История одного мира

Слово от автора

Приветствую тебя, читатель. Ты держишь в руках историю одного Мира, чьё название потеряно в тысячелетиях, и, возможно, сам Творец едва ли вспомнит его. История эта повествует не о становлении героя, не о чудесном спасении всего сущего одним единственным магом. Нет. С этим миром всё не так просто, равно как и с его создателем. Отправишься ли ты в это путешествие?

Эту историю рассказал один Творец моими устами, и сквозь призмы воображения она была отражена на бумаге. О том, было ли это на самом деле, никому не ведомо. Действительно ли существует этот мир, так же неизвестно. Но, несмотря на это, он имеет собственную историю, рельеф, культуру и религию. Помни, читатель, что это лишь тень, утонченное сплетение мыслей, никоим образом не взаимосвязанных с реальностью. Таким образом, современные культура и религия могут быть спокойны, так как история не имеет к ним отношения.

Ищущий экшен не найдет здесь ни сражений, ни любовных сцен, ни магических состязаний. Боюсь, эта история может показаться скучной любителям такого жанра. Но если все же начнете и дочитаете до конца, это будет интересным путешествием. Надеюсь, вам понравится. Пристегнитесь, мы отправляемся!

07.04.2017

Хочу поблагодарить людей, что верили в меня, а так же тех, кто первым прочел мою историю и не сжег рукопись с криками и тапками. Спасибо и тем, кто ждал, помогая не терять надежду. Я посвящаю эту историю вам. Спасибо за все то, что было сказано и написано.

Пролог

— Скажи, почему из всех заключенных только меня приговорили к смертной казни и приковали толстой цепью рядом с этим? — спрашивал темноволосый мужчина, сидящий на холодных камнях храма, указав поворотом головы на громоздкий обелиск из черного камня.

— Это Дом нашего великого Бога! Создателя! Как ты смеешь насмехаться над Ним? — молодой страж раздосадовано топнул ногой и ударил сидящего по лицу так, что его длинные черные волосы описали круг вслед за падающим человеком.

— Так вот каким меня здесь видят… — удивленно прошептал мужчина и присвистнул, поднимаясь на дрожащих руках.

— Не свисти в Доме Божьем! Как можно так неуважительно вести себя в храме? Ты что, не веришь в Создателя?

— Тихо, тихо, малыш, в него я верю. Трудно не верить в себя, знаешь ли. Однако же я не припомню своих речей о том, что каждый проявляющий невежество ко мне или моим словам, должен умереть. Откуда вы вообще это взяли? — мужчина выжидающе уставился на молодого стража. Казалось, можно было услышать, как у того внутри всё закипает.

— Ты что, не читал Рэнес? Это же главная книга нашей страны, нашего мира! Там записаны слова Божьи, что он нам, рабам своим, поведал через Жрецов! Любой должен прочесть и уверовать!— с каждым словом голос его становился всё громче и яростнее.

— Что-что? Какие рабы, какие жрецы? Рабы мне не нужны, а никакие жрецы и жрицы со мной не связывались. Кто же тогда написал этот бред? — всё услышанное казалось этому человеку забавной шуткой, но он понимал, что эта вера опасна. Книга, о которой говорил молодой стражник, несла погибель каждому не верующему в слова её.

— Как ты смеешь не верить в истинность слов Рэнеса?! Жрецы делают всё во благо этого мира, и поступки их одобряет наш великий Бог, Создатель! — молодой страж пнул заключенного, приговоренного к смертной казни - или жертвоприношению, как это называли жрецы. Осужденный слабо улыбнулся и вытер кровь с разбитых губ. Его голос тихим шелестом пронёсся в тишине храма:

— Неужели ты никогда не задумывался о том, что это может быть несправедливо? Что слова жрецов лгут? — страж хотел что-то сказать, но мужчина продолжил с легким напором. — Знаешь, в чём заключается проблема, мальчик? Вы слепо почитаете эту безликую каменную глыбу, истинно веря, что Великий Бог, Создатель таков.

Голос мужчины звучал размеренно и спокойно, но каждое слово резало пространство, разбивало его на части. Страх опутал мысли юного стража, сковал его движения. Он неотрывно смотрел на осужденного, чувствуя, как на спине выступают липкие капли пота.

— Но это не так! Камни рушатся, вера теряется, иссушается, меняется со временем. — Мужчина щелкнул пальцами, и по огромному каменному обелиску с оглушающим треском пробежала трещина, а с рук его пали оковы. — Вы думаете, что Бог, как этот камень: суров, мудр, и будто древняя скала, неподвижен. Поэтому заперли его здесь. Но вы не видите простого: Он живой, как и всё вокруг. Вы ослеплены собственной ложью, иллюзией. Мне не нужны рабы, причем чужие.

И он ушел, оставив стоять молодого стража в полном оцепенении, наблюдающего, как рушится его вера. Огромными кусками камня она падала на пол, разбивалась, наполняя всё вокруг треском и грохотом. Страж не услышал, когда ушел бродяга, но он почувствовал, что Бог покинул их землю.

История первая. Слово первое

История первая

Учение - свет от костра холодной ночью.

Слово первое

..и первым словом стала благодетель,

ибо трудно скрыть свое желание причинять добро.

Я сидел на берегу небольшой речушки и честно пытался ловить рыбу к ужину, не отвлекаясь на посторонние мысли. А их было не мало. Большую часть занимали воспоминания о подслушанном разговоре родителей.

Отец злился на мать за то, что она выделяет именно меня из всех детей. А нас у родителей было четверо.

— Это потому что он напоминает тебе того колдуна? — проревел отец, не сводя злого взгляда со своей жены. Мама плакала, извинялась и причитала:

— Если бы не он, то ты бы умер, и как бы я тогда с двумя маленькими детьми?

Родители обменялись ещё несколькими любезностями, прежде чем окончательно перейти к примирению. Всё же, они любили друг друга очень сильно.

В этом разговоре меня зацепило упоминание о некотором колдуне. Почему? Да потому что от всех деревенских мальчишек, а так же своих братьев с отцом я довольно сильно отличался. Черные как смоль волосы были прямые и не торчали смешными завитками, как у остальных. Глаза другой формы и цвета, они были в тон весенней травы, а не голубые да карие, как у матери с отцом. Лицо узкое, не имеющее круглых щек. Нос был прямым и без горбинки, а кожа - бледной, в блеклых веснушках. В свои восемь лет я отчетливо понимал, что сильно отличаюсь от других. Сложно не заметить, когда каждый второй смеется за твоей спиной и кричит в спину: "Сын колдуна!", "Сын смерти!" и так далее.

А историю о чудесном излечении отца мать мне как-то рассказала. Он охотник, и всегда возвращался домой с добычей. Это мог быть не только косой, птица или пушной зверь, порой это был и кабан, и олень, и кто крупнее. Однажды, после долгого отсутствия его принесли на носилках, всего в рваных ранах и с добрым десятком переломов. Крит медленно умирал. В лесу они нарвались на медведицу, обезумевшую от потери своего малыша. Отец был старшим и должен был защитить молодых, что пошли за ним как ученики. Он смог завалить зверя, но какой ценой? Целители все как один разводили руками, не в силах сделать хоть что-то. Мать не находила себе места, пока одной дождливой ночью в дом не постучали.

На пороге стоял странник в промокшем насквозь плаще. Его глаза светились синевой неба из-под капюшона, черные волосы струились по плечам, а голос, просивший ночлега, заставлял трепетать женское сердце. В этом месте своего рассказа мама грустно улыбнулась и потрепала меня по волосам. Она хотела бы попросить незнакомца поискать другое место для ночлега, ведь у неё умирал любимый муж и единственный кормилец семьи, но передумала. И, как оказалось, не зря. Путник оказался магом и в благодарность за ночлег, в столь тяжелое для моей семьи время, он излечил отца. Через пару месяцев тот уже смог снова ходить и охотиться, а не ждать смерти, сгораемый в лихорадке. Вскоре появился я, как воспоминание и назидание, говорила мать.

Меня и так не сильно привечали в деревне, а когда я случайно зажег старый сарай и раскидал обидчиков странной волной, так вообще возненавидели. В общем, мыслей в голове был целый рой, а рыбу надо было ловить. Три окуня уже вились в моем ведёрке, тщетно пытаясь уплыть из ненавистного пространства. Посидев какое-то время на берегу, я добавил к ним ещё несколько пойманных рыбешек и направился к дому.

Путь пролегал через небольшой лесок, так как наша изба стояла на отшибе. Я неспешно шёл, стараясь не расплескать воду в ведре, и вокруг меня крутился десяток огоньков, меняющих форму по моему желанию. Мне нравилось играть с ними, но взрослым я старался этого не показывать. Боялся, что назовут сыном Ритрих, Забирающей Жизни, рассказами о которой пугали всех детей. В этих сказах она играла с душами, словно я с этими светляками.

Неожиданно дорогу мне преградил Трис, сын мельника, в руке он держал увесистую палку - такая, если прилетит в лоб, оставит в лучшем случае шишку, а в худшем - раздробит череп... На круглом лице Триса играла зловещая ухмылка, не сулившая мне ничего хорошего. Первая мысль, сбежать, была вытеснена из головы простым пониманием того, что я просто не успею. Парень лишь подтвердил мои догадки своими словами:

— Не уйдешь. Думаешь, после того как унизил меня, ты сможешь избежать наказания?— он хрипло засмеялся своим ломающимся голосом и посмотрел куда-то за мою спину. Я скорее почувствовал, чем услышал, что на тропе людей прибавилось. Судя по морозу, прошедшему по коже, они желали мне скорой смерти. Может я, конечно, и выживу, но немощным останусь, скорее всего, навсегда.

Почему он меня так ненавидит? Все просто, всего дюжину дней назад Трис решил показать мне, а заодно и всем деревенским мальчишкам, что он тут самый главный. Меня затащили в старый сарай и немного попинали, при этом высказывая, как сильно я выделяюсь. Трис там был самым старшим, ему целых двенадцать, но ума как у пятилетнего, ну честно! Думал, что если меня попинать и пригрозить трёпкой, то я склоню голову и буду тише воды и ниже травы. Не на того напал, отступаться я не собирался.

Причиной нашего с Трисом разногласия являлась миловидная Сохра. В любой деревне обязательно есть такая вот покоряющая наивностью сердца всех мальчишек куколка с огромными голубыми глазками и светлыми кудрями, которые придерживал красивый бант из атласной ленты. Трис пал жертвой любви и считал себя самым подходящим для неё, девочка же считала иначе и пряталась за спину старшего братика, то есть меня. У нас с ней разница всего в год была. Парень бесился, а я относился к этому с показушным спокойствием.

И вот в самый разгар нашей разборки псы Ритрих притащили Сохру. Сестра хотела защитить своего милого братика от неотесанного оленя, Триса, что ему и сказала в лицо. Мальчишка взревел от таких слов, как тот самый раненый зверь, и бросился на меня с проклятиями. И тут он ненароком задел кулаком сестрицу, да так, что та отлетела и замерла в неестественной позе на земле, будто кукла. Разум словно помутился, и что-то вырвалось изнутри вместе с моим криком. Мальчишки разлетелись в разные стороны, а сарай занялся огнем. Откуда что взялось - непонятно, но суть остается таковой. В общем, после этого над Трисом смеялись все мальчишки в деревне, мол, не можешь и сопляка приструнить, а моя сестрица так вообще его возненавидела.

— И твоя милая сестра тебя больше не спасет, — раздался сзади голос старшего брата Триса.

Тут он прав, Сохру после случившегося посадили под домашний арест, а сегодня они с матерью и старшими братьями поехали в соседнюю деревню. Сейчас меня уже никто не спасет, а та страшная сила не торопилась просыпаться.

— Не волнуйся, это все во благо. Может, чему научишься, — засмеялся кто-то ещё. А потом раздался глухой удар, и пришла темнота...

Мне снился странный сон, словно мне много сотен лет, и я был не наблюдателем, а одним из участников, как будто это было забытое воспоминание.

Сон первый.

В темном пространстве комнаты повисла неуместная тишина прервавшегося разговора. Нам обоим нужно было обдумать услышанное и понять, что делать дальше. Касий сидел в пол оборота к потухшему камину, подперев руками подбородок. Его ноги утопали в меху шкуры, лежащей на полу. На лбу, меж бровей, пролегла морщинка. Мой друг хмурился. Его всегда напрягало это место, созданное как кусок моего мира, где жили люди. А ещё Касия ужасно нервировала необходимость принимать в моем чертоге образ человека, но друг стоически терпел мои причуды.

— Ты точно уверен, что хочешь снова туда вернуться? — голос его шелестел опавшими листьями, а взгляд был направлен куда-то внутрь себя.

— Более чем, — с готовностью ответил я, всматриваясь в переливающийся потолок.

— Ты говорил, что они перестали в тебя верить. Думаешь, если вернешься, они тебя примут? Ты оставил свой мир на добрый десяток лет, а может и больше. Все храмы разрушены, на их местах развалины. Никто не помнит о тебе. Чего же ты хочешь? — недоумевал Касий.

— Ну, не десяток, а сто пятьдесят четыре года и тридцать пять дней. Я не жду, что они примут меня, я хочу понять их, ведь не просто так в прошлый раз кто-то извратил веру, — снова повисла тишина. Немного помедлив, я продолжил. — Сейчас они верят в некого Создателя, будто это он разрушил храмы, разозлившись на тех, кем был предан. Ведь его забыли, начали почитать другого, дав ему имя старого бога. Забавно, не находишь? — Касий усмехнулся, припоминая мою прошлую прогулку.

— И как ты собираешься туда спуститься? Как в прошлый раз? Чтобы тебя поймали в первом же городе?

— Нет. Я собираюсь родиться там и впитать их истины, наблюдать и жить жизнью мира, а потом уже что-либо делать.

— Безумие, — рассмеялся Касий. — Знаешь ведь, что осознать себя сразу не сможешь! Не вспомнишь, кто ты и зачем пришел. Безумец.

— Я уже все придумал и решил, тебе понравится. Ты ведь будешь наблюдать за мной? — мой друг устало улыбнулся, явно поняв, что спорить со мной сейчас бесполезно, и спросил:

— Когда отправляешься?

— Завтра в одиннадцать часов и пять минут женщина по имени Саэри родит третьего сына своему мужу Криту, в затерянной деревушке посреди континента, близ реки Сиита, — улыбаясь во весь рот, ответил я. Касий рассмеялся:

— Ты хорошо подготовился! Наверное, не один год наблюдаешь за ними, да?

Беседа тихо перешла в обычное русло, оставив всю напряженность позади. Оставалось ещё несколько часов до моего рождения там. Часть меня уже была в маленьком тельце и ждала, когда я окончательно «приду».

Странная эфемерность сна растаяла в приступе боли, а первый вздох обжёг легкие запахом гари. Когда я разлепил глаза, приподнявшись на трясущихся руках, картина, что предстала передо мной, испугала до мурашек. Желудок сразу начало выворачивать наружу... Вокруг была выжженная земля, даже деревьев не осталось. Вместо привычного вида деревни были черные остовы печей - всё, что осталось от деревушки близ реки Сиита.

Посидев какое-то время в эпицентре черного поля, я встал и пошел, покачиваясь и прихрамывая. Кровь на лице давно запеклась и стягивала кожу, но сейчас было важнее убраться отсюда подальше. Размышлять о причинах произошедшего не хотелось, но одно было ясно – это была моя сила, та самая, что спалила сарай. Вряд ли кто-то выжил. Хорошо, что мать с сестрой и братьями в этот вечер не собирались возвращаться домой. Боль сдавила грудь, притупив мысли.

Я шел, не разбирая дороги, сам не зная куда, не думая ни о чем. Выжженная земля давно сменилась свежей травой и лесом. А потом силы покинули, и тьма во второй раз накрыла меня с головой, но уже без снов.

В реальность вернулся неожиданно, и резкая боль тут же прожгла все тело. Меня подкинуло в сидячее положение, и я стал судорожно глотать воздух. Секундой позже понял, что уже не в лесу, а проснулся от ведра холодной воды, которую вылил на меня улыбчивый дедок, стоящий рядом.

—О, очнулся, голубчик? Как ты себя чувствуешь?— участливо спросил он, отставляя ведро и присаживаясь на стул.

Хотел было ответить, но тут память накрыла меня неожиданным порывом, и в носу засвербело, слезы побежали по щекам, а руки забились в крупной дрожи.

— Ведь… ведь я убил их, всех, каждого с кем я здоровался каждое утро, с кем...

— Ну-ну, голубчик, успокойся, все позади...— тщетно пытался успокоить меня старик, но от этого становилось только хуже. А потом он неожиданно стукнул меня посохом по лбу, и слезы сами собой высохли. Старик усмехнулся, пробормотал что-то вроде "так-то лучше" и подал мне стоящую до этого на тумбочке посудину с чем-то дымящимся.

Место, где я оказался, было странным, вокруг был лес, а комната, возвышалась над кронами деревьев так, что они плавали в легкой дымке облаков. В башне, стоило лишь приоткрыть дверь, было шумно, кто-то куда-то постоянно бежал и кричал, смеялся. Я ещё был в легком оцепенении от произошедшего и очень боялся разрушить все снова в новом месте.

Дни текли за днями, старик приходил два раза в день, проверял моё состояние, ухмылялся, но ничего не спрашивал, словно все знал. На третий день, когда я мог спокойно, но медленно, передвигаться по комнате, он позвал за собой. Так как мне осточертело сидеть в комнате, сжигаемый сожалениями, я, естественно, согласился.

Мы долго спускались по крутым ступенькам, закрученным по спирали, по пути нам встречались разные люди - а иногда и не люди - в цветных ливреях. Порой их лица были совершенно необычного оттенка, то белые как молоко, то черные как смоль, то красные, а один был синий как вечернее небо с глазами закатного солнца. Старик посмеивался надо мной, но ничего не говорил.

Внизу нас ожидал огромный зал, в центре которого стоял постамент с прозрачным шаром сверху. Стены были выложены из белого и синего камня, а потолок лучился тысячами маленьких огоньков, схожих с теми, с которыми я играл в лесу. Опасно засвербело в носу, но я смог сдержать непрошеные слёзы.

Старик подозвал меня к шару и попросил положить на него руку. Он находился на уровне моей груди, внутри отражалось завораживающее перевёрнутое пространство зала. Но стоило положить руку на холодную поверхность артефакта, как я ощутил покалывание, а внутри заклубился сизый дымок, постепенно преобразовываясь в сферу яркого света.

— Достаточно, — сказал старик и чуть ли не силой спихнул мою руку со стеклянной поверхности, раскалённой до искажения воздуха вокруг неё. Я посмотрел на ладонь, но на ней не было и следа от возможного ожога. Изумлению не было предела. И тут старик начал объяснять то, что произошло:

— Сейчас ты проходил тест на наличие магии и возможности её использования. Как оказалось внутри тебя сокрыта огромная сила, которую ты не можешь никак обуздать, но это пока. Я предлагаю тебе поступить в нашу школу магии и волшебства, и мы поможем тебе освоить её. Однако на первых порах нам придется поставить некие ограничители, чтобы ты случайно не подорвал нашу башню. — Он лукаво улыбнулся мне, подмигивая.

Делать было особо нечего. Мне на самом деле было страшно от того, что я могу кому-то ещё причинить боль своей силой. Вот так я обзавелся серебряными браслетами на запястьях с тонкой нитью рун на внутренней стороне, синей ученической ливреей, собственной кельей и стопкой книг. С этого начиналась новая глава моей жизни. Я очень надеялся, что скоро пепелище перестанет мне сниться, так же как и слезы матери.

