится к занятым мужикам, — холодно говорит Ракель.

— Слушай, Кэмерон, прекрати уже устраивать всю эту драму. Давай мы просто отдашь Терренса мне, и мы с тобой забудем, что вообще встречались здесь. Дай мужчине быть счастливым рядом с той, кто может дать то, что он заслуживает.

— Он никогда не будет счастливым! — громко, со злостью во взгляде заявляет Ракель. — НИКОГДА!

— Это ТЫ не будешь счастлива! А этот человек наконец-то обретет покой и почувствует любовь, которую ты ему не соизволила дать.

— Да чтобы от него отвернулись все, кого он знает! Он не заслужил ничего хорошего после того что со мной сделал. И я имею в виду не только то, что МакКлайф нашел себе какую-то потаскуху, но еще и то, что он унизил меня.

— Терренс поступил с тобой так, как ты это заслужила. С какой стати он должен был делать что-то ради тебя, если ты сама ничего не захотела что-то сделать для него.

— Ничего, я не оставлю его в покое, — уверенно угрожает Ракель. — Он так просто от меня не отделается. Клянусь, весь мир очень скоро узнает, что он за дерьмо. Я сделаю все, чтобы его гребаной карьере точно пришел конец.

— Да дай ты что хочешь! — громко ухмыляется Рэйчел. — У тебя не получится его унизить.

— Я уничтожу эту тварь! МакКлайф не будет спокойно жить даже после того как расстался со мной! НЕ БУДЕТ! Я ЭТОГО НЕ ПОЗВОЛЮ.

— Успокойся, дорогуша! Ты уже никогда не вернешь Терренса. Теперь он принадлежит только мне. Той, что очень скоро станет его законной женой и матерью его будущих детишек.

— Ну да, Хатико все-таки дождался своего хозяина, — скрещивает руки на груди Ракель.

— Тебе не удастся разрушить его карьеру. Я пообещала, что возьму Терренса под свою протекцию, когда привела его к папе. Так что я буду выполнять роль эдакого личного секретаря, который будет общаться с прессой и рассматривать предложения о работе, выбирая лишь самое лучшее и выгодное.

— Когда твой папаша узнает, что он – козел, который смеет поднимать руку на девушку и обращается с ней как с тряпкой, то ему уже ничто не поможет.

— Я буду яростно отрицать, что Терренс – эгоист, козел, псих и изменник, который ударил тебя и издевался над тобой. Сделаю все, чтобы ты выглядела лгуньей.

— Нет, милочка, я ни разу не совру, когда расскажу всему миру, кто такой Терренс МакКлайф.

— Если ты попробуешь сделать против него хоть что-то, то клянусь, мы с ним засудим тебя. И если не посадим в тюрьму, то уж точно вытянем из тебя все деньги. Чтобы ты не вякала и заткнула свой поганый рот.

— Заткнула бы ТЫ свой поганый рот, мерзкая стерва!

Ракель презрительно ухмыляется.

— Тоже мне, защитница нашлась! — восклицает Ракель. - Да я тебя так могу отделать, что МакКлайф даже не захочет взглянуть на тебя.

— Не советую распускать руки, — холодно говорит Рэйчел. — Не нарывайся на неприятности.

— Знаешь, что я тебе скажу, белобрысая курица. Терренс никогда не будет любить тебя так, как он когда-то любил меня.

— Серьезно?

Рэйчел очень громко смеется.

— Ну ты насмешила… — качает головой Рэйчел.

— Да, он сейчас весь в эйфории и в любви, — уверенно говорит Ракель. — Но этого будет недостаточно. К тому же, я сомневаюсь, что МакКлайф когда-нибудь будет испытывать к тебе такую же бешеную страсть, какую испытывал ко мне.

— Ты слишком уверенно в себе. И не тебе учить меня чему-то, что касается любви.

— Просто предупреждаю. Чтобы ты не надеялась, что этот человек будет по уши одержим тобой.

— Все еще впереди. Я ждала очень много лет и готова подождать еще немного.

— Я скажу даже больше: этот человек до сих пор любит меня. Как бы то ни было, он все еще принадлежит мне.

— Да, я прекрасно понимаю, что где-то в глубине души он пока что любит тебя и одержим бешеной страстью. Однако сейчас Терренс будет выбирать девушку умом, а не сердцем. Ему важно обрести покой и знать, что его любят и поддерживают. А секс – это просто прекрасное дополнение.

— И ты всерьез думаешь, что он и правда воспылает к тебе еще более сильной и безумной страстью?

— Не сомневаюсь.

— Ты не получишь его целиком и полностью, мерзавка, — уверенно заявляет Ракель. — Ни за что!

— Ах, Ракель… — качает головой Рэйчел. — Кажется, ты и правда все еще любишь Терренса и не готова его отпустить… Хоть ты и говоришь, что тебе все равно на него, что-то в тебе все еще екает. Что-то начало просыпаться только тогда, когда тебя кинули.

Ракель ничего не говорит и просто презренно смотрит на Рэйчел.

— Неужели я права? — хитро улыбается Рэйчел. — Неужели ты понимаешь, что все-таки не готова с ним распрощаться? Даже если так, то твой поезд уже ушел.

— Да я пляшу от радости, что мы наконец-то расстались! — уверенно заявляет Ракель. — МакКлайф у меня как кость в горле!

— Если бы ты не любила его, то не стала бы устраивать мне скандал из-за человека, который, как ты пытаешься меня убедить, для тебя ничего не значит.

— Просто мечтала полюбоваться на ту проститутку, что без стеснения целовала и обнимала моего бывшего.

— Ничего, милочка, я уверена в том, что следую правильной дорогой. Поначалу Терренс не хотел смотреть на меня как на женщину. Но потом все неожиданно изменилось. Сначала приятные комплименты, потом нежные поцелуи, далее более страстные… И только что я предложила ему поехать ко мне домой и заняться любовью. — Рэйчел широко улыбается. — И он согласился. Согласился стать моим. Так что после нашей сегодняшней ночи любви ты раз и навсегда потеряешь Терренса. Ибо он воспылает сильными чувствами ко мне и будет считать дни до нашей свадьбы, о которой я мечтаю уже много-много лет. Уж я-то найду все его самые чувствительные места и буду воздействовать на них так, чтобы ему голову снесло.

— Нет, крашеная стерва, ты его не получишь. Потому что этот человек мой. Он всегда будет принадлежать только мне.

— Рвешь и метешь?

— И возьми на заметку одну вещь: эта сволочь – актер. Ему очень легко сыграть кого угодно так, чтобы ему верили. Если и будет казаться, что он безумно влюблен в тебя, то помни, что это может быть притворство.

— Ха, чего? — ехидно усмехается Рэйчел. — Что за бред!

— Не думай, что если он облизывает тебя и готов облапать с головы до ног, МакКлайф и правда что-то к тебе испытывает. Это вполне может быть притворством.

— Да ты просто завидуешь нашему счастью!

— Серьезно? Завидовать счастью какой-то жалкой проститутки и больного на голову кобеля, которому так хочется кого-то отыметь!

— Терренс не посмеет так играть на чувствах людей. Он воспитанный и порядочный. Уж поверь мне, деточка. Я знаю его еще со школьной скамьи. Знаю как облупленного.

— Ах, так ты, проститутка, еще со школы бегала за ним! Мечтала оказаться с ним в одной койке едва ли не с самого детства!

— Терренс всегда был очень популярен среди девочек. В него была влюблена практически вся женская половина школы. А парни тихо ненавидели его, но не смели с ним спорить, потому что он всегда держался настолько уверенно, что не каждый хотел заработать себе неприятности.

— Очень жаль, что он выбрал себе прошмандовку, которая до этого перебрала еще несколько мужиков.

— Не смей меня оскорблять, облезлая ты кошка!

— Ну ты у нас такая опытная в сексуальных делах! Раз знаешь, как ублажить этого ощипанного петуха! Который думает только о себе и кичится своей неотразимостью перед всеми подряд.

— Да-а-а…

Рэйчел с огромным презрением во взгляде осматривает Ракель с головы до ног, буквально собираясь убить брюнетку своим холодным взглядом.

— Ну ты и хабалка, — сухо отмечает Рэйчел. — Хабалка, которую родители не научили быть вежливой.

— Ха, ты серьезно? — громко ухмыляется Ракель. — Быть вежливой с ТОБОЙ? С жалкой проституткой, которая посмела украсть у меня парня!

— Жаль, что твои родители не объяснили тебе такие простые вещи. Наверное, они и сами такие же грубияны, раз их дочурка обзывает всех девушек проститутками… Как, например, одну из своих подруг.

— Не смей оскорблять моих родителей, тварь! А иначе я выскажу все, что думаю о твоем чертовом папаше!

— Не думай, что я ничего не знаю о тебе. Я все знаю! Терренс ничего от меня не скрыл и рассказал обо всем, что ты успела натворить за долгое время.

— Лучше бы он рассказал тебе обо всех прошмандовках, с которыми встречался. Которые были в его постели и сейчас иногда продолжают заходить на чашку чая.

— Знаешь, Кэмерон, я считаю, что ты заслужила все, что с тобой происходит. Тебя заслуженно поливали грязью тогда, полтора года назад. Хоть ненадолго сбили с твоей головы корону, которую ты на себя напялила, возомнив себя королевой, которая управляет миром.

— Ну разговорилась… Ну разговорилась проститутка!

— Кто бы говорил! — ехидно ухмыляется Рэйчел. — Возомнила себя великой после того как какой-то папик продвинул тебя в модельный бизнес и открыл миру очередную проститутку, которая спит с мужиками за деньги.

— Что ты, черт возьми, сказала?

— Кстати, а можешь, поделишься со мной контактами своего папика? Может, он поможет и мне пробиться в шоу-бизнес. Я тоже хочу поработать моделью или актрисой. И считаю, что у меня для этого есть все данные: я красивая, молодая, стройная, полна энергии, уверенная в себе…

— У тебя уже есть папик! — грубо бросает Ракель. — Вот пусть МакКлайф и продвигает тебя! Даже если ты будешь никому не нужна! Сомневаюсь, что ты умеешь петь, танцевать или вживаться в роль какого-то человека. Ты совершенно бездарна и можешь быть лишь украшением.

— Уверена, что меня бы люди полюбили НАМНОГО больше, чем они любят тебя! Особенно если они увидят, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО люблю Терренса и на все готова ради него. Они обязательно поймут, что я подхожу ему намного больше, чем какая-то бездарная проститутка, которая не выдержала позора и на долгое время куда-то сбежала.

— Не будь такой самоуверенной, мерзавка, — с гордо поднятой головой советует Ракель.

— Да я вообще не понимаю, как можно любить ТАКУЮ девку! — Рэйчел с презрением во взгляде окидывает Ракель с головы до ног, пока та уверенно смотрит на девушку, что ростом намного меньше нее. — Какую-то жалкую сушеную воблу… Анорексичку, которая ни черта не жрет. Которую природа не наградила выдающимися достоинствами.

— Ха, а твои достоинства случайно не приобретенные? — интересуется Ракель. — Сколько денег ты потратила на пластические операции, чтобы тебе сделали большие грудь и зад?

— Нет, Кэмерон, это все мое, родное…

Рэйчел с гордо поднятой головой немного поправляет свою грудь.

— Можно как следует подержаться, — с хитрой улыбкой добавляет Рэйчел. — Кстати, Терренс говорит, что моя грудь ему нравится намного больше, чем два твоих жалких прыщика. Говорит, что гладить и целовать ее – сплошное удовольствие.

— Расслабься, стерва, — уверенно говорит Ракель. — Как бы ты не красовалась перед ним, он не будет по-настоящему очарован тобой.

— Хватит завидовать нашему счастью. Ты уже давно упустила свой шанс и никогда не станешь счастливой. Твоя судьба – бесконечные страдания.

— Нет, это ТЫ не будешь счастлива. Если тебе и удастся чудом удержать МакКлайфа рядом с собой, то рано или поздно найдется та, что захочет увести его у тебя. Та девушка, к которой он с радостью побежит.

— Не думай, что это будешь ты. Ты никогда не вернешь любовь своего бывшего парня. Терренс уже больше не любит тебя и вряд ли когда-нибудь полюбит вновь. Ты больше не интересна ему как девушка.

— Пф, а в тебе он вообще никогда не был заинтересован.

— Поверь мне, дорогуша, наша первая брачная ночь будет намного лучше вашего первого секса. Намного лучше того единственного раза, когда ты соизволила хоть что-то показать и отдать свое тело в руки этого чудесного мужчины. Старания которого ты так и не оценила.

— Лучше закрой свой рот, — сквозь зубы цедит Ракель, крепко сжав руки в кулаки, — Ты и так уже достаточно взбесила меня…

— Не понимаю… Раз ты ни на что не способное бревно, то как твои папики могли быть в восторге и согласиться продвигать тебя? Или же в случае с ними ты выкладываешься по полной? Готова отдаваться каким-то чужим мужикам, а когда твой бывший захотел немного внимания и любви, так ты жестко отвергала его!

— Заткнись, мразь… Заткнись…

— Что ж… Раз тебе так нравится спать с богатыми мужиками ради славы и денег, то пожалуйста. И продолжай и дальше говорить всем, что ты была непорочной девственницей и впервые в жизни переспала только с одним единственным. Очень скоро все поймут, что ты – лгунья, когда узнают, сколько мужиков на самом деле побывало в твоей постели. Скольким мужикам ты подарила радость своим умениями в оральном сексе.

— Заткнись…

— Одним словом – шалава, — с хитрой улыбкой уверенно говорит Рэйчел. — Мерзкая, безмозглая проститутка, у которой еще и не все в порядке с головой.

Тут-то Ракель теряет всякое терпение и приходит в ярость. Девушка пару секунд буквально убивает Рэйчел своим холодным взглядом, а затем со всей силой ударяет ее по лицу. Да так сильно, что блондинка не может устоять на ногах и с негромким криком камнем падает на пол.

— ЗАТКНИ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ, СТЕРВА! — во весь голос вскрикивает Ракель, пока ее ноздри раздуваются от злости. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ОСКОРБЛЯТЬ! А ТО БЫСТРО ПОВЫДИРАЮ ВСЕ ТВОИ ВОЛОСЕНКИ!

— ДУРА! — восклицает Рэйчел, энергично потирая щеку, которая начинает сильно гореть и болеть от удара. — СОВСЕМ ЧТО ЛИ ОПОЛОУМЕЛА?

— Запомни, белобрысая гадина, ты НИКОГДА не получишь моего парня. Терренс НИКОГДА не будет твоим! Что бы ты ни делала, этот человек не будет думать о тебе.

— Это мы еще ПОСМОТРИМ, тварь!

— Мне никто не помешает как следует изуродовать тебя. НИКТО!

Ракель снова со всей силы залупляет Рэйчел пощечину, после которой та громко вскрикивает.

— Посмотрим, захочет ли МакКлайф встречаться с уродиной, — ехидно усмехается Ракель. — Нужна ли ему лысая девка…

— БОЛЬНАЯ! — вскрикивает Рэйчел. — ТЕБЕ НАДО ЛЕЧИТЬСЯ!

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА? — Ракель снова бьет Рэйчел по лицу настолько сильно, насколько это возможно. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?

— ПОМОГИТЕ! — с широко распахнутыми глазами громко произносит Рэйчел. — ПОМОГИТЕ! МЕНЯ ХОТЯТ УБИТЬ! МЕНЯ ХО-М-М-М!

Рэйчел не договаривает, потому что Ракель опускается на колени и плотно закрывает своей сопернице рот.

— Ну-ка быстро заткнулась! — сквозь зубы цедит Ракель, уставив свой холодный, полный злости взгляд в испуганные глаза Рэйчел. — А ИНАЧЕ Я УБЬЮ ТЕБЯ ПРЯМО ЗДЕСЬ! Я, ТВАРЬ, КЛЯНУСЬ! УБЬЮ!

— М-М-М-М! — истошно мычит Рэйчел, начав все больше бояться за себя и свою жизнь и слегка дрожа от мысли, что Ракель захочет расквитаться с ней. — М-М-М-М-М!

— Что, страшно стало? Не хочешь становиться уродиной? Не хочешь помирать?

— М-М-М!

— Мне никто не помешает уничтожить тебя.

Ракель убирает руку со рта Рэйчел и крепко сдавливает ей горло, вселяя неподдельный ужас в девушку, что резко становится бледной от страха.

Глава 22

— МакКлайф далеко… — с хитрой улыбкой произносит Ракель. — Он тебе не поможет… Не защитит свою проститутку… Никто тебе не поможет… Никто!

— Я… — сквозь тихий кашель с трудом произносит Рэйчел, начав задыхаться от нехватки воздуха. — Я не позволю… Не позволю…

— Да? И что мне сделаешь?

Ракель залупляет Рэйчел такую сильную пощечину, что та с громким криком заваливается на холодный пол.

— Я умею за себя постоять! — уверенно заявляет Ракель, своим холодным взглядом буквально убивая Рэйчел, которая громко кашляет и пытается поймать воздух, которого ей не хватало те несколько секунд, что брюнетка душила ее. — И не позволю какой-то проститутке издеваться надо мной. НЕ ПОЗВОЛЮ!

— Ну все, гадина, ты меня ДОСТАЛА! — крепко сжав руки в кулаки, сквозь зубы цедит Рэйчел. — ИДИ СЮДА, ТВАРЬ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!

Рэйчел наносит Ракель такую сильную пощечину, что та после удара не может устоять на ногах и тоже заваливается на пол. А воспользовавшись моментом, блондинка с громким рыком с кулаками нападает на брюнетку. Между девушками начинается драка, которую никто не может остановить, поскольку в дамской комнате никого нет, а очень громкая музыка перекрывает любые звуки.

— Я убью тебя, проститутка… — сквозь зубы цедит Рэйчел и наносит Ракель несколько пощечин по каждой щеке. — УБЬЮ! А-А-А-А!

— Иди сюда, стерва… — раздраженно рычит Ракель, со всей силы вцепившись в волосы Рэйчел и начав оттаскивать ее в разные стороны. — Сейчас… Сейчас от твоих чертовых волос ничего не останется…

За несколько секунд потасовки Рэйчел и Ракель с громкими криками катаются по полу и пытаются причинить своей сопернице какой-то вред, больно хватая за какие-то места, кусаясь зубами, пинаясь ногами, царапаясь ногтями и нанося достаточно сильные удары куда только можно.

— Терренс никогда не будет твоим, — уверенно заявляет Рэйчел, сильно вцепившись в волосы Ракель и больно оттягивая их с желанием вырвать с корнем. — Теперь он принадлежит мне!

— Он не будет с уродиной! — грубо бросает Ракель, ногтями впившись в лицо Рэйчел так сильно, что она оставляет несколько заметных царапин на лице соперницы. — Я такое с тобой сделаю, что никакие деньги твоего папаши не помогут тебе вернуть твою красоту.

К сожалению, в туалете нет никого, кто мог бы разнять двух разбушевавшихся, одержимых злостью девушек, которые, казалось бы, готовы убить друг друга. Рэйчел возмущена из-за того, что Ракель с самого начала повела себя просто омерзительно. Ну а сама Ракель дико приревновала эту девушку к Терренсу и в глубине души не хочет отдавать его никому, считая, что он принадлежит только ей одной, даже если они уже расстались. Да и оскорбления блондинки тоже заставляют брюнетку злиться и мечтать как следует проучить эту грубую девчонку, что посмела целовать МакКлайфа прямо на ее глазах.

— ДУРА! — вопит Рэйчел, когда ее короткое платье рвется на бедре после того как Ракель со всей силы растягивает его ткань. — ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА С МОИМ ПЛАТЬЕМ?

— ПРЕКРАСНЫЙ НАРЯД ДЛЯ ПРОСТИТУТКИ! — вскрикивает Ракель. — МАККЛАЙФ БУДЕТ В ВОСТОРГЕ!

— ТЫ, ТВАРЬ, ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО Я ЗА НЕГО ЗАПЛАТИЛА?

— НИЧЕГО, ПЕРЕСПИШЬ С МАККЛАЙФОМ, И ОН КУПИТ ТЕБЕ НОВОЕ!

— Ну все, стерва, сейчас я убью тебя… УБЬЮ!

Рэйчел заваливается на Ракель, обеими руками крепко сдавливает ее горло и начинает с огромным удовольствием душить свою соперницу, пока та начинает задыхаться и бьет ее по рукам, дабы та отпустила ее.

— Сдохни, мразь, сдохни! — сквозь зубы со злостью во взгляде цедит Рэйчел, пока ее ноздри раздуваются от злости. — Исчезни из жизни Терренса… Сдохнешь – он станет окончательно свободным! И я спокойно смогу выйти за него замуж.

Ракель довольно быстро находит способ выбраться из ловушки и коленом со всей силы бьет Рэйчел в живот. Пока та с громким криком скручивается от боли, одержимая злостью брюнетка, не обращая внимания на кашель, наносит ей несколько пощечин подряд, больно оттягивает за волосы и пару раз бьет затылком об пол.

Женская драка продолжается еще какое-то время. К этому времени обе девушки получают много синяков и царапин, полностью уничтожили свои прически и даже порвали друг другу одежду. Ни одна из них не испытывает никакой жалости. Обе хотят избавиться от соперницы и до смерти ненавидят друг друга. Причина – Терренс. Из-за него Рэйчел и Ракель готовы поубивать друг друга. И в глубине дыши очень рады, что пока что никто не знает, что в дамской комнате началась драка, и не спешит разнимать их.

Рэйчел какое-то время таскает Ракель за волосы по всему полу, не обращая внимания на ее крики. А затем она резко отпускает их, наносит ей пару сильных пощечин и грубо толкает свою соперницу в спину. А затем блондинка быстро поднимается на ноги и стряхивает с себя всю грязь, которая осталась на ней после пятиминутного катания по полу.

— Ну что, стерва, получила? — ехидно усмехается Рэйчел, буквально убивая лежащую на полу Ракель своим холодным взглядом. — Думала, я буду молчать, пока ты таскаешь меня за волосы и душишь? Нет уж, милочка, я не дам себя в обиду! И расквитаюсь с любой проституткой, вроде тебя!

Рэйчел быстро окидывает взглядом свое роскошное платье, которое порвалось на бедре так, что видна резинка от ее кружевных трусиков.

— Ар-р-р, ты еще ответишь мне за то, что порвала мое платье, — во весь голос угрожает Рэйчел. — Будешь иметь дело не только с Терренсом, но еще и с моим отцом! ПОНЯЛА, ГАДИНА?

Рэйчел со всей силы ногой бьет Ракель прямо в живот, заставляя ту громко вскрикнуть от боли.

— Клянусь, Кэмерон, я не оставлю это безнаказанным, — грубо заявляет Рэйчел, опускается на корточки, больно берет Ракель за волосы и уставляет свой холодный взгляд в ее глаза. — Слышишь, прошмандовка, ты ответишь мне за это. ОТВЕТИШЬ!

— Что б ты, тварь, сдохла… — низким, грубым голосом произносит Ракель. — Что бы ты страдала всю свою никчемную жизнь…

— Нет уж, это ты будешь страдать всю свою жизнь. Ты никогда не будешь счастлива. И сдохнешь в полном одиночестве. А вот я буду стареть и умру рядом с Терренсом и нашими будущими детьми.

— Ты никогда не получишь Терренса! Он мой! И ТОЛЬКО МОЙ! ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!

— Этот человек принадлежит МНЕ! И клянусь, я сделаю все возможное, чтобы завоевать любовь твоего бывшего парня и заставить его навсегда забыть о тебе. Чтобы он вообще не вспоминал ничего, что касается тебя: ни хорошее, ни плохое. И поверь мне, я близка к этой цели как никогда.

— Да что ты говоришь!

— Терри начинает все больше терять от меня голову. Знаешь, как он обнимает меня и прижимает к себе! Как часто этот человек старается найти повод прикоснуться ко мне. А еще он обожает нежно целовать в щечку и дарить страстные французские поцелуи. М-м-м… А как Терренс целует меня в шею… М-м-м… Я забываю обо всем на свете… Жаль, что ты об этом не узнаешь.

— Ар-р-р, да ЗАТКНИСЬ ТЫ, МРАЗЬ! — Ракель со всей силы бьет Рэйчел по лицу, довольно тяжело дыша. — ЗАТКНИСЬ, ПОКА Я НЕ УБИЛА ТЕБЯ!

— Слушай, брюнеточка, мне кажется, я тут слишком долго торчу и потратила на тебя очень много времени, — задумчиво говорит Рэйчел и с гордо поднятой головой поднимается на ноги. — Пойду я к своему любимому. Он уже заждался меня. Сейчас мы выпьем по коктейлю и поедем ко мне домой. А может, мы займемся сексом в одном из туалетов клуба. М-м-м… Мне уже не терпится.

Рэйчел убирает с лица пряди своих волос.

— Прощай, брюнеточка! — с гордо поднятой головой говорит Рэйчел. — Надеюсь, что я больше не увижу тебя, а твое имя никогда не напишут в газетах. Ну даже если и напишут, то пусть тебя опять поливают грязью, как и полтора года назад.

Пока Рэйчел подходит к зеркалу и поправляет свою прическу, которая находится не в самом лучшем состоянии, Ракель с тяжелым дыханием со злостью во взгляде наблюдает за ней, крепко сжимая руки в кулаки.

— Ничего, я еще доберусь до тебя, — сквозь зубы цедит Ракель. — Я еще повыдираю твои крашеные волосенки… И ты точно останешься одна…

— Оставайся у разбитого корыта, драная стерва, — с хитрой улыбкой говорит Рэйчел. — У нас с Терренсом на сегодня запланировано еще очень много интересного.

После того как Рэйчел все-таки приводит свой внешний вид в порядок, постаравшись с помощью косметики спрятать царапины на лице, которые оставила Ракель, она забирает свою сумочку, напоследок залупляет своей сопернице крепкую пощечину и быстрым шагом уходит из дамской комнаты.

***

Ракель потребовалось еще несколько минут на то, чтобы успокоиться. И только потом за пять-десять минут она наконец-то разбирается со своими взъерошенными волосами и поправляет макияж, который изрядно пострадал во время драки со своей соперницей, которая сумела вывести ее из себя. А когда она понимает, что выглядит более-менее хорошо, девушка решает покинуть это место и поехать куда-нибудь, лишь бы не видеть Терренса и Рэйчел и не столкнуться с кем-то из них.

Она не подозревает, что прямо сейчас к ней собирается направиться Терренс. Взбешенный мужчина, крепко сжимая руки в кулаки, проходит какое-то расстояние по длинному, широкому коридору и видит, как девушка спокойно выходит из женского туалета, по пути разглядывая свои джинсы и стряхивая с них какую-то пыль. Пару секунд понаблюдав за ней, он ждет хорошего момента, чтобы незаметно подкрасться к ней и высказать все, что он думает.

Ракель немного поправляет свою прическу и с гордо поднятой головой продолжает идти дальше, не зная, что Терренс прячется за одним из поворотов пустого коридора клуба, как будто собираясь здорово напугать ее. А выбрав хороший мужчина резко подходит к ничего не подозревающей со спины девушке и плотно закрывает ей рот рукой. Из-за чего она громко вскрикивает с широко распахнутыми глазами и начинает яро вырываться с мыслью, что к ней пристал какой-то пьяный мужчина. Однако тот силой тащит ее за собой к тому повороту, где он стоял. Терренс грубо толкает брюнетку к стене, берет за запястья, прижимает ее руки к стене и задирает над уровнем ее лица, уставив свой холодный, полный злости взгляд в испуганные, широко распахнутые глаза Ракель, которой не сразу понимает, что это ее бывший парень, которого она меньше всего хочет видеть.

— Какого черта? — громко возмущается Ракель.

— Что тебе здесь нужно? — грубо спрашивает Терренс. — Какого черта ты приперлась сюда и испортила мне весь вечер?

— Развлекаться пришла! — с гордо поднятой головой сухо отвечает Ракель, уверенно смотря Терренсу в глаза и никак не показывая, что она побаивается его.

— Не могла найти другое место, где можно было бы выискивать и соблазнять мужиков?

— А что, нельзя? Мне надо спрашивать у тебя разрешение?

— Какого, черт возьми, хрена ты решила припереться туда, где нахожусь я?

— Я имею право приходить куда захочу! Или ты считаешь, что я должна запереть себя в четырех стенах и никуда не выходить только потому, что тебе это не нравится?

— Ты испортила мне вечер! ИСПОРТИЛА!

— Ну извините, Ваше Высочество! — иронично восклицает Ракель. — Я не знала, что вы соизволите припереться в то место, где мне хотелось отдохнуть.

— Так ладно! — резко бросает Терренс. — Мне плевать, приперлась ли ты сюда, чтобы подцепить какого-нибудь мужика и испортить жизнь еще и ему. Или ты просто захотела повилять задницей на танцполе.

— Вот и прекрасно! Могу спокойно раздеться и ходить голой, если захочу! Или станцевать стриптиз прямо на танцполе.

— Но я, твою мать, не собираюсь прощать тебе то, что ты только что сделала.

— А что я такого сделала? — хитро ухмыляется Ракель. — Ты мне не нужен! Иди себе спокойно и развлекайся! Я тебе не мешаю!

— Не надо делать вид, что ты не понимаешь!

Терренс еще плотнее прижимает Ракель к стене и подходит к ней намного ближе, все также сжимая и прижимая к стенке ее руки и уставив свой холодный взгляд в ее глаза.

— Ты что здесь устроила? — громко, грубо недоумевает Терренс. — Совсем что ли с катушек слетела? Уже начала бросаться на невинных людей и пугать их!

— Чего? — презрительно смеется Ракель. — Ты охренел? Нажрался как свинья и решил припереться ко мне?

— Хватит строить из себя дуру!

— Или ты начитался всяких журналов, в которых написали очередную порцию ложных слухов?

— Закрой свой рот, мразь! Рэйчел рассказала мне обо всем, что ты здесь учудила!

— Рэйчел? Какая еще Рэйчел? Твоя подружка номер триста шестьдесят пять?

— Та, которую ты ЧУТЬ НЕ УБИЛА!

— А, так вот о чем ты… — хитро улыбается Ракель. — Та прошмандовка, которая забыла, что стриптиз-клуб находится в другом месте.

— Ты еще смеешь выпендриваться?

— Что, твоя ощипанная курица уже пожаловалась тебе? — ехидно ухмыляется Ракель. — Прикинулась невинной овечкой и сделала меня монстром?

— Заткни свой поганый рот! — сквозь зубы цедит Терренс. — А иначе я зашью его!

— М-м-м, надо же, как ты распушил перья… С какой радостью побежал строить из себя героя. Как резво наша козочка пошла отставить честь этой белобрысой шлындры.

— НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ МОЮ ПОДРУГУ! — во весь голос вскрикивает Терренс. — НЕ СМЕЙ!

— Ах, она твоя подруга…

— ЗАТКНИСЬ, ДУРА!

— Слушай, ты где вообще откопал эту одноклеточную амебу? Это где водятся такие? И кстати, я не знала, что ты падок на безмозглых белобрысых дур. То на Рочестер глаз положил, а теперь еще и эта курица откуда-то взялась.

— Лучше не зли меня, гадина! А ИНАЧЕ ПОЖАЛЕЕШЬ!

— Да что ты говоришь!

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ!

Терренс еще крепче прижимает Ракель и ее руки к стене. А та с чувством сильной боли в руках тут же издает очень тихий писк.

— Ай, мне больно! — сильно морщится Ракель. — Пусти меня!

— Раз ты посмела напасть на бедную девушку, то тебе придется дорого за это заплатить, — грубо заявляет Терренс.

— Кому? Этой прошмандовке?

— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ ПРО НЕЕ!

— НЕ ОРИ НА МЕНЯ! — с широко распахнутыми глазами повышает голос Ракель. — И сейчас же отпусти!

— Ты ответишь за то, что испортила мне весь вечер. ЗАПЛАТИШЬ ЛИЧНО МНЕ, ТВАРЬ!

— Я сказала, отпусти меня! Слышишь меня, ты, чертов кобель?

Ракель несколько секунд безуспешно пытается вырваться из ловушки, в которой она оказалась. Однако Терренс не позволяет девушке освободиться и только больше сжимает ее запястья и подходит к ней очень-очень близко.

— ОТПУСТИ, Я СКАЗАЛА! — уставив свой полный злости взгляд в глаза Терренса громко требует Ракель. — ОГЛОХ ЧТО ЛИ?

— Посмотрим, хватит ли у тебя наглости сделать со мной то же самое, что ты сделала и с Рэйчел, — грубым, низким голосом уверенно говорит Терренс.

— ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ, ПРИДУРОК! МНЕ ПРОТИВНО С ТОБОЙ НАХОДИТЬСЯ!

— Неужели ты следишь за мной? Неужели ты, черт возьми, знала, что я приду сюда, и решила заявиться сюда?

— О да, я тебя выслеживаю! — с закатанными глазами иронично отвечает Ракель. — Хочу знать, что ты делаешь, с кем встречаешься и всякое такое.

— Что, не уж-то завидуешь мне? Злишься, что моя жизнь наконец-то начала налаживаться, а на твоем пути нет никакого просвета?

— Я завидую? — Ракель громко ухмыляется. — Ха, еще чего!

— Я все еще помню, как ты обещала испортить мне жизнь и грозилась испоганить ее.

— Ничего, я еще скажу свое слово! Можешь не расслабляться!

— Какая же ты дура… — с ехидной ухмылкой бросает Терренс, будто бы получая удовольствие и испытывая чувство гордости от того, что он так или иначе издевается над Ракель и демонстрирует свое превосходство над ней. — Безмозглая дура… У которой еще и большие проблемы с головой.

— Кто бы говорил! — восклицает Ракель. — Твоя подружка хоть понимает, с кем связалась? Или она пока что окрылена любовью и не понимает, что ты за мразь? Мразь, которая запросто может начать терроризировать девушку и избивать ее.

— Заткнись, стерва!

— Заткнусь! Когда ты наконец-то отпустишь меня! И ОТОЙДЕШЬ КАК МОЖНО ДАЛЬШЕ!

— Прекрати преследовать меня! Какого черта ты никак не оставишь меня в покое?

— Ха, да ты меня вообще не интересуешь! — уверенно заявляет Ракель. — Больно мне нужно преследовать тебя!

— Сама же и довела все до окончания нашей отношений, но сама же продолжаешь бегать за мной.

— Говорю еще раз, ты не и даром не нужен!

— Да я вижу!

— Я пришла сюда, чтобы развеяться и с кем-нибудь познакомиться! А ты и твоя жалкая проститутка можете быть куда угодно! Или лучше вообще валите в другое место! ПОДАЛЬШЕ ОТ МЕНЯ!

— Закрой свой поганый рот, мерзавка! — грубо бросает Терренс, довольно часто дыша от злости. — А иначе ты очень пожалеешь об этом!

— Что, снова треснешь меня по лицу?

— Надо бы треснуть! Видно, ты что-то понимаешь только тогда, когда тебя бьют по роже!

— Ну давай! — громко бросает вызов Ракель. — Давай, МакКлайф! Покажи, как ты защищаешь эту проститутку!

— Сказала та, что приперлась сюда вилять задницей перед мужиками!

— Не твое собачье дело, козел!

— Чего ты сразу не приперлась сюда голой? Могла бы вырядиться как проститутка и приставать ко всем подряд!

— Если захочу – буду!

— Расслабься, Кэмерон, здесь богатеньких папиков нет, — с ехидной ухмылкой говорит Терренс. — Тебе в другое место.

— В другое место, где ты нашел свою белобрысую прошмандовку? Которую был готов раздеть прямо там, за столом!

— Увидел бы я тебя там – с радостью сделал бы это!

— Эта стерва была бы рада! Я видела, с каким удовольствием она облизывала тебя с головы до ног! Видела, как ты закатывал глаза и был готов едва ли не залезть в ее трусы! ПРЯМО НА МОИХ ГЛАЗАХ!

— А ТЕБЕ-ТО КАКОЕ ДЕЛО? — громко возмущается Терренс. — Я не собираюсь обрекать себя на одиночество из-за того, что одна эгоистичная стерва не оправдала мои ожидания.

— Что, так не терпелось отыметь какую-нибудь бабу? — со злостью во взгляде усмехается Ракель, — Так хотел найти ту, что ублажила бы его так, чтобы у тебя глаза из орбит повылезали?

— Только не надо строить из себя ревнивую девчонку и говорить, что ты ревнуешь меня к ней.

— Все еще надеешься, что мне нужен такой психически нездоровый кобель, как ты?

— Наверное из-за своей ревности ты и набросилась на бедную девушку, — уверенно предполагает Терренс. — Чуть не убила ее!

— Я чуть не убила?

— Рэйчел рассказала мне, как ты без причины набросилась на нее! Оскорбила, унизила, оттаскала за волосы, избила ее, расцарапала ей лицо до крови, порвала дорогущее платье…

— Ах, без причины…

— Эта девушка спокойно стояла у зеркала и занималась своими делами, но ты залетела в туалет и набросилась на бедняжку с кулаками и оскорблениями.

— Боже, как смешно это слышать… — иронично хихикает Ракель. — Как смешно…

— ХВАТИТ СМЕЯТЬСЯ, МРАЗЬ!

Терренс резко, но не очень крепко берет Ракель за горло, уставив свои широко распахнутые, отчасти бешеные глаза на девушку, которая внешне кажется абсолютно спокойной.

— ТЫ ДО СМЕРТИ ЗАПУГАЛА ЕЕ! — во весь голос вскрикивает Терренс. — ОНА КОЕ-КАК УНЕСЛА НОГИ, КОГДА ТЫ ХОТЕЛА ЕЩЕ БОЛЬШЕ ИЗБИТЬ ЕЕ! ТЫ ПРЕСЛЕДОВАЛА ЕЕ И ГРОЗИЛАСЬ УБИТЬ!

— Ха, так, значит, эта швабра решила выставить меня виноватой, — слегка приоткрывает Ракель и с ехидной ухмылкой расставляет руки в бока. — Она решила прикинуться бедной овечкой, а ты, дебил, поверил ей!

— ПОВЕРИЛ! Потому что сам видел ее порванное платье, испорченные волосы и раны на лице.

— Да? А ты не пробовал смыть с нее всю трехслойную штукатурку и увидеть ее чистое рыло?

— Ты еще смеешь выпендриваться? — с довольно частым дыханием возмущается Терренс. — Чуть не покалечила невинную девушку и запугала ее так, что она пришла вся в слезах и тряслась от страха.

— Серьезно? — Ракель тихо усмехается. — Да наверное, эта дура сама порезала себя до крови! Но выставила все так, будто это я сделала. Ну или ты, как полный идиот, поверил каждому ее слову.

— Не притворяйся невинной овечкой, Ракель Кэмерон, — сухо требует Терренс. — Я тебя, тварь, насквозь вижу!

— Да и я знаю, из какого теста ты сделан на самом деле!

— И после такого ты еще смеешь отрицать, что у тебя есть проблемы с головой? — Терренс презрительно ухмыляется. — Сначала набросилась с кулаками на свою подругу, а теперь под раздачу попала совершенно невинная девушка. Которая НИЧЕГО тебе не сделала!

— Она СДЕЛАЛА! — возражает Ракель. — Встала у меня на пути!

— Твоя ревность совершенно неуместна! Мы с тобой расстались и уже живем своей жизнью.

— Нет, МакКлайф, это ТЫ никак не оставишь меня в покое!

— Чего?

— Вот забрал бы свою белобрысую прошмандовку и катился бы отсюда куда подальше. Чего ты привязался ко мне? Шел бы лучше спать с ней!

— ТЫ НАПАЛА НА РЭЙЧЕЛ!

— Я НЕ НАПАДАЛА НА НЕЕ! — громко возражает Ракель. — Не набрасывалась на нее с кулаками, не царапала ей лицо и бегала за ней по всему клубу, угрожая убить.

— ХВАТИТ ВРАТЬ!

— Да это твоя проститутка сама оттаскала меня за волосы, пока я орала от боли. У меня, твою мать, голова болит!

— У нее тоже все болит после того как ты избила ее!

— А еще эта тупая стерва обвинила меня в том, что я сплю с мужиками за деньги!

— А это ни для кого не секрет, — с хитрой улыбкой уверенно говорит Терренс. — Ты лучше ублажишь любого чужого мужика или какого-нибудь богатенького папика, который сможет помочь тебе продвинуться по карьерной лестнице, чем ублажишь собственного парня.

— Как будто твоя подружка отказалась бы от такого соблазнительного предложения.

— По крайней мере, она совершенно здорова и уж точно не смогла бы пойти на убийство, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.

— Ты плохо знаешь ее.

— Я знаю ее еще СО ШКОЛЫ! И ОЧЕНЬ жалею, что не обратил на нее внимания ТОГДА! Потому что сейчас мы бы уже были женаты и жили СЧАСТЛИВО! И я был не был знаком с той, которой совсем тронулась умом и должна лечиться!

— Это кому еще лечиться надо! — громко ухмыляется Ракель. — Это кто здесь тронулся умом еще в самом детстве!

— Ты сейчас договоришься, мерзавка!

— И знаешь что? Я буду ликовать, когда тебя заберут в психушку на пару месяцев! — Ракель уверенно кивает. — Да, буду! Потому что тебе там самое место! Может, станешь хоть чуть-чуть поспокойнее и менее опасным для людей. И не будешь представлять опасности для этой крашеной швабры.

— НЕ СМЕЙ ЕЕ ОСКОРБЛЯТЬ!

Терренс больно берет Ракель за волосы, уставив свой испепеляющий взгляд в глаза девушки и все еще продолжая довольно часто дышать.

— Не смей… — сквозь зубы цедит Терренс. — А иначе ты, тварь, ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ!

— А что же я должна про нее говорить? — удивляется Ракель. — Ах, какая же ты хорошая девушка! Заботишься о моем бывшем парне, готова на все пойти ради него… Где ж ты, лапочка, раньше была? Как же тебя не хватало в жизни одинокого и несчастного Терри, который страшно разочаровался в жизни несвободного человека.

— Рэйчел ни в чем перед тобой не виновата! Но ты разразилась огромной тирадой в ее адрес. И в очередной раз показала настоящую себя. Доказала, что у тебя не все в порядке с головой.

— Ну надо же… — Ракель закатывает глаза и с хитрой ухмылкой мотает головой. — Как усердно ты защищаешь эту жалкую дрянь. Как усердно ты стараешься, чтобы она назвала тебя героем и завалила комплиментами.

— Она не жалеет их для меня! — грубо бросает Терренс. — И благодаря ей я снова чувствую себя желанным мужчиной. Чувствую, что меня любят, ценят и уважают. Уж Рэйчел прекрасно понимает, насколько для меня это важно, и поддерживает во мне желание чего-то добиваться. К тому же, эта девушка соответствует всем моим параметрам.

— Слушай, а какая-то эта девка по счету? Скольких ты уже успел перебрать? Вот с двумя уже точно покувыркался! С этой шлындрой и моей бывшей подружкой Рочестер!

— А я свободный человек! — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Терренс. — И имею право встречаться с кем угодно.

— О, вижу, ты совсем забыл, что еще недавно состоял со мной в отношениях.

— Ну ты-то о них ни разу не вспомнила, когда мы жили вместе. Вела себя так, будто ничего не случилось.

— Кстати, а как долго вы прятались ото всех? Сколько времени ты встречаешься с этой проституткой? Когда ты перестал бояться выходить с ней в свет? Тогда, когда я дала тебе свободу и свалила из твоего дома?

— Я не обязан ничего тебе говорить.

— Хоть бы подождал немного! Постыдился бы так скоро представлять ее народу! Или подождал бы, пока пройдет немного времени после нашего расставания!

— В своих мыслях я уже давно свободен!

— Да уж… — качает головой Ракель. — Не знала, что тебе нравятся девки, которые одевается как подзаборные проститутки.

— Мне нравятся ЛЮБЯЩИЕ и ЗАБОТЛИВЫЕ девушки! Которые НЕ ПЛЮЮТ НА СВОИХ МУЖЧИН и ГОТОВЫ ПОДДЕРЖИВАТЬ, СЛУШАТЬ И ПОДЧИНЯТЬСЯ!

— Ах, ты, значит, захотел подчинения…

— Рэйчел – идеальная девушка! Она та, что несомненно сделает меня счастливой. Так что в самое ближайшее время я женюсь на ней и перевезу в свой дом. Она станет хозяйкой и сделает это место нашим личным раем.

— Что, будешь кувыркаться с ней на НАШЕЙ кровати? На той кровати, на КОТОРОЙ КОГДА-ТО СПАЛА Я?

— Я буду с ней очень счастлив. У нас будет спокойная и размеренная жизнь. Эта девушка родит мне хотя бы одного ребенка, которого я буду с радостью воспитывать. Ну а ты и дальше продолжишь вилять задницей перед камерами и по ночам обниматься со своими фотографиями.

— Представляю, какого будет твое разочарование, когда ты поймешь, что ей нужен не ты, а твои денежки и твоя слава.

— Это ты измеряешь любовь какой-то выгодой. А вот Рэйчел любит меня и без всех моих богатств. Даже если бы я был нищебродом, она бы не бросила меня!

— Посмотрим, сколько вы проживете! Посмотрим, как скоро эта белобрысая швабра найдет себе мужика побогаче и свалит к нему.

— Слушай, Кэмерон, хватит уже устраивать эту бессмысленную истерику! Оставь ты меня в покое! СВАЛИ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ! РАЗ И НАВСЕГДА! Если ты никак не можешь стать счастливой, то это уже только твои проблемы!

— ДА, Я ЗЛЮСЬ! — Ракель уставляет в глаза Терренса свой ледяной взгляд, полной ненависти и зла. — Я до смерти хотела прибить тебя и эту безмозглую выдру после того как увидела вас обнимающимися и страстно целующимися у меня на глазах.

— Зачем? — недоумевает Терренс. — Сама же сказала, что никогда не любила меня! Если бы это было так, то тебя бы не волновало, с кем я кувыркаюсь, и где пропадаю!

— А меня и не волнует!

— Да вижу я!

— Я бы даже не подошла бы к тебе, если бы ты не приперся сюда. Если бы так не захотел защитить эту ощипанную курицу.

— Да ты, тварь, еще извиняться перед ней будешь!

— Я? Извиняться?

— Подойдешь к Рэйчел и попросишь у нее прощение!

Ракель очень громко, будто с издевкой смеется.

— Ты это серьезно, дорогой? — удивляется Ракель. — Чтобы я извинялась перед этой тварью, которая смеет строить глазки занятым мужикам?

— Я не шучу, Кэмерон! — уверенно произносит Терренс. — Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО пойдешь к Рэйчел и будешь умолять ее о прощении. НА КОЛЕНЯХ.

— Господи, МакКлайф, какой же ты дебил… Безмозглый, наивный дебил… Неужели ты и правда думаешь, что я это сделаю?

— СДЕЛАЕШЬ!

— А вот и нет!

— Не дерзи мне, тварь! А иначе пожалеешь!

— Ударишь по роже – как-нибудь переживу.

— Ар-р-р… — раздраженно рычит Терренс, с тяжелым дыханием крепко сжав руки в кулаки. — Ты уже начинаешь бесить меня…

— Как и ты – меня! — со злостью во взгляде бросает Ракель. — У нас это взаимно!

— ХОТЬ ЧТО-ТО ВЗАИМНО!

— Так и хочется выцарапать тебе глаза и разукрасить твою наглую морду, — с тяжелым дыханием произносит Ракель, уставив свой холодный, презренный взгляд в глаза Терренса. — Разукрасить ее как следует… Посмотрела бы я, осталась бы ли эта проститутка с тобой и захотела ли засунуть язык тебе в рот.

— А с каким бы удовольствием я бы выдрал все твои волосенки!

Терренс очень крепко прижимает руки Ракель к стене и прижимается к ней вплотную, уставив свой холодный взгляд в глаза девушки и понимая, как им все больше начинают овладевать злость и ненависть.

— Как я мечтаю еще раз врезать тебе по роже, — сквозь зубы цедит Терренс. — Как хочу проучить тебя и заставить ПОДЧИНЯТЬСЯ МНЕ И ДЕЛАТЬ ВСЕ, ЧТО Я ГОВОРЮ!

— Подчиняй лучше свою жалкую любовницу! — грубо бросает Ракель. — Эта стерва уж точно будет целовать тебе ноги и заглядывать тебе в глаза, ожидая твоих приказов.

— Зачем ты напала на Рэйчел? ЗАЧЕМ, МАТЬ ТВОЮ?

— Она меня спровоцировала! — вскрикивает Ракель. — Эта тварь начала оскорблять и унижать меня!

— ЛОЖЬ! ОНА НЕ ОСКОРБЛЯЛА ТЕБЯ! ДАЖЕ ПАЛЬЦЕМ НЕ ТРОНУЛА!

— Мне что надо было пропустить это мимо ушей? Позволить этой курице и дальше дубасить меня и поливать грязью?

— Не надо убеждать меня в том, что ты ничего не делала! Рэйчел все мне рассказала и ничего не скрыла!

— Да твоя Рэйчел – наглая лгунья! — вскрикивает Ракель. — Папаша этой дуры ничему не научил свою дочурку!

— Очень жаль, что в туалете никого не было. Так жаль, что никто не видел настоящую Ракель Кэмерон. Ведь кто-нибудь мог запросто рассказать всем, что ты едва не покалечила невинную девушку. И это бы навсегда испортило твою безупречную репутацию. Мне бы не пришлось ничего делать и пользоваться своим положением.

— Никто не поверит какой-то жалкой бездельнице, которая сидит на отцовской шее! И которая вскоре сядет на твою! И будет вытягивать из тебя деньги.

— Ради этой девушки мне ничего не жалко! Я сам дай ей что угодно. По своему желанию!

— И за какие-такие заслуги?

— За то, что в отличие от тебя Рэйчел по-настоящему любит и уважает меня. Она заботится обо мне и всегда интересуется моими делами и моими чувствами. И ей РЕАЛЬНО интересно, что со мной происходит. Она не притворяется, а СЛУШАЕТ, ВНИКАЕТ И ПОДДЕРЖИВАЕТ.

— Надо же! — ехидно усмехается Ракель. — Значит, на эту прошмандовку ты готов тратить миллионы, а мне за время нашего отношений даже жалкого браслета не купил! Не сделал НИ ОДНОГО ПОДАРКА!

— А за что тебе дарить подарки? — с широко распахнутыми глазами удивляется Терренс. — ЗА ЧТО? Ты не заслужила даже самую дешевую и простую цепочку! У тебя бы была куча этих побрякушек, если бы ты любила меня. Но я не собирался ничего дарить эгоистичной стерве, которая НИКОГДА меня не любила и ВСЕГДА думала лишь о себе.

— А эта Рэйчел, твою мать, заслужила!

— ЗАСЛУЖИЛА!

— И почему же? Какого черта ты втюрился в эту Рэйчел? Чем же она завлекла тебя? Грудью? Задницей? А может, способностями в сексе?

— Я тебя удивлю: люди любят не только за это, но еще и за другие вещи.

— Ой-ой, тоже мне эксперт любовных отношений!

— Я не буду все подробно объяснять, ибо ты все равно никогда не поймешь. Ты не любишь никого, кроме себя. Тебя наплевать на других. У тебя на первом месте только ты одна.

— Как будто ты кого-то любишь! И замечаешь кого-то, кроме себя!

— Я ВСЕГДА ставлю близких превыше всего!

— Да что ты говоришь!

— Это ты, самовлюбленная эгоистка, думаешь о том, чтобы тебе было хорошо. Чтобы все плясали вокруг тебя и выполняли твои капризы. Хотя сама ты даже и не думаешь ничего делать для других.

— Мне все равно, что ты думаешь, — сухо бросает Ракель. — Все равно, что думают обо мне люди и твоя драная кошка, которую ты подобрал на какой-то помойке.

— Ну вот ты и призналась в том, что тебя волнует только собственная персона!

— У меня только одна забота – как решить свои чертовы проблемы и заставить Саймона ответить за все, что он со мной сделал.

— Неужели? — округляет глаза Терренс. — А ты разве что-то делаешь для того, чтобы их решить?

— Ну не я же развлекаюсь с одной белобрысой проституткой, которая готова ублажить тебя даже за бесплатно.

— Да?

Терренс резко отпускает руки Ракель, хотя и продолжает стоять вплотную к ней и уверенно смотреть ей в глаза, пока та смотрит на него с огромным презрением во взгляде.

— А я-то думал, что ты уже давным-давно развлекаешься со своим дружком из полиции, — громко заявляет Терренс.

— Что? — слегка приоткрывает рот Ракель.

— Бегаешь к нему каждый день и развлекаешься с ним… Напрочь забыла о том, что у тебя, мать твою, был ПАРЕНЬ!

Данное абсурдное заявление приводит Ракель в шок. Девушка широко распахивает глаза и удивленно смотрит на Терренса, который часто дышит, словно разъяренный бык, готовый броситься на свою жертву и что-нибудь с ней сделать.

— Ты в своем в уме? — постучав пальцем по виску, громко спрашивает Ракель. — Это к какому это дружку из полиции я бегаю?

— Который якобы обещал помочь тебе! — грубо бросает Терренс. — Как его там? Хадсон? Картер?

— Хантер!

— КАКАЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, РАЗНИЦА!

— Ты долго думал, прежде чем это сказать? Или ВООБЩЕ МОЗГИ ОТКЛЮЧИЛ?

— Говоришь, для тебя он всего лишь друг? Типа он долгое время за тобой бегал, но ты отвергала его? — Терренс ехидно усмехается, пока его ноздри расширяются от злости. — Да видно, черт возьми! Видно, что ты все-таки решила обратить на него внимание! Или по крайней мере сделать вид, что он тебе нравится! Чтобы этот дебил согласился помочь тебе.

— Что? — громко возмущается Ракель.

— И ты без раздумий согласилась. Потому что просто не могла не воспользоваться шансом в очередной раз покувыркаться в кровати. И ИЗМЕНИТЬ ЧЕЛОВЕКУ, С КОТОРЫМ ТЫ СОСТОЯЛА В ОТНОШЕНИЯХ!

— Слушай, МакКлайф, ты совсем умом тронулся? КРЫША ПОЕХАЛА ОТ КРАСОТЫ ЭТОЙ ВЫДРЫ? ЧЕГО ОНА ТАМ ТЕБЕ ЕЩЕ НАПЛЕЛА ПРО МЕНЯ?

— Не смей это отрицать!

— Или же ты рвешь и метишь из-за того, что твоя карьера певца не складывается? Злишься, что тебя нигде не хотят видеть, ибо твоя звездочка уже давно закатилась?

— Что, Кэмерон, думала, я не узнаю о твоих похождениях? Думала, что можешь и дальше делать из меня идиота? — Терренс уставляет свой холодный взгляд в глаза Ракель. — ОШИБАЕШЬСЯ, МИЛОЧКА!

— Да как ты смеешь обвинять меня в подобном? — приходит в ярость Ракель, крепко сжав руки в кулаки.

— А как ТЫ смеешь обвинять меня в том, что я скачу по койкам? — Терренс презрительно усмехается. — ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ НА ТО ПРАВО! Знаешь, что у тебя самой полно грешков, но отказываешься это признавать! Да еще и обзывает других людей проститутками и кобелями.

— Уж вы с той белобрысой курицей как раз такие, — уверенно отвечает Ракель.

— Видно, ты забыла, что вся правда рано или поздно всплывает наружу. Даже если тебе ее сообщит другой человек, который прекрасно знает об этом.

— Твою мать… Да как ты мог такое подумать?

— Я был готов так или иначе смириться с твоим безразличием и дальше бы терпел тебя. Но я никогда… Слышишь, стерва… Никогда не прощу того, кто МНЕ ИЗМЕНЯЕТ!

— Как тебе в голову вообще могла прийти такая бредовая идея?

— Думаешь, я придумываю? ДУМАЕШЬ, Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, СКАЗКИ РАССКАЗЫВАЮ? МНЕ ОЧЕНЬ ХОРОШО ИЗВЕСТНО О ТВОИХ ПОХОЖДЕНИЯХ! И Я НЕ БЫЛ ГОТОВ С НИМИ СМИРИТЬСЯ!

— Да, МакКлайф, ты реально больной… Больной, да еще и выдумщик… — Ракель качает головой. — Как можно было до такого…

Тут Ракель резко замолкает, ибо до нее начинает кое-что доходить. А спустя пару секунд она открывает свой рот еще шире прежнего, понимая, в чем может быть столь агрессивное поведение Терренса в те дни, когда у них только начались скандалы.

— Постой, так вот оно что… — задумчиво произносит Ракель. — Так вот, значит, в чем дело…

Ракель качает головой.

— Так ты поэтому наорал на меня в тот день? — заключает Ракель. — Когда я пришла в комнату после того как ты закончил говорить со своей матерью!

Ракель тихо усмехается.

— Значит, все это время ты вел себя, как псих, вовсе не из-за своего отца? — удивляется Ракель. — Ты просто слетел с катушек после того как напридумывал себе черт знает что!

— Я НИЧЕГО НЕ ПРИДУМАЛ! — во весь голос заявляет Терренс.

— Тебе рассказали? Рассказали про мою якобы измену?

— Какая ты, черт возьми, догадливая…

— Это Рингер надоумил тебя? Неужели ты и правда поверил этому козлу и его словам про мою якобы измену?

— Я НЕ МОГ НЕ ПОВЕРИТЬ! ЗНАЯ, КАК ТЫ ВЕЛА СЕБЯ ВСЕ ВРЕМЯ, ЧТО МЫ ЖИЛИ ВМЕСТЕ!

— Ну конечно… — Ракель бросает короткий взгляд в сторону. — Как же я сразу не догадалась, что он мог быть в этом замешан? Ведь знала, что этот козел не оставил бы тебя без внимания, обзванивая всех моих друзей и родственников.

— Этот человек слишком хорошо знает тебя и твою настоящую сторону, — уверенно говорит Терренс. — Но он наконец-то раскрыл мне глаза и рассказал, что ты не та, за кого себя выдаешь.

