История последнего Жреца
Глава 1
Всё лучшее в мире – просто.
И даже концепция рая,
проста как кусочек вечности
длиною всего в один день…
(Из записей «Последнего Жреца»)
Когда появились первые боги, достоверно никому не известно, однако многие полагают, что они прибыли к нам из самых разных мест мироздания или и вовсе из его отражений на глади вселенной: с миру по нитке и сошьем мы ковер – так в народе говорили когда-то, и ведь были те слова правдивыми. В то время, когда появились первые боги, людей в мире было столь мало, что многие за всю свою жизнь не видели никого из другого племени, находящегося недалече чем в полста километрах от главного кострища. В пору ту, наш мир был еще совсем диким и полным чуждой нам жизни, неведомых ныне опасностей и даже укладов, казалось бы так похожих на нас, людей. Как ни странно, но в то время, все племена говорили на языке первых людей, что был очень прост и беден, но его хватало, чтобы жить полноценной жизнью человека того времени. И как бы это не было удивительно, но именно те, кто жил при появлении богов, ничего о них и не знали.
Такое вот было время, и именно в этот период, над миром людей, миром смертных, появились они – боги, божества, всемогущие создания. Их можно называть как угодно, и у разных народов их звали по-своему. Откуда и как они взялись над одинокой планетой, как уже было говорено: никому достоверно неизвестно, а кому это известно, тот скорее всего об этом нам с тобой не расскажет. Из множества источников, древних и свежих достоверно известно одно – все боги, как и люди, в первые моменты своего существования, были равными между собой и не имели отличий друг от друга по силе или цвету их могущества. Среди них не было ни умнейших, ни сильнейших, ни богатейших, ни убогих. Равенство – вот что было в начале их появления, равенство и простота, чистота и порядок. И так было до появления «Божественной Пирамиды», которую заняли, те, кого после стали называть «Высшими Богами», стоящими над старшими и младшими, над низшими и прочими. Их было только пятеро, именно столько была готова принять пирамида: один на вершине, и четыре равные по углам квадратного основания.
Во времена божественного становления, боги еще не имели имен, не знали себя и даже не имели тел, которые мы с могли бы воспринять и описать. Боги даже не могли видеть друг друга, но вот мыслить все это им не мешало, ведь на то они и Высшие создания, чтобы оставаться собой даже буду бестелесной энергией. И в миг первого становления, боги потеряли простоту, окружающую их изначально.
Когда была создана Великая пирамида, тогда же в мире Богов появились первые законы, которым беспрекословно должны следовать все, начиная от Высших созданий и до последней сущности этого таинственного мира, лежащего вне мира смертных. Это был миг зарождения нового летоисчисления, заголовок новой эры, когда сильные существа, взяли на себя самые тяжелые из всех обязанностей. Все верно – помимо своего угла в Великой пирамиде, Высшие создания взяли на себя величайший труд: следить за миром людей и нести свою долю ответственности. Всего пять Богов, пять острых углов, одна Великая пирамида, существующая лишь в мире потустороннем, в мире бессмертных. И казалось бы – основа положена, константы встали на свои места и мир готов их принять. Но в последний миг перед этим важнейшим событием, ровно за мгновение до того, как Константы мироздания заняли свои места, в пантеон величайших, влез еще один бог. Лишнее звено вторглось в установленный порядок и уничтожило его, ведь шестому было мало места в Великой пирамиде, и он не удовлетворился очередным углом на плоскости пирамиды, а занял свое место в Божественном пантеоне, изменив весь мир бессмертных. Шестой бог занял новую вершину, которой до него просто не было на Великой пирамиде. Шестой занял острие, смотрящее вниз, на планету. Одним своим решением превращая божественный храм, Великую пирамиду в Октаэдр с восемью гранями и шестью углами. Один лишь шаг, одно решение, принятое в миг становления и все было изменено…
Мир принял и запомнил свои первые законы, сковавшие бессмертные сущности незыблемыми правилами и ограничениями, отнимая могущество бессмертных и накладывая правила на использование их сил и возможностей. Законы Великого Октаэдра создали то, что породило все последующие беды и проблемы в мире бессмертных – законы создали неравенство между богами…
Свод правил при этом был совсем не длинным: богам запрещалось иметь человеческие лица; богам запрещалось появляться в мире смертных без желания смертных; в Великом Октаэдре появилась свои законы существования, отличные от законов мироздания смертных; перечень Высших богов был закрыт, и никто более не мог претендовать на равное им могущество; боги были обязаны нести выбранный ими путь до самого конца; богам было запрещено приумножать свою суть и силу.
Первые законы совсем не сложны, но как было уже отмечено, именно они породили первые разрывы отношений между созданиями из мира бессмертных, из-за новых законов, появилось неравенство и первые потоки зависти и злобы. Хотя казалось бы – Величайшие из бессмертных, что им делить? Но оказалось, что делить было что…
Несложно догадаться, что первые крохи ненависти и презрения были отданы лишь одному, тому из бессмертных, кто оказался намного сильнее прочих. Да, боги презирали того, кто последним успел в уходящий поток возможностей и легкого могущества, как бы подчеркивая свою удачливость, прозорливость и уникальность. Наглость же этого создания вообще не имела границ, по мнению большинства, ведь явившись последним, он единолично занял пространство равное сумме всех остальных, получив ровно половину Октаэдра, куда всем остальным был заказан путь. Уже тогда, не видя оппонента, его окрестили Шакалом, и ведь как в воду глядели.
С того же момента, затерянном среди канувших в реку забвения времен, Боги разделились на Высших и Старших, и деление их продолжалось еще долгие тысячи лет, а возможно и сотни миллионов лет. И деление это было понятным и очевидным, ведь мир не мог принять даже двух богов, выбравших одну и ту же ответственность в мире смертных. Это было не сразу очевидно, но разобрались в этом быстро, а потому роли бессмертных созданий быстро разбирались самыми смелыми и прозорливыми. Но даже при наличии такого роскошного выбора, споры и соревнования между сущностями не заканчивались. Боги еще не забыли свои ранние жизни ли воплощения, а потому им не чужды были и наши пороки, зависть, ненависть, подлость, коварство, жадность… И даже помимо деления богов по их силам и ответственности, был еще и запрет на человеческий образ, который диктовал уже определившимся свои условия и даже некую моду своего уровня.
Как бы нам не казалось смешным выбор лика у бессмертных, для них это был выбор, который будет с ними на протяжении целой вечности, а потому нельзя было прогадать или отдать желаемое другому. Первыми, как и должно, приняли себя четыре Высших создания, они же первыми нарекли себя собственными именами, достойными богов Высшего пантеона!
Самая отважная и непреклонная, назвавшая себя Леотиранисой, взяла на себя нелегкий труд – ответственность за рождаемостью, за приток новых душ, за многодетность, семью. Она поистине Величайшая из всех богов, и она приняла образ женщины с головой доброй кормящей коровы, чьи белоснежные рога устремились вверх. Тело ее было женственным и красивым, скрытым в нежнейшем шелке, очерчивающем ее стать и гордость за дела ее.
Воинственный и храбрый бог, взявший имя Саанулита, обратился в золотой доспех невиданной красоты, под забралом которого бушевал вечный огонь. Саанулит не побоялся своей доли и роль он взял на себя непростую – он отвечал за мужество на войне, за храбрость в бою, безжалостность к врагу в сердце воинов.
Третий, принявший себя бог, нарек себя Руфацилом Ултуусом, ведь он любил знания и очень ценил то, что знал сам. Именно поэтому он и взял на себя непростую роль отвечать за умы людей, за идейность единиц и прозрение в еще не существующем научном мире. Став путеводной звездой всех будущих открытий, Руфацил Ултуус принял облик безликого человек, лишенного волос, ушей, носа и глаз. Всем своим видом словно подчеркивая, что основа его деятельности внутри головы, а не снаружи. Фигура и одеяния его так же были просты, но изящны.
Четвертый угол Великого Октаэдра, заняла самая прекрасная богиня с самым коротким именем: Исис. И словно ответ на свою стать и миловидность, богиня была ответственная за природную красоту, отрекшись от самих людей, она тем не менее была им ближе многих, ведь именно ее труды вдохновляли, успокаивали и исцеляли души. Исис выбрала себе образ прямоходящей антропоморфной кошки, с пушистым хвостом и когтистыми и изящными ручками. При всей же этой красоте, тело ее прикрывала лишь короткая туника с золотой оторочкой.
Вот те четверо, кто первыми предстали перед остальными бестелесными, кому не нашлось места в Великом Октаэдре. Они были первыми в Октаэдре, они были сильнейшими и именно они обрели первые имена и свои лики, и только эти факты, разделили мир еще раз, создавая не только новые законы мира бессмертных, но и обрекая всех Богов на борьбу за еще не поделенную силу и влияние в мире смертных. Это было самым началом войны, но в те времена, этого никто еще не понял...
С того момента, в мир бессмертных, в Великий Октаэдр стали входить новые боги, называемые себя Старшими. Началось время деления мира смертных, которые жили в ту пору и знать ничего про богов не знали, ибо никто из них ни разу не удосужился спуститься к ним.
Новый виток законов и ограничения для Величайших созданий мира наступил неожиданно, но он оказался куда более болезненным для всех, нежели боги могли ожидали. Ведь новые законы накинули оковы ответственности на саму суть бессмертных, обрекая их на служение тому, на что боги сами себя и подписали. Жители Великого Октаэдра в одночасье ощутили невыносимую слабость, и желание потребления силы в коей они себя сами же и определили. Все было честно, но мало кто был к этому готов. А новые мировые законы, помогали произойти неизбежному – в мире людей, редкие уникумы, морочившие головы своим собратьям, стали видеть во снах явления Богов. И это было не случайностью, а непреодолимой закономерностью, ведь Великое равновесие было обязано каждому дать шанс.
Так в мир смертных стала просачиваться первая религия: вера в высшие создания, живущих над миром смертных в Великом Октаэдре, что в ясный день лишь на миг может заслонить свет от Светила. И те, кто успел определить себя в мире, сам же одел на себя ошейник зависимости…
Четверо Высших богов, о которых уже было упомянуто, вынужденно покинули свои жилища и спустились в мир смертных, чтобы заглянуть в их души, наполнить их своей волей и крохами силы, чтобы принять благодатную молитву в свою честь. Словно неутолимый голод толкал Высших созданий, взывать к первым людям того мира. В ту пору, Боги были еще очень молоды, и несмотря на то, что время для всех бессмертных течет значительно медленнее, они тратят его с удивительной для нас смертных скоростью.
В то дивное время, каждый кто решился возвести молитву своему новому богу, был услышан им лично, так как будучи слабыми, Высшие создания собирали даже несущественные крохи, еще не умея собирать с людей всё без своего личного присутствия, оставляя эту заботу на собственные фантомы и каналы по сбору сил. Но не будем забегать перед…
Отдельно стоит отметить Исис, которая несла гармонию и красоту в места обитания смертных, питаясь их восхищением и тяге к прекрасному. Богиня не зависела от молитв или веры, но внимание к ее творению, питало ее могущество. Остальные боги, как Высшие, так и Старшие, были куда более зависимы от людей.
Леотираниса собирала мольбы женщин, желающих родить своему супругу ребенка, или двух. Ее дары помогали новому поколению превзойти числом прежнее, а слезы радости матерей, взявших свое чадо впервые в руки – лучшая награда для доброй богини.
Руфацил же путешествовал по миру с редкими путешественниками и авантюристами, заряжая в них тягу к новому и питаясь их знаниями словно кровосос кровью жертв. Однако в отличие от хищников, Руфацил Ултуус своим «питанием» не отнимал, а одаривал деятельных смертных.
Саанулит же был в каждой войне, хоть мелкой, хоть относительно крупной. Бог войны наслаждался победой подданных не меньше их самих. А победившие никогда не разочаровывали своего бога добрым поминанием и желанием развязать новую битву.
Такие были роли у Высших богов в самом начале их пути, и все, казалось бы, было правильно и честно, ведь никто из них не мешал соседу, занимаясь своим делом. Однако все же, было еще два момента, которые требовали некоторого пояснения, а именно – два других высших создания, которые по странному совпадению оба занимали вершины Октаэдра. Занявший вершину, смотрящую на светило, ни разу не явился перед своими собратьями за все то время, пока на планете были лишь Высшие, хотя и после, делал он это не чаще. Второй же, тот самый наглец, шестой из нижней вершины Божественного Октаэдра, мелькал в мире куда чаще иных, но никогда не останавливался перед собратьями и даже не показываясь им на глаза напрямую. Этот наглец, предпочитал быстро сделать свою работу и исчезнуть в неизвестную даль, пренебрегая желанием его соседей к общению. И казалось бы, в его положении это как минимум хамство, но ничего менять Шестой в своей жизни и деятельности не желал, он просто делал свое дело и не отвлекался на других.
Годы шли, поколения людей сменяли друг друга, благодаря добрым и нежным рукам Леотиранисы, человечество постепенно и неуклонно увеличивало свою численность. Благодаря же энтузиазму Руфацила, мир становился интереснее и чуть более открытым для смертных, что также шло на пользу тем, кто населял землю под Великим Октаэдром. Тогда же в мир людей начали спускаться Старшие боги, ведомые их тяжкой долей ответственности. Тогда же появились последние законы для бессмертных, не столько помогающие, сколько усиливающие и без того шаткое неравенство между бессмертными. Последний закон предписывал, что каждый из богов мог выбрать себе оружие, сотканное из чего угодно доступное создателю, а также защиту и средство для управления силой, чтобы и Боги могли что-то менять в своих жилищах, над миром людей. Мира в Великом Октаэдре и так как такового не было, а после последнего закона и вовсе напряжение стало усиливаться, словно некто очень жестокий специально стравливает бессмертных в их тесном жилище.
В тот же век, случилось первое столкновение между богами, ибо то что начало накапливаться со дня появления Великого Октаэдра, впервые выплеснулось наружу, проливая бесценную кровь тех, кто может жить вечно…
Разумеется, наверняка никому не известно, что же конкретно послужило причиной первого раздора. Было ли то вооружение богов, или причина была в обычной зависти или страхе. Мнения народов разняться по этому вопросу, но куда более правдоподобной кажется причина, что богов ужаснула роль пятого Шестого бога. Ведь если вспомнить все истории и свести их вместе, то выходит, что конфликт начался с того, что один из Старших богов решил встретится с одним из Высших.
Затерянный в небытие бог с утраченным в истории именем Асхаил, прибыл в Великий Октаэдр и выйдя к центральному постаменту, воззвал к тому, кто скрывался под поверхностью пола верхней части Великого Октаэдра. Надо уже понимать, что к тем годам, богов в мире было больше сотни, от мелких до более крупных, от посредственных до ответственных. Великий Октаэдр был больше похож на старый базар чем на вместилище и жилище богов, но даже при такой жизни храбрости обратиться к нелюдимому богу набрался лишь один. Асхаил, взявший образ песочного человека с темными прожилками в структуре, обрекающий себя на непростое бремя предрекать во снах людям легкую смерть, решился выступить и стать одним из первых, чтобы история бессмертных запомнила его в века. Что же, так оно и вышло.
Асхаил не был ни сильным, и даже не Старшим, но тем не менее, он вышел и вызвал неизвестного, честно игнорируемого, бога к ответу.
«Покажись, тот, кто скрывается в тенях и крадет людские души!» - крикнул песчаный человек, и все боги безмятежно живущие вокруг, обратились в слух, ожидая как минимум ответа из подпольной части Октаэдра. И любопытство их было удовлетворено. Ответ Асхаилу последовал незамедлительно, когда центральные плиты в центре главной залы разошлись в стороны, выпуская серый густой туман вперемешку с дымом. Непроглядное марево разлилось по полу и вознеслось к потолку Великого Октаэдра, и из него поднимался даже не антропоморфный шакал, а нечто среднее между живым созданием и доспехом Саанулита, равному которому еще никто из присутствующих не видел. Матово-черная броня, казалось живой и подвижной, перекатывающейся словно могучие мышцы. Свет льющийся от стен Октаэдра не бросал бликов с поверхности доспеха и казалось, что нет в мире ничего темнее этого материала. Словно темное пятно, вышел в мир иных богов Шестой из Высших и лишь красные горящие глаза на маске-морде выдавали то, что вышедший являет собой живое создание и вообще замечает присутствующих.
«Назови себя!» - торжественно приказал Асхаил, обратившись к неравному себе пренебрежительно и нагло, ложно считая себя имеющим на то право, решил вовсе не отступать до самого конца, подавая пример того, как надо общаться с теми, кого бояться просто глупо и нелепо.
«Анубис» - глухо, словно сквозь водную гладь, отбрасывая звучное эхо от своей маски, коротко бросил призрак в доспехе. А затем, еще до того, как последний из присутствующих услышал ответ, он взмахнул мутно-серым как туман изогнутым клинком. Неведомы никому были на то причины, впрочем, даже понимая их, никто ничего уже не мог исправить, ведь один короткий взмах легко отсек голову Асхаилу, перечеркнув жизнь бессмертного словно жалкого червяка. Тело песчаного Бога вмиг осыпалось черной пылью на пол Великого Октаэдра, но не его отсеченная голова. То, что совсем недавно было вместилищем разума бога, оплыло будто воск от свечи, обнажая то, что было сокрыто внутри, превращаясь в светящуюся сферу силы бога. Никто до этого не видел ничего подобного и тем более не ожидал. Однако Анубис без тени сомнения протянул свою темную длань и взял чужую силу, словно само собой разумеющееся. Никто еще не осознал произошедшего, а черный шакал молча обернувшись – ушел обратно под пол.
Никто из богов никогда не думал, что век их может быть столь скоротечным. Никто не верил в то, что бессмертного можно убить так же легко, как и смертного, но как оказалось – они были не правы. В тот же день, помимо ненависти, Анубис обрел врагов, завистников и тех, кто презирал его за все, что он делает.
Да, я об этом не сказал, но ни для кого не было секретом, зачем же Анубис спускается в мир смертных. Ведь роль шакала была отнюдь не простой и незавидной: назвавшийся Анубисом, наряженный в доспехи бога из чужого мира, взял на себя самую неблагодарную роль из всех. Анубис собирал души подобно жнецу, судил их как верховный судья и лично выносил, и исполнял приговоры, подобно палачу. Взявший на себя столь много, имея власть над душами тех, кого воспитывают другие, независимый от молитв и воспеваний, все это вкупе и по отдельности – приносило ему невероятные силы. Анубис отличался от остальных: он не нуждался ни в вере, ни в молитве, ни даже в людской памяти. Черный бог жил только смертями, в которых у смертных никогда не было недостатка. И грешен будет тот, кто скажет, что это самое лучшее место для сильных, ибо такую ношу унесет далеко не каждый…
Глава 2
Властен не тот, кто силою своею повелевает другими,
а тот, кто управляет другими, не имея на то сил.
(Из записей «Последнего Жреца»)
Божественные истории, всегда интересны и их бесконечно много, но если разобрать их по насыщенности или даже по срокам, то будет понятно, что далеко не все истории, связанные с Высшими созданиями, являются интересными для нас, для смертных. Это понятно, ведь боги живут несравненно дольше людей, а потому все людское со временем у них отходит глубоко в их сущности, оставляя на поверхности лишь то, что наиболее близко каждому конкретному существу. Примеров можно привести с сотню, но куда лучше, привести примеры, связанные с уже знакомыми нам богам.
Например, Руфацил к своей первой тысячи лет не интересовался ничем, кроме открытий из мира людей, при этом сами смертные его совершенно не интересовали, ни их жизни, ни проблемы и уж тем более ни мольбы.
Исис же изначально не особо замечавшая смертных со временем все больше разочаровывалась в людях, которые уничтожали все что создавалось ее рукой, будь то прекрасный лес, или даже просто поле цветов. Люди жестоки к творениям природы, даже если это дело рук богини.
Саанулит с годами становился все более жестоким и резким к своей пастве. Войны и смерть, несущие ему силу, все больше занимали его мысли и планы. Ожесточение мира влияло на всех остальных богов в той или иной степени, но никто не мог ничего сказать боку Войн, ведь он, как и остальные – делал свою работу.
Старшие и младшие боги тоже с годами менялись и все дальше уходили от простых и понятных нам интересов, все дальше и дальше заполняя Великий Октаэдр своим укладом. Одно не менялось с годами, и к первой, ни к третьей тысячи лет – большинство богов продолжали ненавидеть того, кто называл себя Анубисом, и именно поэтому истории о нем, являются наиболее яркими и интересными, ведь ненависть и зависть – это самые человеческие чувства, присущие всем смертным…
Пока большинство богов учились как можно меньше прикладывать усилий для получения максимума положительного эффекта для себя, другие боги, чуть чаще сталкивающиеся со смертью, отмечали, что Анубис самолично спускается к каждой душе, не перекладывая свою ношу на кого-либо иного и не пуская все на самотек. Боги не сразу, но поняли, что часть своих обязанностей можно спускать на свои тени, фантомы созданные из силы Бога и исполняющие простые задачи в мире среди смертных. Другие же научились прокладывать прямые каналы силы к храмам или алтарям, чтобы не присутствовать на молитвах людей чтобы получить причитающееся. Да, такие способы не давали полноценного потока, но для ленивого бога и такой расклад был уместен.
Лично же исполнявшие свои роли боги считались по меньшей мере чудаками, или откровенными скрягами. Анубис в этом списке был, но не никто не считал его чудаком. Некоторые сделали неверные выводы, посчитав, что у Бога нижней части Октаэдра нехватка сил или что куда хуже – он копит их для чего-то ужасного. Глупость и страх так же присущи богам, а потому некоторые из них решили дать отпор зарвавшемуся отшельнику, который никому не мешал своей деятельностью.