Сон второй

Темнота сгущалась, было холодно, хотя температура вокруг была достаточно теплой. Однако, даже огонь камина не грел меня, а тело била крупная дрожь. Я слышал голоса, они просили, взывали о помощи, но их просьбы были полны скверны, они хотели смерти всем, кто против них. Словно я - карающий меч, стрела на излете, готовая поразить любого врага, попав точно в сердце. Они хотели, чтобы я стал убийцей, уничтожил то, что создал, ругали меня, понукали за бездействие, проклинали и снова просили. Не знаю, сколько уже длится эта пытка, я не могу вмешаться, не могу дать им то, что они просят.

Скрипнула дверь, в мою темноту, которую уже не разгонял даже огонь в камине, ворвался сильный запах корицы и меда. Послышались шаги за спиной, а потом на плечи легли теплые руки, волосы цвета мускатного ореха приятно защекотали щеку, и стало сразу светлее, легче, спокойнее…

Слово второе

Слово второе

...Вторым же стало благочестие,

ибо трудно соблюдать то, во что ты веришь...

В один из первых дней моего пребывания в башне, уже в качестве ученика, старик спросил у меня:

— Малыш, как тебя зовут? А то живём в одном доме, едим одну пищу, но до сих пор не знакомы, — взгляд его был чуть лукавый, словно он прекрасно знал ответ, но хотел услышать его из моих уст. И сначала я действительно хотел назвать своё имя, однако что-то внутри меня было против.

— У меня больше нет имени, тот мальчик умер в ночь, когда не стало деревни близ реки Сиита и всех её жителей, — голос мой предательски дрогнул, в горле застрял комок, но я смог сдержать так и просящиеся слёзы.

Старик задумчиво потёр нос и, улыбнувшись, заключил:

— Хорошо, имя тебе будет Тарон, — он усмехнулся и продолжил через пару мгновений: — Ну, раз я уже знаю твоё имя, то позволь и мне представиться: моё имя Мэтр Катирион, маг-практик третьей ступени.

— Тарон? — неожиданная догадка озарила меня, и я не смог до конца понять, куда я попал и с кем познакомился. — Это случайно не имя дракона с Северных гор? Я слышал, что он сжигает деревни дотла! — возмущению моему не было предела, но старик лишь загадочно улыбнулся и спокойным голосом ответил мне:

— Но этот же дракон является одним из старейших и мудрейших существ этого мира. Немногие знают, но именно благодаря ему двадцать лет назад наш король освободил страну от узурпатора и прекратил охоту на ведьм и магов. И то, что он несколько дней назад спалил одну деревушку близ реки Сиита, не делает из него монстра, — мэтр подмигнул мне и направился к выходу.

— А он не будет против того, что ему причислили чужое деяние? — не удержался я, как бы спрашивая, могу ли действительно зваться этим именем. Старый маг лишь улыбнулся, уже готовясь открыть дверь, и сказал куда-то в пустоту:

—Это лишь позабавит его, ведь ему так скучно порой.

Дверь тихо закрылась за мэтром Катирионом, а я все ещё пребывал в некотором оцепенении. Было трудно принять тот факт, что теперь ты уже не просто деревенский парнишка с простым именем, а ученик школы магии, Тарон. Будто родился заново. В эту ночь впервые за всё время пребывания в башне я не плакал, а спокойно спал, словно дракон поделился со мной своей силой и уверенностью в себе.

Время шло, я постепенно вливался в учёбу и подружился с ребятами из группы начального класса. Тут были дети от восьми до двенадцати лет, и у каждого была своя история о том, как он попал сюда. Чаще всего случалось так, что мимо деревни проходил маг и случайно натыкался на отголоски магии, ну а потом отлавливал мальца. Либо детей сдавали их родственники, чтобы избежать неприятностей в доме. Были и такие как я, которые сами пришли, однако причины на этот поступок у всех были свои. Учебный год только начался, и мне не пришлось много нагонять по тому, что уже было изучено.

Мэтр шутил, мол, всё происходит именно тогда, когда нужно, в самый благоприятный момент. Память всё ещё была властна надо мной, и я лишь горько улыбался в ответ. Иногда мне всё же снились сгоревшие дома, запах гари и пепел, хлопьями падающий на землю как снег. Но я решил плотнее заняться учёбой, чтобы забыться.

Сейчас мы проходили основную теорию, понятие магии, откуда она берётся и её разновидности. Оказывается, весь мир пропитан ею, она везде, окутывает пространство сплошной сеткой тонких нитей энергии. Мэтры рассказывали, что скоро мы научимся видеть эти потоки, нужно лишь время и практика. Но и это было не всё. Маг может использовать магию накопленную и ту, что вокруг.

Во втором случае, если было использовано большое количество энергии, остаётся небольшая дыра в потоках, однако со временем она затягивается. Но даже за этот короткий срок природа в этом месте может зачахнуть, что не очень хорошо в принципе. В первом же случае, после применения заклятий остаётся лишь небольшой магический фон, который также исчезает со временем. Позже нам объяснили, что сейчас почти все мы используем внешнюю магию, так как никто ещё не научился её накапливать. Эта информация повергла в шок каждого, и почти все прибрали свои фокусы подальше, мало ли что.

Позже мэтр мне по секрету рассказал, что башня находится на источнике энергии и парочка заклинаний детишек из начального класса не изменит магический фон вокруг. Сам же я надолго задумался, какова должна быть сила, чтобы спалить всю деревню, и какая там должна остаться дыра в энергетическом пространстве, после чего тихо сполз по стеночке. Хоть старый маг и говорил, что поставил на мою силу печати, но страх от этого не ушёл. Я смотрел на своих одногруппников и боялся снова всех отправить к Ритрих.

В башню раз в неделю приезжал священник и проповедовал. Маги были немного странными, у них было своё представление о мироздании, но многие приходили слушать службу. Кому-то было скучно, кто-то просто так справлялся с вынужденным расставанием с родными, кто-то действительно верил, но таких было мало.

Мэтр рассказывал, во что верят маги, точнее, что они знают. Есть Создатель, вернее Творец – некая сущность, создавшая этот мир. Творец смотрит за миром, но ни во что не вмешивается. Говорят, что иногда он принимает форму человека и ходит по дорогам, представляясь то бардом, то наёмником. В силах Творца разрушить этот мир или же постепенно его менять, если что-то выходит из-под контроля. Но о нём мэтр обещал рассказать чуть позже, когда подрасту.

Есть Ритрих, Забирающая жизни. Госпожа Смерть, как её порой называют. Также есть маги, чья сила была дарована им Ритрих, говорят, они в силах поднять мёртвое тело и заставить его исполнять их волю, или упокоить восставшего. Забирающая жизни есть всегда и везде, она всегда рядом и постоянно наблюдает.

Но какой бы грозной не была её репутация, с ней можно договориться, что подвластно большинству мэтров. Чем сильнее маг, тем больше вероятность встречи с Ритрих, ведь ей тоже иногда хочется поболтать. У Забирающей жизни есть три помощника, которых называют псами. Они помогают ей выполнять свои обязанности и поддерживать порядок, ведь в мире каждую секунду кто-то умирает и рождается. Говорят, что раньше это были чёрные драконы, кто-то утверждает, что это первые тёмные маги, которых таким образом одарила богиня. Но точно никто не знает, откуда они взялись.

В противовес Ритрих был Атрах, Дарующий жизни. Равно как и у Госпожи Смерти, у него были свои помощники – три феникса, что помогали ему следить за равновесием в мире и разливать жизнь там, где это было необходимо. Ходило много историй и преданий, где противостоянием этих богов описывалась смена времён года, заход солнца за горизонт и так далее. Однако ничего такого на самом деле не происходило. Мир был таким, каким его создал Творец, и у него была своя система.

Судьбой же властвовала Маэрит, она плела узоры жизни. Каждый, кто жил в мире, имел своё неповторимое полотно из случайных встреч и событий. Некоторые маги договаривались с Маэрит, чтобы она показала им небольшой кусочек узора. Таких называли предсказателями или видящими.

Был бог войны Сатириус. Он не был кровожаден, как думали простые люди. На самом деле душевнее и проще нельзя было найти никого из богов. Сатириус всегда приходил к страждущему, выслушивал его и, возможно, помогал, если чувствовал правду в словах.

Над справедливостью, судом и законом надзирали Тирас и Мирас, двойняшки. Один наказывал, вторая миловала, в зависимости от ситуации. Маги порой просили помощи у них, чтобы рассудить спорящие стороны их руками и силами.

Также была богиня любви и бог распрей, или же бог обманов и хитростей, Наэль и Орикон. Хоть любовная магия и была под запретом, но так или иначе с этим сталкивался почти каждый маг. Орикон же считался создателем отводящих взгляд и меняющих личину заклинаний. С каждым из богов (а их было больше, чем я перечислил) так или иначе было связано что-то магическое, такой был у магов взгляд на мир.

Священник же проповедовал о неком создателе, единственном в пантеоне богов. Он учил своих последователей быть смиренными, не лгать, не брать чужого, не убивать подобных себе живых, думающих существ (какой бы расы они не были), славить его и быть верным своему королю и стране. Взамен создатель обещал слушать просьбы и возможно их исполнять. Всё было вроде бы просто, но при этом я чувствовал какой-то подвох. Мэтр Катирион лишь посмеялся надо мной, сказав, что я прирождённый маг.

После первой же службы Священника Тота мне приснился сон. В этом сне я снова слышал голоса, только теперь они были обращены не ко мне. Где-то в темноте пространства что-то копошилось. Казалось, словно кто-то пытался сформировать что-то из мокрой глины. Мне это не понравилось, от сна пахло угрозой, что я и рассказал мэтру. Старый маг грустно посмотрел на меня и ответил:

— То, во что верят многие, так или иначе когда-нибудь появится, как бы абсурдно это ни звучало. Если человек верит, что он умрёт от огня в дождливый день, то пламя его и заберёт даже в ливень. И таких примеров слишком много.

Мог ли я тогда принять эту истину – неизвестно, но мысли об этом меня долго не покидали.

***

Недалеко от башни, примерно в часе ходьбы, стоял небольшой городок. Вернее для меня-то он был огромный, но мэтр так не считал. Он рассказывал о столице Ииртас, к югу от нас, о белых крепостных стенах замка короля, о величественных зданиях совета, университета магии и многих других. Улицы там все были мощённые камнем, причём сами гномы с Северных гор поставляли материал для строительства. А королевский сад был выращен с помощью эльфов и нимф. Воображение моё рисовало сказочные картины, но мэтр словно увидел их и сказал, что в действительности всё иначе и когда-нибудь я смогу в этом убедиться.

Ну а пока я мог полюбоваться на небольшой городок Тиаск. Он был обнесён высокими каменными стенами и имел ворота на каждой стороне света. И священник Тот, и те, кто ехал со стороны башни, попадали в северные ворота. Они были выкрашены синей и белой краской. Рисунок как бы изображал горы, однако это было давно, и краски довольно сильно облупились. Поэтому сейчас ворота выглядели весьма странно.

Раз в неделю всем ученикам разрешалось покидать башню, чтобы посетить рынок или какие-то другие места по желанию. Обычно это был второй или третий день недели, чтобы не попасть на массовые гуляния. Как говорил мэтр: «Хочешь уничтожить город за один вечер – пусти магов-недоучек на праздник. Дети ужасно хвастливы и заносчивы, особенно магически одарённые, толком не понявшие свою силу и возможности». Я бывал там уже несколько раз с кем-то из класса или с мэтром. Они мне показывали город и ходили только по центральным улицам, чтобы не заблудиться. Но однажды я гулял там один и по неосторожности забрёл в один из районов. Это было довольно странное место. Жители называли его кварталом, куда приводят мечты.

Мысли мои пребывали где-то далеко, поэтому смену обстановки я заметил не сразу, однако почувствовал. Здесь пахло затхлостью, плесенью, сыростью и пылью, словно в старом сундуке. Это был квартал стариков. Тех, кто остался без дома, по тем или иным причинам, тех, кто потерял всех близких или память, кого выгнали свои же дети или обманули мошенники. Они были разные, но их объединяло то, что все они были людьми. Позже я спросил у мэтра об этом квартале, почему там нет иных рас, он же ответил:

— Люди часто теряют сострадание к себе подобным, ими владеет жажда наживы. Орикон часто стоит за такими. Они почему-то считают, что эти старики ни на что не способны и в них нет смысла. Единственным проявлением доброй воли стал этот квартал. Это их новый дом, мир таких же, как они. Кто-то пытается что-то изменить, а кто-то смирился и лишь ждёт своего часа. Мир не жесток к старикам, ведь те же гномы почитают их, многие расы имеют советы старейшин, к чьему мнению прислушиваются. Люди сами загнали себя в эту ловушку. Однако такая ситуация не во всех городах, но об этом потом.

— Но вы ведь тоже старик, но при этом вас все слушаются, и никто даже не думает о том, что мэтр может быть бесполезным!

Он засмеялся и ответил:

— Все мы маги немного тронутые на голову. Видим этот мир иначе, и отношение у нас к нему другое. Этим маги всех рас и схожи, именно поэтому в нашей школе не только люди, а любой, кто хочет учиться и имеет к этому способности.

— Почему тогда король ничего с этим не сделает?

— Он может запретить так поступать со стариками, принять несколько законов, чтобы как-то облегчить их положение. Но вряд ли это исправит ситуацию, только приведёт к лишним жертвам. Чтобы изменить её, люди должны сами поддаться переменам.

Я шёл по этому кварталу и наблюдал, как они живут. Кто-то собирался в группы и изготавливал разные вещи на продажу, кто-то ходил с потухшим взором, а кто-то считал свою жизнь дороже других и зарабатывал воровством. Я нашёл там несколько интересных мест, таких как «Лавочка потерянных знаний», «Тёплые шали старой Гретлин», «Безделушки от Пня» и «Ручные платочки Дори».

Первым был магазин книг, старых, порой совсем ветхих, но рядом лежало несколько копий, переписанных местными мастерами. Они давали новую жизнь потерянным знаниям, часто восстанавливая текст по еле заметным черточкам. Там были и сказки, и научные труды, и пара книжек кулинарных рецептов, несколько познавательных фолиантов, карты звёздного неба с мифами и фактами, приключенческие и женские романы – много всего. Меня поразило это место почти так же, как библиотека в башне. Только пространство меньше, и вместо читающих людей – пишущие. Они работали прямо здесь, вручную переделывая то, что маг может сделать качественнее и быстрее. Я был поражен этими людьми. У меня имелась небольшая сумма, так как в башне мне платили небольшую стипендию, поэтому приобрел пару рукописных книг.

После мэтр меня спросил, зачем мне они, и я долго не мог понять свой поступок, но после ответил:

— Они вкладывают усилия в своё дело, ты держишь эти книги в руках и чувствуешь тепло души. Мне показалось, что надо дать им награду за их труд, он того стоит.

Мэтр задумчиво кивнул, улыбнувшись, и потрепал меня по волосам. Он ничего не сказал, но я понял, что поступил правильно.

«Тёплые шали старой Гретлин» меня тоже удивили. В ветхом доме сидело пять или шесть женщин почтенного возраста, каждая из них занималась своим делом. Кто-то прял лён, кто-то красил шерсть, кто-то её вычесывал, несколько дам выплетали тонкие, словно паутина, узоры. Несколько готовых шарфов, шалей, накидок, рукавиц и носочков лежали на прилавке, и эти работы были поистине необыкновенны. Там я купил себе шарф, серый, как этот старый деревянный дом, но при этом безумно тёплый и уютный.

«Магазинчик безделушек от Пня» радовал глаз ассортиментом разных вещей из подручных материалов. Сочетание тонкой резьбы по дереву с кружевом из тонко выделанной кожи. Каменные ступки, чашки, ложки, то же из древесины. Мастера работали прямо в зале, и все полки были заполнены их творениями. Войдя в эту мастерскую, я словно очутился в сказке, где несметные сокровища окружают тебя в простых вещах. Там я купил себе ложку – после того как попал в башню, давно мечтал о своих приборах. Когда-нибудь я накоплю себе и на нож, но сначала подрасту.

«В ручных платочках Дори» я увидел, что значит вложить всего себя в любимое дело. Там были станки, сделанные из старых спинок стульев, вешалок, крючков и так далее. Но при этом изделия на выходе получались очень аккуратными. У всех женщин были короткие причёски, но я не принял тогда это во внимание, однако потом припомнил, что станки были перевязаны странными белыми веревками для фиксации. Мэтр тогда сказал, что это их волосы, некая плата за то, что они работают. Договор с домовыми, как бы сказала моя матушка. Они делали ткань, а после её резали и шили рубашки, носки, портки, платки и другие важные в жизни вещи. Люди, что работали там, действительно казались мне счастливыми, их глаза словно светились тёплым огоньком. Из лавки я ушёл в новой рубахе с тонкой вышивкой по краю и парой носков.

В квартале, куда приводят мечты, стояла и маленькая старая церквушка, странная немного, не такая как в центре, но об этом потом. Проповедовал там священник возрастом наверно как фреска на стенах. Его звали Элрой, некогда высокий и статный, а сейчас сгорбленный и сухой, как и его трость. Раз в день он со своими немногочисленными послушниками готовил еду для прихожан. Все вместе в большой столовой они обедали, потом помогали с уборкой и расходились. Кто-то оставался, потому как не хотел возвращаться в пустые и серые дома. Кто-то оставался, потому как чувствовал, что этой ночью его обнимет Ритрих, и нет смысла уходить, потом всё равно сюда принесут. Одного такого я видел своими глазами, вокруг него вилось нечто непонятное, а в глазах было всепонимание. Казалось, их душа еле держится и вот-вот оставит тело.

Элрой рассказал мне о том, что вера в создателя пришла довольно недавно. Раньше люди верили в другого Бога, учение его звалось Рэнес, а вместо статуй был чёрный обелиск. Однако когда Элрой родился, эта религия уже сходила на нет, поговаривали, что бог отвернулся от них. Кстати, эта церквушка когда-то была одним из Домов Божьих, но с тех пор прошло полтора века и здесь верят в нового Создателя.

— Фрески здесь делал друг отца, они скалывали старые и лепили новые. Однако некоторые рельефы переделывать не стали, посчитав их чисто декоративными, — тихо проговорил Элрой, тяжело вздохнув, взор его был далеко в воспоминаниях. — Это место давно стало моим домом, после смерти жены только здесь я нашёл покой. Не уверен, что все прихожане истинно верят, но не могу же я прогнать страждущих, некоторые ведь и едят всего один раз в день.

Когда мы сидели со священником на лавочке около церкви, где-то в глубине квартала заиграла музыка, и поплыл приятный звонкий голос. Элрой улыбнулся и объяснил мне, что рядом с кварталом, куда приводят мечты, находится квартал Ярких Начинаний. Там живут музыканты, художники, циркачи и другие творческие люди. Иногда они выступают здесь, привнося немного ярких красок в этот серый мир воспоминаний. Этот квартал стал для меня своеобразным открытием, город в городе, маленький островок человечности в стенах жестокой реальности.

— В какой бы ситуации ни оказался человек, он приспосабливается, если хочет, если не опустит руки и будут силы что-то делать. Все люди разные, и обстоятельства у них отнюдь не схожи. Но все мы, так или иначе, привыкли к жизни тут, порой к нам заходят такие вот случайные прохожие, принимающие нас и то, что мы делаем. Да, мы на грани бедности, но не грязи, помни это, малыш.

За те несколько лет, что я проучился в башне, этот квартал стал одним из моих любимых и часто посещаемых. Старики были рады мне, иногда я просил их меня чему-то научить и помогал им. Элрой познакомил меня с несколькими молодыми ребятами из квартала Ярких Начинаний, и позже я обзавёлся собственной лютней. Соседи в башне первое время хотели натянуть мне струны на шею, но вскоре это прошло, я быстро учился. Однако это настроение немного вернулось, когда я познакомился с бардами. Петь я научился быстрее, после нескольких головомоек от соседей.

***

Однажды, ранним утром второго года моего обучения в башне, меня разбудили мэтр Катирион вместе с мэтром Тингисом, и потащили меня куда-то в лес. Эти два интригана сказали, что это обычный поход за травами, но их дружное хихиканье отнюдь не поддерживало их теорию.

— Но ты же сам ко мне приходил и хотел больше практических занятий по травоведенью. Чего сейчас-то возмущаешься? Точно, Тарон, заплети свои прелестные волосы в косу, а то ещё ветром растреплются, за ветки зацепятся, к концу года того и гляди совсем лысым окажешься, — то и дело подшучивал мэтр Тингис.

Нет, волосы я, конечно, собрал в тугой хвост ещё перед выходом, но два старых мага явно что-то затеяли. В утреннем тумане ощущалась сырость и свежесть весенней травы. В какой-то момент я перестал слышать шаги мэтров, а когда начал оглядываться, то понял, что оказался на поляне совершенно один. От негодования я даже притопнул ногой. Они решили меня оставить одного в лесу? Проверить мои навыки самоконтроля и выживания? Я так рассердился, что не обратил внимания на то, как стало темно, но когда заметил, стало уже поздно...

Две сильные когтистые лапы взяли меня в кольцо и взмыли в небо. В первый момент я перестал дышать, пытаясь успокоить рвущееся наружу сердце. Однако когда посмотрел вверх, то не смог сдержать восторженного и немного испуганного крика. Меня нёс в своих лапах настоящий красный дракон. Из книжек я уже знал, что людей они не едят, считая их жутко вредными для здоровья. Поэтому не испугался за скорую смерть внутри его желудка. Спустя полчаса полета над лесистыми просторами мы приземлились на какой-то скале. Меня бережно посадили на камни, а сам дракон лёг напротив, перед входом в пещеру.

— Ну как полетали? — раздался неожиданно сзади меня голос мэтра Катириона.

— Скучно, он даже не верещал, как это обычно делают ваши ученики и принцессы, — прогудело пространство вокруг; как я понял, это был голос дракона, такой странный, гулкий и рокочущий.

— А что ты хотел от мальчика с твоим именем, Тарон? — шутливо заметил мэтр Тингис. Дракон поднял на меня заинтересованный взгляд и фыркнул чёрным дымом:

— Так вот кто спалил ту несчастную деревушку близ реки Сиита, за которую мне пришлось терпеть два копья в мягком месте?

Если бы я стоял, наверное, упал бы. Дракон веселился, равно как и мэтры, и только мне было не смешно, в нос снова ударил запах гари, а перед внутренним взором встали глаза сестры...

— Ну чего ты бузишь, зато ты теперь точно уверен, что рыцарство ещё не мертво. А то всё канючил: «Так скучно жить, никто на подвиги не приходит», а тут вот сразу два копья и в самое интересное место! — рассмеялся мэтр Катирион, крепко сжимая мое плечо, как бы возвращая к реальности и приободряя.

—Ну да, развлёк меня парень. Жаль только, что такими жертвами это далось. Не грусти, малыш, когда-нибудь ты поймёшь, что всё было не напрасно. Мы носим одно имя, ты должен быть сильным, как я, и уметь жить, несмотря на то, что уже прошло.

Последние слова словно прозвучали в моей голове. Наверное, когда тебя признаёт дракон, сам начинаешь верить, что всё не зря. Я немного даже осмелел и задал ему вопрос, не каждый же день встретишь такого собеседника:

— Расскажешь о себе? Не то, что пишут в легендах и мифах, а так, как это было?

— Покажу, если ты осмелишься взглянуть, малыш.

Мэтры тихо попрощались и растаяли в воздухе, решив, что им здесь сейчас не место. Тем временем дракон поманил меня к себе, присесть рядом с его чешуйчатым боком. Когда я оказался там, он тихо сказал где-то в моей голове:

— Закрой глаза, малыш, и попробуй расслабиться. Главное, ничего не бойся.

А потом меня накрыла темнота, в которой я увидел сон, в котором был рожден драконом...

Сон третий.

Вокруг была тьма, но не такая, как обычно. Я пошарил руками вокруг и нащупал гладкие стены, окружающие и почти сдавливающие меня. Потому как сидеть в темноте тесноте было скучно, я попытался выбраться. Под моим давлением кругом раздался треск, стены дрогнули, поддаваясь, и в мой мир непроглядной тьмы ворвался свежий воздух и яркий свет. Снаружи меня ожидал чудесный мир и два огромных существа с гигантскими крыльями, гребнями и хвостом. Я сразу понял, что это папа и мама, и они были мне рады.

Перед глазами мелькали картинки взросления, игр с ровесниками, такими же дракончиками, драки с ними, первая охота и первое поражение. Я был юн и глуп, мне хотелось быть сильным и непобедимым, летать, разрезая пространство, играть наперегонки с ветром. Потом я встретил свою первую любовь. Её чешуя блестела на солнце как самый дорогой металл. Рога изгибались в идеальный полукруг, а глаза светились мудростью серых скал.

Её звали Ланэра, она была старше и уже третий раз участвовала в брачном обряде, но так и не нашла пару. Я намеревался поймать неуловимую драконицу и сделать своей. Но на моём пути встала Таиша, одна из красивейших самок стаи:

— Тарон, ты не можешь взять Ланэру, кого угодно, только не её! Она должна сама выбрать как видящая!

— Кого угодно, говоришь?

Я был юн, горд и горяч, поэтому взял силой преградившую мне путь драконицу прямо там. Позже мы вместе покинули стаю, перебрались в Северные горы. Не уверен, что моя избранница была счастлива, но она оставалась рядом и не жаждала впиться мне в шею зубами. Может хоть тогда я бы смог её полюбить и забыть платиновую драконицу.

У нас появился уже второй детёныш, когда однажды утром случилось нечто необычное. Таиша попросила слетать в долину и поймать двух баранов. Задание было несложным, но что-то во взгляде жены меня насторожило, она смотрела на меня с такой тоской, словно прощалась со мной навсегда. Малыши ещё не встали на крыло, поэтому провожали меня с тихой завистью. Я потрепал их милые мордочки и полетел на охоту.

Когда второй баран был изловлен, со стороны гнезда послышался взрыв. Я не помнил, как оказался на месте, которое ещё недавно называл домом. Там не осталось ничего, кроме развалин и луж крови. Таиша защищала малышей до последнего вздоха, но противники оказались сильнее, всё же мы были слишком юны.

Я шёл по следу рыцарей и сжигал деревни и города до основания, пока не попался в ловушку одного из магов. Он хотел было убить меня, но что-то увидел во мне и попросил рассказать причину, по которой я так бесчинствовал.

— Это рыцари-драконоборцы, они убивают драконов, а потом продают их внутренности, кровь и чешую за огромные деньги. Ты не представляешь, какое состояние стоишь, по частям, конечно, — он засмеялся. Что странно, я сам начал успокаиваться, ярость сходила на нет. Пришло какое-то безразличие к своей дальнейшей судьбе, даже если она будет печальной. Но маг удивил меня. — Я не стану тебя убивать, ты мне понравился. А месть свою отложи, после такого представления рыцари со всего континента потащатся к тебе на разборки. Тебе придётся стать сильным и рассудительным, и тогда всё у тебя получится.

Маг был прав, не прошло и недели, как ко мне начали приходить рыцари, потрясая передо мной своими железками. Каждый из них называл себя сильнейшим, умнейшим, но все они были одинаковые. Драконоборцы тоже приходили, и тогда я узнал, что один из моих малышей выжил, за несколько лет они сделали из него дрессированного дракона, подчиняющегося приказам людишек. Если бы не маг, мне бы пришлось убить собственного ребёнка, последнего сына Таиши. Он снял с него печать подчинения и сковал стеной защиты.

Позже мы отправились на мой родной остров, чтобы просить у старейшин присмотра для малыша. Там я снова встретил ту платиновую драконицу, она первой пришла встречать нас. Ланэра забрала малыша себе, сказав, что наконец нашла того, кого искала всю жизнь. Больно ли было мне тогда? Возможно, но именно тогда я понял, что всё было не зря, всё было именно так, как должно.

— Спасибо, Ланэра, будь счастлива с тем, кого выбрала, — я прощался со своей стаей, с сыном, с первой любовью, так как сам выбрал путь изгоя.

Позже мы с магом сдружились, оказалось, что он учится в институте магии на последнем курсе, но имеет огромный потенциал. Он приходил ко мне в пещеру через портал и читал книги вслух, рассказывал интересные истории. Вместе с моим добрым другом мы проворачивали разные весёлые и иногда безумные вещи. Например, однажды выкрали из замка настоящую принцессу, в которую был тайно и безоглядно влюблён мой друг. Ох, как же она верещала.

Зато потом у мага появилось несколько сыновей и красавица дочка. Но только один из отпрысков унаследовал отцовские магические способности, которые после передал своему сыну. Им стал Катирион. С ним я сдружился так же крепко, как с его дедом, моим старым другом, который на тот момент уже встретился с Ритрих. Приключения, связывающие нас, были не хуже, чем в те давние века. Чего стоит только освобождение страны от власти узурпатора.

Картины разных историй мелькали перед глазами, были там и войны и огонь, и спокойные деньки и радостные моменты. Потом темнота снова накрыла меня, как тихий сон, и я проснулся уже собой, человеческим мальчишкой с именем старого и мудрого дракона.

— Ты все ещё любишь её, ту драконицу? — Тарон лишь усмехнулся.

— Мир не стоит на месте. Я всё ещё вспоминаю её, но уже не жажду. Она словно облака на небе. Без них трудно представить это синее пространство. Так и моя жизнь была бы другой, если бы я не встретил её.

— Но вы же иногда встречаетесь с ней?

— Ах ты паршивец мелкий, — дракон засмеялся так, что затряслись горы. — Подсмотрел-таки. Да, мы встречаемся иногда, разговариваем о том-о сём, о мире, о том как он меняется. Она говорит, что всё не зря, и я с ней согласен. Иногда надо чем-то жертвовать, чтобы будущее наступило.

— А как же твой сын?

— Он ушёл много лет назад, не знаю куда. Но, видимо, так было нужно. Разговор с драконом и увиденный его глазами мир меня долго не отпускал, и, наверно, после этого я немного повзрослел, стал иначе смотреть на жизнь и окружающий мир. Теперь мне не казалось, что всё просто так, что случайности случайны. Мэтр посмеивался надо мной, говорил, мол, я расту быстрее своих лет.

***

За несколько дней до моего пятнадцатого дня рождения я окончил школу магии и должен был переехать в столицу Ииртас. Там меня ждал Университет Магии и новая жизнь. Я ждал этого, как ждут солнца в предрассветный час после нескольких дождливых дней. Мэтр смеялся над моими порывами и говорил, что мне стоит набраться терпения, ведь раньше назначенного срока никто в столице не окажется. Я так волновался, что совершенно забыл о своём дне рождения. В ночь перед отправлением долго не мог уснуть, а когда всё же провалился в дрёму, почувствовал холодную ладонь, коснувшуюся лба. Сон слетел мгновенно, я подскочил в кровати и огляделся.

Передо мной сидела красивая женщина с чёрным ореолом волос, волнами спускающимся до поясницы. Глаза её светились в темноте янтарным цветом, зрачок в них был вертикальным как у кошки. Подведенные алым губы изгибались в нежной улыбке, а голову украшал венец из сухих терновых ветвей. Кожа её была смуглой, как у южанки, но при этом словно подсвечена изнутри. Женщина была облачена в синее платье, подпоясанное шнуром в цвет глаз, оно укрывало её фигуру, словно лёгкое облако вершины Северных гор. Она улыбнулась мне и сказала радостным голосом, который прошуршал осенней листвой:

— С днём рождения, малыш! Ты меня настолько впечатлил семь лет назад, что я решила навестить тебя лично. Но то не было повода, то дела, то запреты, а тут всё само сложилось, — она засмеялась, прикрыв тонкой ладошкой губы. Её спутник, стоявший подле, покачал рыжей головой и упрекнул женщину. Голос его звенел весенним дождем:

— Ритрих, ну что ты его пугаешь. Малыш наверняка не понимает, что происходит.

— Ах да, прости, — она улыбнулась и протянула мне руку в знак знакомства. Глаза мои, кажется, были готовы выпасть из глазниц, что безумно веселило мою собеседницу. — Я Ритрих, Забирающая жизни, а мой спутник, — она кивнула в сторону мужчины, — Атрах, Дарующий жизни.

Рыжие кудри взметнулись в приветственном кивке, глаза цвета талой воды заискрились как от солнца. Он был действительно рад встрече и переживал за свою спутницу. Мужчина был одет в яркую тунику, расшитую тонкими золотыми нитями, точно солнечными лучами. Запястья его обвивали браслеты, точно они были из молодых ветвей с ранней листвой. Голову украшал такой же нежно-зелёный венец с несколькими цветами. Кожа его была бледна как молоко, а на ней россыпью одуванчиков на поле разбежались веснушки. Мужчина пожал мою руку и попытался объяснить спонтанное высказывание своей спутницы:

— Ты был мал, и мы боялись, что, появись перед тобой та, которой пугали тебя в деревне, ты испугаешься и сотворишь что-нибудь с собой. Я очень надеюсь, что воспоминания тебя не гложут до сих пор так сильно. Ритрих была поражена тем, как твоя сила неосознанно пыталась тебя защитить. Она захотела познакомиться с тобой, но Катирион нашёл тебя раньше и попросил пока не трогать.

— Вредный мальчишка, никакого уважения к моей персоне! — вставила богиня, поджав пухлые губки. Атрах снисходительно улыбнулся и положил ей на плечо свою широкую ладонь, в которой чувствовалась сила.

— Мы решили, что ты достаточно повзрослел, чтобы познакомиться с нами. Сегодня хотели заглянуть все, но такого скопления божественных сущностей башня без последствий не выдержит, — Дарующий жизни усмехнулся. — Поэтому мы передаём тебе привет от всего пантеона.

— Ты странный человек, — стерев со своего лица улыбку, сказала богиня. — Вроде бы выглядишь как обычный представитель своего племени, но есть в тебе что-то, что заставляет каждого из нас чувствовать уважение. В тот вечер я могла забрать твою жизнь, но что-то меня остановило.

— Я сопровождаю души при их рождении в новую жизнь. Мы с Плетущей узоры обычно просматриваем судьбу существа. Но твоё рождение прошло мимо нас, тебя словно закрыли пологом невидимости. О твоём существовании и таящейся внутри тебя силе мы узнали только в тот знаменательный вечер.

— Такое трудно было не заметить, — поддержала Забирающая жизни. Она не сводила с меня своих янтарных глаз и словно изучала меня, искала знакомые черты, но не находила, не могла вспомнить.

— Собственно это нас и заинтересовало. Маэрит сказала, что у твоей матери вообще не должно было быть третьего сына. Но ты есть, сидишь перед нами, живой, из плоти и крови. Силы в тебе огромный океан, запечатанный до времени, но мощь и правда поражает. В этом мире давно не появлялось таких сильных магов. Последний родился три века назад.

Неожиданно Ритрих тряхнула головой и спросила совершенно не по теме:

— Это имя, что ты носишь, оно не твоё. Ни Тарон, ни то, что дала тебе мать при рождении, кстати, каким оно было?

— Кираль. Мама рассказывала, что маг, который вылечил воспитавшего меня отца, попросил её назвать так дитя. Он назвался этим именем и просил в честь него назвать следующего ребёнка, что она родит.

— Знаешь ли ты, малыш, что значит это имя? — прошептала Ритрих.

— Сокрытый от мира. Тот маг нарочно нарёк тебя так, чтобы никто тебя не нашёл, пока ты зовёшься этим именем, — закончил за ней Атрах, не дожидаясь моего ответа.

— Но зачем ему было так поступать? — я действительно не понимал, какие цели преследовал мой настоящий отец. Но было ощущение, что мне пока рано это знать. Однако разглагольствовать дальше нам помешал мэтр, без стука вошедший в комнату.

— Ну вот, сейчас этот бесстыжий маг прогонит нас со словами, мол, мальчику нужно отдохнуть перед переходом, — заканючила Ритрих, в её янтарных глазах читалась радость от встречи.

— Именно так, ещё немного и наша школа обзаведётся аурой святилища Забирающей и Дарующего жизни! — маг засмеялся, присаживаясь на край моей кровати. — Мальчику надо поспать, а поговорить вы ещё успеете. Я думаю, он уже в состоянии принять тот факт, что боги вхожи в наш мир не только по зову, но и по собственному желанию.

— И порой они тоже хотят живого общения, — тихо сказал я сам себе под нос, но услышали все присутствующие и засмеялись, окончательно разрядив обстановку. После Ритрих и Атрах попрощались и растаяли в сиреневой дымке.

— А теперь давай спать, молодой человек. Я знаю, что после такого сложно упасть во власть снов, но тебе следует отдохнуть, — мэтр двинулся к выходу и уже на пороге обернулся. — С пятнадцатым днём рождения, Тарон. Утром жизнь твоя немного изменится.

Мэтр Катирион, тихо посмеиваясь, закрыл за собой дверь. Где-то в тишине башни ещё слышались его шаги, однако я уже провалился в сон. В нём я вспомнил всё.

Слово третье

Слово третье

...Третьим словом стало благоразумие, ибо не всегда

можно подавить наплыв чувств на благо цели...

Проснулся я в странном состоянии, словно был другим человеком и собой одновременно. Сон всё ещё властвовал надо мной, когда в келью влетел мэтр с криком:

— Ты что, ещё не готов? У нас отправление через десять минут! — и всё закружилось, завертелось, и я, сам того не заметив, оказался в стационарном портале, нагруженный своими вещами по самое не хочу. Рядом со мной было несколько таких же сонных учеников, которые так же не могли уснуть полночи в нетерпении. Старый маг ухмылялся и командовал отправкой.

Из портала мы вышли в огромный светлый зал. Нас встречали несколько достопочтенных Мэтров и парочка ребят чуть постарше. Ливреи их отличались от наших только цветом и полоской на правом плече.

— Ну что ж, господа ученики, — начал мэтр Катирион, — вот мы и в столице, в Университете Магии. Позвольте вам представить ваших новых преподавателей. Перед вами директор университета, мэтр Танхиль, — мужчина средних лет в белой ливрее поклонился в знак приветствия, но что-то в его образе показалось мне странным, звериным. Он словно прочёл мои мысли и, подмигнув мне, в лёгкой улыбке продемонстрировал волчий оскал. Между тем мэтр Катирион продолжил:

— Секретарь по учебной деятельности – мэтресса Хильгэ, позже она расскажет вам о ваших новых расписаниях и группах, — единственная женщина кивнула седой головой и продолжила рассматривать всех прибывших, на мне она почти не задержала взгляд, лишь тихонько фыркнула. — И наконец, мэтр Минатий, куратор вашего курса. На этом я с вами прощаюсь и отдаю вас в проверенные руки этого заведения.

Когда в зале остались только мы, будущие студенты и встречавшие нас мэтры и старшекурсники, нас начали вводить в курс дела. После приветственной речи директора, мэтрессы и куратора, нам выдали бумажки с распределением групп и велели заселиться. Как оказалось, старшекурсники были здесь для того, чтобы развести нас по комнатам. Меня и ещё двух ребят вёл Сияр, русоволосый, курносый паренёк с уставшим взглядом. Он был уже на третьем курсе и входил в пятёрку отличников своей группы.

— Сейчас вы занесёте свои вещи и наденете новые ливреи, после спуститесь с жилых этажей в учебные корпуса. У каждого из них свой цвет, поэтому ошибиться будет сложно. В вашем расписании, которое вам выдали вместе с распределением, написано название корпуса и аудитория. Занятия начинаются через сорок минут, — декламировал Сияр, пока мы шли по коридорам и лестницам. Я вскользь заметил на стене рисунок помещения, как оказалось, план здания, и чуть не отстал. Старшекурсник лишь улыбнулся и сказал всем идущим за ним:

— Также на каждом этаже есть планы эвакуации, мало ли что может произойти в школе магии - по ним можно ориентироваться. Каждое помещение подписано. В случае если вы потеряетесь, существует система поиска Риль. Обратите внимание на тот красный столб у стены, — Сияр указал кивком куда-то вглубь коридора, где толпилось несколько учеников в жёлтых ливреях. — Там стационарное заклинание поиска, вводите нужное место, и вылетит маленький спутник, который проведёт вас к пункту назначения.

Видимо, университет магии был куда больше нашей башни, раз у них так сильно беспокоятся насчёт ориентации в пространстве. Когда остальные ученики разошлись по комнатам и мы с проводником остались вдвоём, он с заговорщическим видом спросил меня:

— Слушай, вас ещё не учили ментальной магии? — получив отрицательный мах головой, он страдальчески вздохнул и, приостановившись, продолжил: — Тебе следует поставить ментальные щиты, а то фонишь как зеркало-передатчик без фильтра.

—То есть ты слышал все мои мысли? И директор, и все там присутствующие? — я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— Не кипятись, они привыкли, что на первых курсах ещё многие не умеют ставить блоки. Но ты думаешь слишком громко, не понимаю, почему ребята, пришедшие с тобой, не слышат тебя.

— Научи, — резко выпалил я, осознавая, в какой неудобной ситуации оказался. Сияр вздохнул, но всё же согласился:

— Было бы всё так просто, ну да ладно. Закрой глаза и представь поток своих мыслей. Представил? Хорошо, теперь попробуй сосредоточиться и как бы отгородить их от внешнего мира, спрятать за щитами. Это может быть сфера, шар или куб - всё что угодно.

Я действительно представил и сделал так, как он сказал. Но видимо получилось что-то не так, парень смотрел на меня со странным выражением лица, словно у него разболелись все зубы одновременно. Неожиданно сзади раздался нежный голос:

— Весьма неплохо для первого раза, не против, если я немного помогу? — за спиной стояла миловидная девушка с очаровательными сиреневыми глазами, волосами цвета утренней зари и в белой ливрее, как все преподаватели. Она широко улыбнулась и убрала непослушный локон за остроконечное ушко.

— Доброго утра, мэтресса Ириган, я думаю, это будет весьма актуально, – ответил ей Сияр, облегчённо вздохнув, что ему больше не придётся со мной возиться.

Девушка улыбнулась и закрыла глаза, словно задумалась. А потом я почувствовал, что те "щиты", которые успел поставить, начали двигаться и менять форму, приобретая удивительный узор и толщину.

— Вот и всё, мальчики, увидимся, — сказала она, когда закончила, и упорхнула от нас дальше по коридору. Разговор у нас с Сияром дальше как-то не клеился, да и я сам как-то не желал болтать. Было, конечно, интересно, что это за мэтресса и что она преподаёт, но видимо было не время и не место.

— Ну, вот твоя комната, с соседом познакомишься после пар, дверь запомнит твою ауру, поэтому ключ тебе не понадобится. Переодевайся и спускайся, осталось не так уж много времени.

За дверью оказалась достаточно просторная комната. Пахло в ней свежей мелиссой, а сама она была в цвет весенней травы, но только наполовину. Вторая была выполнена в простом стиле с преобладанием серого и до боли напоминала мою келью в башне. Стало жутко тоскливо и захотелось как-то всё поменять. Неожиданно у моих ног появился маленький комочек ярких тряпок.

— Есть что поесть? — спросил он, и пока я окончательно не пришёл в себя, продолжил: — Сделаю твою половину, как пожелаешь.

— Ты кто? — еле вымолвил я, чуть ли не роняя вещи.

— Не пугайся так, домовой я, ну или комнатный. Помогаю хозяевам с уборкой, перестановкой, починкой и так далее. Но кушать сильно хочется, обычно нас подкармливают ребята, у которых мы живем, но сосед твой жлоб! Даже чёрствой корочки ему жалко, а комнату ему перестрой, как хочет, — пока домовой жаловался и потирал голодный, по его словам, округлый животик, я переодевался и раскладывал вещи. В одной из сумок нашёлся бутерброд, наверняка мэтр Катирион позаботился. В животе призывно забурчало. Причём не только в моём. Пришлось делить единственную пищу на двоих и мчаться на учёбу. Домовой получил ценные указания на тему того, какой я вижу свою половину и, подмигнув, сказал, мол, всё сделаем.

Синий корпус нашёлся не сразу, да и аудиторию пришлось поискать. Я почти успел заблудиться, когда увидел нужное здание. Территория у университета была огромной и делилась на секции: жилую, учебную, административную и плацы для тренировок, плюс был небольшой парк для отдыха. В аудиторию я зашёл за пять минут до начала занятий и сразу понял, что приходить надо раньше. Все места были заняты, кроме нескольких у окна и на галёрке.

— Что же это за принцесса проспала в первый день учёбы? — раздался певучий голос откуда-то с первых рядов. Это оказался самый настоящий эльф, в нашей башне их не было, поэтому я был приятно удивлён, увидев такую диковинку. — О, так это ещё и парень, — блондин капризно надул губы, а потом рассмеялся. Несколько ребят его поддержали, а я поторопился занять свободное место поближе к столу учителя, наглухо игнорируя эльфа.

Мэтр Катирион рассказывал о них и говорил: "Если встретишь, то постарайся игнорировать их нападки. Эльфы заносчивы и горделивы, но быстро устают от наскучивших им собеседников. Они часто стараются показать себя лучше всех, порой за счёт каких-то непрямых оскорблений и шуток, весьма глупых иной раз. Поэтому усмири желание поправить эльфу корону лопатой, со временем научишься так же красиво ставить длинноухих на место".

Я честно прислушался к совету мэтра и попытался не обращать внимания на блондина. Но тот явно был настроен иначе. На перемене он подошёл ко мне и, сложив руки на груди, обратился, сверля голубыми глазами:

— Черновласка, чего это ты старших игнорируешь, а? Где дань уважения? – я, конечно, знал, что эльфы взрослеют дольше, но видеть факт этого перед собой было немного странно. Он выглядел немногим старше меня, но насколько я помню слова мэтра, то ему сейчас должно быть около тридцати.

— Ох, простите, — я склонился, казалось бы, в поклоне, но сдержать свой рот на замке уже не мог. Губы мои исказились в ядовитой усмешке, и я продолжил: — Ваше второгодничество, или сколько вы там раз оставались на ещё один год, что мы с вами оказались в одном классе? С таким-то разрывом в возрасте, и не стыдно вам быть таким стариком среди юнцов?

Наверное, всё же зря я вспылил. Эльф побледнел, а потом покрылся пунцовыми пятнами, густо краснея по самые кончики ушей. Половина аудитории утонула в хохоте, и даже почтенный мэтр хохотнул в ладошку.

— Да как... как ты смеешь! — кипел остроухий. — Я Эльдорсиэль Маклил! Третий сын своего отца из рода Маклил, четвёртого по своей значимости в Великом Лесу!

— Не спорю, родословная у тебя хорошая, так что ж ты-то подкачал? — эльф начал ловить ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба: наверное, он впервые встретил человека, не отнёсшегося к нему с почтением. Дальнейшую перепалку остановил звонок на пару. Все расселись по местам, но я кожей чувствовал острый, злой взгляд эльфа. Кажется, я обзавёлся первым врагом. Надо будет рассказать Тарону, он посмеётся. А вот мэтр Катирион, наверное, отругает. Остаток дня прошёл почти без происшествий, я узнал, где столовая, получил книги, познакомился с некоторыми ребятами из группы. Девушки смущённо хлопали глазками и убегали. Наверное, ещё не освоились, так же как и я.

Со столовой я нёс бутерброд для домового, спрятав его от лишних глаз. Мне не терпелось познакомиться со своим новым соседом и напарником. Как нам объяснили, путём жеребьёвки нас раскидали по парам и поселили вместе, чтобы было проще выполнять практические задания и домашние работы.И вот я открываю дверь, готовясь радостно приветствовать находящихся в комнате и... роняю книги вместе с бутербродом.

Мало того, что моя половина комнаты преобразилась до неузнаваемости, стала синей с янтарными отблесками, так ещё и сосед удивил. У его кровати стояла тарелка с бутербродами, которые домовой уминал за обе щеки. А сам сосед, укрывшись с головой под одеялом, рыдал как девица.

— Ну же, не плачь, Сиэльчик, всё наладится, вон смотри, твой сосед пришёл, – домовой пытался успокоить рыдающий комок из одеял, в ответ раздавались всхлипы и непонятные обрывки фраз. В тот момент я вспомнил сестру, она тоже так плакала. Сохра забиралась под одеяло и сворачивалась клубочком, и пока её не успокаивал старший братик, не вылезала. Ностальгия настолько меня охватила, что подняв книги и сложив их на свой стол, я подошёл к кровати соседа, присел на край кровати и начал поглаживать этот комок слёз.

— Ну же, не плачь, у всех бывают тяжёлые дни. Рано или поздно всё наладится, надо это просто пережить. Давай, вытирай слёзы, нам с тобой ещё готовиться к завтрашнему дню, — комок утих, насторожившись, и вроде как начал успокаиваться. Через пару минут он окончательно взял себя в руки и попытался вылезти из-под одеяла. Первым появилась блондинистая макушка, а за ней высунулось остроконечное ухо...

— Серьёзно? — неизвестно у кого спросил я и уткнулся лицом в ладони. Эльдорсиэль Маклил, окончательно выбравшись из-под одеяла, таращил на меня свои голубые миндалевидные глаза, покрасневшие от слёз. Красный и опухший нос шмыгал нарочито громко, или мне так казалось. Длинные волосы спутались и стояли торчком, придавая эльфу более комичный вид. Он глядел на меня растеряно и явно что-то хотел сказать, но не мог найти слов. Пришлось начинать самому:

— Я Тарон, приятно познакомиться. С этого дня мы соседи и напарники на всё время нашей здесь учёбы. Поэтому предлагаю перемирие. Я никому не скажу, что увидел сегодня, а ты забудешь то, что случилось днём, идёт? — я не очень уверенно протянул ему руку, попытаться в любом случае стоило. Однако эльф серьёзно кивнул и пожал мою руку.

— Но одно условие, — тихо проговорил он, — вне комнаты мы с тобой враги, не серьёзно, но ощутимо. Не могу же я просто спустить такую грубость в свой адрес, — он улыбнулся, шмыгнув носом.

— Тогда уж пусть лучше соперниками, так куда интереснее.

Так у меня одновременно появился друг, соперник и враг в одном остроухом лице. Кажется, его это тоже устраивало.

Вот так и закончился мой первый учебный день в университете магии, а впереди ещё лет пять или шесть.

Сон четвёртый.

Мелькали картинки. То башня становилась больше, просторнее и разрасталась в университет, то Северные горы синели в цвет платья Ритрих. Я метался то туда, то сюда, пытаясь ухватить кружащиеся неуловимым потоком воспоминания. А потом меня кто-то позвал. Я не слышал ни имени, ни голоса, но знал, что нужно иди на зов. Всё вокруг замелькало, запестрело и неожиданно пропало в тихом сумраке моей комнаты. Но что-то влекло меня дальше, через стены, пространство. А потом я словно почувствовал каждой клеточкой своего существа мир вокруг. Мы были едины. Я чувствовал мучительную боль – где-то она была как ожог или как глубокая рана, а где-то словно срывали заживо кожу. Мысленно я направил туда силы, чтобы хоть как-то утихомирить это чувство. Облегчения сразу не произошло, но появилось ощущение, что эти раны начали медленно, но верно заживать.

— Смотрю, ты начал вспоминать? — прошелестел весёлый голос где-то рядом. Я начал оглядываться, но никого не видел, лишь почувствовал, что теперь не один здесь. Пространство словно наполнилось теплом и запахом корицы и мёда.

— Касий? — неверяще спросил я. Голос лишь рассмеялся и ответил:

— Имя моё ты вспомнил, уже хорошо. Ты очень долго не мог осознать себя, не перестарался ли с конспирацией? — радости моей не было предела. Мой друг, мой старый верный друг. Как же я скучал. Все эти пятнадцать лет, казалось бы, что они значат для Творца – пшик. А по ощущениям прошла целая вечность с нашего последнего разговора. Как же мне хотелось его обнять, такое человеческое желание в бестелесном пространстве.

— Ты не представляешь, как я рад тебя слышать. Возможно, перестарался, но вчера ко мне пришли Ритрих и Атрах и были весьма озабочены.

— Ну да, прошляпить рождение Творца в человеческом теле. И ведь наверняка до конца не осознают всю соль произошедшего.

— Кажется, они считают меня либо перерождением какого-то великого мага, либо сыном Творца, — мы дружно рассмеялись. Память постепенно возвращалась ко мне. Я вспомнил причины, по которым я пришёл в свой мир,цели, которые собирался достичь. И неожиданно пришло осознание того, как вовремя мне поставили ментальные щиты. Сам ведь я ещё не умел, а опыта в этой области магии у меня нет. Раньше мне не приходилось воплощаться магом, так что это всё было для меня ново. Н-да, не всё рассчитал я, оказывается.

— Что планируешь делать дальше? Ты ведь ещё не узнал причины?

— Пока не знаю. Продолжу обучение в Университете Магии, потом отправлюсь путешествовать и узнавать свой мир изнутри. А там посмотрим, что и как.

— Думаю, первое время тебе будет сложно помнить, кто ты и что нужно делать, поэтому я буду звать тебя раз в три дня. Через какое-то время сам научишься. А теперь пора прощаться, скоро тебя начнёт будить твой длинноухий друг, — Касий заливисто рассмеялся, а я вспомнил первых эльфов и то, как они пришли в мой мир.

— Это, кстати, потомок Эльторильделя, помнишь?

— Первого Эльфа в твоём мире? Он ещё потом долго договаривался с нимфами и дриадами, чтобы Лес вырастить.

— Именно! Этот такой же блондинистый и голубоглазый, а ещё заносчивый донельзя и ранимый как дитя.

Ещё немного перемыв косточки Сиэлю, от души посмеявшись и вспомнив события былых дней, мы условились встретиться позднее, тем более что пришло время прощаться. Я практически чувствовал, как что-то или кто-то настойчиво тормошит меня за плечо.

Открыв глаза ещё в предрассветный час, я немного удивился, потому как эльф действительно пытался меня будить с весьма обеспокоенным выражением.

— Тарон, наконец-то ты проснулся! — воскликнул он и опустился на край моей кровати.

— Ну и чего тебе не спится в такую рань? — сонно проворчал я, отрываясь от подушки. Эльф потупил глаза и тихо проговорил:

— У нас через пять минут начинается занятие на плацу. Уже был первый звонок, но ты не проснулся по нему.

— Какая форма одежды? — сон как рукой сняло, я подскочил как ошпаренный, понимая, что опаздывать ой как нельзя. Ох уж этот Касий, он ведь наверняка знал, что так будет, хотя я сам виноват, что забыл про занятие на плацу.

— Свободная, — виновато пробубнил Сиэль, поправив серый жакет с неброской вышивкой по воротнику. Выглядел он словно эльфийский принц на выезде. То, как за оставшиеся три минуты мы летели на плац, я не забуду никогда, но успели мы тютелька в тютельку. И как оказалось, не зря торопились: те, кто опоздал, были отправлены на кухню в дежурство, там всегда нужны помощники.

После утренней зарядки и физической подготовки был завтрак. Причём Сиэль держался от меня на расстоянии и презрительно фыркал, стоило случайно оказаться рядом. Меня это лишь забавляло.

На первой паре мы узнали о факультетах университета. Их было всего пять: огненный, земляной, воздушный, водный и стихийный. У каждого факультета был свой цвет ливрей: красный, жёлтый, голубой, синий и сиреневый соответственно. Собственно наша группа принадлежала к последнему. Не во всех школах магии есть разделение по направлениям магии, ведь там нас учат основным принципам и наукам. Поэтому по ходу учёбы наши учителя составляли списки, кто на какой факультет попадёт, в зависимости от способностей. Мэтр Катирион, конечно, говорил о стихийных магах, но никого не причислял к ним. Старый прохвост, ведь он наверняка знает больше, но отчего-то не спешит этим поделиться. Однако, так куда интереснее.

Стихийные маги совмещали в себе возможность использовать все четыре стихии. Какое-то время из страха их могущества их жутко притесняли, порой даже истребляли, но это время давно прошло. Но даже несмотря на то, что с тех пор уже прошло достаточно много времени, стихийные маги сейчас и без того немногочисленны. На весь первый курс наша группа была одна. У остальных факультетов по три на каждую стихию.

Помимо предметов только по нашему направлению были занятия по зельеварению, травоведению, фехтованию и исцеляющим заклинаниям. "Хороший маг должен уметь оказать первую помощь, защититься без магии и сварить отвар, не превратив его в ядовитую смесь", — декламировал преподаватель, объясняя непутёвому ученику, зачем всё это нужно.

Занятия в первые дни были в основном лекционные, теоретические, но уже на новой неделе нам обещали дать попрактиковаться. Все ждали с нетерпением, всем безумно надоело беспрерывно писать и читать. А в выходной день, который выпал на конец недели, нам разрешили погулять по городу. Весь первый курс рванул в Ииртас, кто-то жил уже в городе, кто-то был в первый раз.

Меня поймал одногруппник Лоис, курчавый весёлый паренёк. Мы с ним подружились на второй день. Он с детства жил в столице и обещал повести по самым интересным местам. Первое, что он мне показал, это Древо жизни. По легенде Ритрих и Атрах решили посадить вместе дерево. Дарующий держал семечко двумя руками, а Забирающая одной. Поэтому дерево выросло сильным и высоким, но только на одну половину, вторая же его часть была высохшей, мёртвой. Картина меня действительно поразила, было странно, что в ухоженном парке за королевским дворцом стояла такая громадина. Древо выбивалось из общего пространства, оно возвышалось над остальными деревьями, словно было не отсюда.

— Ты знаешь, как переходить на магическое зрение? — неожиданно спросил Лоис, подмигивая. — Посмотри с его помощью.

Мэтр учил нас, как переходить на магическое зрение, чтобы видеть потоки и ауры. Но получалось это не всегда. Стоило мне попробовать, как перед глазами словно забил фонтан из двух магических потоков. Дерево было окутано коконом нитей силы, одни были блёклыми, почти белыми, а другие - яркими, живыми. Но сплелись они настолько сильно, что стали единым целым.

— Впечатляюще? — улыбнулся Лоис. — Я когда сам увидел в первый раз со своим учителем, чуть не упал. Самое удивительное, что и сухая часть дерева продолжает расти, представляешь?

Что я мог ему ответить? Это было невероятно настолько, что мысли мои путались. Позже я, конечно, вспомнил, что около пятисот лет назад, а может и того больше, Ритрих и Атрах действительно вместе сажали разными способами деревья и цветы. Но из всех семян выжило и выросло лишь одно. Боги оставили свою затею, но уничтожать ничего не стали. Интересно, чего они тогда хотели добиться?

По моему задумчивому молчанию Лоис понял, что мои мысли полностью посвящены Древу жизни, и кажется, решил больше не вырывать меня из раздумий. Ещё немного пройдясь со мной по парку, насладившись прогулкой и дав мне возможность хоть немного пораскинуть мозгами, он повёл меня в таверну.

— На этом наша культурная программа на сегодня закончена, предлагаю отобедать и немного пройтись по лавочкам вдоль центральной улицы, — отказать такому предложению было сложно, и я, естественно, согласился.

Ииртас действительно оказался огромным и невероятным, как и подобает столице. На широких мощёных улицах спокойно могли разойтись два экипажа с четвёркой лошадей так, чтобы пешеходы не жались по стенкам. А яркие краски фасадов зданий были удивительны в своём разнообразии и неповторимости.

Жители ходили в свободных формах одежды, встречались дамы не только в широких юбках в пол, но и в мужских штанах с высокими ботинками. Особенно мне запомнилась шатенка в зелёном костюме верхом на вороной лошади. На голове у неё была маленькая шляпка, элегантно держащаяся на собранных в тугой пучок волосах. Высокий воротник упирался в мраморное лицо, на котором будто бы застыло надменное выражение. Штаны обтягивали бёдра столь откровенно, что челюсть моя попыталась сыскать покой где-то на уровне ног. Всадница лишь едва повернула голову в нашу сторону и, смерив меня холодным взглядом, продолжила путь. Лоис пихнул меня локтем, тихонько хохоча и призывая сдвинуться с места хотя бы на пару шагов. А я продолжать блуждать взглядом по удаляющейся фигурке юной девы.

— Это была нимфа. Если заметил, у неё были чуть заостренные уши и мраморная кожа. Плюс она ехала без седла и уздечки. Глаза я не рассмотрел, но скорее всего они жёлтые.

— Жёлтые, — рассеянно подтвердил я, ведь на секунду наши взгляды пересеклись. — С алой каёмочкой по краю.

— Ого, полукровка, интересно-то как!

В таверне было тепло и уютно, еда была такой домашней, что я невольно прослезился. Лоис принял это за высокую похвалу и признался, что таверну держит его отец. Наверное, это место станет одним из моих любимых на долгие годы. Всё же приятно, когда есть место, куда хочется вернуться и отведать горячей похлёбки.

День неумолимо близился к своему завершению, а восторженность медленно превращалась в усталость. Город в закатном солнце приобретал своеобразное очарование, окрашивая крыши домов и замок короля алым. Ворота университета, стоявшие против света, казались серыми, гнетущими, но никто не желал остаться за ними и провести ночь в городе, ведь внутри их ждала тёплая комната.

Когда я вернулся, Сиэль встретил меня уставшим, но радостным взглядом.

— Ты же видел? Древо жизни? — начал он, едва я закрыл за собой дверь.

— Ага, незабываемо, — ответил я, заваливаясь в кровать. — Никогда такого не видел. Словно коснулся тайны.

— Да... — протянул эльф, растягиваясь на покрывале, его глаза влюблённо смотрели в потолок. — Легенда красивая. Интересно, почему они решили посадить семя именно так? И почему именно вдвоём? Ведь Ритрих – Забирающая жизни, сразу же понятно, что её суть не даст ей породить что-либо.

— Надо будет спросить у них как-нибудь, — тихо пробормотал я.

— Что? Ты уже встречал Забирающую жизни, без ритуала посвящения? — подскочил на кровати Сиэль, неверяще сверля меня взглядом.

— И Дарующего тоже. Они пришли ко мне на пятнадцатилетие.

— Но ведь это невозможно без ритуала! — негодовал эльф.

— С чего ты взял, что для того, чтобы пообщаться с богами, нужно какое-то посвящение? Ведь важна вера. Мэтр говорил, что они всегда и везде присутствуют во всём, и иногда им тоже бывает скучно, — эльф фыркнул и обиженно проворчал:

— Скажи ещё, что с драконом знаком, — в ответ на это я громко и заливисто засмеялся. Кажется, это лишь сильнее обидело Сиэля, поэтому мне пришлось объяснять свою реакцию.

— Я действительно знаком с одним драконом. Имя ему Тарон с Северных гор. Когда я отрёкся от прошлой жизни и поступил в школу магии, мэтр дал мне новое имя. Он назвал меня именем дракона, с которым был дружен. Позже мы познакомились, и Тарон оказался замечательным собеседником.

Эльф сидел с широко открытым ртом и растерянно хлопал ресницами, ведь он наверняка чувствовал, что я не лгу. А потом его любопытство пересилило обиду, и он спросил, робея:

— Какой он?

Мы долго разговаривали о драконах, Великом Лесе и многом другом. Сиэль раньше не выбирался из зелёных чащоб, но о мире знал куда больше меня. Болтали мы до глубокой ночи, а потом эльф уснул на полуслове, и я от него надолго не отстал.

Летели дни, недели, месяцы, учёба шла своим чередом, осень сменила лето. Иногда, блуждая по улочкам столицы, я вспоминал ту нимфу, мечтал снова увидеть её. И вот однажды, когда мы с Лоисом сидели в любимой таверне, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла она в приталенном голубом мундире и синих мужских штанах. Нимфа обвела помещение взглядом, увидела меня и направилась к нашему столику.

— Ты, — сказала она, подойдя. — Вставай и пошли со мной.

— Зачем? — только и смог спросить я. Её лицо было серьёзное как скала, обычно нимфы улыбаются и смеются, эта же была холодной и непробиваемой. От этой слишком ощутимой разницы возникло странное ощущение несовместимости.

— Меньше вопросов, больше дела, не заставляй меня применять силу.

Я обвёл взглядом таверну и понял, что стоит послушаться и пойти. Все присутствующие, какой бы расы они ни были, потупили свои взгляды в тарелках. Словно ничего не происходило здесь и сейчас. Я тихо поднялся, оставил пару монет на столе и направился на выход вместе с загадочной нимфой.

Мы шли некоторое время по улице, потом сели в экипаж и куда-то поехали. Моя спутница всем своим видом показывала, что она не собирается что-либо объяснять. А мне тем временем становилось всё больше не по себе. Экипаж выехал за пределы города и ещё какое-то время колесил по бездорожью.

— Куда мы едем? — не выдержал я.

— Ты кое-что увидел, поэтому здесь, — немного помолчав, ответила девушка, совершенно не обратив внимания на мой вопрос. Она сделала знак кучеру, тот остановился и мы вышли где-то в лесу. Расплатившись, нимфа отпустила экипаж, и мы двинулись вглубь чащи. Чем дальше мы шли, тем запутаннее и темнее она становилась. У меня появилась мысль сбежать, но стоило посмотреть на спутницу, как желание пропадало напрочь. Она бы мне не дала и шаг в сторону ступить.

Когда мы подошли к странной пещере, девушка остановилась. Оглядевшись, она резко рванула и прижала меня к скале. Я ошарашенно смотрел в её глаза и , не найдя привычного золотого перелива, утонул в их кровавом море. Её волосы покраснели, сквозь них проступили небольшие рога, а под чуть приоткрытыми губами я заметил выступающие клыки. Это была не нимфа. Суккуб. Но что демон делает в столице, да ещё под таким прикрытием? Заметив мой взгляд, девушка понимающе кивнула:

— Догадался? Молодец. Тем будет проще объяснить. Видишь ли, к демонам в нашем обществе сложилось не слишком хорошее отношение. Их просто ненавидят, что бы они ни делали и как бы ни вели себя. Ненавидят настолько, что это стоит жизней тысячам женщин, стариков, даже детей. Поэтому мы должны скрываться. Видел ли ты когда-нибудь хоть одного демона в городе? И не увидишь, ведь это равносильно самоубийству. Разве что под личиной другого существа. Стоит кому-либо узнать, где мы остановились, как нам приходится менять место жительства. Потому что если знает один, узнает и другой, а потом нас найдут и убьют. Натравят магов, храмовников. Знаешь, эта новая вера не принимает таких как мы. Считает грязью этого мира, опасностью, которую необходимо вырезать, точно опухоль, — она перевела дыхание и чуть ли не плача продолжила. — А мы просто хотим жить, понимаешь? Я не хочу уезжать, я только нашла работу и любимого. А тут ты, такой глазастый маг. Я не могу убить тебя, ведь тогда я нарушу кодекс, но и не могу дать тебе выжить, — в её глазах плескалась боль. Всё это время она искала меня, боялась, что я кому-то о ней расскажу, что ей придётся всё бросить и бежать, оставив то, что так дорого.

— Я никому... Никогда не расскажу, — выдавил из себя я. Суккуб лишь горько усмехнулась.

— Прости, но ты не первый, от кого я слышу эти слова. Знаешь, каких трудов мне однажды стоило сбежать от священников с толпой вооружённых до зубов солдат? Сколько боли и страха я тогда натерпелась? А причиной тому – не поверишь – была девчушка с проблесками магии, которая каким-то чудом разглядела мои рога сквозь иллюзию. Я поверила ей, взяла с неё слово, что обо мне никто не узнает. А когда храмовники нагрянули по мою душу, заявившись ко мне на порог, тут уж было не до смеха и уговоров. Теперь я не одна и мне есть что терять. Мой любимый чуть было не отправился навстречу Ритрих, узнав, что где-то в городе бродит маг, который почуял что-то неладное.

Перед моими глазами было явное отражение одной из проблем мира, ради которого моё путешествие и затевалось. И такая проблема была далеко не единственная. Боялся ли я смерти в этот момент? Нет, не это меня волновало. В глазах этой девушки, перепуганной, загнанной в угол, я читал отчаяние и страх целого народа. Целая раса сейчас находилась в смертельной опасности, никем не принимаемая, всеми гонимая и презираемая. Только это сейчас имело значение. Да и к тому же, умереть так просто я не мог, не все дела мной сделаны, не все тайны открыты, не все полотна Ткущей Узоры прожиты.

И тогда я совершил абсолютно глупый и безрассудный поступок – обнял ту, что желала мне смерти. Она сжала меня в своих объятиях, так что я слышал её бешено колотящееся сердце, затем отстранилась и подняла на меня свои алые глаза, полные грусти, боли и вины.

– Прости меня, – донёсся до моих ушей едва слышный шёпот.

Суккуб наклонилась и прильнула к моим губам. Да, книги не могли полностью описать это чувство. Силы покидали меня бурным потоком, но при этом во всём теле появилась удивительная лёгкость. На секунду в моей голове мелькнула мысль, что если в мире есть самая лёгкая и милосердная смерть, то это была она. А потом наступила темнота.

Очнулся я в полном мраке, где-то что-то капало и шелестело. Холод и сырость пронизывали до костей. В какой-то момент мне показалось, что ещё немного и встреча с Ритрих неизбежна. Но потом я взял себя в руки и, собравшись с силами, поднялся с холодного камня. Сотворить даже маленький огненный шар удалось не сразу, руки дрожали, а магия словно бы отказывалась помогать мне, забившись куда-то в угол моего естества. После нескольких безуспешных попыток в моих ладонях всё же зажёгся небольшой огонёк, и, освещая им пространство, я начал осматриваться. Вокруг были почти отвесные скалы. Кажется, это был каменный карман, и способа выбраться из него я не видел. Силы быстро сходили на нет, через пару минут огонь совсем погас, я уселся у ближней стены и задумался. Время словно остановилось.

— Сидишь? — раздалось сбоку. Я повернул голову и увидел Ритрих, окруженную десятком светлячков. Она грустно улыбалась и вертела на пальце локон.

— Сижу, — честно ответил я, наблюдая за Забирающей жизни. Наверное, именно в тот момент мне перехотелось покидать этот замечательный мир. Тем более я ещё не все дела закончил, а с новым перерождением могу не успеть. — Ты пришла за мной или у меня ещё есть шанс?

— Забирать тебя ещё рано, твой огонь ещё ярок. Я пришла поговорить. Ты же не откажешь скучающей богине в столь глупой просьбе? — она тихо рассмеялась шелестом листьев.

— Не откажу, если ты, конечно, поведаешь мне о Древе жизни, — Ритрих резко погрустнела, но, собравшись с мыслями, кивнула и начала рассказывать:

— Я не знаю, почему Творец создал нас такими. Забирающую жизни женщиной, а Дарующего мужчиной. Не знаю, какие цели он преследовал. Но так как мы касаемся жизней в этом мире, то довольно много времени проводим вместе. И в какой-то момент стало понятно, что вместе мы как две половинки в одном целом, — она грустно улыбнулась, закрывая глаза. — Я люблю его, а он меня. Каждый по-своему, но мы дорожим этим, — богиня замолчала, пытаясь найти слова и объяснить, как это относится к заданному вопросу. Я её не торопил, было видно, что Ритрих это сильно волнует.

— Атрах очень любит детей, — наконец начала она. — Он очень хочет, чтобы у нас было дитя, но я не могу осуществить его мечту. Суть моя такова, что дать новую жизнь я не в силах, лишь забрать. И тогда мы с Атрахом решили посадить вместе семя. Если бы оно выросло, то мы бы завели дитя. Но из всех наших попыток выжил только один росток. Мы почти ликовали, когда заметили первый листик. Однако позже я заметила, что что-то не так, — Ритрих обняла себя за плечи, словно ей было холодно. — Росток был жив лишь наполовину. Да, с деревом это выглядит немного странно, но всё же как чудо. А представь, дать такую жизнь любимому ребенку, а потом прятать от него зеркала? Живой и мёртвый одновременно, что это будет за жизнь? А если оно не выживет, и второй раз не получится?

Я смотрел на Ритрих и думал, зачем так сделал, почему именно так. Вот, например, у Касия жизнью и смертью заведуют две женщины. Правда, они постоянно ссорятся и дерутся, потому что вкусы на мужчин у них совпадают. А в мире Голубых деревьев вообще один бог заведует и жизнью, и смертью. Но почему я поступил иначе? Почему именно так? Хотел разнообразия? Или просто не думал, что у богов могут быть такие человеческие чувства друг к другу? Видимо, я долго молчал, и Ритрих продолжила свои размышления:

— Но знаешь, мне кажется, есть способ. Если я на девять месяцев стану смертной, то смогу родить, однако дитя будет полубогом. Хотя, что случится с миром, если никто не будет умирать? Мои псы, конечно, сильны, но даже им не под силу справиться со всем.

— Не стоит, ведь Атрах будет сильно волноваться и тоже перестанет исполнять свои прямые обязанности, — мы засмеялись, оба представив Дарующего, вяжущего пинетки для будущего ребенка. — Я подумаю, что можно сделать, хорошо? Выход обязательно должен быть.

Ритрих кивнула, и по щекам её потекли слёзы. Падая на каменный пол, они превращались в иней, что постепенно покрывал дно пространства. Повеяло холодом.

— Так, прекращай рыдать, иначе я умру раньше, чем смогу тебе помочь. Подумай лучше, как мне отсюда выбраться.

— С помощью магии, — пожала плечами богиня, утирая непрошеные слёзы.

— Но мне и огненный шар после поцелуя суккуба было трудно зажечь. Откуда возьмутся силы-то? Странно, конечно, что и магические силы так ослабли, но это факт!

— Стены из кижуля, камня, что постепенно поглощает магию. Поэтому у тебя и физическое, и магическое истощение.

— Замечательно, и как ты предлагаешь мне использовать магию? — Ритрих ткнула меня в один из серебряных браслетов и сказала самым обыденным тоном, словно всё было предельно просто:

— Блок на магию. Сними одну из семи печатей. Сила, которую ограничивает браслет, высвободится, и этого всплеска должно хватить.

Идея была здравой, но как подступиться к печати, которую поставил сам Мэтр, я не знал.

— Попробуй направить всю имеющуюся силу на стену, за ней находится выход. Ты будешь на грани и либо перегоришь, либо сломаешь печать.

— Первый вариант меня как-то не устраивает, — натянуто хохотнул я.

— Постарайся выжить, — сказала богиня и растаяла в воздухе, оставив меня наедине с четырьмя стенами.

Глубоко вздохнув, я отступил от стены подальше и окинул её взглядом. Выглядела она совершенно обычно и почти не угрожающе, как будто её разрушение не могло истощить меня до смерти или взрыв с кучей летящих во все стороны булыжников не мог размазать меня в лепёшку. Ситуация казалась мне настолько абсурдной и самоубийственной, что даже волнение уступило место желанию весело махнуть рукой и пустить всё на самотёк. Я чувствовал себя ужасно глупо, спокойно и почти легкомысленно идя на такой риск, но лучше так, чем сидеть и однозначно умереть в холоде, голоде и жажде.

Я начертил в воздухе формулу разрушения и направил всю оставшуюся силу в магический круг. Весь поток магии, на который я был способен, обрушился на каменную твердь, стена передо мной затряслась, поверхность под ногами задрожала, а сверху посыпались куски породы. Вокруг слышался оглушительный треск и грохот. В какой-то момент мне показалось, что ещё немного – и во мне не останется ничего, как в песочных часах по истечении времени. А потом перед глазами словно взорвался огненный шар, отбросив меня назад, и стена рухнула, дав столь желанный выход на свободу. Одно из серебряных колец, почернев, спало с руки и со звоном упало на камень. Не помня себя, я выбежал из ненавистной пещеры и вдохнул свежий ночной воздух.

— Тц, ты тут, кроха, а я тебя везде ищу, — прогремело сверху. Тарон, как же радует его голос после заключения в этой ловушке. — Катирион поднял меня посреди ночи, куда-то переправил и сказал, что у нас украли "малыша". Серьёзно, этот старый прохвост волнуется о тебе больше, чем о собственной внучке.

Сил у меня больше не осталось, поэтому просто упал в осеннюю траву, засмеявшись как сумасшедший. Хотя я был настолько обессилен, что это больше походило на хрипы умирающего. Дракон тоже усмехнулся, потом подхватил меня в когтистые лапы и полетел в сторону университета. В голове раздался его голос:

— Кто тебя похитил? Мне можешь сказать правду, — я мысленно улыбнулся и признался:

— Суккуб, она пряталась в городе под обликом нимфы. Наши взгляды встретились на улице, и мне не составило труда заметить несоответствие. Девушка сказала, что их преследует и целенаправленно уничтожает церковь, поэтому она не может оставить меня в живых, но и убить не в силах.

Дракон долго молчал, но потом всё же заговорил:

— Я расскажу об этом Катириону, он поймёт, а в университете говори всем, что тебя спутали с одним преступником. Посидел эту ночку в каталажке.

— А потом прилетел дракон и забрал меня, объяснив стражам порядка, что они сильно ошибаются, — Тарон рассмеялся так, что чуть не выронил меня в полёте.

Всё же хорошо, что хорошо кончается. Я, наверное, никогда не забуду глаза Сиэля, когда на стук он открыл окно, а там лапы дракона, сжимающие радостного меня. Пришлось их знакомить. Сиэль радовался как ребёнок и потом долго провожал взглядом летящий в ночном небе крылатый силуэт. А мне не терпелось наконец-то упасть в мир грёз, пусть грязным и голодным, но живым.

Сон пятый

Сегодня я смог самостоятельно соединиться с миром. Конечно, хотелось услышать Касия, но о многом стоило подумать. Разговор с Ритрих меня изрядно взволновал. Чем же я мотивировался, создавая этот мир, какие у меня были цели? Почему всё именно так, как есть? Соединившись с миром сейчас, я отчётливо понимал его несовершенство. Но за что хвататься и что править, не знал. Мир постепенно залечивал ранки, утихала его боль, однако появилась настороженность.

В голове возник образ суккуба, в памяти всплыла её история, и меня сразу выкинуло в пространство темноты, где всё началось. В этой бескрайней и непроглядной тьме что-то зрело, напитывалось соками и набиралось сил. Огромный сгусток тьмы пульсировал, и я словно услышал, как сотни и тысячи голосов молят о наказании неверующим, иным.

— Нашёл-таки, — тихо прошелестел Касий. — Я наблюдаю за ним уже давно, но в последнее время от него начало веять угрозой.

— Ты прав. Мир это тоже чувствует. Что-то грядёт.

— А его сейчас нельзя никак обезвредить? — взволнованно спросил друг.

— Нет, пока он не проявится полностью, с ним сделать ничего нельзя. Сейчас его попросту не существует.

— Н-да, дилемма. И что, ты будешь ждать, пока оно "родится"? А что потом? — Касий был взволнован, я словно ощущал его всем своим существом. Но это то, с чем я должен справиться сам, ведь это мой мир, и я за него в ответе.

— А что будет потом, будет видно, когда оно появится. Боюсь, случится много разрушений, придется списывать на какой-нибудь катаклизм. А пока у меня есть время придумать, что с этим делать. Плюс, надо ещё найти тех, кто решил таким образом изменить мой мир.

Просыпался я долго и тяжело. Однако когда открыл глаза, не сразу понял, где нахожусь. Это был лазарет. Воздух был пропитан лечебными травами, а в помещении сновали несколько друидов. В башне магии он был только один, хотя у нас и народу меньше. Тут их насчитывалось около десяти.

— О, очнулся, голубчик? — проворковал ближайший друид, медленно подходя ко мне. — Ну и здоров же ты спать, трое суток провалялся. Хотя после поцелуя суккуба и знакомства с кижулем немудрено. Как ты себя чувствуешь? — трое суток, как же быстро пролетело время. А вот ощущал я себя странно.

— Непонятно, вроде чувствую бодрость, и при этом такая лёгкость в теле, словно я сейчас в силах свернуть любые горы, — друид засмеялся и похлопал меня по плечу:

— Не стоит портить такой замечательный рельеф. А сил в тебе полно после снятия одной из семи печатей. Непривычно, наверное. Ты сейчас в магическом зрении как костёр горишь. Надо будет подойти к мэтрессе Ириган, она мастер в щитах. Тебе будет полезно узнать, как прятать такой фонтан от лишних глаз.

В лазарете пришлось провести ещё пару дней, потому как в каменной ловушке я успел простыть и моё бренное тело не отпускали до полнейшего выздоровления. Впереди меня ожидали огромные лекции для переписи и куча дополнительных занятий, а пока нужно было найти мэтрессу.

Мэтресса Ириган, что поставила мне ментальный щит, была метаморфом-полукровкой и мастером защитной магии. Эта раса известна тем, что могла менять свой облик, полностью подстраиваясь под любой объект, исходным оставался лишь вес. Обитала она в красном корпусе, куда я сразу и направился, но преподавательница нашла меня раньше.

— О, какая интересная аура, какой поток энергии! Ты тот парень, не умеющий ставить щиты? — девушка умилительно рассматривала меня, чуть ли не хлопая в ладоши.

— Да, мэтресса. Собственно по этому поводу я вас и искал. Мне нужна ваша помощь, чтобы прикрыть всё это от лишних глаз, — преподавательница задумалась, после чего улыбнулась коварной улыбкой и ответила:

— Хорошо, я тебе помогу и поставлю щиты. Но со следующей недели ты будешь приходить ко мне на дополнительные занятия, чтобы потом ставить их самостоятельно. Ну и, собственно, поможешь мне с моей диссертацией, — мэтресса продолжала обворожительно улыбаться. — А пока постой спокойно и не двигайся, можешь перейти на магическое зрение и наблюдать, это будет первый урок.

Мэтресса направила в мою сторону поток силы, преобразуя его в некий кокон. На нём начали вспыхивать разные символы, которые становились единым замысловатым узором. А потом всё резко кончилось, и кокон растаял в воздухе, будто его и не было. Девушка со словами "ну вот и всё" коснулась тонким пальчиком моего носа и упорхнула в неизвестном направлении, оставив меня в полном недоумении. Ближайший месяц обещал быть утомительным.

— Думаешь, она действительно не виновата и поступила так лишь под гнётом ситуации? — спрашивал мэтр Катирион, когда заполучил меня в ближайший выходной. Конечно, его волновала проблема суккуба, но за меня он переживал больше. Поэтому мы сидели в пещере Тарона и втроём обсуждали столь важную тему.

— Это была лишь случайность, что из всех магов неладное почувствовал только я. А ей просто хотелось жить.

— Ты слишком добр, она тебя чуть не убила, а ты её защищаешь, глупый человек, — неодобрительно прогудел дракон.

— Пусть так, но всё же обошлось. Надо понять, с чего суккуб вообще попала в такую ситуацию.

— Тут все более-менее просто. В новой религии, вере в Создателя, есть некие нечестивые демоны, оскверняющие праведных людей и мир вокруг. Поэтому властью церковников суккубы и другие подобные расы подвержены гонениям. Как некогда маги и ведьмы.

— Видимо они решили, что если с магами им не совладать, то нужно найти новых козлов отпущения, — раскатисто засмеялся Тарон, мотнув головой.

— Как бы это ни звучало, — начал мэтр, поглаживая седую бороду, — скорее всего, так оно и есть. Как бы это не переросло в межрасовую войну, — он тяжело вздохнул, и все мы поняли, на какой грани стоим. Шаг в сторону грозил неминуемой войной, в которую будут втянуты слишком многие.

— Что ж, надо предупредить короля, может, есть ещё возможность изменить ход событий или хотя бы задержать их, — сказал мэтр, вставая с серого камня. Наш разговор лишь до конца раскрыл мне суть происходящего в пространстве, где всё началось. Новая религия растила себе бога, подкармливая его ненавистью к врагам веры. Они постепенно готовили масштабное столкновение, которое будет знаменовать приход их "создателя".

Был лишь мизерный шанс, что этого получится избежать, и я постараюсь сделать так, чтобы получилось. Сейчас моим приоритетом было окончание университета магии и получение различного опыта применения своих сил. Очень скоро мне понадобится вся моя мощь.

— Тарон, как ты думаешь, можно ли убить бога? — неожиданно для себя самого я спросил у дракона. Он усмехнулся и ответил:

— Бог – это скопление мыслей и сил тех, кто о нем помнит. Уничтожь веру и ты уничтожишь бога. Сложно, но вполне выполнимо, разрушили же тогда чёрные обелиски. Также существует поверье, что бога может убить только бог. В общем, разглагольствовать тут можно долго. А с чего ты вообще задался этим вопросом?

— Просто подумал, что, если новая вера создаст с помощью своих последователей и их веры бога, тогда что нам делать?

— М-да, неприятная картина, надо думать, — согласился мэтр. — Но всё потом, сейчас нам надо возвращаться.

— До скорой встречи, — раздался голос дракона где-то за кругом телепортации. Мир вокруг мигнул, и мы оказались в холле Университета Магии.

***

Прошло несколько лет. Учёба затягивала сильнее, и я открывал для себя всё большие возможности. Однако меня манили бесконечные дороги. Мне хотелось узнать мир ещё больше. Увидеть новые города, сёла, людей и других существ. Почувствовать пыль дорог и усталость ног вечером у костра с лютней в руках. Мне было девятнадцать, романтик во мне бунтовал. А Сиэль от безысходности начал учить меня более тонкой игре на лютне, чтобы хоть как-то сохранить свой слух и эстетическое восприятие.

За последние четыре года в группе поубавилось народа. Кто-то не выдержал нагрузок, кто-то провалил экзамены. Но наше с эльфом соперничество не изменилось, только вышло на другой уровень. В тренировочных боях каждый из нас жаждал удивить другого, а потом мы дружно разбирали произошедшее. Счёт выигрышей и проигрышей был равный, никто не хотел уступать.

Порой на наши тренировки приходили посмотреть ребята с других курсов, в том числе и прекрасные волшебницы. И вот тут мы оба как павлины распускали свои перья и устраивали показательный ярый бой, изысканный в своих мелочах. А потом так же рьяно получали по ушам от преподавателей. Зато девушки всё чаще томно вздыхали при нашем появлении.

Мэтресса Ириган смеялась над нами, что мы словно проявление Ритрих и Атраха, как свет и тьма. Меня это забавляло, а Сиэль кривился так, словно надкусил лимон. После того, как эльф узнал о моих дополнительных занятиях по защитной магии, он напросился тоже. С тех пор мы часто беседовали в парке во время обеда. Сиэль был влюблён в мэтрессу по самые кончики острых ушей, но та искренне делала вид, что не замечает его порывов.

Так наша студенческая жизнь шла полным ходом. Мы не сильно выделялись среди прочих, и никто не кричал наших имён. Но были в университете и элитные студенты. Некий совет учеников, в него входили самые прилежные, сильные и могущественные. Каждый знал их имена и как они выглядят, девушки заливались краской при одном взгляде, а парни завидовали, бывало и наоборот.

Как-то я встретил одного из совета, ливрея его была с золотым воротничком, чем он, собственно, и отличался. Столкнулись мы в городе, где я был в простой одежде, может, поэтому у нас и завязался разговор, если это можно назвать разговором.

В тот день отец Лоиса попросил меня сыграть на лютне в таверне. Менестрель, что пел у них обычно, простудился, совершенно лишился голоса и лежал дома под кипой одеял. Господин Шольц не знал, что и делать, где найти свободного музыканта в пятничную ночь. Но тут волей случая или же рукой провидения Лоис вспомнил о моей скромной персоне.

—Тарон! У меня есть для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться! — завопил друг, завидев мой черный хвост в конце коридора и в одно мгновение нагнав.

— Я тебя слушаю, мой дорогой друг, – обернувшись, удивлённо ответил я.

— Ты же мечтал предстать перед народом с лютней в руках, как заправский менестрель?

— Было дело, — кивнул я, пока ещё не понимая, к чему он клонит.

— Мечты сбываются! Сегодня у тебя есть замечательная возможность выступить в одной прекрасной таверне, — Лоис сиял как отполированный золотой и, пока я не успел отказаться, добил последними аргументами: — Репертуар на твой вкус, оплата пять золотых плюс то, что тебе кинут посетители.

— Умеешь ты убеждать, — улыбнулся я и тут же направился за инструментом.

— Оденься в повседневную одежду, а то мало ли люди не поймут мага с лютней, – крикнул мне вдогонку Лоис.

Таким вот чудесным образом я оказался вечером в таверне с музыкальным инструментом в руках. Мама Лоиса выпустила из моего черного хвоста несколько небрежных прядей, для вхождения в образ, и потрепала по макушке. Вдобавок ко всему, ягодным соком мне усилили мешки под глазами со словами:

— Менестрель должен быть голодным и уставшим, голос жалостливым, а вид потерянным, чтобы народ охотнее кидал монеты.

В общем, выглядел я, наверное, впечатляюще. Народ в таверне был не привередлив, поэтому слушал в моём исполнении и эльфийские баллады, и слезливые любовные истории, и весёлые застольные, а порой и похабные песни. Дамы краснели, мужики громко смеялись и заказывали больше пива. Изредка в ноги мне кидали монеты, но я не отвлекался и лишь в перерывах между песнями благодарил за щедрость.

— Держи, выпей, ты устал, — раздался женский голос сбоку, и я с радостью принял большую глиняную кружку, искренне веря в то, что там стоит Мира или Лира, разносчицы. Но там стояла Ваэлит, зелёновласая волшебница из совета учеников на два курса старше меня. Красавица, умница, но с нравом южной кошки, как говорили старшие. — Это, наверное, твоё первое выступление? Ты хорош.

— Спасибо, — пролепетал я, отпивая пенного.

— Когда ты заканчиваешь? — неожиданно спросила девушка и сразу, не став дожидаться ответа,продолжила: — Я подожду тебя за крайним столиком.

— Как хочешь, — пожал я плечами. Ваэлит была знаменита своей прямотой, способностью всегда добиваться желаемого и высмеиванием тех, кто пытался за ней ухаживать. Такое её поведение в таверне немного выбивалось из привычного порядка, но наверняка на это были свои причины. Она подошла к Шольцу и о чём-то с ним переговорила, а после удалилась за указанный столик, улыбаясь во все тридцать два. Как и обещала, девушка дождалась, пока меня рассчитают и отпустят. Потом подхватила под локоть и утащила наверх в комнаты посетителей. Я хотел было что-то вякнуть, но она меня остановила словами, мол, всё оплачено.

Когда за нами закрылась дверь в небольшую комнату, девушка прижала меня к стенке и жарко поцеловала в губы. Нет, я, конечно, не был против, просто не ожидал такого поворота событий.

— Ты мне понравился, менестрель. И уж если мне чего-то захотелось, я это получаю, — выпалила она, оторвавшись от поцелуя. Ну, я решил, раз хочет то пусть, она девушка ладная, а то, что пол-университета жаждет её в постель, меня не слишком трогало. Мои руки скользнули по её крутым бёдрам, сжимая их, и Ваэлит, улыбнувшись моему молчаливому согласию, толкнула меня на кровать. Ночь была длинна и коротка одновременно, но хороша в любом случае.

Утром, стоило только солнцу показаться из-за горизонта, я выполз из постели и в спешном порядке покинул комнату, на ходу напяливая одежду. До занятий оставалось ещё два часа, но нужно было так же успеть добраться до университета, переодеться и поесть, а самое главное – вымыться.

У Ваэлит была идеальная посещаемость, так что я был уверен, что она не опоздает. Но как оказалось, чудеса случаются (хотя не мне ли про это знать). На обеденном перерыве весь университет судачил о том, как она ворвалась в кабинет со звонком, чуть не сбив преподавателя. Все недоумевали, с чего вдруг такое.

— Признавайся, что ты с ней сделал, а, герой-любовник? — посмеивался Лоис, пихая меня локтем.

— На твоём месте я бы больше волновался о том, устояла ли на месте таверна. Ведь маг в гневе это трагедия, а если он ещё и девушка...

— Это катастрофа, — помрачнел друг, прикидывая, что он скажет отцу.

— Не бойся, я думаю, она задержалась лишь потому, что пришлось чинить кровать и дверь.

— Почему именно их? — друг недоумевал, однако на дне его глаз уже начали появляться первые смешинки.

— Пошутил же. Я лишь ушёл раньше, чем она проснулась, подоткнув перед выходом ей одеяло. Что именно могло её задержать, мне неведомо, но явно не маленькая синяя розочка на подушке вместо меня.

— Забавно, — засмеялся Лоис. — А если она тебя найдёт? Ваэлит же тебя уничтожит. Оставил одну, да ещё и не разбудил на пары, на которые сам отправился.

— Зато как будет феерично умереть от столь прекрасных рук.

— Она весь город перероет, но найдёт тебя, — продолжал пугать меня друг.

— О, зачем же переворачивать весь Ииртас? Я оставил ей записку.

— Надеюсь, ты там не написал своего имени?

— Почему нет? Написал, ещё добавил номер комнаты, на случай если она захочет меня найти. Только не знаю, станет ли.

— Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место.

Однако вопреки всем переживаниям, случайная встреча в коридоре с Ваэлит не принесла ни приключений, ни скандалов, ни захватывающего спуска из окна. Девушка, полностью проигнорировав присутствие кого-либо, прошествовала по своим делам. Как оказалось позже, ей было абсолютно плевать. А мне бы стоило поучиться у неё лёгкости в подобных отношениях.

Через несколько дней мне пришло приглашение, отказаться от него было бы весьма неразумно. Мы встретились в беседке в самой глубине парка. Оба в ученических ливреях и с аккуратно подвязанными волосами.

— Всё же ты мне понравился, менестрель, — сказала девушка после долгого молчания, подчеркнув обращение лёгкой насмешкой. — Не буду ходить вокруг да около. Я учусь последний год здесь. Осталось ещё полсеместра. И я хочу, чтобы ты согревал мою постель в оставшееся время.

— Заманчивое предложение, но в чём подвох? — девушка усмехнулась и накрутила на палец зелёную прядь волос.

— Хочется мне так. Без любви, без обязательств. Там в таверне ты был совершенно не против, что-то изменилось за это время?

— Нет, мной всё так же движет любопытство.

— Это хорошо, только давай без розочек, они вызывают сожаления.

— Хорошо, — спокойно согласился я. — У тебя в родственниках нет случайно нимф или суккубов?

Девушка рассмеялась звонко и весело, скидывая всю напыщенную серьёзность.

— Кого только нет в моей родословной, но это совсем другая история, красавчик. До встречи, я позову.

Сиэль первое время мне завидовал, а потом у него тоже всё сложилось, мэтресса таки сдалась после стольких лет его красивых ухаживаний. Как Ваэлит и говорила, через полгода наши встречи прекратились. За это время многие студенты пытались выяснить со мной отношения на плацу, но я отбивался как мог. Пару раз всё же проигрывал, а потом отлёживался в лазарете. Снова нагонял по учёбе, а потом всё по кругу. Тем не менее, это было весёлое время.

Думал, когда Ваэлит выпустится, станет скучно, но я ошибся. После всё начало закручиваться только сильнее. Я не стал одним из совета, потому как не был лучшим из лучших, но при этом остался собой. У меня появились новые друзья и некоторые из них были те ещё авантюристы.

Пару раз мы красили воду для омовения, пробравшись в девичий корпус. Потом отстаивали свой от атак разъярённых посиневших ведьм. Один раз полезли в закрытую часть библиотеки, чтобы узнать, что же хранит директор в красной шкатулке в виде книги. Оказалось – дорогущий коньяк из соседнего государства Криллит. Никогда не пробовал столь чудного напитка. Однако директор не наши волшебницы и со временем не успокоился. Он заставил нас самолично варить бочку коньяка, используя земляную магию, основы зельеварения и временные пространства. Мэтр Катирион и Тарон смеялись над моими похождениями, мол, растёт мальчик.

Вот на такой радостной ноте я всё же окончил университет магии. Получил свой диплом и разрешение на магическую практику. На скопленные деньги я купил себе лошадь, пространственный мешок и новые вещи, взял лютню и отправился в путь, по бесконечным дорогам своего мира. То, о чём я так долго мечтал. Мне некуда было возвращаться, а впереди ждал долгий путь.

За время, что я развлекался в университете магии, придуманный бог развивался, набирал последователей и уже скоро должен был родиться. У меня оставалось максимум три года, чтобы найти первопричину и выход из сложившейся ситуации.

История вторая. Слово четвёртое

История вторая

Путь всегда имеет как начало, так и конец,

каким бы бесконечным он не казался.

Слово Четвёртое

Четвертым словом стала искренность -

то, что он хотел услышать в ответ.

Ииртас остался далеко позади. Дорога вела меня на юго-запад, в портовый город Доуэл. Он был одним из крупнейших в нашей стране. В Доуэле пересекалась большая часть торговых путей как сухопутных, так и морских. И если мне нужна информация, то порт подходил для этого лучше всего, ведь именно туда стекались слухи со всех уголков мира.

Пока длился мой двухнедельный путь между городами, я успел о многом подумать. Первое, что меня волновало - это моя цель. Что именно я ищу? Первоисточник. Чем он может являться? Скорее всего, это либо какой-то человек, возможно представитель другой расы и долгожитель, либо книга, так как началось всё это достаточно давно.

Первые волнения возникли в мире около трехсот-четырехсот лет назад. Тогда начали появляться проповедники, рассказывающие людям, что бог един и никакого пантеона, заправляющего земными делами, в действительности нет. Многие смеялись над этим заявлением и нипочем бы не предали бы свою веру в Творца и Ритрих с Атрахом. Однако были и те, что принимали за чистую монету эти россказни. Потом вера начала приобретать более отчётливые формы, начали появляться новые писания, заветы, храмы, послушники. Когда я решил посмотреть, что они из себя представляют, то был весьма шокирован. Стало ясно, почему в последнее время голоса жителей моего мира были столь озлоблены.

Новая вера учила, что Творец, Создатель, исполнит желания своих верующих в час нужды. Но при этом надо соблюдать некие правила. Многие из них были направлены на подчинение вере. Если кто-то был против культа, то он признавался врагом, еретиком и его можно было принести в жертву Создателю. И тот проявит милость в свою очередь. Символом у них был черный обелиск, которому как раз и приносили жертвы, и книга священных писаний Рэнес. Были некие жрецы, общающиеся с богом, устраивающие походы на неверных и далее по списку. Культ нес в себе сокрытую агрессию, и каждый прихожанин желал смерти и наказаний для врагов и обидчиков. Причем карать их должен был Создатель своими руками.

Эта вера не могла принести процветания миру. Она учила людей жадности, лжи и взращивала в людях самолюбие и жестокость. Последователи верили, что они лучше среди прочих, что их жизнь важнее и дороже чужой. Поэтому я избавился от неё, разрушил обелиски и попытался донести до людей их неправоту.

На какое-то время всё утихло, однако через какое-то время начала появляться новая вера в нового Создателя. В этот раз они несколько изменили концепцию, исправили ошибки, приведшие к краху в прошлый раз. Я даже не сразу заметил возникновение нового культа, потому что молились они уже совсем другому Создателю. А то, во что верят многие, порой перестает быть плодом воображения и появляется в реальности.

С чего начинать поиски я даже не представлял. Возникла мысль, что проще войти в систему и узнать её изнутри, но у меня нет на это ни времени, ни возможности. Единственное, что я знал наверняка, культ Создателя пришел в эту страну из Майокрии. Следовательно, нужно узнать что-то о ней и ситуации там.

По пути я останавливался в придорожных тавернах, и пару раз мне удалось договориться с хозяевами о выступлении. Даже немного подзаработал. Мне все больше нравилась такая спокойная кочевая жизнь. После стольких лет нескончаемого шума столицы и университета, лес радовал своей тишиной до глубины души. Можно было спокойно слушать свои мысли.

На четырнадцатый день пути на горизонте показалось море и далекий силуэт Доуэла. Когда до города оставалось два часа пешим ходом, я решил остановиться. День уже клонился к закату, а ворота обычно на ночь закрывают, так зачем было гнать лошадь? Углубившись в лес, наткнулся на небольшую полянку. На ней была устроена приличная стоянка, видимо здесь часто останавливаются торговцы и путники.

Я спешился с коня и распряг его. За деревьями слышался шум воды, куда мы и двинулись: следовало вымыть уже порядком взмыленного скакуна, да и самому не мешало бы искупаться. Ручей был достаточно широкий, глубокий и прохладный, что не могло не радовать. Мы с конем припали к прозрачному бегущему источнику и начали жадно пить.

Вечер я встретил у костра, в котелке варилась каша, а травяной настой приятно согревал изнутри. В такие моменты мир вокруг казался мне самым чудесным. Я настолько погрузился в приятные мысли, что не сразу услышал приближающиеся шаги.

— Могу я присоединиться к вашему костру, молодой человек?— раздалось справа от меня. Там стоял путник в сером плаще, почти полностью скрывающем его фигуру. Я не чувствовал от него угрозы, поэтому кивнул и приглашающе махнул.

—Вы едите в Доуэл? — Путник присел к костру и начал отогреваться у костра. Хоть весна и вступила в свои права, вечера оставались промозглыми. Он скинул капюшон и улыбнулся, доставая из мешка котелок с кружкой.

—Да, путь туда не близкий, — кивнул я в ответ. — А вы? Можем разделить мою кашу на двоих, я на радостях немного переборщил с крупой.

Путник согласился. Как оказалось, он тоже шел в порт только с восточной стороны из города Дункан. Так, слово за слово, мы и разговорились. Моего нового знакомого звали Кунлас Тофиль, он занимался инспекцией торговых путей. В порту мужчина собирался выбрать караван и пойти с ним в качестве охранника, чтобы оценить уровень безопасности. Как Кунлас объяснил, существует достаточно широкая и влиятельная организация, обеспечивающая хорошие условия для торговых путей. Её работа была направлена на присмотр за дорогами, обеспечение караванов защитниками из гильдии наемников, а так же на борьбу с разбойниками. Кроме того можно было прийти в специальное отделение организации, где создавалось примерное расписание отправления и прибытия торговцев с возможными пунктами назначения, и присоединиться к кому-нибудь.

— Организация Зеленого пути весьма обширна. Мы работаем со многими гильдиями наемников, торговцев и ремесленников. Наши отделения есть почти во всех городах и странах, что позволило нам серьёзно развить торговую сеть за последние десять лет.

Кунлас говорил об этом с нескрываемым воодушевлением, а мне было удивительно слушать подобные вещи. Ведь когда ты создаешь мир, ты порой не думаешь о подобных мелочах, а потом оказывается, что от них многое зависит. Это стоило обдумать.

— А в каких вы отношениях с храмовниками?

— С почитателями Создателя? Как ни странно, мы в хороших отношениях. Если быть до конца откровенным, то именно они и стоят у истоков нашего дела. Когда культ только набирал последователей, людям понадобились безопасные пути. После нескольких десятилетий и сотни неудачных попыток сеть всё же заработала, и сейчас мы видим Зелёный Путь в его лучшем свете.

— А с какой страны пошла волна? Раз уж мы коснулись истории вашей организации.

—Товаль, к Востоку от Маокрии. Поговаривают, что и культ берет начало из этой страны озер и лесов.

—Это интересно, ничего подобного я раньше не слышал.

—Об этом и не многим известно, только старикпм. Я в организации с самого её основания, поэтому знаю. Во мне четверть эльфийской и орочьей крови, поэтому и срок мой длиннее. Приятно, когда дело твоей жизни приносит плоды и доставляет радость не только тебе, но и множеству людей по всему миру.

Мы посидели ещё немного, закончив с едой и отваром, и улеглись спать. Кунлас заверил, что здесь безопасно, поэтому не стоило волноваться на этот счет. Но это не помешало мне поставить несколько магических сигналок. Как бы уверен он ни был в своих словах, моя паранойя была сильнее.

Сон шестой.

Мне снился Товаль, край озер и лесов, такой, каким он был несколько веков назад. Когда там жили только коренные жители, не было широких трактов, больших городов, и все казалось волшебным. В кристально чистых озерах плескалось огромное количество рыбы, а в глубинах жили водные лошади, келпи, и драконы. Вокруг были бесконечные зелёные леса, в которых изредка встречались одинокие домики. Вершины высоких гор были заснежены круглый год, местами теряясь в белом тумане облаков. Где-то там жили Северные Ветры, племя серебряных эльфов, забытые, но не сломленные.

Я любил бывать там, летать в образе птиц, бежать рысью по лесу, рыбой плескаться в озерах. Потом всё начало меняться. Путники, побывавшие хотя бы раз в этом краю, возвращались с семьями, селились, строили дома. Возникали сначала деревеньки, потом города. Рыбы стало гораздо меньше, келпи ушли в самые дальние озера, драконы после стычек с воинами попрятались кто где. Северные Ветры спустились с гор и открыли школу военного дела.

А что же было потом... В какой момент мой любимый край стал таким, каким он есть сейчас? На этой ноте мой сон перекочевал в моё обычное соединение с миром, и я оказался над Тирбисом, столицей Товаля. Город был у подножия горы Кхали, чьи вершины купались в тумане облаков, осыпающих её белыми хлопьями.

— Любуешься? — Касий как всегда появился неожиданно.

— Да, я, оказывается, уже забыл, как красив этот край.

— А с чего вспомнил? Что-то узнал?

— Да, возможно именно отсюда пошла волна культа создателя. Вот и наведался. Думаю, в какой момент это произошло, что я упустил.

— А разве ты это упустил? — голос Касия был насмешливым, но он словно пытался мне что-то напомнить. — Что случилось четыре века назад?

— В мой мир случайно попала женщина, — вспомнил я. Именно тут, в ещё небольшом городке четыреста лет назад появиласьДара. Девушка, что отличалась от всех виденных мной раньше. Она была не отсюда, не из моего мира. От неё веяло угрозой, при этом ни в мыслях, ни в словах, ни в действиях этого не чувствовалось. Дара рассказывала о том месте, откуда она пришла, что-то в нём было настораживающим.

Люди там были алчны, зациклены только на себе, они разрушали свой мир, не заботясь о том, что ждет их в будущем. Одни расы уничтожали другие. Все постоянно было в огне, дыме, войне. Дара говорила, что не все там были таковыми, кто-то все же мечтал о мире, правда жили они не долго, как и она. Тогда я счел, что угроза, исходящая от неё, это лишь эхо пережитого, но возможно я ошибался.

— Она тогда родила сына от серебряного эльфа, забавное дитя вышло.

— Но разве не с его совершеннолетием всё начало меняться? — Касий подталкивал мои воспоминания, упрямо настаивая на своем.

— Думаешь именно он первопричина? — усомнился я.

— Нет, вспоминай, чем он занимался, что стало с Дарой?

— Она умерла, когда ему было десять, эльфы приняли его, но дети не сдружились. — Воспоминания тягучим потоком начали заполнять мои мысли, прокручивая картины прошлого перед глазами. Как же давно это было. — Юные серебряные эльфы понукали его и насмехались. Поэтому сын Дары вырос тихим, скромным, писал книги. Изредка я слышал его голос. Точно, он просил наказать тех, кто насмехался над ним.

— И ты наказывал?

— Нет, но через какое-то время, всех их постигали какие-то несчастия. Один сломал ногу, другой получил выговор, кому-то не посчастливилось потревожить гнездо с осами и так далее.

— Но даже в таких мелочах он наверняка увидел проведение и порадовался, что есть ещё в этом мире справедливость, так? — усмехнулся Касий. А ведь он был прав. Маленький эльфёнок искренне радовался чужим неудачам, искал себе оправдания за это.

— Вот уж точно, в тихом омуте черти водятся, — грустно посмеялся я в ответ другу. — Вот только мне кажется, этого не достаточно для появления такого сильного, фанатичного культа. Ведь он распространялся как чума. Да, были книги и люди, что несли идею нового бога в народ, но над ними смеялись поначалу, а потом всех словно скосило.

— Вот это уже ближе к истине. Ты сегодня вспоминал Товаль в его первоначальном виде, так? — спросил друг и, дождавшись моего утвердительного "угу", продолжил: — Скажи, ты помнишь, каким был твой мир тогда? Что его отличает от сегодняшнего?

—Ну, если не считать нависшую угрозу вторжения нового бога, то... — начал было я, но осёкся на полуслове, потому как осознание резко ударило в голову. Культ не просто разошелся как чума, скосив порядком народа по всему миру, он действительно ею был. Эта "болезнь" искажала все вокруг: людей, их мысли, быт, цели, города, религии. Их злоба не была напыщенной, вера в создателя не учила их этому. Просто эти люди были больны, в них была частичка чего-то мне неизвестного. — Как же я был слеп, Касий! Но что теперь делать? Их вылечить? И что это за "болезнь"?

—Я не знаю, мой друг. В нескольких мирах я уже встречал её, и Творцы борются с ней всеми силами, но пока с переменным успехом. Она словно живая, раз за разом меняется и уходит от "лечения", — Касий замолчал на какое-то время, словно обдумывая что-то. — Тот бог, — нерешительно начал он. — что скоро появится. У него схожая структура с этим загадочным «недугом». Я и ещё несколько Творцов наблюдаем за ним. Все в растерянности. Боги появлялись и раньше, но мир не воспринимал их как угрозу.

Мы молчали какое-то время, каждый обдумывал услышанное. В небе постепенно начали гаснуть звезды, а где-то вдалеке понемногу светлело небо, краснея тонкой полоской далекого рассвета.

— Вы уже придумали названия этой заразе? — разорвал тишину мой дрогнувший голос.

—Мы назвали их Искажениями, просто, но полностью описывает основную суть.

—Почему ты сразу не сказал?

—Любому знанию своё время, ты же знаешь. Сам хотел увидеть всё воочию и понять всё своим умом, а слышать что-либо от меня ты был не намерен. Ты с таким рвением просил меня не вмешиваться, убеждал, что справишься и сам, приводил столько доводов, и я понял, что лезть и вправду не стоит.

—Я был юн и глуп, как любит говорить Тарон.

— Тебе ли говорить про юность и глупость, тем более мне — засмеялся мой друг, разряжая настороженность вокруг. — Ты старше любого из тех, кто живет в твоём мире. А насчет глупости, все мы иной раз поскальзываемся на ровном месте. Даже я однажды могу оступиться.

Побеседовав ещё какое-то время, мы с Касием распрощались. Разговор оставил тревожный след, ведь Искажения были серьёзной проблемой не только моего мира, но и нескольких других. Но в то же время что-то постепенно начало проясняться, это не могло не вселить надежду.

Меня ждало пасмурное утро на полянке в лесу. Мой ночной спутник все ещё спал, кутаясь в серый плащ. Костер догорел и лишь небольшие угольки ещё тлели. Пришлось искать хворост и разжигать заново.

—О, вы уже встали?— сонно пробормотал Кунлас и потянулся, сбрасывая остатки сна. Должно быть, его разбудил запах травяного настоя или то, как я выразился, когда, споткнувшись о торчащий сук, встретился носом с землёй.

—Да, уже около получаса назад. Погода сегодня не очень приятная. Скоро пойдет дождь, так что стоит поторопиться.

—Вы выглядите весьма обеспокоенным, что-то случилось?

—Приснился странный сон, если вы об этом, — я улыбнулся Кунласу, разливая травяной настой. И ведь не соврал и словом. Мы наскоро позавтракали и оправились в путь. Кони, отдохнувши с ночи, резво мчали нас к воротам Доуэла.

***

Два года я бродил по дорогам своего мира, узнавал его с новых сторон, практикуясь и как маг, и как менестрель. Побывал почти во всех странах, а на переходе между Таилси и Роунтом познакомился с настоящим королём, правда, тогда он был ещё третьим принцем. Забавный выдался случай.

Я присоединился к каравану в Лагире, столице Таилси, оказалось, что так путешествовать иногда интереснее и безопаснее. Мы вышли за стены города, и там к нам присоединился экипаж с двумя всадниками в сопровождении. Тогда никто особо не обратил на это внимания, путники старались держаться отстраненно и спокойно. Но на первой же стоянке торговцы начали тихо переговариваться и косо поглядывать на всадников, снующих у экипажа.

Меня это особо не интересовало, поэтому расположившись с лютней у небольшого костра ремесленников, полностью отдался во власть музыки. После небольшого концерта мне предложили присоединиться к трапезе, от чего я, собственно, не мог отказаться.

— Вы замечательный бард,— позже сказал один из всадников, присаживаясь рядом во время моего ночного дежурства. На нем был коричневый походный костюм с черными и зелёными вставками, из-под шляпы торчали русые кудри, а в глазах плескался огонь сражений.

— Спасибо, приятно слышать похвалу от такого высокопоставленного военного чиновника, — собеседник рассмеялся приятным басом.

— Это так бросается в глаза? — отсмеявшись, спросил он с искренней улыбкой.

— В ваших глазах горит огонь сражений, да и бардами нас называют немногие. Могу сказать, что вы, скорее всего, полководец, который давно не видел битв.

—Ваша правда. Сейчас относительное перемирие, поэтому в нас нет особой нужды. Моя мать решила воспользоваться ситуацией и сосватать меня с дочкой своей старой подруги. Но я сбежал. Что делать мне, военному, в Товале? Там же спокойно как в омуте. Никому нет дела до этой страны.

—Тут вы не правы, — возразил я. — Насколько мне известно, мир в Товале зависит от заключения содружества с Таилси. Говорят, что если эти две страны не заключат договор, то соседние страны разорвут этот замечательный край на куски, а жаль, — собеседник насупился и хотел было что-то сказать, но по его лицу читалось, что он и так все знает. Видимо ему уже говорили это. — Вы хоть невесту-то видели свою? Может она стоит того, чтобы наплевать на свою гордость и принять волю матери?

— Я видел её один раз. Но этого хватило, чтобы сбежать.

—Такая страшная?

— Отнюдь, она прекрасна как белая лилия. Улыбка её точно солнце, глаза - словно тысячи небесных огней. Все в ней отдается таким трепетом, таким спокойствием внутри. Мой огонь, жажда сражений и звона мечей начали утихать, перерастая в желание защитить, уберечь, посвятить всего себя ей. Признаться честно, я испугался. Влюбился как последний мальчишка, и сбежал, трусливо поджав хвост. Её тёплая улыбка каждую ночь снится мне, но что я могу предложить ей взамен кроме своих сильных рук и доблести война?

Мой собеседник уткнулся лицом в ладони. Напряженные пальцы сжали виски. Он был зол на самого себя. Ему стоило все обдумать и прийти к решению. Бросить всё, растоптать чувства, просыпаться в поту и слезах, вспоминая её, или же собрать волю в кулак, бросить вызов самому себе. Но уже тогда мы оба знали правильный ответ на это невысказанный вопрос.

— Я думаю, хотеть защитить того, кто тебе дорог, это не так уж и страшно. Спокойное и мирное время - дело тонкое, не постоянное, оно может рухнуть в любой момент. И тогда ей понадобится ваша помощь.

Собеседник, долго молчал, а потом спросил:

— Как тебя зовут, менестрель?

—Тарон,— тихо ответил я, наблюдая за сосредоточенным лицом мужчины. Он набрал в грудь воздуха и, уставившись в темноту, сказал:

— Спасибо тебе, Тарон. Двери моего дома для тебя всегда открыты. А мне пора.

— И что же ты решил?

—Надеюсь, ты придешь на мою свадьбу, менестрель,— усмехнулся молодой мужчина, вскакивая в седло. — Она будет в Тирбисе, столице Товаля, через три месяца. Я буду ждать.

И он умчался в ночь. Тогда я посмеялся, как мне узнать, где его искать в огромной столице, ведь не знаю даже имени моего ночного собеседника. Но через три месяца, когда оказался в Тирбисе, получил на воротах письмо с приглашением в замок. Он действительно ждал. Король Товаля, Иертан Лагирский. Так я и побывал впервые в замке и даже сыграл на лютне.

С тех пор прошло полтора года, и вот я снова был на широком тракте края озер и лесов. Впереди была дорога в столицу, а вокруг деревья, тронутые золотом осени. Я давно спешился и неторопливо вел скакуна в поводу, хотелось подольше насладиться этим чудесным видом. День выдался облачным, но не пасмурным. Мне всегда нравилась здесь осень, лес приобретал различные краски и словно менялся до неузнаваемости. Птицы стаями снимались с места и улетали южнее, бросая с неба прощальные крики. В воздухе пахло свежестью, мхами и прелыми листьями. Человеческое обоняние не сравнится с нюхом рыси, но даже так я был счастлив чувствовать эти запахи.

Где-то вдалеке замаячил дымок: наверное, впереди таверна. Желудок спел приветливую трель, а конь всхрапнул в ответ на такое разбавление тишины. Я вскочил в седло и поднял скакуна в рысь, направляясь к заветному трактиру. А мысли мои были о теплой лохани с водой, горячей и ароматной пище и о кое-чем ещё, но об этом и потом можно подумать.

У таверны меня встретил рыжий мальчонка, принявший коня под уздцы. Мальчишка поймал на лету пару медяков и ускакал в небольшую конюшню кормить, мыть и вычесывать моего скакуна. А я, открыв дверь в деревянный дом, погрузился в приятные запахи и уют. Таверна была достаточно светлой и ухоженной, за барной стойкой стоял хозяин, улыбчивый гном, протирающий глиняные кружки небольшим полотенцем. Два столика из девяти были заняты, а вокруг сновали две милые разносчицы.

Я подошел к хозяину, взял комнатку для ночевки, договорился насчет вечернего выступления и справился, не нужны ли ему услуги мага. А после того, как отнес вещи в комнату, наконец-то сел за приземистый крепкий столик у маленького окошка. Ко мне сразу же, широко улыбаясь, подскочила милая русоволосая девушка с румянцем на щеках и восторженным взглядом:

— Доброго дня, господин маг! — всегда знал, что слухи распространяются быстрее, чем чих в воздухе. Вот уже вся таверна знает, кто у них сегодня остановился. Хотя маги не такая уж редкость, просто в сочетании с умением игры на лютне они, должно быть, встречались редко. Иначе зачем ей так восторженно смотреть. — Чего желаете?

— На твой вкус, красавица, но что-то горячее, согревающее и способное унять мой зверский голод, — словно в подтверждение моих слов желудок снова издал заунывную трель, как бы призывая поторопиться. Девушка спохватилась и убежала выполнять заказ. Пока я ждал свою еду, ко мне подсел хозяин и протянул кружку глинтвейна, над которой клубился белый пар.

— Я рад снова тебя видеть, Тарон. Расскажешь, чего нового происходит в мире? — с Елриком мы познакомились в прошлый раз, когда я тем же путем шёл в столицу. Приятно вот так возвращаться туда, где тебя помнят. Отхлебнув согревающего напитка, я приступил к рассказу. За полтора года мною было увидено много чего нового: в одной стране разгорелась гражданская война. В Маокрии умер король, а его сыновья чуть не поубивали друг друга за трон. Раньше такого не было, странно.

— Слышал, у вашего короля родился первенец. Готовятся празднования в честь этого, — начал я. Гном сощурился и усмехнулся:

— А то сам не знаешь, раз идёшь в столицу. Празднества как раз начнутся к тому времени, как доберешься туда.

— Да, ты прав. Хотелось просто узнать, что ты думаешь насчет нового короля.

—Мужик вроде ничего,— почесал бороду Елрик. — Сразу все в свои руки взял, эльфов приобщил к делу, они у него теперь в личной гвардии. Поймал несколько нечистых на руку министров, казначея и других высокопоставленных чиновников. Наши смеются, что не сидится ему на месте.

— Но твой вердикт каков? Хорош король? — гном задумался на пару секунд, а потом сказал улыбнувшись:

— Король что надо.— Елрик встал и направился к стойке , возвращаясь к своим делам. Обмен информации был совершен, точно некий ритуал. Однако теперь я знаю, как к моему другу относятся жители страны, в частности гильдия гномов. Неожиданно Елрик остановился и, повернувшись, спросил:

— Раз ты в столицу, то не возьмешь с собой Рикшу? — видимо так звали девушку, что как раз принесла мой заказ, потому как она подскочила на месте и уставилась на гнома, приобретая алый цвет щек.— Она из какого-то захолустья, ни разу не видела столицу и большие праздники. А у неё как раз выдались выходные. Отпускать одну боюсь, Рикша у нас красавица, вдруг кто обидит.

—А я, по-твоему, не обижу? — рассмеялся я, вгоняя девушку ещё больше в краску.

— Ну, тебе, как магу можно доверять, — усмехнулся гном и всё же вернулся за стойку, давая понять, что разговор окончен и он не потерпит отказа. Девушка перевела на меня щенячий взгляд, и я понял, что отвертеться уже не получится.

— Завтра в девять на крыльце. Жду пять минут, потом уезжаю, не успеешь - твои проблемы.

—Спасибо! — воскликнула Рикша и на радостях бегло обняла меня, и с громким "ой" умчалась на кухню, сияя пунцовыми щеками. А мне не оставалось ничего другого как горестно вздохнуть о своих надеждах на тихий и спокойный путь.

Ровно в девять утра девушка стояла на пороге таверны, поэтому скрыться в одиночестве у меня не вышло. Путь предстоял долгий, один дневной переход, ночевка в лесу и ещё несколько часов пути, к полудню завтра должны уже добраться. Мы шли пешком, так как ездить верхом Рикша не умела, да и лошади у неё не было. Я ожидал, что скоро начнутся стоны и требования остановиться, но девушка стоически терпела мой темп и молчание. Ближе к обеду мы остановились на привал. Рикша достала несколько пирожков предложила мне, грех было отказываться. От них так притягательно пахло.

— Что у тебя с ногой? — когда я уже хотел командовать подъём и продолжить путь, заметил, что девушка старательно делает попытки не наступать на ногу. Услышав вопрос, она поджала губы и отвернулась. Когда я подошел и посмотрел внимательнее, то понял: Рикша натёрла мозоли. Пришлось полечить и набросить пару заклинаний на обувь, чтобы не терли и не стаптывались. Именно благодаря им я прошёл столько дорог и не разорился на обуви.

К вечеру мы добрались до нужного места. Ещё в прошлый раз я обнаружил замечательную полянку для стоянки, где мы собственно и оказались. После ужина усевшись у костра, каждый думал о своем. В мою голову лезли разные мысли, например о случайной спутнице.

—Так из какого такого ты захолустья? — девушка подняла на меня испуганный взгляд, словно я спросил, не шпионка ли она. Рикша помолчала, но потом все же нерешительно спросила:

— А вы, господин маг мне поверите?

Я кивнул ожидая услышать рассказы о разбойниках, принцессах или волшебных существах, затерянных деревеньках, однако этот поворот сюжета заставил меня поперхнуться травяным настоем.

— Я из другого мира. У нас таких называют попаданцами. Я очень люблю... точнее, любила дома читать книжки об этом. Однако когда попала сюда, поняла, что в реальности всё иначе. Никакие принцы не вешаются на шею и не предлагают руку и сердце, никакие могущественные маги не держат в плену и не спасают жизнь. И это хорошо, наверное. Мне нравится этот мир, жить в нём так, просто. Искать своё место в жизни, самостоятельно справляться с проблемами, порой на чистом энтузиазме, силе воли или удаче, — она перевела дух и посмотрела на меня, как бы ожидая реакции.

Сначала я ей не поверил, но стоило перейти на магическое зрение, то по ауре стало понятно, что девушка не врет. Это было действительно неожиданно. В её ауре четко виделись всполохи, совершенно не свойственные жителям это мира, какой бы расы они ни были.

— Надеюсь, ты не хочешь узнать у меня, как вернуться домой? — спросил у спутницы, скептически приподняв бровь, и сразу пояснил: — Потому что я без понятия, как это можно сделать. В нашем мире не так много так называемых «попаданцев». Если быть совсем честным, то ты, наверное, вторая.

— О, нет-нет, я не хочу возвращаться, мне здесь нравится. Конечно, работа в таверне где-то на перекрестке дорог в лесу не предел мечтаний, но всё хорошо. Эта страна очень похожа на край озер, что я как-то посетила в родном мире. Какое-то время грезила во сне и наяву тем местом, потом немного отпустило.

— И что такого необычного в нашем мире, что ты не хочешь возвращаться? Ведь всему свое место должно быть. Разве в своём мире ты чувствовала себя потерянной?

— Здесь есть магия, драконы и синие розы, а этого уже много. Ведь мой мир обычен. Всегда мечтала увидеть настоящего мага, а не шарлатана. Вот, мечты сбываются. —рассмеялась девушка.

— И как ты оказалась в таверне Елрика?

—Он нашел меня ночью на дороге, я брела по лесу второй день без еды, воды и одежды, моя пришла в негодность ещё в первый день. Я рассказала, что потерялась, ведь тогда я ещё не понимала куда попала. Когда осознала, что идти-то некуда, Елрик предложил поработать у него. Вот так и сложилось все.

— Ты говорила, что в твоем мире много рассказов про так называемых попаданцев. И что, тебе не хочется познакомиться с королем, принцем, могущественным магом и влюбиться в кого-то из них?

—Не-е-ет,— протянула Рикша и засмеялась. — Вот если бы мне предложили увидеть дракона, я бы согласилась, а такие чудо-отношения мне не нужны. Это реальная жизнь, а не книга женских романов. Мы с тобой как встретились, так и разойдемся, а с королями и принцами я вряд ли встречусь.

— Смотрю, ты прям-таки полностью в себе уверена. — Саркастически заметил я.

— Не совсем так, на третий день в таверне, когда я все ещё витала в облаках и мечтаниях о чудесной жизни в новом мире, все изменилось. Думалось тогда, что где-то сидит принц или маг и не знает, что появилась такая загадочная я, что станет любовью до гроба, — девушкагрустно рассмеялась и продолжила: — В тот день ко мне пришли двое. Назвались богами. Один был Дарующий жизни, а вторая Плетущая узоры. Они сказали, что моя жизнь в родном мире закончилась. Что оказалась я здесь случайно. Плетущая узоры заверила, что мне не предназначено ни спасти этот мир, ни стать женой принца. Что нет никакой сверхважной цели здесь. Что моя жизнь в моих руках, и счастье своё я должна выковать сама. Такие вот дела.

— Н-да, спустили на землю. — Девушка кивнула, потирая ладонью нос.

— На самом деле, Елрик отправил меня в город не просто так, а на поиск работы там, чтобы я сама нашла своё место в этой жизни. Он посчитал, раз Плетущая сказала, что все в моих руках, то стоит постараться и добиться большего. Я девушка бойкая, пропасть не должна.

— Тут я с ним согласен. Атраху и Маэрит можно доверять. Будешь в городе, зайди в их храмы, поблагодари. А то бы сидела на попе ровно, зарастала пылью и плесенью, ждала, пока счастье само упадет тебе в руки, — отсмеявшись, девушка призналась, что уже давно ни с кем так не говорила.

— Когда Елрик меня нашел, я подхватила какую-то местную болезнь, и провалялась в бреду несколько дней, поэтому думала сначала, что все это игры моего подсознания. Эти несколько дней таверна не работала, потому как хозяин тоже слёг с простудой, которая пришла со мной в этот мир. Потом шутили с Елриком, мол, обменялись болячками с разных миров, — девушка потянулась и широко зевнула, и я понял, что пришло время ложиться спать.

Я развесил охранные заклинания по периметру стоянки, и мы улеглись. Рикша уснула почти моментально, укутавшись в теплый плащ, а ко мне сон ещё долго не шёл. Однако стоило мне провалиться сквозь рой мыслей в забытье, как я сразу рванул туда, где мог найти Касия. Он действительно был там, в том месте, и наблюдал, как становится все больше не рожденный бог. Здесь нельзя было увидеть друг друга, но почувствовать можно спокойно.

— Касий! Я все понял.

— М? — протянул друг.— Что именно? Ты что-то узнал сегодня?

— Да! Я встретил девушку из другого мира. Мы немного побеседовали, и я понял, что было не так с Дарой.

— Рассказывай, что узнал, — потребовал незамедлительно Касий.

— Дара была заражена Искажением, была его носителем. То есть именно от неё и пошло их распространение. Первым был её сын, в нём Искажение расцвело, подпитанное его детскими переживаниями. А уже он через свои книги, слова, проповеди разносил эту заразу по всему миру. Вот так оно и было, понимаешь? Попаданцы из того мира являются носителями и распространяют Искажения по другим мирам, сами того не подозревая.

— И что нам с этим делать? — поникшим голосом спросил друг. — Мы можем только оградить, изолировать тот мир. А потом бороться с теми, кто уже попал сюда.

— Знаешь, я вот что подумал: этот бог, с ним все не так просто. Ты говорил, что у них схожая структура с Искажениями, так?

— Да, он словно облеплен ими.

—Плохо. Боюсь, что когда он появится, то все эти Искажения хлынут в мой мир и не только в него. Пока он не родился, мы с ним не можем ничего сделать, только ждать.

— Я сообщу другим Творцам. Мы найдем и изолируем зараженный мир. Соберем малый совет и постараемся найти решение этой проблемы. Ведь если это и вправду прорыв, то достанется всем, — голос его был взволнованный. Касий тоже не ожидал такого поворота.

Остаток ночи я провел в соединении с миром, он был насторожен. Неизвестность пугала, но отступить мы не могли. В тот момент я подумал, что случайности не случайны, и если бы Рикша не попала в мой мир, то, наверное, мы бы нескоро нашли причину и первоисточник. Значит, само мироздание желало помочь. Спасибо.

Проснулся я с тяжелой головой, но жить стоило дальше. Наскоро позавтракав, мы с Рикшей двинулись дальше.

—Знаешь, я тут подумал, как-нибудь я покажу тебе дракона. Есть у меня один знакомый. Его зовут Тарон с Северных гор.

—Так же как и тебя? — счастью не было предела на её лице, но она держалась.

—Меня назвали в честь него.

—Ого, а Елрик назвал меня так в честь своей сестры, что погибла на болотах.

— А как тебя звали в родном мире?

— Ленора Вайс. Но знаешь, Рикша мне нравится больше.

—Полностью с тобой солидарен.

В город мы прибыли чуть позже, чем я рассчитывал, и сразу разошлись каждый своей дорогой. Я подсказал Рикше самые интересные и нужные места, куда сходить стоит в первую очередь, предложил проводить, но она отказалась. Впереди её ждали новые приключения, знакомства, ощущения, и её предвкушающее волнение било через край. Рикша ступала в новый виток своей жизни в неизвестном мире. Поначалу я тревожился за неё, но увидев, как уверенно и резво она шагает по мощёной столичной дороге, с интересом оглядываясь по сторонам, немного выдохнул. А когда она обернулась и со счастливой улыбкой помахала мне, так и вовсе успокоился. Так и закончился наш совместный путь, но я знал, что мы ещё встретимся, ведь я обещал показать ей дракона. А меня ждал дворец и знакомство с первенцем короля, письмо с приглашением мне уже передали.

Слово пятое

Слово пятое

Пятым словом стала надежда,

потому как нельзя опускать руки.

Собственно, на этом, дорогой читатель, я и заканчиваю ознакомительную часть. Но добавлю спойлер, чтобы было интересно...

" —А не проще было бы меня убить? — Это было бы вполне логично, для человека. Но мы с тобой не люди. Если я тебя убью, ты вернешься в свое первоначальное состояние и заимеешь всю свою силу Творца в полное распоряжение. А мне это не с руки, ведь тогда есть вероятность, что всё пойдет прахом, а мне не хочется снова глотать пыль на развалинах. "

Послесловие. Слово автору

Послесловие

Последним словом стала вера,

потому как она придает нам сил.

Как вы уже поняли, тут тоже не будет самого текста послесловия. Коварство от автора. В теле самой книги есть так же бонусные главы, иллюстрации... И заключительное слово автору:

Слово автору

Решил добавить в конце несколько слов о себе любимом, шучу. Идея возникновения этой книги появилась после знакомства с некоторыми интересными людьми. Однако окончательно оформилась она лишь после прочтения книги Стругацких «Трудно быть богом». Весьма символично, не находите?

Для меня написание текста более двадцати тысячи знаков было сродни подвигу. Но тогда я решил, что пришло время для великих подвигов, что литературная премия имени А.С. Пушкина ждёт только меня. Это и стало финальным толчком к написанию книги.

Два месяца пролетело как в тумане. Я вставал, делал днём дела, а ночью садился писать. Последняя точка была поставлена в восемь утра седьмого апреля 2017 года. Я надолго запомнил этот рассвет, пасмурное утро и легких запах благовоний Тулси. Взгляд сонной кошки из серии «ты уже закончил, да?».

И вот спустя два года книга всё же дошла до своего конечного вида, с сотнями правок, исправлений, новыми картинками, читателями и даже бонусными главами. Почему так долго?

На самом деле, после того как моя История пролетела в премии, я немного расстроился и отложил её в стол. Но руки чесались снова начать писать. Поэтому через несколько месяцев началась новая история. Я честно попытался писать о чем-то новом, не связанном с первой книгой, но…

В итоге, в конце прошлого года я дописал вторую часть Истории одного мира. Она получилась более полной, эмоциональной, наполненной жизнью. Но встала одна проблема, она была второй частью. Поэтому пришлось достать из стола пыльный фолиант и вновь вдохнуть в него жизнь.

Я безумно благодарен тем людям, которые в тот момент поддержали меня в этом. Ведь как оказалось, я тот ещё грамотей. Вычитка заняла очень и очень много времени. Н-да, чтобы воплотить мою мечту в реальность понадобилось нескончаемо количество сил.

Я очень рад, что в моей жизни появился такой человек, который сказал, что надо издавать, что я смогу. Отдельной благодарностью я хочу отметить своего редактора, свою «бету», которая дошла со мной до самого конца, терпела мои споры относительно правок, и не сдавалась. Это был тот человек, который сам предложил свою помощь и не слился, когда пошли трудности с обеих сторон. Я этому очень рад.

Эта книга стала для меня своеобразным откровением. Моё первое дитя, несмелое, лёгкое, оставляющее осадочек в виде медленного роя мыслей. Я очень надеюсь, что книга вам понравилась, что вы дождётесь и второй его части.

Кстати, в бонусных главах представлено два рассказа, один написан мной, в контексте второй части книги. А второй для меня написала Курата Гу, за что я ей очень благодарен. Вы не представляете, сколько радости доставляет отклик от читателей, тем более такой. В обоих текстах есть немного спойлеров ко второй части, хе хе.

Мои герои находят отклик в сердцах и мыслях других, и это меня бесконечно радует. Ритрих была нарисована для меня случайно, на одной рисовальной сходке. Вот мы смотрим мои зарисовки, и вот мне в блокноте оставляют на память портрет Забирающей Жизни. С разрешения автора я размещаю и эту работу здесь.

Мир Истории прочно зашел в мою жизнь, надеюсь, это не последний раз, когда я пишу о ней. А впереди ещё колдовство над второй частью.

Спасибо, что читали эту книгу. До новых встреч.