История мультяшек
Глава 1
Кондиционер устало гудел под потолком, тщетно пытаясь разогнать полуденный зной в офисе, телевизор в углу вещал что-то про кризис и цены на нефть, а Кевин Спилберг рассматривал карту маршрута, который ему предстояло проделать отсюда, из Денвера в Колорадо до Сакраменто в Калифорнии.
– Я хочу ещё раз напомнить, что вы идёте на это совершенно добровольно, – произнёс толстый шеф небольшой компании по грузоперевозкам. – Я уважаю решение нашего штата прекратить торговлю с Калифорнией после того, как она безвольно прогнулась под этого позорного диктатора… этого грязного латиноса…
– Хосе Рамиро, - осторожно напомнил Кевин.
– Да, именно. Но бизнес есть бизнес, и раз вы согласны на нелегальный рейс с подложной накладной - не имею ничего против. В конце концов, так ли плохо, если этот Рамиро получит лишние несколько тонн колорадского картофеля? Разве что переработает их в химическое оружие для атаки на демократические штаты…
Он откинул голову и захохотал. Кевин ограничился вежливой улыбкой.
– В общем, так, – вновь начал шеф, успокоившись. – Вы, парни, знаете, на что идёте. Как вы уже заметили, мы проложили маршрут через север. Это ненамного дольше, зато намного безопаснее. Или хотите пробираться через Юту?
– Нет, сэр, не стоит этого делать, – ответил Кевин.
По телевизору как раз начали передавать очередную сводку происшествий на границе с этим штатом. То ли мормоны, то ли ещё какие-то фанатики что-то не поделили, произошло столкновение с пограничниками, имеются жертвы, мы продолжаем следить за ситуацией в регионе, правительство и армия делают всё возможное и прочее, прочее, прочее…
– Но я бы больше всего побеспокоился насчёт вот этого участка, – шеф ткнул пальцем в северный угол Калифорнии, туда, где она примыкала к Неваде и Орегону. – Туны. Те самые мультяшные зверьки. Живут вот здесь в нескольких поселениях. Ты-то, полагаю, хорошо их знаешь?
– Настолько, насколько это полагается правнуку Стивена Спилберга.
Кевин был худ и высок. Очки и неряшливая короткая бородка придавали ему немало сходства со знаменитым прадедом.
– Но я не уверен, что это поможет договориться с ними… в случае, если туны встретятся нам на пустынной дороге.
– Неужто мультяхи в самом деле так опасны, как про то говорят? – презрительно вставил сидящий в соседнем кресле Эйб Валиант, напарник Кевина в предстоящем пути, низкорослый, толстоватый мужчина с гладко выбритым круглым лицом.
– Честно говоря, предпочту не проверять.
– Нет, вправду, на что они способны? Скинуть наковальню?
– Это далеко не худшее, чего от них можно ждать.
Узнав, кем является его коллега, Эйб не оставлял попыток выведать у него побольше о мультяшках и о том, как вышло, что правнук голливудского оскароносца работает дальнобойщиком в захудалой компании. А заодно и о том, что стало с самим оскароносцем, вот уже несколько лет как исчезнувшим из мира шоу-бизнеса и все сведения о деятельности которого покрылись пеленой умолчания. Однако и на прямые вопросы, и на разнообразные намёки и провокации, применявшиеся Эйбом, Кевин неизменно реагировал невозмутимым спокойствием, односложными ответами и обтекаемыми общими фразами. Всё это хорошо позволяло умалчивать именно то, что желал выведать навязчивый интервьюер.
До сих пор Эйб выяснил лишь, что Кевин вроде бы когда-то пытался работать в киноиндустрии, но бросил, со Стивеном отношений давно не поддерживает и чем тот занят - якобы не знает. В том, что касалось мультяшек он, правда, оказался более разговорчив.
– Люди предпочитают думать, что мультяшки – это такие глупые зверушки, которые лупят друг друга наковальнями и расшибаются в лепёшку на потеху публике, – говорил Кевин, садясь в кабину грузовика. – Раньше, может, так оно и было, но не теперь. Я слышал кое-что от Стивена... А если знать, что творилось в Голливуде в последние годы... В общем, молись, чтобы нам проскочить северную Калифорнию, не нарвавшись на этих ребят.
Дороги быстро бежали к северу между прерий, лесов и гор. Без приключений Кевин и Эйб миновали Вайоминг, Монтану, Айдахо, Вашингтон и Орегон. Всюду были видны отметины, оставленные поразившим страну глубоким кризисом - заброшенные посёлки, разбитые дороги и сгоревшие остовы машин на обочинах, которые никто не удосужился убрать. Иногда появлялись группы угрюмых вооружённых людей, партизан-минитменов, отряды которых создавались на местах тогда, когда уже не оставалось надежды на армию и полицию.
Радио регулярно приносило последние новости, и по мере продвижения на север их характер изменялся. В Колорадо и Вайоминге больше всего говорили о мормонской Юте, этом, как с гневным пафосом её называли, «гнезде религиозного фанатизма», жившем после провозглашения суверенитета под жёсткой диктатурой своих пророков. Затем мормонов из эфира потеснил Вильям Скиннер, глава одной из корпораций, недавно избранный президентом Орегона и объявивший о своём плане создания союза северо-западных штатов.
Так они постепенно добрались до северо-западного угла страны и, отдохнув в Сиэтле, свернули на пятую автомагистраль, ведущую на юг вдоль тихоокеанского побережья. Юта и Невада с их войнами остались где-то позади. Хотелось верить, что и дальше всё обойдётся - несмотря на всё чаще попадавшиеся по дороге военные грузовики и вертолёты в небе.
Когда достигли предместий Портленда, сломался кондиционер. Эйб Валиант категорически заявил, что без него ехать дальше они не будут; Кевин не особенно возражал, и они остановились у дороги, чтобы попытаться его отремонтировать.
Тогда Эйб и заметил странную процессию, которая неспешно приближалась по обочине. Он насторожённо пригляделся и вскоре дёрнул Кевина.
– Эй, посмотри-ка вон туда… Это кто же такие, а?
Эти люди выглядели, как обычные американцы, но некоторые из них были одеты в странную одежду, длинную, блестящую золотом. Шедший впереди нёс большой деревянный крест, тоже необычный: помимо основной, ниже и выше, на нём было ещё две маленьких перекладины, причём нижняя была расположена наискось. Ещё несколько участников процессии несли нечто вроде больших позолоченных знамён.
– Ещё какие-нибудь сектанты? – напряжёно прошептал Эйб. - И надо было Юту огибать, чтобы тут тоже…
Когда шествие приблизилась, стало слышно мелодичное пение. Одни из шедших держал кадило (по крайней мере этот предмет Эйбу был знаком), из которого шёл ароматный дым.
– Бог в помощь! – вдруг громко произнёс Кевин, подняв руку в знак приветствия. – Куда направляетесь?
– Спасибо! – ответил рослый человек в костюме, оказавшийся ближе остальных. – У нас крестный ход. Мы из храма святого Коламбы в этом квартале. Вы дальнобойщики, да?
– Ага, именно. Едем в Сакраменто. Кстати, не знаете, с дорогой всё в порядке? Я про пятую межштатную…
– Пятая? – он напряжённо поморщился. – Боюсь, у вас будут проблемы. Видите ли, её перекрыли несколько дней назад. Говорят, у нас с Калифорнией какие-то политические осложнения. Там полно военных, так что вам не проехать. Знаете что? Лучше сворачивайте прямо сейчас на двадцать шестую, после Мадраса - на девяносто седьмую и дальше - на юг, на юг… Вот так, может, и доберётесь. Ну ладно, удачи… Будете у нас ещё - заходите! – и он быстро пошёл догонять уже отдалившееся шествие.
Кевин, услышав новость, резко помрачнел. Он нервно крутил карту, водил по ней пальцем, что-то шептал и, наконец, злобно отбросил прочь.
– Вот этого-то я и боялся… – угрюмо пробормотал он, залезая в кабину. Кондиционер тем временем наконец прислушался к ударам по корпусу и вроде бы заработал. – Ладно, что поделать… Может, пронесет…
Эйб откинулся в кресле, с наслаждением вдыхая прохладный воздух.
