История о моей закольцованной жизни - 1 часть

Глава 1

Помню это, как будто прошло всего несколько минут. Сначала была темнота. Через мгновение я увидел ослепляющий свет, солнце, деревья, зелёную траву. Это место было до боли знакомым, но пока я не обращал на это внимания. Всё, чего моя личность хотела, — это анализировать. Осматриваться как можно дольше, поглощать всю информацию вокруг себя, как будто от этого зависела моя жизнь.

Но зачем? Чего я хотел этим добиться? В голове постоянно было ведение, тонкая, еле видимая нить воспоминания, которая, казалось, вела к полному пониманию всего бытия. Собирая информацию об окружающем мире, я пытался вспомнить, ухватиться за эту нить, но безуспешно.

Теперь я окончательно распрощался с тем радостным предвкушением чего-то поистине великого и значимого, осталась только поникшая реальность. Я уже несколько минут сидел на одном месте, осматривая территорию, на которой очутился. Моё, ещё не до конца пришедшее в норму сознание составляло довольно спокойную картину. Дерево неизвестной мне породы стояло спокойно прямо посреди зелёного луга, огороженного чащей из тех же деревьев.

Стоит отметить, что чаща в свою очередь была окружена отвесными скалами высотой примерно 10–12 метров, но этот факт мой анализирующий мозг упустил из виду. Меня более привлекло то, что находится у меня за спиной. Туда за всё то время сбора информации я так и не удосужился повернуться. Повернувшись, рефлекторно я поднял голову ввысь, осматривая верхушку огромной стены, которая будто выросла по волшебству позади меня.

Она была монструозных размеров, обгоняя скалы, обвивавшие этот луг, примерно в два раза. Основной её цвет был чёрный, с примесями синего и фиолетового. Эти два чужеродных для этих мест цвета извивались по периметру всей стены, будто бы её вены. Раз в минуту они пульсировали, что заставляло задуматься о природе этой стены. Материал, из которого был сделан этот громила, тоже был не от мира сего. Хотя рассмотреть его подножье мне не удавалось, мой взгляд уткнулся в белокаменную, полуметровую стенку, на которую, как оказывается, я всё это время опирался спиной.

Всё моё внимание сразу переключилось на неё. Эта небольшая стенка из ровно сложенных кирпичей шла, закольцовываясь, образуя круг. Внутри неё была кристально чистая вода. Повернув тело к этому небольшому резервуару, я сразу начал споласкивать лицо. Зачем? Я сам до конца не понимал. Как будто я пытался доказать свою человечность или проверить, не во сне ли я нахожусь.

В этот миг я впервые прикоснулся к своему лицу, и мне открылось нечто страшное. Всё это время я не отдавал отчёт о том, кто я. Я быстро выпрямил руки и стал жадно осматривать их, открыв веки глаз до упора, так что картина мира стала выглядеть ещё ярче. Мои руки были телесного цвета, и это успокаивало — значит, я всё-таки человек. Пять пальцев, пять ногтей — всё было на месте. Я мог спокойно разжимать и сжимать их, и это радовало. Ноги тоже были совершенно обычные. Из одежды на мне была лишь белая, мятая и запачканная рубашка и закатанные до колен штаны, тоже нелицеприятного вида.

После анализа собственного тела мой разум окончательно вернулся в нормальное русло. Больше я не хватался за каждую увиденную вещь, чтобы поскорее осмотреть её и понять суть. Теперь, сидя у этого пруда, я мог просто созерцать его спокойствие. Но в голову всё равно стали заползать навязчивые мысли. Кто я? Как я тут очутился? Сколько мне лет? Что это за место? Ведь действительно, всего этого я не знал, мой мозг просил ответов. Меня потянуло к воде, точнее, к отражению в ней.

Там, в отражении, я увидел лицо человека с тёмными растрёпанными и прямыми волосами, которые я рефлекторно сгладил назад. Брови неширокие и к концу аккуратно сужались, ресницы были большие и объёмные, а глаза алого оттенка. Верхняя часть губы немного выпирала вперёд, тем самым чуть-чуть оттопыривая кончик, а нижняя, наоборот, казалась маленькой по сравнению с верхней, так как заходила за неё. Я повертел головой, как будто проверяя, вдруг это всё-таки не мой силуэт, вдруг я — только душа, заключённая в этом теле, и не могу управлять им. Но нет. Голова свободно двигалась по моему приказу, волосы извивались на ветру, и мне стало понятно, что тело — моё.

На вид не больше двадцати, а может, и все двадцать. Лицо хоть и выглядело миловидным, но только на первый взгляд. Оно было достаточно худощавым, но не до такой степени, чтобы выпирали скулы. Хорошо, с лицом разобрались, — отдавал себе отчёт я, — теперь тело. Мои руки, ставшие опорой для этого сложного механизма под названием «человек», опустились на землю, а ноги стали поднимать тело. Поднялся я на удивление легко. Рефлекторно потряхивая одежду, я стал дальше осматривать себя в отражении воды.

На вид, со всем телом, к возрасту можно было добавить два года, так как оно оказалось достаточно высоким, примерно 178–180 сантиметров, и худощавым. Нет, скорее, просто тело обыкновенного человека, в меру упитанное, в меру подтянутое. Можно было даже предположить примерный вес — 65 килограмм, но здесь мой глазомер не мог помочь мне, поэтому подсчёты были слишком опрометчивы. Теперь я смог составить картину о самом себе, но на вопрос «кто я?» я так и не смог ответить. Память отказывалась выдавать хоть какой-то отрывок из тех предположительных двадцати двух лет жизни до этих событий.

Я ещё раз оглянулся по сторонам и вдруг вспомнил о громадной стене. Теперь, с пришедшим в норму сознанием, было ещё более странно наблюдать эту картину: как огромная, будто бы сделанная из инопланетных материалов, стена стояла на обыкновенной и спокойной лужайке. Откуда она здесь и для чего, было совсем не понятно. Точнее, для чего она, было предельно ясно с самого начала. Она ограждала от чего-то это спокойное место, и, как можно было предположить, исходя из внешнего вида, от чего-то явно нехорошего. Зато теперь, с позиции вставшего человека, я смог разглядеть некие подробности, связанные с этой стеной. В том месте, где происходил стык с землёй, она приобретала окрас, схожий с этим гигантом, а трава и прочая живность на ней вяла. Эта картина не могла не пугать. Хоть здесь и было достаточно зелено, рядом с этим гигантом всё живое будто бы умирало. Теперь гипотеза о том, что эта стена живая, превращалась не в гипотезу, а в доказанный факт. Даже в том месте, где она касалась скал, они просто осыпались, превращаясь из могучего монолитного камня в обыкновенную, управляемую ветром, пыль.

После такого ни один человек в здравом уме не подошёл бы к этому месту, даже за 5 метров. Да что уж, даже животные инстинктивно обходили бы это место стороной, но я… Что-то меня манило к этому необъятному и могучему, словно разделяющему два мира, забору. Что-то будто шептало мне из него, и, чтобы расслышать это, нужно было всего лишь подойти ближе и упереться ушами в гиганта. Эта идея очень манила, но здравый рассудок не позволял этого сделать.

Через минуту тупого стояния мозг выдал компромисс. Просто подойти поближе. Я послушался этого указа. Переставляя ноги, которые долго находились в согнутом положении, я обошёл пруд и встал в полуметре от стены. Так, чтобы можно было дотянуться рукой. Теперь её зов был ещё яснее. Он преобразовывался в некий язык, который мне, казалось, был знаком, но я не мог разобрать ни букв, ни смысла этих посланий. Моя кисть сама, безвольно, потянулась к стене. Она будто манила дотронуться до неё, словно, когда я дотронусь, произойдёт что-то такое, чего я никак не могу ожидать. Так и произошло.

Глава 2

Мой палец уже был в сантиметре от величественной стены. В тот момент моё сознание отказывалось исправно работать. Будто все процессы в организме приостановились в ожидании этого прикосновения, и это было неслучайно.

Резко, словно ударом по голове, ко мне вернулось моё шаткое сознание. В один миг пришло понимание той резко нахлынувшей боли, которая шла по всему телу, как электричество. Исходил этот невозможный импульс из указательного пальца, который я не мог разглядеть из-за ослепляющего сияния, зарождавшегося в том самом месте соприкосновения пальца и стены. Вдруг руку охватило непостижимое для человека чувство. Палец начало что-то обхватывать, сливаясь с ним; всё это сопровождалось странным чувством леденящего холода и обжигающего жара.

Теперь я не пытался дотронуться до стены, а кардинально наоборот — старался оторвать палец от неё. Было ясно: она перешла в наступление. Та материя, из которой был создан этот бессмертный гигант, со скоростью ползающего жука начала поедать кожу на пальце. И если с электрическими импульсами и странными перепадами температур на кончике пальца можно ещё как-то было смириться, то теперь — нет. Боль была слишком сильной, будто мой палец внутри образовавшегося чехла из непонятной мне субстанции перемалывался прямо вместе с костями.

Моя тяга выбраться из этого плена возросла. Я уже был готов кричать от боли, но во всей этой суматохе единственное, что я делал, — тянул, тянул свою руку назад, назад, в спокойную размеренную жизнь. Ничего не выходило: ноги проскальзывали по зелёной траве, в то время как всепоглощающая боль уже доходила до ладони. И тут, под большим напором адреналина, мозг выдал самый логичный вариант в такой ситуации: упереться ногами в стену и оторвать руку от неё. Под натиском невыносимой боли я не мог размышлять и принял это предложение без раздумий. Прыжком, с двух ног, вломившись в стену, я упёрся в неё из всех сил.

Закрыв глаза и не думая ни о чём, я до предела напряг ноги, так что даже мышцы начало сводить, но эта боль была ничем на фоне другой, более страшной проблемы. Вися прямо перпендикулярно стене и держа руку, палец которой застрял прямо между ног, я старался максимально выпрямить их, — ведь если я смогу их выпрямить, это будет означать только одно — победа. Вдруг я начал ощущать небольшое ослабление в районе пальца: субстанция, которая держала его, начала расходиться. Это дало мне лишь больше пылкости. Начав разгибать ноги с большей уверенностью в своей победе, я почувствовал, как чехол, окутавший палец, и вправду стал всё больше и больше рваться. В конце, когда я уже был окончательно уверен в своём выигрыше, я решился открыть глаза.

Передо мной была пугающая картина: будто всё вокруг потемнело, как ночью, и осталась всего одна самая яркая звезда, которая светила прямо перед моими глазами — так ослепляло это сияние. К месту стыковки пальца и стены из воздуха собирались белые частицы, будто пузыри, управляемые ветром, но для ветра это было слишком плавно. Сопровождалось всё это действо нагнетающим звуком задувающего урагана, который с каждой секундой только усиливался, как будто скоро должен случиться конец света или откроются врата в другое измерение. Понимая это, я собрал все оставшиеся силы и дёрнул палец.

В этот миг, когда он уже практически был в свободном полёте, когда я начинал ощущать холодный поддувающий ветерок освободившимся из плена пальцем, стена дала реакцию на непредвиденное рассоединение. В мою грудь будто влетел огромный невидимый мощный кулак, ударивший меня с такой силой, что, в паре с отталкивающимися ногами, я отлетел на полтора метра, приземлившись спиной прямо на остроугольную, но уже сглаженную временем, каменную полуметровую стенку пруда. Да так, что по инерции я сделал кувырок назад, в конечном итоге упав на траву.

Тишина, звенящая тишина в ушах. После этого всё происходившее на этой беспечной полянке казалось слишком хорошим и спокойным. Вокруг щебетали птички, был слышен шум листвы, движимой лёгким ветерком. Перед глазами до сих пор было то ослепляющее пятно света, которое, казалось, отпечаталось на роговице. Дышал я, глубоко заглатывая воздух, из-за того сильного удара в лёгкие. Вся та боль, причиняемая стеной, прошла, оставив лишь последствия: ушибленную и ободранную спину и палец…

Я еле поднялся с травы и метнул взгляд в сторону самой пострадавшей части тела — пальца. И доли секунды хватило, чтобы мои брови и лицо сложились в странной, немного удивлённой гримасе. Хоть с него ещё не сошёл дым, который, видимо, образовался при тех махинациях, но уже были заметны изменения. Теперь мой указательный палец не был похож на самого себя, будто его оторвали от какого-то другого существа. Он стал более тёмно-красного цвета, прежняя человеческая кожа на нём исчезла, заменившись на какую-то непонятную мне плоть. Хоть по своим характеристикам она и была схожа с кожей человека, но на ощупь в большинстве своём она отличалась от неё. Шершавость и чувствительность — вот главный атрибут нового волокна, опоясывающего палец. Ноготь на нём тоже видоизменился, став более крупным и грубым на ощупь по сравнению со своими братьями.

Когда я уже заканчивал осматривать его, пришло видение того, что палец стал больше по сравнению с остальными — где-то на два сантиметра в длину и на полсантиметра в ширину. Видеть это было очень странно и непривычно. Хотя самое странное было то, что это не вызывало никаких особенно сильных эмоций. Видимо, после этого случая произошла разрядка организма, и теперь он восстанавливает силы.

Прокручивая в голове все те события, произошедшие за последние несколько минут, а может и больше, я вспомнил про ту субстанцию, обволакивающую мой палец. Резко встав на ноги, я осмотрел близлежащие территории, — ведь под ногами её нигде не было, — вдруг она умеет ползать? Но поблизости всё было спокойно, ничего не вызывало подозрений. Нехотя я повернул голову к той злосчастной стене. Ничего не увидев со своей точки зрения, пришлось вновь обойти пруд, потирая спину, изнывающую от боли, и встать на то самое место.

Теперь я стоял намного дальше, чем в первый раз. Тщательно осматривая место происшествия, моё чуткое зрение ничего не обнаружило… Сначала. Но после повторного осмотра глаз зацепился за маленькую деталь, которой раньше не было. Обгорелый след диаметром примерно с мой новый палец. Его было трудно заметить на стене практически такого же цвета. Но это всё равно ничего мне не говорило; хоть я и включил все свои дедуктивные навыки, данный след мне совсем не помог. Пожалуй, надеяться увидеть ту субстанцию было слишком глупо — вряд ли она живёт долго без носителя.

Я наконец отошёл от стены и заново лёг на траву, украдкой посматривая на новоиспечённый палец. Что теперь мне с ним делать? Теперь люди явно будут косо на меня смотреть… Точно, люди! Как я мог забыть про них. Моё туловище опять приняло сидячее положение, и я стал оглядываться по сторонам. Главной целью теперь был не анализ местности, а сбор фактов, фактов, которые будут указывать на то, что я здесь не один, что здесь есть другие разумные люди.