И вновь у порога мира нелюбимого всеми шакала стояли боги, зачинщиков было не мало, но впереди стоял тот, кто посчитал себя лидером. Имя тому храбрецу было Артанаог, ответственный за самоубийц, жестокий Старший бог совершенно не ценящий людских жизней. На самом деле неудивительно, что именно он пришел к порогу Анубиса. Будучи тесно связанным со смертью, Артанаог часто видел подземного шакала и презирал его только за то, что тот никогда не останавливался для простой беседы с тем, кто по праву является его коллегой. По мнению одного из древнейших источников, бог самоубийц выглядел как антропоморфный жук-могильщик, покрытый плотным панцирем, который был создан из предсмертных слов тех, кто прощается со своей жизнью. А ведь сотканное из нематериального, невозможно преодолеть обычным оружием. Была ли то глупость или нет, сейчас никто уже не скажет, возможно, Артанаог не сам решил выйти к вратам в царство Анубиса, но это для нас и не важно, факт был уже свершен тогда, когда прозвучали слова глупца.
«Выйди из своей норы, презренный Анубис, сын шакала и дворовой шавки! К тебе взываю я – Артанаог, бог самоубийц!» - возвестил старший бог и с бесстрашием смотрел как открываются врата мира подпольного, и вздрогнули все, когда услышали какофонию кричащий и стонущих людских голосов, наполненных ужасом и болью. И, как и в первый раз, из норы шакала поднимался темный тяжелый дым восходя все выше и выше, к самому потолку яруса Великого Октаэдра. Такое вот представление, и пока все внимали увиденному и услышанному, из своего царства поднимался Анубис, но поднимался он не один, ведь подле него шел крупный пес с оскаленной головой. Артанаог усмехнулся и выхватил кривую саблю, испещренную всевозможными рубцами и зубьями. Однако больше он не успел ничего, даже рот повторно открыть, чтобы высказаться, чего говорить о том, чтобы блокировать выпад? Голова Артанаога была отделена от тела без звука, без помпы или возвышенных речей. Тело бога самоубийц растеклось грязной водой по полу Великого Октаэдра, а сила, хранимая в голове, отошла победителю. Пес Анубиса злобно рыкнул, фыркнул и вместе с хозяином повернулся для того чтобы вновь скрыться в его чертогах, но вдруг, кто-то еще набрался храбрости, и не промолчал.
«Почему ты столь жесток?!» – задала вопрос Исис, Высшая равная Анубису. Вокруг Богини поспешно расступились прочие создания, позволяя ей вести свой диалог, без их участия. И как ни странно, но Анубис, несший в руках силу Артанаога остановился и обернулся к ней.
«Не стоит путать милость с жестокостью, красотуля» - не оборачиваясь ответил шакал глухим голосом, прозвучавшим из глубины маски и продолжил спускаться, как ни в чем ни бывало.
«Постой и ответь мне, Анубис! За что ты убил Артанаога?» – вновь заговорила та, кого мрачный жнец назвал «Красотулей».
«За дела твои, да воздастся тебе! Он умер за дела свои» - легко ответил Высший, вновь не обернувшись, а затем закрыл лаз в свои чертоги, откуда до сих пор слышались крики и плачь страдающих душ.
Больше никто не осмелился даже вполголоса обсуждать убийцу, но это только в первые мгновения, чуть позже во всем Великом Октаэдре не было места, где бы хоть кто-нибудь не обсудил жестокое божество и его безграничную наглость. И лишь Высший Руфацил Ултуус размышлял на пару с Саанулитом о том, из чего сделана секира Анубиса, если она даже не заметила доспеха Артанаога, сотканного из последних слов, умирающих? Бог войны желал получить это оружие в свои руки, чтобы навести порядок среди равных и избавиться от лишних. Руфацил же в то же время искренне желал разгадать саму загадку сплава и ответить самому себе на незаданный вопрос – в чем секрет этого сукиного сына.
Все Боги так или иначе, но общались между собой, а потому очень многие их изделия и идеи становились общим достоянием, но только два Высших Бога никогда не делились своими успехами или неудачами перед другими. Как нетрудно догадаться, оба они были «над» и «под» остальными, но только вот если до верхнего бога дел никому не было, то нижнего Анубиса не могли просто так оставить в покое.
А пока два Высших решали свои загадки, одинокая кошка-Исис вернулась в свои более чем скромные чертоги, где она бывала не так уж и часто, предпочитая обитать на поверхности планеты, где ее окружают только труды рук ее, и красота пейзажа молодой планеты. Однако сейчас она желала уединения и спокойствия вдали от забот и других богов. Причиной тому стал некто непохожий на других, кто больно ткнул ее и прочих в то, о чем они все давно позабыли. Не нужно иметь и семи пядей во лбу, чтобы понять, на что конкретно были направлены слова Анубиса. В своих раздумьях, Исис вспоминала свою раннюю жизнь, нереально далекую и забытую под гнетом стремительно ускользающего времени, в той жизни она успела познать, что такое самоубийство. Одно лишь воспоминание даже через кромку веков сумело внести смуту в душу богини. Она помнила, как боялась этого и как ненавидела тех, кто до этого доходит. Нет в мире более жестоких эгоистов, чем самоубийцы, оставляющие в горе родных и близких. Так почему же тогда сейчас, она была не на стороне того, кто прекратил существование подлой сволочи, питавшейся чужими смертями и вгоняющий смертных на этот гнусный путь? Кто промыл ей голову и заставил видеть в подлом Артанаогае союзника? Неужели и в отношении других она столь же слепа? Или вопрос лишь в том, что некто впервые за эти столетия, назвал ее Красотулей? Ошибки быть не может, язык богов точен до омерзения, каждый слышит именно то, что хотел сказать оппонент. Так в чем же причина такой смуты? И сколько же еще таких темных лошадок живут рядом с ней?
Все эти размышления, как и должно любому раздумью, приводили Исис к познанию истины, и с каждым новым шагом, она все больше подвергала сомнению то, что ее окружает, и кто говорит с ней снисходительно…
Время шло, и разумеется, после содеянного, Анубис привлек к себе массу ненужного внимания, а потому не долгим был его покой, когда он может быть предоставлен самому себе и своим заботам. Не прошло и полного месяца, как во врата ведущих в царство шакала, вновь застучали пара ног. Очередные безумные храбрецы явись на порог Высшего, но в этот раз они были готовы, а потому пришли с оружием в руках, да с щитами, при доспехах. Все мы знаем истину – агрессия рождает агрессию, но молодые боги этого похоже еще не знали…
И вновь царство подпольного мира темного шакала открывает свои двери перед желающими умереть, выпуская темным смрад и крики страдающих душ. Однако в этот раз из лаза появился не сам владелец половины Великого Октаэдра, а лишь его голос: «Цербер, Фас!». Как итог столь простой фразы: две крупные псины, с клыками, отливающими алым и серым, бросились на двух богов, не зная ни жалости к противнику, ни страха быть убитыми. Атака жутких созданий была молниеносной, клыки со скрипом срезали с доспехов стружку, и ни один из оголенных клинков так и не коснулся двух юрких теней, ибо не ожидавшие подобного боги были напуганы словно дети и не могли оказать достойное сопротивление. Однако стоило Высшему богу, Саанулиту сделать всего один шаг, чтобы прекратить эту охоту, как из тьмы и дыма явился, и хозяин нижней вершины Великого Октаэдра, держащий длинное древко с острым и закругленным лезвием на конце. И в этот раз черный шакал не молчал:
«Еще шаг, Саанулит и ты пострадаешь» - коротко поддел его Анубис, чем и заслужил гнев и ярость бога войны.
С диким криком, оголяя пару клинков сотканных из ярости воинов, Высший бросился на равного, но не дошел до него всего пару шагов, так как две псины подземного бога схватили идущего за ноги. Саанулит повалился вперед и в следующий миг его права кисть была отделена от остальной руки, и не помешало этому ни броня, ни сила воинствующего бога, бывшего до этого момента самым опасным из всех. Две твари бросились за спину своему хозяину, который поднял с пола часть еще живого бога и превратив ее в поток буро-алой силы, оглядев дело рук своих, он сжал в кулаке часть силы Саанулита, где она и исчезла.
«За это нападение, я буду забирать часть твоей силы, чтобы ты впредь думал о том, что собираешься делать и против кого.» - произнес Анубис, глядя на скорчившегося от боли Высшего бога, который до сего момента уже успел и позабыть – что же такое боль. Та часть его руки, которой коснулся клинок, постепенно превращалась в камень, образовывая уродливую культю с острыми краями. Видя все это, к конфликтующим вышел еще один Высший, Руфацил
«Анубис! Это уже беспредел! То как ты себя ведешь, недостойно нашему положению! Ты не смеешь указывать нам и тем более не тебе решать кто и что должен делать!» - произнес бог знаний.
«Так почему же говоря подобные слова, ты смеешь указывать мне?» – иронично спросил, слегка повернул голову черное божество в матовой броне, после чего скрылся в своей части Октаэдра, оставив бога знаний в глубокой задумчивости стоять над страдающим Высшим собратом. Ему было, о чем подумать, ибо его сейчас упрекнули в лицемерии, к которой бог никогда не стремился, но неожиданно для самого себя, был в нем уличен…
Глава 3
Не стоит недооценивать благо забвения,
ибо только в нем кроется наше спасение…
(Из записей «Последнего Жреца»)
Несмотря на то, что все истории так или иначе касаются лишь известных богов, не стоит полагать, что все истории так или иначе касающиеся Анубиса заканчиваются смертью кого-то из Пантеона. Нередко бывали события, имеющие и более благополучные исходы: Распад семей, потеря душ, детоубийство, ненависть к своему роду и даже желание скорой смерти. Так что не стоит думать, одними лишь стереотипами.
Разумеется, больше всего на свете, Боги ценили свое бессмертие и мало кто решался даже громко говорить рядом со входом в жилище ответственного за сбор людских душ. Однако бывали случаи, когда и сам Анубис выходил в центральную часть Великого Октаэдра, чтобы обратить своё внимание на того, кто ему интересен или нужен. Одно из таких событий, случилось, когда у Бога медицины Авиценны, у Богини милосердия Лаанит, родилась прелестнейшая дочь…
Авицена и Лаанит, два старших Бога, которые очень любили друг друга и долгие годы находились рядом вместе, мечтая так провести всю вечность, а лучше - развивать свою семью. И вот однажды, двое влюбленных решились обратиться к одной лазейки в Законе Бытия, которая была допускала божественное умножение – они решили объединить свои силы для рождения новой сущности. Для реализации своего плана наполненного страстью и любовью, они обратились к Высшей богине Леотиранисе, чтобы попросить ее, даровать им ребенка, так как если она этого не сможет, то и никто иной. В законе четко было сказано, что Боги не могут приумножать свои силы, но нигде не запрещалось богам даровать её своим наследникам. И в один из чудесных дней, при поддержке Леотиранисы, два бога отдали частицы своего могущества, чтобы создать новую жизнь со своей уникальной силой. В тот год в мире бессмертных родилась удивительная девочка с очень сложной судьбой.
Несмотря на желания родителей, их дочь, которую они нарекли Марой, обрела наследством те части их силы, на которые никто и не рассчитывал. Взяв от родителей только худшее – она стала богиней Забвения, богиней Беспамятства и Забывчивости. Сомнительные силы, которые она не выбирала. Как и её мать дарила спокойствие, как её отец спасал людей от душевных болезней, так и Мара научилась обращаться к памяти смертных и уничтожать ее, стирая и хорошее, и плохое.Родители не обрадовались такому мрачном дару, скорбь и печаль заполнили их тихий уголок в одном из уголков Великого Октаэдра. Но несмотря на силы, которые унаследовал их дочь, боги не пренебрегли подарком Леотиранисы и продолжали любите свое чадо, и на протяжении всех лет взросления Мары, они старались окружить ее любовью и заботой, ведь она была первым ребенком богов. Нельзя сказать, что Мара, будучи первой, стала любимицей жителей Октаэдра, так как боги вечны и их интерес угас довольно скоро. Боги привыкли к ребенку, бегающему между ними, привыкли они и к смурной девочке играющей в свои странные игры. Но когда стоило больше всего следить за молодой особой, все слишком уж сильно расслабились. Впервые, когда Мара покинула свою часть Великого Октаэдра, случилось то, чему суждено было произойти – на неё обратил внимание Анубис…
Бог посмертия, ответственный в Великом Октаэдре за души умерших до этого дня ни разу не выходил из своего жилища самостоятельно: его вызывали, его требовали, его просили появится. Когда с успехом, но чаще безрезультатно. Однако сам он никогда не выходил к другим богам, хоть младшим, хоть к равным. В тот же день — это правило было нарушено едва только Мара приблизилась к запретным дверям, куда привело ее любопытство и чувство безнаказанности. Как только молодая богиня оказалась рядом, врата в подпольный мир отворились. Среди стонов, умирающих и страдающих людских душ, выныривая из темного дыма на поверхность, поднялся Анубис в черных матовых доспехах, отражающих лишь суть его божественной души. Мара знала кто такой Анубис, родители говорили ей, что нет в этом мире более злого и коварного божества чем он, как итог – она испугалась и попыталась уйти, но он попросил её оставаться…
- Ты нужна мне, Мара, ты нужна в моём царстве. Будь же моей гостьей! – произнёс Анубис едва только появился перед юной богиней Забвенья, не позволив ей убежать.
- Не слушай его, дитя! - крикнул кто-то со стороны, один из старших богов, который увидел происходящее бесчинство. Спустя какие-то мгновения, зал был полон тех, кто должен был заниматься своими обязанностями в других местах, среди смертных. Однако все эти зеваки предпочли увидеть нечто новое из своего мира, чем вывести труд в мире недоступном, в мире людском.
- Я знаю кто ты, Анубис! - произнесла Мара, молодая, но безликая, не имеющая лица, но уже имеющая женский стан и собственный характер. Так решила не она, а её родители, повлиявшие на и образ, помогающие ей обрести себя в виде хрупкой девы. Однако лица она так и не получила, ведь у забвения нет и быть не может лица, поэтому в ее чертах вместо девичьего или животного лика, как это было принято у остальных бессмертных, лишь клубился туман, густой и непроглядный, плавно стекающий по ее груди и плечам.
- И я знаю кто ты, Мара: властительница забвения, отнимающая воспоминания, скрывающая то, что люди не хотят и не любят помнить. Твоя сила – вот то, что нужно мне. Спустись же со мной и реши сама: помогать мне или нет. Я прошу тебя как равную, прислушайся... - всё так же спокойно вещал Анубис, глядя на безликую.
- Мать и отец предупреждали, что ты захочешь меня обмануть, и убить, если я подойду близко или поверю тебе. Поэтому я никогда не буду тебе помогать, даже под угрозой собственной смерти, злой Анубис! - гордо произнесла та, кто не имела даже собственного мнения. - Родители дали мне жизнь, и я не посрамлю их помощи такому как ты! Лучше умереть!
- А если я поклянусь тебе, что через три дня ты вновь будешь здесь. Свободной от моих слов и мыслей. Полная собственного суждения, без слов и лжи, которую тебе передают родители и соседи по этому залу. Если я поклянусь, что это всего на трое суток и ничего больше. Ты согласишься? - спросил Анубис, начиная действительно просить, а не требовать или приказывать, протягивая руку ладонью вверх. - Я даю тебе клятву своей силой.
- Я слышу обман: ведь звучит твой голос, злой Анубис, - ни мгновения не теряясь произнесла Мара, оборачиваясь плащом, сотканным из тумана забытых желаний. – Я приму свою гибель, если иного варианта у меня нет! Но помогать я не стану! И ты не сломишь меня...
- Я и не стану, но выбор у тебя все же есть, - теперь уже холодно произнес Анубис из-за спины которого вышел трехглавый пес, нагнавший страху на всех присутствующих. С прошлого выхода, эта псина выросла наверно втрое, а три ее головы были совершенно непохожими на головы обычных собак. Хвост же твари был и вовсе похож на змею. Анубис же продолжил глухим и холодным рокотом. - Если ты откажешь мне сейчас, уже завтра я отыщу твоих родителей и убью их. Их сила достанется Церберу, и я сделаю это просто так: для науки, чтобы быть похожим на того, каким вы меня все себе представляете. Ты этого не поймешь, а вот Руфацил да, иные же зеваки испугаются и надолго подожмут свои хвостики. Ты же после этого - проклянешь себя за глупый поступок и гордыню. Так что ты скажешь теперь, Мара? Клятва тебе уже дана.
- Я скажу: что ты чудовище, Анубис. Зрит Вечность: мои родители были правы, - прижав руки к груди, произнесла напуганная Богиня, отпустив полы своего плаща. И было совершенно не важно, что она потомок старших богов, что она в этом мире больше трех десятков лет и даже то, что она изначально считала Анубиса одиноким и несчастным. Анубис же молча обошёл её и смотрел тех, кто стоял вокруг – Богов из высшей и старшей лиги, редко разбавленных самыми слабыми богами.
- Так если я чудовище, что же ты страдаешь? - произнес он достаточно громко, словно для присутствующих. - Подчинись монстру, стань жертвой тирана всего на три дня, а Монстр поклянется, что не тронет тебя и пальцем. Монстр клянется что через три дня ты будешь стоять здесь со своими решениями. Единственное что я внушу тебе, это ответственность за данный выбор, и не более.
- Как же жесток ты и коварен, злой Анубис. Ты лишил меня права выбора, сохраняя иллюзию, что он у меня есть. У меня нет возможности отказать тебе, ведь ты угрожаешь моим достойнейшим родителям, а значит у меня нет варианта, кроме того, как подчиниться чудовищу с Шакальей маской. Но мои родители узнают об этом, и не будет тебе покоя никогда в этом мире и через три дня, и до скончания века.
Анубис молча принял её слава, взял за руку богиню, и вместе они спустились в его царство, в нижнюю сторону Великого Октаэдра. Родители Мары, узнали о случившемся совсем скоро, но ничего уже сделать не смогли. Врата в царство Анубиса как всегда были закрыты, и никто не решился их ломать или штурмовать. И в Великом Октаэдре было всё: страдания родителей, проклятия на голову Анубиса, обещания мести и клятвы на крови отчаявшихся. Авиценна и Лаанит обезумев от горя и собственных страхов совершенно перестали заниматься своими обязанностями и лишь требовали ото всех собраться вместе против единого врага. Как известно, вода и камни точит, а глас богов и не на такое способен - к третьим суткам, боги наконец стали собираться для решительного удара. Правда пришли лишь те, кто посчитал, что выступить группой безопаснее, нежели самостоятельно высказать все Высшему богу. Вот такие и решили объединиться и впервые в жизни ударить сообщать. Однако они не успели совсем немного, а возможно, того большинство и ждали – ведь закончился третий день, на которой распространялась клятва подлого Анубиса.
Час пробил, и все об этом узнали. Ворота, ведущие в логово монстра, открылись в точно назначенный Анубисом миг. И из раскрытого лаза, заполненного дымом и белесым туманом, без единого крика или стона, словно выныривая из темного дыма, в глухой тишине поднялась Мара.
Родители не узнали родную дочь, ведь за эти три дня, она стала совсем другой и даже вид её непостижимо изменился. Если до этого она выглядела как подросток лишенный лица, как дева в миниатюре, то теперь к ним вышла настоящая молодая богиня с присущей ей изяществом и ощутимым запахом силы. Серое платье, черные краски в одежде никому неизвестного доселе кроя, элементы доспехов дополняющие бархатный блеск из черного матового материала. А вместо туманного лица молодой Богини, ее лик украшала маска с изображением миловидного девичьего лица со слегка румяными щеками. Лицо это было полно спокойствия и спокойной грусти, словно тень печали по забытому. И что заметили многие - ранее сила Мары была легка как ветерок, незаметна и невесома. Сейчас же сила ее была плотной словно пар вырывающийся из подземных гейзеров, а запах от нее шел совсем не легкий, а более чем угрожающе удушающий. Мара вышла одна, без сопровождения ужасного пса, без хозяина подземелья, и шла она так, словно она только что стала верховной богиней всего Великого Октаэдра. Мара стала настоящей богиней, перестав быть ребенком. К ней бросились все, кто был сегодня в этом зале, однако она подняла руки и голос её прозвучал, неожиданно спокойно и в то же время твердо и уверенно.
- Я рада вам всем, но я прошу вас. Прошу, пожалуйста, уйдите отсюда. Оставьте в покое эту часть Великого Октаэдра… - заговорила она, но её перебили.
- Мара, дочь моя! – воскликнула богиня спокойствия Лаанит, напрочь лишенная своего собственного спокойствия и бросилась к дочери, прижимая ее к себе, словно боясь потерять навсегда. Богиня забвения не сопротивлялась и охотно обняла мать в ответ. – Что с тобой сделало это чудовище?! О чём ты? Что ты говоришь? Это он заставил тебя, он что-то сделал с тобой, и что за вид, о моя кровь? На кого ты похожа?!
- Мать моя, я благодарна тебе за твою заботу, но она излишняя. Анубис не сделал мне ничего дурного, он просто просил меня о помощи. Я её оказала ему.
- Как он заставил тебя?! - спросил кто-то из старших богов. Мара посмотрела на Руфацила, но ответом его не удостоила, повернулась к матери вновь.
- Анубис ни к чему меня не принуждал и не заставлял ничего сделать. Он просто показал мне ту сторону жизни, о которой все предпочитают молчать, делая вид, что это никого не касается. Большего я вам ничего не скажу, и если вы захотите штурмовать подполье Великого Октаэдра, владения АНубиса, то знайте – сразу за дверью разлилась река «Стикс», наполненная моей силой. Любой коснувшиеся и испивший вод ее будет терять свою память. Это первое и последнее моё предупреждение.
- Что ты говоришь, дочь? Зачем ты это сделала?! – строго и даже немного истерично спросил ее отец.
- Анубис сказал правду, на меня он взвалил ответственность за выбор и я отвечаю за все, что сделано моими руками. Это мой личный выбор и вас он совершенно не касается. И не воспринимайте это как акт против вас. Я люблю вас как и прежде, а так же я люблю очень много другого. И я не позволю никому навязывать мне свою волю или мнение.
И не в тот, ни в последующие дни, боги не решились напасть на нижнюю часть Великого Октаэдра. Однако этого не произошло не потому что все прониклись уважением к хозяину нижнего уровня. Дело всё было в том, что его стали бояться и ненавидеть еще сильнее. Никто не мог понять, как можно было задурить голову той, кто властна над воспоминаниями всех живых созданий. Какова сила этого Шакала, что высовывается из своей норы чтобы только чинить боль и сеять страх? Немой ужас наполнял даже души богов, для которых «неизвестность» было самым страшным кошмаром. Мара же с того дня неоднократно ходила «в гости» в нижнюю часть Великого Октаэдра. Никого не предупреждая, ни у кого ничего не прося разрешения, она просто приходила и спускалась в темное подземелье, исчезая там на день или неделю, каждый раз возвращаясь в прекрасном расположении духа и неизменной грустью в нарисованных глазах.