– Кев, прекрати. Ты и вправду думаешь, что мультяхи способны на что-то серьёзное? Да они же и пистолета в лапах не удержат! Лучше скажи, ты знаешь, кто это такие были? С которыми ты сейчас болтал?
– Это православные. Не знаешь про них? Похожи на католиков до второго ватиканского, минус папа и ещё несколько вещей. Вообще-то они живут в России и Греции, но в последнее время у нас их стало довольно много. В некоторых местах их вроде бы уже большинство.
– Но они хоть не сектанты? Как мормоны?
Кевин снисходительно усмехнулся, заставив Эйба покоситься.
– Я посмотрю, ты вообще много чего слышал и знаешь, да отмалчиваешься. Почему? Ну да. Когда родственник Стивена Спилберга работает простым водителем и молчит, как рыба, это значит, в его прошлом что-то было. Верно, а?
– Скорее - ему просто всё надоело. А что было - то было. Может, и побольше того будет… – вздохнув, ответил Кевин в своей обтекаемой манере. - К тому же, если бы я вправду хотел что-то сохранить в тайне, ты бы так и не узнал, что я связан со Стивеном.
Это звучало справедливо. Эйб в ответ только хмыкнул и отвернулся, смотря на мелькающий за окном монотонный пейзаж.
Дальше пробирались маленькими дорогами. Стало совсем пустынно. Перевалил за половину второй день с начала пути, когда наконец пересекли калифорнийскую границу и двинулись между раскинувшимися здесь заповедниками. Теперь за окном тянулись то леса, то каменистые пустоши. Когда грузовик взъезжал на холм, то становились видны недалёкие горы. По дороге больше не встречалось вообще никого, ни машин, ни людей, и Эйб вскоре уже не мог отделаться от чувства, что либо они провалились в какое-нибудь параллельное измерение, либо весь мир попросту вымер.
Ближе к вечеру кондиционер опять заглох.
– Почему в этой стране всё разваливается? – раздражённо пробормотал Эйб, стуча по нему ладонью. – Кев, останавливаемся. Без него по этому пеклу ехать невозможно.
Кевин ничего не ответил, напряжённо смотря на дорогу.
– Эй, ты оглох? Хочешь, чтобы мы изжарились? Останови!
Нехотя Кевин затормозил, но на обочину сворачивать не стал и оставил мотор включённым.
– Давай быстрее только.
– Быстрее… Боишься этих своих мультяшных зверушек, да? Как будто они способны на что-то, кроме своих глупых комедий…
На этот раз быстро справиться не вышло. Эйб принялся, ругаясь, разбирать кондиционер, а Кевин достал из бардачка пистолет и ходил туда-сюда, осматриваясь.
Вдруг он резко остановился, прислушался, и быстро пошёл назад к грузовику.
– Бросай эту развалину и поехали!
– Да что опять? Я уже понял, что тут надо…
Резкий треск автоматной очереди прервал начавшийся спор. Кевин мигом запрыгнул в кабину; раздалось ещё несколько выстрелов, звон разбитого стекла, и он, вскрикнув, схватился за плечо. Сквозь колеблющееся над асфальтом марево был виден перегородивший дорогу небольшой пикап и несколько фигур рядом с ним. Они стремительно обежали грузовик с двух сторон, окружая его. Кто-то выстрелил ещё раз, и послышался свист выходящего из пробитых шин воздуха.
Эйб дрожащей рукой схватился за рацию.
Она не работала.
В дверь с силой ударили.
– Давайте, вываливайте оттуда!
Один пистолет против толпы с автоматами был слишком плохим раскладом. Эйб осторожно приоткрыл дверь, и в неё сунулась крысиная морда с круглым чёрным носом и большими ушами, торчащими из-под смахивающих на шерсть непричёсанных чёрных волос.
– Мы же можем договориться, да? Если вам нужны деньги...
– Заткнись!
Эйба с Кевином быстро заставили выйти и сесть на землю. Окружившие грузовик туны - а в том, что это именно они, сомневаться уже не приходилось - голосили что-то на все лады, некоторые стреляли в воздух. Было их не меньше десятка, а одеты они были во что попало, грязное, порванное. С оружием они, кстати, управлялись совсем неплохо. Выгнавший людей тип властно прикрикнул, и свора поутихла.
Туны быстро обыскали их и забрали всё, что смогли найти в карманах; полезли в грузовик, разворошили кабину и выкинули несколько мешков с картошкой из кузова. Главарь схватил какую-то бумагу, посмотрел её и быстрым шагом направился к пленникам.
– Мы не любим, когда нас обманывают, - произнёс он и сунул Эйбу в лицо бумагу. Это была их собственная накладная. - Работаете на ушастого, так?
– Я не знаю, о ком ты говоришь! - залепетал Эйб. - Мы водители-дальнобойщики, везём груз в Сакраменто...
– В Сакраменто, да? А я и не знал, что это находится в Дакоте! Или что Калифорнию теперь называют Дакотой! – он засмеялся, и остальные с готовностью его поддержали. – Здесь сказано, что вы едете в Дакоту! – он злобно швырнул накладную наземь.
Маленькие чёрные лапы сжимали автомат, и его подрагивающее дуло медленно переходило с Эйба на Кевина и обратно. Тем временем несколько тунов принялись что-то оживлённо обсуждать. Один из них, а точнее, одна крыса с длинными волосами и женственной, насколько это возможно для мультяшки, внешностью, подошла к главному и протянула ему что-то.
– Глянь сюда, Фредерик! Посмотри, как зовут этого типа!
Он глянул и усмехнулся.
– Однако, любопытное совпадение! Может, ты ещё и приходишься кем-нибудь тому старому уроду?
То, что он смотрел, упало на пыльную землю. Это был паспорт Кевина Спилберга.
Кевин молчал.
– Так, ладно, не будем терять времени. Рубелла, сажай этих двоих в машину. К нам сегодня важная птица залетела; кто такая - ещё разберёмся.
Хохоча и ругаясь, туны отогнали людей к своему пикапу и заставили влезть в кузов. Одни их них уселись рядом, другие набились во вторую машину, стоявшую неподалёку. Они резко рванули с места, отъехали ненамного, и Фредерик приказал остановиться.
– Давай, Руби!
Та проворно спрыгнула на землю, вскинула небольшой гранатомёт, направив его на грузовик, и выстрелила. Снаряд с шумом рассёк воздух и ударил в кузов; рвануло, вверх полетели обломки, затем друг за другом вспыхнули, выбросив столб огня, два бензобака.
Теперь сломавшийся кондиционер уже точно не был проблемой.
Эйб оторопело вскочил, но оказавшаяся неожиданно сильной лапа Фредерика усадила его.
– Вы что творите, сволочи?!
Туны дружно захохотали.
– Вот вам ваш "Мейфлауэр"! - выкрикнул кто-то из них.
Кевин резко вздрогнул и обернулся при этих словах. И хотя он тут же взял себя в руки, от Эйба это не укрылось.
– Вперёд, едем! - Фредерик похлопал по крыше кабины, и они двинулись, свернув с дороги, вглубь пустоши, покрытой сухой низкой травой. Вскоре горящий грузовик остался позади, лишь были видны поднимающиеся клубы чёрного дыма.
Сколько-то времени ехали молча, подпрыгивая на кочках и камнях. Эйб Валиант сжался, сидя между Фредериком и толстым котом; от них обоих нещадно разило грязной шерстью и спиртным. Взбежали на очередной пригорок, и тут уши Фредерика резко дёрнулись. Он приподнялся, прислушиваясь, и злобно выругался.
– Это от Бастиана, – тревожно произнесла Рубелла, смотря в бинокль. Справа уже и без него был виден пыльный след над землёй. - Если рванём сейчас, то ещё сможем уйти.
– Чтобы они смеялись над нами, да? У нас две машины, у них одна. Не хочу упустить удовольствие продырявить им шкуры! Встаём в оборону, быстро!
Подчиняясь выкрикам Фредерика, туны быстро растянулись неровной линией по светлому склону. Машины они отогнали в сторону от холма, но из кузова было хорошо видно место готовящегося столкновения.
Почти такой же пикап остановился метрах в пятидесяти, и из него выпрыгнуло несколько фигур.