— Господи… Не могу поверить… — Ракель покачивает головой. — Не могу поверить, что ты в тот день ничего не сказал про эту злую шутку… А вместо этого просто наорал на меня и сделал все, чтобы наши отношения окончательно испортились.

— Ах, так это я виноват? — широко распахивает глаза Терренс, тыча в себя пальцем. — Я ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ТЫ НЕ ОБРАЩАЛА НА МЕНЯ ВНИМАНИЯ И СПАЛА С ДРУГИМ МУЖИКОМ!

— Твою мать… И из-за этого ты все это время так легко унижал и оскорблял меня. Да еще и связался с какой-то выдрой и теперь обнимаешься и целуешься с ней. ПРЯМО НА МОИХ ГЛАЗАХ!

— Наши отношения и так был обречены! — грубо отмечает Терренс. — Я все равно уже начал задумываться о расставании и без рассказов Саймона о твоей измене. Потому что до смерти устал жить с тобой под одной крышей и терпеть тебя рядом с собой.

— ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — вскрикивает Ракель. — ИЗ-ЗА ТВОЕГО МОЛЧАНИЯ! ТЫ САМ ДОВЕЛ ВСЕ РАССТАВАНИЯ! НО ОБВИНИЛ В ЭТОМ МЕНЯ!

— Не снимай с себя ответственность! Ты сама довела ситуацию до всего этого! А я не собирался вечно терпеть все это!

— До того, как ты решил, что у меня есть другой, у нас все было нормально!

— Тебе так казалось! КАЗАЛОСЬ! На самом деле между нами уже давно ничего не было! Как бы я ни пытался спасти то, что можно было спасти. То, что мы бы сохранили, если бы я не тянул эти отношения в одиночку.

— Я не была обязана сидеть возле тебя целыми днями и петь дифирамбы!

— Ха, да ты никогда не говорила мне хотя бы одного доброго слова! — презренно усмехается Терренс. — Всегда разговаривала со мной сухо и отстраненно! Мечтала поскорее от меня отвязаться! Тебе было плевать на меня!

— Я нормально с тобой разговаривала!

— Но теперь я понимаю, почему. Ты не только никогда не любила меня и использовала для того, чтобы твоя семейка отстала от тебя, но еще и у меня за спиной нашла себе другого мужика.

— Я тебе не изменяла!

— НЕ ВРИ МНЕ, ДРЯНЬ! — с долей отчаяния вскрикивает Терренс. — НЕ ВРИ!

Терренс резко хватает Ракель за плечи и начинает слегка трясти ее.

— ХВАТИТ НАГЛО ВРАТЬ, ГЛЯДЯ МНЕ В ГЛАЗА! — громко требует Терренс, пока его ноздри раздуваются от злости.

— Я НЕ ВРУ! — вскрикивает Ракель.

— Я все знаю о твоих похождениях. Саймон рассказал мне, как ты развлекалась и проводила время с тем мужиком.

— А ты, идиот, будешь верить всему, что он тебе говорит?

— Ты ведь не уезжала куда-то по работе! Да?

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Признайся, что ты моталась к нему! — Терренс сильно трясет Ракель за плечи, уставив на нее свои широко распахнутые глаза. — Признайся, что ты спала со своим дружком!

— Я ни с кем тебе не изменяла и всегда была верной! — уверенно заявляет Ракель. — Даже если никогда не любила!

— Неужели так трудно признать измену? НЕУЖЕЛИ ЭТО, ТВАРЬ, ТАК СЛОЖНО?

— Я не признаюсь в том, что не является правдой.

— НУ И НЕ НАДО! Я И ТАК ВСЕ ЗНАЮ!

— Говорю еще раз, Я ТЕБЕ НЕ ИЗМЕНЯЛА! Это ТЫ нашел себе другую бабу! ДА НЕ ОДНУ! УСПЕЛ ПОКУВЫРКАТЬСЯ И С РОЧЕСТЕР, И С ЭТОЙ ОЩИПАННОЙ КУРИЦЕЙ, КОТОРАЯ ЧУТЬ НЕ УБИЛА МЕНЯ!

— Да я бы нашел себе хорошую девушку намного раньше, — с отчаянием громко выкрикивает Терренс. — Ибо ты никогда не обращала на меня внимания и предпочла карьеру. Я всегда был для тебя лишь украшением.

— ЭТО ЛОЖЬ!

— Ты встречалась со мной только для того, чтобы твои родственники отстали от тебя. И пока никто ничего не знал о нашей жизни, ты постоянно отвергала меня и находила всякие отмазки для того, чтобы НЕ БЫТЬ СО МНОЙ. ЗАТО НА ПУБЛИКЕ СТРОИЛА ИЗ СЕБЯ ЛЮБЯЩУЮ И ВЕРНУЮ ДЕВУШКУ И ПРИТВОРЯЛАСЬ, ЧТО ЛЮБИШЬ МЕНЯ!

— Как будто ты так уж сильно любил меня!

— ЛЮБИЛ!

— Вот как? Да ты никогда и не спрашивал меня о моих делах! А если и делал это, то тебе было плевать! Ты даже не пытался показать интерес к моей работе и посетить один из тех показов, на которых я была. За это время ты ни разу не сделал мне ни одного подарка и не говорил мне приятных вещей… Но зато о себе любимой ты всегда говорил с большим удовольствием. Правда обсуждать было нечего, ибо тебя преследовали неудачи во всем, что ты делал. Не получал нормальных ролей и не записал ни одной даже самой ужасной песенки.

— Ты это сейчас описала себя? Описала свое отношение ко мне? Все идеально совпадает!

— Признай, что ты никогда не любил меня и был заинтересован во мне лишь как в сексуальной игрушке. Я ведь была нужна тебе лишь для этого! Да? Ты использовал меня, чтобы чувствовать себя удовлетворенным?

— Наглая ложь!

— Пока у тебя это было, ты еще более-менее восхищался мною. Но когда между нами перестало что-то происходить, твой интерес угас. И ТЫ НАЧАЛ ЗАГЛЯДЫВАТЬСЯ НА ДРУГИХ БАБ!

— Нет, Кэмерон, это я был всего лишь украшением для тебя, — с долей отчаяния отмечает Терренс. — И я понимал это с первых дней нашего романа. А когда узнал о том, что ты изменяла мне с тем полицейским, я вообще перестал сомневаться в том, что никогда не был нужен тебе.

— Да ты всегда был занят собой! Одержим желанием стать музыкантом! Буквально бредил сценой! Тебя постоянно шлепали по носу, а ты все равно пытался куда-то пролезть и никак не мог успокоиться.

— Я боролся за свою мечту!

— И ни черта у тебя не получилось!

— Потому что рядом не было человека, который поддерживал бы меня. Ты НИКОГДА не интересовалась мной и могла говорить только лишь о себе! Да я, мать твою, устал от твоего постоянного нытья… Устал слышать, какие у тебя были тяжелые съемки! Мне все это уже поперек горла встало! Мне как будто было легко целыми днями мотаться по студиям и разговаривать с кем-то, кто мог бы взяться за мою музыкальную карьеру! Каждый день, приходя домой, я надеялся, что смогу нормально отдохнуть в компании своей любимой девушки, которая сделает все, что помочь мне расслабиться. Но этого не было!

— О да, а твоя белобрысая проститутка слушает тебя с упоением? — закатывает глаза Ракель.

— Да, Рэйчел меня слушает! И поддерживает!

— Да ей просто нечего тебе рассказать! Она же нигде не работает и ни к чему не стремится.

— А тебе откуда знать? Или ты у нас про всех все знаешь?

— Такие проститутки, как она, стремятся только к одному – к толстому кошельку и известности.

— Да-а-а… Вроде постоянно читаешь какие-то книжки, но мышление у тебя узкое.

— А ты – эгоистичный, наивный дебил с больной психикой!

— Я сто раз успел пожалеть о романе с тобой. Знаешь, с каким удовольствием я бы воспользовался шансом вернуться в прошлое и сказать самому себе, что это не принесет мне ничего хорошего.

— Расслабься, МакКлайф, я не собираюсь тебя удерживать.

— Я столько для тебя сделал… — качает головой Терренс. — Все терпел, на все закрывал глаза… Изо всех сил пытался спасти наши отношения. Надеялся, что однажды ты обратишь на меня внимание и одаришь той любовью, что мне была нужна. Я был готов на все ради тебя и ради твоего счастья. Но ты не оценила всего этого. Не оценила тех усилий, которые я приложил ради того, чтобы мы хорошо жили. Ты разрушила то, что я так хотел сохранить.

— Ты тоже только делал вид, что пытался спасти наши отношения, — хмуро бросает Ракель. — Тоже притворялся идеальным парнем на публике и говорил всем, что обожаешь меня и счастлив быть в отношениях со мной. Но все это было лишь пустым звуком.

— Я требовал совсем немного! Немного, Ракель! Ничего невозможного. Ничего сверхсложного. Я всего лишь хотел тепла, любви и заботы. Хотел, чтобы меня поддерживали. Чтобы мне давали мотивацию что-то делать. Чтобы поддерживали во мне веру, что я все еще желанный и любимый. А за несколько месяцев отношений я изменился. Изменился в худшую сторону. Я перестал чувствовать себя тем Терренсом, который был до начала романа с тобой.

— И я перестала быть той Ракель, которой была. Этот роман сделал меня несчастной. Он тяготил меня. У меня были определенные границы. Определенная зона комфорта. Но ты ворвался в нее и перевернул все с ног на голову.

— Тебя никто не заставлял бросать карьеру. Напротив, я был только рад полюбоваться твоими фотографиями. Но мне нужно были внимание, забота и любовь. Нужна была девушка, с которой я мог бы поговорить о том, что со мной происходит. Но я был одинок. В отношениях, но одинок.

— Ты точно описал мои чувства. Я была в отношениях, но одинока.

— И знаешь, я правда был готов проглотить сей факт и постоянно оправдывал это твоей усталостью. И даже был готов насильно взять тебя с собой в отпуск и увезти куда-нибудь. Но я ни за что не прощу тебя за измену, которая стала последней каплей моего терпения. После того как Саймон обо всем мне рассказал, я только больше понял, что хочу разойтись с тобой. Поначалу я сомневался и заставлял себя хорошенько думать. Но в тот день я решил, что больше не хочу быть твоим парнем.

Глава 23

— Ты не знаешь, что говоришь! — покачав головой, восклицает Ракель. — Я никогда и не смотрела на других мужчин, когда начала встречаться с тобой. НИКОГДА!

— Еще не прошло хотя бы немного времени с момента нашего расставания. Но ты уже успела решить, кого хочешь сделать своим новым украшением…

— Не забывай о себе! О том, что ты тоже облизываешь других баб, едва расставшись со мной.

— Интересно, а твой новый хахаль тоже повелся на твое красивое личико и сходит с ума по твоей красоте? — интересуется Терренс. — Неужели этот дебил за те несколько лет, что он сох по тебе, так и не захотел открыть глаза и понять, что ты не та, за кого себя выдаешь? Не та девушка, что могла бы стать идеальной женой и прекрасной хозяйкой дома.

— Я ТЕБЕ НЕ ИЗМЕНЯЛА! — отчаянно вскрикивает Ракель. — И ВСЕГДА БЫЛА ВЕРНА ТЕМ, КОГО ЛЮБЛЮ! И ТЕБЕ БЫЛА ВЕРНА, КОГДА ЖИЛА С ТОБОЙ!

— Не надо врать! Ты только и искала повод сбежать от меня и найти другого мужика.

— ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ!

— Кстати, когда ты увидела меня и Рэйчел вместе, то испытала все те же самые чувства, которые испытал я, когда узнал о твоих похождениях с новым любовником, — уверенно заявляет Терренс. — Почувствуй то отвратительное чувство, когда тобой воспользовались.

— Ты несправедлив ко мне! НЕСПРАВЕДЛИВ!

— И знаешь, я очень рад, что ты увидела, как я целую и обнимаю Рэйчел. — Терренс скрещивает руки на груди. — Если бы я знал, что ты была там, то поцеловал бы ее так, как никогда не целовал тебя. И заодно отблагодарил бы ее за все, что она мне дала, но чего у меня не было при жизни с тобой.

— Почему ты веришь этому подонку Рингеру? — изо всех сил пытаясь доказать свою невиновность и едва сдерживая свои слезы, отчаянно вскрикивает Ракель. — Саймон всем нам заморочил головы! Неужели ты этого не понимаешь?

— Продолжай и дальше все отрицать. Продолжай.

— Теперь-то я начинаю понимать, что он заморочил головы всем нам, а мы повелись на его уловки. Именно этого Рингер и добивался! Он хотел, чтобы вы все бросили меня, подумав, что я сумасшедшая и опасная! А чтобы свести меня в могилу, эта тварь рассказала мне, как ты целовался с той белобрысой стервой в платье проститутки.

— Знаешь, мне уже тошно тебя слушать. Тошно слушать весь твой бред.

— А я не вижу смысла что-то объяснять… — более спокойно произносит Ракель, где-то в глубине души понимая, что бесполезно что-либо говорить Терренсу, ибо он одержим злостью и ненавистью. — От этого ничего не изменится. Мы уже давно ничего не значим друг для друга. Мы давно расстались.

— В твоей пустой голове появилась хоть одна умная мысль.

— Наши отношения уже давно зашли в тупик. Мы бы в любом случае расстались и разошлись по разным дорогам. Наш роман был слишком поспешным решением и самой огромной ошибкой в моей жизни.

— Ты сама захотела, чтобы наши отношения подошли к концу! — презренно фыркает Терренс, скрестив руки на груди. — Ведь это ты сделала все, чтобы я перестал любить тебя и однажды захотел разойтись. Я не хотел этого и надеялся спасти наши отношения, но сейчас понимаю, что нет смысла даже пытаться. Да я и не хочу ничего исправлять. Мне не нужна такая девушка, как ты. Я уже выбрал себе ту, которая сделает меня счастливым.

— Я тоже ни о чем не жалею, — холодно заявляет Ракель и скрещивает руки на груди, неосознанно копируя почти все движения, которые делает Терренс, и даже имитируя его мимику. — В моей новой жизни нет места для тебя.

— Да что ты? В новой жизни?

— Да!

— И позволь узнать, какую же ты жизнь начала? — ехидно усмехается Терренс. — Целыми днями сидишь дома и в подушку ревешь от осознания того, что ты потеряла все, что имела? От того, что тебе придется провести старость в полном одиночестве!

— Я не обязана давать тебе отчет о том, чем занимаюсь! Ты мне никто! Я уже давно разорвала с тобой отношения и однажды встречу того, кто будет намного лучше такой самовлюбленной твари, как ты.

— Сомневаюсь, что хотя бы один нормальный мужик останется с тобой дольше, чем ты была моей девушкой.

— Не беспокойся, МакКлайф! — фальшиво улыбается Ракель. — На зло тебе я буду хорошо жить и найду того, с кем буду очень счастлива.

— Мне вообще неинтересно, как ты живешь, — уверенно заявляет Терренс, презрительно смотря в глаза Ракель. — Просто оставь меня в покое и дай мне быть счастливым с Рэйчел. Быть счастливым с той, которую я очень сильно люблю за все то, что она для меня сделала. Я хочу быть любимым. И жить с той, которую ДЕЙСТВИТЕЛЬНО люблю.

Терренс на пару секунд замолкает и затем говорит кое-что, что из его уст звучит не слишком правдоподобно:

— А не с которой я играл в любовь на публике. К которой я вообще никогда ничего не чувствовал. С которой я сам не знаю, зачем встречался.

Хоть Ракель так или иначе ранят эти слова, она не хочет показывать свою боль и скрывает ее, проявляя к Терренсу агрессию. Впрочем, в ее полусухих глазах можно увидеть, насколько сильно она расстроена тем, что только что услышала.

— Тогда катись и ты к чертовой матери! — со злостью во взгляде во весь голос вскрикивает Ракель, пока ее ноздри раздуваются. — ВАЛИ К СВОЕЙ ПРОСТИТУТКЕ! ПУСТЬ ОНА УБЛАЖАЕТ ТЕБЯ И ПОДТИРАЕТ ТЕБЕ СЛЮНИ! И СТАНЕТ ТВОИМ ЛИЧНЫМ СЕКРЕТАРЕМ, КАК ВЫРАЗИЛАСЬ ТВОЯ ДРАЖАЙШАЯ ПОДРУЖКА!

— ВОТ И ПОЙДУ К НЕЙ! — также громко заявляет Терренс, уставив свои широко распахнутые глаза в полные ненависти глаза Ракель. — К ТОЙ, КТО МЕНЯ ЛЮБИТ! НЕ СТРАДАЕТ ПСИХИЧЕСКИМИ ПРОБЛЕМАМИ, НЕ ПРЕДАЕТ И НЕ ЛЖЕТ! И ПО-НАСТОЯЩЕМУ ВЕРИТ В МЕНЯ И МОЙ УСПЕХ!

— Иди-иди! — размахивает руками Ракель. — Давай, проваливай к этой проститутке! Поезжай к ней домой! Сделай так, чтобы она орала на весь район! Чтобы она пела тебе дифирамбы, которые ты ни черта не заслуживаешь!

— А ты вали к своему чертову полицейскому, который ничего не сможет тебе дать! — активно жестикулирует Терренс, будто бы копируя все, что делает Ракель. — И тоже скоро бросит! Когда поймет, что ты за кобра!

— Ничего, МакКлайф, ничего! Когда я действительно найду себе достойного мужчину и встречу тебя, то буду прямо на твоих глазах страстно целовать его, обнимать и не постесняюсь наглаживать с головы до ног. Чтобы ты задохнулся от злости так же, как тогда, когда я флиртовала с парнями на нашей совместной фотосессии.

— Да делай ты хочешь! Мне чихать!

— Нет, тебе не чихать! Ты будешь задыхаться от злости! Я в этом уверена!

— Тогда и я могу привести сюда Рэйчел и прямо на твоих глазах поцеловать ее еще более страстно, чем там. Чтобы ты поняла, что потеряла, когда не оценила то, что было тебе дано.

— Давай, целуй свою стерву! — со злостью во взгляде бросает Ракель. — Давай, оближи эту Рэйчел с головы до ног! Можешь даже раздеть ее и отыметь прямо на моих глазах! ДАВАЙ, ТВОЮ МАТЬ!

— ВОТ И ОТЫМЕЮ! — во весь голос вскрикивает Терренс.

— Только я сомневаюсь, что эта проститутка останется с волосами, если еще раз попадется мне на глаза. Я ПРИБЬЮ ЭТУ ШВАБРУ, ЕСЛИ ОНА ВСТАНЕТ У МЕНЯ НА ПУТИ И НАЧНЕТ ПРИСТАВАТЬ К ТЕБЕ!

— ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ!

Терренс с широко распахнутыми глазами резко ударяет кулаком в стену прямо в нескольких сантиметрах от лица Ракель, которая сильно зажмуривает глаза. После чего он пару секунд просто смотрит на нее, тяжело дыша и находясь к ней очень близко.

— Только пальцем тронь мою девушку, — сквозь зубы цедит Терренс.

— А, теперь она уже твоя девушка? — ехидно усмехается Ракель.

— Я сказал, тварь, если тронешь Рэйчел – пожалеешь об этом.

— Да, и каким же образом? — уставив своей взгляд прямо в глаза Терренса, с тяжелым дыханием удивляется Ракель и презрительно усмехается. — Опять дашь пощечину?

— Это не вправит тебе мозги. Ты как была дурой, так ею и останешься!

— Ну тогда иди дальше и избей до полусмерти!

— Не будь такой дерзкой, Кэмерон. А иначе я быстро остужу твой пыл.

— Давай, мразь, вперед! Бей меня! Только предупреждаю, если ты посмеешь причинить мне хоть малейший вред, то клянусь, я немедленно пойду в полицию и сломаю твою жизнь к чертовой матери! Клянусь, тварь, я не буду молчать!

— Никто не поверит словам сумасшедшей, — уверенно заявляет Терренс.

— Да что ты!

— С тобой случится то, что случилось с Рингером, когда он попытался рассказать всем правду о тебе. Тебе не поверят. Тебя будут оскорблять и унижать. И ты навсегда потеряешь возможность строить свою горячо любимую карьеру.

— Это мы еще посмотрим! Посмотрим, как ты запоешь, когда я обвиню тебя в регулярном насилии и жестоком избиении.

— Успокойся, я не буду ничего делать. Но не потому, что жалею тебя. А потому, что в тюрьму не хочу. И денег на моральный ущерб жалко. Я не намерен отдавать тебе ни единого цента. Ни чего из того, что я заработал честным трудом.

— ВОТ И ПОДАВИСЬ СВОИМИ БОГАТСТВАМИ! ОТДАЙ ИХ СВОЕЙ ПРОСТИТУТКЕ, РАЗ ОНА ТАК ЭТОГО ЗАСЛУЖИВАЕТ!

— С УДОВОЛЬСТВИЕМ ОТДАМ! ОТДАМ ЕЙ ВСЕ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ!

— НУ И ДЕБИЛ!

— Мои деньги и мои богатства! Что хочу, то с ними и делаю.

— Как же сильно я ненавижу тебя, Терренс… Если бы ты только знал… Я ДО СМЕРТИ ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ!

— ХОТЬ ЧТО-ТО МЕЖДУ НАМИ ВЗАИМАНО!

— Лучше бы ты никогда не рождался на этот свет! — громко вскрикивает Ракель. — Не родился бы – не испортил всем жизнь!

— Всем? Это кому же?

— Мне жилось бы гораздо лучше, если бы я не встретила тебя на своем пути. Ты испортил мне всю жизнь! Я сто раз прокляла все на свете за то, что связалась с таким мерзопакостным козлом, как ты. Не будь тебя, моя жизнь была бы в ТЫСЯЧУ раз лучше. ТЫ-СЯ-ЧУ! МИЛЛИОН! МИЛЛИАРД! ТРИЛЛИОН!

Выкрикивая последние слова, Ракель размахивает руками и начинает бить Терренса куда только может настолько сильно, насколько у нее хватает сил. А поскольку она не собирается останавливаться и только больше расходится, то мужчина теряет всякое терпение и решает приструнить и успокоить свою бывшую. Он снова берет Ракель за обе руки, резко толкает и прижимает к стене саму девушку и ее руки, которые он задирает на уровне ее подбородка, пока та довольно тяжело дышит и безуспешно пытается освободиться.

— Значит так, дорогая моя, — низким, грубым голосом произносит Терренс, со злостью, ненавистью и яростью во взгляде посмотрев Ракель в глаза и тяжело дыша, словно разъяренный бык. — Если думаешь, что ты здесь самая смелая и крутая, то это не так. И твои угрозы уж точно не подействуют на меня.

— Пусти меня, козел! — грубо требует Ракель, пытаясь резко вырвать руки из хватки Терренса. — ПУСТИ МЕНЯ, Я СКАЗАЛА!

— Успокойся!

— ПУСТИ, ГОВОРЮ!

— Успокойся!

— ПУСТИ, А ИНАЧЕ Я, ТВАРЬ, ВРЕЖУ ТЕБЕ ПО ЯЙЦАМ! ДА ТАК, ЧТО ТЫ ВЗВОЕШЬ ОТ БОЛИ!

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ! — Терренс очень близко приближает свое лицо к лицу Ракель, все еще уверенно смотря ей в глаза. — Я смотрю, ты стала слишком смелая и крутая! Ты только со мной такая? Или с Саймоном тоже ведешь себя точно также?

— А ты хочешь, чтобы я боялась тебя, да? — округляет глаза Ракель. — Чтобы тряслась перед тобой, спрашивала на все разрешение, подчинялась тебе…

— ТЫ ОБЯЗАНА МНЕ ПОДЧИНЯТЬСЯ!

— Нет уж, дорогой мой Терренс МакКлайф, не дождешься! Ты не король или султан, чтобы я делала перед тобой реверансы и целовала тебе ноги. Я НЕ ТВОЯ ДЕВУШКА!

— НЕ БЕСИ МЕНЯ, МРАЗЬ!

— Ты привык, что девочки всегда боготворят тебя и заглядывают тебе в глаза, ожидая твоих приказов. Но я не такая. Я не собираюсь прогибаться про тебя и мнить тебя Богом. Ты – никто, чтобы так с тобой обращаться! И не заслужил быть вознесенным до небес!

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ? — возмущается Терренс.

— Вот лучше иди к той ощипанной курице! Она-то уж точно готова во всем тебе подчиняться и смотреть на тебя как на Бога. Быть твоей чертовой рабыней. Забыть о своих желаниях и выполнять только твои.

— Закрой свой рот, стерва!

Терренс грубо берет Ракель за волосы и сильно оттягивает их, как будто желая увидеть страх и испуг в глазах девушки. Которая, однако, выглядит достаточно спокойной и уверенной и уже не кажется такой напуганной, какой она себя чувствовала, когда мужчина только поймал ее и притащил сюда.

— Если ты такая дерзкая, то мне придется сбить с твоей головы корону, — холодно угрожает Терренс.

— Хватит угроз! — грубо бросает Ракель. — Ты не имеешь никакого права заставлять меня подчиняться тебе!

— О, я много чего могу…

— Много чего ты можешь сделать со своей проституткой! Вот иди и делай с ней все, что захочешь! А меня оставь в покое!

— Я намного сильнее тебя! Мне не составит никакого труда поставить тебя на колени. — Терренс как-то похотливо улыбается. — Не только для того, чтобы ты молила о пощаде. Но и еще для кое-чего…

— Что? — сильно хмурится Ракель.

— Как насчет того, чтобы немного ублажить меня?

С этими словами Терренс большим пальцем проводит по губам Ракель, улыбаясь все шире и шире, пока та неотрывно смотрит на него будто очарованная.

— Совсем рехнулся что ли? — возмущается Ракель.

— Вовсе нет, — более низким голосом произносит Терренс, слегка приоткрывает рот Ракель и еще немного ласкает ее губы большим пальцем, отмечая, насколько они мягкие. — Так ты можешь заслужить мое прощение. Ну и немножко порадовать меня…

— Ха! — ехидно усмехается Ракель. — Да пошел ты к черту, козел!

Ракель со всей толкает Терренса, чтобы тот выпустил ее из своей сильной хватки. А когда ей удается освободиться из рук мужчины, она отходит на несколько метров.

— Пусть твоя проститутка делает это, раз она такая вся прекрасная, заботливая и способная, — грубо бросает Ракель.

— Сейчас мы найдем укромное местечко, и ты быстро сделаешь свою работу. И если мне понравится, то я щедро отблагодарю тебя и уделю твоему телу немного внимания.

Пока Терренс это говорит, его руки опускаются все ниже по изгибам талии Ракель и располагаются у нее на бедрах. Сначала девушка слегка вздрагивает и почти позволяет разуму отключиться, но все же она очень быстро опоминается.

— Так, все, с меня довольно! — резко отстраняется Ракель и поднимает руки перед собой. — Я ухожу!

— М-м-м, а ты задрожала, когда я положил руки тебе на талию, — с хитрой улыбкой отмечает Терренс.

— У меня нет никакого желания оставаться здесь! Ты и твоя прошмандовка испортили мне настроение. Я думала, что проведу хороший вечер, но тут приперся ты, притащил с собой эту курицу и отбил у меня всякое желание танцевать и знакомиться с новыми людьми. — Ракель отходит еще на пару шагов и наполовину разворачивается к Терренсу. — Больше не попадайся на моем пути, Терренс Джеймс МакКлайф. Живи своей жизнью и делай все, что ты хочешь. Я искренне надеюсь, что мы с тобой больше никогда не встретимся.

Ракель собирается покинуть это заведение и вернуться домой к своему дедушке Фредерику. Правда у Терренса вдруг появились немного другие планы… Он резко толкает и прижимает девушку к стене, задрав руки над ее головой, начав крепко удерживать их, подойдя к ней настолько плотно, насколько это возможно и уставив свой взгляд в ее глаза. Из-за этого она сильно вздрагивает и негромко охает. Поначалу Терренс хочет сказать ей еще парочку плохих вещей и хорошенько проучить за то, что она испортила ему вечер. Но после нескольких вдохов женского запаха он становится все больше одержим физическим влечением к этой девушке. Мужчина вспоминает те старые добрые времена, когда у него была возможность насладиться близостью с этим человеком. Терренс все больше начинает понимать, что оказавшись очень близко к этой сероглазой красотке, он не может сдерживать свой порыв страсти, огонь которой все еще живет в его сердце.

Как бы сильно он ни отрицал обратное, мужчина понимает, что ему не хватает этих бешеных эмоции и сильной страсти в отношениях с Рэйчел, которая является полной противоположностью Ракель и не смогла бы быть настолько страстной и горячей, даже если бы она изо всех старалась.

Глава 24

Наступило утро. Где-то часов в десять, Рэйчел решила зайти в гости к Терренсу, надеясь, что тот немного успокоился и желая поддержать мужчину после того что вчера произошло. После того что сделало его более отстраненным. Более холодным и безразличным. А уехав из клуба и попрощавшись со своей подругой, Терренс еще долго бродил где-то по ночным улицам и только под утро решил вернуться к себе домой. Из-за того, что он практически не спал, мужчина выглядит довольно усталым. О чем говорят его темные круги под глазами, сонный взгляд и постоянное зевание.

Рэйчел безуспешно пытается хоть как-то расшевелить Терренса, но пока что попытки хоть как-то разговорить мужчину ни к чему не приводят. И ее начинают раздражать его полное безразличие к ней, молчание и отсутствие желание разговаривать с ней.

— Эй, ты вообще слушаешь меня? — едва сдерживает свое раздражение Рэйчел. — Неужели со вчерашнего дня ты так и не очнулся от транса? Продолжаешь о чем-то думать и не обращаешь на меня никакого внимания.

Перед тем, как что-то сказать, Терренс медленно переводит взгляд на Рэйчел и без эмоций смотрит на нее, совсем не интересуясь тем, что она хочет сказать.

— А? — рассеянно произносит Терренс. — Что? Э-э-э, да, конечно, я тебя слушаю!

— Я кому все это рассказываю? Такое впечатление, что я разговариваю со стеной!

— Нет-нет, я слушаю тебя.

Терренс замолкает на пару секунд и произносит первое, что ему приходит на ум:

— Так что там было дальше?

— Ты меня не слышишь, — хмуро говорит Рэйчел, все больше раздражаясь из-за того, что Терренс не слушает ее и думает о чем-то своем. — Я вообще-то спросила, обратишь ли ты на меня внимания.

— Разве я не обращаю? — округляет глаза Терренс.

— Да ты как будто не рад меня видеть! Даже нормально не смог встретить! Что-то сухо сказал и не поцеловал меня в щеку! А твои служанки все время искали какие-то отговорки на мой вопрос о том, когда я тебя увижу.

— Я всего лишь просил их передать, чтобы ты подождала, — без эмоций объясняет Терренс. — Мне что надо было выходить к тебе едва ли не в одних трусах только потому, что ты не захотела ждать?

— А что в этом такого? — с невинной улыбкой разводит руками Рэйчел. — Мы ведь с тобой не чужие друг другу люди! Передо мной ты можешь ходить в любом виде. Я вот совсем не стесняюсь ходить перед тобой в нижнем белье и выйду к тебе в любом виде, если ты приедешь ко мне домой.

— Не забывай, что в доме есть еще прислуга, которая ходит по дому и может увидеть меня в таком виде.

— Ой, да что ты так беспокоишься об этих служанках! Они тебе никто! Просто какие-то женщины, которые работают на тебя.

— Не надо так говорить!

— И вообще, меня не устраивает, что ты обращаешься с ними как со своими подружками или родственниками.

— А по-твоему, я должен кричать на них? — удивляется Терренс. — Должен запрещать им отдыхать в свободное время и не отпускать их, когда это нужно?

— Конечно, должен! Они на работе! Вот пусть и выполняют свои обязанности! А если им не нравится, то пусть увольняются!

— Если для тебя служанки – кто-то вроде рабов, то для меня – нет.

— Но это правда, Терренс! — с невинным взглядом пожимает плечами Рэйчел. — Служанки, охранники, садовники и другие люди, работающие у тебя дома, – это всего лишь рабы. Единственная их обязанность – слушать своего хозяина и не лезть не в свое дела. А твои служанки смеют вести себя высокомерно и всегда хотят все знать.

— Своей прислугой и их работой я полностью доволен и не собираюсь никого менять, — сухо отвечает Терренс.

— Они совсем меня не уважают! Та полная женщина отказалась дать мне стакан сладкой воды, сказав, что у нее якобы дела, и мне стоит попросить кого-то другого. Очкастая дама тоже стоит из себя гордую и смотрит на меня с презрением… Только лишь та пигалица более-менее нормальная! Хотя и она относится ко мне безобразно. — Рэйчел заправляет прядь волос за ухо. — Вот моя служанка бежит ко мне по первому же зову и бросает свои дела, потому что знает, что я не люблю ждать.

— И что? — громко удивляется Терренс. — Что я должен сделать, раз они тебя якобы не любят? Пойти накричать на них или выгнать отсюда?

— Да ты обязан всех их уволить!

— Я не вижу смысла.

— Я сама пошлю их всех к чертовой матери, когда выйду за тебя замуж и перееду сюда. Или же пусть они учатся быть прислугой, а не подружками.

— Моя прислуга относится ко всем одинаково. И при мне все эти женщины хорошо с тобой обращались.

— Потому что они боятся тебя. Зато когда тебя рядом нет, они задирают нос и жалуются, что твоя бывшая девушка ушла отсюда.

— Я не видел, чтобы они тебя задирали.

— Интересно, что же такого сделала Кэмерон, раз эти служанки едва ли не плачут по ней?

— Они любят ее. Любили за то, что они запросто могли поговорить с ней по душам.

— Это ненормально! Прислуга должна знать свое место и не вмешиваться в дела хозяев.

— Это мой дом! И я решаю, кто будет здесь работать, а кого надо уволить!

— К тому же, о чем можно разговаривать с сумасшедшей? О чем эти три служанки говорили с ней? Неужели эта безмозглая курица не успела поругаться с ними до того, как ты выгнал ее отсюда?

— Не оскорбляй Ракель в моем присутствии, Рэйчел, — сухо требует Терренс.

— Серьезно? — тихо ухмыляется Рэйчел. — А с чего бы мне уважать ее?

— Эту девушку здесь любили все без исключения. Прежде всего, за умение найти темы для разговора и расположить к себе. И теперь они тоскуют по ней.

— И как ты только смеешь позволять им просто произносить имя этой прошмандовки? Да только за это ты обязан урезать им зарплату или вообще выгнать к чертовой матери.

— Я сам решу, что мне делать!

— Ничего, милый, скоро я наведу здесь порядок, — уверенно говорит Рэйчел, мягко погладив Терренса по колену. — Скоро я стану твоей женой, перееду сюда и заставлю их быть тихими как мыши. И сделаю все, чтобы имя этой нахалки никогда не было произнесено в нашем доме. А любой, кто посмеет сделать это, будет немедленно уволен.

Однако Терренс снова погружается в свои мысли и не слышит всего, что говорит Рэйчел. Мужчина все больше хочет, чтобы она ушла и позволила ему немного расслабиться. Это снова начинает раздражать девушку, и она уже не скрывает своего возмущения и не хочет быть мягкой и тихой, какой была в самом начале.

— Твою мать, Терренс, ты опять замечтался! — резко размахивая руками, громко, раздраженно бросает Рэйчел. — Да сколько можно уже, черт возьми!

— Ох, Рэйчел, ну что тебе от меня нужно? — тихо простонав, устало спрашивает Терренс. — Чего ты вообще пришла сюда? Лично я тебя не приглашал!

— Как чего? Поддержать тебя!

— И пожалуйста, прекрати так кричать. У меня и так болит голова. И я жутко хочу спать…

— То есть, ты хочешь, чтобы я ушла? Я тебе больше не нужна?

— Я этого не говорил.

— Слушай, МакКлайф, так больше не может продолжаться! — громко восклицает Рэйчел. — Я тебя не узнаю! После встречи с той сумасшедшей девицей, которая оскорбила и втоптала тебя в грязь, ты резко изменился! Что эта ведьма там с тобой сделала? Околдовала что ли?

— Если ты всегда веселая, и у тебя все хорошо, это не значит, что у других все точно также.

— Да, но только раньше ты почему-то был нормальным: разговаривал со мной, целовался, обнимался, делал мне комплименты… В чем я сейчас провинилась? Скажи мне!

— Рэйчел, отстань от меня, пожалуйста, — сухо просит Терренс, ладонью потирая лоб.

— Ну ладно… — Рэйчел приподнимает руки. — Если у тебя нет настроения обниматься и целоваться со мной, ничего страшного. Но ты хотя бы поговори со мной! Не молчи!

— А что ты прикажешь мне делать, если я не хочу с кем-то разговаривать? — Терренс резко переводит взгляд на Рэйчел. — Вот сейчас я хочу побыть один и привести свои мысли в порядок. Мне что теперь через силу улыбаться тебе и делать вид, что все чики-пуки?

— Ты можешь просто со мной поговорить? — спрашивает Рэйчел.

— А я что сейчас делаю?

— Да ты вообще не обращаешь на меня никакого внимания! Такое впечатление, что я тебе уже не нужна! Сидишь тут и думаешь о своей бывшей девушке!

— Я не думаю о ней.

— Да конечно! Не думаешь! Еще недавно ты если и говорил о ней, то старался побыстрее закрыть тему или говорил о ней ужасные вещи. Вон даже хотел запрятать эту ненормальную в психушку и грозился уничтожить ее карьеру к чертовой матери. — Рэйчел разводит руками. — А сейчас что? Как будто ты только и хочешь говорить о своей любимой Ракель!

— Да, но сейчас я жалею, — без эмоций произносит Терренс. — Жалею, что так издевался над ней и сделал все, чтобы она возненавидела меня. Мое расставание с ней – это моя вина. Ведя я себя по-другому, сейчас все могло бы иначе.

— Ты все еще любишь ее… — Рэйчел кивает. — Ты любишь ее, да?

Рэйчел едва сдерживает слезы от понимания того, что Терренс не принадлежит ей целиком и полностью, поскольку его мысли по-прежнему заняты Ракель. Точнее, они овладели им после вчерашних событий в клубе, и он начал понимать, что на самом деле все еще неравнодушен к своей бывшей девушке.

— Если ты все еще так сильно ее любишь, тогда зачем мы вообще встречаемся? — недоумевает Рэйчел. — Просто скажи мне, что ты любишь эту драную швабру и надеешься вернуть ее, даже несмотря на то, что она никогда не любила тебя. Давай, МакКлайф, продолжай страдать! Продолжай позволять ей вытирать об тебя ноги!

— Она не швабра, Рэйчел! — сухо отрезает Терренс.

— Да, а кто же она? Невинный ангелочек? Прекрасная и всеми любимая королева?

— Рэйчел…

— Да ты вообще не нужен этой стерве! Она использовала тебя! А ты, дурень, еще собираешься бегать за ней!

— Я не собираюсь за ней бегать.

— Кэмерон предпочла свою карьеру – вот пусть и подавится.

— Рэйчел, прекрати оскорблять эту девушку! Мне не нравится, что ты позволяешь себе подобное в моем присутствии.

— Серьезно? Ты еще защищаешь ее?

— Да, защищаю!

— Ну значит, ты все еще любишь!

— Я не могу забыть о ней в одно мгновение. На подобное у некоторых людей уходят месяца и даже годы. А кто-то вообще любит всю жизнь и не смотрит на других так, как смотрит на любимого человека.

— Эта сумасшедшая прошмандовка набросилась на меня с кулаками и чуть не убила прямо там, а ты смеешь говорить о ней что-то хорошее. Да ты обязан защищать меня! Обязан горой стоять за ту, что скоро станет твоей женой!

— Да, а может, ты сама спровоцировала ее? — громко интересуется Терренс. — Может, ты набросилась на нее первой?

— Чего? — округляет глаза Рэйчел.

— Вдруг ты сама чуть не прибила ее, но потом пришла ко мне и выставила все так, будто жертвой стала ты, а не она?

— Господи, Терренс, как ты можешь так говорить? — широко раскрывает рот Рэйчел, с жалостью во взгляде смотря на Терренса. — Почему ты думаешь, что я тебя обманываю?

— Потому что ты всегда была той еще выдумщицей. Помню, какие истории ты всем рассказывала, когда мы были еще детьми. И я не удивлюсь, если ты выдумала историю о том, что Ракель первая набросилась на тебя без причины.

— Эй, мы ведь знакомы с самого детства! Ты знаешь меня лучше, чем ее! Я никогда не обманывала тебя и всегда была предельно честной с тобой.

— Знаю…

— Тогда не верь своей бывшей девушке, — с жалостью во взгляде умоляет Рэйчел. — Клянусь, я не врала тебе. Кэмерон действительно набросилась на меня с кулаками, хотя я ее никак не беспокоила.

— Теперь меня что-то берут сомнения.

— Клянусь, я не понимаю, почему она это сделала. Ладно бы, она любила тебя. Я могла бы объяснить это ревностью к тебе. Но ведь ты не нужен Кэмерон.

— Иногда я думаю, что Ракель что-то чувствует ко мне. Но либо не хочет это признавать, либо пока не понимает, что с ней происходит.

— Она завидует! Завидует, что мы с тобой счастливы. Злится, что в свое время упустила такого замечательного мужчину. — Рэйчел мягко берет Терренса за руку и нежно гладит ее. — А если ты вчера поставил ее на место, то она поняла, что ей уже не вернуть тебя. Потому что теперь ты только мой. А мы с тобой будем продолжать встречаться и жить долго и счастливо. И, конечно же, поженимся. И родим прекрасных деток.

— Если она хочет, то пусть живет своей жизнью, — вполне уверенно заявляет Терренс. — Только Кэмерон так просто от меня не избавится.

— В смысле, не избавится? — широко распахивает глаза Рэйчел.

— Не избавится! Эта девушка все еще принадлежит мне, и я не потерплю другого мужика рядом с ней. Не потерплю!

Терренс снова о чем-то задумывается и резко, но мягко вырывает руку из рук Рэйчел.

— Господи, эта любовь к ней сведет тебя с ума, — качает головой Рэйчел. — Тебя пинают как мячик, а ты снова хочешь прийти к тому, кому ни черта не нужен. Хватит унижаться, Терренс! У тебя должно быть хоть немного гордости! Чего ты так привязался к этой девчонке?

— Ну ты же уже много лет привязана ко мне, — сухо напоминает Терренс. — Едва ли не с самого детства ждала, что я обращу на тебя внимание. Так что не тебе говорить о любви, которая может свести с ума.

— Послушай, милый…

— И да… — Терренс уставляет свой удивленный взгляд на Рэйчел. — А с чего ты решила, что мы с тобой встречаемся? И почему ты решила, что я женюсь на тебе, даже если уже давно порвал с Ракель? Ты считаешь, что раз мы с тобой целовались и обнимались и сходили на несколько свиданий, то нас можно назвать парой?

— Что? — слегка приоткрывает рот Рэйчел, ошарашенными глазами смотря на Терренса, который потупляет взгляд куда-то вниз и сгибается пополам, крепко сцепив пальцы рук. — Но… К-к-как же так? Терренс… Ты… Ты же сам говорил это!

— Если память мне не изменяет, я ни разу не говорил тебе о том, что хочу с тобой встречаться, — спокойно отвечает Терренс. — И никогда не предлагал тебе стать моей девушкой.

— Но ты намекал на это! Ты сам говорил, что был готов жениться на мне!

— Я сказал, если ты захочешь! Но я никогда не говорил, что сделаю тебе предложение.

— Да ты уже начал все забывать! Я очень хорошо помню, что ты обещал жениться на мне! Помню, как ты говорил, что хочешь начать все сначала, забыть свою бывшую девушку, сосредоточиться на музыкальной карьере и найти ту девушку, которая не повторит ошибок Кэмерон.

— Может быть, — спокойно произносит Терренс. — Но сейчас беру свои слова назад. Потому что понимаю, что не хочу терять то, что мне действительно дорого.

— Господи, Терренс, да хватит уже думать о ней! Хватит себя мучить! Я еще раз тебе говорю, ты и даром не нужен этой девчонке!

— Если и так, то она нужна мне.

— Да через пару месяцев ты даже и не вспомнишь, кто такая Ракель Кэмерон. Потому что будешь любить только меня! Я дам тебе заботу и любовь и стану намного лучше. Сделаю все, чтобы стать для тебя идеальной во всем.

— Нельзя быть во всем идеальным. У любого человека есть хотя бы один недостаток.

— Обещаю, дорогой, со мной тебе будет очень хорошо. Я не повторю ошибок этой девушки и стану той, кого ты захочешь видеть. Только поскорее забудь все то, что тебя тяготит, а уже потом мы с тобой будем вместе. Ты сделаешь мне предложение, и мы будем счастливы.

— Я же сказал, что не отпущу ее по своему желанию, — уверенно заявляет Терренс. — Даже если она потребует оставить ее в покое, эта девушка все равно будет моей.

— Но ты же сказал, что тебе все это надоело! Что вы типа уже давно расстались!

— Я не хочу с ней расставаться. Эта девушка все еще принадлежит мне.

— Ну и зачем ты мучаешь себя? — громко недоумевает Рэйчел. — Неужели ты собираешься вернуть эту неблагодарную эгоистку после того как она тебя унизила?

— Если бы я мог, то сделал бы все, чтобы вернуть ее.

— Будь же ты гордым человеком! Не превращайся в тряпку, которая унижается перед какой-то швалью!

— Я не считаю, что перед кем-то унижаюсь.

— Поверь мне, твоя Ракель никогда не вернется к тебе, независимо от того, что ты бы ей предложил. А однажды придет день, когда она найдет себе другого лоха, который будет терпеть ее выходки и невыносимый характер. — Рэйчел на пару секунд замолкает, приложив палец к губам. — Хотя ты как-то сказал, что она уже с кем-то кувыркалась… Так что уже очень скоро твоя бывшая будет развлекаться с другим. Пока ты будешь страдать из-за этой девчонки, которая изменяла тебе все это время и развлекалась с каким-то мужиком, забыв, что она вообще-то была в отношениях.

— Это ложь, она ни с кем мне не изменяла! — резко отвечает Терренс. — Мне это лишь внушили! А я, идиот, поверил! Ракель всегда была предана только лишь мне и никогда не предавала.

— Это она тебе сказала?

— Я это понял. Понял, что никаких реальных доказательств ее измены не было. А значит, я подозревал ее напрасно.

— Вы бы расстались в любом случае. Кэмерон не стала бы встречаться с тобой до конца своих дней. Рано или поздно она бы бросила тебя.

— Мы сами виноваты в том, что разрушили наши отношения. Если бы мы приложили чуточку усилий, ничего бы не случилось. — Терренс тихо выдыхает и бросает пустой взгляд в сторону. — И если у меня есть хоть какой-то шанс вернуть ее, я хочу им воспользоваться. А если и это не поможет, то мне все-таки придется смириться и отпустить эту девушку. Я ничего не смогу с этим поделать, если она никогда не простит мне то, что ей пришлось от меня вытерпеть.

— Можешь даже не стараться, — уверенно отвечает Рэйчел. — Твои усилия будут напрасны. Поэтому тебе лучше перестать на что-то надеяться и выкинуть из головы все мысли об этой девице.

— Ну и пусть. Зато я попробую.

— Поверь мне, Терренс, никто из вас не станет кусать локти из-за того, что вы разорвали свои безнадежные отношения. Очень скоро вы раз и навсегда забудете о том, что вообще когда-то были вместе, а потом даже и не узнайте друг друга на улице. У вас будет своя личная жизнь: она встретит другого, а ты будешь заниматься своими делами.

— Ты ничего не понимаешь, Рэйчел! — отчаянно восклицает Терренс.

— Почему же? Я как раз понимаю! Понимаю, что ты сходишь с ума из-за любви к ней. Любви к этой эгоистичной выдре, которая заслужила все, что с ней произошло.

— Просто ты не прошла через то, через что пришлось пройти этой бедной девушке.

— Серьезно? — закатывает глаза Рэйчел. — Да меня совершенно не волнует, через что ей пришлось пройти, что она думает и что чувствует. Даже если она сдохнет, то мне будет плевать!

— Зато это волнует меня! И я буду делать все, чтобы не только помочь ей спастись от того козла, который решил испортить ей жизнь, но еще и искупить вину за все свои поступки и вернуть ее любовь.

— Ну и зачем? — громко удивляется Рэйчел. — Зачем ты все ты делаешь? Эта неблагодарная свинья все равно не оценит твоих страданий!

— Мне все равно.

— Очнись ты уже, влюбленный дурачок! Прекрати унижаться перед этой проституткой, которой важно лишь ходить по подиуму и бегать голой перед камерой.

— Рэйчел, по-моему, я уже требовал, чтобы ты прекратила оскорблять Ракель, — более сухо напоминает Терренс.

— Я говорю то, что думаю!

— Она ничего тебе не сделала, и ты не имеешь право так говорить о ней.

— Не сделала? — широко распахивает глаза Рэйчел. — Да она украла тебя у меня и не хочет отдавать мне!

— Ты не моя девушка.

— Значит, это я украла тебя у нее?

— Как бы то ни было, прекрати ее оскорблять.

— Да уж… — Рэйчел качает головой. — Похоже, вчера эта крашеная курица хорошо промыла тебе мозги. Ходишь словно привороженный и превратился в какого-то зомби.

Рэйчел слегка прикусывает губу, внимательно смотря на смотрящего в одну точку безо всяких эмоций Терренса.

— И походу, она не только истеричка, так еще и самая настоящая ведьма, — задумчиво предполагает Рэйчел. — Ты реально будто зазомбированный! Привороженный! Кэмерон точно сделала какой-то приворот или опоила тебя любовным зельем! Поэтому все твои мысли только о ней! Поэтому ты не хочешь отпустить ее!

— О, господи, Рэйчел, какая же ты еще глупая… — тихо стонет Терренс, проведя руками по лицу. — Просто ребенок, которому надо подрасти…

— Что? Серьезно? Вообще-то, мне уже двадцать шесть лет, если ты не забыл! Я уже давно не ребенок!

— Можно и в сорок быть ребенком в душе.

— Это тебе пора взрослеть! И прекращать вести себя, как наивный мальчик, который думает, что какая-то жалкая девчонка ждет его с распростертыми объятиями и однажды полюбит его так же сильно, как и он – ее. Взрослый мужик, а ведешь себя как мальчишка, впервые влюбившийся в девочку.

— В моей жизни это первая сильная любовь.

— Твою мать, да какая это любовь! Ее нет! И не было! Вас объединяло лишь желание переспать. Больше ничего! Ну или какая-нибудь магия, если эта стерва и правда ворожила.

— Да, поначалу так и было. Но я все больше начинаю понимать, что без нее мне намного хуже, чем с ней. Она нужна мне.

— А до этого ты как будто не любил!

— Любил! Но не так сильно!

— Что ж… Теперь я прекрасно вижу, что ты все-таки не забыл ее. — Рэйчел качает головой. — Ты любишь Кэмерон. А на меня тебе наплевать.

Перед ответом Терренс пару секунд ничего не говорит, а потом медленно переводит взгляд на Рэйчел, решив раскрыть все карты и признаться, что он играл перед ней любовь, ибо больше не может и дальше обманывать ее.

— А если это и так, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Терренс. — Мне и правда наплевать на тебя и все-все-все, что касается твоей персоны!

— Нет, Терренс, пожалуйста, не говори так, — с жалостью во взгляде умоляет Рэйчел, поправив Терренсу прическу и погладив по щеке.

— Это правда.

— Ты просто сильно устал… И не понимаешь, что говоришь. — Рэйчел мягко гладит предплечье Терренса. — Вот увидишь, когда ты отдохнешь, то тебе полегчает. Ты перестанешь бредить этой Ракель. И снова вспомнишь, что у тебя есть я, твоя любимая девушка и будущая жена.

— Нет, Рэйчел! — резко отрезает Терренс. — Этого никогда не случится! Я никогда на тебе не женюсь и не стану с тобой жить.

— Нет-нет, милый, не делай мне больно, — умоляет Рэйчел, с еще большей жалостью в мокрых глазах смотря на Терренса и мягко накрыв своей ладонью его руку. — Я знаю, ты сильно расстроен и боишься снова обжечься в новых отношениях. Но обещаю, я помогу тебе справиться с этим. Сделаю все, чтобы ты полюбил меня намного сильнее, чем эту девицу. Ради своей безграничной любви к тебе.

— Да, девочка… — фальшиво улыбается Терренс. — Вот сейчас я говорю тебе правду, а ты мне не веришь…

Терренс ехидно усмехается.

— Ты настолько влюблена в меня, что стала совсем слепой и ничего не замечаешь, — уверенно добавляет Терренс. — Даже не поняла, что все это время я пользовался твоей наивностью и играл перед тобой в любовь.

— Что? — широко распахивает глаза Рэйчел.

— Ты оказалась слишком уж легкой добычей, которая быстро попала в мою ловушку. То же самое происходило со всеми девчонками. Они все сами загоняли себя в мою ловушку. Хотели быть слишком милыми и кроткими. А мне, честно говоря, это совсем не интересно. Неинтересно быть с девчонкой, которая стремится быть слишком покорной рабыней и нисколько не сопротивляется.

— Это не так… — качает головой Рэйчел. — Это бред… Ты просто не понимаешь, что говоришь…

— Очень даже понимаю. И хорошо знаю, какие девушки мне нравятся.

— Послушай, я прекрасно понимаю все твои чувства и знаю, что нельзя так быстро разлюбить человека, независимо от того, знаешь ли ты его день или десять лет. Знаю, что ты так говоришь, потому что любишь Ракель. Но поверь мне, жизнь не заканчивается после расставания с одним человеком. Стоит тебе забыть про эту модельку и сказать себе, что она не заслужила такого чудесного мужчину, так ты найдешь в себе силы полюбить меня.

— А я не хочу пытаться разлюбить ее! — уверенно заявляет Терренс. — Потому что уверен в том, что не смогу вырвать из сердца ту, к которой так сильно привязан.

— Но ты попытайся, дорогой. — Рэйчел берет Терренса за руку и нежно целует его в щеку. — У тебя будет очень хорошая девушка. У тебя буду я. Кэмерон и рядом со мной не стоит. Я гораздо лучше этой модели, чья карьера однажды будет разрушена. Про которую скоро все забудут.

— Верно, ты рядом с ней не стоишь, — кивает Терренс. — Ты совсем другая. Не такая, как она. И даже если ты будешь во всем подражать ей, чтобы угодить мне, я никогда не смогу воспринимать тебя как замену Ракель. Эта девушка одна такая.

— Твоя Ракель – пустышка! Жалкая бесполезная кукла без сисек и задницы! Плоская доска! Дылда! Я не понимаю, чего ты в ней нашел! Смой с нее всю ее штукатурку, и перед тобой предстанет обычная замухрышка. Которую, готова поспорить, унижали все кому не лень. Такая мышь, как Кэмерон, и даром никому не нужна.

— Я нашел в ней то, чего нет ни у одной девушки.

— Ой, подумаешь, она стала первой, кто не стал ложиться с тобой в кровать на первой же встрече.

— Поначалу меня это и зацепило.

— Боже, ну почему столько мужиков теряют голову от нее? — громко недоумевает Рэйчел. — Почему все так хотят быть с ней и буквально облизывают ее фотографии в купальниках и нижнем белье, которое она рекламирует? Что в этой прошмандовке особенного?

— Потому что она сексуальна.

— В каком месте?

— Дело не в теле. Не в том, насколько оно красиво. Дело в том, как девушка себя подает. Уверенность в себе – залог настоящей сексуальности. Ты запросто можешь нацепить на себя самое красивое нижнее белье, накрасить губы красной помадой и сделать шикарную прическу. Но если у тебя нет уверенности в себе, и ты страдаешь от целой кучи комплексов, то даже это не сделает тебя сексуальной.

— Но я тоже уверена в себе! — восклицает Рэйчел. — Я красивая! Очень красивая! Я никогда не сомневалась в себе и своем теле и люблю его. Могу быть и скромной, и развязной.

— Нет, Рэйчел, развязной ты быть не можешь.

— Слушай, ну разве это главное в девушке? Главное – это ее ум и мудрость. А я как раз умная и мудрая. Да еще и преданная. Заботливая. Я настоящая. И умею любить и быть преданной. Да я… Да я просто рождена быть женой любимого человека и рожать ему детишек!

— Ты обязательно родишь детей и будешь счастливой женой. Но только не со мной.

— Ты не пожалеешь, если будешь со мной! Я сделаю тебя очень счастливым. Сделаю все, чтобы помочь забыть эту ведьму и ту боль, которая она тебе причинила. Только позволь себе полюбить меня, и ты очень скоро почувствуешь себя лучше.

— Нет.

— Ну пожалуйста, милый…

Рэйчел сначала гладит Терренса по плечу, а потом хочет немного покопаться в его волосах. Но если на поглаживание плеча он реагирует спокойно, то мужчина не позволяет дотронуться до его прически и резко отстраняется от девушки, сухо бросив безо всяких эмоций на лице:

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не любил тебя! И не смогу полюбить.

— Но почему? — громко недоумевает Рэйчел.

— Ты не тот тип девушек, которые мне нравятся. Ты такая же, как все. Ничем не отличаешься. Ведешь себя точно так же, как и все девчонки.

— Но как же все то, что между нами происходило все эти несколько недель? Все наши страстные поцелуи, жаркие объятия, твое согласие сделать меня своей…

— А это была игра, — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Терренс. — Чтобы доказать себе, что я еще чего-то стою. Чтобы убедить себя в том, что я смогу забыть Ракель, если внушу себе, что начинаю влюбляться в другую.

— Но…

— Однако после вчерашней нашей встречи я понял, что мне не нужна никакая девушка, кроме нее. Никто не может заменить мне ее и стать намного лучше. Она одна такая. Неповторимая.

— Прошу тебя, Терренс… — с жалостью во взгляде произносит Рэйчел.

Терренс замолкает на пару секунд, медленно выдыхает, проводит руками по своему лицу и виновато смотрит на Рэйчел.

