История одного конца света

Глава первая

в которой герой возвращается домой, размышляет о несправедливости в жизни и думает о том, что коллега, возможно, был прав.

Любой город вечером невероятно красив, будь то огромная Столица или маленький задрипанный город N. Я жил как раз в последнем, и в свете загорающихся местами фонарей был не так заметен побитый асфальт, группки бомжей, гопников и алкоголиков, снующих в опускающихся сумерках в поисках еды, добычи или бегущих в круглосуточный магазин за паленой водкой.

Как вы уже, скорее всего, поняли, в случае города N красота обуславливалась тем, что ты не мог видеть уродство.

Начинался дождь. Я накинул капюшон на голову и ускорил шаг. Никогда не любил эту мерзкую осеннюю морось. Либо дождя не должно быть совсем, либо он должен быть таким, чтобы смыть всю грязь прочь с улиц. В конце концов, помои везде одинаковы: что в переулках моего крошечного города, что на проспектах гниющей Столицы.

Я никогда не любил этот город. Здесь жила моя бабушка, и на лето меня всегда оставляли с ней. Бабуля была с приветом и очень любила животных. Обычно милые (и иногда безумные) пожилые женщины подкармливают кошечек и собачек, она же предпочитала более нестандартную живность. У неё по квартире всегда ползали пауки, бегали крысы, хомяки и мадагаскарские тараканы, по крайней мере она так утверждала, хоть я и был твердо уверен, что видел точно таких же на ближайшей помойке.

Однако несмотря на отсутствие сверстников, скучал я редко. Бабуля рассказывала о редких животных и уходе за ними, да и библиотека у неё была большая и интересная. Помимо обычных приключенческих историй там стояло огромное количество трудов по биологии и всяких мистических брошюрок. Последние я читал в дождливые серые дни, когда у бабушки начинались мигрени. Она обычно говорила мне:

– Сашенька, доставай веселые книжки, – и я радостно бежал к макулатуре, а после мы вместе от души смеялись над теми глупостями и несуразностями, что писали авторы в своих «великих откровениях». У бабушки обычно после этого проходили головные боли и она продолжала заниматься своими делами, а я возвращался в библиотеку.

Сам же город, за пределами полной жизни и красок квартиры, был грязным, неприятным и мерзким. Люди, дома, растения и животные вечно были серыми, будто обесцвеченными, а солнце показывалось в лучшем случае несколько раз за лето. Так и проходили обычно мои каникулы, а потом они заканчивались, и я возвращался к моей «любимой» семье.

Летом обычно мать, отец и брат ездили куда-нибудь на отдых, и каждый раз отговорка, отправляющая меня к бабушке, звучала так: «Извини, сладкий, мы не можем себе позволить отдых на четверых, ведь жизнь в Столице такая дорогая, но не волнуйся, в следующем году твой брат поедет к бабушке, а ты отправишься с нами». Именно это мне говорили каждый год, и именно я каждый год ровненько ехал в занюханный город N, к помойкам, бомжам и к единственному члену семьи который, пусть и по своему, но любил меня.

Несправедливо? Возможно. Но именно эти поездки определили мой жизненный путь. Глотая книги одну за другой и слушая лекции бабушки, я очень быстро обогнал школьный курс биологии, так что вопроса о том, кем я хочу стать, лично у меня не стояло.

Однако на высшее образование семья не смогла раскошелиться даже для моего старшего брата, что уж говорить о «любимом» младшем сыне. Когда я подошел к отцу с вопросом о дальнейшей учебе он рассмеялся и кинул в меня стеклянную бутылку со словами:

– Попробуй пособирать, может когда-нибудь, и накопишь, – и расхохотался. Все это проходило на кухне в одной из квартир в трущобах Столицы, а под столом уже валялись пьяные вусмерть брат, его жена и мать.

К моему совершеннолетию семья окончательно опустилась, отец и мать лишились работы, брат же промышлял мелкими кражами и угоном автомобилей.

Так мы в итоге и оказались здесь, и не мы одни. Планетарный кризис сурово ударил по многим семьям. Из блестящей утопии мир быстро скатывался в беспроглядную бездну. Крупные города жирели и богатели, обрастая трущобами, в мелких же ничего не изменялось, даже более-менее современную технику найти было невозможно. Люди окончательно загадили и природу, и океан, однако сверхпроизводство не спасло человечество, культурная деградация которого неслась семимильными шагами.