Послышалась ругань. Отдельных слов было не расслышать из-за расстояния; впрочем, мультяшки быстро перешли к делу. Кто первым открыл огонь, Эйб не понял. При первых же выстрелах он упал на днище, инстинктивно закрывая голову руками.
Зазвучали короткие очереди, похожие на злобные плевки. Вскоре раздался крик, затем ещё один. Стрельба утихла. Эйб приподнялся, но вдруг почувствовал, как его грубо хватают, и неуклюже полетел на землю. Кевин упал рядом. Пикап с рёвом поехал прочь; пленники его хозяев, видно, больше не интересовали.
Валиант медленно встал на ноги, предусмотрительно держа руки поднятыми. Щурясь от пыльного ветра, он рассматривал медленно подходивших победителей. Угрюмо смотревший исподлобья чёрно-белый кот, наперевес державший автомат Калашникова, был похож на Сильвестра из короткометражек. Второй был тощим, зелёным, с длинной хитрой мордой, а между ними - рыжий с чёрными крапинами и большими бакенбардами на морде, со звездой шерифа на куртке - неужто Чокнутый из старого диснеевского мультика? Хотя Эйб не был в этом уверен, но про себя стал называть его именно так.
На борту их пикапа была грубо нарисована странная эмблема, Эйб никогда такой не видел - ярко-оранжевый прямоугольник, а посередине - радужный круг. Такой же виднелся и у рыжего туна на куртке.
– Вы из них? – коротко бросил Чокнутый, когда туны осторожно приблизились.
– Нет... Мы дальнобойщики... Они взорвали наш грузовик и захватили нас!
– Перевяжи его, – сказал рыжий коту, кивнув на Кевина. Только тут Эйб заметил, что рукав того пропитан кровью.
Кот быстро, со знанием дела замотал рану Кевина бинтом.
– На туне давно бы затянулось, – пренебрежительно цыкнул он, возвращаясь.
– Значит, пленники? Ваши имена? Ты Спилберг, говоришь? - на рыжей морде отразился слабый интерес. Чокнутый внимательно посмотрел паспорт, который Кевин отдал ему, затем снова на его лицо. Интерес явно усилился. Мультяшки переглянулись, кот что-то произнёс еле слышно.
– Вы едете с нами, – сухо произнёс Чокнутый. – Да смотрите, чтобы без фокусов! - он сделал в сторону Эйба с Кевином характерный жест лапой с зажатым в ней пистолетом.
– Надо связаться с полицией... – забормотал Эйб, но его никто не слушал. Второй раз за последние полчаса пришлось менять транспорт, и вновь не по своей воле. Пикап стремительно ехал куда-то по пустынному бездорожью, и вскоре нельзя уже было понять, где они находятся. По крайней мере, новая компания оказалась дружелюбнее прежней. Зелёный – его, как выяснилось, звали Векки Визель – хихикал и всё время порывался рассказывать какие-то истории, а кот даже дал выпить воды из фляги. Она, хоть имела металлический привкус и пахла плесенью, была совсем не лишней.
– Тунтаун! Кто к нам сунется – обратно уже не выйдет! – хвастливо изрёк Чокнутый, показывая вперёд.
Там, в долине, среди полей, виднелся городок. Крыши низких домов, церковный шпиль, ветряк - таких много в Америке, но с краю торчало ещё и несколько каких-то мрачных вышек, что вызывало недобрые мысли.
Дорога быстро сошла вниз и повела меж полей зрелой кукурузы. Несколько раз им встречались другие машины с вооружёнными тунами.
– Что, рыжий, изловил бандитов, да? - насмешливо поинтересовался кто-то из очередного грузовичка. Чокнутый злобно огрызнулся, но смолчал.
Некоторые дома, мимо которых они ехали по улицам города, пустовали, их окна были либо заколочены, либо смотрели тёмными дырами. Попадавшиеся навстречу машины также везли тунов, с довольным видом держащих в лапах автоматы и дробовики. И немногочисленные прохожие чаще всего оказывались тунами, хотя иногда были видны стоящие в стороне маленькие группки людей. Все туны выглядели, как разные очеловеченные животные - коты, кролики, лисы, еноты, койоты и прочие, хотя и расцветкой, и вообще внешним видом они часто отличалась от обычных зверей. Одни носили гражданское, другие - камуфляжные куртки, а кто-то вовсе обходился без одежды, но все они - как, во всяком случае, показалось Эйбу - несли на себе печать разлитой здесь повсюду угрюмой настороженности.
– Сэр! У нас проблемы, сэр! - кот с рыже-коричневой шерстью, пыхтя, подбежал к ним, как только пикап подъехал к зданию полицейского участка и Чокнутый спрыгнул наземь. - Сейчас сообщили из Бостона, там что-то стряслось, я не знаю, но требуют собрать всех командиров...
– Билли! Я сколько раз говорил, чтобы ты не орал донесения на всю округу, а?!
– Ох, сэр, я понимаю, да только там у них что-то такое, что без вас прямо никак...
– Вечно у них "никак"! - Чокнутый немного смягчился. - Ладно, передай им, что сейчас я буду. Векки! - обратился он к зелёному туну. - Проведи этих двоих, да проследи, чтобы ничего не выкинули!
– Так, подожди - нас, что, арестовывают?! – с негодованием выкрикнул Эйб. – Мы стали жертвами нападения вообще-то!
– Ты хотел полицию, ты её получил - что не так? А ну за мной, живо! - Векки достал пистолет, и пришлось следовать за ним по тёмным коридорам. Вскоре он загнал людей в небольшую камеру и, звякая ключами, запер решётчатую дверь.
– Вы обвиняетесь в участии в незаконных бандформированиях и терроризме! – заявил он, отходя.
– Да какого?! - воскликнул Эйб, полный злобы и недоумения. – Да вы же... Ты же сам видел, как всё дело было! Это они – террористы! Те, кто на нас напал!
– Ничего я не видел! Крысы драпанули от нас, как всегда, а вас оставили! Почему это мы не должны думать, что вы с ними заодно?
– Позволь объяснить суть дела, – произнёс Кевин. Он стоял у стены камеры, сложив руки на груди. – Мы ехали с товаром в Сакраменто; какие-то туны на нас совершили нападение, взорвали грузовик и захватили. Потом вы их прогнали. Никаких доказательств против нас нет…
– Это мы ещё разберёмся, кто вы такие и что там было, - буркнул Векки. - Лучше скажи-ка... Только мне скажи - ты вправду внук Стивена, а? - он подошёл к двери и зашептал, резко понизив голос, при этом чуть ли не светясь от любопытства.
Кевин не успел ответить, как Эйб выкрикнул:
– Да, да, он самый! Так что если с нами что случится, у вас будут большие проблемы! Скажи это своим друзьям, ты, хорёк!
Однако реакция Векки была совсем не такой, какой её ожидал Эйб. Он завизжал и захихикал, подпрыгивая, и заголосил:
– А кого мы поймали! А кого мы поймали! Теперь сидите тут тихо, мы с шефом вами скоро займёмся! - продолжая смеяться и виляя коротким зелёным хвостом, он резво побежал к выходу.
– Эй... Да куда же ты? Я совсем не... Да что же это такое!
Эйб растерянно и беспомощно стоял у решётки.
– Так просто нам отсюда не выбраться, - задумчиво произнёс Кевин Спилберг, садясь на одну из двух коек. Кроме них, в камере никакой мебели не было.
– Я... Не должен был говорить?
Кевин махнул рукой.
– Без разницы. Они и так всё поняли. Видел их рожи, когда они смотрели мой паспорт?
– Похоже, ты тут persona grata, - усмехнулся Эйб и резко развернулся. - У тебя есть мобильник?
– Отобрали наши новые знакомые. Твой?
– Остался в грузовике... В общем, нам надо найти любой телефон или точку доступа к сети и связаться с полицией, службой спасения, армией, кем угодно, пусть знают, какое тут гнездо...
Кевин потянулся, устраиваясь поудобнее, похлопал по служившему подушкой грязному кулю.
– Хочу тебя разочаровать. С полицией мы уже связались. И сейчас мы в её руках. Или в лапах, если угодно.
Эйб нервно ходил взад-вперёд.