— Послушай, Рэйчел, — спокойно говорит Терренс. — Извини, что я сейчас очень холоден и груб с тобой. Но я устал от притворства. И больше не хочу делать вид, что безумно люблю тебя и готов начать новый этап в жизни.

— Пожалуйста, не говори так, — отчаянно умоляет Рэйчел. — Я ведь люблю тебя…

— Ты – очень красивая и милая девушка. Для меня ты всегда была прекрасным другом и приятным собеседником. Но я никогда не рассматривал тебя как свою возлюбленную и не могу предложить тебе ничего, кроме дружбы.

— Это ложь… Ложь!

— Поверь, мне очень неприятно говорить тебе об этом. Но я не могу заставить себя изменить то, на что не в силах как-то повлиять.

— Ты хочешь убить меня… — шмыгает носом и качает головой Рэйчел. — Хочешь убить своими словами.

— Может, если бы я не столкнулся с Ракель вчера, мы бы и дальше продолжали делать вид, что счастливы вместе. Но вчера я понял, что больше не хочу продолжать это шоу. Тем более, что мне пришлось бы притворяться всю жизнь. А я бы так не смог.

— Ты не понимаешь, что говоришь!

Рэйчел после мягко берет Терренса за плечи и слегка встряхивает его.

— Умоляю, Терренс, приди в себя! — отчаянно умоляет Рэйчел. — Перестань так пугать меня.

— Мне очень жаль… — с жалостью во взгляде произносит Терренс. — Не сердись на меня… Но я не люблю тебя. И никогда не женюсь на тебе…

Лишь спустя несколько секунд Рэйчел понимает, что на этот раз Терренс четко дал ей понять, что он не то, что не любит ее, но даже не хочет сделать хоть что-то ради того, чтобы попробовать полюбить ее. Услышав шокирующее признание мужчины, девушка качает головой и начинает тихонько плакать, чувствуя себя оплеванной и преданной. Хотя она до последнего искренне верила, что сможет влюбить в себя этого человека и наконец-то выйти за него замуж, как и мечтала еще со школьных времен.

— Нет… — со слезами дрожащим голосом произносит Рэйчел. — Нет… Нет, я в это не верю! Не верю! НЕ-Е-Е-Е-Е-Т!

Рэйчел громко вскрикивает и начинает издавать всхлипы, на несколько секунд закрыв рот рукой, пока Терренс с жалостью во взгляде смотрит на нее, чувствуя себя виноватым в том, что причинил девушке такую боль, но понимая, что рано или поздно это должно было бы случиться.

— ТЫ НЕ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ СО МНОЙ! — во весь голос вскрикивает Рэйчел. — НЕ МОГ! НЕ МОГ! НЕ МОГ!

— Рэйчел, прошу тебя, успокойся, — мягко взяв Рэйчел за плечи, тихо просит Терренс. — Не надо кричать на весь дом!

— ПОДОНОК! — Рэйчел отстраняется от Терренса и резко встает с дивана. — Как у тебя только хватило совести? Как мог воспользоваться чувствами девушки?

— Мне правда очень жаль, — спокойно говорит Терренс. — Но рано или поздно это случилось бы. Я бы был вынужден признаться в том, что притворялся.

— Что у тебя было с той ощипанной курицей, пока я ждала тебя? — грубо требует ответа Рэйчел. — НЕМЕДЛЕННО ГОВОРИ, СВОЛОЧЬ, ЧТО У ВАС БЫЛО! ОТВЕЧАЙ, Я СКАЗАЛА!

— Эй-эй, тише, Рэйчел, тише. Не кричи так. Ты перепугаешь всех служанок в доме.

— А ПУСТЬ ОНИ ЗНАЮТ, ЧТО РАБОТАЮТ У КОЗЛА, КОТОРЫЙ ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ СЛАБОСТЬЮ ДЕВУШКИ И ПОИГРАЛ С ЕЕ ЧУВСТВАМИ. НАСТОЯЩИМИ, МАТЬ ТВОЮ!

— Рэйчел, сядь и успокойся! — прикрикивает Терренс.

— Как ты, мерзавец, посмел так со мной поступить? — со слезами недоумевает Рэйчел и тихо шмыгает носом. — Я, дура, поверила тебе, когда ты сказал, что хочешь забыть эту девку! Решила помочь тебе, одарить любовью и заботой и стать лучше, чем твоя бывшая. Я даже привела тебя к отцу. Умоляла его принять тебя в группу в качества гитариста. ВСЕ ДЕЛАЛА ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ТЕБЕ БЫЛО ХОРОШО! А ТЫ, ТВАРЬ, ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ МНОЮ!

— У меня не было никакого злого умысла, — спокойно оправдывается Терренс. — Я всего лишь хотел забыть то, как со мной якобы обошлись, и начать карьеру музыканта.

— Так значит, тебе нужна была только карьера музыканта? А НЕ Я!

— Я не мог отказаться от такого прекрасного шанса, когда ты сказала, что лейбл твоего отца ищет гитариста в группу. И я искренне благодарен тебе за это, потому что моя мечта наконец-то сбылась.

— И ради этого ты решил поиграть на МОИХ чувствах? Наверное, подумал: «Эта наивная, влюбленная в меня дурочка Рэйчел точно все для меня сделает, если я заставлю ее думать, что начал любить ее.» И решила ею воспользоваться!

— Рэйчел…

— Что ж, поздравляю, МакКлайф! Ты своего добился! Я реально поверила, что ты любишь меня.

— Я думал, что смогу полюбить тебя со временем, — спокойно признается Терренс. — Да, я лишь притворялся влюбленным, но мне было очень приятно находиться с тобой. Я реально чувствовал себя прекрасно и получил то, чего не чувствовал в отношениях с Ракель. Думал, что со временем окончательно забуду ее и полюблю тебя уже по-настоящему. И перестану играть в любовь.

— А ты, тварь, не подумал, какую боль причинил бы мне? ИЛИ ТЫ ДУМАЛ ТОЛЬКО О СВОЕЙ ЗАДНИЦЕ? О ТОМ, ЧТОБЫ ТЕБЕ БЫЛО ХОРОШО?

— Нет, я…

— Надо же! Сам обвинял Кэмерон в том, что она думала только о себе, но сам ничуть не лучше. Такой же чертов эгоист, который думает только о своем благе. И запросто может пользоваться людьми. Которые, между прочим, всем сердцем ЕГО ЛЮБЯТ!

— Я не эгоист!

— ЭГОИСТ! САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ ЭГОИСТ!

— Просто когда я встретил Ракель впервые после долгой разлуки, то неожиданно понял, что люблю ее. Что она важна для меня. Хотя я и не отрицаю, что физическое влечение к ней было намного сильнее, все же у меня были самые теплые чувства. Просто они уснули из-за того, что мы не пытались их поддерживать и забыли друг о друге после того как решили жить вместе.

— Ха, интересно, что же пробудило твои чувства к этой швабре? — презренно усмехается Рэйчел. — Увидел ее плоскую задницу и нулевого размера грудь и сразу обомлел?

Терренс ничего не отвечает и с тихим вздохом просто закатывает глаза, бросив короткий взгляд в сторону. А через пару секунд Рэйчел молнией подлетает к нему, берет его за шиворот и начинает сильно трясти со слезами, что катятся по ее щекам.

— А ну сейчас же говори, обнимался ли ты с ней или нет? — грубо требует ответа Рэйчел. — ОТВЕЧАЙ СЕЙЧАС ЖЕ, ТЫ, БЕССОВЕСТНАЯ МРАЗЬ! А ИНАЧЕ ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ!

— Рэйчел, прекрати на меня кричать! — хмуро говорит Терренс. — Твое поведение уже начинает раздражать.

— ГОВОРИ, КОЗЕЛ, ОБНИМАЛСЯ ЛИ ТЫ С НЕЙ ИЛИ НЕТ? И НЕ СМЕЙ МНЕ ВРАТЬ!

— ДА, Я ОБНИМАЛСЯ С НЕЙ! — громко и уверенно заявляет Терренс и резко встает с дивана, уставив на Рэйчел свой холодный взгляд. — Обнимался и целовался! Очень страстно целовался!

— ЧТО И ТРЕБОВАЛОСЬ ДОКАЗАТЬ! — Рэйчел грубо отталкивает Терренса от себя. — ТАК Я И ЗНАЛА!

— И я скажу тебе больше: мы с ней едва не закончили дело интимом.

— Что?

— Да-да, ты не ослышалась, у нас мог быть секс. Мы могли бы вновь почувствовать те эмоции, которых ты никогда не смогла бы мне дать.

— Да ты… Да как ты смеешь…

— И хочу тебе сказать одну вещь: как бы сильно она ни сопротивлялась, я уверен, что Ракель все еще сходит с ума по моим невероятным ласкам. И в глубине души что-то ко мне испытывает. Даже если яростно это отрицает.

— Я могла дать тебе НАМНОГО больше, чем эта выдра!

— Нет, Рэйчел, ты совсем не такая, как Ракель. Мне было просто хорошо с тобой, но не более. Никакого сексуального притяжения и желания оказаться с тобой в одной кровати.

— И ты бросаешь меня только из-за того, что думаешь, будто эта проститутка намного лучше в постели?

— Ракель сильно отличается ото всех девушек, которых я знал. Она не готова быть покорной и подчиняться кому-либо. Не готова становиться чьей-то рабыней и молча со всем соглашаться. Она упрямая и уверенная в себе.

— Ну а я так понимаю, тебе понравилось с ней собачиться? Вам понравилось орать, выдирать друг другу волосы и тому подобное?

— Мне понравилось то, что она отказывается подчиняться и поддерживает во мне желание добиваться ее. Другие девчонки сразу же готовы дать мне все и сразу, а это совсем не интересно. Нет никакого азарта. Интерес быстро пропадает. А Ракель с самого начала вела себя наоборот. Этим она мне и нравится.

— То есть, тебе интереснее бегать за той, которой ты на хрен не нужен? А не быть с той, которая готова дать тебе все, что ты хочешь?

— Мне нужны эмоции, Рэйчел. Нужен какой-то азарт. Мне неинтересно бегать за той, что готова прогибаться под меня и выполнять мои пожелания сию минуту. С Ракель я чувствую себя живым. Она заставляет меня испытывать бешеную страсть. Благодаря ей во мне бурлит куча эмоций. Еще ни одна девушка не заставляла меня чувствовать себя НАСТОЛЬКО живым, насколько я чувствую себя рядом с ней.

— Значит, ты считаешь меня бревном? Считаешь, что я ничего не могу в постели?

— Нет, Рэйчел, я этого не говорил!

— Я так и знала! Я ТАК И ЗНАЛА!

Рэйчел с слезами на глазах залупляет Терренсу сильную пощечину, после которой он тут же хватается за щеку и начинает растирать ее.

— ТАК И ЗНАЛА, ЧТО ТЫ ОБЛИЗЫВАЛ ТАМ ЭТУ ПРОСТИТУТКУ! — вскрикивает Рэйчел. — ПОКА Я ЖДАЛА ТЕБЯ, ЧЕРТ ЗНАЕТ СКОЛЬКО, ТЫ ИЗМЕНЯЛ МНЕ!

— Тебе я не изменял, — возражает Терренс. — А вот ей – да. С тобой.

— Ты сам захотел этого!

— Теперь не хочу!

— Быстро же ты меняешь свое мнение! Сегодня любишь эту девчонку, а завтра опять начнешь говорить, что ненавидишь ее и мечтаешь о том, чтобы забыть ее.

— Я больше не поменяю свое мнение.

— Ничего, МакКлайф, ничего! Скоро она навсегда забудет о твоем существовании. А ты будешь страдать и наивно верить, что Кэмерон вернется к тебе.

— Может быть. Но у меня все еще есть право обнимать и целовать ее сколько угодно.

— Да ты только о сексе и думаешь! Признай, что тебе ни черта не нужно то, о чем ты так много говорил! Тебе нужна девчонка только для того, чтобы спать с ней.

— А какому мужчине не нужен секс?

— Значит, меня ты тоже собирался использовать как сексуальную игрушку? Хочешь сказать, я бы напрасно одаривала тебя заботой? Тебе все это ни хрена не нужно?

— Нет, Рэйчел, не надо все переворачивать.

— Знаешь, а ведь Кэмерон говорила, что ты играешь со мной, — вспоминает Рэйчел. — Говорила, что ты никогда не будешь любить меня так сильно, как ее.

— Надо же…

— Эта стерва знала, что ты разыграл передо мной весь этот концерт ради своей карьеры. — Рэйчел ехидно усмехается. — Быстро же она раскусила обманщика! Знает, из какого теста ты сделан.

— У нее есть свой особый секрет, который позволяет ей читать меня, как книгу, — слегка улыбается Терренс. — Но другие, вроде тебя, не догадаются, где игра. Потому что я – великолепный актер, который полностью проживает то, что и его персонажи. Которому невозможно не поверить.

— ПОТОМУ ЧТО ТЫ – КОЗЕЛ! — со злостью во взгляде вскрикивает Рэйчел, крепко сжав руки в кулаки. — КОЗЕЛ, КОТОРЫЙ ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ МНОЮ И РАЗЫГРАЛ ПЕРЕДО МНОЙ ЦЕЛЫЙ СПЕКТАКЛЬ!

— Рэйчел, пожалуйста, прости меня, — искренне извиняется Терренс, положив руку на сердце. — Клянусь, я совсем не хотел обижать тебя и признаю, что поступил отвратительно и с тобой, и с Ракель, и вы обе достаточно настрадались из-за меня.

— А ТЫ, СВОЛОЧЬ, ПОДУМАЛ О ТОМ, ЧТО Я ПОЧУВСТВУЮ, УЗНАВ О ТВОИХ ДЕЛИШКАХ? — все больше приходит в ярость Рэйчел. — ИЛИ ТЕБЕ ВАЖНО БЫЛО ЛИШЬ ПРИКРЫТЬ И УБЛАЖИТЬ СВОЮ ЗАДНИЦУ?

— Послушай, я знаю, что тебе больно слышать все это. Но клянусь, в моих поступках не было никакого злого умысла.

— Ты использовал меня! ИСПОЛЬЗОВАЛ!

— Я все прекрасно понимаю. Но…

— Господи, ну почему я была идиоткой?

Рэйчел прикладывает руку ко лбу, чувствуя, как ее сердце разрывается на части, а она сама горько плачет и не верит, что все это происходит именно с ней.

— Почему я надеялась, что ты изменишь свое мнение? — недоумевает Рэйчел. — Почему я, как дура, мечтала о том, что ты полюбишь меня так же, как когда-то полюбил и Ракель?

Рэйчел качает головой.

— Наивно думала, что ты хотел разлюбить ее и сделать меня счастливой, — добавляет Рэйчел и тихо шмыгает носом. — Однако ты даже и не пытался полюбить! Ты воспользовался мной, чтобы позлить эту анорексичную модель и заставить ее ревновать.

— Рэйчел, пожалуйста… — с жалостью во взгляде произносит Терренс.

— Поздравляю, МакКлайф, ты своего добился! Эта девчонка приревновала тебя. Да так сильно, что чуть волосы мне все не повыдирала. Чуть не придушила меня собственными руками.

— Мы не можем заставить человека кого-то полюбить, — посмотрев на Рэйчел без эмоций во взгляде, спокойно отвечает Терренс. — Как говорится, насильно мил не будешь.

— Да ты просто не хочешь! Тебе как будто НРАВИТСЯ страдать! Страдать из-за любви к этой швабре! Нравится унижаться перед этой прошмандовкой, который ты ни черта не нужен.

— Я никогда не скрывал, что люблю тебя только как друга. И всегда был готов протянуть тебе руку помощи, если оно было бы нужно. Но пойми ты, разлюбить человека не как-то просто. А в моем случае – невозможно.

— Попытался бы – потом и не вспомнил бы о ней!

— Я люблю только одну девушку – Ракель. И этот факт не изменит ни наша крупная ссора, ни случившееся расставание, ни что-либо еще.

— А ты уверен, что любишь ее? Или же тебе просто снова захотелось переспать с ней?

— Я уверен! Она – та девушка, которая мне нужна. Мне плохо без нее.

— Да… Вот уж не думала, что тебе нравится бегать за той, которая никогда не любила тебя. Нравится быть в токсичных отношениях.

— Мне очень неприятно говорить тебе об этом. Но я хочу быть честным с тобой и не давать тебе ложных надежд.

— Так ты уже мне их дал! УЖЕ! И ПЫТАЯСЬ МЕНЯ УСПОКОИТЬ, ТЫ НЕ ОБЛЕГЧИШЬ МОЕ СОСТОЯНИЕ.

— Прости меня, Рэйчел. Я не хотел причинять тебе боль.

Терренс с грустью во взгляде пытается погладить плечи Рэйчел, чтобы по-дружески пожалеть ее и утешить. Но та резко отталкивает его от себя со слезами на глазах и смотрит на мужчину мокрыми глазами, полные разочарования и обиды.

— Знаешь, лучше бы всего того, что с нами происходило в последние несколько дней, никогда не случалось, — спокойно говорит Рэйчел. — А будет еще лучше, если мы больше никогда не будем видеться. Я больше ничего не хочу ни слышать, ни сталкиваться с тобой на улице, ни читать о тебе в газетах и Интернете. Своей наглой ложью ты сделал все, чтобы заставить меня возненавидеть тебя.

Рэйчел шмыгает носом и резким движением руки вытирает слезы под глазами.

— Мне очень жаль, — с грустью во взгляде произносит Терренс.

— Ты мне заплатишь за это, тварь, — низким, грубым голосом угрожает Рэйчел. — Я так это не оставлю! Клянусь, я сделаю все, чтобы твое имя было опорочено на весь мир! Чтобы тебя все ненавидели!

— Пожалуйста, Рэйчел…

— Я всем расскажу, что ты сделал с Кэмерон и о твоем характере. Раскрою миру глаза и дам понять, что ты такой не святой ангел, как и твоя бывшая возлюбленная. Я сотру тебя в порошок! Ты узнаешь, кто такая Рэйчел Ноэль Сандерсон!

— Пожалуйста…

— И я больше не буду покрывать тебя и обязательно расскажу отцу и всей твоей группе о том, что ты сделал. Уверена, что после такого тебя ни за что не оставят в группе. Папа сию минуту выгонит тебя. Каким бы талантливым ты ни был, он выберет меня, а не тебя. Марти, Даниэль и Питер тоже придут в ярость и перестанут считать тебя хорошим человеком.

— Делай что хочешь. Мне все равно.

— ТЫ ОТВЕТИШЬ ЗА ТО, ЧТО ПОСМЕЛ ТАК ПОИГРАТЬ НА МОИХ ЧУВСТВАХ! ОТВЕТИШЬ!

Рэйчел берет с дивана свою сумку и быстро надевает ее на плечо.

— Прощай, Терренс МакКлайф! — грубо бросает Рэйчел. — Продолжай и дальше страдать и любить свою жалкую Ракель. Если тебе так нравится бегать за этой прошмандовкой, никто не возражает. Унижайся перед той ведьмой! СТРАДАЙ! ГОРИ В АДУ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!

Рэйчел пулей подходит ко входной двери, раскрывает и захлопывает ее за собой после того как она покидает дом. После этого девушка садится в свой автомобиль, заводит мотор и уезжает из этого района в неизвестном направлении. Терренс же даже не пытается остановить ее и просто смотрит ей вслед безо всяких эмоций на лице, в глубине души будучи счастливым, что он наконец-то раскрыл все карты и избавился от этой девушки, которая уже начала немного нервировать его.

Глава 25

После непростого разговора с Альбертом, который состоялся у него в послеобеденное время, Терренс быстро спускается на первый этаж, проходя мимо каких-то людей, которые заняты какими-то своими делами. Мужчина вот-вот собирается покинуть здание студии звукозаписи «Whisper Records» раз и навсегда, больше никогда сюда не возвращаться и вычеркнуть из своей жизни Рэйчел и ее отца.

Но не успевает Терренс выйти на улицу, как у дверей студии он сталкивается с Питером и Даниэлем, которые громко смеются над чем-то или над кем-то. Но увидев своего уже бывшего гитариста, они мгновенно перестают улыбаться и хмуро, даже с каким-то презрением смотрят на МакКлайфа.

— Ох, привет, ребята, — со скромной улыбкой дружелюбно произносит Терренс. — Извините, я не заметил вас…

Однако ни Питер, ни Даниэль не здороваются с Терренсом и не улыбаются ему и сначала смотрят друг на друга, а затем – на мужчину с огромным презрением.

— Ты только посмотри на него, — презренно усмехается Питер, скрестив на груди. — Он и сейчас продолжает строить из себя невинного ангелочка. Какое жалкое зрелище…

— Э-э-э, что, прости? — округлив глаза, теряется Терренс.

— Знаешь, МакКлайф, мы, конечно, подозревали, что ты – та еще тварь, — холодно отвечает Даниэль. — Но уж точно не думали, что ты опустишься до такого.

— Ребята, вы что такое говорите? Я вас не понимаю!

— Тебе вообще не стыдно за все, что ты делаешь?

— Или ты впервые услышал слово «стыд»? — интересуется Питер. — А?

— Черт, парни, какая муха вас укусила? — недоумевает Терренс. — Почему вы смотрите на меня так, будто я стал для всех врагом?

— Ты прекрасно знаешь, что сделал! — сухо бросает Питер. — И больше не сможешь отмазаться от того, что нам уже известно.

— Да, только попробуй начать все отрицать, — с гордо поднятой головой добавляет Даниэль.

— Да что я, твою мать, сделал? — немного повышает голос Терренс. — Мне сегодня уже по горло хватило общения с некоторыми людьми! Я и так успел выслушать о себе много «хорошего»!

— А так тебе и надо, сволочь!

— Мы знаем, почему ты на самом деле разошелся со своей девушкой, — сухо заявляет Даниэль. — Знаем, как ужасно ты с ней обращался. И в курсе, как омерзительно ты поступил с дочерью мистера Сандерсона.

— Да уж, не ожидали мы, что ты окажешься такой наглой, самовлюбленной тварью, — качает головой Питер. — Но очень хорошо притворялся хорошим. Мы аж поверили тебе!

— Браво, жалкий актеришка! Мы оценили твой талант!

— Подождите, парни, я ничего не понимаю! — немного взволнованно тараторит Терренс, с испугом в бегающих глазах смотря на презренно смотрящих на него и скрестивших руки на груди Даниэля с Питером. — Вы о чем вообще сейчас говорите?

— Слушай, МакКлайф, хватит делать вид, что ты ничего не знаешь! — громко, грубо бросает Питер. — Рэйчел рассказала нам, что вчера произошло между тобой и твоей бывшей, и о том, почему вы на самом деле разошлись. Она рассказала, как ты, сволочь, воспользовался ею и притворялся влюбленным в нее.

— Да, мы все знаем! — сухо подтверждает Даниэль.

— Нет… — качает головой Терренс.

— Она случайно подслушала разговор твоей прислуги несколько дней назад у тебя дома. Три твои служанки бурно обсуждали то, как ты со всей силой треснул свою девушку по лицу.

— Значит, она все вам рассказала?

— Во всех подробностях! Тем более, что ты и сам не спешил ничего скрывать и рассказал Рэйчел о том, как издевался над своей бывшей. О том, как со всей силы бил ее, безжалостно оскорблял и раздавал крепкие пощечины.

— Что? — широко распахивает полные ужаса глаза Терренс. — Я избивал свою бывшую?

— Нет, мы с Питером!

— И вы ей поверили?

— Конечно, поверили! — сухо бросает Питер. — Не верить же нам козлу, который чуть не довел бедную девушку до смерти. И не испытывал ни грамма сожаления, когда рассказал Рэйчел обо всем так, будто так и надо.

— Но потом ты, походу, пожалел об этом и начал играть перед бедняжкой в любовь, — уверенно добавляет Даниэль. — Чтобы она не только привела тебя к своему отцу и помогла с карьерой, но еще и не проболталась всем, что ты сделал.

— Это ложь! — без колебаний возражает Терренс. — Я никогда не избивал Ракель!

— А насильники всегда врут! И ни за что не признаются, что доводят своих жертв до желания покончить с собой или наносят им такие травмы, что они могут не выжить.

— Черт, ребята, неужели вы и правда поверили этому бреду? — удивляется Терренс. — Поверили, что я подвергаю свою бывшую девушку насилию?

— Что, будешь говорить, что Рэйчел соврала нам? — удивляется Питер. — Мол, ты у нас такой невинный, милый и пушистый, а бедная девочка оклеветала тебя и оскорбила твою честь!

— Да она обманщица! Выдумщица! Которая всем нагло соврала! Мне соврала про Ракель, наплела свою отцу какой-то бред обо мне, да еще и вам успела мозги промыть.

— Кто здесь и обманщик, то только ты!

— Придите в себя, ребята! Она просто хочет отомстить мне за то, что я никогда не любил ее и не женюсь на ней. Рэйчел просто обиделась и теперь рассказывает всем ложь. Чтобы все от меня отвернулись!

— Слушай, Терренс, хватит строить из себя бедную овечку, — сухо требует Питер. — Нет смысла что-то отрицать. Нам прекрасно известно обо всех твоих делишках, которые мы даже перечислять не станем.

— И когда вы успели обо всем узнать?

— Сегодня, — сухо произносит Даниэль. — Мы встретили Рэйчел в кафе, куда заехали пообедать. Она была вся в слезах и выглядела очень подавленной. А еще все ее лицо было покрыто шрамами, которые ей подарила твоя бывшая девушка… И видя ее в таком ужасном состоянии, у нас не хватило смелости бросить ее одну и уговорили Рэйчел рассказать, что произошло. Отложив планы на обед на потом.

— Бедняжка Рэйчел горько плакала и говорила, что до смерти ненавидит тебя. Ненавидит ту мразь, у которой нет ни стыда, ни совести.

— Да, она едва ли не желала тебе сдохнуть!

— Нам с Даниэлем кое-как удалось ее успокоить, ибо она не могла перестать плакать. Но потом она все-таки рассказала нам, что произошло. Начиная от твоих признаний о том, как ты издевался над своей бывшей, и заканчивая твоим заявлением о том, что твои чувства были лишь игрой для того, чтобы прикрыть свою чертову задницу.

— У нас поначалу были некоторые сомнения, так как мы считали тебя порядочным и вполне нормальным мужиком. Хотя и не могли отделаться от мысли, что тебе есть что скрывать. Но Рэйчел очень подробно все рассказала. Рассказала нам, что вместо того чтобы защитить эту девушку от нападок своей бывшей, ты пошел спать с этой Ракель.

— Э-э-э… — запинается Терренс, пока его глаза бегают из стороны в сторону.

— Нормально ты защищаешь жертву и ставишь виновницу на место! — ехидно усмехается Питер. — Бедную девчонку избили едва ли не полусмерти и запугали, а ты спокойно пошел к своей бывшей и предложил покувыркаться в кровати.

— Твою мать, ну Рэйчел и наговорила вам чуши… — качает головой Терренс.

— Что, будешь говорить, что не спал с ней?

— Я не принуждал Ракель переспать со мной против ее воли! Дело вообще не дошло до секса! А если бы и дошло, то она бы была не против.

— Да конечно, еще скажи, что ты не пытался придушить ее, не глумился над ней, не избил ее и не выгнал из дома со всеми вещами, — с закатанными глазами хмыкает Даниэль.

— Я никогда не бил ее!

— Хватит, МакКлайф! — прикрикивает Питер. — Оправдываться будешь перед своими родителями. Если они, конечно, поверят в твою невинность и захотят общаться с таким козлом, как ты.

— Я признаю, что это произошло, а Рэйчел прекрасно обо всем знала. Это правда… Не буду отрицать. Однако я никогда не избивал Ракель и не пытался заставить ее спать со мной против воли.

— Да конечно… — сухо бросает Даниэль.

— Я клянусь вам! Я не насильник и не получаю удовольствие от издевательств над женщинами.

— Прислуга в доме всегда все знает, так ведь? — скрестив руки на груди и все еще хмуро смотря на Терренса, сухо спрашивает Питер. — От них ведь невозможно что-то скрыть. И лично я нисколько не сомневаюсь в том, что они обсуждают тебя не в самом лучшем свете и тоже считают бессовестным дебилом.

— Мне все равно. Пусть говорят что хотят. Это их право.

— Как ты мог так с ней поступить? — раздраженно недоумевает Даниэль. — Как? Ты же знал, что это низкий поступок для любого мужчины! Люди осуждают тех подонков, которые ведут себя так, как ты, и никогда не прощают их! Один раз ударишь – будешь и дальше постоянно дубасить несчастную девушку.

— Мы никогда бы не пошли на такое, — уверенно заявляет Питер. — И презираем тех, кто поднимает на девушек руку. Видно, что тебя этому никто не научил. И поэтому ты вырос таким мерзким козлом.

— Я ударил ее всего один раз! — восклицает Терренс. — Это был первый и единственный случай!

— Может, хватит уже врать?

— Я не хотел этого! — с жалостью во взгляде тараторит Терренс. — Клянусь, это получилось случайно. Я… Я просто был очень зол!

— Сомневаемся, что ты и правда не хотел, — хмуро бросает Даниэль.

— Да, я ударил ее, не отрицаю. Но клянусь, мне правда очень стыдно! Мне до сих пор хочется сквозь землю провалиться! И всегда буду стыдиться смотреть ей в глаза после того что произошло.

— Когда мы спросили тебя, почему ты расстался со своей девушкой, ты очень ловко ушел от ответа, — сухо напоминает Питер. — И мне сразу показалось это подозрительным. Я немного насторожился и подумал, что тебе есть что скрывать… Оказалось, интуиция не подвела меня…

— Да, МакКлайф, ты сам себя выдал с потрохами, когда начал говорить о Ракель ужасные вещи и грозился испортить ей карьеру и упрятать в психушку, — уверенно добавляет Даниэль.

— Это все произошло со злости… — с жалостью во взгляде оправдывается Терренс. — У меня просто такой характер! Я не умею контролировать себя, когда прихожу в бешенство. И могу сделать и сказать что угодно.

— Красиво говоришь, мужик, и очень трогательно, — презренно хмыкает Питер.

— Пожалуйста, не воспринимайте серьезно все, что вы услышали.

— О черт, я сейчас расплачусь… — наигранно шмыгает носом Питер. — И начну жалеть тебя, бедненького и несчастного.

— Слушайте, я понимаю, что вы знайте Рэйчел очень давно и доверяйте ей больше, чем тому, кого недавно только встретили. Но поймите, я тоже хорошо знаю эту девчонку. Сандерсон всегда была той еще выдумщицей и может такого наговорить, что волосы дыбом встанут.

— У нас и так волосы дыбом встали, — уверенно отвечает Даниэль. — После того что мы про тебя узнали.

— Сначала она хотела настроить меня против Ракель, чтобы я уж точно не захотел возвращаться к ней, а потом разозлилась из-за моих откровений и решила рассказать то, чего никогда не случилось.

— Не хочешь признаваться?

— Прошу вас, ребята, не верьте этой девушке… Я знаю ее намного лучше… Иногда она запросто может что-то преувеличить, чтобы усилить эффект.

— Возможно, мы бы и поверили тебе, — холодно говорит Даниэль. — Но помня все те ужасные вещи, которые ты наговорил про свою бывшую, и то, как ловко уходил от ответа на наши вопросы про свою девушку, явно что-то скрывая, у нас нет сомнений в том, что Рэйчел абсолютно права.

— Да, я не отрицаю, что скрывал всю правду… — резко выдыхает Терренс. — Думайте, кто-то захотел бы рассказать всем, что они кричали на бедную беззащитную девушку и поднимали на ее руку? Никто не хочет упасть в глазах людей!

— Ты просто хотел прикрыть свою чертову задницу и не дать всему миру узнать, что слухи про омерзительный характер Терренса МакКлайфа правдивы. Боялся, что узнав обо всем, люди начнут сторониться тебя. Считать мерзким козлом, который не любит никого, кроме самого себя. И уж точно больше не захотят видеть тебя на экране и сцене.

— К тому же, мы вообще сомневаемся, что тебе хотелось заводить романы, — сухо добавляет Питер. — Тебе и так было хорошо! Много девчонок, пускающих по тебе слюни и готовых становиться твоими рабынями, бешеная слава, куча бабла, комплименты от каждого встречного…

— Вы оба совсем не знайте, кто я такой на самом деле, — парирует Терренс. — И судите меня только лишь по тому, что видели раньше, и тому, что произошло между мной и Ракель.

— Слушай, хватит уже пытаться оправдаться и убедить нас, что ты и правда такой невинный, — сухо отрезает Питер. — Наше доверие и хорошее отношение ты уже потерял… И никак его не вернешь.

— Но, парни…

— Знаешь, Терренс, я думал, что ты – нормальный мужик, не страдающий от звездной болезни. Но, к сожалению, ты оказался тварью. Тварью, которое поднимает руку на девушек. Козлом, который совсем помешался на своей карьере и своем добром имени.

— Ага, а еще что-то про свою бывшую говорил! — ехидно усмехается Даниэль, скрестив руки на груди. — Мол, она рехнулась из-за своей карьеры!

Даниэль презренно осматривает Терренс с головы до ног.

— Ха, да тебя самого только и заботит твои чертова карьера, — уверенно добавляет Даниэль. — И безупречная репутация, за которую ты трясешься, как курица над яйцом.

— Послушай, Даниэль… — пытается что-то сказать Терренс.

— Но ничего, МакКлайф, ничего. Скоро люди обо всем узнают, и ты ни хрена не будешь никому нужен. А твой образ эдакого благодетеля будет разрушен к чертовой матери.

— Я не такой ужасный, как вы думайте!

— Таким козлам, как ты, хочется со всей силы врезать по роже, — сухо говорит Питер. — Да, конечно, вряд ли тебя это чему-то научит, но все же.

— Я бы никогда не посмел ударить девушку! — уверенно заявляет Даниэль. — Никогда! Для меня это табу! Какая бы она ни была, я ни за что не дам ей даже легкую пощечину!

— И я, в отличие от тебя, уважаю девушек! И знаю, что не имею права так издеваться над ними, как ты издевался над Ракель.

— Я не издевался над Ракель! — громко возражает Терренс.

— Тебе и правда совсем не стыдно? Не стыдно было так обращаться с девушкой? Как ты теперь посмотришь в глаза ее семье, ее поклонникам, ее друзьям? Как?

— Послушай, Питер…

— Не надо ничего объяснять! — резко перебивает Питер, выставив руку ладонью к Терренсу. — У меня нет ни малейшего желания слушать тебя.

— Пожалуйста, не надо быть такими грубыми со мной, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс.

— Только не надо перед нами оправдываться и прикидываться невинной овечкой, — грубо говорит Даниэль, скрестив руки на груди. — Все так делают, чтобы попытаться оправдать себя.

— Я не оправдываюсь!

— Я терпеть не могу, когда люди сначала делают гадость, а потом пытаются прикрыть свою задницу, объясняя свои поступки якобы помутнением рассудка.

— Но это так! Я был так зол, что перестал понимать, что делаю. И если бы та ссора зашла намного дальше, то я бы точно придушил Ракель собственными руками, ибо она мне была до смерти противна.

— Не ожидал я от тебя такого, Терренс МакКлайф. — Даниэль качает головой. — Не ожидал…

— Дайте мне все объяснить! — пытается взять слово Терренс. — Я вовсе не такой козел, как вы думайте. И я никогда не избивал Ракель! Это все выдумки Рэйчел!

— Тебе же сказали, не надо ничего объяснять!

— Я только лишь дал ей пощечину. Но клянусь, тот случай был первым и последним.

— Нам это неинтересно.

— Если мне придется пожертвовать своей карьерой ради близкого мне человека, то я сделаю это. Без раздумий. Между любовью и карьерой я предпочту первое.

— Хватит! — раздраженно вскрикивает Питер. — Хватит пытаться что-то нам объяснить!

— Парни… — с жалостью во взгляде произносит Терренс.

— Все, нам это надоело! Мы больше не хотим тратить свое время на то, чтобы слушать твои глупые сказки и всякие отмазки вроде «я потерял над собой контроль»! Отныне мы больше не желаем с тобой работать! И ничего не хотим знать и слышать о тебе.

— Да, для нас работать с такими бессовестными козлами, вроде тебя ниже нашего достоинства, — сухо добавляет Даниэль.

— Именно поэтому мы с Даниэлем сейчас же пойдем к Альберту и потребуем выгнать тебя из группы и больше никогда не возвращать обратно, каким бы талантливым ты ни был.

— А если Альберт откажется идти нам на встречу, то мы с Питером сами уйдем из группы. Если этот человек ценит нас и любит свою единственную дочь, то он ни за что не сделает свой выбор в пользу тебя.

— Забудь, что мы когда-то были знакомы! Забудь, что ты был в нашей группе, в которой не продержался и двух недель.

— Нет, парни, не надо… — качает головой Терренс.

— Идем, Даниэль! — сухо говорит Питер, бросив короткий взгляд на Даниэля и жестом подозвав его к себе. — Больше нет смысла оставаться здесь и тратить время на этого идиота.

— Да, и не стоит пытаться найти нас, чтобы объясниться, — грубо добавляет Даниэль, пока Питер разворачивается и уходит. — Нам реально чихать!

— Вы несправедливы ко мне, — с жалостью во взгляде произносит Терренс.

— Прощай, МакКлайф! Надеюсь, жизнь заставит тебя заплатить за твой омерзительный поступок, на который способен только самый настоящий дебил.

Даниэль резко разворачивается и идет вслед за Питером, оставляя растерянного и потрясенного Терренса одного, пока тот с грустью во взгляде наблюдает за ними до тех пор, пока они не скрываются из виду. Так или иначе мужчина прекрасно знал, что рано или поздно что-то подобное должно было случиться. Он понимал, что люди обо всем узнают и обязательно начнут осуждать. И не станут принимать тот факт, что Терренс сделал это, сам того не желая, только потому, что у него действительно было помутнение рассудка. Им было бы неинтересно выслушивать его объяснения и сделали бы выводы самостоятельно.

***

Спустя некоторое время Терренс возвращается к себе домой. Он закрывает за собой дверь и направляется в гостиную, слегка склонив голову. А в какой-то момент он переводит взгляд в сторону, резко замирает с широко распахнутыми глазами и понимает, как его сердце на мгновение замирает, когда видит перед собой высокую стройную женщину лет пятидесяти с каштановым каре и серыми глазами, которая до этого о чем-то беседовала с юной темноволосой служанкой по имени Блер.

— Алисия? — слегка дрожащим голосом произносит Терренс.

— Да, Терренс! — восклицает Алисия, встает с дивана и смотрит на него так, как будто презирает и ненавидит всей душой. — Это я.

— Э-э-э, здравствуйте…

— Здравствуй.

— Я… — заикается Терренс. — Не думал… Что вы приедете…

— Ну а я приехала.

— А почему вы не предупредили, что приедете?

— Захотела сделать сюрприз, — со скрещенными на груди руками сухо отвечает Алисия. — Вот я и промолчала.

— И…

Терренс слегка прикусывает губу, переминаясь с одной ноги на другую и начиная все больше нервничать. Он как будто подозревает, что Алисия уже все знает, чувствуя на себе ее презренный взгляд в его сторону.

— Зачем вы сюда приехали? — неуверенно спрашивает Терренс.

— Нам надо серьезно поговорить, — сухо, уверенно заявляет Алисия. — И я намерена сделать это прямо сейчас, независимо от того, занят ли ты или нет.

— Э-э-э… Х-хорошо… Я п-п-поговорю с вами.

— А куда бы ты делся! — Алисия переводит взгляд на притихшую Блер. — Простите, вы можете оставить нас наедине?

— Да, конечно, — кивает Блер. — Если вам что будет нужно, то я рядом.

Блер разворачивается и спокойно уходит по своим делам, пока Алисия и Терренс остаются в гостиной наедине. В воздухе воцаряется напряжение, что заставляет обоих заметно нервничать. Точнее, больше нервничает мужчина, ибо женщина продолжает презрительно смотреть на него и будто дает понять, что ненавидит его за то, что он сделал.

Впрочем, спустя некоторое время Терренс все-таки неуверенно нарушает воцарившуюся паузу:

— Э-э-э… Давайте… Присядем…

Сначала Терренс присаживается на диван, а затем Алисия делает то же самое.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем сейчас пойдет речь, — уверенно предполагает Алисия.

— Послушайте, Алисия, я хотел бы… — спокойно произносит Терренс.

— Я сейчас не стану обсуждать с тобой все, что Саймон Рингер сделал с моей Ракель. Об этом я сама поговорю с ней. Хотя я уже и так все знаю. — Алисия скрещивает руки на груди. — Однако я очень хочу услышать объяснения насчет твоих омерзительных поступков. Твоих поступков по отношению к моей племяннице.

— Э-э-э… — с широко распахнутыми глазами заикается Терренс.

— Мне очень хочется послушать, что ты сейчас скажешь. И увидеть, как ты будешь выкручиваться и пытаться соврать мне.

В этот момент полные испуга глаза Терренс начинают бегать из стороны в сторону, а он сам, резко побледнев, страшно боится навлечь на себя гнев Алисии, которая определенно все уже знает и возмущена тем, как он поступил с ее племянницей.

— Я… — растерянно произносит Терренс. — Э-э-э…

— Что, МакКлайф, нечего ответить? — ехидно усмехается Алисия. — Или думаешь, какую ложь рассказать?

— Нет, я…

— Меня не обманешь! Я – взрослая женщина! И прожила достаточно, чтобы понимать, когда мне врут или говорят правду.

— Я… — Терренс качает головой. — Я не понимаю, вы о чем говорите.

— Все ты понимаешь! — прикрикивает Алисия, едва сдерживая свой гнев и желания буквально придушить Терренса собственными руками. — Не надо прикидываться бедной овечкой и делать вид, что ты ничего не знаешь!

— Но я… — слегка дрожащим голосом произносит Терренс, широко распахнутыми глазами смотря на Алисию.

— Со мной этот фокус не прокатит, Терренс. Ты можешь врать кому угодно с желанием и дальше оставаться невинным и хорошим, но только не мне.

— Послушайте, Алисия…

— Тебе вообще не стыдно? Не стыдно было так вести себя с ни в чем невинной девушкой? А, МакКлайф?

— Я не…

— Как ты мог поднять руку на Ракель? — громко спрашивает Алисия, едва сдерживая свою злость. — Ты, бессовестное чудовище!

Терренс ничего не говорит и с испугом в глазах нервно сглатывает.

— Как у тебя вообще хватило наглости сделать такое? — возмущается Алисия.

— Алисия, я все вам объясню… — растерянно говорит Терренс.

— Не надо ничего объяснять! — приподняв руку ладонью к Терренсу, резко бросает Алисия. — Я уже все знаю!

— Прошу, выслушайте меня.

— И это я знаю только об одной пощечине. Но я не удивлюсь, если ты постоянно избивал мою девочку. Вел себя как насильник!

— Нет, Алисия, клянусь, я не избивал ее! — взволнованно тараторит Терренс. — Это ложь!

— Да? А насильники никогда в этом не признаются! Они всегда строят из себя ангелочков для других людей и говорят, что заботятся о девушке. Но когда они остаются наедине, то начинают зверски избивать свою жертву и всячески запугивают ее. Уж я-то проверила это на своем личном опыте.

— Я не насильник!

— А я нисколько не удивлюсь! Не удивлюсь, если Ракель скрыла правду о том, как ты себя вел, из страха, что она может едва ли не умереть по твоей вине.

— Вы очень плохо обо мне думайте.

— А разве я должна думать, что ты – чудесный человек, которого моя племянница не должна была бросать? Должна думать, что эта девочка совершила ошибку, разойдясь с тем, кто якобы любит ее больше всех?

— Послушайте, Алисия…

— Я и правда так считала. Думала, что ты хороший. Была уверена, что сможешь мою племянницу счастливой. Но спустя несколько месяцев ты полностью обнажил все свои отвратительные качества. Сделал все, чтобы Ракель сбежала от тебя и рассталась с тобой.

— Да, она ушла, но…

— Что тебе сделала Ракель, раз ты так с ней обошелся? Что? Чем она все это заслужила?

— Я не хотел этого, клянусь вам! — с жалостью во взгляде восклицает Терренс. — Не хотел поднимать на нее руку!

— Но поднял!

— Я… Я не знаю, что на меня нашло! Был в ярости! Мы с Ракель так сильно разругались, что я перестал себя контролировать.

— Значит, ты винишь во всем Ракель? Мол, она тебя довела?

— Нет, я этого не говорил!

— Да что ты говоришь! — холодно бросает Алисия.

— Это правда, Алисия! Клянусь вам!

— Какая же ты гнида, МакКлайф. — Алисия скрещивает руки на груди. — Самый настоящий козел. Которого я ненавижу!

— Да, я не буду с вами спорить, — спокойно говорит Терренс. — Я – подонок.

— Да если бы я знала, что ты окажешься такой тварью, то сделала бы все, чтобы не дать тебе встречаться с моей племянницей. Не дала бы ей пострадать по твоей вине.

— Я не избивал ее на регулярной основе. Та пощечина была единственной.

— Хватит врать, Терренс!

— Господи, ну почему никто не верит, что я сделал это не нарочно? — недоумевает Терренс. — Почему все думают, будто я постоянно бил свою девушку и запугивал ее?

— А ты сам во всем виноват! Вся проблема в тебе! В твоей голове! И тебе не мешало бы разобраться со своими тараканами, пока по твоей вине кто-нибудь не умер.

— Нет, не говорите так, прошу вас… — качает головой Терренс.

— Твоя служанка рассказала мне обо всем, что здесь произошло. Рассказала, как ты издевался над Ракель, кричал на нее, оскорблял… Призналась, что все слышали, как ты ударил ее по лицу. Слышали, как ты чуть не разнес всю комнату.

— Я вовсе не такой ужасный изверг! — отчаянно возражает Терренс. — Почему все считают меня насильником? Я не такой! Не такой!

— Видно, люди начали понимать, что ты за сволочь! И нисколько не удивлюсь, если весь мир обозлится на тебя и начнет желать тебе гореть в аду. Вот узнали бы они, как ты обращался со своей бывшей девушкой, так твоей карьере пришел бы конец. И ты перестал бы быть невинным ангелом, которым притворяешься всю свою никчемную жизнь.

— Нет, прошу вас, Алисия, не говорите так, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс.

— Что, неприятно слышать правду? Не хочется терять любовь всех поклонников? Не хочется перестать слышать комплименты в свой адрес? Не хочется терять восхищение всех девочек, которые так мечтают быть с тобой и не знают, что ты за тварь?

— Клянусь вам своей матерью, я никогда не избивал Ракель и поднял на нее руку лишь однажды. Это был единственный случай, который больше никогда не повторится.

— Значит, это так ты защищаешь свою мать и ненавидишь отца? — сухо спрашивает Алисия. — В которого ты и пошел! Если слова служанки о нем правдивы!

— Нет! — резко отрезает Терренс. — Я не он! Не сравнивайте меня с ним!

— А по-моему, он! Ты пошел в него!

— Этот человек постоянно избивал мою мать! А я поднял руку на свою девушку лишь однажды. И сейчас очень жалею об этом.

— И это все из-за того, что у тебя не хватило мозгов по-хорошему попросить Ракель не говорить с тобой о твоих родителях? Не хватило мозгов рассказать ей всю правду!

— Да, я не говорил с ней об этом… — Терренс потупляет взгляд вниз. — И никогда даже не думал. Для меня это больная мозоль. Мне больно вспоминать о человеке, который сначала издевался над моей матерью, а теперь приполз на коленях и начал молить о прощении. Которое я никогда ему не дам.

— Ну и молодец! — хмуро бросает Алисия. — Вот не подумал своей пустой головой и начал срываться на Ракель.

— На самом деле это не та причина, по которой мы начали ругаться, — тихо признается Терренс.

— Нет? — удивляется Алисия.

— Я разозлился на нее не из-за того, что она спросила меня про отца. И если бы не один случай, который произошел до того, как Ракель спросила меня об этом человеке, то я не стал бы начинать этот конфликт.

— Тогда что же произошло на самом деле?

— Дело в том, что… — Терренс замолкает на секунду и резко выдыхает. — В тот день, когда мы с Ракель первый раз поругались, как вы думайте, из-за моих родителей, мне позвонил Саймон. Он сказал, что эта девушка втайне от меня встречается с другим мужчиной. С полицейским по имени Хантер Линвуд.

— Что? — широко распахивает глаза Алисия. — Ракель? Встречается с другим мужчиной?

— Да. Сначала я не поверил и подумал, что это бред. Но… Саймон говорил слишком уж убедительно… Он приводил очень весомые аргументы в пользу своих слов. И… Я в конце концов поверил ему.

— Неужели связал это с тем, что Ракель была холодна с тобой и, по ее собственным словам, никогда не любила тебя?

— Можно и так сказать. — Терренс бросает короткий взгляд в сторону. — Я поверил, потому что все совпадало. Ракель всегда была равнодушна к моим делам и не стремилась проводить со мной хоть немного времени. Она будто избегала меня. Ну а когда Рингер сказал, что она мне изменяет, и отметил, что эта девушка слишком много работает, и у нее будто нет на меня времени, то это породило во мне сомнения насчет ее верности.

— Вообще-то, Ракель всегда была верна тем, кого любит, — уверенно говорит Алисия. — И даже если она и не любила тебя так, как должна была, моя племянница даже и не думала изменять тебе.

— Саймон всегда умел убеждать людей в том, что ему нужно. Уж что, но умение забалтывать он освоил в совершенстве. Такого наговорит, что ты и сам не заметишь, как согласишься на все его условия.

— Так ладно, я все поняла. Рассказывай, что было дальше.

— Ну а дальше я позвонил своей матери, чтобы узнать, все ли у нее хорошо.

— Будучи взвинченным?

— Да. И мама только больше разозлила меня, когда снова заговорила о моем отце и настаивала на встрече с ним. После того как я закончил говорить, внутри все кипело. Я был взбешен заявлением Саймона и вспоминал о своем отце, которого дико ненавижу.

— А какого черта ты позвонил ей, раз был зол? И ты наверняка знал, что она обязательно напомнит тебе про твоего отца!

— Просто хотел поскорее убедиться в том, что с ней все хорошо. Боялся, что Саймон может что-то с ней сделать.

— Понятно.

— Ну и тогда я не знал, что Ракель слышала часть моего разговора с матерью. Узнала, что мои отношения с отцом далеки от идеальных. — Терренс тихо вздыхает и проводит руками по своему лицу. — В общем, Ракель зашла в комнату и спросила, почему я так плохо отношусь к отцу. Но я отказался говорить. И вообще не хотел видеть ее. Потому что хотел буквально убить со злости.

— То есть, ты не сказал ей, что Саймон обвинил ее в измене? — уточняет Алисия.

— Нет… Я не хотел говорить. И изо всех сдерживал злость. Попросил ее оставить меня одного на некоторое время. Но… Ракель не уходила. И продолжала настаивать на том, чтобы я рассказал ей всю правду об отце. И это все больше выводило меня из себя. Я больше не мог сдерживать злость. А ваша племянница будто не слышала меня и отказывалась уходить. — Терренс нервно сглатывает. — И в конце концов я все-таки не выдержал и накричал на нее. Потребовал, чтобы она свалила из комнаты. Только тогда она и ушла. И сильно обиделась.

— И ты не извинился перед ней? — интересуется Алисия.

— Нет. Я был слишком зол. И становился все больше одержимым мыслью, что она предала меня. Мысль о том, что кроме меня, у нее был еще кто-то, приводила меня в ярость и подавляла любое желание подойти к ней и извиниться.

— Ну и молодец! Что я могу сказать! Вполне мог бы все исправить, но только больше усугубил ситуацию.

— К тому же, сказывалось ее отношение ко мне. Все то, что между нами происходило все эти месяцы. Ее полное безразличие ко мне и отказ от совместного времяпрепровождения только больше укреплял мою веру в ее измену. Я был уверен, что Саймон не соврал, и Ракель нашла мне замену и думала расстаться со мной. — Терренс тихо выдыхает и бросает короткий взгляд в сторону, нервно потирая руки. — Впрочем, я уже и до этого начал задумываться о расставании. Ибо не мог больше терпеть ее отношение ко мне. Я хотел любви, но так и не получил даже малой ее части.

— Ясно, — кивает Алисия.

— В общем… — Терренс убирает в сторону некоторые пряди волос со лба. — В общем, я старался не попадаться на глаза Ракель и постоянно где-то пропал. Где-то гулял… Ходил куда угодно, лишь бы не видеть ее. Правда лучше мне не становилось. И я еще больше разозлился, когда однажды мне позвонила моя мать и сказала, что Рингер позвонил ей и запугал ее. А потом она разволновалась, у нее подскочило давление, которое не удалось сбить своими силами… Мне пришлось вызвать скорую… И благо, тогда все обошлось. Но она еще долго не могла успокоиться.

— И ты решил, что во всем виновата Ракель? — сухо спрашивает Алисия.

— Да. Я все больше начал верить, что Ракель виновата во всех бедах… И открыто обвинял ее в этом.

— Ну да, как будто это Ракель позвонила твоей матери и наговорила ей Бог знает чего!

— Знаю… Сейчас я сожалею, что подумал об этом.

— Лучше бы ты сожалел тогда. И думал, прежде чем что-то делать и говорить!

— К тому же, я и до всей этой истории сильно нервничал, — тихо признается Терренс, рассматривая свои руки. — Не только из-за того, что ваша племянница не обращала на меня внимания. Проблемы с карьерой тоже заставляли нервничать. Меня преследовали одни неудачи… Никто уже давно не предлагает мне сняться в кино, а мои попытки пробиться в музыкальный бизнес ни к чему хорошему не приводят.

— А ты думал, что все будет так легко?

— Нет, не думал. Но не предполагал, что окажусь буквально никому не нужным. Не думал, что рядом не окажется человека, который поддерживал бы меня и мое желание чего-то добиться. И… Даже если бы я чего-то добился, не думаю, что это принесло бы мне удовольствие. Ибо отсутствие мотивации убило во мне всякое стремление к мечте.

— Пытаешься надавить на жалость?

— Говорю все как есть.

— Это, конечно, все замечательно, но ты не имел право поднимать на нее руку, — уверенно говорит Алисия. — Не мог так с ней обращаться!

— Знаю…

Терренс замолкает на пару секунд и резко выдыхает.

— Когда я понял, что сделал, мне хотелось взять пистолет и застрелиться, — более низким голосом признается Терренс, нервно потирая руки. — От стыда… Сердце сжималось, когда я увидел, как Ракель сидела на полу, держалась за щеку и горько плакала. Но я этого не показывал. Не показывал, что мне хотелось сквозь землю провалиться. А после каждого слова я напрочь забыл о всякой жалости и снова начал ненавидеть ее. Ракель едва ли не желала мне умереть и стала еще более агрессивной.

— А ты думал, она тебе ручки поцелует за то, что ей пришлось вытерпеть? — удивляется Алисия.

— Нет… И не удивился, когда я вернулся домой после встречи с другом и обнаружил, что она ушла из этого дома со всеми своими вещами… И… Не буду скрывать… Я страшно обрадовался обретенной свободе… А до этого хотел сам выгнать эту девушку из дома. Но не пришлось. Так что… Я не стал переживать и решил продолжить жить так, будто у меня никогда не было никакой девушки…

— И начал встречаться с другой девчонкой?

— Да. — Терренс тихо вздыхает. — Я решил, что смогу забыть ее, попытавшись завязать отношения с другой девушкой… И мне повезло встретить свою бывшую одноклассницу, которая была влюблена в меня.

— Вот как! Одноклассница…

— А вы думали, я стал бы искать девчонку в каком-нибудь борделе?

— Ну кто его знает!

— Да я вообще-то и не искал никого. Просто Рэйчел, та самая девушка, очень вовремя появилась в моей жизни. И я подумал, что она могла бы помочь мне начать новую жизнь. А в какой-то момент я поверил, что встретил ту, которую смогу полюбить. Эта девушка не только проявляла ко мне заботу и любовь, которых мне не давала Ракель, но еще и уговорила своего отца взять меня в его группу гитаристом. И потом поддерживала мое стремление к мечте. Это определенно подкупило меня…

— Вот как… Тебе снова наговорили кучу комплиментов, и ты побежал к этой девчонке. А если бы другая наговорила в два раза больше, то ты бы выбрал ее.

— Ну да, в чем-то вы правы. Мне действительно не хватало приятных слов. Не хватало ощущения, что я все еще привлекателен и чего-то стою. К сожалению, за то время, что мы с Ракель прожили вместе, я совсем забыл, что это такое. И… Перестал чувствовать себя прежним.

— А ты и бегаешь то к одной, то к другой! Кто больше похвалит, та и будет твоей любимой! Ракель боготворила тебя – ты был с ней. А как перестала – нашел себе другую.

— Да не был я влюблен в нее! — восклицает Терренс. — Я притворялся влюбленным! Делал вид, что начал забывать Ракель и готов к новым отношениям.

— Вот как…

— Однажды я сглупил, когда рассказал своей подруге о том, что сделал с Ракель. А когда понял, было уже поздно. Я испугался, что она захочет выдать меня и рассказать всем, что Терренс МакКлайф – насильник. Бессовестное чудовище, которое смеет поднимать руку на девушку.

— И поэтому ты решил воспользоваться той девчонкой?

— Да… Понял, что мне нельзя было просто так бросать Рэйчел. И поэтому заставил себя играть в любовь с ней, пользуясь тем, что она все бы сделала ради меня.

— И тебе это нравилось? Нравилась эта ложь?

— По крайней мере, мне не было противно. И к тому же, был уверен, что однажды перестану притворяться и по-настоящему полюблю свою подругу.

— А ты не боялся, что та девушка поняла бы, что ты ее обманываешь?

— Она ничего не понимала до самого конца. Рэйчел была слишком сильно влюблена в меня, чтобы замечать подобное. И когда эта девушка поверила, что я якобы влюблен в нее, то вся ее бдительность пропала. Она буквально подчинилась мне и пообещала молчать о моем поступке и влиять на своего отца, если мне что было бы нужно от него.