Снова встав, я посмотрел в противоположное направление от стены. И вдруг — дежавю. Резкое осознание того, что здесь я уже был когда-то до этого момента. В голове помутнело, всё вокруг стало темнеть. В этот момент в сознании всплыл кадр. Эта же зелёная поляна, то же одинокое дерево, те же опоясывающие скалы, но смотрящий был намного выше, чем я сейчас. Он был на той самой стене. Всё вокруг было в красных оттенках, даже небо; на фоне были слышны странные звуки, те же звуки, которые издавала стена. Возможно, эти слова вырывались из уст смотрящего, до такой степени они были близки. Но хоть они и были близки, я всё равно ничего не понимал. Вдруг вспышка и…

Я снова открыл глаза. Всё вокруг троилось. Теперь перед глазами не было той ужасной картины, только бескрайнее небо и облака окутывали мой взор. Моё сознание уже было просто кашей; то, что произошло за последний час, было просто ненормально. Вспоминая это, мой мозг отказывался в это верить.

— Эй, там внизу, Вы ещё живой?

Что, может, мне показалось, но я слышал женский голос. Я быстро, насколько позволяло ослабленное тело, встал и повернулся назад, в сторону, откуда шёл голос, и…

Глава 3

Моим глазам открылась прекрасная картина, будто её нарисовал художник. Ослепляющая глаза девушка стояла рядом с деревом на фоне бескрайнего неба. Было солнечно, пели птички. От такого бесспорно редкого кадра у меня открылся рот и выпучились глаза.

Девушка на холме была лет 18–19. Её небольшое платье служанки извивалось на ветру. Оно не выглядело богатым и не могло похвастаться большой роскошью. Было видно, что его предназначение — скрывать нетронутое юное тело. Выражение её лица тоже было молодо и прекрасно. Носик был чуть-чуть приподнят, а рот приоткрыт от удивления. Глаза тоже были открыты шире обычного, но не настолько, чтобы показать удивление, хотя брови всё равно раскрывали всю эмоцию — они были приподняты. Шелковистые и приятные на вид волосы светлого цвета (будто выгоревший апельсин, но тусклее и светлее) весело отблёскивали на солнце, будто смазанные лосьоном. Развиваясь на ветру, они придавали ещё большую значимость этой встрече.

— Вы меня слышите? — всё ещё кричала она. — Подайте хоть какой-то знак!

Этим она подталкивала меня показать хоть какие-то признаки, присущие человеку. Я это легко понял и сказал…

— Аэаяааасыыыы…

ЧТО? ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО БЫЛО? Почему вместо «Да, я вас слышу» я смог издать лишь пару несвязных звуков? Почему мой язык не слушается меня? Может, просто что-то случилось?

— Яааээээйоооо.

ЧЁРТ! Похоже, вместе с потерей определённой части памяти я разучился и говорить! Хоть в голове я и могу спокойно выражаться, строить предложения и слова, но на деле? На деле мой язык вообще меня не слушается, он как будто опух и от этого еле двигался в гортани, издавая какие-то неопределённые звуки, лишь отдалённо похожие на слова, которые я хочу сказать.

В то время, пока главный герой анализировал ситуацию в голове, девушка незаметно подошла ближе. Её, конечно же, смутил метод общения незнакомого человека, но почему-то на душе при виде его ей было спокойно. Когда до виновника торжества оставалось буквально полметра, она снова спросила:

— Так что у Вас случилось? — уже не надрывая голос, спросила она.

— А?

ЧТО? Когда она успела подобраться ко мне так близко? Как же мне ответить… Придумал! Так как словами общаться я не могу, придётся подключить язык жестов.

Подняв руку, я стал приветственно махать ей. Настроившись на худший исход, мои ноги уже приготовились к побегу, но нет. Её лицо расплылось в милой улыбке, и она засмеялась. В этот момент мои глаза смогли увидеть её красоту вблизи. Её кожа была белой и чистой, лицо так же соответствовало статусу. Глаза же были алмазом сей коллекции. Хоть она их и закрывала от смеха, но разглядеть их красоту можно было даже так. Они были голубыми; отблёскивая от солнца, в них можно было разглядеть целый бескрайний океан в полный штиль и с палящим солнцем.

— Так что же Вы, — заканчивая смеяться, начала она, — совсем разговаривать не умеете?

— Мгхм, — и для пущего эффекта кивнул головой я.

— Что? Правда, что ли? А я думала, Вы шутите. Но как Вы сюда попали? Не помните?

Я отрицательно помотал головой.

— Понятно… Что ж… Ах, да, я совсем забыла представиться. Меня зовут Мьорти Беннет, — взяв кончики платья в руки и поставив одну ногу за другую, она мягко поклонилась. — Рада знакомству, мистер… Точно, Вы же не можете говорить. Как бестактно с моей стороны, простите.

Её небольшое приветствие дало представление о хорошем воспитании и о том, что, похоже, этот мир отличается от того, что я привык считать нормальным миром. Откуда понятие «нормального мира» завалялось у меня в памяти, я не знаю. Эта информация словно вбита в мозг как истина, основа основ, то, что уйти оттуда никак не может. А ещё у неё очень странное имя — похоже, здесь это нормально.

— Тогда, если Вы не против, я могу провести вас в наше селение.

Встретив такое предложение, я не мог отказаться, тем более она может отвести меня в «селение». Само слово указывает на то, что там кто-то поселился, а значит, там должны быть люди и, соответственно, общество, которое мне было просто необходимо, чтобы разобраться в вопросе, кто я и как здесь оказался.

Она помогла мне встать, и мы не спеша побрели к дереву. Спина всё ещё болела, а палец… ЧЁРТ, я совсем забыл про свой палец. Я резко посмотрел на него, но так, чтобы Мьорти этого не заметила, — вдруг она ещё не увидела его и считает меня вполне обычным человеком. Тихонько нащупав взглядом палец, я удивился. Он выглядел как обычный человеческий палец, что несказанно радовало и одновременно вводило в ступор. Как? Как он снова пришёл в норму? Может, это был лишь временный эффект из-за того, что та субстанция не успела закончить дело до конца? Но это радовало, — одной проблемой меньше, как-никак.

Поднимаясь к тому одинокому дереву, я последний раз окинул взглядом это место. Сколько воспоминаний о себе оно уже отложило в коре головного мозга — просто не счесть. Но в любом случае с ним я не прощаюсь. Я смогу вернуться сюда, в этот тихий и загадочный уголок, в любой момент.

— Смотрите, вот он, наш маленький город, — как будто предвкушая моё удивление, сказала она.

В этот момент я обернулся. Моим глазам открылась огромная, всепоглощающая картина. Сколько на ней было всего! Так как мы стояли на вершине небольшого холмика, отсюда вид открывался намного обширнее, чем снизу, и, чёрт возьми, как это было красиво. Не обращая внимания на передний план, мой взгляд сразу устремился за горы. Туда, куда раньше я не мог чисто физически заглянуть. Горы, лес и степь — три слова, которые сразу приходят в голову при просмотре данной картины.

Если не брать во внимание город, который занимал ровно половину вида, то за ним была чистая, нетронутая человеком территория. Горы, которые опоясывали этот маленький уголок земли, расходились вокруг города, превращаясь в больших размеров исполинов, которые раз в десять были больше той стены. Между хаотично разбросанными горами ютился небольшой лесок; небольшим он казался на фоне гор. Размеры его были сравнимы с близлежащим городом, а это, скажу я вам, не очень-то и маленькая территория. Так как лес больше распространялся в ширину, нежели в длину, то он не казался таким большим. А если не брать в расчёт участок, где деревья постепенно исчезали и преобразовывались в бескрайнюю степь, то лес казался ещё меньше.

— Что ж, надеюсь, Вы успели насладиться видом, так как нам нужно идти.

Её слова смогли оторвать мой взгляд от лицезрения природы и обратить внимание вниз. Так как она уже начала спускаться, мне пришлось в последний раз взглянуть на пейзаж и последовать за ней. Склон был не отвесный, но и не пологий — средний, оттого спускаться по нему было ещё неудобнее. К слову, шли мы к будто бы выдолбленному человеком проходу среди малых скал.

По мере приближения к этому проходу всё чётче вырисовывались фигуры за ним. Это были люди… Много людей… И фигуры их были вполне узнаваемы. Эта мысль согревала мою расколотую душу. В этом новом, непонятном мне мире у меня нет ни родителей, ни брата, ни сестры, ни каких-либо других родственников. Даже дома родного нет. Я банально не знаю, откуда я…

Но нельзя раскисать. Возможно, это даже и к лучшему. Я лишён всех тех вещей, которые связывают нормальных людей, от этого моя жизнь должна быть легче… Я так думаю. И уже подходя к этому импровизированному входу в общество, Мьорти остановилась и посмотрела на меня.

— Вот мы и на месте. Узрите же, — с долей мистики и зазывания продолжала она, — великий и гениальный город Винстон!! Не смотрите на меня так. Эту фразу обычно говорит один мужичок новичкам в нашей деревне.

Глава 4

Мьорти отошла от прохода, тем самым освобождая путь для моего взгляда. Да, пожалуй, это поселение было чем-то средним между привычным городом и деревней. Оглядываясь, сквозь толпу вездесущих и куда-то спешащих людей проглядывались небольшие здания. Все они были двухэтажные, ни один из домиков не превышал высоту другого. Выглядели они словно из XIX века.

Смотря на них, приходило понимание того, что в школе строительства этого поселения не было ничего преемственного с нашими многоэтажками. Все дома как будто были сделаны на заказ у именитого дизайнера. К слову, кроме дерева и камня (если не считать стекло) в строении домов больше не участвовал ни один материал.

Опустив взгляд снова вниз, он сразу же стал цепляться за людей. Все они куда-то спешили. Кто-то один, а кто-то с парой. Одним словом — толпа, и разбирать людей по отдельности в ней было тяжело, но за столь недолгий просмотр один вывод всё-таки сделать удалось. Буквально все здесь были одеты по-старому, на манер XIX века. Дамы в платьях (а некоторые даже с корсетами), а мужчины в деловых костюмах, брюках и шляпах.

Я, стоявший в загнутых штанах до колен и грязной рубашке, на их фоне смотрелся уж слишком странно. Словно незваный гость в этом приличном городе. Но всё-таки я не один оказался в таком наряде. Мальчишки, носившиеся около одного из заведений, были одеты буквально так же, что немного утешало. Это означает, что на меня хотя бы не так косо будут смотреть.

— Оу, привет, дорогая, давно не виделись, помнится мне со вчерашнего дня.

Из потока толпы вынырнул один человек. Вид у него был небрежный. Его клетчатый (как и брюки) смокинг был помятым и расстёгнутым, будто бы только что произошла нежелательная встреча и пришлось замарать руки. Под верхней одеждой красовалась не до конца застёгнутая рубашка, как у меня, только на фоне его приличного костюма это смотрелось несуразно. Весь его образ дополняла твидовая кепка, небрежно спавшая на лицо, таким образом закрывая один глаз. Лицо же было грубым и туповатым на вид, а сгорбленная осанка окончательно втаптывала в грязь весь образ.

Но как только он заметил меня, лик его сразу поменял эмоцию и стал намного надменнее, чем до этого. Теперь брови были нахмурены, а губы ещё более искривлены, чем обычно, так что нижняя губа сместилась в сторону, а верхняя была поднята до предела.

— Эй, Мьорти, что это за хахаль рядом с тобой? Я его раньше нигде не видел.

После своего вопроса, не дожидаясь ответа, он подошёл ближе и стал пристально осматривать меня.

— Ну, я нашла его там, — она указала головой на тот закуток, из которого мы пришли, — около святого пруда.

— ЧТО? — недоумевая, вскликнул он, будто бы я нарушил какое-то строжайшее правило. — Вот этот грязный охламон посмел заявиться туда…

С грозным взглядом он отвлёкся от осмотра моей одежды, поднял голову и, недоговорив фразу, уставился в глаза. Мышцы на его лице ослабли, брови поднялись, а глаза приоткрылись. Даже дурацкая ухмылка пропала с его лица. Это могло означать только одно — что-то должно сейчас случиться.

— К-к-красн-н-ный, к-красно-г-глазый, — заикаясь, старался вымолвить хоть какие-то слова он. — Народ, слышите! — уже перейдя на крик и отпрыгнув от меня, начал обращаться к толпе. — Красноглазый! Красноглазый! Прямо здесь, у нас в городе!

Вдруг всё движение на улице остановилось. Люди, буквально секунду назад спешившие по своим делам, сейчас же стояли, уставившись на виновника сего торжества. Им оказался я и тот человек.

— Да, вы не ослышались, это он! Красноглазый, прямо здесь, — продолжал он агитировать и собирать всё больше и больше людей.

Я с недоумением посмотрел на Мьорти. Хоть я и не умел говорить, но по моему выражению лица было понятно, что я хотел спросить: «Что здесь, чёрт возьми, происходит?» Но она ничего не сказала, а лишь виновато опустила глаза.

После такого я понял, что влип конкретно, если сама невинность Мьорти не смогла ничего сказать. Видимо, я действительно нарушил какое-то правило, но как? Пока я размышлял, вокруг меня собралась уже приличная толпа зрителей. Я был как будто в цирке, только смотрел на всё это не со стороны посетителя, а со стороны клоуна. Мои красные глаза приковали внимание всех, но почему?

В голове появилась маленькая и очень пугающая теория о том, что красный цвет глаз здесь запретный, и с желанием опровергнуть эту гипотезу я стал заглядывать в глаза всем людям. Голубой, голубой, голубой, серо-голубой, голубой — у всех людей в этом месте были голубые или отчасти голубые глаза. Это только ещё более закрепило мою гипотезу, и теперь она переходила в доказанный факт.

— Дайте мне кто-нибудь ружьё, я ему бошку прострелю, — уже с видимой агрессией говорил он. — Ну же! Что, ни у кого здесь нет никакого огнестрела?

Вся толпа говорила между собой. Но говорили они шёпотом, так, чтобы созданное напряжение этим «ковбоем» не испарялось. Он же в свою очередь уже восстановил свой обыденный внешний вид, даже немного его приумножив. Теперь градус его надменности просто зашкаливал и был выше, чем в жерле любого вулкана.

— Люди, вы меня слышите? Этот чёртов ублюдок стоит посередине улицы, и никто не может его убрать на тот свет? Дайте мне оружие, и я сделаю это сам. Ну, кто тут у нас с яйцами, кто даст старине Денни хотя бы захудалый револьвер?

— Эй, держи! — донёсся крик из толпы, и в этот момент оттуда же и вправду полетел револьвер.

— Ооо, хоть кто-то здесь думает мозгами, а не тем, что ниже пояса. Ну что, красноглазик, готов к своей кончине?

В этот момент, смотря обидчику прямо в глаза, у себя на талии я почувствовал маленькие и мягкие руки. Опустив голову, я увидел Мьорти. Она обхватила меня, тем самым закрывая моё тело от пуль незнакомца.

— Нет, прошу, не надо, Дэнни! Пощади его! — захлёбываясь слезами, через рёв пыталась вымолвить она, прижавшись ко мне лицом. — Он же ни в чём не виновен, за что, за что вы так с ним?