– В руках мультяшной полиции! Прекрасно! Это не полиция, это такие же бандиты, как и Фредерик со своими. До чего докатилась эта страна, если теперь здесь возможно такое?
Кевин встал с койки, подошёл к зарешеченному оконцу и попытался до него допрыгнуть, но оно располагались слишком высоко. Отойдя к двери, несколько раз крикнул, и в ответ по коридору пронеслось эхо. Видимо, никого, кроме них двоих, в камерах не было.
Вскорости стало быстро темнеть - день подходил к концу. Лампы так и не включились, и слабый свет в камеру проникал лишь через окно.
– Полагаю, лучшим решением будет постараться выспаться, - произнёс Кевин, лёжа на койке. - Скоро туны вернуться, и я хочу попытаться с ними как-то договориться. Главное - не кричи на них и не пытайся угрожать. Просто дай мне поговорить с ними, хорошо?
– Не знаю, выдержу ли я, - мрачно ответил Эйб. - Если они меня разозлят, то извини, не могу ни за что отвечать.
Он наощупь осторожно лёг на койку, стараясь не вдыхать шедшую от неё затхлую вонь. Усталость и стресс брали своё; сон накатывался быстро.
«Мы угодили в мультфильм, – с безнадёжностью подумал Эйб перед тем, как уснуть. – Но кто знает, какую роль нам предстоит сыграть?»
Глава 2
Эйб Валиант проснулся от криков, доносящихся из-за двери. В камере было уже светло. Несколько секунд он ничего не понимал, но затем воспоминания вчерашнего дня нахлынули с беспощадной ясностью. Он потянулся на койке и увидел, что Кевин уже стоит у стены, заинтересованно прислушиваясь.
– Эй! Похоже на то, что у нас появился адвокат, – прошептал он, подзывая Эйба.
Были хорошо слышны три разных голоса, крайне оживлённо спорящих о чём-то. Два принадлежали Чокнутому и Векки Визелю, третий же, взволнованный, чуть ли не срывающийся, был Эйбу незнаком. Постоянно произносилось нечто про конституцию, демократию, права человека и законность, но участники так часто перебивали друг друга, что уследить за ходом речи было крайне затруднительно. Кевин, впрочем, успел шепнуть, что началось всё с полчаса назад, когда этот самый третий голос появился и принялся кричать про право арестованных на адвоката.
– Джимми! Почему мы не выкинем отсюда этого дурака?! – провизжал Векки.
– Выкидывайте! Я этого не...
– Не твоё это дело, Вольфберг, вот что...
– ...так не оставлю!
Кевин несколько раз с силой ударил ладонью по решётке, и голоса моментально стихли.
– Господа, если вы предоставите нам адвоката, то мы будем очень признательны!
Раздались торопливые шаги, и к двери подошёл худой моложавый человек с шапкой кудрявых волос, в очках и поношенном бежевом костюме. Острый взгляд быстро и цепко скользнул по людям за решёткой.
– Меня зовут Джозеф Вольфберг и я ваш адвокат, – быстро представился он. – Во-первых, давайте познакомимся... Как вас зовут? Кевин Спилберг? Прекрасно, теперь скажите, были ли вы извещены о вашем праве хранить молчание и праве на адвоката?
– Нет, к тому же...
– Теперь молчите! - Вольфберг моментально развернулся к тунам с победным видом. – Итак, мой клиент подтверждает, что его права были нарушены. Следовательно, арест незаконен!
– Ерунда! Про это всё равно знает любой, кто смотрел хоть один фильм про полицию! – обиженно бросил Векки.
– Я протестую! Это не имеет никакого значения. Арестованный должен быть оповещён о своих правах. Уже не говоря о том, что ты должен был бы отослать прокурору штата документы об аресте в течении сорока восьми часов. Готов ставить что угодно на то, что ты и не собирался этого делать, так?
Чокнутый скривился. Длинный чёрно-рыжий хвост с шуршанием прошёлся по бетонному полу.
– Может, ты собираешься ехать туда и рассказывать, какие мы тут нехорошие, а? Вольфберг, очнись и подумай, где ты и кто ты! Эти люди – террористы, бандиты, они нападают на наши грузовики, я обязан взять их под арест...
– Неправда! Неправда! Неправда! – Эйб заколотил по решётке. – Я свидетельствую, что нас захватил в заложники Фредерик, а после – вот он! – вытянув руку, Эйб показывал на Чокнутого. – Давай, адвокат, запиши!
Векки злобно зашипел и приблизился.
Вольфберг взмахнул руками.
– Так, если сейчас не удастся договориться, то в это дело, возможно, вмешаются другие лица...
На этих словах он сделал особое ударение.
– Думаю, мы все этого не хотели бы.
Хвост Чокнутого быстро елозил туда-сюда.
– Ты сошёл с ума, Вольфберг. Однажды ты доиграешься. Запомни это.
Ненадолго установилось молчание, мучительное, наэлектризованное. И затем Чокнутый тихо произнёс:
– Векки, принесли ключи от камеры.
– Но, шеф, этот...
– Принеси.
Когда Векки с видимым неудовольствием выполнил приказ, Чокнутый открыл дверь, чем узники немедленно и воспользовались.
– Эти люди освобождаются из-под ареста, – сухо произнёс тун. – Но я, пользуясь своей властью шерифа Тунтауна, предъявляю им обвинение в бандитизме, грабеже и уничтожении частной собственности.
Чокнутый вытащил из кармана бумагу, отошёл к стоящему у стены столу и что-то написал.
– Повестка. Завтра вечером явитесь ко мне на допрос.
Лицо Эйба ошарашенно вытянулось.
– Завтра? То есть, мы обязаны торчать в вашем городишке ещё целый день?
– Вы могли бы провести это время в нашей благоустроенной тюрьме, – хмыкнул тун. – Но господин адвокат избавил вас от этой возможности…
– Вообще-то обвиняемые имеют право на то, чтобы их дело было рассмотрено как можно скорее, – проскрипел адвокат.
– У меня нет на это времени, мистер Вольфберг. А, впрочем… Векки, ты можешь засвидетельствовать, что этих людей видели в составе банды?
Хорёк подскочил, потирая лапы.
– Конечно, шеф, сколько угодно!
Чокнутый повернулся к Вольфбергу.
– У меня есть служебные полномочия. У меня есть показания свидетеля. У меня есть обвинение. Этого тебе достаточно, законник ты наш?!
– Я буду обжаловать. Это безобразие.
– В суде - сколько угодно. А пока что вы можете остановиться в одном из домов нашего города. Например, в восемнадцатом на этой улице. Идёмте.
– Восхитительно! – с сарказмом воскликнул Эйб, пробираясь вслед за тунами. – Нас переводят из одной тюрьмы в другую! И сколько будет длиться это наше «дело», хотелось бы знать? Всю жизнь мечтал судиться с мультяхами!
Они вышли на ярко освещённую солнцем улицу. Мимо нестройно прошествовал отряд тунов, следом за ними медленно ехал пикап с торчащим из кузова пулемётом. Кто-то выкрикнул радостное приветствие.
Восемнадцатый дом располагался в половине квартала от полицейского участка. Деревянный, двухэтажный, он выглядел довольно потрёпанным, а окна были заколочены.
Внутри всё оказалось ещё печальнее. Мебели почти не было, у стен с грязными потемневшими обоями стояли какие-то коробки.
Чокнутый вышел на середину большой комнаты, раньше, видно, служившей гостиной.
– Я понимаю, что это жилище выглядит не вполне презентабельно, но сейчас это всё, что мы можем вам предоставить.
Эйб смотрел на него исподлобья.
– А что, если мы не хотим тут селиться?
– Ну... Можете попытаться найти гостиницу!
Тун не скрывал ухмылки. Это предложение, конечно, было не более, чем риторикой.
– Но вот на порог ни к кому соваться не советую. У нас этого не любят.
Кевин осторожно кашлянул.
– Когда будет суд?
– Мы займёмся этим как можно скорее.
– Да уж хотелось бы поскорее! – выкрикнул Эйб. – Мы будем требовать компенсации ущерба... И морального, да и за грузовик, пожалуй... Тебе это всё так не сойдёт, Чокнутый!