— Так значит, ты еще и обманул ту бедную девочку? — хмуро спрашивает Алисия, скрестив руки на груди.

— Я совсем не хотел причинять ей боль и впутывать в эту игру, которую сам же и начал. Но страх взял надо мной верх. Страх оказаться униженным на весь мир… Желание наконец-то сделать свою карьеру, доказать Ракель, что я еще чего-то стою, и что она потеряла очень многое, и получить то, чего мне так хотелось. И я наплевал на то, что могу обидеть невинную девушку и воспользоваться ею в своих целях.

— Да уж… А ты, оказывается, еще хуже, чем я думала. Мало того, что причинил боль моей племяннице, так еще и предал ту девушку. Да, конечно, я не защищаю ее и даже могу назвать разлучницей. Но она ведь не виновата в том, что ты оказался такой тварью. Эта девочка любила и хотела быть с тобой. А ты воспользовался ее чувствами.

— Я не могу сказать, что притворялся от и до. Мне правда было хорошо с ней. Я с радостью проводил с ней время и все больше верил, что однажды смогу полюбить Рэйчел по-настоящему… Правда вчерашний день доказал мне, что я не смогу этого сделать…

— И что же произошло вчера?

— Э-э-э… — Терренс бросает короткий взгляд в сторону и нервно потирает руки. — Вчера мы с моей подругой пошли в клуб, куда пришла и Ракель. Она видела, что я обнимал и целовал ту девушку… Приревновала меня и подралась с ней в женском туалете.

— Ракель? — округляет глаза Алисия. — Моя Ракель подралась с той девушкой?

— Да. Рэйчел пришла ко мне с царапинами на лице и порванным платьем. Из-за которого почти все парни в клубе смеялись над ней. Я уговорил ее рассказать, что произошло, и она во всем призналась. Хотя и не забыла немного приврать, чтобы уж точно разозлить меня и натравить на Ракель.

— И что ты сделал?

— Пошел искать ее. Хотел немного остудить ее пыл. Но разговор не сложился с самого начала. Мы снова начали обвинять друг друга во всех грехах. И в какой-то момент я все-таки выпалил, что она изменяла мне с полицейским Линвудом. Ракель пыталась оправдаться и доказать, что даже не думала об этом, но я не верил ей и обвинял в предательстве, в котором меня убедил Саймон.

— Поздно ты признался.

— Знаю.

— И что было дальше?

— Ничего особенного, — слегка прикусывает губу Терренс. — Мы еще долгое время кричали друг на друга, но потом Ракель сказала, что ей надоело меня слушать, и ушла.

— Вот как…

— В любом случае тот разговор буквально вывел меня из гипноза Рингера. Под влиянием которого я натворил кучу всего, что разрушило то, что еще было исправить. Да, у нас были проблемы в отношениях, и мы остыли друг к другу после переезда сюда. Но сейчас я понимаю, что этого можно было избежать, если бы я вел себя иначе. Да, вина Ракель в этом тоже есть, но стена окончательно рухнула по моей вине. А до этого она еще как-то стояла… Шаталась, но не падала.

Глава 26

Терренс замолкает и переводит взгляд на свои руки, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие к глазам слезы.

— Так что, Алисия, вот такая история… — задумчиво произносит Терренс. — Теперь вы все знайте.

Хоть Алисия все еще зла на него и не может простить рукоприкладство по отношению к Ракель, рассказ Терренса немного смягчает ее и заставляет проникнуться хоть каким-то сочувствием. Что-то подсказывает ей, что мужчина и правда искренне раскаивается. Тем более, что все написано в его грустных глазах, которые он часто прячет, будто боясь посмотреть на тетю своей бывшей девушки. Будто стыдясь всего, что он сделал под влиянием злости и ненависти.

— Да, Терренс… — качает головой Алисия. — У меня нет слов… Просто нет слов…

Алисия замолкает на пару секунд.

— Господи, как ты мог? — недоумевает Алисия. — Как ты мог поверить во весь этот бред? Почему ты так легко поверил всему, что тебе сказал Саймон?

— Я и сам не знаю, почему ему поверил… — спокойно отвечает Терренс.

— Ты же прекрасно знал, что это ложь!

— Саймон обладает даром убеждать людей в том, что ему выгодно… И он этим пользуется… — Терренс резко проводит руками по лицу. — А еще эта падла знает все обо всех. От него ничего не скроешь!

— А раз ты прекрасно знал об этом, то должен был понимать, что Рингер мог соврать, — уверенно говорит Алисия. — К тому же, ты был обязан потребовать какие-то реальные доказательства. А не верить ему только потому, что моя племянница избегала тебя.

— Я не хотел верить, но мне пришлось. Эта девушка сама заявила, что никогда не любила меня. Что она воспользовалась мной. Вы думайте, мне было приятно услышать подобное? Услышать такое от девушки, которую я действительно любил. Ради которой был готов на все! И я не перестал любить ее. Вчерашний вечер помог мне это понять. Так сказать, я пробудил их после того как мои чувства глубоко спали внутри меня.

— Нет, Терренс, ты любишь только самого себя. Тебя волнует только лишь своя, извини за выражение, задница. Ты любого подставишь под удар, чтобы спасти себя. И случай с той девушкой, твоей подружкой, это доказал. Ты был готов причинить ей боль ради того, чтобы спасти свою репутацию.

— Я не эгоист! И ценю своих близких.

— Ценил бы ты хоть кого-то – вел бы себя иначе.

— Пожалуйста, Алисия…

— И по словам моей племянницы, ты еще обвинял ее в эгоизме. Обвинял в том, что она думала только о себе любимой. — Алисия презренно усмехается. — Да ты ничуть не лучше! А может, даже и хуже!

— Неправда! — отчаянно возражает Терренс. — Я вовсе не ужасный!

— Ты строишь из себя жертву! Мол, тебя не любили, не восхваляли, не ценили и всякое такое!

— Разве вам бы понравилось то, что ваш мужчина совсем не обращает на вас внимания и думает только о работе?

— Лучше бы ты сначала призадумался о себе и проанализировал свои ошибки. Хорошо обвинять кого-то в чем-то, что ты сам делаешь!

— Я прекрасно осознаю свои ошибки.

— Вот скажи мне, зачем ты начал встречаться ней? Зачем? Тебе ведь и так было хорошо!

— Я хотел с ней встречаться и был к этому готов!

— Нет, Терренс, ты не был готов. Тобой были одержимы лишь страсть и физическое влечение.

— Вы думайте, я не понимал, на что иду?

— Сомневаюсь. Вряд ли тебе объяснили, что люди встречаются и женятся только тогда, когда они готовы позаботиться о любимом человеке. Однако моя племянница была нужна тебе совсем для иных вещей.

— Но я действительно любил и хотел заботиться о ней! Да, не спорю, физическое влечение оказалось намного сильнее тех чувств, которые должны быть, но они у меня были. И стали бы сильнее, если бы мы с Ракель работали над ними. Если бы уделяли друг другу внимание и не находили отмазки для того, чтобы не быть вместе.

— Значит, ты не очень сильно и хотел этого. Если бы ты и правда стремился к этому, то был бы более настойчивым.

— Я неоднократно пытался исправить ситуацию! — уверенно заявляет Терренс. — Прилагал все усилия, чтобы спасти наши отношения, который могли закончиться в первые же месяцы после их начала.

— Знаешь, милый мой, когда люди хотят, их ничто не остановит. А так я понимаю, ты не слишком сильно беспокоился о ней и не боялся разрушить свои отношения.

— Нет, Алисия, это так! Мои отношения были для меня очень важны. И я сожалею, что Ракель не разделила со мной мое мнение. Для нее было важнее строить свою карьеру, а не заботиться обо мне.

— Ну здесь я с тобой соглашусь. Ракель поступила неправильно. Раз уж она начала с тобой встречаться, то должна была заботиться о своем мужчине.

— Хотя я никогда не требовал ничего особенного. Только любовь, заботу и поддержку. Но мне даже этого не удалось почувствовать… Ибо она предпочла карьеру, а не меня.

— Я не защищаю свою племянницу, но и тебя не хочу по головке гладить, — спокойно отвечает Алисия. — Вы оба в той или иной степени виноваты в том, что разрушили свои отношения: она предъявляет претензии к тебе, ты недоволен ею.

— У меня есть веские на то причины.

— Я думаю, вам обоим нужно было сказать это друг другу в лицо и искать выход из этой ситуации.

— Какой там сказать… — хмуро произносит Терренс, бросив короткий взгляд в сторону. — Мы даже толком и не разговаривали. И целыми днями работали: она была на съемках, а я пытался пробиться в музыкальный мир, раздавал интервью и снимался в малоизвестных фильмах. А если мы и встречались дома, то лишь прощались и приветствовали друг друга утром и вечером, потому что либо оба жутко уставали и хотели провалиться в сон, либо Ракель отказывалась просто разговаривать со мной, даже если у нас было время. За все это время у нас практически не было душевных разговоров. И из-за этого я чувствовал себя как-то одиноко и мог поговорить лишь с кем-то друзей. Или с матерью, когда приезжал к ней в гости…

Терренс тихо вздыхает.

— Правда она ничего не знала о том, что между нами происходило, — признается Терренс. — Мама думала, что у нас все хорошо, и я счастлив. Мне пришлось рассказать всю правду, когда у нас с Ракель начались конфликты.

— Ты поступил омерзительно, Терренс, — уверенно говорит Алисия. — Твоим поступкам нет оправдания. В этот раз ты показал себя с худшей стороны.

— Я знаю… — Терренс переводит взгляд на свои руки. — Мне очень жаль, что так вышло.

— По крайней мере, я рада, что ты прекрасно все осознаешь. — Алисия мягко кладет руку на плечо Терренса. — Рада, что ты признаешь свои ошибки. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

— Я умею признавать ошибки, если понимаю, что и правда виноват, — спокойно признается Терренс.

— Это хорошо.

— Только мои признания не помогут мне хоть как-то загладить свою вину. — Терренс резко выдыхает и проводит руками по волосам. — Ракель никогда меня не простит и точно не вернется ко мне, даже если я сделаю сто подвигов ради нее. Мои друзья… Точнее, бывшие друзья, и те, кто меня окружали, тоже всегда будут припоминать мне мои поступки. Всегда будут осуждать за то, что я сделал.

Терренс качает головой.

— Из-за этой ситуации я потерял уже стольких друзей, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Которые даже не захотели выслушать меня и тут же записали в список подонков, которые постоянно поднимают руку на девушек и способны едва ли не избивать их… А моя подруга поклялась разрушить мою жизнь после того как узнала о моем предательстве. И начала с того, что рассказала своему отцу и некоторым моим друзьям все, что произошло, и добавила еще много ложной информации, которой те поверили. Из-за этого они такого мне наговорили, что я чувствовал себя униженным и втоптанным в грязь…

Терренс тяжело вздыхает и смотрит в сторону.

— Иногда мне кажется, что судьба решила преподать мне урок и проучить за все, что я сделал, — предполагает Терренс. — Слова Ракель сбываются. Она говорила, что все вернется мне бумерангом. И вот теперь страдаю уже я. Я начал терять близких друзей и стал для всех подонком.

Алисия несколько секунд ничего не говорит и просто смотрит на Терренса с грустью во взгляде, а затем она нарушает паузу, задумчиво сказав:

— Знаешь, Терренс… Изначально я шла сюда, чтобы высказать все, что думала о тебе. Когда у меня появилось нехорошее предчувствие, я начала задумываться о том, чтобы приехать сюда. И решила бросить все свои дела после того как моя подруга подтолкнула меня к этому. Я прилетела сюда, чтобы поддержать Ракель. А когда твоя служанка рассказала мне про ту пощечину, то я была готова придушить тебя собственными руками.

— Все этого хотят, — без эмоций произносит Терренс.

— Но я вижу, что ты жалеешь об этом и хотел бы как-то исправить свою ошибку.

— Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда и ни за что не отвечать.

— Ты понимаешь, насколько ужасны твои поступки?

— Понимаю, — кивает Терренс. — И знаю, что у меня не самый простой характер, и я могу запросто выйти из себя. Но… Я никогда не вел себя настолько отвратительно и не вынуждал близких мне людей отворачиваться от меня.

— И ты признаешь свою вину?

— Признаю. Понимаю, что виноват во всем произошедшем. И считаю, что должен заплатить ту цену, которую должен.

— Хорошо… — Алисия на пару секунд о чем-то призадумывается, а затем скромно улыбается. — Может, ты и поступил омерзительно, но тебя можно понять. Возможно, если бы моя племянница относилась к тебе иначе, ничего бы не случилось. И Саймон не смог бы еще больше поссорить вас.

— Думайте, она и правда не любит меня? — с грустью во взгляде смотрит на Алисию Терренс. — Думайте, ваша племянница и правда начала встречаться со мной только для того, чтобы вы перестали доставать ее?

— Нет, милый мой, почему-то мне кажется, что Ракель все-таки любит тебя.

— Но она сама сказала, что никогда не любила меня.

— Моя девочка совсем ничего не знает о любви и не может разобраться в своих чувствах. И я уверена, что однажды она поймет, что совершила ошибку, когда не захотела быть тебе настоящей девушкой.

— К сожалению, ее больше волновала карьера. Она могла бы потерять все, но только не ее.

— Не забывай, что ты и сам много думал о своей. Вы оба погрузились в свои дела сразу же после переезда сюда. Как будто ничего в вашей жизни не поменялось.

— Я просто хотел осуществить свою мечту и не мог сидеть, сложа руки.

— Иногда приходиться делать непростой выбор: или одно, или другое. Нельзя слишком увлекаться. Надо находить какой-то баланс. Никто не заставлял вас бросать работу и отказываться от своих желаний, но можно же было как-то распределить время, чтобы его хватало и на семью, и на карьеру.

— Ох, да что теперь об этом говорить… — машет рукой Терренс. — Уже слишком поздно. Мы с Ракель расстались.

— Я уже сказала, что она может пожалеть о том, что потеряла тебя. Хотя должна немного огорчить: это не означает, что Ракель так легко простит тебя и захочет дать шанс хотя бы сделать ваши отношения дружескими.

— Я знаю. Мы не сможем оставаться друзьями после того что произошло.

— Единственное способ хоть как-то смягчить ее и обелить себя в глазах моей девочки, – это помочь ей разобраться с Саймоном. Спасти ее жизнь, которая сейчас находится в опасности.

— Я не понимаю его… — тихо вздыхает Терренс. — Не понимаю, почему Саймон решил до последнего изводить вашу племянницу.

— Я тоже не могу ответить на этот вопрос, — с грустью во взгляде отвечает Алисия. — Но надеюсь, что очень скоро все это закончится.

— И для начала было бы неплохо узнать, где сейчас скрывается ваша племянница. Ведь никто не знает, куда она пошла после того как собрала все вещи и ушла из моего дома.

— За это ты не переживай. Я сама разыщу ее и поддержу. А ты думай о том, что сделать с Рингером.

— К сожалению, пока что я не знаю, что делать.

— В любом случае сейчас Ракель нужна моя поддержка. И я сделаю все, чтобы помочь ей.

— Да, помогите ей, пожалуйста.

— Тем более, что я обязана ей. Ибо это она однажды спасла меня, когда со мной произошла беда. Так что я хочу отплатить ей той же монетой.

— Кстати, у вас нет никаких предположений насчет того, куда она могла пойти?

— Предположения?

Алисия вспоминает о Фредерике и мгновенно догадывается, где точно могла бы скрываться Ракель. Женщина решает сию минуту поехать на квартиру дедушки своей племянницы, но не хочет говорить об этом Терренсу.

— Слушай… — задумчиво произносит Алисия. — Кажется, я знаю! Знаю, где она может быть!

— Знайте? — округляет глаза Терренс.

— И я сейчас же поеду туда. Потому что уверена, что она в том месте, о котором я думаю.

Алисия резко встает с дивана и берет свою сумку, которую надевает на плечо.

— А куда вы поедете? — интересуется Терренс.

— Я потом позвоню тебе, если что-то выясню, — обещает Алисия. — А пока что я с тобой прощаюсь.

— Алисия… — Терренс также встает с дивана, обратив свой взор в сторону Алисии. — Алисия, подождите!

Однако Алисия так быстро уходит из дома и закрывает за собой входную дверь, что Терренс не успевает догнать ее.

Глава 27

Прошло два дня. Дневное время. На улице стоит солнечная, очень теплая погода. Алисия и Фредерик направляются в магазин, чтобы купить что-нибудь продуктов, так как дома у мужчины практически ничего нет. Женщина уже давно выехала из отеля и переехала к своей племяннице и ее дедушке, перевезя к ним все свои вещи. Теперь она живет с ними и делает все, чтобы так или иначе поддержать Ракель, которая нуждается в поддержке близких как никогда прежде.

А пока девушка находится дома и не хочет никуда выходить, Алисия и Фредерик отправились в крупный супермаркет, который находится не очень далеко от дома мужчины. Они медленным шагом проходят между полками с различными продуктами и кладут некоторые вещи в свою тележку, которую каждый из них по очереди толкает вперед. В магазине играет негромкая музыка, которая совсем не напрягает и помогает немного расслабиться. Да и сегодня нет какого-то особого ажиотажа, судя по тому, что здесь ходить всего несколько человек.

Выискивая какие-то продукты, химические средства и еще некоторые другие нужные в домашнем хозяйстве вещи, Алисия параллельно рассказывает Фредерику о вчерашнем разговоре с Терренсом. Хотя она все же решает умолчать о части той истории, которую он ей рассказал, и просто дать понять, что Ракель ушла от своего парня по веской причине. А пока Алисия и Фредерик занимаются покупками, в это время кто-то присылает сообщение на мобильный телефон женщины. Правда она этого не замечает, так как очень занята покупками, изучением огромного ассортимента товаров и разговором с мужчиной. Но чуть позже, когда они оба набирают нужные продукты, направляются к кассе и встают в небольшую очередь, она все-таки достает телефон, чтобы проверить пропущенные звонки и входящие сообщения. Включив экран телефона, Алисия сразу же видит уведомление о том, что ей пришло одно сообщение буквально минут десять назад.

— О, кажется, мне пришло какое-то сообщение… — задумчиво говорит Алисия. — Минут десять назад…

Алисия снимает блокировку со своего телефона, заходит в список входящих сообщений и начинает читать то, что ей прислали:

«Алисия, это Терренс. Простите, если я отвлекаю вас, но мне очень нужно с вами поговорить. Это важно как для меня, так и для вашей племянницы. Пожалуйста, не откажите мне в просьбе встретиться с вами и обсудить сложившуюся ситуацию.»

Прочитав все сообщение от начала до конца, Алисия слегка хмурится и на пару секунд о чем-то задумывается.

— Ну и что вам написали? — интересуется Фредерик, выкладывая товары на специальную ленту, пока кто-то в очереди ждет, пока продавец просканирует все покупки и примет оплату. — Какие-нибудь идиоты снова рассылают всякую белиберду?

— Нет, это от Терренса, — признается Алисия.

— От Терренса? И чего ему надо?

— Пишет, что хочет встретиться со мной и поговорить о чем-то, что касается Ракель…

— Вот как.

— Я так понимаю, он желает знать все, что произошло.

— Или опять хочет сказать, что ему безумно стыдно за свое поведение. И начнет уговаривать нас повлиять на Ракель и позволить ему встретиться с ней.

— Господи, мистер Кэмерон, да что вы так плохо настроены к нему!

— Просто я уверен, что он что-то от нас скрывает.

— Вот уверяю вас, стоит вам поговорить с ним, то ваше мнение поменяется.

— Ну не знаю, Алисия, не знаю… Вся эта ситуация начинает напрягать меня.

Алисия ничего не говорит, тяжело вздыхает, на пару секунд призадумывается и еще раз перечитывает сообщение от Терренса.

— Надо признать, он парень не глупый, — уверенно отмечает Алисия. — Знает, к кому обратиться! Я ведь знаю достаточно о том, что происходит в жизни Ракель.

— Ну а вы согласитесь на встречу или откажете ему? — интересуется Фредерик.

Подумав еще пару секунд, Алисия уверенно кивает со словами:

— Да, я встречусь с ним. И расскажу ему все, что знаю.

— Вы уверены? — слегка хмурится Фредерик.

— Я сделаю это ради блага своей племянницы.

— Сомневаюсь, что ей нужна его помощь.

— Да, но мне кажется, он может что-то сделать.

— Ну ладно, давайте посмотрим, на что он способен.

— Только Ракель не должна знать об этой встрече.

— Вы не хотите говорить?

— Да. Так что вы тоже, пожалуйста, молчите.

— Хорошо, я ничего не скажу.

— Ох, боже мой… — Алисия тяжело вздыхает. — Я чувствую себя так, будто веду двойную игру, поддерживая Ракель и стараясь помочь Терренсу… Но сейчас он – единственный, к кому мы можем обратиться за помощью.

— Возможно, вы и правы, — задумчиво говорит Фредерик. — Хотя я и не очень доверяю ему.

— В любом случае я встречусь с ним.

— Тогда я тоже хочу поехать с вами.

— Поехать со мной? — округляет глаза Алисия.

— Да. Очень уж хочу посмотреть Терренсу в глаза. Увидеть его наглую рожу.

— Мистер Кэмерон…

— Думаю, для меня это хороший шанс немного вправить ему мозги и привести его в чувства.

— Но…

— И не пытайтесь переубедить меня! — приподнимает указательный палец Фредерик. — Я поеду с вами и выскажу все, что думаю об этом человеке. А если я узнаю, что он обидел мою внучку намного сильнее, то клянусь, МакКлайф дорого мне за это ответит.

— Ох… — устало вздыхает Алисия. — Я сейчас же позвоню Терренсу и назначу ему встречу.

— Если он захочет встретиться сейчас, то мы сначала должны отвезти все покупки домой.

— Давайте за все заплатим, а потом я позвоню.

Перед тем, как связаться с Терренсом и назначить ему встречу, Алисия и Фредерик отдают нужную сумму денег за все товары, которые довольно быстро просканировал продавец. Они оба за несколько секунд рассортировывают покупки по пакетам и покидают супермаркет. Каждый несет по два пакета, набитых до самого верха.

— Вам не тяжело? — интересуется Алисия. — Может, лучше мне все понести?

— Нет-нет, все нормально! — восклицает Фредерик. — Они легкие!

— Спина ведь заболит.

— Ничего, все нормально. Не беспокойтесь.

Спустя некоторое время Алисия и Фредерик подходят к машине Ракель, которая разрешила им пользоваться ею в любое время, чтобы ездить в нужные места и не тратить огромные деньги на такси. А пока мужчина открывает багажник машины и начинает аккуратно раскладывать пакеты, женщина достает из сумочки свой мобильный телефон, набирает нужный ей номер телефона и начинает ждать ответа. Который она довольно быстро получает…

— Алло, — тут же раздается голос Терренса.

— Здравствуй, Терренс, это Алисия, — спокойно говорит Алисия.

— Здравствуйте, Алисия.

— Я только что прочитала твое сообщение.

— Да, я посылал его вам.

— Прости, что не ответила раньше. Только что увидела его.

— Ничего страшного. Вы уж извините, если я побеспокоил вас, но мне нужно встретиться с вами и поговорить о Ракель и Саймоне.

— Да-да, я тебя поняла.

— Вы можете встретиться со мной где-нибудь в городе?

— Да, конечно, я согласна встретиться с тобой, — пожимает плечами Алисия.

— Отлично!

— Скажи, а ты не будешь против, если со мной будет еще и мистер Кэмерон?

— Мистер Кэмерон? — Терренс запинается на пару секунд, начав немного нервничать. — Э-э-э, нет… Я не против. Пусть приезжает с вами. Я… Тоже все ему объясню…

— Что ж, прекрасно.

— Хорошо! В таком случае, где и во сколько вам будет удобно встретиться со мной?

— Мы можем приехать к тебе домой, если ты хочешь.

— Нет, не нужно приезжать ко мне домой. Здесь слишком много посторонних ушей, а я не хочу, чтобы кто-то слышал наш разговор.

— Ладно. Тогда где встретимся? Решай сам!

— Мы можем встретиться в летнем кафе «The Resistance»?

— Э-э-э, да, конечно. Без проблем.

— Вы знайте, где оно находится?

— Нет, но думаю, мистер Кэмерон знает. А если нет, то спросим у прохожих или вызовем такси.

— Хорошо. Тогда встретимся там.

— Через час тебе будет удобно?

— Через час? — Терренс призадумывается на пару секунд. — Отлично! Я успею приехать.

— Хорошо, тогда увидимся через час.

— До встречи.

Когда Терренс заканчивает разговор, Алисия кладет свой телефон к себе в сумку и поворачивается к Фредерику, который заканчивает раскладывать пакеты.

— Ну что? — слегка хмурится Фредерик.

— Все отлично, — уверенно кивает Алисия. — Через час мы встречаемся с ним в кафе «The Resistance».

— «The Resistance»? — переспрашивает Фредерик.

— Да, вы знайте, где оно?

— Знаю! Хорошее кафе. Там вкусно готовят. А еще в этом кафе очень спокойная обстановка.

— Как раз то, что нам нужно, чтобы все обсудить.

— Оно расположено недалеко от одного небольшого парка, где я иногда люблю бывать.

— Отлично, покажете дорогу?

— Без проблем!

— Прекрасно!

— Что ж, давайте вот как поступим… — задумчиво предлагает Фредерик. — Сейчас заедем домой и оставим там все покупки и поедем в кафе.

— И заодно проверим Ракель… — добавляет Алисия. — А то в последнее время она как-то неважно выглядит.

— Вы тоже это заметили?

— Даже слепой увидит, что с ней что-то не так.

— Не дай бог, она заболеет. Доведет себя переживаниями и потом будет ходить по врачам…

— Так все и случится, если Саймон будет и дальше доводить ее и не захочет остановиться.

— Ар-р-р, придушить бы эту тварь собственными руками, — тихонько рычит Фредерик.

— Ладно, поехали уже. Отвезем покупки к вам домой.

— Да, поехали.

Уже через несколько секунд Алисия и Фредерик садятся в автомобиль: женщина за руль, а мужчина – на пассажирское сиденье. Она заводит мотор, нажимает на газ, потихоньку покидает парковку и выезжает на дорогу, по которой должны поехать домой к дедушке Ракель.

***

Спустя некоторое время Алисия и Фредерик подъезжают к небольшому парку, о котором говорил мужчина, а женщина быстро окидывает обстановку вокруг себя.

— Это то кафе? — уточняет Алисия.

— Да, оно, — уверенно кивает Фредерик.

— Отлично! Тогда сейчас оставим машину на парковке и пойдем.

— О, поставьте вон туда!

С этим словами Фредерик указывает на одно из свободных мест на парковке, на которое Алисия сразу же ставит машину. После она берет свою сумочку с заднего сиденья, выключает мотор, вынимает ключ и вместе с мужчиной выходит из салона. А закрыв автомобиль Ракель на замок, женщина кладет ключ в свою сумочку и вместе с мужчиной направляется к кафе.

Зайдя внутрь, они осматриваются вокруг и почти сразу же видят Терренса, сидящий за одним из столиком и с грустью во взгляде смотрящий в окошко. Впрочем, он вовремя переводит взгляд в сторону, видит только что приехавших родственников Ракель, встает из-за столика и уверенно подходит к ним.

— Здравствуйте еще раз, Алисия, — вежливо говорит Терренс. — Спасибо, что нашли время, чтобы поговорить со мной.

— Я знала, что когда-нибудь ты обязательно назначишь мне эту встречу, — пожав руку Терренсу, спокойно признается Алисия.

— Здравствуйте, мистер Кэмерон, — более неуверенно здоровается Терренс.

— Ну здравствуй-здравствуй, — немного суховато произносит Фредерик и не очень охотно пожимает Терренсу руку, которую тот ему протягивает.

— Рад видеть вас.

— Вот как! Ну что ж, радует, что ты не забыл, как быть вежливым. Хоть за что-то можно тебя ценить.

— Э-э-э…

Терренс тут же начинает испытывать огромную неловкость и чувствует себя не по себе из-за столь хмурого взгляда Фредерика, который скрещивает руки на груди. Может быть, этот человек с огромным удовольствием преподал бы урок слегка побледневшему от испуга и неуверенному в себе мужчине. Но поскольку они сейчас находятся в кафе, то пожилой мужчина старается сдерживать себя и быть настолько корректным, насколько ему позволяет обида.

Из-за воцарившейся паузы Алисия тоже начинает чувствовать себя ужасно неловко и переживает, что сейчас может случиться что-нибудь плохое. Именно поэтому она почти сразу же старается взять все в свои руки и не дать ничему плохому случиться.

— Э-э-э, ладно, давайте присядем за столик и спокойно обо всем поговорим, — предлагает Алисия. — Не будем стоять здесь. Мешать людям.

Терренс кивает и вместе с Алисией и Фредериком направляется к столику, за которым он сидел ранее. А как только они все присаживаются, к ним через несколько секунд подходит официант с блокнотом и ручкой в руках.

— Добрый день, что будете заказывать? — спрашивает официант.

— Э-э-э, чашку крепкого кофе без сахара, — вежливо говорит Алисия.

— Мне то же самое, будьте добры, — просит Фредерик.

— Э-э-э… — запинается Терренс и бросает короткий взгляд на Алисию с Фредериком, слегка прикусив губу. — Мне…

Терренс переводит взгляд уже на официанта.

— И мне то же самое, пожалуйста, — задумчиво говорит Терренс.

— Хорошо, — кивает официант и делает какую-то заметку в блокноте. — Что-то еще?

— Нет. Если мы что-то еще захотим, то позовем вам.

— Хорошо, ваш заказ скоро принесут. Подождите, пожалуйста, пару минут.

Официант разворачивается и довольно быстро уходит. Алисия и Фредерик провожают его взглядом и понимает, что наконец-то могут начать разговор с Терренсом. А точнее, это он может начинать задавать интересующие его вопросы.

— Ты сказал, что хочешь поговорить с нами, — спокойно говорит Алисия.

— Да, это так, — не очень уверенно подтверждает Терренс, стараясь поменьше смотреть на Фредерика и Алисию. — Я о многом хочу у вас узнать…

— Можешь говорить. Мы с мистером Кэмероном внимательно слушаем тебя. И ответим на все твои вопросы.

— Для начала задам один вопрос… Вы узнали, где скрывается Ракель на данный момент?

— Узнали, — спокойно отвечает Алисия.

— И где же?

— Мы не будем говорить тебе об этом.

— Нет?

— Тебе не стоит беспокоиться о ней, — уверенно говорит Фредерик. — Она не одна и не лишена нашей поддержки.

— Она живет в вашей квартире? Да, мистер Кэмерон?

Алисия ничего не говорит и бросает короткий взгляд на Фредерика.

— Э-э-э… — запинается Фредерик.

— Она… — неуверенно произносит Алисия.

— Можете ничего не говорить, — более уверенно говорит Терренс. — Я уже понял, что Ракель скрывается именно там. Не знаю, почему я не догадался об этом раньше, но ей больше некуда было пойти. Друзья бы ей точно не помогли, потому что она с ними не общается.

— Ну… Да… Это… Правда.

— Пожалуйста, не переживайте так. Я обещаю, что не стану звонить ей и даже не буду приходить в гости и караулить ее там, где вы живете.

— Точно не придешь? — слегка хмурится Алисия.

— Нет-нет, точно. Сейчас еще не время для разговора. И я еще не готов говорить с ней… Да и видеть тоже не хотел бы.

— Вот и правильно, — хмуро бросает Фредерик, скрестив руки на груди. — Тебе нечего делать у меня дома. А если придешь – ни за что не пущу.

В этот момент к столику, за которым сидят Терренс, Фредерик и Алисия, подходит официант и приносит им по чашке кофе, которые он ставит перед каждым из них.

— Вот ваш заказ! — с легкой улыбкой говорит официант.

— Спасибо, — одновременно произносят Алисия, Фредерик и Терренс.

— Приятного аппетита.

Официант разворачивается и довольно быстро уходит по своим делам с пустым подносом в руках.

— Не беспокойтесь, мистер Кэмерон, — с грустью во взгляде спокойно говорит Терренс. — Я не потревожу вас.

— Надеюсь, — сухо произносит Фредерик.

Терренс больше ничего не говорит и делает один глоток из своей чашки.

— Скажи, а почему ты не захотел разговаривать с нами у себя дома? — интересуется Алисия.

— Из-за служанок, — признается Терренс. — Они и так знают абсолютно все, что произошло между мной и Ракель. Даже если никто ничего им не говорит, эти женщины всегда все знают.

— Боялся, что они будут слышать наш разговор?

— Да… — Терренс медленно опускает взгляд в свою чашку с кофе, а Алисия делает пару глотков из своей.

— Ты попросил нас о встрече не только для того, чтобы узнать, где сейчас находится Ракель? — уточняет Алисия. — Правильно я понимаю?

— Да, вы правы, — кивает Терренс и на пару секунд призадумывается.

— И в чем причина?

— Я очень много думал о нашем с вами разговоре, который состоялся позавчера. После него я окончательно убедился в том, что во что бы то ни стало должен хоть как-то помочь Ракель.

— Если это так, то я очень рада.

— Да, но к сожалению, я мало знаю о том, что произошло с ней за все это время. Так что… Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне все, что вам известно. Хочу понять, за какой конец ниточки браться.

Алисия ничего не говорит и, слегка нахмурившись, переглядывается с рядом сидящим Фредериком.

— Ты уверен в этом? — хмуро спрашивает Фредерик. — Уверен в том, что хочешь помочь?

— Абсолютно уверен, — уверенно кивает Терренс.

— Или ты будешь языком чесать и в конце концов кинешь Ракель в самый тяжелый момент? Как ты уже сделал это некоторое время назад! Наобещал ей кучу всего, но в итоге бросил!

— Послушайте, мистер Кэмерон, я прекрасно понимаю, что вы злитесь на меня за мое ужасное поведение по отношению к вашей внучке.

— О, ужасное – это мягко сказано!

— Но клянусь, я действительно сожалею обо всем, что сделал, — с жалостью во взгляде говорит Терренс. — И на этот раз не собираюсь бросать ее в беде.

— Никто не может дать гарантии, что ты сейчас не врешь.

— Я не вру!

— К тому же, ты – актер. Для тебя сыграть любую роль проще простого. Все знают, что у тебя получается так хорошо сыграть любого человека, что люди начинают верить.

— Это вовсе не актерская игра. Честное слово!

— Честное слово не всегда бывает честным.

— Сейчас я настоящий. Не фальшивая версия самого себя. И я очень хочу искупить свою вину перед вашей внучкой и доказать вам, что мне можно верить. Что я не такой ужасный и подлый, как все думают.

— Ты сам заставил всех так думать.

— Да, я поступил отвратительно, не смею спорить с вами. Но я правда пытаюсь стать лучше! Пытаюсь доказать свое сожаление не словами, а делом.

— Пытаешься?

— Пытаюсь.

— Что ж, мы даем тебе такой шанс, — тихо вздыхает Фредерик. — Но тебе будет очень трудно убедить, по крайней мере, меня в том, что ты действительно сожалеешь.

— Но я правда сожалею.

— И запомни очень хорошо, дорогой мой Терренс, если вдруг ты посмеешь еще раз бросить Ракель в беде после таких громких слов, то будешь иметь дело со мной, — уверенно заявляет Фредерик. — Ты больше никогда не сможешь подойти к моей внучке. Потому что я не позволю тебе сделать это. И в этом случае буду протестовать против ее воссоединения с тобой. Пустословный парень моей внучке не нужен. Я отдам ее только тому, кто умеет держать слово.

— Я хорошо все понял, мистер Кэмерон, — спокойно, уверенно отвечает Терренс. — Будьте спокойны, я не подведу вас ни при каких обстоятельствах.

— Посмотрим, МакКлайф. Я внимательно слежу за тобой.

В воздухе на пару-тройку секунд воцаряется пауза, во время которой все трое успевают отпить немного кофе из своих чашек, а Алисия решает вмешаться в разговор Фредерика и Терренса и перенаправить его в другое русло.

— Значит… — задумчиво произносит Алисия. — Ты хочешь, чтобы мы рассказали тебе все, что знаем про Саймона и Ракель?

— Да, Алисия, — кивает Терренс. — Пожалуйста, расскажите мне все, что вам известно.

С этими словами Терренс перекладывает руки на стол и складывает их перед собой, а Алисия тихо вздыхает со словами:

— Хорошо, Терренс, мы расскажем тебе все, что нам известно. — Алисия призадумывается на пару секунд, слегка прикусив губу. — Скажи, до какого момента тебе известно что-то об этой истории?

— Ну… — призадумывается Терренс. — Я знаю то, что… Саймон намерен изводить Ракель до тех пор, пока у нее не останется сил на сопротивление.

— Да, это так, — уверенно подтверждает Алисия. — Саймон действительно задумал извести Ракель настолько сильно, насколько это возможно.

Алисия делает еще один глоток кофе.

— По его вине все отвернулись от Ракель, — признается Алисия. — Насколько я знаю, этот тип, к счастью, не трогает близких людей моей племянницы. Он просто пугает и убеждает их в том, что им следует отвернуться от нее, ибо она – виновник всех бед, да еще и психически больна.

— Я знаю, — кивает Терренс.

— И я думаю, что ты уже знаешь, что она поругалась с Наталией из-за козней этого Саймона.

— Конечно.

— Поначалу я долгое время мучила себя догадками и страдала от плохого предчувствия. Но потом мне позвонил мистер Кэмерон и подтвердил, что все очень плохо, поскольку Ракель приехала к нему домой в слезах и рассказала обо всем, что произошло.

— Да-да, я понял, — кивает Терренс.

— Этот тип немного попугал и нас с Алисией, позвонив на наши номера и начав заговаривать нам зубы, — признается Фредерик.

— Он звонил вам обоим?

— Да. И кроме того, Саймон с помощью своего знакомого в Лондоне сделал все, чтобы Алисия не смогла узнать, что происходит с ее племянницей.

— Что? Но каким образом?

— Просто-напросто перерезав телефонный кабель в ее квартире.

— Да ладно?

— Это так, — подтверждает Алисия. — А еще я случайно разбила мобильный и была вынуждена покупать новый. А что касается кабеля, то я уже давно уладила эту проблему, пригласив мастера, который быстро все починил.

— Значит, у этой падлы есть знакомые в Лондоне?

— Похоже на то. И забыла сказать, что мне однажды позвонил его сообщник, который начал наговаривать на мою племянницу и утверждать, что ей скоро придет конец.

— Ну и дела…

— Знаю… — Алисия на пару секунд замолкает и бросает короткий взгляд в сторону. — И если честно, я боюсь представить, что будет, если ситуация станет намного хуже.

— А после этого Саймон сделал что-то еще? — уточняет Терренс.

— Нет, в последнее время его не слышно и не видно, — вмешивается в разговор Фредерик. — Никаких звонков, никаких писем… Ничего подобного.

— Что, даже Ракель ничего о нем не знает?

— Нет, он пару раз звонил ей. Снова угрожал. И рассказывал про какую-то девицу, с которой ты загулял.

— Он и про ту девушку знает?

— Знает.

— И когда Рингер собирается действовать?

— А черт его знает! Никто не знает, когда он захочет встретиться с ней лицом к лицу. Но думаю, что Саймон не будет долго тянуть. И так слишком много времени прошло.

— Вот черт… — тихо ругается Терренс.

— Саймон делает все возможное, чтобы испортить моей девочке жизнь и извести ее, — тяжело вздохнув, с грустью во взгляде говорит Алисия. — Поссорил ее со всеми, кто ей дорог. Настроил против собственной подруги, которая якобы помогала Саймону разыскать ее и мстить ей из зависти. Да еще и прямым текстом заявил, что будет пытать ее до тех пор, пока она не сломается и не перестает сопротивляться.

— Так и сказал? — округляет глаза Терренс.

— Так и сказал!

— Этот человек хорошо знает все слабые места моей внучки и давит на них, — уверенно говорит Фредерик. — А еще он знает, что если с кем-то из ее близких людей что-нибудь случится, то она этого не переживет.

— Да уж, играет по-крупному.

Алисия тяжело вздыхает, бросает короткий взгляд в сторону и делает глоток кофе. Терренс же слегка хмурится и качает головой.

— Значит, как я понимаю, за все это время ничего особо не изменилось… — задумчиво говорит Терренс.

— Ну в общем-то да, — пожимает плечами Алисия. — Как видишь, ничего особенного.

— Вообще-то, я думал о чем-то подобном… Был уверен, что Саймон и правда стремится сделать все, чтобы окончательно добить эту бедную девушку.

— И похоже, что он не остановится.

— Мерзкая тварь… Знает, что она точно этого не переживет. Какой бы сильной ни была эта девушка, проделки Саймона – это уже слишком.

— Эту тварь нужно как-то остановить! — восклицает Фредерик. — А иначе моей внучке придет конец. Он не успокоится, пока не расквитается с ней.

— Знаю…

Терренс на пару секунд призадумывается.

— И я воспользуюсь любым, даже малейшим шансом, — с грустью во взгляде обещает Терренс и нервно сглатывает. — Не брошу ее во второй раз. Может быть, хоть как-то исправлю свою ошибку… Которую совершил, когда бросил ее в трудный момент и даже не пытался поинтересоваться тем, что с ней происходит…

— Да, но как ты собираешься ей помочь, если даже не знаешь, за какой конец ниточки браться? — разводит руками Алисия. — Ракель не хочет видеть тебя после всего того, что ты сделал. И вряд ли захочет просить тебя о помощи.

— Меня это не остановит.

— Даже если ты как-то поможешь ей сейчас, это еще не будет означать, что она захочет хотя бы просто поговорить с тобой, — отмечает Фредерик.

— Я думал над этим… — Терренс запускает руку в свои волосы. — Очень много думал… И одно знаю точно. Знаю, что я совершу еще одну огромную ошибку, если просто так отпущу ее.

— Надо было раньше думать, — пожимает плечами Фредерик. — Ну а ты сделал и подумал.

— Знаю… В любом случае ее судьба мне небезразлична. Я все еще беспокоюсь о ней. Всегда буду.

— Ей не нужно твое сочувствие, Терренс. Ты вообще ей не нужен.

— Не говорите мне того, что я и так знаю.

— Однако это правда, — спокойно говорит Алисия. — Ты должен быть готовым к тому, что твои усилия пройдут зря.

— Ну и пусть! — восклицает Терренс. — Зато моя совесть будет чиста. Я скажу себе, что не сидел без дела и сделал все, чтобы помочь ей.

— В любом случае сейчас ты – единственный, кто может хоть что-то сделать. Одна моя девочка не справится.

— Слушайте, а Ракель обращалась в полицию и заявляла на Саймона?

— В полицию? — переспрашивает Фредерик. — Э-э-э, нет, не обращалась!

— Нет?

— Она наотрез отказывается заявлять на него. Боится, что этот тип убьет или ее, или кого-то из ее близких.

— Неужели она наивно думает, что сможет словами убедить его сдаться?

— Вряд ли она захочет связываться с полицией, — уверенно говорит Алисия. — Ракель боится Рингера. Ведь кто знает, что еще придет в голову этому больному подонку… Может, он вообще хочет – прости, господи – убить ее.

— А она не говорила с тем полицейским, к которому она хотела обратиться за помощью? — уточняет Терренс.

— Э-э-э… Нет, насколько я знаю.

— Странно…

— А правда, что они договаривались о встрече, но она так и не состоялась?

— Правда. В тот день, когда Саймон объявился, Ракель позвонила ему. Этот полицейский сказал, что на тот момент его не было в стране, и пообещал вернуться в ближайшее время и встретиться с ней. Однако за то время, что она жила со мной, этот человек ни разу ей не позвонил. Как будто он забыл о своих обещаниях.

— Уж не случилось ли с ним чего? — проявляет беспокойство Фредерик.

— Думайте, Саймон мог что-то с ним сделать? Мог как-то узнать про этого Хантера? Кажется, его так зовут…

— Он вполне мог помешать ему как-то связаться с Ракель. Прямо как в случае с Алисией.

— Да, возможно! — уверенно кивает Алисия.

— Если честно, на него я не особо надеюсь, — признается Терренс.

— Говоришь, того полицейского зовут Хантер? — уточняет Фредерик.

— Ну да, — пожимает плечами Терренс.

— Слушай, а я вспомнил, что когда-то давно у Ракель был поклонник, которого звали точно также. Этот парень долгое время был влюблен в мою внучку и пытался завоевать ее внимание. Но она воспринимала его только как друга.

— Хотя парень очень даже хороший, — задумчиво говорит Алисия. — Я не видела его лично, но знаю о нем достаточно со слов мистера Кэмерона.

— Жаль, что она тогда не обратила на него внимание. Хороший ведь парень. Хантер был один из тех, кто действительно был достоин быть с Ракель.

— Тот, о ком вы говорите, и тот полицейский – это один и тот же человек, — признается Терренс.

— Вот как?

— Да. Вы ведь говорите про Хантера Линвуда?

— Да, про него.

— Ракель еще тогда рассказала, что этот человек был влюблен в нее. И выразила уверенность в том, что он неравнодушен к ней и сейчас.

— Вот как?

— Да… Судя по их разговору.

— В любом случае мы можем не ждать, что она обратится в полицию… — спокойно предполагает Фредерик. — Саймон будет шантажировать ее и говорить, что он сделает ей еще хуже или действительно убьет ее. Ракель считает, что ей будет грозить большая опасность, если она попросит помощи у полиции. А я не думаю, что она захочет еще больше проблем.

— Согласен, она скорее предпочтет встретиться с ним с глазу на глаз, — задумчиво говорит Терренс.

— Если бы моя соседка не уговорила Ракель обратиться в полицию и сама не вызвала их домой, то моя племянница была ничего не сделала, когда Элеанор Вудхам решила расквитаться со мной, — уверенно отвечает Алисия.

— Нельзя допустить, чтобы у нее было защиты полиции. Кто знает, что еще придумает этот тип. Уж поверьте мне, я знаю Саймона достаточно хорошо… И уверен, что ради своей цели он пойдет на все… На все…

Алисия и Фредерик с ужасом во взгляде уставляются на Терренса после его последних слов, что не на шутку пугают их.

— Хочешь сказать, что Саймон и правда может попытаться ее… — хочет сказать Алисия и резко замолкает, ибо просто не в силах продолжить свою мысль.

— Убить? — неуверенно уточняет Терренс.

— Д-да…

— Да, он может это сделать. Точнее, я нисколько не сомневаюсь в том, что это один из пунктов его плана.

— Господи Иисусе… — качает головой Фредерик.

— И что же нам делать? — с ужасом во взгляде недоумевает Алисия. — Надо как-то спасать Ракель! Моя девочка находится в опасности! А если она отправится на встречу с ним, то ее никто не сможет защитить.

— Даже мы ничем не сможем помочь, — добавляет Фредерик. — Несмотря на все наши усилия, все может быть бесполезно, если я и Алисия не будем точно знать, что происходит.

— Уговаривайте ее обратиться в полицию, — настаивает Терренс. — Любыми способами. А иначе вы точно больше никогда не увидите ее.

— Ты же знаешь ее! — восклицает Алисия. — Ракель ужасно упрямая и всегда делает все по-своему.

— В любом случае у нас есть хороший шанс посадить его за решетку.

— Как? — недоумевает Фредерик. — Нет заявления – преступник будет свободен.

— Нет-нет, я не об этом… — Терренс на пару секунд призадумывается. — Я должен рассказать вам кое-что про Саймона, что не знает практически никто… То, что вполне может послужить поводом заявить на него в полицию.

— И что ты знаешь про него? — проявляет интерес Алисия.

— Когда Ракель рассказала мне о том, что задумал Саймон, в этот же день встретился со своим другом из полиции и объяснил всю ситуацию. Он пообещал помочь, но тогда попросил не писать заявления в полицию и немного подождать. А чуть позже мой друг рассказал мне кое-что про прошлое Саймона.

— И что же ты знаешь про его прошлое? — интересуется Фредерик.

— Оказывается, на Рингера в свое время написали кучу заявлений о мошенничестве и воровстве.

— О мошенничестве?

— Да. Но клянусь, я ничего не знал об этом. И очень удивился, когда мой друг рассказал об этом.

— А как именно Рингер стал мошенником?

— От того человек я узнал, что Саймон не заработал все свои деньги, а обманывал порядочных людей и крал у них все, что только можно.

— Крал? Но как? Он что, вор?

— Что-то вроде того. — Терренс делает несколько глотков кофе. — Схема обмана всегда была одна и та же. Саймон находил жертву, представлялся влиятельным человеком из шоу-бизнеса и обещал необыкновенную славу за огромные деньги, которые, по идее, должен вкладывать он сам. Представлялся кем угодно: продюсером, режиссером, актером… Да не столь важно!

Терренс выпивает еще немного кофе.

— Жертва была на седьмом небе от счастья и с радостью отдавала огромные суммы денег, — рассказывает Терренс. — А когда Саймон получал эти деньги, он тут же обрывал контакты и сбегал. Соответственно, жертва не получала никакой славы и добровольно отдала ему все свои деньги.

— Ничего себе… — возмущается Алисия. — Как только не стыдно было так обманывать людей?

— Не захотел работать и получать честно заработанные деньги. Подумал, что за такую работу платят гроши, и решил играть по-крупному.

— Интересно, долго он этим занимался? — задается вопросом Фредерик. — И сколько денег успел украсть?

— Эту схему Саймон использовал на протяжении многих лет. Пока однажды не понял, что ему это надоело. И решил типа встать на путь истинный. Переквалифицироваться в личного водителя.

— Которого ты нанял? — уточняет Алисия.

— Верно. Хотя он не раз признавался, что всегда мечтал стать режиссером. Я знаю, что Рингер – огромный поклонник старого кинематографов и с удовольствием обсуждает фильмы двадцатого века.

— Уверена, что он снимал бы какую-то ерунду, от которой люди плевались бы.

— Кто знает.

— Так это что получается, Саймон у нас не только мошенником со стажем, но еще может стать убийцей? — заключает Фредерик.

— Все правильно, — кивает Терренс. — Рингер уже давно не святой.

Алисия и Фредерик несколько секунд ничего не говорят и обдумывают все, что только что услышали от Терренса.

— О, господи… — с широко распахнутыми глазами качает головой Фредерик. — У меня нет слов…

— Неужели все это правда? — недоумевает Алисия.

— Правда, — подтверждает Терренс.

— О, боже мой…

Алисия делает пару глотков кофе, пытаясь проглотить комок, который образовался у нее в горле.

— Мой друг из полиции рассказал мне обо всем этом, — признается Терренс. — У них в полиции есть целое досье на этого Саймона, который иногда даже менял свою внешность, лишь бы его не поймали.

— Менял внешность? — удивляется Фредерик.

— Э-э-э… Ну там… Всякие парики, очки и прочая экипировка…

— Так это значит, что моя племянница связалась с мошенником? — недоумевает Алисия.

— Она не сама с ним связалась. Он сам ее нашел.

— Но почему он решил уничтожить именно жизнь Ракель? — недоумевает Фредерик. — Что она такого ему сделала, раз он спускает на нее всех собак и изводит всеми способами?

— Как говорит сам Саймон, Ракель должна ответить за всю боль, которую она ему причинила, — пожимает плечами Терренс.

— Какую еще боль?

— Не знаю, это он так сказал!

— Но почему он решил отомстить ей за скандал, который произошел уже так давно? — удивляется Алисия. — Неужели Саймон настолько мстительный и злопамятный, что готов мстить каждому, кто пойдет против него?

— Я не знаю, Алисия… Клянусь вам.

— А может, есть еще что-то, о чем мы не знаем? — предполагает Фредерик.

— Еще что-то?

— Конечно, я все понимаю, но согласитесь, это абсурдная причина для мести.

— Никто не спорит, — пожимает плечами Алисия.

— Здесь что-то не так. Должно быть еще что-то, что объяснило бы все его поступки!

— Вы думайте, что есть какая-то тайна, которая связывает Ракель и Саймона? — удивляется Терренс.

— Абсолютно точно. Для нас не секрет, что Саймон намеренно оклеветал Ракель полтора года назад. Мы узнали это от ее хорошего друга и его подруги. Сейчас Рингер тоже сознательно мстит и изводит мою внучку. А раз так, то должна быть какая-то более веская причина, почему он никак не хочет оставить ее в покое. Просто так никогда ничего не происходит.

— Но что, по-вашему, может связывать этих двух абсолютно разных людей?

— Кто знает, Терренс. Но я уверен, что есть еще какая-то причина мести Саймона. Возможно, даже настоящая.

— В принципе, мистер Кэмерон прав… — соглашается Алисия. — Этот тип, конечно, тот еще козел, но я думаю, он все-таки мстит по причине.

— Кто знает… — задумчиво произносит Терренс. — Кто знает…

Терренс призадумывается на пару секунд, а затем он переводит взгляд на Фредерика и Алисию.

— Знайте, а у меня появилась одна идея… — уверенно признается Терренс.

Алисия и Фредерик переглядываются между собой и переводят удивленный взгляд на Терренса.

— Идея? — удивляется Фредерик. — Какая еще идея?

— Которая поможет нам остановить этого таракана, — уверенно отвечает Терренс.

Глава 28

— И что же ты хочешь сделать? — интересуется Алисия.

— А я хочу сделать следующее: как только Саймон назначит Ракель встречу в каком-то месте, то я тут же пошлю туда своего друга из полиции и его помощников, которые поймают эту тварь с поличным.

— Вот как… — задумчиво произносит Фредерик.

— И естественно, Ракель не будет об этом знать. В противном случае она может испугаться и вообще никуда не поехать. А мы не можем это допустить. — Терренс выпивает немного кофе из своей чашки. — Думаю, если мы будем действовать сообща, то этот подонок будет отдан в руки правосудия.

— Нет, Терренс! — резко качает головой Алисия. — Ты говоришь так, будто здесь все просто.

— И правда, Терренс… — соглашается Фредерик. — Очень легко что-то сказать, но вопрос в том, станет ли это реальностью.

— Но мы не можем сидеть, сложа руки! — восклицает Терренс.

— А может, этот подонок и правда захочет убить Ракель после того как ему надоест изыматься над ней всеми способами. В таком случае он станет еще более агрессивным. И никто не сможет его остановить.

— Я знаю, что этот план в той или иной мере рискованный, — спокойно отвечает Терренс. — Но это единственный способ застать Саймона врасплох.

— Но это подставляет под удар мою племянницу, — уверенно отмечает Алисия. — Саймон может сделать с ней все что угодно, если увидит полицейских.

— Думаю, они люди умные и что-нибудь придумают. Сделают все, чтобы она не пострадала.

Фредерик и Алисия ничего не говорят и быстро переглядываются между собой.

— Ладно… — устало вздыхает Фредерик. — Давай предположим, что полиция поедет туда и будет ловить Рингера с поличным. Только как ты собираешься узнать, когда и где он захочет назначить Ракель встречу?

Терренс на пару секунд призадумывается, слегка прикусив губу и посматривая на Фредерика и Алисию.

— Э-э-э, я думаю… — неуверенно произносит Терренс. — Мне понадобится ваша помощь.

— Наша помощь? — округляет глаза Алисия. — Но что мы можем сделать?

— Ничего сверхъестественного. Просто вы должны позвонить мне сразу после того как Саймон назначит Ракель встречу. Просто скажете мне, где и когда он будет ее ждать, а там дело останется за мной и сотрудниками полиции.

Хоть предложение Терренса кажется Алисии и Фредерику вполне реальным, они так или иначе теряются. Не знают, можно ли доверять этому человек и не бояться, что он соврет им и не захочет в какой-то момент бросить Ракель в беде.

— Ты точно сделаешь это? — уточняет Фредерик. — Не захочешь поступить так же подло, как и тогда?

— Нет, мистер Кэмерон, — уверенно качает головой Терренс. — Я обещаю, что доведу дело до конца и сделаю все, что в моих силах, чтобы эта тварь ответила за все свои делишки и оставила вашу внучку в покое.

Алисия и Фредерик на несколько секунд призадумываются и переглядываются между собой, будто узнавая друг у друга мнение на этот счет. А затем женщина тихо вздыхает и переводит взгляд на Терренса, спокойно сказав:

— Хорошо, Терренс. Мы с мистером Кэмероном сделаем все, что ты хочешь.

— Однако мы делаем это только лишь ради блага моей внучки и ради ее собственной безопасности, — уверенно добавляет Фредерик.

— Поверьте, так будет лучше для нее, — спокойно говорит Терренс.

— Только не думай, что тебе удастся так просто отделаться от нас, и мы забудем все, что ты сделал с нашей кровиночкой после того как Рингер отправится туда, где его место.

— Знаю, — бросает легкую улыбку Терренс. — Но все равно спасибо большое. Алисия, мистер Кэмерон…

— Старайся, дорогой мой, старайся, — уверенно советует Алисия. — Раз накосячил – исправляй ошибки.

— Я знал, что вы не откажете мне в помощи.

— Мистер Кэмерон уже сказал тебе, что мы согласились на это только ради Ракель.

— Только помните, что Ракель ничего не должна узнать о нашем плане. А иначе у нас ничего не получится, или что-нибудь пойдет не так.

— Не беспокойся. Она ни о чем не узнает.

— Я тоже ничего ей не скажу, — уверенно обещает Фредерик.

— Спасибо, — спокойно произносит Терренс.

Во время воцарившейся паузы все трое обмениваются легкой улыбкой друг с другом. А после этого Терренс становится заметно грустным и переводит свой взгляд в полупустую чашку кофе, задумавшись о чем-то не очень хорошем и начав нервно перебирать пальцы.

***

Время близится к вечеру. Ракель по-прежнему находится дома и уже долгое время никуда не выходит и целыми днями сидит в своей комнате. События, которые происходили с ней в последнее время, повлияли на нее в худшую сторону и лишили всякой надежды на что-то хорошее. Так или иначе Саймон добился своего и довел бедную девушку до ужасного состояния, что все больше начало беспокоить ее родственников.

Ракель ничего не хочет делать. Даже заниматься своей карьерой. Теперь она уже не имеет для нее такого огромного значения, как раньше. Ей стало все равно, что с ней будет. Она уже не боится потерять статус звезды и любимицы публики. Девушка хочет только одного – как можно скорее разобраться с Саймоном и сбежать куда-нибудь подальше, чтобы начать новую жизнь, в которой не будет места для плохих людей и негативных событий.

В какой-то момент Ракель медленно выходит из своей комнаты и направляется на кухню, чтобы проверить, что можно поесть. Однако стоит девушке только заглянуть в холодильник, как вдруг у нее в горле появляется какой-то комок, который брюнетка никак не может проглотить. И понимает, что совсем не хочет ничего есть.

«Нет, не хочу есть… — слегка морщится Ракель. — Совсем… Меня тошнит… Не могу видеть всю эту еду…»

Ракель резко закрывает холодильник, быстро покидает кухню и только тогда перестает страдать от неприятного чувства тошноты. После этого она еще долгое время медленно ходит по всей квартире, бездонным взглядом рассматривая каждый ее уголок и касаясь рукой некоторых вещей, что попадаются ей на глаза.

Вскоре Ракель заходит в комнату Фредерика, которая на данный момент пустует, потому что его нет дома. Оказавшись в ней, она сразу же чувствует что-то очень приятное и хорошее, что немного согревает ее и заставляет почувствовать себя чуточку лучше и даже слегка улыбнуться. А рассматривая фотографию мужчины в рамке, висящую на стене, в ее голову лезут некоторые детские воспоминания, связанные с этим человеком. Например, Ракель хорошо помнит, когда неоднократно прибегала к своему дедушке после того как ей снились кошмары. Ей было очень страшно, и она боялась, что все это станет реальностью. Но когда Фредерик крепко обнимал ее, нежно целовал и позволял ей спать вместе с ним, то сны становились более яркими и прекрасными…

Девушка и сейчас хотела бы также крепко также прижаться к своему любимому дедушке и почувствовать его любовь и ласку, в которых она так нуждается. Так хотела бы оказаться ребенком. Ребенком, у которого нет никаких по-настоящему серьезных проблем. Хотела бы вернуться в то время, когда ее мог защитить близкий ей человек, который любого порвал бы, если бы его кровиночку так или иначе обидели.

В его комнате все вещи аккуратно разложены по полочкам, чистая постель заправлена, а на письменном столе не лежит ничего лишнего. Только лишь стакан с ручками и ножницами, футляр для очков и пара толстых книг. Также здесь стоит маленький шкафчик, в котором лежат какие-то старые бумаги, что вряд ли кому-то нужны, и еще какие-то книги. Очень много книг. Фредерик обожает проводить время за чтением хорошей литературы. И очень рад, что это увлечение передалось и его внучке. Однако сейчас даже самая любимая книжка вряд ли смогла бы помочь ей отвлечься ото всего плохого и хотя бы на время очутиться в прекрасном мире, что подробно описан на белоснежных страницах.

Ракель довольно долго бесцельно ходит по комнате и рассматривает каждый ее уголок и временами проводит рукой по каким-то предметам. А через какое-то время внимание девушки привлекает большая черная книга, похожая на фотоальбом. Недолго думая, она берет его в руки и осторожно проводит по нему рукой, сразу же почувствовав какую-то положительную энергию, которая исходит от этого предмета и заставляет ее бросить легкую улыбку. Девушка, крепко прижав к себе этот альбом, медленным шагом направляется в гостиную, присаживаются на диван, раскрывает его и начинает изучать все, что в нем есть.

На первых страницах альбома можно увидеть фотографии с маленькой Ракель. На этих снимках ей примерно пять-шесть лет. Тогда эта счастливая девочка с искренней широкой улыбкой еще не знала, что ей предстоит пережить в возрасте семи лет. Что ей предстояло узнать про своих родителей… Маленькая девочка на фото выглядит веселой и беззаботной… Она явно считала, что в мире полно добра и в нем нет места злу. Ах, как же она тогда ошибалась! Маленькая Ракель не знала, что на самом деле мир полон жестокости и несправедливости. А если бы знала, то перестала бы верить в волшебство и те добрые сказки, которые она читала сама и слышала от своих родственников.

Рассматривая эти фотографии, Ракель слегка улыбается и мысленно переносится в те дни, когда все казалось таким прекрасным и легким. Когда казалось, что все всегда будет так же хорошо… Когда она и подумать не могла, что вскоре ее жизнь превратится в ад. Она не только узнает о гибели родителей, но еще и начнет терпеть постоянные издевательства своих одноклассников, которые не упускали шанса как-то оскорбить или унизить ее, не желая даже попытаться подружиться с ней. Следующие фотографии как раз сделаны в тот период, когда Ракель уже пошла в школу. На эти фото девушка даже не хочет смотреть, так как они вызывают у нее не самые приятные воспоминания. А сейчас ей тем более это не нужно, ибо она и так постоянно думает о плохом. Поэтому она быстро переворачивает страницу и продолжает без спешки листать альбом дальше, внимательно рассматривая каждое фото, пытаясь вспомнить, когда оно было сделано, и какие события с ними связаны.

А немного позже взгляд Ракель останавливается на фотографиях, на которых она позирует с Терренсом. Точно такие же она когда-то давно отправила своей тетушке по ее личной просьбе. Они оба выглядят такими счастливыми… Блеск в глазах яркий, а улыбки широкие и искренние. И не скажешь, что эта пара начала роман только лишь ради каких-то своих целей и только лишь играла в счастливых влюбленных. Вряд ли тогда кто-то думал, что спустя чуть больше года они начнут на дух не переносить друг друга и будут мечтать расстаться и покончить с этой историей, о которой никто не хочет вспоминать. По крайней мере, девушка уж точно хочет забыть об отношениях с этим человеком раз и навсегда. Может, где-то в глубине души Ракель понимает, что она далеко не равнодушна к Терренсу и не может сказать, что вообще никогда не любила его. Однако она не хочет признавать это. Не хочет признавать, что хотела бы расставаться с ним меньше всего на свете и согласилась бы дать их отношениям второй шанс. Девушка определенно попробовала бы исправить все свои ошибки и начать ценить этого человека так, как должна была.

И Ракель начинает все больше понимать, что не была той идеальной девушкой, которая нужна Терренсу. Она даже жалеет, что все это время думала лишь о себе и своей карьере и забыла про своего парня, которого все это время отвергала, когда он предлагал провести время вместе. Девушка прекрасно все это понимает, но отказывается признавать это, поскольку все еще одержима сильной обидой на него. Ее разум кричит, что ей стоит держаться подальше от этого мужчины. Говорит, что она вряд ли сможет стать счастливым рядом ним, а он запросто может бросить ее во второй раз, поверив очередной лживой клевете наподобие той, которую ему рассказал Саймон. Терренс уже причинил ей сильную боль и вел себя омерзительно по отношению к ней. А Ракель не собирается прощать его и возвращаться к человеку, который запросто может стать одним из тех, кто всячески издевается над девушками и никогда об этом не жалеет.

Правда от этого ей не становится лучше. Потому что время ушло. Ничего нельзя вернуть или исправить. Поезд уже уехал. И это мысль заставляет Ракель едва сдерживать слезы и все больше жалеть о том, что она не ценила то, что буквально само прилетело ей в руки. Но то, от чего осознанно отказалась из-за одержимости карьерой и желанием добиться еще большего. У нее уходит много сил на то, чтобы взять себя в руки и кое-как сдержать желание плакать, ибо у нее и без того опухшие и красные глаза. Девушка усердно пытается внушить себе, что ей удастся справиться с этой болью и забыть того, кто уже давным-давно стал ее бывшим возлюбленным, и будет жить своей жизнью. И заставляет себя верить, что однажды она встретит более достойного человека, который не посмеет предать ее и сделает по-настоящему счастливой. Не будет говорить впустую. И уж точно никогда не посмеет поднять на нее руку…

Ракель так сильно увлекается просмотром фотографий в альбоме, что не замечает, как Алисия возвращается сюда вместе с Фредериком. А пока мужчина делает какие-то дела, стоя рядом с входной дверью, женщина, уже снявшая верхнюю одежду и обувь, проходит в гостиную и медленно подходит к своей племяннице. Она встает у нее за спиной и начинает с интересом рассматривать фотографии, с легкой улыбкой на лице вспоминая тот период, но в то же время понимая, что все это останется лишь воспоминаниями.

— Вы выглядели очень счастливыми… — шепчет Алисия. — Даже не верится, что ничего не осталось от этой красивой картинки.

Ракель слегка вздрагивает от испуга и резко оборачивается на голос Алисии, на которую уставляет свои широко распахнутые глаза.

— Жаль, что ваша жизнь сложилась не так, как мы хотели, — с грустью во взгляде говорит Алисия.

— Ой, тетя! — резко выдыхает Ракель. — Вы меня напугали!

— Прости, я не хотела.

— Я не знала, что вы здесь.

— Так замечталась, что не слышала, как открывается входная дверь?

— Э-э-э, да, я и правда задумалась…

— Ах, моя девочка…

— Кстати, а когда вы успели вернуться домой?

— Только что. Мы с твоим дедушкой ездили в магазин купить кое-что… А то у него практически ничего нет.

— Надо же. А я не слышала, как вы зашли в квартиру.

— Так ты же весь день не выходила из комнаты.

— Да, но сейчас вышла. Надоело там сидеть.

— Понятно…

— Кстати, а дедушка уже вернулся? Или еще нет?

— Да, он здесь. Что-то делает в коридоре. А я пошла сюда и увидела, как ты рассматриваешь фотографии в альбоме.

— Да так… — пожимает плечами Ракель. — Нашла альбом в комнате дедушки и решила посмотреть его…

— Если хочешь, то мы можем подождать твоего дедушку и посмотреть фотографии вместе.

— Э-э-э…

— Посмотрим на твои детские фотографии, вспомним приятные моменты.

— Да нет, спасибо… Я уже все посмотрела.

— Прямо все?

— Да. Я уже закончила их смотреть. — Ракель резко захлопывает альбом и протягивает его Алисии. — Если хотите, можете посмотреть потом вместе с дедушкой.

— Могла бы подождать нас, — задумчиво говорит Алисия, неуверенно взяв альбом из рук Ракель, на которую она смотрит с грустью во взгляде. — Посмотрели бы фотографии вместе.

— Не подумала об этом… Простите.

— Ну ладно. — Алисия бросает легкую улыбку. — В следующий раз.

— Да… — Ракель замолкает на пару секунд и бросает короткий взгляд в сторону. — Ладно, я пойду к себе… Может, почитаю что-нибудь… Не знаю…

Ракель резко встает с дивана с желанием уйти в комнату и ни с кем разговаривать. Однако Алисия, быстро рассмотрев ее с головы до ног, останавливает ее:

— Подожди, дорогая.

Ракель медленно разворачивается к Алисии.

— В чем дело, тетя? — без эмоций во взгляде спрашивает Ракель.

— Присядь со мной, — мягко просит Алисия, положив альбом на диван.

— Зачем?

— Я хочу поговорить с тобой.

— Простите, но я не очень хочу с кем-то разговаривать.

— Даже с любимой тетушкой?

— Не обижайтесь, тетя Алисия, но я хочу побыть одна.

— Пожалуйста, солнце мое, не беги от меня.

— Я и не бегу.

— Присядь, Ракель, присядь. Поговори со мной. — Алисия присаживается на диван и мягко хлопает по месту рядом с собой. — Иди сюда, милая.

Хоть Ракель не очень желает с кем-то разговаривать, она тяжело вздыхает, подходит к дивану и все-таки присаживается рядом с Алисией.

— И… — неуверенно произносит Ракель, медленно хлопая своими ресницами, которые даже и без огромного количества косметики довольно большие и пушистые. — О чем вы хотите со мной поговорить?

— Я просто хочу немного побеседовать с тобой, — признается Алисия. — Хочу понять, что творится у тебя в душе.

— У меня в душе?

— Ракель, милая… — Алисия складывает руки перед собой. — Ты прекрасно знаешь, что у нас с тобой никогда не было друг от друга секретов. Даже когда я не хотела говорить о том, что со мной произошло, ты все равно убедила меня рассказать тебе всю правду. И должна признаться, ты правильно поступила. Ведь кто знает, чтобы случилось бы, если бы ты не стала что-то выяснять и помогать мне.

— Вы же знайте, что я сделала это ради любви к вам, — спокойно отвечает Ракель.

— Знаю… — Алисия бросает легкую улыбку. — Так вот, теперь я хочу помочь тебе. Так сказать, оплатить тебе той же монетой. Хочу помочь так же, как и твой дедушка. Мы оба хотим помочь тебе и вытащить из той бездны, в которой ты оказалась.

— Вы уже помогайте мне, — слегка улыбается Ракель. — Тем, что находитесь рядом. Тем, что не поверили Рингеру и его лжи, которую он всем наговорил.

— Только не думай, что я хочу помочь тебе потому, что чувствую себя должницей перед тобой. Нет! — Алисия нежно гладит Ракель по руке. — Я хочу помочь, потому, что очень люблю тебя.

— Тетушка, я тоже очень сильно люблю вас, — уверенно говорит Ракель. — Вы – мой близкий человек. Дороже вас и дедушки у меня никого нет.

— Ну раз ты любишь меня, то я бы хотела знать все, что тебя касается.

— Вы и так все знайте.

— Нет, Ракель, не все.

— Тетя Алисия…

— Ты не хочешь что-то рассказать или чем-то поделиться? Может быть, ты хочешь спросить у меня совета?

— Я ведь уже рассказала вам обо всем, что меня беспокоит. — неуверенно отвечает Ракель.

— Ты сейчас мечтаешь о чем-нибудь?

— На данный момент все, чего я хочу – это навсегда покончить с Саймоном.

— Да, но я чувствую, что тебя беспокоит что-то еще.

— Что-то еще?

— У меня есть все основания так думать. В последнее время ты постоянно избегаешь нас с девушкой и сидишь в своей комнате.

— Я не избегаю вас с дедушкой. С чего вы взяли?

— Пожалуйста, Ракель, не ври мне. — Алисия мягко берет Ракель за руки. — Я вижу, что с тобой не все в порядке. Любой поймет, что тебе плохо. Достаточно просто взглянуть на твой внешний вид.

— Тетя… — мягко произносит Ракель.

— Ты меня пугаешь, солнышко. Когда ты в последний раз смотрела на себя в зеркало? Ты хоть видела, что с тобой стало? Как сильно ты похудела!

— Да, я знаю, что сильно похудела…

— Господи… Ты всегда была худенькой девочкой, а сейчас кожа, да кости! — Алисия с ужасом в глазах быстро осматривает Ракель, замечая, что майка и штаны девушки свободно болтаются на ней. — Смотри, на тебе уже вся одежда болтается! Щеки сдулись, руки и ноги стали веточками, а ты сама постоянно ходишь бледная и вялая.

— Со мной все в порядке, тетушка, — бросает легкую улыбку Ракель, сложив руки перед собой. — Не надо обо мне беспокоиться.

— Господи, что ты с собой творишь? Почему ты так изводишь себя? Из-за какого-то больного козла ты обрекаешь себя на страдания! Хочешь доставить ему удовольствие и дать понять, что ему удалось извести тебя!

— Вовсе нет.

— К тому же, мы с мистером Кэмероном замечаем, что ты практически перестала есть. Вообще ничего не ешь!

— Я ем. Не очень много, но ем.

— Да как ты вообще ноги таскаешь? Ты хоть понимаешь, что у тебя будут руки трястись от голода? Кружится голова! Будешь падать в обморок от слабости! Желудок себе испортишь, в конце концов!

— Тетя…

— Или ты уже испортила себе здоровье? И поэтому целыми днями лежишь в кровати?

— Нет, я…

— Нам что вести тебя ко врачу?

— Не надо… Со мной все в порядке.

— Что-то сомнительно.

— Нет, я правда хорошо себя чувствую.

Алисия медленно выдыхает и качает головой, с жалостью во взгляде смотря на Ракель.

— Я боюсь за тебя, милая, — мягко говорит Алисия и берет Ракель за руки. — Переживаю из-за всего, что с тобой происходит.

— Я прекрасно вас понимаю, — спокойно отвечает Ракель. — Но к сожалению, я не могу ничего сделать.

— А как сильно переживает твой дедушка… Он ночами не спит и переживает за тебя и за твое состояние. Не дай бог, ему станет хуже.

— Нет, тетя, пожалуйста, не говорите так.

— Я говорю правду, девочка. Если ты не перестанешь так себя изводить и пугать нас, то это не приведет ни к чему хорошему.

— Но вы же сами видите, что нет выхода из этой ситуации. Нет просвета в конце тоннеля.

— Однако я хочу верить, что он будет. Я каждый день молюсь Богу о том, чтобы Он не бросил тебя и помог тебе держаться и выдержать все это, а нам – подсказать способ помочь нашей любимой девочке.

— Просто будьте рядом, и вы уже очень много для меня сделайте.

— Послушай, мы с мистером Кэмероном прекрасно понимаем твои чувства. Но ты не должна так легко сдаваться. Возьми себя в руки, Ракель! Этот больной мерзавец не должен думать, что ему под силу заставить тебя согнуться под тяжестью того груза, что он водрузил на твои плечи.

— А как мне оставаться сильной? — удивляется Ракель. — Как? Я не вижу выхода из этой ситуации! Саймон не звонит и не пишет мне! Я не знаю, что он сделает и когда! Каким будет его следующий шаг. И понятия не имею, сколько мне еще ждать.

— Я все понимаю, радость моя, но ты сделаешь себе только хуже, если будешь все время сидеть и переживать.

— А что вы мне предлагайте?

— Взять себя в руки. Не позволяй себе сдаться! Не смей позволять Рингеру сожрать тебя с потрохами. Он этого и добивается, а ты поддаешься ему! Делаешь все, что тебе говорит тот мерзавец! И я имею в виду не только то, что изводишь себя, как этот тип того хочет. Ты ведешь себя так, как он говорит. Вон Саймон заставил тебя думать, что у тебя проблемы с головой – ты вела себя так со своими друзьями и близкими. И они поверили. Поверили, что ты такая. Хотя на самом деле это не так.

— Тетя Алисия…

— Господи, Ракель, как ты можешь верить этому проходимцу и делать все, что он говорит? А если он скажет тебе спрыгнуть с моста, ты что пойдешь и сделаешь это?

— Нет…

— Хватит, милая, хватит! Ты делаешь себе только хуже, а этот козел сейчас радуется и смеется над тобой. Смеется над тем, что ты слепо доверяешь ему и делаешь все, что он говорит. Рингер того и добивался! И ты доставила ему такое удовольствие.

— Мне сейчас абсолютно все равно, что со мной происходит, — тихо признается Ракель. — Мне важно только лишь знать, что этот мерзавец получил то, что заслужил и решил оставить меня в покое.

— Хоть немного подумай о других! Обо мне, о дедушке… Подумай о том, каково нам видеть тебя в таком состоянии. Или же тебе все равно на нас? Ты думаешь только о себе?

— Я вовсе не думаю только о себе.

— Тогда прекрати так изводить себя и пугать нас, — строго говорит Алисия.

— Я не могу…

— Господи, да пойми ты… В жизни бывают более серьезные проблемы. А ты сидишь в своей комнате и страдаешь из-за одного больного козла, который мстит тебе неизвестно за что. У него не все в порядке с головой. А ты веришь ему больше, чем тем, кто любит тебя. Ты слушаешь только его.

— Послушайте, тетя Алисия, я…

Но Ракель не успевает договорить, так как ее лежащий в комнате мобильный телефон издает очень громкий звук, который говорит о том, что ей пришло сообщение. Удивленная девушка встает с дивана и направляется в свою комнату, пока Алисия почти сразу же следует за ней, слегка нахмурившись. Девушка берет свой смартфон с небольшого столика, стоящий рядом с кроватью, снимает с него блокировку и открывает сообщение с помощью двойного нажатия на значок уведомления на экране. И после этого брюнетка начинает читать текст, который предстает перед ее глазами:

«Думаю, пришло твое время расплатиться по счетам. Можно приступить к последней части моего плана. И надеюсь, ты готова к этому. Готова к встрече со мной. Да-да, моя дорогая, мы с тобой встретимся. Послезавтра в пять часов вечера ты должна приехать в одно очень тихое местечко, где нам с тобой никто не помешает. Мой выбор пал на одно заброшенное здание, которое никак не патрулируется полицией и находится на окраине города. ОДНА. Хочу подчеркнуть слово «одна» жирной линией. Если ты приведешь с собой хоть кого-нибудь, то я расквитаюсь со всеми твоими друзьями и близкими. А я сомневаюсь, что ты хочешь быть виновной в чьей-то смерти… Надеюсь, что ты меня хорошо поняла и сделаешь то, что я тебе сказал. Чуть позже я напишу, где конкретно находится то место, и как ты сможешь меня найти. До встречи, королева глянца! С наилучшими пожеланиями, Саймон Г. Р.»

Вот и пришло время! Настал тот долгожданный момент, когда Ракель сможет наконец-то встретиться с Саймоном и все с ним обсудить. Она очень рада, что этот человек все-таки связался с ней и решил положить этой истории конец. А то, что он приказал ей поехать в какой-то заброшенный лес, ее мало волнует…

Алисия все это время стояла в дверном проеме и внимательно наблюдала за Ракель. А увидев, что девушка слегка побледнела после прочтения сообщения, женщина подходит поближе к своей племяннице.

— В чем дело, милая? — проявляет беспокойство Алисия. — Тебе пришло сообщение?

— Да, от Саймона, — тихо отвечает Ракель.

— Что? От Саймона?

— От Саймона. — Ракель замолкает на пару секунд, медленно поворачивается к Алисии лицом и уверенно смотрит ей в глаза. — Послезавтра в пять часов вечера я должна с ним встретиться.

— О, господи… И где именно?

— В каком-то заброшенном здании на окраине города. Не знаю, где именно, но он обещал попозже написать мне еще раз и все подробно написать.

— Что? — широко распахивает глаза Алисия. — В заброшенном здании? На окраине города?

— Да, — уверенно произносит Ракель, в миг позабыв о плохом самочувствии, из-за которого ей хотелось лишь лежать и спать. — И я должна поехать туда одна. А если я возьму кого-то с собой, то мне будет плохо.

— Не могу поверить…

— Господи, наконец-то… — слегка улыбается Ракель. — Наконец-то я смогу покончить с этой историей.

— Нет… — качает головой Алисия, все больше начиная понимать, что Терренс был прав, когда выразил опасение насчет того, что Ракель не станет связываться с полицией и запросто могла бы встретиться с Саймоном с глазу на глаз.

— Наконец-то я смогу остановить эту падлу, — уверенно говорит Ракель. — Наконец-то я сделаю все, чтобы Рингер оставил меня в покое раз и навсегда. О, боже мой… Неужели это правда?

— Я надеюсь, ты не пойдешь туда одна? — неуверенно спрашивает Алисия. — Ты ведь возьмешь с собой кого-нибудь?

— Нет, тетя, я пойду туда одна, — с гордо поднятой головой отвечает Ракель. — Как и просит Саймон. Никакой полиции и никого из посторонних я с собой не повезу.

— Что? — широко распахивает полные ужаса глаза Алисия. — Ракель, ты что, с ума сошла?

— Раз Саймон сказал, я должна это сделать.

— Нет, ты не поедешь туда одна!

— Не беспокойтесь, тетя, я не позволю Саймону причинить мне вред. Я умею за себя постоять.

— Господи Иисусе, неужели ты не понимаешь, что Саймон специально назначил тебе встречу в таком месте и заставил приехать одной? — слегка повышает голос Алисия.

— Это не важно. Главное – он объявился! И я смогу все с ним обсудить.

— Да уж, хорошее он выбрал место для встречи! Очень хорошо убивать там! Чтобы никто уж точно не смог найти виновника! И твое тело!

— Не придумывайте, тетя Алисия. Все будет хорошо.

— Господи, ну ты же умная девушка! Почему же сейчас ты ведешь себя так глупо? Почему наивно веришь, что сможешь каким-то чудом убедить Рингера в том, чтобы он отказался от своих планов и оставил тебя в покое?

— Я должна это сделать, поймите. Из-за меня пострадало слишком много людей. По моей вине Саймон угрожал всем тем, кого я знаю и тем, кого любила и люблю.

— Открой глаза, Ракель! — восклицает Алисия. — Не делай глупостей! Ты никак не заставишь этого козла сдаться.

— Я смогу убедить его сдаться.

— Не убедишь. Он специально заманил тебя в то место, чтобы там же и убить по-тихому.

— У вас очень бурная фантазия, тетушка, — слегка улыбается Ракель.

— Дорогая, ради бога, не ходи туда одна, — с жалостью во взгляде умоляет Алисия. — Я уверена, что он зовет тебя туда, чтобы убить и не оставить следов.

— Все будет хорошо, не переживайте за меня.

— Ради Христа, обратись в полицию. Пусть они защитят тебя и арестуют этого больного козла.

— Нет, тетя! — резко отрезает Ракель. — Никакой полиции!

— Пожалуйста, солнце мое, не делай этого… — едва сдерживает слезы Алисия и тихо шмыгает носом. — Мы с твоим дедушкой не хотим потерять тебя из-за этой сволочи.

— Вы не потеряйте, я обещаю.

— Возьми с собой хоть кого-нибудь, кто сможет тебя защитить.

— Мне не на кого рассчитывать, тетя. Никто не станет мне помогать.

— Нет, это не так!

— И раз все меня бросили и считают сумасшедшей, то я сама с этим справлюсь. Теперь я рассчитываю только лишь на себя и свои силы.

— Боже, Ракель, какая же ты наивная девочка… — с ужасом в глазах качает головой Алисия. — Как ты можешь быть такой глупой! Тебя заставили ехать в лес! Заброшенное место! На окраине города! Неужели тебе это ни о чем не говорит?

— Я встречусь с ним где угодно.

— Больше Рингер не будет разбрасываться угрозами и звонить тебе и твоим близким с целью напугать их. Теперь у него есть новая цель – убить тебя. Саймону больше не нужны твои близкие люди. Ему нужна только ты. Он намерен убить тебя.

— Со мной все будет хорошо, тетушка, — мягко говорит Ракель. — Не переживайте за меня.

— Как я могу не переживать? Эта сволочь вот-вот убьет тебя, а я должна оставаться спокойной?

— Вот увидите, я заставлю Саймона оставить меня в покое и вернусь домой целой и невредимой.

— Господи, пошли этой девочке мозгов, чтобы она поняла, в какую ловушку ее собирается загнать этот мужчина, — с усталым стоном взмаливается Алисия.

— Не бойтесь, я покончу с этой истории и больше никому не позволю пострадать по его вине, — с грустью во взгляде уверенно обещает Ракель. — Больше он никому не будет угрожать.

— Может, и не будет. Но тебя он точно убьет.

— Кстати, тетя… — Ракель слегка хмурится. — А Саймон случайно не угрожал вам? Однажды он уже звонил дедушке Фредерику, но про вас я ничего не слышала.

— Да, милая, он и мне немного подпортил жизнь, — кивает Алисия. — Однако начал он не с угроз…

— А с чего?

— Сначала кто-то перерезал мой телефонный кабель, чтобы я не смогла позвонить тебе. Потом кто-то отключил электричество только в моей квартире. Как я узнала чуть позже, кто-то копался в моем щитке и что-то там подкрутил… Ну а незадолго до моего приезда сюда мне позвонил какой-то парень и начал рассказывать про твои якобы проблемы с головой и сказал, что скоро тебе придет конец. Говорил так, будто знал абсолютно о тебе.

— Это был Саймон?

— Не думаю. Голос как будто принадлежал молодому парню…

— Наверное, это был его сообщник… И я, кажется, догадываюсь, кто это был…

— Ты знаешь?

— Возможно. На следующий день после моей первой встречи с Рингером возле дома МакКлайфа крутился какой-то молодой парень. Рочестер видела его и принесла нам письмо от Саймона, которое он ей передал после того как не смог пройти на территорию дома.

— Может быть… В любом случае он сразу дал понять, что работает на Саймона. И я не сомневалась, что это не было чьим-то розыгрышем.

— Нет, тетя, это не розыгрыш.

— Я так и поняла. И после этого звонка решила бросить все свои дела и поехать в Нью-Йорк. Я больше не могла оставаться в Лондоне и чувствовать, как мое сердце болело за тебя.

— Понятно…

— Кстати, забыла сказать тебе, что когда у меня перерезали телефонный кабель, я решила написать тебе письмо.

— Письмо? Какое еще письмо?

— Я написала тебе письмо и отправила его по почте. Но… Так и не получила ответ. И начала еще больше волноваться.

— И давно вы послали его?

— Да, около месяца назад. Я ждала ответа пары недель, но так и не получила от тебя ни одной весточки.

— Странно… Я не получала от вас никакого письма. Да я даже и не знала, что вы что-то писали мне.

— Когда мне позвонил тот парень, я подумала, что Саймон сделал что-то, чтобы письмо не дошло до тебя. Он ничего не сказал мне про него, но я уверена, что не ошибаюсь.

— Да, думаю, это и правда может быть связано с Саймоном и его проделками. Не удивлюсь, если тот парень снова приходил сюда, покопался в почтовом ящике и выкрал то письмо, которое в итоге оказалось в руках Саймона.

— Кстати, я только что вспомнила, что твой дедушка Фредерик говорил про него. И когда Саймон позвонил ему, он признался, что письмо находится у него, а тот парень действительно выкрал его из почтового ящика.

— Ох, боже, этот человек – мое сущее наказание… — тихонько стонет Ракель, проведя руками по лицу.

— Вот видишь, дорогая! — пожимает плечами Алисия. — Хоть этот человек не трогал никого из твоих друзей или родственников, от него можно ожидать чего угодно. Поверь, я абсолютно уверена в том, что если он будет мстить, то точно пойдет настолько далеко, насколько это возможно.

— И я не понимаю, почему… Что я такого ему сделала, не считая разоблачения его лжи? Я и знать его не знала до того, как он встал у меня на пути!

— Кто знает, милая… Но я точно знаю, что тебе опасно ехать на встречу одной.

— Тетя Алисия…

— Я настаиваю на том, чтобы ты обратилась в полицию и попросила защиты, когда тебе предстоит ехать туда. Так шанс, что он ничего с тобой не сделает будет намного выше.

— Нет! — Ракель резко соскакивает с дивана. — Я уже все решила! Послезавтра я поеду туда, куда он мне сказал, встречусь с ним и постараюсь сделать возможное, чтобы заставить его сдаться.

— Пожалуйста, солнце мое, не делай этого! — с жалостью во взгляде умоляет Алисия, сложив руки вместе. — Хотя бы ради меня и своего деда! Если этот козел что-то сделает с тобой, мы этого не переживем.

— Простите, тетя, но я ни при каких обстоятельствах не могу пойти в полицию. От этого зависит жизнь близких мне людей, которыми я никак не могу рисковать. Они и так достаточно настрадались из-за меня.

— Ракель…

— Я обязана сделать все, чтобы не дать им пострадать. Даже если ради этого мне придется принести себя в жертву.

— Нет… — качает головой Алисия.

— Все будет хорошо, не переживайте. Уже послезавтра это история закончится раз и навсегда, и я снова буду спокойной жизнью.

Ракель с легкой улыбкой целует Алисию в щеку, разворачивается и уходит к себе в комнату, склонив голову и потупив грустный взгляд в пол, пока женщина смотрит ей вслед. А после того как дверь в комнату девушки закрывается за ней, она качает головой и прикрывает рот рукой.

Глава 29

Время уже почти двенадцать часов ночи, а Терренс даже и не думает ложиться спать. Мужчина никак не может забыть сегодняшний разговор с Алисией и Фредериком и снова и снова прокручивает в голове все их слова, все больше понимая, что если он не предпримет хоть что-нибудь, то уже никогда не сможет не то что вернуть Ракель, а даже наладить с ней дружеские отношения. Хотя и понимает, что это в любом случае будет очень сложно, ибо он поступил с ней просто омерзительно и показывал себя с не лучшей стороны на протяжении долгого времени.

А в какой-то момент в комнате раздается звонок на его мобильный телефон. Несмотря на то, что время уже позднее, Терренс все же решает ответить на него, резко встряхнув головой, взяв с тумбочки свой смартфон, проведя пальцем по экрану и приложив его к уху.

— Алло, — спокойно произносит Терренс.

— Добрый вечер, Терренс, это Алисия… — раздается немного взволнованный голос Алисии. — Надеюсь, я не разбудила тебя?

— Нет-нет, Алисия, все в порядке. Я еще не сплю. Добрый вечер.

— Ты прости, что я звоню тебе в столь позднее время, но это очень важно.

— Э-э-э, да, конечно, говорите. Я вас внимательно слушаю.

— В кафе ты попросил меня и мистера Кэмерона позвонить тебе, если будет что-то известно про Саймона и его встречу с Ракель.

— Да-да, я помню, — уверенно кивает Терренс. — А что? Разве вы что-то узнали?

— Да, у меня есть для тебя новости.

— Говорите! — Терренс резко соскакивает с кровати и подходит к окну, начав рассматривать звезды, которые начинают появляться на небе. — Я вас слушаю.

— Дело в том, что пару часов назад Ракель получила сообщение от Саймона, — очень тихо говорит Алисия. — В нем говорилось, что послезавтра, в пять часов вечера она должна встретиться с ним.

— Встретиться? Неужели этот подонок все-таки объявился и решил действовать?

— Решил.

— И где они встречаются?

— Моя племянница должна приехать на окраину города в какое-то заброшенное место, чтобы встретиться с Саймоном лицом к лицу.

— Что? — широко распахивает глаза Терренс, слегка побледнев от ужаса. — В заброшенное место?

— Пока не знаю, где именно, но он сказал, что напишет ей позже.

— О, черт…

— А еще Саймон сказал, что если Ракель приведет с собой хоть кого-то, то он покончить со всеми ее близкими.

— А в какой конкретно лес он заставил ее ехать?

— Не знаю, Терренс. Однако в сообщении было сказано, что Саймон сообщит более точные координаты позже.

— Черт…

— Но меня трясет только от одного лишь слова «заброшенное». Как подумаю, что ей придется ехать туда одной, так мне плохо становится.

— Черт-черт-черт… — Терренс на пару секунд призадумывается, понимая, что испытывает все большее волнение и тревогу. — Мне это совсем не нравится… У меня очень нехорошее предчувствие на этот счет. Этот тип не зря заставил ее отправиться туда. Он точно что-то задумал.

— Мне тоже это не нравится, — признается Алисия.

— Это вполне может быть ловушка. Рингер может решить покончить с ней там, где никого нет!

— Да, я знаю. Однако Ракель твердо решила идти туда одна!

— Что? — слегка повышает голос Терренс. — Она что с ума сошла?

— Мы с мистером Кэмероном пытались вразумить ее, но она будто не слышит нас и наивно верит, что сможет справиться с ним.

— Нет, Алисия, не позволяйте ей это делать! — уверенно настаивает Терренс. — Слышите меня, не разрешайте ей ехать туда одной! А иначе вы точно потеряйте ее. Я более, чем уверен, что Саймон специально назначил ей встречу в таком месте, чтобы предъявить ей свои счета.

— Да, Терренс, я все прекрасно знаю, — взволнованно отвечает Алисия, — Но ты знаешь прекрасно, что моя племянница – очень упрямая девушка.

— Знаю, но она ни в коем случае не должна ехать одна.

— Я пыталась уговорить ее взять с собой хоть кого-нибудь или позвонить в полицию, но она не хочет ничего об этом слышать.

— О, черт…

— Это точно не закончится ничем хорошим.

Алисия тяжело вздыхает.

— Я потеряю свою девочку… — слегка дрожащим голосом добавляет Алисия. — Саймон убьет ее… И я больше никогда не увижу ее…

— Нет-нет, Алисия, пожалуйста, не переживайте, — спокойно, уверенно говорит Терренс. — Этого не случится. Я вам обещаю.

— Мы с мистером Кэмероном не выдержим, если с ней что-то случится. Особенно по вине этого гада.

— Не забывайте, что вы можете надеяться на мою помощь. Я же обещал, что помогу вам и сделаю все возможное, чтобы помочь ей.

— Да, я помню… — слегка кивает Алисия и тихо шмыгает носом. — Помню…

— И раз я обещал вам защитить Ракель, то сделаю это любой ценой. Если вы доверитесь мне, то с ней ничего не случится. Я не позволю ему даже пальцем тронуть ее.

— Неужели ты и правда спасешь ее от этой сволочи?

— Несомненно, — с гордо поднятой головой уверенно произносит Терренс. — И раз уж так все сложилось, то я поеду туда вместе с полицией. Вы должны узнать, как добраться до того места, а дальше дело уже будет за нами.

— С полицией?

— А, забыл сказать вам, что сегодня я связался со своим другом из полиции и обо всем с ним договорился. Объяснил сложившуюся ситуацию, а полиция согласилась помочь. Ждут только лишь моего сигнала.

— Значит, полиция поймает Саймона сразу же после того как вы окажетесь в нужном месте?

— Да, они немедленно арестуют его и увезут в участок, а ваша племянница вернется домой живой и невредимой.

— А если он умудрится сбежать или точно сделает что-нибудь с моей девочкой? — опасается Алисия.

— Он не сбежит, обещаю вам. Я разговаривал с полицейскими и убедился в том, что они спланируют все так, чтобы ему некуда было сбежать.

— Хотелось бы верить…

— Но я должен еще раз предупредить вас о том, что ни Саймон, ни Ракель не должны узнать хоть что-то о наших планах. Мы должны застать его врасплох и спутать ему все карты.

— Не беспокойся, мы с мистером Кэмероном ничего не скажем ей про тебя. Делай все, что считаешь нужным, но только спаси нашу девочку. На тебя сейчас все наши надежды.

— С Ракель все будет хорошо, я вам обещаю. Саймон ничего с ней не сделает.

— Правда не сделает?

— Мы с полицией сделаем все возможное.

— Пожалуйста, сделай это…

— Может быть… — Терренс резко выдыхает. — Я уже не смогу вернуть ее. Но хотя бы сделаю все, чтобы покончить с Саймоном раз и навсегда. Сделаю хоть что-то хорошее… Ради того, чтобы облегчить себе душу. И сказать людям, что я не сидел, сложа руки.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — выражает надежду Алисия. — И понимаешь, к чему может привести то или иное действие.

— Доверьтесь мне, Алисия, я сделаю все, что нужно.

— Мы с мистером Кэмероном доверяем тебе. И готовы помочь.

— Не беспокойтесь, Саймону недолго осталось гулять на свободе и мечтать отомстить Ракель за то, что нам до сих пор непонятно. Скоро придет его час расплаты за все, что он сделал.

— Слушай, а твой знакомый из полиции точно надежный? Он и правда поможет тебе покончить с тем больным подонком?

— Конечно, поможет! — уверенно отвечает Терренс. — Тот человек – мой старый знакомый, который и рассказал мне про его схему мошенничества. Которую мы с вами и мистером Кэмероном обсуждали в кафе.

— Вот как…

— Кроме того, сегодня мне даже удалось дозвониться до того полицейского, который долгое время был поклонником Ракель… Как его там… Хантер Линвуд…

— Что? — удивляется Алисия. — Хантер Линвуд? Тот самый, который внезапно пропал после того как пообещал помочь?

— Да.

— Надо же…

— Кстати, он тоже будет участвовать в этой операции и сотрудничать с моим знакомым.

— Вот как! Звучит как небольшое облегчение…

— Согласитесь, что чем больше людей, тем лучше.

— Да, но неужели у тебя хватило терпения разговаривать с ним спокойно и не закатывать истерику? Ведь ты же думал, что у Ракель был роман с ним.

— О, Алисия… — устало стонет Терренс, прикрыв лицо одной рукой, явно сгорая от стыда и желая больше не говорить об этом и не вспоминать моменты, когда он вел себя как полный идиот. — Ну я же уже все вам объяснил… Сказал, что Саймон промыл мне мозги. Я бы ни за что не поверил в эти слова, но…

— Ладно-ладно, Терренс, можешь не продолжать, — спокойно останавливает Алисия. — Успокойся, пожалуйста. Я верю тебе и все прекрасно понимаю…

— Да, буду откровенен, мне было неловко говорить с ним. Но я все-таки смог взять себя в руки и спокойно все объяснить.

— Эй, а как ты узнал его номер?

— Я нашел его совершенно случайно, — задумчиво признается Терренс. — Однажды я сидел в комнате и перебирал кое-какие вещи. А потом нашел одну записную книжку. В ней были не только номера моих друзей и знакомых, но и всех тех, с кем знакома Ракель. Она успела добавить в нее номера очень многих людей.

Терренс быстро прочищает горло.

— Ну я и захотел немного полистать ее… — добавляет Терренс. — И вот после нескольких пролистанных страниц, я нашел имя того самого Хантера и его телефонный номер. Хоть я не совсем был уверен в том, действительно ли это тот самый человек, мне показалось, что это был знак. Короче говоря, я решил позвонить ему и попросить помочь решить эту проблему.

— И ты дозвонился?

— В первый раз мне никто не ответил, и я решил попробовать перезвонить чуть позже. Но сегодня днем уже после моей встречи с вами и мистером Кэмероном этот Линвуд все-таки ответил на мой звонок. Я представился и обрисовал всю сложившуюся ситуацию. Этот человек внимательно выслушал меня и сказал, что поможет. И добавил, что даже и не думал отказываться от помощи.

— А ты не знаешь, почему он вдруг внезапно пропал, как будто Ракель ни о чем его не просила?

— Знаю. Оказалось, что этому была причина.

— Какая?

— В этом был замешан Саймон, — спокойно отвечает Терренс.

— Да ладно?

— Да-да! Линвуд пропал на долгое время из-за того, что Саймон сделал кое-что, что не позволило ему связаться с Ракель, которой действительно хотел позвонить по возвращению в Нью-Йорк.

— О, господи Иисусе… — Алисия качает головой, будучи потрясенной услышанным. — Но как? Как этот тип узнал про него? Ведь Рингер даже в глаза не видел Хантера и не может ничего о нем знать!

— Все оказалось просто, — спокойно отвечает Терренс. — Саймон каким-то образом взломал данные аккаунта Ракель в iCloud. Это сервис, где можно хранить достаточно много различной информации. Ну а получив доступ к аккаунту, в его руках оказались все ее контакты, сообщения, фотографии и всю информацию.

— Да ладно?

— Ну а там как раз был номер этого полицейского. И конечно же, Саймон этим и воспользовался.

— Постой, так теперь все становится ясно! — восклицает Алисия. — Я начинаю понимать, как Рингер мог заполучить номера и адреса всех знакомых и близких Ракель. По крайней мере, этот тип запросто мог узнать все нужные ему номера.

— Вы абсолютно правы! В аккаунте вашей племянницы были номера и даже адреса очень многих людей: всех ее друзей, знакомых, коллег, ваш и мистера Кэмерона. Хотя я так понимаю, он решил трогать не всех-всех, а только лишь тех, кто находится ближе всего к ней.

— Она что, сохраняла все эти данные в этом сервисе?

— Похоже, да. Включила автоматическое резервное копирование всей информации на телефоне для того, чтобы не потерять данные. И потом забыла.

— О, боже мой…

— Так что, Алисия, я думаю, вы понимайте, что мистер Рингер не мог не извлечь из этого выгоду и не воспользоваться шансом начать угрожать абсолютно всем, кого она знает.

— Погоди, а этот тип разве так хорошо разбирается в компьютерах?

— Нет, сам он этого не сделал бы, ибо Рингер практически ничего не понимает в технике и обычно тратит много времени на то, чтобы напечатать на компьютере самый легкий и короткий текст.

— Думаешь, ему понадобились часы на то, чтобы написать все те длинные письма, которые он ей писал тогда?

— Да. Ну а поскольку Ракель уже давно удалила свою публичную почту, то Саймон решил либо писать письма от руки, либо отправлять сообщения ей на телефон.

— Значит, ему кто-то помог взломать ее аккаунт?

— Скорее всего, у него были знакомые хакеры, которые могли это сделать за определенное количество времени.

— Хочешь сказать, что он взломал данные в телефоне Ракель и после этого мог взять оттуда совершенно любую информацию? Фото, видео, телефонные номера и даже личные сообщения, в которых могли быть все наши адреса, где проживал каждый из нас…

— Именно все так и было! — восклицает Терренс. — И насколько я помню, у Саймона действительно есть один знакомый, который неплохо разбирается в компьютерной технике и мог бы легко взломать любой компьютер или телефон.

— И Ракель, конечно же, не могла догадаться о том, что ее данные на телефоне были взломаны? — интересуется Алисия.

— Так точно! Она ни за что не догадалась бы о том, что ее аккаунт в iCloud взломали, а ее данные были украдены с телефона и могли быть использованы кем угодно и как угодно.

— О, боже мой, все так запутано… — Алисия призадумывается, ничего не говоря пару секунд. — Хотя должна признаться, я очень удивлена, что Саймон не слил все эти данные в Интернет… Ну к примеру, какие-нибудь фотографии, видео, заметки или еще что-то…

— Знайте, я тоже удивлен, что ничего из ее данных еще не оказалось в Интернете, — уверенно говорит Терренс. — Я часто проверяю Интернет, но пока ничего не нашел.

— Может, еще все впереди?

— Или Саймону это было не очень интересно. Тем более, что в телефоне Ракель не было ничего такого, что могло бы скомпрометировать ее. Фотографии и видео приличные, а в сообщениях тоже нет ничего плохого… В ином случае он бы, конечно, с радостью слил парочку ее фотографий, если бы они могли заставить людей осуждать вашу племянницу.

— По крайней мере, сейчас можно связаться с владельцами сайтов и потребовать удалить то или иное. И они обычно идут на встречу, ибо не хотят, чтобы на них подали в суд и заставили платить деньги. Думаю, с этим у Ракель не было бы проблем, и она бы быстро добилась удаления любого непригодного контента.

— Согласен с вами…

— Ох, ладно, давай рассказывай дальше про того полицейского. О чем ты там с ним договорился.

— Да, давайте… — Терренс замолкает на пару секунд, слегка прикусив губу. — Так вот, Линвуд сказал, что начал каждый день получать какие-то странные звонки и сообщения.

— От Саймона?

— Возможно. Но это больше выглядело как спам. Звонили и впаривали какую-то ерунду или что-то вроде того.

— Ну а причем тут Рингер? Может, это не он, а какие-то мошенники?

— Не знаю, может, это никак не связано с ним… Возможно, это просто совпадение. Однако в конце концов Линвуду надоели все эти бессмысленные звонки и сообщения, которые в какой-то момент стали приходить днями и ночами. Короче говоря, он был вынужден заблокировать свой номер и поменять его на другой.

— Погоди, а как же ты тогда дозвонился до него, раз тот номер был заблокирован?

— Позвонил на второй номер. В записной книжке были написаны его мобильный и рабочий номера.

— Вот как…

— Но похоже, что в телефоне Ракель есть личный номер. Ведь в противном случае ему бы пришлось менять и рабочий.

— Понятно…

— В любом случае Линвуд на самом деле никуда не пропадал и не забывал о ее просьбе помочь. Просто так сложились обстоятельства.

— Правда?

— Да. И кстати, про взлом аккаунта Ракель я узнал как раз от него.

— И как он это понял?

— Воспользовался своими связями. И через своих знакомых выяснил, что ее аккаунт был успешно взломан. К тому же, на всякий случай служба техподдержки временно заблокировала ее аккаунт после первого же обращения. И до тех пор, пока Ракель не разблокирует его, Рингер больше не сможет в него залезть. А когда она поменяет пароль, то доступ будет закрыт.

— Господи, ну и история… Сколько же всего нового напридумывали!

— Как-то так!

— Да уж… — Алисия тяжело вздыхает. — Оказывается, этот Саймон гораздо опаснее, чем мы думали… Кто знает какие еще сюрпризы он приготовил.

— От этого человека можно ожидать все что угодно, — уверенно отвечает Терренс.

— Даже не сомневаюсь в этом. — Алисия замолкает на пару секунд. — Да, а Хантер точно поможет нам? Не подведет ли он в самый последний момент?

— Конечно, он поможет нам! — уверенно отвечает Терренс. — Мы с Линвудом, моим приятелем из полиции и его помощниками уже обо всем договорились. Им нужен был только лишь мой сигнал. А мне нужен был ваш. А раз я его получил, то теперь дело будет уже за нами.

— Дай бог, все обойдется, — выражает надежду Алисия.

— Ни о чем не думайте и не волнуйтесь. Мы сделаем все что нужно.

— Тогда я могу только лишь пожелать вам всем удачи.

— Спасибо большое, — с легкой улыбкой благодарит Терренс. — И помните, что все будет хорошо. Я вас не подведу. А полиция уже в курсе ситуации и готова организовать операцию в любое время.

— Стараюсь верить.

— Да, и еще кое-что… Как только Саймон сообщит вам адрес места встречи, то немедленно сообщите мне об этом. Мы должны знать точное место, чтобы грамотно все спланировать.

— Не беспокойся, думаю, что завтра нам уже будет известно, где все пройдет. Как только я узнаю точные координаты, я тут же позвоню тебе или пришлю сообщение.

— Договорились! Буду ждать вашего звонка.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Алисия решает закончить разговор с Терренсом, который в этот момент бросает взгляд на окно.

— Ой, извини, Терренс, но думаю, мне лучше закончить разговор, — немного неуверенно говорит Алисия. — А иначе Ракель что-то заподозрит. Я и так вынуждена говорить шепотом, а мистер Кэмерон следит за тем, чтобы она не подошла к нам.

— Да-да, конечно, я все понимаю, — кивает Терренс. — Держите меня в курсе всех событий.

— Обязательно, — с легкой улыбкой произносит Алисия. — Мы с мистером Кэмероном будем сообщать тебе обо всем.

— Хорошо.

— Спокойной ночи, Терренс!

— Спасибо. Вам того же.

Как только разговор заканчивается, Терренс блокирует смартфон и кладет его на столик. После этого мужчина ложится на кровать, о чем-то задумывается и с грустью во взгляде рассматривает белый потолок, теперь уж точно не собираясь отказываться от своего желания сделать то, что задумал. Он готов на все, лишь бы вернуть Ракель или хотя бы заслужить ее хорошее отношение к себе. Хотя умом мужчина прекрасно понимает, что точно не заслужит ее прощение просто так. А то и вовсе никогда не получит его, сколько бы героических поступков он ни совершил. Но по крайней мере, Терренс попытается помочь. И сделает то, что должен был делать еще с того момента, как Саймон начал угрожать всем друзьям и близким Ракель. К тому же, МакКлайф не хочет отказывать себе в желании поквитаться с этим человеком, который так здорово испортил жизнь не только девушке, но и ему тоже.

— Скоро все закончится, Ракель, я обещаю тебе… — с легкой улыбкой шепчет Терренс. — Может быть, мы уже никогда не будем вместе. Но зато я обрету спокойствие, когда буду знать, что Саймон больше никогда не посмеет тронуть тебя. И когда я сам предъявлю ему свои счета… Мне ведь тоже, есть что сказать этому козлу. И я воспользуюсь этим шансом. С нетерпением жду дня, когда смогу хорошенько начистить его наглую морду и высказать все, что думаю об этом козле, глядя ему в глаза.

Терренс резко выдыхает.

— Скорее бы уже послезавтра… — задумчиво говорит Терренс. — Так хочется, чтобы история этого дебила закончилась раз и навсегда…

Терренс продолжает лежать на кровати и тупо пялиться в потолок, даже не думая отказываться от столь прекрасного шанса покончить с Саймоном раз и навсегда и наконец вернуть Ракель, себе и всем остальным тот покой, который царил в их жизнях еще, казалось бы, совсем недавно.

***

Прошло два дня. Время около четырех часов вечера. Уже через час состоится встреча Саймона и Ракель. Никто не может предположить, как она закончится и пострадает ли кто-то после нее. Впрочем, девушка не хочет думать об этом и сейчас активно готовится к ней, всячески стараясь настроить себя только на позитивные мысли. Настал этот долгожданный момент. Момент, когда она наконец-то покончит со всей этой историей и забудет о ней, как о страшном ночном кошмаре.

Вот Ракель уже стоит перед зеркалом и смотрит на свое отражение, мысленно заставляя себя хоть немного успокоиться. На девушке надеты кроссовки, которые позволили бы ей бежать в случае необходимости, старые потертые джинсы, темно-серая майка и такая же потертая джинсовая куртка, а свои длинные волосы она собрала в высокий хвост.

Алисия и Фредерик находятся рядом с ней и как могут поддерживают Ракель с надеждой, что это поможет ей немного расслабиться.

— Ну вот и настал этот момент, — слегка улыбнувшись своему отражению в зеркале, с гордо поднятой головой говорит Ракель. — Сегодня все мои мучения наконец-то закончатся. Я покончу с этой историей раз и навсегда.

— Да, конечно, — с легкой улыбкой произносит Алисия, стоя рядом с Ракель, и нервно сглатывает с чувством сильного волнения. — Конечно…

— Ты как, кстати? — проявляет беспокойство Фредерик, сидя на кровати и выглядя слишком уж напряженным, хотя и стараясь это не показывать. — Сильно волнуешься?

— Да, очень волнуюсь, — задумчиво признается Ракель, развернувшись лицом к Фредерику. — Но осознание того, что очень скоро все это закончится, заставляет меня бояться меньше.

— Послушай, милая, ты уверена в том, что хочешь поехать туда одна? — с жалостью во взгляде спрашивает Алисия.

— Уверена.

— Ты совершаешь огромную ошибку, милая.

— Боже, тетя, ну мы же с вами обо всем поговорили… — устало стонет Ракель. — Во-первых, я не могу никого с собой взять, ибо кто-то может пострадать. А во-вторых уже слишком поздно что-то менять. Встреча состоится через час. Назад пути нет.

— Но ты ведь можешь просто обратиться в полицию и сказать им место встречи, — отмечает Фредерик. — А они там уже сделали бы все необходимое.

— Нет, дедушка, никакой полиции на этой встречи не будет. Я еду одна – и это не обсуждается.

Ракель потупляет глаза в пол и медленно отворачивается от Фредерика и Алисии, которая присаживается на кровать рядом с мужчиной и с ужасом во взгляде переглядывается с ним. Они оба тяжело вздыхают с чувством, как у них все сжимается и переворачивается внутри от мысли, что с Ракель может что-то случиться. Однако родственники девушки понимают, что уже и правда слишком поздно что-то менять. К тому же, они рассчитывают на помощь Терренса, который должен поехать на место вслед за девушкой и как раз взять с собой полицию.

— Ох, ну хорошо, милая… — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Фредерик. — Если ты думаешь, что справишься, то нам с твоей тетей остается только молиться за тебя.

— В любом случае мы оба знаем, что ты справишься, — со скромно улыбкой мягко добавляет Алисия.

— Спасибо огромное… — бросает легкую улыбку Ракель. — Ваша вера дает мне огромную надежду…

— Мы надеемся, что ты прекрасно понимаешь, на какой риск сейчас идешь, — взволнованно выражает надежду Фредерик. — Понимаешь, что очень сильно рискуешь своей жизнью, отправляясь черт знает куда.

— Я знаю, дедушка. Но ради спокойствия моих близких и своей спокойной жизни я готова пойти на этот риск.

— Помни, что мы с твоим дедушкой верим в тебя и не перестанем думать, переживать и молиться, — с грустью во взгляде отвечает Алисия. — Все это время наши мысли будут только о тебе одной.

— Спасибо, что не перестаете верить в меня, — с легкой улыбкой благодарит Ракель. — Без вас и вашей поддержки я бы не смогла пережить все это.

— Мы всегда будем рядом, дорогая, — дружелюбно говорит Фредерик. — Ты прекрасно это знаешь.

— Мне так повезло, что у меня есть такие замечательные люди, как вы, тетя Алисия, и ты, дедушка Фредерик. Спасибо вам огромное…

— Ах, солнышко… — с более широкой улыбкой произносит Алисия. — Или ко мне…

Алисия подходит к Ракель и предлагает ей свои объятия, которая девушка с удовольствием принимает. А затем к ним с легкой улыбкой подходит Фредерик, который сначала обнимает их обеих, а потом начинает держать в объятиях только лишь свою внучку, пока женщина отстраняется и со скромной улыбкой наблюдает за ними, в какой-то момент погладив свою племянницу по голове.

Они стоят в обнимку еще секунд пять до того, как Ракель отстраняется от Фредерика и бросает ему и Алисии скромную улыбку. А затем девушка смотрит на часы в своей комнате, набирает побольше воздуха в легкие и резко выдыхает со словами:

— Ох, кажется, пора… Пора выезжать…

— Будь осторожна, дорогая, — с тревогой в душе умоляет Алисия, нежно поглаживая Ракель по плечам. — Не дай этому мерзавцу что-нибудь с тобой сделать.

— И позвони нам сразу после того как только все закончится, — немного поправив Ракель волосы, добавляет Фредерик. — Твоя тетя и я будем на связи. Ждать твоего звонка.

— Я обещаю, что буду очень осторожна, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — И позвоню сразу же после того как все закончится.

— Удачи тебе, солнышко.

— Ни пуха ни пера, радость моя! — мягко желает Алисия, еще раз заключив Ракель в дружеские объятия и мило поцеловав ее в щеку.

— К черту! — с легкой улыбкой восклицает Ракель и отстраняется от Алисии.

— Ступай, милая, — кивает Фредерик. — Ступай.

Через пару секунд Ракель берет свою сумку и медленно, но уверенно направляется к выходу из квартиры.

— Я скоро вернусь, — бросает легкую улыбку Ракель.

Пока Фредерик и Алисия ничего не говорят, Ракель открывает дверь и закрывает ее после того как покидает квартиру. Родственники девушки еще какое-то время смотрит на входную дверь, а затем, убедившись в том, что ее племянница ушла, женщина бросает короткий взгляд мужчине, который уверенно кивает.