Итак, как только мне исполнилось восемнадцать, я сбежал из блистающей с одной и гниющей с другой стороны Столицы в маленький нелюбимый городок N. Однако, если выбирать между тихим болотом и активно бурлящей гнойной лужей, я без сомнений выберу первое.

Так как мне кровь из носу была нужна как работа, так и образование, я подписал договор с местной больницей. Они давали мне образование и официальное подтверждение моих умений, а взамен я брал обязательство работать на них в течении всех пяти лет обучения за уполовиненную зарплату. Возможно, вы сейчас задали вопрос: «Друг мой Саша, но это же абсурд! Как ты можешь получать образование в больнице, если это прерогатива высших учебных заведений?». Вы будете абсолютно правы, ведь больница, как и завод, может давать среднее образование.

После ПМВ – Последней мировой войны, когда все государства объединились под угрозой полного уничтожения человечества – подход к образованию был сильно изменен. Высшее стало невероятно дорогим, а средне-специальное можно было получить лишь на практике, например в школе, в больнице или на заводе. Помимо этого человечество уничтожило все ядерное оружие, выведя его в космос и отправив дрейфовать прочь из Солнечной системы, а все исследования по ядерной энергетике были уничтожены, как и все носители знаний о ней.

Жестоко? Безусловно, но мировое правительство решило, что лучше так, чем позволить какому-нибудь хитрозадому политикану или вояке ухватиться за крохотный шанс отобрать у них власть. К тому же из-за новейших исследований в физике, человечество получило новые источники как энергии, так и топлива.

Теперь толстосумы летали над городами не на вертолетах, а на экологически чистых автомобилях на магнитной подушке, плебс же точно так же продолжал кататься на машинах с ДВС и загрязнять атмосферу.

Все эти мысли проносились в моей голове, когда я поднимался по загаженной лестнице в свою квартиру. На одной из площадок лежал труп. Эту девчонку я знал. Она была любовницей одного из местечковых бандитов. Видимо она сделала или сказала что-то сильно не понравившееся пахану, и ей прописали «смерть от передозировки». «Надо будет позвонить Семенычу в морг, наверняка у неё остались органы, которые можно использовать», - мельком подумал я, закрывая дверь.

Чужие смерти меня уже давно не трогали. И было бы странно, будь это иначе. Видя смерть каждый день на работе, возле дома, да и просто живя с ней рука об руку уже много лет, я сумел воспитать в себе черствость и цинизм, так необходимые жителю этого прекрасного нового мира.

Меня встретила пустая квартира. Бабушка ушла из жизни год назад, как только я закончил обучение. Она оберегала меня и всячески поддерживала все это время, однако старость взяла свое. Никто, кроме меня, не пришел попрощаться. В городе её не любили, а семье было плевать. Тогда я плакал в первый и последний раз в своей жизни. Вместе с бабушкой во мне умерло, как мне тогда казалось, все светлое и чистое, что во мне осталось.

По завещанию тело предписывалось сжечь, что я в принципе и сделал. Кивнув знакомому работнику крематория, я забрал её прах и развеял в ближайшем лесу, одном из немногих, оставшихся в нашей стране.

Почему же его не защищали всякие природоохранные организации? Так некому защищать. Всех природолюбов вывели, ведь они мешают честным бизнесменам зарабатывать деньги. Этот лес не трогали просто из-за того, что с него и слупить-то нечего. В центре было огромное болото со старой покосившейся избушкой, а лес обрамлял его жиденькими деревьями, как волосы обрамляют лысеющую макушку сорокалетнего офисного клерка.

С тех пор я работал полноценным врачом в городской больнице. Получаемых денег мне хватало на спокойное и достаточно обеспеченное, по меркам тех же трущоб, существование, хотя один из моих коллег, единственный из нас с высшим образованием, и говорил, что мой образ жизни рано или поздно приведет меня к нервному срыву или, еще хуже, полному помешательству. Женя был дипломированным психологом, и, наверное, к его словам стоило бы прислушаться, но сменить образ жизни в условиях нашего мира было несколько… проблематично. Если вы думаете, что про опасности серости и затхлости Женя рассказывал лишь мне, вы ошибаетесь, но я был единственным, кто хотя бы иногда его слушал.