Мультяшный шериф переменился почти мгновенно. Устало-снисходительный вид исчез, глаза сверкнули яростью.
– Я не Чокнутый!!!
Тун рявкнул так, что все трое, Кевин, Эйб и Джозеф, испуганно отшатнулись.
– Чокнутый, это, к вашему сведению, мой папаша. Всю жизнь потративший на этот балаган, проклятый Голливуд... Я же – Джеймс Бобкет. Для вас, во всяком случае.
Векки забулькал, сдерживая смех, в углу.
– Итак, повторяю: вы подозреваемые, и вам предписывается явиться на допрос. Надеюсь, вы достаточно благоразумны, чтобы не пытаться уехать отсюда… до окончания следствия. Особенно учти это ты...
Бобкет резко ткнул в Кевина.
– Похоже, вы там всё ещё воображаете, будто можно с нами, тунами, творить что угодно. Не пройдёт! Кончилось ваше время.
– Защита будет следить за процессом! – пролепетал Вольфберг, но никто не обратил на него внимания. Туны вышли, не оглядываясь, громко хлопнув дверью.
Джозеф Вольфберг вынул платок из кармана и отёр им лицо.
– Да, этого было нелегко добиться...
– Этого? Чего «этого»? – шагнув к нему, произнёс Эйб. – Того, что мы очутились в разваленной хибаре?
– Ты не знаешь, чего мне это стоило, – с вызовом бросил Вольфберг.
– И знать не хочу! Но если уж ты, приятель, набился нам в адвокаты, выслушай единственное пожелание: отсудить у этих... мультях столько, чтобы весь их драгоценный Тунтаун по миру пошёл!
– Максимум, на что мы можем рассчитывать, это доказательство вашей невиновности, – произнёс Джозеф, сложив руки на груди. – Вы не понимаете, что здесь происходит...
– Да уж успели понять кое-что!..
– Между прочим… если бы не я… – Джозеф торопливо говорил, а его острое и худое лицо нервно задёргалось, – здесь бы вообще никакие законы бы не соблюдались! Вас бы просто сгноили в тюрьме, и никто бы ничего не узнал!
Эйб собирался ответить что-то язвительное, но тут Кевин быстро встал между ним и Вольфбергом.
– Так, прекратите ссориться. То, что мы не в тюрьме – прекрасно. Спасибо тебе, Джозеф! Я предлагаю спокойно рассмотреть, что реально мы имеем. Давайте начнём с того, что попробуем обыскать дом.
– Ещё поговорим, – буркнул Эйб перед тем, как отойти в сторону.
Втроём они обшарили все помещения, куда можно было проникнуть, но в них не было ничего, кроме мусора и сломанной мебели. На кухне, правда, удалось найти немного еды: консервы, чёрствые куски хлеба и овощи – картошку с кукурузой. Из крана текла тонкая струя холодной мутной воды. Эйб и Кевин, не евшие уже почти сутки, немедленно устроили обед прямо на полу и за ним рассказали Вольфбергу всё, что с ними произошло до попадания в Тунтаун.
– Ну в общем ясно, – вежливо кивая, произнёс адвокат. – Очевидно, вы угодили в лапы Фредерику с Рубеллой. Эти пустынные крысы у нас вроде Бонни с Клайдом. Тунтаун давно воет с ними. Конечно, если Джимми Бобкет вбил себе в голову, что вы с ними заодно, разубедить его будет проблематично...
– Ты сам нам веришь? – спросил Кевин.
Вольфберг прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Чувствовал он себя явно увереннее, чем во время разговора с тунами.
– У меня нет оснований не верить. Поэтому я и готов вас защищать. Наверно, линия защиты будет предельно простой: никто никаких незаконных действий с вашей стороны не видел, ни в кого вы не стреляли, на том и будем стоять. Надо найти свидетелей… если их там было больше трёх, то рыжий уже не сможет всех перетянуть на свою сторону…
Адвокат посмотрел в окно, затем развернулся к Кевину.
– Любопытная у тебя фамилия... Представляю, что бы тут началось, будь ты каким-нибудь родичем Стивена!
– Можешь не представлять. Я и есть его родич.
Джозеф замер. Весёлая уверенность на его лице медленно сменилась страхом.
– Как?!
– Хотел бы я знать, чем тут старина Спилберг заслужил такую славу! – вставил Эйб.
– Фильмами, – усмехнулся в ответ Кевин.
– Короче, этот твой… как там… прапра… натворил тут дел, верно? Прекрасно, только почему я-то должен это всё расхлёбывать? Потому только, что оказался с тобой в одном грузовике?
Вольфберг неуверенно заговорил.
– Если так, то, боюсь, всё будет немного сложнее… Короче, я живу в трейлере в начале Лисьей улицы... Он третий из пяти от последнего дома... Ну, там спросите... Мне сейчас надо идти, но вы держите меня в курсе всего. Если что, можете заходить в любое время...
Он медленно прошёл к двери.
– Приходите завтра с утра, и ещё раз всё обсудим!
Он вышел, и стук двери гулко отозвался внутри дома.
Из дневника Джозефа Вольфберга. Тунтаун, 15 июля 2034 года (за три года до событий, описанных выше).
Сегодня всё наконец завершилось… Или началось? Так или иначе, сейчас я нахожусь в Тунтауне, сижу в пустой комнате и устало смотрю в окно на сереющее рассветное небо. Крайнее нервное напряжение последних дней пока не даёт мне уснуть, но скоро я свалюсь и просплю, может, сутки… до этого надо успеть всё записать. Как известно, первой жертвой любой войны становится правда (увы, не помню сейчас, кому мы обязаны этой красивой фразой); я же, видно, должен был стать первой жертвой диктатуры Хосе Рамиро. После того дела они взялись за меня всерьёз, сейчас на мне висит государственная измена, и судить меня должен военный трибунал. Понятно, чем бы это для меня закончилось. Это трусость? Если кто-нибудь когда-нибудь прочитает мой дневник и так решит - я не стану спорить. Но у меня оставалось два пути - стать мучеником или воспользоваться возможностью бежать в Тунтаун… и я выбрал второй. Выбрал, поскольку открывавшаяся на нём перспектива привлекла меня больше смерти за свободу… так, давайте по порядку.
Я не верил в успех, когда в панике бегал из угла в угол своей квартиры в ожидании сигнала, не верил, когда искал машину Рокко Уокера в тёмных проулках, не верил, когда мы неслись на север… даже сейчас не верю. Всё думаю, вот-вот войдут милые люди, по мою душу пришедшие… Но всё равно это было незабываемое путешествие на огромной скорости по ночным дорогам. Понятия не имею, как Рокко умудрился получить права, учитывая, что для туна это практически невозможно. По дороге он говорил, что это дело, что он вытаскивает меня, это дело не только вполне покрывает обязанность их драгоценного семейства по отношению ко мне, но ещё и делает меня самого обязанным ему. Ну и пусть. Я-то понимаю, что пока он не может от меня отделаться, потому что знает, что я знаю о великом Исходе, да не показывает виду. Я вообще уверен, что он сам отчаянно хотел прибрать меня к своим. Конечно, чтобы я где не сболтнул лишнего. Ну и хорошо. Значит, сегодня наши стремления совпали.
Первый патруль Отрядов самообороны Тунтауна встретился нам, когда мы ехали по Модоку. Они остановили нас у обочины разбитой сельской дороги. Рокко немедленно вылез и прокричал им, что он Рокко Уокер и если с ним и со мной что-нибудь случится, они будут отвечать перед главным. И, самое главное, эти головорезы послушались и сопровождали нас до поселения. Хорошо, значит, влияния Уокеров тут хватает пока хотя бы на блеф.
Не знаю и знать не хочу, что там Рокко втирал и будет втирать собственному папаше, Бастиану, Декстеру, Чокнутому (да-да, рыжий бесится от этого, но мне нравится так его называть хотя бы про себя) и прочим местным шишкам. Я голодный, злой, уставший, мне сейчас надо просто выспаться, но у меня есть одна важная вещь, которая одна и оправдывает моё бегство. У меня есть будущее. Пускай с тунами, но это уже не только их будущее. Это моё будущее.
Именно поэтому я и выбрал второй путь.