— Она ушла! — восклицает Фредерик. — Пора звонить Терренсу! Быстрее набирайте ему!

— Да-да, я уже набираю, — уверенно отвечает Алисия. — Секунду…

С этими словами Алисия подходит к столику, на котором находится ее телефон, берет в руки его и начинает набирать нужный номер. Ответ она получает через секунды три-четыре, за которые женщина успевает включить громкую связь, чтобы Фредерик тоже слышал Терренса.

— Слушаю, — раздается мужской голос.

— Здравствуй, Терренс, это Алисия и мистер Кэмерон, — уверенно говорит Алисия.

— Да-да, Алисия, мистер Кэмерон, — взволнованно произносит Терренс. — Здравствуйте. Я уже понял, что это вы… Ваш номер отобразился у меня на экране.

— Здравствуй, — спокойно здоровается Фредерик.

— Ну что, она уже ушла?

— Да, Терренс, она уже вышла.

— Да-да, садится в свою машину и выезжает, — добавляет Алисия.

В этот момент Алисия и Фредерик подходят к одному из окон в гостиной и видят, как машина Ракель медленно выезжает на дорогу и направляется куда-то по прямой.

— Уже выехала на дорогу, — уточняет Фредерик.

— Отлично! — восклицает Терренс. — У нас тоже уже все готово! Мы прямо сейчас трогаемся в путь.

— У вас точно все получится? — выражает тревогу Алисия.

— Не беспокойтесь, Алисия. Мой друг из полиции и его напарники знают свое дело. К тому же, с нами еще поедет Линвуд. Он тоже будет помогать.

— Хорошо… Тогда мы спокойны.

— Нас всех объединяет Саймон и то, что мы должны его поймать.

— Я знаю…

— Пожалуйста, ни о чем не переживайте. Вы сделали то, о чем я вас просил. А теперь дело уже остается за нами.

— Пожалуйста, не позвольте Саймону ничего сделать с моей девочкой, — отчаянно умоляет Фредерик. — Умоляю, Терренс, сделай все, чтобы защитить ее от этого больного мерзавца. Мы рассчитываем на тебя.

— Саймон ничего не сделает с ней, мистер Кэмерон, — уверенно обещает Терренс. — Я вам обещаю. Очень скоро ваша внучка вернется домой живой и невредимой.

— Хорошо, мы желаем вам всем удачи, — скрещивает пальцы за спиной Алисия. — Не забывай держать нас в курсе всех событий.

— Спасибо большое, я обязательно буду держать вас в курсе, — обещает Терренс.

— Мы всегда на связи.

— Хорошо… — Терренс замолкает на пару секунд. — Ладно, нам уже пора выезжать. Я больше не могу с вами разговаривать.

— Хорошо-хорошо, мы больше не будем задерживать тебя, — спокойно говорит Алисия.

— Удачи, Терренс, — искренне желает Фредерик. — Звони сразу же, как только все закончится.

— Обязательно, — кивает Терренс. — Ждите новостей.

— Еще созвонимся.

Через пару секунд Терренс заканчивает звонок, а Алисия блокирует телефон.

— Хорошо, — с тревогой в душе резко выдыхает Алисия и кладет свой мобильный телефон на столик, на котором он лежал до этого момента. — Теперь остается только ждать.

— Господи, хоть бы все закончилось хорошо… — с жалостью во взгляде умоляет Фредерик, приложив руку к сердцу. — Пусть этот мерзавец получит то, что заслужил, и оставит мою внучку в покое. Моя девочка и так достаточно настрадалась… Будет несправедливо, если она еще больше пострадает.

— Дай бог, с моей девочкой ничего не случится, пока рядом будут Терренс и полицейские, — выражает надежду Алисия. — Я уверена, что они не позволят этой сволочи причинить Ракель вред.

— Знайте, хоть мысль, что Терренс тоже собрался поехать туда, немного успокаивает меня, мне все равно не удается отделаться от ужасного предчувствия. От мысли, что с ней что-то может случиться.

— Мне тоже очень неспокойно, мистер Кэмерон. Но давайте верить, что все закончится хорошо.

— Черт, если бы я не знал, что Терренс поедет туда с полицией, я бы самолично запер Ракель в комнате и не разрешил ей ехать на встречу, — более низким голосом уверенно заявляет Фредерик. — Но его решительность в этом вопросе так или иначе успокаивает меня.

— Она бы и меня не смогла уговорить отпустить ее туда, где ее точно ждет верная смерть, если она приедет туда одна, — кивает Алисия. — Этот мерзавец Рингер может задумать все что угодно. И поэтому я очень боюсь даже представить, что он задумал на этот раз, заставив ее приехать на заброшенную фабрику.

— Ой, ради бога, не напоминайте мне об этом! Меня начинает трясти от одной только мысли, что она была бы там одна, наедине с этим козлом.

— Меня тоже… — Алисия нервно сглатывает. — Но слава богу, что Терренс вовремя пришел на помощь и защитить мою племянницу.

— Это верно…

— Конечно, я все еще зла на него за его омерзительный поступок. Тем не менее, я буду благодарна ему, если он спасет Ракель от этого больного гада.

— Ох, хоть бы выдержать все это… — медленно выдыхая и держа руку на грудной клетке, тихо произносит Фредерик. — А то в последнее время у меня что-то не очень хорошее самочувствие, если честно…

— Боже, у вас что-то болит? — широко распахивает глаза Алисия.

— Нет-нет, Алисия, все нормально. Просто легкое недомогание от недосыпа и стресса…

— Может, вам стоит выпить какие-нибудь лекарства?

— Нет, не надо. Как только все закончится, я успокоюсь, как следует отдохну и полностью приду в норму. Не переживайте.

— Хорошо, ну тогда давайте мы с вами хотя бы выпьем воды. А то вы что-то и правда выглядите не очень хорошо, и я начинаю бояться за вас.

— Да, воды можно выпить… Может, мне немного полегчает… А потом просто будем сидеть и ждать любых новостей…

Фредерик медленным шагом доходит до дивана в гостиной и присаживается на него, пока Алисия идет на кухню за стаканом воды для него и себя.

Из-за сильных переживаний здоровье мужчины в последнее время сильно ухудшилось, и сейчас он чувствует себя немного хуже, чем раньше. У него начинает что-то тихонько покалывать в груди, а дышать становится довольно трудно. Кроме того, он ощущает небольшую боль каждый раз, когда пытается вдохнуть и выдохнуть. Хоть мужчина и понимает, что все эти симптомы похожи на те, что могут быть при сердечном приступе, он решает промолчать об этом и ничего не говорить Алисии, которая и сама переживает так сильно, что с ней может произойти что-то подобное.

Глава 30

Тем временем Ракель уже подъезжает в назначенное место. Оставив свой автомобиль где-то на дороге, выключив мотор, покинув его и закрыв на ключ, девушка немного неуверенно осматривается в той местности, где она сейчас находится. Вокруг нет ни одной живой души, а в воздухе стоит практически гробовая тишина. Так как время почти вечернее, погода сейчас облачная, а в воздухе чувствуются нотки прохлады, то находиться здесь немного страшновато и даже жутковато. Из-за этого в какой-то момент Ракель даже хочет сесть обратно в машину, покинуть это место и больше никогда не возвращаться сюда. Однако девушка тут же вспоминает о том, что ей нужно это сделать, быстро берет себя в руки, глубоко вздыхает и медленным шагом направляется куда-то по прямой, с испугом в широко распахнутых глазах осматриваясь вокруг себя и испытывает все более сильный страх.

Ракель становится настолько страшно, что она мечтает о том, чтобы рядом с ней оказался хоть кто-то. От страха у нее подкашиваются ноги, а руки заметно холодеют. Она едва может передвигаться и постоянно норовит упасть на грязную землю из-за слабости и легкого головокружения. Это место чем-то напоминает ей место действия из фильма ужасов или страшного ночного кошмара. Глаза девушки широко распахнуты и бегают туда-сюда, дыхание становится более медленным и глубоким, а ее губы плотно поджаты. В голове проносятся все возможные негативные и устрашающие мысли, которые заставляют ее мечтать о том, чтобы она как можно быстрее покинула это место и забыла об этом кошмаре, который ей приходиться переживать.

Ракель резко реагирует на любой шорох и звук, который слышит вблизи и вдали, так как боится того, что за любым кустом или деревом находится кто-то из сообщников Саймона. Кто-то, кто незаметно подберется к ней со спины и убьет девушку, ударив ее тяжелым предметом по голове. Ну или же просто на некоторое время оглушит ее, утащит куда-нибудь и крепко привяжет к какому-нибудь дереву… Да еще и завяжет ей рот, чтобы она не смогла кричать… Из-за всех этих мыслей Ракель только больше начинает трястись от ужаса и понимает, что ею вот-вот может овладеть паническая атака. Она одна, вокруг ни единой души, в воздухе стоит прохлада, а в любом месте может прятаться Саймон или его дружки.

Слишком много думая об этом, девушка не замечает, что она довольно быстро прошла довольно длинное расстояние и в какой-то момент оказывается недалеко от огромного кирпичного здания в пять этажей, стены которого разрисованы разноцветными граффити. Рамы на нескольких деревянных окнах уже давно прогнили и покрылись толстым слоем пыли и паутины. Вокруг здания расположено много деревьев с тонкими стволами. На многих из них уже давно не растут листья. А местами разбросаны сухие ветки, грязные бумажки, пустые бутылки и прочий мусор, который никто даже и не думает убирать. Возможно, любители приключений с удовольствием приходят сюда время от времени, чтобы исследовать каждый уголок этого места, за которым действительно никто не присматривает. В котором можно заниматься чем угодно, и никто об этом даже не узнает.

Понимая, как сильно ее трясет от страха и холода, и крепко обнимая себя руками, Ракель с ужасом в широко распахнутых глазах осматривает здание сверху до низу и никак не решается сдвинуться с места. Но поскольку пути назад уже нет, девушка с учащенным сердцебиением начинает неуверенно приближаться к нему, чувствуя, что ослабевшие ноги едва удерживают ее, голова слегка кружится, а дышать от волнения становится тяжелее. В этот момент она чувствует себя маленькой пятилетней девочкой, которая потерялась в незнакомом для нее месте и отчаянно пытается маму или папу, вот-вот норовя впасть в истерику от страха одиночества, упасть на колени и зарыдать горькими слезами. Карканье ворон, что время от времени раздается совсем рядом, навеивает на нее еще больший страх и мысль, что она может не выбраться отсюда.

Пройдя еще некоторое расстояние, Ракель останавливается напротив огромной черной дыры, что ведет куда-то в неизвестность. В бесконечную темноту. Немного поколебавшись, начав очень глубоко и изредка дышать и энергично потерев свои холодные руки, девушка медленно и неуверенно подходит к ней и заходит внутрь, пока из ее рта идет пар, а ветки под ногами издают негромкий хруст под тяжестью веса. Она оказывается в длинном узком, плохо освященном коридоре, где находится несколько проходов в другие помещения. На полу разбросаны огромные куски бетона и песка, а также много-много мелких галек и едва ли не еще больше мелкого мусора, чем на улице. Не зная, где ее должен ждать Саймон, Ракель начинает без спешки идти по прямой, испуганно оглядываясь по сторонам и шарахаясь при виде огромного паука, что сидит в углу и плетет паутину, и таракана, что ползает недалеко от него. Девушка не может сдержать громкого визга, когда прямо мимо нее пулей пробегает большая крыса. Как не может сделать это и тогда, когда что-то далеко-далеко с оглушительным грохотом падает на бетонный пол.

«О, господи, когда же все это закончится? — задается вопросом Ракель, едва сдерживая слезы и с испугом в широко распахнутых глазах оглядываясь по сторонам. — Где же Саймон? Почему он все еще не появился здесь? Господи…»

Едва помня о том, что ей нужно хотя бы изредка дышать, Ракель продолжает идти в неизвестном направлении. Она неуверенно заглядывает во все помещения, где также видит много грязи, пыли и различной живности. Несколько раз вздрагивает, когда что-то пробегает прямо у ее ног. С громким криком едва успевает отскочить, когда в какой-то момент откуда-то сверху падает огромный, тяжеленный кирпич. А тот факт, что она практически ничего не видит из-за вечернего времени суток, малого количества окон и отсутствие хотя бы одной тусклой лампочки, только больше усиливает ее страх и заставляет чувствовать себя героиней какого-нибудь ужастика, в котором какой-то злодей преследует ее с целью убить.

За все время долгой бесцельной прогулки Ракель успевает подняться на второй этаж с помощью бетонных лестниц, немного испачкав руки о перила, что покрыты грязью. Кругом все также валяются небольшие кучки мусора и прогнившие доски, кирпичные стены разрисованы порой странными граффити неизвестных художников. Проходя по узким и длинным коридорам и перешагивая через груду бетона, девушка оказывается в огромном пустом помещении с несколькими окнами, из которых выглядывают слегка колыхающиеся ветки деревьев. Она медленно проходит внутрь и осматривается вокруг, уже и не зная, куда ей идти и где искать Саймона, который пока что никак не давал о себе знать. Бледная, уже до смерти перепуганная девушка начинает тихонько всхлипывать и сильно дрожать, крепко обнимая себя руками, вжимая голову в плечи с непреодолимым желанием убежать отсюда и неосознанно приоткрыв рот с страхом того, что может произойти с ней в любую минуту.

— Саймон! — дрожащим высоким голосом произносит Ракель и слышит многократное эхо, раздающееся по всему помещению. — С-саймон, вы где? Это я, Ракель! Я п-пришла!

Ракель тихо шмыгает носом, широко распахнутыми глазами осматриваясь вокруг.

— Появитесь… Пожалуйста… Я здесь…

Ракель проходит еще несколько шагов до того, как она слышит какой-то очень тихий шорох, что раздается недалеко отсюда. Как будто к ней кто-то очень медленно приближается… Это еще больше пугает и без того напуганную, бледную девушку, которая очень медленно направляется в сторону, откуда раздается этот странный звук. А оказавшись к нему достаточно близко, Ракель начинает осторожно осматривать его, но ничего не находит. Но зато она издает оглушительный визг в тот момент, когда рядом с ней пробегает маленькая мышка, что будто бы и сама ее боится и спешит поскорее спрятаться в безопасном месте.

— Господи, да когда же это закончится? — отчаянно взмаливается Ракель. — Когда? Я хочу домой… Не хочу больше здесь оставаться… Мамочки… Мне так страшно…

В этот момент Ракель даже не подозревает, что за ней прямо сейчас наблюдает Саймон. Он находится совсем недалеко от девушки и прячется за одной из кирпичных стенок, будучи одетым в черный плащ с капюшоном. Его маленькие, полные хитрости глаза скрыты под темными очками и сейчас с интересом наблюдают за девушкой. А точнее, за тем, как она испуганно шарахается от каждого звука, тихонько плачет и кричит при виде любой живности. Эта картина откровенно забавляет Саймона, и он готов вечно смотреть за тем, как его враг снова и снова обнажает свою слабость и позволяет себе быть таким уязвимым.

«Я бы с большим удовольствием еще немного понаблюдал за тем, как ты шарахаешься от любого звука, как трусливый заяц, — с хитрой улыбкой думает Саймон. — И осматриваешься вокруг своими испуганными глазками. Но я не хочу здесь засиживаться. Я хочу наконец-то поквитаться с тобой. И рассказать, почему я все это затеял. Пора покончить с этим раз и навсегда.»

Саймон еще несколько секунд наблюдает за Ракель, а затем он выходит из своего укрытия, подходит поближе к девушке и с гордо поднятой головой надменно, с презрением во взгляде смотрит на нее.

— Ракель! — громко произносит Саймон.

Ракель сильно вздрагивает от неожиданности и резко поворачивается в сторону, где стоит прожигающий ее ненавистным взглядом Саймон. Сердце девушки начинает биться в разы чаще, как только перед ней предстает человек, что заставляет ее почувствовать себя маленькой, беззащитной девочкой. Она так хочет сбежать отсюда как можно дальше, но снова вспоминает о том, что должна покончить с этой историей, Так что девушка глубоко вздыхает, надевает маску безразличия, дабы скрыть свой страх и медленно, но уверенно подходит к человеку, чье присутствие вселяет в нее холод и панику.

— Саймон… — спокойно произносит Ракель. — Вот вы где. А я вас обыскалась…

— Что ж, вот мы с тобой и встретились, Ракель Кэмерон, — ехидно ухмыляется Саймон.

— Да, встретились.

— Я так этого ждал.

Саймон с гордо поднятой головой уверенно подходит к Ракель и фальшиво улыбается ей, показав свои гнилые, местами отколотые зубы.

— Ждал этой встречи, — добавляет Саймон. — Даже больше, чем ты, моя дорогая девочка. Буквально считал дни до того момента, как мы окажемся здесь.

— Представьте себе, я тоже, — сухо говорит Ракель.

— Вот как! Что ж, приятно знать, что ты так мечтала встретиться со мной.

— Только не поймите меня неправильно. Я мечтала встретиться с вам, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. А не для того, чтобы слышать ваш противный голос и видеть вашу ужасающую рожу.

— М-м-м, ты еще огрызаешься.

— Любому, кто окажется рядом с вами, придется изо всех сил сдерживать рвотные позывы. Потому что страшнее и ужаснее человека они еще никогда не увидят.

— Ну извини, что я не писаный красавчик с обложки журнала, фотографии которого ретушировали часами. Для того чтобы такие молоденькие девочки, как ты, полюбовались ими.

— Ладно с внешностью не повезло, но можно было делать хоть какие-то хорошие поступки. Уж они бы могли бы закрыть глаза на любые недостатки внешности.

— А зачем мне совершать хорошие поступки? Я не вижу в этом смысла!

— Неужели вы никогда не хотели попытаться стать чуточку лучше и добрее?

— Ах, Ракель… — с легкой улыбкой качает головой Саймон и начинает ходить вокруг Ракель со скрещенными на груди руками. — Добрые люди не могут выжить в этом жестоком мире. Твоя доброта никому не нужна. В этом мире каждый за сам за себя: если ты о чем-то мечтаешь, то тебе придется наплевать на все и всех, чтобы получить желаемое и осуществить свои мечты.

— А жаль! — восклицает Ракель, ни на секунду не позволяя себе стоять к Саймону спиной, стараясь держать его в поле зрения и выдерживая холодный и презрительный взгляд. — Может, вас бы любили больше.

— Мне не нужна ничья любовь. И твои советы – тоже!

— Ладно, тогда давайте поговорим о ваших плохих поступках, — слегка сжав руки в кулаки, хладнокровно говорит Ракель. — Поговорим о том, как вы сломали мою жизнь. Поругали меня со всеми друзьями и близкими и извели так, что мне буквально умереть хочется. Да еще и заставили всех думать, что я сумасшедшая.

— Знаешь, как говорят люди? Во всем есть доля правды! В том числе – в моих словах.

— Я не сумасшедшая, Саймон! — громко заявляет Ракель, понимая, что ее сердце запросто может в любую секунду выскочить из груди, станцевать пару бешеных танцев и заскочить обратно, но продолжая делать вид, что она не боится Саймона. — Не больная! У меня все в порядке с головой!

— А все больные отрицают, что они больны. Я не видел еще ни одного человека, который признал бы свою болезнь.

— Я никогда не признаю то, что является ложью!

— Но ты уже все давно показала. И убедила людей в том, что я говорил правду.

— Послушайте, Саймон… — как можно спокойнее пытается произнести Ракель, голос которой начинает слегка дрожать от волнения.

— Ракель, миленькая моя… — хитро улыбается Саймон. — Я настоятельно советую тебе снять маску, которую ты на себя напялила. И перестать притворяться героиней, которая ничего не боится.

— Я не притворяюсь! — взволнованно лжет Ракель.

— Не ври, я видел, как с какими болтами ты здесь ходила. Видел, как тебя трясло! Как ты орала перед каждой крысой! Казалось, что еще немного, и ты свалишься в обморок от страха. — Саймон ехидно ухмыляется. — Но стоило мне появиться, как ты мгновенно стала героиней и начала строить из себя крутую и смелую.

— А вы так хотите, чтобы я боялась вас? — удивляется Ракель.

— Слушай ты, глупая девчонка, прекрати уже делать из меня дурака, — сухо требует Саймон. — Ты меня не обманешь! Я прекрасно знаю все твои страхи и вижу, что ты меня боишься.

— Нет!

— Да? А потерять своих жалких родственничков ты тоже типа не боишься?

— Что? — широко распахивает глаза Ракель.

— Помни, их судьба находится в моих руках. И если я захочу, то запросто расквитаюсь с ними.

— Вы не посмейте… — сквозь зубы цедит Ракель, сжав руки в кулаки. — Не посмейте!

— О, еще как посмею, — хитро улыбается Саймон. — Посмею поквитаться с ними в любом случае. Что бы ты ни сделала.

— Что вы хотите с ними сделать? — тихо, с испугом в широко распахнутых глазах спрашивает Ракель.

— Ты прекрасно это знаешь.

— Что вы хотите сделать с ними, Саймон? Отвечайте мне!

— Что, боишься? Боишься, что они все погибнут, а ты будешь в этом виноватой? Не хочешь стать фактически убийцей?

— Запомните, мерзавец, если вы хоть что-нибудь сделайте с кем-то из этих людей, вы дорого заплатите за это. Я с вас кожу сдеру! ВЫ ПОНЯЛИ МЕНЯ, РИНГЕР? Я ЗАСТАВЛЮ ВАС ЗА ЭТО ЗАПЛАТИТЬ!

— О ДА! — с широкой улыбкой на лице радостно вскрикивает Саймон, приподняв руки к небу. — ДА! Я наконец-то узнаю настоящую Ракель Эллисон Кэмерон! ДА! НАКОНЕЦ-ТО!

— Думайте, я шучу? — сильно дрожащим, высоким голосом удивляется Ракель, позволяя своим эмоциям взять над ней верх и понимая, что ее глаза увлажняются слезами. — ДУМАЙТЕ, Я ШУЧУ?

— Ну вот другое дело! Теперь я хорошо вижу страх в твоих глазах! Вижу, как сильно ты меня боишься. Как сильно тебе страшно находиться в этом месте.

— МЕРЗАВЕЦ! — Ракель обеими руками вцепляется в плащ Саймона и с вытаращенными глазами несильно трясет его. — Почему вы делайте это со мной? ПОЧЕМУ? Что я вам такого сделала, раз вы так сильно ненавидите меня?

— Тише-тише, девочка, тише, — мягко произносит Саймон, быстро освобождается от рук Ракель и отходит в сторону, продолжая пристально смотреть девушке в глаза. — Не надо рвать на мне плащ.

— КОЗЕЛ! — срывается на крик Ракель. — Я ВАС НЕНАВИЖУ! БУДЬ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! ЗА ВСЕ, ЧТО СО МНОЙ СДЕЛАЛИ! ГОРИТЕ В АДУ! СДОХНИТЕ!

— Ну что ты так кричишь? — с хитрой улыбкой качает головой Саймон. — Ты и правда думаешь, тебе это поможет?

— Я все сказала, Рингер, если вы посмейте причинить вред хоть кому-то из моих близких, вам конец, — угрожает Саймону пальцем Ракель.

— Расслабься, девочка, твои родственнички пока останутся живы, — уверенно заявляет Саймон.

— Что значит, пока?

— А вдруг мне ничего не придется с ними сделать? Я сомневаюсь, что кто-то из них доживет до завтрашнего утра. Им вряд ли понравится то, что очень скоро с тобой произойдет.

— Что?

— Может быть, все винят в своих бедах и даже боятся тебя, ибо думают, что ты сумасшедшая, которой надо лечиться в психушке. Однако они по-прежнему любят тебя. Все-таки невозможно убить любовь за короткий промежуток времени.

— Даже не смейте их трогать! — сухо бросает Ракель. — НЕ СМЕЙТЕ! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ВАМ СДЕЛАЮ, ЕСЛИ С НИМИ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ.

— Нет, Ракель, я очень сомневаюсь, что ты что-нибудь мне сделаешь, — с хитрой улыбкой уверенно отвечает Саймон.

— Нет, Рингер, я сотру вас в порошок и сделаю все, чтобы вы горели в адском пламени остаток своих дней.

— Интересно, как же ты собираешься это сделать?

— Я найду способ!

— Ах, девочка моя, — качает головой Саймон. — Ты только строишь из себя крутую. Хотя на самом деле всегда была трусливой и неуверенной в себе девчонкой. Которую загнобили еще в далеком детстве. Которая хочет всем доказать, что она перестала такой быть и изменилась с тех времен. Но это не так. Ты все такая же, Кэмерон. Такая же…

— Независимо от моего страха перед вами, я готова пойти на все ради своей спокойной жизни и спасения жизней тех, кто ни в чем перед вами не виноват.

— Ты ничего мне не сделаешь.

— Пока я жива, вы не посмейте тронуть никого из тех, кто мне дорог.

— А кто сказал, что я грохну их тогда, когда ты будешь жива? — невинно улыбается Саймон. — Думаешь, я такой глупый? Нет, Ракель! Сначала я расправлюсь с тобой, а уже потом примусь за твою семейку и твоих друзей.

— НЕТ! — с широко распахнутыми глазами вскрикивает Ракель. — ВЫ НЕ ПОСМЕЙТЕ!

— Знаешь, дорогая, я долго думал, стоит ли мне давать тебе шанс попрощаться со своими близкими и все-таки узнать причины, по которым я все это затеял, — с хитрой улыбкой задумчиво признается Саймон. — Я искренне хотел сделать твою смерть легкой и быстрой. Однако в какой-то момент вся моя жалость куда-то пропала. И я принял решение. Выбрал твою судьбу.

Саймон бросает взгляд в сторону, где сейчас находятся несколько человек, включая Ричарда, которому мужчина дает какой-то знак. Прячущийся за одной из кирпичных стенок молодой парень сразу же что-то говорит очень неприятным и грубым на вид людей, которые находятся рядом с ним, и куда-то их уводит, продолжая что-то с ними обсуждать по дороге. А перед тем, как они уходят, Ракель успевает заметить в их руках какие-то рюкзаки. И она начинает думать, что в них лежит что-то, с помощью чего ее, возможно, будут пытать или убивать. Представив себе все самые ужасные пытки всех времен, о которых она когда-либо слышала и читала в каких-то источниках, девушка нервно сглатывает, чувствует легкое головокружение и пытается набрать в легкие побольше воздуха, которого, как ей кажется, катастрофически не хватает.

— Наверное, тебе интересно, что это за решение? — с хитрой улыбкой спрашивает Саймон. — Ладно, так и быть! Я расскажу тебе о твоей печальной участи!

— Что вы хотите сделать? — с ужасом в глазах недоумевает Ракель, чувствуя, как ее глаза все больше начинают увлажняться слезами.

— В связи со сложившейся ситуацией я не думаю, что тебе удастся в последний раз увидеть своих близких. Потому что они все кинули тебя и считают тебя бешеной истеричкой, у которой есть проблемы с головой. — Саймон скрещивает руки на груди. — Может быть, исключением мог бы твой дедуся, к которому ты свалила после своей крупной ссоры с бывшим. Думаю, этот человек вряд ли мог представить себе, что прощаясь с тобой перед твоим отъездом, он видел тебя в последний раз.

— Саймон, пожалуйста… — с мокрыми от слез глазами с жалостью во взгляде произносит Ракель.

— Насчет твоей тетки у меня есть сомнения, ибо она вряд ли настолько богатая, чтобы ездить за границу так, будто она находится через дорогу. Так что… Она не сможет с тобой попрощаться.

— Какая же вы мразь… — Ракель тихо шмыгает носом. — Бессовестная мразь…

— Такие люди, как твой бывший, сейчас поливают тебя грязью, дико ненавидят и мечтают, чтобы ты оказалась в психушке. — Саймон широко улыбается. — Твоя бывшая подружка очень счастлива из-за того, что она испортила тебе жизнь… Да и другие радуются твоим неудачам…

— Это ВЫ так думайте!

— Ну а поскольку все твои близкие отказались общаться с тобой, к сожалению, я не могу позволить тебе попрощаться с теми, кому ты еще не успела сказать «прощай».

— И вам совсем не стыдно? Не стыдно клеветать на невинных людей?

— О каких таких невинных людях ты говоришь?

— О моей подруге! — раздраженно бросает Ракель. — Вы заставили меня поверить, что она – предательница. Хотя она не делала того, в чем вы пытались меня убедить.

— Да что ты говоришь?

— Наталия не способна на такое! Она всегда была моей преданной подругой. С самого детства.

— Девушки не умеют дружить с девушками. Как и мужчина не может дружить с девушкой. Потому что один из них всегда влюблен в другого.

— А вот мы дружили! И я очень жалею, что поступила с ней так отвратительно.

— М-м-м, вот как ты заговорила? — Саймон тихонько ухмыляется и с презрением во взгляде смотрит на Ракель, скрестив руки на груди. — Неужели ты по-прежнему не веришь, что эта девчонка рассказала мне, где искать тебя и твоих близких? Что она не давала мне все нужные контакты… Что она не хотела отомстить тебе за то, что ты более успешная. За то, что мужчины больше обращают внимания на тебя, а не на нее, такую красивую и милую блондиночку с роскошной копной волос и изумительными голубыми глазами.

— Вы ее подставили, Саймон! — уверенно заявляет Ракель. — Сейчас я нисколько в этом не сомневаюсь!

— А ты только сейчас это поняла?

— Я хорошо обо всем подумала и поняла, что поступила просто отвратительно.

— Надо же…

— Вы совсем не знайте эту девушку! Не знайте, на что она способна.

— То есть, ты отказываешься верить, что она работала на меня?

— Даже если Наталия и пробалтывается о чем-то, то она точно не скажет ничего плохого. А все ваши аргументы были такими же бесполезными, как и месть, смысл которой я никак не могу понять.

— Только им ты сначала поверила.

— Да, поверила! Но теперь понимаю, что ошибалась.

— Ну что ж… Поскольку тебе все равно скоро придет конец, то я раскрою все карты перед твоей смертью.

Саймон с хитрой улыбкой гордо приподнимает голову, уверенно, с презрением во взгляде смотря на Ракель.

— Да, я действительно соврал, — без зазрения совести заявляет Саймон. — Я подставил твою подружку, когда сказал, что она якобы сообщила мне все телефоны и адреса твоих друзей и родственников. Когда сказал, что она следила за всеми ними, чтобы потом докладывать мне обо всем.

— Все-таки признались! — сухо бросает Ракель.

— На самом деле эта девчонка ни в чем не виновата. Хотя ты так не думала и разругалась с ней в пух и прах. Ты была так возбуждена и зла, что могла бы поверить любому моему слову. Да и огромная сила моего обаяния сыграла огромную роль. Это помогло мне настроить тебя против твоей подружки и убедить всех, что ты сумасшедшая. Впрочем, я, походу, убедил в этом и тебя… Ты сама поверила в свое сумасшествие и начала неосознанно демонстрировать это окружающим.

— Все как я думала, — крепко сжимает руки в кулаки Ракель. — И вы, сволочь, сами все подтвердили. ПРИЗНАЛИСЬ, НАКОНЕЦ, В СВОИХ ЗЛОДЕЯНИЯХ! Вы подставили бедную девушку! И заставили меня думать, что она – ваша шпионка.

— Теперь ты уже ничего не изменишь. Слишком поздно.

— Это все из-за вас… Из-за вас я потеряла свою лучшую подругу, с которой дружила с самого детства. Которая была мне как родная сестра! Которую я всем сердцем любила. Но вы, козел, сделали все, чтобы мы разругались и едва не повыдирали друг другу волосы!

— М-м-м, хотел бы я посмотреть, как ты каталась по полу и таскала эту бедную девочку за волосы, — злостно хихикает Саймон.

— Господи, что она обо мне подумала? Что я и правда какая-то больная! Сумасшедшая, которая заявилась к ней домой и так с ней обошлась!

— И хочу сказать, что именно на такую реакцию я и рассчитывал. Я был уверен, что увидев тебя такую всю взбешенную и психованную, твоя подружка точно подумает, что ты – больная истеричка.

— ТВАРЬ! — взрывается Ракель, все больше приходя в ярость и мечтая придушить Саймона собственными руками. — НЕНАВИЖУ ВАС, МЕРЗАВЕЦ! НЕНАВИЖУ!

— Представляю, как сильно твоя подружка ненавидела тебя. Как проклинала… Как жалела о том, что вообще связалась с тобой…

— Да вы, скотина, знайте, что я выглядела больной в глазах друзей и близких?

— Знаю. На это я и рассчитывал.

— Господи… Да мне даже страшно подумать о том, что эти люди и правда посчитали меня сумасшедшей!

— Зато они убедились, что я не лгу.

— Боже… — Ракель прикрывает лицо обеими руками, издав пару тихих всхлипов. — Как мне стыдно… Стыдно за то, как я себя повела с ними… Я же… Я же и правда была какая-то больная истеричка, с которой было опасно просто находиться. Вы… Вы заставили меня быть такой! Вы заставили меня поверить, что я и правда такая!

— У меня была цель – заставить всех твоих друзей и родственников бросить тебя. И я свою задачу выполнил. Все прошло именно так, как я и задумывал. Ты очень легко попалась в мою ловушку и невольно доказала всем правдивость моих слов.

— КОЗЕЛ! — во весь голос со злостью во взгляде вскрикивает Ракель. — НЕНАВИЖУ ВАС! ДО СМЕРТИ! НЕНАВИЖУ!

— Жаль, что я не увидел твою ссору с подружкой. Мог бы полюбоваться на то, как девочки выдирают друг другу волосы и рвут одежду.

— Ну все, Рингер, вы меня разозлили… — сквозь зубы цедит Ракель. — РАЗОЗЛИЛИ!

— Ой-ой, напугала малышка взрослого!

— После такого я больше не буду жалеть вас! И сделаю все, чтобы вы, тварь, ответили за все, что со мной сделали.

— Мне не нужна жалость, — с гордо поднятой головой заявляет Саймон. — И я совсем не боюсь твоих угроз! Они звучат как пустые слова.

— Не будьте таким самоуверенным.

— Нет, это ты прекрати строить из себя героиню и бросаться пустыми угрозами.

— Что ж, может быть, вы тогда соизволите объяснить, как вам удалось раздобыть все номера и адреса моих близких? — Ракель расставляет руки в бока. — Раз уж вы решили сделать чистосердечное признание и рассказать, зачем довели меня до такого состояния.

— М-м-м, это я тоже объясню. — Саймон с хитрой улыбкой скрещивает руки на груди. — Что касается слежки, телефонов и адресов, то, во-первых, у меня есть парочка людей. Они следили за тобой и твоими друзьями и родственниками и легко смогли узнать, как добраться до дома любого из них. В городе всегда можно встретить знакомых лиц и узнать, куда они направляются. Это было слишком легко…

— Согласна! — восклицает Ракель. — Слишком легко!

— Ну а во-вторых, у меня есть знакомый хакер, который за несколько дней смог взломать твой аккаунт iCloud. Ну а в нем хранилась вся необходимая информация: звонки, сообщения, фотографии, видео и заметки, которые могли содержать адреса.

— Ах, вот оно что! Вы взломали мой аккаунт!

— Да, и ты даже этого не заметила. Не заметила, что в твоем аккаунте копались чужие люди. И видели все, что ты там хранила.

— А надо было бы догадаться, что все данные были только там.

— Просто тебе, дурочке, не надо было их хранить в столь ненадежном месте. Может, я бы тогда не нашел там все номера и адреса твоих друзей, знакомых и родственников. Да и вообще, в твоем аккаунте было много всего интересно. Я несколько дней сидел и изучал все это. Так увлекся, что даже не заметил, как быстро прошло время.

— Ну и как? Понравилось?

— М-м-м, еще бы… — широко улыбается Саймон. — Конечно, я мог бы еще немного развлечься и слить какие-нибудь твои фотографии в Интернет. Но мне это было не так интересно. Потому что, к моему сожалению, в твоих снимках не было ничего плохого. Ни одного откровенного снимка в стиле нюд. Ни одной фотографии твоего обнаженного тела…

— А вы хотели полюбоваться на мои откровенные фотографии?

— Было бы неплохо… Да и благодаря мне мужчины со всего мира полюбовались бы на твое обнаженное тело… Которое досталось не им, а тому, кто оказался намного шустрее.

— Знайте, если честно, я искренне удивлена, что снимки с моего взломанного аккаунта не были слиты в Интернет.

— Я уже сказал, что мне было неинтересно публиковать однотипные селфи, романтично-сопливые фото с любимым или фотоотчет с посиделок с друзьями или съемок рекламы. Я бы не получил никакого удовольствия.

— Не беспокойтесь, Саймон, я никогда не буду хранить там подобные фотографии. И вообще, сделаю все, чтобы ни один хакер не сумел взломать мой аккаунт в iCloud и вытащить какую-либо информацию.

— А секрет прост: у тебя был слишком простой пароль, который мой знакомый очень быстро подобрал.

— В следующий раз он будет намного сложнее.

— Делай что хочешь! Мне все равно больше не нужен твой аккаунт. Я только лишь хотел посмотреть, что там есть. И воспользовался моментом, когда нашел все адреса и номера твоих близких.

— И придумали настроить их всех против меня?

— Именно! И я получил море удовольствия, когда ты начала терять всех своих друзей и переживала предательство многих близких людей, которые бросили тебя по разным причинам. — Саймон хитро улыбается. — Твой бывший поверил в твою несуществующую измену, про которую я ему сказал. А со своей подружкой ты разругалась по своей воле. Ты сама выставила себя дурой, когда обвинила ее в шпионстве против тебя.

— Наталия была оклеветана вами! — восклицает Ракель. — Жестоко оклеветана! Она – жертва! Такая же, как и все те, кто поверил, что я такая плохая и несу всем только одни лишь проблемы. А я была глупой дурой, когда поверила вам и набросилась на лучшую подругу с криками и кулаками и обвинила ее в черт знает чем. И невольно заставила подумать, что я – какая-то больная истеричка!

— Ну знаешь, все мы становимся немного истеричками, когда приходим в бешенство, — хитро улыбается Саймон. — Но твой бывший был психом с самого детства. И для представителей шоу-бизнеса не секрет, что у него всегда был несдержанный характер. Ну а уж такой завышенной самооценки нет, пожалуй, ни у кого из моих знакомых. Правда, об этом никто откровенно не говорит. А сам Терренс ужасно боится, что однажды кто-то расскажет о его эгоизме и разрушит образ невинного ангела.

— В этом моей вины нет. Это уже его проблемы.

— Он так сильно боялся этого, что у него буквально начала паранойя. МакКлайф был готов спать с любой девчонкой, лишь бы его сопливые фанатки продолжали восхищаться им и считать едва ли не своим Богом.

— Ха, и откуда вы можете это знать? — презренно усмехается Ракель. — Вы же не знали этого человека, когда его карьера только начинала процветать!

— Верно, я не знал его в то время. Однако я хорошо знаю людей, которые работали с ним в самом начале и терпели его демонов в голове. Некоторый даже были уволены самим мистером МакКлайфом, ибо они недостаточно хорошо боготворили его и не делали всего, что он хочет.

— Да что вы говорите!

— Вот странно… — Саймон ехидно усмехается. — Парнишка вырос в бедной семье, в которой была лишь одна добродушная мамаша, которая работала целыми днями, чтобы прокормить своего любимого сыночка… Вроде бы он должен был стать добрым, заботливым и скромным. Однако МакКлайф превратился в хама и истеричку. Да еще и заработал проблемы с головой.

Саймон качает головой.

— Тут определенно есть только одно объяснение: он получал слишком много любви от своей мамули, — предполагает Саймон. — Привык к тому, что был для нее центром Вселенной, и начал требовать этого и от других. Когда дети стоят у матерей на первом месте, и они пожертвуют всем ради сыночка или дочки, это может привести к ужасным последствиям. Не стоит ждать, что ребенок вырастет скромным, любящим и порядочным. Ну а уж если у ребеночка есть папочка с еще более серьезными проблемами с головой, который постоянно поднимал руку на его мамочку, то не стоит ждать от него ничего хорошего.

— Неужели вы думайте, что сможете доказать это? Доказать, что этот человек и правда такой ужасный, только лишь попросив кого-то подтвердить это?

— Любой подтвердит это, дорогая моя. МакКлайф работал с огромным количеством людей, которые прекрасно знают о его омерзительном характере.

— Да? Неужели у вас так много друзей, которые согласятся рассказать типа правду?

— Да, я знаком со многими людьми. Взять того же Джона Фэллона, его бывшего менеджера, который на вашей с МакКлайфом фотосессии ни на шаг не отходил от женщины, что ведет твои дела. Он хорошо знает обо всех тараканах в голове этого придурка и при желании может легко разрушить его карьеру. Дела с которой и так совсем плохи.

— И вы надеетесь на силу своего обаяния, из-за которой все ведутся на все ваши слова? Думайте, что стоит кому-то что-то сказать, как вам немедленно поверят?

— О, да! — широко улыбается Саймон. — Мне очень повезло, что я с детства умею хорошо говорить и обладаю прекрасным навыком обаяния. К тому же, неплохо разбираюсь в психологии и вижу человека насквозь. А значит, я знаю, как им можно управлять.

— Да что вы!

— Так что, девочка, я очень хорошо знаю о том, из такого теста сделан этот надменный человек, который ведет себя как король. И могу в любое время без особых усилий подпортить ему репутацию. Которая и так уже давно далеко не самая чистая.

— Рассказывайте о своих мечтах?

— Говорю чистую правду. Вот помню, как мне рассказывали, что был один случай, когда у него настолько сильно поехала крыша, что этот мелкий мальчишка лет пятнадцати не стеснялся требовать к себе исключительного обращения. Ни черта из себя не представлял, но уже возомнил себя звездой! Ну а уж когда он стал еще более известным в восемнадцать лет после той знаменитой роли Мэйсона… М-м-м… Даже говорить страшно.

Саймон качает головой.

— Да уж… — резко выдыхает Саймон. — Вот что происходит, когда маленький мальчик становится известным. Такие не выдерживают столь огромного давления и начинают потихоньку сходить с ума. И как итог, у них не складывается карьера.

— Да что вы!

— Поверь мне, деточка, однажды МакКлайф точно пристрастится к спиртному и закончит свою жизнь где-нибудь вместе с бездомными без денег, без еды и без крыши над головой.

— А это мы еще посмотрим, — сухо произносит Ракель. — Посмотрим, сбудутся ли ваши мечты.

— Я в этом не сомневаюсь.

Саймон замолкает на пару секунд и заинтересованным взглядом рассматривает Ракель с головы до ног.

— И надо признать, я сильно удивлен, что тебе не снесло башню от бешеной славы, — задумчиво признается Саймон. — Ведь ты тоже получила славу и признание, когда была подростком. Хотя… Это лишь официальная информация. А она не всегда бывает на сто процентов правдива.

— А так хотелось, чтобы я сошла с ума? — ехидно усмехается Ракель. — Верно?

— Верно. Изучая твою биографию, я не нашел ни одного упоминания о твоем омерзительном поведении. Только все положительное… Ну прямо образ какого-то ангела! Да, может, было несколько случаев, когда ты могла отказаться от съемок или немного покапризничать, но для девушек это вполне нормально, ибо все дамы могут психовать и реветь без причины. К тому же, про них довольно быстро забыли, и ты могла не волноваться за свою репутацию. Ты продолжала быть для всех невинной овечкой.

— И поэтому вы решили подпортить мою биографию ложными слухами о том, что я прихожу на съемки нетрезвая и устраиваю серьезные истерики и скандалы, — грубо бросает Ракель, скрестив руки на груди.

— И люди реально поверили, что это так! А знаешь, почему? Потому что в тихом омуте черти водятся! То, что ты поддерживаешь образ некого невинного ангелочка и на публику делаешь добрые дела еще не означает, что у тебя нет грязного белья. Вот стоило мне только дать повод начать обсуждать тебя, так народ тут же начал разочаровываться в тебе и понимать, что тебя зря возвели в ранги богинь.

— Но слава богу, что они потом поняли, что это был всего лишь грязный слух, который вы распространили. Как же здорово, что вся правда всплыла наружу.

— Да-да, какая-то девчонка и твой дружок-фотограф, рассказали все журналистам и умудрились доказать свои слова. Им все поверили! Меня начали поливать грязью. И как следствие, я стал грушей для битья! Меня оскорбляли и унижали все, кому не лень! Если бы эти жалкие людишки не поперлись в офис одного из каналов и не раскрыли свои поганые рты, то ничего бы не случилось.

— А вы думали, все будут любить вас?

— Соответственно, мои планы еще больше подпортить тебе жизнь рухнули. Хотя я и решил, что стоит ненадолго оставить тебя в покое. Чтобы ты расслабилась. К тому же, мне было спокойно от того, что никто так до сих пор не узнал о том, кто именно распространил все эти слухи.

— И из этого следует вывод, что рано или поздно вся правда все равно всплывает наружу. Но похоже, что вы забыли об этом, когда решил оклеветать меня…

— Просто тебе крупно повезло! Вот и все!

— Запомните, Саймон, даже если пройдет десять или двадцать лет, люди все равно узнают правду. Однажды найдется тот, кто захочет рассказать ее всему миру и раскрыть людям глаза.

— Верно, узнают. Рано или поздно люди узнают обо всех твоих грешках. Например, о том, как ты, будучи сопливой девчонкой, покалечила одну известную модель. Дочку влиятельного человека, работающий в правительстве страны.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель.

— Да-да, миленькая моя, я знаю, что это ты причастна к случаю с Камиллой Петтигрю. С той, которую ты толкнула с лестницы, чтобы убрать с дороги соперницу, что вечно тебе досаждала.

— Откуда вы об этом знайте? Кто вам это сказал?

— Тот, кто работал над показом, от которого тебя отстранили. И он же любезно предоставил мне много фотографий и видеозаписей, на которых четко видно, как бедная девочка пострадала по твоей вине. Как потом тебе было плевать на ее тяжелое состояние. Ты пеклась лишь о своей драгоценной заднице. О том, чтобы никто об этом не узнал и не испортил тебе карьеру.

— И как давно вы об этом знайте?

— Я узнал об этом еще до того, как связался с Кендриком и попросил его опубликовать парочку статей о тебе.

— Так вы хотели это обнародовать?

— Хотел. Но решил приберечь это на более подходящий случай. Я уже собирался отдавать Кендрику все фотографии и видео и приводить к нему человека, который был согласен дать интервью за большие деньги. Но увы, не вышло!

— Не могу поверить…

— Что, девочка, думала, об этом никто никогда не узнает? Думала, что сможешь вечно строить из себя невинную девочку? Делать вид, что Камилла сама упала и перенесла несколько долгих операций, когда врачи собирали ее кости по кусочкам. Когда на операционном столе у нее чуть было не остановилось сердце, потому что девчонка еще и плохо переносила наркоз.

— Я знаю.

— Да, конечно, в некоторых случаях я немного привирал. Но в целом все те слухи были так или иначе правдивы. И я не мог не воспользоваться шансом разоблачить тебя и рассказать, что ты на самом деле за дрянь.

— Я не такая плохая, как вы думайте! Да, я не стану все это отрицать, но на то есть веские причины.

— И какие же? Слава вскружила тебе голову? Понравилось то чувство, когда девчонки на тебя равняются, а парни осыпают комплиментами и дарят цветы и подарки?

— Одна из причин.

— Кстати, после того как все узнали правду обо мне, поползли слухи, что ты захотела подать на меня в суд за клевету и потребовать возмещения морального ущерба, — поглаживая подбородок, задумчиво напоминает Саймон. — И ты действительно подала иск и начала переговоры со своим адвокатом. Правда потом почему-то отказалась от своей затеи и отозвала его.

— Просто мне не нужны были те деньги, — с презрением отвечает Ракель. — Я подала тот иск, когда была слишком возбуждена. Но потом немного остыла и поняла, что мне это не нужно. Поняла, что не хотела потратить еще больше нервов с этим судом ради нескольких тысяч долларов. А я не хотела подавать в суд только лишь ради этого.

— Ох, это звучит так благородно с твоей стороны… – Саймон бросает короткий взгляд в сторону и тихонько усмехается, покачав головой. — Наверное, ты подумала, что раз меня разоблачили, и я буквально превратился в нищего, то с меня уже не вытянешь ни цента. Да и наверное, тебе стало жалко отнимать у дядюшки Саймона последние гроши, на которые он едва мог купить все нужное.

— Мне не жалко тех, кто безжалостен к другим, — уверенно заявляет Ракель. — Не думайте, что я отозвала иск еще из-за жалости к вашему положению.

— А мне не нужна жалость! Ни твоя, ни чья-либо еще! Единственное, чего я сейчас хочу больше всего на свете – это заставить тебя заплатить за все, что ты мне сделала.

— За что, Саймон? Что я такого сделала? Неужели вы такой мстительный и безжалостный человек, что готовы убить человека лишь из-за того, что он доказал свою непричастность к тем слухам, что вы пустили?

— Не только из-за этого, — хитро улыбается Саймон. — Я ждал этого момента много лет. И теперь не намерен отступать.

— Нет, Саймон, не делайте этого!

— И тебе не удастся убедить меня оставить в покое тебя и всех твоих близких.

— Но…

— Ты ведь подумала, что сможешь вразумить меня и убедить отказаться от мести? Думала, что после разговора с тобой я внезапно прозрею, пойму, что совершил ошибку, извинюсь перед тобой и больше никогда не помешаю тебе и твоему окружению? Да? — Саймон ехидно усмехается. — А вот и нет, глупышка! Этого не будет!

— Умоляю вас, Саймон, одумайтесь! — с ужасом во взгляде отчаянно умоляет Ракель. — Еще не поздно оставить все свои затеи и позволить себе и нам всем жить спокойной жизнью.

— Неужели ты еще не поняла, что я не играю с тобой в игры? Что все это серьезно!

— Обещаю, если вы оставите нас и не будете никому вредить, то я прощу вас за все, что мне пришлось пережить по вашей вине. — Ракель тихо шмыгает носом. — Поверьте, я не злопамятный человек и умею быстро отходить. Но я прошу вас лишь об одном – никого не убивать и позволить мне и моим близким жить спокойно.

— О, боже, Ракель, какая же ты наивная девочка… — качает головой Саймон. — Да еще и глупая! Неужели ты так до сих пор и не выросла и продолжаешь быть маленькой девочкой, которая упорно верит, что миром правят любовь и доброта?

— Я ничего с вами не сделаю, если вы оставите меня в покое.

— Неужели ты все еще веришь в сказки и считаешь, что сейчас наступит счастливый конец? Что все будут жить долго и счастливо? Что я захочу простить тебя за все плохое и забыть о своих планах, которые так долго вынашивал? Думала, что я стану эдаким благодетелем и дарую тебе свое прощение и возможность жить спокойной жизнью?

Саймон очень громко ухмыляется.

— Ха, не дождешься, стерва! — грубо заявляет Саймон. — Засунь свои чертовы сопли куда подальше!

— Нет, Саймон, пожалуйста! — громко, отчаянно умоляет Ракель. — Никто не должен пострадать!

— Хватит пытаться делать из меня доброго человека! Я никогда таким не стану!

— Я не хочу умирать… — Ракель издает тихий всхлип. — Не хочу… Я еще слишком молодая…

— А НУ СЕЙЧАС ЖЕ ЗАТКНИСЬ! — во весь голос ревет Саймон. — И ХВАТИТ РЕВЕТЬ!

— Пожалуйста…

— Так все, достаточно этих сопливых сцен, которые мне до чертиков надоели! Пора уже наконец-то прикончить тебя раз и навсегда!

Саймон быстро достает из внутреннего кармана своего плаща заряженный пистолет и резко направляет его на Ракель. Которая мгновенно бледнеет и с негромким вскриком слегка вздрагивает от страха, ошарашенными, широко распахнутыми глазами смотря на направленное на нее оружие. В этот момент она невольно вспоминает тот случай, когда однажды уже оказалась под прицелом пистолета, пытаясь спасти свою тетю Алисию от Элеанор Вудхам. Тогда ее защищали полицейские, среди которых был Александр Бредфорд, и все закончилось хорошо. Однако сейчас с ней никого нет. А значит, что помощи ждать не от куда. Девушке придется рассчитывать лишь на себя.

— Б-б-боже, С-с-саймон… — сильно дрожащим голосом с мокрыми от слез глазами произносит Ракель. — В-вы что?

— Ну наконец-то я сделаю то, о чем так давно мечтал, — с хитрой улыбкой говорит Саймон. — И никто не сможет меня остановить.

— Неужели вы хотите убить меня?

— Да, девочка моя.

— Но… Вы же обещали не делать этого, если я не привезу с собой полицию. Я сделала все, как вы просили! Никого не привела с собой и пришла одна.

— Ах, Ракель… — Саймон тихо хихикает, покачивая головой. — Безмозглая ты девчонка… А ведь я считал тебя более умной… Но глубоко ошибся.

— Нет…

— Наверное, ты смотрела не так уж много сериалов, в которых могло случаться что-то похожее или что-то более ужасное… И не знаешь, к чему приводят подобные события. Не подумала, зачем я позвал тебя в такое шикарное место, куда редко кто приходит.

— Пожалуйста, Саймон…

— Да даже если бы ты и притащила с собой полицию, кого-то из друзей или же своего бывшего парня, я бы все равно прикончил тебя. И всю твою группу поддержки.

— Нет… — Ракель качает головой. — Нет, этого не может быть!

— Ну а здесь никто не сможет найти тебя. И очень скоро все твои близкие узнают, что ты будешь мертва. ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МГНОВЕНИЙ!

Саймон начинает держать пистолет направленным на Ракель обеими руками, выдерживая прямой и холодный взгляд. А сама девушка окончательно понимает, что Алисия и Фредерик были абсолютно правы, когда говорили, что этот человек специально заставил ее приехать сюда, чтобы по-тихому убить. И начинает понимать, что мужчина специально шантажировал ее, чтобы она не смогла никуда сбежать и пытаться просить у кого-то помощи. Мысленно девушка проклинает все на свете и жалеет, что не послушала своих родственников и не обратилась к кому-то за помощью. Потому что ей вот-вот придет конец…

— Вам мало того, что вы сделали со мной тогда и что сделал сейчас? — громким, высоким голосом недоумевает Ракель. — Вы хотите окончательно довести меня?

— А ты думала, я буду с тобой играть? — ехидно смеется Саймон. — Думала, я немного помучаю тебя и прекращу все это? Нет уж, дорогуша!

— Нет, Саймон, пожалуйста, не делайте этого… Я умоляю… Не делайте!

— Не переживай, миленькая, твоя смерть будет быстрой. Ты ничего не почувствуешь, потому что тебя затянет в темноту почти сразу же после того как я сделаю один выстрел.

— Я не хочу умирать… — Ракель шмыгает носом с мокрыми глазами. — Не хочу…

— Почему не хочешь? Все твои страдания же мигом прекратятся! Ты перестанешь плакать, страдать и чувствовать себя одинокой.

— Нет, не надо… — резко мотает головой Ракель. — Проявите милосердие… Отпустите меня…

— Я расскажу тебе все свои секреты, а потом убью с помощью одного выстрела. Мне спешить некуда. Здесь мы можем провести очень много времени. А когда я закончу свое дело, то мои друзья помогут мне закопать твой труп где-нибудь в лесу. Ты заберешь мои тайны с собой. И о них никто никогда не узнает. НИКОГДА!

Саймон громко смеется с широко раскрытым ртом, невольно вселяя ужас в Ракель, которая медленными шагами отходит немного назад, буквально перестав дышать и чувствуя, как эхо бешено стучащего сердца отдается ей в голову.

Глава 31

— Ах, Ракель… — качает головой Саймон. — Я еще никогда не получал такого удовольствия, какое получаю сейчас… Обманывать людей, разводя их на деньги, оказывается, не так здорово, как избавляться от человека, который втоптал тебя в грязь.

Саймон ехидно усмехается.

— Несчастные жертвы Саймона Рингера! — с широкой улыбкой восклицает Саймон. — Все эти глупые идиоты верили, что я сделаю их знаменитыми и богатыми. Да некоторым из них можно было только лишь идти в уборщицы туалетов или поварихами в городских столовых!

— Так вы еще и кого-то обворовали? — сильно хмурится Ракель. — Я не одна такая, над кем вы издевались?

— Да, до того, как заняться тобой, я много лет получал удовольствие от того, что дурачил наивных людишек. А хочешь знать, как я делал? Я тебе расскажу!

Саймон отводит пистолет от Ракель, крепко сжимающая руки в кулаки.

— А все очень просто: я просто вымогал у них деньги и исчезал, — с широкой улыбкой признается Саймон. — Прямо как по взмаху волшебной палочки! Я очень долго развлекался и сумел получить очень много денежек, которые мне пригодились.

— М-м-м, так значит, в полиции вас уже давно знают? — заключает Ракель.

— Нет, за все это время полиция ни разу меня не поймала. Да, какие-то людишки заявляли на меня, но как можно поймать человека, который всегда представлялся разными именами и выглядел по-разному? Я ведь постоянно менял себя до неузнаваемости. И никто ничего не подозревал. Все эти глупые люди сами отдавали мне свои денежки.

Саймон ехидно усмехается.

— Правда спустя несколько лет эта схема перестала прокатывать, потому что о мошеннике, который вымогает деньги взамен на славу, уже очень хорошо все знали, — признается Саймон. — Люди стали умнее и начали посылать меня, когда я либо подходил к кому-то на улице, либо звонил по случайным номерам. Да и мне самому уже надоело это. Хотелось чего-то нового.

— И нашлись же такие глупые люди, которые повелись на эту ложь, — хмуро бросает Ракель.

— Не моя вина, что многие такие глупые и наивные.

— Не могу поверить, что вы замешаны еще во многих делах.

— Только мне ни о чем не жаль… — загадочно улыбается Саймон. — Совсем не жаль.

Саймон бросает короткий взгляд в сторону.

— Но поскольку моя схема перестала работать, я был вынужден прекратить свою деятельность, — признается Саймон. — И решил, так сказать, встать на путь истинный и зарабатывать деньги честным путем.

Саймон хитро улыбается.

— Правда это не означает, что сразу после этого я пошел работать кассиром или грузчиком, — признается Саймон. — Нет. Я не хотел пахать на гроши, на которые я мог бы в лучшем случае купить лишь жрачку.

— С ума сойти… — качает головой Ракель.

— Ну я и начал искать какие-то варианты с достойной зарплатой. Правда меня совсем не хотели никуда брать. Мне предлагали грязную работу за маленькие деньги. И я немедленно от этого отказывался.

— Злитесь, что ваша мечта стать режиссером не сбылась?

— Я уже давно с этим смирился и даже не пытался к ней стремиться. Мне важно было лишь выжить. И вот однажды мне крупно повезло, когда через одного своего знакомого я познакомился с твоим бывшим. С Терренсом МакКлайфом.

— Вот как, — сухо говорит Ракель.

— Я тогда прекрасно знал, кто он такой, и решил воспользоваться этим. Начал давить на жалость и рассказал слезную историю. Мол, я одинок и мне не на что жить. Ну а МакКлайф почти сразу же проникся ко мне симпатией и предложил работу личного водителя. Пообещал, что будет очень хорошо платить мне.

— М-м-м…

— Ну я и согласился! И был очень доволен тем, сколько он мне платил. Мне хватало на жизнь. Я еще и мог откладывать некоторые деньги на черный день. Или использовать их для того, чтобы уничтожить тебя.

— Ну надо же…

— Все было прекрасно! Но в один прекрасный день я познакомился с тобой! — Саймон резко указывает на Ракель пальцем, держа в другой руке свой пистолет. — С той, что разрушила всю мою жизнь!

— Я? — широко распахивает глаза Ракель.

— И да, наверное, тебе интересно, почему я не тронул того фотографа и его подругу, — задумчиво предполагает Саймон. — А я тебе отвечу! Мне просто было неинтересно возиться с ним! Да и некогда! Я мог, но не захотел. Моей целью была ты.

— И что вам от меня надо? — интересуется Ракель.

— Скажу тебе откровенно, девочка моя, я всегда до смерти ненавидел тебя как модель. И я искренне не понимаю, какого черта тебя едва ли не возвели в ранги богинь. Почему все мужики теряют голову и мечтают быть с тобой.

— И все? — Ракель с ехидной ухмылкой скрещивает руки на груди. — Вы решили испортить мне жизнь только из-за того, что я не нравлюсь вам как модель?

— Не совсем… Да, я действительно хотел разрушить твою карьеру и испортить тебе жизнь. Хотел открыть людям глаза на то, что они выбрали себе неправильного кумира. Но дело не только в этом.

— А в чем же? Я и знать вас не знала до того, как мы встретились в первый раз! И не помню, чтобы я делала вам что-то плохое!

— Ты не знала, зато я очень хорошо знал тебя. — Саймон хитро улыбается. — Знал едва ли не с самых младенческих лет.

— С самых младенческих лет? — сильно хмурится Ракель.

— Я решил использовать тебя и отомстить за то, что твоя мать ушла от меня к другому.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Вы знали мою маму?

— Знал. И я никогда не прощу Элизабет за то, что она предпочла твоего папашу Джексона.

Подобное заявление приводит Ракель в шок. Уж чего, но она никак не ожидала, что Саймон вообще упомянет ее родителей и заявит, что он встречался с матерью девушки.

— Хоть я уже отомстил ей, этого мне показалось мало, — признается Саймон. — И я захотел еще немного отвести душу и уничтожить уже ее дочурку.

— Не могу поверить… — с широко распахнутыми глазами качает головой Ракель. — Вы и моя мама…

— Да-да, миленькая моя, у нас был роман, — уверенно заявляет Саймон.

— Как? Как она могла обратить внимание на такого мерзавца, как вы?

— Просто я был очень обаятелен. И твоя мама не смогла передо мной устоять.

— Так она же жила в Англии!

— Ну да, я тоже там жил!

— Правда?

— Конечно! А ты думала, что я – американец? Нет, девочка моя, я родился и вырос в Великобритании. В городе Кембридж. После окончания школы приехал в Лондон, чтобы поступить в один из колледжей. И среди многих девчонок я увидел твою маму. К которой не постеснялся подойти.

— И вы вымещайте на мне злость из-за того, что она предпочла папу? — удивляется Ракель. — Вы сделали меня жертвой только из-за этого?

— А на ком же еще! — хитро улыбается Саймон. — Только на ее дочурке. Любимой дочурке, которая очень скоро встретится со своими родителями.

— Но я не виновата в том, что она предпочла другого! — отчаянно заявляет Ракель.

— Ты виновата в том, что очень похожа на нее. Смотря на тебя сейчас, я вижу перед собой Элизабет. Ту Лиззи, которую я любил всем сердцем. Но которая так жестоко меня предала.

— Вы ненормальный, Саймон, просто ненормальный. Господи… Неужели вы затеяли все это только из-за давней обиды на мою маму?

— А знаешь, девочка моя, я скажу тебе еще кое-что, — уверенно говорит Саймон. — То, что перевернет все с ног на голову и приведет тебя в глубокий шок.

— Что? — ехидно усмехается Ракель. — Неужели вы мой настоящий отец? Что мой папа – вовсе не мой папа?

— Нет, Ракель, я не твой отец. Можешь не сомневаться в том, что твоего папашу зовут Джексон Кэмерон.

— Ну тогда я не знаю, что могло бы меня шокировать.

— Да? Ну что ж, сейчас мы это проверим. — Саймон хитро улыбается. — Насколько я знаю, ты и твои близкие считайте, что смерть твоих родителей была случайной. Мол, в аварии были виноваты они сами, так как ругались за рулем и не следили за дорогой.

— Откуда вы знайте про аварию? — слегка хмурится Ракель.

— Ну так вот, на самом деле все не совсем так.

— В смысле не так? Мама и папа погибли в той автокатастрофе случайно! Их машина столкнулась с грузовиком, а они получили травмы, от которых почти сразу же скончались.

— Нет, Ракель, авария не была случайностью, — спокойно отвечает Саймон. — Она была подстроена.

— Подстроена? — широко распахивает глаза Ракель.

— Да.

— Но кем?

— Сейчас ты все узнаешь. — Саймон быстро прочищает горло. — Я познакомился с Элизабет за пару-тройку лет до того, как ты родилась. На тот момент ей было лет восемнадцать. И она была невероятно красивая. Настолько красивая, что я почти сразу же влюбился в нее и мечтал сделать ее своей. Как я уже сказал, это произошло в колледже. К сожалению, нам не суждено было учиться вместе, ибо я учился не на той специальности, на которой училась она. Но я все-таки уговорил ее дать мне свой номер и оставил ей свой. С тех пор я часто звонил ей и приглашал на свидания под предлогом экскурсии по городу, в котором ничего и никого не знал.

Саймон начинает медленно расхаживать перед Ракель, которая смотрит на него своими широко распахнутыми глазами.

— Поначалу твоя мать не отвечала на мои ухаживания и всего лишь была вежливой и дружелюбной, — говорит Саймон. — Но я не сдавался и продолжал за ней ухаживать. И в итоге она начала отвечать мне взаимностью и влюбилась в меня. Чему я был ужасно рад…

Саймон бросает короткий взгляд в сторону.

— Наш роман развивался стремительно, — рассказывает Саймон, скрестив руки на груди. — Мы планировали пожениться и нарожать много детишек. А Лиззи хотела познакомить меня со своими родителями и сестрой. Да и я хотел привести ее в Кембридж и представить своему отчиму, с которым всегда хорошо ладил.

Саймон быстро прочищает горло.

— И да, хочу уточнить, моя мать умерла довольно рано, а своего отца я никогда не знал, — признается Саймон. — Но отчим не бросил меня и воспитывал как своего сына. Тем более, что он страдал от бесплодия и не мог иметь своих детей.

Саймон замолкает на пару секунд и нервно сглатывает.

— Правда спустя какое-то время я был вынужден покинуть город и оставить Элизабет одну, — продолжает Саймон. — Отчим серьезно заболел и хотел, чтобы я был рядом с ним. И я не смог отказать, да и Лиззи настаивала на этом. Так что я решил кое-какие дела в колледже и уехал в Кембридж. Думал, что вернусь быстро, но я пробыл там целый год. К сожалению, отчим скончался, и я остался совсем один. Так что не было смысла оставаться, и я решил вернуться в Лондон. Продолжить учебу и жениться на твоей матери. И знаешь ли ты, моя дорогая Ракель, что я обнаружил, когда вернулся?

Ракель лишь качает головой с ошарашенными глазами.

— Твоя мать успела найти себе другого мужика, — грубо говорит Саймон и резко останавливается перед Ракель. — Коим оказался твой папаша Джексон Кэмерон.

— И… — запинается Ракель. — Как вы это узнали?

— Однажды я хотел сделать твоей матери сюрприз и решил подловить ее в тех местах, где она любила гулять. И захотел позвонить ей. Правда она не брала трубку. Я несколько раз пробовал, но в ответ слышал лишь гудки. А спустя какое-то время я встретил нашего общего знакомого, который сказал мне, что уже она давно переехала за границу.

Саймон бросает хмурый взгляд на Ракель.

— Поначалу мне казалось, что так решила ее семья, — спокойно говорит Саймон. — Однако тот человек сказал, что Элизабет переехала за границу ради какого-то мужика. Естественно, я был ошеломлен этой новостью и думал, что он просто шутит, ибо ему было свойственно такое. Однако мой знакомый рассказал, что несколько раз видел твою мать в объятиях того мужика и от нее и узнал, что он приехал из Кингстона в Лондон по делам и познакомился с Элизабет благодаря ее старшей сестричке, которая встретилась с ним еще раньше.

Саймон качает головой.

— Чем больше он рассказал мне про этого Кэмерона, тем большую боль я испытывал, — более низким голосом говорит Саймон. — Было трудно поверить, что Элизабет бросила меня. Променяла на какого-то жалкого идиота, коим оказался Джексон!

Саймон замолкает на пару секунд и отводит взгляд в сторону.

— Я убивался целыми днями и страдал, — с отчаянием в голосе рассказывает Саймон. — Не понимал, почему она променяла меня на этого идиота. Ведь я мог дать ей все: любовь, забота, деньги, любовь и все-все-все! Все время думал, что я сделал не так и не понимал, почему со мной так поступили. Она ничего не сказала мне про расставание! Ничего! Просто бросила без слов! Хотя я должен был догадаться, что в этой ситуации что-то было не так, когда она не отвечала на мои письма. Я посылал их пачками и ни разу не получал ответ! Сваливал все на учебу. Думал, что у нее просто нет времени. Находил любые отговорки ее полному игнору.

Саймон резко выдыхает.

— Спустя какое-то время я пришел в себя и решил действовать, — признается Саймон. — Занял у одного парня денег, купил билет, решил проблемы с документами и отправился в Кингстон, чтобы вернуть любовь Элизабет. Я не боялся ехать туда, где никого не знаю. Меня не волновало, что я понятия не имел, где мне ее искать. Ради любви я был готов на все! Был готов поехать куда угодно! В любую точку мира. И не испугался перспективы жить в грязном общежитии вместе с жалкими нищебродами и выполнять грязную работу, чтобы получить хоть какие-то гроши.

Саймон нервно сглатывает.

— Но когда я случайно встретился с ней на улице, она была очень груба со мной, — рассказывает Саймон. — Я пытался узнать, почему Элизабет так поступила со мной и за год моего отсутствия нашла себе нового мужика. Но она отказывалась что-то объяснять. Хотя и подтвердила все слова нашего знакомого. И заявила, что вышла замуж за твоего отца и ждала от него ребенка. Да-да, девочка, в тот момент твоя мамаша уже была беременна тобою.

Саймон сильно хмурится и бросает короткий взгляд в сторону.

— Я умолял ее вернуться ко мне, — спокойно говорит Саймон. — Говорил, что был готов принять ее даже с ребенком от другого мужика. Но Элизабет сказала, что не хочет больше меня видеть и никогда ко мне не вернется. И заявила, что у нее и никогда не было никаких чувств ко мне. Мол, она поиграла со мной как с котенком! Мечтала найти способ отвязаться от меня и вовсе не планировала выходить замуж, хотя ранее говорила обратное. Ну а мой отъезд в Кембридж был шикарной возможностью начать новую жизнь. БЕЗ МЕНЯ!

Саймон с более учащенным дыханием хмуро смотрит на Ракель, которая слушает его с широко распахнутыми глазами.

— Тогда я пришел в ярость и заявил, что она заплатит мне за это, — грубо заявляет Саймон. — Я поклялся отомстить ей за причиненную мне боль, за отказ быть со мной и за предательство. Правда не знал, как… Но я решил остаться в стране и превратить жизнь твоих родителей в ад.

Саймон гордо приподнимает голову.

— Пока у меня не было плана, я долго и много следил за твоей матерью, — признается Саймон. — Узнал, где она жила с твоим папашей, и приходил туда днями и ночами. И я даже помню тот день, когда Элизабет покидала больницу с новорожденной тобой. Помню, каким счастливым был твой папаша Джексон, глядя на тебя и гордо держа в руках тот маленький сверток, завязанный розовой ленточкой. Тогда вас с мамашей пришла встречать вся родня: от твоих дедов и бабок до твоей тетки. Все смотрели на сверток и улыбались. Радовались твоему рождению.

Ракель нервно сглатывает.

— Ну а когда твоя мамаша родила тебя и погрузилась в материнские хлопоты, я начал действовать, — уверенно признается Саймон. — Начал угрожать ей и ее мужу. Мол, если твоя мамаша не вернется ко мне, то я украду тебя. Говорил, что никогда не позволю им увидеть свою дочь. Но даже это не испугало Элизабет. Она продолжала отталкивать меня от себя и говорить, что любит только лишь своего мужа и думает только о нем и их общей дочери.

Саймон на пару секунд бросает взгляд на свой пистолет.

— Кстати, Джексон с самого начала знал о том, что я преследую Элизабет, — добавляет Саймон. — Она все ему рассказала. И вот однажды он встретил меня на улице и начал откровенно угрожать. Клялся упрятать меня в решетку, если я еще раз приближусь к его жене или ребенку. Я пытался уговорить твоего папашу отдать мне мою женщину по-хорошему. Сказал, что ничего ему не сделаю. Но тот пришел в бешенство и едва не избил меня после всех моих угроз. В таком состоянии он чем-то напомнил мне твоего бывшего. Ни хрена не умел драться и только лишь строил из себя крутого. Хотя должен признаться, что Джексон не был таким эгоистичным козлом, как Терренс. Этого хоть немного воспитывали.

Саймон ехидно усмехается.

— А один раз я смог приблизиться к тебе очень близко… — признается Саймон. — Хорошенько рассмотреть тебя. Ты тогда была еще совсем малышкой. Беззащитной крошкой, от вида которой у меня, если честно, появлялись нежные чувства. Хотя мне никогда не были свойственны все эти розовые сопли. Но тут меня прямо-таки прорвало. Так растрогался, что чуть не заплакал.

Саймон бросает легкую улыбку.

— Твои родители тогда отвлеклись на разговор со своими друзьями и не смотрели за коляской, в которой ты лежала, — рассказывает Саймон. — Они вообще бросили ее. А я воспользовался моментом, подошел к ней и взял тебя на руки. Успел немножко покачать и поцеловать в лобик. Ты не понимала, что за дядя разговаривает с тобой, но не плакала и не кричала. Просто смотрела на меня с интересом своими раскосыми глазками.

Ракель бросает короткий взгляд в сторону.

— Но вскоре твои родители наконец-то опомнились, — рассказывает Саймон. — Увидев, как я держу тебя на руках, Элизабет завизжала как резаная, и начала оскорблять меня. А Джексон сразу же полез в драку и на этот раз все-таки побил меня на глазах у нескольких человек. Правда, нас очень быстро разняли, а я не стал раздувать скандал и просто ушел. Хотя и заявил, что Элизабет все равно будет со мной.

Саймон с хитрой ухмылкой смотрит на Ракель, которая с ошарашенными глазами качает головой и не отводит от него свой взгляд, пока он в какой-то момент начинает ходить у нее перед глазами туда-сюда.

— После того случая твои родители отправились в полицию и написали заявление по факту вмешательство в личную жизнь и угрозы жизни людей и заявлений о похищении ребенка, — рассказывает Саймон. — Я узнал об этом, когда в общежитие, где я жил в малюсенькой комнатушке, пришли несколько полицейских и запихнули мне в руки какую-то бумажку. В ней было сказано, что мне типа запрещалось приближаться к ним. А в случае нарушения запрета я мог пойти под суд.

Саймон крепко сжимает руку в кулак.

— Это потрясло меня еще больше, — признается Саймон. — Я никак не хотел мириться с тем, что моя любимая женщина заявила на меня в полицию и обвинила в том, что страдает от преследований с моей стороны и вынуждена оглядываться по сторонам, чтобы защитить своего ребенка. И я был в таком бешенстве, что мне через некоторое время в голову пришла мысль отомстить твоим родителям. Поначалу я хотел договориться по-хорошему, но Джексон отказался отступать, а Элизабет продолжала твердить, что никогда не любила меня. Поэтому я и решился на это.

Саймон нервно сглатывает.

— Я очень долго готовился к этому событию, — добавляет Саймон. — Тщательно придумывал свой план и с нетерпением ожидал дня, когда смогу отомстить им обоим. Что я придумал, спросишь ты? Да просто-напросто выкрасть тебя! И использовать в качестве шантажа! Правда потом я отказался от этой идеи. Решил, что ребенок ни в чем не виноват и не должен отвечать за поступки своей мамаши. Поэтому я начал придумывать что-то другое.

Саймон быстро прочищает горло.

— И в итоге все оказалось очень просто… — хитро улыбается Саймон. — Мне ничего не пришлось придумывать. Однажды я просто подрезал тормозной шланг в автомобиле твоего папаши, пока никто не видел. А поскольку на нем должны были ехать и Джексон, и Элизабет, то я убил их обоих. Хотя и не думал, что это сложится. Думал, что смогу убить их по одному. Но нет. Все сложилось куда луче, чем я думал.

Подобное заявление приводит Ракель в глубокий шок и заставляет потерять дар речи. Как и предполагал Саймон. Уж что, но девушка никогда не подумала бы, что именно этот человек окажется виноватым в той автомобильной катастрофе, в которой погибли ее родители.

— Можешь ничего не говорить, — спокойно говорит Саймон, внимательно наблюдая за Ракель, которая выглядит не просто бледной, а какой-то зеленой от того шока, что она сейчас испытывает. — Я был уверен, что тебя это приведет в шок. Да-да… Однако я не лгу тебе. Все это правда. И не мои выдумки, как ты хотела бы подумать. В той автокатастрофе виноват я.

— Нет… — покачав головой, слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

— Новость века, не правда ли? Ты всю свою жизнь думала, что в той аварии никто не был виноват! Но не тут-то было!

— Так вы стали моим клеймом еще до моего рождения?

— Если бы твоя мамаша сделала правильный выбор, все было бы иначе. — Саймон с хитрой улыбкой бросает короткий взгляд на пистолет. — И да, ты, наверное, также хочешь узнать всю правду об их разводе. Я расскажу. Расскажу тебе о разводе, который так и не состоялся.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Не состоялся?

— Да, девочка моя, не состоялся. Твои родители действительно хотели разводиться, поскольку в их семье начали происходить скандалы. До свадьбы у них все было прекрасно, да и первое время после нее – тоже. Однако рождение ребенка, заботы о нем и работа с раннего утра до позднего вечера не позволяли им полностью наслаждаться друг другом и жить счастливо. Элизабет и Джексон начали часто срываться друг на друге и обвинять во всех грехах, отказываясь послушать своих родственников и попробовать примириться. И это привело к тому, что они начали все больше охладевать друг к другу и были близки к разводу.

— И откуда вы все это знайте?

— Обо всем этом мне рассказала их очень доверчивая и добродушная соседка. Однажды я быстро втерся в ее доверие, с помощью своего обаяния и искренней улыбки убедив ее в том, что являюсь хорошим другом семьи. И расспросил ту женщину о жизни Элизабет и Джексона. А уж она-то прекрасно знала все, что происходило в их семье, ибо их квартиры находились друг над другом, и она все прекрасно слышала… От нее я узнал, что она не очень ладила с ними. Так что… Я был уверен, что эта дамочка вряд ли могла пойти к ним и рассказать о якобы друге.

— Да уж, вы все спланировали, — сухо бросает Ракель.

— Вот как раз этого я не планировал – мне просто очень крупно повезло.

— Да что вы говорите…

— Ну и таким вот образом я узнал обо всех их ссорах друг с другом и всеми родственничками и желании развестись. — Саймон резко выдыхает, проводя рукой по всему лицу. — Узнав об этом, я ужасно обрадовался. Даже начал верить, что твоя мамаша одумается и захочет вернуться ко мне.

— Хм, наивный… — хмуро бросает Ракель.

— Я был готов закрыть глаза на то, что у нее была дочь, ибо так любил эту женщину, что мог пойти на что угодно и простить Лиззи за все, что она со мной сделала. Да, я бы с радостью удочерил тебя и стал тебе прекрасным отцом, если бы твоя мать этого захотела.

— И слава богу, что вы не мой отец или отчим. Я бы этого не перенесла.

— Узнав о разводе, я решил немного подождать, а уже потом найти к ней подход и снова вернуть ее любовь ко мне. В успехе этой затеи я нисколько не сомневался и был уверен, что моя жизнь вот-вот должна была наладиться. И мечтал о том, как мы втроем жили бы долго и счастливо: Элизабет, ты и я… Надо было лишь немножко подождать и приложить некоторые усилия.

Саймон замолкает на пару секунд и со злостью во взгляде смотрит на Ракель.

— Но не тут-то было! — сухо, громко бросает Саймон. — Как я уже сказал, через какое-то время они помирились и решили дать своим отношениям второй шанс. И узнал я об этом как раз от той болтливой соседки. Хотя и поначалу не поверил в это. Правда потом я убедился в этом лично во время одной из прогулок, когда собственными глазами увидел, как твои родители с огромным удовольствием обнимались и целовались как влюбленные подростки. И после того дня я начал действовать и думать над планом мести. Но как я уже сказал, мне не пришлось долго ломать голову. Я просто немножко подпортил машину твоего папаши. Мне опять же очень крупно повезло. Как будто кто-то хотел, чтобы я отомстил этим людям за ту боль, которую они мне причинили.

Ракель нервно сглатывает, приходя во все больший шок из-за всего, что слышит.

— Ах да, в тот злополучный день они поехали вовсе не подавать на развод, как тебе говорили, а развлекаться, — признается Саймон. — Наверное, на свидание. Тебя в очередной раз отвезли к твоему дедусе, чтобы он побыл для тебя нянькой. Ну а твои мамочка с папочкой решили немного уединиться и поворковать. Не зная, что они видели тебя в последний раз.

Саймон с презрительной ухмылкой бросает короткий взгляд в сторону.

— И где-то уже в пути, ведя машину на высокой скорости, Джексон не смог остановить ее, — продолжает говорить Саймон. — Шанса спастись у них уже не было, поскольку затормозить у него не получалось, да и выпрыгивать из машины – не вариант… Так что через какое-то время машина на полной скорости врезалась в грузовик, о котором ты упомянула. И если тебе интересно, откуда я это знаю, все просто. Я следил за ними. И стал свидетелем той аварии. Вместе с еще парочкой людей, которые давали показания прибывшим на место полицейским. Скорая не смогла вовремя оказать им помощь, когда спустя какое-то время приехала на место происшествия по звонку одного из свидетелей, — рассказывает Саймон. — Поэтому врачи констатировали смерть. А чуть позже объявили причину – несовместимые с жизнью травмы всего тела.

Саймон быстро прочищает горло.

— Ну а через какое-то время полиция установила, что авария произошла из-за какой-то неисправности двигателя, — признается Саймон. — Который, как оказалось, уже давно был неисправен, но твой отец не замечал этого. Соответственно полиция не стала открывать никакого дела. И если честно, меня это меня удивило. Я подумал, что в полиции либо работали какие-то идиоты, раз не смогли выявить настоящую причину аварии, либо они не слишком хотели этим заниматься.

Саймон бросает короткий взгляд в сторону.

— Впрочем, я очень обрадовался, — уверенно говорит Саймон. — Ведь если бы кто-то заподозрил, что я был виноват в той аварии, то меня бы посадили в тюрьму. Но полиция даже этого не поняла и свалила всю вину на твоих родителей. Которых также обвинили и свидетели, что разговаривали с полицейскими. Мол, они были пьяны или просто слишком безответственные.

Саймон хитро улыбается, согнув руки в локтях перед собой.

— Так что вот такая вот история, дорогая моя, — заканчивает Саймон. — Думаю, теперь ты поняла, почему я стремился разыскать тебя. Я мстил тебе за то, что твоя мать бросила меня. Поклялся, что после ее смерти ты ответишь за грешки этой женщины. Моя месть не была свершена после смерти Элизабет и Джексона.

Саймон гордо приподнимает голову.

— Я никогда не прощу ее за то, что она наплевала на мои чувства, — уверенно заявляет Саймон. — И нашла себе другого хахаля, пока меня не было в городе.

После всего услышанного Ракель больше всего на свете мечтает проснуться у себя дома и понять, что все происходящее, что с ней происходит сейчас – это самый страшный ночной кошмар в ее жизни. Девушка не может поверить, что Саймон не просто так едва не загубил ее карьеру и намеренно испортил ей жизнь. Все эти дела он делал только ради того, чтобы отомстить за то, что Элизабет когда-то отвергла любовь Рингера, выйдя замуж за Джексона.

— Так значит, это ваших рук дело? — крепко сжав руки в кулаки и тяжело дыша, заключает Ракель. — Значит, это из-за вас мои родители погибли много лет назад?

— Да, девочка моя, — широко улыбается Саймон. — Теперь ты знаешь всю правду.

— Подонок… Гнида! КОЗЕЛ! ОНИ ПОГИБЛИ ИЗ-ЗА ВАС! ЭТО ИЗ-ЗА ВАС Я ОСТАЛАСЬ СИРОТОЙ В ТАКОМ РАННЕМ ВОЗРАСТЕ!

— Твоя мамаша же не захотела сделать правильный выбор. Вот она и поплатилась за это. Да и твой папаша также не без грешка. Украл у меня любимую женщину и отказался отдавать ее. Да еще и смел мне угрожать. Они должны были понимать, что я никогда не оставлю их в покое и рано или поздно прикончил бы их.

— Ненавижу вас, Саймон Рингер, НЕНАВИЖУ! — отчаянно вскрикивает Ракель. — УБИЙЦА! УБИЙЦА!

— Я немного подумал и решил, что тебе все-таки стоило узнать настоящую причину, по которой ты должна заплатить мне за все грешки своих родителей, — признается Саймон и с хитрой улыбкой смотрит на Ракель. — И вот ты узнала настоящую причину гибели своих мамочки и папочки. Узнала, кто за всем этим стоял.

— Никогда, слышите, я никогда не прощу вас за это, — сквозь зубы цедит Ракель. — СЛЫШИШЬ, НИКОГДА!

— А мне и не нужно твое прощение.

— Забудьте все, что вы слышали ранее. Я забираю слова назад и не собираюсь закрывать глаза на то, что только что услышала. Не ждите от меня пощады, Рингер. Я уничтожу вас! СОТРУ В ПОРОШОК!

— Нет, Кэмерон, ты ничего мне не сделаешь.

— Еще как сделаю! Я сделаю все, чтобы заставить тебя ответить за смерть моих родителей. Вы, тварь, пойдете в тюрьму и останетесь там ДО КОНЦА СВОИХ ДНЕЙ!

— Увы, миленькая моя, но в любой игре есть только один победитель, — спокойно отвечает Саймон. — И в этой игре им стану я! А ты, стерва, сдохнешь прямо сейчас!

Саймон снова направляет пистолет на Ракель, которая слегка вздрагивает от страха и начинает всерьез бояться, что мужчина и правда сейчас выстрелит в нее.

— Нет! — с широко распахнутыми глазами восклицает Ракель.

— Что, страшно? — ехидно усмехается Саймон. — Никто не может защитить тебя и не знает, что сейчас с тобой случится.

— Нет, Саймон, пожалуйста…

А в этот момент Ракель со слезами на глазах думает:

«Господи, ну почему я была такой дурой? Почему? Дедушка Фредерик и тетя Алисия были абсолютно правы… Я должна была обратиться в полицию за помощью. Но я не сделала этого. И сейчас этот человек убьет меня… Господи… Господи… Саймон убьет меня. Убьет так же, как и убил моих родителей… Я не хочу умирать. Не хочу!»

— Ладно, дорогая моя, — целясь пистолетом в Ракель, с хитрой улыбкой говорит Саймон. — Поскольку я такой человек, с которым тяжело, но возможно договориться, то у тебя есть шанс загадать одно единственное последнее желание. А когда оно исполнится, то я с большим удовольствием убью тебя. И ни капли об этом не пожалею.

— У меня только одно желание! — со злостью во взгляде заявляет Ракель. — Чтобы вы ответили по всей строгости закона за все свои деяния, которые сделали ради того, чтобы отомстить моей матери.

— Нет уж, дорогуша! — громко, ехидно ухмыляется Саймон и снова направляет пистолет на Ракель после того как ненадолго убирает его. — Даю тебе еще одну попытку. ПОСЛЕДНЮЮ.

— А еще я мечтаю стереть вас в порошок. За то, что вы убили двух невинных людей! Убили моих родителей! ЗАСТАВИЛИ СТРАДАТЬ МЕНЯ И ВСЮ МОЮ СЕМЬЮ! Которая долго их оплакивала!

— Что, у тебя нет никаких желаний?

— Ненавижу вас, тварь, ненавижу! — отчаянно восклицает Ракель, пока ее ноздри раздуваются от злости. — УБИЙЦА! УБИЙЦА МОИХ РОДИТЕЛЕЙ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВАС СОВЕСТЬ ЗАМУЧИЛА!

— Ладно, я так понимаю, тебя нет никаких желаний. — Саймон медленно проводит рукой по пистолету. — Что ж, прекрасно, мне так будет даже лучше. Не придется тратить время на то, чтобы ты сделала то, что хотела.

— Однажды настанет тот день, когда вы ответите за все, что сделали, — сквозь зубы цедит Ракель. — Я верю в справедливость и знаю, что она рано или поздно восторжествует.

— Мне чихать на то, что ты там говоришь. Я расквитаюсь с тобой прямо здесь и сейчас.

— УБИЙЦА!

— Прощайся с этим миром, моя милая девочка. Твое время пришло!

Саймон снова направляет пистолет на Ракель и собирается с огромным удовольствием выстрелить в нее. Но откуда ни возьмись раздается мужской громкий, до боли знакомый голос, полный ненависти и злости:

— Только посмей ее тронуть. А иначе будешь иметь дело со мной! Хотя мне и без того есть что тебе сказать.

Саймон и Ракель резко оборачиваются в ту сторону, откуда доносится этот голос. Они видят нескольких полицейских, которые направляют свои пистолеты на Рингера и медленно, но верно окружают его со всех сторон. Среди этих людей есть также и Терренс. Он с ненавистью во взгляде смотрит на Саймона и крепко сжимает руки в кулаки, норовя что-нибудь с ним сделать. Пока Саймон приходит в ярость от того, что его планам помешали, Ракель искренне удивляется увидеть здесь кого-то, кроме своего обидчика. Но еще больше девушку поражает появление ее бывшего парня. И друга, который, как ей казалось, забыл про нее.

— Терренс? — округлив глаза, тихо, удивленно произносит Ракель. — Хантер?

— Саймон Рингер, вы арестованы по обвинению в мошенничестве, вмешательству в личную жизнь, угрозах многим людям и умышленном причинении вреда, — выдерживая прямой взгляд и держа в руках пистолет, направленный на Саймона, четко и громко говорит Хантер. — Положите пистолет на землю, поднимите руки вверх и медленно опускайтесь на колени. Помните, все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Саймон игнорирует слова Хантера и сосредотачивает все внимание на Терренсе, к которому он медленно подходит.

— О, боже, какие люди к нам пожаловали… — с широкой улыбкой произносит Саймон, с презрением во взгляде осматривая Терренса с головы до ног. — Неужели сам Терренс Джеймс МакКлайф решил порадовать нас своим присутствием?

— Как видишь, решил, — грубым, низким голосом произносит Терренс.

— Что, дорогой мой, пришел посмотреть на одну драматическую сцену? В которой трагически погибает его бывшая девушка. Которую он, правда, безжалостно бросил!

— Только пальцем посмей ее тронуть! — смотря на Саймона со всей злостью в холодном взгляде, грубо говорит Терренс. — А иначе ты дорого за это заплатишь.

— И что ты мне сделаешь?

— Я много чего могу! И сделаю! Ты и так натворил достаточно отвратительных вещей. Так что пришло время заплатить за все свои делишки.

— О, МакКлайф, МакКлайф… — Саймон с громким смехом качает головой. — Какой же ты глупый. Думаешь, раз ты привел с собой всех этих полицейских как-то на меня подействует? Наивно полагаешь, что я так легко отступлю и оставлю эту девчонку в покое?

— Или ты сделаешь это по-хорошему, или я, тварь, тебе такое устрою, что пожалеешь о том, что на свет родился, — с крепко сжатыми в кулаки руками сквозь зубы цедит Терренс.

— Да неужели? Неужели в тебе все-таки проснулась любовь к этой стерве? И ты наивно подумал, что сможешь вернуть ее, если прибежишь сюда с полицией и набьешь мне морду? Это твоя очередная попытка обелить себя после сделанной гадости?

— Если будет нужно, я тебя так отделаю, что ты имя свое забудешь!

— Боже, Ракель, ты только посмотри на своего бывшего… — ехидно усмехается Саймон, бросив короткий взгляд на потрясенную Ракель. — На этого напыщенного индюка, который пришел сюда повыпендриваться.

— Хватит паясничать, козел! — грубо требует Терренс. — И не думай, что я уйду отсюда после первого же твоего требования.

— М-м-м, смотри, девочка… Смотри, как он старается стать хорошим. В очередной раз. Все ведь хорошо знают, что МакКлайф всегда делает что-то хорошее напоказ, когда пресса пускает о нем грязные слухи. Которых он боится, как огня. Боится, потому что они могут испортить его имидж. Имидж неотразимого красавца и невинного ангела, с которым мечтают быть все молодые девчонки.

— Не выводи меня из себя, Рингер! — Терренс еще крепче сжимает руки в кулаки. — Ты и так достаточно сделал для того, чтобы я начал проклинать тебя. И желал тебе сгореть в аду!

— Слушай, Терренс, не мешай мне делать свои дела, — с ехидной ухмылкой спокойно говорит Саймон. — Забирай всю эту шайку и проваливай отсюда. Вдруг ты испортишь прическу или порвешь свою курточку, которая стоит не меньше тысячи долларов.

— Мы никуда отсюда не уйдем! — гордо приподнимает голову Терренс.

— В полицию было подано огромное количество заявление, в которых сказано, как вы обманывали наивных людей и вымогали у них деньги якобы ради известности, — уверенно добавляет Хантер. — За несколько лет их накопилось достаточно.

— Вы ничего не докажете! — восклицает Саймон.

— Нет, мистер Рингер, вы ошибайтесь. Следствие уже давно установило, что людей обманывал один и тот же человек. Как бы усердно вы ни меняли внешность, голос и имя, есть много вещей, по которым можно понять, что все эти случаи взаимосвязаны.

— И что теперь?

— А теперь арест! Тем более, что ваши попытки угрожать жизням некоторых людей и убить их – еще одна прекрасная причина задержать вас.

— Да? И интересно, кто же сказал вам, где я собрался грохнуть эту девчонку? И кто все рассказал этому ощипанному петуху МакКлайфу? Который, как я вижу, переступил свою гордость и пошел становиться героем в глазах своей бывшей. Даже если он сам же и бросил ее!

— А это уже не твое собачье дело, козел! — грубо бросает Терренс.

— О, или же вас притащила сюда Кэмерон? Которую все бросили после того как услышали о ее проблемах с головой, и которая сама подтвердила это тем, что вела себя, как больная истеричка! Неужели эта стерва ослушалась меня и все-таки притащила с собой помощников?

— Мистер Рингер, давайте вы не будете отнимать ваше и наше время и сдадитесь полиции, — предлагает один из полицейских, направляющий на Саймона пистолет. — Оставьте эту девушку в покое и дайте ей уехать домой.

— НИ ЗА ЧТО! — вскрикивает Саймон. — НИ ЗА ЧТО! Я столько времени планировал все не для того, чтобы просто попугать эту мразь и отпустить ее с требованием держаться от меня подальше.

— Ты все равно пойдешь за решетку, Рингер! — со злостью во взгляде бросает Терренс. — Даже если нам придется делать это силой и оттаскивать тебя от невинной девушки. Которая и так достаточно настрадалась по твоей вине!

— Неужели ты и правда думаешь, что я просто так сдамся полиции и буду отвечать по закону? Ха! Никогда! — Саймон направляет дуло пистолета на всех полицейских и Терренса. — Никто из вас этого не дождется! Я все равно сделаю то, о чем мечтал уже много лет. Даже если это произойдет прямо на ваших глазах.

— За что? — недоумевает Терренс. — За что ты ей мстишь? Какого черта столько времени изводил бедную девушку?

— А во всем виновата ее мамаша! — Саймон резко указывает пальцем на Ракель. — Если бы эта проститутка не променяла меня на другого мужика, все было бы хорошо.

— Что? — удивленно произносит Терренс. — Ты встречался с ее матерью?

— Встречался! Но она променяла меня на папашу этой девчонки! Бросила меня! Бросила самым подлым образом! Заявила, что никогда не любила меня, вышла замуж за другого и ждала от него ребенка!

— Неужели эта женщина могла запасть на такого козла, как ты?

— Как видишь, запала. Но не оценила меня по достоинству. Прямо как ее дочурка не оценила тебя.

С этими словами Саймон бросает хитрый взгляд на Ракель, которая в этот момент нервно сглатывает со слегка округленными глазами.

— Я потерял любовь всей своей жизни! — восклицает Саймон. — Потерял ту, которую так любил! А все из-за этого козла Джексона. Из-за этой мрази, которая посмела украсть у меня МОЮ ЭЛИЗАБЕТ!

— И из-за того, что моя мать когда-то бросила вас и ушла к моему отцу, вы убили их обоих! — со слезами на глазах громко добавляет Ракель. — Но вам и этого показалось мало! И продолжили мстить уже мертвому человеку!

— Верно. Я не захотел останавливаться и захотел уничтожить еще и доченьку этих людей.

— Но я не виновата в том, что мама не захотела быть с вами!

— Ты – дочурка Элизабет Томпсон! А значит, тебе и отвечать за грехи своей мамаши, которая уже во всю спала с твоим папашей, пока я был в Кембридже и ухаживал за больным отчимом.

— Это уже какая-то одержимость, а не любовь.

— Нет, девочка моя, я любил. Любил всем сердцем. И был готов принять твою мамашу даже с ребенком. Ей нужно всего лишь бросить твоего папашу и сказать, что она любит меня и хочет быть со мной. ВСЕ!

— Если мама не любила вас, вы не могли заставить ее любить насильно!

— Она поняла бы, что я лучше Джексона!

— Чем? Чем вы лучше?

— ВСЕМ!

— И вы решили убить ее с мыслью, что раз она не досталась вам, то не достанется уже никому?

— Я не хотел видеть ее с твоим папашей! Не хотел видеть ни с кем-либо! Хотя если бы этой стерве чудом удалось выжить в той страшной аварии, она бы все равно дорого поплатилась за предательство. Но раз она сдохла, то страдать будет та, что очень тесно с ней связана. То есть, ты!

Слушая все это, Терренс и сам приходит в шок и никак не ожидал услышать, что Саймон окажется хоть как-то причастным к катастрофе, в которой погибли родители Ракель.

— Твою мать, неужели это правда? — удивляется Терренс, бросив короткий взгляд на рядом стоящую Ракель. — Саймон и правда причастен к смерти этих людей?

Хоть Терренс не ждет никакого ответа и считает этот вопрос риторическим, Ракель все-таки отвечает на него, хотя и очень кратко и тихо:

— Да, это правда.

А пока Ракель опускает взгляд вниз, Саймон громко ухмыляется и скрещивает руки на груди.

— О, еще какая правда, — уверенно подтверждает Саймон.

— Так оказывается, ты не просто мошенник, но еще и убийца? — приходит в бешенство Терренс.

— Если бы та женщина сделала верный выбор, она бы осталась жива. И ее возлюбленный был бы жив, если бы он не украл у меня МОЮ любовь.

— Твою мать, вот она связалась с тобой на свою голову.

— Я всем сердцем любил Элизабет! Буквально потерял сон и покой с тех пор, как я познакомился с ней! И мечтал добиться ее любви. А когда она все-таки ответила мне взаимностью, я бы безумно счастлив. Она заставляла меня улыбаться и становиться намного лучше. Лиззи была той женщиной, с которой я хотел провести свою жизнь. Думал, что именно она родит мне детишек и будет заботиться обо мне. — Саймон нервно усмехается. — Но нет! Пока я ухаживал за отчимом, на моем пути появился козел по имени Джексон, папаша этой мерзкой девчонки…

Саймон резко указывает пальцем на Ракель.

— И он украл у меня мою любовь, — грубо добавляет Саймон. — Посмел посягнуть на то, что принадлежит мне.

— А может, она сама захотела уйти к нему? — предполагает Терренс. — Может, она увидела, что тот человек намного лучше, и выбрала его?

— Она думала, что он намного лучше! Но когда у них родилась Ракель, то их отношения сильно испортились. Я думал, что она поняла свою ошибку и все-таки вернется ко мне. Тем более, что я был готов простить ее, принять Элизабет и ее ребенка и воспитывать его как своего собственного. Но нет! Эти твари помирились! И все мои мечты рухнули, как карточный домик! В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ!

— И ты со злости решил убить этих людей?

— Изначально я вообще хотел выкрасть у них дочурку и сделать все, чтобы она никогда не увидела своих родителей. Но потом отказался от этой идеи. И спустя какое-то время просто подстроил автомобильную аварию, подрезав тормозной шланг в машине, на которой родители Ракель поехали развлекаться.

— Ну ты и мразь… — качает головой Терренс. — Больная мразь, которой надо лечиться.

— Сам момент аварии я не видел, но видел то, что осталось от их машины. Которая врезалась в грузовик на бешеной скорости. Видел, как спасатели вытаскивали их мертвые тела из той груды метала и безуспешно пытались спасти. Но увы, они оба получили такие серьезные травмы, что просто не смогли бы выжить.

— Отправил на тот свет невинных людей, а теперь еще и решил сделать это с их дочерью? Которая не имеет к этой ситуации никакого отношения!

— Я не хочу, чтобы на свете жила девчонка, что так поразительно похожа на свою мамашу и постоянно напоминала мне о ней. А увидел бы ты фотографии Элизабет в возрасте Ракель, то понял бы, что они похожи, как две капли воды.

— И тебе совсем не было стыдно? Не было стыдно, когда ты испортил машину этих людей? Когда столько времени издевался над Ракель?

— Месть врагам никогда не вызывает стыд и сожаление. Она дает тебе приятное, согревающее чувство, когда все-таки становится реальностью. Ничто не радует человека так сильно, как тот факт, что его враг так или иначе страдает.

— И именно поэтому ты все это время так усердно искал повод встретиться с ней? — заключает Терренс. — Именно поэтому ты постоянно искал тех, кто мог бы помочь тебе добиться своего?

— Именно поэтому, — с хитрой улыбкой кивает Саймон. — Я ждал, когда эта маленькая мисс подрастет. И только тогда начал действовать. Решил сначала превратить жизнь этой девчонки в ад и извести настолько сильно, насколько это возможно. А потом просто грохнуть. И я бы с радостью прикончил ее прямо сейчас, если бы ты…

Саймон указывает пальцем на Терренса, на которого он смотрит со злостью во взгляде.

— Не пришел со своими дружками из полиции и не помешал мне! — грубо добавляет Саймон.

— Что ж, я все понял, — задумчиво говорит Терренс. — Понял, почему ты так радовался, когда сообщил о том, что познакомился с Ракель. Тебе ведь нужен был какой-то повод приблизиться к ней поближе.

— Верно. И я был свидетелем всех ваших стычек. Начиная с самой первой.

— Что?

— Да-да, милый мой. Я помню каждую вашу ссору. И очень хорошо запомнил ваш первый поцелуй, после которого эта королева подиума в очередной раз влепила тебе пощечину.

— Так вот почему… — задумчиво произносит Ракель.

— Я все внимательно слушал, за всем наблюдал… Делал для себя заметки… Искал то, что помогло бы мне в осуществлении моих планов. — Саймон хитро улыбается. — И как же удачно вы тогда пособачились. Ведь я мог легко распространить какие угодно слухи, и никто даже не понял бы, что это моя работа. Ты бы во всем обвинила Терренса. Он был для тебя главным подозреваемым. И мне это было только на руку.

— Знаешь, Саймон, а я подозревал что-то неладное, — уверенно признается Терренс, с презрением во взгляде смотря на Саймона. — Я ведь хорошо помню, как ты хотел встретить какого-то человека, которому очень хотел отомстить. Ты сам рассказывал мне об этом. Сам говорил, что есть кто-то, кого ты ненавидишь и не можешь простить уже очень много лет.

— Да что ты говоришь… — качает головой Саймон.

— Только я не думал, что этим человеком окажется Ракель. И ты мстишь ей за то, что сделала ее мать.

— М-м-м, надо же…

Глава 32

Будучи немного смущенной из-за этих слов, Ракель немного подозрительно смотрит на Терренса и слегка хмурится, но ничего не говорит вслух.

— А ты все-таки умный, — задумчиво говорит Саймон. — Боже, Терренс, прости, пожалуйста, что я сомневался в тебе! Может быть, ты и больная истеричка с заоблачной самооценкой, но мозги у тебя все же есть.

— Что, подтверждаешь все мои слова? — интересуется Терренс.

— Да, все твои догадки верны и правдивы. Браво, Терри, браво!

Саймон громко хлопает в ладони, пока Терренс украдкой поглядывает на Ракель, которая выглядит явно напуганной и скованной из-за страха, что уже давно ею овладел.

— Кстати, мы тут с моей дорогой Ракель как раз говорили о том, что ты за безбашенный и слишком уверенный пингвин, которому мамуля давала слишком много любви, — задумчиво говорит Саймон. — Своей чрезмерной любовью она сделала тебя эгоистом, который думает только о себе. Ты привык всегда находиться в центре внимания и требуешь, чтобы все обращались с тобой как с королем.

— Прекрати опять пытаться заговорить мне зубы, — холодно бросает Терренс. — Я прекрасно знаю все твои уловки и научился не поддаваться на них.

— Да конечно! Стал ученым после того как я в прошлый раз соврал тебе про твою бывшую?

— Да, в тот раз я облажался. Но уж теперь ты не заставишь меня поверить ни одной твоей лжи.

— Ну зато благодаря своей лжи я раскрыл тебе глаза на то, что из себя представляет Ракель Кэмерон. Да и она поняла, что о тебе говорят правду. Прожив с тобой несколько месяцев в отношениях и увидев тебя в гневе, ей стало понятно, что слухи были вовсе не слухами. Даже если ты умел пользоваться своей привлекательной внешностью и способностью очаровать любую девчонку, с тобой мало кто задержался бы так долго, как Кэмерон.

— Я сказал, прекрати заговаривать мне зубы!

— Просто сказал правду.

— Учти, Саймон, я не уйду отсюда до тех пор, пока не буду уверен в том, что ты не сможешь причинить вред этой девушке.

— Ох, твою ж мать, как же мне смешно от того, как усиленно ты пытаешься сыграть героя… — с широкой улыбкой качает головой Саймон. — В чем причина такого героизма, Терренс? Так сильно боишься, что Ракель с потрохами сдаст тебя, что решил немного смягчить ее сердце после окончательного разрыва, дабы она не проболталась всем, что ты за гнилье?

— Тебя это не касается!

— А ведь она-то запросто может рассказать всему миру обо всех твоих омерзительных поступках и косвенно подтвердить все те слухи, что ходили ранее. И тогда твоей карьере придет конец. Ты будешь вынужден лишь бежать отсюда куда подальше, чтобы не испытывать на себе позор. А все соплячки будут выкидывать на помойку кассеты с твоими фильмами и безжалостно рвать плакаты и журналы с твоими фотографиями.

— От тебя не требуется ничего сложного – только лишь перестать тратить наше время и оставить Ракель в покое.

— Да и от тебя тоже не требуется ничего невозможного – забрать всю эту шайку и свалить отсюда к чертовой матери.

— Не порть себе жизнь, Рингер. Откажись от мести и сдайся полиции. И тогда мы все разойдемся на все четыре стороны и забудем все, что когда-либо происходило. Сейчас это лучшее, что ты можешь сделать для этой девушки.

— Нет, дорогой мой, — с хитрой улыбкой уверенно качает головой Саймон. — Я никогда не останавливаюсь на полпути и всегда довожу дело до конца. Всегда получаю то, что хочу. Независимо от того, через что мне предстоит пройти.

— Саймон Рингер, сдавайтесь прямо сейчас, — настоятельно рекомендует Хантер. — Помните, мы не уйдем до тех пор, пока вы не сдадитесь. И чем быстрее вы прекратите это шоу, тем лучше будет для вас, нас и этой девушки.

— О нет, господин полицейский, это шоу только ЛИШЬ НАЧИНАЕТСЯ! — с широкой улыбкой громко объявляет Саймон. — НАЧИНАЕТСЯ!

— Саймон! — прикрикивает Терренс.

— И раз уж вы все приперлись сюда, то даже ваше присутствие не помешает мне СДЕЛАТЬ ТО, ЧТО Я ХОЧУ!

Саймон сначала бросает короткий взгляд на бледную, испуганную от страха Ракель, которая стоит рядом Терренсом. А затем он молнией подлетает к ней, резко хватает ее под руку и уводит в сторону настолько быстро, что никто не успевает что-то сказать или сделать. После чего Рингер переводит взгляд на Ричарда, который все это время прятался за одной из бетонных колонн вместе со своими друзьями и ждал сигнала.

— Эй, Ричард, будь готов! — громко приказывает Саймон. — Доставайте все необходимое! Будем избавляться от трупа этой девчонки!

— За мной, мужики! — восклицает Ричард. — Туда!

Ричард резко выскакивает из своего убежища и убегает со своими друзьями в неизвестном направлении. Услышав эти слова, Ракель слегка вздрагивает со слегка округленными глазами и пытается резко вырваться. Однако Саймон еще крепче хватает ее под руку.

— А ну стой спокойно! — сквозь зубы цедит Саймон и приставляет пистолет к виску Ракель, закинув руку вокруг ее шеи. — Не двигайся! НЕ ДВИГАЙСЯ, Я СКАЗАЛ!

— Немедленно отпусти ее! — грубо требует Терренс.

— Заткнись там! — Саймон на мгновение переводит пистолет на Терренса. — А иначе прострелю тебе башку!

— Я СКАЗАЛ, ОТПУСТИ ЕЕ!

— Ну что, дорогая моя, вот и пришло твое время платить за грехи своей мамочки, — громко ухмыляется Саймон. — Можешь попрощаться со всеми этими людишками. Потому что я собираюсь выстрелить тебе в голову.

— Нет, Саймон, не надо… — тихим, дрожащим голосом умоляет Ракель. — Не делайте этого…

— Вот расквитаюсь с тобой, а потом убью твоего бывшего, который приперся сюда с надеждой спасти тебя.

— Нет, не надо! — чуть громче произносит Ракель.

— Все-таки ты любишь его. Как бы усердно ты это ни отрицала, этот мужик не оставляет тебя равнодушной. Хотя я прекрасно это понял еще тогда, когда получил твою реакцию на новость о том, что МакКлайф загулял с другой девчонкой. Которая была намно-о-ого красивее тебя.

— Заткнитесь, Саймон, ЗАТКНИТЕСЬ! — срывается на отчаянный крик Ракель.

— А расправлюсь с МакКлайфом – доберусь до всех этих жалких полицейских. Конечно, они все совершили героический поступок, согласившись сразиться со мной, чтобы спасти тебя. Но у них ничего не выйдет. И их не запомнят героями, потому что они не поймали злого дядюшку Саймона, который обманул стольких людей и убил двух невинных.

— Гореть бы вам в аду, мразь…

— Ну а уже потом, когда никто мне не помешает, я все-таки разберусь с твоими родственничками. Тем более, что они тесно связаны с твоими мамашей и папашей. А я хочу избавиться ото всего, что напоминает мне о ней.

— Не смейте трогать никого из моих близких людей! — со злостью во взгляде сквозь зубы цедит Ракель, крепко сжав руки в кулаки и довольно тяжело дыша. — Слышите! НЕ СМЕЙТЕ!

— Ты уже будешь мертва. И ничего не сможешь со мной сделать. Так же, как твои мертвые мамочка и папочка не могут защитить тебя. Они могут только лишь ждать, когда их дочурка отправится к ним.

— Я разорву вас на части, если вы посмейте хотя бы пальцем тронуть кого-то из моих близких.

— Меня не волнуют твои пустые угрозы.

— Я не шучу, Рингер! Даже не смейте приближаться к кому-то, кого я знаю.

— Ой, ну все, заканчивай лясы точить! Я все равно уничтожу всю твою семейку после того как разберусь с тобой.

— НЕТ!

— Ну а раз уж твой бывший решил появиться здесь, то пусть он полюбуется на то, как ты будешь подыхать и захлебываться кровью. Хочу обрадовать его и дать шанс увидеть, как прямо на его глазах умрет та, что вскружила ему голову. Дать понять, что он может перестать быть вынужденным бояться, что его кто-нибудь заложит. Может жениться на своей роскошной блондиночке хоть завтра.

— Сейчас же отпусти ее, Саймон! — со злостью во взгляде требует Терренс. — Не смей ничего с ней делать.

— Ой-ой-ой, как страшно…

— Я не шучу, мерзавец. Если я увижу, что хоть один волос упал с ее головы, то ты дорого за это заплатишь.

— Что, Терри, боишься увидеть, как твоя бывшая вот-вот сдохнет у тебя на глазах? — хитро улыбается Саймон. — Или боишься, что хлопнешься в обморок от кучи крови и мысли, что тебе предстоит увидеть смерть человека?

— Я сказал, сейчас же отпусти Ракель!

— Знаешь, я сначала хотел убить ее быстро, чтобы она ничего не почувствовала. Но ради тебя я поменяю свои планы. Я буду убивать эту красотку медленно. Чтобы получить удовольствие и хорошенько помучить вас.

— Если ты сейчас же не отпустишь ее, то я, тварь, сам буду убивать тебя медленно и заставлять стонать от боли, — грубо заявляет Терренс.

— Только после того что как девчонка умрет и отправится к своим мамочке с папочкой.

— Я В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОТПУСТИТЬ ЭТУ ДЕВУШКУ! А ИНАЧЕ Я, МРАЗЬ, НЕ РУЧАЮСЬ ЗА СЕБЯ И ПОСЛЕДСТВИЯ СВОИХ ДЕЙСТВИЙ.

— Воу-воу, тише, Терренс, успокойся… — ехидно усмехается Саймон. — Не надо так заводиться.

— ИЛИ ТЫ ОТПУСКАЕШЬ ЕЕ, ИЛИ Я ПРИДУШУ ТЕБЯ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ.

— Хоть кто-нибудь бы позвонил в психушку и прислал сюда врачей. Господа полицейские, может, сделайте доброе дело? Пришлите сюда врачей, чтобы они забрали этого психа с собой и на несколько месяцев надели на него смирительную рубашку.

— НЕ БЕСИ МЕНЯ, МРАЗЬ!

— Может, они там подлечили бы твои расшатанные нервишки и научили не размахивать руками как больная истеричка. Надо что-то делать, пока ты реально кого-то не прибил.

Потеряв всякое терпение, Терренс резко срывается с места и так быстро набрасывается на Саймона с кулаками, что Ракель с громким визгом едва успевает отскочить назад и с ужасом во взгляде уставиться на обоих. Впрочем, драке не суждено долго продлиться, ибо за свое рвение поквитаться с этим человеком МакКлайф получает от Рингера сильный удар в челюсть, от которого он падает на землю с привкусом крови во рту. А пока он поднимается на ноги, пытается снова наброситься на Саймона, но не делает это, поскольку его останавливают полицейские, Рингер снова крепко вцепляется в волосы громко вскрикнувшей Ракель, резко притягивает ее к себе и приставляет дуло пистолета к ее виску.

— Неплохая попытка, МакКлайф, — грубо бросает Саймон. — Неплохая. Но своими истериками ты ничего не добьешься. Я все равно прикончу эту мразь прямо здесь.

— ТОЛЬКО ПОСМЕЙ! — во весь голос вскрикивает Терренс.

— Мистер Рингер, немедленно отпустите девушку! — уверенно требует один из полицейских.

— НИ ЗА ЧТО! — громко бросает Саймон. — Я не собираюсь отпускать ту, за которой столь лет охотился.

— Если у вас есть какие-то требования, которые мы можем выполнить в обмен на ее свободу, то скажите нам. Никто не пострадает, если вы согласитесь сотрудничать с полицией.

— У меня только одно требование – чтобы вы все забрали этого больного психа МакКлайфа и свалили куда подальше. Вы и так отняли у меня кучу времени, хотя я уже давно мог бы прикончить эту девчонку и закопать ее тело где-нибудь в этом месте.

— Это случится только через мой труп! — грубо заявляет Терренс. — Чтобы убить эту девушку, сначала тебе придется прикончить меня.

— Ты и так сдохнешь, милый мой. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя в живых? Нет уж!

— Сначала поймай меня! А уж поверь мне, для тебя это будет недостижимой задачей.

— Ха, серьезно? — громко ухмыляется Саймон. — Один выстрел прямо в сердце – и ты мгновенно сдохнешь! И даже не успеешь попрощаться со своей бывшей девушкой, которая – я уверен – не останется равнодушной к твоей гибели.

— Нет, Саймон! — со слезами на глазах громко, отчаянно вскрикивает Ракель. — Не делайте этого!

— Хотя что я говорю! Ты же уже сдохнешь, когда я прикончу его.

— Умоляю, не делайте глупостей, которые могут кому-то навредить… Не надо больше ничьих смертей!

— Не переживай, милая моя девочка, очень скоро ты и твой бывший встретитесь на небесах, а он познакомится с твоими мамашей и папашей. — Саймон хитро улыбается и слабо прикусывает губу. — Правда для начала я хочу немножко помучить тебя. Воспользоваться помощью своих верных людей, у которых уже все давно готово.

— Я же сказал, ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! — со злостью во взгляде вскрикивает Терренс, сжимая руки в кулаки. — Ты тронешь ее только после того как разберешься СО МНОЙ!

Однако Саймон не слушает Терренса и с хитрой, широкой улыбкой продолжает смотреть Ракель, одной рукой держа пистолет у виска девушки, а другой – медленно проводя рукой по ее волосам. А в какой-то момент у него голове что-то щелкает, и он начинает все больше и больше присматриваться к бледной, до смерти напуганной девушке, которую он сравнивает с ее матерью в ее нынешнем возрасте.

— Черт, девочка… — более низким голосом произносит Саймон. — Как же ты похожа на свою маму… Похожа как две капли воды…

— Хватит, Саймон, пожалуйста… — со слезами на глазах жалобно произносит Ракель.

— Только жаль, что твои волосы не черные, а каштановые. Зря ты их перекрасила… Я ведь так люблю черный цвет волос… Он такой сексуальный и притягательный…

Саймон начинает очень внимательно всматриваться в лицо Ракель, которая смотрит на него широко распахнутыми глазами и иногда предпринимает безуспешные попытки вырваться из рук человека с пистолетом в руках.

— Зато глаза у тебя точно материнские… — тошнотворным голосом говорит Саймон. — Очень красивые… Я бы в них не прочь утонуть.

Саймон еще больше прижимает Ракель к себе и хочет осторожно поцеловать ее в шею, кажется, начиная забывать, кого он сейчас держит в своей крепкой хватке и принимая ее за кого-то другого, что так сильно привлекает его. Однако еще более испуганная девушка начинает резко уворачиваться.

— Вы в своем уме? — громко ужасается Ракель. — Что вы делайте?

— Вот уж точно – мамина дочка, — широко, похотливо улыбается Саймон. — Мамина…

Чем больше Терренс наблюдает за этой картиной, тем больше он приходит в ярость. Он испытывает сильное желание схватить какой-нибудь тяжелый предмет и прицелится им прямо в голову Саймона. В какой-то момент мужчина не выдерживает эту пытку, что заставляет его гореть от не только от злости, но еще и от ревности, что мгновенно одолевает его в тот момент, когда Рингер пытается оставить на шее Ракель поцелуй.

Терренс сдвигается с места и хочет наброситься на Саймона, но тот делает резкий шаг назад и направляет пистолет уже на него, а не Ракель, как это было ранее. Мужчина тут же замирает на месте и поднимает руки на уровне плеч, так или иначе понимая, что ему лучше не нарываться на неприятности.

— Еще один шаг – и ты получишь свою бывшую по мелким частям, — крепко прижимая к себе Ракель и держа пистолет в направлении Терренса, холодным тоном заявляет Саймон.

— Отпусти ее, Саймон, — как можно спокойнее требует Терренс, с приподнятыми руками продолжая стоять на том месте, где он и стоит и изо всех сдерживая злость и ревность, которыми он одержим. — Просто отпусти ее и никто не пострадает. Я тебе обещаю.

— Лучше заткни свой рот и помалкивай! Вот разберусь с этой девчонкой, так и до тебя очередь дойдет.

— Нет! — со слезами на глазах отчаянно вскрикивает Ракель. — Нет, Саймон! Не делайте этого! Вы можете убить меня, если очень уж хочется. Но ради бога, не трогайте Терренса. Он совершенно не причем. Не имеет никакого отношения к этой ситуации. Я не хочу, чтобы вы убили еще одного моего близкого человека. Вы уже и так лишили меня моих родителей! Не хватало, чтобы вы и его убили!

— О, боже мой! — Саймон истерически смеется с широко раскрытым ртом. — Какая драма! Как же яростно ты защищаешь своего бывшего… Как умоляешь меня не убивать его… М-м-м, надо же, какой поворот… Кажется, еще недавно ты его терпеть не могла и буквально плясала от радости, что вы наконец-то расстались. А что сейчас, дорогая моя?

— Просто не смейте причинить вред этому человеку.

— Какая ты у меня переменчивая девочка. Какая переменчивая… Да и твой бывший очень быстро поменял свое мнение. Верно, Терренс?

Саймон переводит взгляд на тяжело дышащего Терренса и направляет на него свой пистолет.

— Ты ведь тоже хотел навсегда забыть эту девчонку, — напоминает Саймон. — Эту неблагодарную свинью, которая не оценила того подарка, что ей был дан.

— Ты долго еще будешь отнимать у нас время? — сухо спрашивает Терренс. — Когда ты, твою мать, отпустишь ее?

— Слушай, а зачем ты вообще сюда приперся? Зачем? Шел бы лучше к своей подружке, с которой ты начал обниматься и целоваться после расставания с Кэмерон!

— Ха, а откуда тебе знать, что я проводил время именно с блондинкой? — презрительно усмехается Терренс.

— Поверь, я знаю все, — хитро улыбается Саймон. — От меня ничего не утаишь.

— Мне плевать, как ты узнавал всю информацию, — уверенно говорит Терренс. — И ты можешь больше не рассказывать о всех своих делишках, которые ты совершал ранее. Потому что мне удалось узнать все по своим связям. Благодаря которым я понял, что ты куда более бессовестная тварь.

— Я стал таким из-за того, что был отвернут! — грубо бросает Саймон. — Об меня вытерли ноги и плюнули мне прямо в лицо!

— И что теперь, любой мужик должен убивать женщину, которая отвергла его, ее партнера и даже их детей?

— Если бы Элизабет не отвергла мою любовь, не вышла замуж за этого козла Джексона и не родила от него ребенка, то я бы не стал затевать все это. К тому же, я до сих пор люблю Элизабет. Да, даже несмотря на сильную обиду, эта женщина все еще живет в моем сердце. Ради любви к ней я всегда закрывал глаза на то, как она со мной обращалась. Был готов простить ей все, лишь бы она вернулась ко мне. И мог бы стать отцом для этой девчонки. Она была бы мне как дочь!

— Я бы повесился, если бы у меня был такой папаша, как ты, — грубо бросает Терренс.

— Ты бы для начала со своим настоящим разобрался. Сам же говорил, что он – подонок!

— А ты как будто лучше!

— Да, может быть, я и убил Элизабет. Но я всегда буду любить ее. И помнить такой, какой встретил ее в первый раз. Тем более, что ее дочурка не дает мне забыть об этом… — Саймон бросает Ракель хитрую улыбку и как-то похотливо рассматривает ее. — Я все еще помню, какой она была… Это был прекрасный цветочек… Милое невинное создание… Скромная и покладистая девочка, которая думала об учебе и была очень хорошо воспитана…

Саймон слегка прикусывает губу, все еще смотря на Ракель так, будто он что-то задумывает. Внимательно рассматривая ее с головы до ног, он начинают думать о довольно похабных вещах, которые определенно сделал бы с этой девушкой. А она сама будто бы это понимает и приходит в неописуемый ужас, пытаясь представить себе, что ее обидчик вполне мог бы принять ее за Элизабет и даже… Изнасиловать ее… Похоже, что Терренс, тоже догадывается об этом и из-за этого впадает в еще большую ярость, едва сдерживая свой порыв придушить Саймона прямо здесь и сейчас.

— ЗАТКНИСЬ! — во весь голос вскрикивает Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — Закрой свой чертов рот, ты, грязное мерзкое животное! ИЛИ ТЕБЕ, ТВАРЬ, КОНЕЦ!

— Саймон Рингер, сейчас же прекратите все это и отпустите девушку! — громко и четко требует Хантер. — Не делайте глупостей и сдавайтесь полиции!

— А НУ МОЛЧАТЬ ВСЕМ! — ревет Саймон. — Вы можете оставаться здесь сколько угодно, но я ни за что не сдамся вам. И не отпущу эту девчонку, на которую у меня еще очень много планов.

— Мы будем вынуждены открыть огонь, если вы не сдадитесь, — уверенно заявляет Джеймс.

— Лучше сами сдавайтесь и уходите отсюда! Вы бы оказали мне огромную услугу!

— Никто никуда не уйдет! — грубо бросает Терренс. — И эта девушка уйдет только лишь со мной.

— Она моя! И я буду делать с ней все, что захочу!

— ОНА НЕ ТВОЯ! И НЕ БУДЕТ ТВОЕЙ!

— О, еще как будет! Твоя бывшая заменит мне мою Элизабет. И перед тем, как она сдохнет, я хочу немного развлечься и узнать, на что способна эта сексапильная крошка.

— ЗАТКНИ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ, КОЗЕЛ! — приходить в бешенство Терренс. — Если ты посмеешь тронуть ее и хотя бы попробуешь снять с нее одежду, то я сам закопаю тебя здесь! ЗАЖИВО! ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ, ПАДЛА?

— Ой, слушай, МакКлайф, хватит здесь орать, как больной псих, — слегка морщится Саймон. — У меня уже начинает болеть голова от твоих криков. Которые все равно не помогут тебе и этой девчонке.

— ДАЖЕ И ДУМАТЬ НЕ СМЕЙ ДОТРАГИВАТЬСЯ ДО НЕЕ СВОИМИ ГРЯЗНЫМИ РУКАМИ! НЕ СМЕЙ!

— И да, хватит уже выпендриваться, строить из себя героя и доказывать, что ты типа ревнуешь и хочешь спасти Кэмерон ради любви. Ты никогда не любил Ракель. Ты всегда любил только себя любимого. Ну может, еще и свою любимую мамуличку. Которая не научила своего сыночка правильно обращаться с женщинами. И так сильно залюбила его, что он требует ото всех уважения, любви и повышенного внимания.

Терренс резко делает шаг вперед с целью предпринять еще одну попытку напасть на Саймона, но в миг направленный на него пистолет вынуждает его резко остановиться.

— Тихо-тихо, дорогой мой, тихо, — спокойно произносит Саймон, бросает Ракель хитрый взгляд и дулом пистолета поправляет ей волосы. — Неужели ты хочешь, чтобы эта прекрасная девочка погибла из-за твоего рвения постоять за нее?

— Я тебе глотку перегрызу, если ты что-нибудь с ней сделаешь, — крепко сжав руки в кулаки, сухо заявляет Терренс.

— А знаешь, я немного изменю свои планы. Я не буду убивать ее сию минуту. Потому что у меня появились кое-какие мысли. И я хочу воплотить их в реальность до того, как эта девчонка будет убита и закопана здесь… Или в каком-нибудь лесу…

— Ты тронешь ее ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП!

— Нет! — со слезами на глазах вскрикивает Ракель, ужасно боясь за жизни всех тех, кто сейчас находится здесь. — Уходи, Терренс, уходи! Забирай всех этих полицейских!

— Ни за что! — уверенно заявляет Терренс.

— Пожалуйста, Терренс, я тебя очень прошу, уходи отсюда! Я не хочу, чтобы Саймон что-то сделал с тобой или с кем-то из этих людей.

— Не сделает, я обещаю.

— Ради бога, уходи отсюда! Спасай себя! А иначе Саймон убьет тебя!

— Нет, Ракель, я не собираюсь никуда уходить, — еще более уверенно заявляет Терренс.

— Пожалуйста! — Ракель тихо шмыгает носом. — Уходи… Оставь меня здесь…

— Я не позволю этому козлу что-то сделать с тобой.

— Уходи отсюда, Терренс, уходи! — отчаянно умоляет Ракель. — А иначе Саймон не пожалеет тебя…

— Если хочет – пусть убивает. Но до тех пор, пока я стою здесь живой, эта мразь не посмеет тронуть тебя.

— Я не хочу, чтобы кто-то погиб по моей вине.

— Никто не погибнет, вот увидишь.

Ракель ничего не говорит и только лишь громко шмыгает носом, с жалостью во взгляде смотря на Терренса, не собирающийся никуда уходить без этой девушки.

— Так, мне надоел весь этот спектакль, — грубо говорит Саймон. — Или вы затыкаетесь и уходите, либо я прострелю ваши головы к чертовой матери! ВАМ МЕНЯ НЕ ОДОЛЕТЬ!

— Одумайтесь, Саймон! — Ракель резко отстраняется от Саймона. — Вы не понимайте, что говорите!

— Я знал, что однажды ты все-таки выберешь меня…

Саймон снова притягивает Ракель к себе, крепко взяв ее за талию.

— Поняла, что только я могу одарить тебя любовью и заботой… — низким голосом с хитрой улыбкой говорит Саймон. — Поняла, что лучше меня тебе никого не найти.

— СЕЙЧАС ЖЕ УБРАЛ ОТ НЕЕ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! — довольно тяжело дыша и буквально задыхаясь от злости и ревности, ревет Терренс. — ИЛИ Я ТЕБЕ ИХ ВЫРВУ!

— Теперь ты будешь моей, Элизабет Томпсон… Моей… Только моей…

Саймон дулом пистолета поправляет волосы Ракель, а второй рукой проводит по изгибу ее талии и располагает ее на женском бедре.

— Тихо-тихо, крошка, тихо, — широко улыбается Саймон, резко одернув Ракель, когда она пытается отойти от него. — Это же я, Саймон. Твой любимый мужчина. Тот, кто был послан тебе судьбой…

— Хватит, Саймон, умоляю! — со слезами на глазах отчаянно умоляет Ракель. — Вы не понимайте, что делайте!

— Я хочу тебя, Лиззи… Хочу от тебя ребеночка… Хочу, чтобы ты стала моей… М-м-м…

Определенно теряя остатки разума и всерьез начав принимать Ракель за ее мать Элизабет, на которую девушка действительно очень похожа, Саймон медленно проводит свободной рукой по ее животу.

— Знаешь что, а пойдем-ка в другое место… — с хитрой ухмылкой задумчиво говорит Саймон. — Здесь слишком много народу.

— Что? — приходит в ужас Ракель. — Нет! Вы совсем спятили!

Саймон, приставив пистолет к виску Ракель, начинает резко тащить ее куда-то за собой. Девушка же с оглушительным криком пытается сопротивляться и вырываться.

— НЕТ, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — истошно вопит Ракель. — ОТПУСТИТЕ! САЙМОН! Я НИКУДА С ВАМИ НЕ ПОЙДУ!

— СЕЙЧАС ЖЕ ОТПУСТИ ЕЕ! — во весь голос требует Терренс, резко сорвавшись с места.

— ПОМОГИТЕ МНЕ, КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОМОГИТЕ! НЕЕ-Е-Е-ЕТ! ТЕРРЕНС, ПОЖАЛУЙСТА ПОМОГЛИ МНЕ! УМОЛЯЮ! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!

— НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИ ЕЕ, РИНГЕР! — вскрикивает Терренс. — ОСТАНОВИСЬ, Я СКАЗАЛ!

— ОНА МОЯ, ДЖЕКСОН! — во весь голос вопит Саймон. — ТЫ ПРОИГРАЛ ЭТУ БИТВУ! ЭЛИЗАБЕТ ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!

— Я СКАЗАЛ, ОТПУСТИ ЕЕ! РАКЕЛЬ НИКУДА С ТОБОЙ НЕ ПОЙДЕТ!

— НЕ ВОПИ ТАМ, МРАЗЬ!

Крепко держа Ракель за волосы, Саймон резко наводит пистолет на преследующего его Терренса и под оглушительные крики ошеломленной девушки делает первый за все это время выстрел. Но к счастью, мужчине вовремя удается отскочить в сторону, хотя он не удерживает равновесие и падает на пол.

— Саймон Рингер! — громко произносит Хантер. — Сейчас же остановитесь! Это приказ!

Хантер делает один предупреждающий выстрел из пистолета, направленного вверх, и вместе с еще одним полицейским целится в Саймона и неудачно стреляет в него пару раз. Рингер отвечает им тем же, с громким рыком несколько раз выстрелив в полицейских, которые пытаются перекрыть ему дорогу. Он ни в кого не попадает, ибо те успевают увернуться, и тут же пользуется моментом, когда у него появляется шанс сбежать отсюда.

— ВАМ МЕНЯ НЕ ОДОЛЕТЬ! — во весь голос заявляет Саймон. — И ДЕВЧОНКУ Я ВАМ НЕ ОТДАМ!

Саймон пулей срывается с места и начинает бежать со всех ног в неизвестном направлении, без разбора стреляя во всех подряд и уводя за собой Ракель, которая безуспешно ему сопротивляется.

— ПОМОГИТЕ! — истошно вскрикивает Ракель. — ПОМОГИТЕ! А-А-А-А! НЕ ОТДАВАЙТЕ МЕНЯ НА РАСТЕРЗАНИЕ! НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! НА ПОМОЩЬ!

— Стоять на месте! — громко приказывает Хантер и несколько раз выстреливает в полоток.

Несмотря на истошные крики Ракель и ярое сопротивление, Саймон все равно сбегает из полного полицейскими помещения и уводит за собой бледную, горько рыдающую девушку, которая оказывается слишком слабой для того, чтобы вырваться из крепкой мужской хватки обезумевшего человека.

— НЕТ, САЙМОН, НЕ НАДО! — отчаянно взмаливается Ракель. — ОТПУСТИТЕ! НЕТ! Я НЕ ХОЧУ! ПУСТИТЕ МЕНЯ!

Не теряя ни минуты, Терренс, Хантер, Джеймс и все остальные полицейские мгновенно срываются с места и начинают бежать за Саймоном, то стреляющий в кого-то из них, то приставляющий дуло пистолета к голове плачущей девушки, с которой он намеревается сделать что-то ужасное, принимая ее за ту женщину, что когда-то сильно ранила его сердце. Быстро осмотревшись вокруг, Рингер пробегает еще какое-то расстояние по длинным коридорам, едва успевая заметить кучи бетона и досок, об которые можно легко споткнуться. Как это пару раз происходит с Ракель, которая пытается воспользоваться мгновением и сбежать, но тут же истошно вскрикивает, когда преступник больно хватает ее за волосы и силой тащит за собой, игнорируя все просьбы не делать с ней ничего плохого.

— ЗАТКНИСЬ, СТЕРВА! — взрывается Саймон и со всей силы залупляет Ракель пощечину.

— НЕ НАДО! — вскрикивает Ракель, схватившись за щеку. — ПОЖАЛУЙСТА!

— ТЫ НИКУДА ОТ МЕНЯ НЕ ДЕНЕШЬСЯ! — Саймон грубо берет Ракель под руку и поднимает ее на ноги. — МОЯ МЕСТЬ СВЕРШИТСЯ!

Саймон резко сворачивает куда-то в сторону и убегает уже в другом направлении, захлопнув дверь прямо перед носом Терренса, бегущий быстрее всех полицейских. Впрочем, для того это не становится преградой, ибо он быстро открывает ее и продолжать преследовать обидчика Ракель, которая отчаянно молит о помощи и заливается горькими слезами. Мужчина с каждой секундой становится все более одержимым злостью и ненавистью к этому человеку, которого он до смерти хочет придушить собственными руками, дабы отомстить ему за все страдания девушки, что уж точно больше не может притворяться смелой и крутой и нуждается хоть в какой-то защите. Даже в защите того, кто так сильно ее обидел.

Все это время Саймон отчаянно ищет место, где он мог бы успеть запереться с Ракель, но на этом этаже нет помещений с дверьми и предметами, которыми можно было их заблокировать. Тогда мужчина пулей подбегает к лестнице и поднимается на третий этаж вместе с девушкой, которая начинает испытывать сильную боль в локтях и коленях после того как теряет равновесие и падает на одну из ступенек. Тогда обидчик снова бьет ее по лицу, грубо поднимает на ноги и силой тащит за собой, бегая из одного помещения в другое с целью найти что-то подходящее. К этому моменту он успевает сильно оторваться от полицейских, которые время от времени проводят по нему обстрел, и Терренса, демонстрирующий превосходные способности к бегу, но все еще неспособный подобраться поближе к противнику, что безуспешно пытается его убить.

Саймон еще очень долго бежит куда-то по длинным, широким, казалось бы, бесконечным коридорам, мгновенно пресекая любые попытки Ракель сбежать от него и не стесняясь наносить ей больные удары по всему телу с целью хоть ненадолго ее заткнуть. Мужчина под оглушительные визги девушки без разбору стреляет во всех полицейских и Терренса. Всем им удается увернуться от пуль, но некоторые теряют равновесие и падают на пол. Недолго думая, мужчина поднимается по покрытой пылью и грязью лестнице на этаж выше и начинает бежать по широким, будто бы бесконечным коридорам, через которые можно попасть в такие же полуразрушенные помещения, как во всем этом здании. По пути он несколько раз пытается выстрелить в Терренса, который избегает ранения ценой приличного отставания от противника, прячась за стены, падая на пол и отпрыгивая в сторону. Когда девушка падает на пол от усталости или же обо что-то спотыкается, то Рингер сильно бьет ее по лицу и начинает просто волочить за собой, пока та тратит остатки свои сил на полные отчаяния и ужаса крики и в самую последнюю очередь думает о том, что вся ее одежда покрыта грязными пятнами.

Таким образом Саймон вскоре оказывается на самом последнем этаже, где комнат оказывается намного меньше. Он долгое время бегает кругами, не зная, куда ему идти дальше и где скрыться от преследующих его Терренса и сотрудников полиции, не собирающиеся так просто сдаваться и решительно настроенные поймать его. Но вскоре ему на глаза попадается закрытая металлическая дверь с огромным количеством вмятин и разноцветных граффити. Рингер пулей подбегает к ней, дергает за ручку и без проблем раскрывает, видя, что за ней скрывалось узкое помещение с бетонной полукруглой лестницей, по которой он без раздумий поднимается, раздраженно рыча из-за того, что Кэмерон постоянно падает и к этому моменту успела ободрать себе колени до крови. Судя по едва заметным красным пятнам на джинсах и небольшим дыркам в характерном месте. Также девушка пару раз ударяется об перила лбом, на котором у нее красуются небольшие синяки, и чувствует неприятную боль в ноге, что в какой-то момент неестественным образом выворачивается.

А раскрыв еще одну незапертую дверь, Саймон оказывается на крыше, на которой дует довольно сильный ветер, и с которой можно увидеть не только густую лесистую местность, но и кое-какие многоэтажные жилые здания, телевизионные и сотовые вышки. К этому моменту на улице успело сильно стемнеть, а небо заволочено плотными серыми облаками, через которое даже маленькому лучику солнца никак не удастся пробиться. Края крыши не огорожены никакими оградами. Если кто-то подойдет к нему, то может запросто упасть с высоты пятиэтажного здания и получить серьезные травмы. Осмотревшись вокруг, Саймон решает подойти к нему поближе и понимает, что его не обманывали, говоря, что все здание сейчас патрулируют сотрудники полиции. Он начинает сильно нервничать, понимая, что буквально оказался в ловушке и не сможет просто так отсюда сбежать и забрать с собой упавшую без сил на колени Ракель.

— Вот тварь… — хмуро бросает Саймон. — Вот твари… Все-таки загнали меня в угол…

Саймону не удается как следует подумать над этим, поскольку на крышу прибегает сначала Терренс, а затем и сотрудники полиции.

— Сдавайся, козел! — рявкает Терренс. — Это твоя конечная остановка!

— Твоей беготне пришел конец! — заявляет Хантер, направив пистолет на Саймона.

— Пришло время ответить за все свои грязные делишки, — добавляет Джеймс, также держа Саймона под прицелом пистолета.

— Ну уж нет! — хитро улыбается Саймон. — Вы так просто меня не поймайте!

Саймон грубо берет Ракель за волосы, поднимает на ноги и, приставив пистолет к ее голове, насильно подводит к краю крышу. Пока девушка начинает громко визжать от осознания того, что ситуация стала еще хуже, чем раньше.

— ВСЕ НАЗАД! — взрывается Саймон. — НАЗАД, Я СКАЗАЛ! ИЛИ Я СБРОШУ ЭТУ ДЕВЧОНКУ С КРЫШИ!

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — истошно вопит Ракель. — НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА!

— Посмеешь ее толкнуть – я с радостью сброшу с крыши тебя! — угрожает Терренс.

— Я ждал этого момента несколько лет, — хитро улыбается Саймон. — Ждал момента, чтобы отомстить за все, что я пережил. За то, как сильно я страдал. За то, как меня отвергли. Я могу покончить со всем этим одним лишь толчком. Одно лишь падение с пятого этажа сделает меня самым счастливым человеком на свете.

— Н-н-нет, С-с-с-саймон… — сильно дрожащим голосом произносит Ракель, испуганно косясь вниз и паникуя от одной лишь мысли, что она может упасть с такой высоты. — П-п-пожалуйста…

— КУДА СОБРАЛСЯ? — Саймон резко переводит пистолет на Терренса, когда он пытается рвануть Ракель на выручку. — НА МЕСТЕ СТОЙ!

— ХВАТИТ УЖЕ МУЧИТЬ ЕЕ! — срывается на крик Терренс. — СКОЛЬКО МОЖНО ЗАСТАВЛЯТЬ РАКЕЛЬ СТРАДАТЬ?

— Это не ко мне претензии, а ее мамочке. Которая в свое время не сделала правильный выбор. И в итоге сама поплатилась за это жизнью, погубила своего муженька и вот-вот отправит на небеса дочурку.

— Тебе уже никуда не деться! — восклицает Джеймс и бросает короткий взгляд на двух полицейских, что перекрыли собой проход, по которому они взобрались на крышу. — Отсюда тебя никто не выпустит, а к этому месту стягивается все больше полицейских.

— САЙМОН РИНГЕР НИКОГДА НЕ СДАЕТСЯ!

— Твоих дружков, наверное, уже давно упаковали и отправили в обезьянник, — предполагает Терренс. — А тебе врачи и медсестры приготовили место в психушке.

— Надеюсь, что когда-нибудь ты его займешь.

— Не выводи меня из себя, козел. СДАВАЙСЯ ТЫ УЖЕ НАКОНЕЦ! И ОТПУСТИ РАКЕЛЬ!

— Я НЕ ОТДАМ ТЕБЕ ДЕВЧОНКУ! — Саймон, крепко схватив Ракель за волосы, резко подводит ее к краю крыши.

— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! — душераздирающе вскрикивает Ракель. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!

— Посмотри на всех этих людишек в последний раз, куколка, — говорит Саймон и поворачивает голову Ракель на всех, кто сейчас пытается ее спасти. — ПОСМОТРИ! И ПОПРОЩАЙСЯ С НИМИ!

— Я вовсе не плохая… — с жалостью во взгляде произносит Ракель и издает тихий всхлип. — Я не заслужила всего этого…

— Не бойся, моя сладкая, смерть будет мгновенной. При падении с такой высоты у тебя точно нет никаких шансов. Ты ничего не успеешь понять. Не успеешь почувствовать, как все твои кости разломаются на мелкие кусочки.

— Пожалуйста, Саймон, не надо… — Ракель испуганно косится вниз и чувствует, что из-за высоты у нее слегка кружится голова. — Мне страшно…

— Твоей маме тоже было страшно умирать. Но она быстро отмучилась. Как и твой папа.

— Я не хочу умирать…

— Уже завтра все станут говорить о твоей трагической кончине. О том, как ты упала с высоты пятого этажа и получила несовместимые с жизнью травмы. Только горевать по тебе будут лишь единицы.

— Если ты сейчас же не отпустишь ее, то клянусь, я точно выстрелю в тебя, — низким, грубым голосом угрожает Хантер, держа пистолет направленным на Саймона. — В землю закопаю, если с моей подругой что-то случится.

— М-м-м… С подругой, в которую вы безответно влюблены?

— Не твое собачье дело, мерзавец!

— Заканчивай этот дешевый спектакль, Рингер! — настоятельно требует Джеймс. — У тебя два выхода: отпустить девушку, положить оружие на пол и поднять руки или просто вынудить нас открыть огонь.

— И на один из них я не согласен. — Саймон бросает короткий взгляд вниз и, применив к Ракель захват шеи, приставляет пистолет к голове горько плачущей, обессиленной девушки. — Раз вы, гады, решили окружить меня со всех сторон, то вам придется иметь с моим трупом.

Саймон резким шагом еще ближе подводит Ракель к краю крыши и доводит ее буквально до истерики, когда делает вид, что хочет толкнуть девушку.

— А-А-А-А, НЕ НАДО! — истерически взвизгивает Ракель. — ПРОШУ ВАС, ОСТАНОВИТЕСЬ!

— Мы с Элизабет умрем вместе! — с гордо поднятой головой заявляет Саймон. — Как бы сильно я ни хотел убить ее, но жизнь будет мне немила без любимой женщины. Без той, с которой я мечтал жить до самой старости.

— Господи, за что мне это? — шепотом недоумевает Ракель и с дрожью всхлипывает. — За что?

— Я не оставлю своим недругам удовольствие радоваться победе надо мной. — Саймон хитро улыбается, пока Ракель с чувством учащенного сердцебиения буквально задыхается от нехватки воздуха. — Как боец без правил завершает карьеру непобедимым, так и Саймон Гордон Рингер покинет этот мир непойманным!

Саймон начинает громко и злостно смеяться с широко раскрытым ртом, медленными шагами все ближе подходя к краю крыши и готовясь совершить прыжок вместе с Ракель, которая уже и сама готова покончить с собой, лишь бы больше не переживать весь этот кошмар.

— Он не оставляет нам выбора, — уверенно говорит Джеймс. — Пора действовать.

— Не хочет сдаваться по-хорошему, значит, заставим сделать это по-плохому, — гордо приподнимает голову Хантер.

— Давайте, — низким, слегка хриплым голосом произносит Терренс, уставив свой испепеляющий взгляд на Саймона. — Палите по этому дебилу. А я уведу Ракель в сторону.

— Приготовились… Огонь!

Прицелившись четко в цель, Джеймс первым делает выстрел из пистолета с целью ранить Саймона. Но тот под крики Ракель ловко избегает пули, нагнувшись в сторону. Затем по нему стреляют еще двое полицейских, но преступнику снова удается увернуться, хотя он пару раз поскальзывается на скользких металлических бортиках, что установлены по краям крыши.

Глава 33

— Вот гнида-то живучая! — бубнит себе под нос Луи.

— Не попадите в Ракель! — приказывает Хантер.

— Беги, Ракель! — громко восклицает Терренс. — Беги! Сейчас! Давай!

Бросив на Саймона короткий, полный испуга взгляд, Ракель из последних сил пытается отбежать от него в сторону. Однако мужчина с раздраженным рыком грубо хватает ее за волосы, резко подводит к краю крыши и под ее истошные крики делает несколько ответных выстрелов по сотрудникам полиции, которым удается увернуться от пуль.

— Ну уж нет, стерва, ты никуда не пойдешь, — грубым, низким голосом говорит Саймон.

— А-А-А-А, НЕТ! — вскрикивает Ракель, едва успев увернуться от пули, что пролетает мимо нее.

— ДА ЧТО ВЫ ВСЕ МИМО-ТО СТРЕЛЯЙТЕ? — приходит в бешенство Терренс. — НЕ МОЖЕТЕ ПОПАСТЬ В ОДНОГО ЕДИНСТВЕННОГО ДЕБИЛА!

— Давайте-давайте, стреляйте, — ехидно смеется Саймон и делает еще пару выстрелов. — Пока патроны не кончатся.

— Сдавайся, козел! — вскрикивает Хантер и решительно делает выстрел.

— Ни за что!

Перестрелка продолжается еще некоторое время, за время которой Саймон довольно легко уворачивается от пуль и пару-тройку раз пытается подставить под удар Ракель, что под влиянием адреналина отскакивающая в разные стороны как ошпаренная. Девушка по команде Терренса снова пробует убежать куда подальше, но постоянно оказывается пойманной Рингером и получает от него несколько крепких пощечин в те моменты, когда оружию требуется перезарядка.

— Тварь, да что вы с ним копошитесь? — с учащенным дыханием сжав руки в кулаки, возмущается Терренс. — ДАВАЙТЕ ВАЛИТЕ ЭТОГО ТАРАКАНА! ВАЛИТЕ!

— Что, МакКлайф, не дали тебе пушечку? — ехидно усмехается Саймон и делает выстрел в Терренса, который вовремя перекатывается в сторону. — Не доверили психу оружие?

— ЗАКРОЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ХЛЕБАЛЬНИК!

— Ты своим поменьше работай. — Саймон резко уворачивается от очередной пули. — А то ты болтаешь много, но за все это время практически ничего не сделал. Даже и близко не подобрался ко мне.

— ЭТО МЫ ЕЩЕ ПОСМОТРИМ, КОЗЕЛ!

Терренс окидывает полным злости взглядом все происходящее вокруг, с учащенным дыханием подбегает к Хантеру, выхватывает у него пистолет и, крепко держа его обеими руками, резко направляет его на Саймона.

— Раз эти люди не могут тебя прикончить, то я сам это сделаю, — грубо заявляет Терренс. — Я ПРОСТРЕЛЮ ТЕБЕ БАШКУ! ЧТОБ ТЫ, ТВАРЬ, СДОХ!

Недолго думая, Терренс решительно делает выстрел в Саймона, но тому снова удается увернуться.

— НЕТ, ТЕРРЕНС, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! — со слезами на глазах отчаянно умоляет Ракель.

— Никудышный из тебя герой, Терри, — издевательски смеется Саймон. — Герой укладывает противника на лопатки в первые пять секунд. Ну а ты даже попасть пушечкой в меня не можешь. И до девчонки никак не доберешься.

Одержимый гневом, от которого у него буквально трясется каждая мышца, Терренс с раздраженным рыком еще несколько раз стреляет в Саймона, лишь усмехающийся над безуспешными попытками мужчины и сотрудников полиции нейтрализовать его.

— Терренс, остановись! — отчаянно умоляет Ракель и резко срывается с места, чтобы подбежать к Терренсу. — Не делай этого!

— Тебе, черт возьми, сказали, СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! — взрывается Саймон, схватив Ракель под руку, потянув на себя и со всей силы залупив ей крепкую пощечину, после которой она падает на колени.

— Пожалуйста, Саймон…

— НЕ СМЕЙ ОТ МЕНЯ УБЕГАТЬ! — Саймон грубо поднимает Ракель на ноги, взяв ее под мышку, и с широко распахнутыми глазами приставляет дуло пистолета между шеей и подбородком девушки. — НЕ СМЕЙ!

— Ничего, тварь, ничего, — грубо бросает Терренс. — Ничто в этом мире не вечно. Люди умирают. А их везение не будет бесконечным. Рано или поздно все тараканы и крысы дохнут. ТАК И ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ВЕЧНО ИЗБЕГАТЬ РАСПЛАТЫ ЗА УБИЙСТВО ДВУХ ЛЮДЕЙ И ПОПЫТКУ ПОКОНЧИТЬ С ТРЕТЬИМ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЭТОМУ СЛУЧИТЬСЯ!

С гордо поднятой головой прицелившись Саймону в голову, Терренс еще решительнее нажимает на спусковой крючок. Пуля мгновенно вылетает из дула и летит по прямой с небывалой скоростью, стремясь попасть туда, куда и было задумано. Но опять же Рингеру удается избежать смертельного ранения, нагнувшись в сторону. Правда в этот момент он поскальзывается на металлических бортиках и начинает стремительно терять баланс, стоя очень близко к краю крыши. И как бы усердно он ни махал руками, сила тяжести все равно упорно тянет его вниз, а ноги заворачиваются так, что задача удержаться становится просто невозможной. Из-за чего мужчина понимает, что начинает падать. В последний момент он, однако, успевает схватить Ракель под руку и тут же утягивает ее за собой. Девушка уже ничего не может с этим сделать и только лишь начинает истошно кричать, а другие не успевают на это отреагировать, хотя и видят, что она и преступник вот-вот упадут с высоты пятого этажа.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — с широко распахнутыми глазами душераздирающе вскрикивает Терренс.

— РАКЕЛЬ! — срывается на отчаянный, полный боли крик Хантер, довольно часто дыша.

Терренс и Хантер одновременно срываются с места и бросаются к краю крыши, но ничего не успевают сделать, поскольку и Ракель, и Саймон уже оказываются в свободном падении, чувствуя, как сильный ветер задувает в уши, а конечности судорожно болтаются в воздухе. Мужчины хорошо слышат истошный женский визг, что намного громче крика преступника. А стоит им подбежать к краю, как они, затаив дыхание, с ужасом смотрят вниз и видят, что тело мужчины в неестественной позе уже лежит на земле без движений, а рядом с ним образуется небольшая лужица ярко-красной крови. Им удается понять это не сразу, поскольку вокруг задней части здания посажено очень много деревьев с пышной листвой, из-за которых можно увидеть все происходящее внизу только лишь тогда, когда ветер начнет их покачивать.

Впрочем, судьба Саймона волнует их сейчас куда меньше. Они больше взволнованы из-за Ракель, которая хоть и упала с высоты, но которую нигде не видно.

— Ракель! — во весь голос вскрикивает Терренс, широко распахнутыми глазами смотря вниз и пытаясь что-то высмотреть среди густой листвы. — Ракель!

— Этого не может быть… — покачивая головой, дрожащим голосом произносит Хантер. — Не может…

Начав задыхаться от волнения, буквально слыша учащенное сердцебиение в висках и не обращая внимания на обдувающий его волосы и одежду сильный ветер, Терренс выпускает из рук пистолет, что грохотом падает на пол, обессиленно падает на колени и уставляет свой ошарашенный взгляд в одну точку. Пока в этот момент Джеймс, Луи и Генри только сейчас подходят к краю крыши и неуверенно смотрят вниз, не веря, что все и правда закончилось таким трагическим образом.

— Нет… — едва шевеля губами и задыхаясь от нехватки воздуха, мямлит Терренс. — Нет, только не это… Пожалуйста, не это…

— Неужели… — дрожащим голосом произносит Джеймс. — Неужели… Она погибла? Как и Рингер?

— При падении с такой высоты никаких шансов выжить нет, — отмечает Генри.

— А если и повезет, то полная инвалидность гарантирована, — добавляет Луи.

— Как же так, Ракель? — недоумевает Хантер, сжав руки в кулаки. — Почему именно ты? За что?

— Ракель, пожалуйста! — отчаянно вскрикивает Терренс, оперевшись руками о пол, все еще стоя на коленях. — Пожалуйста, дай нам какой-то знак!

— Кто-нибудь что-то видит? — спрашивает Джеймс, видя, как к неподвижному, бессознательному Саймону подбегают несколько сотрудников полиции, что дежурили у входа в здание. — Тело Рингера вон там, а этой девушки нигде нет.

— Пока ничего, — отвечает Генри. — Листва мешает… С той стороны все видно, а здесь вообще ничего. Возможно, она упала там, где не можем ее увидеть.

— Я свяжусь с ребятами, узнаю, как там внизу, и дам приказ поискать тело девушки, — сообщает Луи и отходит в сторону, чтобы поговорить с кем-то по рации.

Кажется, что всем сейчас нет никакого дела до того, что Саймон лежит на грязной земле без сознания после довольно жесткого падения возможно с кучей серьезных травм. Всех волнует только лишь Ракель. Им очень хочется верить, что случилось чудо, и девушка осталась жива. Но как реалисты, они прекрасно понимают, что об этом остается лишь мечтать. Если девушка сейчас и лежит где-нибудь вне зоны видимости, то шанс выжить и вернуться к нормальной жизни у нее очень мал.

— Пожалуйста, Ракель, пусть с тобой все будет хорошо, — тихо, без надежды взмаливается Хантер. — Не умирай… Умоляю… Я не знаю, как буду жить, если ты погибнешь. Пожалуйста, милая, пожалуйста…

— Нет… — едва сдерживая слезы, дрожащим голосом произносит Терренс и склоняет голову. — Нет, Ракель, пожалуйста… Пожалуйста…

Терренс мокрыми глазами еще раз осматривает все происходящее внизу, видя, что бессознательного Саймона окружает все больше людей, которые бегают, суетятся и о чем-то беседуют между собой.

— Проклятая тварь… — сквозь зубы цедит Терренс, крепко сжав руки в кулаки и начав довольно часто дышать. — Мерзкая тварь… Чтоб ты сдох… Если Ракель мертва, клянусь, я тебя прикончу. Я НЕ ПРОЩУ ТЕБЕ ЕЕ ГИБЕЛЬ, СЛЫШИШЬ! ЭТО БУДЕТ ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ!

Терренс кулаком яростно бьет по металлическому бордюру, мгновенно почувствовав сильную боль в руке, которая, однако, его совсем сейчас не волнует.

— РАКЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕЛЬ! — безжалостно надрывает голосовые связки Терренс так, что на него обращают внимание даже те, кто сейчас пытается оказать Саймону первую помощь.

Терренс медленно склоняет голову, чувствуя, что ему катастрофически не хватает воздуха, поскольку в груди что-то сильно давит. Каждый вдох дается ему с огромным трудом. Каждое биение сердца словно нож ранит его и причиняет дискомфорт. Слезы сами текут из глаз и медленно катятся по щекам. Одна лишь мысль о смерти Ракель доводит его до состояния истерики и лишает всякого желания и дальше жить на свете. Мир без этой девушки не имеет никакого смысла. Как и для Хантера, сильно вцепившийся в свои волосы и широко распахнутыми, полными ужаса глазами осматривающийся вокруг себя, встав на одном месте словно вкопанный и будучи не в силах что-то делать из-за мысли, что он навсегда потерял девушку, в которую всегда был влюблен, даже несмотря на отсутствие взаимности с ее стороны.

Тем временем Джеймс, Луи и Генри с сочувствием наблюдает за обоими мужчинами, которые так любят одну и ту же девушку и не хотят верить, что потеряли ее. Хотя они и понимают, что ничего не смогут сделать, если Ракель действительно не пережила падение и погибла. Эта мысль заставляет их чувствовать себя виноватыми. Ведь их целью было ее спасение, но миссия с треском провалилась. Как добросовестные сотрудники полиции, каждому из них трудно смириться с неудачей, и они воспринимают ситуацию с девушкой как личную трагедию, что на мгновение заставляет их усомниться в себе.

Еще некоторое время проходит в гробовой тишине, во время которой Хантер неотрывно смотрит в одну точку с чувством сильного напряжения во всем теле, Терренс себе под нос желает Саймону умереть и со слезами на глазах говорит, что никогда не простит ему смерть Ракель, а Джеймс, Луи и Генри быстро перекидываются парой слов, кое-как сумев взять себя в руки и вспомнив о своих рабочих обязанностях. Прохладный ветер практически сбивает с ног, а на улице становится все темнее, ибо время стремительно приближается к вечернему. Каждый по-своему пытается пережить произошедшее, пока в какой-то момент кто-то недалеко от них кладет руку на металлический бордюр. Первым на это обращает внимание Генри, который тут же даже остальным знать об этом, указав в нужную сторону со словами:

— Смотрите! Там кто-то есть! Я вижу чью-то руку!

Все мгновенно переводят свои взгляды туда, куда указывает Генри, и получают подтверждение его словам, поскольку видят, как чья-то рука пытается зацепиться за что-нибудь и взобраться на крышу.

— Ракель… — с учащенным дыханием и надеждой во взгляде шепчет Терренс и широко распахивает глаза. — Ракель!

— Ракель, милая… — слегка улыбается Хантер.

Терренс пулей поднимается на ноги, подбегает к нужному месту и чувствует, как его сердце начинает биться в разы чаще, когда видит, как Ракель из последних сил цепляется за металлическую балку и отчаянно пытается взобраться наверх, не зная, сколько еще она сможет вот так провисеть и не упасть вслед за Саймоном.

— Ракель, слава богу! — взволнованно произносит Терренс и падает на колени у края крыши.

— Терренс… — шепотом вяло произносит Ракель. — Прошу, помоги мне… Умоляю… Я не хочу умирать…

— Хватайся!

Как только Терренс протягивает ей руку, Ракель тут же за нее хватается, продолжая держаться второй за балку. После чего мужчина пытается затащить ее наверх. Хотя это оказывается не такой уж простой задачей, поскольку у девушки совсем не осталось сил, чтобы и самой немного помочь ему.

— Карабкайся наверх! — восклицает Терренс. — Ты должна немного помочь мне!

— Я не могу! — жалобно стонет Ракель. — У меня нет сил!

— Ты сможешь!

— Я с трудом держусь на этой балке…

— Все будет хорошо, я тебя не отпущу!

— Я сейчас упаду…

— Давай, Ракель, поднажми! Давай!

Ракель издает полный испуга крик, когда балка ломается под тяжестью ее веса и с грохотом падает на очень ненадежную, слегка болтающуюся проржавевшую конструкцию из металла.

— Все хорошо, я тебя держу! — гораздо спокойнее и увереннее говорит Терренс.

— Мне страшно… — со слезами на глазах произносит Ракель. — Я не хочу умирать… Я не хочу умирать!

— Держись, милая, держись, я тебя вытащу! Только помоги мне немного.

— Я не могу!

— Эй, Ракель, давай руку! — взволнованно тараторит только что прибежавший на выручку Хантер и протягивает Ракель руку. — Ну же! Хватайся!

Ракель кое-как находит в себе силы зацепиться за руку Хантера, который вместе с Терренсом пытается затащить ее наверх.

— Пожалуйста, помогите мне! — отчаянно взмаливается Ракель и бросает испуганный взгляд вниз, пока ее ноги свободно болтаются в воздухе, почувствовав, что у нее начинает кружиться голова. — Здесь очень высоко!

— Не смотри вниз! — настаивает Хантер. — Смотри на нас! Нет, не смотри! Не надо!

— Мои силы на исходе!

— Держись, подруга, мы тебя вытащим! Попробуй подтянуться немного! Изо всех сил!

— Не могу!

— Давайте-давайте, мистер Линвуд, тяните! — командует Терренс. — Не отпускайте ее руку!

— Пожалуйста, быстрее!

— Не отпускай наши руки! — восклицает Хантер. — Схвати их крепче!

— Они соскальзывают! — высоким, громким голосом тараторит Ракель.

— Возьми еще крепче! — настаивает Терренс.

Ракель снова переводит широко распахнутые глаза вниз и вскрикивает, когда ее вспотевшая ладонь практически отпускает запястье Терренса, за которое она пытается держаться. Тогда он и Хантер хватает ее второй рукой и всеми силами тянут девушку на себя. Совместными усилиями им удается постепенно поднять брюнетку и взять ее уже под мышки. Она же нисколько им не сопротивляется и начинает издавать тихие всхлипы, когда ноги едва касаются металлических бордюров. А когда Хантер и Терренс наконец-то затаскивают ее на крышу, Ракель без сил падает на пол и начинает душераздирающе кричать, даже и не думая как-то сдерживать эмоции, которые накрывают девушку с головой.

Пока Хантер поднимается на ноги и отходит в сторону, чтобы о чем-то сказать своим коллегам, Терренс подползает к Ракель, усаживает и заключает ее в крепкие объятия, с учащенным дыханием гладя ту по голове, пока по его щекам все еще текут слезы. Девушка же продолжает безутешно рыдать с чувством, что ее всю сильно колотит от того напряжения, которое ей пришлось пережить, уткнувшись носом в мужскую грудь и даже не думает отталкивать от себя того, кто приложил немало усилий, чтобы спасти ее жизнь.

— Отбой, парни, поиски прекратить, — сообщает по рации Луи. — Девушка нашлась. Она жива. Да…

— Вы как, мистер Линвуд? — интересуется Джеймс.

— Все нормально, — с учащенным дыханием отвечает Хантер.

— Невероятно! — восклицает Генри. — Как эта девушка смогла выжить? Как умудрилась не разбиться?

— Я и сам не понимаю. Рингер упал с огромной высоты и потянул за собой Ракель. Они оба должны были разбиться! Но пострадал только он один.

— Я уж думал, что она мертва! — признается Джеймс. — Думал, что ее уже ничто не спасет!

— Мы все так думали, коллега, — задумчиво отвечает Луи после того, как заканчивает что-то говорить по рации.

— Кстати, а что там насчет Саймона? — спрашивает Хантер. — Он вроде бы лежит без сознания.

— Да, парни сказали, что он едва дышит. Трогать его боятся, потому что у него может быть множество переломов. Тем более, что у него вся одежда в крови.

— А скорую уже вызвали?

— Да, врачи уже в пути. А ребята пока делают то, что им сказал диспетчер. Поддерживают его жизнедеятельность. Но даже если он и выживет каким-то чудом, то может на всю жизнь остаться инвалидом.

— Было бы справедливо, — хмуро бросает Хантер. — После всего, что он сделал.

— В любом случае все наконец-то закончилось.

— Да, слава тебе, господи! — приподнимает руки Джеймс. — Еще ни одна операция по аресту преступника не была такой тяжелой, как арест этого типа.

— Да уж… — резко выдыхает Луи. — Пришлось попотеть, чтобы спасти эту девушку.

— Кстати, а неизвестно, что там насчет Ричарда Сталкера и его банды? — спрашивает Джеймс. — Их поймали?

— Я спрашивал парней про этого сопляка, но они пока ничего не знают. Сказали, что сейчас все уточнят и снова свяжутся с нами по рации.

— В любом случае далеко им не убежать, — уверенно говорит Хантер. — Если они все еще где-то в этом здании.

— Это верно, — соглашается Генри. — Так или иначе мы свою миссию выполнили.

— Было непросто, но хорошо, что все закончилось, — отвечает Джеймс. — Риски были колоссальные.

— Так или иначе мы – отличная команда, — уверенно говорит Хантер и подбирает с пола свое оружие, которое обронил Терренс после падения Ракель с крыши. — Приложили немало усилий, чтобы спасти эту девушку…

С этими словами Хантер переводит свой взгляд на Ракель, которая все еще безутешно рыдает в крепких объятиях Терренса и время от времени вскрикивает, испытывая безумно сильную слабость после всего произошедшего и чувствуя, как каждая мышца ее тела трясется от напряжения.

— Успокойся, милая, успокойся, — дрожащим голосом тихо произносит Терренс, нежно гладя Ракель по голове и спине. — Все закончилось. Все закончилось…

— Я жива… — шепчет Ракель и с дрожью издает всхлип. — Жива…

— Да, жива. — Терренс целует Ракель в макушку и на пару секунд прикрывает глаза, понимая, что его и самого сильно колотит, и он едва может дышать. — Я чуть с ума не сошел… Когда он потянул тебя за собой.

— Не могу поверить… — Ракель слабо сжимает пальцами футболку Терренса. — Ты п-пришел… Пришел, чтобы спасти меня.

— Я не мог тебя бросить. Не мог отдать на растерзание этому козлу.

— Мне очень плохо… Я совсем без сил. Не могу сидеть… Не могу ходить…

— Все хорошо, моя девочка, дыши глубже. — Терренс помогает Ракель принять полулежащее положение и начинает придерживать ее голову на локте на весу. — Ты жива, со мной, а Саймон больше и пальцем тебя не тронет.

— Я как будто умираю… — вяло признается Ракель и с трудом набирает воздух в легкие. — Чувствую себя так, словно это… Последние минуты моей жизни.

— Нет-нет, не говори так! — взволнованно просит Терренс, мягко гладит щеку Ракель и большим пальцем вытирает слезы у нее под глазами. — Ты не умрешь! Я этого не переживу!

— У меня голова кружится… Все тело болит…

— Потерпи еще немного. Сейчас сюда приедет скорая, и врачи окажут тебе необходимую помощь. А если все будет хорошо, то я отвезу тебя домой к родным.

— Так близко… Смерть была так близко… Я думала, что разобьюсь. И… Понятия не имею, как… Как этого не случилось. Как я оказалась здесь… Целой…

— Поверь, я и сам в шоке, — ободряюще улыбается Терренс.

— Мне было так страшно… — со слезами на глазах признается Ракель и с дрожью шмыгает носом. — Как еще никогда в жизни… Я чуть не погибла. Саймон чуть не убил меня… Он хотел меня убить…

— Не думай об этом, дорогая. — Терренс прижимает голову Ракель к груди и запускает пальцы в ее спутанные волосы на макушке. — Теперь тебе больше нечего бояться.

— Это какой-то кошмар… — начинает тихо и горько рыдать Ракель. — Я как будто живу во сне и не могу проснуться. Никто не хочет забрать меня из этого ада.

— Тише-тише, не плачь. Все закончилось.

— За что мне все это? За что? Неужели я настолько плохая? Неужели я совершила столько плохих поступков?

— Нет, Ракель, ты вовсе не плохая.

— Значит, я заслужила прощение? Раз ты пришел ко мне на помощь. Если бы не заслужила, то… Тебя бы здесь не было.

— Я был бы здесь в любом случае, — уверенно говорит Терренс и начинает на весу придерживать Ракель за заднюю часть шеи, гладя ее свободной рукой по голове. — Нашел бы где бы то ни было. Куда бы Саймон ни захотел тебя утащить.

— Терренс…

— Я слышал все твои просьбы о помощи и делал все, чтобы поскорее найти тебя. — Терренс нервно сглатывает. — И… Мне жаль, что я не смог спасти тебя от падения.

— Ты в этом не виноват, милый, — устало улыбается Ракель, прикладывает руку к щеке Терренса и нежно гладит ее, внимательно рассматривая его обеспокоенное бледное лицо своими полусухими от слез глазами с чувством сильного головокружения. — Ты сделал что мог. И я это ценю.

— Ты жива, и это главное, — более тихим и низким голосом отмечает Терренс и соприкасается лбом со лбом Ракель. — Остальное не имеет значения.

— Я ждала твоего появления, — шепотом признается Ракель, обеими руками гладит щеки Терренса и пропускает пальцы сквозь его волосы, пока она смотрит ему в глаза, чувствуя, как горячее дыхание опаляет ее кожу и согревает, пока на улице дует сильный ветер. — Мечтала о том, чтобы ты пришел и спас меня.

— Приятно это слышать.

— Ты… Оправдал мои надежды… Мои мечты, о которых я никому не говорила.

— После всего, что я сделал?

— Я об этом не думала. — Ракель начинает очень часто дышать с чувством усиливающегося головокружения. — Я лишь хотела оказаться рядом с тем, с кем… С кем я чувствую себя в безопасности.

— Тише-тише, милая, все хорошо. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке, все еще придерживая ее голову на весу и мысленно отмечая, что лицо девушки сейчас намного бледнее, чем он сам обычно. — Расслабься.

— С-спасибо, что пришел… — вяло произносит Ракель и нервно сглатывает с чувством тошноты, пока каждая ее мышца трясется от напряжения, а перед глазами начинают мелькать мошки. — Спасибо большое, что… Не толкнул глубже в ад… Не позволил… Не позволил мне и дальше… Страдать…

— Все хорошо, малышка, не волнуйся, я рядом, — мягко говорит Терренс и прижимает измученную, обессиленную Ракель поближе к себе, поглаживая плечи и голову девушки, пока она окидывает взглядом все, что ее окружает, и понимает, как мир перед глазами постепенно превращается в размытую картинку, а звуки становится все более приглушенными. — Боже, ты такая бледная и холодная…

— Я жива лишь благодаря тебе… — Ракель тихо шмыгает носом и нежно гладит Терренса по щеке, пока из ее глаз по щекам медленно текут слезы. — Не умерла… Ты… Ты спас мне жизнь…

Ракель еще пару секунд неотрывно рассматривает обеспокоенное лицо Терренса до того, как она медленно закрывает глаза с чувством, что ее затягивает в непроглядную темноту, а звуки поставлены на паузу. Голова резко наклоняется в сторону, все тело мгновенно обмякает, ласкающая щеку мужчину рука безвольно падает на ее живот и на пол, а кожа становится еще бледнее и холоднее.

— Ракель?! — широко распахивает глаза Терренс и легонько теребит Ракель за щеку. — Ракель, ты чего? Говори со мной! Не молчи! Ракель! Эй!

Терренс с учащенным дыханием хлопает Ракель по щеке, повернув ее голову к себе.

— Не теряй сознание! Слышишь меня? Ракель! Ракель, пожалуйста, не пугай меня! Ответь мне!

Однако как бы усердно Терренс ни пытался добиться от нее какого-то ответа, Ракель ему не отвечает и никак не реагирует на его действия, лежа у него на руках без сознания.

— Пожалуйста, любимая, пожалуйста… — шепотом отчаянно умоляет Терренс, прижав голову Ракель к груди, крепко обняв ее обеими руками и уткнувшись носом в ее макушку. — Не бросай меня…

Терренс нежно целует Ракель в лоб.

— Я не смогу спокойно жить, если с тобой что-то случится… — Терренс слегка морщится из-за чувства, что его сердце сжимается, а горло как будто кто-то сильно сдавливает, не давая ему нормально дышать и причиняя сильный дискомфорт. — Пожалуйста, Ракель, пожалуйста…

Терренс продолжает крепко обнимать Ракель и пытаться привести ее в чувство легкими хлопками по щеке, довольно тяжело дыша с ощущением дрожи во всем теле и учащенным сердцебиением и едва сдерживая слезы отчаяния, что образовываются в уголках глаз. Тем временем Хантер в какой-то момент переводит взгляд в сторону после того как что-то говорит Джеймсу, Генри и Луи, которые покидают крышу и отправляются помогать другим своим коллегам. Он видит бессознательную девушку на руках у мужчины и широко распахивает глаза с чувством, что его сердце пропускает удар.

— О боже мой… — дрожащим голосом произносит Хантер. — Ракель? Ракель!

Хантер резко срывается с места, подбегает к Терренсу и опускается на колени перед мертвецки бледной и холодной Ракель.