История попаданки. Ловушка для красивой студентки

Пролог

Громкий звук паровозного гудка разрезал утреннюю тишину, окрасив прозрачный воздух облаком белого пара. Машинист едущего поезда давал без остановки протяжные сигналы, смотря на дорогу глазами, расширенными от ужаса и испуга одновременно.

На железнодорожном пути стояла молодая девушка, боком к летящему составу, неподвижная, словно сонная, не слышащая тревожных гудков приближающегося поезда.

За девушкой внимательно наблюдали черные глаза злой старухи, прячущейся за серым камнем, лежащим на песчаной горе. Старуха открыла рот от нетерпения, мысленно отмеряя расстояние от летящего поезда до оцепеневшей девушки, застывшей на железнодорожном полотне.

Ветер слегка приподнимал кончики длинных волос «странной» молодой красотки, смотрящей в одну точку перед собой.

Вдруг, из облака морозного воздуха, смешанного с белым утренним туманом, вышла строгая женщина степенных лет, облаченная в молочно-белое платье, повелительным взглядом привлекла к себе внимание девушки на путях и стала подзывать ее к себе взмахами правой руки, удивительно гладкой, похожей на мраморную кисть статуи.

Из глаз девушки потекли слезы, она выдохнула и прошептала, вырвавшись из колдовского наваждения: – Бабушка, я иду к тебе…

Ватными ногами девушка сумела сделать несколько слабых шагов, покинула железнодорожный путь, и тут видение туманной женщины исчезло, растворившись в воздухе.

Девушка застонала, потеряв взглядом свою умершую бабушку, качнулась и потеряла сознание. Она не услышала бранных криков обезумевшего машиниста, чей поезд прогрохотал мимо и скрылся за поворотом.

Старуха за камнем испуганно прижалась лбом к пыльному выступу на валуне и проговорила, вздрагивая от волнения: – Ох, как же не люблю я иметь дело с обитателями потустороннего мира… Кто же мог знать, что этой девчонке помогают умершие… А я так не люблю иметь с ними дело, их не обманешь… Вариант с железной дорогой не получился… Ладно, придумаем что-нибудь другое…

Глава первая. Роковые случайности

Амалия Светлова стояла на открытом балконе в квартире своих родителей, смотрела с улыбкой на утренний город и рисовала. Рядом с девушкой возвышался мольберт с почти завершенной работой. Амалия задержала взгляд на старинной церкви, в которой ее крестили в детстве, а потом стала рисовать золотой купол храма. Кисть молодой художницы легко скользила по холсту, точно передавая на картине все увиденное мастером.

Солнечный свет вплывал в комнату через открытые балконные двери, окрашивая все предметы в помещении в золотые и бирюзовые цвета.

Самый юный солнечный луч с интересом летал по комнате, рассматривая сверкающие кубки и медали, полученные Амалией за победы в соревнованиях по стрельбе из лука. Покружив по комнате, солнечный посланник забрался на деревянную раму автопортрета молодой художницы, висящего на стене, и стал смотреть на него влюбленными глазами.

Девушка на портрете была очень красивой. Добрый взгляд голубых глаз словно гладил вас по щеке мягким бархатом. Длинные светло-русые волосы напоминали дивный водопад, струящийся по хрупким плечам молодой особы. Маленький носик и очаровательная улыбка делали девушку похожей на кинозвезду. Такой доброй, трогательной и восхитительно красивой Амалия Светлова была в свои семнадцать лет. Свой автопортрет девушка нарисовала год назад, с тех пор она ни капельки не изменилась.

Стоило Амалии появиться на улице, ребята и взрослые мужчины смотрели на нее, любовались ее красотой, восхищались тонкой талией, провожали взглядами и тихонько вздыхали, смотря на стройные ножки пробегающей мимо них студентки-первокурсницы Светловой, поступившей в этом году на первый курс филологического факультета.

Амалия внимательно посмотрела на свою работу, сказала вслух: «Нужно нарисовать золотой крест на куполе, и картина будет завершена!», и тут зазвонил телефон, стоящий на журнальном столике.

Молодая художница погрузила кисть в стакан с водой, прошла в комнату и взяла трубку.

Звонила Таня Кузякина, одногруппница Амалии Светловой.

– Амалия, ты где?

– Я – дома! – спокойно ответила художница.

– Ты забыла, что сегодня нам будут давать темы для курсовых? – удивленно спросила Таня и добавила: – Ну, ты даешь! Наши все уже собрались, нет только тебя…

– Скоро буду! – выпалила Амалия и положила трубку.

На сборы у Амалии ушло пять минут. Она рисовала на балконе в джинсах и футболке, так что переодеваться не стала, дорога была каждая минута. Амалия надела кроссовки, открыла входную дверь и шагнула на площадку.

– Сейчас закрою дверь и быстренько доберусь на троллейбусе до института! – уверенно произнесла Амалия, вставляя ключ в замок.

Вставленный ключ неожиданно замер на месте и упрямо не хотел поворачиваться ни влево, ни вправо. Несколько минут девушка дергала ключ из стороны в сторону, но он не поддавался. Амалия стала волноваться. Дверь нужно было закрыть обязательно, родители были на работе, а оставлять дом незапертым было нельзя.

– Ну, давай, ключ, поворачивайся! – стала просить Амалия железный ключ, чтобы он закрыл дверной замок. Но ключ не слушался и не двигался.

Внизу, где-то на уровне второго этажа, послышались тяжелые шаги. Кто-то не спеша переступал со ступени на ступень, сильно ударяя подошвой по каменной лестнице.

В голове Амалии мелькнула интересная мысль. Она вытащила ключ и снова вставила его в дверной замок. Поворот ключом, и замок сдался, позволив Амалии закрыть дверь.

Тяжелые шаги послышались совсем близко. На узкой лестнице, ведущей на пятый этаж, где жила Амалия Светлова, появились четыре грузчика, похожие на могучих, уставших бурлаков, несущих огромное пианино с помощью специальных ремней, намотанных на сильные шеи. Мужчины шли медленно, осторожно переступая со ступени на ступень, чтобы не уронить свою ценную ношу.

Амалия вздохнула, поняв, что ей придется подождать несколько минут, пока грузчики поставят пианино на ее площадку. Спуститься вниз она могла только по лестнице, лифта в их старом доме не было.

Вот, наконец, грузчики поравнялись с Амалией и поставили черное пианино на пол, чтобы немного передохнуть. Мужчины не успели вытереть пот со лба и перевести дух, а Амалия уже успела сбежать по лестничному пролету вниз и понеслась дальше, прыгая через несколько ступеней, как озорной мальчишка.

Стрелой промчавшись с пятого этажа на первый, Амалия выскочила из подъезда и побежала к остановке.

Третий троллейбус ждал пассажиров и тронулся в путь, стоило Амалии зайти в салон. Заняв место у окна, Амалия улыбнулась, посмотрев на часы. Пара в институте шла всего тридцать минут, и девушка надеялась, что к середине занятия она успеет прибыть на место. Особого волнения по поводу своего опоздания Амалия не испытывала. Сегодня у них была не лекция или семинар по Устному народному творчеству, а всего лишь спокойное занятие, где студентам должны были раздать темы для курсовых работ, которые предстояло выполнить летом.

Троллейбус проехал половину пути до института и неожиданно остановился.

– Бензин закончился? – ехидно спросил краснощекий мужчина, удобно устроившийся на возвышении за кабиной водителя.

– Отключили электричество! – спокойным, деловитым тоном пояснил водитель и добавил: – Вчера в это время свет отключали на два часа! Если кто-то торопится, можете пересесть на маршрутку…

– А если не торопитесь, можете поспать… – хихикнул краснощекий, прижал голову к стеклу и захрапел самым бессовестным образом. От уснувшего мужчины неприятно разило спиртным, в троллейбусе было жарко, дышать было тяжело, и многие пассажиры потянулись к выходу.

Амалия Светлова была одной из первых, кто выбрался из троллейбуса. Амалия пошла быстрым шагом по направлению к институту. Поравнявшись с остановкой, она не остановилась, а продолжила свой путь. Амалия хорошо знала, что ждать маршрутку в утренний час, когда все спешат на работу, можно целую вечность. Добраться до нужного места проще было пешком.

Минуты незаметно бегут друг за другом. Не успеешь и глазом моргнуть, а уже прошел целый час. Как ни старалась студентка Амалия Светлова поспеть к концу занятия, это ей не удалось. Роковые случайности в то летнее утро задерживали девушку в пути, мешая ей добраться вовремя до института.

Когда взволнованная и запыхавшаяся Амалия влетела в аудиторию на первом этаже, она застала там только профессора Бенуа, сидящего за столом со скучающим видом. Лысая голова преподавателя литературы и его гигантские уши всегда производили неприятное впечатление на Амалию. Пожилой учитель был похож на паука, ожидающего крылатую жертву в своей паутине. Увидев Амалию, Бенуа злорадно ухмыльнулся и тихо-тихо промолвил:

– Так-так-так, какое счастье, Светлова решила порадовать нас своим посещением! Очень хорошо! Где вы были? Почему пропустили занятие?

– Витольд Модестович, здравствуйте! Извините меня за опоздание! Троллейбус встал посреди дороги, мне пришлось добираться до института пешком! – виноватым голосом сказала Амалия, понимая, что ее аргументы кажутся выдуманными и совершенно детскими.

– Понимаю, Светлова, понимаю, – сочувственно закивал головой Витольд Модестович. Но его глаза, холодные, вечно затуманенные, говорили совсем другое. По взгляду Бенуа было понятно, что он давно не верит ни в какие отговорки своих студентов.

Витольд Модестович пригладил рукой свои пышные усы и сказал: – Светлова, раз вы все-таки пришли, выбирайте тему для курсовой! Свободные темы не обведены кружком… – И Бенуа положил перед Амалией лист, на котором были напечатаны темы для летних курсовых по Устному народному творчеству.

Амалия быстро просмотрела список тем, нашла только одну свободную тему, не обведенную кружком, и смущенно сказала: – Простите, профессор, можно мне взять другую тему?

– В чем дело, Светлова? – недовольно спросил Витольд Бенуа и погладил гладкий стол длинными пальцами, похожими на мохнатые лапки паука. – Я подготовил двадцать четыре темы для курсовых, по одной теме для каждой студентки. Ваши одногруппницы разобрали темы, пока вас не было, и вам остается только одно: взять оставшуюся тему! В следующий раз не будете опаздывать!

– Но я не специально пришла так поздно! – разозлилась Амалия и попросила: – Позвольте мне взять одну тему с кем-то на двоих…

– Так нельзя, Светлова! – категорично заявил Бенуа и прикрыл на мгновение свои глаза, в которых появилась затаенная радость. – Что там у вас за тема? Зачитайте ее!

– «Злая женщина в русском народном творчестве: ведьма, колдунья, ведунья, ворожея!» – прочитала Амалия вслух единственную оставшуюся тему, которую другие студентки не пожелали взять.

– Очень хорошая тема! – высказал свое мнение учитель и тут же спросил: – Чем она вам не нравится?

– Я ничего об этом не знаю! – честно призналась Амалия и с надеждой взглянула на преподавателя, ожидая, что он передумает и позволит взять другую тему.

Но Витольд Модестович решительно произнес: – Порядок – есть порядок! Вы получили тему для курсовой и в сентябре должны принести готовую письменную работу! Ступайте! Желаю вам приятного летнего отдыха!

– Вам тоже, профессор! – машинально ответила Амалия, попрощалась с учителем и в расстроенных чувствах направилась к выходу.

Амалия Светлова покидала институт в сильном смятении. Она совершенно не представляла себе, что делать с заданием по курсовой. Что можно написать в работе по заданной теме? У Амалии не было ни одной знакомой ведуньи или ворожеи, с кем можно было бы поговорить, посоветоваться. Что до ведьм и колдуний, то их Амалия видела только в фильмах и изредка – в телевизионных шоу, где странного вида женщины навешивали на себя бусы, кости и цепочки, а затем прыгали перед телекамерами, строили страшные рожи, завывали, несли всякую тарабарщину на непонятном языке, всеми силами изображая из себя верховных жриц тайного общества ведьм. С таким багажом знаний, которым обладает любой любитель-телезритель, сложно было написать даже введение для серьезной курсовой работы, которую профессор Бенуа будет ждать осенью.

Теплое летнее утро, изумрудная зелень листвы на деревьях и милое щебетание птиц не радовали студентку Светлову, когда она задумчиво, медленным шагом, смотря себе под ноги, шла по цветущей аллее от своего института. Будь Амалия чуточку повнимательней, она бы обратила внимание на невзрачную, неприятную особу средних лет, сидящую на скамейке, мимо которой проходила Амалия. Женщина эта пряталась за развернутой газетой, а сама с неприязненным видом, презрительно выпятив нижнюю губу, наблюдала из своего укрытия за очаровательной красавицей Светловой.

– Ненавижу ее, всеми фибрами своей души! – зло прошипела черноволосая незнакомка, провожая завистливым взглядом стройную фигурку удаляющейся Амалии. – Как увидела ее в первый раз, чуть не задохнулась от возмущения… Ходит себе, такая молодая, красивая, свежая, словно наливное яблочко, и совершенно не обращает внимание на взгляды восхищенных мужчин, пожирающих ее глазами…

Мне бы ее молодость, мне бы ее красоту, уж я бы знала, что со всем этим делать… Но ничего, я приготовлю для нее такую ловушку, из которой она не сумеет выбраться! Одна птичка в нее уже попалась… Теперь ждем вторую пташку, хи-хи-хи…

Злая женщина насмеялась вдоволь, а потом сказала: – Как все-таки хорошо, что мой братец Бенуа согласился мне помочь! Хотя он знал, что я все равно от него не отстану.

Незнакомка вскочила с необычайной резвостью для ее лет, швырнула смятую газету на скамейку и сказала: – Пора отправляться домой и все хорошенько подготовить к появлению гостьи…

Неожиданно появившийся белый туман стал обволакивать женщину в сером платье, стоящую на аллее, рядом с педагогическим институтом, и шепчущую непонятные слова. Туман становился все гуще и плотней, вставая стеной вокруг деревенской ведьмы. Раз, и сестра Витольда Бенуа исчезла, переместившись из города в свое родное село, где люди триста лет живут в страхе, зная, что в их селении обитает нечистая, хитрая, коварная, безжалостная и бессмертная ведьма, которая губит молодых и очень красивых девушек.

Глава вторая. Тайны туманные

В первый день летних каникул Амалия Светлова была занята рисованием и размышлениями о предстоящей курсовой работе. Рисуя крест на золотом куполе церкви, Амалия вспомнила страшную историю, которую ей как-то рассказала бабушка. Амалия тогда училась в седьмом классе. Аглая Федоровна долго не соглашалась на уговоры Амалии рассказать ей кошмарную историю, но потом уступила настойчивым просьбам внучки и начала свой рассказ:

– Амалия, я расскажу тебе сегодня историю, которая произошла в деревне Туманово пятьдесят лет тому назад! Это будет печальная история! Она случилась в моей родной деревне, когда я была еще молодой девушкой. Ты узнаешь о девушке Серафиме, которая встретилась как-то раз с настоящей ведьмой…

Юная Амалия затаила дыхание и стала слушать с большим интересом.

– В один из летних вечеров Серафима долго не могла уснуть, – продолжила бабушка Аглая свой рассказ. – Девушка села возле окна в своей комнате и стала смотреть на ночную улицу, освещенную лунным светом. В деревне было тихо, лишь изредка лаяли соседские собаки, потом опять наступала тишина.

Серебристый диск круглой луны покачивался в небе над селом Туманово, напоминая Серафиме, что сегодня полнолуние. В эти дни Серафима долго не могла уснуть, подолгу сидела возле окна и смотрела на ночную улицу, хоть знала старинные поверья, что не стоит этого делать ночью, чтобы не привлечь к своему дому темные силы.

На душе у Серафимы в тот вечер было очень тревожно, хотя причин для беспокойства не было никаких. Все ее родные были живы и здоровы.

– Посижу еще немного у окна, успокоюсь, а потом лягу спать, – решила девушка. К этому времени половину луны закрыли темные тучи.

Вдруг, совершенно неожиданно, на улице появились две женские фигуры. Молодую девушку, босиком ступающую по траве, Серафима узнала сразу. Это была ее подруга Кира, добрая и очень хорошая девушка, мечтающая стать врачом.

– Что это Кира делает ночью на улице? – удивленно спросила Серафима саму себя, вставая из-за стола.

За Кирой следовала длинноволосая женщина, нацелившая клюку в спину идущей впереди девушки. Стоило Кире остановиться на мгновение, женщина, идущая за ней на расстоянии в несколько шагов, тыкала палкой вперед, словно подгоняла девушку толчком в спину, не прикасаясь к ней на самом деле. Кира вздрагивала, приподнимала плечи, как будто чувствовала удар в спину, и затем шла дальше.