Исход близится…
Глава 3
Декстер Банни, опаздывая на заседания, всегда имел в кармане тысячу объяснений. Вот и сейчас, резко распахнув дверь ударом ноги, управляющий департаментом распределения ресурсов синий кролик собирался какую-нибудь сходу выдать. Однако, едва он успел раскрыть рот, несколько тунов повернулось к нему с раздражённым шиканьем. А у доски с висящими на ней картами и графиками стоял Джимми Бобкет и говорил нечто, к чему внимательно прислушивались все в комнате.
Недовольно поморщившись, Декстер пробрался к свободному месту между Мартином Вольфом и Гербертом Сканком, одновременно пытаясь уловить, о чём шла речь.
Бобкет, докладывая, то упирал лапы в бока, то складывал их на груди, постоянно окидывая аудиторию взглядом; его хвост метался по ковру, а иногда зависал в воздухе. По всему было видно, что он крайне возбуждён, ему хочется говорить ещё и ещё, приковывая к себе внимание публики, но тут Бастиан Банни, председатель, поднял лапу.
– Довольно, Джимми. Итак, господа, как мы убедились, уровень цивилизации новой земли оказался несколько иным, чем мы считали прежде. Какие будут мнения, господа?
Декстер нетерпеливо пихнул Герберта.
– Эй… Полосатый… В чём дело-то?
– Раньше приходить надо было, – прошептал скунс, покосившись в сторону Декстера. – К Нью-Бостону приплыл корабль и пострелял из пушки.
– Корабль? Из пушки? Какой… Да там же одни дикари голозадые!
– Ага, они и стреляли, – хихикнул Герберт. – Ты готовься, сейчас окажется, там вообще по-другому всё!
Декстер почувствовал быстро пробежавший по телу, под шерстью, холодок. Что-то случилось. Случилось что-то, нарушавшее цельность привычной картины мира. Надо будет что-то решать, как-то жить в изменившихся условиях, а это было неприятно и неуютно.
Видно, остальные сидевшие за длинным столом в тесной комнате туны мыслили примерно также. Их здесь собралось порядка тридцати, все – руководители ведомств, уполномоченные, высшие командиры отрядов самообороны; словом, настоящая политическая элита Тунтауна. Председатель правительства, Бастиан Банни, сидел во главе стола. Его вид был спокойно-сдержанным, как и всегда, но уши этого высокого серого кролика вертикально торчали кверху, выдавая внутреннюю напряжённость.
Стоило ему прервать Бобкета, как со всех сторон понеслись голоса, перебивая друг друга. Низкий голос министра финансов Мартина Вольфа и высокий – Феликса Фокса, руководителя отдела снабжения Отрядов самообороны, пронзительный – депутата Герберта Сканка и глухой – управляющего строительными работами Роджера Банни, неуверенный, срывающийся – Джорджа Феррета, заведующего аграрным сектором, жёсткие, будто наотмашь рубящие выкрики командиров Якко Уокера и Арнольда Блекреббита – все они стремительно заполнили пространство.
Сообщение Джимми Бобкета коснулась, видно, всех.
Дункан Дак, чёрный селезень, сидящий справа от Бастиана и бывший при нём министром внутренних дел и заодно кем-то наподобие вице-президента, раздражённо стукнул по столу.
– Так, прекращаем бардак! Нам бросили вызов. Мир, который должен стать нашим новым домом, оказался сложнее, чем мы думали. Я считаю, теперь у нас есть два варианта…
Дункан обвёл собравшихся за столом тяжёлым взглядом.
– Либо мы прекращаем проект и предаём наших колонистов, которые поверили нам и понесли тяготы переезда, либо принимаем вызов и идём до конца! Лично у меня нет сомнений в том, какое решение верное.
– Хорошо бы ещё узнать, почему подобные вещи становятся известными только сейчас, – подал голос бельчонок Руперт Сквиррел, ответственный за внешнюю политику Тунтауна.
– С этим мы разберёмся, – спокойно ответил Бастиан. – Во всяком случае, они стали известны, и надо исходить из этого факта. И я согласен, что сейчас на нас лежит ответственность за тех, кто уже там, и поэтому мы не имеем никакого права прерывать проект, что там бы ни выяснилось. Кто-то ещё хочет высказаться?
Мнения лидеров были заявлены вполне определённо. Туны притихли.
– Я бы хотел указать на то, что как-то странно решать в узком закрытом кругу вопросы, касающиеся всех, – резко произнёс Герберт. – Не говоря уж о том, что Исход вообще проходит без участия широкой общественности…
– Вот пускай и дальше проходит, – усмехнулся Якко Уокер.
Чёрно-белая морда скунса мгновенно развернулась к нему.
– У нас тут вообще-то демократия, хотел бы напомнить некоторым, – отчеканил Герберт. – Исход – общее дело, и недопустимо скрывать от народа касающиеся его обстоятельства! Как сенатор нашего прекрасного Тунтауна, я заявляю решительный протест!
Якко смотрел на скунса со спокойным пренебрежением.
– Начнём с того, что на Новой земле уже все всё, конечно, знают, – произнёс он. – Кое-кто знает и здесь. Более того, я вообще уверен, что большинство уже в курсе. Несмотря ни на какую секретность, которая у нас чем чаще объявляется, тем менее что-то значит…
– Попрошу без намёков, – прорычал Бобкет, но Якко бесстрастно продолжал:
– И если сейчас публично объявить о случившемся, то мы не получим ничего, кроме лишней паники. Оно надо?
Якко развёл руками. Его глаза, большие и круглые, пристально уставились на Герберта.
– Так что давайте перейдём к другим вопросам.
– Разумно, – произнёс Дункан.
Раздался одобрительный гул.
Герберт недовольно фыркнул. Уже не первый раз он выступал на заседаниях с призывами к демократии и гласности, но снова и снова оказывался в меньшинстве.
Спокойные рассуждения Якко немного успокоили Декстера. Появилось приятное чувство, что на самом деле всё под контролем, что такие парни, как Якко, не оставят, не бросят, вытянут как-нибудь. Кролик не удержался и бросил на командира благодарный взгляд.
Тем временем, вызванный Бастианом, к доске вышел Руперт Сквиррел и принялся за довольно нудный доклад о внешнеполитическом положении. И хотя вещи произносись совсем не успокаивающие, они всё же казались чем-то уже привычным. Всё как всегда: Хосе Рамиро в Сакраменто, которому туны (весьма формально) подчинены, и Вильям Скиннер на севере, собравший в единый кулак Орегон, Вашингтон и ещё кого-то. И, как всегда, между этими ребятами неплохо искрит. Из рассказа Руперта следовало, что Скиннер обвинил Рамиро в захвате территории (какой-нибудь кусок скалистой пустыни) и теперь быстро собирает войска вблизи границы.
– Думаю, со стороны Скиннера должен последовать ультиматум, – говорил Руперт, постоянно тыкая в висевшую на доске карту. Его длинный изогнутый хвост покачивался в такт движениям рук. – И когда мы услышим об ультиматуме, то значит, война неизбежна… Если, конечно, мои измышленные с утра построения верны.
Руперт Сквиррел обладал качеством говорить при начальстве не так, как надо, а как он сам думал. И, собственно, Бастиан держал его рядом с собой именно за это.
– Начнись война - нас всех сметёт, господа! – выразительно произнёс Бастиан, обращаясь ко всем присутствующим.
А вот этот точно ни у кого не вызывал сомнений.
– Время работает против нас. Любое вмешательство в проект вынудит немедленно прекратить его и уничтожить портал, вы знаете. Война делает такой вариант неизбежным. Какие будут предложения?
– Всё просто, – пробасил Арнольд Блекреббит. – Сажаем всю оставшуюся толпу на грузовики и валим отсюда. Всё в одну ночь.
– Вот! – с готовностью поддержал его Якко. – Так и надо вопросы решать, а не размазывать…
– Эта толпа, между прочим, почти полсотни тысяч людей и тунов,– сердито сказал Герберт. – Даже если не поднимать вопрос об их собственном отношении к тому, что их «посадят»… хотя это очень странно, не поднимать этот вопрос… то, простите, как вы собираетесь это осуществить?!
– А это уж нам позволь решить, как, – с усмешкой парировал Арнольд.