Толпа стала говорить увереннее и громче, так, что можно было уловить её настрой. И он был благосклонен ко мне и в особенности к Мьорти. Теперь же Денни не выступал в роли главного заводилы, а наоборот, он был обвиняемым, но его это не волновало, а лишь добавило злости.

— Мьорти, дорогая, — сквозь зубы и наигранную улыбку говорил он, — Слезь с него, пожалуйста, ты не видишь, что он опасен? Тебе напомнить, что его предки сделали с нами много лет назад? А? — уже снова перейдя на крик, продолжал он. — Да чёрт возьми, если ты сейчас же не отойдёшь, мне придётся подойти к нему и выстрелить прямо в голову, понимаешь?

— Стооой! — вдруг послышалось из толпы.

И ещё нежданней из неё выпрыгнул человек, приземлившись аккурат перед Денни и мной. Его фигура в пиджаке и шляпе со свисающими непонятными мне лианами вызывала много вопросов, но как только он повернулся ко мне, всё стало немного понятнее. Но, как ни странно, первой его фразой было:

— Привет, Мьорти, надеюсь, тебя не обижают.

Глава 5

После его слов мои глаза невольно опустились вниз, туда, где только что плакала Мьорти. Теперь же она перестала лить слёзы и, затаив дыхание, смотрела мне в грудь, словно не веря своим ушам. Она тихонько обернулась и посмотрела на него. Её лицо сразу же посветлело, а заплаканные глаза приняли радостный вид.

Появившийся из ниоткуда человек широко расставил руки со словами: «Ну же, давай, не стесняйся». После этих слов Мьорти была уже не в силах сдерживаться и побежала в его манящие объятия. Вместе они смотрелись как отец и дочь, настолько органично это выглядело. Их синергия просто поражала.

Если говорить о самом мужчине, то его личность действительно вызывала множество вопросов, на некоторые из которых его внешний вид и поступки сразу же отвечали. Например — «кто он и насколько он хороший человек?». Этот вопрос был слишком банальным и ненужным, так как его облик говорил сам за себя. Спаситель, сошедший с небес, — первые слова, приходящие в голову при виде его.

Но больше, чем его личность, привлекали внешние детали. Их было множество. Весь его образ начинался со шляпы-флоппи. Она была создана из лёгкой ткани, но её свойства позволяли ей находиться на весу. Только кончики размашистой шляпы аккуратно свисали. Светло-жёлтый головной убор был обвит ленточкой такого же цвета, но более зеленоватого оттенка.

В ленточке было много всего, будто бы целая переносная композиция — так смотрелась она со стороны. Из неё и со шляпы в целом свисали разные цветы, колосья и даже лианы. К удивлению, всё это не смотрелось громоздко, а наоборот, словно шляпа изначально делалась со всеми этими растениями, как будто она обладает живыми свойствами и растит их сама.

Всё тело закрывал элегантный светлый костюм. Он состоял из опрятного пиджака, помятой, но хорошо смотревшейся рубашки и обыкновенных брюк. Всё это смотрелось достаточно обыденно, но в купе со шляпой костюм раскрывался по-новому. Тем более пиджак был расстёгнут, что выгодно отличало его на фоне толпы.

Ну а лицо — весёлое и жизнерадостное, но словно бы что-то скрывающее. Волосы так же подчеркивали этот образ светлого человека. Несколько локонов торчали из-под шляпы. Было видно, что волосы немного жестковаты, поэтому и могли держаться на весу.

— Опять ты, Лео! Чёрт бы тебя побрал, только не говори, что…

— Да, Денни, ты всё правильно понял, — с наигранной интригой сказал он, — это ещё один мой родственник! Что ж, ещё раз прошу прощения за кровосмешение, больше такого не повторится.

— Стоять! — немного подостывший, но всё ещё не намеренный отпускать жертву, говорил Денни. — Какого чёрта тогда в прошлый раз ты говорил, что Мьорти — твой последний родственник? Или ты просто пытаешься его оправдать?

— Нет, что ты, просто моя мать где-то двадцать лет назад родила от красноглазого. Видишь, глаза-то у него с оттенком красного, а не просто красные. Целый день его искал сегодня.

Толпа потихоньку расходилась, а те люди, что остались, скорее обсуждали личность нашего спасителя, нежели сам конфликт. Но Денни просто так отпускать нас не хотел.

— Даже если так, почему я его раньше не видел? И какого хрена он оказался там… — он показал стволом на то место, из которого мы пришли, — рядом со святым прудом?

— Ну, это всё легко объяснить. Он у нас подсобный рабочий, от этого на людях не особо часто появляется, видишь, одежда грязная какая. А то, что у пруда там оказался…

— У святого пруда, ты хотел сказать, — с грозным видом перебил Лео Денни.

— Да. Так вот, то, что он рядом со святым прудом оказался, это из-за того, что мы с ним вчера немного решили выпить, так сказать, и кто-то чуть-чуть перестарался, — он незаметно для меня показал в мою сторону (практически незаметно). — Сегодня весь день искал, вот нашёлся.

Лео врал, как дышал, и, на удивление, без доли сомнения в глазах, с улыбкой на лице. Но нужно отдать ему должное: оставшаяся часть толпы, услышав объяснения, окончательно рассеялась, и снова наступило оживлённое движение. От давления общества мы избавились, но всё ещё оставалась главная проблема, главный враг.

— Да чёрт вас всех побери, ни с места, а иначе я прямо сейчас выстрелю! Посмотрите, что устроили! Думаете, сможете мне зубы заговорить? Не тут-то было!

Из оживлённого движения людей показался тот человек, который дал Денни револьвер, и со словами: «Отдай, это тебе не игрушка, нечего им тут размахивать», — скрылся в толпе, забрав оружие. Теперь наш противник оказался обезоруженным и фактически обезвреженным. Приняв этот факт, Лео развернулся, привлёк нас руками к своему телу (к слову, он был немного выше меня) и, навязав свой маршрут, мы пошли прочь со словами: «Идёмте». Но из-за спины послышался раздражённый и угрожающий голос:

— Ах вы, чёртовы ублюдки, всех порешаю!

Слух и шестое чувство уловили быстрые, скоро приближающиеся шаги и ауру. Негативная аура за нашими спинами, словно море во время шторма, заражала нас своим беспокойством. Но вдруг справа — сильное дуновение ветра. Лео подпрыгнул ввысь, как в тот раз при первом появлении, сделав в полёте кувырок назад и переворот. Таким образом, при приземлении он смотрел лицом прямо в глаза обидчику, в полуметре от него.

В эту же минуту, словно не шокированный, Денни достал нож из кармана и уже был готов нанести ранение, но Лео, молниеносно отреагировав, буквально за считанные секунды валит его с ног одной подсечкой. Во второй приём же он лишает оппонента оружия резким пинком в руку. Поняв, что противник не представляет угрозы, Лео с настолько ледяным взглядом, насколько может позволить себе человек, берёт его за шкирку и со словами:

— Денни, мне и моим друзьям уже очень сильно надоели твои выходки, поэтому убедительно прошу… — специально медленно, словно вбивая в мозг эти слова, говорил Лео, — больше не подходи и не обращайся к нам и к Мьорти в особенности. Понял? — Ставя небольшим толчком его на место, закончил Лео.

Наступило молчание. После этих слов Дэнни не показывал свой взгляд, а, опустив голову вниз, тихо сказав: «Чёртовы ублюдки», быстро развернулся и убежал, даже не забрав нож. На фоне всей этой ситуации новая личность в моей жизни — Лео — бесспорно смотрелась весело, свежо и вульгарно, одним словом — бесподобно. Будто воплощение хитрости и праведности, он стоял и смотрел вслед убегающему трусливому капитану, который так бесстыдно оставил своё судно тонуть. Но вдруг, словно уловив мой взгляд, он повернулся к нам с улыбкой, без намёка на то суровое выражение лица.

— Ну, что ж, Мьорти, давай, знакомь меня с новоприбывшим.

— Ааа… эээ…

Через 15 минут ломаных объяснений и моих киваний головой Лео наконец-то разобрался в ситуации, и мы пошли домой. Ну, как домой… Для меня здесь не было ничего родного, а значит, и дома тоже, но где-то мне нужно было переночевать. Тем более потихоньку начали появляться облака, а бескрайнее синее небо стало принимать более алые оттенки. Но самое важное в этом походе до дома были не эти посредственные рассуждения, а то, что мне сказал мой новый наставник по жизни в этом мире.

— Что ж, безымянный, называть тебя так нельзя, особенно на людях, поэтому я тебе дам имя и фамилию. Отныне тебя зовут… (небольшая интригующая пауза) Паул Харди. Теперь ты должен жить этим именем и откликаться только на него. И ещё, тебе бы научиться разговаривать было бы неплохо, а то, знаешь, как-то всегда молчать — это не совсем хорошо. И тем более рассказать о себе в будущем тебе не помешает.

Да… Паул Харди. А где отчество? Хотя, может, его здесь вообще не используют? Ну ладно, грех жаловаться, имечко-то неплохое на самом деле. Но вот как мне научиться говорить… Это действительно сложная задача, хотя у меня уже есть некоторые догадки по поводу обучения, но мысли об этом были сбиты остановкой.

— Вот он, твой новый дом, Паул. Заходи, раздевайся, будь как… у себя дома.

Глава 6

Дом Лео по виду совсем не отличался от всех остальных. Все они были выстроены в ряд, и как раз третьим справа от основной дороги, по которой ходило и ездило большинство повозок и людей, был мой новый дом. Огорожен он никак не был, а единственной защитой был замок в двери, хотя, наверное, в этой деревеньке никто и не воровал.

Пока Лео открывал дверь, я успел оглянуться. Похоже, что в ряды домов иногда встраивались разные лавки и магазинчики. Например, напротив нашего дома был магазин оружия и прочих орудий убийства, о чём говорила вывеска с изображённым на ней большим револьвером.

— Всё, можно заходить.

Я послушно вошёл внутрь. Дома было немного холоднее, чем на улице, это ощущалось сразу. Помимо холодка, справа от входа нас встречал высокий декоративный столик и элегантная ваза, стоявшая на нём. В ней же росло совсем незнакомое мне растение, похожее на бенгальский фикус, но с жёлтыми плодами.

Далее, прямо напротив входа была лестница, ведущая на второй этаж, а справа от неё — дверь, ведущая в пока что неизвестную мне комнату. Рядом с дверью висела картина — натюрморт с участием этого же самого фикуса, кувшина и жёлтого фрукта.

Слева от лестницы была обширная комната, скорее всего гостиная. С камином, столом, стульями и креслами. На столе даже была корзинка с фруктами.

— Вы голодные? Да ладно, знаю же, что хотите что-то съесть. Тогда давайте вы посидите здесь, а я быстро сбегаю на рынок за всем необходимым, хорошо? Паул, Мьорти как раз тебе здесь всё покажет и расскажет.

— Ага, — весело подтвердила Мьорти.

— Ну вот и хорошо, я быстро.

После этих слов, быстро обогнув нас, Лео скрылся за дверью. Проводив его взглядом, я обернулся к Мьорти, которая должна была выступать гидом по этому месту, но что-то меня смутило. Возникало ощущение, словно она хотела что-то сказать. Я посмотрел на неё вопросительно, чтобы наконец-то выдавить из неё то, что всё не даёт ей покоя.

— Паул… Прости меня, что сразу не сказала про глаза… Тебя же могли и вправду убить… Прости…

Паул был совсем не готов к такой искренности с её стороны, и чтобы смягчить ситуацию, он доброжелательно улыбнулся и стал отмахиваться руками, всем видом показывая своё отношение к этому конфликту. А именно то, что он совсем этим не расстроен.

— Ты… Ты меня прощаешь?

— кивнул головой

— Ох, вот здорово, спасибо.

После этих слов Мьорти сразу повеселела, а её щёчки налились красноватым оттенком.

— Лео ушёл, поэтому я должна тебе всё показать. Комната, в которой мы сейчас находимся, — это обеденная. Здесь мы готовим еду и соответственно кушаем её. Под вечер Лео растапливает камин, и мы читаем книги. Это небольшая традиция. — она улыбнулась.

Перейдя к лестнице на второй этаж, Мьорти указала рукой на ту самую дверь, находившуюся справа от лестницы, со словами:

— Там у нас уборная, а здесь подъём на второй этаж. Пойдём, я тебе и там всё покажу.

Она резко взяла меня за кисть своей мягкой ладонью и повела наверх. На стенах лестничной площадки висели портреты разных людей. Их было не так много, всего пять. Мьорти, увидев, что я мешкаю из-за разглядывания портретов, остановилась.

— Это семья Лео, точнее наша семья, — на последних словах она понизила голос, то ли от смущения, то ли от каких-то других чувств. — Вот это его отец, мать, бабушка и дедушка и один, еле уцелевший портрет прадеда Лео. Первопроходца этих земель, один из первых, кто заселил эти просторы. Так, ну всё, давай, я тебе должна показать ещё второй этаж.

Резко оторвавшись от просмотра, мы поднялись на последнюю ступеньку. Справа от лестницы была такая же дверь, что и снизу, а слева открывался длинный коридор. Освещалось это место дневным светом из окон, которых было два по периметру, и преобладали они в высоту, нежели в длину. Окна были стеклянные, «не пластиковые же, конечно», — подумал я про себя.

В коридоре, помимо уже упомянутой двери, с левой стороны от окон ютились ещё два прохода в неизвестные комнатки. Ручки у всех дверей были позолоченные, с каким-то пламенным узором, а двери — тёмные, что говорило о благородном происхождении дерева, хотя откуда я мог знать, что это дерево благородное, может, оно вообще самое обыкновенное.

— Это спальная комната Лео, — распахнув дверь, сказала она. — А следующая дверь ведёт в мою комнату, но самое интересное — в конце коридора.

Из-за спешки Мьорти я так и не успел хорошо разглядеть комнату Лео, но, наверное, это и не нужно было. Но одно сказать можно было точно: домохозяин здесь живёт аккуратный, всё прибрано и чисто.

Свою же комнату Мьорти не стала показывать, лишь прошла мимо, словно и нет её вовсе. Она остановилась около поворота налево, который из изначальной точки было и не увидеть, так как он сливался со стеной.

— Там у нас крыша, пойдём, покажу её.

Лестница здесь была точно такая же, как и при подъёме на второй этаж. Но вот странность, вроде бы при просмотре домов я не замечал никаких окон на крыше, да даже отверстий там никаких, а здесь…

Поднявшись и повернувшись в сторону Мьорти, Паул увидел нечто. Большое окно два на два с половиной метра открывало прекрасный вид. Вид на планету, огромных масштабов планету. Небо потихоньку темнело, и краски заката стали постепенно спадать, что заставляло ещё отчётливей видеть этого гиганта. Странно, наконец придя в сознание, думал Паул, как я раньше не замечал её.