Глава 4
Во времена последних богов, один из людей обратился к Вечной, и спросил он ее: почему Всевышние боги все свое бессмертие презирали тех, кто умел дарить больше, чем принимать? И ответила ему Вечная: «Видя дар и благо дарованное, любой рад принять это. Однако видя, как иной отказывается от него, он лишь презирает его. Так было, и так будет всегда».
(Отрывок из «Повести о Вечной»)
Ситуация, случившаяся с Марой в те далекие времена, заняла свое место в истории богов не один раз. Все помнили, что Мара была первой рожденной от бессмертных, все помнили, что она была обманута Анубисом, и все помнили, как она предала остальных. Молодая богиня принялась за свой труд среди живых со всей охотой, уберегая людей от тяжелых мыслей и тяжелых, невыносимых воспоминаний, она работала как тот, кто задурил ей голову – все делая самостоятельно и практически не отдыхая, забывая о себе и своих родных. С ней неоднократно пытались поговорить, к ней десятки раз приходил Руфацил и молил о крохах информации о подпольном царстве, но каждый раз дева отвечала одинаково: «Я ничего вам не расскажу!». Печально, но именно за эти слова молодую богиню стали недолюбливать и с годами это чувство только росло и множилось. Даже ее родители больше прислушивались к словам других, чем к той, кто даже не оправдывалась и всегда предпочитала молчать. И в один из таких моментов, когда казалось весь мир отворачивается от Мары, она вновь направилась к дверям мира подземного, но дойти не успела…
Ответственную за забвение богиню, схватили сразу двое – боги злые и по сути своей глуповатые, ограниченные и завистливые. Они оба отражали людские грехи и неудивительно, что их собственная суть, приняла эти же краски на себя. Мара испугалась, она вскрикнула, но, когда один из напавших решил припугнуть ее и поранить, вокруг чего-то изменилось… Врата, ведущие в мрачный мир Анубиса, открылись без театральной неспешности, выпуская из-под пола столб дыма и три спешные тени составляющих одного пса жесткого бессмертного. Клинок Бога, покровительствующего завистникам и карьеристам, лишь проскользил по черной броне Мары, которую она получила от Анубиса, а затем, один из псов, напал на него без крох жалости или пощады. Достоверно неизвестно из чего состояли доспехи двух богов, но они не уберегли их владельцев от жестокой расправы. Нет – Цербер не мог убить бессмертных, но изранить их и причинить боль ему удалось без проблем. Мара высвободилась из рук двух пострадавших, и в тот же миг она поняла, как выглядит эта картина для всех пришедших в эту минуту: пес Анубиса терзает двух Богов, а она просто смотрит на это и не пытается даже помочь. Так же она поняла, что ей никто не поверит, чтобы она не сказала…
- Смотрите! – послышались голоса со стороны, но только и всего, никто не попытался заступиться за двух обезумевших от подлости и зависти богов. Но так было не долго.
- Брысь отсюда! – вскричала Высшая богиня, пришедшая на шум.
- Исис! – едва только стала говорить Мара, но увидела лишь руку, призывающую ее к молчанию.
- Молчи, дура! Из-за тебя в наш мир вновь пришло страдание! – рявкнула богиня природной красоты.
- Ой ли… - раздался глухой голос, за мгновение до того, как из темного столба дыма, не вышел хозяин подземелья. – Цербер, фу! – бросил Анубис и опустил руку уже на своего пса, который словно жидкость, собрал в себе трех собак, образуя страшного зверя. – Прошу вас, не мешать мне…
- Ты их не тронешь! – выступив на пути Анубиса, прикрывая собой двух истерзанных богов, заявила Исис, расставляя руки. – Хватит уже, Анубис, на сегодня довольно!
- А для чего им жить? – вдруг спросил жнец.
- А для чего живем мы с тобой?! – ничуть не ослабляя уверенность, задала вопрос Полукошка. – Все мы выполняем свою роль! Кто-то лучше, кто-то хуже, но все мы нужны этому миру, раз уж мы все здесь появились!
- Анубис, - прильнув к черному шакалу, обратилась к нему Мара. – Они не стоят того.
- Они вообще ничего не стоят, - глухо произнес бог подземного царства. – Хорошо, кошка, сегодня я передаю их деяния на тебя и твою совесть.
- Благодарю, - только и кивнула она, провожая взглядом странную пару и страшного пса. И в тот миг, как двери в темное царство закрылись, из-за спины Исис появился Руфацил.
- Ты, зря его остановила, - буднично произнес высший. – Я хотел вновь увидеть его оружие.
- Ты больной, Руфацил! – рявкнула ничуть не хуже прежнего Исис. – Вы все тут больные! Что вам всем не ясно? Истина проста: не надо его трогать, не будите это животное и будете жить спокойно! – уже больше для двух лежащих богов, произнесла Исис. – Всякий раз, как он покидает свою берлогу, кто-то страдает! Так для чего вы все туда претесь как на мед?!
- Мы жаждем справедливости! – просипел один из богов, стоящих чуть поодаль.
- Так это в вашей власти! Верховные законы никто не отменял! Призовите Анубиса для дуэли! Он жнец, в его руках «Весы души», которые невозможно обмануть, ибо они выданы ему высшим законом! Хотите убить его – делайте это с умом, а не вот так, как смертные. Он собирает души, он знает о людях и их методах убийства больше чем мы все, как бы нам не казалось иначе! Так какого рожна вы все продолжаете это делать?! Вам мало того, что он убил уже дважды?
- Все это потому, что нам тут очень скучно, - хмыкнул Руфацил, услышавший то, что хотел…
Если же вам показалось, что эта история на том и окончилась, но это было не так, ведь вновь вошедшая в чертоги Анубиса Мара, приняла решение остаться у него, ведь после всего, что ей пришлось перенести, она не желала, чтобы это повторилось вновь. С того дня, она покидала чертоги Анубиса только для выполнения своей главной роли, и иногда встречалась с родителями, неизменно печально и неприятно. И в одну из таких вылазок, к Маре подошел Руфацил, чтобы попросить ее об услуге.
- Мара…
- Я не позволю тебе мне навредить! – перебив Верховного, резко ответила Мара оборачиваясь в свой серый плащ.
- Я не нападаю, я прошу тебя выслушать меня и передать предложение от меня твоему другу, - мягко произнес тот, у кого нет лица.
- Я слушаю, - коротко ответила дева, на чьей маске появилось скучающее выражение.
- Я хочу предложить Анубису сделку. В мире нет ничего, что я бы ценил больше чем знания, и я трачу все свои силы на добычу новых крох, но только не про Анубиса. Я знаю о нем неприлично мало, а ты не желаешь говорить о нем вовсе. Поэтому я готов на крайние меры – сделка. Я хочу посмотреть на его меч, а взамен, я отвечу на любой из его вопросов или расскажу то, что ему интересно узнать, - закончив, бог наклонил голову, словно бы подставлял отсутствующее ухо для ответа.
- Он никогда не обнажит оружие, не имея цели использовать его. Но я передам ему твою просьбу о встрече, только не жди ответа, Руфацил Ултуус.
- Если же он не ответит, то я воспользуюсь предложением Исис и вызову его на суд между нами. Он не сможет мне отказать.
- Тогда ты умрешь, - спокойно ответила Мара и повернувшись, прошла через большую залу и вошла в открывшиеся перед ней двери. Но не успели все выдохнуть со спокойствием, что врата в ад никого не выпустили, как из дыма, куда только что вошла Мара, вышел хозяин подпольного царства – Анубис.
- Руфацил! – громко, но все же приглушенно, возвестил бог смерти, поднимая свой меч на высоту груди. – Не смей больше с ней говорить! – меч в руке Анубиса провернулся и указал серым текучим лезвием в пол. – Хочешь сделку, ну так держи! – с этими словами, он вонзил меч практически на треть в пол, отпустил рукоять и повернувшись, вновь вошел в свои чертоги, не попросив своей награды, а точнее отложив ее до лучших времен.
С того мгновения не прошло и земного дня, как двое Богов лишились своих кистей в попытке поднять оружие подземного Бога, но подлый клинок даже в руку не давался, заставляя страдать каждого, кто только касался его. Руфацил был единственным, кто не стремился поднимать опасное оружие – он вел свои исследования и наблюдения, стараясь понять природу такого смертоносного жала. Однако это быстро закончилось, так как через день, из подземного царства вышла Мара, которая, не проронив и слова, выдернула меч из пола и вернулась с ним в нижнюю часть октаэдра, оставляя остальных бесполезных богов с задумчивыми лицами.
Несмотря на то, что Руфацилу не удалось разгадать тайну клинка, он узнал достаточно чтобы понять, что данный меч способен разрубить все, кроме настоящих доспехов, о чем и поделился в узком кругу со своими собратьями. Саанулит, несмотря на увечье, не терял надежды однажды отомстить Анубису, Андур желал убить Анубиса за его коварство, Авицена желал тому смерти за то, что он задурил голову его дочери. И только Исис была на этой встрече исключительно из-за любопытства. И Руфацил точно отмерил сведения, которые ему были доступны, и он предложил не торопиться и выждать еще немного, чтобы больше узнать и о броне подземного полузверя.
- Нам не нужно ждать! – высказался однорукий бог. – Его оружие бессильно перед неживой материей, а у нас есть одна девица, кто изначально живой не была.
- Шика… - подняв глаза на Руфацила, произнесла Исис.
- Дочь Ельтары и Вартана, - кивнув, добавил сведений Руфацил. – Но как мы ее уговорим? Она не слишком общительная, плюс, она не проживает в Октаэдре.
- Пообещай ей угол, и девушка согласится, - подсказал Андур, бог коварства и хитрости. – Не так давно, ее приглашали сюда и затем вновь изгнали. Не каждый может вынести подобное. Никто не хочет быть изгоем.
- А не заигрались ли вы? – тихо спросила Исис. – Распоряжаться жизнью наших детей?
- Шика не принадлежит нам, да и потом… - решил продолжить Андур. – Не она ли уничтожает твои сады и пейзажи на островах?
- Она, - кивнула Исис без сожаления. - Но у нас свои роли, и на ее почве я могу высаживать сады еще краше прежних.
- Если ты критикуешь, то предложи свой вариант! – бросил нервно Саанулит.
- Я предлагаю вам угомониться и обратить внимание на свою работу. Сколько места в ваших головах занимает Анубис? Не много ли ему чести?
- Исис права, - вдруг кивнул Руфацил. – Мы слишком много об этом размышляем.
- Пора бы и начать действовать, - поддакнул Андур поднимаясь. – В конце концов, Анубис уже оступился и показал свое слабое место, а значит и мы сможем нанести ему сокрушительный удар в случае чего…
- Вы нас всех погубите… - покачав головой, добавила Исис и не дожидаясь окончания встречи, покинула Октаэдр, и первая, пролетев полмира, нашла Шику, чтобы предупредить ее…
Полукошка появилась на краю чадящего дымом недавно проснувшегося вулкана и прокричала имя той, к кому она явилась. Сущность Шики была соткана из огненно-рыжей лавы, никто не мог понять, почему эта молодая богиня стала именно женщиной, ведь такой могучей силе, независимой и безжалостной стихии куда бы больше был бы присущ мужской и грозный образ, но нет, она выбрала себя иной…
- Шика, я приветствую тебя, - поздоровалась Исис.
- И я рада твоему визиту, Высшая, - ответила ей душа лавы. – Ты пришла опять жаловаться на мои действия?
- Нет, сегодня я тут, чтобы уберечь тебя от глупости. Тебе знаком Анубис?
- Конечно, - кивнула Шика.
- Есть те, кто хочет, чтобы ты с ним сразилась, я прошу тебя этого не делать!
- Почему? – распахнув огненные глаза, спросила она.
- Потому что это неправильно. Мы не должны драться! Мне кажется, что зло нельзя побеждать злом.
- Ты права, высшая, - кивнула Шика, плавно усаживаясь на разогретые камни для беседы с той, кого не видно в мире реальном. – Зло лишь усилит зло, но как это относится ко мне и Анубису?
- Тебя попросят драться с ним.
- Для чего мне это?
- Я не знаю, но я предостерегаю тебя от этого. Эта битва никому не нужна.
- Ты права, высшая. Я не буду драться с ним. Это глупо. И Анубис часто со мной общается, когда я заливаю города и селения. Он не плохой и не злой, и мне он никогда ничего плохого не делал.
- Когда ты убиваешь смертных, он всегда приходит? – Исис удивилась услышанному.
- Всегда. За каждым.
- И он наслаждается этим?
- Нет. Никогда.
- А тебя он осуждает?
- Нет, - голова, покрытая потеками лавы, помотала из стороны в сторону. – Никогда…
Исис покинула младшую богиню, и долгие годы верила, что Шика никогда не покажет себя в октаэдре, но спустя время, она увидела ее в качестве гостьи в обители богов. Не тратя времени, богиня красоты подошла к созданию из лавы и одернула ее.
- Что ты здесь делаешь?
- Меня пригласили в гости, - улыбнулась Шика.
- Кто?
- Я, - отозвался Руфацил, выходя из-за колоны главного зала. – Она моя гостья.
- Это тебе кажется забавным? Я прекрасно вижу для чего весь этот цирк! – зашипела словно настоящая кошка Исис. – Что ты задумал, РУфацил?
- Я хочу организовать одну встречу.
- Тебе все никак не дает покоя Анубис?! – услышав неприятное имя, многие боги вокруг начали переговариваться и открыто выражать свое мнение по поводу названной особы.
- С чего ты взяла? – фальшиво удивился тот, у кого нет лица. – И вовсе нет.
- Тогда с кем?
- Со мной, - произнес единственный бестелесный бог октаэдра, ответственный за сновидения. – Я желал увидеть ту, кто не может сама покинуть землю, ту, кто принадлежит миру смертных и кому не ведомы мои заботы.
- Я согласилась, высшая, - добавила Шика. – Мне это показалось интересным.
- Ты просто не видишь подоплеки… - сказала высшая богиня, как раз, когда по подземным дверям начали стучать двое некогда побитых богов. – А вот и она…
Стук по напольным дверям был услышан, двери распахнулись и из клубов дыма, сопровождаемые жуткими криками страданий, вышли три пса Анубиса и сам хозяин подземелья. Боги же, что не так давно отплясывали на вратах ада куда-то исчезли, словно их никогда тут и не было.
- Вот он, наш кошмар… - произнес бестелесный бог сновидений. – Тот, кто даже во снах приносит лишь страдания и ужас.
- Привет Анубис! – неожиданно для всех, кроме Исис, произнесла Шика и пошла к нему навстречу.
- Шика, - произнесла голова шакала и он кивнул.
- Меня пригласили сюда и доставили к вам на вершину, - непосредственно произнесла она. – Прямо как ты и предсказывал.
- Проходи… - вместо ответа, пригласил ее в свои чертоги бог посмертия. Богиня из лавы спокойно прошла мимо псов и скрылась под полом, под сотни шокированных взглядов. Следом за ней зашел и сам хозяин нижней части октаэдра.
Лишь спустя четыре дня, Шика вернулась на землю. Никто не узнал, что она делала в нижнем мире, никто не узнал, что с ней сделал Анубис, но с того дня, перед любым извержением вулкана, Шика сначала трясла землю и предупреждала людей о том, что вскоре она будет разносить смерть и разрушения. Но все сделали вид, что не заметили этого. Все, кроме Исис и Руфацила…
Глава 5
Именно незначительные решение или поступки, чаще всего меняют Имеющееся кардинально.
В то время как улучшить Имеющееся, могут только взвешенные и просчитанные действия.
Наверно именно так, Пирамида превратилась в Октаэдр…
(Из записей «Последнего жреца»)
Жизнь не стоит на месте, даже жизнь Великого Октаэдра, где никто и никогда не торопится. В мире бессмертных вообще редко случаются перемены, но иногда они случаются и чаще обычного они приятные. Вот и в один из таких моментов, в мире бессмертных была рождена новая богиня. У нее не было отца, и родилась она путем деления силы матери. Алуна – так была названа молодая бессмертная, рожденная от Высшей Исис. Поступок богини природной красоты никто понять не смог, зато все оценили силу новой жительницы великого октаэдра – Алуна с самого рождения владела силой любви. Но не стоит путать ее силу с любовью к сладкому или прекрасному – в отличие от матери, Алуна влияла лишь на людей и бессмертных, безошибочно видя это прекрасное чувство в каждом из тех, кто попадался ей на глаза. Лик Алуны не формировался долгие годы, но стоило ей немного освоиться в мире бессмертных, она выбрала себе образ девушки с головой волчицы. Мать не оценила е выбор, так как многие посчитали, что образ ее дочери ж слишком смахивал на того, кто прячется за маской шакала и живет под ногами бессмертных и самых достойных. Исис всеми силами уберегала свою дочь от связей с теми, кто жил под ногами, но трезво понимала, что долго это не продлиться. На сороковом году своего существования, Алуна стала посещать мир людей и дарить любовь, которая в равной степени дарила и радость, и горе людям. Многое молодая Алуна еще не знала и опыт давался ей очень тяжело, так как не все она могла понять – ведь она никогда не была смертной. А когда настал час выбрать себе защиту и оружие, она вооружилась хлыстом, дарящим бесплотную любовь, считая это самым ужасным что было в ее арсенале сил; в защиту же Алуна взяла плащ из самой чистой влюбленности, которой ни почем ни боль, ни будущие страдания от разлуки. Ее приняли в пантеоне и у молодой богини было много друзей и соратников, многие ходили к ней и просили помочь им найти свою любовь, в чем Алуна всегда старалась помочь. И казалось, что нынешний век, пройдет без приключений и зла, но это оказалось не так.
Однажды, когда Боги были наименее заняты, плиты пола великого Октаэдра вновь содрогнулись, двери в мир Анубиса отварились и из дыма и криков, показалась Мара, решившая посетить своих родных. Она делала это все реже, потому никто и не удивился этому, но мало кто ожидал, что этим заинтересуется Алуна.
- Здравствуй, Мара! – выйдя в большой зал, поприветствовала молодая богиня свою более старшую предшественницу. – Я видела тебя среди смертных, но ты никогда не приходила ко мне.
- Мне это было не нужно, - ответила серая владычица забвения, останавливаясь. – Твоими делами, у меня прибавилось забот.
- Я знаю, ты со своим другом часто бываете там, где бываю я. Почему же вы не подходите ко мне?
- Нам это не нужно, - повторилась Мара, замечая родителей в группе богов. – Я покину тебя, у меня есть дела…
- Я вижу, что ты влюблена, - вдруг произнесла Алуна и только этими словами, всколыхнула окружающих богов, которые словно на рынке громко вздохнули.
- Это не твоя забота, - ответила Мара, и маска на ее лице стали гневной.
- Ты не права – моя, - усмехнулась ответственная за любовь. – Но любовь твоя бесплодна, ты не получаешь взаимности. Я могу решить эту проблему, лишь попроси.
- Я даже не подумаю этого делать, - резко ответила она и обернулась своим серым плащом, словно готовая к атаке. – Не попадайся мне на глаза!
На том событие было окончено, но последствия этой беседы дали свои всходы значительно позже, когда подпольный бог-Анубис, был вызван на поверхность. Алуна вызвала его, переполненная решимостью разобраться со всеми – она давно изучила окружающих ее бессмертных и лишь два бога миновали ее внимание – то, кто живет над всеми, и тот, кто живет подо всеми. Анубис появился один, ни Мары, ни его пса рядом не было – лишь он, дым и крики терзаемых душ.
- Я рада нашей встрече, великий Анубис! – радостно поприветствовала его полуволчица. – Мне много говорили о тебе, и признаться, я представляла тебя иначе.
- Для чего ты вызвала меня? Хочешь, чтобы я поругался с твоей матерью? – глухо поинтересовался подземный бог.
- Я хотела узнать тебя, увидеть твою суть и какое в ней место занимает любовь, за которую я в ответе, - честно ответила молодая богиня. – Но твои доспехи непроницаемы. Не мог бы ты их снять ненадолго?
- Нет, - коротко ответил Анубис. – Прощай…
Бог отвернулся чтобы спуститься в свои чертоги, но вдруг нечто болезненно ударило его по спине.
- Нет! – закричала со стороны Исис, выбегая и хватая дочь за руку, в которой был ее хлыст. – Что ты наделала, дура?!
- Мать моя, - серьезно произнесла богиня любви. – Не считай меня маленькой, я понимаю достаточно…
Звонкая пощечина матери, возвестила на весь октаэдр, что она крайне разочарована в своей дочери, у которой дыхание сперло от такого события. Будучи бессмертной, она не знала ни боли, ни страдания, но рука матери, желающая поставить ее на место, нанесла ей нестерпимые. Ни с чем не сравнимые страдания. Алуна выронила свое оружие и отступив, схватилась за место удара и заплакала, боясь собственной матери. Исис же не считала себя неправой, ведь она в первую очередь защищает ее и пусть она даже ее возненавидит, главное, чтобы она была жива.
- Тебе не стоило ее бить, - произнес глухой голос за спиной полукошки. Исис обернулась и увидела Анубиса перед собой. Бог смерти стоял безоружный, с непроницаемой маской на голове. – Твоя дочь нужна человечеству и красота мира всегда будет рядом с ней. Не ссорься с ней, помирись и ты увидишь через пару сотен лет, как она расцветет и поумнеет…
- Не смей учить меня жизни, Анубис! – вместо благодарности за совет, оскалилась кошка-Исис. – Что ты можешь знать о любви и красоте? Живущий в темноте в окружении смерти!
- Больше чем ты можешь себе вообразить, Исис. Лишь тьма учит любви к свету, - легко ответил шакал и вновь повернулся спиной. В этот раз никто не рискнул сделать хоть что-то.