– А, по-моему, армия вообще стала слишком много себе позволять! – крикнул скунс.
Якко Уокер откинулся на стуле, с вызовом глядя на Герберта.
– Хочу напомнить всем поклонникам прямой демократии, что у нас есть такая прекрасная народная организация, как Союз Справедливого Исхода…
Над столом прокатился тихий недовольный шум.
– Быть может, почтенный сенатор Герберт Сканк желал бы отстранить армию от управления проектом и передать его упомянутой группе? Допустим, так и будет…
Скунс задохнулся от возмущения.
– Что я слышу! Депутата… участника правительственного заседания… приравнивают к банде террористов!!! Добрые туны, да что же это?!
– Кто-нибудь, успокойте животное… – меланхолично бросил Арнольд, кивнув на скунса.
Напряжение сгустилось до предела, Декстер физически, до дрожи почувствовал его заряд. Атмосферу следовало разрядить, и кролик решил действовать. Он борзо вскочил на стул, с него – на стол, с наслаждением услышав возмущённый шёпот…
– Господа, не ссорьтесь! – он картинно развёл руки между скунсом и чёрным кроликом. – Как сказал кто-то из великих - не желая идти на риск, мы рискуем в сто раз больше…
Декстер не помнил, кто из великих это сказал и говорил ли вообще, но проверять-то всё равно никто не станет.
– Война на пороге, и каждый день промедления уменьшает наши шансы довести проект до конца. Так что я за порыв, самый решительный порыв в этом деле! В конце концов, кому вправду нужен Исход, тот и пешком дотопает, тут и спорить не о чем!
– Пятьдесят тысяч идут пешком, вы это себе можете представить?! – воскликнул Дункан. – Декстер, прекрати паясничать и слезь со стола. Мы тут не мультфильмы снимаем…
– А мне, кстати, это даже нравится, – задумчиво вставил Бастиан. Дункан глянул на него растерянно, и чаша незримых весов тут же качнулась в сторону решительной позиции.
Декстер уселся на столе, скрестив ноги по-турецки, и расплылся в довольной улыбке.
– Порыв, риск, это всё прекрасно, но ресурсы? – продолжал Бастиан. – Я хочу знать, позволят ли они нам провести подобную операцию в одну ночь. Эээ… Инвентор, что ты об этом думаешь?
Инвентор, здоровенный светло-коричневый койот, сидел, положив голову на лапы и прикрыв глаза. В спор он пока не вступал, и только по его подёргивающимся из стороны в сторону треугольным ушам можно было заключить, что он внимательно прислушивается к происходящему.
Инвентор медленно приподнял большую голову.
– Допустим, мы могли бы провернуть подобное… допустим. Но учтите, что после такого наша нора между мирами закроется навсегда. Там и так уже всё разболталось, а после ночи работы… или сколько вы там хотите на свой порыв потратить… сдохнет совсем.
– Собственно, мы и не хотим, чтобы после нас кто-то ею пользовался… – робко добавил Декстер.
Койот хрипло откашлялся.
– Перед Алчерасом мы тоже тут много говорили про порыв и всякое такое. Напомнить, чем тогда это обернулось?
– Операция была необходима, – торопливо ответил Декстер. – Не могли же мы позволить, чтобы Алчерас достался Фредерику!
Два года тому назад именно Декстер активнее прочих настаивал на боевых действиях против засевшего неподалёку, в маленьком городке Алчерасе Фредерика Рата. Но теперь ему было не очень приятно выслушивать напоминания об этом.
Инвентор задумчиво продолжал говорить словно про себя.
– А самое забавное будет, если дверка прикроется аккурат когда через неё будет кто-нибудь проходить… Одна нога – здесь, другая – там, и между ними полвселенной…
Слова эти он произнёс таким голосом, что по кабинету словно пронёсся легкий холодок.
– Кстати, если говорить о ресурсах... – заговорил, резко встав, Мартин Вольф. – Господа, я должен высказаться, поскольку это всё-таки моя область… Никому ведь здесь не надо напоминать, в каком состоянии находится наша экономика? Я уверен, население терпит голодный режим нашего военного коммунизма...
После этих слов раздался возмущённый гвалт настолько громкий, что волк, запнувшись, на секунду замолк.
– Да, я называю это военным коммунизмом, и потому только, что наша экономическая система является ничем иным, как военным коммунизмом! – выкрикнул Мартин, силясь перекрыть вопли и свист. – Посудите сами… У нас есть распределение товаров по талонам… У нас есть трудовая повинность, пусть даже частичная… Работы на всех не хватает… Никакого рынка нет, кроме чёрного, который оттягивает на себя всё больше ресурсов…
– Вот с этим, кстати говоря, мы успешно боремся, – тут же довольно вставил Бобкет.
– Да уж знаем мы, как вы боретесь… Вам волю дай, вы всех тут перестреляете!
Рысь злобно скрипнул зубами, но смолчал.
– Всё это вынужденные временные меры в условиях изоляции и дефицита, – сухо отчеканил Бастиан. – Вообще всё это мы уже давно обсуждали. Мы не можем вкладываться в развитие нашей экономики и отвлекать ресурсы от Исхода! Я не понимаю, к чему делать сейчас эти провокационные заявления…
Волк напряжённо сжал лапы.
– Да поймите, что один только Исход всё и держит! Наши граждане терпят холод, голод и отсутствие экономической свободы ради одной лишь мечты о новом мире… Если бы не она, никто бы не остался в нашем… нашем… – он осёкся, мучительно подбирая слова.
– В концлагере? В нашем концлагере? – улыбнувшись с лукавым прищуром, протянул Герберт. – Ты это хотел сказать, не так ли?
– А вот и нет! Дайте же мне сказать… Если Исход провалится, мы предадим надежды всех, кто ради него пожертвовал частью своей свободы… Поэтому, раз пошёл такой дискурс, то я за немедленный Исход! Что бы там ни обнаружилось! – выпалил Мартин и сел, с огромным облегчением вздохнув.
– Так, хватит препираться, – Дункан недовольно махнул рукой. – Экономика, допустим, продержалась бы ещё годика два. Но если сам портал доживает последние… хм… месяцы, дни… то развалиться он и вправду может в любой момент. Используем его на всю катушку, и будь что будет. Декстер! Слезь со стола, тебе сказано!!!
Декстер Банни выпрямился и приложил лапу к груди.
– Будет вечно жива память о героях Исхода! Не истлеют их имена, выбитые на скрижалях наших благодарных сердец…
Инвентор Койот рывком вскочил, оказавшись на голову выше стоявшего на столе Декстера.
– Тебе сказано прекратить балаган! – рявкнул койот, схватил Декстера за уши и легко поднял.
За время своего пребывания в верхах Декстер успел усвоить несколько нехитрых правил, соблюдение которых могло здорово облегчить жизнь. Одним из них являлось то, что если Дункана Дака можно было при случае подразнить без неприятных последствий, несмотря даже на то, что он и был непосредственным начальником Декстера, то с Инвентором Койотом шутки были плохи.
Сейчас это правило оказалось нарушено, и кролик беспомощно болтался в воздухе.
Герберт хихикал и хлопал в ладоши. Дункан что-то кричал и колотил по столу. Кто-то радостно хохотал. Бастиан Банни с каменным лицом смотрел в полоток.
– Возмутительно! Отпусти меня немедленно! – заголосил Декстер.
– Да пожалуйста!
Койот резко отвёл лапу в сторону, разжал кулак, и пленник неуклюже шлёпнулся на пол.
Заседание можно было не продолжать. Зрелище вполне заменило его участникам обсуждения всех возможных проблем.
Когда шум немного стих, Бастиан заговорил снова.
– Господа, я полагаю, вы все уже в курсе наших проблем, так что предлагаю ставить вопрос на окончательное голосование. Вопрос, как понимаете, один – стоит ли разом завершать Исход? Если да, то предлагаю для этого четверг следующей недели, новолуние. Темнота поможет нам. Кто за?
Арнольд и Якко первыми с готовностью вскинули руки, за ними потянулись остальные.
– Как хотите. Мне всё равно, – буркнул Инвентор и поднял лапу.
Молча, обиженно стреляя глазами, проголосовал Джимми Бобкет.