Дозвонившись до морга и рассказав про тело, я разогрел в микроволновке ужин из концентрата. Такой можно было задешево купить в любом ларьке. Он выдавал необходимое человеку количество калорий, был абсолютно безвкусным, и точно не стоило задумываться из чего, или кого, его делали. В новом мире собака ела собаку, а человек человека, и, вполне вероятно, отнюдь не метафорически.

Пошарившись во всемирной и локальной информационной сети я узнал, что в принципе ничего нового не произошло. По официальным новостям все было прекрасно и мы шли в чудесное светлое будущее, ну а в локальных освещался очередной конфликт банд, унесший жизни десятка человек, причем лишь двое из них были членами тех самых банд.

Уже после того как я лег в постель и уставился в потолок ко мне пришла интересная мысль. Ведь мы, все мы, жители крошечного города N, жили гораздо лучше, чем большая часть жителей столицы. Моя квартира, в которой я жил один, была в два раза больше той площади, на которой в трущобах могли ютиться до четырех крупных семей, а ведь я так жил не один. Многие люди тоже пронюхали это и попытались рвануть прочь из вонючих огромных городов, однако мировое правительство быстро поняло, что оно теряет дешевую рабочую силу, и тут же ввело запрет на перемещение на расстояние дальше десяти километров от места твоей прописки.

Как же мне удалось попасть в город N? Все просто, я успел сбежать за год до принятия этого закона, а после прописался в бабушкиной квартире, с чем помогла больница. «Может маленькие города не преуспели в технологиях, но живем мы получше, чем в Столице», - такова была моя последняя мысль перед тем, как провалиться в пучину сна.

Я стоял на абсолютно ровном и черном плато. Не сразу до меня дошло, что это ил, а судя по трепыхающимся огромным рыбам, я стою на дне океана. В голове было абсолютно пусто, а надо мной проплывали огромные создания, размером с дом. «Почему они не лежат на иле вместе со всеми?» - думал я, глядя на пролетающих мимо кита и гигантского кальмара.

И тут в голове прозвучал голос, который принадлежал явно не мне: «Это кракен, маленький человек, смотри внимательно, ведь вряд ли тебе когда то удастся увидеть хотя бы одного живьем».

– Кто ты? Что тебе от меня нужно? – крикнул я в пустоту небес.

Голос молчал. Постепенно пейзаж передо мной начал меняться. Все текло, пухло и мялось, черная жижа разливалась вокруг меня. И что-то в этой бесконечной черноте не давало мне покоя. Я вглядывался, вглядывался до боли в глазах.

В голове вновь прозвучал голос: «Маленький, глупый человек… Неужели ты не знаешь, что если долго вглядываться в бездну…» Мириады желтых глаз с прямоугольным зрачком распахнулись вокруг:

– ТО БЕЗДНА МОЖЕТ ПОСМОТРЕТЬ И НА ТЕБЯ!

Я издал истошный крик ужаса, а тело мое пронзила невыносимая боль. Я закричал вновь и… проснулся.

Я лежал весь потный на кровати и не мог понять, что это было. Мне уже давно не снились сны, тем более такие реальные. Я помнил каждую секунду того, что со мной произошло. Помнил страх, боль и… безумие. В самом конце сна мне показалось что я сошел с ума, ведь я узнал того, кто смотрел на меня.

– Нет, Саня, это бред, а ты как всегда себя накручиваешь, – я встал с кровати и поплелся на кухню. Там я налил себе пятьдесят грамм паршивой водки и залпом выпил. Обычно это помогало успокоить трясущиеся руки и убрать нервоз, но не в этот раз.

Посидев за кухонным столом еще несколько минут, я пошел в ванную чтобы умыться. На улице уже светало, так что ложиться вновь спать смысла не было. Открыв кран с холодной водой я растер её лицо.

– Ну ведь не сошел же я с ума, ведь не сошел же? – спросил я у своего отражения, не надеясь ни на какой ответ. Однако я его услышал, внутри своей головы: «А почему бы и нет?». Голос был знаком. До боли. Именно его я слышал во сне.

В этот момент у меня проскочила мысль о том, что возможно Женя не был так уж и не прав, и послушать его стоило раньше.

Глава вторая

в которой герой проходит через все стадии принятия, пускай и не смерти.

Я выскочил из ванной как ошпаренный.

– Это все не реально, это все не реально, этот голос тебе только кажется, – бормотал я, расхаживая по квартире. «Почему же, кажется, я более реален, чем обещания вашего правительства, знаешь ли, да и угрозы от меня тебе явно меньше», – насмешливо хмыкнул голос.

Он был очень странным, этот голос. Булькающим, хрипящим, обычным, завывающе-потусторонним и это все одновременно. Ну да, и еще одна маленькая деталь… ОН ЗВУЧАЛ В МОЕЙ ЧЕРТОВОЙ ГОЛОВЕ И ЭТО ЯВНО БЫЛ НЕ ВНУТРЕННИЙ ДИАЛОГ.

Однако в тот момент я думал именно так.

– Спокойно, Александр, спокойно. Ты много работал, наткнулся на труп по дороге домой, просто сознание играет с тобой в смешные игры. Наверное, Женя, был прав, и мне действительно стоит отвлечься, хотя бы отпуск взять, – я бормотал это, сидя на диване и смотря в пустоту. Нарезать круги по комнате было бессмысленно, так что я попытался успокоиться. Однако у Голоса были немного другие планы: «То, что ты устал, это факт, но я тебе могу больше сказать, ты сейчас балансируешь на грани безумия, тот твой знакомый психолог был совершенно прав».

– Нет, я более чем уверен, что это лишь игры разума. Тааааак, соберись, тебе сейчас на работу идти, тряпка, – говорил я себе, направляясь к кухне. Странные голоса в голове не сокращали рабочий день и не давали права на прогулы, скорее просто гарантировали увольнение в тот же миг, как об этом узнают. «Так зачем тебе кому-нибудь про меня рассказывать?» – хмыкнул голос.

– А действительно… – начал я говорить вслух, но тут же одернул себя: «Не надо с ним говорить, он не реален, лишь плод моего подсознания». «Я вполне реален, вовсе не плод твоего безумия и скоро у тебя появится шанс в этом убедиться», – прошептал голос и затих.

Что это было? Игра усталого разума или что-то еще? Переваривая в голове эти вопросы, я отправился на кухню. Иногда, в особо трудные моменты жизни я открывал то, что для себя называл «наследством». Помимо квартиры мне достались некоторые мелочи, вроде специй в банке, пакета с солью (на нем было написано, что соль каменная, и судя по тому что я нащупал, внутри действительно лежал камень), а так же большая банка кофе. Сейчас в ней оставалось чуть больше половины божественного зелья, и я, борясь с жадностью и желанием сохранить на потом, сделал себе кружку ароматного напитка.

Иногда, за немалые деньги, можно было достать то, что называли кофейным концентратом. Выглядел он, действительно, похоже, однако вкус, да и запах, отличались разительно. Как если бы вы ели пусть безвкусный, но съедобный концентрат, а потом вам бы предложили настоящее мясо. Последнее, к слову, достать было проще, чем настоящий кофе, однако стоило оно баснословных денег. Я не знаю, где и как бабушка смогла добыть все эти необычно редкие и очень дорогие штуки, но моя благодарность не знала границ.

Насладившись кофе и проглотив утреннюю порцию концентрата, я начал собираться на работу. Свитер с высоким горлом, прочные брезентовые штаны, маска-респиратор и несколько пар резиновых перчаток – вот они, отличительные черты медиков в маленьких городах. В мегаполисах медики ходили в красивых белых халатах и одноразовых масках, мы же себе позволить такого не могли.

И это не деградация медицины, это проблема выбросов в атмосферу. Белый халат быстро становится черным, а стирать их каждый день – не дешевое удовольствие. Разумеется, на операциях хирурги и младший персонал надевали одноразовые халаты, а из запасников доставали хирургические маски, однако это происходило очень редко.

Те пациенты, которым нужна была хирургическая помощь, например раненные в перестрелке или поножовщине, редко доезжали до больницы, а для оказания более квалифицированной помощи у нас банально не хватало ни персонала, ни оборудования. Последний наш дипломированный хирург погиб в пожаре за год до того, как я приехал в город.

Так что обычный мед. персонал старался носить тяжело пачкающиеся и полностью закрывающие тело одежды. Накинув плащ, я, наконец ,вышел из дома. Трупа на площадке не было. «Наверное, бригада увезла», – подумал я. «А вот и нет», – ехидно ответил голос. «Заглянешь в третий переулок по пути на работу, туда её закинули молодчики из банды Гнилого», – добавил он, и вновь вернулся в режим молчания.

Не знаю, что именно меня дернуло глянуть в тот переулок. То ли желание опровергнуть слова голоса и доказать, что я не безумен, то ли потаенное желание чего-то невероятного, ведь даже если бы я сошел с ума, мое подсознание вряд ли подсказало мне место нахождения мертвой девочки, но так или иначе я свернул с намеченного маршрута.

Она была там. Её лицо было изуродовано до неузнаваемости, однако по одежде было понятно, что это та же самая девчонка. «Как…?» – единственная мысль билась в моем сознании. «Дальше будет интереснее, малек», – вновь булькнул голос и затих.

– Что ты здесь делаешь? – раздался голос за моей спиной. Я встал и спокойно развернулся. Передо мной стояли трое пацанов из банды Гнилого.

– А, ворон, – расслабились они, убирая руки от острых предметов. Что же их успокоило? Моя маска. У каждого из отделов они были свои. Хирурги носили ярко-красные, терапевты – зеленые, ну а патологоанатомы и работники морга – черные. Мы, вороны, были главными спутниками города. Собрать трупы, подправить свидетельство о смерти, достать золотые коронки из трупа твоего безвременно умершего друга, или наркотики из живота того же самого человека, а может тебе нужны органы? Большие города жили красиво, мы жили, как могли.

Кивнув успокоившимся гопникам я двинулся на работу. Позже надо будет сказать Семенычу, что дислокация трупа изменилась, а пока надо было успеть прийти первым. Я всегда приходил на несколько часов раньше остальных, а уходил позже. Мне нужно было свободное время для изучения всяческих патологий. Все интересные трупы оставляли для меня.

Дойдя до мрачного серого здания больницы, я нырнул в подвал. Именно там, как выражались мои коллеги с верхних этажей, находилось гнездо воронов. Отперев дверь своим ключом и зайдя в проходную я скинул уличный черный плащ, и заменил его на больничный такого же цвета.

– Такс, мои мертвые друзья, с кого из вас мы сегодня начнем, – произнес я, натягивая на руки перчатки и оглядывая трупы. Всего мне осталось посмотреть троих. Их я оставил вчера, решив, что закончу с ними на свежую голову. «Разделай старика, в животе тебя ждет интересный сюрприз».

– Зачем ты это делаешь, зачем продолжаешь говорить со мной! – крикнул я в пустоту. В морге была отличная звукоизоляция, так что я не опасался, что меня кто-то услышит. «Я могу перестать, малек, но тогда твой разум окончательно скатится в Бездну. После этого мы встретимся вновь, но тебе эта встреча точно не понравится», – громыхнул голос у меня в голове. Вся моя ярость и гнев испарились, как спирт с перчатки. Значит, я если и не сошел с ума, то был крайне близок к этому. Проверить правдивость слов голоса можно было лишь одним способом – вскрыть деда, живот которого странно вспучило после смерти.

Сам процесс описывать не буду, в нем нет чего-то приятного или интересного, однако в результате в моих руках оказался странный короб. Он был абсолютно монолитен, ни единой щели. Никаких проблем в том, чтобы создать такой не было, но кому бы понадобилось делать это, и к тому же запихивать в живот старика. Он был городским сумасшедшим, рассказывал всякие небылицы и бесил людей, однако был совершенно безобиден, его даже банды не трогали. Для них существовали две категории неприкосновенных людей: психи и доктора.

«Это понадобилось мне. Он сам разрешил сделать это, ведь после смерти тело ему уже явно было ни к чему, а наш посланник лишь поместил это в него», – прошептал голос.

Я продолжал осматривать коробку. Она была сделана из странного, абсолютно гладкого материала с выгравированными странными знаками. Антрацитово-черная, с фиолетовыми прожилками, коробка приковывала взгляд.

– Э-это наверное не для меня, это какая-то ошибка, – тихо бормотал я, глядя на коробку. В ней было нечто… нечеловеческое, ненормальное. Еще до Последней войны люди начали исследовать ближний космос, и многие экспонаты с лунных раскопок попали в учебники истории. Были там и те символы, которые он видел сейчас.

Весь остальной рабочий день я пребывал в крайне разбитом состоянии, постоянно обдумывая и споря с собой. Мне ли предназначалась эта коробочка? Был ли реален голос, или я схожу с ума, и сознание плодит личности? Так или иначе, коробочку я спрятал во внутренний карман уличного плаща, и весь день поглядывал на него. Семеныч, мой начальник и коллега, даже обратил на это внимание:

– Что, Саня, домой бежишь? Появился, может, кто? – улыбнулся он. Шутка про то, что я живу один, были дежурными в нашем маленьком коллективе. Как всегда отшутившись, я продолжил работать и, оставшись один, поспешил домой.

Вновь быстрая пробежка по улице, заплеванный подъезд и я дома. Коробка заняла свое место прямо по центру стола. Сам же я старательно её игнорировал, занимаясь приготовлением ужина (снова разогрел концентрат).

Наконец поводы игнорировать проблему закончились. Я сел за стол и уставился корообку.

– Что ты такое? – спросил я, не надеясь услышать ответ. «Упаковка для передачи в нужные руки нужной вещи», – вновь забулькал голос. «И предназначалась она именно тебе. Все что тебе надо сделать, это капнуть каплю крови на ящичек», – продолжил он.

Несколько минут я сидел и тупо пялился на него, а после тяжело вздохнул и поплелся за иголкой. Этот гордиев узел нужно было разрубить, так или иначе. Капля крови упала на ящичек, узоры на нем вспыхнули и он… исчез. На столе осталась лежать книга в грубой кожаной обложке.

Не знаю, сколько времени я смотрел на неё. В голове была пустота, лишь одна одинокая мысль бродила из угла в угол: «Как же так… Неужели это все реально?». Голос молчал, молчал и я. Меня окружала черная бездна, в пучину которой мой разум неуклонно погружался. Хотелось упасть на стол и разрыдаться.

Сколько времени прошло, пока я пришел в себя сказать точно не берусь. Несколько дней я ходил как в воду опущенный, а чертова книга на столе ничуть не помогала. Однако в какой-то момент я вновь решил действовать. Вернувшись домой, я принял решение.

Пора сказать себе, что это все реально. Голос, книга и морская бездна с левиафанами, что сниться мне каждый день. «Что тебе от меня нужно?» – задал я вопрос. «О, мой дорогой малек, всего ничего. Открой книгу, и ты сам все поймешь, но знай, пути назад не будет», – произнес отчетливо голос.

Глубоко вздохнув, я потянулся к коричневой обложке со странной символикой. Алфавит на обложке был мне неизвестен, однако что-то мне подсказывало, что содержание книги я смогу разобрать без словаря. Открыв книгу, я начал всматриваться в неё.

Книга начала всматриваться в ответ.

Глава третья

в которой герой собирается с мыслями, кое-что узнает, но продолжает ничего не понимать.

Мириады жадных взглядов, слизких щупалец и сводящая с ума музыка, идущая из глубин космоса. Все это я почувствовал, лишь открыв книгу. Я пропал. Меня не было. Был лишь крошечный, испуганный комочек разума, трепещущий от звуков музыки как свеча на ветру.

Страх, ужас, безумие прошедшего дня были ничем по сравнению с тем, что я испытал открыв эту книгу. В какой-то момент мой разум начал угасать. Я распадался, растворялся, исчезал. Меня больше не было.

Однако… Оставалось что-то, удерживающие мой разум от окончательного распада. Какая-то мысль, идея. Она не позволяла мне уйти. Шелуха, лишние мысли и черты характера – все это было больше не важно. Единственное что меня заботило – месть. Я не помнил кому я должен мстить и за что, но я определенно должен был это сделать.

Цепляясь за эту мысль как за гнилую старую нитку, я полз прочь. Прочь от глаз, прочь от адских флейт, сводящих с ума своим ужасным звучанием.

И тут меня кто-то выдернул. Как будто меня схватили за шиворот как несмышлёного котенка. Я вновь оказался на дне океана, однако теперь все изменилось. Если раньше я мог четко видеть все происходящее, трепыхающися в иле тунцов и плавающих в воде китов и кракенов, то теперь было иначе. Я будто стоял на крошечном островке посреди бури. Воду теперь было отчетливо видно, а вот её обитателей – нет, ведь мутная взвесь полностью перекрывала обзор.

Не знаю, сколько я так стоял, однако когда вынырнувшее из мути щупальце мимо проплывавшего кальмара чуть не снесло мне голову, я решил что нужно двигаться… Двигаться хоть куда-нибудь.

Сделав несколько шагов вперед, я покинул освещенную зону и тут же пожалел об этом. Нет, как ни странно я не захлебнулся, песок не забил мне глаза и уши, а подводные гиганты не расплющили меня своими телами. Однако я не видел вообще ничего и моментально потерял ощущение направления.

Попытки вернуться на безопасный островок ничего не дали. Возможно, он был тут, рядом, но найти я его не мог, так что просто пошел вперед.

Не знаю, сколько я шел. Минуту, час, два, сутки? Время, как и пространство, потеряли для меня всякое значение. Однако пока я шел, я начал вспоминать, как и почему я здесь оказался.

Меня однозначно перенесла книга… Не только перенесла, но и как будто очистила, сняла с меня лишнее. Какие-то черты моей личности растворились в той тьме, из которой мне пришлось выбираться, а что-то наоборот, лишь вылезло на поверхность.

Однако вопрос оставался открытым. Как я попал сюда? Либо я сейчас нахожусь в чертогах своего разума, как тогда, во сне, либо же… О том, что чертова книженция могла закинуть меня куда-то физически я думать не хотел, однако приходилось.

Различия со сном были кардинальными. Там меня преследовало постоянное чувство нереальности происходящего. Я был лишь наблюдателем, не осознавая, что это за мной наблюдают.

Здесь же я очень четко ощущал буквально все. Я чувствовал каждую песчинку, каждый глоток воды, каждый удар плавником мимо проплывающей рыбы. Как я не захлебнулся? Как я здесь оказался? Почему все такое реальное и нереальное одновременно?

Ответов я не знал, да и не нужны они мне были. Все чего я на тот момент хотел – выбраться из этой илово-песчанной бури.

Правду говорят – бойтесь своих желаний. В какой-то момент буря исчезла. Просто вот раз – и испарилась.

Теперь я был в городе. Странном городе. Нечеловеческом городе. Геометрия строений буквально кричала о том, что это место не предназначено для гуманоидных существ. У меня было стойкое ощущение, будто я попал в какую-то чудовищную абстракцию.

Здания были перекручены. Некоторые были похожи на винты, некоторые как будто закручивались внутрь себя. Стоило мне задержать взгляд на одном из таких строений, как мой разум тут же начал уплывать. Вновь я начал слышать безумную музыку, а из всех темных мест на меня смотрели глаза с прямоугольным зрачком.

С огромным трудом отведя взгляд от этого воплощения завораживающего безумия, я двинулся дальше по искаженной улице.

Сколько я бродил по этому месту боясь оторвать взгляд от земли? Я не знаю. Никто не знает. Однако в итоге я вышел на площадь. В её центре стоял дворец, а на его вершине… На его вершине спало невероятное существо. Гигантское, больше всего, что я видел в своей жизни. Только взглянув на него я осознал, насколько огромен этот город, и для кого он на самом деле строился.

– Красавец, правда? – раздался голос слева от меня. Я отпрыгнул от неожиданности.

Напротив меня стоял юноша арабской внешности. Смуглая кожа, черные волосы, утонченные черты лица. Как будто фараон с египетской фрески из книжки по истории сошел со стены и стал трехмерным.

Однако не его внешность или внезапное появление вызвали у меня чувство липкого, мерзкого страха. Его глаза… Это были два абсолютно черных провала, которые вели в самые дальние глубины бездны космоса. А еще голос. Это был тот самый голос, что звучал у меня в голове. Тот, кто сказал мне открыть книгу.

А он лишь рассматривал того, кто спал на вершине города. Существо выглядело ненормально, противоестественно. Как будто на тело мифического великана насадили голову осьминога вместе с его щупальцами, приделав к спине еще и крылья гигантского нетопыря.

Он был не просто продолжением безумия этого города. Именно он это безумие и порождал. Я смотрел на это существо краем глаза, улавливая лишь общие черты, потому что у меня в голове крепко засела мысль: «Если я еще хоть раз посмотрю на него прямо, оторваться я уже не смогу».

– Насколько хрупко человеческое сознание, не находишь, малек? – улыбнулся мне юноша. – Стоит увидеть что-то, хотя бы немного выбивающееся из твоего привычного представления о мире и твой разум отказывается это воспринимать.

– Кто вы, ч-что это за место? – заикаясь, смог выдавить я.

– Мы – Боги. Изначальные и древние. Те, кого породил Хаос.

Молодой, хотя скорее очень древний, человек пошел прочь с площади, повернувшись ко мне спиной.

– Следуй за мной. Я поведаю тебе небольшую историю.

Я безропотно следовал за своим странным проводником. Мы уходили прочь от площади и её странного обитателя. Мы уходили прочь от склизкого и тягучего безумия, погружаясь в хаос угловатых улиц.

– Сначала был Хаос. И было ему невероятно скучно, – вещал Древний.

– И тогда он решил сотворить себе игрушки. Сначала Хаос сотворил Порядок, а после населил его разными существами, оставив в них свою частицу. И смотрел на то, как создания порядка разрываются от противоречивости своей сущности, отравленной хаосом. И было ему весело.

Однако проходили тысячелетия и Хаос заскучал вновь. Тогда он решил разделить себя. И создал он Первородных Богов, воистину плоть от плоти своей. Имена их были Азатот, Султан демонов, Йог-Соттот, Начало и Конец, Ключ и Врата, Хранитель времени. Ну и я. Чужак, Черный человек, Ползучий хаос и просто Нъярлотхотеп.

Сказав это, он замолчал. Еще какое-то время мы шли в тишине, ведь я, пораженный рассказанным, не мог вымолвить и слова. Персонажи историй, практически сказок, и вдруг оказываются реальными, а в реальности моего провожатого я нисколько не сомневался. Слишком много на меня свалилось за этот день, чтобы оставить место для сомнений.

В это время Чужак продолжил:

– В разное время о нас рассказывали разные люди, что были способны видеть нас в своих снах. Их объединяло одно – все они были, так или иначе, безумны, как и ты, мой маленький друг.

Мы продолжали шагать по улице в тишине и в итоге вновь оказались на площади. Как это произошло, если улица не сворачивала, а на другие дороги мы не переходили, для меня осталось загадкой.

Собравшись с мыслями, я спросил:

– Но вы так и не ответили, что это за место, и самое главное, зачем вам я?

– Настоящее название тебе ничего не скажет, но правильнее всего будет называть это место Бездной, ну или Страной Снов, как тебе будет угодно. А что до того, что нужно от тебя… Для начала я хочу чтобы ты задал себе вопрос: что удержало твой разум от разрушения, когда на тебя через книгу взглянул мой младший братец? Да-да, тот, который спит над нами.

А действительно, что? Это была очень яркая эмоция, нет, желание… Месть. Я жаждал мести. Но кому? Кому я хотел отомстить?

– Вижу, ты вспомнил что-то. Ты жаждешь мести. Может, ты хочешь отомстить бандитам, что уничтожают город изнутри, или продажным чиновникам, что делают то же самое со всем миром, а может своей семье, не давшей тебе ничего, кроме боли? Подумай об этом, малек. А пока я сделаю тебе подарок. Я дам тебе Силу, я дам тебе Знание. Книга откроется перед тобой, и ты сможешь постичь её тайны. Когда соберешься с мыслями и приведешь в порядок свои дела, открой Книгу и позови меня. Пообщаемся.

Улыбнувшись, Нъярлотхотеп истаял, а за ним начал исчезать и весь город. Через несколько секунд я открыл глаза. Я все так же сидел в своей квартире, а книга все так же лежала на моем столе, открытая на первой странице.

Этот разговор с Древним божеством дал мне ответы, однако вопросов стало еще больше. Для чего я им нужен? О каких Силе и Знании он говорил? И самое главное, как с этим связанна Книга?

Я встал с кресла, на которое упал после того как книга меня отпустила. Побродив по квартире, я подошел к окну. Вечер давно превратился в ночь, и лишь редкие прохожие разбавляли унылый пейзаж. Не знаю, зачем я сконцентрировался на одном из них. Что меня привлекло? Странный плащ? Отсутствие капюшона на голове? Но самым странным было не это. Стоило мне сосредоточиться, как в своей голове я отчетливо услышал голос: «Как же задрала эта работа и этот город!»

От неожиданности я буквально сел там, где стоял.

– Это что же получается, человеческие мысли для меня теперь открытая книга? – удивленно пробормотал я. «То ли еще будет», – хмыкнул Нъярлотхотеп в моей голове. «А пока я бы тебе посоветовал заглянуть в книгу. Найдешь там много интересного и нового», – добавил он. Книга лежала все там же, на центре старого стола. Только теперь она как будто изменилась.

Обложка стала грубее, а вместо белых страниц я четко различал рукописные символы. Подойдя к столу, я взглянул на текст, написанный на первой странице. Прямо по центру, каллиграфическим почерком на латыни и, судя по цвету, человеческой кровью, было выведено: «Абду́л Альхазре́д. Некрономикон».