— Что, нравится? — с искренней улыбкой спрашивала Мьорти. — Это Платинум, спутник нашей планеты. А… Если ты не знал, нашу планету, на которой мы сейчас находимся, называют — Пифей.

Ну и названия, конечно. Насчёт Пифея не знаю, но вот Платинум уж вряд ли подходит этому переростку, хотя не мне судить. Наверняка были какие-то причины таких названий. Но между тем планета всё ещё приковывала взгляд. На фоне ало-голубого неба она смотрелась совсем не по-своему, словно выжидая полного заката солнца.

— Я вернулся! — послышалось с первого этажа.

— О, Лео пришёл, пошли, Паул.

Мы с Мьорти проследовали в обеденную. Пока она расспрашивала Лео о его походе на рынок, я анализирующе рассматривал продукты, которые он купил. Они, мягко говоря, были разные. Единственное, что здесь было действительно знакомо, — это стейк, причём неплохих размеров, и чёрный хлеб. Далее из плетёной корзины, как из чёрного ящика, появлялись новые и всё более странные предметы.

Например, жёлтый спрессованный кубик или какая-то тёмно-зелёная морковь, а в конце он вообще достал целую литровую стеклянную бутыль с какой-то жижей внутри, да и не одну. Во второй бутылке было что-то похожего цвета, а именно бордово-красного, но уже более жидкое.

Через час старательной готовки хозяина мы принялись за еду. И стоит отметить, что еда получилась очень даже неплохой. Стейк был хорошо прожарен, но всё равно немного жестковат. Чёрный хлеб имел обыденный для хлеба вкус, но более острый, словно при его изготовлении в муку добавляли перец чили. Соусом к мясу выступало содержимое первой бутылки, а запивали мы вином из второй. Да, оказалось, что это было обычное вино, скорее даже ближе к виноградному соку. Тёмно-зелёная морковь оказалась сладкой редиской. Было очень странно ощущать такую смесь вкусов на языке.

После того как мы все поужинали, Мьорти пошла читать какую-то книгу, сидя на кресле у разожжённого камина, собственно, как она мне и рассказывала, а Лео, как помыл все тарелки, скрылся за лестницей со словами: «Жди здесь, я скоро приду».

Постепенно пропадающие шаги и тишина… Тишина, нарушаемая единственным звуком — скрежетом камина. И этот звук совсем не раздражал, а наоборот, успокаивал. За окном уже потемнело, и от этого в комнате становилось лишь уютнее.

— Интересно, что за книгу я читаю?

Я вышел из глубин сознания и увидел, что взгляд мой падает прямо на книгу Мьорти. Похоже, она увидела это и решила спросить.

— Мгхм, — незамедлительно ответил я.

— Это свод правил для людей этого города. Так сказать, что нужно и можно делать, а что нельзя. Видишь ли, все люди, живущие здесь, очень набожные. Они беспрекословно следуют этому «святому своду правил» — сокращённо ССП. А если кто-то ему не следует, тот подвергается гонениям общества и изгоняется из деревни.

Эта информация заставила Паула нахмурить брови и сделать недоверчивый взгляд. Действительно, такая мера сдерживания общества должна была быть, без неё просто некуда, это логично. Вопрос в другом, а какие это правила? Паул наклонился к книге и попытался прочитать несколько строк.

От чего-то почерк мне был понятен, словно я всегда знал этот язык. Только читать сразу и быстро не получалось, приходилось по буквам, и из них потом складывать слова. «Правило 21: Святой пруд — это ваша мать, ваш отец и семья. При попытке варварства на деревню в первую очередь вы должны убедиться в сохранности святого пруда, а уже потом…»

— Паул! Пошли наверх, я покажу тебе, где ты будешь жить.

Не успев дочитать до конца, кивнув, я последовал наверх за Лео. Его голос, как обычно, был спокоен, в этой домашней обстановке он становился словно мёд, таким же тягучим и убаюкивающим.

Пройдя весь тот же самый путь, что и с Мьорти до этого, я очутился на крыше, на которой уже было холоднее, чем до этого.

— Что ж, теперь это твоя комната. Прости за то, что она вот в таком нелицеприятном месте, но других вариантов нет. Я тебе расстелил здесь, так что под одеялом не должно быть настолько холодно. Вот тут рядом стоит целый ящик свечей, так что можешь их зажигать, когда захочешь, вот зажигалка. — он дал мне в руку кремневую, затёртую до белого блеска, зажигалку. — И ещё кое-что я должен тебе сказать. Вот держи.

Лео достал из кармана аккуратно свёрнутый листок бумаги со словами:

— Я должен тебе объяснить: тут, в Винстоне, люди живут и верят в бога. Их вера крепка, и каждый из них здесь живёт по её законам. Здесь я написал самые главные и основные законы. По этой памятке сначала, как и ты, училась Мьорти, поэтому ты должен это прочитать, если не хочешь быть изгнанным, а хуже всего… — он поставил свечу прямо под подбородок, чтобы создать страшную атмосферу, — быть повешенным. Ты, наверное, устал, так что лежи, отдыхай. Если что-то понадобится, просто свистни. Завтра постараюсь найти для тебя нормальный светильник.

Дверь захлопнулась.

Паул осмотрелся. Листок он всё так же держал в руке, но до него пока дела не было. Из-за холода его разум начал немного притупляться, и воспроизводить слова Лео было довольно тяжело. Сняв грубую рубашку и положив рядом с собой, неизвестный никому бродяга наконец обрёл покой на уютной лежанке, в не менее уютной комнате. Перед ним открывался совершенно обворожительный вид. Чистое тёмно-синее небо, россыпь разнообразных огоньков и одна огромная планета, которая словно невообразимых размеров фонарь освещала большую часть места в комнате.

Потихоньку тело приходило в себя. Тёплое одеяло в купе со сложившейся уютной атмосферой грело в два раза сильнее. По крайней мере, так казалось, и думать становилось легче.

Наступила ночь, лучшее время для раздумий. Что мне делать? Как мне быть? А что, если одна из тех бесчисленных планет на фоне Платинума и есть моя родная? А меня просто каким-то несчастным образом закинуло сюда. В голове же всё равно остались те воспоминания… Многоэтажные дома… Парки, полные родными соснами и берёзами и… Люди… Такие надоевшие, но такие родные… Почему-то эти воспоминания постоянно всплывают у меня в голове, но почему? Как всё это я помню, но название родной планеты — нет? Хотя, может, то, что я знаю, что это не моя родина, уже неплохо…

Полежав и понаблюдав за звёздами ещё немного, Паул вспомнил о своей изначальной идее и принялся за её реализацию.

Глава 7

Дождь. Дождь бьёт по крыше дома, и это успокаивает. Свеча давно погасла, а воск застыл в неуверенно размякшей позе. Так как моя комната находилась на крыше, каждый стук капель об потолок я слышал отчётливо. Я взглянул на окно. Заманчивая планета испарилась, словно её никогда и не было, и теперь на её месте были лишь тусклые, серые облака. Такие приевшиеся и бледные, они лили, что было мочи, но, видимо, уже подустав, ослабили свои порывы.

Подняв спину и приняв сидячее положение, мой взгляд привлекла одежда, которой раньше здесь не было. Это были аккуратно сложенные брюки и рубашка, причём рубашка явно не моя. Одежда была чистая, отглаженная и сложенная в один ряд. Штаны, в которых я уснул, всё также были на мне, от этого стало понятно, что и брюки не мои, а значит, одежда новая.

Переодевание было неприятным. Одежда хоть и выглядела опрятной и глаженой, но совсем не обладала тем присущим таким вещам теплом, а наоборот, была пронизана витавшим повсюду в комнате холодом, навеянным непогодой. Одевшись, я встал и оглядел комнату. Вокруг моей лежанки тут и там валялись разные письмена. Практически всю ночь я потратил на овладение здешним языком, не только со стороны его чтения, но и произношения.

— При… вет… — проговорил Паул, чтобы закрепить ночную, кропотливую работу.

Да, конечно, говорить как носитель я пока что не могу, но всё-таки как-то изъясняться научился, и это радует. Последний раз посмотрев на унылую погоду и лужи на выложенной каменной дорожке у дома, я открыл дверь и отправился навстречу к своим сожителям.

— Ой, привет, Паул, с добрым утром. — поприветствовала меня Мьорти, сидевшая, как обычно, у камина в своём любимом кресле.

— При… вет. — с наименьшей паузой выговорил Паул.

Глаза Мьорти распахнулись от удивления, а щёки немного порозовели.

— Паул, ты что, научился разговаривать на нашем языке?

— Да. — с немного горделивым видом ответил Паул.

— Вау, не могу в это поверить, — она немного отложила книгу, — почему-то я думала, что этот процесс будет занимать намного больше времени.

Я тоже так думал, но усердие и мозг сделали своё дело.

— А где Лео?

— Лео… Он должен быть в кладовке, разве ты его не заметил, пока спускался?

Хм, странно. Конечно, в каждую комнату я не заглядывал, но в коридоре Лео я точно не видел.

Из-за того, что Мьорти совсем не ожидала такого исхода событий, да и общаться с Паулом ей было впервой, диалог клеился плохо, и Паул стал это замечать.

— Да, погода сегодня… плохая.

— Это правда. Из-за этого дождя даже на улицу не выйти. — Мьорти снова стала читать книгу.

— Почему?

— Ты ещё не читал это правило? — снова повернулась Мьорти. — Когда за окном дождь, на улицу выходить нельзя, тогда ты опорочишь доверие самих свято-создателей.

Да… Я догадывался, что правила у этой веры странные, но чтобы настолько. Вера, кстати, у них очень даже весёлая и совсем не сложная, смог понять лишь за одну памятку от Лео. Когда-то давно были: Примус — создатель всех неживых материй и Сеундо — создательница всего живого. Позже на свет появились их три сына — свято-создатели. Их назвали так, потому что именно они сделали этот мир. Предвещая появление людей, они написали Святой Свод Правил, которому должен следовать каждый человек. По нему и живёт каждый гражданин Винстона. Забавно то, что ты можешь и не жить по нему, этого вера не запрещает, но тогда другие люди будут смотреть на тебя косо, а может даже и с отвращением.

Раздумывая над верой, Паул решил попросить у Лео полный ССП и поэтому снова отправился на второй этаж. Как сказала Мьорти, он должен был быть где-то в кладовке. И вправду, справа от лестницы, ведущей на второй этаж, была открыта последняя, неисследованная дверь, которая вела в небольшую комнату, уставленную коробками, книгами, бутылками и разным хламом. Над потолком висел крюк, на котором, в свою очередь, висела керосиновая лампа, она освещала всё небольшое помещение.

Хоть вещей здесь было много, даже слишком, но главной цели здесь не оказалось. Но лампа дала понять, что я на верном пути. Остаётся посмотреть оставшиеся две комнаты и крышу. Но далеко ходить не пришлось. Дверь, ведущая в комнату Лео, была немного приоткрыта, и в щели можно было разглядеть копошившегося в сундуке хозяина дома.

— Да где же она могла быть, хм… Неужто придётся отдать ту…

— Здравствуйте.

— Ох, — Лео обернулся и немного приподнял брови, — Не может быть, ты что, за одну ночь научился говорить? — словно не видя, сколько валялось книг у его лежанки, задал вопрос, на который уже знал ответ.

— Да, читал книги… всю ночь… — некоторые слова давались тяжело. — Я прочитал ту памятку… которую вы мне дали… и решил спросить, нет ли у вас… полного свода правил?

— ССП? Конечно есть, только его пока что дочитывает Мьорти. Можете спросить её, вдруг она уже дочитала. И, кстати, я должен тебя предупредить…

— Я знаю, пока дождь — выходить нельзя.

— А ты хорошо впитываешь информацию, как губка.

Вдруг повисла неловкая пауза. Паул смотрел на Лео со взглядом, словно хотел что-то спросить, но не решался.

— Что-то ещё хочешь спросить?

— Да, а что вы ищете?

— А, это… Помнишь, я обещал тебе нормальный светильник, что-то я найти его всё не могу. Всё утро потратил на поиски, похоже, придётся тебе отдать тот, который висит в кладовке.

— А что у вас здесь в сундуке?

— А… эээм, ну, личные вещи. Простые безделушки и всякий хлам.

После этих слов он ненавязчиво закрыл сундук, указывая на какую-то значимость вещей в нём. Почему он не хочет, чтобы их видели? Паул прищурил глаза, показывая своё сомнение.

— О, смотри, дождь закончился, да и солнце потихоньку выходит. Точно! Я совсем забыл, сегодня же ярмарка, ну что, сходим?

Подозрительная эмоция Паула сразу сменилась на радостную и воодушевлённую, предвкушая какие-то события, и он с небольшой улыбкой на лице кивнул.

— Отлично, тогда давай я сейчас что-нибудь быстро приготовлю, и мы пойдём, а то как-то нехорошо будет идти на голодный желудок. А светильник я тебе позже занесу в комнату.

Лео вышел из комнаты, выпроводив за собой Паула, закрыл дверь на ключ и пошёл вниз, готовить обед. Погода же действительно налаживалась. Дождь закончился, тучи потихоньку расходились, освобождая место более светлым и спокойным облакам вместе с солнечным светом, и это не могло не радовать.

Спустившись вниз, первым делом я обратился к Мьорти, которая всё так же сидела на своём кресле и читала книгу.

— Мьорти, ты ещё чи… таешь свод правил?

— А, Паул, — похоже, она не ожидала его увидеть, — ССП? А… Ну, мне осталось совсем немного. А что, ты тоже захотел его прочесть?

— Мгхм.

— Тогда я как дочитаю, сразу тебе отдам, хорошо?

— Хорошо.

Отлично, полдела сделано, остаётся только потом прочитать. Тогда я смогу хотя бы не выделяться на фоне других и спокойно собирать информацию о здешнем мире.

Оперевшись на подоконник, Паул рассматривал улицу. Через дорогу всё так же стоял тот магазинчик оружия. Людей в нём совсем не было. Похоже, действительно все слушаются этих правил. Но через некоторое время на улицу всё-таки стали пробираться, выползая из своих нор, здешние обитатели. Как только они выходили из дома, первым делом озирались на небо и смотрели, а не предвидится ли дождь дальше? Интересно, если они так серьёзно относятся к этому, что будет, если ты случайно попал под дождь, если он, например, застал тебя врасплох и ты не успел убежать в укрытие? Расстрел? Нет, это слишком жестоко и глупо, нет смысла так разменивать жизнь человека, да и вообще…

— Паул, хватит разглядывать камни, еда стынет, — мягко сказала Мьорти.

Прекрасный голос Мьорти привёл меня в себя. Я и вправду слишком задумался, но после окрика сразу включился в реальную жизнь и пошёл есть. На обед была похлёбка, похожая на харчо. Только ещё более густая. Словно это просто рис с мясом, обильно политый подливой. Пили мы всё тот же половинный напиток.

— Ну что. Посуду помыли, давайте собираться.

Мне предложили пальто, довольно старое, и обыкновенные туфли. Не одевать же потёртые туфли, в которых я здесь появился. Мои сожители же оделись вполне прилично. Лео в свой обыкновенный костюм, только теперь шляпа не располагала таким же декором, как в прошлый раз, а лишь несколькими перьями. Мьорти же вовсе ничего не надела. Её костюм горничной вполне справлялся и с функцией выходной одежды.

Отворилась дверь. На улице уже вовсю ходили люди. Магазин оружия стал более наполненным, а главная дорога, к которой мы держали свой путь, оживилась. Похоже, здесь и вправду технологический максимум XIX века… начала XIX века, ведь никаких намёков на автоматизированное движение я не вижу. Везде одни повозки с лошадьми.

Погода же совсем переменилась. То холодное, недоброжелательное и дождливое утро превратилось в прекрасный, солнечный, погожий день. Лишь лужи напоминали о прошедшей непогоде. Между тем мы всё шли. Людей становилось всё больше. Пройдя достаточно далеко по основной дороге, мы свернули налево.

Это был поворот на довольно продолжительную улицу, по сравнению с другими. Первое, что бросалось в глаза, — люди, их здесь было намного больше, чем обычно. Второе, что приглянулось, — это большая арка над нашими головами с надписью «ЯРМАРКА». Теперь догадаться, почему же здесь было столько людей, можно довольно легко.

— Вот мы и на месте. Мне придётся оставить вас, нужно отлучиться по серьёзным делам, но вы тут не шалите, хорошо? И постарайтесь прийти домой до темноты.

— Хорошо, — ответила Мьорти.

Я кивнул.

Увидев одобрительный ответ, Лео развернулся и плавно скрылся в толпе. Проводив его немного взглядом, я снова обернулся на длинную улицу. Сколько же здесь было всего, от разных представлений до банальной продажи фруктов и овощей.

— Ну что, пойдём.

Как обычно, кивнув, мы тронулись. Шли медленно, останавливаясь у каждого прилавка, чтобы лицезреть те новые, совсем незнакомые моему глазу вещи. Но по большей части это было не так интересно, так как в подавляющем большинстве на прилавках была еда: фрукты, овощи, рыба и мясо. Они, кстати, тоже различались. Каждый продавец хотел выделиться. Например, самый запомнившийся мне прилавок был под большим навесом из разнообразных листьев, по краям которого были приштопаны разные свисающие вниз ожерелья из разноцветных камушков.

Похоже, это были не столь дорогие камушки, так как никто даже не пытался украсть эти самоцветы. За ними же скрывалось довольно интересное наполнение. Множество небольших стеклянных аквариумов с настоящей рыбой, и, поверьте мне, она приковывала взгляд. По форме это были обыкновенные, ничем не привлекательные рыбёшки, но на цвет и запах… Когда я заходил туда, то даже представить не мог, что продавать здесь будут именно рыбу, так как запах у неё был слишком чудесный, сравнимый с какими-нибудь духами или цветами.

Но не только это их отличало от обычной рыбы. Они словно светились. Цвет этих «огоньков» в мутной воде аквариумов был слишком резким. Жёлтый, красный, вишнёвый, салатовый — словно мазки красок, они никак не могли раствориться в воде. Название их тоже было интересное — Стрикт. За одну рыбку предлагали 150 монет. Я, конечно, не знал цену деньгам этого мира, но недавно ушедший недовольный покупатель намекнул, что цена была немного завышена.

— Ну как тебе? — уже выйдя из ларька, спрашивала Мьорти. — Понравились? В наших краях такие не водятся, от того и цена такая большая. А запах-то какой у них приятный, ммм.

— Мгхм.

— Смотри, что это там?

Повернувшись, я увидел необычайное количество людей на углу улицы. Все они смотрели в одно место, а точнее на небольшую сцену, на которой рекламировали какой-то продукт. Подойдя ближе, стало понятно, что представление только начиналось, а представлять должны были что-то по- истине впечатляющее, раз был сделан такой размах, да и людей было слишком много, как для обычного ларька.

Глава 8

Перед величавой толпой, ограждая сцену, стояли небольшие коробки, доверху набитые сеном. Но интерес представляла не эта светло-жёлтая солома, а то, что было на ней. Небольшие стеклянные бутылочки винной формы. На солнце они, словно невиданные сапфиры, переливались, многократно отражая падающий на них свет.

На их лицевой стороне были сделаны надписи. Самое главное в них было то, что они словно светились. Была использована особая краска, которая, будто белый снег в солнечный зимний день, отблескивала и даже на фоне светлого дня умудрялась дать фору солнечному свету.

Эти фиолетово-голубые склянки были не единственной вещью, представляющей сцену. По другую, левую сторону сцены стояли такие же деревянные коробки, но уже с совсем другими бутылками. Они были ядовито-красного цвета и так же, как и фиолетово-голубые, весело отблёскивали на свету. Но, похоже, один я был приворожён этими прекрасными сосудами, остальные же глазели на сцену.

— Паул, смотри!

Мьорти дёрнула меня за пальто. Я перевёл взгляд на сцену и увидел мужчину в чёрном парадном костюме и с таким же чёрным цилиндром на голове. В нагрудном кармане у него красовалась красная роза, делая костюм слишком вычурным.

— Итак, леди и джентльмены, сегодня я снова приехал к вам из далёких земель, чтобы показать вам мои чудо-напитки — энергетики!

Говорил он с необычайной напыщенностью, но толпа, видимо, так не думала. Все захлопали, а некоторые даже засвистели.

— Но что же такое энергетик? Энергетик — это специальный напиток, созданный для улучшения или добавления физических показателей. Например, новинка этого дня — Easy Fly!

Понимая, что позади всей толпы я так и не смогу нормально разглядеть эти энергетики, я стал пробираться вглубь.

— Паул, ты куда?

— Поближе... к сцене.

— Но что же делает этот чудесный напиток? — продолжал на фоне ведущий. — Продемонстрирую на примере, кто желает?

Паул совсем не обращал внимания на ведущего, поэтому начавшая сходить с ума толпа удивила его. Пробираться стало сложнее. Оказавшись в эпицентре, не было смысла идти куда-то, всё равно его никуда не пропустят. Решив наконец поднять глаза на сцену, случилось неожиданное. Ищущий взгляд ведущего и Паула встретились, и, найдя свою жертву, прозвучало:

— О, молодой человек в светлом пальто и с чёрными волосами посередине, выйдите, пожалуйста.

— А, я? — недоумевая, проговорил Паул.

— Да-да, Вы. Поднимайтесь на сцену.

Оглянувшись и поняв, что все смотрят на меня, ничего не оставалось делать, кроме как принять предложение этого уже проклятого ведущего. Как он мне не нравился. Не знаю почему, но его манера общения, его весёлый, высокомерный и словно всезнающий взгляд меня просто вымораживали, но пришлось забыть про это. Расслабить взгляд, мышцы лица и попутно разглядеть энергетики.

Поднимаясь с левой стороны сцены, взгляд всё-таки смог обнаружить эти красные стекляшки. На них было написано — «Atomic Heart». Интересное название, но узнать больше не хватило времени, ноги шли вперёд. Шёл я, как говорил ведущий, в «новое будущее».

— Итак, в чём же сама суть Easy Fly? Всё просто. Easy Fly позволяет вам без каких-либо усилий передвигать самые тяжёлые предметы, например, — ведущий приоткрывает один занавес сцены, — вот эти, безусловно, тяжёлые вещи.

Открыв занавес, толпе показался большой деревянный поддон, на котором так уютно расположились пять бочек, набитых до отвала какими-то бобами, а на них, в свою очередь, ещё один поддон с огромными колёсами от повозок.

— Чтобы всё это поднять, не нужно прилагать физическую силу. Просто сделайте глоток Easy Fly и по велению своего ума, руководствуясь одним лишь пальцем, вы сможете поднять и передвинуть этот груз.

Откуда-то из-за спины ведущий достал саму бутыль чудесного напитка и со словами:

— Сделайте один глоток, — протянул её мне.

Я, немного опешив, взял её. Бутыль была уже открыта, и сквозь горлышко можно было разглядеть содержимое — сине-бирюзовая вода плескалась в ней. Так как толпа направленных на меня взглядов давила с каждой секундой, на раздумья времени не было, и я сделал глоток. Неплохой глоток, больше чем обычно.

Ведущий протянул руку, чтобы отнять её у меня, и я покорно согласился. Стёр с губ остатки энергетика, я посмотрел на него, словно ожидая его комментариев, и они не заставили себя долго ждать.

— Итак, испытуемый сделал глоток, но что же теперь? Всё просто. Нужно лишь поднять указательный палец, навестись на объект ваших манипуляций и представить саму манипуляцию в голове. Всё очень просто.

Да нихрена не просто. И с чего это я стал испытуемым? Ладно, сейчас нужно думать не об этом. Так, поднять палец, навестись на объект и представить. Хмм. Вроде всё легко...

Я смотрел на указательный палец правой руки, и резко нахлынувшие воспоминания сразу отторгли идею использовать его в этом шоу, поэтому, подняв левую руку, я начал испытание. Вытянув её до упора, придерживая правой рукой, словно целясь из пистолета, я навёлся на цель. Остаётся представить. Что ж. Я начал представлять в голове, как поддон с его содержимым магическим образом поднимается, но шло совсем туго. Мозг не хотел подставлять этот слайд в проектор глаз и твёрдо стоял на своей обыденной реальности.

Тогда я решил закрыть глаза. Представить эту ситуацию у себя в воображении. Максимально, как может позволить себе человек, я напряг руку и мозг. Все звуки пропали, лишь где-то внутри, в черепной коробке, был слышен многократно отражающийся глухой шум. Я стал понемногу направлять палец вверх, вживую, вместе с тем как делал это в своём воображении. И вдруг я почувствовал небольшую тяжесть на самом пальце, будто бы весь этот поддон, только в уменьшенном состоянии, упал на костяшку пальца.

Боясь увидеть пугающую картину — до боли напрягшегося, но ничего не сумевшего сделать человека, — я немного приоткрыл глаза. И о чудо! Поддон действительно левитировал!

Уже совсем раскрыв глаза и вернувшись в настоящий мир, я оглянулся. Вся толпа ликовала, словно я совершил какой-то подвиг. А Мьорти, местоположение которой я специально запомнил, чтобы не таскаться глазами по людям, смотрела на меня глазами, полными радости и счастья. И это лишь придавало большей уверенности.

— Что же вы так низко подняли, давайте, не стесняйтесь.

Послушав подстёгивающего меня ведущего, я стал поднимать руку. Потихоньку, понемногу, так как не хотелось упасть в грязь перед Мьорти. Поддон с грузом слушался моих указаний и всё выше поднимался ввысь. Для демонстрации я даже решил помотать его в разные стороны. Конечно, шло немного туговато, отклик груза был совсем не моментальным, но сами ощущения были действительно будоражащими воображение.

Как будто на кончике пальца была нить, которая по возвышению руки натягивалась всё сильнее. Попытавшись поднять его уже совсем высоко, я почувствовал на предплечье чужие руки. Это были руки ведущего.

— А теперь давайте опускать объект, — с явным намёком на то, что моё время закончилось, говорил он.

Ничего не поделаешь, придётся слушаться. Да и рука стала ощутимо побаливать. Словно болели не мышцы, не кожа, а вены.

Но вдруг меня осенила гениальная идея, нехорошая идея, чужая для этого города идея. Идея воровства или же, как я посмеялся у себя в голове, «продолжения представления». Идея была простой на плане, но тяжёлой в исполнении.

Поклонившись толпе, я направился к лестнице и, по совместительству, к стенду с Atomic Heart. Так как я сделал большой, действительно большой глоток, то эффект от Easy Fly должен длиться дольше, а значит, я всё ещё могу передвигать предметы. План заключался в том, чтобы при помощи силы перетаскивания предметов незаметно украсть Atomic Heart. Плотно стоявшая, отвлечённая толпа смотрела на ведущего, который уже начал новую программу, поэтому здесь всё зависело лишь от меня.

Уже спускаясь по лестнице, я украдкой посмотрел на энергетик и, быстро закрыв глаза, начал процесс. Всё как в тот раз, только теперь времени было ещё меньше. Уже спустившись с лестницы, находясь на самом близком от стенда расстоянии, я повернул руку ладонью наверх, сделал быстрый жест пальцем, согнув его на себя, тем самым, по моим расчётам, сосуд должен был быстро прилететь мне в руки. Почувствовав небольшое напряжение на кончике пальца, я понял, что контакт был, и бутыль прямо сейчас левитирует прямо мне в руку, но, так как палец я расслабил сразу после жеста, сосуд находился в свободном, неуправляемом полёте. Быстро приоткрыв глаза, я увидел летящий прямо мне в руку огромный драгоценный камень. Раскрыв ладонь, он приземлился прямо в неё и сразу же был заволочен под пальто, делая вид, что это лишь моя рука чешет мне бок.

Быстро скрывшись от лица ведущего — так, как только он мог это заметить, остальным не было дела до меня, — я немного пригнулся, давая отдышаться бешено колотившемуся сердцу и пряча награбленное подальше, вглубь пальто. Времени сейчас на рассмотрение энергетика не было, нужно было отправиться обратно к Мьорти. Но Мьорти нашлась раньше, сделав буквально два шага, она вышла мне навстречу.

— Вау, тебе повезло и... Это было великолепно. Ты смотрелся словно герой или маг-волшебник.

— Спасибо. Мне тут отойти нужно... по делам.

— Что? В смысле, по каким делам, куда?

— Да в туалет тут, ничего страшного, если что, жди дома, — уже отходя от толпы, говорил Паул вслед.

Отвернувшись от взгляда Мьорти и сменив улыбчивое выражение лица на обычное, с немного нахмуренными бровями, Паул стал оглядываться. Где здесь, в этой чёртовой деревне, есть укромное место? Конечно, его здесь никто не знал, но всё-таки светиться на людях с таким серьёзным напитком не хотелось.

Походив по деревне, выйдя на главную дорогу, Паул увидел знакомые очертания. Это были две горы, сходившиеся к одной точке, но всё-таки не дойдя какой-то метр, встали в ожидании, что их кто-то подвинет. Вспомнив про то чудесное тихое место, куда без надобности обитатели здешних мест не совались, Паул сразу же определил свою точку остановки. Святой пруд, снова.

Незаметно зайдя и быстро пробежав около холма, не став залезать на него, он вернулся к тому самому месту. Спокойный тихий луг, одинокий прудик, опоясанный белым камнем, и огромная стена. Но сейчас это чудесное окружение не интересовало Паула, у него был другой объект внимания.

Присев и достав из пальто бутыль, я стал рассматривать её. Края неудобно впивались в руку, но их было достаточно много для того, чтобы боль размазывалась равномерно по всей ладони. Множество углов образовывало обычную винную форму бутылки, с небольшим сужением у самого подножья. Спереди надпись гласила: «Atomic Heart», а сзади разворачивался обширный текст. Причём название было на чистом средневековом английском, что немного поражало. Откуда ему здесь взяться? Или каким образом он мог тут появиться? Это слишком точно для совпадения и слишком странно для чуда, но факт остаётся фактом.

Вдруг осенило: а что, если я не один такой, вдруг здесь ещё есть люди с похожей ситуацией как у меня, и именно он принёс этот язык? Эта мысль давала надежду и, хотя бы какую-то осязаемую цель. Цель — найти этого человека или хотя бы убедиться в его существовании. Но случайно впившийся край бутыли в ладонь вернул с небес на землю.

Перевернув сосуд, я начал читать. Этот текст был уже напечатан, что давало понять: где-то налажено производство этих бутылок и его содержимого, это безусловно радовало. Состав удивил — ни одного понятного мне слова. Даже воды нет, что немного настораживало, но более повергло в шок — способ применения. Внутривенно, для пущего эффекта — в сердце. Приглядевшись внимательней внутрь сосуда, был обнаружен целый шприц, аккуратно помещённый в бутыль. Он был не столь длинным, сколько широким. Кроме него внутри ничего не находилось. И как его достать? Неужто придётся разбить столь замечательный сосуд. Но по-другому его не вытащишь, так что придётся.

Тихонько стукнув об кирпич пруда, бутылка не поддалась, пришлось с размаха вмазать, да так, что один осколок чуть ли не попал в глаз, но зато шприц теперь у меня на руках. Наверное, было слишком опрометчиво вот так просто ломать сосуд, и понял я это лишь после деяния. По идее, игла должна быть стерильна, раз находилась в закрытой бутылке, а содержимое шприца безопасно. Чёрт, а я ведь даже не прочитал, что оно делает...

Настроение Паула резко переменилось, и он глубоко вздохнул, то ли от отчаяния, то ли от своей глупости. Глаза устремились на шприц, а мысли ушли в себя.

А вдруг этот энергетик даст мне невероятную силу или бессмертие... Atomic heart...

Сердце начинало биться всё чаще, предвидя события, а мозг усиленно уверял его, что всё будет хорошо. Шприц уже вынут — либо сейчас, либо никогда. Тем более, если мои догадки верны, возможно, я даже смогу сделать что-то с этой стеной.

Расстегнув рубашку, пальцами нащупывая рёбра, чтобы случайно не промахнуться в них, и с небольшого размаха, сначала немного проткнув кожу, а потом введя иглу, ввёл половину содержимого внутрь. Нахлынула боль, но вместе с этим пылкое и горячее сердце ежесекундно захлестнуло опоясывающим изнутри холодом, а позже этот холод продвинулся по всему телу, оставляя захваченные территории. Словно жидкий азот залили внутрь. Придя в себя, я догадался вынуть иглу. К удивлению, кровь не полилась, а даже наоборот. Дыра, проделанная иглой, сразу же заросла кожей обратно, не оставив и следа.

Боль после поступления энергетика тоже испарилась, и остался только лёгкий мандраж, который потихоньку начал превращаться в неконтролируемую тряску. Дыхание сбилось, температура поднялась. Настороженным взглядом я посмотрел на правую руку — она была напряжена, как и всё тело. Все мышцы начали потихоньку сокращаться, как будто схватил столбняк. Вдруг палец на правой руке снова принял демоническую форму. Началось что-то ужасное. В глазах начало темнеть, голова резко заболела, дыхание затруднилось. Даже руки онемели.

От нехватки воздуха я согнулся, а впоследствии присел на одну ногу, в упор смотря на траву. Она была прекрасна, но происходящие события не давали этим насладиться. И вот, апогей страданий. Пытаясь набрать воздух в совсем опустевшие лёгкие, сердце ужасно сжало и закололо, и с каждым вздохом было только хуже. Организм требовал выдыхать воздух, но его не было в лёгких.

Словно задыхаясь в воде, я думал о смерти. Пронзающая сердце боль не давала вдохнуть, а из-за этого в глазах ещё сильнее темнело. Потемнело настолько, что я практически перестал видеть траву перед собой, а лишь только ощущал её, оперившись лбом о землю... Последний вдох... Но тут, будто пронзающим ударом в грудь, сердце ожило.

Я смог наконец вдохнуть, смог снова увидеть траву. Сердце стало ещё жарче, ещё пламенней, ещё быстрее, словно двигатель, оно начало отрабатывать всё то, что только что произошло. Тело от сердца начала что-то обхватывать, что-то холодное, словно металлическое. Протерев глаза, я посмотрел себе на грудь. От сердца отходили различные металлические листы, какие-то трубы и различные детали. Это пугало. Вот уже и до шеи добралось, подбородок, скулы, нос. Волосы, глаза и рот эта метаморфоза трогать не стала.

Плечи благодаря металлу стали более мускулистыми, как и всё тело в целом, но не везде что-то добавлялось. На месте икр плоть вообще исчезла, а кость заменилась на какой-то механизм. Руки тоже покрылись металлом, кроме правой кисти.

Встав и распрямившись, я оглядел себя. Тело состояло полностью из металла. Руки даже стали тяжелее. Сделав шаг — отпружинило. Похоже, тот механизм в ноге — это амортизаторы, вот это да. Представляли они собой не очень сложную конструкцию: металлическую трубку вместо кости, пружину и ещё одну металлическую трубку, идущую из пружины, превращающуюся в стопы. Что ж, пришло время проверить силу этого энергетика.

Я подошёл к стене. При сжатии руки в кулак появились кастеты на косточках наружной стороны ладони. Подняв руки и встав в бойцовскую позу, я мысленно готовил себя к удару, переминаясь с ноги на ногу. Глубокий вдох, выдох и... Удар!

Стена не стала ждать удара, вся её материя резко распахнулась, оголив основной красный материал стены, и кулак угодил в толщу стены. Тут же материя собралась обратно и схватила половину кулака. ЧЁРТ! Теперь кулак наполовину был в стене! Консистенция материи стены была сравнима с ньютоновской жидкостью. В состоянии покоя она была не плотной, но, когда кто-то атаковал её, она становилась гуще и с каждым движением всё больше и больше твердела.

Рефлекторно я потянул руку назад. Сейчас в ловушке был не палец, а целый кулак, и просто тянуть было, скорее всего, не самой лучшей идеей, но из-за энергетика складывалось ощущение, будто сил хватило бы, чтобы выдернуть руку, и чтобы засадить её обратно и впоследствии опять выдернуть. Но вытягивание кулака шло туго.

Я чувствовал, будто в плече и локте появились приводы, которые так усердно тянули конструкцию. Настолько сильно, что я почувствовал тепло в этих местах, небольшой шум и дым. Кулак стал понемногу выходить. Нужно было повышать мощность. Я напряг руку, что было силы, даже подключил вторую руку. Дыма стало ещё больше.

Чем дальше я вытягивал кулак, тем сильнее грелось плечо и локоть. Вдруг откололся кусочек железа. Из плеча повалила узкая струя пара. Она была горячей и обжигала ухо, но кулак уже практически был на свободе. Нужно было ещё немного поднажать. Откололся ещё один кусок, потом ещё один в локте. Я чувствовал, как последняя материя отрывалась от кулака. Вдруг струя дыма хлынула прямо в шею, и если от первой я мог уклониться, то здесь — никак.

От боли я резким движением вытянул кулак из толщи этой ужасной и склизкой материи и отлетел из-за воздушного удара, вызванного разрывом стены и руки.

Упав на спину, корчась от боли, я ощущал ужасный ожог на шее и теплоту своего плеча. Пар больше не шёл, а накалённое железо на правой руке остывало. Из-за горячего железа на правой руке трава под ней была выжжена. Эксперимент не удался, а теперь ещё и эта боль... И тело, что делать с телом? Сколько я ещё пробуду в этом обличии железного дровосека?

Встав и притронувшись к шее, я почувствовал ужасную боль ожога. Я побрёл к пруду, чтобы охладить место ожога и хоть как-то сбавить ту ужасную боль. Правая рука немного подплавилась и перестала выглядеть столь эстетично, теперь это больше походило на обычную руку человека, но в больших размерах.

Зачерпнув в ладонь голубой, прозрачной, отблёскивающей на солнце воды из пруда, я прислонил её к месту ожога. Глаза широко открылись от удивления. Я перестал чувствовать боль на месте ожога. Аккуратно прикоснувшись к шее, я потёр её. Не было той ужасной боли от каждого прикосновения, да и кожа перестала ощущаться сухой. Похоже, вода оказалась целебной.

Я посмотрел на отражение в воде. На месте ожога не было никакого следа, но теперь рассматривать шею хотелось меньше всего. Ещё более удивлённо я осматривал своё лицо. В некоторых местах оно было вылито из железа, в других же просто вылеплено из металлических листов.

— О мой бог... — послышалось вдалеке. — Это снова ты.

Обернувшись, Паул увидел Дэнни, всё в том же костюме, что и при первой встрече. Он стоял на верхушке холма, рядом с дубом, надменно смотря на меня сверху вниз. Но как только он начал замечать, что со мной что-то не то, лик его начал меняться.

— Ты... Похоже, мои догадки были верны, ты демон! — громко закончил Дэнни.

По его напряжённому взгляду было видно, что он правда в это верит и скорее всего скоро он начнёт действовать. Как было понятно с первой встречи, он не из совсем робкого десятка.

— Подожди, я могу всё объяснить. — Нет, твои объяснения мне не нужны, твой внешний облик говорит сам за себя. Если я тебя не убью сейчас, то это сделает кто-то другой, будь уверен. Даже сам Лео, если увидит тебя в таком виде, с радостью прикончит тебя.

— Лео? — подумал я. Чтобы он мог быть моим врагом? Не может быть такого, я никому так не доверяю здесь, как ему, хотя совсем его не знаю, но всё же. Он просто меня запугивает.

— Дэнни, я не хочу смерти, дай мне всё спокойно объяснить. — Поздно! — с бешеной улыбкой прокричал он.

В кармане Дэнни заблистала рукоятка револьвера, а потом и его ствол. Он резко направил его на меня, нажал на курок.

— Нет, стой!

Было поздно, послышался щелчок и выстрел. Я только успел прикрыться руками. Вдруг я почувствовал глухой удар об руку, раздавшийся вибрациями по всей величине руки. Прогремело ещё два залпа и снова два глухих удара в левой и правой руке. Немного просидев так, я опустил руки и открыл глаза.

На руках было несколько вмятин, в них спрессованные пули револьвера. Металл оказался крепче пуль противника, он сдерживал их удары. Дэнни в свою очередь стоял на том же месте с шокированным лицом, опустив револьвер вниз.

— Пресвятые создатели, да как тебя на тот свет отправить... — проговорил ошеломлённый Дэнни.

Вдруг ещё несколько выстрелов, я успел закрыться руками. Все три снова попали в руку. Листы металла успели изогнуться от такого количества вмятин, поэтому сдерживать дальше напор Дэнни возможно тело и не сможет, надо что-то предпринять.

Послышались быстрые шаги, смявшие траву. Открыв глаза, время словно застыло. Я увидел Дэнни, замахнувшегося прикладом, чтобы ударить прямо мне в лицо. Единственное, что оставалось делать в этой ситуации, в эти пары секунд, — выставить правую руку для блокировки удара. Я резко вывожу руку вперёд и только кистью, собранной в кулак, останавливаю удар.

Похоже, хватка Дэнни была не настолько сильной, и револьвер вылетел из рук, упав недалеко от пруда. Теперь оппонент был обезоружен, но воля его была нерушима. Он замахнулся, но удар был снова отбит, потом ещё один удар и снова — рука Паула была попросту крепче, поскольку сейчас представляла из себя листы металла, но Дэнни не сдавался. Он повалил Паула на землю и начал наносить удар за ударом, но куда бы он ни бил, никакого успеха не было. Из расшибленных кулаков Дэнни начала сочиться кровь.

— Может, выслушаешь меня? — убрав руки, закрывающие лицо, спросил Паул, совершенно не хотевший драки, и это было ошибкой.

Тут же в открытое лицо прилетел один удар, а за ним второй и третий. Лицо не было сильно защищено, поэтому удары наносили ощутимые последствия. Тут Паул не выдержал, он резко схватил кулак Дэнни, который снова хотел нанести удар, и сжал его изо всей злости. Послышался хруст и рёв Дэнни, а из носа Паула повалил дым.

Немного ослабив хватку, Паул открыл рот, чтобы свести конфликт на нет, но тут же отхватил ещё один удар прямо по зубам другой рукой Дэнни. Глаза Паула налились яростью. Без того красные, они словно загорелись, увидев это, Дэнни обомлел. Он видел, как Паул медленно замахивался, как работали приводы в его руке и как кисть сжималась в кулаке, и всё, что он мог сделать, — закрыться руками, но это не смогло помочь.

Резкий удар прямо в грудь, и Дэнни отлетел на два метра, немного не долетев до дуба. Он грохнулся на спину, и сразу из его рта брызнула кровь. Руки, которыми он защищался, были переломаны от удара. Он не мог подняться, хотя оставался в сознании и лишь издавал непонятные звуки боли.

Открыв глаза, Дэнни увидел тёмную фигуру перед ним с горящими красными глазами. В глазах Дэнни всё было темно, от этого происходящее вокруг казалось, что происходит в страшном сне. Он начал пятиться назад, в сторону города, но тут же Паул взял его за одежду и поднял. Вокруг Паула был целый столб дыма, выпускаемый приводами организма.

— Я хотел решить всё мирно, но ты сам выбрал это.

Замахнувшись, Паул двинул Дэнни так, что все его рёбра сломались в момент, а сам он улетел прямиком в священный пруд с громким хлопком и брызгами. Паул стоял около дуба, тяжело дыша. Его ярость понемногу отходила, и количество дыма понемногу сокращалось.

Он подошёл к пруду, где валялось тело Дэнни. Он до сих пор был в сознании. Паул снова взял его за шкирку.

— Чтобы больше я тебя не видел, понял?

Дэнни мог только завывать от боли, не в состоянии даже открыть рот. Паул положил его обратно, развернулся и пошёл прочь. Картинка снова наполнялась красками. Ярость совсем спала, и от этого идти стало совсем тяжело. Вдруг стали отваливаться листы металла. Сначала на руках, погнутые от пуль, а потом и на всём теле.

Внутри как будто опустело. Будто кто-то потушил то пламя внутри и остался только холод. Руки и ноги стали вялыми, а глаза постепенно закрывались. Не дойдя до входа в город пару метров, Паул упал, ещё немного он оставался в сознании, но через минуту отключился.

Глава 9

Вдалеке прорезался звук тикающих часов. Они медленно отсчитывали секунды, и сознание начало понемногу возвращаться, анализируя окружающее: тиканье часов, потрескивание пламени керосиновой лампы совсем рядом. Голова лежала на мягкой подушке, тело — под одеялом.

Разум собирал картину из обрывков, доставленных чувствами. Я лежал на кровати. Сквозняка не было — значит, помещение закрытое. И вдруг — полное осознание, будто мозг включили на полную мощность. Я открыл глаза и рефлекторно поднялся.

Я был в комнате Лео, на его кровати. Рядом на тумбочке горела лампа. Вокруг — беспорядок: книги, коробки, стеклянные бутылки, картины, газеты.

— Проснулся?

Обернувшись, я увидел Лео. Он сидел позади кровати, у входа, а теперь встал, придвинул стул и сел рядом.

— Раз ты в сознании, жду объяснений. — Каких? — Сам знаешь каких.

Лео засунул руку в карман и достал сплющенные пули. Всё встало на свои места — память вернулась, пронзая сознание событиями прошедшего дня.

— Вижу, вспомнил. Теперь подробности. — Сколько я проспал? — Недолго, пару часов. — А Дэнни? — Дэнни? Дома. Ни с кем не разговаривает, почему-то…

Лео сделал паузу, давая понять, что я как-то причастен к этой перемене. И он был прав. Я начал рассказывать, событие за событием, всё, что произошло за день. Но была загвоздка: нашу стычку с Дэнни я помнил лишь обрывками — несколько ударов, и больше ничего. Память отказывалась возвращаться к тому моменту.

В течение всего рассказа светло-алые глаза Лео не отрывались от меня. Он смотрел пристально, не мигая, словно пытался заглянуть в самую душу. Его глаза были совсем не похожи на мои — светлее, спокойнее, но от этого взгляд казался ещё более пронзительным, почти убийственным.

Лео не шевелился, только слушал. Когда я закончил, он ещё несколько секунд смотрел мне в глаза, затем опустил взгляд. Посидев так с полминуты, он поднялся и направился к сундуку. Покопавшись внутри, вытащил старый свиток, перетянутый верёвкой. Бумага была древней, потрёпанной, с обтрепанными краями.

Размотав, он положил свиток мне на колени. На нём был отпечаток ладони, окружённый странными символами.

— Приложи руку, пожалуйста.

Я осторожно приблизил руку к свитку. Кончики пальцев коснулись бумаги — ничего необычного. Я приложил ладонь полностью.

И вдруг бумага вокруг ладони засветилась золотым светом. Символы начали подниматься в воздух, кружась вокруг. От свитка стало исходить обжигающее тепло. Лео наблюдал, широко раскрыв глаза. Свет озарял всю комнату, за окном воцарилась полная тьма.

Затем золотой свет резко сменился алым. Руку начало жечь с невыносимой силой, ладонь задрожала. Кожа отслоилась, и из-под неё проступила демоническая форма руки.

«Вот чёрт, — промелькнуло в голове. — Что теперь? Вряд ли Лео обрадуется такому сюрпризу».

Я попытался оторвать руку, но безуспешно — ладонь будто прилипла, а свиток стал тяжёлым, будто весил тонны. Символы кружились вокруг меня всё быстрее. Я посмотрел на Лео, ища поддержки, но он оставался неподвижным, уставившись на свиток.

Сквозь ладонь прорывались лучи света, боль стала невыносимой.

— Лео, сделай что-нибудь!

Но он не двигался. Я уже не мог сдерживать стон. Стиснув зубы, я пытался терпеть, молясь, чтобы это поскорее закончилось. Напрягая правую руку изо всех сил, я попытался сжать свиток. Ощущение было таким, будто этой рукой можно было сломать стену, раздробить кирпич, поднять человека… но свиток не поддавался.

Раздался ужасный хруст. Рука начала трескаться от напряжения. Лучей становилось всё больше, но я не сдавался. Ярость наполняла меня силой. Рука сжимала свиток всё крепче. Хруст нарастал. Лео резко встал, глаза расширились.

Раздался хлопок. Свет погас, символы исчезли. Жжение прекратилось. Я тяжело дышал, глядя себе под ноги. Я был в ярости. Лео стоял неподвижно, будто не дыша.

— Лео… Ты… Сволочь!

Паул резко вскочил и замахнулся, но Лео уже не было на месте. Кто-то мягко взял его за плечо.

— Успокойся.

Паул резко обернулся, ударив с такой силой, что воздух задрожал. Его глаза светились красным в темноте.

И снова голос сзади:

— Паул, успокойся.

Паул снова рванулся, но на этот раз ударил локтем назад. Удар достиг цели — Лео с грохотом влетел в стену, на него свалились картины. Паул бросился на него, занося кулак, но в последний момент, когда удар уже был готов обрушиться, Лео выбросил вперёд руки: одну сжал в кулак, другую раскрыл ладонью.

Паул вытаращил глаза от боли и с присвистом отлетел в другой конец комнаты, ударившись головой о стену. Воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов…

Открыв глаза, я понял, что лежу у себя в комнате. За окном, как и прежде, сиял огромный Платинум. Слева горела керосиновая лампа — ту самую, что Лео обещал принести. Кстати, где он? Хотя я почти ничего не помнил после нашей встречи в его комнате, чувство, что я сделал что-то плохое, не отпускало.

— Проснулся?

Я повернул голову. Справа, совсем рядом, на стуле сидел Лео. На нём не было шляпы, пиджака, рубашки. Грудь была перетянута бинтами, всё тело — в ссадинах, порезах и швах. И тут до меня дошло: я ничего о нём не знаю.

— Да… Я… Прости, Лео. Я не помню, что было после свитка, но, кажется, я натворил дел. — …

Лео просто смотрел на меня. Его светло-алые глаза в темноте больше не казались добрыми — наоборот, в них было что-то зловещее. Он даже не моргал, будто спал с открытыми глазами.

— Это ты меня прости. Я не ожидал таких последствий. Наверное, хочешь знать, что это было.

Паул кивнул.

— Это древний свиток, созданный, чтобы отличать людей от демонов. Когда-то давно их было много в этих краях, и мы, охотники, боролись с ними.

Теперь стало понятно, что имел в виду Дэнни, говоря: «Даже сам Лео, если увидит тебя в таком виде, с радостью прикончит».

— Демоны были разные. Часто они превращались в людей, чтобы убивать незаметно — их называли мимиками. Но одну деталь они изменить не могли: ярко-красные глаза. Да, у людей тоже бывают красные глаза, например, у меня. Для этого и создавали свиток. Но ты… Свиток загорелся красным. Значит, ты демон. Но когда мимиков раскрывали, они полностью меняли облик. У тебя же изменилась только рука. За всю мою жизнь — первый раз.

Я не мог в это поверить. Глядя на свою руку, я думал: «Я чувствую себя человеком, мыслю как человек. Как вышло, что свиток показал иное? Неужели всё из-за той стены?»

— Ты случайно не делал ничего необычного, когда появился у нас? Например, не трогал ли стену у священного пруда?

Меня будто вырвало из размышлений. Я уставился на Лео, потом снова опустил взгляд на ладонь. ЗАЧЕМ? КТО МЕНЯ ПРОСИЛ?

— Судя по твоей реакции, ты касался её, — спокойно сказал Лео. — Знаешь, в чём загвоздка? Люди, которые касаются стены даже пальцем, мгновенно умирают и поглощаются ею. А ты не только жив, но, видимо, получил часть её силы. Невероятно.

Лео подошёл к окну и замер, глядя вдаль.

— Я не знаю, как ты здесь оказался, что тебя ждёт. Но мне кажется, в тебе есть что-то, что способно перевернуть этот мир.

Паул сидел в оцепенении. Быть «миссией» этого мира ему не хотелось. Единственное, чего он хотел, — убраться отсюда, улететь на родную планету, которая, возможно, была среди тех бесчисленных звёзд на небосводе.

— Кажется, я перегрузил тебя. День был тяжёлым. Пойдём ужинать и ляжем спать.

Лео вышел. Я, немного придя в себя, последовал за ним. В столовой на диване лежала Мьорти, держа в руках ССП. Она тихо дремала, и будить её не хотелось. Потрескивание поленьев в камине успокаивало и убаюкивало.

Через несколько минут Лео накрыл скромный ужин на двоих: паста в сливочном соусе с куриным филе и салат. Вина не было, только вода. Мы поужинали молча, после чего я прилёг на диван, аккуратно забрав ССП из ослабевших рук Мьорти. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, я начал читать.

Через полчаса, как и Мьорти, я задремал. Не помню, на какой главе свода правил остановился, но точно запомнил: содержание той главы вызвало у меня улыбку. Даже во сне мысли не отпускали. А что, если я никогда не вернусь домой? Что, если останусь здесь навсегда? Забуду, что я не отсюда? И главное — что будет дальше?

Чувство было такое, будто голова вот-вот лопнет от переполняющих её вопросов. Но постепенно я погрузился в полное забвение, и мысли отступили. Так и уснул на диване в гостиной.

Глава 10

— Паул, вставай, уже обед.

Я нехотя открыл глаза. Передо мной стояла Мьорти в своём костюме горничной. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно, играл в её блестящих волосах, которые она небрежно завивала тонкими пальцами. В светлой комнате её голубые глаза, подобные линзам объектива камеры, отражали моё лицо в холодноватых оттенках.

— Привет, — сонно пробормотал Паул. — А я тебе уже обед приготовила, — с довольной улыбкой ответила Мьорти.

Паул улыбнулся в ответ, кивнул и направился в ванную умыться. Вытерев лицо, он вернулся в столовую. На столе ждал обед на троих: паста, на этот раз не с курицей, а с нежной сливочной рыбой. В центре стояла большая миска салата, вокруг — три бокала и бутылка вина.

«Интересно, мы тут пьём почти каждый день. До зависимости недалеко», — мелькнуло у Паула в голове.

— А где Лео? — Ушёл по делам, но сказал, что к обеду вернётся. Поэтому я накрыла на троих.

Паул сел на потертый деревянный стул и взял приборы. — А, совсем забыл. Спасибо за еду. — Не за что. Это же моя работа, в конце концов.

Мы принялись есть. Рыба была бескостной и такой мягкой, что буквально таяла во рту, оставляя сливочное послевкусие. В сочетании с красным, нежным и сладковатым вином во рту возникал настоящий праздник вкуса — не хотелось, чтобы он заканчивался.

— Ты прочитал ССП? — М? А, нет, только до половины, потом уснул. — Мне тоже оставалось немного, но сон оказался сильнее, — Мьорти мило рассмеялась.

Глядя на неё, Паула посетила мысль, что он всё ещё спит. Солнечные лучи, пробивавшиеся в окно, подсвечивали медленно плывущие пылинки. За стеклом расстилалось бескрайнее лазурное небо, прерываемое треугольными крышами бесчисленных домов. А напротив сидела прекрасная девушка, на которую можно было смотреть часами.

Паул ущипнул себя. — Что ты делаешь? — удивилась Мьорти. — Да так, ничего.

Она на секунду удивлённо приподняла бровь, затем снова взялась за вилку. «Да… Готов смотреть на эту картину вечно».

Вдруг открылась дверь в прихожую. — Уже собрались? Как я вовремя.

Вошел Лео. Он повесил шляпу и пиджак и отправился мыть руки. Вернувшись, он окинул стол одобрительным взглядом.

— Привет, Паул. Как спалось? — Привет. В целом, хорошо. — Отлично. Мьорти сегодня постаралась на славу.

Мьорти улыбнулась. Казалось, улыбка никогда не сходит с её лица.

— Кстати, Паул, далеко не отходи. После обеда нам надо будет сходить по делам. — Вы опять уходите? А я? — надув губы, воскликнула Мьорти. — Нет, тебе с нами нельзя. Можешь прогуляться — погода отличная. Только дверь не забудь запереть. — Я чувствую, что что-то не так. Не скрывайте от меня!

Хотя Мьорти обычно казалась простой и весёлой, иногда в её взгляде проскальзывала такая проницательность, что становилось не по себе. Лео помолчал, затем сказал:

— Всё в порядке, Мьорти. Не забивай голову. Если бы было что-то серьёзное, я бы тебе сказал. — Ну ладно — фыркнула она.

Закончив обед, Паул поднялся. Мьорти сказала, что сама всё уберёт, и он вышел на улицу подышать. Воздух был чистым, без примеси гари или выхлопов — только ароматы цветов, свежей травы и иногда еды.

Люди неспешно шли по своим делам, никто не обращал на Паула внимания, хотя ещё недавно он был «звездой» городка. Впрочем, это и неудивительно: вряд ли кто-то мог подумать, что бывший охотник на демонов укрывает у себя одного из них. Хотя сам Паул демоном себя не считал.

— Ну что, готов? — спросил Лео. — Мне бы хотя бы одеться.

Паул стоял с голым торсом, в одних брюках. — Точно, я же тебе одежду купил.

Лео быстро поднялся к себе в комнату. Паул зашёл внутрь, чтобы переодеваться не на виду. Через минуту Лео спустился с набором одежды: белой рубашкой, бордовым пиджаком и тёмными брюками. Цветовое сочетание было спорным, но выбирать не приходилось.

Паул быстро переоделся в ванной. Всё сидело идеально — будто Лео знал его размер. «Может, снимал мерки, пока я спал?» — подумал Паул. Ответа, как и на многие другие вопросы, не было.

Пиджак остался висеть на вешалке — на улице было слишком жарко. Мы вышли. Лео свернул на главную улицу, затем на второстепенную. Из-за крыш показалась каменная башня, которую Паул раньше почему-то не замечал. Они подошли к ней.

— Итак, Паул, это вход в башню Оракула. Ты войдёшь один. Ты должен спросить его о своей судьбе — больше тебе никто не поможет. А я пока зайду на почту. Если меня не будет к твоему возвращению, жди у входа. Всё понял?

Паул стоял, как школьник перед первым сентября, которому мама объясняет, что делать в школе.

— Да, понял. — Отлично. Тогда вперёд.

Лео открыл тяжёлую деревянную дверь. Когда Паул переступил порог, она с грохотом захлопнулась. Внутри было почти темно: окон не было, а винтовую лестницу освещали лишь редкие факелы на стенах. Делать нечего — Паул шагнул на первую ступень и начал подъём к своей судьбе.

Через минуту появилась одышка. Ступени не кончались. Пройдя ещё несколько метров, Паул почувствовал тревогу. Снаружи башня не казалась такой высокой, а лестница всё не заканчивалась. Окон по-прежнему не было.

Пройдя ещё немного, Паул обернулся. Он спустился на один оборот, потом на два. Факелы были одинаковыми на каждом витке. Паника накрыла с головой. Он рванул вниз, к выходу. Метр, второй, третий… Входа не было. Вдруг нога подкосилась, и он кубарем полетел вниз, ударившись головой о стену. Огонь в факеле задрожал.

Сидя на ступени и держась за голову, Паул мысленно проклинал башню, этот мир и всё, что с ним происходит. Почему именно он? За что?

Волосы Паула колыхнул лёгкий ветерок. Он обернулся. Ветер усиливался. Пройдя несколько витков, он увидел окно. Из него светило солнце, было видно голубое небо. Вдалеке слышались птицы и голоса людей. Паул замер, боясь, что окно исчезнет. Но оно оставалось на месте.

Подойдя, он увидел крыши домов, людей, птиц. Глубоко вздохнув, Паул смотрел на открывающийся пейзаж. Потом обернулся: в нескольких шагах стояла такая же массивная дверь, как и при входе. Эмоции уже выгорели, голова была пуста — слишком выматывали и подъём, и этот странный спуск. Даже думать о том, что потом нужно будет спускаться обратно, не хотелось. Собрав силы, Паул толкнул дверь и вошёл.

Внутри было так же темно. Окна были завешены плотными шторами, не пропускавшими свет; комната освещалась факелами. Посередине стоял массивный дубовый стол, заваленный хламом, а за ним сидел рыжеволосый конопатый парень лет восемнадцати. Его кудри смешно вились, а глаза задорно блестели зелёным в полумраке.

— Что-то ты долго, я уже заждался, — начал незнакомец. — Знаю, сейчас тебя захлестнёт волна ненависти и агрессии, Паул. Но через минуту ты её забудешь, так что лучше присядь.

Голос его был спокоен. Хотя на лице играла лёгкая ухмылка, а блестящие зелёные глаза словно подначивали, Паул послушно сел на потёртый дубовый стул.

— Меня зовут Ре-Ра-Мерри. Как тебе сказал твой спутник, я оракул, проще говоря — предсказатель. — Откуда ты всё это знаешь? — Паул был зол, но понимал, что отсюда парень не мог ни видеть, ни слышать, с кем он пришёл. — Я много чего знаю, — предсказатель подпер подбородок ладонью. — Даже больше: знаю, о чём ты думаешь прямо сейчас… Да, ты хочешь встать, перепрыгнуть через стол и ударить меня. Но у тебя ничего не выйдет.

Паул широко раскрыл глаза. Это было глупо, но он и правда об этом подумал. В ту же секунду он схватил со стола камушек и резко швырнул его в оракула. Тот спокойно уклонился, не отводя взгляда. Выражение его лица стало серьёзным. Он встал.

— Хватит, — громко сказал Мерри, и голос его вдруг зазвучал не по годам. — Ты хочешь, чтобы я помог разобраться в твоём предназначении, или будешь бессмысленно тратить время?

Паул резко опустил руки на колени, всем видом показывая готовность слушать. И — поверил. Если бы у этого парня не было сверхспособностей, как бы он уклонился от камня, даже не глядя на него?

— Теперь постарайся ни о чём не думать и молчи. Мне нужно заглянуть в тебя.

Предсказатель сложил руки, закрыл глаза и откинулся в кресле. Он сидел так минуты две, то хмурясь, то приподнимая брови, а затем резко вскочил. Он смотрел на Паула в ошарашенном изумлении. Паул в ответ уставился на него в непонимании.

— Нет… Здесь тебе нужен кое-кто другой.

Он сел обратно, хлопнул в ладоши дважды и опустил голову. Воцарилась тишина.

— Мне всё ещё не думать? — спросил Паул, но ответа не последовало.

Казалось, предсказатель перестал дышать. После хлопков он обмяк и сидел как мёртвый. Но вдруг слева от Паула открылся шкаф. Из него вышел старик с длинными седыми волосами, в просторном балахоне. Он был очень стар, еле передвигал ноги, опираясь на трость. Паул остолбенел.

— Зачем меня пробудили?

Старик медленно, слегка дрожа, окинул комнату взглядом. Увидев Паула, он прошептал:

— О, Паул… А я уж думал, не дождусь.

Он подошёл к полкам, уставленным старыми книгами, взял одну и начал листать.

— А с парнем всё хорошо? Он как хлопнул… — Молчи, — резко оборвал его старик.

Паул послушался. Он уже понял: в этой башне лучше делать так, как велят её обитатели. Особенно если этот обитатель вышел из шкафа и знает твоё имя.

— Паул, я ждал тебя неспроста, — начал старец. — Видишь ли, живу я здесь не так долго, как хотелось бы — всего век. Твоего предшественника я не застал… — Какого предшественника? — перебил Паул. — Я сказал — молчи, — уже злобно повторил старик, не отрываясь от книги. — Так вот, его я не застал, но остались записи предков. В них говорится о человеке, появившемся из ниоткуда, чья судьба скрыта за нерушимой стеной. Все считали это легендой, но я знал — это правда. И вот ты здесь, прямое доказательство. Видишь ли, — он закрыл книгу и повернулся к Паулу, — ты можешь бежать от судьбы, но однажды она всё равно приведёт тебя туда, куда предначертан твой путь — к стене. Я вижу, ты и сам чувствуешь эту тягу к ней, желание разрушить её. Но сейчас это не в твоих силах. Твой путь лежит в обратном направлении — подчинить её себе. По ту сторону стены — царство, неподвластное людям. Царство демонов. Твой предшественник, как и ты, должен был отправиться туда и покончить с ним раз и навсегда. Но он был слаб. Царство подчинило его себе…

Тут Паулу вспомнились отрывки воспоминаний не из его жизни: вид с вершины стены, который он наблюдал чужими глазами.

— И твоя судьба — изменить это. Тебе предстоит преодолеть немало трудностей, чтобы добраться до входа в это царство. Но они сделают тебя сильнее, ведь главное испытание ждёт в конце пути. Ты либо убьёшь владыку тьмы, либо он подчинит тебя. Шансов на ошибку больше нет. В этот раз всё должно быть иначе.

Старец подошёл к Паулу и взял его за руки.

— Ты должен это сделать. Соблазнов будет много, но к тому времени ты сам осознаешь свою цель и поймёшь её значимость…

Он отвернулся, положил потрёпанную книгу на полку и медленно открыл дверцу шкафа.

— Я сказал то, что ты хотел услышать, и даже больше. Но сейчас я устал и хочу отдохнуть. Ещё встретимся, Паул.

Бросив на прощание взгляд зелёных глаз, старец переступил порог шкафа и закрыл дверь изнутри. Снова наступила тишина. Ошеломлённый Паул сидел не двигаясь, пытаясь переварить услышанное.

Тут проснулся рыжеволосый паренёк.

— Что-то он в этот раз долго… Ого! — он взглянул на Паула. — Не думал, что он оставит в тебе такой след. — Что это было, чёрт возьми? — Это? Мой дедушка, Ре-Ра-Марри. Очень мудрый человек. А что смущает? — Почему он вышел из шкафа?! — А… это наш способ меняться. Когда моих знаний недостаточно, приходит он. Мы умеем погружаться в сон, останавливая жизнь на время. Так мы сохраняем себя. Как видишь, он не любил часто это делать, но тебя всё равно ждал. — То есть тебе не восемнадцать? — Конечно нет, мне уже за тридцать. Просто я стараюсь следить за временем. — …

Паул сидел, уставившись в пол. Марри встал, раздвинул шторы, и комнату залил яркий свет. Глаза заломило от непривычной яркости. Окно распахнулось, и тёплый ветерок коснулся шеи Паула, но прочистить голову от тяжёлых мыслей он не мог.

В сознании снова и снова прокручивались слова старца, особенно о предназначении, царстве тьмы и его владыке… И о предшественнике.

— То есть я правильно понял: тот, кто был до меня, теперь и есть владыка тьмы? — спросил Паул. — Ты про эти сказки? Я в них не верю, но если верить легендам — да, ты прав. — А не мог бы ты рассказать о нём подробнее? — Во-первых, я уже сказал — для меня это сказки. Во-вторых, я в то время не жил. В-третьих, тебе пора — тебя ждут.

Паул недовольно взглянул на Марри, встал и направился к выходу.

— И ещё, пока не забыл. Постарайся не грешить. Ты знаешь семь смертных грехов? Это вера не здешних земель, но, думаю, ты понимаешь, о чём я.

Хотя Паул не слышал здесь об этой вере, знания о ней откуда-то всплыли в памяти.

— Ну, допустим. — Постарайся не совершать ни одного. Советую как друг. Поймёшь, когда придёт время. — Хорошо, спасибо… Увидимся. — Увидимся.

Марри на прощание бросил загадочный взгляд с лёгкой улыбкой и скрылся за закрывающейся дверью. Увидев знакомый лестничный пролёт, Паул вспомнил про аномалию башни — бесконечную лестницу. Он хотел вернуться и спросить о ней, но обернувшись, увидел лишь винтовую лестницу, ведущую вверх.

Это насторожило, но сил паниковать уже не было. Покорно побрёл вниз. Пролёт, второй, третий… И вдруг — дверь! В этот раз без приключений.

Распахнув дверь и ослепнув от солнца, Паул увидел подошедшего Лео. Тот казался встревоженным, но старался это скрыть.

— Что сказал предсказатель?

Паул выложил всё, что произошло в башне, в мельчайших деталях. Хорошо хоть говорить научился — объяснить такое жестами было бы невозможно. Лео слушал внимательно, с неизменно серьёзным лицом, иногда отводя взгляд, обдумывая услышанное.

Закончив, Паул выдохнул и огляделся. Всё как всегда: люди, повозки, дети, ясное небо.

— Понял тебя. Теперь слушай внимательно.

Паул тут же повернулся к нему.

— На тебя объявили охоту. Тот свиток не только проверяет, но и отправляет предупреждение охотникам, если обнаружен демон. Раньше сигнал шёл всем, теперь — в Полис, столицу. Оттуда сразу высылают охотника по назначению. Я думал, ты окажешься демоном, но ты первый в своём роде — получеловек, полудемон. Тебе нужно бежать из города. Они знают только место активации свитка, точной твоей локации нет. Поэтому собираемся быстро.

— Но куда я поеду? — Сначала в Полис. Да, звучит странно — отправлять туда, где больше всего охотников. Но тебе нужно встретиться там с моим знакомым, он скажет, что делать дальше. Уезжаешь через два часа. Беги домой собирать вещи, а мне ещё надо кое-куда зайти. Всё понял? — Лео говорил быстро, глаза бегали. — Понял, — ошарашенно кивнул Паул. — Тогда жди меня дома через десять минут. Ступай.

Через несколько минут Паул был дома. Пока бежал, в голове всё смешалось. Башня, предсказание, а теперь ещё и охота… Голова шла кругом.

— Что с тобой, Паул? — удивилась Мьорти. — Если коротко — мне придётся уехать. — Почему? — её удивление выросло. — Спросишь потом у Лео. А мне нужно собираться.

Паул помчался на второй этаж. Войдя в комнату, он осознал: вещей-то у него и нет, только старая одежда. Времени на раздумья не было. Он нашёл потрёпанную сумку и начал складывать в неё свои немногие пожитки. В комнату зашла Мьорти, чтобы расспросить об отъезде, но Паул уже мчался вниз.

В столовой он схватил всё, что могло пригодиться в дороге: бутылку вина, хлеб, фрукты. Не зная, сколько займёт путь до Полиса, он брал что попадалось. И тут его обняли нежные руки.

— Паул, я не знаю, что происходит, но не хочу, чтобы ты уезжал. Останься, пожалуйста, — жалобно прошептала Мьорти.

Паул молчал, не в силах объяснить причину. — Не волнуйся, я ещё вернусь, — сказал он, повернувшись к ней лицом.

И тут он ощутил то, чего никогда не чувствовал за свою недолгую жизнь здесь: тёплое прикосновение её губ к своим. Тело застыло в нерешительности, будто всё это сон. Мгновение поцелуя растянулось в вечность, время остановилось. Руки Мьорти сжимали его всё крепче, и из этих объятий не хотелось выходить… никогда.

В этот миг захотелось бросить всё, забрать её и уехать далеко-далеко, построить дом и жить тихой жизнью. Но дверь прихожей открылась.

— Паул, ты готов? — громко спросил Лео.

Паул отстранился от Мьорти, но Лео уже всё увидел. — Нет времени на прощания! Срочно выезжаем! — нетерпеливо крикнул он.

Паул поднял сумку и бросился к выходу, но Мьорти вцепилась ему в руку. Он обернулся и увидел её глаза, полные слёз. Одна слеза уже катилась по щеке. Она не могла вымолвить ни слова — иначе рыдания разорвали бы тишину. Но в её взгляде ясно читалось: «Почему? Почему ты бросаешь меня?». Она смотрела, как брошенный щенок, понимая, что бежать за ним бесполезно — всё уже решено за неё. Мьорти чувствовала, что происходит что-то серьёзное, но не могла поверить, что её первая любовь уходит так скоро. Может, и наивно — влюбиться за несколько дней. Но для неё эти дни стали вечностью.

— Ещё увидимся, — прошептал Паул, высвободил руку и скрылся за дверью, оставив Мьорти одну.

События неслись с безумной скоростью. Всё происходило так стремительно, что Паул мог лишь слепо следовать за Лео. Через несколько минут они вышли в небольшой двор, окружённый двухэтажными белыми домами. Там ждала повозка, гружённая сеном, с лошадью и кучером. Лео и Паул остановились перед ней.

— Слушай внимательно, — запыхавшись, сказал Лео. — Ты залезаешь в сено и лежишь тихо до прибытия. На конечной кучер даст сигнал. Тебя встретит нужный человек, я обо всём договорился. Вот, — он достал из-под куртки несколько склянок, — энергетики, на всякий случай. Маловероятно, что понадобятся, но береги.

Паул быстро убрал склянки в сумку. Там были пара «Atomic Heart» и один «Easy Fly».

— Что тебе надо знать об охотнике: это не человек, а механизм. Пули его не берут. Имени не знаю, но если услышишь свист ветра — это он. Так звучит его турбина, ни с чем не спутаешь. Если дело дойдёт до драки, хватайся за энергетики без раздумий. Понял?

Паул кивнул. — Я видел его пару раз в Полисе. С его лица не сходит улыбка, а лицо будто разрезано острой треугольной шляпой. Но ты не должен с ним встретиться. Сейчас, — Лео взглянул на часы, — 15:26. В Полис приедешь глубокой ночью. В это время он будет здесь, так что пересечься вы не должны. Вроде всё. Залезай в сено, я дам команду кучеру.

Паул послушно полез в сено. Оно кололось и чуть не выкололо глаз, но в конце концов он улёгся, сумку оставил под рукой.

Лео отдал распоряжения кучеру и подошёл к повозке в последний раз. — Главное — лежи смирно и не показывайся. Всё понял? — Да. — Тогда удачи. До скорого. — Пока, Лео.

Лошадь фыркнула и медленно, звонко стуча копытами, побрела в сторону основной дороги. Лео, проводя взглядом Паула, быстро скрылся за поворотом оставив того наедине с мыслями. Что будет дальше? Каков этот охотник? Каков Полис? Все эти вопросы бешено крутились в голове Паула, но через какое-то время он успокоился и улёгшись поудобнее стал ждать прибытия.

Конец первой части

Спасибо вам за прочтение!!!