Когда же темный бог скрылся с поверхности общего зала Октаэдра, Исис извинилась перед Алуной и с того дня была к ней намного более внимательной к ней и ее деятельности. Долгие годы после этого изменений видно не было, но затем, богиня красоты увидела, как же сильно изменилась ее дочь. Алуна после прожитых ста лет стала намного более аккуратной со своими дарами и куда более предприимчивой в работе. Теперь люди, чьи судьбы были предназначены друг другу имели куда больше шансов на встречу и долгую жизнь вместе, а подростковая влюбленность стала куда более короткой и менее болезненной. Когда же Исис это поняла, она сама поступилась своими принципами и постучала в створы дверей Анубиса, на удивление всего Октаэдра. А когда Шакал вышел на поверхность, она низко поклонилась и поблагодарила его, за давние слова.
- Я прошу у тебя прощения, если я когда-то тебя чем-то обидела, - высказала Исис то, что давно болело в ее сердце. – Как и остальные, я не замечала то, что ты так умело прячешь за темной маской. Я, ответственная за красоту, не увидела тебя под шакальей мордой. Прости же меня, брат мой по силе. Мы изначально были равны, а я забыла об этом.
- Исис, - Анубис поднял руку и коснулся щеки кошачьей головы. – Невежество не порок, а простое заблуждение. Не кори себя – ты меня не огорчала, все хорошо.
- Благодарю тебя, - кивнула полукошка, и сама коснулась маски Анубиса. – Если я могу тебе чем-то помочь, то просто скажи. Не хочу нести груз совести на душе.
- Время для этого еще не пришло, но я не забуду этого предложения.
Сказав это, бог подземного царства скрылся в своих чертогах, и на долгие годы, все забыли о нем, боясь попасть под неведомые чары столь хитрой твари, что смогла приручить даже Исис. Сама же богиня красоты долгие годы работала среди смертных как в первые века своего существования – она несла красоту в мир, нам миг даже задумавшись – «а что за мир окружает того, кто живет во тьме? Насколько там красиво?»
Глава 6
Умнейший и мудрейший, как правило – разные люди.
С богами это правило тоже работает…
(Из записей «Последнего жреца»)
История человечества редко менялась резко или как-то особо кардинально и никогда этого не происходило без вмешательства бессмертных. Боги не только отвечали за природу или суть, иногда они тратили свои силы и создавали поистине уникальных людей, которые могли или двигали человечество вперед. Больше иных в таком труде преуспевал конечно Руфацил Ултуус, ответственный за знания. С его подачи практически каждые сто лет рождался очередной гений, не все из них реализовывали себя, и далеко не все доживали до продуктивного возраста, но они рождались регулярно. Леотираниса, ответственная за рождаемость уже давно породила в людях ген предрасположенности к рождению не одного, а нескольких детей, чему невероятно радовались все ее поклонники. Саанулит же грешил созданием стратегов и великих военачальников, да и просто убийц. Другие боги тоже вносили свою лепту, создавая художников или скульпторов, созидателей и знаменитых садовников, мечтателей и рассказчиков, музыкантов и певцов, злодеев и мошенников. Каждый так или иначе, но оставлял свою метку на том или ином смертном, чтобы посмотреть, что из этого получится, однако были и исключения среди бессмертного пантеона. Были боги, которым было плевать на людей и их жизни, были те, кто просто не тратил драгоценные силы на такие мелочи, а еще был Анубис и Мара, куда же без них… Многие боги ждали того часа, когда Анубис оставит свою метку на каком-нибудь смертном, чтобы посмотреть во что это чудовище вырастет. И однажды она дождались этого.
Это был девятнадцатое тысячелетие со дня сотворения мира, люди тогда жили хоть и цивилизованно, но все же очень примитивно – огонь, дома и простые телеги, собственно больше у них ничего примечательного не было. Это были темные времена, существующие задолго до рассвета настоящего общества и раскола народов, и по какой-то причине именно тогда Анубис явился в мир людей не ради очередной души, а ради выдачи своего дара. Никто не может одарить смертного незаметно, ведь такой человек становится неприкасаемым для иных бессмертных и словно запретный маяк сияет среди иных людей. Именно так все и узнали о том, чего так долго ждали и не было ни одного бога, который бы не посмотрел на того человека, которого отметил сам Анубис.
Выбранный им человек был обычным мальчиком, рожденным в пустыне, прилегающей к границе одного из воинствующих государств и пока этот ребенок рос, дар Анубиса никак себя не проявил и для всех оставалась загадка – что мог дать смертному бог ответственный за смерти и души. Однако годы шли, ребенок рос обычным, пока к двадцати годам неожиданно не ушел в пустыню, где разбил небольшой лагерь и на стал строить простейший храм. Такая банальность расстроила всех, кто наблюдал за последователем Анубиса. Всех, кроме Руфацила и Исис. Первый верил в то, что Анубису не нужен храм и все намного сложнее, а Исис знала, что дар Анубиса вряд ли будет направлен на смерть. Храм медленно рос, а человек строивший его, стал принимать первых последователей и рассказывал он им удивительные вещи. Исис ошиблась – он говорил о смерти и о погребении, о смирении и судьбе человеческой. Этот человек призывал окружающих принять правила погребения, которые нашептал ему во сне их Бог, чтобы незримая смерть перестала убивать всех вокруг. Это был один человек, который сам по себе ничего не успел, но вот те, кто шел за ним – продолжили его дело и всего два поколения спустя, удивленный Авиценна прибыл в Великий Октаэдр и с удивлением сказал, что чума стала обходить культ последователей Анубиса. Треть его последователей хоронили усопших на четвертый день, чтобы тела их отпустили заточенную душу в мир иной, другие заворачивали покойных в бинты и засыпали солью, чтобы сохранить их тела для будущей загробной жизни, а оставшаяся часть, ушедших на острова – сжигала трупы и развеивали над тем местом, которое было дорого умершему. И никто из последователей знать не знал ни про Мару, ни про Анубиса. Такая новость удивила многих богов, но оставшихся это лишь разозлило, ведь они не понимали на что направлена подобная доброта от того, кто на нее не способен.
В следующий раз, когда Анубис спустился и коснулся человека на другом конце планеты, сразу три бога коснулись тех, кто его окружал, чтобы извести того, кто будет ходить под пятой жнеца. Их план удался лишь частично – очередной одаренный Анубисом человек не дожил и до двадцати лет, однако за это время он успел зародить новое учение в ближайшем храме Саанулита – любая жизнь священна и даже враг который сражался достойно, заслуживает почестей после смерти, ведь за ее кромкой нет ни стран, ни правителей, а лишь общий стол и вечная дружба между самыми храбрыми воинами. Хозяин храма даже не обратил на это внимание, ведь это его интереса никак не касалось, но после того, как это движение пошло между странами, даже он не на шутку разозлился – его последователи, кромсающие врага, после битвы хоронили всех, и своих, и чужих, свято веря в то, что в ином мире, все они будут сидеть за одним столом и хвастать своими победами, что там они встретят своих друзей и учителей и там не будет врагов. Ни один из будущих последователей Саанулита не смог изменить этого верования, ведь оно было мило воинам, идущим на смерть, всем хотелось верить в то, что даже после смерти о них позаботятся и отправят к великому столу у престола богов.
И вновь боги разделились на тех, кто оценил ход и тех, кто его просто не понял. Всего два хода Анубиса принесли в мир больше чести и здоровья, чем действия десятка иных. Руфацил видел в этом лишь то, что Анубис знает намного больше чем другие, Исис же видя такие повороты истории все больше проникалась уважением к тому, кто столько делает ради людей. И тут даже не в том вопрос, что сил на это не пожалел, а в том, как он все верно продумывал и как точно одарял своих последователей. Эти люди жили и шли вперед даже не подозревая, что их ведет сам Бог мертвых, и они проживали прекрасные жизни, чтобы в истории сохранились их идеи, а не имена.
И пока одних это радовало, другие скалили зубы и старались превзойти столь плодотворные действия одного из тех, кому даже молитвы не нужны и вера. Зависть богов штука ужасная и некрасивая, влияющая как на них, так и на тех, кто в них верует. А когда тебе завидует бог знаний, это еще и опасно для всего разумного. Руфацил в один из веков не выдержал и пришел к дверям Анубиса, постучал ногой по его вратам и потребовал его выйти для разговора. Зрителей собралось немало, но среди прочих к дверям подошли еще Алуна и Исис, желающие хотя бы поздороваться с тем, с кем их уже сводила судьба. Алуна за прошедшие годы еще больше подросла и повзрослела, теперь она соответствовала своему званию Богини и ей было стыдно за тот удар плетью. Анубис вышел как всегда из клубов дыма и под аккомпанемент криков, с ним шел трехглавый пес и его подруга Мара, дочь богини спокойствия и здравоохранения.
- Что же привело вас всех к моим дверям на сей раз? – глухо спросил подземный бог, оглядев присутствующих.
- Мне нужны ответы Анубис! – возвестил Руфацил. – И я пойду на что угодно, чтобы получить их! Скажи же, что тебе надо и что я могу сделать, чтобы ты ответил на самые важные из моих вопросов?
- Ты и так мне должен, Руфацил, - напомнил Анубис. – Или память тебя подвела?
- Я помню, но ты ничего и не спрашивал.
- Мне от тебя в данное время, ничего и не надо. Я ничего тебе не скажу.
- Всего один вопрос! – взмолился безликий. – Насколько глубоки твои знания?!
- Все в этом мире относительно, - ответил ему бог мертвых. – Но на текущий момент, я не вижу среди вас никого, кто знал бы мир лучше меня.
- Так почему же ты не взял на себя знания этого мира?! – всплеснул руками Руфацил. – Убей меня и возьми мою роль в свои руки! Человечество жаждет новых знаний, но я ограничен их умами и не могу идти вперед без помощи!
Анубис задумался, причем надолго, а затем повел рукой в сторону Руфацила.
- Однажды ты хотел узнать тайну моего оружия, - бог медленно вынул из-за пояса свой серый дымчатый клинок и взвесив его в руке, передал в Маре, которая взяла лезвие без малейшего ущерба для себя. – Я готов обменять это знание на сто лет твоего услужения.
Боги вокруг же ахнули, а Руфацил лишь шагнул вперед.
- Я готов! Что за служба тебе нужна?
- Небольшое ремесло со своими правилами, чтобы ты хотя бы отчасти понял меня. По истечению ста лет, я отвечу на любой из твоих вопросов, даже про мой меч.
- Я готов! – повторил Руфацил и одним жестом избавился от своих одежд и доспехов.
- Руфацил, одумайся! – выкрикнул кто-то, но бог знаний не повернулся на голос, вместо него ответила Мара.
- Руфацил фанатик, ради знания он готов на многое, но есть то, о чем он просто никогда не думает, - Мара подошла к богу знаний и вынула из своих одежд узкий флакон с ярко красной жидкостью. – Выпей это, это убережет тебя от беспамятства и никогда не позволит забыть то, что будет с тобой на протяжении следующего века.
Несмотря на предупреждения, нагой бог выпил зелье и направился в подземелье Анубиса вместе с Марой, Цербер шагнул следом, а вот самого подпольного бога окликнула Исис.
- Анубис, я верю, что ты не желаешь зла ему, - произнесла богиня красоты. – Но все же, не будь с ним жесток.
- Увы, но это не от меня зависит, - покачал он головой. – Он вернется и сам решит, говорить вам о своём ремесле или нет…
И следующие сотню лет, никто не беспокоил ни чертоги Анубиса, ни его обитателей. Спокойное время, когда даже на планете не происходило ничего примечательного. Но когда пробил час возвращения, Руфацил вышел из чертога один. Бог знаний был одет в серый плащ, в руках его было деревянное старое весло, а голова казалось состарилась на пару десятков лет, если бы она принадлежала смертному. Боги бросились к своему собрату и начали осыпать его вопросами, но отвечать он стал только когда все замолчали в ожидании ответа. Однако произнес он не то что все хотели услышать.
- Никому никогда не внять,
Одиночества не понять
Навек обреченного здесь стоять.
Люди грустят о своём…
А затем он ушел, грустный и тихий. Лишь спустя сутки в покои Анубиса постучала Исис и попросила его ответить – что стало с неугомонным Руфацилом за эти сто лет. И бог мертвых ответил.
- Он просто был проводником на реке забвенья. Сто лет он слушал мольбы людей и их стенания, но не имел права ответить им или помочь. На сто лет, он погрузился в мою шкуру и за это время он узнал больше чем за последнюю тысячу лет. Не знания беспокоят умы людей, а их собственные шкуры и души.
- Это же жестоко, - покачала головой полукошка.
- Все знания достаются с трудом, а его цена была не высока, он и половины не познал из того, с чем вожусь я…
Глава 7
Однажды Просящий, обратился к Вечной и попросил он у нее счастье для себя и своей семьи. Вечная даровала ему выбор: умереть здесь и сейчас, или прожить счастливую жизнь со своей семьей.
Просящий выбрал правильно и получил то, о чем просил Вечную.
(Отрывок из «Повести о Вечной»)
Конечно, Руфацил со временем стал практически прежним, но все же изменения после сделки с Анубисом его ощутимо изменило – ученый Бог уже не так одержимо гнался за новыми знаниями, а старался улучшать уже то, что имеется. Практика же и годы, показали, что такой способ развития намного лучше мотивирует людей на новые исследования. Никому не была нужна новая-усовершенствованная удочка, если ни у кого нет и старой. Только после массового развития людей, их тяга к знаниям и улучшениям стала усиливаться – ведь теперь одаренным людям не приходилось начинать с самого низа, они брали старт с уже существующего прогресса. Конечно это было достижениям для Руфацила, но он не спешил перекладывать это открытие на Анубиса, отнявший у бога целый век. Исис же все больше видела и уже начала догадываться, что Анубис не так и плох, он просто другой – не похожий на других богов, вот и все. Однако еще до того, как она решила строить мосты дружбы с богом посмертия, в Великом Октаэдре произошло неприятное событие…
У Исиды и Анхура, родился ребенок – очередной высший бог, который получил крайне неприятную силу в свои маленькие ручки – печаль, скорбь, грусть, тоску… Нет на свете несчастнее родителей, чем те, у которых ребенок несчастен по велению жестокой судьбы. Но ухудшало это положение то, что этого ребенка невзлюбили другие боги. «Еще одна Мара на нашу голову» - так они говорили, когда считали, что их не слышно. Конечно Исида, богиня всего женственного и нежного не могла перенести подобного и сильно страдала со своим дитем на руках. Отец же Анхур, бог охоты и покровитель всех добытчиков старался найти и в этом плюсы, но никак не мог найти. Маленький бог никогда не улыбался и взрослел быстрее сверстников, не обретая ни имени, ни своего оформленного тела. Потерянная божественная душа – апатия овладела телом младенца. Горе пришло в один из углов октаэдра и всем богам, жившим рядом с таким божеством стало некомфортно.
- Снесите его на землю, или выбросьте в подземелье к Анубису! – рычали наиболее жестокие боги не желающий ощущать пагубную силу новорожденного, заставляя и без того несчастную мать, лить слезы пуще прежнего.
Анхур терпел это долго, но и его терпению пришел конец, он вознамерился начать убивать. Однако еще до того, как он воплотил затею в жизнь, на пороге его с супругой жилища появилась Исис и Алуна.
- Если вы решили меня остановить, то только время потеряете! – ответил грозный бог с головой льва, обратившись к Высшей. – Я уже не могу это выносить – любой желающий зла моему ребенку, будет убит моими руками!
- Не совершай глупостей, Анхур и послушай ту, кто свела тебя с твоей любимой, - указав на свою дочь, сказала Исис. И как бы не хотел Анхур отказать, ей в этом отказать не посмел бы.
- Ваш ребенок, это плод вашей любви, - мягко заговорила богиня ответственная за столь прекрасное чувство. – И она взяла у вас лишь ваше. Печаль жертв охоты, скорбь самок лишенных детей, слезы жалости на глазах охотников и детей. Вы не видите, но вы родили дочь, ибо от матери она унаследовала женское начало, и она плачет вместе с вами, тонко чувствуя вашу печаль и не имея возможности помочь…
- Зачем ты все это говоришь? – ответил Анхур, невольно улыбнувшись, узнав, что у него с любимой, родилась дочь.
- Я хочу, чтобы вы нарекли ее и позволили ей, вырасти. Но вырасти без такого окружения как тут… - Алуна обвела множество богов, крутящихся рядом. – Ваша дочь черпает силу горя, а она окружена лишь злобой и презрением. Лишь мать неосознанно кормит ее своими слезами, но так ей не вырасти еще долгие года.
- И что ты предлагаешь? Снести ее к людям?
- Передать ее на воспитание Анубису…
- Ты рехнулась! – дернулся Анхур. – Никогда он не получит ее! Это наша дочь, и не ему, грязному падальщику касаться ее и воспитывать!
- Анхур, - мягко, стараясь успокоить разбушевавшегося родителя, произнесла Исис. – Анубис не злой бог, и он как никто знает о печалях и горе. Руфацил провел у него всего век и разучился радоваться открытиям как раньше. Твоей дочери там будет лучше, по крайней мере до взросления.
- Вы себя слышите?! – оскалился Анхур, но вдруг его плеча коснулась тонкая ладонь Исиды.
- Прошу, не кричи… - произнесла самая женственная из богинь и улыбнулась вымученно, держа завернутого в материю младенца. – Исис, Высшая… уверена ли ты, что нашему чаду будет там лучше? В мире боли и смерти? Среди криков и ужаса, на руках Анубиса? Не надо оправдываться, мне хватит лишь простого ответа.
- Да, Исида, думаю, там ей будет лучше.
- Хорошо, я поверю тебе, - богиня повернулась к мужу. – Как мы назовём нашу дочь?
- Как тебе захочется, любовь моя… - грустно вздохнул бог охоты и погладил по голове грустного ребенка.
В этот же день, боги вновь собрались для очередного шоу – кто-то взывал к подземному миру, как такое можно пропустить? И вновь удары, затаенное дыхание и створы подпольного мира открываются, выпуская черный дым, смрад и крики душ, вслед за которыми поднимается хозяин подземного царства со своим псом.
- Если вам опять скучно, то я взбешусь… -раздраженно бросил шакал.
- Добрый день, Анубис! – поприветствовала его Исис.
- Здравствуй, Высший, - в тон матери произнесла Алуна.
- Да-да… - отмахнулся он. – Что на этот раз? Не тяните время, стараниями Саанулита у меня дел по горло!
- Анубис, мне неловко тебя просить, - шагнув вперед, заговорила Исида с дочерью на руках. – Но, возможно, ты уже знаешь, что у нас родилась дочь, которая не может повзрослеть без своих сил… а мы не можем дать ей ее в нужном количестве. Вот и прошу я тебя, как мать! – Исида упала на колени и прижав к себе дитя, оторвала его и протянула вперед, словно на съедение шакалу. – Молю, не откажи и помоги ей вырасти…
- Как ее имя? – вместо ответа, спросил Анубис.
- Мы нарекли ее: Нокс, - ответил отец малышки.
- Я дам ей все что нужно, - кивнул подпольный бог и сделав три шага, опустился на колени и принял обеими руками захныкавшую девочку, а затем выпрямился и посмотрел своей непроглядно-черной маской в неоформленное личико ребенка. – Через год, она выйдет к вам.
- Год? – Исида, сморгнула слезы, но больше ничего сказать не смогла.
- Большего ей будет не нужно, - заключил Анубис и подняв ребенка к себе, уложил ее на согнутую руку, словно не первый раз он вот так держит дитя. – Всего один год…
И с того часа, и практически на весь указанный срок, ни Исида, ни Анхур не могли найти себе места ни в мире, ни в Октаэдре. Беспокойство и страх одолевали родителей, но все же для богов, время идет иначе и год минул быстрее чем многие успели позабыть имя новорожденной богини. Врата в подземное царство вновь распахнулись, без криков, без дыма или еще чего жуткого. И по обычным ступеням, на поверхность выскочила бледная как молоко девчонка с человеческим ликом, серыми волосами, собранными в два пышных хвоста, разодетая в пестрый сине-белый сарафан, и на ее лице была непосредственная детская улыбка. Дитя повернулась к подземному лазу и закричала звонко и громко:
- Ну и где вы?! - на ее возглас из провала в подполье показалась Мара с маской со скромной улыбкой, а позади нее устало, перебирая ноги, шел трехглавый пес. – Мы пришли, а где папа с мамой?!
- Нокс! – воскликнула та, что целый год не могла спокойно спать. И на ее голос девочка повернулась. На вид она была не старше семи лет, именно настолько она повзрослела за проведенный в подполье год.
- Мама?! – растерялась воспитанница Мары и Анубиса и увидев кивок, бросилась к матери навстречу. И когда они обнялись, Исида непроизвольно заплакала – вся боль, хранимая все это время, сходила с ее сердца, а Нокс лишь утерла ее слезы и словно отняла всю душевную боль, после чего затараторила. – Не надо плакать, ведь ничего плохого не случилось! А ты красивее, чем мне говорила Мара... а где папа? Где Исис и Алуна? Почему меня никто не встречает, я же долгожданная!!!
История возвращения мелкой богини удивило многих, но куда больше были удивлены все, когда узнали в Богине-печали и скорби мелкую и веселую проказницу, которая никак не желала взрослеть. Годы не брали ни ее образ, ни детский лик, который так разительно отличался от того зверинца, что ее окружал. Загадка Анубиса вновь подняла свой флаг над Великим Октаэдром и истории, сотрясающие мир бессмертных, были еще впереди. А пока они не наступили, маленькая Нокс продолжала шуметь и проказничать в Октаэдре и даже иногда спускаясь к смертным для выполнения своей, очень важной работы – собирать людскую скорбь, чтобы они могли жить дальше, лишь с грустью вспоминая об утратах…
Глава 8
Однажды спросили у Высшего бога: в чем сила, о Великий?
«Сила в правде» - ответил Анубис, и улыбнулся.
(Из записей «Последнего Жреца»)
Одна из историй про великих, примечательна тем, что была она первой в своем роде, а потому и запомнилась многим на долгие века. Произошла она по вине тех, чьи имена были скрыты заговорщиками, но вот как все происходило – запомнилось в мировых нитях судеб, так как последствия подобного заговора не могли пройти мимо мироздания. Несколько богов, однажды решили нанести удар, которого их ненавистный собрат ждет меньше всего – они решили дать ему славу. Решив, что вечно скрывающийся Бог может элементарно не любить внимание и славу, а быть может и сторонится ее не зря, заговорщики решили отдать свои силы и рассказать миру о забытом в веках Боге. Однако порыв их был не столь благородным и, они создавали одаренных и внушали им о добрейшем из богов, который принимает души усопших в райские земли и на новую жизнь. В общем, врали как могли. И деятельность их некоторое время давала свои плоды довольно тихо, а затем, словно волна покатилась по миру – смертные вновь вспомнили о забытом Боге Анубисе и стали поклоняться ему и нести дары к его идолам. Тогда-то бог посмертия и покинул свои владения, с целью узнать кому на месте не сиделось, однако концов найти было уже невозможно – первые пташки смертных давно почили и унесли свою тайну в адские дали своего бога. Очевидно Анубис не опрашивал души усопших, а потому и пропустил зачинщиков беспорядка. Никто не выдал виновников пострадавшему, никто не направил на путь и тогда случилось первое не рядовое событие, когда Темный Шакал задрал свою голову к потолку, излучающему свет и крикнул:
- Ра! Или кто ты там у нас! Ты же знаешь! Намекни на уродов! – однако ответа не последовало, «верхний» бог остался верен себе, отмолчавшись и не удостоив собрата ответом. – Чтоб тебе пусто было! Руфацил! – переведя взгляд, прогудел черный оскал маски с красными глазами, указывая на безликого. – Чем мне это реально грозит?
- Я… - начал было бог знаний, но остановился и медленно кивнув, ответил. – Я подозреваю, что тебя выдвигают вперед, чтобы люди призвали тебя в мир смертных. Как Высший из всех, ты не посмеешь нарушить закон и придешь на зов. И пока ты будешь в мире смертных, ты не сможешь вернуться не умерев, не сможешь пользоваться большей частью своих сил и твои владения останутся без присмотра…
Руфацил Ултуус ответил честно, помня о давнем долге, и за этот ответ многие боги его освистали и осудили, словно у него был выбор в этом случае: обещание бога – крепче закона гравитации, нарушить его не способен никто. Анубис же выслушал ответ и молча повернулся, вскинул руку с оттопыренным средним пальцем к потолку и вернулся в свою обитель криков, боли и страха. Боги лишь молча смотрели за этим шествием, а едва двери в подземное царство закрылись, как началось обсуждение произошедшего. Бог знаний сказал все верно – смертные, обманутые другими богами, мечтали о вечной жизни, сытом посмертии и связи с добрым богом с ликом собаки. Однако они не учли, что слишком сильная вера и желание тысяч последователей, открывают врата меж мирами смертных и бессмертных и могут выпустить в мир того, кого лучше им никогда не видеть.
Событие, предсказанное Руфацилом произошло буквально через пару лет, когда наиболее богатый храм в центральном солнечном острове, решился и устроил в честь своего бога праздник в час прощания со своей правительницей. Смертные убили животных для жертв, набрали цветов для встречи и прощания, а еще, возвели песчаную статую своего бога на высоком постаменте. Наверно, обряд был бы обречен на провал, но людям словно кто-то помогал и направлял их действия, чтобы вызов стал поистине неотвратимым. Шаманы ударили в бубны, певчие затянули хвалу богу, а жрецы воззвали к имени Анубиса и звали его в мир смертных. И тогда все свидетели с бессмертной стороны увидели открытие круглого прохода, сотворенного верой смертных. Верой слепой, но искренней и едва проход стал формироваться, как рядом с ним появился виновник праздника и его первая подруга-Мара. Мгновения, они говорили друг с другом, а затем Анубис впервые вышел в мир смертных, причем сделал он это не как заложник ситуации, а как Король!
Первые шаги Бога обретшего реальную плоть, были плавными до такой степени, что все смертные смогли увидеть весь процесс появления Черного Шакала под яркими лучами светила. Затем они заметили оскал на матово-черной маске и горящие красные глаза. Уже тогда многие перестали воспевать песни, бить в барабаны и выкрикивать хвалу – смертные были напуганы появлением такого хищника в три метра ростом, без тени черт доброты и заботы.
Бессмертный же пантеон обрадовался такой встрече – паства напугана, люди презирают своего бога, а он не может отказать им в их просьбе по приему души их правительницы, и он обязательно отойдет от прохода, куда ему просто не позволят вернуться. И Анубис делает необходимые шаги, идет между ошалелыми и не верящими своим глазам человечишкам; склоняется над замотанной в просоленный бинт правительнице и коснувшись ее, поднял полупрозрачную душу, словно выставленную напоказ – нагую и яркую, неземной красоты и стати. Затем в руках черного бога появились золотые сверкающие на свету весы высшего закона, одна чаша которых уже была опущена под тяжестью невесомого белого перышка. Ни звука не издав, Анубис поднял стоящий рядом сосуд и расколов его в руках, поднял сердце человека и бросил его на вторую чашу. Как и следовало ожидать, человеческий орган в момент изменил картину мира и сердце смертной оказалось многократно тяжелее пера. Одновременно со свершившимся судом, душа смертной открыла глаза и словно все поняла, за миг до того, как стала сгорать прямо в руке Черного бога, истошно вопя и прося пощады. В такой момент те боги, что больше иных ненавидели Анубиса решились действовать…
Первым к проходу и Маре бросился Саанулит, сразу за ним были Ату, ответственный за первобытную людскую агрессию, Ешке, ответственный за мужество, и Мерон, отвечающий за талант каменщиков. Четыре бога бросились к вперед, но едва не отпрянули, когда Мара подняла перед собой копье Анубиса с полумесяцем на навершие, серое лезвие сочилось словно туман и не предвещало ничего хорошего подошедшим.
- Никто не пройдет мимо меня, - холодно произнесла богиня, облачаясь в свой серый плащ. – Никто не нападет Анбису в спину.
- Какой в этом смысл, Мара? – спросил Ешке и выхватив клинок, первым пошел в атаку, ловко отбивая первый выпад от богини забвенья. Как ни странно, Ешке был вооружен обычной сталью и его оружие никак не отреагировало на таинственный серый клинок. Ешке это весьма порадовало. – Я ее отвлеку, а вы закончите начатое!
- Ату! – выкрикнул Саанулит. – Действуй! А я посещу чужие чертоги!
Мара хотела противостоять Ешке, но его храбрости не было предела, он умело оттеснил деву в сторону, как раз к моменту, когда к нему присоединился Мерон со своим молотом. А Ату воспользовавшись суматохой бросился в открытый проход, где время текло значительно медленнее, так как так оно было сковано законами реальности.
Ату появился под яркими лучами света в тот момент, когда душа правительницы уже догорала в руках жестокого Анубиса, и к сожалению, из-за Шакальей маски, Ату не смог разглядеть ни удивления, ни страха. Однако ситуация его не расстроила – он ведь был при оружии, а вот Анубис остался без своей смертоносной секиры. Паломники же уже откровенно бились в панике – никто уже и не помнил, для чего он пришел на эту площадь ужаса и ночных кошмаров. Кто-то даже догадался кинуть копье в Анубиса, но даже не колыхнул трехметровую фигуру бога.
- Анубис! – вскрикнул Ату, поднимая свой меч. – Вот и пришел твой день! Я вызываю тебя на дуэль! В этом мире, в мире и на глазах смертных, которых ты пожираешь словно падальщик! Они увидят, как я убью тебя!
- Нападай, - не меняя позы, глухо произнес Анубис.
Ату бросился вперед, не разбирая дороги, пересекая путь от врат до последней лежанки правительницы, им, когда его меч уже был буквально на расстоянии вытянутой руки до груди бога посмертия, он рванулся вперед еще резче! Клинок врезался точно в центр груди матовой брони и с небывалой силой ударил по руке атакующего – материал брони оказался в несколько раз прочнее меча. Ату понял это слишком поздно, уже на бегая на злого бога, который лишь руку вперед выкинул и словно не замечая защиты Ату, ворвался в его грудь и медленно вынул сердце агрессивного бога. Ату отступил, схватился за тело, но раны не было – вместо реального сердца, Анубис извлек лишь суть его существа. А затем, слева от шакала появились его весы, отливающие золотом, и суть бога пала на одну чашу, утаскивая ее вниз, не замечая веса пера на другой стороне.
- Приговор: Смерть! – произнес Анубис и позволил весам исчезнуть, а вот суть души Ату осталась при нем.
Взяв огненно-красный сгусток энергии, Анубис приложил его к груди, где он и исчез, а затем он пошел вперед, словно перед ним уже никого не было. Ату хотел вскрикнуть, хотел его остановить, но без самой важной части своей души, он мог только стоять и смотреть вперед, медленно превращаясь в камень. Анубис же ускорился и вбежал в проход между мирами… Едва его ноги оказались в мире бессмертных, как в его руках появился его меч, а мигом спустя, к его плечу прижалась уставшая от долгого боя Мара с копьем. Ешке и Мерон стояли на почтенном расстоянии.
- Ты сам во всем виноват, Анубис! – выкрикнул наконец храбрый Ешке. – если бы не твои злодеяния, никто бы тебя не трогал!
- Злодеяния? – глухо произнес шакал и осмотрел в маску Мары. – Точно…
Никто не понял, что произошло, но Анубис просто вытянул руку, позволяя ей оказаться на другой стороне, в мире реальном, там он раскрыл ладонь и с нее, словно черное облако в небо и во все окружающее проход пространство полетели миллионы насекомых. Мара при этом засмеялась и тоже вытянула руку, с которой в тот же миг стали срываться черные и серые птицы, зловеще кричащие и улетающие в разные стороны. Боги стали хохотать, пока все остальные просто в ужасе глядели на происходящее. Понимали все – это ни виноваты в том, что эти два сумасшедших дорвались до мира смертных. Но еще больше они пришли в ужас, когда среди всех зрителей не раздался радостный детский голос Нокс: «Мама, правда здорово?! Мир теперь будет лучше! Почему ты не радуешься этому?..»
Еще до того, как все боги очнулись, Анубис и Мара вернулись в Великий Октаэдр, куда за ними поспешили остальные. Однако, когда прибыли все, то ужасу их не было предела – перед вратами в мир Анубиса, лежали доспехи составляющие Саанулита, а все вокруг было залито серой мутной водой забвения из реки Стикс. Воинствующий бог дошел до подземелья, но был выброшен из него без памяти и самосознаний, практически уничтоженный, но пока не убитый. Конечно ему помоги собраться вновь, он не помнил последние девяносто лет, но рассказ о пропущенном оказался неприлично коротким. Все помянули убитого Ату и долгие годы еще обсуждали первое посещение мира людей. Теперь все понимали, что уж от кого надо держать мир смертных подальше, так это от Анубиса и Мары.
Мир людей же после этого еще долго лихорадило, а выброшенные в мир стрекозы, скарабеи и вороны лишь напоминали живущим о том, что однажды они открыли свой «Ларец Пандоры» и выпустил в мир величайшее зло…
Глава 9
Только Страх может заставить смертного полюбить жизнь.
А заставить ее ненавидеть, может даже Любовь.
(Из записей «Последнего Жреца»)
Насколько долгим может быть путь, известно только тем, кто достиг его конца; тем же кто сидит у начала никогда не понять ни его длины, ни сложности. Пути богов бесконечны, но это условно – как уже трижды доказал Анубис и едва не подтвердила Мара. Бессмертные защищены лишь от течения времени, но все остальное им не чуждо, а потому они и наполнены страхами. А после выхода Анубиса в мир смертных, многие переосмыслили свое мнение относительно злого божества. И никто не хотел смотреть на то, что живет он затворником, его все презирают, удел его работы – собирание и суд над душами. Никто не желал понять Анубиса и предложить помощь. Все желали ему лишь смерти, явно или тайно, но никто по-настоящему не желал ему добра, разве что кроме маленькой Нокс, которая искренне не понимала почему никто не любит бога посмертия. Руфацил не раз пытался поговорить с мелкой богиней, но она наотрез отказывалась говорить о том времени, когда она жила под полом Октаэдра. А на все доводы Бога знаний, рекомендовала опросить Саанулита с его провалом в памяти или сходить в подземку самостоятельно. Звучало это как издевательство, так как мелкая гостья мира мертвых неоднократно сама бегала под пол и советовала подобное всем, однако достаточно было вспомнить лишь бога войны, чтобы даже не помышлять об этом. Но однажды, один из Богов решился нарушить устоявшиеся традиции.
Легкий стук по дверям подземного царства, миг ожидания и вот, врата уже открываются, выпуская дым, крики и ауру ужаса перед неведомым. А затем из этого шумного мрака выныривает хозяин подземелья. Черный как всегда, облаченный в броню и с недвижимой маской на голове, Анубис предстал перед ожидающей его Исис.
- Что на сей раз от меня требуется? – обреченно, но без обид или угроз, произнес бог посмертия.
- Я тоже рада тебя видеть, брат мой Шакал. Сегодня я пришла проситься к тебе в гости.
- Ты разве не знаешь, что любопытство губит кошку? – риторически спросил Анубис, оглядывая сотни глаз наблюдателей. – Что, или кто подтолкнул тебя к этому?
- Никто, Анубис, я просто напрашиваюсь к тебе. Или ты откажешь мне?
- Вообще стоило бы, но я не стану… - Черная рука была протянута к белой ладони полукошки. Та, приняв ее, слегка кивнула. – Рекомендую закрыть глаза и уши, впереди много неприятных моментов…
Исис, Богиня природной красоты, вошла в черный столб дыма вместе с хозяином подпольного царства, миг спустя, врата в подземелье закрылись, отсекая и крики мучившихся душ, и черный дым. Боги недолго понаблюдали за дверями, делящими Октаэдр на две равные части, а затем словно забыли о том, что только что произошло. Сколько ждать Исис никто не знал, а потому никто и не выделил на это ни одной минуты. Даже Алуна, дочь сегодняшней гостьи не стала дожидаться матери и направилась по своим делам. А три дня спустя, из подземного мира вышла Исис, шла она в одиночестве и выглядела она весьма необычно. Если раньше она была похожа на девушку с головой рыжей кошки, наряженная в просторные одежды, то сейчас из-под земли вышла грациозная, тонкая как пантера дымчатая Пума, в атласно белой тунике с золотыми украшениями по всему телу. Вид у богини красоты был очень довольный, а взгляд ее стал загадочным и оценивающе-блуждающим. Алуна первая бросилась к матери на шею и была тронута ее улыбкой и радостью.
- Как ты провела время, сестра? – спросила, вышедшая вперед Леотираниса, долгие годы не подававшая голоса и не участвующая в жизни богов.
- Тира, я провела все это время, просто удивительно! – радостно произнесла Исис. – Чертоги Анубиса весьма необычные и разительно отличаются от наших сторон Октаэдра. Нижняя часть Октаэдра словно безмерная и наполнена чудесами и невероятной красотой!
Многие боги вокруг зашептались, иные с интересом прислушивались молча, были даже и те, кто уже сейчас считал, что у Исис не все в порядке с головой. Однако никто не собирался ее перебивать.
- Анубис, показал мне то, что я не замечала, то что сделала своими руками, то, о чем даже не думала и даже то, до чего я бы никогда не додумалась! Я сама не верю в это, но он настоящий ценитель красоты…
- А я говорила, что вы все дураки! – воскликнула маленькая Нокс, подскакивая к Исис. – Там просто шикарно!
- Это правда, - потрепав по голове девочку-богиню, произнесла Исис.
- Что еще было там? – подал голос Руфацил, стоящий близко, но не в первом ряду окружения.
- Преддверье ты видел и сам: бескрайние воды Стикса в тумане, - неожиданно холодно произнесла полупантера. – Крики страдающих и вопли ужаса; тьма и безысходность где нет чувства времени. Тебе показалось этого мало?
- Да, - не сдаваясь ответил Руфацил. – На все это, я уже насмотрелся. Что было дальше? Что скрыто за водами забвенья?
- Дивный мир, - улыбка коснулась хищного лица. – Мир, который соткан самым ужасным из нас. Захочешь его увидеть – иди и просись сам в гости. Как сказал Анубис – «Лишь просящему будет даровано».
На этом, Исис закончила общение со всеми, но зато собравшиеся вокруг близкие, такие как Нокс, Алуна, Анхур и Исида, пошли в чертоги богини красоты и находились там почти семь дней. А когда вышли, жилища богов стали постепенно меняться, становясь чуть краше или просто комфортнее. Снова изменения в мире бессмертных были сотворены лишь по вине бога посмертия, а жаждущий знаний Руфацил, опять остался с носом. Все, кто бывал под полом, как один отказывались делиться увиденным с ним или с теми, кто мог бы ему это рассказать. И достоверно не известно, что конкретно послужило началом акту агрессии, но именно после этого события, тройка наиболее активных из Старших Богов решили наказать зарвавшегося бога, нанеся удар по его слабому месту.
Мара не часто приходила в Октаэдр, но с появлением Нокс, частота ее выходов значительно увеличилась. Вот и в очередной раз, когда богиня вышла из подземного царства и прошла половину пути до угла своих родителей, как ее окружили трое: Ешке, Крошныт и Доргак… Мужество, зависть и алчность. Оружие у каждого бога было свое, а вот щиты были выкованы кем-то третьим, скорее всего Мероном, так как все они были из камня. Богиня в маске с изображением испуга оглянулась, но не нашла ни поддержки, ни помощи в глазах тех, кто просто пришел понаблюдать за новыми переменами в великом Октаэдре.
- Прости нас, Мара, но кто-то должен ответить за все что уже случилось, - произнес Ешке и поднял длинное копье. Мара при этом накинула на себя свой серый плащ, чем вызвала смех Крошныта.
- Полагаешь, что твоя тряпка тебя укроет от нас?
- Не пугай ее, - остановил начавшуюся было тираду Ешке. – Она просто должна умереть… Анубис тебе не поможет, а мы сделаем все быстро.
- Зачем вам это?! – едва не в отчаянье вскрикнула Мара, отступая к одной из высоких колонн.
- Твои воды защищают жилище Анубиса, нам это не нравится! – высказался Доргак. – А еще, нам не нравится твой хозяин!
Мара услышала ответ и накинула на себя капюшон.
- Будут ли у тебя последние слова? – немного с сожалением спросил Ешке, продолжающий сжимать круг оцепления.
- Да, - ответила девушка и коснулась своего лица-маски. – Я хочу сказать вам троим, зачем я ношу маску… - легкое движение и то что скрывалось за красивой керамикой, заставляет вздрогнуть всех троих. И голый череп утопающий в сером тумане добавляет. – Она скрывает истину!
Плащ Мары в миг превратился в густое облако высотой под три метра и таким же радиусом, полностью с скрывая внутри и саму богиню и троих напавших на нее. Голоса изнутри были слышны всем, но чем дольше стоял этот густой туман, тем страшнее становились вопли тех, кто не мог покинуть ловушку той, кто отнимает память и легко дезориентирует. Некогда молодая богиня обернулась настоящей хищницей, поймавшей сразу троих в свои сети. И кричали они, теряя память целых лет за секунды и страх все больше наполнял их крики. Все жители Октаэдра забыли, что такое тишина, ведь темное марево не замолкало ни на минуту и пугало всех обитателей на протяжении суток, двух, пяти… а затем нервы сдали у Руфацила и он решил покончить с этим.
- Анубис, к тебе взываю! – нанося удары по напольным дверям, стал кричать бог знаний. Ответом ему были лишь крики усопших, а минутой позже, двери распахнулись, выпуская тьму наружу и чёрную фигуру бога с его трехглавым псом. – Анубис! Прошу прекрати это… - указав на клубы тумана забвения, попросил Руфацил.
- А что произошло? – глухо спросил собеседник.
- Трое Старших сглупили и напали на Мару.
- Их надо убить? – поинтересовался бог посмертия. – Или тебе просто надоели крики?
- Отзови Мару, или попроси ее отпустить их!
- Зачем? Чтобы они напали снова?
- Ты издеваешься?! Или ты действительно настолько глуп или жесток?
- Мне их вопли не мешают, а Мара закончит сама, когда выпьет все их воспоминания. Посчитай сам, она потребляет примерно четыре года жизни бога в секунду. Сколько ей потребуется, чтобы вернуть их к первозданному состоянию? – маска Шакала повернулась чуть на бок.
- Более пяти лет… - глухо, словно и на нем была маска, произнес Руфацил.
- Желаю, приятно провести все это время.
- Анубис, это вызов? – Руфацил отступил и словно бы встал в боевую позицию.
- Кому? Разве я кому-то мешаю? Лезу в ваши дела? – бог приложил руки в своей голове и покачал ей. – Я раскрою тебе секрет, Руфацил: Мне наплевать на большинство из вас, на вас и ваши мысли, жизни и идеи! А те трое, сами решили свою судьбу. Это их выбор – уважай его!
- Жестоко!
- Ты зря меня провоцируешь, - отмахнулся Анубис и слегка наклонив голову протянул руку к бегущей к нему Нокс. Девчонка-богиня повисла на шее Черного шакала и засмеялась. – Как видишь, не всем мешает этот пузырь.
- Знайка не знает правды! – засмеялась Нокс, спрыгнула с шеи Бога посмертия и показав Руфацилу язык, скрылась в подполье Октаэдра. Бог знаний же стоял словно оплеванный.
- Я приду через пять лет, когда Мара закончит, - кивнул Анубис. – И никто не посмеет ее и пальцем тронуть!
- Она настолько важна для тебя? – спросил безликий.
- Да, - кивнул шакал. – Как и некоторые из вас…
И на пять долгих лет и восемь месяцев, Анубис не показывался на поверхности главного зала Октаэдра, а туман с орущими от безумия богами, звучал все тише и тише, пока вдруг речь богов не сменилась, став тихой и почти незаметной. После стольких лет бесконечного шума, наступление тишины заметили все, кто был в тот момент в Октаэдре, и они же заметили, как из подземелья вышел тот, кого все пять лет винили в произошедшем – Анубис шел со своим псом, вооруженный мечом с лезвия, которого медленно капали серые капли, и он подошел к облаку забвения за миг, до того, как оно сжалось до тонкой фигуры, укрытой плащом. Маска на лице Мары изображала усталость и печаль, рядом же с ней, лежали каменные щиты Мерона и три пучка божественной силы не имеющей окраса. Из группы богов-свидетелей, выскочила маленькая Нокс и подбежав к Маре, стала вытягивать ее печаль, которую даже непосвященным было видно. Никто не мог понять, как тяжело пришлось ей самой, стоять все это время и держать троих подлых богов близ себя. Анубис подошел к обеим богиням, приобнял их, а затем властной рукой собрал все три божественные силы в свои руки.