– Ура Исходу! – вскочив с пола, выкрикнул Декстер и выбросил лапу.
Дункан Дак внимательно пересчитал и записал голоса.
– Кажется, большинство, – задумчиво произнёс он. – Кто против?
Голосовать против никто не торопился. Герберт Сканк, выждав немного, поднялся с места и одёрнул пиджак.
– Полагааю, моя позиция не представляет секрета. Я всегда был за демократический вариант, за то, чтобы участие в Исходе было личным делом каждого, без ультиматумов и умолчания… Да, я так и скажу, что высказанное сегодня предложение станет ультиматумом для наших граждан, при этом скрывая от них истинное положение дел…
– А можно как-нибудь без риторики? – проворчал Бобкет.
– К сожалению, объективные обстоятельства сложились так, что форсирование Исхода осталось единственным выигрышным вариантом. Как ни больно сознавать…
– Короче, ты за или против? – раздражённо бросил Дункан.
– За, – выдохнул скунс и быстро сел.
– Все – за, – словно удивившись, произнёс селезень.
Бастиан облегчённо откинулся на спинку старого кресла.
– Стало быть, следующая неделя, четверг, новолуние. Я надеюсь, все осознают, сколь ответственное решение сегодня мы приняли, и сделают всё, чтобы наш проект завершился успехом. Я приказываю руководителям всех ведомств немедленно приступать к сборам. Дальше действуем по ситуации. Вы свободны… А вот Виктора Михайлова я попрошу остаться.
– Вот так у нас и принимаются исторические решения, – буркнул Декстер, выходя за дверь. Герберт Сканк понуро топал рядом.
Они вышли из тёмного административного здания на пыльную, ярко освещённую солнечным светом улицу.
– Ты на чью мельницу воду льёшь, ушастый? – злобно прошипел скунс, когда они отошли в сторону от остальных.
– На свою, – огрызнулся кролик в ответ.
– Слушай, Декстер… Мы вообще-то так не договаривались, да? Решили же, что вместе ведём линию против этих солдафонов! А ты что устроил?
– Насчёт новостей с Новой Земли мы тоже не договаривались. Что прикажешь делать? Ждать, чтобы там разгромили колонии, а нас раздавили Скиннер с Рамиро? Вот что я скажу тебе, скунс: Исход будет, кто бы его не проводил. И если тебе что-то не нравится, то… Извини, Марио, но твоя принцесса в другом замке!
Не дожидаясь ответа, Декстер развернулся и уверенно зашагал прочь.
– Смотри, как бы тебя не раздавили! Смотри, ушастый, аукнется тебе ещё твоё политиканство! – грозя кулаком вслед, выкрикнул Герберт, но Декстер быстро уходил, уже не обращая на него внимания.
Свернув за угол, кролик осторожно оглянулся и только убедившись, что никто за ним не следует, неторопливо двинулся дальше. Вскорости он подошёл к большим ржавым воротам автостанции.
– К порталу, быстро, - кинул Декстер, подходя к первой же машине, возле которой в безделье сидела пара енотов. Те, понимающе хмыкнув, полезли в кабину: Декстер был одним из немногих, имевших право самостоятельно посещать Новую Землю. Старый джип быстро проехал по улицам Тунтауна, выехал за ворота и, трясясь, двинулся по ведущей на восток грунтовой дороге.
Когда туны покинули комнату, в ней остался лишь Бастиан и немолодой человек в камуфляжной форме, сидевший у самого края стола. До сих пор он не проронил ни слова, никак не участвуя в дебатах. Его лицо с неаккуратными усами и бородой, покрытое небольшими морщинами было опущено вниз, к сложенными на столе рукам.
Он был единственным в этой комнате, кто не являлся туном.
С минуту Бастиан сидел, отрешённо смотря в окно. Яркие лучи летнего солнца золотили его шерсть, блестели в прикрытых глазах. Приглушённый шум доносился с улицы. Оба, и человек, и тун, молчали.
Наконец, кролик резко развернулся.
– Виктор, что ты скажешь по этому поводу?
Человек приподнял голову.
– Думаю, мы приняли верное решение. Всё шло к этому. Нельзя растягивать проект до бесконечности.
– Да, большинство полагает так же. А кто не разделяет этого мнения, будет отмалчиваться. Но я думаю о том, что мы обещали и что от нас ждут все туны и люди. Что они хотят от Исхода?
Бастиан встал и подошёл к окну.
– Они ждут спасения от нищеты, голода, страха и безысходности. Вера в лучшее будущее, равенство, братство, свободу, изобилие земных плодов заставляет их работать на Проект и жертвовать самым необходимым. Теперь выясняется, что там, на Новой Земле, в перспективе нас ждёт опять война, голод и тяжкий труд. Как теперь смотреть в глаза тем, кто нам поверил?
– Как я помню, Моисей вёл своих людей в землю молока и мёда, – осторожно ответил Виктор. – Но она была уже занята. На ней жили язычники. И с ними пришлось разбираться.
– Моисей говорил не от себя. Он говорил от Бога. Ну… во всяком случае, он сам искренне так считал. Мы говорили от себя. Я никогда не говорил, что Бог сказал мне… Бог обещал… и так далее. Мы сами нашли землю, сами себе её пообещали и сами туда переселяемся. Теперь оказывается, что не одни мы на неё претендуем.
– Ну… пока это неизвестно. Один корабль ещё не означает неизбежности войны.
– Может быть. Хотелось бы, чтобы так оно и было, но я думаю о наихудшем варианте, – Бастиан коротко, с горечью усмехнулся. – Вообще-то… это секрет, конечно, но тебе я скажу… как мне последнее время постоянно сообщали, там что-то происходит. Какие-то объединения племён, войны, захват островов… А теперь ещё и выстрелы у Нового Бостона. Мы слишком доверились тому, что осталось от Корпорации. Думали, что этот мир населён людьми на самой примитивной стадии развития, что нет никаких признаков существования крупных цивилизаций… Как вообще можно было это утверждать? Но ладно. Виктор, ваш отряд тунстеров до сих пор показывал отличные результаты, и я сам считаю его нашим лучшим подразделением. Я могу положиться на вас и в дальнейшем, если возникнут… хм… некие неблагоприятные обстоятельства?
– Да, - произнёс Виктор и быстро кивнул. – Я только хотел заметить…
Его голос дрогнул, и Бастиан заинтересованно прислушался.
– Хотел лишь заметить, что по объективным причинам… тебе они, разумеется, известны… люди на войне несут потери большие, нежели туны. А после Алчераса у меня в отряде бывают разговоры о том, что мы оказались в слишком опасном месте. При этом мы не были обеспечены прикрытием.
Бастиан прищурился.
– План операции не предполагал ничего подобного. Или на войне вам необходима особая забота, так?
– Нет, сэр, конечно… Всего лишь учёт командованием объективных обстоятельств. И я не хочу, чтобы в нашей храброй армии возник конфликт людей и тунов, – торопливо добавил он. – Думаю, такое никому не нужно.
– Хорошо. Мы будем работать над этим. Я хочу, чтобы и тунстеры, и туны были готовы к новым сражениям. Алчерас – только начало нашего боевого пути.
– Да, сэр.
– И ещё… Если твои люди отправятся с нами, то они должны понимать, что обратного пути нет. С Америкой и Землёй вообще мы прощаемся навсегда. Тунстеры готовы к этому?
– Мы уже обсуждали этот вопрос. Каждый из нас отлично знает, на что идёт. Да и трудно ожидать от наёмников привязанности к месту службы.
В последних словах на миг мелькнула обида. Хоть она и была почти незаметной, но Бастиан тут же нахмурился.
– Наёмники? То есть вы считаете себя наёмниками? Мне-то всегда казалось, что мы просто служим общему делу.
– Я не то имел ввиду… то есть… мы собрались из разных мест и многие… ещё не привыкли к этому. Но, во всяком случае, новое путешествие не окажется чем-то… непривычным.
Бастиан посмотрел на него, прищурившись, и затем коротко произнёс:
– Можешь идти, Виктор.
Виктор Михайлов встал, кивнул и быстро вышел. Уже оказавшись в коридоре и тихо закрыв за собой дверь, он облегчённо выдохнул и вытер лицо.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге