История на берегах Волги

Пролог

Куйбышев. Второе января 1966 года. Вечер. Сильно пьяные люди тащатся по городу к своим домам. Сквозь стену непрерывно идущего снега и огней по проспекту Ленина идет несколько мужчин. Друзья и коллеги по цеху после бурного празднования начинают постепенно расходиться по домам. Остался один мужчина, которому идти до конца города. Он живет у Хлебной площади. Деньги все были пропиты, так что возвращаться к себе домой на общественном транспорте не вариант.

***

Самарская улица. Центр дореволюционного Куйбышева. Ранее этот город назывался Самарой. Старые красивые дома из камня и, пока еще не убогие, деревянные дома. Федор, так зовут этого молодого мужчину 25 лет, решил испить ледяной воды из колонки, чтобы сбить похмелье, как чуть не подавился же ею. Из ближайшей темной подворотни раздался короткий нечеловеческий, я бы сказал, звериный крик. Оторопев, он оглянулся. На улице ни единой души. Тяжко выдохнув, Федор медленно и робко направился к арке этого старого дома. Кромешная темнота и ничего кроме нее. Он решил продолжить движение во двор этого дома. Ни единой души, представляешь, не было вокруг. По-крайней мере, света в окнах не было. Даже в доме, который был внутри этого двора. Да, дом, во дворе другого дома. Черт знает, как строили раньше, но выглядит это жутко. Особенно жутко после этого крика и ночью. Постепенно обходя дом, за одним из поворотов он увидел силуэт в черном одеянии. Как батюшка. Только батюшка этот немного парил в воздухе и руки у него светились. Рядом с… “ним” лежало что-то на снегу. Какие-то тряпки. Рука этого “нечто” загорелась сильнее и свет отразился и в эти портках. Тут же раздался детский плач и Федор успел лишь крикнуть “Эй”. Как нечто в мантии, обернувшись на него, издало снова этот неестественный крик и испарилось в воздухе, пролетев через мужчину.

Но он не растерялся. Подбежал к тряпкам и увидел там ребенка. Он поднял его и увидел в глазах такой же яркий свет, который исходил из рук ”нечто”. Но только лишь на секунду. Он положил его за пазуху и отправился в ближайший отдел милиции.

***

Приняв заявление о найденном дитя, которого кто-то пытался убить, милиция забрала ребенка. Федор, не сказав ни слова о парящем батюшке, отправился домой, где через несколько дней приедет его супруга из Суздаля, которая отмечала новый год со своими родственниками. Найденный мальчик оказался в приюте, но ненадолго. Федор вернулся за ним, но уже не один, а со своей женой, Ксенией. Они решили усыновить несчастного, так как у самих детей завести не получалось.

Так у них появился я, Алексей. И это ни начало, ни конец моей истории.

Михаил

Как я могу описать свое детство? Этого в двух словах я не сделаю. Родители, настоящие родители, никогда не проявляли себя, а Федор с Ксенией оказались очень хорошими людьми.

Не смотря на то, что отец любил выпить, он нас с мамой очень любил. После смены на подшипниковом заводе, он пару раз в неделю занимался спортом, и приучал к этому меня. У него была лук, винтовка и ружье, так что я еще и стреляю неплохо. В свои 16 лет я выглядел очень крепким и довольно высоким. Помимо тягания железа, отец учил меня боксировать, так что обидчиков у меня было мало, но и друзей тоже. Я любил больше бывать дома и что-то читать, нежели слоняться по городу и употреблять всяческие напитки. Девушки смотрели на меня, но ничего более. Я даже не целовался. Я был довольно-таки красив, но слишком зажат в общении не только с противоположным полом, а вообще.

Мама… Моя мать красавица и прекрасная хозяйка. У нас дома всегда было, что поесть и надеть постиранные вещи.

Учился я хорошо, но для всех я просто ученик или одноклассник, не более. В школу один, из школы один. До того момента, пока из Ульяновска к нам не перевелся Михаил.

Он будто не от мира сего. Вообще ни с кем не говорил и друзей у него не было, как и у меня. Хотел ли я с ним дружить? На тот момент меня терзали странные чувства к нему, он вечно рисовал что-то в тетради и никому не отдавал их, даже учителям. Из-за чего его родителей иногда вызывали в школу. Он был ростом чуть ниже меня и слишком щуплым. Он не мог никому дать отпор, но и не глумился над ним никто так сильно. До весны 82-го.

В этот теплый майский день его школьные хулиганы решили поймать и отнять его тетрадки, а я уже говорил, что он никому их не давал. Он дал им отпор, который мог дать, но те повалили его на землю и начали пинать. В этот момент мимо тех самых школьных гаражей шел я. Я хорошо воспитан, но ни за кого не заступался, потому что отец с детства меня учил “мужчина обязан быть сильным и отстаивать свою семью и честь”. Однако. Что-то во мне тогда щелкнуло:

- Отстаньте от него, а то я вам тут быстро навешаю, уроды. - сказал я этим троим. Несмотря на их преимущество, они испугались.

Их главный, старшегодка, ехидно улыбнулся и, плюнув, на спину бедного Миши, сказал:

- Оставим этих голубков, братцы.

Они ушли, громко смеясь. Я стоял в метре от бедного парня. Он лежал среди сигаретных бычков в углу гаражей, зажимая голову. Его тетради они так и не получили.

- Все кончено. Я тебя бить не собираюсь. - сказал я и протянул Михаилу руку.

Он поднял голову. По щекам бежали слезы, а нос и рот были в крови.

- С… Спасибо.

После этих слов он встал и пожал руку, которую я ему вытянул.

Оказалось, что это чрезвычайно разговорчивый человек и… Очень умный. С тех пор мы были вместе. Мы шли в школу вместе, т.к. оказалось, что живет он рядом со мной. Шли из школы. Учились за одной партой и спустя несколько недель, под конец учебного дня, он привел меня к себе.

- Твои родители точно против не будут? - Спросил я.

- Я с бабушкой живу. Она хорошая у меня, да и она на дачу уехала.

Странно, но я почему-то никогда не спрашивал у него про родителей.

Дом, в котором он обитал с бабушкой, был просто коммуналкой. Что-то вроде общаги. Они жили в отдельной комнате, а в других комнатах - другие семьи. Так что им приходилось делить друг с другом кухню, ванную и туалет. Однако, с готовкой там было проще. Просто одна из семей готовила на день для всех членов этой коммунальной квартиры.

Мы прошли в его комнату. Миша кинул свой портфель на кровать и достал оттуда кучу тетрадей, которые никому не показывал.

- Лёх… - он потупил взгляд в пол и сказал это с невероятным смущением, - Наверное… Наверное, я зря это делаю, но ты мой лучший друг. Единственный друг. И, боюсь…

- Чего?

- Боюсь того, что ты отвернешься от меня, если я тебе расскажу.

- Что расскажешь?

- Как погибли мои родители…

Тут я, как у нас говорят в поволжье, офонарел.

- Не бойся. Выкладывай. Я же твой друг, я никуда не денусь… Обещаю…

Мишка с явной тревогой посмотрел мне в глаза, выдохнул и открыл тетрадь на какой-то странице. Там была какая-то звезда.

- Это… - Звезда? - Нет, темный ты человек. Это демон. - Что?

Я слегка ухмыльнулся, но мой друг явно не оценил этого. Ухмылка пропала и я продолжил:

- Но как?

- Демон вселился в моего отца. Он взял кухонный нож и вонзил в мать, по крайней мере, 50 ударов ножом по всему телу. Я крепко спал и ничегошеньки не услышал.

Я понял, почему с ним никто не общается, но не стал говорить, что не верю ни единому его слову. Ведь, мы единственные друзья. Он продолжал:

- Он облил дверь керосином и поджег дверь в мою спальную. Я тогда зачем-то закрыл дверб на щеколду, хотя, делаю так крайне редко. Если бы не закрыл, то было бы тогда три трупа - Как давно это случилось?

- Почти год назад…Это случилось в ночь с первого на второе января 81-го. - Почему ты…

- Дослушай. Он облил и себя. И через дверь кричал мне, что у меня недавно глаза на секунду загорелись.

- Эм… Мих… - я положил руку ему на плечо и посмотрел в абсолютно ясные глаза, - почему ты не считаешь, что он просто перепил? У меня батя иногда такую херню несет по пьяни, хах.

- Он не пил.

Я заткнулся и смотрел на его смятенное выражение лица.

- А как ты выжил?

- Я выпрыгнул. Сломав себе ногу, ведь… Это был четвертый этаж.

Наступило неловкое молчание. Он его перебил:

- Милиция сказала также как и ты. Мол, он “поймал белочку”. Их не смутило отсутствие бутылок. Но! Чуть позже, буквально через час после приезда ментов, приехала “волга”. Оттуда вышли двое в штатском. Явно КГБ. Не криминалисты. Огромные чемоданы у каждого в руке. Знаешь, что было, когда я выписался из больницы? - Что?

- Я пошел в квартиру. Открыл дверь, хоть там и было все опечатано, а внутри ничего.

- То есть ничего?

- Никаких следов пожара.

Конечно, на меня его рассказ произвел впечатление, но я, разумеется не верил. Я уверен был в том, что парня клинануло после такого. В итоге, его забрала сюда бабушка, потому что других родственников у него не было.

- … Печать Бафомета. - сказал он, ткнув в символ звезды с козлом внутри, - он виноват. Сатана. А у этих сраных американцев даже церковь этого ублюдка есть. Прикинь. Прям так и назвали “Церковь Сатаны”. Я изучал все потустороннее, дружище. Всё это время изучал.

Я вздохнул, посмотрел на часы, висящие на стене и сказал:

- Мне жаль, что так произошло. Молодец, что ты поделился, я… Я никому в школе не скажу об этом, не переживай. И не переживай насчет нашей дружбы. Все в норме.

- В этом городе волколак, Лёха.

Я посмотрел на него молча. Но с таким лицом, типа “однага история охерительнее другой”:

- Кто? - Волколак. Ну… Человек проклятый, который становится таким большим волком. И он разрывает людей по ночам.

Я все еще смотрел на него с лицом полным недоверия:

- Миш, пора уроки делать. Да и родители мои заждались.

- У четвертого ГПЗ.

- Подшипниковый завод?

- Да. Там через дорогу от “киптов”. В общаге бомжа растерзали. Все подумали, что пьяница умер от попойки, а собаки обглодали труп, вот только. Я его знал.

- И кто это?

- Местный “дядя Вова”. Говорят, его не видели пару недель. Мол, там он и валялся все время, в гаражах, но… Я его видел за день до трагедии.

- Уверен, что он?

- Конечно. Я же ему водку таскал. В обмен на городские слухи.

- Так. Пффффф… Надо переварить это все, Миш. Давай… Давай в другой раз, лады? Я чёт в шоке.

Он закрыл за мной дверь и вслед я чувствовал его взгляд. Я шел домой, думая о том, что у меня абсолютно чокнутый друг. Вошел в свою квартиру я около восьми вечера.

- Где был? - сурово спросил немного захмелевший отец, - я тебе тут немного пивка оставил с пельменями.

- Спасибо, пап. Да… - я снял обувь и сел к нему за стол, пожав руку, - У Михана был.

- У этого странного паренька?

- Да. Он это… Он теперь еще более странный. - я залпом выпил холодное пиво, налитое отцом из трехлитровой банки, - Он сказал, что его родителей убил демон. - Ахахаха, - громко засмеялся отец и тоже вмазал кружку пиво, - ну-ка. Давай всю историю, сынок. Мужикам на заводе нужно что-то же рассказать.

Мы рассказывал историю, но отец то и дело перебивал своими “смешными” вставками и рассказами о рабочей смене на заводе. Я продолжал:

- … Якобы у него загорелись глаза и поэтому его надо убить. - Я уже был пьян, но допивал свою кружку.

- Повтори, - отец оторопел.

Отец отодвинул стакан в сторону. Посмотрев на меня так, что мне самому страшно стало:

- Повтори. Повтори, что он сказал.

- Якобы… Якобы у него загорелись глаза…

Отец посмотрел мне в глаза. Потом откинулся на спинке стула. Молчание висело на кухне с минуту. Он резко допил пиво, встал и, хлопая меня по плечу, добавил:

- Сынок. Ему бы книги писать. Хорошая фантазия.

Хлопнув меня еще раз по плечу, он собирался уходить в свою комнату. Однако сказал это он с невероятным холодом без оптимизма вообще. А он тот еще у меня шутник.

- Отец! - я одернул его, - Он сказал, что рядом с вашим заводом бедолагу растерзали.

- Да, знаю. Дядя Вова.

- Мишка сказал, что это волколак его.

- Кто?

- Ну большой пес, который из человека появляется.

- Слушай, сын, - он повернулся ко мне, - это уже совсем пиздец какая больная фантазия.

После этой фразы он махнул рукой в мою сторону и отправился спать.