– Да ведь это Инга Кулакова, деревенская ведьма, – узнала Серафима вторую женщину, заставлявшую Киру идти вперед, подчиняясь энергетическим ударам ведьмы. Обе женщины шли в сторону Рябой речки. – Значит, люди правду говорят, что Инга губит молодых девушек, жаль, что доказать этого не могут…

– Она ведет Киру к речке Утопленниц, – догадалась Серафима и решительно открыла окно со словами: – Я должна спасти Киру!

Серафима выбралась во двор, выскочила на улицу и побежала к реке. Она догнала двух женщин почти у самой реки. Им оставалось пройти еще метров триста, спуститься вниз, а там Инга заставила бы девушку зайти в реку и погрузиться в воду…

Серафима обогнала двух путниц, встала стеной перед Кирой, не давая подруге возможности двигаться дальше, и внимательно посмотрела на девушку, бледную, испуганную, похожую на несчастного воробышка.

– Кира, ты меня слышишь? – закричала Серафима, схватила подругу за плечи и стала ее трясти.

Но Кира ничего не ответила. Она дрожала от холода и продолжала смотреть перед собой пустыми, стеклянными глазами, напоминая человека, впавшего в гипнотический транс, когда он совершенно не понимает, что с ним происходит.

– Кира, Кира, очнись! – умоляла Серафима, щипала подругу за щеки, но ничего не помогало.

– А что делала ведьма? – спросила Амалия у бабушки-рассказчицы. – Она так и стояла, ожидая, пока Кира очнется?

– Нет, она не ждала этого! – совершенно серьезно сказала Аглая Федоровна. – Она молча делала свое дело!

– Какое дело? – задала Амалия новый вопрос.

– Ведьма стала душить Серафиму! – тихо промолвила Аглая, и ее зеленые глаза блеснули ярче звезды на темном небосводе.

– Как – душить? – удивленно ахнула Амалия. – Руками?

– Нет, она делала это своим взглядом! – ответила женщина. – Инга стояла в двух шагах от Серафимы, что-то шептала и с ненавистью смотрела на девушку, осмелившуюся встать у нее на пути, чтобы спасти подругу. Серафима чувствовала, как невидимые пальцы крепко сжимают ее горло, стараясь задушить…

– Ничего себе… – прошептала Амалия, невольно оставив рот открытым от волнения.

– Черная ведьма Инга Кулакова не знала одного! – как-то зло сказала бабушка Аглая, заставив Амалию вздрогнуть. – Она не знала, что в ту лунную ночь она встретила белую ведьму Серафиму, превосходившую ее по силе в десятки раз…

– Вот это да! – восхищенно промолвила юная Амалия, усевшись на кровати и с неподдельным интересом в глазах смотря на бабушку.

Аглая Федоровна выдержала небольшую паузу и продолжила рассказывать:

– Серафима даже не подозревала, какие в ней скрыты силы… Она отбросила ведьму от себя и заставила Ингу пригнуться к земле, низко-низко… Ведьма выла, ругалась, царапала ногтями землю, но не могла встать и ничем не могла навредить Серафиме… Инга словно лишилась своей злой силы. Первый раз в жизни она испугалась по-настоящему. Она стала умолять Серафиму, чтобы та пощадила ее и оставила в живых…

Серафима взяла с Инги обещание, что девушки в Туманово больше не будут погибать или тонуть в реке. Кулакова поклялась, что больше никому не причинит зла!

Серафима отвела Киру к ее дому. Только у себя во дворе Кира очнулась, пришла в себя и заплакала. Оказалось, что она все понимала, идя к реке, но ничего не могла поделать против злой воли ведьмы. Неведомая сила тащила ее к реке.

– Ведьма сдержала свое обещание? – спросила Амалия, чувствуя, что ей стало страшно.

– Двадцать лет в Туманово не погибали девушки, пока там жила Серафима. Белая ведьма лишь изредка видела Ингу в селе, видимо, она куда-то часто уезжала.

Когда Серафима покинула родную деревню и перебралась в город, до нее стали доходить слухи, что в Туманово за год в реке утонули две девушки. Серафима сразу же вернулась в свое село и направилась к дому черной ведьмы. Дом Инги был открыт, но самой хозяйки там не оказалось. Видимо, она испугалась, узнав о возвращении Серафимы и «залегла на дно».

Серафима прождала два дня в доме Инги, но та так и не объявилась. Дочь Инги куда-то уехала, так сказали соседи, а больше в деревне никто ничего не знал. С Кулаковой никто не дружил и не общался, все ее боялись. Ее дом обходили десятой стороной, особенно, ночью.

Но после визита Серафимы в деревне опять наступила тишина, черная ведьма долго там не показывалась, – завершила Аглая Федоровна свой рассказ.

Взрослая девушка Амалия Светлова грустно улыбнулась, заглянув в приятные воспоминания, когда ее бабушка еще была жива. Воспоминания детства помогли девушке принять правильное решение.

– Поеду-ка я завтра в Туманово, поговорю с местными старожилами. Может быть, кто-нибудь из них расскажет мне что-нибудь о деревенской ведьме… Если нет, возьму за основу бабушкину историю, напишу курсовую работу, используя известные мне факты… Да, так я и поступлю!

Вечером Амалия поговорила с родителями и попросила дать ей ключи от бабушкиного дома в Туманово.

– Хочу пожить некоторое время в деревне, подышать свежим воздухом, пособирать грибы и ягоды в лесу, словом, хочу отдохнуть от учебы в институте! – сказала Амалия родителям, когда семья Светловых собралась за ужином на кухне. Амалия не стала говорить о настоящей цели своей поездки, о желании собрать информацию о ведьмах. Она не хотела тревожить маму, зная, что та не любит даже упоминание подобных тем в доме.

– Правильно, дочка! – одобрительно сказал Вениамин Юрьевич, узнав о планах дочери. – Поезжай в деревню, отдохни там хорошенько, живи там хоть все лето! Запас консервов и овощных закаток в подвале мама приготовила приличный, на всякий случай, тебе на пару месяцев хватит! А хлеб и конфеты ты сможешь купить в сельском магазине. Надо узнать, что мама думает об этой поездке, даст ли она разрешение, чтобы ты уехала надолго?

Изабелла Георгиевна, мама Амалии, призадумалась, строго взглянула на развеселившегося супруга, а потом добродушно сказала:

– Поезжай, дочка, лето все-таки, тебе надо отдохнуть перед новым учебным годом! А порисовать ты сможешь и в деревне! Это твое любимое занятие, думаю, что можно найти интересные темы для рисования в любом месте!

– Спасибо, мама! – обрадовалась Амалия и пообещала: – Вернусь, покажу тебе новые рисунки!

– Хорошо, буду ждать твоего возвращения!

После ужина семья Светловых легла спать. Завтра всем нужно было рано вставать. Родителям Амалии нужно было идти на работу, а Амалии ехать в деревню Туманово, где когда-то жила ее бабушка.

Глава третья. Все дороги ведут в деревню

На следующее утро Амалия Светлова надела любимый джинсовый костюм, сложила в маленький рюкзак пару блокнотов для рисования, коробку карандашей, точилку, смену чистого белья, расческу и губную помаду.

– Все самое необходимое взяла! – сказала Амалия вслух и добавила: – Теперь можно ехать в деревню!

Было десять часов утра. Родители Амалии давно уехали на работу, попрощавшись с дочерью и пожелав ей хорошего летнего отдыха.

Завершенная картина стояла в центре комнаты. Золотые купола на нарисованной церкви сверкали под солнечными лучами, словно купола на настоящей церкви.

– Красивая картина получилась! – довольно произнесла молодая художница, смотря с улыбкой на свое творение. – Пусть стоит здесь, будет радовать моих родителей!

Амалия взяла рюкзак, бросила прощальный взгляд на свою уютную комнату, заполненную солнечным светом, и направилась к двери. Дверной замок в этот раз не стал капризничать и позволил девушке закрыть себя с первого раза.

– Туманово, я спешу к тебе! – довольно пропела Амалия, съезжая по гладким перилам мраморной лестницы. Три головокружительных спуска Амалия проделала за две минуты и уже собралась скатиться по перилам на второй этаж, но тут на площадку вышла тетя Эля, властная дама с двойным подбородком, этим летом готовящаяся перешагнуть порог своего пятидесятилетия. За ней покорно семенил Рубен Карлович, худощавый, с вечно замученным видом красивый шатен, держащий в одной руке дамскую сумочку, в другой руке сжимая кулек с пирожками.

Эля Робертовна округлила свои хищные глазки при виде Амалии и ехидно поинтересовалась: – Опять катаешься на перилах, Светлова? Никак не могу понять: зачем ты это делаешь?

– Да, зачем ты это делаешь? – заученным за долгие годы совместной жизни тоном подобострастия повторил Рубен Карлович и попробовал улыбнуться, когда его сварливая жена бросила на него гневный взгляд, чтобы он не смел ничего говорить на людях. Улыбка получилась какая-то вымученная, жалкая, словно Рубен смотрел на злого тролля, желая его задобрить.

Элю Робертовну за глаза называли мадам Цыцык, потому что она вечно говорила своему мужу: – Цыц, кому я сказала! С такой женой, о которой мечтают все мужчины нашего города, мужу ничего не надо говорить… Эля сама все скажет!

Амалия спокойно посмотрела на Элю Робертовну и сказала: – Мне просто это нравится! Попробуйте сами, может быть, и вам понравится… – И Амалия побежала вниз по ступенькам, подмигнув Рубену Карловичу, зашедшемуся в беззвучном смехе. Видимо, мужчина представил себе картину, как его полная супруга садится на перила и с диким визгом катится вниз.

– Это возмутительно! Я езжу только на машине, никаких перил! – громко сказала Эля Робертовна и стала лупить супруга веером, чтобы снять с себя стресс. Стресс Эля испытывала всякий раз, когда видела хорошеньких женщин, а также тогда, когда Рубен Карлович прятал от нее конфеты и пряники в доме.

Амалия выскочила на улицу, перешла на шаг и направилась к остановке троллейбуса. Девушке нужно было добраться в центр города. Она подождала несколько минут второй троллейбус, в половине одиннадцатого утра он оказался почти пустым, села возле окна и задумалась. Мыслями Амалия уже была в Туманово: «Сегодня же навещу Киру Васильевну, бабушкину подругу! Она всю жизнь живет в Туманово, всех знает, половину жизни проработала детским врачом! Ее все любят и уважают в деревне!

Может быть, она расскажет мне что-нибудь по интересующему меня вопросу… Как никак, а деревенские люди знают больше городских жителей о колдовстве, о разных приворотах и заговорах… Хотя, если честно, я сильно сомневаюсь, что Кира Васильевна – специалист в этой области! Но поговорить с ней все равно стоит…»

– Остановка «Центр»! – громко объявил водитель троллейбуса, выведя Амалию из задумчивого состояния.

Амалия сбежала по ступенькам троллейбуса и направилась к Рябой речке. В центре города был единственный мост, по которому можно было перейти на другой берег. Деревенские жители каждое утро проезжали по каменному мосту, построенному в шестидесятые годы. Они спешили к открытию городского рынка, чтобы продавать мясо, молочные продукты и овощи.

Старый мост был связующим элементом, соединяющим город и деревню Туманово. Амалия медленно пошла по мосту, время от времени посматривая на быстрые воды Рябой речки.

– Странно, что по реке плывут розовые хлопья пены… – задумчиво проговорила Амалия, задержав на мгновение взгляд на середине реки. Цвет воды там стал почти красный. – Может быть, это происходит из-за яркого солнечного света? Солнце освещает речную гладь, проникает в глубину реки. На ее дне лежит песок, наверное, это он дает воде такой необычный цвет…

Амалия не знала, что Рябая речка каким-то непостижимым образом предугадывала события, которые вот-вот должны были произойти в деревне Туманово. Река чувствовала, что деревенская колдунья задумала новое злодеяние и ждет свою жертву. Красный цвет речной воды словно старался предупредить Амалию Светлову, чтобы она не ходила в деревню, но, увы, девушка не умела заглядывать в будущее, используя цвет воды в реке. В наши дни это мало кто умеет делать.

Амалия перешла по мосту через реку и очутилась на главной улице села. На въезде в деревню был расположен продуктовый магазин. Амалия купила медовый торт и направилась к дому Киры Васильевны.

Еще на подходе к дому бабушкиной подруги Амалия заметила энергичную, проворную женщину, умело подстригающую в саду ветви смородинового куста. Если бы Амалия не знала возраст Киры Васильевны, никогда бы не поверила, что этой женщине семьдесят лет. Свежий воздух и постоянная физическая активность продлевали ее жизнь и молодость. Голова женщины была покрыта платком с цветочками, наружу выглядывали только кончики седых прядей.

– Кира Васильевна, встречайте гостей! – сказала Амалия звонким голосом, подходя к калитке.

Кира Васильевна обернулась на голос, и ее лицо расплылось в доброй улыбке. В голубых глазах появилась неподдельная радость.

– Амаличка, солнышко, как хорошо, что ты приехала! – обрадовалась сельская жительница, распахивая калитку. – Заходи скорей! Будем чай пить, сплетничать, говорить о нашем, о женском… Ты еще замуж не собралась?

– Нет еще, Кира Васильевна! – улыбнулась Амалия в ответ. – Рано еще! Я ведь только первый курс закончила. Надо отучиться вначале, а потом о замужестве думать…

– Это правильно, правильно! – одобрительно закивала Кира Васильевна, ведя гостью к столу, стоящему рядом с яблоневым деревом. – Выйти замуж успеешь, главное, найти хорошего человека!

– Я тоже так думаю! – сказала Амалия и поставила торт на стол.

– Дай я тебя обниму! – со слезами на глазах сказала Кира Васильевна и раскрыла объятия.

– Давайте обниматься! – миролюбиво промолвила Амалия, сдерживаясь, чтобы самой не пустить слезу при виде искренней радости чужого человека.

Несколько минут Кира Васильевна обнимала девушку, с нежностью гладила рукой ее волосы, тихо вздыхала и говорила: – До чего же ты похожа на свою бабушку, такая же красивая…

– Мама тоже так говорит! – сказала Амалия и попросила: – Вы присядьте, отдохните, а я пока немного тут у вас похозяйничаю…

– Хорошо, – кивнула Кира Васильевна и призналась, усевшись на стул: – С утра вожусь с этими кустами, каждую веточку обрезала, вот и устала немного…

– Кира Васильевна, не надоело вам ухаживать за садом, за смородиновыми кустами, за клубникой? – серьезно спросила Амалия, направляясь за водой к колонке. – Сейчас ведь на рынке можно купить все готовое: и корзину любых ягод, и варенье в банках…

– Что ты, моя хорошая? – взмахнула женщина руками. – Какой там ваш рынок против деревенского огорода… Я когда хожу среди цветущих деревьев и кустов, вдыхаю их сладкий аромат, слушаю жужжание пчел и шмелей, аж голова кружится от счастья… В середине лета поспеют ягоды, какой у них вкус, аромат, никакая конфета с ними не сравнится…

– Я вас понимаю! – сказала Амалия с улыбкой, наполняя самовар водой. – Огород и сад для деревенского жителя – это сама жизнь!

– Это точно сказано! – промолвила Кира Васильевна, наполняя вазочки клубничным и смородиновым вареньем.

Вскоре запыхтел большой самовар, выпуская пар со свистом, и женщины стали трапезничать.

– Еда на свежем воздухе – вдвойне вкусней! – сказала Амалия с улыбкой, когда две женщины взяли по второму куску торта.

– Да-да, это так и есть! – согласилась Кира Васильевна со своей молодой гостьей. Кира была женщиной проницательной, прожившей долгую жизнь, повидавшую много разных людей на своем веку. Она сразу догадалась по блеску в глазах Амалии, что девушка хочет ее о чем-то спросить, но стесняется.

Кира Васильевна отставила чашку в сторону и сказала серьезным голосом: – А теперь, Амалия, выкладывай начистоту, о чем ты хочешь меня спросить!? Ты ведь не просто так заглянула к старухе, я угадала?

Амалия искренне рассмеялась, не ожидав подобного вопроса. Она утвердительно закивала головой и сказала: – Кира Васильевна, сейчас я вам все расскажу!

Моя бабушка как-то рассказывала мне о ведьме Инге Кулаковой, которая жила в вашей деревне. Что вы можете мне сказать о ней? Действительно ли у вас в Туманово жила такая женщина? Мне будет интересно узнать любые детали, связанные с ней!

Кира Васильевна грустно вздохнула, мгновенно переменившись в лице. За секунду женщина словно постарела, ее лицо стало мрачным, серым, вместо улыбки на щеках появились морщины. С минуту она молчала, а потом начала говорить:

– Инга Кулакова действительно жила в нашей деревне. Ее все боялись, считали ведьмой. Да она и на самом деле была ведьмой…

Одним вечером, я тогда была еще молодой девушкой, я вышла из дома, чтобы подоить коров. Смотрю, у нас в саду стоит Инга Кулакова и постукивает клюкой по земле, словно зовет кого-то…

Инга увидела меня, зашипела почище любой змеи и приказала мне: – Ступай к Рябой речке!

– И вы пошли? – удивленно спросила Амалия.

– Пошла… – грустно сказала Кира Васильевна. – А что мне оставалось делать? Голос Инги звучал у меня в голове, заставляя идти к реке. Я не хотела, но шла… Стоило мне остановиться, ведьма больно ударяла меня в спину своей палкой, приказывая двигаться дальше…

– Значит, это все правда… – изумленно прошептала Амалия и добавила: – Выходит, что моя бабушка ничего не придумала! Почему же она не сказала, что этой девушкой Кирой были вы?

– Видимо, она посчитала, что так будет лучше… – тихо сказала Кира Васильевна.

– А чем закончилась эта история? – спросила Амалия, захотевшая послушать финал страшной истории из уст очевидицы тех событий.

– Мы шли вдвоем по деревне, я – впереди, Инга следовала за мной… Когда мы поравнялись с домом твоей бабушки, я остановилась и попробовала закричать, чтобы позвать на помощь. Но, увы, я не смогла издать ни одного звука, как будто мой рот кто-то крепко сжимал руками. Удар палкой в спину, и я пошла дальше…

На подходе к реке нас неожиданно догнала твоя бабушка и встала передо мной, не давая возможности спуститься к реке. Она спасла мне жизнь!

– Моя бабушка догнала вас? – изумленно спросила Амалия. – Не может быть! Ту девушку, которая спасла свою подругу, ведь звали Серафима! Так мне рассказывала бабушка Аглая!

– Правильно! – утвердительно кивнула Кира Васильевна. – Подруги называли твою бабушку Серафимой, ее крестили в день святого Серафима Саровского! Она не обижалась, когда ее называли именем святого, которого она очень почитала…

– Теперь понятно! – медленно проговорила Амалия и добавила: – Я этого не знала… – Амалия задумалась и некоторое время сидела молча. Ей сложно было поверить и понять, что ее родная бабушка смогла противостоять злой ведьме, стремясь спасти подругу.

Амалия грустно улыбнулась и сказала: – Выходит, моя бабушка была ведьмой!

– Что ты! Что ты! – замахала руками Кира Васильевна. – Что ты такое говоришь? Амалия, твоя бабушка не была ведьмой, она никому в жизни не сделала зла!

– Так кем же она была, раз ей удалось одолеть черную ведьму в ту ночь? – спросила Амалия, чувствуя, что все мысли в ее голове перемешались.

– Я думаю, что твоя бабушка была ведуньей, белой колдуньей, – осторожно сказала Кира Васильевна. – Знаешь, мы ни разу не говорили с ней на эту тему, не любила она этого…

Обе женщины помолчали немного, съели еще по одному куску торта, а потом Амалия спросила: – Кира Васильевна, а где жила Инга Кулакова? Когда вы видели ее в последний раз? Сохранился ли дом, в котором она жила?

Кира Васильевна испуганно вздрогнула, услышав новые вопросы, и шепотом сказала: – Дом Инги Кулаковой стоит в нашей деревне и поныне! Вон он! – И женщина показала рукой на дом с красной крышей, расположенный на окраине деревни. – Но Инга там давно не живет, почитай, лет уж тридцать как… Да и новые жильцы там долго не задерживаются! За два десятилетия у дома поменялось хозяев двадцать. Все женщины там поселялись, молодые, красивые… Последняя хозяйка и сейчас в этом доме живет, уже года два…

– Значит, Ингу вы давно не видели! – сказала Амалия, бросив взгляд на дом ведьмы с черепичной крышей.

Кира Васильевна тяжело задышала и взволнованно сказала: – Ты мне не поверишь, но я видела Ингу в прошлом месяце…

– Не может быть! Где вы с ней встретились? – вскричала Амалия, ошеломленная новостью.

– Я видела ее здесь, в нашей деревне! – шепотом сообщила женщина, с опаской посмотрев по сторонам. – Я до сих пор не могу понять: видела я ее или нет!?

– Как так?

– Сейчас объясню! В одно туманное утро я вышла на кухню, чтобы попить воды. Посмотрела в окно и вижу, что за забором кто-то стоит. Присмотрелась получше и чуть сознание не потеряла от страха, когда поняла, кто это.

На улице стояла Инга Кулакова, молодая, какой я помнила ее с юности, и зло ухмылялась, смотря на мой дом… Представляешь? Я не видела ее почти тридцать лет, думала, что она сгинула, умерла где-нибудь… А выходит, что она жива, даже почти не изменилась, только злей стала…

– И что вы сделали?

– Я перекрестилась! – честно призналась Кира Васильевна и добавила: – И Инга исчезла, словно растворилась в тумане… В тот день был сильный туман. А я до сих пор не знаю, привиделось мне это или нет! Вот такие дела, девонька!

– Я думаю, что ваша память сыграла с вами злую шутку! Вы пережили в молодости сильный стресс, чуть не погибнув из-за злой колдуньи… Туман на улице часто принимает разные формы, превращаясь в плохих людей или хищных зверей, которых мы боимся! Ваше подсознание превратило туманное облако в Ингу, с которой у вас связаны неприятные воспоминания.

Постарайтесь забыть об этом видении, все пройдет! Никакой Инги, конечно же, поблизости нет и быть не может! – с большим энтузиазмом стала Амалия убеждать свою собеседницу.

– Наверное, ты права! – воспряла духом Кира Васильевна. – Мне это просто померещилось, чего не увидишь спросонья…

– Верно! – закивала Амалия головой, радуясь, что у женщины вновь появилась улыбка на лице.

Амалия и ее собеседница поболтали еще немного, уже на другие, отвлеченные темы. Потом Кира Васильевна проводила гостью до калитки, обняла, и Амалия неспешным шагом пошла по улице, раздумывая над тем, что ей делать дальше.

Амалия Светлова была очень удивлена новостью о том, что Кира Васильевна видела недавно колдунью Ингу Кулакову. Ей очень захотелось сходить к дому с красной крышей, чтобы взглянуть на него с близкого расстояния, и, если удастся, поговорить с новыми хозяевами.

Глава четвертая. Ловушка захлопнулась

Амалия Светлова медленно приближалась к дому с бревенчатыми стенами, в котором когда-то жила Инга Кулакова. Дом казался добротным, словно его недавно построили. Дом был двухэтажный, с высоким крыльцом, на котором в данный момент курила какая-то темноволосая женщина, удобно устроившаяся в кресле-качалке.

Амалия остановилась возле невысокого забора, через который легко можно было перешагнуть, направив пристальный взгляд на женщину в кресле, держащую мундштук в руке и с большим удовольствием выпускающую сигаретный дым из своего рта.

– Простите, вы – хозяйка этого дома? – вежливо спросила Амалия, смотря со смешанными чувствами на дом старой постройки, на удивление хорошо сохранившийся до настоящего времени.

– Да, это мой дом! – сухо ответила женщина средних лет, сделала круговое движение мундштуком перед собой и добавила: – Красиво здесь, тихо… Мне нравится здесь жить! А что вы хотели?

– Вы позволите мне зайти к вам во двор? – с надеждой в голосе спросила Амалия.

– Заходите, собак у меня нет… – неприятно хихикнула хозяйка деревянного дома и проворно вскочила с кресла.

Амалия открыла калитку и направилась к крыльцу, не отводя взгляда от хозяйки «ведьминого» дома.

На крыльце застыла миловидная особа, которую Амалия могла бы назвать симпатичной, если бы женщина не оттопыривала презрительно нижнюю губу, выдвигая при этом свой подбородок вперед. Чувствовалось, что эта женщина слишком высокого мнения о себе. Об этом говорили ее горделивая осанка и насмешливый взгляд, которым она смотрела на приближающуюся Амалию.

– Милочка, так что вы все-таки хотите? – повторила женщина свой вопрос голосом с хрипотцой, когда Амалия остановилась возле крыльца.

– Видите ли, – смущенно начала говорить Амалия, чувствуя себя не в своей тарелке под взглядом колючих глаз своей собеседницы. – Мне бы очень хотелось осмотреть ваш дом изнутри, да…

– Ха-ха-ха! – искренне рассмеялась хозяйка дома, похлопав себя рукой по груди. – А мне это нравится, черт возьми! Сразу брать быка за рога, хо-хо!

Смех у женщины был мужской, грубый, протяжный, смешанный с покашливанием и постукиванием рукой по груди.

Вскоре женщина успокоилась, выстрелила пальцем потухшую сигарету из железного мундштука и деловито спросила: – А чем вас заинтересовал мой дом? Желаете купить его?

Амалия не хотела врать, но и сказать правду она тоже не могла. Она испугалась, что если она скажет этой надменной женщине хоть слово про ведьм, та покрутит пальцем возле виска и укажет на выход.

К счастью, Амалии ничего не пришлось объяснять. Хозяйка «ведьминого» дома заговорила сама, неожиданно воткнув мундштук в копну своих волос: – Вижу, вы в смятении, не знаете, что сказать… Хорошо, что не стали врать! Мне кажется, я знаю о причине, по которой вы пришли сюда…

Вы, наверное, слышали про женщину-колдунью, жившую когда-то в этом доме?! Я верно говорю?

– Да… – тихо сказала Амалия, удивившись тому, что незнакомая женщина угадала ее мысли.

– Клавдия Семеновна чувствует людей, – уверенно произнесла хозяйка деревянного дома и добавила: – Всеми людьми движет любопытство. Они хотят заглянуть в чужой мир, в чужую жизнь, думают, что они могут там что-то понять… Просто заглянуть и понять – невозможно! Лишь прожив чужую жизнь, испытав чужие страсти и страдания – можно что-то понять…

– Я с вами согласна, – кивнула Амалия головой, чувствуя себя более неуютно под тяжелым взглядом Клавдии Семеновны.

– Ладно, заходите в дом! – неожиданно предложила женщина и распахнула входную дверь со словами: – Хотите рассмотреть жилище колдуньи – осматривайте!

Амалия благодарно улыбнулась и быстро вошла в дом.

– Вот это да! – удивленно произнесла Амалия, оказавшись в большой комнате, похожей размерами на дворцовую залу. Девушка словно очутилась в пятом измерении.

Помещение было заставлено старинной мебелью, возле окон стояли мягкие диваны и кресла с золотыми подлокотниками. Над белым столом в центре комнаты, заставленном хрустальными бокалами и бутылками с вином, величественно висела хрустальная люстра с золотыми шишками.

– Тебе нравится здесь? – вкрадчиво спросила Клавдия Семеновна, бесшумно зашедшая за девушкой в дом, незаметно перейдя с «вы» на «ты».

– Да, очень! – восторженно ответила Амалия, не ожидавшая увидеть в деревянном доме подобную роскошь и богатство.

– Рада это слышать! – первый раз за все время широко улыбнулась хозяйка дома, показав два ряда золотых зубов в своем рту. – Мне тоже очень нравится здесь жить…

– Скажите, а как давно был построен этот дом? – задумчиво поинтересовалась Амалия, пройдя мимо пары высоких канделябров с белыми свечами, стоящих на деревянном полу.

– Дом построили триста двадцать лет тому назад… – машинально ответила Клавдия Семеновна, тут же почему-то рассердилась на саму себя, словно она сказала что-то непозволительное и добавила: – Я наводила справки… Мне так сказали…

– Понятно… – спокойно сказала Амалия, делая поворот в сторону уснувшего камина, в котором лежали черные камни, похожие на куски застывшей лавы.

– Я отойду в соседнюю комнату, хочу переодеться, – сказала Клавдия Семеновна, направляясь к двери открытой комнаты, где виднелась кровать с кроваво-красным балдахином.

– Да, да, пожалуйста! – промолвила Амалия и тихо добавила, уже для самой себя: – А я пока поброжу тут, здесь столько всего интересного…

Слева от камина стояло кресло, в котором спал черный кот, довольно-таки упитанный. Кончик хвоста кота непроизвольно покачивался, свидетельствуя о вредном нраве своего пушистого хозяина.

Амалия хотела погладить спящего кота, но он неожиданно зашипел, не открывая глаз, и девушка поспешно убрала руку, испугавшись, что вредный кот ее поцарапает.

Вдоль длинной стены стояли старинные шкафы со стеклянными дверцами, такие необычные, красивые, с диковинными узорами. Любой антиквар отдал бы за них целое состояние, мечтая заполучить их. Полки в шкафах были заставлены золотыми чашами, кубками, и тарелками, достойными быть обеденной посудой для короля или наследного принца.

– Не дом, а музей какой-то! – справедливо заметила Амалия вслух, удивляясь, откуда в доме современной жительницы может быть столько предметов старины.

Амалия перешла на другую сторону комнаты и очутилась возле странного предмета, закрытого бархатной тканью. Нечто, похожее по форме на большую картину или плазменный телевизор, висело на стене, приковывая к себе взор любопытной девушки, чувствующей себя экскурсанткой в музее.

– Интересно, а это что? – спросила Амалия саму себя. Ей безумно захотелось снять ткань с загадочного предмета, чтобы выяснить, что там скрыто от посторонних глаз.

Амалия обернулась и посмотрела на вход в соседнюю комнату.

– За мной никто не наблюдает, – тихо промолвила девушка, убедившись, что в дверях никто не стоит. – Я только посмотрю и тут же повешу ткань обратно, – сказала Амалия, обеими руками сняв бархатную накидку с загадочного предмета.

– Это не картина! Это зеркало! – удивленно прошептала Амалия, крепко сжав в ладонях мягкую ткань. – Зеркало треснутое, старинное, оно словно состоит из двух половин…

Толстая деревянная рама зеркала надежно удерживала две стеклянные половины вместе, не давая им распасться. Границей между двумя частями зеркала служила длинная трещина. Она тянулась от нижней части зеркала к верхней, подобно извилистой тропинке.

Амалия взглянула вначале на левую половину зеркала, в которой отражались потухшие свечи на канделябрах, дремлющий кот и уснувший камин. Потом она перевела взгляд на правую часть зеркала. И тут в доме все поменялось…

В камине ярко вспыхнул огонь, языки пламени затанцевали на больших камнях, мгновенно ставших красными.

Свечи на канделябрах совсем недавно были белыми, ни одна из свечей не горела. Теперь все свечи каким-то странным образом поменяли свой цвет, став черными, и зажглись. Огоньки на свечах колебались, потрескивали, наполняя дом неприятным, удушливым запахом.

Амалия даже почувствовала себя нехорошо, ей стало трудно дышать, словно в комнате было мало воздуха. Она опустила руки вниз и разжала кулаки. Бархатная синяя ткань легко выскользнула из ее ладоней и бесшумно легла на пол.

Переведя дыхание, Амалия вновь стала смотреть в зеркало. Теперь она увидела кота, минуту назад мирно дремлющего в кресле. Черный кот больше не спал. Он подкрался к Амалии и стал душить обеими лапами ее тень, лежащую на полу. Шерсть кота торчала дыбом, хвост трубой смотрел вверх, а сам кот противно шипел, превратившись из симпатичного котика в мерзкое отродье.

– Вот так дела… – изумленно произнесла Амалия, не веря своим глазам. Она никак не ожидала увидеть нечто подобное, заходя в дом, где раньше жила колдунья.

Тем временем зеркало словно спешило показать Амалии весь дом. В правой половине зеркала появилась другая комната, в которой незнакомая женщина, довольно-таки старая, сидела за столом и водила черным ногтем по стеклянному шару. Незнакомка противно улыбалась, поглаживая левой рукой оборки на своем шелковом платье с длинными рукавами.

Заметив за спиной женщины деревянную кровать с балдахином, Амалия догадалась, что зеркало показывает ей соседнюю комнату, куда зашла Клавдия Семеновна. Но где она? Амалия не видела ее. Впрочем, ей была видна только лишь часть комнаты. Клавдия Семеновна могла находиться на другой половине, которую зеркало не показывало. И кто эта неприятная женщина, не сводящая глаз со своего шара? Может быть, это мама Клавдии Семеновны? По возрасту она очень даже подходит для этого. Такие мысли занимали голову Амалии, пока она смотрела на старуху за столом, гадая над тем, кто же она такая.

Вдруг незнакомка повернулась в кресле, и Амалия увидела ее злое лицо, страшные, черные глаза. И тут Амалию словно током ударило! И она все вспомнила…

Амалия вспомнила майское утро, когда она вышла из магазина с покупками, собираясь идти домой. Неожиданно она услышала жалобный голос: – Деточка, ты не поможешь бабушке перейти на ту сторону улицы?

Рядом с Амалией остановилась пожилая женщина, просительно глядя на молодую девушку: – А-а, что скажешь, солнышко? Переведешь меня через дорогу? Боюсь, что вот-вот потеряю сознание, давление у меня высокое…

– Конечно, бабушка! – сразу же согласилась Амалия помочь пожилому человеку. – Сейчас я возьму вас под руку, и мы с вами медленно перейдем на другую сторону улицы через пешеходный переход…

Старуха кивала головой, пока Амалия взяла два кулька в одну руку. Потом Амалия посмотрела женщине прямо в ее черные глаза, и тут у нее голова словно стала заполняться туманом.

Амалия перестала слышать посторонние звуки, кроме голоса старухи, которую она взяла под руку и повела вперед. Мозг Амалии отключился, она потеряла способность трезво мыслить, рассуждать и оценивать обстановку. Она машинально шла вперед, слыша только голос незнакомой женщины, указывающей ей, куда нужно двигаться. Старуха шла рядом с Амалией довольно бодро, часто подпрыгивая, ехидно улыбаясь при этом.

Старуха чувствовала себя великолепно, да и настроение у нее было отменное. Она радовалась, что ей удалось обмануть Амалию, заставив взглянуть себе в глаза, а дальше уже было дело техники. Гипноз ввел девушку в транс, заставив ее подчиняться злой воле ведьмы.

Злая старуха прошла с Амалией несколько кварталов, потом обе свернули налево, покинули городскую черту и двинулись в сторону железной дороги.

Вокруг было тихо и пустынно. Железнодорожное полотно находилось в опасной близости от двух путниц, медленно бредущих сквозь утренний туман, вдыхая морозный воздух. За городом, вдали от жилых домов, воздух казался холоднее. Он был словно наполнен невидимыми снежными нотами, звенящими еле слышно.

Амалия застыла на месте, когда старуха остановилась, потребовав отдать ей кульки с продуктами. Послушно выполнив требование, Амалия услышала новую команду:

– Теперь ступай вперед и жди меня на железнодорожных путях! Я скоро подойду…

– Хорошо… – покорно ответила Амалия и двинулась вперед, спеша занять место в центре железнодорожного полотна. Голова девушки была невесомой, пустой от тревог и забот, в ней не было других мыслей, кроме одной: «Нужно стоять на месте и ждать!»

Амалия простояла на путях около десяти минут, совершенно не отдавая себе отчет в том, что она делает. Со стороны девушка была похожа на самоубийцу, решившую свести счеты с жизнью.

Именно так решил машинист скорого поезда, сумев разглядеть сквозь утренний туман девушку, стоящую на железной дороге. Он стал подавать тревожные сигналы, надеясь, что девушка услышит его и сойдет с путей.

Но Амалия не слышала ни единого звука, она словно находилась в бреду, когда человек не понимает ничего, что происходит вокруг него.

Только призрачный фантом умершей бабушки Аглаи, внезапно появившийся рядом с железной дорогой, помог Амалии выйти из оцепенения. Фантом близкого человека стал сильным эмоциональным потрясением, разорвав колдовской кокон, опутавший разум Амалии.

Амалия увидела свою бабушку и пошла к ней навстречу, покинув смертельно опасное для нее место. Туманное видение вскоре исчезло, и Амалия упала на железнодорожную насыпь, потеряв сознание.

Старуха за камнем заскрежетала зубами от злости, видя невредимую девушку, лежащую на земле, и вагоны поезда, пролетающие мимо нее…

Все эти видения пронеслись в голове Амалии, когда она смотрела в зеркало на злую старуху, находящуюся в соседней комнате. Амалия все вспомнила и ужаснулась.

В комнате с камином послышались тихие шаги. Кто-то тихо подходил к Амалии сзади, стараясь ступать еле слышно. Амалия смотрела в зеркало, но никого не видела за своей спиной.

Амалия обернулась и испуганно вскрикнула. Перед ней стояла злая старуха в черном платье, с ненавистью смотрящая на нее. Старуха незаметно подкралась к девушке, сделав так, что зеркало ее при этом не показывало.

– Как ты посмела прикоснуться к моему зеркалу? – гневно спросила злая женщина.

– Простите, я думала, что Клара Семеновна не будет против, – попробовала Амалия оправдать свой поступок. – Кстати, а где она?

– Она стоит перед тобой! – насмешливо произнесла старуха и страшно захохотала. – Не узнаешь меня, девочка?

– Вы не похожи на Клару Семеновну! – робко сказала Амалия, стараясь не смотреть в безумные глаза злой женщины. – Где настоящая Клара Семеновна?

– Я оставила ее в лесу, два года назад, – неожиданно призналась старуха. – Знаешь, так удобно жить в чужом теле… Ты выглядишь по-другому, проходишь мимо старых знакомых, а они тебя не узнают, ведь у тебя абсолютно другая внешность! Да, это очень здорово – жить под чужой маской!

Я живу в этом доме с момента его постройки. За это время я менялась внешне больше ста раз. Молодые девушки и женщины отдавали мне свою красоту, помогая продлить мне жизнь. Мне кажется, что я могу жить вечно, ведь я знаю секрет, как этого добиться…

Амалии стало казаться, что пол дрожит под ее ногами. Удушливый запах от черных свечей затруднял дыхание. Девушка только теперь поняла, где она оказалась. И это осознание очень сильно напугало ее.

– Вы – Инга Кулакова… – медленно произнесла Амалия, думая над тем, как бы выбраться из опасного дома.

– Молодец, сама догадалась… – почему-то обрадовалась старуха и добавила: – Только мое настоящее имя Ингрид… Так меня назвали мои родители, и это имя мне дороже всего… Впрочем, я легко меняла имена, меняла внешность, чтобы меня не узнавали. Одно лишь оставалось неизменным – я всегда жила в этом доме, всегда, правда, иногда я уходила отсюда, когда меня искали. Но потом я снова возвращалась сюда, уже под другой личиной…

Амалия почувствовала, что ее сердце бешено колотится. Она испугалась, не слышит ли ведьма звук биения ее сердца, так сильно оно стучало в груди, отдаваясь болью в висках.

В голове Амалии появилась спасительная мысль: «Я должна попробовать уйти, вырваться из этого проклятого дома! Я должна рассказать людям все, предупредить их, чтобы они знали, что ведьма до сих пор жива, что она живет здесь, в доме Кулаковой…»

Тут старуха презрительно сморщилась, взглянув на испуганную красавицу Амалию, и протянула к ней руку с явным намерением схватить за горло.

– А-а-а! – заорала вдруг ведьма от боли, словно сильно укололась о колючий шип и отдернула руку.

Несколько секунд Ингрид недоуменно смотрела на девушку, а потом зло прошипела: – Отдай его мне! Живо!

– Что я должна отдать? – удивленно спросила Амалия, прижав руку к груди с явным намерением защищаться.

– Сними свой крестик и отдай его мне! – неожиданно попросила хозяйка дома, сменив тон с командного на просительный. Она даже попробовала улыбнуться, но улыбка получилась страшной, как звериный оскал. – Взамен я обучу тебя всему, что знаю…

– Ни за что! – смело ответила Амалия Светлова. У нее неожиданно появился прилив сил, когда она поняла, что ведьма не может к ней прикоснуться.

Инга Кулакова еще раз протянула руку вперед, но тут же с воплем отдернула ее назад, как будто испытала сильную боль.

– Отдай его мне! – закричала старуха страшным, могильным голосом, настолько громким, что у Амалии на время заложило уши.

От громкого крика на столе лопнули и разлетелись вдребезги несколько бокалов, засыпав белую скатерть стеклянной крошкой. Черный кот от испуга спрятался под кресло.

Амалия смотрела на старуху, открывающую свой рот, и ей казалось, что она погрузилась под воду и не слышит ничего, кроме каких-то непонятных, булькающих звуков. Когда к Амалии вернулась способность слышать, старуха произнесла вкрадчивым голосом: – Подумала над моим предложением? Что скажешь? Согласна?

– Нет, нет, и еще раз – нет! – решительно отрезала Амалия, раздумывая над тем, как бы добраться до двери.

Старуха, видимо, догадалась о мыслях девушки по неосторожно брошенному взгляду на выход из дома. Ингрид засунула руку в левый рукав платья и вытащила старинный кинжал с золотой рукояткой.

Легкий взмах рукой, и входная дверь стала покрываться зелеными лианами. Они выползали прямо из стены, быстро покрывая дверь непробиваемым панцирем.

Амалия поняла, что через дверь ей из дома не выбраться.

Оставались окна. Нужно схватить стул и разбить им окно. Тогда, может быть, Амалии удастся выскочить во двор.

Оттолкнув старуху, девушка бросилась к окнам, которые, казалось, были так близко. Только бы добежать до них.

– Вот, зараза! – выругалась старуха, быстро сориентировавшись и махнув кинжалом в сторону бегущей девушки.

Тяжелые ставни на окнах захлопнулись со страшным грохотом, разрушив еще одну надежду на спасение.

Черный кот запрыгнул на комод, мерзко зашипел и сказал человеческим голосом: – Попалась, пташечка! Сейчас мы с тобой разберемся!

Старуха начала медленно поднимать свой нож вверх. На острие кинжала заплясал огонек.

Мозг Амалии лихорадочно работал, обдумывая возможные пути спасения. Увидев распахнутую дверь от соседней комнаты, девушка бросилась туда. Старуха с кинжалом в руке побежала за ней следом.

Амалия влетела в комнату с гигантской кроватью, быстро посмотрела по сторонам и сказала в отчаянии: – Ни окон, ни двери… Что же делать?

Тут шипящий голос за спиной ехидно спросил: – Не надоело бегать? Ты разве еще не поняла: ты никуда отсюда не уйдешь, пока я не разрешу! А в мои планы не входит отпускать тебя! Ты слишком много знаешь…

Амалия стала медленно отходить к стене. Лучшего придумать она пока не могла. Она делала маленькие шаги назад, смотря на безумную хозяйку дома.

Лицо старухи стало страшным от злости. Она раздувала ноздри, с силой втягивая воздух.

– Как же я ненавижу тебя! – призналась ведьма и добавила: – Тебя и твою бабку… Я не смогла ее одолеть, так с тобой разберусь, будь спокойна… Сейчас-сейчас… Сегодня все закончится!

Старуха сделала волнообразное движение рукой, точно сжимала не нож, а косу хлебороба, выплескивая из кинжала огонь.

Огненные капли упали на пол, быстро образовав огненную черту. Несколько секунд огненная линия оставалась на месте, покачиваясь и набирая силу. Потом она медленно поползла вперед. Языки пламени лизали деревянный пол, но не воспламеняли его. Это было настоящее колдовство.

Амалия в это время добралась до стены, уткнувшись в нее спиной. Неожиданно она почувствовала что-то твердое, железное, уткнувшееся ей в руку.

Это оказалась дверная ручка.

В доме ведьмы таинственным образом появилась дверь в стене, открыв Амалии Светловой путь на свободу. Это было чудо, необъяснимое, но такое нужное и желанное.

Старый дом, в котором триста лет жила колдунья Ингрид Бенуа, давно устал от своей безумной хозяйки. Дом не мог ее выгнать, все-таки он имел дело с колдуньей, сильной и могущественной, с легкостью проделывающей всякие колдовские штучки. Зато дом мог молчаливо высказывать свое мнение, время от времени устраивая протесты в ответ на поступки своей хозяйки.

Иногда дом окатывал Ингрид холодной водой, которая неожиданно лилась на ее голову сверху. Это действовало очень отрезвляюще, и Ингрид на время «завязывала» со своими злодеяниями. Иногда стул отодвигался в сторону, когда колдунья собиралась на него сесть, и Ингрид, разумеется, усаживалась на пол. Она, конечно, была крайне недовольна этим, но поделать ничего не могла. Старый дом за долгие годы сам пропитался магией и тоже мог совершать чудеса, если считал, что в этом есть необходимость.

Стоило Амалии появиться в жилище колдуньи, дом стал за ней наблюдать. Добрая девушка понравилась ему с первого взгляда. Он решил ей помочь. Так в доме появилась дверь. При виде двери у Ингрид глаза полезли на лоб. Она этого никак не ожидала.

Не теряя ни секунды, Амалия повернула ручку и с силой толкнула дверь.

Дверь распахнулась.

В дом ворвался ветер, превратив волосы Амалии в облако, взлетевшее вверх и тут же опустившееся ей на плечи.

Огненная линия на полу почти исчезла от сильного порыва ветра, лишь тоненькая струйка слабо колыхалась на полу.

Ведьма взревела от злости, выставила кинжал перед собой – наподобие копья – и с диким воплем бросилась на девушку.

– А-а-а-а! – наполнился дом истошным визгом.

Амалия сделала шаг назад и полетела вниз…

Глава пятая. Стражи Ночи

Амалия Светлова падала в ночную пустоту, судорожно хватая пальцами прохладный воздух. Испуганная девушка покинула дом ведьмы благодаря чуду – внезапно появившейся двери, которую она сумела открыть и сделать один спасительный шаг назад. Теперь Амалия стремительно удалялась от страшного дома, падая вниз, напоминая храброго пловца, совершившего отчаянный прыжок в море с высокой скалы.

Над головой Амалии сверкали яркие звезды, освещая дом ведьмы, висящий в воздухе, высоко над землей. Казалось, будто дом стоит на вершине невидимой горы.

Колдунья Ингрид подскочила к распахнутой двери, рубанула воздух острым кинжалом, но дотянуться до Амалии не смогла. Девушка продолжала свой полет и была на недосягаемом расстоянии от нее.

– Сбежала, зараза! – истошно заорала ведьма, напугав своим криком птиц, уснувших на ветвях в ночном лесу. Ведьма посмотрела вниз и довольно произнесла: – Беги, беги! Все равно разобьешься о землю…

Тут дверь ведьминого дома с треском захлопнулась, чуть не прищемив нос своей злой хозяйке. Затем дом исчез.

На месте исчезнувшего дома появился светящийся фонарь, похожий формой на воздушный шар. Он покачивался в воздухе и не двигался с места, выхватывая из тьмы верхушки высоких сосен.

Амалия упала на ветку сосны, сильно ударившись спиной и исцарапав свои руки. Доли секунды она лежала на ветви, а потом ветка хрустнула, сломалась, и Амалия полетела дальше, ломая ветви и испуганно вскрикивая. Дерево, попавшееся Амалии на пути, спасло ее от неминуемой гибели. Оно замедлило скорость падения, подарив девушке несколько колючих еловых подстилок во время полета к земле. Амалия прошла сквозь них за секунды. Но в ее положении каждая из этих секунд оказалась бесценным даром. Амалия несколько раз ударилась головой о толстые ветви. В голове у нее все гудело, спину ломило от боли. Ее руки и лицо были исцарапаны. Но все было бы гораздо плачевней, если бы Амалия не встретила на своем пути дерево. Она бы упала на землю подобно мешку муки, брошенному с большой высоты вниз. Этот мешок просто бы взорвался при ударе о землю, разметав содержимое вокруг.

Пробив заслон веток своим телом, Амалия рухнула на землю. В тот же миг тело девушки пронзила острая боль. Болевой шок волной прокатился по телу Амалии, мгновенно отключив ее сознание. Глаза Амалии закрылись. Она не видела и не слышала больше ничего.

Тем временем фонарь на фоне ночного неба продолжал светиться. Он покачивался в воздухе над местом падения Амалии Светловой, служа путеводной звездой для людей, спешащих на подмогу.

Птицы на ветвях успокоились и снова заснули, когда в лесу раздались звуки торопливых шагов и хруст веток. Отряд из четырех мужчин, вооруженных пистолетами и карабинами, быстро шел по ночному лесу, освещая себе путь горящими факелами и фонарями. Группа Стражей Ночи пришла в лес из Доброй Обители, совершая обход своей территории. Случайно они заметили в небе светящийся фонарь и поспешили в ту сторону.

– Сбежавший человек должен быть где-то здесь! – с тревогой в голосе произнес высокий мужчина, идущий впереди. – Только бы он выжил… – В одной руке у этого мужчины был фонарь, в другой – маленький саквояж.

Командир отряда держал фонарь перед собой, вглядываясь во все предметы, лежащие на земле. Куст с дикими ягодами, поломанные ветки – заставили мужчину замедлить шаг.

Неожиданно свет фонаря выхватил из темноты человеческую фигуру, неподвижно лежащую рядом с кустом.

– Вот он! Он здесь! – негромким возгласом привлек командир внимание своих путников. Затем он опустился на колени, поставил саквояж на землю и поднес фонарь к лицу застывшего человека, чтобы узнать, дышит ли он.

– Это женщина! – с удивлением прошептал командир Стражей Ночи. – Она жива! Слава Богу! Только она вся в крови… Она словно вырвалась из лап оборотня и чудом уцелела…

Взглянув на двух крепких мужчин, держащих в руках арбалеты, командир сказал: – Джордж, Майкл, займите оборону! Они скоро будут здесь… Мне нужно время, чтобы подготовить девушку к переноске…

– Хорошо, отец Кельвин! Мы все сделаем! – спокойно ответили братья-близнецы и направились к поляне, освещенной лунным светом. На ходу они зарядили чаши метательных арбалетов медными шарами со множеством мелких отверстий в верхней части усыпляющих гранат.

Спрятавшись за стволами деревьев, братья приготовили оружие и стали ждать. Их взгляды были направлены на темный участок леса за поляной.

Тем временем помощник отца Кельвина рубил ветки и стягивал их ремнями, делая носилки.

Сам отец Кельвин водил руками над телом Амалии Светловой, читая молитву на латинском языке. Это было удивительно, но кровь перестала сочиться из порезов на теле Амалии.

Отец Кельвин прочитал молитву и открыл саквояж, заполненный склянками. Взяв ватный тампон, священник вытащил пробку из высокой бутылки. Из нее тут же повалил пар, словно там был кипяток. Смочив тампон, отец Кельвин стал протирать видимые глазу порезы на лице и на руках девушки. В воздухе запахло спиртом и травами.

Густав тем временем нарубил веток, связал их и накрыл своим плащом. Носилки были готовы.

– Как она здесь оказалась, одна, в ночном лесу? – спросил широкоплечий гигант, с удовольствием втягивая запах бальзама, настоянного на спирту. – Наверное, сбежала из Форта Надежды?

– Не думаю… – качнул головой отец Кельвин. Он подумал немного, поднял голову вверх, посмотрел на фонарь, висящий в небе, и сказал: – Она упала сверху… Лишь чудо спасло ее жизнь… Или Бог! Так будет правильней сказать!

Густав перекрестился и спросил: – А мы сможем донести ее до монастыря? Она не помрет по дороге? У нее, наверное, что-то сломано… Упасть с такой высоты и не убиться… Видно, Бог ее хранит! – И Густав снова перекрестился, взглянув на ночное небо.

– Она крепкая, не помрет! – уверенно, и немного радостно произнес отец Кельвин и добавил: – Ее лечением мы займемся в монастыре…

Вдруг фонарь в воздухе зашипел и быстро погас, подобно свече на столе, которую задул ветер, ворвавшийся в комнату.

– Пора отправляться в путь! – сказал отец Кельвин, вешая ремешки саквояжа и фонаря себе на шею.

Мужчины бережно подняли найденную девушку и осторожно положили ее на носилки. Амалия была без сознания и ничего не почувствовала.

Нужно было торопиться. Дорога была каждая минута. К полуночи лес станет очень опасным местом, где человеческая жизнь ничего не будет стоить.

– Надеюсь, Джордж и Майкл справятся со своей задачей, – еле слышно сказал Кельвин и так же тихо добавил: – В противном случае, мы будем вынуждены открыть огонь… А нам так нужна тишина, чтобы добраться с нашей ношей до Доброй Обители…

Кельвин и Густав пробирались сквозь лес, идя хорошо знакомым маршрутом, мысленно желая удачи своим товарищам, оставшимся в засаде.

Джордж и Майкл были опытные бойцы и охотники на оборотней. Они хорошо знали, что в противостоянии людей и оборотней всегда важно число противников. Один человек, разумеется, умелый боец, мог бесшумно справиться с одним оборотнем, не прибегая к стрельбе. Другое дело, если оборотней несколько. Тут, понятное дело, без пальбы не обойтись.

Серебристая луна висела в небе над лесной поляной, где притаились Майкл и Джордж. Луна напоминала половину аппетитного калача. Именно так подумал Джордж, когда услышал треск кустов на краю поляны.

Из темноты на поляну выскочило огромное существо, которое Джордж вначале принял за каменную глыбу. Существо двигалось с удивительной легкостью, быстро переставляя лапы по земле во время бега. Голова волка и туловище буйвола подсказали Джорджу, что в его сторону летит голодный оборотень, почуявший его запах.

Не теряя ни секунды, Джордж прицелился и нажал на спусковой рычаг. Чаша арбалета, напоминающая маленькую катапульту, выстрелила свой заряд. Граната полетела в сторону страшного зверя, способного ударом лапы сломать ствол небольшого дерева.

Усыпляющая граната пролетела по воздуху один метр. Воздух, поступающий в гранату сквозь дырки в медной оболочке, привел в действие спрессованный порошок, составленный из нескольких видов смесей. Порошок увеличился в объеме и стал бурлить, выпуская усыпляющий газ.

Летящая граната стала напоминать ракету, окруженную облаком разноцветного, искрящегося пара, парящего над землей подобно красивому шлейфу. Это зрелище было настолько завораживающим, что бегущий оборотень остановился и удивленно расширил свои глаза, наблюдая за необычным предметом, приближающимся к нему.

В гранате был встроенный механизм, включающийся при подлете к цели. Раздался тихий щелчок. Граната-шар раскрылась, отбросив в сторону четыре медных лепестка. Облако зеленовато-желтого газа окутало большого зверя, взяв его в свой плен.

Оборотень захрипел, стал царапать когтями землю, вдыхая усыпляющий газ. Усыпляющее вещество подействовало моментально. Страшное существо издало тихий вой и повалилось на бок, полоснув землю острыми когтями. В почве появились глубокие борозды, как будто землю с силой бороновали острыми граблями.

В лесу раздался волчий вой. На поляну выскочил еще один оборотень. Он был похож на огромного бизона с головой волка. Он остановился на мгновение, принюхался, а потом бросился в сторону дерева, за которым стоял Майкл. Нос и рот мужчины были закрыты шарфом, как и лицо его брата. Плотный шарф защищал от воздействия усыпляющего газа.

Бегущий оборотень делал большие прыжки, издавая дикий вой на лету. От страшного воя кровь стыла в жилах. Красные глаза хищника горели в темноте и сверкали безумной ненавистью к человеку, до которого он стремился добраться.

Рука Майкла с арбалетом была поднята и направлена на бегущую цель. Палец мужчины легко нажал на спусковой рычаг, и граната полетела в оборотня. На подлете к хищнику медный шар разлетелся на части, и облако усыпляющего газа окутало оборотня полностью. На какие-то мгновения он скрылся в зеленоватом облаке, повисшем над землей.

Братья перезарядили арбалеты и приготовились к новой атаке, напряженно всматриваясь в ночную мглу.

Прошло немного времени. Второй оборотень затих и не царапал больше когтями землю, уткнувшись в нее страшной мордой.

На лесной поляне воцарилась тишина. Только две неподвижные туши лежащих на земле оборотней говорили о том, что недавно здесь был бой.

Джордж и Майкл подождали еще полчаса. Они знали, что оборотни слишком коварны и могут незаметно подкрасться, чтобы напасть со спины. Ждать их появления можно было в любую минуту.

Близнецы вслушивались в тишину, окружающую их. Но, к счастью, не слышали ни одного тревожного или подозрительного звука. Лес был на удивление спокоен: земля спала, ветки не хрустели, и птицы мирно дремали в своих гнездах. Так могло быть только в одном случае, когда оборотней в лесу больше нет.

– Нужно уходить! – обратился Майкл к Джорджу, убирая шарф с лица.

– Самое время! – отозвался Джордж и добавил: – Похоже, их было только двое…

Братья покинули поляну и пошли по лесу знакомыми тропами. Через какое-то время они очутились на пшеничном поле. Поле давно не обрабатывалось и пришло в запустение. Сквозь землю пробивались лишь редкие колоски, как напоминание о том, что раньше здесь колыхались золотистые волны пшеничного поля.

За полем тянулся цветочный луг, усеянный разноцветными шапочками маленьких цветов. Они трепетали под дуновениями невидимого ветра, приветствуя Стражей Ночи, возвращающихся домой.

Массивные деревянные ворота монастыря открылись. Бойцы на стенах стояли с оружием в руках, осматривая подступы к Доброй Обители. Церковные служители, ставшие Стражами Ночи, были готовы к бою.

Майкл и Джордж вошли на территорию монастыря. Ворота тут же закрылись. Железная решетка была спущена, закрыв ворота изнутри.

Добрая Обитель превратилась в военную крепость, в которой мирно живут люди и гномы.

Глава шестая. Зло в человеческом облике

– Динь-дон, динь-дон! – плыли по воздуху очищающие душу радостные, приятные звуки звенящего колокола на белой колокольне, расположенной рядом с церковью в Форте Надежды.

Лучи утреннего солнца проходили сквозь окна, украшенные цветной мозаикой, прикасаясь с нежностью к головам священника и прихожан, читающих вместе утреннюю молитву.

Молодой священник, чуть старше двадцати семи лет, держал в руках молитвослов и читал молитву особым, благостным голосом, проникающим в самое сердце и души женщин и мужчин, пришедших на службу.

Служба закончилась. Колокол стал снова звонить, наполняя сердца надеждой.

Один за другим прихожане стали расходиться, покидая церковь с радостными улыбками на лицах.

В церковь вошел светловолосый паренек, лет четырнадцати от роду. Он был одет в синий костюм и выглядел очень празднично. Карие глаза юноши светились добротой и особой гордостью от чувства выполненного долга. Он неспешно подошел к священнику, остановился и спросил: – Отец Доминик, как я звонил сегодня?

Священник пригладил рукой темные волосы с проседью на висках и по-отечески сказал: – Все хорошо, Луи! Ты – замечательный звонарь!

Лицо юноши озарила улыбка. Он перекрестился, взглянув на распятие в центре храма, и спросил: – Я могу пойти домой? Мама ждет меня…

– Иди, Луи, я сам закрою церковь!

Мальчик кивнул головой и направился к выходу.

Прошло немного времени. Отец Доминик стоял возле горящих свечей и читал молитву.

Раздались тихие шаги. Кто-то вошел в церковь и медленно двигался в сторону священника, постукивая каблучками по полу.

Отец Доминик обернулся. Перед ним стояла очень красивая молодая женщина в красном платье с глубоким декольте. Рыжие волосы лежали на точеных плечах женщины, касаясь кончиками ее пышной груди. Дама пристально глядела на священника холодными, зелеными глазами.

– Отец Доминик, вы подумали над моим предложением? – наглым, вызывающим тоном спросила красивая женщина, в один миг переменившись в лице, став очень неприятной особой.

– Берта Молес, я нужен этому городу! – спокойно ответил священник и добавил: – Людям нужны надежда и вера! Церковные службы будут продолжаться…

– Значит, не хотите по-хорошему… – тряхнула головой рыжеволосая бестия и ухмыльнулась.

Тут церковный колокол ударил один раз, громко и протяжно. Отец Доминик не удивился. Такое уже случалось.

Берта Молес развернулась и направилась к выходу. Сделав несколько шагов, она оступилась, упала на пол и ударилась лбом о деревянную доску.

– А-а-а, черт! – выругалась Берта, поднялась и бросилась к двери.

Отец Доминик смотрел ей вслед, прижав крест к груди.

Берта Молес едва успела скрыться за дверью, как послышалось звериное рычание.

В церковь вошла белая волчица и стала двигаться вперед, медленно переставляя лапы по полу. Она открыла пасть и угрожающе рычала, показывая страшные клыки. Это зрелище могло напугать любого, даже самого храброго смельчака.

Отец Доминик замер на месте, не зная, что ему делать. Волков так близко он раньше никогда не видел.

Волчица остановилась в центре зала и заговорила низким, мужским голосом: – Доминик, уходи из города! Или я отдам приказ оборотням… Они от тебя места живого не оставят…

– Кто со мной говорит? – тихо спросил отец Доминик. Он чувствовал, что голос его предательски дрожит.

– Мои имена ты хорошо знаешь, – последовал ответ. – Они совсем не изменились за тысячу лет, что церковь ведет борьбу со злом, используя проповеди и молитвы… Не заставляй меня называть их здесь… Это будет слишком мучительно для девушки, чьим телом я воспользовался, чтобы обратиться к тебе…

В этот момент колокол на колокольне зазвонил очень громко, заглушая все остальные звуки. Он звонил долго, не переставая, пока белая волчица не оказалась окутана черным облаком.

В это сложно было поверить, но черное облако стало дергаться, метаться из стороны в сторону и затем рвануло к двери, словно ему было тяжело слушать колокольный звон. Оно просто полетело по воздуху, спеша покинуть церковь.

Облако улетело. В центре зала, на том месте, где мгновение назад была рычащая волчица, стояла Берта Молес, бледная, испуганная, с капельками пота на лице. Она выглядела такой измученной, как будто недавно перенесла тяжелую болезнь и еще не совсем оправилась после нее.

Не говоря ни слова, Берта Молес направилась к двери, пошатываясь и хватаясь руками за воздух.

– Бедная Берта… – сочувственно произнес священник, проводив взглядом испуганную девушку, в один миг ставшую такой беззащитной. – Он задурманил ее разум и всеми силами старается погубить ее душу… А я не знаю, что мне нужно делать… Одному мне с ним не справиться…

Отец Доминик прижал крест к груди и стал тихо читать молитву, обращаясь к Богу. В церкви была тишина. Колокол перестал звонить.

Святой отец провел в церкви еще час. Во время молитвы он принял единственное правильное решение.

– Я должен постараться добраться до Доброй Обители! Мне нужно обо всем рассказать отцу Кельвину…

Глава седьмая. Опасная дорога

На следующее утро отец Доминик вышел из своего дома с первыми лучами солнца. Он был одет по-дорожному: темный костюм, шляпа с ремешком на голове, плащ, черные ботфорты. Такой наряд как нельзя более подходил для плана, задуманного Домиником вчера.

– Я должен выбраться из города любой ценой… – решительно произнес молодой мужчина, направляясь к конюшне. В руках он держал маленький саквояж, в котором лежали ключ от закрытой церкви, молитвослов и серебряный крест. Больше Доминик с собой брать ничего не стал. Свои личные вещи он оставил в доме, не став запирать дверь. На столе в своей комнате он оставил записку для маленького Луи. В ней было сказано: «Службы в церкви пока проводиться не будут. Скажи людям, чтобы не тревожились. Бог слышит молитвы, даже если человек читает их у себя дома.

Отец Доминик».

Молодой священник внутренне был собран, решившись на вылазку из города. Он знал, что из Форта Надежды давно никто не уезжал. Люди боялись это делать. Выйти за ворота – значило погибнуть.

Доминик вошел в конюшню, оседлал белого скакуна по кличке Резвый, погладил его по голове и сказал: – Друг мой, сегодня мы отправимся с тобой в путь… нелегкий путь, опасный путь… Но другого выхода у нас с тобой нет! Очень тебя прошу: скачи сегодня так быстро, как никогда!

Умный конь закивал головой, чувствуя предстоящее дело. Он несколько раз ударил задними ногами по земляному полу, покрытому сеном, и тихонько заржал.

– Ну, ну, мой хороший, потерпи, – ласково сказал Доминик, помещая саквояж в дорожную сумку с правой стороны седла. – Вот выйдем за городские ворота, а там поскачем…

Взяв коня за поводья, Доминик вывел его из конюшни и повел по двору, окруженному белой каменной стеной. Въезд на церковный двор закрывался длинной перегородкой. Доминик отодвинул ограду, вывел коня на улицу, взглянул с грустью на родную церковь, где он вел службы пять замечательных лет, и сказал: «Надеюсь, что я вернусь сюда когда-нибудь… Если на это будет Твоя воля…»

Отец Доминик направился к городским воротам. В этот час их уже должны были открыть.

В Форте Надежды давно действовал приказ, изданный мэром. Ворота от города закрывались на ночь и открывались ранним утром, когда над фортом вставало солнце.

Любой человек мог уехать из города днем. Но таких смельчаков давно не было. В форте шептались, что за городом на людей нападают грабители и убивают, оставляя тела своих жертв в степи.

Городские ворота, как и ожидал отец Доминик, были распахнуты настежь. Их охраняли верзилы с винчестерами в руках, закутавшиеся в брезентовые плащи с капюшонами на головах. Глаза видны не были. Из-под капюшонов, закрывающих половину лица, торчали только острые подбородки, покрытые толстой щетиной. Охранники медленно прохаживались возле открытых ворот, каким-то загадочным способом умудряясь смотреть на прохожих, не снимая при этом капюшоны с головы.

Заметив священника, подходящего к воротам, один из охранников хриплым голосом спросил: – Отец Доминик, куда вы направляетесь в такую рань? И чего вам не спится дома?

– Хочу прокатиться на своем коне, – спокойно ответил Доминик, обратив внимание, что спросивший его человек быстро спрятал обе руки в карманы. Доминик успел заметить, что они выглядели чересчур волосатыми, словно это были руки не человека, а лапы мохнатой обезьяны, надевшей на себя человеческую одежду.

Постаравшись не выдать волнение, Доминик сказал: – Мой конь уже застоялся в конюшне… По улицам нашего города не поскачешь, вы знаете… Мэр этого не одобряет… Вот я и решил прокатиться на коне по степи, чтобы он немного размялся…

– Да-да, хорошо, – согласно закивал другой охранник и тут же спросил: – К полудню вернетесь?

Отец Доминик неопределенно помахал рукой, не сказав при этом ни одного слова.

– Ладно, поезжайте, – сказал третий охранник и издал странный звук, похожий на приглушенный звериный рык. Этот звук не ускользнул от чуткого слуха отца Доминика.

Третий охранник быстро отошел в сторону, а отец Доминик вышел за городские ворота, ведя коня за собой.

За воротами форта начиналась степь, дикая, бескрайняя. Она была разделена на две части дорогой, проложенной за долгие годы колесами проезжающих карет и утрамбованной копытами скачущих лошадей.

Отец Доминик пошел по этой дороге, ведущей в сторону Доброй Обители. Путь пешком туда занял бы несколько дней. Он прошел шагов двести, затем сел в седло, опустил ремешок шляпы под подбородок, взмахнул поводьями и крикнул: – Скачи, мой конь! Лети быстрей стрелы!

Резвый заржал и поскакал. Он давно мечтал выбраться из города, из опостылевшей конюшни на свободу, на простор, чтобы можно было скакать, бежать, нестись галопом, не зная преград на своем пути. И теперь он был счастлив. Он скакал по степи легко, красиво, едва касаясь подковами земли, наслаждаясь каждым пройденным километром.

Огромная степь выглядела унылой и абсолютно безжизненной. Сухие травы, выжженные палящим солнцем, торчали из земли колючими пучками. Ветер перекатывал с места на место шарообразные клубки из сухих веток и колючек, громыхающих во время движения. Степь казалась серой, местами черной. В ней не было зеленых островков цветущей зелени. Все в ней словно погибало. И растения, и люди, и животные.

По земле прыгали стервятники, тыкая страшными головами в скелеты и черепа людей и лошадей, погибших в степи. На белых костях уже давно не было ни кусочка мяса, а грифы все тыкали в них своими острыми клювами, громко хлопая при этом крыльями. Это зрелище было страшное и отвратительное одновременно.

Конь стрелой промчал мимо падальщиков, затем немного замедлил свой бег и поскакал вдоль разбитых ящиков, лежащих на земле. Недалеко были и две перевернутые телеги, смотрящие колесами вверх. Под одной из телег прятался длиннохвостый варан с колючими гребешками на голове. Он зашипел при приближении скачущего всадника и заполз подальше, прячась в тень.

Миновав разбитый и разграбленный обоз, отец Доминик услышал протяжный, резкий звук над своей головой. Кричала какая-то птица.

В небе, таком красивом, похожем на синее море с белыми хлопьями пены, гордо парил орел, расправив свои крылья.

– Высматривает добычу… – философски изрек Доминик и добавил: – А большой какой, такой и барашка сможет поднять в воздух…

Тут раздался колокольный звон. Он громко звучал, летя в степь со стороны форта. Вначале один удар, потом другой. Затем колокол устроил настоящий перезвон.

– Странно, Луи еще должен быть дома, – удивленно произнес отец Доминик. – Почему же тогда колокол звонит, да еще так тревожно?

Мужчина обернулся в сторону Форта Надежды, и сердце его замерло. Вид клубящейся вдалеке пыли на дороге не оставил сомнений в том, что произошло.

– За нами погоня… – взволнованно произнес Доминик, пришпоривая коня.

Резвый и сам почувствовал опасность, заржал и поскакал быстрей.

Обернувшись назад в очередной раз, мужчина заметил, что их не преследуют всадники. Лошадей на дороге не было.

– Откуда же эти облака пыли? Кто гонится за нами следом? – спрашивал Доминик сам себя. Вскоре ему все стало понятно.

Три страшных чудовища, похожие на каменные глыбы, одна темней другой, прыгали по дороге, взметая облака пыли в воздух. Они бежали в ряд, стремясь обогнать друг друга, наводя ужас и страх одним своим видом. Время от времени они протяжно выли и издавали режущие слух звуки, похожие на кашляющий лай. Головы мерзких сущностей казались очень маленькими по сравнению с их большими туловищами.

– Это оборотни… – догадался наконец отец Доминик о том, кто его преследует. – Я думал, что они появляются только ночью. А оказывается, что они могут охотиться и днем. Как же это неприятно чувствовать себя жертвой, которую хотят словить и съесть.

Тем временем расстояние между скачущим конем и оборотнями стало сокращаться. Вперед вырвался самый быстрый оборотень, покрытый густой шерстью, и бросился наперерез всаднику и его коню. Он следовал по степи каким-то запутанным, сложным, ломаным маршрутом, понятным ему одному. Он появлялся и потом неожиданно исчезал, скрываясь за сухими кустами.

Такая странная игра продолжалась не менее часа. Все это время Доминик молил небеса о помощи, не переставая надеяться на чудо.

Неожиданно конь остановился и взвился на дыбы. Отец Доминик каким-то чудом сумел усидеть в седле, обхватив шею коня в самую последнюю секунду.

Резвый был смелый и решительный конь. Он встал на дыбы, защищаясь от оборотня, выскочившего на дорогу, прямо перед ним.

Ударом передних ног, закрытых тяжелыми подковами, нагревшихся от многократных ударов о землю, он убил оборотня на месте, проломив ему голову. Перескочив через поверженного противника, конь поскакал дальше.

Оставшиеся два оборотня, преследующие отца Доминика, сменили тактику. Они не бежали больше в одну линию, стараясь держаться вместе. Они разделились и стали заходить с двух флангов. Один оборотень с рыжей шерстью на спине шел слева. Второй, черный, большой, с длинным хвостом, бежал на отца Доминика справа.

Неожиданно в небе раздался крик птицы. Огромный орел камнем бросился вниз и с силой ударил оборотня клювом в голову, распоров при этом его шкуру острыми когтями. Этот оборотень пытался подобраться к всаднику слева. Оборотень перекувыркнулся через голову, упал на землю и затих. Орел опустился на мертвого оборотня сверху и приступил к трапезе.

Оставался еще один оборотень, издавший безумный вой при виде гибели своего собрата. Однако от погони он и не подумал отказаться. Он продолжал бежать по степи, приближаясь к отцу Доминику.

Сердце бешено колотилось в груди священника. Он понимал, что он может погибнуть. Остановив коня на минуту, он поднял с земли доску от разбитого ящика и затем пустил коня в галоп.

Расстояние между человеком и оборотнем стремительно сокращалось. Уже один метр отделял их друг от друга. Оборотень прыгнул вперед, махнул лапой и разрезал ногу мужчины острыми когтями до самого голенища сапога.

Отец Доминик страшно закричал от боли и с силой ударил оборотня по голове. Раздался треск, хруст. Оборотень упал замертво на землю.

У отца Доминика закружилась голова. Кровь из распоротой ноги красным ручьем потекла в сапог. Слабость наполнила тело мужчины. Боясь свалиться с коня, отец Доминик прижался головой к шее своего скакуна, обхватив ее обеими руками, и слабеющим голосом произнес: – Добрая Обитель! – Затем он закрыл глаза, потеряв сознание.

Конь перешел на шаг и пошел по степи, двигаясь в сторону военной крепости, где он жеребенком появился на свет. Добрая Обитель была родным домом белого коня Резвого, к которой он хорошо знал дорогу.

Глава восьмая. Тайны Доброй Обители

Мы расстались с Амалией Светловой, когда она покинула дом ведьмы и полетела вниз, ломая ветки деревьев. Девушка упала на землю и потеряла сознание. Амалию подобрали в лесу Стражи Ночи, положили на носилки и доставили в Добрую Обитель.

Военные врачи осмотрели израненную девушку и занялись ее лечением. При падении с большой высоты Амалия сломала несколько ребер при ударах о ветки дерева, у нее было сотрясение мозга, ладони и пальцы были изодраны, лицо исцарапано, ушибы и синяки по всему телу. Ко всему этому следовало добавить сильнейшее нервное потрясение, которое девушка испытала при встрече с ведьмой. Требовалось время, чтобы все это вылечить.

С тех пор прошел один месяц. Все это время Амалия была без сознания.

В больничных покоях, где находилась Амалия, было открыто окно. Свежий воздух поступал в помещение, а вместе с ним в комнату вплывал колокольный звон. Протяжные звуки утреннего перезвона были громкие, торжественные, следующие без остановки, один за другим. Их слышали все, кто находился в Доброй Обители.

Звуки колокола впервые за долгое время услышала и Амалия Светлова. Веки девушки задрожали, и она открыла глаза.

Амалия увидела красивую девушку с золотисто-рыжими волосами, подстриженными под каре. Девушка сидела на стуле и читала книгу.

Амалия пошевелила рукой. Ее движение не осталось незамеченным. Читающая девушка закрыла книгу. Ее изумрудные глаза засветились искренней радостью.

– Как хорошо, что ты очнулась! – сказала девушка и тут же спросила: – Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит?

– По-моему, ничего не болит, – слабым голосом ответила Амалия. Она дышала ровно и спокойно, голова и тело не болели. Лишь в голове перепутались все мысли, и это немного тревожило. Но с этим легко можно было справиться.

– Кто вы? Где я нахожусь? – спросила Амалия, понимая, что она в больнице.

– Амалия, ты сбежала от ведьмы и очутилась в Мирáклии! – совершенно серьезным голосом сказала рыжеволосая девушка и представилась: – Меня зовут Анжела Громова! Я, кстати, из того же института, где учишься ты. Год назад я тоже училась на филологическом факультете… – Заметив удивленный взгляд Амалии, Анжела пояснила: – Среди твоих вещей был найден студенческий билет на твое имя… Так мы узнали о том, кто ты…

– Понятно, – кивнула Амалия головой и попробовала сесть на кровати. Это получилось сделать. Только во всем теле чувствовалась невероятная слабость.

– А как я попала сюда? – спросила Амалия, смотря на капельницы, стоящие рядом с ее кроватью.

– Отец Кельвин, он – мэр нашего города, и Густав, они оба Стражи Ночи, нашли тебя в лесу и принесли сюда… Ты была без сознания… Все беспокоились, выживешь ли ты… К счастью, ты выжила!

– Ясно, – кивнула Амалия головой и спросила: – Анжела, а как ты очутилась здесь? Тоже сбежала из дома ведьмы?

Прозвучавший вопрос моментально сделал девушку грустной. Анжела покачала головой и сказала: – Нет. Я попала сюда по-другому…

– А как? Расскажи! – попросила Амалия.

– Хорошо, расскажу, – согласилась Анжела и начала свой рассказ: – Год назад, я нахожусь в Мираклии уже год, я училась на первом курсе филологического факультета. Я познакомилась с парнем, высоким, красивым блондином с голубыми глазами. Звали его Георг. Он учился на факультете физического воспитания, штангист, косая сажень в плечах. Мы полюбили друг друга. Когда Георг обнимал меня, у меня сердце выпрыгивало из груди от счастья. И все у нас было хорошо до тех пор, пока не появилась эта гадкая разлучница Берта.

Откуда она взялась на мою голову? Ума не приложу. Видимо, увидела нас где-то с Георгом, парень он видный, вот и позавидовала нашему счастью. В общем, решила она отбить Георга у меня. Она как-то подошла ко мне и пригрозила, что я сильно пожалею, если не расстанусь с Георгом по-хорошему. Я только посмеялась в ответ на ее слова и ушла.

– И что было дальше? – спросила Амалия у девушки, ставшей мрачней тучи.

– А дальше ничего хорошего не было… Мы поссорились с Георгом, не ссорясь… Мы проходили мимо друг друга, не говоря ни одного слова…

– Как такое возможно? – удивленно спросила Амалия и добавила: – Вас, наверное, заколдовали…

– Я тоже так думаю, – сказала Анжела. – Видимо, эта Берта как-то приворожила моего Георга… Он стал ходить с ней, правда, нужно признать, она тоже очень красивая. Только красота у нее злая, надменная… Вот такие дела.

– Прости, я не поняла, а как ты очутилась здесь? – спросила Амалия.

– Да-да, сейчас, – кивнула Анжела головой и стала очень напряженной, услышав вопрос. – Как я уже сказала, мой парень стал гулять с этой Бертой. Но ей, видимо, этого показалось мало. Она решила избавиться от меня совсем.

В один из дней я загадочным образом оказалась на берегу Рябой речки. Как я добиралась туда, как переходила по мосту через речку, вспомнить не могу. Помню лишь голос злой старухи, приказавшей мне погрузиться в речную воду…

– Это была Ингрид… – тихо прошептала Амалия, догадавшись, с кем столкнулась Анжела Громова.

После небольшой паузы Анжела продолжила свой рассказ: – Как только холодная вода реки коснулась макушки моей головы, разорвалась колдовская связь, я перестала слышать голос ведьмы… Ко мне вернулось сознание. Я стала понимать, что со мной происходит.

Я попала в водоворот. Мне стало очень страшно. Но я решила бороться за свою жизнь. Я с силой рванула в левую сторону и стала плыть-плыть, пока воздух в моих легких не закончился. Тогда я решилась всплыть на поверхность. Больше всего я боялась встретить ведьму. К счастью, там, куда я попала, злой старухи не было.

Я очутилась в озере, не знаю, как это произошло, и поплыла к берегу. Плыла я долго, совсем выбилась из сил. Уставшая, мокрая, я добралась до берега, выползла, иначе и не скажешь, на песок, и там, обессилевшая, потеряла сознание. Меня подобрали люди, как я понимаю, Стражи Ночи, и принесли в Добрую Обитель. С тех пор я нахожусь здесь.

Амалия вздохнула, узнав историю Анжелы Громовой и философски изрекла: – Над красивыми девушками прямо-таки злой рок витает… Особенно, если на их пути встречается ведьма…

Анжела промолчала. Она была полностью согласна со своей собеседницей.

Тело Амалии сильно ослабело за долгое время лежания в кровати. На ватных ногах девушка сумела кое-как дойти до открытого окна. Сердце в груди сильно стучало, долгожданная физическая нагрузка заставила его заработать. Амалии нужно было возвращаться к нормальной жизни. Для этого необходимо было заставить себя двигаться, справляясь с внезапно появляющейся одышкой и моментально потеющим лицом, которое часто приходилось вытирать платком.

Амалия глянула во двор. Там стоял бородатый, рыжеволосый гигант в кожаных штанах и синей безрукавке, надетой поверх белой шелковой рубашки. Мужчина был занят тем, что с диким смехом, похожим на рев кабана, быстро сыпал вокруг себя какой-то белый порошок, похожий на соль. Сделав вокруг себя белый круг, мужчина довольно сложил руки на груди и принял неподвижную позу, подставив лицо солнцу. Он жмурился от удовольствия, прикрывая глаза, словно кот, и показывал язык пухленькой женщине-гному, кружащей вокруг него.

Солнце освещало мужчину в центре белого круга. Амалии казалось, что вокруг него плавают полупрозрачные тени, похожие на молочно-белые стены. Они появлялись, когда солнце светило слишком ярко, а потом исчезали. Но они были, вне всякого сомнения, защищая мужчину от натиска его дамы, требующей отдать ей фляжку с бренди. Женщина не могла к нему подойти и прикоснуться к нему она тоже не могла.

– И не подумаю отдавать! – миролюбиво заявил Густав, сделав изрядный глоток из своей фляжки. – Она нужна мне самому! Зачем она тебе? Молчишь. А я знаю! Ты спрячешь ее! Да. А мне потом половину дня ее искать. Я пока ее нашел в прошлый раз, у меня все желание хлебнуть чуток пропало…

– Зачем же ты искал ее тогда? – насмешливо спросила рыжеволосая женщина, подперев бока руками.

– Ну, знаешь, ради спортивного интереса… – ответил Густав, пряча фляжку в карман. – Меня увлек сам процесс поисков…

Подруга Густава решила сменить тактику. Она взглянула с улыбкой на мужчину и ласково сказала: – Густав, идем домой! Я пирожков напекла…

– С чем пирожки? – заинтересованно спросил Густав, сразу подобрев и лицом, и голосом.

– Твои любимые приготовила, с картошкой, – сообщила тетя-гном и добавила: – Целый поднос тебя дожидается…

Густав вздохнул и признался: – Очень хочу, но не могу… Не могу сдвинуться с места… Ты ведь знаешь! Этот круг меня впускает, но просто так не отпускает… Вот так!

– Я буду жаловаться на тебя мэру Кельвину! – строго предупредила подруга Густава. – Ты ведешь себя не лучше мальчишки, убегающего из дома… Что скажут люди? Ты спрятался от жены в центре Защитного круга и считаешь, что это нормально!?

– Ну, Клементина, ладно, не злись! – попросил Густав и пообещал: – Я взял совсем немного соли… Очень скоро ее магические свойства закончатся, и я буду дома, как штык…

– Ладно, я пошла! – сказала Клементина. – Буду ждать тебя дома!

– Хорошо, до встречи! – помахал Густав рукой своей любимой. Когда женщина ушла, Густав взглянул на окна, откуда за ним с интересом наблюдали Анжела и Амалия.

– Привет! – помахал Густав рукой девушкам.

Анжела помахала ему рукой в ответ и сказала: – Теперь будет стоять в круге до вечера… или до тех пор, пока круг не окропят свежей кровью…

– Какой ужас! – испугалась Амалия. – Чьей кровью?

– Не бойся, мы используем куриную кровь! – успокоила Анжела Амалию. – Да и то это было только два раза, когда нужно было вызволить Густава из Защитного круга, в который он сам себя и «запечатал».

– А-а, ясно, – протянула Амалия.

Во дворе появился стройный мужчина с седыми волосами, очень коротко подстриженными. С виду ему было лет пятьдесят. Он шел молодцеватой походкой, четким шагом, словно военный на плацу, в каждом его движении чувствовалась военная выправка. Он был одет в военный мундир и черные ботфорты. На его боку была кобура с пистолетом.

– Это отец Кельвин! – радостно сказала Анжела. – Он очень хороший и добрый. – Он ведет службы в церкви в воскресный день, а в будни обучает Стражей Ночи военным премудростям…

– Как все это сочетается в одном человеке: церковь и война? – удивленно спросила Амалия.

– Жизнь диктует свои законы! – сурово сказала Анжела. – Зло можно победить с верой в Бога в сердце, когда ты держишь злодея на мушке! Тогда он, во всяком случае, не бросится на тебя, зная, что ты можешь пристрелить его в любую минуту.

Ты ведь уже встречалась с ведьмой и знаешь, что добрыми словами ее не исправить. А ты видела только одну колдунью, справиться с которой очень сложно. Представь себе, что будет, если на нашем пути появится сразу пять, десять ведьм. Они используют весь свой колдовской арсенал, чтобы мы не могли одолеть их.

Поэтому мы и должны быть во всеоружии, так как ведьмы действуют не в одиночку. Помимо темной магии и колдовских заклинаний, они используют оборотней, которые не менее опасны, чем ведьмы.

Амалия широко раскрыла глаза и сказала: – Я думала, что оборотни встречаются только в книгах и в фильмах…

– Я тоже так думала, пока не очутилась здесь! – ответила Анжела.

Тем временем отец Кельвин понаблюдал за Густавом, смутившимся при его появлении, и строго сказал: – Опять стащил у гномов мешочек с заговоренной солью?

– Да так, самую малость взял, на всякий случай, – ответил Густав, стараясь не смотреть в глаза своему командиру.

– Ты ведь знаешь, что если ты переборщишь, то дело может плохо закончиться… Целую неделю будешь стоять в этом кругу, и ничто тебе не поможет…

– Знаю… – вздохнул Густав и по-детски пообещал: – Я больше так не буду!

– Ох, Густав, смотри, чтобы это было в последний раз! – строгим голосом сказал отец Кельвин и добавил: – Ладно, я пришлю к тебе кого-нибудь… Жди…

И отец Кельвин направился в центр города, где был мясной ряд.

* ** * *

Несколько дней Амалия ходила по своей палате, делала легкую гимнастику, кушала, чтобы набрать вес. За время болезни она сильно похудела. Восстановление организма шло постепенно.

За это время Амалия подружилась с Анжелой Громовой, познакомилась с отцом Кельвином и Густавом, а также узнала историю отца Доминика. Он выжил. Верный конь довез его до Доброй Обители. Мужчина потерял много крови, но врачи спасли ему жизнь, сделали операцию, зашили изодранное оборотнем бедро. Отец Доминик шел на поправку.

В один из солнечных дней, когда Амалия уже стала выходить на улицу, чтобы погулять по двору, отец Кельвин предложил ей совершить экскурсию по городу. Амалия с радостью согласилась.

Добрая Обитель, начавшая свою историю с мужского монастыря, со временем разрослась, расширила свои территории. В ней появились новые дома, магазины и лавки, мастерские, площадь и рынок. В общем, Добрая Обитель превратилась в настоящий город, полный жителей. По тихим улочкам степенно прохаживались взрослые, с озорными криками бегали ватаги мальчишек и девчонок, играющих в казаки-разбойники. Словом, жизнь в городе бурлила, хорошая жизнь, мирная и спокойная, что было самым главным.

Отец Кельвин привел Амалию в белокаменное здание, просторное, светлое, со множеством комнат. Везде были гномы. Они что-то делали, что-то смешивали, что-то крутили и подбрасывали в воздух. Там это «что-то» начинало шипеть, сверкать, переливаться разными цветами. А иногда это «что-то» взрывалось с грохотом, превращаясь в удивительной красоты фейерверк. В такие мгновения гном-мастер, устроивший переполох, щелкал себя ладонью по лбу и кричал на весь зал: – Опять переборщил с нитроглицерином, ексель-моксель! Хорошо, что уши не оторвало…

Амалия с интересом наблюдала за тем, как гномы обматывают наконечники стрел серебряными нитями, вставляя их в специальные дырочки. Это было невероятно, но только что изготовленные стрелы взлетали над столами и покачивались в воздухе.

Другие мастеровые-гномы изготавливали пули, смешивая порох с порошком серебра.

– Это специальные пули, для борьбы с оборотнями, – пояснил отец Кельвин. – Красные линии на гильзе означают, что патрон разрывной.

Амалия молча кивала, продолжая наблюдать за работой гномов.

В Комнате Огней неожиданно зажигались факелы и фонари, хотя к ним даже никто не прикасался. Они просто начинали светиться и гореть, заполняя полутемную комнату светом.

В одну комнату вход был запрещен. Сквозь стеклянную дверь Амалия увидела, как старый гном с окладистой бородой добавляет в горку соли на столе какой-то таинственный порошок, составленный из смеси разноцветных кристаллов. Вроде бы ничего особенного. Но проходила минута, и песчаная гора начинала шевелиться, словно в ней кто-то прятался и теперь спешил выбраться наружу.

Вначале из горки выползла блестящая ящерица, сверкающая изумрудным хвостом. Она посмотрела с интересом на гнома, обрадовавшегося ее появлению, а потом юркнула под стол.

В течение последующих пяти минут из горки вылетел белый попугай – он уселся на плечо гнома-химика и стал что-то довольно щебетать на своем птичьем языке. Потом из горки выскочил заяц, а затем появился сердитый дикобраз. Впрочем, дикобраз быстро спрятался обратно в свой соляной домик.

После визита в мастерские гномов отец Кельвин повел Амалию в магазин одежды. Наряды там были удобные, неброские, но сделанные из добротных материалов. Амалия выбрала для себя коричневые кожаные штаны с желтой бахромой по краям, клетчатую рубашку, вельветовую безрукавку с несколькими карманами впереди, синюю шляпу с широкими полями, и светлый дорожный плащ. С новыми вещами Амалия вернулась в свою комнату.

* * * * *

На следующий день отец Кельвин повел Амалию на стрельбище. Оно было похоже на огромное поле. В дальней части находились щиты-мишени, как это бывает в обычном тире.

В средней части поля – над землей – тянулись канаты, прикрепленные к столбам. На канатах висели мешки с песком. К нижней части мешков были привязаны метлы. Метлы находились в горизонтальном положении и словно поддерживали мешки снизу.

Отец Кельвин подвел Амалию к столу, заставленному оружием. Пистолеты, винтовки, луки со стрелами – оружие было на любой вкус.

– Пробовала стрелять из чего-нибудь, что здесь представлено? – спросил отставной военный.

– Я умею стрелять из лука! – ответила Амалия. – Только стрел таких я раньше никогда не видела! Наконечники у этих стрел кажутся немного толще, чем у обычных стрел. Одни наконечники, я вижу, сделаны из серебра. Другие, бронзовые, и вовсе имеют красный цвет. Почему так?

– С колдовством ведьм просто так не справиться. Их злую магию можно разрушить только с помощью серебра и бронзы. Из них наши гномы-оружейники изготавливают пули и стрелы, – пояснил отец Кельвин. – Обычные стрелы для ведьм не страшнее укуса комара.

Красный цвет наконечников у стрел говорит о том, что они взрываются при попадании в цель.

– Понятно, – кивнула Амалия головой и задала новый вопрос: – А что это за мешки болтаются над полем? Зачем к ним привязали метлы?

Отец Кельвин добродушно улыбнулся и сказал: – Сейчас ты все сама поймешь!

Мужчина достал из кармана серебряный свисток и два раза протяжно дунул в него. Сигнальные звуки привлекли внимание гнома-оператора, сидящего за пультом. Он нажал на кнопку, и на полигоне завертелась самая настоящая карусель, предназначенная для тренировок в стрельбе.

Мешки вздрогнули. Метлы выпрямились, перестав быть похожими на склонившиеся камыши. И мешки полетели над полем, да так быстро, что Амалия от удивления открыла свой рот. Такое зрелище увидеть она никак не ожидала.

Полковник Кельвин взял в руки винчестер. В такие мгновения, когда он брал в руки оружие, он вновь становился военным. Прижав приклад винтовки к плечу, он прицелился и нажал на курок.

– Ба-бах!

Раздавшийся выстрел немного напугал Амалию. Слишком уж громким он был.

Разрывная пуля пробила мешок, ткань треснула, желтый песок спрессованным комком упал на землю. Метла крутанулась в воздухе и приземлилась неподалеку.

Отец Кельвин не опускал винтовку и внимательно смотрел на поле для стрельбы. Он чего-то ждал.

Раздались грохочущие звуки.

На поле выехали железные чудища, закрытые по бокам деревянными щитами и быстро покатились вперед.

– Бах! Бах! – раздались два выстрела.

Разрывные пули пробили железную бочку с водой вместе с щитами. Фонтан воды взлетел вверх. Бочка накренилась, завалилась на бок, соскочила с едущей тележки и покатилась по полю, разливая воду.

– Бочки напоминают бегущих оборотней! – пояснил отец Кельвин. – Такие же большие и тяжелые… Правда, бочка не может напасть на человека. А вот оборотень делает это легко и с большим удовольствием. Поэтому мы и учимся здесь стрелять!

** * * *

Последующие две недели Амалия проводила на стрельбище. Она училась стрелять из пистолета, из винтовки по неподвижным мишеням и по двигающимся целям. Отец Кельвин и Анжела Громова были ее наставниками в этом деле.

Больше всего Амалии нравилось стрелять из лука. Это было и неудивительно. Лук и стрелы были ее родной стихией с детства. Звук поющей тетивы был ей понятен и хорошо знаком.

В свободное время Амалия рисовала на листах в блокноте. Она нарисовала портреты отца Кельвина, Анжелы Громовой, Густава. Также девушка рисовала добрых и забавных гномов, дома, пейзажи и загадочные образы, которые придумывало ее воображение.

На исходе второй недели обучения отец Кельвин сказал: – Амалия, мы хотим поручить тебе одно задание! Оно очень важное и вместе с тем опасное…

– Что мне нужно сделать? – с готовностью отозвалась Амалия.

– Тебе предстоит отправиться в Форт Надежды! – ответил отец Кельвин. – Еще немного, и этот город полностью погибнет… Люди, живущие там, нуждаются в нашей помощи! Ты поедешь туда первой. Поедешь одна. Проведешь там разведку. Потом приедем мы. К счастью, для этого у нас есть хороший повод. Мы привезем обоз с продовольствием, в городе продукты на исходе…

– Когда мне нужно отправляться в путь? – спросила Амалия, сжав в руке револьвер с серебряными пулями.

– Послезавтра, – ответил отец Кельвин. – За это время мы все подготовим…

– Хорошо, – решительно сказала Амалия. – Я готова!

Амалия покидала стрельбище с одной мыслью в голове: «Справлюсь ли я с задачей, которую мне поручил отец Кельвин? Не знаю! Но я очень постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы помочь людям…»

Глава девятая. Сокрытые силы

Наступил день отъезда. Утро выдалось чудесное, солнечное. На небе не было ни одной серой тучи. По небу плыли только пушистые облака, напоминая белые подушки, большие, манящие, точь-в-точь как настоящие. Они наводили только на одну мысль: лечь и поспать.

– Не время спать, – пробурчала Амалия себе под нос. Она стояла рядом с отцом Кельвином, показывающим содержимое кибитки с белым парусиновым верхом, в которой ей предстояло отправиться в путь.

– Это необычный мольберт! – с особой гордостью сказал отец Кельвин, проведя рукой по железным скреплениям на задней части подставки для рисования. – Отсоединяешь их, скрепляешь друг с другом, натягиваешь тетиву – и лук готов! Можно стрелять! Гномы трудились над ним с большой любовью, узнав, что это для тебя!

– Передайте гномам мою благодарность! – лучезарно улыбнулась Амалия, с интересом рассматривая мольберт.

– Непременно передам! – пообещал мужчина и взял в руки длинный тубус, в который чертежники обычно помещают свои чертежи. Нажав на неприметную потайную кнопку, Кельвин, к удивлению Амалии, отвинтил нижнюю часть тубуса, служащую тайником, и показал его содержимое.

– Это наконечники для стрел! – воскликнула Амалия и тут же спросила: – А где же сами стрелы?

– Внутри тубуса! – пояснил отставной полковник. Вернув тайник в нижнюю часть тубуса, мужчина снял крышку-цилиндр и позволил своей собеседнице заглянуть внутрь.

– Да ведь это кисти для рисования! – резонно заметила Амалия вслух, вытащив из тубуса кисть для рисования, состоящую из длинной деревянной палочки и пушистого кончика со множеством специальных волосков, собранных в пучок. Удивленно приподняв брови, девушка заглянула в тубус еще раз, перебрала кисти пальцами и разочарованно произнесла: – Я что-то не поняла! А где же тут находятся стрелы? Что-то я их не вижу!

– Вот, правильно! – отец Кельвин поднял вверх указательный палец и довольно просиял, сказав при этом: – Так и должно быть! Стрел вроде бы внутри нет, а вместе с тем они есть… Смотри внимательно!

Мужчина нажал на потайную кнопку в верхней части тубуса, и в тот же миг тубус раскрылся. Его толстые стенки распустились подобно лепесткам дивного цветка. Во внутренней части стенок тубуса оказались спрятаны стрелы с оперением без наконечников. Они были вставлены в маленькие ячейки и плотно удерживались на месте.

– Здорово придумано! – с восторгом сказала Амалия, пробуя закрыть и открыть тубус самостоятельно. Это у нее с легкостью получилось сделать.

– Это тоже работа наших гномов-мастеров! – сказал отец Кельвин, показывая еще на один тубус, в котором тоже были спрятаны стрелы. Он лежал в кибитке рядом с медным чайником и мешком с бобами.

– Они большие молодцы, ваши умельцы-гномы! Я бы поставила им за работу пятерку с плюсом! – сказала Амалия, помещая тубус на мешочек с мукой, из-за которого выглядывал бутыль с растительным маслом. Стеклянные стенки бутылки из зеленого стекла были защищены против ударов надежным плетеным каркасом.

– Я обязательно передам гномам твои слова! – пообещал отец Кельвин. – Думаю, им будет очень приятно…

Амалия улыбнулась в ответ.

В центре кибитки находилась большая клетка с кольцом наверху для переноски, в которой спокойно сидел белый голубь, посматривая на людей темными глазками-бусинами. Рядом с клеткой лежали маленькие мешочки.

– В них корм для птицы, – пояснил отец Кельвин. – Не забудь! Птицу выпустишь только тогда, когда нужно будет дать сигнал, что все готово! И она сразу прилетит сюда, ко мне…

– Поняла, – кивнула Амалия головой и поинтересовалась: – А что в мешке, из которого торчат соломенные прутики?

– Там находятся солевые камни, – ответил отец Кельвин. – Положишь их перед входом в дом или оставишь где-нибудь на дороге, и оборотни остановятся перед ними. Они не смогут переступить через них!

– Это что-то вроде секретного оружия! – догадалась Амалия, смотря в лучистые глаза своего собеседника.

– Да, это так! – согласился отец Кельвин и добавил: – Только есть одно «но». Они действуют только ночью. С рассветом их действие заканчивается…

– Жаль, – с грустью сказала Амалия.

– Зато ночью можно спать спокойно, – заметил отец Кельвин. – Оборотни не смогут незаметно подкрасться к дому.

– Это хорошо!

В кибитку была запряжена одна-единственная лошадь, черная, чистая, гладкая, упитанная, с длинной гривой. Звали ее Миледи. Она смотрела на Амалию спокойными, умными глазами, когда девушка гладила ее по голове, знакомясь и угощая квадратиками сахара.

Амалия и отец Кельвин обнялись.

– Береги себя, девочка! – по-отечески попросил священник.

– Постараюсь! – пообещала Амалия. – Все в руках Божьих!

Амалия Светлова села в кибитку, взяла в руки поводья, сказала: «Поехали, моя хорошая!», и кибитка тронулась в путь.

Ворота Доброй Обители закрылись. Защитники города смотрели на уезжающую девушку со стен крепости, провожая ее взглядами.

Впереди была длинная дорога – тяжелый и опасный путь, ведущий к Форту Надежды.

Кибитка проехала через пшеничное поле и очутилась на дороге, ведущей через бескрайнюю степь. Амалия посмотрела вперед и тихонько вздохнула. Степь показалась ей морем, огромным, бесконечным, убегающим за линию горизонта.

Серая земля в степи выглядела абсолютно безжизненной. На ней совсем не было растительности, если не брать в расчет редкие засохшие кустики и маленькие островки темно-фиолетовых цветов, каким-то чудом сумевших пробиться сквозь сухую землю. Степь больше походила на пустыню, где в разных местах лежали черепа и скелеты погибших животных. Абсолютно белые кости говорили о том, что они находятся здесь давным-давно. На них не было ни кусочка мяса или шкуры. Все давно склевали стервятники и съели ползающие по степи ящерицы.

Кибитка медленно катилась вперед. Справа от дороги лежал белый вытянутый череп. В нем кто-то копошился, издавая звуки, похожие на громыхание погремушки. Услышав движение на дороге, этот «кто-то» любопытно высунул голову из своего убежища.

– Это гремучая змея, – догадалась Амалия, смотря на гладкую кожу змеи, положившую голову на белый череп умершей лошади. Кончик хвоста змеи неприятно подергивался из стороны в сторону, издавая трескучие, предупреждающие звуки.

Проезжая через степь, Амалия догадалась, что в степи стоит опасаться не только змей. Здесь, очевидно, появлялся кто-то пострашней.

На эту мысль девушку навела пустая карета с открытыми дверцами. Карета съехала с дороги и служила молчаливым свидетельством разыгравшейся здесь трагедии. Багажный ящик позади кареты был открыт. Он был пуст. Стекло на одной из дверей было треснутым, в нем было отверстие от пули.

Амалия передвинула кобуру на поясе и положила руку на револьвер. Так ей стало немного спокойней.

Два часа поездки через степь успокоили Амалию. За это время она не встретила ни одной живой души.

Слева появились серые холмы. Они стояли на небольшом расстоянии друг от друга и тянулись цепью. От них прямо-таки веяло опасностью. Амалия почувствовала ее сразу и не ошиблась.

Неожиданно раздалось лошадиное ржание. Из-за холмов появилась кавалькада всадников и устремилась в сторону едущей кибитки.

– Один… два… – стала считать Амалия скачущих в ее сторону людей. – Шесть… Итак, их шесть! У меня шесть патронов в револьвере. Может быть, перестрелять их к чертовой матери? Я сильно сомневаюсь, что это мирные самаритяне, которые хотят спросить у меня правильную дорогу… Скорей всего, это грабители… Да, так и есть! – утвердилась Амалия в своем мнении, заметив, как скачущие всадники потрясают винтовками над своими головами и истошно улюлюкают.

Разбойники быстро добрались до остановившейся кибитки. Амалия сочла разумным остановиться, чтобы в нее не пальнули ненароком.

Грабители стали кружить на лошадях вокруг повозки, с неподдельным интересом поглядывая на красавицу Амалию. Такую симпатичную девушку им редко приходилось видеть. Лица мужчин – до переносицы – были закрыты платками, видны были только их глаза, злые, жестокие, оценивающие. Очевидно, присутствие хорошенькой Амалии смущало их, мешая перейти непосредственно к грабежу.

Один из грабителей, толстый, рыжий, пучки его соломенных волос торчали из-под черной шляпы, подъехал к Амалии и хриплым голосом спросил: – Куда направляетесь, мадемуазель? Здешние места не так безопасны, как может показаться на первый взгляд… Одной девушке опасно путешествовать!

– Я еду в Форт Надежды! – ответила Амалия, отведя взгляд в сторону. Ей неприятно было смотреть в глаза толстяка. Он бесстыдно пожирал ее глазами.

– Я так и думал! – довольно сказал главный грабитель, спустив платок под подбородок. Мясистый нос и рыжие усы, торчащие в стороны, навели Амалию на мысль, что грабитель похож на усатого таракана. – Да, я так и подумал! – повторил толстяк и добавил: – Больше ведь тут ехать некуда… Эта дорога ведет в Форт!

Остальные грабители дружно засмеялись.

Вдруг рыжий толстяк неприятно улыбнулся и потянул руку вперед, собираясь коснуться грязной рукой хорошенького личика Амалии.

Амалия отпрянула назад, разозлилась и полоснула наглеца взглядом, резким, решительным, рассекшим воздух со свистом. Это было что-то невероятное! Амалия сама не ожидала от себя такого. Что уж говорить про грабителей.

Толстяк испугался не на шутку. Он поднял правую руку вверх, стараясь защитить голову. Плотная ткань плаща и материал рубашки на локте треснули в один момент, да так ровно и гладко, словно их рассекли острым клинком. В образовавшейся прорехе стала видна кожа на руке мужчины. На ней была ровная линия, красная, но без крови. Казалось, что к руке прижали нож, но недостаточно сильно, чтобы кровь не шла.

Незадачливый ловелас открывал и закрывал рот без звука, напоминая рыбу, выбравшуюся на берег. Он смотрел на свою руку, изумленно приподняв брови. Наконец, он смог произнести одно-единственное слово:

– Ведьма!

Это слово прозвучало сильней грома среди ясного неба. Четыре грабителя замерли на месте. Они и так были напуганы при виде произошедшего с их главарем. А тут еще это слово, сорвавшееся с уст их приятеля. Ведьм в тех краях побаивались, предпочитая не связываться с ними. Разбойники просто смотрели на Амалию, боясь пошевелиться.

Пятый грабитель, у него были большие уши и длинные черные волосы, попробовал достать пистолет из кобуры. Его пальцы тряслись и плохо слушались. Пистолет достать он не сумел. Ему помешало само провидение.

Черный конь пятого грабителя резко встал на дыбы. Мужчина этого не ожидал. Он не успел схватить поводья. Разбойник упал на землю и сломал шею. Эта трагедия стала развязкой ко всему.

Главарь банды развернул своего коня и поскакал прочь. Остальные грабители последовали за ним.

Амалия тяжело вздохнула. Сердце в ее груди бешено стучало от волнения. Немного успокоившись, Амалия взяла поводья в руки. Миледи с радостью тронулась с места. Кибитка поехала вперед.

Минут десять Амалия ехала молча. Потом девушка сказала, посмотрев на небеса: – Бабушка, ты все-таки передала мне свои способности… Теперь я это точно знаю!

Глава десятая. Неприступный Форт Надежды

Кибитка с Амалией Светловой медленно ехала по бескрайней степи, поскрипывая колесами. Светило яркое солнце. Было жарко. Редкие травы, сумевшие пробиться сквозь сухую землю, погибали под палящими лучами солнца.

– Хорошо, что в степи гуляет ветер. Он облегчает дыхание, – заметила Амалия, проследив взглядом за перекатыванием огромного шара из сухих веток. Шар катился по земле, издавая монотонные звуки, похожие на тихое постукивание барабанных палочек.

Неожиданно из ямки, расположенной на обочине дороги, высунулась пушистая голова серого суслика. Зверек понюхал воздух перед собой, смешно двигая своей головой, держа при этом передние лапки поднятыми вверх. Заметив в небе парящего орла, суслик шевельнул ушами и быстро юркнул обратно, прячась в свой земляной домик.

– А для кого-то степь – дом родной! – улыбнулась Амалия при виде серого трусишки-суслика.

Жаркий воздух над землей покачивался прозрачными стенами. Иногда, вдали, он принимал вид миражей, восхитительно красивых, манящих, но таких зыбких и совсем нереальных. Цветущие пальмы и корабли пустыни – верблюды – мерещились Амалии чаще всего. Стоило ветру дунуть чуть посильней, воздушные миражи расплывались. Они лопались подобно мыльным пузырям, очень красивым, но таким недолговечным.

Долгая поездка в степи утомила Амалию. Девушка ехала через степь уже семь часов подряд. У нее перед глазами стали плясать черные точки. Пора было отдохнуть и немного подкрепиться.

Миледи с радостью выполнила команду остановиться. Вначале Амалия напоила и покормила лошадь. Предусмотрительный отец Кельвин положил в повозку целый мешок корма для лошади и корм для птицы.

– Теперь можно и самой поесть! – сказала Амалия, забираясь внутрь кибитки, чтобы укрыться от лучей жаркого солнца.

Чистая вода в кувшине и хлебная лепешка с брынзой показались Амалии самой вкусной едой на свете. Амалия прижалась спиной к стенке повозки, вытянула ноги вперед и почувствовала облегчение. По телу прокатилась волна расслабления. Внутри кибитки был маленький оазис прохлады, тенистый, создаваемый плотным пологом, закрывающим вход в дом на колесах.

Амалия пролежала в кибитке не менее получаса, ей удалось даже задремать ненадолго. За это время усталость как рукой сняло. Можно было ехать дальше.

На дороге к Форту Надежды Амалия увидела еще несколько пустых карет. В них не было отверстий от пуль, что говорило о том, что грабители их не останавливали, на них не нападали. Тем не менее, вид у этих дилижансов и фаэтонов был весьма и весьма плачевный. Двери карет были исцарапаны и наполовину сломаны, как будто какое-то очень сильное животное било их лапой и царапало когтями, стремясь добраться до пассажиров, прячущихся внутри экипажа.

О произошедшей трагедии рядом с каретами молчаливо говорили и темные пятна засохшей крови. Они были повсюду: на окнах, на дверях, на ступеньках кареты, на земле. Очевидно, хищники набрасывались на людей в карете, кусали их, а потом вытаскивали наружу.

Амалия представила себе эту картину и ужаснулась.

– Это были оборотни, – догадалась девушка и добавила: – Люди такое не могут сотворить…

Решимость Амалии бороться со злом в Мираклии утроилась. Амалия убедилась, что ей противостоит хитрый, жестокий и безжалостный враг, который никого не жалеет. Враг, который прячется в человеческом теле, а на самом деле является зверем. И с этим врагом ей предстоит бороться.

Разбитые пустые кареты встретились Амалии в паре километров от Форта Надежды. Амалия только-только успела отъехать от разбитых экипажей на своей повозке, как впереди появилась белая стена Форта Надежды.

Каменная стена, высокая, украшенная в нижней части желтоватым песчаным налетом, широкой лентой тянулась вдоль линии горизонта, угрюмо встречая путешественников, едущих через степь.

Форт Надежды был окружен толстыми стенами, способными выдержать попадание пушечного ядра. Форт был построен военными строителями, когда там располагался военный гарнизон. Командовал им полковник Кельвин, ставший позже священником. Со временем форт превратился в самый настоящий город. Военные ушли из Форта, когда банды кочевников были уничтожены, и городу больше не угрожали набеги.

За стеной форта возвышался купол церкви и белая колокольня. Церковь и колокольню в городе тоже построили военные. В смутные времена, когда шли бои и лилась кровь, вера в Бога помогала жителям Форта и военным не очерстветь душой, надеясь на лучшее. С тех пор прошло десять лет. Все переменилось.

Амалия подъехала на своей повозке к воротам и остановилась. Нужно было ждать, пока ворота откроют.

На стене появились два человека, одетые в одинаковые брезентовые плащи. На их головах были капюшоны, лиц видно не было. Понаблюдав пару минут за Амалией, двое исчезли. Видимо, пошли с докладом к начальству.

Амалия достала из сумки блокнот, карандаш и стала рисовать. Рисование удивительным образом воздействовало на Амалию, успокаивая и помогая настроиться на нужный мыслительный лад, когда из головы улетучиваются все тревоги и заботы. В эти моменты Амалия забывала обо всем ненужном.

Грифель карандаша легко скользил по белому листу, вычерчивая ровные линии, рисуя круги и затеняя овалы. На маленькой картине появилась стена, на которой застыли две фигуры с винтовками в руках. За городской стеной виднелись церковь и колокольня, как молчаливое напоминание того, что Бог находится рядом с человеком в самые трудные минуты.

Раздался скрип, скрежет. Тяжелые створки ворот поползли по земле. Ворота открылись.

К Амалии подошли двое мужчин. Один, бородатый, с трясущимися руками, надвинул капюшон на самый нос и злым голосом спросил: – Что вам нужно? Зачем пожаловали в Форт Надежды?

Второй, красавец, без капюшона, высокий, сильный, голубоглазый, посмотрел с интересом на Амалию, оценив ее красоту. Светло-русые волосы молодого мужчины делали его похожим на античного бога. Он задержал свой взгляд на изумрудной брошке в виде бабочки, прикрепленной к рубашке Амалии. Эта брошь была подарком Анжелы Громовой. В глазах мужчины в этот момент появилась затаенная грусть. Впрочем, он быстро справился со своими эмоциями и снова превратился в холодного, равнодушного охранника.

– Я путешествую! – спокойно ответила Амалия. – Ищу новые объекты для рисования! Здешние места показались мне необычайно интересными, живописными, вот я и решила пожить в Форте Надежды!

– Понятно… – прохрипел человек в капюшоне. – Значит, к нам пожаловала художница… А можно взглянуть на ваши рисунки?

– Пожалуйста! – ответила Амалия, передавая мужчине блокнот.

Несколько минут человек с интересом рассматривал рисунки в блокноте, медленно переворачивая страницы. Небо с облаками, редкие островки растений в степи, любопытный суслик, пустые кареты, неприступная стена Форта Надежды – эти рисунки, сделанные карандашом, убедили стражника, что он имеет дело с самой настоящей художницей.

– Возьмите, мэм! – уже другим, более уважительным тоном произнес бородатый стражник, возвращая Амалии блокнот. Шмыгнув носом, он сказал: – Мы должны проверить вашу кибитку! Таков порядок для всех лиц, въезжающих в город!

– Я понимаю! – кивнула Амалия головой. – Смотрите!

Пока мужчины приподнимали парусиновый верх повозки и рассматривали содержимое, Амалия быстро нарисовала два портрета. На одном был изображен белокурый атлет. На втором – человек в капюшоне, с уставшими серыми глазами и шрамом на щеке.

Мужчины проверили кибитку и вернулись к Амалии.

– Запрещенных вещей не найдено! – сказал блондин и снова задумчиво посмотрел на брошь на груди Амалии.

Амалия ответила ему улыбкой.

Человек в капюшоне задержал взгляд на листе в блокноте, где был его портрет, и удивленно промолвил: – Как быстро вы меня нарисовали…

– Возьмите на память! – сказала Амалия, вырвала лист из блокнота и протянула его мужчине.

– Спасибо, мэм, – сказал охранник и трясущейся рукой взял рисунок. Этот человек не был любителем выпить. У него сильно была расшатана нервная система. Амалия сделала такой вывод, не почувствовав запаха спиртного во время общения с бородатым мужчиной.

Охранник бережно пригладил рисунок рукой и сказал: – Можете въезжать в город!

– Подскажите, а как добраться до гостиницы или постоялого двора? – поинтересовалась Амалия.

Мужчины переглянулись.

– Гостиница давно не работает, – сказал блондин. – Постояльцев-то нет… Да и путешественники в Форт Надежды давно не заглядывают…

– А где я могу остановиться? – спросила Амалия.

Охранники задумались, а потом бородатый сказал: – Поезжайте к церкви! Там пустует дом священника… Остановитесь там… И для лошади вашей там место тоже найдется…

– Спасибо! – сказала Амалия.

– За воротами начинается длинная улица, – сказал блондин. – Поедете по ней. Возле магазина портного повернете направо и дальше прямиком следуйте до церкви…

– Благодарю! – сказала Амалия, взяла поводья в руки, легко взмахнула ими, и Миледи двинулась к открытым воротам.