- Анубис! – воскликнул Саанулит. – Да как ты смеешь?! Уже собираешь наши души?! Тебе мало пожирать людей, ты уже переключился на нас?
- Закрой рот, однорукий! – рявкнул в ответ Анубис, выставляя свое оружие в сторону говорившего. Боги отпрянули, от такого действия, но на том все и кончилось.
Бог войны замолчал, понимая, что в текущий момент, он не готов встречаться с серым клинком. Тройка богов и трехглавый пес пошли в свое подполье, где и скрылись на долгие годы. Нокс вернулась уже через день, слегка повзрослевшая, но все такая же проказница. А об убитых, забыли уже лет через семь, когда разговоры по углам утихли. А то что в Великом Октаэдре за это время исчезли несколько комнат – все предпочли забыть еще быстрее…
Глава 10
Однажды Вечная спустилась к смертным и обратилась она к рыбаку, торговцу и солдату, спросив каждого: кто бы что хотел получить от нее. Солдат попросил мира чтобы ему больше не пришлось воевать; торговец желал золота больше чем он способен потратить за всю жизнь; рыбак попросил здоровья, чтобы иметь возможность и дальше работать для своей семьи и обеспечивать ее.
Вечная даровала желаемое каждому, но после раздачи даров, из троих, остался только рыбак.
(Отрывок из «Повести о Вечной»)
Многим к этой истории начинает казаться, что Анубис на самом деле самый хороший из всех, но это не так, ведь вечность велика и даже в ее отрезках бывали случаи, когда бог посмертия выходил из себя и творил зло. Один из таких случаев в истории остался, и у разных народов он описывался по-разному, но смысл оставался один – Анубис напал на Авиценну, бога медицины. Нападение было без оружия, но и без этого страху натерпелись многие, ибо избиение было при поддержке Цербера, и никто не отважился помешать черному шакалу избивать и угрожать одному из светлейших и добрых богов пантеона. Все закончилось, когда из подземелья появилась дочь Авиценны и забрала Анубиса, лишь бросив ему пару слов. Что сказала богиня забвения, никто не услышал, зато услыхали, как уходящий шакал произнес: «Бесполезное дерьмо!». Авиценна никому не рассказал о произошедшем и о сути претензий, но долгие годы после этого события, он боялся Анубиса и старался даже на глаза ему не попадаться. А лет пятьдесят спустя, Анубис создал то, что повергло большинство богов в неописуемый ужас – он отдал три сути павших богов своему псу и взрастил из него новое существо – Искусственного Бога.
Несмотря на то, что Анубис всегда избегал внимания и уж тем более театральщины, для представления своего Цербера, он вышел вместе с Марой и представил трёхглавого в новой роли.
- Это Цербер, наше с Марой дитя, - произнес подземный правитель. – Мы выбрали ему роль среди нас, и сделали его равным нам, равным Высшим. Цербер, представься.
Собачьи головы, где одна страшнее другой, слились воедино, а крупное тело зверя легко преобразилось, превращаясь в антропоморфного пса с ужасающим оскалом на морде, в броне своего хозяина и плаще хозяйки. Красные глаза горели черным пламенем, а с клыков уже были готовы сорваться первые капли серо-туманной слюны. Но при этом, искусственный бог, поклонился, взмахнул когтистой рукой и начал свою вступительную речь.
- Я приветствую вас, жители Великого Октаэдра. Мы ранее встречались, с некоторыми даже слишком близко, но сейчас ситуация изменилась: мои родители, помогли мне и теперь я среди вас. На мне лежат людские страхи, кошмары, ужас и фобии всех мастей. Имя мне – Страх. И теперь, я среди вас. Надеюсь, что мы поладим.
Анубис и Мара похлопали в глухой тишине, пока вдруг из группы богов не раздались еще звонкие хлопки. К новому богу выбежала Нокс едва не на руки прыгнула Церберу, радуясь за него, обнимая. Остальные же стояли и пытались осознать произошедшее. То, что Анубис создал Страх, никого не удивило, а вот сам факт создания из трехглавой собаки нового бога – практически всех возмутило и шокировало. Однако идиотов давно не было, и никто не решился высказаться или тем более дать отпор. Вместо этого, из ряда богов вышла Исис со своей дочерью Алуной, и они поприветствовали нового Высшего как равного себе. И казалось, что все нормально, но из пары сотен богов, лишь двое протянули руки новоприбывшему, а это уже был показатель очередного изгоя в глазах большинства. На том встреча богов была окончена, но слухи про ужасного Цербера, наводящего на людей кошмары и страхи долго еще были на слуху. Никто не понимал, для чего это Анубису, но осуждать его в лицо или вопрошать – желающих не было.
Руфацил же молча делал свои выводы, но свести некоторые доводы было не сложно всем – Анубис использовал души убитых и не нарушил основного закона о преумножении сил – ведь он взял уже имеющиеся. Однако все его остальные действия все воспринимали исключительно как акты агрессии и необоснованной жестокости по отношению к всем существам данного мира. И еще сильнее это чувство утвердилось, когда Анубис со своей компанией вновь спустился в мир смертных и пометил новорожденного мальчика, отмечая смертного своим даром, Мара и Цербер тоже выбрали своих последователей и начался новый виток истории в мире смертных. Никогда Боги до этого так сильно не вмешивались с мир живых: Анубис, Мара и Цербер, пометили детей императорской семьи…
Разумеется, боги заметили вмешательство и многие даже пытались навредить отмеченным, но метка бога блокировала все их попытки. Были и те, кто одаривал и сам отмечал людей вокруг, но результата это не приносило – Цербер не хуже Отарэ посещал умы людей и внушал им то, что выходит за их рамки разумения, но в отличие от бога сновидений, Цербер имел власть внушать ужас и страх в любое время, и такие манипуляции очень быстро решали все проблемы, что пытались создать иные боги. Вновь Анубиса ненавидели и не понимали его мотивов, а бог посмертия ни с кем не делился планами, как всегда. Даже его подруга Исис, и та не смогла получить ответ, касательно его планов и мотивов.
Минули годы, отмеченные смертные выросли и встали подле своего отца-Императора как достойные преемники, а еще немного позже, когда правитель совсем сложил полномочия, отмеченный Анубисом смертный взошел на престол немаленькой страны близ плодородной реки и мертвого моря. Тогда и ударил первый звоночек для всех богов населявших Октаэдр, ибо первыми словами нового императора были: «Мы построим храм нашему богу, истинному и всесильному!», и никто не усомнился в том, кто же будет этим богом.
В Великом Октаэдре поднялся бунт, практически все боги встали против подземного царства, никому не понравились выпады самого наглого и жестокого соседа. Требования при этом были просты – убей своих посланников, и никто не пострадает, однако Анубис даже не появился на пороге, чтобы принять или отклонить требования, вместо него из Подземного царства вышла Мара, уже имеющая ничуть не менее мерзкую славу в божественном жилище, и именно поэтому ее боялись. С Мары потребовали объяснения, но в ответ, услышали лишь слова: «У нас есть законы, и их никто не нарушает. А ваши игры и домыслы, нас не касаются!». Большего Мара никому не сказала, оставаясь на защите подземелья, куда, впрочем, никто не рискнул войти. Боги решили выжидать, так как это они привыкли делать постоянно.
Храм строили долгие двадцать лет, что по меркам смертных довольно большой срок, и ни бури, ни попытки божественных сил помешать стройке ни к чему не привели – храмовый дворец был возведен среди роскошного сада, усеянного цветами и фруктовыми деревьями. В день же его принятия, немолодой на тот момент правитель, отмеченный богом посмертия, а также его братья, помеченные Страхом и Забвеньем, прибыл в новый божий дом и обратился к алтарной его части, где в окружении трех статуй, находилась круглая рамка.
- Бог мой, Анубис! С рождения, я знал, что ты истинный наш правитель и царь царей, тебе подвластны души и суд над ними! Ты являлся в моих снах, я слышал тебя в молитвах, и ты обещал прийти на мой зов, когда храм будет завершен! – смертный говорил и даже не понимал, что помимо своих подданных, он окружен еще сотней глаз бессмертных созданий, слушающих и ожидающих любой подлянки от своего Высшего собрата. И она не заставила себя ждать. – Бог наш, Анубис! Ты обещал могущество моей стране, и вот мы перед тобой, готовые к жертвам ради великой цели! Приди же к нам! Мы молим!
- Мы молим! – возгласили окружающие императора люди и весь храм погрузился в песнопение.
Все поющие истово верили в своего навязанного Бога, и сила их веры легко продавила границу между мирами, открывая врата для того, кто однажды уже бывал в этом мире и прекрасно знал, что делать в нем. Анубис с Марой и Цербером появились у перехода практически одновременно, все при оружии, со щитами, в плащах и в полной броне. И еще до того, как остальные успели очухаться, Анубис протянул свои черные руки вперед, частично выходя в мир смертных, усиливая поток их бесполезных молитв в адрес того, кто даже не замечал этого излияния истинной веры. Смертные увидели, как большие ладони, закованные в черную броню, появились прямо из воздуха над заалтарной частью храма, увидели они и как с рук этих потекла темная сила, больше всего похожая на предрассветную воду, и видели они как прямо из этой черной туманности, стали выходить закованные в черные с золотые доспехи воины, вооруженные мечами, копьями, да при щитах. И было этих бойцов три сотни, триста молчаливых, отмеченных силой бога бойцов, не знающих жалости, не ведающих людских забот, но главное – способных слышать того, кто создал их. Вслед за воинами, из тьмы стали выходить стаи черных красноглазых шакалов с золотыми кисточками на ушах, плавно идущих между людьми, отставшими молитвы, и лишь с удивлением наблюдавших за происходящим чудом. А затем из тьмы вышла невероятной красоты дева в шелках и с золотом на теле, в тонкой короне, с ажурным посохом в руках, и она прошла мимо черной армии и подошла к императору, встала рядом с ним. И только в этот момент, Анубис сам сделал шаг и вышел, всей своей трехметровой фигурой, выходя в мир смертных…
В тот миг, как настоящий бог вышел в мир смертных, все в храме пали на колени, даже император и только что прибывшая дева с белоснежной кожей. Лишь шакалы продолжали смиренно сидеть близ прихожан. Даже боги боялись пошевелиться, видя такое непотребство, происходящее у них на глазах – Бог, вершил историю людей без хитрости, без прелюдий, а прямо так – напрямую.
- Имя мне: Анубис! – глухо, как всегда, произнес материализованный бог, когда тишина в храме была абсолютной. – Вы верно поступили, что обратились ко мне! Все боги – ложны!!! Лишь немногие истинны, и вы должны знать их и почитать, равно как и меня! Услышьте же меня!
Люди воспели хвалу, боги в мире бессмертных едва не попадали от ужаса от понимания, происходящего. Анубис же сделал пару шагов и остановился перед императором и девой в золоте.
- Птолемей, ты верный мой слуга, - обратился бог к императору. – Ты верно служил и исполнил все мои указания. Я дарую тебе жену, пусть она будет жрицей этого храма, и пусть она поведает вам о ложных богах и научит вас почтению к истинным.
- Я повинуюсь, мой бог, - пав на колени, прогнул спину император. Анубис же, повернулся к брату правителя и протянув руку к человеку, раскрыл ладонь, на которой что-то лежало. – Бенай, мой верный слуга. Годами ты страшился ошибиться и оступиться на своем пути. Ты прилежно учился и стал одним из мудрейших руководителей своего народа. Прими же дар от своего покровителя, трехглавый меч. Три сотни моих солдат, будут подчиняться твоим приказам, но и ты слушай трех моих командиров, ибо их опыт в войне неоценим.
- Славься, Анубис! – произнес брат императора, принимая меч, наполненный силой Саанулита, той самой, из отсеченной руки, способной сокрушать даже камни как теплое масло. Бог забвенья же повернулся к третьему, старшему брату, отмеченному Марой.
- Слуга мой, Нахти! – обратился он к человеку. – Твоя покровительница вела тебя по жизни, позволяя забывать все ненужное и помня все самое ценное. Ты нес учение в мир, как того и угодно богам, но твой путь еще не окончен, служение твое должно продолжаться пока не прославишь ты свою страну и имена истинных богов. А потому, я дарую утраченную тобою молодость… - произнеся это, Анубис коснулся одним лишь пальцем смертного и он в какой-то краткий миг, словно исчез из своих одежд, но затем, когда ткани опали, перед богом стоял мальчишка лет десяти, смотрящий на свои руки. – Теперь это твое время!
- Я отдам его служению тебе, мой Бог! – воскликнул мальчишка и пал на колени. Анубис же повернулся к пожилому человеку в черной хламиде, местному служителю и жрецу культа Анубиса.
- Мой старый слуга, час твоей смерти уже не за горами, желаешь ли ты узнать, когда он произойдет?
- Мой бог… - пав на колени взмолился человек. – Не бросай своего служителя в таком положении, оставив лишь знание о смерти. Позволь мне не ждать конца, а уйти с тобой, моим богом в чертоги твои, где я продолжу служить тебе столько, сколько это только возможно.
- Я приму эту жертву, - произнес Черный Шакал и протянув руку, коснулся человека, от чего он сразу скончался, но на месте, где он только что сидел, остался светлый образ молодого жреца, нагого и улыбающегося, с закрытыми глазами. – Ты продолжишь служить… - закончил Анубис и свечение скрылось в руке бога.
В этот миг, люди словно очнулись и стали вновь распевать песни, восхваляющие их веру и хозяев из мира с небес. Анубис же обвел всех взглядом, и развернувшись, ушел в переход, готовясь к проблемам на другой стороне, там, где остались всего двое его соратников, защищавших переход от недоброжелателей.
Анубис опоздал – Мара пала во время защиты прохода, и даже разъединенный цербер не уберег ее от стрелы в грудь. Наконечник ее выковал Мерон, а пустил снаряд Саанулит. Сердце богини было пробито силой двух богов и сгорело за считанные мгновения, обращая поверженную в мягкий туман забвенья. Душа же и сила богини отошла победителю, Цербер не успел перехватить силу Мары, так как продолжал защищать проход между мирами. Когда же Анубис вернулся в мир бессмертных, все уже было кончено – кто хотел нанести удар по богу посмертия – сделал это. Цербер горевал сильнее Анубиса, так как его душа всегда была разделена на двух создателей, и потеря Мары для него стала настоящим испытанием. Анубис же вернулся в Октаэдр, встретился с Нокс и передав ей последнее послание Мары, ушел с Цербером в свои чертоги, ничего никому не сказав, и именно это ужаснуло многих – ведь если намерения не озвучены, ждать можно чего угодно, а от Анубиса, тем более…
В тот год, о Маре горевали единицы: Цербер выл по ночам, вводя в ужас жителей Октаэдра, Нокс плакала на каждом рассвете, Анубис избегал бессмертных и занимался своими делами, а еще, в отдельном уголке, вечерами лила горькие слезы Лаанит, потерявшая дочь во второй раз. Авиценна же не проронил и слезы, полностью обвинив Анубиса в случившемся. И ни одна божественная сущность даже близко не поняла, какая же это была потеря для человечества…
Глава 11
И разразилась война, сотрясшая небесные своды божественного замка. Боги были разделены, треснул их мир на мелкие куски. Злой бог войны, позавидовал силе своего собрата и возжелал забрать у мудрейшего Анубиса его жизнь и власть над душами. Годами вынашивал он планы свои и однажды собрал крупицы своей храбрости и решился нанести подлый удар прямо в дверях святого Анубиса, покровителя павших в бою и от мирной жизни. Но глупым был бог войны Саан и труслив – не понял он, что действия его были ясны даже для смертного, не говоря о мудрейшем боге. Анубис знал о нападении и отразил подлый удар. Однако милостив и добр Высший Бог, пожалел он глупца и в назидание, лишь отсек тому руку его, чтобы перековать ее в меч и отдать своим подданным, когда пробьет «Час Великой Войны». И несмотря на милость эту, злой и подлый Саан не осознал свою глупость, затаив злобу и неся ее сквозь века, чтобы однажды вновь нанести удар по Великому Анубису.
Бессмертен и бескрайне мудр Великий Анубис, повелевающий мертвыми и судьбами нашими после мира живых, власть его простирается во все уголки мира и видит он души людские, словно свитки с письменами. Добр великий Анубис, ибо не мешает он жить смертным и не просит у них ничего для себя – щедр наш Бог, ибо любит он нас теми, кем мы родились и кем однажды умрем. Дарует жизни Анубис и тем, кто службой своей доказал, что достоин он шанса нового. И страшен гнев будет к тому, кто пресечет все устои жизни людской и лишь этим разгневает милосердного Анубиса, ибо в райской земле и в чертогах бога совсем немного места.
Силен и властен наш бог, и так же мудр он и прозорлив. Многие ложные боги старались занять место Великого, но он всем давал отпор. Милостью своей, Анубис забирал силы ложных богов и создавал из них союзников своих, олицетворяющих все самое светлое, что только доступно живым – Преданность, Любовь, Отвага. Три сущности обрели себя в виде трех глав бога Цербера, и лишь вместе, они составили Бесстрашие. Оружием же Цербера, стал страх. Страх одиночества, страх предательства и страх трусости – вот чем карал Цербер неугодных ему богов и людей. Но не было на всем небосводе никого, кто был бы преданнее и отважнее Цербера, а любовь его, поистине была безграничной… Но слаб был Цербер, взявший на себя такую ответственность, а потому Анубис скрывал его до поры, воспитывая Истинного бога и готовя его для войны между богами, чтобы отстоять людское счастье и покой мертвых.
В древние века, Великий Анубис услышал плач богов, у которых родилась дочь, явившаяся на свет от союза Лаанит, богини Милосердия, что так близка нашему Богу, и от врачевателя Ави, начавшего забывать о своей роли. Рожденная богиня, была истинной и повелевала она воспоминаниями смертных, умела она отнять у людей все дурное, позволить им жить дальше, пережить утрату и горе. Святая Богиня среди небес полных Ложных надежд. Мара – наречена она была, наша святая. Однако слезы лили родители ее, ведь Завистливый Ави не принял того, что дочь превзошла отца, и пожелал он избавиться от своего ребенка. Но не успел он осуществить своего плана, ибо, как и Саан, был Ави труслив и нерешителен – прошли года, и Мара выросла, она нашла способ убежать от родителей, что были против ее сил, и нашла она врата к светлому миру Анубиса. Великий и мудрейший вышел к истинной богине и поприветствовал ее, пригласив в свои чертоги лишь на три дня, чтобы она помогла ему создать райский мир, который бы помог всем погибшим душам, обрести покой и счастье. И согласилась Мара, и спустилась она в мир посмертия и узрела она всю боль, что нес на своих плечах Великий Анубис, и пролила она слезы свои, и было слез так много, что мир Анубиса стала окружать река из слез забвения, чтобы никто из злых и ложных Богов никогда не добрался до тех, кто получил свое право на покой. И помогла Мара Анубису и открыла ему свое сердце, полюбив мудрейшего и отдав ему частицу самой себя, чтобы он никогда ничего не забывал. И не обделила Мара и Цербера, пообещав однажды найти для него силы, чтобы смог трехглавый Бог открыто показаться среди равных ему и превзойти их всех.
Милосердна и добра, наша Богиня Мара, ибо к каждому из нас, она приходила во снах, именно она стоит рядом с нами, когда мы прощаемся с близкими, ее поддержке мы обязаны в самый трудный час нашей жизни. Святая Мара, позволяющая нам забывать и жить дальше, отнимающая у нас память о горе и заглушающая нашу боль. Мара милосердная и внимательная, отважная и прекрасна собой. Лик забвения она прикрывает ликом прекрасной девы, чтобы не напугать нуждающихся в ней, но страшна она в гневе и безжалостная она к тем, кто встает против людских и божественных законов. Без маски, лик ее - лик забвения, наполняющий ужасом любого, кто в него взглянет, ибо в глазах ее все теряют свои воспоминания и вспоминают лишь совершенную боль и причиненные страдания.
В мире богов, среди ложных и мнимых созданий, считающих себя Богами, иногда распускаются цветы подобные Богини Мары, так и случилось на заре веков. У богини-женщины и бога охоты, по велению Дарующей Леотиранисы, родился ребенок с прекрасным даром – собирать печаль. Прекрасное создание, достойное чтобы быть рожденным у Мудрейшего Анубиса и у Милосердной Мары, однако судьбы богов бывают еще более жестокими, нежели у людей – Родители новорожденного бога, решили избавиться от своего отпрыска и решили сбросить его в мир смертных, чтобы дикие звери убили молодого бога. И хвала прекраснейшей Исис, что не позволила она этому случиться – забрала она ребёнка у недостойных родителей и скрыла его в чертогах Анубиса, где просила его взрастить дитя и воспитать достойно. Мудрейший не отказал – ибо любил он всех детей без исключения, и вместе с Марой и Цербером, они растили ту, кто питалась чужой болью и печалью, и никогда не трогала ни радость, ни спокойствие. Так в мире Богов появилась новая Истинная Богиня – Нокс, богиня печали и умиротворения. Лик ее – лицо молодой матери, которого никто не помнит, но все подсознательно видят в нем лишь прекрасный образ, наполняющий душу спокойствием и материнским теплом. И даже ложные Боги не смогли противостоять ее лику и не посмели они изгнать заботливую Нокс из своих Чертог.
Неисповедимы пути Богов, и непонятны мотивы ложных существ. Ведь имеющие уши, услышат правду и зависть подведет слабый разум. Трое ложных богов, воспитанные злобой и мстительностью Саана, решились напасть Милосердную Мару, когда она посещала своих родных. Подлость и коварство, с которым была приготовлена ловушка, были весьма жестоки и хитры, но не для той, кто живет близ Мудрейшего Анубиса, который знал, что такое однажды произойдет. Мара окутала своим плащом ложных богов и позволила им забыть все кроме злодеяний, совершенных ими. Богиня была милосердна, и она отпустила бы всех, если бы они пережили это, но злодейств на душах ложных богов было столько, что их разумы просто сгорели в тумане забвения, а их силы, Мара передала Церберу, как и обещала, позволяя трехглавому обрести себя и свое могущество.
Велик и добр наш Бог Цербер, как и отец его и мать. Управляющий страхами, умеет он направить заблудшие души и отвести руку от непоправимого удара. Слабые духом, бегущие от страха, навеянного Цербером нередко находили в себе силы и жили дальше, помогая другим и самим себе. Трехглавый пес – так представляется нам во снах наш Бог Цербер, три головы – Отвага, Преданность и Любовь. Люди на такое не способны, в отличие от братьев наших меньших. Но даже этого бывает мало, когда против Истинных богов восстают все ложные создания…
В день второго пришествия, когда Анубис являлся в мир и даровал Императору его жену, а его братьям молодость и силу. Злой и завистливый Бог Саан, вместе с другими ложными богами, предательски убил Милосердную Мару, вырезав ее сердце, решив таким образом стать сильнее за счет ее любви к простым смертным. И даже Цербер, не смог помешать бесчестию, ведь сколь бы он не был отважен – Ложных Богово было больше, а отступить и открыть спину Великому Анубису он не мог, ибо был Предан ему как отцу. Для смертных тот день остался величайшим на целый век, а для Богов, это был целый год траура, когда из мира ушла самая милосердная из всех богов. Мара покинула мир бессмертных и была рождена среди смертных, чтобы прожить одну положенную ей жизнь среди людей и слава дарующей Леотиранисе, что родилась Мара в тот же год, у Мудрейшего императора и его жены, подаренной Анубисом.
Великая жрица поняла, кого вынашивает, когда была готова родить наследницу Императора, и поведала она мужу своему, что не переживет она родов, ибо отдаст все силы, подаренные ей самим Анубисом своей дочери. И когда родила она, еще целый день, милосердный Анубис позволил ей быть со своим ребенком и своей богиней. А когда жрица умерла, тело ее осталось нетленным, обратившись в мраморный памятник смиренной матери, отдавшей жизнь за родную кровь.
В тот же год, когда стало известно о случившемся, Император поднял войска и направил он их против народа, преклонившего колени перед богом-предателем Сааном и вышли они на поле битвы, чтобы узреть как воины Саана наполняются силой бога войны. И вскинул тогда брат императора «Трехглавый меч», полученный из рук Великого Анубиса и одним лишь взмахом отсек он незримые руки ложного бога от его паствы, ибо меч этот был из плоти ложного бога, а значит не мог он идти против самого себя. И был бой, лилась кровь, а души, запятнанные верой в ложного бога, сгорали в котле Анубиса, отдавая силы во благое дело. Тем же кто складывал оружие и отрекался от своего ложного бога, согласно воле Императора, сохранялась жизнь и всех пленных вместе с их семьями отправляли в разные уголки страны, чтобы они растворились в народе, благословенном, чтобы дети их росли в правильной вере и знали разницу между ложью и истинной. Храмы же лжебога были разрушены до основания, а все записи о лжебогах – уничтожались во славу Истинных богов…
Перерожденная же Мара, приняла власть отца, когда не было ей и трети жизни. На погребении Императора, прибыл Анубис и совершив Великий суд, показал всем подданным, что значит чистая душа – ведь сердце старого и мудрого императора, оказалось легче пера птицы. В качестве же награды, Анубис обратил душу Императора в степного сокола, даровав ему бессмертие и защиту от других богов, чтобы правитель и дальше мог смотреть на мир и помогать нуждающимся по мере сил его. И тогда же, Анубис уронил одну слезу на камни храма, когда увидел он перерожденную Мару. День этот был сохранен в летописях, как траур по Маре, ведь узрев перерожденную Анубис понял, что не сможет он ей помочь после ее смерти, ведь душа ее по-прежнему привязана к сердцу, которое находится в руках злостного Саана…
Отрывок легенд о Великом Анубисе и его соратниках.
Пларенция, восточное побережье, древний храм Бога-Шакала.
Примерное время создания – третий век от пришествия бога в мир.
Глава 12
Мало кто знает, но в чертогах Великого Анубиса,
не было, нет, и никогда не будет Смерти.
(Из записей “Последнего Жреца”)
В стенах Великого Октаэдра, чаще всего все спокойно – Боги никуда не спешат и не особо шумят, мерно проживая свое бессмертие за обсуждениями своей работы или просто сплетен. Однако, так бывает не всегда, вот и события, случившиеся накануне, всколыхнули мирную жизнь Октаэдра: Анубис развязал войну против богов, и все забыли о покое, ведь теперь им угрожало самое страшное для бессмертных – забвенье! Любой из неумирающих, чья сила берет свое начало в людской вере, обречены погибнуть если о них забудут и это слабое место, вдруг оказалось под угрозой – Шакал поднял над их сердцами свой серый меч…
- Анубис! Сукин ты сын! – взревел Саанулит, когда события в мире живых стали закручиваться совсем уж по дурному сценарию. Разъяренный бог войны, заручившись поддержкой еще десятка богов из Старших, колотил по подземным дверям, продолжая призывать своего оппонента на разбирательство высшего уровня. – Покажись, Шакалья морда!
- Это война, Анубис! – выкрикнул Авиценна, чьи храмы тоже уничтожались силами людей подвластными богу посмертия.
И другие боги кричали стоя у дверей нижнего царства Октаэдра, но ответа они не получили, ведь в это время, когда все выяснили свои отношения с преградой, Анубис был совсем в другом месте, среди живых, и был он не одинок. В большом храмовом зале, под звуки песнопений, среди смертных, не подозревающих о присутствии важных гостей, стояли четыре бога – Леотираниса, Руфацил Ултуус и Анубис с Цербером.
- Один ответ, в обмен на другой, - глухо произнес черный шакал. – При свидетелях, все как ты и хотел, Руфацил.
- Меня это устроит, - кивнул безликий. – Мы ограничиваем количество вопросов?
- Разве что скукой или нежеланием продолжать, - ответил Анубис. – Мы готовы начинать?
- Готовы, - ответили Тира и Руфацил.
- Мой вопрос, Руфацил: Что мне надо предложить Саанулиту, кроме смерти, чтобы получить сердце Мары? – задав вопрос, Анубис заставил задуматься всех, но только не бога знаний, который больше всего преуспел в изучении своих собратьев.
- Ответ, Анубис: Саанулит удовлетвориться обменом на несколько целей. Он не простил тебе свою руку – отдашь свою, и он вернет сердце, я уверен. Или же, ты можешь дать ему свой меч или копье, это его тоже устроит. Все остальное так или иначе коснётся чьей-либо смерти. Этого тебе хватит?
- Да, Руфацил. Спрашивай ты, - кивнул Анубис.
- Тысячи лет, я мечтал разгадать тайну твоего клинка, но в последние века, мне это наскучило. Поэтому, мой вопрос, Анубис: Как происходит суд на весах незыблемого закона?
- Отвечаю, Руфацил: Каждый судит себя сам, Незыблемый закон в виде весов, лишь раскрываем каждому его жизнь, его светлые и темные моменты существования, заставляя беспристрастно оценить их и вынести свой вердикт. Перо же веса не меняет. Этого достаточно?
- Да, Анубис. У тебя еще есть ко мне вопрос?
- Нет, Руфацил, мне достаточно высказанного.
- Что ты намерен делать с Саанулитом? – когда вопрос прозвучал, перед Анубисом встал Цербер.
- Время вопросов закончилось, - прорычал троеглавый.
- Цербер, - мягко произнес бог посмертия. – Это уже не формальности, а вопрос равного. Я отвечу. Я отдам Саанулиту свой меч…
Менее года спустя, когда бунт и завоевательная война новой империи под властью Императрицы и ее детей, вышли до уровня второго круга стран, боги вновь собрались вокруг дверей Анубиса. Теперь, они видели, что он не сможет долго отсиживаться в своем подземелье, ведь перерожденная Мара все же была сильно больна после тяжелых воин и болезней, коих на нее так или иначе, но насылали другие боги. И это произошло – двери открылись, среди темного дыма и криков истязаемых душ, появился Анубис со своим трехглавым Цербером. В руке каждого, был серый клинок, источающий серую мглу и замогильных холод, напитанный отчаяньем. За спиной Анубиса было его копье с полумесяцем лезвия того же окраса. Отпрянувшие боги не так себе представляли встречу, а потому потеряли инициативу, но ее взял сам бог посмертия.
- Саанулит, мне нужно сердце Мары, что ты хочешь за него получить? – протягивая руку к золотому доспеху бога войны, глухо произнес Шакал.
- Твою шкуру! – наклонился вперед Саанулит.
- Я жду адекватной цены, Саанулит, - не меняя тона, продолжил Анубис и вынув из ножен меч, поднял его к своей руке. – Если хочешь, я отсеку себе руку, ты же отдашь мне сердце Мары.
- Я хочу твой клинок, твой серый меч! – указав на оружие в руках бога, произнес Саанулит. – И отдам я лишь сердце, но не ее силу.
- Да будет так! – кивнул Анубис и легко перекинув клинок, ухватил его за опасное лезвие, выставляя рукоять в сторону Саанулита. – Бери меч, но отдай мне сердце Мары.
Бог войны задумался и не решался на сделку довольно долго, но все же, решил, что ничего не теряет. Он вынул из своего доспеха алый камень на черной цепи, и протянул его вперед, подходя ближе. Анубис взялся за цепочку, а Саанулит, отпустив ее, обхватил рукоять, от которой в миг потянулись серые нити, старающиеся опутать последнюю кисть бога.
- Ты обманул меня!!! – взревел Саанулит, когда выронил меч на пол Октаэдра.
- Он твой, как и было оговорено. У меня «Сердце Мары» без ее силы, а у тебя меч со всей его силой. Уговор был таковым.
- Обманщик! – взревел бог, но тут же отскочил, увидев, как Анубис обхватил свое копье за спиной. – Наступит день, когда Мара отойдет в твои руки, и поверь, я буду рядом…
- Тебе стоило сторговать и ее силу, - уже отвернувшись, глухо добавил черный Шакал. – Тогда бы и свой новый меч смог бы поднять…
И пророческими были слова бессмертных, хотя именно поэтому они и звались богами, что легко предугадывали будущее. Живущая человеческой жизнь Мара постепенно начала угасать после очередного боевого похода. И как к истинной Императрице, вокруг ее ложа собрались боги высшего круга, знавшие ее еще до смертной жизни. И окружали ее и близкие, и друзья. За свою жизнь Мара не обрела детей, так как отмеченная Анубисом живая душа, не могла принять дара Леотиранисы, но тем не менее она воспитала много одиноких деток из своей страны и всегда была им примером. И даже на смертном одре, она призывала всех не грустить по ней, ведь ее жизнь прошла не напрасно.
Она умерла к закату, лишь нервно вздохнув напоследок, и испустила дух, который в тот же миг принял ее самый близкий из бессмертных – Анубис. Едва ее душа оторвалась от бренного тела, как она обрела свою раннюю память, ведь теперь она была в мире, в котором родилась впервые, и увидела она свою любовь, склоненную над ней. Увидела она и друзей, и врагов – все пришли почтить ее смерть. Улыбка озарила лицо уставшей от мирской жизни Мары, она обняла Анубиса, поцеловала его и улыбнулась очень грустно.
- Любовь моя, Анубис… Я никогда ранее не понимала тебя, но проживая жизнь человека, теперь я все осознала и ценю тебя еще больше.
- Мара… - только при произнесла черная маска Шакала на голове Анубиса.
- Не стоит. Я люблю тебя… - душа девушки-богини пустила слезу, которая превратилась в сверкающую звезду перед тем как истаять. А затем она запела:
Прости меня, но мне пора идти
Туда, где нету боли - ты только отпусти.
Я рада, что даруют Небеса
До роковой минуты смотреть в твои глаза.
…
Коснись моей руки в последний раз.
Мы встретимся однажды, но только не сейчас.
Лучом звезды явлюсь я за тобой,
Но этот путь далекий мне начинать одной…
- Мара… - повторился Анубис и сам коснулся лица души.
- Нет, Ану… Не забирай меня в свою коллекцию. Я прошла свой путь – я готова уйти. Я готова к суду.
Черная фигура бога резко разогнулась и явила всем хладнокровную четкость во всех движениях: Весы закона появились перед душой Мары, а на одной из чаш появилось белое перо. Анубис коснулся своей груди и снял с шеи красный камень, что не так давно был получен им от Саанулита. Именно этот камень и был положен на весы, и чаша дрогнула, алый камень устремил свою сторону весов вниз, быстро и казалось неумолимо, но у самого конца, все изменилось. Когда стрелка весов уже почти коснулась одного из краев, сердце Мары стало сверкать, словно снег в свете полной луны, и стремительный спуск прекратился. В следующий миг камень начал светиться, а затем и вовсе гореть как маленькое пламя и ход весов пошел вспять. Боги разом ахнули…
- Не бывать этому! – воскликнул со стороны Саанулит и бросил в сторону чаши свой меч из гнева и ярости. Прошенный предмет прошел сквозь весы и все что на них было, ни на грамм, не повлияв на процесс суда, проходящего за рамками миров смертных и бессмертных.
- Суд еще не окончен, - глухо, как всегда, произнес Анубис, продолжая смотреть, как сердце Мары поднимается все выше и выше, пока край весов не коснулся пола. – Суд окончен. Душа Мары чиста!
- Спасибо, - улыбнулась душа девушки, и она протянула руки к богу посмертия. Но когда она коснулась его, то просто выдохнула, словно от удовольствия и растаяла как доброе воспоминание, не оставив ничего кроме приятного ощущения о том, что зрители были с ней знакомы.
Анубис исчез из мира в тот же миг, не забыв и Цербера. Остальные же остались ненамного дольше. И всем было над чем подумать. Особенно сильно задумался Руфацил, медленно повторяющий одну брошенную фразу: «…Не забирай меня в свою коллекцию»
Глава 13
Ни один из богов, не спрашивал желаний своей паствы или иных смертных.
Великий Анубис исключением не был: он исполнял желания не задавая вопроса.
(Из записок “Последнего жреца”)
С момента смерти Мары минули столетия и за все это время, Анубис ни разу не проявил себя ни в мире живых, ни в мире бессмертных, его видели лишь за своей работой. Боги же постепенно приходили в себя – империя Мары прекратила экспансию и храмам больше не угрожало разрушение, однако не все расслабились – некоторые боги стали усиливать свое влияние среди паствы, одаривая смертных и помогая им, как только силы позволяют, а некоторые даже объединяли усилия, чтобы укрепить свое присутствие среди живых. И было это время Расцвета человечества, когда мир простых людей начал созидать, создавать и веровать. Странно, но даже Саанулит поумерил свой пыл и не пошел против всех, давая людям время на принятие всего пантеона. Старались все, все тратили силы и все больше начинали ненавидеть того, кому не было дела до человеческой веры, того, кто только берет и его трехголового пса. Однако, ненависть окружающих не останавливалась только лишь на Анубисе, ее хватило и той, кто вообще никогда не была в опале – на Леотиранису…
Несмотря на то, что ответственная за рождаемость никогда в открытую не поддерживала Анубиса, как та же Нокс, она все же была первой из богов и ее никто уже не понимал. Вполне возможно, что ее и не желали понять – она работала среди людей, крайне редко была в Октаэдре и даже несколько раз была замечена посещающей подземное царство злобных богов. Преступление против бессмертных на лицо. Однако без нее, иные жители Октаэдра не могли рождать новых богов и это ставило ее на некую ступень, где ее значимость выше, а все остальные выходят зависимыми. Разумеется, это многих раздражало, но до открытого конфликта еще никто не доходил, ведь Анубис затих, а это успокаивало и давало всем время на раздумья. Мало кто знал о том, какие планы вынашивал подземный бог, но когда его врата открылись в один из спокойных дней, этого испугались очень многие.
Подземные врата открылись без шума, без криков или дыма, как это бывало ранее. Из разверстой пасти темного царства не вышли орды злых церберов. Из врат просто вышел черный хозяин своих владений и нес он в руках нечто крупное. Анубис оказался в тишине, что ему вполне было на руку. Сделав три шага вперед от дверей в подземный мир, он опустил на пол странного вида стол и два резных стула лишенных спинок и подлокотников. Затем, на стол были поставлены какие-то фигурки, что испугало многих богов исповедовавших среди смертных оккультные ритуалы и прочие шаманские ритуалы. Когда же Черный бог закончил расстановку, он осмотрелся, словно выглядывая невидимую жертву, а не найдя ее, зазвучал голос Шакала.
- Руфацил! - поризнес Анубис и перед ним появился вызываемый бог познания. Черный шакал и безликий бог стояли в паре шагов друг напротив друга, а между ними, стоял стол и таинственные фигуры.
- Я слушаю тебя, Анубис, - произнес Руфацил Ултуус. - Ты хотел со мной поговорить?
- Я вызываю тебя на поединок. Прошу, присаживайся, - указав на стул близ бога знаний, Анубис подавая пример сел на тот, что был ближе к нему. А дождавшись посадки бога-соперника, который попал в западню бога смерти, протянул ему свиток. - Вот правила нашего боя.
Руфацил смотрел в текст буквально мгновение, после чего отложил свиток в сторону.
- Интересно, Анубис. Я принимаю вызов.
Соперники кивнули друг другу.
- Пешка на Д-четыре, - без прелюдии произнес Руфацил и белая фигура перед ним двинулась вперед. - Однако я удивлен, что ты позвал меня на этот поединок. Я могу узнать причину такого поступка?
- Конь на Ф-шесть, - кивнул Анубис и пока его черная лошадь перескакивала через свои фигуры, продолжил. - Я давно хотел с кем-нибудь разыграть это время.
- Я польщен. Пешка на Ц-четыре. Сейчас какое-то особое время?
- Нет, просто так совпало. Пешка на Е-шесть.
- С тобой, я разучился верить в совпадения. Конь на Ц-три. Так почему именно я?
- Ты мне нравишься. Офицер на Б-четыре. Мы с тобой идем в одном направлении.
- Эта битва мне нравиться все больше и больше, Анубис. Пешка на Е-три.
- Все дело в компании. Пешка на Ц-пять. Плюс к этому, давно у нас не было столько внимания, - Анубис не отвел взгляда от фигур и просто повел рукой вдоль богов, медленно приближающихся, чтобы посмотреть, что же происходит.
- Пешка на А-три. Не смеши меня, тебе это внимание не нужно. У тебя иные цели.
- Мои цели пока никто не разделяет. Офицер на Ц-три. Шах, Руфацил.
- Однако, мы с тобой идем в одном направлении. Пешка на Ц-три. Так куда же мы идем?
- Цели у нас разные, но они в одном направлении, в том, куда идут и люди. Пешка на Б-шесть.
- Если бы я тебя знал чуть хуже, то посмеялся бы. Офицер на Д-три. Однако вместо этого я спрошу - как ты отнесешься к тем, кто идет в иную сторону?
- Офицер на Б-семь. Мне с ними не по пути. Этого будет достаточно. А что о них думаешь ты?
- Я сочувствую им, ибо не могу судить иных не понимая сути их души. Пешка на Ф-три.
- Нет у них душ, поверь мне, Руфацил. Конь на Ц-шесть. Все они пустышки в вечности.
- Но мы о них говорим, тем не менее. Конь на Е-два.
- Их силы стоят внимания, но не головы или сердца. А я в сердцах разбираюсь. Рокировка.
- Рокировка, - кивнул Руфацил и дождавшись перемещения фигур, продолжил. - На что же тебе силы тех, кто не стоит внимания?
- Конь на А-пять. Сила есть сила, именно в этом ее ценность. К концу, она понадобиться нам вся.
- Прекрасен тот миг, когда ответственный за упокоение, говорит о конце. Меня раздирает любопытство. Пешка на Е-четыре.
- Ставки растут, Руфацил. Конь на Е-восемь. Да и мне пора обзаводится соратниками.
- Все же время непростое, раз ты начал обращать на нас внимание. Конь на Г-три. Мне стоит беспокоиться?
- Нет. Пешка на Д-четыре, - сбоку вздохнул один из зрителей. - Мы идем в одном направлении. Забыл?
- Увы, но я ничего не забываю. Пешка на Д-четыре.
- У меня точно такая же проблема, - плавно кивнул Анубис. - Слон на Ц-Восемь. Я утратил способность забывать.
- Как и ту, кто это с тобой сделал. Пешка на Ф-четыре.
- Мара всегда со мной, - коснувшись груди, ответил Анубис. - Конь на Ц-четыре.
- Столько времени спустя? Пешка на Ф-пять.
- Навечно. Пешка на Ф-шесть. А как у тебя дела?
- Слон на Ф-четыре. Если бы не этот поединок, я бы сказал: очень размеренно и спокойно.
- Пешка на Б-пять. Я рад, что привнес в твою жизнь немного разнообразия.
- Помимо него, ты привнес еще и много новых направлений для размышления. Слон на Х-четыре.
- Ферзь на Б-шесть. Надеюсь думы будут приятными.
- Пешка на Е-пять. Иначе и быть не может, ведь это мой путь. А приносит ли твой тебе удовлетворение?
- Конь на Е-пять. Я не использовал бы это слово, как и иное иное. Мой путь понять могут не все.
- Но кто-то его ведь понял. Пешка на Е-шесть.
- Мара, Нокс. Больше никто. Конь на Д-три.
- А как же Исис и Леотераниса? Ферзь на Д-три.
- Как не прикрыто, Руфацил. Должно быть стыдно. Ферзь на Е-шесть.
- Не могу устоять перед тем, что мне интересно. Ферзь на Х-семь. Шах, Анубис, - сбоку послышались одобрительные перешептывания.
- Король на Ф-семь. Ни одна из Богинь не разделяет моего пути, так как не знают его.
- Однако к тебе они ходят. Офицер на Х-шесть.
- Я многим могу открыть двери в подземные чертоги, да только кто пойдет? Слон на Х-восемь.
- Я бы сходил, но чуть дальше, нежели Стикс, там я уже был. Ферзь на Х-восемь.
- Прости, но дальше только для званых гостей. Слон на Ц-два.
- Слон на Ц-один. Но я гость незваный, как и многие. Отчего же?
- Ты похож на шпиона, а большинство просто не переживет посещения подземного мира. Слон на Г-два. Шаг, Руфацил.
- Король на Ф-один. Неужели ты или Цербер убьете своих гостей?
- Ферзь на Б-три. Нет, конечно. Они умрут сами. Большинство.
- Но не я. Король на Е-один.
- Не ты. Ферзь на Е-три.
- Я очень этому рад, - произнес Руфацил и слегка наклонившись, взял фигурку своего белого короля и положил ее на доску, разрисованную клетками.
- Я тоже, - ответил Анубис и встал в окружении богов, которые словно только сейчас поняли, что стояли рядом с тем, кого можно было убить в спину, а также того, кто и сам был опасен как хищник в стаде. Однако Анубиса никто не трогал и никто не окликнул. Он спокойно повернулся к столу спиной и пошел обратно в свои чертоги, оставив бога знаний сидеть напротив деревянных фигур в размышлении.
В тот день, на земле родился человек, который в своей бытности создал шахматы, ведомый Руфацилом. Он не создавал науки или новых знаний, он создал лишь игру, которая взрастила множество логиков и стратегов по всему миру. Руфацил был благодарен Анубису за ту игру, так как только из нее он почерпнул знаний для размышлений на десятки лет. А пока боги занимались своими делами, смертные на планете играли черно-белыми фигурками: пешками, королями, ферзями, офицерами, слонами и шакалами…
Глава 14
Порою самый страшный Ваш кошмар - это знание истины.
(Из записок “Последнего жреца”)
С памятной игры в шахматы, минули десятилетия, прежде чем боги поняли, что их попросту обманули, да при том так подло, как мог только Анубис. Приковав к себе внимание всех, включая внимательного Руфацила, Шакал отвлекал бессмертных от своего пса, который за время игры успел разбросать по миру свои силы, внушая людям верование в ложных богов, заставляя наиболее харизматичных людей отрекаться от истинных богов и начать поклоняться тем, кого даже не было в Великом Октаэдре. То тут, то там на планете появлялись Храмы лжебогам, и молитвы им не доставались никому их Великого Октаэдра. Стоит ли говорить, что подобный казус не добавлял любви к Анубису? Вероятно нет - если раньше его ненавидели и желали ему смерти, то сейчас Великий Октаэдр был готов перейти от слов и мыслей к делу. Первый заговор устроили младшие боги наиболее нуждающиеся в силах молитв и пастве: Картанут, Ивагинаси и Дроновис. Бог делового успеха, богиня удачи и лжи, бог покровительствующий пьяницам.
Три бога выследили Анубиса на планете, среди смертных, когда он занимался своими делами - собирал души в свою копилку сил. Они вышли в открытую - не скрываясь за товарищами или стенами Великого Октаэдра. Анубис заметил настроение пришельцев и в его руках появилось его оружие с серым полумесяцем на навершии.
- Анубис! - провозгласил в гневе Картанут. - Сколько зла ты еще готов причинить нам, прежде чем ты утолишь свою жажду крови и боли?
Анубис не ответил, а лишь наклонил свою ужасную маску, словно прислушивался. Неуважение так и сквозило с этого жеста, а потому и остальные решили не молчать.
- Ты и сам знаешь насколько ты ужасен и противен всем нам, - заговорила Ивагинаси. - Но помни, Анубис, что твоя власть не всесильна, сколько бы ты не собирал душ, перед всем Октаэдром тебе все равно не выстоять!
- И когда этот день настанет, когда возмездие настигнет тебя, - подключился Дроновис. - Ты познаешь всю ту боль, которую причинил всем!
- Боль? - вдруг глухо произнес Анубис обратившись исключительно к Дроновису, как будто других божеств рядом не было. - А что ты знаешь о боли? Рожденный лишь на третьем круге и взявший себе наиужаснейший из даров силы! Что ты знаешь о боли? Что ты можешь знать об отчаянии или страданиях? Ты паразит живущий за счет человеческих кабаков. Не ты мне будешь говорить о боли.
- Ты зазнался, Анубис! - зарычал бог пьянчуг. - Ты ненамного старше меня…
Анубис не ответил, он сделал два шага вперед, а затем отвел в сторону свое оружие и приблизил свою маску к лицу бога, который выглядел как деревянный человек, не лишенный при этом подвижности. Он выдержал взгляд желтых глаз подземного бога, но ненадолго.
- Тогда пройди со мной мой путь… - прошипел Анубис и, ухватив Дроновиса за руку, исчез вместе с ним.
Оставшиеся боги не успели заметить пути, через который Анубис унес их собрата, и не могли они найти их в течении следующих сорока дней, пока наконец в Великом Октаэдре не появился бог пьянства, однако вернулся он не таким, каким его запомнили собраться. Деревянное лицо бога потемнело и покрылось трещинами, некогда зеленые глаза стали блеклыми, а запах свежего вина сменил отвратительный перегар.
- Дроновис! - воскликнули те, кто заметил товарища первыми. - Что с тобой сделал этот шакал?!
- Он убил меня, - коротко ответил Дроновис. - Сорок дней, он таскал меня за собой, заставляя смотреть на умирающих и видеть их глазами последние минуты смерти.
- Зачем он так поступил? - появился в стороне Руфацил. - Ты ведь это понял?
- Он показывал мне тех, кто умирал или убивал во хмелю. Анубис говорил, что слишком часто у души вьется запах моей силы. Он называл меня убийцей.
- Значит, ты все верно понял, - произнесла Нокс, вызвав бурю негодования у окружающих. - Я давно тебе говорила, что твоя сила не несет радости, она приносит лишь горе. Но меня ты не слушал.
- Закрой рот, Нокс! - ощетинился Дроновис. - Ты не знаешь, на какие мерзости меня заставлял смотреть твой любимый Анубис!
- Я все знаю! - ничуть не слабее ответила серая дева. - Ибо везде, где были вы, я была спустя мгновение, чтобы начать забирать боль утраты и слезу отчаяния, которые нанесла твоя сила!
- Нокс! Прекрати! - воскликнула Исида. - Не смей судить других! Ты, не Он!
- Мне жаль, мать моя, что и тебе истина причиняет только страдания. Я чувствую их в каждом из вас, когда правда звучит вблизи. Застилая взор ложью, вы перестаете видеть мир вокруг себя. НИкто не заметил, что Анубис отпустил этого мерзавца, вы лишь осудили его. А ведь он был среди нападавших на него…
- Прекрати! - включился и отец Нокс. - Даже не смей защищать этого Шакала!
- А ведь когда-то именно он спас меня от смерти, и именно вы с мамой просили у него помощи. Неужели такова цена благодарности? - и резкая пощечина от Исиды прервала речь молодой богини, которая замолкла и больше не проронила ни слова, поняв все то, о чем ее предупреждал ее друг.
- Ты не права, сестра, - произнесла со стороны Исис.
- Ты тоже будешь защищать эту тварь из подземелья?! - резко обернулась Исида, утратив все то, чем сама наделяла людей.
- Я защищаю твоего ребенка.
- Следи лучше за своей дочерью, Исис. Пока и до нее не добрался ваш любимый Анубис. Не у тебя дочь разносит печаль. Так что ты помалкивай.
- Ты права, - кивнула полукошка. - Моя дочь разносит любовь, но и она оступается, и я предпочитаю быть рядом, а не отрекаюсь от нее.
- Ты поплатишься за сказанное, - прошипела Гарпия и покинула место, где все началось с встречи Дроновиса, который уже покинул место разборок, скрывшись в своем углу, чтобы заснуть на долгие годы и подумать о том, что его сила и вправду пахнет чересчур мерзко и грязно.
Несмотря на то, что Бог пьянства изменился и стал больше защищать тех, кто воспевал ему хвалу, он продолжал ненавидеть Анубиса за то, что он открыл ему глаза на правду той части жизни, которую большинство богово уже не замечают. Однак одновременно с этим, он был отчасти благодарен Анубису за то, что он ограничился лишь правдой, а не убил еще одного бога в порыве ненависти за содеянное. И когда в душе бога вновь нашлось место для покоя, он все чаще оказывался сидящим за шахматами, продолжая думать над тем, почему же Анубис его оставил в живых?
Глава 15
Однажды Бессмертная Арталла посетила чертоги Великого, а покинув их она изрекла:
Я была за гранью жизни, но не нашла там ни Страха, ни Боли, ни даже Смерти.
(Из записок “Последнего жреца”)
Когда она родилась, это почувствовали все бессмертные, но долгое время они никак не могли понять: где новорожденный бог? Кто прячет ребенка и кто у него родители? Однако время шло, а для богов оно давно является понятием несущественным, и они наконец догадались - новорожденный бог находится под уровнем пола, в чертогах самого коварного и злого Анубиса. Волна гнева и негодования прокатилась по Великому Октаэдру - призывы явить равным нового бога перемежались с требованием отпустить дитя в нормальный мир. Богам было неприятно понимать, что у Анубиса появилось уязвимое место, но они не в силах до него дотянуться. Однако бог подземного царства не являлся ни на зов, ни на вызов. Даже Цербер не показывался в светлой части Октаэдра. Далеко не сразу боги поняли, что есть среди них те, кто легко спускается в чертоги загробного мира, и обратились они к Исис, но она отказала в услуги. “Это не мое дело” - отвечала Богиня природной красоты каждому, кто считал своим долгом просить ее об услуге. Тогда боги обратились к Нокс.
- Спустись под землю и поприветствуй нового бога от нас всех. Выясни, почему Анубис держит его вдали от нас! - вещали молодой богине те, кому не хватало духа спуститься к реке Стикс.
- Анубис не желает ее явления в свет, так кто же я такая, что буду нарушать его желание? - вопрошала бессмертная.
- Откуда же тебе тогда известно, что новый бог, непременно девица? - спрашивал Анхур, ее отец.
- Потому что я была там, когда она ожила, - отвечала Нокс и больше на расспросы не отвечала.
Вероятно, она знала к чему приведут ее слова, но принципам богиня Печали не изменила, она сохранила секрет о той, кто еще постигала мир вокруг себя. С того отказа, Нокс начали открыто ненавидеть все, кто считал ее предательницей бессмертного рода или попросту марионеткой подземного Шакала. Разумеется до открытых конфликтов боги давно не прибегали, но внимание и уважение к богине Печали они серьезно подорвали. Даже родители Нокс все чаще корили дочь по делам ее, а она все терпела и никогда не оправдывалась. И время продолжало идти - боги продолжали нести свою службу, кто во что горазд, а ненависть и зависть одних продолжали крепчать в их умах. И вот однажды, среди самых обычных дней не отмеченных ни парадом планет, ни даже лунным затмением, на Нокс совершили покушение. Ивагинаси и Отарэ пришли в дом к Нокс и подняли на нее свое оружие. Боги потребовали от младшей повиновения, ведь они были сильнее нее и опытнее.
- Как смеешь ты, дитя равных нам, не повиноваться и дерзить? - заговорила Ивагинаси. - И как можешь ты, оставить в подземном царстве дитя, не видавшего света?
- Спустись в проклятые чертоги и спаси младенца, пока еще не поздно! - дал приказ Отарэ.
- От чего же мне ее спасать? Куда нести? К тем, кто поднимает на меня оружие? К тем, кто не видит дальше собственного носа? Куда же мне нести ту, кто еще не понимает мира ее окружающего? - спросила Нокс, не испытывая страха перед богами.
- Ты дерзка, но я отвечу тебе, - снизошла Ивагинаси. - Убереги ребенка от мира смерти, от коварного Шакала, от реки несущей забвенье, защити ее от того, кого зовут Страхом. Несущая печаль, разве не желает твое сердце хотя бы раз, принести счастье другим?
- Я не могу нести счастье, - склонила голову Нокс. - Но моя роль и не в этом. Я забираю печали, а то что остается, можно легко обратить в счастье.
- Не надо речей Нокс, - нервно бросил Отарэ.
- А то что? - вскинулась богиня Печалей. - Отарэ, бог сновидений ударит меня своим бестелесным мечом сотканным из людских кошмаров? Глупое ты божество, да знал бы ты, сколько раз я выпивала эти кошмары из людей, чтобы вернуть им дух и силы жить дальше, когда ты своим мечом наслал на них ужасы о потерях близких?
- Я этого не делал! Это Страх, это Цербер!
- Нет, - уже встав в полный рост, ответила Нокс. - Это был ты, ибо только твоя сила бесцельно морочит смертным голову. Цербер пугает людей осознанно, ты же наводишь страхи просто потому, что не находишь время на свои обязанности и не контролируешь свои деяния, словно глупый ребенок.
- Мерзавка! - ощерился бог сновидений, готовясь ударить богиню в самое сердце.
- Пусть так, - кивнула Нокс, разводя руки. - Но мне хватило храбрости принять себя, в отличие от тебя. И прав был Анубис, что смерть моя будет много раньше иных и ударят меня завистливые твари, что не переживут меня даже на день. И прежде твоего удара, я скажу еще одно из его пророчеств: Со мной в один день умрут десятки равных тебе бесполезных сущностей!
- Умри! - нанося удар, произнес Отарэ. - Пусть все эти кошмары сожгут твою душу!
Меч бога прошел сквозь Нокс беспрепятственно, словно ее и не было на том месте, где ей полагалось находиться. Не встретив сопротивления, не встретил клинок и цели своей, но слишком поздно осознал это Отарэ, оказавшись слишком близко к Нокс. Она же свела вновь руки, ранее разведенные и обхватила бога снов так, словно он был реален. Из глаз же ее полились слезы, каплями растворяющие бестелесное тело агрессора, который вскрикнул лишь на миг, а затем растаял словно снег под теплым солнцем, оставив после себя лишь горсть светлой пыли и силу, что служила ему все это время.
Ивагинаси стояла и смотрела на все это не в силах сдвинуться с места, она не понимала, как юная Нокс избежала смерти. А еще, она боялась слез этой холодной и неожиданно повзрослевшей богини. Образ Нокс плыл, снег заблестел в ее волосах, кожа покрывалась инеем и холод от ее тела был такой, что даже богам находящимся вне Великого Октаэдра стало зябко. Юная девушка с косами медленно превращалась в женщину неземной красоты, сотканной изо льда с привкусом Отчаяния, снег в волосах отдавал неизмеримой тоской, а взгляд бездонных глаз убивал в Ивагинаси надежды.
- Ты узрела меня, - холодным как сам космос голосом произнесла Нокс и грустно улыбнулась. - Я честно пыталась оттянуть этот миг, но Вы глухи и слепы… Вы уже мертвы…
Нокс вышла из покоев, где на месте богини Ивагинаси среди осколков ледяной сути, витала сила богини удачи и лжи. Она умерла быстро, ощутив вблизи всю боль, что она успела сотворить за свою долгую жизнь. Боль миллионов обманутых, боль утративших ее мимолетное расположение и кислых запах зависти от тех, кто видел деяния богини, но не ощутил на себе. Неравными были ее дары, и очень ветряными, неразумными. А душа богини была слишком тщеславна и зависима от мнения других. А Нокс вышла в Великий Октаэдр, замораживая всех окружающих и помещения, наполняя каждый уголок божественного пространства тоской, печалью и отчаяньем. Многие боги ощутив вкус своих деяний умира столь быстро, что даже не понимали, как и почему они мечтают о смерти и легко принимали ее, замерзая в свои страстях, покрываясь льдом и рассыпаясь стеклянными осколками. Боги же посильнее - успевали окутывать себя своей броней или щитами, умные покидали Великий Октаэдр, подальше от ужасающей стихии. А Нокс вышла в центр зала Великого Октаэдра и запела грустную песнь, и пела она о смерти, о чувствах и о вере. Само время стало подмерзать от ее силы, рвущейся наружу, Боги застывали изваяниями, но не слезы Нокс, что продолжали течь из ее глаз все быстрее и быстрее. И наконец богиня упала на колени, разлетевшиеся ледяными осколками, она прикрыла лицо руками и заревела, словно вспоминая на мгновение о том. что она еще совсем молода. Однако стоило ей отвести руки от красивого лица, как на Великий Октаэдр взглянули уже старчески глаза той, кто видела слишком много боли.
- АНУБИС! - закричала Нокс, содрогаясь в плаче. - Мой Бог! Приди же ко мне!
И чертоги подземного царства распахнулись, и вызываемый Бог явился на зов той, кто взывала. Казалось, что черный шакал не подвержен ее силе, ибо шел он легко и даже иней не смог опорочить его черные доспехи. Анубис присел перед Нокс и обнял ее как своего ребенка, который слишком долго отсутствовал дома, а Нокс продолжала плакать, и пока текли ее слезы, пальцы богини начали таять.
- Прости меня… - прошептала она. - Я не смогла…
- Тише, - погладив по заснеженным волосам, произнес Анубис. - Все в порядке, он был готов.
- Ему было больно?
- Нет, - ответил бог посмертия. - Звезды согревали его до конца…
- Хорошо… - тихо ответила ледяная богиня печали. - Я боюсь, Анубис.
- Не стоит. Жизнь твоя будет прекрасной и наполненной красками радости, - Анубис вновь провел по старческому лицу Нокс рукой, смахивая слезу, превратившую Отарэ в пепел. - А когда она закончится, я буду рядом.
- Благодарю… - одними губами прошептала Нокс и прикрыв глаза, совсем потеряла краски и выдохнула. Тело ее рассыпалось пушистым снегом, мягко рассыпавшимся по полу Октаэдра, и лишь сила богини продолжала трепетать на руках Анубиса.
Шакал выпрямился, осмотрел стоящие в неподвижности фигуры богов и пошел по всему ярусу Великого Октаэдра - собирая силы тех, кто не смог пережить удар богини печали. Их было много - десятки богов покинули мир бессмертных, а Шакал забирал то, что составляло их божественную суть, без зазрения или брезгливости. Анубис собирал души павших так, словно они были смертными людьми. А когда он забрал последнюю душу, то молча покинул сердце Октаэдра, спустившись к себе, под пол, чтобы еще раз попрощаться со своим самым близким другом и забрать силу Страха в свою неуемную копилку.
Боги постепенно оттаивали и гнев их был поистине безграничен. Никогда еще ненависть не лилась столь диким потоком против того, кто оскверняет силы равных себе. Саанулит, укрывшийся от Нокс в мире смертных, вновь поднял свое оружие и призвал выживших объединиться против общего врага. И впервые за тысячи лет, он нашел десятки сторонников, которые приготовились к противостоянию всей своей жизни. Однако они не успели собрать необходимое количество храбрости, как к ним вышли три бога: Руфацил Ултуус , Леотираниса и Исида.
- Не делайте глупостей! - призвал всех к разуму Руфацил.
- Не Анубис виновен в этих смертях, - добавила омраченная трауром Исида.
- Чего вы добьетесь этим актом? - обратилась Леотираниса.
- Подстилки Анубиса! - вскричал Саанулит. - Пришли защищать этого падальщика?
- Мы хотим защитить вас, - мягко ответила Леотираниса. - Нокс умерла, сгорев в своей силе после того как на нее напали двое из нас. Не Анубис виновен в случившемся!
- Он забирал Силы богов! Если это не агрессия, то я не знаю, о чем ты думаешь, тупая Корова! - резко выпалил Саанулит.
- Он Бог посмертия, - заметил Руфацил. - И вы все были в его власти, когда он ходил между замерзшими богами. Однако он никого и пальцем не тронул.
- Он достаточно получил! - крикнул Мерон. - И это он надоумил Нокс на подлый удар!
- Довольно! - выкрикнула Исида, потерявшая в один день и дочь и мужа. - Моя дочь никогда и никому не желала ни зла, ни горя. И Анубис никогда не принуждал ее ни к чему.
- А не ты ли не так давно отреклась от дочери, за ее любовь к этому могильщику?! - удивился очередной бог из свиты Саанулита.
- И не проходит и мига, чтобы я не пожалела об этом… - склонив голову, ответила гарпия. Руфацил же вышел на полкорпуса вперед.
- Если никто не заметил очевидного, Нокс убила не только наших собратьев, не сумевших побороть нанесенную ими боль, но и убила Цербера. Она убила того, кого искренне любила.
- Цербер мертв?! - недоуменно зашевелилась свита Саанулита.
- Так это даже лучше! - оскалился бог войны. - Меньше клыков на наши щиты!
- Нет! - неожиданно резко со стороны крикнула Исис, потерявшая накануне свою дочь. - Нет более жестокого Анубиса, чем тот, у кого отняли его близкого. Цербер был его псом, он был его другом и сыном. А Нокс он любил как собственное дитя. Сейчас Анубис может и обыграл всех нас, но если вы нарушите его одиночество, то я постараюсь покинуть Октаэдр, чтобы случайно не попасть в поле его гнева.
- Она права… - зашептала групп воинствующих богов.
- Не слушайте ее! - попытался вернуть веру в себя Саанулит. - Шакалопоклонница хочет запутать ваши мысли и напугать!
- А зачем ей пугать их? - снова взял голос Руфацил. - В руках Анубиса сила, накопленная им с начала времен, а также сила тридцати трех богов. Посчитайте сами - сможете ли вы противостоять такой мощи, да еще и в столь мрачный час?
- Если хоть один из вас, хоть коснется дверей чертогов Анубиса, я лично воткну свой меч тому в лицо! - заявила Исис. - И не потому, что он мой друг, а потому что мы вымрем, если пойдем войной против того, кто все знает о смерти!
И сопротивление распалось. Не случилось бойни ни в тот год, ни даже через сотни лет. Боги умеют забывать, тем более неприятное. Жизнь в Великом Октаэдре продолжилась, а пустые комнаты покинувших мир богов постепенно исчезли из его структуры. Боги снова научились смеяться и вспомнили о своих прежних привычках, и лишь единицы из них понимали, что наклонная их численности стремительно смотрит вниз. И пройдут века, возможно тысячелетия, и настанет тот день, когда на арене останется только один бог, и имя ему будет - Анубис...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге