История лаборатории: Зимний детектив.

Гл1:Незваные гости, что отрывают вас от чтения в ванной, порой куда интереснее приключенческих романов.

Если вы здесь после История лендалского убийцы или Тайна четырехлистного клевера, то милости прошу. Если нет, отмечу что это вторая книга серии, пусть сюжетно едва ли связана с первой. Впрочем, перед чтением этой истории, может быть любопытно прочесть о том как Лаборатория №27 дошла до необходимости обращаться к детективам. Впрочем, так можно словить пару сюжетных спойлеров для Зимнего детектива, но они не фатальны. Словом если хотите ближе узнать сотрудников лаборатории № 27, вам сюда История лаборатории № 27 , Если боитесь спойлеров, то не читайте.

1186год.н.э. Зима 1 декада 2 д.с.н.г. Атта(1)

* * *

Глава первая: Незваные гости, что отрывают вас от чтения в ванной, порой куда интереснее приключенческих романов.

И вот, наконец, баржа отчалила от третьей пристани площади «Всех богов».

Кетрин Ренс постояла на пирсе еще пару минут. Собственно Кетрин, представляла из себя невысокую девушку с пепельно–серыми волосами, которую запросто можно было принять за несовершеннолетнюю, если и вовсе не за школьницу, но уж никак не за студентку. Несмотря на это, она - Кет студентка второй ступени факультета практического использования магии.

Студентка поправила шапку, сбившуюся во время маневра уклонения от огненного шара Втри. Надо сказать, что маневр уклонения был не простым, ведь кроме самого прыжка в сторону, Кет еще и поставила щит Хорхе, причисляемый по классификации к барьерам 4 уровня. Конечно, шар не из несерьезных и худшее, что он мог сотворить – так это прожечь чью–нибудь лисью шубу, но все же, было бы крайне непрофессионально позволять попасть в кого бы то ни было другого шару, предназначавшемуся для тебя. В конце концов, надо хоть иногда хвастаться своим превосходным владением магией.

Лавируя между тюками с товаром с одной стороны и еще пустыми торговыми рядами с другой, Кетрин выбралась на окраину площади «Всех богов», к улице эсминца «Ветерок», умудрившегося где–то когда–то кого–то победить, что вообще было удивительно, учитывая, что Лендальский флот никак нельзя назвать сильнейшим флотом региона. Впрочем, где, когда и кого победил «Ветерок» в данный момент Кет мало заботило. Много больше ее волновало, где находится сейчас, и главное когда окажется здесь Гордижанс маршрута № 5.

Конечно, университет находится не на другом конце города, но для того, чтобы решиться пешком пересекать Лен по «Высокому мосту», в то время когда идет этот мелкий снег, из симпатичных снежинок на мосту превращавшийся в колющих ледяных мошек, нужно действительно любить пешие прогулки. Кет их любила, но не столь горячей любовью, чтобы пренебрегать благами жизни в современном городе.

Обнаружив искомый транспорт и дождавшись, пока возница согреется папироской, Кет рассталась с четвертным медяком ради того, чтобы вернуться к своей жизни студента на каникулах на четверть часа раньше. Расплатившись и дежурно повздыхав о повышении стоимости проезда, за что, по–видимому, в качестве компенсации, она получила три полушки, настолько затертые, что отличить их от монет другой страны мог бы разве что нумизмат–прорицатель.

Дома, а именно комнате 334, 3 жилого корпуса Лендальского университета, ее ждали ванна и «Приключение Непюля Несра в замке господина Бальзамо»(2 — здесь и далее сноски — в конце главы).

Собственно, на этом можно было бы и закончить рассказ о Кетрин и переместиться на баржу, идущую в Порт. А то и вовсе не заводить эти разговоры о скучной бытовой жизни, так похожей на жизнь бессчетного множества девушек во всех многомерно бесконечных мирах, сущест­вующих когда–то и где–то, если бы не стук в дверь, оторвавший студентку от ее обывательской жизни. Если быть точнее, то уже четвертый стук, пусть и тихий, но весьма и весьма настойчивый.

– Неужели Втри уже спалила баржу? – вздохнув, спросила у книжки Кет.

Поняв что от судьбы не убежишь, а книжка ответа не даст, Кетрин положила Лебнала, или все же Каотика на пол, как раз на том моменте, где господин Непюль добрался до печатного станка коварного Бальзамо. Студентка выбралась из ванны и, закутавшись в полотенце, пошла к двери. Открыв ее, Кет обнаружила за порогом девушку в берете и пальто, пожалуй, слишком легком по нынешней погоде. Ее рука замерла в попытке постучать по уже исчезнувшей двери.

– Прости. Уже подумала, что тебя…, – голос девушки определенно был знаком Кет, внешностью она тоже кого–то смутно напоминала. Правда теперь ее волосы стали короче и кажеться бы светлее. Или они наоборот были раньше длиннее? Запутавшись в собственных воспоминаниях и догадках хозяйка комнаты, дабы не тратить время попусту, неуверенно спросила:

– Макисе…. Макисейская? Кристилла Макисейская, да? – глядя на гостью снизу вверх, спросила Кетрин.

– Да, – просто ответила девушка.

– Ты изменилась, стала совсем похожа на свою мать.

– А вот ты совсем не изменилась, Кетрин Ренс, - с некоторой прохладцей в голосе отозвалась Кристилла.

– Не думаю, что это можно посчитать комплиментом, – съязвила Кет.

– Я… я не то хотела сказать! То есть, ты конечно не слишком выросла, то есть нет, выросла. Я хочу сказать, что все в порядке, – смяла последнюю фразу Кристилла.

– Будь я кем–то еще, быть может я бы и обиделась, а так… Так я всего лишь напущу какого–нибудь духа, – гордо сложив руки на груди пообещала Кет, смотря на незваную гостью снизу вверх.

– Духа... как хочешь, – с отчего–то стремительно помрачневшим видом согласилась девушка, – Только… ты не могла бы выслушать меня?

– Выслушать? – удивленно переспросила Кет, – должно быть у тебя что–то и вправду случи­лось, коль ты обращаешься именно ко мне.

– Случилось, – вновь кротко согласилась Кристилла.

Столь лаконичную манеру речи Кет встречала разве что у Розетт, но ее, в отличие от Кристиллы, никак нельзя назвать обычным человеком.

– Ну, раз уж надо… подожди, пока я оденусь.

– Хорошо.

Закрыв дверь, Кет окинула взглядом свою комнату в поисках одежды, чудесным образом уже успевшей расползтись по разным углам. Все же иногда, да почти всегда, охранное заклятие, не позволяющее в студенческих общежитиях находиться кому бы то ни было в чужой комнате более пяти минут, изрядно мешало. Толку же от него почти не было, ведь коль кому–то и вправду захочется ограбить чью–то комнату, то всегда можно повесить временный щит на комнату. А если он этого не может, то просто управится за отведенные пять минут.

Оставляя следы в свежем снеге, припорошившим мостовую, Кет вспоминала, кто же эта грустная, почти незнакомая девушка, что шла за ней.

Кристилла Макисейская являлась единственной дочерью госпожи Маркенсы Макисейской. Прекрасной или, как ее называли за глаза, Бессмертной. Госпожа Маркенса была и вправду известной особой в Лендале, играя хоть и не вполне понятную, но несомненно значимую роль в жизни города. Нельзя сказать, что она и вправду была бессмертной. К возрасту того же профессора Сэйлэнара, не говоря уже о мудрых Древних, она даже и не думала приблизиться. Однако последние лет 20 ее внешность не претерпела никаких изменений. Говорили даже, что она помолодела, по сравнению с тем, какой была лет 10 назад. Впрочем, судить Кет не могла. Ведь она видела ее не больше 5–6 раз на разнообразных крупных семейных мероприятиях, да и то мельком. Собственно, благодаря тем самым крупным мероприятиям она знала и саму Кристиллу. Она, как и большая часть представителей старых Лендальских семей волшебников, была ее родственницей, то ли внучатой тетей, то ли пятиюродной сестрой, то ли в таком родстве, для которого язык и вовсе не соизволил изобрести название. Так или иначе, тем, кого в Алтаре принято именовать кузиной. Встречались они опять же на этих больших мероприятиях, вроде официальных дней рождений или еще каких–то приемах. В связи с тем, что Кет была младше родственницы на целых два года, дружбы у них завязаться не могло, тем паче, что насколько помнила Кет, Кристиллу чуть ли не каждый раз назначали пасти детей. Частично в связи с положением ее матери, а частично в связи с тем, что она была старшей. А положение ответственной старшей опять же не добавляет симпатии. Все что смогла вспомнить Кет, вкупе с ее дедуктивными способностями, не могли подсказать причину, по которой эта наследница уважаемого рода пришла к ней.

Отвести свою нежданную гостью Кетрин решила в «Горшочек ведьмы», все еще закрытый после новогодней ночи. Конечно, число людей, желавших посетить известный на весь мир Лендальский университет, в новогодние каникулы лишь увеличивалось. Надо сказать, что страсть к путешествиям, этот бич кошельков разнообразных бездельников, уже добрался и до Фальтьяры. Впрочем было бы несправедливо утверждать, что туризм был таким уж новшеством. Разницы между паломником по святым местам и туристом немного, в особенности для местного населения, остригающего с равным удовольствием и тех и других. В конце концов, всем нужно где–то спать да что–то есть, а уж на что тратит путник свое дневные часы, на поклонения в храмах да местах явления богов, или развалины древних храмов да квартиры знаменитых людей, лишь частность. И все же, каким бы сильным ни было желание заработать, утром второго дня года немногие готовы отважиться на походы куда–либо дальше своей уборной, особенно под все усиливающимся снегом.

– Господин Вернингаторикс! – стуча кулаком в дверь трактира в пятый раз, прокричала Кет.

– Может, там никого нет? – подала голос дальняя родственница.

– Куда ж ему деться, если он там живет, – не отрываясь от своего неблагодарного дела, отозвалась Кетрин.

Она уже собралась кричать в шестой раз, или покидать камушки в окно, но столь решительных мер не понадобилось. Дверь, наконец, открылась.

Хозяин «горшочка» стоял на пороге в полушубке, наскоро одетом поверх ночной рубашки, и белом колпаке с кисточкой, при этом, впрочем, в очках. Кет уже давно заметила, что распорядок дня у ее хозяина довольно странный, и спать он ложится не раньше шести часов утра. Впрочем, учитывая его работу это было, в некотором смысле, оправдано.

– А–а это всего лишь ты, – облегченно вздохнул господин Вернингаторикс, – а я уж подумал… Ты пришла помочь мне с уборкой?

– Как вы могли такое подумать, господин Вернингаторикс. Кому может прийти в голову мысль работать во второе утро нового года! Просто одной моей родственнице позарез нужно со мной поговорить.

– И я должен сказать тебе: "хорошо, проходи, устраивайся как дома?"

– Ну, мы ведь вам не помешаем, а–а господин Вернингаторикс? – сложив руки в жесте мольбы, проговорила официантка «Горошочка».

– Нет, – как показалось Кет, слишком уж тяжело вздохнул ее работодатель, – я уже закончил. Почти.

– Дочитали вашу книжку? Я вот тоже устроилась почитать в ванной, когда меня столь бес­совестно прервали.

– И поэтому ты решила утро всем испортить?

– Вам ведь незачем было так бежать, чтобы спотыкаться. Или вы с кровати упали? – со своей классической злорадной улыбкой осведомилась госпожа Ренс, обратив свой взгляд на перепач­кан­ный в крови подбородок хозяина.

– А–а… да… упал, прости! – быстро вытирая подбородок рукавом, сбивчиво согласился господин Вернингаторикс.

– Нос разбили? – сочувственно покивала студентка, – и рубашка вся испачкалась. Дайте я вам хоть щеку вытру.

– И щека?! – под взором злорадно прищуренных глаз своей разносчицы, стал вытирать чистую щеку трактирщик, – то есть, не беспокойся. Я упал, когда брился.

– Порезали губу бритвой и ударились носом о тазик? – надавила Кет.

– Проходите уже. Нечего на морозе стоять, – проигнорировав последний вопрос Кетрин, поманил незваных гостей хозяин трактира.

Свет в трактир, находившийся в полуподвале, проникал лишь сквозь открытую дверь. Окна были плотно задрапированы для создания атмосферы темной ведьминой избушки. Как без всякого осветительного прибора хозяин добрался до двери почти в полной темноте, оставалась лишь гадать: то ли зрение у него было кошачье, то ли за годы работы он уже так хорошо выучил расстановку мебели, что с успехом преодолевал все препятствия по памяти. Когда Кет прошла значительную часть пути до барной стойки, где точно должна была быть ДЖИН–лампа(3), замаскированная под гриб, за ее спиной возник яркий свет от заклинания, вырезав на полу четкие тени,

– Убери, – не оборачиваясь, попросила родственницу Кет, – господин Вернингаторикс не любит их.

– Как скажешь, – не стала спорить Кристилла, но все же дождалась, пока Кетрин доберется до лампочки.

– Садись, – указав на пару стульев, поставленных на стойку верх ногами, предложила Кет, сама те временем уже зайдя за стойку и занявшись раскупориванием «Настойки на жабьей икре с каплей яда змеи подколодной» бывшей, в действительности, чуть подкрашенной сливянкой. При подаче гостям «горшочка» в бокал или бутылку добавляют рыбий жир в желатине, что создает эффект икры.

– Я, пожалуй, пойду спать, – раздался откуда–то с кухни голос Вернингаторикса.

– Спасибо, я, когда уходить буду, ключ вам под дверь суну.

Как только шлепанье тапок хозяина трактира затихло, Кристилла тихо спросила:

– А он, хозяин трактира, не вам…,

– Нет, что ты. С чего ты такое подумала?

– Но цвет и кро…

– Это все грим, чтобы посетителей пугать.

– А как же…

– Он ведь сказал, что упал и порезался. Так что тебя привело ко мне, кузина? – поставив кружку с профилактикой против простуды перед гостьей, спросила Кетрин.

Однако ответила девушка не сразу. Лишь опорожнив едва ли не весь сосуд, родственница начала свой рассказ.

– Несколько дней назад, точнее, уже больше декады назад я случайно стала работать в Лаборатории №27. Ну, то есть, как работать… За хомячками присматривала, да и то лишь ради того, чтобы не навлечь беду на лабораторию, поскольку я выпила при заключении контракта вместе с остальными. Хотя… Это ведь было всего лишь оправданием… Я всего лишь хотела больше времени проводить с ним. Всякое было за прошедшие дни… Я много улыбалась. Давно я так много не улыбалась. Ты, наверное, знаешь, что значит быть наследницей одной из семей волшебников Лендала.

– Понятия не имею, – отозвалась Кет, но ее, похоже, не слушали.

– Я все больше времени стала проводить в лаборатории, а ведь учеба уже закончилась, и даже если бы не это, что можно скрыть от Маркенсы. Я ушла из Лаборатории, уже не надеясь когда–либо туда вернуться, но Ивик пришел за мной. А после… утром он ушел… пропал. Ночью… ну после… мы спали вместе… он проснулся и куда–то пошел. И не слышал меня, но мне все–таки удалось его вернуть, но утром он совсем исчез.

– Стоп, стоп, стоп! – прости, но ты не по адресу, кузина, – Кет замахала руками в знак протеста перед уже готовой расплакаться девушкой, – поверь, я не лучшая жилетка для чужих слез, да и плечо у меня слишком низко для тебя. В общем, при моем, чуть более чем нулевом опыте в подобных делах, я тебе, правда, ничем не смогу помочь.

– То есть как это?! – внезапно вспылила девушка, слезы с лица который как ветром сдуло, – Я ведь не просто так искала тебя, а теперь предлагаешь развернуться и уйти?

– Еще одна цунд… – себе под нос вздохнула Кет, – правда Втри за пределы своей сердитой колкости не выходит, а эта сразу с томной влюбленности начала. И что их развелось так много?

– Ты что–то сказала?

– Нет, нет ничего! Но, я и правда не понимаю, чем я могу помочь.

– Так мне неправильно говорили, и это не ты с милицейским офицером знакома? – успокоившись, спросила Кристилла.

– А Мел–то тут причем? – уже ничего не понимая, вопросом на вопрос ответила Кет.

– Я ведь говорю, что Ивик пропал 8 дней назад. И я думаю, в этом замешана Маркенса. Моя мать.

– То есть ты хочешь сказать, что он не бросил тебя, а пропал? То есть, совсем исчез?

– Его нигде нет с того утра, – опустив глаза, как грустный теленок, ответила девушка.

–А Поиск(4) ты пробовала? – на всякий случай осведомилась Кет.

– Разумеется, да! Не совсем ведь я дура, чтобы не попробовать, – вновь вспылила кузина. Кетрин оставалось лишь радоваться, что Втри уже на пути в Алибар.

– Ты подозреваешь, что к этому причастна твоя мать, поскольку она не одобряла ваших отношений?

– Да.

– И ты хочешь, чтобы я попросила Мела заняться этим делом?

Кристилла кивнула.

– А почему тебе прямо не обратиться в милицию? – спросила Кет, и тут же прикусила себе язык, поняв какую глупость она сказала. Смешно надеяться, что какой–либо комиссар пойдет против самой Маркенсы Бессмертной. Если кто и был на такое способен, так это лишь комиссар Корсен, – вспомнив вечно сердито сведенные брови комиссара, подумала Кет.

– А я и обращалась! – чуть ли не выкрикнула Кристилла, – Сразу после разговора с Маркенсой, пять дней назад.

– И что же? – в целом предвидя результат, уточнила Кет.

– Они мне сказала написать заявление. Я требовала произвести обыск в ее доме, но они мне сказали, что без доказательств и улик не имеют право сделать это. Но как они могут получить улики, если не обыщут ее дом?!

– И что же ты хочешь? Что бы я попросила Мела поговорить с комиссаром об этом деле?

– Не думаю, что это хоть к чему–то приведет… Я ведь понимаю, что мало кто осмелится пойти против моей матери и уж точно не кто–то, кто работает на Город(5). Может, он сможет сам заняться расследованием, ну в частном порядке… как это в книжках делают. Я заплачу, если надо! – словно опасаясь, что кузина ей откажет, прибавила Кри, – правда денег у меня немного, но я что–нибудь придумаю. То есть не придумаю, у меня есть деньги, если надо.

– Хорошо, я поговорю с ним, хоть и не понимаю, с чего это вдруг должна работать его секре­таршей. Где я смогу тебя найти?

– Я жи­ву в первом жилом корпусе, второй этаж, 224 комната.

– Ну вот и хорошо. Думаю что вечером, часам к пяти–шести я за тобой зайду, а пока, коль уж нас пустили, лучше бы мне и вправду прибраться.

Кет распрощалась с кузиной и оглядела трактир. По правде говоря, прибираться во вполне чистом трактире было не обязательно. Если не считать недомытой посуды в раковине и не протертых столов, все было в прядке. Кет лишь поставила на место бутылку и стул и отправи­лась в свой корпус, обратно к ванне и Непюлю. В конце концов, она ведь обещала, что придет за Кристиллой не раньше пяти, да и отрывать посреди рабочего дня Мела от работы нельзя. К тому же Кетрин было крайне интересно узнать, чем же закончилось противостояние господина Непюля и графа Бальзамо. Хотя предвкушение нового захватывающего детектива, в котором ей придется поучаствовать, уже щекотало девушке пятки, заставив выйти вместо трех в два.

* * *

– А–а, вот еще: «Президент «Королевского банка его высочества Герцога Фароньи де Хост–Рол де Руи– Олос», маркиз Людье де Горсонь, внезапно покинувший Сузаль(6) около двух декад назад, по непроверенным данным объявился в Ломвеле, где попросил убежища от преследования «безумца на прогнившем троне», согласно цитате нашего источника. Как сообщает наш источ­ник из кругов, близких к парламенту Энгельской империи, королевский дом уже дал согласие на предоставление убежища маркизу.

Напомним, что в середине осени появились слухи о том, что при попытке обменять ассигнаты «Королевского банка» на золото, «Королевский банк» отдает лишь половину в золоте, вторую же половину в серебре. После Нового года банк и вовсе будет обменивать облигации лишь на серебро, в связи с финансовыми проблемами королевского дома. Эти слухи привели к массовому обмену «бумажных денег» на золото, что в результате привело к тому, что банку действительно пришлось отдавать часть денег серебром, и даже, в некоторых случаях, медью, валютой и векселями. И уже через три декады после появления первых слухов, стоимость королевских ассигнатов упала примерно в сорок раз.

Как сообщил господин Вальгинс Рельгер, министр Большой казны Лендальской Республики, экономика Лендала, тесно связанная с Алтаром, как членом «Оси», не пострадала. Однако среди купцов некоторых гильдий все же есть понесшие убытки, включая столь значимые, как гильдия «Гуся». Однако, по заверениям представителей гильдии, потери незначительны».

– Тебе что, и правда нечем заняться, кроме как читать газеты в моем кабинете? – оторвав взор от отчета, спросил Мел.

– Говорил ведь, что Ладис заболел, а Пласински взял отгул, чтобы присмотреть за ним. Сам ведь знаешь, как опасны простуды в начале зимы, – объяснял загорелый даже после многих декад без солнечного луча, Еле.

– Ну так я еще кого–нибудь найду.

– Вы оскорбляете богов, когда хотите заставить человека работать во второй день года.

– Не трожь наших богов. Да и новой год, как я слышал, у вас то ли весной, то ли осенью.

– Зачем вы так говорите, господин капитан. Я такой же Лендалец как и вы, и боги ваши столько же, сколько мои, – упрекнул старшего по званию, пожалуй, самый ярый патриот Республики Лендал во всем Лендале.

– Ну так иди домой, – посоветовал Мел, возвращаясь к работе.

– Дома меня сразу же отправят за покупками, а потом приготовить еду или погремушку сделать. Скукота.

– Как же скучно. Столько дел, а говоришь скукота.

– Как говорят мудрые люди, душа мужа приходит в печаль, коль заключена она у очага дома его. Муж рвется к свершению великих дел, как птица вольная рвется к синим небесам.

– А кто тебя во имя пса морского, жениться то просил, если «душа твоя стремится к великим делам»!

– Когда ты встретишь ту самую, сероокую красавицу, ты поймешь меня.

– Ну вот, когда встречу, тогда и поговорим.

– А время–то идет. Уже ребенка себе завел, а жениться все не хочешь. Или ты решил вырастить себе будущую жену? Спорить не буду, то есть мудрый подход, достойный благородного мужа, господин капитан.

– Во имя стальных яиц Бурунгуна, если ты не замолчишь, то я самолично отправлю тебя проверять разрешения на торговлю всех лавочников Лисьей площади, – беззлобно пригрозил офицер.

– Вы не можете быть так жестоки, о Альхурага маза!

– Или искать контрабанду в подвалы тупика Лисьей норы, если продолжишь ругаться, – все тем же тоном продолжил Мелирленс Меллерс.

Диалог этот протекал в кабинете капитана Керлендерского милицейского управления. Само управление в сей, не такой уж и поздний час, было почти пустым в связи с новогодними каникулами. Конечно, полностью прекратить свою работу милицейское управление, наравне с больницами и пожарными, не могло, но все же число мероприятий, проводимых на каникулах резко сокращалось, что, пожалуй было опрадвано. Преступники ведь тоже Новый год празднуют, да и совершать квартирные кражи и прочие правонарушения становится много сложнее, когда большая часть населения не работает. Те же, кто куда–то уехал, все одно узнают о том, что их ограбили не раньше, чем вернутся. Впрочем, несколько увеличивается число пьяных драк, но, во–первых, с большей частью таких проблем люди могут и сами справиться, а во–вторых не так уж много и пьют на Новый год, как это принято думать. Хотя к тому же рядовому милиции Рукусу Красу, подхватившему простуду в сугробе около «Разбитого корыта», где управление отмечало Новый год, это не относилось. Отдельной головной болью стоит отметить фейерверки, не так давно пришедшие в Лендал вместе с цан-цанцами(7), но, к счастью их, как предмет, извергающий пламя, повесили на пожарных.

Что же касается личностей пары его участников, то хозяин кабинета капитан Керлендерского милицейского управления, юноша 23 лет от роду с внешностью для Лендальца вполне типичной: темнорусые волосы, светлые глаза комплекции и росту среднего. Его собеседник — полная противоположность хозяина кабинета. Ну если и не полная, то пару различий отыскать ни составит ни малейшего труда. Начать хоть с имени — Дул-Дул-Еле, имечко для Лендала ну никак не характерное. Да и кудрявые волосы, смуглая кожа, темные, почти черные миндалевидные глаза, встретьте вы подобного красавца где-нибудь в пустыне — ни капельки не удивились, но вот посреди Лендала, да еще и в форме рядового милиции. Чего только в этом мире не случается...

Причина, по которой Мелирленс Меллерс пребывал в своем кабинете, вместо того, чтобы как все нормальные люди отдыхать, заключалась в том, что он, по независящим от него причинам, не успел дописать квартальный отчет. Виновниками же данного неприятного обстоятельства была банда воришек, успевшая ограбить с середины осени две аптеки, бакалейную лавку, трактир и лавку дочери одного из господ бандитов Лисьей площади. Собственно, последний факт был бы должен вскоре исключить шайку из числа проблем властей, но воры оказались настолько прыткими, что господин бандит сам обратился за помощью. Конечно, тайно и не напрямую, и все же интересы сохранения шаткого равновесия на тонкой грани закона, требовали от слуг закона идти навстречу тем, кто стоял по его другую сторону, также в некоторой степени поддерживая его. Закон ведь чем–то похож на тонкую мембрану между двумя объемами. Дабы сохранить его, следует соблюдать схожее давление с обеих сторон этой преграды полному беззаконию.

Почему взвалили это сомнительное дело на Мела? Секрет прост, он как раз уже которую декаду почивал на лаврах раскрытого звездного дела «Лендальского убийцы». Пусть дело с двадцатью пятью трупами и сложно назвать звездным.

Так или иначе, воришек, а точнее воришку, Мел поймал лишь за пару дней до Нового года. Им оказался чересчур прыткий выходец из далекой Цан-Цанской империи. Хоть сам он и гово­рил, что родился в каком–то независимом королевстве, кто же будет разбираться в политике мелких стран на другом краю мира.

Таким образом, отчет написать Мелирленс не успел, а раз уж ему все равно сидеть в управле­нии, то комиссар назначил его ответственным офицером на все праздники. Конечно, это значило, что после новогодних каникул он получит дополнительный отпуск, но в данный момент это не сильно радовало.

Дул–Дул–Еле, как он уже сам признался, скрывался в кабинете своего начальника от семейного быта. За осень шустрый келхарец успел не только найти себе жену, но и ввести ее в положение, обязывающие производить погремушки на ближайшее будущее. А ведь он только–только перебрался в Лендал из солнечного халифата. Но как оказалось, образованный красавец– южанин свою личную жизнь может устроить за считанные декады, чего не скажешь о местных капитанах. Хотя у капитана было «все сложно».

Одним из ключевых моментов этого «все сложно» являлась еще одна из обительниц кабинета Розетт Меллерс. На вид – девочка семи лет с голубыми глазами и парой хвостиков на голове, перевязанных черными ленточками. На деле же – призрак дочери своего покойного «дедушки», помещенный в это тело. О своей прошлой жизни она ничего не помнила. Откуда взялось само тело, Мел не знал да и задумываться не хотел. Стоило только об этом подумать, и каждая из теорий грозила не одним уголовным делом. Впрочем, скрыть эту страшную тайну не составляло труда, ведь автор сего смелого, без сомнения незаконного, эксперимента уже почил.

Сама девочка в данный момент была занята чтением «Сказок братца Петуха», кои поглощала с не меньшим интересом, чем «Философский трактат Экра–Лабана–Зул–Ура : «О неполноте незнания непознаваемого» или что–нибудь еще более заумное.

Спустя с четверть часа, а то и всю половину раздался стук в дверь.

– Ну что я тебе говорил! – тут же отреагировал Еле, все так же читавший газету, едва шевеля губами, – уж если твоя Розетт что–то говорит, то непременно так…

– Не делай поспешных выводов, – сам особо не веря в свои слова, отозвался Мел, – Может это… Зальхар с ребятами пришел с патруля.

– Войдите, – крикнул Еле, уже готовый праздновать свою победу.

– А я то уже думала, что мне наврали, что ты здесь, Мел, – улыбнувшись, заметила вошедшая девушка. В руках он держала меховую зимнюю шапку.

– Приветствую вас, госпожа волшебница. Безмерно рад вашему визиту, – встал навстречу Кет сын южных песков.

– Да, да, – рассеянно ответила волшебница, – как там твой друг? Надеюсь, я все еще являюсь ему в кошмарах?

– Он бы тоже был бы рад тебя приветствовать, но, к сожаление, лежание в сугробе не лучшим образом сказалось на состоянии его здоровья.

– Рада за него. Привет Розетт, что читаешь? – поздоровалась Кетрин с воспитанницей мили­цио­нера.

– Сказку о серийном убийце с крашеной бородой, – как всегда глядя в самую суть, ответила девочка.

– Вот оно как. Все–таки Мел не умеет выбирать книжки для детей. Да, здравствуйте капитан, я к вам по делу, – наконец–то соизволила обратить внимание на хозяина кабинета Кет.

– Раз так, я пойду, – тактично предложил Еле, бросая при этом многозначительные взгляды в сторону капитана.

– Да не забуду я. Да ты прав, я дурак, завтра отдам.

– Ваше слово, капитан, твердо как карбункул. Знаю, даже две тысячи девятьсот девяносто восемь песчаных демонов не остановят вас на пути к исполнению данной вами клятвы.

– Иди уже домой.

– Мы поспорили, придешь ты или нет, – в ответ на вопросительный взгляд Кет, пояснил Мелирленс.

– Ты что, шпионишь за мной?, – сев напротив Мела и положив при этом шапку на стол, поинтерисовалась Кетрин, – Я сама то узнала, что собираюсь к тебе, пару часов назад.

– Нет, Розетт попросила взять ее на работу. На вопрос же, зачем, ответила, что ты придешь.

– И ты ее с собой взял, но поставил, что я не приду? Гениальная логика, господин капитан, в лучших традициях Лендальской милиции, – с серьезным лицом похвалила Мела волшебница.

–Ты говорила, что пришла по делу, или просто ради того, чтобы позлорадствовать по поводу проигранного мною пари?

– Понятное дело, что ради того, чтобы позлорадствовать. А еще, чтобы занести вафли для Розетт.

– Спасибо, – отозвалась девочка, которая даже отложила книжку ради такого случая и подви­нулась поближе к рабочему столу, - лимонные…!

– И это все? – уточнил Мелирленс.

– Не совсем, но мог бы хоть спасибо сказать.

– Так ты ведь не мне подарок принесла.

– Розетт, не делись с этим невеждой, – обратившись к девочке, попросила Кетрин.

– Раз подарок ты принесла Розетт, то и благодарить я должен ее, если поделится.

– Законник, -припечатала девушка.

– Так все же, что у тебя за дело? Даже зная тебя, сомневаюсь, что ты пришла бы сюда исклю­чительно ради того, чтобы передать Розетт коробку конфет.

– Все–таки не зря ты протираешь дырку в этом стуле, – похвалила Мелирленса Кет. – Коль причиной были бы всего лишь вафли, то я бы к тебе домой заехала.

– И–и?

– Сегодня утром, после того как я проводила Втри, ко мне в комнату постучалась дочка Маркенсы Макисейской, Кристилла. Уж ты–то точно должен знать, кто такая Маркенса Бессмертная, наверняка и досье на нее есть.

– На таких людей обычные милиционеры досье не составляют, а даже если бы и было, то все равно тебе бы я не сказал.

– Не сказал бы? – переспросила волшебница.

– Разумеется, – покивал капитан.

– Да за кого ты меня держишь?! – пожалуй, несколько наиграно возмутилась студентка.

– За Кетрин Ренс.

– Не говори это так, как будто бы мое имя ругательство.

– Ну прости, но лучшего ответа я дать не могу, – развел руками капитан. – Так все же, какое я имею отношение к тому, кто к тебе по утрам приходит?

– Примерно тот же вопрос возник и у меня. Конечно, я ее знаю, как очень дальнюю родствен­ницу, но встречалась всего то несколько раз и нас никак нельзя назвать друзьями. Но как оказалось, по университету уже поползли грязные слухи о нашей с вами связи, господин капитан.

– И что же, она шантажировала тебя? – ничуть не смутившись, подыграл Мел, уже привыкший к манере изложения своей знакомой.

– Все намного интереснее, – заверила девушка. – Она попросила попросить тебя разыскать ее пропавшего то ли начальника, то ли любовника, то ли и то, и другое одновременно.

– И ты решила, что раз сейчас каникулы, мне заняться нечем? – уточнил Мелирленс.

– Кроме того Кристилла говорила о том, что заплатит.

– Сейчас я главный офицер в управлении.

–А значит, можешь сам отдавать приказы? – обрадовалась Кетрин.

– А значит, я должен здесь присутствовать и отдавать приказы. И учитывая то, что работает лишь четверть постоянного состава, каждый человек незаменим, – вздохнул капитан.

– Но ведь пропал человек.

– Пусть обратится в управление по месту проживания. Не в Керлендере же она живет.

– Она подозревает, что к его пропаже имеет отношение ее мать.

– Во имя всех темных богов, ты что думаешь, что это должно убедить меня? – искренне удивился Мел. – Или ты считаешь, что милиции Керлендера все равно нечего терять, и раз мы каждодневно подвергаемся опасности на кривых улочках Керлендера, нам и городские шишки по плечу?

– Прогнило что–то в Цвергенланде(8), – театрально вздохнула Кетрин.

– Может и прогнило. Только в улитку мне превращаться не хочется.

– Не беспокойся, уж урне с твоим прахом я найду место на своей каминной полочке.

– Вот–вот! Близкое общение с волшебницами грозит превращением в горстку пепла, так что даже не...

– Кетрин, ты договорилась встретиться с ней сегодня? – внезапно спросила Розетт, оторвавшись от поглощения вафель, которые исчезали в ней с удивительной, учитывая ее раз­меры, скоростью.

– Да, – несколько удивленно ответила Кетрин.

– Надо идти, чтобы успеть зайти поесть.

– Розетт, мы ведь уже говорили с тобой на эту тему, - начал было Мелирленс, но волшебница его перебила.

– Как хочешь, Мел, если не хочешь, то я пойду только с Розетт.

– Не можешь ты идти с ней! – возмутился Мелирленс, – ведь я ее…

– Кто? – с прищуром взглянув на капитана Керлендерского милицейского управления, спросила Кетрин.

– Ее… словом, не можешь ты решать за нее.

– Но ведь я и не решаю за нее, она сама все решила, ведь так?

В подтверждение девочка кивнула с самым серьезным видом.

– А ни ее опекуном, ни тем более ее родственником ты не являешься. Я вообще удивляюсь, как тебя до сих пор не засудили за похищение и растление малолетних, – прибавила Кетрин.

– Хорошо. Я поговорю с ней. Но лишь поговорю, ничего большего, поняла?

– Я знала, что ты согласишься! – широко улыбнулась девушка. Мелу же оставалось лишь задаться вопросом, отчего эти коварные существа только тем и занимаются, что вертят окружающими как хотят.

* * *

Ушли они не сразу, а спустя полчаса или что–то вроде того. Все же Мелирленсу следовало поговорить с парой своих подчиненных, в частности с сержантом Афрендой Кармис, темноволосой и достаточно высокой для девушки. Она занимала пост офицера связи, подчиненной и племянницей Ренинса, теперь повышенного до капитана.

Эксперимент с ТВ-Шарами был признан удачным и городские власти издали указ о организа­ции подобных отделений во всех управлениях города. Рениса Урсака повысели до капитана, с передачей ему в подчинение нового отдела связи. На него же возложили обязанность набрать новых сотрудников, поскольку за те несколько декад, в течение которых он занимал временную должность лейтенанта связи стало ясно, что в одиночку с этой работой не справиться. Вот и стал он подыскивать себе помощников, и как–то так получилось что все три помощника – девушки.

Первой стала его собственная племянница, 23 трех лет от роду, которую родители отчаялись выдать замуж в связи с тем, что девушка отвергла все кандидатуры. По этой причине они смирились с тем, что их дочь пошла работать, да еще и в милицию. Второй – то ли ее подруга, то ли просто знакомая Лиана Инвор, рыжеволосая коротышка, со странными комплексами относительно своих форм, как будто бы специально пытающаяся вписаться в образ известного фольклорного персонажа(9). Хотя, может ее в детстве дразнили, вот и привыкла.

Третья же, Мартилия Ксоан, пришла по объявлению. Однако на праздники, кроме выходных, осталась дежурить Афренда Кармис, из–за чего Мел ей искренне сочувствовал. Настолько, что отдал одну из вафель Розетт и попросил его вызывать, что бы ни случилось.

Еще он переговорил с Ворхоном Цельзом, дежурным, и заодно с тюремщиком. В данный момент его клиентами была пара пьянчуг, угодивших сюда лишь потому, что устроили дебош прямо под окнами «Разбитого корыта» ровно в тот момент, когда в нем устраивали дебош господа милиционеры, и посоветовал ему отпустить бедолаг, а самому идти домой.

– А мы разве не на служебной поедем? – удивленно спросила Кетрин, когда капитан Мелир­ленс, вместо того, чтобы завернуть вниз по лестнице в конюшню, направил свои стопы к выходу из отделения.

– Разве что ты сама запряжешь, а после займешь место возницы.

– Что у вас лошадей тоже в отпуск отправили?

– Не лошадей, а возниц, – поправил Мелирленс. – Осталось лишь двое, которых по пустякам трогать нельзя.

– А отвезти дорогого начальника, куда тот скажет, разве не важное дело? – уточнила Кетрин.

– Коли бы я был начальником, быть может, но я всего лишь неудачник, назначенный замести­те­лем на время каникул, не говоря уже о том что дело — не служебное.

– Ха? Неужели я в твоем голосе слышу сожаление? – обернувшись к капитану, уточнила с ухмылкой девушка, – если тебе так обидно, я могла бы приказать какому–нибудь призраку утащить твоего начальника в астрал.

– Да не завидно мне. И прекращай уже глупости говорить.

– Уж не на гордижансе ли ты ребенка катать собрался? – возмутилась Кетрин, спустя минут пять, когда они вышли с площади на Тюлерскую.

– Это ты что ли ребенок? – насмешливо отозвался офицер. – Конечно, до нормального разме­ра ты не дотянула, и все же все знают, что ты вредная ведьма.

– Ха, ты еще скажи, что старая! – возмутилась Кет, – Лучше бы за ребенком краденым следил.

Упомянутый же похищенный ребенок, одетый в теплое зимнее пальто с воротником черной лисы из Новых Земель(10) и шапке, вероятно из родственницы той первой лисы, в этот момент что–то внимательно рассматривал в витрине кондитерского магазина.

– Ты сама ее к сладкому приучила, – отозвался Мелирленс.

– Не говори глупостей, я и сладкое–то ей от силы раз десять приносила, а всю твою зарплату на мороженое она и без меня успешно спускает.

– Во–первых, не меньше дюжины, а во–вторых, ради всех темных богов, зачем развивать вредные привычки?

– Как ты строг, – грустным голосом отметила Кетрин.

– По твоей вине она превратиться в Поросенка Сесельса(11).

– Знаешь, – спустя с полминуты тишины, чуть усмехнувшись, произнесла, Кетрин, –а мы с тобой, наверное, со стороны на семью похожи.

– Разве что я выгуливаю двух своих дочек, – нахмурившись, ответил милиционер.

– Не думаю, что вон те двое думают, что я твоя дочка.

– Иди ты…, – начал Мел, подыскивая максимально далекое и негостеприимное место, куда следовало бы непременно послать ведьму, – к драконам на остров Маров.

– Марарав(12), – как ни в чем ни бывало поправила девушка.

– Один сельдерей.

В дверь Кетрин постучалась даже с некоторым опозданием. Решив пренебречь благами городского транспорта, они до места встречи добрались пешком.

Благо ветер совсем утих, сменившись милыми снежинками, падающими из темного низкого облака, походящего на огромный старый матрас, провисевший весь год на чердаке, который наконец–то решили выбить, и непременно над столицей республики.

Опоздали они главным образом несколько увлекшись поеданием булочек со сливочным кремом на самой границе Керлендера и Поднивера. Капитан поведал о своих мытарствах с вором–гастролером, всецело захватив внимание Кетрин, пусть захватывающим рассказом назвать это было сложно. Скорее жалобой на несносных грабителей, что никак не хотят ловиться, безжалостное начальство, мерзкую погоду, несознательных граждан, не желающих сотрудничать, да весь несправедливый мир в целом.

Розетт же, казалось, была увлечена лишь сладким, но с ее не красноречивой манерой поведе­ния довольно сложно понять, что на самом деле ее интересует.

Так или иначе Кристилла Макисейская была препровождена обратно в «Горшочек ведьмы» уже открытый, но от излишка посетителей не страдающий. Собственно, кроме милиц­онера, двух студенток, девочки и самого хозяина, в трактире находилась лишь дамочка, говорившая на смеси рицендальского и алтарского, да ее великовозрастный ребенок. По всей видимости, приехали они откуда–то из Зафалкилья ради того, чтобы отдать сына в университет. Оставалось лишь удивляться, как господин Вернингаторикс ее понимает с полуслова. Конечно, он и сам был откуда–то из Зафалкилья, но насколько знала Кетрин, восточного, а там говорили не на рицендальском. С другой стороны, сама Кетрин в роли официантки понимала кого угодно, но лишь на невербальном уровне, то бишь посредством сверления друг друга взглядами и активной жестикуляцией всем, чем только можно жестикулировать.

– Итак, – начал Мелирленс, отпивая «кровь вампира, убитого в начале года» – один из немногих безалкогольных напитков этого заведения, – прошу, рассказывайте что у вас случилось, госпожа Макисейская.

– Но, – Кристилла растеряно перевела взгляд на кузину, как на единственную защиту, – Кетрин мне сказала, что ввела вас в курс дела.

– Я бы все хотел услышать от вас, – пояснил Мел, надев на себя маску крайне занятого чело­ве­ка, выкроившего полчаса из своего плотного графика, дабы выслушать очередного просителя. Словом, достаточно суровую, чтобы всякие волшебницы не приставали к нему с глупостями и были предельно откровенны.

– Как скажете, господин офицер, – Кристилла глубоко вздохнула и начала свой рассказ. – В конце прошлого года, кажется в Канту, 15 декады, я была зачислена в штат «лаборатории №27». Я сама настояла на этом, поскольку выпила «Багровой удачи» при заключении договора с гильдией «Гуся», а ведь это ритуал, да еще и обращенный к богам, а значит заклинание. Нельзя нарушать подобные вещи, поэтому я попросила Ивика взять меня. Вначале он не верил мне, но я смогла его убедить. Следующие несколько дней я не делала ничего особенного. По большому счету, развлекалась. Единственной моей обязанностью было приглядывать за хомяч­ками. Они вырабатывали электричество для «Машины».

Так продолжалось в течение нескольких дней до Отсы, той же декады. Утром того дня со мной поговорила моя мать, пригрозив, что если я не перестану вести себя столь непристойно для человека моего положения, то она позаботится, что «лабораторию» закроют. Этого было для меня достаточно, ведь я знаю лучше многих, на что способна эта женщина. Когда я пришла в лабораторию, чтобы попрощаться, все были слишком заняты в «Машине». Они принимали человека из гильдии, я не могла их отвлекать, но и ждать тоже не могла, так что просто остави­ла записку.

И каково же было мое удивление, когда и часу не прошло, как Ивик приехал за мной. Его появление, его... то, что он приехал за мной. Все это предало мне сил послать мать ко псу морскому. Да, может так говорить и неправильно, но вы должны понимать, какого жить с такой, как она. Если бы понадобилось, я бы и дворец разрушила, забыв обо всех, кто там находится. Ну, или по крайне мере, попыталась бы. Но этого не понадобилась. Мать отпустила нас, пообещав, что я пожалею. Я и пожалела на следующее утро, когда Ивик пропал без следа. Он даже не оделся, а ведь тогда уже снег выпал!

Мать сказала, что она знать ничего не знает, но она так и знала, что кончится чем–то подоб­ным, а в гильдии пришли к выводу, что он бежал вместе с деньгами. У них пропало что–то около трехсот крон(13), выделенных на дополнительные расходы для «лаборатории». Те же, кто знал его лучше, его коллеги по лаборатории не знают, что и думать. Госпожа Алиетта и вовсе сказала, что это я его «колдонула». Н–но я–то как могла?

– Хорошо. Пропал человек, это понятно, но мне следует прояснить несколько вопросов. Для начала расскажите, что это за лаборатория и как она связана с гильдией «Красный гусь», – вопрос Мел задал даже не столько ради того, чтобы получить внятный ответ, сколько ради того, чтобы не дать девушке заплакать. Хотя нельзя сказать, что ответ его не интересовал. Уж боль­но запутанной ситуация казалась с ее слов.

– «Лаборатория №27» была одной из лабораторий технического корпуса Университета, но после смерти ее основателя директор ее закрыл, – спустя пару мгновений, которые ей понадо­бились, чтобы собирать в кулак всю волю и готовые вырваться из–под контроля чувства, мед­ленно, словно повторяя заученный текст, начала Кристилла. – Ивик обратился за помощью в гильдию «Гуся». Дело в том, что он вырос в приюте гильдии. Гильдия заинтересовалась «Машиной–02», тем проектом, разработкой которого и занималась лаборатория, и предоста­вила им деньги, свое покровительство и помещение. Заброшенную мельницу на Обмылкинской набережной.

– Послушай, – едва дождавшись, пока кузина договорит, воскликнула Кетрин, распираемая пришедшей ей в голову идей, – а этот Ивик – это не тот самый Ивик, который был на побегуш­ках у такого серьезного дядьки с тяжелым взглядом и толстыми бровями? Они делали какой–то Мир, реальность–игру. Такой длинный худой парень в растянутом свитере?

– Да, он, – удивлено подтвердила Кристилла, – так ты его знаешь?

– Да встречалась один раз. Он случайно утащил меня с друзьями испытывать эту их «машину», в которой я оказалась гномом, что меня почему–то страшно разозлило. Эм, прости продолжай.

– Да тут и продолжать нечего… Гильдия назначила его главой лаборатории, но сделать–то они толком ничего не успели, даже вещи разобрать…

– Не волнуйся, – как всегда ни с того ни с сего заговорила Розетт, оторвавшись от поглощения «Засахаренных пальцев великих магистров давно забытых орденов», – не стоит так беспокоить­ся, Кри, его нет среди мертвых.

– Откуда ты… – словно впервые увидев, воззрилась на девочку в черном платье кузина Кет, – откуда она знать может?

– Это довольно долго объяснять, И... словом, все сложно, но в подобных вещах ей стоит доверять, – ответила Кетрин, сама при этом бросив удивленный взгляд на Розетт, – можно сказать, что она специалист примерно того же профиля что и я... ну, то есть отец.

Розетт, в своем черном платье, с темно–голубыми глазами и парой черных хвостиков, перед тарелкой с вполне натурально выглядящими засахаренными сморщенными человеческими пальцами, да еще в неясных отблесках светящегося гриба, выглядела более чем убедительно, даже если и не знать ее биографии.

– Вы провели с ним ночь? – вернул разговор в правильное русло Мел.

Кристилла в ответ лишь смущенно кивнула.

– Где вы видели его в последний раз?

– В постели, когда проснулась, выдавила из себя девушка. – Я встала раньше и пошла на кухню, она этажом ниже. Потом позвала есть.

– Ваша мать, Маркенса Макисейская могла узнать об этом?

– Не уверена, но полагаю, что да. Но даже если и нет, должно быть, нетрудно было догадаться, что все так кончится. Ведь так в книжках всегда бывает, после подобного, хоть от злой колдуньи обычно спасает рыцарь, а не... – погрузившись в воспоминания, Кри даже чуть улыбнулась, но Мел несколько грубо вернул ее к фактам.

– Что–нибудь необычное вы заметили?

– Да. Да–да, конечно! В ту ночь… когда мы заснули, я проснулась оттого, что его не было рядом.

– Это не так уж необычно, просыпаться ночью, – заметил Мел, – иногда я и по два раза проснусь, если выпью много.

– Я тоже подумала примерно так же, но все же вышла на лестницу, и обнаружила, что Ивик стоит на лестнице, то есть... Нет, не стоит, идет, но как–то странно. И ответил мне только после того, как я его схватила. Шел так медленно… и… – девушка выдохнула, будто бы готовясь сказать судьбоносную фразу ради которой все и затевалось, – вы можете провести обыск во дворце матери?!

– Не спешите так, – охладил пыл потерпевшей Мелирленс, – не думаю, что проникновение со взломом в особняк столь могущественной волшебницы, столь уважаемой фигуры в Городе, приведет к чему–то кроме проблем, и для вас в том числе.

– Проникновение? – переспросила волшебница. – Но вы ведь…

– Милиционер? Ордера просто так не выписывают, тем паче, на таких людей как ваша мать, – отрезал Мел, откинувшись на спинку стула. Да и вообще, сомневаюсь, что на нее в принципе можно получить ордер, что бы она там не сделала.

– Так вы мне не поможете? – уже ни во что не верящим голосом спросила девушка.

Мел почувствовал, что ему кто–то весьма чувствительно отдавил ногу. Красноречивый взгляд Кет не оставил сомнений в том, кто же был этим «кто–то».

– Ну почему же, кроме версии с вашей матерью есть ряд других. На вскидку могу назвать… – милиционер задумался над жизненно важным вопросом спасения своей ноги, но хоть давление несколько и ослабло, каблучок Кетрин ясно давал понять, что сбежать у Мела нет и доли шанса. – Две. Первая – испугавшись гнева и мести вашей матери, он сбежал с деньгами. Вторая… пока не знаю, но названая мной более чем вероятна. Прошу, не спорьте, – подняв руку, он остановил уже готовую врываться из груди Кристиллы гневную тираду о вечной любви и высоких чувствах, – я предполагаю, но не выношу суждение. Я бы хотел узнать имена всех фигурантов дела и, желательно их адреса.

Домой Мелирленс добрался, когда стрелка часов уже перевалила за десять. После того, как он дал согласие, оставалось еще множество вопросов, которые следовало обсудить. Собственно, настоящая работа и начиналась то лишь после того, как он дал согласие.

Необходимо было подробно расспросить Кристиллу обо всех людях, с которыми имел связь пропавший. По крайней мере, о тех, кого она знала. К счастью, Сивикус Раальх вел достаточно размеренный образ жизни и вряд ли был замешан в каких–то темных делах, контактируя, по большей части, лишь со своими коллегами. Отдельным пунктом выступала гильдия «Гуся», одна из четырех «Великих гильдий», чьи гербы присутствуют на гербе республики. «Красный гусь» сила не только экономическая, но и политическая. Конечно, уж чем–чем, а политикой тут, к счастью, не пахло, и все же внезапное появление гильдии в жизни пропавшего, несомненно, каким–то образом повлияло на течение событий.

Впрочем, размышлять и строить предположения капитан не спешил. В конце концов, не так уж много он успел узнать. Да и время уже позднее, а из каких бы темных уголков мироздания душа Розетт не явилась, это не отменяло того факта, что маленьким девочкам ложиться спать позже 11 не рекомендуется. Даже и в новогодние каникулы. Добираться же из Университета до Нового района, пусть Малая Купеческая и примыкает к Ивовой набережной, не так уж быстро. Даже на гордижансе. Не говоря уж о том, что Кет выпросила у него разрешение поговорить с одной из коллег и бывшей начальницей Сивикуса Раальха, профессором Алиеттой Брундершавтской. Мелирленс понимал, что это согласие лишь увеличит число его проблем в будущем, но что бы не ждало его завтра, сейчас проще согласиться.

– Мелирленс, ты ведь не заснул? – Розетт дернула за рукав погрузившегося в размышления милиционера,

– Да… то есть нет… На чем я остановился?

– «ГЛАВА XX. О том, как знаток богов унес свое сукно и как у него началась тяжба с другими экласами», – напомнила девочка.

Значит, глава 20–я, – повторил Мелирленс.

Персонажи:

Сноски:

1) – 1186год.н.э. Зима 1 декада 2 д.с.н.г. Атта расшифровка 1186 год нашей эры, или иначе эры людей. Отщипывается со времени падения последней эльфийской крепости на континенте (зима 1 декада) — В Мире меряют не неделями, за неимение луны, а дестдневками. Кроме того и месяцев нет. Год разделен на 4 сезона. 2 д.с.н.г. 2 день с начала года.

2) – Один из романов из цикла «Невероятные приключения Непюля Несра» за авторством Римоса Лебнала. Литература гордижансов, как презрительно высказались в одном из номеров литературного журнала «Квентар эстад» («Зов Квентара»). Приключенческий детективный цикл. Стоит отметить, что «Замок Бальзамо, равно как и ряд коротких рассказов, связывают с именем Кодзух Каотик, подражатель, с которым автор романа ведет многолетнюю судебную тяжбу.

3) ДЖИН-лампа - Демон Жидкий Искрящий Нагревающийся — представляет из себя шар с заключенным в него демоном огня, чей свет, в неурочное время скрывает заклинание мрака, наложенное на шар.

4) – Поиск – заклинание поиска, которое позволяет, войдя в определенное состояние, найти знакомого человека. В зависимости от того, насколько хорошо его знает маг и каково его могущество, радиус может варьироваться от полукилометра до двадцати–тридцати. При этом сказать адрес заклинатель не сможет, но сможет последовать туда, где находится объект поиска. На незнакомых людях это не работает. Впрочем, портрет может помочь.

5) – Город — речь идет о Лендале, единственном поселении в республике, имеющим статус города после революции 1024 года. Зачастую само слово город употребляют для обозначения Лендала, хоть и свойственно это, по большей части, провинции. Впрочем, это может вызвать некоторую путаницу, ведь точно так же городами называют 5–6 других поселений на территории республики, включая Порт.

6) – Сузаль — королевская резиденция Королевства Алтра. Располагаться недалеко от столицы королевства, Тюлера.

7) – Цан-Цаны — выходцы из Цан-Цанской империи, древнего государства на далеком востоке.

8) – Одна из знаменитых цитат, ставшая уже идиомой, из трагедии Вильяма из Страдфорда «Амлет, сын короля под горой» в переводе Лекуссы Коваль.

9) – Речь идет о Лине Инавасу (Рине Инверс) также известной как та, чье имя защитит даже от дракона, – известный персонаж многочисленных сказок да кукольных представлений.

10) – Новые земли — континент за Западным (Валанорским) океаном.

11) – Поросенок Сесельс — фольклорный персонаж. Собственно поросенок, всюду недовольный жизнью, который тратит все свое время на поиск разнообразных транспортных средств, дабы эмигрировать из того места, где прибывает в данный момент. Предпочтение отдает агрегатам ярко красного цвета.

12)-- Остров Марарав — собственно остров. Сие геологическое образование торчит из Валинорского океана к западу от Келхарского халифата.

13) – 300 крон — 18750 пирожков с капустой или стадо коров средних размеров.

Гл2:Новый детектив... но где подозреваемые? Где улики?! Труп то хоть где?!!!

* * *

1186год.н.э. Зима 1 декада 3 д.с.н.г. Нелда.

Проснулась Кетрин то ли на десятый, то ли седьмой день каникул до неприличия и полней­шей неуважительности, рано. В десять, когда Проксима еще не успела даже толком выбраться из–за крыш, освещая своими желтыми, но к сожалению, косыми лучами улицы Лендала. Вернее, пыталась осветить сквозь густые хлопья снега.

Утверждать, что проснулась девушка от переполнявшего ее энтузиазма, было бы в корне неверно. Люди вообще нечасто просыпаются от подобных вещей. Много чаще от разнообраз­ных нужд тела. То ему холодно, то есть хочет, то наоборот, исторгнуть из себя остатки вчерашней еды. Также было бы неправдой и то, что девушка вскочила и со всех ног бросилась выполнять возложенные ею на себя обязанности. Все же пространство под одеялом – на ред­кость привлекательно.

Но сказать, что вчерашний энтузиазм совсем угас, также было бы не вполне справедливо. В прошлый раз в дело о «Лендальском призраке» она попала случайно и не приложила особых усилий для его разрешения, лишь метлу принесла, да и то папой сделанную. В этот же раз девушка собиралась сделать все, что только она могла, для активного участия в этой истории. Ведь она та, кто ее начала, и имеет на это законное право. Но чтобы внести весомый вклад в развитие сюжета, необходимо выбраться из–под одеяла в холодную действительность комнаты №334, третьего жилого корпуса Лендальского университета, что вот прямо сейчас казалось чем–то невозможным. Но для столь могущественной ведьмы, наследницы семьи Ренс нет ничего невозможного!

После столь потрясающего подвига поход на улицу уже не казался чем–то ужасным, хотя снег, по сравнению со вчерашним, стал много гуще, похоже всерьез вознамерившись похоронить Лендал под собой.

Но вначале стоило подкрепиться. К счастью, Кет прихватила с работы «плотоядные корнеплоды под соусом демона–курильщика» и «Драконий хвост имени Тору под соусом Кобояш», проведшее ночь между окон.

Разогреть их для студентки второго курса факультета практического использования магии, да к тому же еще и потомственной волшебницы, не составляло труда. «Воздушная сфера Хольса Шульсбрца» да немного терпения.

Покончив с завтраком, девушка приступила ко второму пункту своего плана, то есть направилась к директору Сэйлэнару, спрашивать, где живет профессор Алиетта. Кетрин казалось, что она что–то слышала о ней вроде бы как о старейшем работнике университета, но не была уверена, тем более, что вряд ли кто–то из профессоров может быть старше Директора, если, конечно она не гном.

Нельзя сказать, что на пути девушку подстерегали опасности. Проблем не возникло и при пересечении улицы. Все–таки снег – это не так уж страшно, и много лучше дождя. Даже каби­нет секретаря директора магического корпуса Лендальского университета удалось преодолеть без проблем, несмотря на то, что уж это мероприятие и в правду сопряжено с взаправдашним риском. По университету даже ходили слухи о том, что в нем пропадали люди. Особо же пыльные углы, с казалось бы, шевелящейся тьмой, заставляли усомниться в том, что данное место вообще является частью этого мира. Заставляло в этом усомниться и то, что магия, даже самая простая, вроде заклинания света, крайне странно реагировала на кабинет. Или это кабинет странно реагировал на магию… Словом, пользоваться ею здесь не стоило, если ты не хотел выслушать от своего лайтинга рассуждения о бренности бытия, что прогорает словно спичка, ну или просто стать его обедом. Тут уж как повезет.

Но даже испытание по пересечению минного поля, состоящего из ловушек, ведущих боги знают куда, Кетрин прошла с завидным мужеством. Каково же было ее разочарование, когда на двери кабинета она обнаружила повешенную на ручку записку.

«Кетрин, прошу, прости меня, но до начала занятий меня не будет. С вопросами обратись к господину Нох Стабилу, моему заместителю. Его кабинет первый, как спустишься вниз. Удачи с расследованием».

«Вот ведь темные... котята» – едва не выругалась Кетрин. Конечно, она не верила, что каждо­го, сказавшего что–либо дурное о директоре ждет семь лет несчастья, о чем утверждали слухи, но с другой стороны, зачем лишний раз рисковать. Да и судьба профессора Фамбера заставляла задуматься.

Но раз уж директор с самого начала знал, что она придет, мог бы сразу, в записке, ответить на вопрос. С другой стороны, он мог бы тогда и о пропаже все рассказать, а это был уже нежела­тельный, нестерпимо скучный итог истории.

Рассудив, что все к лучшему, Кетрин захватила с собой записку, как доказательство того, что обратиться к господину заместителю приказал ей сам директор, и отправилась вниз. Вот только и его кабинет оказался закрыт. Еще раз взглянув на записку, чтобы проверить, не перепутала ли она чего, волшебница обнаружила строчкой ниже еще пару предложений, будто только сейчас появившихся по волшебству. Хотя, скорее всего, она их не заметила в темноте кабинета секре­таря директора. Если подумать, было удивительно, что она хоть что–то смогла там прочесть. С другой стороны, раз уж прочла верх почему бы не прочесть низ. Но вникать во все эти чудеса Кетрин не слишком хотелось. Ей и своих чудес вполне хватало.

Новая же запись гласила:

«Если подумать, то обычно как раз в это время сэр Нох Рек Нетхнеел Стабил завтракает, или обедает… словом кушает. Никогда не знаешь, как называется очередной прием пищи у этих Энгельцев(14). Словом, ты найдешь его в трактире «Толстяк Бобо», за… да за столиком справа от входа, но поторопись, он уже скоро допьет чай».

Если начать вчитываться в записку, можно подумать, что директор сидит если и не напротив сэра Стабила, то за соседним столиком, но нужно было быть и вправду смелым человеком, или конченым идиотом, чтобы пытаться разобраться с чудесами директора. Так что она просто пошла к лифту, подготавливая себя к встрече с энгельцем.

Не то, чтобы она что–то имела против жителей величайшей империи мира, но единственный энгелец которого она знала, не способствовал формированию благоприятного имиджа его страны, а ведь он тоже был сэром.

«Толстяк Бобо» располагался под аркой между техническим и магическим корпусами и имел два входа, один на улицу другой в магический корпус. И все же вряд ли это должно было так уж катастрофически усложнить поиски. В конце концов, «Толстяк Бобо» не новый, четвертый по счету, «Круглый стол» на Столярной, занявший аж два этажа двухэтажного же дома.

Мужчину справа от входа студентка обнаружила почти сразу. Собственно, он был един­ствен­ным, кого бы могли звать сэр Нох Рек Нетхнеел Стабил, хотя Кет полагала, что он будет нес­колько старше. И все же этот мужчина лет 25–30 на вид с бритым лицом, темными волосами нормальной длины, в отличие от сэра Майклуса, в темно–синем с золотистыми полосами камзоле, и кружкой чая с молоком светло–коричневого цвета, или молока с чаем, не мог быть никем иным. Все–таки студенческая форма, кою большинство из остающихся в университете студентов носит и на каникулах, весьма упрощает жизнь детектива.

– Прощу прощения, – присев на табурет напротив заведующего факультетом практической магии, – вы ведь господин, прошу, извините, сэр Стабил?

– Чэм я–а могу ва–ам помоч? – спросил сэр Стабил, лишь после того как поставил кружку со своим ужасным пойлом на стол.

Кетрин оставалось признать, что сэр Майклус весьма неплохо говорит на нормальном, челове­ческом языке.

– Прошу прощения за то, что я беспокою вас. Вот что я обнаружила на двери директора Сэйлэнара, – произнесла девушка, бесстыдно прервавшая священный процесс поглощения чу­до­вищной смеси двух вполне неплохих напитков, если конечно пить их разделано, и протянула записку Сэйлэнара.

Как показалось Кетрин, текст в записке вновь изменился, став чем–то вроде: « РС, ответь на все вопросы девушки. Девушку зовут Кет Ренс», но уточнять это Кетрин не стала. На всякий случай даже отвернулась.

–Та–ак зна–ачит вы наследница–а сла–авной семьи Рэнс? – подтвердив опасения Кет, уточнил замдиректора.

– Да, – ответила студентка, решив поскорее перейти к делу, – я хотела узнать, не известно ли вам где живет профессор… Алиетта Брундершавтская?

– Алиэтта Брундэршавтская? – слегка удивившись, впрочем лишь после того как отпил из чашки, переспросил господин Нох, – вы развэ не студэнтка–а Фа–акультэта практикал мэджик?

– Да, – не стала спорить Кетрин, – но она мне нужна по несколько другом делу.

– Боюсь, что ничем не смогу ва–ам помочь. Профессор ушла–а из унивэ–эрситета около двух дэ–экад наза–ад. По мои–им свэ–дэньям она–а жила–а здесь, в унивэрситэтэ, – продолжая бессловесно растягивать слова, пояснил замдиретора.

– Вот как, – печально протянула Кетрин, но тут же ухватилась за еще одну возможность, – тогда, быть может, вы что–то знаете о Хенекусе Мергольте?

– Нэ хочу показа–аться грубы–ым, Мисс Рэнс, но ка–акова причина–а ва–ашэго интерестинг?

– Ничего страшного. Я провожу, вернее, помогаю с расследованием, одному моему другу. Вы ведь слушали о «Лендальском призраке»?

– О–у, да–а, оф кёс! – было бы ошибкой сказать, что господин Нох воскликнул, но стенографируй Кетрин эту беседу, она обязательно поставила бы восклицательный знак в этом месте. – Припоминаю–ю. Та–ак, это были–и вы. Бою–юсь, я–а не смог–у– ва–ам помочь. Это нэ то, о–у чэм може–ет говорит джентелмэн.

– Не то, о чем вы можете говорить? – прищурилась девушка, – что вы имеете в виду?

– Оу, зе гадс! Вы–ы все рано–о вэд узна–аэтэ, та–ак Или–и Иначэ, – похоже, всерьез расстроившись, произнес энгелец, – но вы должны–ы обэща–ать, что ничэго нэ сказа–ать оу них.

– Эм, хорошо, – не вполне понимая, в чем, собственно, дело, не стала спорить Кетрин, – если, конечно, они никого не убили.

– Оу, ноу, ничего таков–о. Ничего, что эесть нарушасть закон. Он живэт на–а улицэ Молча–аливых грибов, дом номбэр сри. Нэмбер квартриы я нэ зна–аю.

– Оу, – удивилась Кетрин, никоим образом не пытаясь насмехаться над замдиректора. Она–то думала, что после того как господин Нох допьет свою ужасную жидкость, которую по случайности называют тем же словом, что и нормальный чай, они поднимутся в его кабинет, а он так запросто взял и ответил, – простите за беспокойство и спасибо за подсказку, сэр Стабил.

– Ка–ак я мог вам отказать. Вэдь мэня проси–ил сам дирэктор, – вернув свою растянутую манеру речи, произнес господин Нох.

– Да, – уже встав, сообразила Кетрин, – а улица Молчаливых грибов… вы не помните, в каком она районе?

– Сэвэрный район. Кажэтся… ноп... мы можэм подняться в мой ка–абинэт и посмотрэт.

– Нет, что вы, – запротестовала Кет, – я не хочу вас отвлекать, сама как–нибудь разберусь. Прошу прощения за беспокойство.

* * *

– «Госпожа Илинха Сойорос, Министр Защиты здоровья и благополучия граждан Республики Лендал сообщила, что ввоз изделий из меха с островов Пяйят–Этеля, запрещенный полгода назад в связи с «негативным маннодным полем, вызванным неустойчивой природой населения» вновь разрешен. Как считают наши аналитики…». Да кому вообще интересно, ввозят меха или нет? – оторвавшись от газеты, спросил Еле.

– Ну, наверное, тем, кто их покупает, – предположил Мелирленс, одевая сапоги, подбитые изнутри мехом.

– Да я не про то… Пяйянт–Этель – это ведь пес морской знает где.

– Не дальше твоей родины, – парировал Мелирленс. – И только не говори, что ты не слышал про нармий(15). Знаешь, миленькие такие, с хвостами. Слышал, среди молодежи они стали отчего–то популярны. Даже клубы организуют, где носят искусственные хвосты да волчьи ушки. Интересно, с чего бы это…

– Спроси у своей дочери.

– Она ведь еще не молодежь… Прости, кого?

– Ну знаешь, маленькая такая, с косичками. Носит черное. Давно хотел спросить у тебя, почему ты ее одеваешь так мрачно?

– Она сама выбирает, – и не удочерял я ее. Просто…

– Что? Просто, что? – не унимался Еле.

– Просто оставлю тебя здесь дописывать квартальный отчет.

– А ты куда?

– Ну, мне ведь не надо прятаться от жены. Так что посиди тут. И да, если что, сразу сообщайте, – продолжил инструктаж Мел, одев зимний шлем с меховой опушкой и, что много важнее, внутренней меховой обивкой и меховыми же ушами.

– Так все–таки, куда ты?

– Дела, – кратко ответил Мелирленс, закрыв дверь перед носом Еле, прежде чем тот успел спросить еще что–то.

Первым делом капитан решил переговорить с кем–нибудь из гильдии «Гуся». А ее адрес человеку, столько лет прожившему в Лендале, можно было и не узнавать. В конце концов, «Красный гусь» не просто торговый домом. Он – значимая часть истории города, что–то вроде аристократических домов за границей. Если проводить аналогии, то в городском прейскуранте он занимал бы место не ниже принца крови.

Для солидности Мелирленс даже поехал на милицейской карете, дабы господа коммерсанты не решили, что он какой–то бесполезный городовой.

Господа коммерсанты и не думали о том, чтобы отдыхать даже в священные дни Нового года. Какой–то подросток, видно посыльный, едва не сбил Мела в дверях, не обратив ни малейшего внимания на его форму.

В зале на первом этаже, служащим одновременном столовой для работников и клубом по интересам для встреч с иноземными коллегами, оказалось довольно людно, особенно для утра третьего дня года. Было видно, что купцы не празднуют четвертый день подряд, а всего лишь завтракают. Насколько Мел знал, многие странствующие купцы–члены гильдий, как мелкие, так и крупные, старались встречать Новый год в родной гильдии, если конечно им позволяли это дела. Особого внимания на милиционера они не обратили, что лишний раз говорило о том, что встали они недавно. Конечно купцы – это не та публика, что обитает в питейных заведениях Лисьей площади, но все же свое общение с силами «безопасности общественного спокойствия» они стараются свести к минимуму. Хотя, насколько Мелирленс понял за годы работы в милиции, никто не испытывает особого желания общаться с его коллегами, да и с ним лично, каким бы замечательным человеком он ни был.

– Здравствуйте, – обратился он к пышной невысокой женщине лет пятидесяти, царящей по ту сторону стойки, – вы не подскажете с кем я могу поговорить по поводу…

Тут Мел положил на стойку свой шлем и полез в карман за блокнотом, дабы не перепутать имя потерпевшего, но его опередили.

– Вы ведь насчет малыша Иви?

– Сивикус Раальх, – подтвердил Мелирленс.

– Такая плохая история. Знала я, что вы придете. Рано или поздно.

– Знали?

– Так что, его нашли? – поставив протираемую кружку на стойку и воззрившись прямо в глаза капитана, спросила женщина.

– Нет, как раз занялись...

– А что же вы делали все это время? Надеялись, что Госпожа Морза(16) вам его под дверь положит?

– Но я только со вчерашнего вечера о нем знаю, – ничего не понимая, ответил Мелирленс.

– Как так? К вам ведь обратились еще до Нового года. Офицер, представительный такой, сказал, что его найдут.

– А в чем его обвиняют?

– Обвиняют?! – возмутилась женщина, – да в чем обвинять–то малыша Иви можно? Пропал он.

– Но разве с ним не пропало 300 крон или что–то вроде того.

– Ты что говоришь! Ты, вообще, милиционер? А то выглядишь ты как–то больно подозрительно. Малахольный какой-то.

– Хорошо, – сменил тему, уходя от конфликта, Мел. – С кем я могу поговорить насчет него? С кем он имел дела в гильдии?

– Поговорите с малышом Селли. Он вон там вот в углу сидит.

Проследив за указующим перстом трактирщицы, капитан обнаружил в дальнем конце зала сгорбленную спину какого–то великана, явно задавшегося целью пробуравить взглядом стену. Под определение «малыш» он не очень–то подходил.

– Он, бедняжка, все изводиться с тех пор как Иви пропал. Они ведь дружили с самого девства.

– Благодарю вас за помощь в расследовании.

– Вы уж найдите Иви. Всемогущая Алхера(17), пусть он останется жив, - донеслись причитания тетки до слуха офицера, когда тот уже направился к следующему из свидетелей.

– Доброго утра, – поздоровался Мелирленс, – я из милиции, могу я с вами поговорить?

Реакции не последовало.

– Простите? – Мелирленс осторожно дотронулся до плеча мужчины.

– Вы из милиции, – раздался хриплый бас. – Садитесь.

– Вы друг Сивикуса? – начал разговор Мел.

– Я ведь вам уже все говорил, – не отрывая глаз от стены, ответил «малыш Селли».

– Я от Кристиллы Макисейской. Это имя вам ведь о чем–то говорит?

– От этой ведьмы, значит, – еще больше сгорбившись, отозвался мужчина.

– Ведьмы? Вы злитесь на нее?

Мел наклонился чуть ли не к самому столу, дабы установить визуальный контакт, но тут великан сам поднял на милиционера взгляд, продемонстрировав свой, уже несколько дней небритый, подбородок.

– Злюсь?! Да, я на нее злюсь. Все с нее ж началось. И ведь я сам помог им... воссоединиться, – гневно ответил великан с таким видом, будто выплевывает если не яд, то уж точно что–то не слишком вкусное.

– Что вы имеете в виду? – продолжал настаивать милиционер, но его собеседник, похоже, был не в том состоянии, чтобы рассуждать трезво.

Он встал, закрыв своей тенью всего Мела. Тому, кончено, приходилось иметь дело с разными людьми и не раз побывать в опасных ситуациях, но даже он сглотнул при виде этого богатыря, словно сошедшего со страниц старых сказок про убийства исчезающих видов животных.

– Простите, я совершил ошибку, – тяжело проговорил Селли, – я не в том состоянии... Позвольте мне отвести вас к более компетентному человеку.

– Хорошо, – не стал спорить Мел. Поговорить можно будет, когда этот господин – друг пропавшего, будет в лучшем состоянии. А сейчас вряд ли получится добиться от него чего–то вразумительного. Конечно, можно было бы его арестовать, обвинив, скажем, в нападении на офицера милиции, но к чему портить отношения, особенно в окружении членов его гильдии. В конце концов, человек всего лишь слишком сильно переживает за своего друга. Если взять в расчет его размеры, то он и вправду может напасть, а тут уж дело парой синяков не закончится.

Пока Мелирленс рассуждал сам с собой, они успели подняться на второй этаж и останови­лись перед дубовой резной дверью, судя по всему, принадлежащей какому–то высокому чину гильдии. Здоровяк заглянул внутрь, обмолвился парой слов с кем–то внутри, после чего пригласил Мела войти, сам оставшись снаружи.

Кабинет в полной мере соответствовал своей монументальной двери: большая комната, не дотягивающая до зала, и все же раза в полтора больше спальни Мела, не говоря уже о его кабинете, резная мебель, изразцовая печь на ножках, камин, паркетный и явно не еловый пол с рисунком... Словом все, что требуется для того, чтобы произвести впечатление.

Хозяин кабинета, вставший при входе гостя, смотрелся здесь вполне органично. Молодой мужчина, пожалуй, ровесник капитана, несколько выше его, в узких прямоугольных очках, с худыми щеками, острыми скулами и подбородником, светлыми волосами, ровно постриженными по уровню мочек. Одет в серебристый камзол с серебряным шитьем. По– видимому как дань приходу Ледяной королевы(18).

– Прошу вас, садитесь, господин?

– Капитан Мелирленс Меллерс.

– Аилсирифилсу Раальх, распорядитель дел гильдии в городе. Присаживайтесь, – вновь указав на кресло, предложил господин распорядитель.

– Полагаю, вы знаете по какому делу я здесь? – начал разговор Мел.

– Разумеется. Я попросил направлять ко мне всех, кто приходит по поводу данного прискорбного случая.

– Нам поступило заявление о пропаже господина Сивикуса Раальха от госпожи Кристиллы Макисейской, его подруги.

– Вы ведь действуете не в официальном порядке? – взглянув на Мела поверх очков, уточнил господин Аилсирифилсу.

– Эм, – несколько замешкался капитан не ожидавший, что его раскусят так скоро, – могу вас заверить…

– Не беспокойтесь, – подняв руку, остановил милиционера торговец, – я не ваш враг. Для нас исчезновение Сивикуса – большой удар.

– Но как вы узнали? – сдался Мел.

– Я помню ваше имя, господин Мелирленс и помню, что вы работаете в милицейском управлении Керлендерского района. Мы же обращались за помощью напрямую в канцелярию министра, а госпожа Кристилла в милицейское управление Нового района.

– Неужели даже вы читали «Лендальский вестник»? – чуть ли не жалостливым голосом спросил Мел.

– Я узнал о вас из «Счастливого купца». Не беспокойтесь, ничего плохого о вас не писали. Но все же полагаю, вы бы хотели перейти к делам текущим.

– Если вы не против, господин Аилсирифилсу Раальх.

– О–о, – удивленно улыбнулся господин управляющий, – с первого раза мое имя запоминают лишь мои собратья по ремеслу.

– Работа обязывает, – кратко ответил Мел, который конечно не был против посоревноваться в остроумии, но хитрость и ум этого человека невольно заставляли насторожиться.

– Быть может, наши занятия не так далеки друг от друга.

– Только вы зарабатываете деньги, а я ловлю тех, кто деньги зарабатывает.

–Всегда можно изменить свою судьбу.

– Мне больше нравится ловить. Да, ваша фамилия ведь Раальх? – поставил точку в этой пикировке Мел.

– Хотите спросить, не родственник ли я пропавшего, и не имел ли что–то против него?

– Да, что–то в этом роде, – сухо ответил Мел.

– Не больше, чем все другие приемыши «Гадкого утенка» с…, – господин управляющий делами гильдии поднял очи к резным балкам потолка, но уже через пару секунд продолжил, как будто бы в переплетении узора крылась подсказка, – с 1148 по 1165 годы.

– Так вы – сироты приюта, который содержит ваша гильдия?

– Да, крайне эффективная организация, господин капитан. Городской милиции подобное также не помешало бы.

– Боюсь, тогда нам придется перейти на воду и хлеб, а вместо жезлов(19) использовать хворостины. И все же, что за отношения связывали вас и «Лабораторию»?

– Вполне законные, господин Меллерс. В конце прошлого года, чуть больше, чем за декаду до его окончания, ко мне пришел Сивикус. Вернее он пришел к своему другу, Арселлинксу Раальху, тому, кто привел вас, и попросил помощи. Их лабораторию сократили в связи со смертью их руководителя.

– И вы так просто согласились дать им помещение и деньги?

– Их проект мне понравился. С тех пор как «Кофейная гильдия» нашла ТВ-Шары, один из которых уже обретается на вашем поясе, мы всеми силами старались заполучить что–либо сравнимое с ними. Технологию, способную создать новый рынок.

–Вы посчитали, что «Лаборатория» предоставит вам подобную технологию?

– И до сих пор так считаю. Я выбрал Сивикуса главой лаборатории, ведь именно он пришел сюда. Полагаю, вы понимаете какой это удар по всей гильдии и лично мне.

– А почему вы мне это говорите?

– Полагаете, я должен опасаться, что вы тут же кинетесь сообщать нашим конкурентам эту новость? – усмехнулся Аилсирифилсу, – вы не такой человек.

– Даже вы можете ошибиться.

– Могу, но это уже не новость для тех, кому это важно. Но знание того, что у нас есть какая–либо технология и обладание этой технологией – вещи разные.

– В таком случае вы не думаете, что Сивикуса мог похитить кто–то из конкурентов?

– Или он сам бежал? – продолжил мысль капитана купец, – нет. Мы бы знали. В таком случае с нас бы уже что–либо потребовали бы. Не хочу сказать ничего дурного про Сивикуса, но сам он не достаточен для воссоздания «Машины–02». Он умен, но не он ее изобрел. Был лаборантом, до того как стать главой лаборатории.

– То есть, бежать ему самому не было никакого смысла? Большая зарплата, интересная работа, и надежды на огромные прибыли. Любимая девушка.

– В перспективе, да, – не стал спорить Аилсирифилсу.

– Тогда почему вы сказали, что он бежал, прикарманив каких–то жалких 300 крон?

– Таково решение гильдии, – развел руками глава Лендальского отделения. – Быть может, мой кабинет и один из лучших, но это вовсе не значит, что я заправлю здесь всем. Я занимаюсь делами гильдии в Лендале, но после пропажи Ивика, это дело посчитали достаточно важным, чтобы обсуждать на совете.

– А почему вы подали прошение о поиске пропавшего, а не преступника? – продолжил допрос Мел.

– Подобные дела стараются не выносить за пределы гильдии, как и любой другой семьи.

– Но как понимаю, лично вы не согласны с решением гильдии? – уточнил капитан.

– Если бы был, то не говорил бы с вами, – печально улыбнулся Аилсирифилсу.

– Но вы не представляете, куда могли деться эти деньги?

– К сожалению, это меньшее, о чем я могу сейчас думать. Пропажа незначительна.

– 300 корон это, значит, ерунда, – себе под нос протянул Мел, который получал примерно столько же за полгода работы. – Спасибо за то, что потратили ваше время. Да, вы не могли бы дать разрешение осмотреть то помещение, что вы им предоставили? Склад на Обмылкинской набережной?

– Да, конечно, – согласился управленец, доставая из стола ключи, – после пропажи Сивикуса склад закрыли.

– Благодарю, и еще, я мог бы поговорить с Селли?

– Да, но если позволите, чуть позже, когда он будет в лучшем расположении духа.

– Сегодня вечером?

– Как скажете, господин капитан.

– Тогда до вечера, господин…

– Можете звать меня Аилси.

* * *

К счастью, возница город знал много лучше энгельца и самой Кетрин, которая, по большому счету, и не могла знать Город много лучше иностранца, ведь жить в нем начала чуть больше года назад, даже меньше самого господина Ноха. Несмотря на пусть и слабую, но все же надежду волшебницы, никаких говорящих грибов или хотя бы давших обед молчания, на улице на нашлось. Оставалось надеться, что они вырастут осенью.

Огорчившись, Кет стала размышлять, как же отыскать требуемого человека. Спустя секунды три пришла к выводу, что если не единственным, то наиболее простым и эффективным методом будет поочередно постучаться во все двери в обозначенном доме, имевшим, к счастью, всего лишь одну парадную, что значительно облегчало задачу.

Конечно, были и другие пути. К примеру, можно было заглянуть в астрал, изловить кого–либо из тамошних обитателей и послать разыскивать требуемую личность, или же просто спросить, где живет этот господин Мергольт. Вот только жители астрала, нечасто интересуются делами простых обывателей. Ну а если уж интересуются, то первыми, кто узнает об этом, становиться эти самые обыватели, что уж точно их не радует. А еще, розыск свидетеля методом простого расспроса соседей, как настоящий детектив, был много интереснее разнообразной заумной волжбы.

Результат дала уже вторая дверь. Выглянула женщина средних лет в переднике поверх платья и с руками, белыми от муки.

– Здравствуйте, пусть и ваш дом не обойдет милость госпожи Морзы(20). Вы не могли бы подсказать, где живет господин Хенекус Мергольт? – на одном дыхании выпалила Кетрин.

– Профессор–то? А он тебе зачем, девочка?

– Я учусь в университете, мне надо спросить его… по учебе.

– А тебе не рано еще у профессора учиться? Он ведь алгебре высочайшей учит.

– Мне девятнадцать, – с укором посмотрела на женщину Кет. Конечно, она была не очень высокой, но все же мало кто сомневался в том, что она студентка, хоть девочкой называли нередко.

– Ну, смотри, – пригрозила пальцем женщина, и все же ответила. – На третьем этаже он. Восьмая квартира посредине.

Профессор Хенекус откликнулся на стук не сразу, впрочем, времени прошло не так много, чтобы Кет решила, что никого нет дома.

– Здравствуй, ты к кому? – спросила высунувшаяся из–за двери пожилая частично облысевшая профессорская голова со все еще упитанными щеками.

– Полагаю что к вам, если вы господин Мергольт, – отозвалась Кетрин.

– Я–то – это я. Вопрос в том, кто ты. Ни на одного из моих двоечников ты не похожа, как, впрочем, и на моих студентов. Не решила же ты поглядеть на своего нового профессора заранее.

– Я из магического корпуса, господин профессор, но пришла к вам по другому вопросу. Я по поводу пропажи Ивика. Э–э… То есть Сивикуса Раальха.

– Вот как, – несколько погрустнел профессор. Помолчал несколько секунд, только после чего продолжил – проходи.

Профессор открыл дверь, пропуская Кетрин, сам отправившись в куда–то по коридору. Закрыв дверь и сняв верхнюю одежду Кет отправилась за ним.

Квартира господина Мергольта оказалась достаточно большой, во всяком случае, больше квартиры Мела и уж точно не шла ни в какое сравнение с клетушками общежития. Сам же профессор был несколько грузным пожилым мужчиной в халате и тапочках. Впрочем, даже несмотря на то, что в порядок он себя привести еще не успел, а может и не собирался на праздниках, он, живя один, на дряхлую развалину похож не был, хоть и был раза в два старше ее отца.

– Садись, – указав на диван, сам усевшись в кресло напротив, махнул рукой профессор Мергольт.

– Полагаю, мне стоит объясниться, – начала Кетрин. – Я прихожусь дальней родственницей Кристиллы Макисейской, сама уж не знаю, кем именно, но это и не так важно. Она откуда–то узнала, что я знакома с одним милицейским офицером и вчера попросила меня попросить его разыскать Ивика. Мел, мой друг, согласился. И я помогаю ему с расследованием. Я ведь не ошиблась, вы знали господина Раальха?

– Господина, – усмехнулся профессор, похоже сразу повертевший девушке. – Да, я знаю Ивика, но в последние дни не говорил с ним. Последние дни до того, как он пропал. Я ведь в университете остался, не мог уйти, хоть и хотел. Тебе бы с Каспом поговорить, или с Алли.

– Алли это... Алиетта Брундершавтская, так? – уточнила Кет.

– Да, она самая. Кстати, а как тебя–то зовут?

– Кетрин Ренс.

– Ренс, – удивленно повторил профессор. – Твой дед был ректором, когда я учился.

– Прадед, – поправила Кет.

– Теперь понятно, почему ты в столь юном возрасте уже учишься на мага.

– Мне зимой 20 исполнится, – сообщила Кет уже во второй раз за четверть часа и продолжила, опережая следующий обычный вопрос, – а волосы мне достались в наследство от отца и его экспериментов.

– Ох уж эти маги, – вздохнул Хенекус.

– И не говорите, – в тон повздыхала Кетрин, – ужасные люди. И все же, чтобы не забыть, вы не знаете, где живет госпожа Алиетта?

– Гораздо ближе, чем ты думаешь, волшебница, – раздался из коридора женский голос.

Оторвав взор от ручки кресла, в котором сидел профессор, девушка обнаружила на пороге комнаты высокую, как и положено Древней, эльфийку с золотистыми мокрыми после ванны, волосами и заостренными ушами, проглядывающими между волос, о чем и не замедлила сообщить миру.

– Древняя…

– Ведьма, – отпарировала Алиетта.

– Рад, что вы нашли общий язык, – вклинился профессор.

– Так вот, значит, почему замдиректора мне говорить не хотел про вас, – сообразив, пробормо­тала Кет.

– Пусть я ушами и не очень дорожу, но слышу я более чем хорошо, – сообщила Древняя.

– Так что, вы и правда вместе? – решила в полной мере прояснить ситуацию Кет. – То есть не просто живете в одной квартире, а Вместе?

– А тебя что–то не устраивает? – с вызовом спросила эльфийка, демонстративно сев на подлокотник кресла профессора Мергольта, – хочешь сказать, что я слишком стара для людей, родившихся в этом веке?

– Думаю, она имела в виду нечто диаметрально противоположное, – усмехнулся профессор.

– Не доросла она еще до того, чтобы судить о чувствах взрослых.

– Так даже лучше, что вы здесь, – вернула разговор в более продуктивное русло Кет. – Мне ведь не надо вновь представляться, раз у вас столь превосходный слух, госпожа Алиетта?

– Можешь не трудиться, – позволила последняя, – лучше объясни, что ты хочешь узнать?

– Все, что могло бы помочь объяснить, куда делся господин Сивикус. Может… может он застал вас ночью вместе, и вы превратили его в послушного раба, коего держите на чердаке, посредством своих чар Древней?

– Чарами из здесь присутствующих балуешься только ты, деточка, но если тебе так хочется пособирать паутину на голову, то никто тебя держать не будет.

– У тебя есть основания полагать, что Ивик жив? – осторожно, но явно с надеждой, уточнил господин Хенекус. – Ведь было бы проще просто убить, если бы мы хотели что–то скрыть.

– Есть основания полагать, что его нет среди мертвых, – уклончиво объяснила Кетрин. – Думаю, будет правильно, если вы расскажете мне, что происходило в последние дни. Ведь только так можно будет понять, куда он мог пропасть.

– Конечно, – не стал спорить профессор.

Эльфийка промолчала, а Кетрин вооружилась блокнотом и карандашом. Лупу в своей комнате ей найти не удалось, но и ее, как необходимый минимум инвентаря детектива, она собиралась в скором будущем приобрести.

– Начать, думаю стоит... с начала. Полагаю, что вся эта история как–то связана с «Машиной», так что и начать следует с ее появления, – приготовился к неспешному рассказу господин Мергольт. – Записями о «каменных книгах» Древних, Крав, то есть Краавтис Зеланский, увлекся еще лет пятнадцать назад. И чем дальше, тем больше. Вскоре он занялся созданием «Машины», «Машины–01», по большому счету – копии аппарата для чтения «Каменных книг», насколько можно было воспроизвести копию по тем обрывочным манускриптам.

Собирал он ее что–то около восьми лет, если не больше, помогать ему я начал уже тогда. Много проблем было с тем, что, как оказалось, наши головы работают немного не так, как головы Древних. Тогда к нам присоединилась Алиетта.

– Просто ты в собственных расчетах запутался, мой дорогой Хени, – ласковым голосом кобры, уже приготовившейся наброситься на какого–нибудь беззащитного грызуна, возразила Алиетта, – и пришел ко мне умолять разобраться в этих сложных формулах, совсем как раньше. Когда же Крав мои уши увидел, схватил меня и начал прикреплять ко мне провода.

– Может и так, не помню уже.

– Помнишь ты все. Просто тебе все еще стыдно, что с такой простой задачкой разобраться не смог.

– Ладно, – сдался, профессор Мергольт, – мне и правда крайне стыдно за это, но что уж теперь поделаешь. И тут Краву пришла идея, что будет много лучше вместо создания просто аппарата для чтения книг Древних, многие из которых еще и переводить надо, ведь кроме высокой квеньи(21), зачатую крайне сложной, они еще и на диалектах писали, создать аппарат, моделирующий миры. Разумеется, не настоящие Миры, не то, чем занимается магия Истинная(22), а скажем так, безопасные подделки.

Так появилась «Машина–02». Тогда нас стало еще на одного больше. К нам присоединился Жорельс Каргат, ставший механиком Машины. Все же знаний механики и электричества нам стало уже не хватать. Тогда же Крав бросил преподавать, а через пару лет от него ушла жена. Уж слишком много времени он уделял «Машине». Уже года два назад умер Жорельс, но он успел взять себе ученика, Желкинса. Моего второго помощника в лабораторию привел я, а Дронги, автора истории и Мастера персонажей – Алли. Самого Ивика тоже я, а Фили… Алли, не ты?

– Он сам пришел к Краву, вместе с Бареком за полгода до того, как ты Ивика пригласил.

– И точно, то–то я не помню. Но все это к делу не относится по большому счету. И если бы не смерть Крава, мы бы так и сидели в лаборатории и ничего этого не было бы.

– Смерть? – переспросила Кетрин, оторвавшись от блокнота.

– Ничего, что могло бы заинтересовать хоть кого–то. Обычное кровоизлияние, хоть выглядело и жутко, но он, похоже, и не почувствовал ничего. Умер в больнице спустя три дня. После этого наш директор закрыл лабораторию. Руки–то у него давно чесались, но пока Крав был жив, он не мог, не испортив отношения чуть ли не со всем корпусом. А так глава проекта мертв, проект же интереса не представляет, значит можно закрыть, пусть он почти и готов.

И вот тогда Ивик удивил всех, включая меня. Не знаю, чего уж он наплел в гильдии «Гуся», но они не просто помогли лаборатории, но заключили с ней контракт как с равным партнером. На этом, однако, мое участие в этой истории заканчивается. Слишком многое меня связывает с университетом, чтобы все бросать.

– Я–то бросила, – возразила Алиетта.

– Ты ведь знаешь, я не люблю менять свои привычки. И давай, лучше рассказывай дальше, чем придумывать, как бы меня подколоть, а я пойду пока кофе сварю.

–Ла–адно–о, – протянула Древняя, плюхаясь в опустевшее кресло. – Итак, как сказал этот трусливый лапатте, из университета он не ушел, а допустить, чтобы его профессор одновре­мен­но занимался антинаучной деятельностью и преподавал, циркуль в очках, понятное дело, не может. С этим дезертиром сбежало еще двое, Фил и Барек… Хен, не забудь про шнапс в кофе! Так вот, один преподавать пошел, а другой – докторскую писать. Зато к нам присоединилась подружка Ивика, следить за хомячками, а сам Ивик стал большим начальником, что мне–то на руку. Должен же кто–то разбираться со всеми эти бумажками. Ну и собственно, все.

– Все?

– Дальше–то ты знаешь. Ивик испарился.

– А вы, похоже, не так уж сильно этим огорчены, госпожа Алиетта?

– Ну что же мне огорчаться, коль я его извела своей «магией».

– Что вы имеете в виду? – прищурилась Кетрин.

– Ну не знаю, может Ивик сбежал, испугавшись ответственности. – Я ведь в конце концов посодействовала тому, что они, наконец, переспали. А может Кри права, списывая все на свою мамашу, кто вас, волшебниц разберет.

– Посодействовали. Это каким образом? – всерьез заинтересовалась Кетрин.

– Пригрозила Ивику, что если он за выходные не затащит свою подружку в постель, то я сама ею займусь.

– То есть?

– Мои предки и не такими шалостями занимались, хочешь, могу и тебя научить, – приблизив­шись к лицу Кет чуть ли не вплотную, произнесла Древняя.

– Как–нибудь в другой раз, – невозмутимо ответила та, – а сейчас все же постройтесь вспомнить, было ли что–то еще необычное в последние дни?

– Хм… – похоже всерьез задумалась эльфийка, – был один случай. За пару дней до того, как исчезнуть, еще до приезда большой шишки из гильдии, он заснул в «Королевстве».

– То есть, как это заснул?

– Сама не знаю. Чуть ли не весь день, часов пять, а то и больше провел там, но сам этого не помнил.

– А раньше нечто подобное случалось?

– Когда находишься внутри и правда время не замечаешь, но при этом все же понимаешь, что оно проходит. По его же словам прошло не больше получаса.

– А какие–нибудь еще проблемы с «Машиной» случались?

– Не больше, чем с любой другой новой, доселе неизвестной технологией. Остальные иногда в обморок падали, но в последнее время такого не было. Пожалуй, никаких серьезных проблем, кроме этого случая.

– Остальные? А вы нет.

– Думаю, за это надо сказать моей маме спасибо, – усмехнувшись, ответила Алиетта. – Хен же сказал, что у моих многомудрых предков мозги чуть крепче.

– Похоже, вы не слишком их любите, ваших «многомудрых предков»?

– Вы уверены, что ответ на этот вопрос поможет вам найти Ивика, детектив Ренс? – несколько резче приличного, оборвала Кет Алиетта.

– Не думаю, – не стала настаивать Кетрин.

– В таких случаях говорят: вопросов больше нет, если что–то вспомните сообщите, – подсказала эльфийка.

– Однако я скажу, что хотела бы осмотреть место исчезновения, вдруг оно что–то подскажет.

– Можно сказать и так, - не стала спорить ее собеседница.

– А еще, – продолжила волшебница, – скажу, что была бы вам крайне благодарна, уважаемая госпожа Древняя, если вы все мне там покажете.

– Какие наглые пошли ведьмы в последние время… М–м, а какая погода сейчас?

– Холодно и снег идет. Я вас на кухне подожду.

– Умная ведьма.

– Да, – уже на пороге обернулась Кет, – вы не знаете, здесь где–нибудь поблизости продают лупы?

* * *

Мельница оказалась не просто заперта. Ворота были заперты на большой замок с толстенной дужкой, хоть и он закрывался ключом, вполне обычным, а не из тех которыми, при случае, можно и отбиться от грабителей. Из своей практики Мел знал, что любой разумный вор перепилит дужку подобного замка, если конечно она без мифриловой проволоки. В последнем случае много проще проломить стену или дверь, что уж здесь–то не составило бы особого труда. Дополнительной преградой стал снег, который намело во двор. Впрочем, и эту преграду капитану милиции удалось преодолеть.

За воротами располагалось помещение размером чуть ли не во всю длину здания с мощеной площадкой для въезда повозок. По–видимому, в бытность работающей мельницы здесь разгружали товары. Свет проникал сюда лишь сквозь несколько узких окошечек под потолком. Искать лампу и думать, как ее включать у Мела не было никакого желания. Тем паче, что не было никакой гарантии, что она здесь хоть когда–то имелась. Так что он воспользовался портативным милицейским фонариком с ДЖИН лампой, изготовленной по особой технологии не в виде обычного шара, а эллипсоида, что обеспечивало малые размеры и при этом позволяло разместиться внутри демону достаточного размера для освещения большого помещения. Ломались они, впрочем, отчего–то чаще. То ли затемнять эллипс сложнее, то ли Демон Жидкий Искрящий Нагревающийся раньше приходил в бешенство в колбе где даже и позу то толком не поменять.

На первом этаже, по всей видимости всецело отданным под склад, ничего интересного капитану обнаружить не удалось. Интересовал же его, в первую очередь, кабинет Сивикуса и комната, в которой он жил. Привлек к себе внимание разве что самодельный плакат, висевший на дальней стене с краткой и крайне безапелляционной надписью: «Никакой магии!!!».

На втором этаже оказалась кухня и четыре кабинета. Спросить который из них был кабинетом Ивика, Мел позабыл, но догадаться оказалось несложно. Очевидно, что им был тот, в котором имелись кресла перед камином. Ведь кому еще могут понадобиться кресла перед камином кроме начальства – для приема гостей да меценатов. С другой стороны, некоторые сомнения вызывала гора ящиков, сложенная у стены, накрытая мешковиной, но все же превосходные кожаные кресла перед камином и большие часы с боем казались достаточно убедительными для того, чтобы можно было забыть про ящики. В конце концов, что только не случается во время переезда.

Ничего конкретного найти Мелирленс не надеялся. Он ведь даже не знал, в какую сторону копать. В зависимости от причины пропажи разнились и улики.

В некотором смысле расследовать убийство много проще. Там, как минимум, есть тело и то, что его окружает. Здесь же тела нет, его либо растворили в воздухе, либо оно ушло само. Но опускать руки герой, раскрывший дело «Лендальского убийцы», не собирался, так что все, что ему оставалось, так это начать поиски улик. Для начала Мел решил осмотреть письменный стол. Ведь если Сивикус все же сбежал, прикарманив деньги гильдии, здесь могут остаться какие–либо записи, свидетельствующие об этом. И все же капитан сомневался в официальной версии гильдии. Не таким человеком, судя по всему, был этот Ивик, раз уж работал за гроши лаборантом при университетской лаборатории. Но чего только не бывает, когда на человека даже против его воли, падает гора денег.

* * *

– Волшебница, а твой отец до сих пор пьет этот жуткий разбавленный Тор(23)?

– Да, а откуда вы знаете? – удивленно взглянула Кет на эльфийку.

– Может, ты не поверишь, но твой отец тоже был молод, и был на редкость красив, – открыла ужасающую тайну Алиетта.

– Вы ведь терпеть волшебников не можете, разве нет?

– Ну–у, какие только ошибки по молодости не делаешь.

– Кстати, давно хотела у вас спросить, а сколько вам лет, раз уж вы и с моим отцом и с господином Мергольтом встречались? – проигнорировав подробности личной жизни отца, в ответ атаковала девушка.

– Хон диару, здесь кто–то до нас побывал, – прервала пикировку Алиетта.

Что подразумевалось в первой части, Кет не имела ни малейшего понятия, кроме того, что это было каким–то ругательством. Сколько Кетрин успела понять за свою не такую уж длинную, но все же насыщенную жизнь, после того, как люди столько лет говорят на неродном языке, то если для чего–то они и используют родной, то исключительно для ругани. Зато объяснять вторую не было особой нужды. От ворот до мельницы – трехэтажного фахверкового здания, в глубоком снегу тянулись чьи–то следы, а одна из створок ворот была чуть приоткрыта.

– Воры?

– Он еще там, так что поторопись, – с этими словами Алиетта запрыгнула в заваленный снегом двор, и быстро, едва уловимо для глаза перебирая ногами, ринулась к воротам. Кет лишь ахнула. И ведь она не почувствовала никакой магии, конечно это не значило, что этой самой магии нет, но тем не менее.

– Ну что ты там застряла? Раздалось уже с той стороны.

– Размышляю, как же люди умудрились вас победить, – несколько натянуто пошутила Кетрин.

В действительности же, Ренс моалшая размышляла, как лучше перебраться через двор. Конечно, любой обыватель, в занятиях магией не искушенный, предложил бы ей перелететь, но это колдовство довольно энергозатратное, да и полет Кетрин хоть и не запускал ее в космос, но все же был не очень стабильным, а позориться, плюхнувшись в снег посредине пути ей не хотелось. Ничего же, что сошло бы за помело, поблизости не наблюдалось.

Другим очевидным для невежды способом было бы растопить снег, но мало того, что растопить десяток метров снега не так уж и просто, хоть в этом и не было ничего невозможного. В подобном крылась другая неприятность. Промочить ноги в ледяных лужах еще хуже, чем в снегу, который можно просто отрясти, в отличие от воды. Так что оставалось лишь одно, если Кет не собиралась позориться перед Древней, прорываясь через снег как все обычные люди. Конечно, если бы и та пошла как нормальный человек, волшебница вряд ли бы за магию взялась, но уж после столь потрясающей пробежки, она просто не могла посрамить честь людского рода.

– Госпожа Алиетта, отойдите чуть в сторону, пожалуйста.

– Только мельницу ненароком не снеси, – раздалось с той стороны двора.

Кетрин уже начала колдовать. Развела руки в стороны чуть ниже ширины плеч, направив ладони вперед и растопырив пальцы, уже начав шептать заклинание:

– О духи ветра, братья Ром и Нум,

Дозвольте силы вашей взять чуток.

Вокруг рук появились едва заметные вихри, впрочем, заметить их кроме самой Кетрин мог лишь большой специалист, ну и еще, может, эльф.

– О духи ветра, братья Форем и Хаур(24),

Доверьтесь мне и повинуйтесь.

Она начала сводить руки, поднимая их над собой, уплотняя воздух в коридоре между ними.

– О ветры севера и юга,

– Сплетите меч, что стали будет крепче,

Свела руки над головой так, как будто бы держит двуручный меч. Теперь уже и со стороны был заметен столб воздуха с вихрем снежинок внутри.

– О ветры запада, востока. И прочих всех сторон

– Придайте мечу остроты, что камень рассечет

Теперь столб приобрел более вытянутую форму, даже начав поблескивать

– Обрушьте ж мощь свою вы предо мной!

Кет опустила руки. И к ее удивлению ровным счетом ничего не произошло. Точнее, почти ничего. На снегу справа от едва заметных следов Алиетты появилась ровная полоса, рас­се­каю­щая весь двор, а от дверного засова отвалился небольшой чурбак, обитый с лицевой стороны жестью.

– Это было впечатляюще, – похвалила студентку обладательница заостренных эльфийских ушей.

– Подумала, что будет много удобнее исследовать дом в разрезе.

– Вот только тебе придется оплатить гильдии его стоимость, – напомнила Алиетта, которая, несмотря на явный риск, и не подумала сделать хоть шаг в сторону.

Волшебница же начала заново:

– О духи ветра, братья Форем и Хаур,

Доверьтесь мне и повинуйтесь.

О ветры севера и юга,

Сплетите меч, что стали будет крепче,

Обрушьте ж мощь свою вы предо мной!

В этот раз, с использованием сокращенной версии заклинания результатом стало облако снега, разлетевшегося в разные стороны, и утрамбованная тропинка шириной сантиметров двадцать.

– Если, не считать, что ты полностью уничтожила следы того, кто пришел перед нами, да всего того шума, что ты наделала, недурно, – поприветствовала волшебницу на другой стороне эльфийка.

– Ему будет полезно слегка испугаться, – возразила Кетрин.

– Даже если он вооружен?

– Ну не станет же он сразу палить.

– И все же, надеюсь, ты уже умеешь ставить щиты от жезлов.

– Вроде того, госпожа Алиетта, – согласилась Кет, как раз перебиравшая в голове все свои, не такие уж обширные, навыки боевой магии, в которые не входило ничего, что могло бы помочь против заряда жезла, – лучше держитесь сзади.

– Не думаешь же ты, что я беззащитна? – похоже, всерьез оскорбилась Древняя.

– Быть может, и нет, и все же последние лет сорок вы преподавали.

* * *

Наконец капитан милиции обнаружил в столе кое–что интересное: тетрадь ежедневных записей главы лаборатории. Вернее он думал, что это что–то интересное, но, судя по записи на обратной стороне обложки, принадлежала тетрадь не Сивикусу Раальху, а его пред­шест­вен­ни­ку. Да и заполнена была хорошо, если пятую часть. Конечно как вещь, лежавшую в столе, а значит, чем–то важную, ее следовало просмотреть, если никаких других улик не найдется, но тратить на это время сейчас не было никакого смысла. Тем паче, что здесь было зверски холодно. Дневник, вместе с парой десятков других тетрадей и папок из стола, капитан решил забрать с собой, но прежде чем вызвать коляску, нужно было еще проверить помещения наверху.

Сложив документы парой стопочек на столе, Мел вышел в коридор, и преодолев большую часть коридора, услышал скрип на лестнице.

«Воры?» – промелькнуло в голове машинально застывшего капитана.

Милиционер уже был готов отогнать от себя эту мысль, но услышал голоса, и, что хуже, в конце коридора заметил ярко очерченные тени, которые не могли быть ничем иным, кроме как Лайтингом . А это значило, что сюда забрались либо студенты, маящиеся от безделья, либо, все же воры, владеющие магией. И все же, если бы это были профессионалы, то они вряд ли не заметили бы, что дверь открыта родным ключом. А значит – студенты. Вот только это делало ситуацию лишь хуже. Воры, в отличие от студентов, знают, что нападение на милиционера – не лучшая идея для идиотов, забравшихся на склад гильдии.

Кем бы они ни были, Мелирленс снял с пояса жезл, встав за углом как раз так, чтобы лестница была видна и хорошо простреливалась, а он в тоже время был закрыт углом. Заклинание света погасло. Должно быть, они его заметили. Мел напрягся, пожалев, что забыл шлем в кабинете.

* * *

– А вам не показалось странным, что дверь не была взло…

– Стой, я что–то слышу.

– Они там?

– Погаси. Он нас заметил. Затаился.

– Я могу…

– Только не предлагай снести полдома вместе с ним.

– Нет, я совсем не это…

– И огненными ша..

– Да нет же! Дотянуться до него сквозь астрал поцелуем мрака.

– А без этой вашей мистической лирики можешь обойтись?

– Ну, ему сведет мышцы.

– В тюрьму собралась?

– Причем здесь тюрьма?

– Не знаю, чему вас там учат, но сердце – это тоже мышца.

– Да знаю я. Я ведь не все мышцы…

– Кет?! – раздался удивленный возглас сверху.

– Ты его знаешь? – уточнила эльфийка.

– Мелирленс?

– По всей видимости, да.

– А ты не одна?

– Да, – подтвердила Кетрин, наконец, поднимаясь на этаж, – это госпожа профессор Алиетта Брундершавтская – помощник главы лаборатории.

– Глава расчетного отдела, – поправила эльфийка.

– Здравствуйте, а вы… – поприветствовал разжалованного профессора капитан, сбившись на полуслове, заметив уши.

– Что–то не так? – ощетинилась Алиетта.

– Просто я не думал, что вы… что вы так молоды. В смысле, профессора, они ведь если не всегда бородатые, то хотя бы пожилые.

– Не беспокойтесь, – холодно ответила наследница Древних, – я давно привыкла. И я уже не профессор.

– Ну что ты удивляешься, Мел, будто бы ты Каруну не знаешь?

– А должен? – удивился милиционер.

– А разве нет? – в свою очередь удивилась студента.

– Вы ведь сюда по делу пришли, или мне домой поехать?

– А, нет, нет. Хорошо, что вы здесь, – поспешил возразить Мелирленс, – кабинет Сивикуса я уже осмотрел, и как раз собирался заняться комнатами наверху. Ведь спальни наверху?

– Большая – моя, но последнюю ночь он со своей ведьмой провел там, – дала пояснения Алиетта.

– Хорошо, тогда мы наверх.

– Я в своем кабинете посижу.

–Да, конечно, как пожелаете, – не стал спорить Мел.

– Мел, – уже на лестнице, расставшись с эльфийкой, обратилась к капитану Кетрин, – неужели ты так боишься, что там засели еще какие–нибудь грабители?

– С чего это ты взяла?

– Ну, ты ведь жезл свой все еще держишь, да еще так решительно, как будто бы стрелять собрался.

– Как–то забыл про него, – чуть смутившись, ответил Мел и уже пряча жезл в кобуру.

– А вдруг и правда там прячется какой–нибудь страшный вурдалак? – решила волшебница развеять веру Мела, которую сама и посеяла.

– Ну, для вурдалаков есть ты. И потом, ты ведь можешь создать «поцелуй мрака».

– Не стоит слишком уж полагаться на меня.

– Хочешь сказать, что твои магические способности ослабли?

– Да нет. Просто… можешь чересчур привыкнуть.

– Что–нибудь узнала?

– Кроме того, что у меня мог быть высокий рост, заостренные уши и мама, больше похожая на мою же сестру?

– Да, – подтвердил Мелирленс, решив не влезать в подробности очередной шутки девушки, – что–нибудь о том, что происходило не лет пятнадцать назад, а в последние декады.

– Лет двадцать, а никакие не пятнадцать, – серьезно поправила Кетрин.

– Кто же виноват, что не тянешь ты на свои семнадцать.

– Вот обижусь и ничего не буду рассказывать, – поджала губы наследница семьи Ренс. – И тебе не кажется, что мы слишком долго идем по этой лестнице?

– И правда….

– Во имя всех темных богов, ее безответственность и вправду выше любых оценок, – воскликнула Кетрин. Обогнав Мела, она воззрилась на бумажку, приколотую к двери напротив лестницы.

– «Если вам больше нравятся узкие лежанки, можете идти дальше, но все же, я советую вам воспользоваться моей, раз уж я сегодня столь добра, что очистила лабораторию от посторонних до Мины(25). Развлекайтесь». Это ты про госпожу профессора? – прочтя объявление вслух, уточнил офицер милиции.

– Да, она хвасталась, что помогла воссоединиться любящим сердцам. Так с которой начнем?

– С его комнаты. Хочу постараться разобраться каким же человеком он был.

– Хочешь покопаться в личных вещах без разрешения?

– Это ведь моя работа.

– Никогда не подпущу тебя к своей комнате.

– Даже если пропадешь?

– Тем более не подпущу. Ведь если меня не будет, я не смогу вовремя оглушить тебя.

Комната представляла собой небольшое помещение, в боковую стену которого умудрились впихнуть целых два порядком рассохшихся окна, что делало и так промерзшую комнату скорее неким подобием холодильной камеры. Во всяком случае, на рамах у стекла образовался внушительный слой льда, который уже язык не поворачивался назвать корочкой.

Кроме окон, комнату главы «Лаборатории №27» образовывали белые шпаклеванные стены, печка с плитой и чайником на ней в правом углу комнаты, кровать под окном, тумбочка рядом с кроватью, шкаф у двери да письменный стол.

– С чего начнем? –уточнила Кетрин, тут же решительно распахнув шкаф.

– С того, что ты посидишь на стуле и расскажешь мне, что узнала, пока я произведу осмотр помещения, – охладил пыл студентки Мел.

– Я могу рассказывать одно…

– И все же будет лучше, если ты посидишь… на кровати.

– А что если именно с нее Сивикуса украли, после чего посыпали ее ядом?

– Тогда я узнаю об этом и успею вызвать доктора или могильщика, в зависимости от ситуации.

– Почему это могильщика? А как же покаяние пред лицом Алхеры перед смертью?

– Разве волшебники верят в богов? – удивился капитан.

– Мы знаем, что они есть, – пояснила волшебница, все же плюхнувшись на кровать. – Тебе с самого начала?

– Если оно к делу относится, – ответил милиционер, принявшись осматривать шкаф.

– Ну–у, машину начали разрабатывать еще лет десять назад, а то и больше, по каким–то манускриптам Древних…

– Можешь немного сократить?

– А если разгадка в тех далеких годах? Помнишь, как в той истории Капитана Гау(26), что я Розетт давала.

– Не думаю, что здесь и правда скрыты тысячелетние тайны... Начни с тех пор, как Сивикус пришел в лабораторию.

– Лад… – тут Кет, прервал скрежет из–под кровати. Еще раз, уже целенаправленно качнув ногой, она почувствовала, что нога во что–то уперлась.

– Что там? – с профессиональной, пусть и слегка запоздавшей поспешностью отреагировал Мел.

– Кажется, я что–то нашла.

Находкой оказался деревянный ящичек, перемотанный несколько раз бечевкой.

– Должно быть что–то ценное, – распутывая веревку чуть дрожащими пальцами, проговорила Кет, – может, поддельные документы или деньги.

– Ящик с сокровищами, – не проявляя, однако, особого интереса, отозвался Мел.

– Ну да, сокровищами, которые подскажут нам, куда исчез Сивикус, – волшебница открыла ящик и, к своему удивлению, не увидала ничего, что бы походило на нечто ценное. В ящике имелись: позеленевшее бронзовое колечко–змейка, соколиное перо, зеленый платок, давно разряженный, вдобавок еще и треснувший кристалл от жезла, пара ракушек, какие–то цветные камушки да перье(27), еще не потемневший, а значит довольно новый.

– Может, они заколдованы?

– Нет, – возразил капитан, – можешь не проверять. И все же и вправду сокровища...

– Чего это ты так уверен?

– Ну проверяй, если так уж хочется.

– Ты лучше скажи, откуда ты знаешь, – настояла Кетрин. – Когда просто догадываются, не говорят столь безапелляционно.

– Знаешь ведь, что не скажу, – устало отозвался капитан.

– Ладно, – отступила волшебница, – тогда скажи, что ты имел в виду под «сокровищами»?

– Как? У тебя не было тайника с сокровищами? – искренне удивился Мел.

Ответом ему был лишь нахмуренный взгляд.

– Да уж, сразу видно ребенка богатеньких родителей.

– Объясняй, что за тайник такой.

– Ну знаешь, всякие сокровища которые собирают мальчишки. Мы их продавали друг другу. Менялись. Помню, как–то один мой школьный приятель все дохлую крысу пытался продать. Ему студент–волшебник сказал, что она волшебная и отгоняет собак.

– И что, правда отгоняла?

– Через декаду не только собак, но и всех окружающих. Мы ее в кабинет охранника подложи­ли.

– Понятно, почему у меня их не было. Ключевое слово здесь: «мальчишки».

– Ключевое здесь то, что ты жила в поместье своих родителей, а вокруг были лишь крестьян­ские дети, которые тебя боялись до колик.

– У вовсе меня не боялись…

– А за косу тебя тягали? – прислонившись к печке и сложив руки на груди, уточнил милиционер.

– Ну нет, но какая разница то...

– Значит, все боялись страшную колдунью. Были достаточно вежливы, хоть и играли, но опасаясь, что если сделать что–то, что тебе не понравится, ты их в заек превратишь, да сжаришь.

– Ну, если подумать… Я просто думала, что это вежливость, – повесив голову, отозвалась ведьма, сама втихую улыбнувшись невольно всплывшим воспоминаниям.

– Печально, что разрушил твои светлые воспоминания. Эй эй чего это ты лыбишся?

– Не ска-жу. По слогам, уже во всю разулыбавшись отозвалась Кетрин.

– Ну-ну…

– Пожалуй все же проверю колечко.

– Желаю удачи, - не стал настаивать на своей правоте милиционер.

Все старания Кет над кольцом, камушками и даже платком, если к чему и привели, так это к повышению фонового маннодного поля в комнате. Радовало разве что–то, что успехи Мела казались не большими.

Соседняя спальня оказалась раза в два больше комнаты главы лаборатории, да и обстановка не шла ни в какое сравнение. Кроме уже упомянутой двуспальной кровати с пологом в ней обреталась книжная полка, с десяток пожелтевших гравюр на стенах, круглое зеркальце на стене, и шедевр сельской инженерии – жестяная печка с котлом сверху и ванна рядом с трубой.

– Ого, богатым был этот мельник, – отвлекла Мела от осмотра помещения волшебница.

– С чего ты решила?

– Горожанку с ванной поставил.

– Это ты про печку? – на это раз не понял Мел. – А почему это «горожанка»?

– Такие печки только в городе делают, а даже если кузнец и сварит, то все равно как городские, и стоят они дорого.

– Кровать не застелена… Похоже, его либо похитили прямо из кровати, либо он очень торопился.

– Либо был неряхой, – выдвинула свою версию Кет. – Знаешь, у него был такой растянутый свитер. Хотя, да, ты не многим лучше.

– Тебе виднее, – не нашел что возразить капитан.

– Смотри, а это что? – обратила Кетрин внимание Мелирленса на стену у книжного шкафа.

– Вмятина, – отозвался тот, – штукатурка отбита.

– С той стороны я видела отбитую штукатурку, но подумала, что она от старости отвалилась.

– Думаешь, стену повредили, когда его похищали?

– Всякое может быть. Кристилла ведь сказала, что ее не было, когда он исчез.

– Знаешь, – задумавшись, отозвался Мелирленс, – сходи вниз и приведи сюда госпожу Алиетту. Может, она что–то знает об этой вмятине,а я еще что–нибудь поищу.

Оставшись в одиночестве, Мел занялся осмотром дверных косяков и рам, на предмет сколов, даже полез под кровать в поисках закатившегося под него ножа, которым похититель обрезал веревку, которой связал жертву. Собственно, при этом занятии его и застала вернувшаяся Кет, приведшая хозяйку комнаты.

– Монетку уронил? – осведомилась волшебница.

– Нет, – раздалось от пола, – просто подумал, может его страшила утащил.

– И как?

– Ничего, хотя постой… монета, перье… ого, 1138 года, я тогда даже не родился еще…

– Не думаю, что его похититель мог оставить, – заметила Кет.

– Я тоже, – поднявшись, отозвался Мел. – Госпожа Алиетта, вы не знаете, откуда могла появиться эта вмятина?

– Знаю, – отозвалась глава расчетного отдела, – это моя работа.

– Вот как? – удивился и несколько разочаровался капитан милиции. – И зачем?

– В первый день как лаборатория переехала и все разошлись по домам, Ивик зашел ко мне попросить книжку. Из своих у него только учебник алгебры был. Я его попробовала соблазнить, но этот псовый аире линенуаа сбежал, прихватив книжку, а когда понял, что это рыцарский любовный роман, стал читать свой псовый учебник вслух. Я разозлилась и что–то кинула в стенку.

– Хорошо, что он вовремя сбежал от вас…

– Вы что–то сказали, господин капитан?

– Я? Нет, нет что вы. Сквозняк это.

– Вам долго еще? – приняв извинения, уточнила эльфийка.

– Нет, раз это вы, не думаю, что есть надежда что–то найти.

– Я могу забрать свои вещи?

– Да, думаю да. Вряд ли они нам как–то помогут.

– Обидно… – протянула Кетрин.

– Что версия не оправдалась, а улика пустая? – уточнил Мел.

– Ага.

– Так почти всегда и бывает.

– Ну а с призраком ведь все так быстро получилось.

– Не напоминай…

Как оказалось, собирать эльфийке нужно было не только книжки, но еще и одежду, записи и много чего еще, набралось на огромный чемодан. С тех пор как она поехала переночевать к профессору Мергольту на мельнице она так и не появлялась. Так что к работе по сборам подключили не только Мела, но и Кет. Найти же хоть что–то, проясняющее дело, здесь капитан уже не надеялся. Оставалось возлагать надежды на записи из кабинета Сивикуса. Надежда невелика, и все же это лучше, чем ничего. Судя по первой дате, вести их начали декады за три до нового года.

* * *

С разрешения Алиетты, на пойманной коляске они сперва заехали в управление, из которого Мелирленс, как старший офицер, послал Еле вместе с длинноухим профессором, дабы патрульный, недоучившийся в своем далеком и жарком халифате на художника, составил портрет пропавшего. Сам–то Мел сомневался в эффективности подобной методики, раз он до сих пор не объявился, но Кетрин возразила, что хуже от этого уж точно не будет, а с этим поспорить было сложно. Госпожа Брундершавтская спорить не стала, рядовой Дул–Дул–Еле, уже вконец измучившийся от скуки и перешедший к чтению «Лендальского вестника», по причине того, что более приличные газеты кончились , но домой возвращаться не желавший, тем более.

– Что будем дальше делать? – поинтересовалась Кетрин, беззастенчиво усевшись на стул хозяина кабинета.

– Откуда взялось это твое «мы»? – недовольно пробурчал капитан Керлендерского мили­цей­ского управления.

– Но разве мы не вместе ведем это дело? – изобразила на своем лице искреннее удивление волшебница, оторвавшись от теребления кончика косы.

– Слезь с моего места.

– Как вы суровы, капитан, – откликнулась Кетрин, все же вняв требованию Мела, и пересев на край стола, причем и правда сев. Облокотиться, как то обычно делают, для Кет было несколько проблематично. В зону столешницы попадала талия, вместо части тела, чуть более приспособленной для того, чтобы на что–то опираться.

– И со стола слезь, – безжалостно настоял капитан.

– Ладно, ладно, – соскочила теперь со стола Кетрин, – а то еще как начнешь стрелять в меня.

– Так, – медленно проговорил Мелирленс, и не подумавший садиться на отвоеванное место, – что мы имеем?

Расценив вопрос как риторический, отвечать на него волшебница не стала, вместо этого начав осторожно двигаться в сторону стула.

– А имеем мы человека, у которого внезапно все в жизни сложилось, и он из сироты и лаборанта превратился в главу лаборатории, с которой заключила договор одна из четырех великих гильдий Лендала, – капитан начал ходить по комнате. В это время волшебница вновь оккупировала его стул, но внимание хозяин стула на это уже не обратил. – Причем проект на доработку вещи, которая ему и так была интересна без всяких денег, а не справиться с контрактом он просто не мог, ведь все было уже почти готово. И все же он ни с того, ни с сего исчезает. Вместе с ним исчезает пусть и немалая сумма, а 300 крон – конечно много, но все же их никак нельзя назвать состоянием, особенно учитывая, что, по словам господина Аилси, его ожидали прибыли намного большие. Да и то тот факт, что «Гусь» не мелочился на создании условий для работы «лаборатории», должен был показать ему, что денег на жалованье жалеть не будут. И все же при всем при этом он исчез.

– Ну… – задумалась Кетрин, – может, он испугался чего–то?

– Может быть, но что может быть страшнее мести гильдии? Это должно быть что–то и вправду серьезное. Ведь отделения Гуся есть по всему Зафалкилью, вплоть до самой Тверянии(28). Ему либо придется в деревне жить, либо бежать в Новые Земли(29), а вот жить спокойно в городе они ему не дадут.

– Да и не бегут люди вот так вот, не взяв с собой даже верхней одежды.

– И тем более «сокровищ».

В комнате повисла тишина, Мел остановился, Кет прекратила стучать пальцем по столу.

– Может, его все же убили? – в голосе Кет сквозила надежда.

– Розетт ведь сказала, – отозвался Мелирленс

– Ну да…, – Мел, – прозрела студентка, – ведь остается еще и первоначальная версия?

– Ты о чем это? – с подозрением в голосе спросил Мел.

– Ну как же. Ведь Кри пришла к нам просить помочь ей с обыском дома ее мате…

– Даже не думай! Наверняка она тут не при чем.

– Струсил что ли? – ехидно улыбнулась ведьма.

– Да, представь себе, струсил, – недовольно отозвался капитан. – Может тебе оно и сойдет с рук, да и то вряд ли. Тем более она не так глупа, чтобы кого–либо похищать.

– Ну почему же, – возразила Кетрин. – Вот ты, милиционер, но разбираться в этом боишься, так что ей и опасаться–то? Она — власть и знать.

– Думаю, что надо съездить в гильдию «Гуся», надо сказать, что мы осмотрели место, и поговорить об этой краже, а ты оставайся здесь, и займись… – не слишком ловко перевел разговор на другую, более безопасную тему, Мел. – Хотя нет. Едешь со мной, а то мало ли, что тебе в голову взбредет.

Спорить Кетрин не стала, ведь того ей было и надо. Эта история много больше походила на детектив, которые она читала, чем предыдущая. Вряд ли их ожидает битва с каким–нибудь злыднем, но зато загадок хоть оптом продавай.

– Кстати, – одев теплый плащ поверх форменного полушубка, обернулся к волшебнице милиционер, – а как вы собирались открыть дверь? На ней замок был, а ключ вроде только в гильдии есть.

– Госпожа Алиетта ничего не говорила о замке, – отозвалась уже одетая Кетрин. – А когда мы пришли, мы были слишком заняты поимкой вора. Но… в конце концов, она ведь пусть и не чистокровная, но все же Древняя, а они о таких мелочах не часто задумываются.

– Почем тебе знать, что она не чистокровная Древняя?

– У нее есть седые волосы, пусть и немного, – пояснила девушка.

– У тебя вся голова седая.

– Не седая, а пепельно–серебристая, – если бы Мел не знал юную Ренс первый день, должно быть решил бы, что она и на самом деле обиделась.

– Давно хотел спросить, что все–таки с тобой твой папа сотворил?

– Отц-тань! – дала безапелляционный ответ Кет.

* * *

К главному зданию гильдии «Красного гуся» капитану вместе с волшебницей на этот раз пришлось отправиться своим ходом. Ведь единственного возницу, бывшего в управлении, Мелирленс отправил вместе с Еле, а сам управлять коляской, равно как и ездить на лошади так и не научился. Конечно, это было не столь солидно, как приезжать на коляске управления, но не выгонят же их взашей, тем паче, что один раз уже пустили, да и идти от Трехглавой площади(30) до набережной всего ничего.

– Никогда еще не была в месте, где было бы столько людей, мечтающих заработать, – в вполголоса проговорила Кет, свернув за Мелом с Торговой Улицы на Корабельную площадь, на которую, собственно, и выходил главный фасад «Большого дома» гильдии «Гуся».

– На рынке что ли никогда не была? – удивился Мел.

– Не–ет, ничего ты не понимаешь! – заявила волшебница. – Рынок это совсем, совсем другое. То есть там, конечно, тоже есть купцы, но гораздо больше всяких мелких лавочников да крестьян. А в торговой гильдии собраны люди, посвятившие себя златой огненной птице Или(31), той, что никому не под силу поймать. Своего рода это рыцарство, обет. Не ведать покоя, пока не достигнешь идеала, которого невозможно достичь.

– Ты во всем можешь романтику найти? – вздохнул Мел.

– А как же иначе, – довольно кивнула студентка.

– Даже в людях, прирезанных в темном переулке ради дюжины перье?

– Ну–у, может его убили из–за того, что он прознал о секрете братства магов–змеепоклонников из Мурайской империи(32)? – с мольбой в голосе предложила волшебница.

– Ты слишком много читаешь.

– Кстати, – ушла от упреков Кет, – а кем ты меня представишь? Ты ведь перед дверью меня не оставишь?

– Лучше бы оставил.

– Да брось, я ведь тебе уже помогла, и не раз. Вдруг я обращу внимание на то, на то о чем ты бы и не подумал?

– Мы пришли, – вместо ответа на вопрос безжалостно констатировал сей незамысловатый факт капитан.

* * *

За прошедшие часы число рыцарей плутовства и легких денег в нижнем зале несколько сократилось. Пропал и Арселлинкс Раальх, с которым Мелирленс надеялся переговорить. И все же в первую очередь он пришел ради разговора с господином Аилсирифилсу Раальхом. Кет, несколько замешкавшаяся, разглядывая зал, оказалась все же достаточно проворной для того, чтобы поспеть за Мелом и прошмыгнуть вместе с ним в кабинет Аилси до того как Мел успел ей возразить.

– О–о, это вы господин Мелирленс, – поднявшись из–за стола поприветствовал капитана распорядитель дел гильдии в Лендале, и вместе с вами?

– Кетрин Ренс, – представилась последняя и после короткой паузы, поняв, что просто ее имени недостаточно, продолжила, – консультант.

– Садитесь, прошу, – оторвав от Кетрин пристальный взгляд поверх очков, вполне способный тягаться со знаменитым взглядом директора Сэйлэнара, произнес Аилси.

Понимая, что как не крути, а она здесь на последних ролях, Кет подошла к стенке, у которой стоял старомодный складной стул в виде буквы «х». Стул оказался не только старым, но еще и тяжелым. Таскать его по паркету было бы неприлично, а отвлекать Мела она не хотела, но пришлось бы, не будь она волшебницей.

Тем временем мужчины разговаривали.

– Что–то удалось найти? – перешел сразу к делу Аилси.

– Боюсь, что пока ничего существенного, – отозвался Мел, – я забрал некоторые из его личных бумаг в управление. Вы ведь не против?

– Нет, если, конечно, это поможет найти Ивика. И было бы лучше, если бы они оставались у вас.

– Понимаю, заверяю вас, что об этом никто не...

Мела прервал раскатистый звук гонга, раздавшийся откуда–то из–за стены, а комнату наполнил золотистый туман. Сзади раздались сдавленные ругательства.

Обернувшись, капитан обнаружил волшебницу, опирающуюся локтем о подлокотник стула, окутанную тем самым туманом, так что можно было различить лишь силуэт.

«Дура», едва не сорвалось с языка капитана, однако вместо этого он бросил: «Простите», и сам бросился в туман.

К горлу Мела подступил сдавивший его комок, а руки задрожали, стоило ему лишь вдохнуть пожелтевший воздух, и все же милицейскому хватило сил, чтобы выдернуть своего горе– консультанта из «облака Цульсим–Нак–Арок–Нана».

– Еще раз прошу у вас прощения, уважаемая госпожа Ренс, и у вас тоже, капитан, – уже в третий, а то и четвертый раз произнес распорядитель дел «Гуся» в Лендале.

– Ничего страшного, – отпив из стакана, хриплым голосом отозвалась Кетрин, – я сама виновата… надо было догадаться… Не хотела вас тревожить…

– Я не подумал, что вы волшебница, еще раз прощу прощения, что не обратил внимания на вашу фамилию.

Так, во взаимных извинениях они провели еще минут пять. Предыдущие же десять, с того момента как Мел вытащил Кет, сам едва не потеряв сознание, произошло немало событий: в комнату ворвалось трое человек, двое из которых были вооружены дубинками. Но получив отмашку от начальника, тут же побежали за водой, валерьянкой и влажным полотенцем. Третий же, слегка поворожив, снял заклятие блокировки магической активности. Мел посадил волшебницу в кресло, после чего взялся за угол стола, стараясь не упасть, да и вообще не подавать вида, что на него «облако» оказало хоть какое–то влияние. Вместо этого он постарался разобраться в произошедшем.

Хотя разбираться–то было, собственно не с чем, если бы голова так не кружилась: эта идиотка решила, что просить помощи выше ее достоинства, но поднять тяжеленное кресло из мореного дуба ей не удалось, и она решила немного поколдовать втихаря. Висящий в комнате артефакт среагировал на изменение уровня маннодного поля, и сработало заготовленное заклинание.

Продолжать конструктивный разговор после столь неприятного эпизода было пробле­ма­тич­но, при том что голова продолжала кружиться. Отдав ключ и распрощавшись, Мел с Кет покинули кабинет Аилси и спустились вниз. В зале двоя гостей гильдии сели на пустующую сторону длинного стола. Капитан надеялся расспросить здесь присутствующих поподробнее о Арселлинксе Раальхе, но не тут–то было.

Как всегда внезапно в голове капитана зародилась уже привычная мысль о том, что ему надо немедленно прикоснуться к шару(33), что покоился в специальном кожаном чехле на его поясе.

– Здравствуй Афре, – поприветствовал Мел русую девушку, что сидела в кабинете связи на четвертом этаже Керлендерского милицейского управления, – что–то случилось?

– Капитан Меллерс, патрульная группа Родгона Жоленса задержала вооруженную банду квартирных воров на Большетыквенской улице. Необходимо ваше присутствие.

– Неужели так необходимо?

– Несомненно, капитан Меллерс. Вы на данный момент – единственный офицер в управлении, способный оформить задержание.

– Но я ведь не в участке, Афре… – не надеясь в чем–то ее убедить заметил Мел.

– Формально вы здесь, капитан.

– Ну раз уж я там… через полчаса я буду.

– До связи, капитан Меллерс.

– До связи, – ответил Мел уже пошедшему пятнами и рябью шару.

– Что–то в управлении случилось? – спросила Кет, у которой сил на то, чтобы обращать внимание на чужие разговоры и вслушиваться в них еще не находилось.

– Вроде того. Надо ехать, – ответил уже вставший Мелирленс.

– А можно я тут побуду? – попросила волшебница.

– Так плохо? – насторожился милиционер. – Давай я тебя лучше завезу…

– Не говори глупостей! Думаешь, меня можно пронять каким–то облачком келхарца с непроизносимым названием? В конце концов, я – это я, а не кто–то еще.

– Так ты узнала его?

– Ну, если уж ты узнал. Кстати, а откуда ты знаешь, что это такое, и что делать надо, а, господин–не–колдун?

– Просто подумал, что нет ничего хорошего в этом зловещем облаке, – и не подумав крас­неть, соврал Мелирленс.

– Ну, ну, – недоверчиво отозвалась студентка, – ладно. Не буду тебя пытать весь завтрашний день расспросами о твоем таинственном прошлом лишь в одном случае: разреши остаться и порасспросить здесь об Ивике.

– Кого ты расспрашивать–то собралась? Не господина же Аилси?

– Да, после произошедшего это будет некрасиво, и потом, он такой занятой человек... Но ты ведь хотел с кем–то поговорить? Ну тем парнем... еще одним Раальхом, другом Сивикуса.

– Арселлинксом. Да, хотел. Вот только его здесь как раз нет.

– Ну вот и выясню, где он живет. И обещаю, что буду колдовать, только если на меня нападет стая взбешенных драконов.

– Не меньше трех, – предупредил без особой надежды капитан.

– Кого трех? – переспросила Кет.

– Не меньше трех драконов, – пояснил милиционер. – Но во имя всех богов, съешь что–нибудь сладкое, выпей шоколад горячий или меда попроси. Это помогает.

– Да? Ну раз уж ты говоришь, – многозначительно протянула студентка.

– Ну… так говорят... И потом ты обещала, что не будешь приставать, если разрешу поиграть в детектива.

– Да я ничего и не спрашиваю ведь, – вложив в голос годовой запас искренности, заверила Мелирленса Кет.

Когда Мел наконец–то ушел, волшебница еще немного посидела за столом, старясь сфокуси­ровать взгляд на стуле у соседнего стола так, чтобы тот не заваливался в сторону. Встала она лишь удостоверившись, что стул, равно как и прочее окружение даже и не помышляет о том, чтобы не то что плясать, даже топтаться на месте.

Не долго думая, госпожа сыщик направилась к стойке. Ведь никого в зале уже не было, а даже если бы и были, кто лучше хозяина трактира знает своих посетителей. Тем более, что речь идет о столь закрытом трактире, как общий зал гильдии, где посетители изо дня в день одни и те же.

Усевшись на стул, она обратилась к хозяину, точнее хозяйке. Конечно, можно было бы опе­реть­ся о стойку, но вряд ли бы из этого вышло бы что–то внушительное.

– Уважаемая, с приходом госпожи Морозной вас, – обратилась официантка «Горшочка ведьмы» к пышногрудой женщине, наверняка покорявшей сердца мужчин лет двадцать назад, – дайте–ка мне… водки стопочку.

– Вас также, – отозвалась женщина, встав с табурета, – вам заморской или Лендальской, господарыня?

– Лендальской, – скрепя сердцем отозвалась Кетрин. Кто знает, как обернется поглощение сорокаградусного спирта после оглушения заклинанием, блокирующим магию. Разумеется, можно было согласиться и на заморскую, то бишь разбавленную, но эффект не замедлил себя ждать: лицо трактирщицы расцвело улыбкой. Она, достав бутыль из–за стойки, подала стопку Кетрин.

– Синкалька, – пояснила слегка бурый цвет напитка женщина.

Кет уже собралась расправиться с горьким пойлом, наверняка настойкой на какой–то горькой траве, как голос женщины ее остановил.

– Тебе лет–то сколько, девка ты неразумная?! – воскликнула тетка, – а то я сослепу смотрю волосы седые, а сама девочка еще!

– Мне под бунт весенний(34) двадцать будет, госпожа, – чуть присмиревшим, но при этом настойчивым голосом, ответила пояснила Кетрин, – а цвет волос у меня такой от отца моего, волшебника.

– Так значит и сама ты ведьма?

– Она самая, – не стала обманывать коллегу по барной стойке Кет, – правда, учусь только.

– Ну раз так, держи, – сдалась трактирщица под напором уверенности Кет, – но смотри, если врешь...

В ответ, Кет выдохнув, осушила стопку одним залпом, умудрившись даже не поморщиться.

– Что ж ты так, с утра и водку пить? – поинтересовалась трактирщица, которой явно было нечем заняться, а неразумное дитя, хлещущее алкоголь рюмками, не могло не вызывать интереса.

– Глупость одну сотворила, когда у начальника была вашего.

– Что большого самого начальника–то?

– Нет, вроде бы... Аилси его зовут. Да и говорить… впрочем, ладно, – несколько наиграно сдалась Кетрин, – все одно узнаете от кого–нибудь еще. Уж лучше сама расскажу.

Трактирщица, приготовившись в рассказу, налила Кетрин еще стопку. Впрочем, та опорожнять ее не торопилась, уделив все свое внимание исключительно рассказу.

– В общем... Пришли мы с моим другом, ну тот милиционер, что сидел со мной, по делу к господину Аилси. Тот в кресле сидит, друг мой напротив садится. А мне что же – стоять в сторонке? Нехорошо, да и неправильно, тем паче, что по делу пришли мы вместе. Ну я смотрю, у стенки там стулья стоят. Ну вот, и решила я один из стульев взять. А стул тяжелый, ну и подумала я, что... что плохого–то не будет ничего если... То есть, коль поколдую, в общем, немного. Не отвлекать же мужчин от беседы. Не маленькая же, чтобы со стулом не справиться. Ну вот и поколдовала… Откуда ж я знать–то могла, что у него там защита против магии стоит, да еще и не просто защита, а облако келхарца этого псового. Меня туманом там на месте и обдало, руки сразу трястись стали, голова заболела и горло перекрыло. Хорошо, что хоть Мел вытащил меня, а то небось, так и лежала бы в… помрачении, несколько сбиваясь, подбирая слова попроще, закончила Кетрин, да так увлеклась, что сама не заметила, как схватила стопку и осушила, закашлялась и едва не сползла под стол.

– Вот всегда говорила, что плохо вам, колдунам, посетовала женщина, – вроде как можете столько, а силу–то вашу отними, и вы не то что как без рук, как будто без головы остаетесь.

– Так,... так вы ведь сама ведьма, – не подумав, несколько оправившись от жара в глотке, озвучила свои ощущения наследница славной семьи Ренс.

– Ну где там ведьма, так вожусь на кухне немного. А то как же за сотней мужиков успеешь, если на кухне не ворожить. Но одно дело на кухне приколдовывать, а другое – с силой твоей жить.

– Да справляюсь как–то, – отмахнулась Кет. – Привыкаешь, когда так с детства самого живешь. Я вот спросить хотела…

– Про Селли выспрашивать будешь?

– А вы как догадались–то? – несколько потеряв контроль над ситуацией, удивилась волшебница.

– Да как тут не догадаться, когда в день по дюжине хитрецов почище тебя выслушиваешь. Но концерт знатный ты разыграла. Артистка то какая. Да и уж утром друг твой все про него спрашивал.

Кет, повесила голову, признав поражение и полное отсутствие таланта к конспективной работы. Тем временем хозяйка барной стойки продолжила.

– Но друг–то твой сразу вопросы задавать стал, а ты села, выпила, историей порадовала, да жеманством своим. Так что расскажу я тебе все про него.

– Все? – подняла голову Кет. – А я всего–то адрес его спросить хотела.

– Ну вот слушай. Сказала я твоему, что он, Селли, все по своему другу убивается, малышу Иви. И Двуликий мне свидетель, не врала я ему. Да дело–то не только в этом. Ведь повесили на Ивика пропажу денег тех, триста полновесных. Да и это не все. Поговаривают, что малыша Селли обвинили в том, что он себе долю взял, в сговоре, мол, они были. Господин Аилси его от расправы уберег, да только теперь не работает он, под угрозой наказания ходит. Из отдела своего он ушел, а лаборатория это Еганлова не работает теперь. Вот он и ходит хмурый. Приходит, посидит, выпьет да домой пойдет. Уже который день так. Я ему уже потихоньку разбавлять начала, чтобы не спился. Мужику, конечно, хорошо напиться с горя. Мозги прочищает, да только когда каждой день пьет, пользы уже никакой. Так и в Егандал(35) недолго угодить.

– А почему лаборатория Еганлова?

– А как же иначе–то? – всплеснула руками женщина. – Один мальчонка пропал, другой сам себя в могилу гонит, да говорят и старый голова их помер. С такими–то делами... Говорю тебе, проклято там все!

– Спасибо, а где живет он, не знаете? Мне с ним самим поговорить надо.

– Знаю, отчего ж не знать–то. Рядом тут, на улице Исправной, что под стеной Старого города. Второй дом, квартира пять на этаже третьем. Там и найдешь, можешь не сомневаться. Там многие живут, кто в «Гусенке» вырос. Переезжать он думал, с работой новой, да не успел.

– Спасибо за помощь.

– Тебе, спасибо, госпожа волшебница.

– Да, я ведь заплатить должна… – полезла Кетрин, во внутренний карман шубки, лежавшей тут же рядом, на соседнем стуле, но хозяйка ее остановила.

– Оставь. Ты только Селли помоги, да малыша Иви отыщи.

– Спасибо, но правда не стоит...

– Стоит, стоит, тут и без тебя кошельков набитых много ходит, а студенческая жизнь небога­тая. Тебе, спасибо. И да поможет тебе Алисирия, да брат ее хвостатый.

Получив благословение, скорее подходящее для купца, чем сыщика, Кетрин оделась, в очередной раз поблагодарила трактирщицу и отправилась по полученному адресу.

* * *

Искать транспорт не имело почти никакого смысла. Все одно наивно надеться поймать хоть кого–то ближе площади перед ратушей, а это едва ли не половина пути до Исправной улицы. К тому же, пешая прогулка по морозному воздуху, с хрустящим под ногами снегом была лишь на пользу, хоть от звона в ушах при резких поворотах головы, да общей тугости мысли, полностью не избавила.

Свернув с площади Фингона, с возвышающимся посреди ушастым памятником основателю города, одетым в белоснежные снега, кои так не любят Древние, волшебница свернула на Жабью улицу. Снег здесь с прихода нового, 1186 года, похоже, вовсе ни разу не убирали, зато под стеной Старого города был расчищен большой каток, шириной чуть ли не на всю проезжую часть. Детишки затеяли тут то ли какую–то командную игру, то ли догонялки, то ли драку, то ли первое переходящее в третье. Когда дело заходит о детях, тут сложно что–либо с полной уверенностью утверждать.

Если бы не голова, Кет, пожалуй, прокатилась бы, но зарыться носом в сугроб на глазах у дюжины мальчишек, которые еще и снежками закидают, девушке не хотелось. Завернув на Исправную, Кет выяснила, что ее чистят немногим лучше Жабьей. Хотя, если снег так и дальше валить будет, скоро весь город будет походить на эти боковые улицы. Исключением станет разве что территория университета, где ошалевшие от толики обретенной силы юные маги пробуют топить снег да строить снеговиков с помощью левитации. А студенты – алхимики из технического корпуса беспощадно изливают свои неудачи на снег, порой плавя не только замерзшую воду, но и замерзшую магму.

– Господин Селли, – постучала в требуемую дверь Кетрин, – господин Арселлинкс Раальх!

К своему удивлению самозваный помощник капитана Керлендерского милицейского управления обнаружила, что дверь приоткрыта. Это было подозрительно. Более того – зловеще. Обычно в книжках, когда дверь свидетеля открыта, значит это лишь одно – его устранили, дабы он не раскрыл личность преступника. Более того: велика вероятность того, что злодей все еще внутри. Во всяком случае, в детективах так случается нередко. Если им верить — убийцы да воры на редкость рассеянные люди, хоть и строят хитроумные многоходовочки. Реальность же обычно несколько проще и не столь романтична, вот только на удивление мало людей рады взирать на уши реальности, то и дело прорывающиеся в мир их иллюзий.

Кет, готовая ко всему, стянула варежку с левой руки и прошептала пару строчек заклинания, собирая в руке силовую волну. Штука универсальная, не слишком смертоносная, если забыть об острых углах да вилах, так неудачно прислоненных к стене, но при этом способная даже пусть слегка, отклонить заряд жезла. Вспомнила об этом Кет, понятное дело, уже после визита на мельницу. Правой рукой юный детектив осторожно толкнула дверь. Та подалась, издав протяжный скрип, из тех самых пугающих скрипов, которые без особой тренировки петли не сыграют. Если ее кто–то ждал, он узнал, что за ним пришли, и потому действовать следовало немедленно, пока злодей не успел подготовиться.

Волшебница быстрыми шагами своих маленьких ног проскользнула в коридор, двигаясь не так проворно как госпожа Алиетта, но все же ей хотелось надеяться, что достаточно ловко для человека. Ну или хотя бы не покачиваясь. В коридорчике, кроме входной, обнаружилось три двери, одна из которых оказалась полуоткрыта.

«Должно быть, он там», – решила волшебница, толкнув дверь ногой.

Та без сопротивления открылась. Кет была готова в ту же секунду бросить волну, сбив с ног коварного убийцу, нависшего над трупом с ножом, с которого все еще капала кровь, но ника­ко­го убийцы она не обнаружила. Вместо него, сгорбившись за кухонным столом, сидел мужчина с взъерошенными, явно уже много дней не знавшими расчески волосами да ложкой в руках. Одет он был лишь в короткие штаны, не заправленную в них рубашку, носки и тапки. Перед ним стояла тарелка с супом, в котором плавали нарезанные колбаски.

– Вы Арселлинкс Раальх? – на всякий случай уточнила девушка, опустив руку.

– Да, – отозвался мужчина несколько удивленным раскатистым басом.

– Простите, у вас дверь была открыта и я подумала… неважно, – смялась Кет, осторожно вбирая в себя силу заклинания, пока то случайно не сорвалось, – я хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Может быть и хотела, но кто ты, псы морские тебя раздери? – задал хозяин дома вполне резонный в сложившейся ситуации вопрос.

– Я от Мела, Мелирленса Меллерса, капитана милиции. Я работаю вместе с ним. Эм, консультантом. Мое имя Кетрин Ренс, – ответила Кет.

– С каких пор на работу в милицию стали брать детей? – не проявляя особого дружелюбия, уточнил Арселлинкс.

– Мне девятнадцать, и я не работаю в милиции. Лишь консультирую... по некоторым вопросам, – дала несколько расплывчатое разъяснение своего статуса самозваная помощница. – Так вы не будете против, если я задам несколько вопросов по поводу Сивикуса

– … - ответом Кет стало лишь мрачный взгляд.

– Эм.. господин Аилсирифилсу попросил…, - выложила последний козырь девушка, но не успела она договорить как ее прервали.

– Идите разденетесь, госпожа консультант, – мрачно пробасил Арселлинкс, – и снимите обувь. Там в тумбочке есть тапки. Пол холодный.

– Супа хотите, госпожа консультант? – в голосе Арселлинкса слышалась насмешка, которую он, похоже, и не пытался скрыть. Но глупо было на это обижаться, Кет и сама бы посмеялась над собой, если бы насмешка не была столь горькой.

– Как–нибудь в другой раз, – отказалась волшебница, голова у которой пусть и не кружилась, но от вида еды ее еще подташнивало. Но виду она старалась не подавать.

– И что же вы хотите узнать? Аилси сказал мне, что я должен ответить на вопросы милицейского.

– Расскажите все с самого начала, с тех пор, как Ивик пришел в гильдию, – не стала придумывать ничего нового Кетрин.

– Он пришел ко мне, госпожа консультант, – после короткой паузы ответил Селли, – мы друзья с самого детства, лет с шести. Вы ведь, должно быть, знаете, что мы сироты. Росли в приюте гильдии «Гадкий утенок». Потом вместе учились и работать пошли тоже вместе. Только он мечтал о том, чтобы остаться в университете, а я – посмотреть мир. Стать странствующим торговцем. Собственно, я и копил на начальный капитал, повозку и хорошую лошадь. Свою мечту он осуществил и года в гильдии не проработав, а я вот остался. Не то чтобы мы тогда поругались, но гильдию он забросил, встречались мы раза три, не больше. Я не хотел его беспокоить, а его всецело поглотила работа, пусть и платили ему полушки(36). Когда он пришел, я, по правде говоря, был удивлен и сразу подумал, что что–то случилось. Выслушав его, я узнал, что его лабораторию выгоняют, и он пришел просить помощи у гильдии. Я отвел его к Аилси. Тот как раз надеялся найти какую–нибудь разработку техническую из университета.

Все этого хотели. С тех пор как «Кофейная гильдия», которую уже впору «Шаровой гильдией» называть, заключила договор с Персангусом Хугасисом, главой лаборатории шаров. А ведь они уже пробили разрешение на строительство этих своих вышек, чтобы продавать их всем, да вы и сами знаете... Вот потому–то господин Аилси просто загорелся этой идей. Я и не надеялся, что он воспримет Ивика всерьез, особенно когда слушал, как Ивик рассказывал об их «Машине», но Аилси решил, что он нашел то самое, что искал. Более того, он назначил меня, простого клерка, отвечать за лабораторию, быть представителем гильдии при ней.

– Вы были рады? – прервала несколько затянувшуюся паузу девушка.

– Конечно... Любой бы на моем месте... Каждый выпускник «Гусенка», да что там «Гусенка», каждый о таком шансе мечтает.

– Ну… я никогда не мечтала, – имела неосторожность возразить Кет.

– Так то вы, – с уже въевшийся глубоко в печенки, а то и бывшей там всегда завистью отозвался Селли. – Вы – волшебница, к тому же из богатой семьи. Вы ведь не родились в палате больницы дочерей Алхеры для бедных.

– Простите, – опустив глаза вниз отозвалась Кетрин, словно извиняясь за свое слишком высокое социальное происхождение да счастливое дество. Меньше всего ей хотелось сейчас злить и так не слишком дружелюбного свидетеля.

– Да брось, не за что тебе извиниться. Не мы ведь выбираем, кем родиться, – махнул рукой Селли, после чего, горько ухмыльнувшись, прибавил, – и потом, мне ведь повезло. Дня через три, как Ивик пришел, мы приехали забирать их, и вот тогда я встретил ее.

– Вы про Кристиллу?

– Да, вы ведь ищите Ивика по просьбе этой ведьмы?

– Да, и она вам сразу не понравилась? – постаралась вернуть Селли к рассказу Кетрин. – Мел вроде бы говорил, что вы злы на нее за что–то?

– Нет, да и знал я ее раньше. Ведь Ив бегал за ней еще курса с третьего, почти сразу же, как она сама поступила. Встретились они… уж не помню где. Но хоть и бегал он как собачонка, дальше дружбы это дело не заходило. Я все смеялся над ним. Но как закончили мы университет, я ее не видел, а в тот день она проявила себя во всей красе. Выбила стену лабораторного корпуса, чтобы вытащить «Машину». Конечно, скандал был, но все утрясли, ведь она не абы кто, а дочка Маркенсы Бессмертной, да и директор ваш к таким шалостям вашего брата – колдуна, мягок.

– Так это она была?! А то все гадали, кто же так настроение Чистиленсу испортил, что у него лицо стало как засохший яблочный огрызок, – не сдержавшись, воскликнула Кет.

– Да, она. Мне даже понравилась ее выходка, – подтвердил выпускник Лендальского университета. – Мы ведь Чистиленса любили не больше вашего. Я даже заставил ее остаться при лаборатории. Сделал я это, впрочем, ради Ивика. Подумал, что если они будут в одном доме, смогут зайти дальше совместных обедов. Знал бы я, чем это кончится…

– Вы устроили так, чтобы она выпила вместе со всеми, а потом сказали, что это традиция? – уточнила Кетрин, знавшая эту часть истории со слов Кристиллы, подгоняя вновь замолчавшего Арселлинкса.

– Да, это ведь и правда традиция. Может и правда, что все так плохо пошло…

– А что было дальше, после того как вы переехали?

– Да что было… Я носился между мельницей и «Большим домом», а больше по нему, оформлял бумаги да субсидии для лаборатории. Все дни это и съедало. Потом… потом Ивик исчез. Я от ведьмы… Простите, вы ведь тоже... от Кристиллы об этом и узнал. Прибежала заплаканная, спрашивала, нет ли его в «Большом доме». Ну, в главном здании гильдии в Старом городе. Все твердила, что это ее мать его похитила.

– Потом?

– Потом…. Потом подали заявление в милицию на его розыск, потом всплыла пропажа денег. Тех, что должны были выделить Ивику.

– И вас?

– Да, меня обвинили как соучастника, ведь те триста перье и правда отдали мне.

– То есть их у вас украли? – подсказала Кетрин.

– Да, но когда проверили, оказалось, что и те деньги, что Ивик взял еще в первый день, сразу как Аилси принял его предложение, тоже пропали.

– А сколько там было?

– Пятьдесят крон, в рубленых перье. Аванс, на личные нужды. Деньги членам лаборатории он не раздавал, никто не просил, всем хватало. Он хотел их отдать как подарок на Новый год, раз уж он начальником стал. Потратил совсем немного, только на еду.

– А вы знали, где он их хранил?

– Да. В часах. Там внизу небольшой ящичек был для запасных шестеренок, ключа и прочего барахла. Я его уговорил туда переложить, а то он их в ящике стола держал.

– Спасибо, господин Селли, – встав, поблагодарила Арселлинкса Кет. – Ответьте еще на один вопрос, если вам не сложно... Что творится с вами? Забросили всякую работу, стали напиваться, ведь раньше такого не было, иначе бы господин Аилси…

Кет остановилась, встретилась взглядом с затравленным и злобным взором человека, сидевшего перед ней. Он встал. Только теперь Кет поняла, насколько он велик. Взгляд Кетрин упирался даже не в грудь, в живот великана. Кет на мгновение зажмурилась, буд-то бы ожидая что великан ее ударит. Но тот лишь сухо проговорил:

– Прошу вас уйти, госпожа консультант.

Казалось, что не выполни Кет его просьбу, Сели тут же, не раздумывая, выбросит ее из окна своей кухни. Рисковать милицейский консультант не стала. Все–таки третий этаж – это не шутка, даже если ты волшебник. Даже если учесть, то что разбиться ей, скорее всего, не удастся, на улице было чертовски холодно, а от этого никакая магия не спасет, когда на тебе до­маш­ние тапочки. Пискнув извинение, волшебница ретировалась в коридор, где, под пристальным взглядом из–под взъерошенных волос великана, быстро оделась и, поблагодарив за содействие, выскользнула наружу.

Взглянув на карманные часы на цепочке, Кетрин обнаружила, что уже без пятнадцати пять. Значит, даже если Мел все еще и в управлении, скоро он оттуда уйдет, какие бы дела его там не держали. При этом поговорить с ним стоило, ведь сведения, полученные от Селли, были весьма и весьма занятны. Конечно, все это следовало обдумать, но Кетрин надеялась, что это и есть та самая искомая во всех историях первая зацепка, хоть и было еще непонятно, куда она ведет. Так что не оставалось иного выбора, кроме как вновь совершить визит на правый берег Лена.

* * *

Банда домушников состояла из трех человек, притворявшихся милицейским патрулем. Они даже раздобыли где–то милицейскую форму. Включая нагрудники и зимние шлемы. Если саму форму еще можно купить в карнавальной лавке, то за кирасами нужно обращаться уже к кузнецу, а шлемы у милиции и вовсе были уникальные, как раз для того, чтобы милиция была узнаваема, не говоря уже о знаках различия. Действовали злоумышленники весьма нагло, и заслуживали наказания по всей строгости закона. Ладно бы они просто обчищали квартиры. Это еще можно понять. Но нет, они приходили к людям, по большей части разным мелким лавочникам, и обвиняли их в каком–либо правонарушении. Надо отдать им должное, в законах злодеи были подкованы. По крайне мере, глава шайки, недоучившийся студент–законовед. Соб­ственно, он и предложил заняться вымогательством, прикрывшись личиной милиции. Когда жертва была в должной мере запугана правдой, смешанной с ложью, и угрозами, доходящими до окунания в Лен и лишения гражданства, банда «Оборотней», как сами прозвали себя вымогатели, соглашалась пойти на сделку, таким образом не только нанося материальны ущерб гражданам, но и непоправимый удар по образу милиционера в глазах населения.

Стоит также отметить, что жертв они выбирали не просто так. Нарушения и правда были, куда же без них. И этот факт да то, что «все эти кровопийцы заодно» удерживали граждан от попыток жаловаться. Действовали негодяи всегда в конце дня, когда меняются патрули и настоящих милицейских на улицах почти нет. Все это позволило им действовать больше полугода. Погорели же они на том, что их все–таки случайно заметил отряд Жоленса, вернее услышал ругань, доносившуюся из одной из лавок Сенного проезда(37), когда возвращался с патруля.

И хотя доказывать их вину не было никакой нужды, ведь задержали их на месте престу­пле­ния, но времени они отняли изрядно. Пока Мел, а больше ведь некому, заполнял бумаги, пока вызывали знахаря, чтобы тот оказал помощь подстреленному в ногу преступнику, пока готовили милицейскую карету – фургон из дубовых досок с зарешеченным окошком, чтобы отвезти «Оборотней» в Тупик Жалобных Криков, где им придется дожидаться конца праздников, когда суды начнут работу. Когда же это произойдет то, после короткого разбирательства, отправиться, с учетом всех отягчающих обстоятельств, в поселок Ямино или «Болотный остров» лет на пятнадцать.

Так что освободился Мелирленс лишь к началу седьмого. А ведь с начала нового года прошло всего–то три дня. Что же это за год будет, если еще на каникулах столько работы с неугомонным жульем.

Домой капитан милиции поехал на гордижансе, перед тем отпустив сержанта Афренду Кармис и передав ключи от кабинета дежурному. А добрался и вовсе когда часовая стрелка перевалила за семь. Ехать ему было чуть больше получаса, но пока капитан дожидался транспорта, он успел отморозить себе кончики пальцев на ногах и нос. Уши спаслись лишь благодаря «ушам» шлема. Страшно подумать, каково бы им бы пришлось, если б хозяин все же рискнул пересечь Лен на своих двоих.

Поднявшись на свой третий этаж и открыв дверь, Мел, к своему удивлению, обнаружил, что с кухни доносятся голоса, а из–под закрытой двери пробивается полоска света.

Вот только голоса, вернее голос был знакомым, так что повода для волнения не было, лишь повод для того, чтобы задаться вопросом, какого во имя всех темных богов пса морского, обладательница голоса здесь забыла.

– … И я, как последняя идиотка, говорю, да так, чтобы грабитель услышал: Я дотянусь до него поцелуем мрака!

– Поцелуем мрака? – прервал волшебницу тихий голос Розетт.

– Ага, и после прибавляю, что он остановит мышцы, какие угодно, даже сердце, прикос­но­ве­нием к ним Астрала.

– Это невозможно, Кет.

– Знаю, что невозможно, получше твоего, между прочим. Тебе вообще не положено знать такие вещи. Но откуда это грабителю–то было знать.

– Что это ты тут делаешь? – открыл дверь уже раздевшийся Мелирленс. Жар от печи, горев­шей уже не меньше часа, ударил ему в лицо.

– Выполняю твое указание, – как ни в чем не бывало, ответила Кетрин, – ты ведь сказал мне есть сладкое, вот я и ем.

В доказательство она откусила кусок от шоколадного торта, что стоял на столе.

– Закрой дверь. Дует, – раздался голос девочка, сидевшей в углу у печки, так что из–за нее была видна лишь ее темная головка с парой хвостиков.

Мел повиновался. В его маленькой кухоньке было тепло, по его мнению даже жарко, хотя виной тому, возможно, было и то, что на нем все еще был одет форменный камзол, в то время как на Кет – лишь легкая серая блузка, темно–зеленая жилетка и лосины под ее цвет, а Розетт и вовсе – легкое домашнее платье.

– Так все же, что ты здесь делаешь? – расстегивая пару пуговиц у горла, спросил у девушки Мел.

– Рассказываю ей о последних событиях.

– И что, ради этого ты сюда приехала? – нельзя сказать, что Мел сильно этому удивился. В конце концов, не в первый раз Кетрин вот так врывалась в его крепость, коей как известно является дом. Точнее к Розетт, то, чтобы порассуждать об астральном мире да неселяющих его тварях, а то и вовсе проконсультироваться. Или принести какую–нибудь книжку. Хотя сама она обычно объясняла причину своего появления чем–то вроде «ну, я подумала, что Розетт совсем устала от жизни без вкусняшек».

– Еще, чтобы съесть торт… – продолжала ведьма, – и рассказать тебе о моей беседе с господином Арселлинксом.

– Оно, что ли, до завтра подождать не могло? – задал риторический вопрос милиционер, надеявшийся, что никакие дела его больше не побеспокоят.

– Может, конечно, – не стала спорить тут же поднявшаяся со своего места Кет.

– Ну не поедешь же ты домой теперь, – остановил девушку Мел, настроение которого не сильно располагало для всех этих игр, – раз уж ты уже здесь, торт хоть доешь.

– Ну раз уж ты настаиваешь, – сдалась Кет. – Можешь, кстати, и себе взять.

– Спасибо, что позволяешь мне есть со своего стола на своей кухне.

– Да не за что, – улыбнулась девушка в ответ.

– Так что там тебе этот бедный господин Селли рассказал? – перешел к делу порядком уставший Мел.

Он стоял, оперившись о раковину. Сесть за стол, конечно, можно было, но нельзя сказать, что для него оставалось достаточно места. Ведь квартира, и кухня в том числе, была рассчитана, по большому счету, на одного. Розетт тем временем поглощала уже второй на глазах Мела кусок. Оставалось лишь удивляться, как в ее маленький желудок столько лезет.

– Думаю, что он и правда не знает, куда делся Ивик и деньги, – заявила Кетрин.

– Откуда такая уверенность?

– Те пропавшие 300 крон были у него, и он говорит, что их украли, причем украли уже после пропажи Ивика. Более того, в самой лаборатории, в кабинете Ивика был тайник с 50 кронами в ломаных перье, и они также пропали.

– И как же это доказывает, что он ничего не знает?

– Ради чего ему воровать такую небольшую сумму? Ведь его обвиняют именно в содействии.

– Может, он сам не воровал, а помог Ивику? – предположил Мелирленс.

– Не думаю, но при этом он точно что–то скрывает. Когда я спросила его, отчего он начал пить и забросил работу, он выгнал меня.

– Так может дело как раз в том, что он помог сбежать своему другу и от этого и мучается теперь, – предположил Мелирленс.

– Зачем тогда он рассказал мне про тайник? – возразила Кетрин. – Ведь это явно указывает на него, при том, что про этот тайник знал только он.

– Может быть, этот громила и дурак… Но тогда господин Аилси не стал бы его защищать, – вымолвил Мелирленс. – Выгнал, говоришь?

– Ну не то чтобы выгнал, – пояснила волшебница и, откусив от торта, продолжила, – но так на меня посмотрел, что я бросилась бежать, пока он меня с лестницы не спустил.

– А что ты спросила? – продолжал допытываться Мел.

– Да ничего особенного, – отозвалась Кетрин. – Всего лишь поинтересовалась, отчего он начал напиваться, с чего его вдруг так понесло, да почему его до сих пор не уволили… То есть, я хотела спросить, почему его не выгнали, но побоялась.

– А ведь и правда… – задумался Мел, даже забыв своем куске торта. – Да только думать об зазря. Лучше спросим у господина Аилси завтра, а сегодня… сегодня надо ложиться спать.

– Еще ведь и восьми нет, – удивленно заметила волшебница, взглянув на часы, что висели над столом.

– Может и нет, но мне, в отличие от тебя, завтра рано вставать. А ты, наверняка, спала часов до двенадцати.

– И вовсе не до двенадцати, – пристыжено отозвалась Кетрин, – всего–то до десяти.

– Ну вот, – ничуть не разочаровавшись, довольно произнес Мел, – а я в шесть встал. Работа ответственного офицера опасна и трудна.

– Что–то твой комиссар, сколько помню, не встает в шесть.

– Ну, ему и ехать поближе, да и потом, всегда есть кто–то, кто его замещает, а мне еще отчет по этим клоунам дописывать…

– Мелирленс, – оторвавшись уже от предпоследнего куска торта, окликнула капитана милиции Розетт, – можно Кет расскажет до конца?

– Делайте, что хотите, – зевнув, отмахнулся капитан, – только трубу закрыть не забудьте.

Пока Мел складывал на тумбочку у кровати короткую шпагу, кобуру с жезлом, ТВ–шар, расстегивал камзол, сорочку и вешал на стул штаны, сквозь стенку доносился не такой уж тихий голос Кетрин, изредка прерываемый вопросами Розетт. Последнее, что Мел раслышал, была крайне самокритичная баллада о борьбе студентки магического корпуса Лендальского университета с рядовым стулом «Большого дома», штаб–квартиры гильдии «Красный гусь».

* * *

– Всех злобных богов на этот чертов будильник, – тихо прорычал Мелирленс.

Вот только, даже если бы проклятье и сработало, это не меняло того факта, что вставать все же пришлось. Равно как и отказаться от мысли швырнуть будильник в окно. Если подобное просто довольно глупо и крайне импульсивно летом, то зимой подобный поступок превращается не просто в глупость, а в нечто, что граничит с самоубийством.

Добравшись до кухни, не забыв при этом завернуть к медному чуду цивилизации, алтарю богини Гиены-ги со сливным бочком, капитан милиции печально взглянул на пустую плиту печки. Несмотря на его надежду, сковороды с картошкой и яичницей или котелка с кашей там не обнаружилось. Конечно, он никак не мог требовать от Розетт, чтобы она вставала часов в пять на своих каникулах ради того, чтобы разогреть ему еду. А ведь самым ужасным было то, что встала бы, если бы Мел специально не сказал, что ей надо, именно Надо, спать.

Впрочем, в холодильном шкафу обнаружилась тарелка, полная гречневой кашей с рубленой говядиной в подливке, да кусок торта. И жестяная коробка с обедом. Поседение декад пять, Розетт готовила Мелу еду с собой. После того как однажды ей довелось пообедать в «Разбитом корыте», трактире напротив Керлендерского милицейского управления. Конечно, и сам Мел далеко не был в восторге от тамошней еды, хоть и не считал ее чем–то отвратительным, но Розетт оказалась в этом вопросе крайне непреклонной. Конечно, домашние обеды привели к разнообразным шуточкам на тему того, что он обзавелся женой, но капитан отшучивался, списывая остроумие коллег на зависть. И ведь было чему завидовать. Ведь тому же Еле, пусть женой он и обзавелся, обеды никто не делал.

Позавтракав холодной, но от того не потерявшей свой вкус кашей, Мел отправился одеваться. Судя по узорам, закрывшим едва ли не пол окна, становиться теплее улица не собиралась. Уже застегивая последние пуговицы, милиционер заглянул в комнату Розетт. Там, к своему удивлению вместо маленького, едва различимого на большой кровати комочка с торчащим пучком черных волос, Мелирленс обнаружил довольно объемный сверток. Из–под стянутого на правую сторону покрывала торчала несколько распушенная пепельно–серая коса и рука в серой блузке. На полу подле кровати лежала книжка. Приглядевшись, на другом краю Мел все же нашел черную головку. Сложив все вместе можно было сделать вывод, что рассказав все подробности вчерашнего дня, Кет то ли сама предложила почитать, то ли Розетт ее попросила об этом, и в процессе обе умудрились заснуть. Ночевать Кет не собиралась, раз уж была одета, ну или не хотела чтобы хозяин квартиры подумал, что она собиралась остаться.

Так или иначе, будить даже и непрошеного гостя в шесть часов утра – неслыханное злодеяние. Мел прикрыл дверь и подумал, что неплохо бы протопить печь, и порадовался, что это за него проделает Розетт, и ему не придется возвращаться в промерзшую квартиру. Затем Мел надел полушубок, поразмыслил и пришел к выводу, что сегодня ему ходить придется не меньше вчерашнего, а мороз лишь крепчает, поэтому надел еще и утепленный зимний плащ, кожаные перчатки, подбитые мехом, да шлем и отправился на работу. Ему ведь предстояло еще заполнить все бумаги до того, как к нему заявится Кетрин. Можно было еще заскочить в гильдию, под маркой того, что ему надо завести бумаги в тупик Жалобных криков, в одной из камер которого обреталась со вчерашнего дня банда «Оборотней», но Кет вряд ли будет этим довольна. А надо было отдать ей должное – для магички – дилетанта, любителя детективов и ехидных шуток, упорства в поиске фактов ей не занимать. Да и идеи, что посещали ее пепельные головку, порой не так плохи.

* * *

– Бабах! – воистину гигантский молот великана, Турса, как зовут их гномы Цвергенладна, если верить сэру Вильяму из Стратфорда, обрушился на голову Кетрин. Та с трудом открыла глаза. Весь обзор загораживала деревянная доска. Первой мыслью, промелькнувшей в ее голове, было то, что это и есть тот самый молот, второй – что это ее стол, и она заснула за учебником, но чуть поразмыслив, студентка поняла, что ей вряд ли бы удалось заснуть на столе, при этом обретаясь под одеялом. Да и уж точно не стала бы она читать учебник за столом на каникулах. И потом.

– Ай–я! – воскликнула волшебница, схватившись за нос и перекатившись на другой бок, – темные боги, чтоб вас перекосило!

Ей срочно надо было в ванную, проверить не разбит ли нос, и если разбит – принять какие–то меры. Лоб тоже болел, что давало надежду на, то что нос принял не всю тяжесть, но все же… все же…

– Пес морской, где это я? – почему–то все еще продолжая говорить вслух, задала вопрос безмолвному окружению Кетрин.

Комната, обстановка которой состояла из большой двуспальной кровати у задней стенки, комода, изразцового камина с общей домовой печной трубой и креслом подле него, двери напротив кровати, письменного стола, заиндевевшего окна и тумбочки с настольной лампой подле кровати, ответа не дала. Впрочем, нельзя сказать, что комната была неузнаваемой, хотя ее и нельзя было назвать той, что привык видеть каждый день, равно как и не была ее спальней в урочище Ренс. Первая пришедшая в голову волшебницы мысль была весьма волнующей, и нельзя сказать, что она ее пугала, скорее была интересной. Но факт наличия всей одежды на теле, а также отсутствие каких–либо, хотя бы смутных воспоминаний, подводил к полной несостоятельности подобного вывода. Зато были и не такие уж смутные воспоминания о книжке. Книжке, которую она читала Розетт. А если она читала ей книжку, значит, и сама она должна быть где–то неподалеку.

– Розетт, ты где?! Где у вас вата и йод?

* * *

– Вот! – положив лист бумаги на стол перед капитаном Керлендерского милицейского управления, исполняющего обязанности главы управления, Мелирленса Меллерса, воскликнул рядовой Дул–Дул–Еле, в женатости Вольз.

Капитан уже несколько раздраженный, главным образом из–за необходимости вставать в шесть утра, да отсутствием горячей еды по утрам, к которой Мел уже успел привыкнуть, оторвал глаза от печатной машинки.

– Что это?

– Ты ведь сам мне сказал сделать портрет того потерявшегося паренька со слов Древней.

– Да, точно, – вспомнил Мелирленс, который не питал особых надежд на то, что это поможет.

– Так что можно в типографию относить? Как всегда 250...

– Постой, – оборвал подчиненного капитан.

– Хочешь взглянуть? – уточнил уроженец далекого халифата.

– Толку–то, – отозвался Мелирленс, однако протянутую листовку все же взял, – я его и не видел никогда. Кет подождать надо.

Со стандартного бланка на него смотрел бюст парнишки, выглядящего несколько моложе своих лет, с впалыми щеками и чуть выпученными глазами с блеском в глубине, вероятно свидетельствующем об устремленности к непознанным вершинам науки.

Ниже следовала надпись:

«Сивикус Раальх

Возраст: 24 года8

Пол: мужской8

Род занятий: глава научной лаборатории8

Цвет глаз: светлоголубые8

Цвет волос: брюнет8

Худощавый мужчина роста несколько выше среднего, особых примет не имеет8

Пропал без вести в районе Кузнечной площади Керлендерского района8 1185год8н8э8 Осень 15 декада 648 д8с8н8г8 Толто8

Если вам что–либо известно о его местонахождении обратитесь в ближайшее отделение милиции8 В случае подтверждения информации можете рассчитывать на вознаграждение до 5 лендальских крон включительно8».

Над рисунком же красовалась надпись большими буквами «Разыскивается».

– Еле, – обратился к последнему Мелирленс, – все хорошо, вот только я никак не могу понять, почему у тебя вместо точек везде восьмерка написана? Да еще какая–то ажурная…

– Нежели? И правда, но только это не цифра, а знак бесконечности. У нас, в халифате принято считать, что каждое предложение не заканчивается, а уходит в бесконечность.

– Именно поэтому вы говорите такими длинными фразами?

– Как вы можете насмехаться над древними традициями моего народа?

–Твоего народа? Разве ты не Лендалец? Даже фамилию жены взял. Напомни, Вельз, кажется?

– Вольз, – поправил милиционер Мелирленса, который, насколько его знал Еле, ошибку сделал намеренно.

– В любом случае исправь, о то люди не поймут. А как сделаешь… Хотя нет, давай лучше сейчас расскажи, что там в газетах пишут, а то сил уже нет писать про этих клоунов.

– Клоунов? – переспросил Еле.

– Да, и точно. Тебя ведь не было вечером. Компания находчивых ребят, которая трясла лавочников да прочую мелочь, нарядившись патрульными. За подробностями обращайся к ребятам Родгона Жоленса, они их взяли. Сил уже думать о них нет, так что почитай что–нибудь про халифат или Новые земли, а лучше вовсе Цан-Цан.

– С каких это пор я подрядился газеты тебе читать? – возмутился келхарец, – если прика­жешь кого–то арестовать, я весь в твоем распоряжении, господин капитан, но читать газеты вслух…

– С тех пор, как я могу сослать тебя домой к жене, – источая миазмы злорадства, пояснил Мел.

– Раз уж вы ставите вопрос подобным образом, господин капитан… – протянул Еле, – то я мигом сбегаю за свежей газетой.

Вернулся Еле меньше чем через минуту, насколько мог судить Мелирленс. Он только и успел, что достать коробку с обедом из ящика стола и даже не открыл.

– Что, все еще эксплуатируешь ворованных детей, – прокомментировал увиденное Еле.

– Читай, а не завидуй, – ответил Мел, даже и не подумав отрываться от развязывания узелка на жестянке. Завязывать бантики у Розетт не получалось. Даже хвостики в волосах она свя­зы­вала узлом, до тех пор пока это не заметил капитан милиции. – Появлялся бы ты дома чаще, может, и у тебя были бы домашние обеды.

– Как скажете, господин капитан, – отозвался Еле, уже развернув газету. Он стоял, опершись о стеллаж с документами так, чтобы свет из окна попадал на газету. – Полагаю, имя правнука королевы Энгельской империи тебя не интересует… А назвали его Джеджес Сейбер Саналхер Греград Ломхог, молодцы. Имя почти столь же благородное, как имена достойнейших жителей моей родины.

– А смысл? – задал вопрос скорее теоретического, чем практического свойства Мелирленс, – все равно называть его будут Джеджес.

– Или Сейбер, – предположил Еле.

– Ну уж точно нет. Кто будет называть мальчика девчачьим именем.

– Именем короля рыцарей. Какое имя может быть лучше.

– Может, на твоей дикой родине это и нормально, но ни одному мальчику не понравится, если называть его буду именем девчонки.

– Женщинам не нужны длинные имена, – безапелляционно заявил Еле, – но если женщина занимает положение в обществе, то и имя у нее должно быть как у любого члена общества.

– Ладно, что там дальше? – поняв, что переубедить этого упорного варвара у него никак не получится, поинтересовался Мел.

– Пираты разграбили и сожгли город Нова–Варненса, в Новых Землях. Здесь написано, что он находится в подданстве у короны Кастрагона. Национальность пиратов не установлена.

Энгельцы, что ж еще, - без особого интереса прокомментировал Мел.

-А житель Содружества Шерских Алариев, Тольберк Фетельтов Жорич из городка Вульмен, совершил первый полет, длившийся 3 часа 27 минут на летающем фрегате. Здесь даже картинка есть.

– Темные боги. Так дойдет до того, что нам кроме движения колясок придется управлять еще летающими кораблями, – вздохнул милиционер, однако увлекшийся чтением Еле его, похоже, не слушал.

– Лал–каарс ра риверкааль, – зло произнес Еле.

– В чем там дело? – удивился Мел, не привыкшей к столь бурной реакции Келхарца на содержимое газет. А ведь, насколько он помнил, это выражение значило что–то вроде дождя из драконов.

– «Флотилия Молодого Великого князя Тверянии, Вальдисава Таверича, разбила соединен­ный флот Аврийского ханства и Келхарского халифата близ полуострова Кварчий, границы Асхия, – стараясь читать как можно более безэмоционально, начал Еле. – В сражении было по­топлено 47 кораблей соединенного флота против трех кораблей Тверянии, не считая мелких ло­док поддержки. Победа была достигнута благодаря стратегическому удару Тверянского флота с северо–запада, по неприкрытым флангам флота халифата. Как сообщает корреспондент Эн­гельских «Времен», находившийся на корабле Хана Угурга–Ваарох–Маяга, в составе делегации, осуществлявшей помощь в учениях новой эскадры Аврийского ханства, на головном корабле флотилии видели самого князя Тверянцев, руководившего боем. Когда же корабль князя приблизился на достаточное расстояние к флагману халифата, князь Вальдисав обернулся огромным волком с серебристой шкурой, кою не брали ни сабли, ни даже заряды гладкостволь­ных жезлов, перепрыгнул на корабль и, едва ли не в одиночку захватил его, поломав мачту и разметав каманду. Успокоился же он лишь после того, как самолично откусил голову уважае­мому госпо­ди­нуКазан–Зерд–Вагру, Вагроху 16 армии центрального региона Келхарского хали­фата, направ­ленному халифом Хул–Дул–Гур–Бур–Фуром Vна инспекцию учений».

– Тебя так огорчает поражение флота твоих сородичей? Но ведь халифат и Тверяния воюют сколько я себя помню, да и ты вроде бы не рвался родину защищать.

– Ладно бы поражение. Не в этом дело, господин капитан, – устало объяснил Еле. – Дело в том, что эти паршивые лягушки, Асхии пропустили Марусов по своим владениям.

– Лягушки? – переспросил Мел, – это ты про русалок?

– Асхии, да… Они хранили нейтралитет уже более сотни лет, – произнес Еле. – Их всегда мало заботили дела всех, кто ходит по суше, и так по подлому его нарушили. Теперь же баланс сил Ахсийского моря нарушен, что сулит большую войну.

– А мне этот князь марусов нравится. Слышал, он картошку научил сажать своих подданных.

– Попомни мои слова, этот твой оборотень еще до Лендала доберется, – мрачно предрек Еле

– Ну, это вряд ли, а даже если и так, вторжение халифата мы ведь пережили. А вы ведь немало деревень пожгли. У меня, если так хочешь о войне поболтать, сокурсник из школы офицеров погиб при обороне крепости Ворожик, а однокласснику пушка ногу по колено сожгла в Затворье! – сорвавшись, крикнул Мелирленс.

– Вы так говорите, господин офицер, как будто бы это я армию в Лендал привел, – огрызнулся Еле.

– Кстати, всегда спросить хотел, что ж ты своих–то предал?

– Я не хотел той войны. И никто у нас ее не хотел.

– А раз не хотели, что вы этого своего Нуй–Ли–Фара(38) не повесили на пальме у дворца?

– Мы своих правителей не вешаем, как и все нормальные люди.

– Хочешь сказать, что в Лендале не помешал бы король, как у всех приличных людей? – сам не заметил, как встал из–за стола Мел, все еще держа в руках вилку.

– У вас он и так есть, – ухмыльнулся Келхарец, скрестив взоры с начальством, – уже третий раз как есть, или скажешь я не прав, Мел?(39)

В кабинете повисла пауза, которую смело можно было назвать гробовой. Наконец капитан милиции сел, и уперев взгляд в свою уже наполовину съеденную тушеную капусту с рыбой, Алонским(40) карпом из Масолингева, выдавил из себя:

– Что там еще пишут, Еле?

– Про вас, господин капитан, – так же скрепя зубами, ответил патрульный, – точнее, про ваших клоунов.

– И как только они так все узнают быстро…

– Можно? – спросила заглянувшая внутрь головка с пепельно–серой косой. – Вы ведь уже не ссоритесь за политику, а то не хотела вас отрывать от столь увлекательного занятия.

– Здравствуйте, Еле, – поздоровалась обладательница двух черных хвостиков в войлочном пальто, чья голова была несколько ниже головы Кетрин, что в общем–то редкость. – Доброе утро, Мелирленс.

– Зачем ты ее сюда притащила? – едва не проскрипел зубами Мелирленс.

– Подумала, что будет проще, если Розетт сама все увидит. Незачем будет потом пересказывать. Мне ведь еще и Непюля дочитать надо за каникулы, так что я не могу каждую ночь у тебя ночевать.

– Вот как, – только и бросил капитан.

– А где вы были, госпожа волшебница, во время вторжения армии Нуй–Ли–Фара? – видно стараясь понизить уровень напряжения в кабинете, спросил келхарец.

Добился он, впрочем, противоположного эффекта – начальство стало мрачнее грозовой тучи, что было несколько хуже предыдущего состояния, те есть тучи дождевой. Но Кетрин, в отличие от Мелирленса и не подумала огорчаться. Более того ответила так, как будто бы речь была о чем– то вроде «где вы провели летние каникулы?». Возможно, дело было в том, что у девушки просто было время подготовиться, ведь она подслушивала горячий спор двух мужчин на почве политики под дверью.

– В доме родителей, в лесу у деревни Вольино. Помогала отцу. Тогда я еще не работала и потому поехала на каникулы. Отец скрыл наш дом, Вольино и Морин от армии халифата. Конечно, это не имело ничего общего с тем куполом, что создал директор. Не думаю, что хоть кто–то еще в мире способен на подобное. И при желании, а то и просто при удаче к нам можно было попасть, но не увидеть. Он скрыл деревню в кармане Астрала… – Поняв, что последняя фраза требует пояснений, Кет продолжила, – спрятал деревню на грани между нашим миром и миром духов.

– Получается, по деревне призраки ходили? – уточнил капитан милиции.

– Не совсем так, – возразила Кетрин. – Люди, животные, дома – все в деревне стало призраками для нашего мира, а мир приобрел такой вид, как будто бы деревня давно брошена. Мы же, кто был внутри, видели настоящий мир так, как будто бы он был призрачным, но в то же время видели и мир духов. Я помогала жителям деревни не ссориться с призраками.

– Вар–гак ра суль–акгорра, жуть то какая, – поежился Еле.

– Тебе–то чего боятся, уроженцу халифата? – искренне удивилась волшебница.

– Если ты про Бахтир–Таль–Асу(41), то я с детства боюсь этого жутковатого города, – отозвался Еле. – К тому же там Келхарского не больше, чем в курином яйце драконьего.

– Ладно… – решил подвести итог беседы Мелирленс. – Кет, зачем ты привела Розетт?

– Ну, я подумала, что она могла бы разобрать пока бумаги, что мы вчера привезли из здания лаборатории. То есть мельницы. Розетт сама предложила.

– Я помогу. Мелирленс, ты ведь не против? – как всегда точно и лаконично выразила свои мысли девочка.

– Только если тебе это и правда интересно, – не стал спорить капитан, отлично понимавший, что уж до этих бумаг у него вряд ли дойдут руки, тем паче что надежда выцепить из них что–то и вправду ценное стремиться к столь малому числу, что ее вполне можно счесть равной нулю. А если кто и способен зацепиться за эту возможность, то это девочка, стоящая перед ним, прочившая за свои восемь лет жизни книг больше, чем он за двадцать с лишним.

– Но ни в коем случае не заставляй себя. Ты не обязана тратить свои каникулы на подобную ерунду, – после короткой паузы прибавил милиционер.

– Хорошо, Мелирленс, – отозвалась девочка.

– Ну раз уж вы тут так собрались по семей… я хотел сказать. Точно. Мне ведь надо бежать в типографию! – воскликнул патрульный Керлендерского милицейского управления. – Кетрин, похож ведь?

– А кто это? – поинтересовалась волшебница, взглянув на лицо Ивика.

– Неужели я так плохо рисую, – огорчился Еле. – Я, конечно, не успел доучиться и все же... Это Сивикус, нарисованный со слов госпожи Древней и ее друга. Вы ведь его ищите?

– Наверное, похож, – бесстрастно отозвалась Кетрин.

– Но Мел сказал…

– Я его видела всего раз, да и запомнила только его свитер, висевший как на пустой вешалке.

– Ладно, раз так… Уже бегу, – с этими словами Еле скрылся за дверью. Сколько его знал Мелирленс, ему было крайне стыдно за произошедшее. Все–таки уважение начальства у этих келхарцев в крови.

– Ну–у, а что мне делать? – нахмурив брови, спросила Кет.

– Не знаю, – растерянно отозвался капитан, – помоги Розетт.

– Разве мы не поедем в гильдию расспрашивать по поводу того, что я узнала вчера?

– Не раньше, чем я закончу отчет, – отозвался милиционер, уже прилипшей к печатной машинке.

– Что за отчет? Ты уже успел кого–то поймать с утра? А кого? – обрушила град вопросов на капитана его самозваная помощница.

– Газету почитай, – отозвался Мел, уже по голову ушедший в работу.

* * *

– Пса тебе в штаны, Мел, я устала! – отбросив очередную тетрадку, испещренную какими–то формулами, буквами квеньи, да бесконечными цифрами, воскликнула волшебница.

– Никто тебя здесь не держит, – откликнулся Мелирленс, щелкнув кареткой пишущей машинки, заканчивая очередную строку.

– Просто я не привыкла к такому обилию формул. А даже когда и попадется текст… И ведь при том они делали пометки, а в одни и те же тетрадки писали разные люди и даты не ставили.

– А как же расчет углов и площадей в пентометрии, диаметров маннодопроводов и объемов магических кристаллов? – спросил милиционер, судя по всему прослушавший конец предложения.

– Знаешь же, что рано или поздно я дороюсь до того, откуда ты так много о магии знаешь, – подняв голову, до того уроненную на сложенные на столе руки, предупредила девушка.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – с бесстрастным лицом отозвался капитан Керлендерского милицейского управления.

– Если бы это был детектив или пьеса, никто бы не стал упоминать о твоих умениях, если бы не планировал раскрыть их рано или поздно.

– Если бы мир был книжкой, то ловить преступников было бы много проще, да и преступ­ле­ний не было бы, – вздохнул милиционер.

– Твою книжку попросту никто бы не стал читать, если бы в ней никого бы не убивали! – безапелляционно заявила Кет.

– В любом случае, всегда можно прочесть последнюю главу и узнать, кто преступник.

– Не богохульствуй! Как вообще можно совершать подобное. Розетт, как ты позволяешь ему подобное, живя с ним под одной крышей?

– Книжка интересна не развязкой, а содержанием. Даже если ты знаешь развязку, книга все же может быть интересна, а если она интересна лишь окончанием, то это – плохая книга, – как всегда, когда к ней обращались во время чтения, не отрывая глаз от текста, дала не в пример обычному, развернутый ответ девочка.

– И все же герои книжек не пишут всяких дурацких отчетов, – недовольно произнесла волшебница, спустя пару минут молчания. – Пока мы тут сидим, наши подозреваемые наверняка скрывают улики и избавляются от свидетелей.

– Наши подозреваемые? Разве они у нас есть? – искренне удивился капитан.

– И не будет, если так и продолжим здесь сидеть.

– Может тебе, как человеку безработному, этого еще и не понять, но если я не буду писать отчеты, меня уволят, – не оставляя места для возражений ответил Мел.

– И все же попомни мои слова, Мелирленс Меллерс, – решительно встав со стула, внезапно произнесла Кет, – рано или поздно, но все узнают, где ты выучился магии! А то завели себе привычку секретничать всякие энгельские аристократишки да милиционеры–колдуны.

– Надейся дальше, – подбодрил Мел.

Наконец, спустя еще полчаса, Мелирленс закончил работу над бумагами. В это время Кетрин успела сходить вниз, там раздобыть у дежурного кофе, поговорить с Розетт о проблемах литературы и помочь сержантуАфренде Кармис с приведением к покорности Демона Жидкого Искрящего Нагревающегося. Тот уже было собрался смыться в свой мир, оставив бедного офицера связи в полумраке, но заклинание юной наследницы древней славы семьи Ренс несколько отсрочило его намерения. Конечно, оно не могло удержать демона надолго, но еще пару дней Кет могла обеспечить, а уж за это время сержант сможет купить лампу, не отрываясь при этом от работы.

Последние минут десять Кет подшивала к папке бумаги по делу «Банды Оборотней». Конечно, в обычной ситуации этим занимались штатные служащие управления, и уж точно это не входило в обязанности капитана. Но они, как служащие далеко, не входящие в список людей незаменимых, наслаждались праздниками, в то время как господам милицейским приходилось обходиться своими силами.

И вот Мелирленс и Кетрин покинули управление, оставив кабинет в полном распоряжении Розетт. Капитану оставалось лишь надеяться, что комиссар никогда не узнает о том, что обязанности его заместителя исполняла девочка младшего школьного возраста.

Сноски:

14) Энгельцев, - т. е. Жителей энгельской империи — островного государства к западу от Лендала, чьи колонии опутали уже добрую половину мира.

15) Нармии – результат скрещивания различных псовых, по большей части волков и лис, и людей Древними в эпоху заката Империи. Попытка протевостоять человеческим ордам, создав не просто рассу воинов, что встанет на границе, но биологическое оружие, способное распространяться среди людей. Ведь укус нармии, в определенных условиях, обращает и человека в зверолюда.

16) Госпожа Морза – богиня зимы, приходящая в новом году. Считается, что она кладет людям под дверь подарки, когда приходит, втирается к ним в доверие, чтобы они не прогоняли ее и не думали, что она несет лишь стужу и снег.

17) Всемогущая Алхера — Покровитель Лендала и, по сути, верховное божество его пантеона.

18) Вновь речь о Госпоже Морзо.

19) Жезл — Жезл зеленого огня. Стрелковое оружие. Стреляет сгустками маннодов «зеленым огнем», что заключен в кристалле. Одного кристалла хватает на 5–10 выстрелов, в зависимости от размеров кристалла и мощности выстрела. Стрельба осуществляться в два этапа. Первый — скопление снаряда, шаровой молнии между зубцами жезла в течение 3–5 секунд. Второй – удар пучком маннодов по молнии, посылающей ее в полет. В зависимости от модели и прочих особенностей стреляет на 100–500 метров. Снайперские экземпляры гладкоствольных жезлов – до километра и более. Чем дальше летит молния, тем она слабее, пока в конце концов не развеивается. Раны, наносимые зеленым огнем, крайне неприятны и плохо поддаются лечению. Представляют из себя глубокий ожог с фоновым облучением маннодами. За последние 100 лет разнообразное оружие на основе жезлов, от маленьких одноручных, до огромных пушек, которые могут тащить лишь несколько лошадей, стали определяющим оружием поля боя. Однако, из–за своих особенностей, в частности исключительно линейной стрельбы, без навеса, катапульты, равно как и разнообразная боевая магия, все еще играют значительную роль в бою.

20) Пусть и ваш дом не обойдет милость госпожи Морзы — традиционное приветствие на наводнение праздники.

21) Квенья – язык эльфов, пришедших из иных миров. Тот же язык был у эльфов мира Арда (точнее один из языков), который описал всем хорошо известный британский профессор. Кто знает, что придет в голову, или что там отвечает за мысли всех этих Эру да Валаров. Быть может, они во всех мирах эльфам одинаковый язык дали или все же Древние – дальние родственники тех самых эльфов, на что указывают их легенды.

22) Истинна магия — творение, «Сила Богов», Вершителей, и т.д. То, что принято звать чудесами. Создание чего–то из ничто, начиная от пары маленьких миров и заканчивая настоящими зонтиками.

23) Тор – Алтарский крепкий алкогольный напиток, производимый из определённых сортов винограда по особой технологии. Свое название получил в честь города Тор к югу от Тюлера. Вино столь популярно, что производиться уже не только в Алтаре, но даже и в самом Лендале, а так же в королевствах Сапхонских равнин.

24)Ром, Нум, Форем, Хаур — ветры востока, запада, севера и юга соответственно. Имена богов — олицетворений ветров Имена образованы от названий сторон света на языке эльфов. Отдельного посвященного им культа не имеют, на часто фигурируют в легендах, связанных с Ульсаной Городой — повелительницей океана.

25)Мина — Первый день декады.

26)Роман о капитане волшебного корабля, что путешествовал под водой, борясь по большей части со спрутами да прочей подводной живностью. Гау на вульгаризированном древнем – пустота, ничто. Капитан Ничто.

27) Перье — серебряная монета Лендала.

28) Тверяния - Далекая страна на северо–востоке.

29)Новые Земли — собственно новые заокеанские земли на западе. Если быть точнее, то речь идет о материке за Валанорским океаном.

30)Трехглавая площадь — Главная площадь старого города, и в некотором роде страны, ведь ратуша Лендала стоит именно на ней.

31) Птица Или – мифологическое животное. Зачастую связывается с именами удачи – Аилсири и бога–Лиса. Олицетворение недостижимого и постоянно ускользающего из рук счастья, что лишь показывает свой хвост, глупцу, который понадеялся заполучить ее себе. И все же бывает так, что она сядет отдохнуть на крышу хижины того, кто за ней никогда и не гнался.

32)Империя Мураев — тропическая страна к юго-востоку от Келхарского халифата.

33)ТВ-Шар (происхождение названия неизвестно). Весьма недавнее изобретение одной из лабораторий магического корпуса Лендальского университета. Увидело свет всего лишь пару лет назад, но пройдя стадию первичной обкатки дошло до стадии бета–тестирования, то есть опробования на простых ни в чем неповинных людях. Объектом для тестирования по решению городских властей стало Керлендерское милицейское управление.

Суть технологии заключается в том, что магические шары – на вид толстое стекло с клубящимся внутри дымом – связаны друг с другом в единую сеть и стоит лишь представить образ другого владельца шара, как у того не остается иного выбора, кроме как взять в руку свой шар и взглянуть в него. В шаре же видишь и слышишь своего собеседника.

34) Бунт весенний – Изгнание зимней владычицы. Первый в череде праздников весны. Отмечается в 153 д.с н.г.

35) Егандал — т. е. Церство Еганлы. На тот свет.

36) Полушка – самая мелкая медная из монет в Лендале. Примерно 1/250 от Лендальской кроны.

37)Сенной проезд — улочка на юге Керлендера между Кормовой площадью — рынком корма для скота и Улицей Гурдинликса — главной магистралью юго востока города. Как и следует из название — в проезде торгуют сеном.

38) Нуй–Ли–Фар I – халиф Келхарского халифата, пришедший к власти в результате переворота в конце лета 1184 года. Погиб во время вторжения в Лендал в 1185 году. Подробнее об этом в первой и второй книгах (которе не можно найте на СИ но наверное лучше не надо пока)…

39) Вероятно, речь идет об избранном в начале лета Лене города, Грумме Зохе, избранном в третий раз на срок в пять лет в начале лета 1185 года.

40) Алонский карп — Карп из озера Алона, крупнейшего в республике. Озеро расположено к востоку от города, выше по течению Лена.

41) Бахтир–Таль–Аса — Большой–Город–Талика–Победителя наваждений — Город в Келхарском халифате, на краю пустыни Эшфур–Ра–Гар. Основан в 1091 году в рамках визита Мелфара I в Халифат. Город охраняют и не допускают преднамеренных убийств призраки, бывшие рабы одного злобного духа, в прошлом принцессы Древних. Собственно, о них Кет и вспоминает.

Гл3:Дела гильдийские: Не доверяйте свои деньги семейным людям с долгами!

В старый город они отправились на служебном транспорте по двум причинам: во–первых вначале Мелирленс собирался заехать в тюрьму, дабы передать бумаги. Второй причиной стал вновь начавшийся снегопад, приведший к мысли о необходимости смены колес на сани и отбивавший всякое желание совершать пешие прогулки.

В тюрьму свою спутницу Мелирленс не пустил, хоть волшебница и рвалась. Ему вполне хватало косых взглядов и подколов в управлении, чтобы еще распространять ненужные и вполне лживые слухи по прочим органам государственной власти Города(42). Да и ничего, что могло бы заинтересовать Кетрин, он все равно не видел. Не по казематам же он ходил, к слову совсем не сырым. Он лишь посетил один кабинет администрации и, распрощавшись с бумагами, равно как и этим Делом, покинул тюрьму.

– Так с чего начнем, Мел? – обратилась девушка к милиционеру, когда санки обогнули башню Древних(43).

– Ну, ты ведь у нас великий детектив, я думал, что у тебя уже все распланировано, – легкомысленно доверил решение детективу–самоучке Мел.

– Ничего лучше разговора с господином Аилсирифилсу мне в голову не приходит.

– Значит, так и поступим.

– Но после вчерашнего… – огорченно промямлила студентка в меховой воротник.

– Не беспокойся, я сам подам тебе стул, – успокоил девушку Мел.

– Вот именно этого я и боюсь, – пробурчала ни разу не успокоившаяся Кет.

Поздоровавшись с кухаркой или все же гильдийской трактирщицей, парочка проследовала по уже знакомой лестнице в кабинет Аилси. Остановить их никто не пытался. Собственно, на них и внимания никто особого не обратил. Вернее детина с плечами, пожалуй, даже более широкими, чем плечи Арселлинкса, сидевший всех к двери, взглянул на посетителей, но признав в них вчерашних гостей, вернулся к поеданию супа – говяжьей похлебки с гренками и чесноком. Силы охраны правопорядка в торговых гильдиях – гости нечастые и уж никак не желательные, но и препятствовать им никто не станет.

Господин главный распорядитель дел «Гуся» в Лендале Аилсирифилсу Раальх оказался там, где ему и положено находиться, в своем кабинете с видом на Лен. Вот только вместо того чтобы сидеть за столом и что–нибудь прилежно писать, он стоял у шкафа, с тяжелой железной дверью, оборудованной едва ли не десятком засовов.

Капитан милиции как–то позабыл о том, что у приличных людей принято стучать в дверь, прежде чем заходишь в нее. В первое мгновение господин Аилси дернул рукой, прикрывая дверь сейфа, да и заметил это Мелирленс, лишь благодаря тому, что смотрел прямо на него, но тут же остановил руку, поправил очки, вновь приоткрыл дверцу, положил внутрь какую–то папку, что до того придерживал локтем, после чего закрыл сейф. Мел почувствовал сотрясение маннодного поля, когда ключ повернулся в замке.

– Рад приветствовать вас, господин капитан, госпожа волшебница, – поздоровался Аилси.

Сегодня господин управляющий одел все тот же белоснежный костюм.

– Надеюсь, что это утро было для вас добрым, господин Аилси, – решив последовать примеру торговца и проигнорировать неловкий инцидент, ответил Мел.

– Здравствуйте, – чуть ли не шепотом, внимательнейшим образом разглядывая рисунок пола, подала голос Кет.

– Прошу вас, проходите, – пригласил милиционера и волшебницу торговец.

Сам же господин Аилси направился к стенке со стульями. Поняв его намерения, Кет попыталась возразить, но представитель одной из старейших гильдий города, входившей в десятку влиятельнейших торговых гильдий от Ла–ре–Пальсафа(44) на юге до Ветьграда(45) на севере, не обратил на это ни малейшего внимания. Так что Кетрин, старавшаяся с самого детства быть со всеми представителями сильного пола, в первую очередь с деревенскими мальчишками, на равных, и ни в коем случае не допускать с себе отношения, называемого галантностью, не оставалось ничего иного, кроме как краснеть. И краснея, сесть на поставленный для нее стул.

– Так, с чем вы пришли, господа?

На лице усевшегося за стол торговца, читалось нетерпение. Объяснил его капитан скорее не желанием как можно скорее отделаться от назойливого милиционера и его подруги, а надеждой на то, что он сам узнает что-то новое. В вопросе не было раздражения, скорее интерес. Кетрин же особо не вслушивалась в слова господина Аилси. Вместо того старалась справиться с цветом лица, что получалось у нее не лучшим образом.

– Вчера Кетрин переговорила с Арселлинксом, – решив не тратить время на лишнее рассусоливание, начал Мелирленс, – меня отвлекли служебные дела.

– И–и? – вырвалось у торговца.

– И она выяснила, что кроме тех трехсот крон, о которых вы нам сказали, пропало еще пятьдесят, из тайника в самом помещении лаборатории. Причем знали о тайнике, по словам Селли, только он и Ивик. Если бы он был причастен к краже, ему попросту незачем было бы нам рассказывать о тех деньгах. Кроме того, вы его до сих пор не уволили, хоть и не пытались оспорить кражу. Кроме того, люди говорят, что вы не верите в эту непонятную кражу. И вот вопрос. Почему вы до сих пор не уволили Селли, если считаете его вором? Эту речь капитан произнес на одном дыхании, словно ответ на экзамене. По правде говоря, это был первый раз, когда ему приходилось говорить подобную, пусть и не обвинительную, речь столь важному лицу.

– Я надеялся, что вы зададите этот вопрос, господин Мелирленс Меллерс. Рад, что не ошибся в вас. Впрочем, я несколько удивлен. Ведь у нас уже был разговор на тему моего отношения к этому делу.

– Я не забыл про вчерашний наш разговор, господин Аилси. Вы сказали, что не верите в причастность Селли, равно как и в факт самой кражи, но все же я хотел услышать от вас, что вам известно. Ведь вы до сих пор надеетесь на что–то.

– Надеюсь? – переспросил управленец. – Я надеюсь лишь на то, что смогу уговорить президента продолжить проект и дальше.

Главный управитель дел гильдии в Лендале едва заметно изменился в лице, став много серьезнее. Откинулся в кресле назад и надвинул узкие очки, так что теперь его глаза были целиком скрыты за броней линз.

– С доверенным, который обокрал вас? – уточнил милиционер.

В кабинете повисла тишина. Наконец Мелирленс продолжил:

–Я думал, что вы хотите разобраться, куда пропал Ивик, ведь его пропажа – удар по вам и всей гильдии.

– Вы курите? – внезапно спросил Арселлинкс.

– Мне хватает и клубов дыма трубки нашего комиссара, – отозвался милиционер, уже совершенно не понимавший к чему эта непонятная перемена.

– А я вот курю, и раз уж вы собрались уходить, позвольте мне проводить вас.

– Я бы еще поговорил с коллегами Арселлинкса, – отозвался Мел, – тщетно пытавшийся разобраться в игре, которую столь внезапно затеял этот прожженный сын бога– лиса, отца обманщиков.

– Конечно, как вам будет угодно, господин капитан, но все, же составьте мне компанию.

– Раз уж вам этого так хочется, – сдался капитан.

– Благодарю вас, – решительно встав из–за стола, поблагодарил Аилси.

– На улице холодно и снег идет, – впервые за весь разговор подала голос Кетрин.

– Неужели вы полагаете, что если я работаю в столь роскошном кабинете, то не умею ходить по снегу? – чуть улыбнувшись и сверкнув очками в свете зажженного камина, осведомился коммерсант.

Смущенная Кет предпочла промолчать.

Аилси тем временем подошел к большому платяному шкафу, достал меховые сапоги на толстой подошве да пальто с высоким, жестким воротником, способным защитить даже от самого сильного ветра.

– Мы собрались куда–то далеко? – уточнил капитан.

– Нет, но ведь ваша помощница говорит, что на улице холодно и идет снег, - снимая тонкий, плотно облегающий ногу башмак на низком каблуке из тех, в которых знать разгуливает на пышных приемах, отозвался хозяин кабинета.

Спустя минут пять троица стояла на берегу уже замерзшего Лена, в самой середине Корабельной площади, старой и ныне уже почти неиспользуемой пристани Старого города.

Торговец выдыхал дым наверняка дорогой сигареты, извлеченной из серебряного портсигара с затейливой гравировкой. Милиционер, нахмурившись, разглядывал противоположный берег реки. Снег почти закончился, лишь редкие снежинки падали с неба, так что дома на противоположной стороне и стены и башни крепости Оронта–Амбан на Солдатском острове отлично просматривались. А волшебница переминалась с ноги на ногу, раздумывая о том, где бы купить обувь потеплее. Все же, когда она приобретала эти пусть и зимние, но все же достаточно легкие спапожки, она не рассчитывала, что ей придется так много ходить за пределами Университета.

– Так зачем весь этот спектакль, – не выдержал Мелирленс.

– А вам так сложно поверить в то, что я просто решил выкурить с вами сигарету, господин Мелирленс?

– И дураку понятно, что вы чего–то хотите от нас.

– Думаете и дураку? Что ж это печально, но все же, не катастрофично. Как думаете, лед нас выдержит?

– В ваш мозг пробралась личинка бешеной рыбы(46)? – совсем уж недружелюбно осведо­мил­ся Мелирленс, – тонуть из–за вас я точно не собираюсь, лед только этой ночью встал. Говорите здесь.

– Что ж, вы правы. Поход по реке и вправду будет излишне подозрительным мероприятием, – не стал настаивать Аилси. – Итак, вам не терпится узнать, ради чего затеян весь этот балаган?

– В глаз белке вы бьете, господин торговец.

– Нас подслушивали, – просто ответил распорядитель дел гильдии.

– В вашем же кабинете? – придал своему голосу некоторое удивление капитан.

– Именно в нем. Гильдия сложнее, чем может показаться на первый взгляд, господин капитан. Впрочем, у вас ведь наверняка есть недоброжелатели в милиции? А если не у вас, то у вашего комиссара они уж точно есть. И есть люди, которые бы хотели, чтобы господин Корсен покинул свой пост.

– Говорите конкретнее, – оборвал пространные рассуждения купца милиционер.

Аилси глубоко затянулся, после чего бросил окурок под ноги, растер носком сапога, шмыгнул носом, после чего продолжил уже другим, деловым тоном, произнося короткие, словно бы рубленые фразы.

– Здесь, в Большом доме, есть такие люди, господин капитан. И мой провал, пропажа Ивика – шанс для них посрамить меня перед президентом. Быть может и вовсе избавиться. Я готов предположить, что эти люди причастны к его пропаже.

– Так назовите их, этих ваших людей.

– Все не так просто, как вам кажется, господин капитан. Мы, Гильдия. Мы не можем позволить ни милиции, ни кому бы то ни было еще лезть в наши дела.

– Чем же тогда я могу вам помочь? – настороженно осведомился Мел, пропустив мимо ушей столь откровенный плевок в сторону закона.

– Я знаю, у кого хранятся бумаги, подтверждающие то, что Селли оклеветали.

– Так идите и скажите своему президенту об этом.

– Не могу. Но вы, вы и ваша помощница можете их изъять.

– То есть, вы толкаете меня на кражу? – уточнил милиционер.

– Но вы ведь занимаетесь этим делом неофициально, – заметил торговец.

– Говорите конкретнее, – уже который раз за этот необычный разговор стараясь говорить сдержанно, попросил милиционер, – тогда и я смогу вам дать ответ.

– Госпожа волшебница, – обратился к совсем уже затихшей Кетрин, Аилсирифилсу, – как я знаю, ваш батюшка занимается магией мира духов, даже деревню скрыл в астрале во время войны?

– Да, – отозвалась Кетрин, несколько удивленная даже не столько осведомленностью этого человека, сколько тем, что тема подвига ее отца, за который последний до сих пор не удосужил­ся получить орден, до сих пор пылящийся где–то в ратуше, всплывает уже во второй раз за день.

– Сколько знаю его таланты, равно как и интересы вы унаследовали, – скорее утверждал, чем спрашивал управленец.

– Сложно не проявлять интерес к миру духов, когда они только и делают, что разгули­вают по твоему дому.

– Вы можете пройти сквозь стену, прикрытую барьером против обычного проникновения через астрал? – бросив хождения вокруг да около, перешел к сути Аилси.

– Пройти сквозь щит… – задумчиво пробормотала Кет. – Все зависит от его уровня и вида, но стоит попытаться.

– В таком случае, смотрите.

Главный распорядитель делами «Гуся» в Лендале отступил на шаг, расчистил от верхнего, еще не утоптанного слоя снега, квадрат.

– Можно вашу шпагу? – обратился он к милиционеру.

Тот на мгновение задумался, но после все же протянул свое табельное оружие купцу. Тот, получив его, принялся что–то чертить на снегу. Спустя пару минут усиленных упражнений в рисовании управленец закончил. Представшая перед Кет и Мелом картина заставляла предположить, что если торговец и не впал в детство, то, во всяком случае, несколько переморозил голову.

– Это план? – осторожно предположила волшебница.

– Именно так, – подтвердил Аилси. – Не наклоняйтесь, это вызовет подозрение.

– Вы и так крайне подозрительны, – все же послушавшись, заметил милиционер.

– Смотрите, – пропустив замечание мимо ушей, ткнул острием шпаги в снег распорядитель дел «Гуся», – здесь вход в кабинет его секретаря, это его кабинет, а справа – архив да и просто склад разного хлама. Но попасть в него можно лишь через кабинет секретаря. Насколько я знаю, стены защищены много хуже дверей, необходимо лишь проникнуть сквозь стену.

–То есть, вы хотите, чтобы я отвлек секретаря, в то время как Кет проникнет внутрь, – уточнил Мел.

– Да, хозяина комнаты я выманю наружу, так что он не составит для вас проблем. Требуемые документы хранятся в сейфе. Либо в одном из ящиков стола. Последнее маловероятно.

– Помочь с сейфом вы ведь никак не можете? – не питая особых надежд на положительный ответ, спросил Мелирленс.

– Боюсь, что нет, но он часто не закрывает сейф.

– Разве не будет проще проникнуть ночью? – предложила волшебница. – Ведь тогда никого и выманивать не придется.

– Едва ли это хорошая идея. Ночью «Большой дом» слишком хорошо охраняют. Если шанс и есть, то сейчас.

– Еще один вопрос.

– С чего бы вам доверять мне? – усмехнувшись, прервал милиционера торговец. – А ради чего мне вас обманывать и просить позаимствовать некоторые документы моего недруга?

– Может оттого, что он ваш недруг и вы решили воспользоваться нами, чтобы его подсидеть? – предположил Мелирленс.

– Я ведь не говорю, какие именно бумаги вы должны украсть.

– Но вы можете, к примеру, сообщить вашему недругу о краже и таким образом помириться, – предположила Кетрин.

– Что ж… вам остается лишь поверить мне, – развел руками делец.

Кетрин вопросительно воззрилась на Мела, тот же продолжил разглядывать противополож­ный берег реки. Тонкая корочка льда покрыла двойной козырек шлема, образовав даже пару сосулек, а капитан Керлендерского милицейского управления республики Лендал все еще смотрел вдаль. Господин Аилсирифилсу вежливо ожидал, пока милиционер принимает решение. Наконец, Мелирленс Меллерс спросил.

– Вы ведь планируете провернуть это сегодня же?

– Да, примерно через час, в традиционное время начала обеда в гильдии.

– Тогда мы пойдем поговорить с бывшими коллегами Селли, – сообщил капитан.

– Задержитесь в обеденном зале поешьте, поговорите с госпожой Вереглой, потом можете подняться наверх. Куда именно, узнайте у госпожи Вереглы. А в… Сколько сейчас на ваших часах?

Мел и Кет одновременно полезли под одежды за часами, но волшебница оказалась проворнее.

– Час десять, – сообщила девушка.

– Переведите часы на двадцать минут вперед, – посоветовал Аилси.

Спорить Кет, несколько позабывшая о необходимости подводить часы с приходом каникул, не стала. Даже удивилась, что ошибка столь мала.

– Перевели? Хорошо. В два сорок подходите на третий этаж, пятый кабинет, слева последний в коридоре, на двери табличка "Казмельц Хозем", за дверью, как я и сказал, вы найдете секретаря. С указанного времени я могу вам гарантировать пятнадцать минут.

– Тогда мы пошли, – подвел итог капитан.

– Да прибудет с вами Аилсирия(47), – пожелал торговец.

– В данном случае уместнее уповать на Гурдилинкса(48), – недовольно отозвался Мел.

– Мы с вами делаем правое дело, господин капитан. Это не воровство.

– Как вам угодно.

– Идите вперед, я пойду позже. На меня внимания не обращайте, – дал последние указания главный распределитель дел гильдии в городе, вынимая вторую сигарету. – Да, чуть не забыл. Ваша шпага, господин капитан.

– Почему ты мне не сказал, что ничего нового Селли мне не сказал? – спросила студентка у милиционера, когда они прошли добрую половину площади.

– Не было необходимости, – отозвался Мел.

– Но ведь это значит, что я не разузнала ничего нового.

– Почему же, – обстоятельно произнес Мел. – Ты узнала о том тайнике, узнала версию Селли. А главное правило любого расследования, это проверка и еще раз проверка фактов.

– И все же мог бы и сказать… А почему ты ему поверил?

– У него нет резона подставлять нас. Вряд ли он хоть что–то выиграет с этого, а даже если нас и поймают, тебе–то уж точно ничего не грозит, как студентке, да и мне тоже. Сомневаюсь, что они будут доводить дело до суда. В худшем случае нас всего лишь выставят за дверь и запретят входить в гильдию. Да. А ты точно уверена, что сможешь пройти через стену?

– Ты хотел ведь сказать через щит? Но да, думаю, что смогу. Стационарные щиты в комнатах не могут быть слишком сильные, а вот как ты будешь отвлекать секретаря?

– Об этом не беспокойся, – расплывчато отозвался милиционер.

* * *

Как и предложил Аилсирифилсу, парочка заговорщиков пообедала парой гусиных крылышек с гречневой кашей, облитой подливкой, главным ингредиентом коей стали грибы, а судя по тому, что Кетрин никак не могла определить вид этих грибов, «Красный гусь» привез из каких–то явно дальних земель. Закрепили обед они подогретым вином с пряностями. Точнее, так поступила Кетрин, решив что не стоит разочаровывать госпожу со столь грозным именем, образованным от одного из имен повелительницы мертвых. И потом, немного вина никогда не повредит магу, собравшемуся выкладываться на полную. Что же касается Мелирленса, то он отказался, сославшись на то, что грог помешает работать.

Верхнюю одежду, по совету смотрительницы общего зала, и понимая, что задержаться им здесь придется надолго, да и просто из вполне практических соображений, волшебница и милиционер повесили у печки. Разумеется, в главном зале гильдии был и камин, пристроенный к печке и пользующийся с ней единым дымоходом, но все же поддерживать тепло в холодные Лендальские зимы можно лишь большими печами.

Сам же разговор с госпожой Вереглой никаких результатов не дал. Мел лишь записал для порядка ее полное имя, Верегла Щерб, да разузнал, где работал Селли до того, как к нему пришел Ивик. Кетрин же тем временем силилась выпить еще одну стопку, услужливо предложенную ей госпожой Щерб. Конечно, кружечка подогретого вина лишь на пользу магу, но все же ему нужна трезвая, а никак не кружащаяся голова, если уж он колдовать собрался.

Кет даже раздумывала о том, чтобы испарить водку, когда трактирщица отвернулась, но с некоторым сожалением отказалась от этой идеи. Что бы госпожа Верегла не говорила, а ведьмой она была неплохой и колдовство за своей спиной наверняка учуяла бы. Безнадежно вздохнув и мысленно попросив прощение у мамы с папой за то, что они вырастили дочку со столь дурными наклонностями, она одним залпом опорожнила рюмку. Впрочем, от второй все же вежливо отказалась, сославшись на то, что им уже пора. Да и потом им это даже не было ложью. Ведь, судя по ее часам, до назначенного времени оставалось чуть больше двадцати минут, а значит, разговор с бывшими коллегами Арселлинкса станет не более чем формальностью.

Впрочем, больше и при обстоятельном допросе не понадобилось бы. Из пяти человек, втиснутых в эту каморку на четвертом этаже со срезанной крышей, бывшей одной из стен, сейчас было лишь двое. Все же, большая часть сотрудников гильдии имела возможность насладиться праздником. Те же двое, что здесь остались, ничего определенного ответить не могли. Один из них и вовсе был переведен сюда на место пошедшего вверх клерка. Второй же не видел своего бывшего коллегу с тех пор, как тот закатил пирушку для своих коллег по комнате, празднуя свое неожиданное назначение. Свои вещи он забрал, нового же кабинета или стола, насколько знал Гаврониус Хокус, так звали клерка – сослуживца Арселлинкса, завести еще не успел. Он все время проводил в разъездах между зданием «Лаборатории №27» на Обмылкинской набережной и «Большим домом».

Распрощавшись с младшим звеном работников самой крупной торговой гильдии города, заговорщики, сверившись с часами, согласно которым у них оставалось около пяти минут до назначенного времени, прошли на пол пролета лестницы, где и остановились на площадке, с которой были видны и верхний и нижний пролет, отгороженные друг от друга деревянной перегородкой.

– Тебя ведь совсем не будет видно, когда ты в астрал уйдешь? – склонившись к волшебнице, шепотом уточнил Мелирленс.

– Да, как и любого его обитателя, но волшебники, да и просто тонко чувствующие люди могут меня почувствовать. Но это не касается стандартных мер защиты от магии. Ведь магия астрала основана не на использовании маннодного поля, а на силах иного свойства. Впрочем, кому я это объясняю, – шепотом затараторила Кет.

– Мне–то откуда знать, – воспылал праведным гневом капитан милиции.

– Ага, как же, – недоверчиво отозвалась Кетрин.

– Да я и правда никогда не касался астр… – начал было и вдруг осекся Мелирленс. Кетрин одарила его злорадной ухмылкой победителя, едва различимой в полутьме лестницы.

– В астрал ты уйдешь прямо здесь? – после короткой паузы осведомился милиционер.

– Пожалуй да, мне только надо несколько секунд, чтобы сосредоточиться. Прикрой меня.

– Прикрыть? – переспросил Мел.

– Нету времени объяснять, – объяснила волшебница, утаскивая Мелирленса в угол, сама прижимаясь к стенке.

–На это уж точно нету времени, – стараясь говорить сдержанно, заметил милиционер, почувствовав, что грудь девушки уперлась в его солнечное сплетение, а ведь на ней осталось не так уж много прослоек ткани.

– Дурак, – отозвалась Кет. – Да, прежде чем я исчезну. Иди не быстро, но не слишком медленно, когда войдешь слегка придержи дверь, а когда разберешься с секретарем, постучи. Три, нет, два раза, – волшебница дважды, промедлив пару секунд между ударами, стукнула Мелирленса в грудь, видимо демонстрируя, как надо бить, – постучись в дверь.

– Как, по–твоему, я должен с секретарем расправиться? – с деланным удивлением спросил капитан милиции.

– Говорю ведь, нет времени для шуток, – слегка нахмурившись, ответила девушка. – Я знаю, что ты умеешь делать такие фокусы. Теперь не шевелись.

С этими словами девушка опустила голову и закрыла глаза. Ее лицо разгладилось, приняв бесстрастное выражение, а дыхание замедлилось. Последнее Мел очень хорошо чувствовал, на что старался не обращать внимание. Вместо этого он сосредоточил внимание на макушке Кетрин, ровной челке и высоко начинавшейся пышной косе пепельно–серых, блестящих каким–то своим призрачным цветом волос. Но тут Мел понял, что это не призрачный свет, просто макушка начала просвечивать, и с каждым мгновением все четче стали различимы старые потемневшие плотно сбитые доски стены, но давление на его грудь то усиливавшееся, то ослабевавшее, все еще сохранялось. Но вот давление исчезло, и он смотрел на пустое место, обхватив лишь воздух.

– Эй ты, что ты там делаешь? – раздался резкий голос сверху. – Здесь вам не мужицкий хлев, чтобы мочиться, где попало! Спускайтесь вниз.

Мелирленс, заподозренный в столь злостном нарушении правил феи Гиены–Ги, которой его пугала старшая сестра, когда он еще и читать–то толком не научился, собрал всю свою волю в кулак и вальяжно, как человек, всецело находящийся в своем праве, обернулся.

– Ну, что стоишь?! Оглох или занозу, к доскам прижимаясь, посадил? – вновь крикнул уже немолодой мужчина с лысиной и в круглых очках, держащий в руках кипу бумаг.

– Я, – многозначительно начал Мелирленс, – осматриваю стены на предмет тайников, а в чем, собственно, дело?

– Да кто ты, вообще, такой? – несколько опешив даже схватившись за перила, воскликнул мужчина, увидев кобуру жезла, шпагу и форму, отличить которую от обычного камзола в полутьме оказалось не так то и просто.

– Мелирленс Меллерс, капитан Керлендерского управления, нахожусь здесь по государственному делу, – объяснил милиционер, после чего для пущей солидности добавил, – с комиссией.

– Ка–акой комиссией? Мне ничего не сообщили…

– Сообщат, не беспокойтесь, – порадовал служащего капитан. – Идите по своим делам, я позже к вам подойду.

– По правде, у меня столько дел. То есть у вас. Простите–с, великодушно, господин майор, – начал извиняться мужчина, после чего как можно скорее ретировался, пока его не начали проверять.

Мелирленсу оставалось лишь повздыхать о дурной славе избранной им профессии.

Хотя на что на что, а на вздохи времени точно не было.

* * *

Кетрин огляделась. Никогда точно не знаешь, что встретишь за гранью видимого мира. Не знаешь, даже если ты и привык к общению с обитателями астрала с самого детства и едва ли не больше, чем с людьми. Конечно, прежде чем нырнуть за грань, Кет заглянула в астрал, дабы удостовериться, что никаких опасностей здесь нет. Опасностей и правда не было, хоть разнообразных щитов, бывших здесь много реальнее материального мира, защитных и ловящих заклинания, святящихся всеми цветами радуги, и прочих мелочей здесь было едва ли не больше, чем в университете. Уж защитных заклинаний – точно больше. Впрочем они и обеспечивали едва ли не полную безопасность. Мало кто из флоры и фауны той стороны способен существовать в подобном неестественном окружении. Хотя те кто способны как раз таки настоящую опасность и представляют. Куда большую чем какой нибудь серый мох.

Мел, чуть потерявший форму, но при этом выделяющийся на фоне стен ярким темно–красным пятном, лишь развернулся, лица его не было видно. Конечно, Кетрин могла проскользнуть и сквозь него, но это не принесло бы ни ей, ни ему приятных ощущений. Мел говорил с каким–то мужчиной. О чем они говорят, Кет даже не пыталась понять. Их голоса, как и все прочие звуки мира, доносились до нее едва различимым шумом. Можно было понять, почувствовать лишь эмоциональный накал. Сперва мужчина, немолодой клерк, судя по его сухости, был раздражен, Мел же сильно смущался, хоть и бравировал. И все же достаточно убедительно для того, чтобы мужчина резко сменил гнев на испуг и сбежал.

Наконец Мел двинулся вниз по лестнице. Кет пошла за ним. В нынешнем ее состоянии ей ничего не стоило лететь. Собственно, именно это она и делала, ведь пол был лишь зыбкой дымкой, истлевающими обрывками призраков уже давно умерших деревьев. Даже в лесу сгнившие пни реальнее, чем эти старые доски, вырванные из тех мест, где они росли. Но чтобы сохранить скорость и не провалиться, Кет было проще переставлять ноги. Сама же она казалась себе вполне реальной и сохранившей цвета, не то что те белесые призраки, обитатели астрала, прорвавшиеся в реальный мир. Лишь слегка просвечивающей.

Мел остановился. Всю стену защищал слабенький щит, мерцающий тусклым желтоватым светом. Кет не составило бы никого труда разорвать его, но к чему, если есть дверь.

Из–за двери раздался чей–то голос, едва заметный, почти не напольный эмоциями, деловой и усталый. Дверь раскрылась. Мел вошел, но Ульхаил(49), нет, даже хуже, черт Шуса его бы побрал, не понимает он что ли, что дверь нужно придержать, а самому отойти?!

Кет с трудом проползла между краем щита, бывшем много сильнее на косяке, чем где бы то ни было еще, все, как положено по науке, и милиционером, все же едва задевая его локтем. Так ему и надо, пусть помучается, пусть постреляет у него в руке.

Мел о чем–то говорит с секретарем, но Кетрин не обращает на них никакого внимания, даже не удостаивает вниманием самого секретаря. Не маг и хватит с него. Вместо этого проскальзывает сквозь стену, в неприкрытый щитом чулан. Все, как и было нарисовано на плане. Внутри – в основном стеллажи с бумагами, или еще что–то. Но различить из астрала их нельзя. Кет вообще с трудом понимала, что это такое, да и, похоже, находилась наполовину в одном из стеллажей, но в астрале они едва ли находят отражение, лишь обрывки духов деревьев, пошедших на производство бумаги для документов да гроссбухов и мебели. С библиотеками, особенно домашними, не так. Книги, которые читают и перечитывают по много раз, мерцают чувствами тех, кто их читал, а самые затрепанные и любимые книги зачастую пылают, привлекая к себе обитателей астрала. Но здесь не так. Впрочем, и обитателей–то нет в этом защищенном гораздо лучше многих банков месте.

Кет подходит к стене требуемого кабинета. Не узнать ее невозможно, ведь она так ярко светится ядовито–оранжевым, не позволяя хоть что–то разглядеть с другой стороны. Причем, перекрыты и пол и потолок, а значит просто перелететь через щит не выйдет. Но он, и правда, не так сложен. Девушка тянет руки к стене цвета огня.

Магия астрала совсем не похожа на обычную магию материального мира. Если в магии мира бал правят вполне материальные манноды, элементарные частицы магии, рассеянные по всему миру, пусть и находящие свое столь яркое отражение в астрале, но все же они – часть мира материального, то здесь, в астрале, порожденном желанием, волей к жизни, чаяниями и инстинктами живущих, правят другие силы, а значит и в магии нет никаких стишков и пасов, многие из которых действительно необходимы для концентрации и направления магического поля.

Пальцы девушки проминают щит, проникают все глубже, и вот уже в образовавшееся отверстие она заводит вторую руку и разрывает щит. Конечно, будь у нее больше времени, Кетрин сделала бы все аккуратнее, а увить эту рваную дыру профессор Ренс, он наверняка бы огорченно вздохнул о том, чему же научил свою дочь, но времени, равно как и отца, здесь не было, так что Кет просто проскользнула в дыру, словно пловец в грот.

Внутри обычный кабинет. Девушка с легкостью различает стол, за которым работает хозяин кабинета по призраку его эмоций, еще совсем свежих, ведь хозяин ушел совсем недавно. Даже пара вальварин - лунных бабочек, одних из простейших астрала, над природой которых до сих пор бьются профессора во главе с ее отцом, кружит вокруг стола, выхватывая из воздуха остатки мыслей и чувств хозяина. Также Кетрин видит и три стены и окно. Ту, что только что преодолела с даже и не думающей начать затягиваться дырой и две других, со слабеньики щитами, по–видимому, смежные кабинеты, глухие стены, из–за которых не ждешь атаки. Еще камин с клубящимися и мерцающими в нем духами огня, еще одной загадкой астрала. Душой, что есть лишь в астрале, в мире же – лишь сложная, то ли химическая, то ли физическая реакция. А вот стена, обращенная на улицу, раза в четыре толще межкомнатных, из астрала выглядит непрочной перегородкой, которую даже и рушить не надо. Защиту удосужились наложить лишь на окно, по всей видимости, не предполагая, что кто–то может пробраться внутрь через наружную стену третьего этажа. Коль знала бы это волшебница, то она, вместо того, чтобы пролезать сквозь щиты, просто запорхнула бы в комнату с улицы. Зато окно при этом защищено на славу. Но нет уже времени для дальнейшего разглядывания окружения.

Кетрин чуть взмывает в воздух, но лишь едва, так, чтобы случайно не зацепиться концом каблука за пол и выдыхает морозный воздух астрала, с каждым мгновением становясь все материальнее. Когда же она вновь открывает глаза, ее носки аккуратно становятся на холодные доски пола.

* * *

Стук в дверь, причем довольно настойчивый. Опять.

– Сейчас, не торопи, – отзывается девушка, все еще не до конца ощутившая реальность: твердость досок под ногами, вещественность воздуха, и то, что надо напрягать мышцы, не одну лишь волю, дабы двигаться вперед. И вот, наконец, она подходит к двери. Берет ручку. На мгновение ей кажется, что ручка проскользнет между пальцев, но нет, она с легкостью поддается.

– Долго, – коротко и несколько раздосадовано отметил милиционер.

– Это просто ты слишком быстро, – отозвался недавний призрак. – Что ты с ним сделал?

Кет любопытно потянула голову в дверной проем, но Мел ее удержал, не позволяя даже заглянуть в смежную комнату.

– Нельзя, как только этот господин увидит кого–то, кроме меня, он тут же бросится к нему с какой–то ерундой, сам и не знаю какой, это должно дать нам время, если что–то не так пойдет, – объяснил Мел.

– Воистину, ты ужасный волшебник, – тут же прекратив попытки прорваться и хитро улыбнувшись, заметила Кет. Однако Мелирленс, проигнорировав ее, вошел внутрь, закрыв за собой дверь.

Направился он прямо к сейфу. Его Кет сразу же распознала в астрале. И вправду дорогой сейф, не из тех, что покупают чересчур скупые горожане, не желающие делиться золотой цепочкой, кольцом с поддельным изумрудом да парой десятков монет с честными ворами. Сейф был даже прикрыт щитом в астрале. И это при том, что людей, способных эффективно работать в мире духов не так уж и много, а вероятность того, что они пойдут в воры еще меньше. Так что мера предосторожности несколько излишняя.

– И с помощью какой зловещей магии ты собираешься открыть этот сейф? – осведомилась волшебница.

В ответ Мел помахал ключом, столь ажурным и замысловатым, что без труда можно было сказать, что делался он мастерами–гномами.

– Откуда это у тебя ключ? – изумилась девушка.

– Господин Ваножес мне его отдал, – уже вставляя ключ в замок, объяснил Мел.

– Что так взял и просто отдал? Еще и имя свое сказал, – все же ты, и правда, страшный волшебник.

– Кет, – обратился к своей непрошеной помощнице Мел, – ты ведь понимаешь, что мы с тобой делаем?

– Вскрываем сейф одного из высоких чинов гильдии «Гуся», незаконно вломившись в его кабинет.

– Ну вот, раз понимаешь, то прояви побольше уважения.

Кет затихла, вместо этого внимательнейшим образом всматриваясь в действия Мела. А посмотреть было на что. Конечно, если вы каждый день открываете сейф какого–либо крупного банка, вас вряд ли удивил бы этот процесс, ведь тогда у вас, несомненно, стоит похожий замок гномьей работы, но для Кет, лишь второй год жившей в городе, подобное зрелище несомненно было в новинку.

Капитан поворачивал ключ, постепенно погружая его в замочную скважину, причем поворачивал в разные стороны. Когда же, наконец, ключ полностью ушел в дверь, то вместо ожидаемого щелчка замка, она лишь утопла внутрь, а затем ушла куда–то в тело двери ее центральная часть. В открывшейся полости обнаружилась небольшая клавиатура печатной машинки. Мел быстро, лишь пару раз задерживаясь в раздумьях, набирал с десяток цифр. Что–то скрежетнуло внутри, и вот наконец, с последним жалобным щелчком, дверца распахнулась.

– Знаешь, – произнесла Кет, открывая дверь сейфа нараспашку, за которой скрывались горы золота в десятках, а то и сотнях исписанных чернилами ценных бумаг да пергаментов договоров, – а ведь из нас могла бы выйти неплохая банда грабителей. Просто великолепная.

– Я слишком хорошо знаю, чем кончают воры и грабители.

– Да брось ты,– легкомысленно отмахнулась студентка, – нас бы никто не поймал! И потом, Розетт могла бы предупреждать нас о грядущей опасности.

– Только ее сюда не впутывай, – пресек дальнейшие разговоры капитан Керлендерского милицейского управления. – У нас уже времени совсем мало. Ты и так минут семь провозилась.

– У других час, а то и больше ушел бы, – возразила Кет.

Сама–то она осознавала свою вину, ведь на разрыв барьера у нее ушло совсем немного времени, она лишь засмотрелась на кабинет, бабочек и прочее, когда ей нужно было выскользнуть из астрала сразу, как она оказалась внутри. Но ведь не признаваться же в этом ему.

– Помоги, – попросил Мел, доставая кипу бумаг из сейфа.

– А что мы, собственно, ищем? – озадаченно осведомилась Кет. Ведь господин Аилсирифилсу как–то позабыл пояснить, какие бумаги они ищут, видно полагая, что это более чем очевидно. Мел же забыл спросить.

– Гроссбух «Книга мелких хозяйственных трат младшего канцеляра Шальхогня Мыслыкса», я у секретаря спросил, пока тебя ждал.

– Ну, вот видишь, как хорошо, что ты меня ждал, – отозвалась Кет, все же доставая еще одну кипу бумаг.

– Все бумаги откладывай, ведь мы книжку ищем, – объяснил милиционер.

– Знаю я, что такое гроссбух, – оскалилась Кет.

Следующие минут пять они в четыре руки лихорадочно перетряхивали все бумаги из сейфа, но заветной «книги мелких хозяйственных трат» так и не нашли.

– Может где–то в глубине, или какой–то ящик, – отчаявшись, предположила Кет.

– Нет, сейфы гномов открыть без ключа практически невозможно, но если уж открыл, то он – всего лишь ящик. В них не бывает потайных ящичков. Хотя…

Милиционер вскочил на ноги и быстрым шагом направился к столу в другом конце комнаты.

– В таких организациях, как гильдия «Гуся» вполне могут проверять сейфы, – быстро бросил милиционер, осматривая письменный стол, – и потому, если что–то хочешь спрятать от начальства, прятать это будешь не в сейфе… а в своем столе.

С этими словами капитан милиции решительным движением вытащил нижний ящик стола, и даже не удосужившись взглянуть на его содержимое, перевернул.

– И–и? – сложив руки на груди и требовательно прищурившись, вопросительно протянула соучастница по преступлению.

– Эм, – только и смог ответить Мел, – но по всем признакам… подожди минутку.

Капитан отложил уже изъятый из ножен кинжал на стол и проделал ту же операцию со следующим ящиком.

– Ну, я ведь говорил, – довольно отрапортовал милиционер.

Однако Кет не видела никаких поводов для радости. Вполне обыкновенное дно ящика, быть может, не настолько посеревшие доски, как в предыдущем, но не более. Мелирленс же тем временем подцепил острием кинжала край доски, чуть поднажал и та с деревянным скрипом выползла. Несмотря на производимое ею ощущение, доска оказалась совсем тонкой, настолько, что ее с легкостью можно было согнуть как лист бумаги. Под доской же обнаружилось аккуратно выдолбленное углубление, с лежащей в нем книжкой в невзрачной картонной обложке. Изъяв книгу из тайника, капитан перевернул ее лицевой стороной вверх.

– Книга мелких хозяйственных трат младшего канцеляра Шальхогня Мыслыкса, – прочла девушка на обложке.

– Нам надо как можно скорее убраться здесь, – взглянув на настольные часы, скомандовал капитан.

– Ради чего? – искренне удивилась волшебница.

– Ты ведь не хочешь, чтобы он сразу же все понял и потребовал розыска похитителей. Если пропадет лишь книга, а от обыска не останется и сле…

– Я поняла, – прервала милиционера Кет, тут же развернувшаяся к сейфу.

Следующие минуты три, а то и все четыре взломщики раскладывали документы по местам, стараясь если и не привести все к первоначальному состоянию, то хотя бы действовать достаточно аккуратно, чтобы обыск не бросался в глаза. И, быть может, у них все бы получилось, если бы не раздавшийся с той стороны громкий возглас:

-Господин Казмельц, пока вас не было, к вам приходил столяр, и просил…

Дальнейшие слова были прерваны довольно грубым окриком господина Казмельца.

– Псовы яйца! – выругался Мел. – Быстрее!

Кет запихала оставшиеся бумаги в сейф, после чего захлопнула его, Мел же все еще собирал так неосмотрительно разбросанное содержимое нижнего ящика стола.

– У тебя есть план? – возбужденно, и все же при этом старясь не кричать, спросила девушка.

– Не думал, что до этого дойдет, – отозвался милиционер, но раз уж такое дело…

С этими словами он потянулся за жезлом.

– Темные боги, – только и смогла произнести Кетрин.

Она отчетливо понимала, что если что–то сейчас не предпримет, ситуация примет самый неприятный оборот. Хуже просто некуда.

Сквозь зубы отозвавшись о мире, как о скопище крупного рогатого скота, производящего удобрение в феноменальных масштабах, волшебница всей грудью вдохнула воздух, сделала решительный шаг вперед, прильнула всем телом к милиционеру, и до того, как тот успел удивиться, возмутиться или еще хоть как–то отреагировать, притянула его к себе и прижалась к его губам своими. Рука Мелирленса сомкнулась на ящике, в который капитан складывал его содержимое. Волшебница же выдохнула, вдохнув в рот милиционера собранный в грудь воздух. Воздух из–за грани материального мира.

Дверь распахнулась. Первым, за что зацепился взгляд ее хозяина, был непонятный беспорядок на столе, который он никак не мог оставить. Но ничего другого, лишь беспорядок. Его секретарь, получивший пару затрещин за болтовню во весь голос о вещах, о которых в стенах Большого дома вообще нельзя говорить, пристыжено мялся на пороге, потирая затылок.

* * *

Мел так и не успел понять, что же произошло. Вот Кет, словно бы в нее вселился Азельмис, бог плотской любви, полезла целоваться, да еще и в столь неудачный момент, и вот, он уже падает. По большому счету довольно ожидаемо, когда целуешься с ведьмами. Ведь они могут понять что–то не так, и оттолкнув тебя чистой силой, выбросить в окошко. А ведь и правда, как долг…ох мать моя Еганла(50) за ногу ее медную, больно то как…

– Вставай! – раздался до безобразия громкий, звонкий голос в звенящей голове, прорываю­щийся сквозь тупую боль, навалившуюся на все естество Мела.

– Постой, я… – попытался что–то объяснить Мел, но его чуть ли не за шкирку поднимают, и все также тащат куда–то.

Он повинуется, просто не в силах сопротивляться, а мир вокруг до безобразия белый, ледя­ной и звенящий. Лучше просто закрыть глаза. Под спину уже готового упасть капитана мили­ции подворачивается какая–то стена. Он оседает на нестерпимо холодную землю. Но ему все равно. Уж лучше холод, чем этот звон в ушах. Мелирленс прижимается затылком к чему–то холодному. Так проходят минуты. Их десятки? А быть может и часы. У него нет сил их считать, но столь холодный мир начал становиться теплым. Даже приятным.

– Дома разлаживаться будешь, или ты думаешь, что я тебя смогу утащить? – выдергивает его из приятного тепла мучительно резкий голос. На капитана обрушивается ворох чего–то доволь­но мягкого и теплого, он пытается завернуться, но грубый пинок вырывает его из этого теплого, пусть, быть может, и слишком уж мокрого мира.

– Вставай Мел, я ведь правда тебя не стащу, – вновь раздался голос. Вроде бы знакомый, но все еще такой резкий… Точно, это ведь Кетрин, эта мелкая волшебница, от которой такие большие проблемы. Ведь… Ульхаилова мать(51).

– Кет, я не хотел…

– Молчи, я тебе все позже расскажу, оденься и пошли.

Капитан Керлендерского милицейского управления не без помощи студентки натягивает на себя форменный полушубок, подбитый овчиной и плотный зимний плащ. В завершение Кетрин напялила на его голову шлем, но несколько косо, сказалась разница в росте, да все еще несколь­ко качающаяся из стороны в сторону. Мел попытался поправить табельный головной убор, и застегнуть его для верности, но холод­ная рука девушки уже увлекает его куда–то. По засыпанным снегом переулкам, и даже не переулкам, щелям между старыми, близко друг к другу поставленными стенами Старого города. Но хоть многие проходы даже меньше метра, пройти по ним не так уж сложно. Узость проходов и зачастую нависающие крыши не позволяют совсем уж замести их, а там, где все же образовались сугробы, они утоптаны десятками, а то и сотнями пар ног прошедшими здесь раньше. Ведь много кто не прочь срезать путь вместо того, чтобы обходить целый квартал. Вот, наконец, они вырываются на какую–то улицу.

Мел, не так уж часто заглядывающий в старый город, быть может и мог бы сказать, на какую именно, но снег и звон в ушах, уже начавший проходить, но все еще не угасший, не позволяют ему этого. Кет же уже остановила небольшие санки, не больше чем на четверых, притом, что все они будут в меру упитаны, запряженные всего одной пегой лошадкой, перебросилась парой слов с возницей и чуть ли не силой затащила за собой Мела.

Милиционер бросил взгляд вперед, за спину извозчика, одетую в коричневый тулуп. Уже совсем близко, метрах в двадцати от них громоздилась громада трех башен: двух по краям и одной, прямоугольной с высокой черепичной крышей – посредине, с воротами под ней. Три башни… Улица трех башен. Значит, они едут на Старый мост, который три башни и охраняют, стало быть, на правый берег Лена. Мелирленс даже и не подумал поинтересоваться, к чему вся эта спешка и зачем им на правый берег. Впрочем, там его квартира, но в сущности, какая разница, если можно уткнуть голову в мягкое плечо. Но едва они переехали мост, Кетрин крикнула вознице повернуть направо. Капитан удивленно поднял голову.

– Куда мы едем?

– Туда, где тепло и безопасно, – неопределенно ответила Кет.

– Тепло – это хорошо… – уже было успокоился Мелирленс, но приходящие в порядок мысли вырвали его из блажного спокойствия, – постой, может, объяснишь, что происходит?

– Позже, – все так же кратко ответила девушка.

– Нет, постой, – и не подумал удовлетвориться ответом милиционер, – я помню, что дверь уже начала открываться и я потянулся за жезлом, и тут ты ни с того ни с сего набросилась на меня. Так вот, что было потом?

– Что было потом, я расскажу тебе потом, мой дорогой, сейчас же пожалей свою голову ушибленную и помолчи, – нажимом на последнее слово ответила девушка.

– Хоть объясни, во имя всех темных богов, ради чего ты полезла ко мне целоваться когда… – даже не подумав удивиться обращению, продолжил допытываться милиционер, но студентка его прервала.

– Говорю ведь тебе, помолчи, – достаточно ощутимо стукнув его по ноге носком, попросила Кетрин, выразительно кивая в сторону спины возницы, то и дело помахивающего хлыстом.

Мел, понявший, что большего от нее не добьется и исчерпав большую часть сил, уставился на пролетающую мимо них улицу. В данный момент разглядеть можно было лишь заснежен­ные кроны сосен, стало быть, он не ошибся и они проехали по Старому мосту и находились на Дроздовом острове, с его чуть ли не единственной улицей «Дюжина сосен». Впрочем, сосен здесь было уж много больше дюжины. Когда улица, как и остров, подошла к концу, Кетрин вновь приказала повернуть направо. Капитан милиции уже ничему не удивлялся, даже тому, что так и не добравшись до правого берега, они вновь возвращаются на левый, только теперь по Колючему мосту, больше похожему на улицу. Он уже было подумал, что Кет решила направиться прямиком в милицейское управление, но на Круглой площади Кет сказала сворачивать на Сайранский проспект вместо того, чтобы продолжить путь к Площади Мелфа­ра I по Биринсейской.

Вместо того, чтобы вникать в планы своей помощницы, Мел размышлял о том, какое впечатление они составили у возницы, особенно учитывая их короткий диалог и о том, что он расскажет, коли его кто–то спросит о пепельноволосой девушке и офицере милиции. Собственно, о впечатлении особо много думать не надо было. Кет и сама приложила к этому впечатлению руку. Причем, судя по всему, вполне намеренно. Рассказывать же о столь необычных пассажирах возница будет наверняка. Причем, вполне возможно и без вопросов, а просто так собратьям по ремеслу. Милиционер даже представил примерно этот рассказ о милиционере и девчонке, дочке судьи, а то и иностранного посланника, раз уж он подобрал их в Старом городе, которую милиционер преступным образом обманув, растлил, после чего похитил из отцовского дома, но во время побега получил по голове вышвырнутым из окна цветочным горшком, отчего у него съехал шлем. Мелирленсу оставалось лишь надеться на то, что возница читал газеты в начале осени не очень внимательно, а что еще лучше – вовсе их не читал, или же обладал плохой памятью на имена. Ведь тогда лицо капитана Керлендерского милицейского управление Мелирленса Меллерса не раз мелькало на заглавных страницах разнообразных газет. И это были не только карикатуры Лендальского вестника.

Остановились санки лишь у центрального входа в университет, а значит целью Кет был Горшочек ведьмы.

* * *

Трактир был уже открыт, хотя особого наплыва посетителей в нем и не ощущалось, но подобные места, тем паче с подобным антуражем, посещают, как правило, вечером, а то и ночью, но все же его нельзя было назвать пустым. Хозяин «Горшочка», господин Вернингаторикс Лернинский как всегда был одет так, как одевались чуть ли не сотню лет назад во времена диктатуры Хере Вале(52), а то и раньше, со своим гротескным белым кружевным воротником, еще больше подчеркивающим неестественно болезненную белизну его кожи. Он стоял там, где ему и положено быть, за барной стойкой. Хотя нет, не стоял, а опирался на нее, читая газету.

– О–о моя дорогая Кетрин, тебе так надоело сидеть дома, что ты все же решила поработать? – подняв глаза, скрытые за стеклами очков, обратился хозяин к своей разносчице.

– Не дождетесь, господин работодатель. Вы мне обещали отпуск до конца каникул, и раз уж вы дали слово, то дабы вы его не нарушили, я даже за сотню золотых в час работать не согла­шусь, – поздоровалась с начальством официантка этого столь милого заведения.

– Что же ты, в таком случае, так часто ходишь сюда?

– Но ведь нет других хозяев трактира, которые готовы согласиться позволить мне и моему другу посидеть на своей кухне, – ни на йоту не усомнившись в том, что этот хозяин трактира предоставит ей подобную возможность, объяснила Кетрин.

– Будто бы я позволю, – почесав свой столь же пухлый, как и все прочие части его тела, подбородок, попытался возразить господин Вернингаторикс, хотя Мел уже видел, что крепость сдалась без боя.

– Но нам очень надо, – оперившись о стойку и взглянув снизу вверх прямо в красноватые глаза начальника проникновенно сказала Кет. – Правда.

– Вы ведь не собирайтесь делать ничего, что может помешать работе, – все же счел нужным посопротивляться трактирщик.

– Не беспокойтесь, мы только поговорим.

– Тогда почему вы в зале поговорить не можете? – справедливо удивился Вернингаторикс.

– Нас могут искать, – неопределенно ответила Кетрин. – Не беспокойтесь, мы никого не убивали, да и в вообще ничего противозаконного не совершали. Ведь Мел – капитан милиции.

– Как будто бы это аргумент, – не сдержавшись сквозь зубы прошипел упомянутый капитан милиции, но по счастью, на него никто не обратил внимания.

– Ладно, проходите, – сдался посерьезневший трактирщик. – Кет, надеюсь, я ведь смогу рас­считывать на тебя после праздников?

– Если вы о наших возможных преследователях, то не беспокойтесь, но пока я не дочитаю приключения Непюля Несра, на работу не вернусь, – с самым серьезным видом ответила девушка.

– Ты решилась прочесть все книги этого алтарца?

– Нет, только "Замок Бальзамо", – успокоила Вернингаторикса официантка, – не бойтесь, больше двух–трех дней мне для этого не потребуется.

Когда обмен колкостями, наконец, закончился, Кет, а за ней и Мел прошли в дверной проход рядом со стойкой. Кухня ничем не походила на зал трактира. Никаких связок непонятных, но притом сильно пахучих трав здесь не свешивалось с балок перекрытия, лампы не притворялись грибами, да и в печи, на плите которой что–то готовилось, Мел был уверен, полыхало вовсе не ядовито–зеленое пламя, а вполне обычное красное с периодическими всполохами фиолетового, да синего цвета маннодов, срывающихся с углей, но все же при всем при том эта кухня несколько пугала. То ли дело было в стерильной чистоте, то ли в едва ощутимом, но притом все пропитывающем запашке крови.

Пока капитан милиции осматривался, его спутница обменялась парой слов с коллегой, согласившейся работать в праздники. Но вот, наконец, они остались одни, а значит настало время для скользких вопросов.

– Может все–таки объяснишь, во имя стальных яиц Бурунгуна(53), какого пса морского это было? – положив шлем на кухонный стол ,обратился к волшебнице милиционер.

– Что именно? – холодно осведомилась уже раздевшаяся и повесившая верхнюю одежду на веревку около печки, девушка.

– Да все, начиная от поцелуя и заканчивая гонками по городу, – пояснил Мелирленс.

– А ты про это? Ну, начнем с того, что никакого поцелуя не было.

– Не было? Не мог я так сильно удариться головой, чтобы у меня начались галлюцинации. И потом как вообще получилось, что я ударился?

– Это был не поцелуй, это был поцелуй Медии.

– Да нет, это ты меня поцеловала. Других девушек, а тем более, богинь там не наблюдалось – уже полез в бутылку Мелирленс, все время поездки, с тех пор как в достаточно пришел в себя, сдерживавший желания накинуться на Кет с вопросами. Тем более, что он нутром чувствовал, что именно она виновата в его падении.

– Поцелуй Медии – это заклинание, – несколько устало объяснила Кетрин, – оно позволяет провести в астрал того, кто сам войти в него не может. Я вдохнула в тебя воздух мира духов.

– Зачем? – все еще продолжал упорствовать, пусть и не так рьяно милицейский.

– А лучше было бы если бы ты застрелил того человека? – похоже, начинала всерьез залиться Кет.

– Я и не собирался в него стрелять, – отозвался Мел, – но пока он бы соображал, что же делать, я бы смог подчинить его своей власти.

– Или бы он сразу же закричал, и потом не забывай, что там был секретарь, а с ним мог быть еще кто–то.

– Откуда я знать то мог, что ты можешь меня в астрал утащить?

– Книжек надо читать больше.

– По теории магии? – уточнил Мелирленс.

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответила Кет.

– Ладно, что дальше–то было? – примирительно спросил капитан.

– Я тебя увела в астрал, буквально за мгновение до того, как вошел хозяин, после чего вытолкнула на улицу, но ты зачем–то схватился за ящик, да еще так крепко, что утащил его в астрал вместе с собой, а ящик застрял в стене и я тебя отпустила. Тогда ты выпал в материаль­ный мир, где–то между вторым и третьим этажами.

– А ты ведь не расшиблась, – окинув девушку взглядом с ног до головы, отметил Мелирленс, – Неужели я такой тяжелый?

–Думаешь, я могла тебя слеветировать или просто за шкирку удержать? – уточнила Кетрин. – Я–то осталась в астрале, а когда поняла, что тебя нет – было уже поздно. Да и потом, я и вправду вряд ли бы смогла тебя удержать. Полет не – самая сильная моя сторона.

– Вот значит как, и как тогда ты планировала ничего не сломать? Я то, как понимаю, упал в свежий сугроб, но ведь это – просто везение.

–Так ведь ты никуда не должен был вываливаться. В астрале, знаешь ли, нет веса в привычном для тебя понимании. Словом, там нет никаких проблем в том, чтобы летать. Точнее, там только и можно, что летать.

– А что потом было? – не хотевший даже пробовать вникать во все эти тонкости, спросил капитан милиции.

– Потом я тебя оттащила в переулок и попросила госпожу Вереглу вынести наши вещи. Я прошла в ее кухню через астрал.

– А после решила устроить гонку для того, чтобы скрыться? – уточнил Мелирленс. – Тебе, и правда, стоит завязать с чтением всех этих книжонок.

– Но ведь все получилось.

– Получилось? – передразнивая интонации Кет, спросил Мел. – Что именно? Ведь я так и не взял гроссбух.

– Мел, – серьезным голосом, обратив свой взгляд на милиционера, спросила волшебница, – скажи, ты меня за последнюю дуру принимаешь?

– Нет конечно, но… – Мелирленс замолчал на полуслове, увидев легшую перед ним книгу мелких хозяйственных трат младшего канцеляра Шальхогня Мыслыкса.

– Ну–у, и сколько мне еще ждать от тебя аплодисментов? – после нескольких секунд, проведенных в молчании, с самым серьезным видом осведомилась девушка.

– Ты лишь сделала то, что от тебя требовалось, – постаравшись напустить на себя побольше начальственного гонора, произнес Мелирленс.

– Сколь вы строги, господин капитан, – вздохнула девушка, – но все же признай, что я – молодец.

– Молодец, куплю тебе что–нибудь вкусное.

– Эй, не смей путать меня с Розетт, – наиграно возмутилась студентка.

– Книжку тебе подарю, – не стал настаивать милиционер.

– Лучше пусти меня в ваш архив. В ту часть, где преступления позаковыристее хранятся.

– Только пока комиссара нет, – сдался Мел.

– Договорились, – не заставила себя ждать Кетрин, а пока Мел не передумал, перевела разговор на другую тему. – Кстати, это ничего, что мы Розетт так надолго бросаем?

– Не думаю, что она заскучает. Однажды, когда я задержался на вызове, как казалось ложном, словом не таком, из–за которого тревожат капитана, обнаружил ее за каталогизацией дел в том шкафу у двери, где дела вовсе не мои.

– Что ж, думаю, стоит приступить к изучению улик, господин капитан, пока нас не нашли, – усевшись на табурет у разделочного стола, обратилась к Мелирленсу Кетрин.

– Раз уж ты так боялась погони, тебе не стоило ехать прямиком на место своей работы, – наставительно откликнулся Мел.

– Ну, для начала не прямиком, а кругами, а во–вторых, где еще мы бы могли скрыться, – отбила атаку девушка.

– Уж в плане безопасности Управления всяко было бы надежнее.

– Сними ты уже этот плащ, а то сваришься, и тебя можно будет подавать как новогоднее блюдо «Милиционер, сгоревший на работе под грузом проклятий невинно осужденных», – поставила победоносную точку в пикировке юная госпожа Ренс. Мел, вполне осознавший свое поражение, делать жалкие попытки отвоевать пьедестал победителя баталии даже и не думал пытаться. Пусть и слабо, но голова все еще продолжала шуметь.

Изучение улик продолжалось не так долго, как рассчитывал Мелирленс. Нет, они не обнаружили требуемую записать на первой же странице, только–только разобрались с системой записи доходов и расходов практикуемой в гильдии, что было не так–то просто при том, что ни у одного из них не было познаний хоть сколько–то близких к бухгалтерии. Впрочем, некоторый опыт и привычка к методичности Мела вместе со штормом разнообразных идей Кет, зачастую абсурдных, но притом почти всегда неординарных, позволили совладать с основами бухгалтер­ского учета.

Но только они успели разобраться, как к ним подошла девушка в гибриде закрытого, несколько старомодного платья с твердым корсетом и в мантии волшебника, да ведьминой шляпе – униформе официанток «Горшочка». Девушку, если Мелирленс ничего не путал, а память на имена у него была неплохая, работа обязывала, звали Милли Тохх. Судя по всему – в честь покровительницы стрелков из гладкоствольных жезлов и артиллерии. Была она полной противоположностью Кетрин, высокая, пожалуй, на пару сантиметров выше самого Мела, с каштановыми волосами, простыми, но притом приятными чертами лица и теплой улыбкой, столь разительно непохожей на ту ехидную гримасу, что царствовала на лице его знакомой ведьмы – заклинательницы духов. Сближала их разве что длина волос. Впрочем у Милли, в отличие от Кет, волосы были распущены.

– Господин Мелирленс, Кет, господин Верни просил вам передать, что вас ищут.

– Как?

– Неужели? – в один голос воскликнули милиционер и волшебница, первый удивленно, вторая огорченно.

– К господину Верни подошел молодой человек в темно–сером сюртуке и спросил, не приходили ли вы сюда. Когда господин Верни сказал, что не знает, кто вы, он попросил вам передать, что он от господина Аилсфи...

– Аилсирифилсу, – подсказала Кет.

– Точно, а–а, и этот господин сел за пятый столик, тот, что у камина, попросив принести сока.

– Спасибо, Милли, – поблагодарила коллегу Кет.

– Мне ему что–нибудь передать? – спросила девушка. – Я как раз за экстрактом Тамальских жуков.

– Нет, ничего не говори. И не говори, что говорила со мной.

– Что за жуки такие? – обратился шепотом к волшебнице Мелирленс, пока Милли наливала некую оранжевую субстанцию из большой бутыли в кувшин.

– Тебе не кажется, что у нас есть проблемы поважнее.

– Мне просто каждый раз после твоего горшочка страшно и обычную–то еду есть.

– Апельсиновый сок из Кастрагона, – объяснила Кетрин.

– Когда ты даешь столь простые объяснения, мне становится еще страшнее.

– Твои проблемы, Мел, если не хочешь, то и не ешь. Хоть до скончания веков.

Закончив на этом, они вернулись к своим занятиям, по крайней мере к созданию видимости их продолжения. Когда же Милли ушла, Кетрин задала вопрос, так и витавший в воздухе:

– И все же, что делать будем?

– Полагаю, стоит поговорить с этим господином, раз уж он заявляет, что пришел от Аилси.

– Тогда пошли, – решительно встала студента, но капитану полиции пришлось несколько охладить ее пыл.

– Пойду я, ты же оставайся здесь и сторожи книжку. Во имя темного повелителя тыпры­лыков, вокруг этой книжки столько страстей, что я не удивляюсь, если ее попробуют украсть.

– Тогда будет лучше, если я с тобой пойду, – продолжала настаиваться Кетрин.

– Не думаешь же ты, что меня похитят прямо из трактира.

– По правде говоря, я больше беспокоюсь, что похитят меня, – пояснила девушка, – в конце концов, я – слабая девушка, да и маг узкоспециализированный и недоучившийся.

– Ну не думаю, что все настолько страшно, – противореча сам себе, успокоил Мелирленс Кет.

После этих слов милиционер вышел, не давая Кет времени на ответ, и хоть он всеми силами старался вселить уверенность в Кетрин, та заметила, что уже у двери, капитан невольно отодви­нул полу камзола так, чтобы было проще выхватить жезл в случае необходимости.

Оставшись наедине с гроссбухом, девушка вздохнула, оглядела кухню в поисках скрывшихся под половицами врагов, никого не нашла и, соскочив со стула, направилась к шкафу, в котором стоял «экстракт Тамальских жуков». Кроме него там были: желчь королей Древних, сок «Вороньего глаза», «кровь вампира, убитого в середине года», и с десяток других более или менее алкогольных напитков. Вышеупомянутый экстракт и вправду состоял из может и не стопроцентного, но все же сока из апельсинов солнечного Кастрагона. Если же его чем и разводили, то точно это были не жуки. Ценную книжку волшебница предусмотрительно взяла с собой.

Когда разносчица горшочка, пользуясь своим служебным положением, опорожнила первую кружку, из–за окна донесся глухой удар. Конечно, Кет понимала, что скорее всего, это снег скатился с крыши дома, но все же, дабы в случае чего сказать, что приложила для сохранения книги все свои силы, взглянула за окно через астрал, для чего ей, с колыбели жившей в особняке с привидениями, понадобилось лишь раз моргнуть. Как она и ожидала, за окном никого не обнаружилось, за исключением крысы, старающейся выкарабкаться из сугроба, вероятно и бывшей причиной обрушения.

– Кет, где гроссбух? – окликнул ее знакомый голос. – Кет.

– Да, ты что–то сказал? – обернулась наследница семьи Ренс.

– Где книга? – повторил свой вопрос Мелирленс.

– Здесь, я ее охраняла.

– Охраняла? – скептически повторил милиционер, уже и сам увидевший гроссбух и стоящую на нем кружку.

– Разумеется, – и не подумала отступать Кетрин, заметив направление взгляда, Мела. – Барьер кружки относиться к барьерам седьмого уровня, когда же кружка полна – уровень защиты поднимается до восьмого, наивысшего уровня.

– Госпожа Кетрин, именно так вас и описывал господин Аилси, – вышел из–за спины Мела молодой человек, обратившийся с этой учтивой, но весьма двусмысленной речью, учитывая обстоятельства знакомства Кет с управляющим делами гильдии в Лендале. И предвосхитив закономерный вопрос Кетрин, тут же представился – Хаур Бузинс, секретарь господина Аилси, к вашим услугам.

Человек, носивший имя южного ветра, не походил на уроженца юга. По крайней мере, он не был похож на Еле, или кого бы то ни было еще из выходцев из знойного халифата. Он был одним из тех, кто с равным успехом может торговать овощами в лавке где–нибудь на Орешкинской площади, прогуливаться по коридорам Сузаля, королевского дворца монархов Алтара в одежде достойной шевалье, а то и графа или быть своим человеком в темных закоулках рынка плутов. Они всегда вежливы, причем каждый раз вежливы именно так, как принято в данной среде, но они никогда не бывают первыми лицами. Более того, их редко кто замечает, ведь они делают все, чтобы не бросаться в глаза и не впутываться в ненужные конфликты. Впрочем, нельзя сказать, что его внешность была сверх обычной. Он был даже несколько выше Мела. Хотя последний был несколько ниже среднестатистического мужчины. Черты лица утонченные, как раз такие, какие ожидаешь увидеть у дворянина или наследника крови Древних, волосы светло–русые, но все же не дотягивающие до того, чтобы их можно было сравнивать с пшеницей. Но не смотря на все напускное очарование во взгляде полуприкрытых серо-голубых глаз читалась ледяная стужа.

Одет в камзол бордового цвета и белую рубашку, шея обмотана несколько щегольским белым платком. Сюртук господин Хаур держал в руках.

– И какие же услуги вы собираетесь мне оказать? – покончив с разглядыванием гостя, поинтересовалась Кет.

– Господин Аилси просил меня помочь вам с поиском следов преступления и поведать о некоторых тайнах нашей гильдии. Для вас же я готов сделать все, что в моих силах.

– Просто так? Член гильдии «Красного гуся» готов сделать все, что я попрошу просто так по доброте душевной? – если бы сарказм был подобен дыму, выходящему из пасти дракона, то кухня уже была бы задымлена настолько, что посетители «Горшочка» уже бросились бы прочь из здания, в то время как хозяин метался между желанием спасти свое имущество и долгом вызвать пожарную службу.

– Боюсь, что делать что–либо во вред гильдии я не могу, – с искренней грустью в голосе произнес секретарь.

– Но я ведь не попрошу вас поджечь гильдию, а к примеру… съездить в Цан–Цан и привезти мне… Словом, привезти оттуда что–нибудь поэкзотичнее, – так и не придумав, что же можно привести из Цан–Цана, предложила Кет.

– Мне придется вам отказать, ведь это отнимет слишком много времени, что нанесет ущерб интересам гильдии.

– Так что вы говорили о тайнах гильдии, которые ваш начальник обязал вас нам поведать? – вернул Мелирленс разговор к вопросам существенным.

–Вы правы. Время не терпит и стоит перейти к делам, – чуть поклонившись волшебнице в знак извинения за прерванную беседу, согласился Хаур.

Кет же была готова забрать назад свои мысли о том, что этот человек всегда ведет себя так, как принято в данной среде. Во всяком случае, в среде под названием Кетрин Ренс подобная галантность принята не была, и подходила больше для дворцов, но никак не для кухни пусть и не самого дешевого, но все же трактира.

– Мы вас слушаем, – вернувшись на свой стул, – обратилась к секретарю студентка.

– Начните с объяснения того, кто вы, – предложил капитан Мелирленс, ставший подле Кетрин, упершись локтями об стол. – Я ни разу не видел вас при господине Аилси, и вы не следите за его посетителями, а ведь насколько я знаю, именно этим обычно и занимается секретарь.

– Вы правы, господин Аилси предпочитает принимать людей и просматривать большую часть бумаг самостоятельно, но даже он не может обойтись без помощи верных ему людей.

– Так вы – верный ему человек? – уточнил Мелирленс.

– Да, – просто ответил господин секретарь, севший на стул с противоположной стороны стола.

– И что же столь верный человек, как вы намерен нам рассказать? – вопросила Кетрин, на всякий случай положив гроссбух на колени.

– Господин Аилси посчитал, что прежде чем вы прикоснетесь к этому преступлению, вам следует узнать о тех людях, что жаждут его падения, ведь не зная всех фактов, вы можете сделать неверные выводы.

– А разве это не тот господин, которого мы ограбили? – искренне удивилась Кетрин.

При этих словах капитан милиции едва не поперхнулся, закашлявшись в ладонь.

– Изъяли улики в обход некоторых условностей, – поправил он свою помощницу, ступившую на путь борьбы с беззаконием.

– Нет, – возразил Хаур Бузинис. – Казмельц Хозем лишь пешка в этой игре, пешка которой в случае чего можно пожертвовать.

– Кто кукловод?

– Весьма неординарная личность, госпожа Кетрин, представитель гильдийской аристократии, если хотите. Если господин Аилси, как впрочем и я, пусть и знавший своих родителей, но все равно проведший несколько лет в приюте гильдии, шли с самого низа этой лестницы, что зовут успехом, то госпожа Йендегурди Раальх получала наилучших из всех возможных учителей на всем западном побережье, а различать по звону монеты всех королевств и княжеств Зафалкилья как говорят, могла уже с восьми лет.

– Простите, вы сказали госпожа? – на лбу Мелирленса большими буквами было написано удивление, – всегда думал, что торговлей занимаются мужчины.

– Вы правы, господин Мелирленс, прекрасных дам среди нас, рыцарей пера и денег, не так много, как быть может, должно быть, но госпожа Йенде – особый случай, – наградив Мела очередной холодной улыбкой и кивком, согласился секретарь Аилси. – Она урожденная Раальх, единственная дочь покойного президентаЭрленсиикса Раальха.

– Разве дочерям богатых президентов гильдий не положено выходить замуж за членов совета пятидесяти шести? – спросила дочь, пусть не столь богатого, но при том несомненно почтенного и известного в определенных кругах даже за пределами республики, рода Ренс.

– В обычных обстоятельствах да, но от своего покойного отца, одного из величайших президентов нашей гильдии со времен Калсманса Воричинкса(54)госпоже Йенде досталось не только имя, но и его холодный ум, расчетливая беспринципность и хитрость, достойная ее покровителя.

– Покровителя… – задумчиво протянула Кетрин. – Йендегурди… Гурди… Гурдилинкс(55)?

– Верно, отец назвал ее дочерью(56)бога–лиса, покровителя плутов и воров и свое имя она вполне оправдывает.

– Значит, она – дочь Гурдилинкса – бога лиса, а он сын Аилсирии(57), богини удачи, сестры бога лиса? Забавно, – уточнила Кетрин.

– Именно так, госпожа Кетрин. Сама судьба свела их в противостоянии, зачастую столь похожем на легенды, ведь они и в правду отражают многие качества своих божественных покровителей. В гильдии уже начали говорить о том, что их судьбам боги уделили особое внимания, а то и вовсе они и есть воплотившиеся божества. Впрочем, это было бы слишком ужасно для гильдии «Гуся», ведь кто знает, что придет в голову богам, вознамерившимся поиграть в людей.

– Все это прекрасно, господин Хаур, но я так и не понял, как это относиться к нашему делу, – прервал словоизлияния секретаря капитан милиции.

– Вы правы, – уже в который раз согласился с собеседниками человек Аилси, – к нашему делу напрямую это не относится, но пока вы помогаете Аилси в этом деле вашим противником становиться госпожа Йендегурди, а она готова на многое ради того, чтобы избавиться от господина Аилси. И может она многое, ведь не зря ее прозвали черной лисой.

– Господин секретарь, – произнес Мелирленс, уже начавший всерьез сердиться от всех этих славословий и жалеть, что этот разговор происходит на кухне трактира, а не в комнате для допросов милицейского управления. – Я не нахожусь ни на чьей стороне в дрязгах внутри гильдии и меня интересует, кто кого подсидит в вашей гильдии не больше, чем проблемы изучения ахсийской(58) архитектуры. Ваша же речь, господин секретарь, заставляет меня лишь допустить, что к пропаже Сивикуса Раальха может быть причастен ваш же начальник, желающий переинтриговать своих соперников. Особенно учитывая то, что утром, на набережной он не захотел называть имена тех людей, что хотят его потопить, а теперь прислал вас.

– Разумеется, вы вправе рассмотреть и такую возможность, – пожал плечами секретарь, – но пропажа Ивика и заморозка работы «Лаборатории № 27» прямым указанием нашего президента слишком сильно бьет по позициям господина Аилси.

– Давайте уже приступим к делу, а выгораживать своего патрона будете в суде. Вы ведь здесь, чтобы помочь нам с поиском улик в гроссбухе. Вот и помогайте.

После вспышки капитана Керлендерского милицейского управления, они тут же приступили к чтению гроссбуха. Вернее, приступил к ней Хаур Бузинис. Кетрин и Мелирленс быстро поняли, что никакого толка от того, что они будут пялиться на эти колонки цифр из–за спины секретаря управляющего делами гильдии в Лендале, не будет. Однако, и оставлять господина Хаура с книгой наедине они тоже не собирались. Впрочем, Кетрин, поняв, что заняться здесь решительно нечем, а работать в свои законно выпрошенные выходные она не собиралась из принципа, студентка сбегала в свою комнату за «Приключениями Непюля Несра в замке господина Бальзамо». Капитан милиции пил заваренный им же кофе, заедал его пирожками, обнаруженными в морозильном шкафе, рассудив, что вряд ли в пирожки с яблочным вареньем подсыпали обрезки ногтей волшебников седой старины.

– Господа, прошу вас, – спустя час, а быть может даже и два, когда за окном, из–за которого и днем–то проникало немного света, стало темнеть, а из зала доноситься на порядок больше шума, позвал Хаур союзников своего шефа.

– Что–то нашли? – проворно спросила Кет, тут же подбежав к личному секретарю управляющего делами гильдии «Гуся» в республике. Книгу, впрочем, студентка держала в руках, зажав пальцем место, до которого она дочитала – уже больше двух третей книги.

– Да, госпожа Кетрин. Как и думал господин Аилси, все оказалось довольно просто. Вот, смотрите сюда, – секретарь показал концом гладко обрезанного ногтя на середину страницы. – Здесь начинаются записи за Атту(59), 652 день с начала года, а здесь, как вы можете видеть – чернильное пятно, скрывшее имя получателя, однако дальше можно увидеть сумму в 300 крон. По правилам гильдии, как и в целом бухгалтерии, испорченная строчка зачеркивается и копируется, но дальше мы видим те же самые 300 крон, однако в этот раз как причина их получения обозначены расчеты с почтой и двое торговцев, членов гильдии, отбывших из города на следующий день для передачи их иностранным отделениям. Если же взглянуть назад, – с этими словами Хаур перевернул несколько страниц гроссбуха, – то можно увидеть, нет вот здесь, госпожа Кетрин, еще одно испорченное место, на этот раз с суммой, поступившей в распоряжение господина канцеляра Шальхогня Мыслыкса, однако непонятно на кого, видно лишь начало слова «изоб» и «льх.» в конце пятна. Впрочем, этого достаточно. По нашей бухгалтерии Ивик проходит как Изобретатель Сивикус Раальх.

– Разве вы заключили договор не с «Лабораторией № 27»? – спросил милиционер, смотрев­ший на гроссбух вполглаза, не в силах оторваться от теплой кружки с напитком из горьких заморских бобов.

– До конца года ведь оставалось всего ничего, а как вы знаете, господин капитан, сбор с частных предприятий производится раз в год, – предоставляя Мелу самому додумывать, ответил секретарь. И не прогадал.

– А вы решили сэкономить и пока не оформлять «Лабораторию» как организацию?

– Но это ведь не является серьезным нарушением закона, – извиняющееся улыбнулся Хаур.

– По крайне мере, не уголовным, – несколько недовольно, но все же согласился Мелирленс.

– Итак, это был 647 день с начала года, Отса(60). В этот день господин Аилси посещал «Лабораторию» и уже после посещения распорядился о выделении «Лаборатории» этой суммы, исключительно в рамках поощрения, чтобы члены лаборатории не чувствовали ни в чем недостатка.

– Но эти деньги Ивик получил бы не раньше Мины(61), – задумчиво произнес капитан.

– Совершенно верно, ведь следующий день был выходной. Получил бы их, скорее господин Арселлинкс, ведь именно он занимался всей бумажной работой в гильдии. Теперь вернемся вперед, в 653 день с начала года. Здесь те же триста крон, насколько я смог определить, раскиданы между четырьмя платежами. Конечно, было бы надежнее вывести эти деньги уже в нынешнем году, ведь гроссбухи проверяются по годам, но по–видимому, господин Шальхогнь торопился получить деньги до Нового года, ведь у него жена, мать–вдова и трое детишек, а деньги на подарки всегда нужны.

– Получается, что он вписал приход и уход денег, которых на самом деле никогда не существовало? – уточнила Кетрин. – Но ради чего, да еще и разбивать эту сумму по разным платежам, если он все равно испортил запись о получении денег?

– Насколько я могу судить, госпожа Кетрин, – обернувшись к девушке, начал Хаур, – изначально господин Шальхогнь хотел просто написать, что деньги он отдал, когда в гильдии стало известно о пропаже Сивикуса. Господин Аилси узнал об этом еще вечером Катины(62), но по всему «Большому дому» слухи распространились лишь утром Атты. Однако, в день того же дня, судя по времени записей, в обед, господин Шальхогнь решил, что лучше скрыть факт того, что эти деньги получил именно он. В поднявшийся по поводу пропажи уже в обед шумихе, он надеялся, что об этом забудут. И к сожалению, надежды его были небезосновательны.

– Вы не ответили, господин Хаур, ради чего нужно было вводить другую причину получения денег, если запись уничтожена? – настояла на своем девушка.

– И правда – как всегда согласился Хаур. – Если углубиться в практику бухгалтерского дела, то, во–первых, полностью уничтожить запись невозможно, но что еще более важно, все проходящие деньги отмечаются в другом месте, оператором печатной машинки. Однако, там не указывается причина поступления денег, лишь сумма, источник и получатель. Так что ему было необходимо отработать эти деньги.

– Быть может, вы нам расскажете, что было после, господин секретарь? Каким чудесным образом книга попала в тайник лица, много более важного, чем младший клерк? – допив кофе, и подступив к Хауру Бузинису с другой от Кетрин стороны, спросил Мелирленс.

– Боюсь, что ответить на этот вопрос сможет лишь сам господин Шальхогнь, – пожал плечами личный секретарь Аилси.

– Мел, ну это же так просто, – с укором сказала студентка. – Эта госпожа Черная Лиса разузнала о воровстве, ведь господин Хаур говорит, что нешуточный шум поднялся в гильдии из–за пропажи Ивика, а она так не любит господина Аилси. Она узнала, кто вор и вместо того, чтобы всем рассказать, спрятала подальше улику, подтверждающую, что Ивик не сбежал с деньгами. Но уничтожать ее не стала, ведь ей надо, чтобы и клерк молчал, а столь крупная кража может стоить ему не только места, но и свободы.

– Именно так, госпожа Кетрин, ваш ум не уступает вашей красоте, – похвалил девушку секретарь.

По лицу последней расплылась довольная улыбка человека, отрывшего пиратский клад. Причиной этого был, конечно, не комплимент, довольно сомнительный учитывая, что далеко не всем нравятся подростки с седыми волосами, а от сознания того, что она приняла столь активное участие в распутывании самого настоящего преступления. Мелирленс же, напротив, был серьезен, и, похоже, чем–то недоволен. Когда же удивленный и несколько раздраженный отсутствием не только слов похвалы, но хотя бы радости, взгляд волшебницы обратился на него, милиционер медленно произнес:

– Я вот только одного понять не могу. Куда, в таком случае, делись те 50 крон, которые Ивик спрятал, по словам Селли.

– Ну, может, сам Ивик их спрятал или Черная Лиса, та госпожа, в общем, враг Аилси украла их, чтобы подстроить побег Ивика, – не желая отступать от своей правоты, настояла Кет.

– В любом случае, нам не стоит медлить с тем, чтобы задать все эти вопросы лично этому вороватому клерку, – не стал настаивать Мел. – Господин Хаур, где живет этот ваш канцеляр?

– Вы так высоко ставите мои способности, господин капитан.

– Бросьте ломать комедию, – оборвал секретаря Мелирленс. – Вы даже знаете о том, что его мать вдова. Разумеется, вы знаете, где он живет.

– Торговая улица дом 24 последний этаж, квартира 16. Это рядом со сквером у храма…

– Я знаю, где это, – оборвал объяснения Мелирленс. – Керлендерский район, что ж, отлично.

– Прежде чем вы туда отправитесь, нам стоит позаботиться о сохранности гроссбуха.

– И вы предложите передать его вам? – саркастически усмехнулся Мелирленс.

– Не предложу, – возразил Хаур, – ведь знаю – не отдадите.

– Лучше всего будет оставить его здесь. Господин Вернингаторикс позаботится о нем.

– Думаешь? – всерьез засомневавшись, спросил Мелирленс, вспомнив красноватые, слезящиеся глаза трактирщика за стеклами круглых очков.

– Ты бы удивился, узнай сколь хорошим защитником может быть господин Верни, – возразила Кетрин. Впрочем, объяснять, почему это владелец трактира может быть отличным защитником, не стала.

– Ничего не имею против предложения госпожи Кетрин, – ответил секретарь на взгляд милиционера, – даже если люди госпожи Йендегурди и узнали о том, куда вы направились, что мне кажется маловероятным, на открытое преступление против трактирщика, да еще и на территории университета они не пойдут.

– Вы ведь нас нашли, – с сомнением в голосе заметил Мелирленс.

– Но я знал, где вас искать. В любом случае, полагаю, что «Горшочек ведьмы» – хорошая защита. С сим разрешите откланяться, господин Мелирленс, госпожа Кетрин.

– А с нами вы не пойдете? – удивилась Кетрин.

– Мое присутствие может создать слишком много проблем, госпожа, – вставая со своего места, объяснил секретарь, – жду хороших новостей, господа. Я зайду к вам в управление.

– Лучше я в гильдию, – возразил Мел.

– Как вам будет удобнее, – уже в который раз согласился секретарь, – да прибудет с вами Аилсирия и благословение Калсманса.(63)

– Вам того же, – отозвался Мелирленс, подумавший о том, что противники этого человека наверняка желают удачи друг другу в той же форме. Впрочем, возможно они взывают к помощи покровителя своей госпожи.

* * *

После короткого разговора с владельцем трактира, Кетрин уломала его охранять гроссбух пару дней. Тот, дав согласие, небрежно бросил его на полку шкафчика с разноцветными бутылями. Нельзя сказать, что Мел был в восторге от подобной охраны, но возражать не стал, раз уж все так были за кандидатуру этого Верни. И потом, от владельца «Горшочка» и вправду веяло чем–то жутким, несмотря на все его внешнее дружелюбие.

Фонари с ДЖИНами на территории университета зажглись, не успели они преодолеть и половины пути до выхода за его пределы. Нельзя сказать, что было совсем темно, но густая облачность не пропускала большую часть лучей уже и так низкого солнца.

До угла Лендаль­ской и Торговой улицы, разумееться на санях Гордижанса, они добрались где–то через полчаса. Можно было подождать и какого–нибудь частного возницу, особенно учитывая пересадку на Площади Алхеры, но Мелирленс наделся приехать домой к господину Шальхогню Мыслыксу раньше возвращения канцеляра домой, а до этого момента оставалось совсем немного времени, и то если в гильдии нет такого понятия, как короткий день. Вероятность же этого была довольно высокой, учитывая высокую работоспособность разнообразных господ начальников, вроде того же Аилси. Да и денег Мел и так уже растратил немало за последние дни.

Последние метров пятьсот пришлось пройти пешком, впрочем, непреодолимой задачей это не было. Не зря же Торговая улица называлась так, а не иначе. Большая часть пешеходной части улицы хотя бы с одной стороны, а во многих местах с обеих была скрыта торговыми галереями. Летом они были заняты лотками с товарами, но зимой даже самые жадные торговцы удовлетворялись внутренней частью своих лавок. Конечно, это не решало проблемы ледяного наста, кое–где раскатанного ребятней в катки, и все же так было лучше, чем пробираться через еще не убранные сугробы. С другой стороны, редкие фонари, да еще узость улицы и нависающие сверху балконы и сами галереи оставляли улицу в полутьме.

– Кто там? – раздался женский голос из–за двери шестнадцатой квартиры, находящийся на четвертом, последнем этаже дома. Было еще два этажа жилой мансарды, на которую вела много более крутая лестница, чем та, по которой поднимались Мел и Кет, но они в список квартир не входили.

– Капитан Керлендерского милицейского управления Мелирленс Меллерс,– по всей форме ответил Мел. – Господин Шальхогнь Мыслыкс дома?

– Он на работе, – отозвался тот же голос, после короткой паузы прибавивший. – С ним что–то случилось?

– Нет, насколько мне известно, госпожа. Мы замерзли, позвольте пройти?

– Я ведь вам уже сказала, что Шальхи нет дома.

– Мы его подождем. Нам необходимо задать ему несколько вопросов.

– Вам? – раздался подозрительный голос из–за двери, – так с вами еще кто–то есть?

– Да, консультант, – после короткого раздумья ответил Мелирленс.

– Консультант? В сегодняшней газете я прочла о бандитах, переодевавшихся в форму милиции и так пробирающихся в дома честных людей.

– Да, были такие, – согласился Мелирленс, про себя поражающийся, оттуда только эти газетчики все так быстро узнают, – я сам их вчера препроводил в тюрьму в «Тупик жалобных криков».

– Вам нечего бояться, госпожа, – подала голос Кетрин, до того стоявшая тихо, – мы – не они.

Дверь приоткрылась. В щель, готовую захлопнуться при первом признаке опасности, выглянуло лицо женщины с золотистыми чуть вьющимися волосами, совсем такими, какие обычно рисуют покровительнице тяжелой конницы Жанне белокурой(64) и щекой, испачканной в муке.

– Девочка, так ты и есть консультант? – искренне удивилась она.

– Мне девятнадцать, – отзывалась Кетрин, верхняя одежда которой совсем уж скрывала все признаки, способные сказать о том, что она вполне взрослая, оставляя лишь маленький рост и хрупкость телосложения. – Я студентка второго курса факультета практической магии, и консультирую господина капитана по вопросам, связанным с магией. Так мы можем войти, госпожа Мыслыкс?

– Прошу вас, – несколько растерянно произнесла женщина, отойдя от двери, – вы простите, господа, – в доме не убрано.

– Ничего, страшного, госпожа, – уверил женщину Мелирленс, – не стоит об этом беспокоиться. Мы ведь по делу и без приглашения. Хорошо бы только выпить чего–нибудь теплого.

– Конечно, на кухню проходите вперед по коридору. Вы ведь будете разуваться?

– Конечно, зима ведь на улице, – тут же откликнулась Кетрин, которой показалось, что в голосе женщины уж слишком много испуга и пиетета перед служащими правопорядка. Недовольный же взгляд Мела девушка решительно проигнорировала.

Раздевшись, они прошли, как и предложила хозяйка, на кухню, несколько задымленную из–за топящейся печки. Хозяйка уже поставила на плиту чайник, кроме него там уже обреталась кастрюля, на столе же стоял протвень с еще сырыми пирожками.

– Кроме вас в дома кто–то еще есть? – уточнил Мел, усаживаясь за стол. Пояс с оружием, равно как и камзол он не снял, что было предусмотрительно, хоть и несколько излишне по мнению Кет.

– Дети только, да мать, – ответила женщина, продолжив лепить пирожки, – вы ведь не против?

– Нет, конечно. Продолжайте, – отозвался Мел.

– Вы ведь жена господина Шальхогня?

– Да, Варвасса Мыслыкс. Можно ведь вопрос вам задать? – спросила жена клерка, покончив с очередным пирожком.

– Конечно, это ведь не допрос, – постаравшись изобразить на своем лице улыбку, отозвался капитан милиции.

– Что вы хотите… Какие вопросы у вас к моему мужу?

– Это касается его работы. Он вам ничего не говорил о пропаже одного человека, Сивикуса Раальха?

– Нет, не говорил.

Мелирленс задавал разнообразные вопросы женщине, стараясь подступиться к ней то с одной, то с другой стороны добравшись даже до того, где и как она познакомилась с мужем, однако как только вопросы заходили о гильдии, она тут же начинала говорить, что ничего не знает. И казалось это студентке, любительнице книг о детективах и разнообразных приключениях, крайне подозрительным. Где это видано, чтобы человек ничего не рассказывал о своей работе дома. И насколько она могла судить, милиционер тоже не находил в этом ничего, вселяющего доверие. Впрочем, вопросов напрямую касающихся дела и обвинений, Мелирленс не задавал, каждый раз отвечая, что ему надо лишь задать несколько вопросов.

Сама же ведьма сидела молча, поглядывая то на чайник, то в окно, поставив ноги на перекладину стула. Тапки, которые она смогла найти в коридоре, либо сваливались, либо не налезали ей на ноги. А доски пола, на которых протертых мест было едва ли не больше, чем краски, топорщились занозами, только и ждущими удобного случая, чтобы воткнуться в чью–нибудь пятку.

Так прошло около получаса. Чай с сушеной черникой и мятой уже обретался в желудках, а вопросы представителя сил правопорядка иссякли, так что ему пришлось задавать их по второму кругу. Ночь же на улице все решительнее вступала в свои права. Тут, в очередной раз взглянув в окно, Кет увидела человека, вышедшего из–под галереи противоположного дома. Конечно, он был далеко не первым, но все же он приковал внимание Кет, и не зря. Человек, судя по одежде –мужчина, направлялся к парадной дома номер 24.

– Похоже, ваш муж уже на подходе, – задумчиво произнесла Кет, когда мужчина скрылся под галереей.

– И правда? Вот значит как, госпожа. Если подольше задержитесь, прошу моих пирожков отведать.

– Благодарю вас, но надеюсь, что много времени разговор с господином Шальхогнем у нас не займет, – отозвался Мел.

– Да вы не беспокойтесь, – отмахнулась женщина, – я ведь все понимаю, вы ведь не просто так к нам пришли. Человек пропал, а это дело серьезное.

– Только если ваш муж что–то знает, ведь время не ждет. Чем больше проходит времени, тем меньше шансов найти Ивика.

– Ну, это только если он в городе еще, – отозвалась женщина. – То есть… я сказать хотела, ведь его и увезти куда–то могли или сам уехал. Всякое бывает ведь.

– Да, бывает…

Из–за закрытой двери кухни донесся какой–то шум.

– Пожалуй, стоит предупредить вашего мужа о моем визите. Не встречать же мне его на его же кухне, – капитан решительно встал, направившись в коридор, из которого донесся звук открываемой двери.

– Беги, как от матери Ульхаиловой и демонов его всех(65)! – вдруг раздался старческий голос от двери. Увидеть, что там происходит, Мел не мог, входная дверь находилась за поворотом. Дверь хлопнула.

– Именем милиции Лендала, стоять! – рефлекторно потянувшись на пояс за жезлом, выкрикнул Мелирленс, бросившись к двери.

Кетрин же имела удовольствие лицезреть гамму противоречивых чувств, отразившихся на лице госпожи Варвассы Мыслыкс. Ее мимике могли позавидовать и актеры недавно приезжавшего в Лендал «Шара», гастроли которых с их знаменитым принцем, точнее принцессой, гномов, посещала Кетрин в конце прошедшего года. Наконец женщина решилась. Ее скулы заострились, а брови сошлись на переносице. Жена канцеляра убрала выбившуюся прядь волос за ухо и взяла скалку. Но не успела она сделать и шага, как дверь кухни с глухим ударом захлопнулась.

– Не советую вам делать этого, госпожа, – раздался из–за ее спины ничуть не изменившийся в тоне голос волшебницы.

– Не думай мне помешать, ведьма, – угрожающе произнесла женщина, не оборачиваясь, поняв, что дверь захлопнул вовсе не ветер, и схватилась за дверную ручку, но несколько раз дернув ее, поняла, что это бесполезно.

Внезапно скалка вспыхнула у нее в руках. С криком она выпустила ее и, наконец, развернулась к Кетрин. Та, как и прежде сидела на стуле у окна, положив щеку на руку, опершуюся локтем об стол. Однако запястье второй руки, отведенной чуть в сторону, было окутано серовато–синеватым туманом заклинания.

– Не думаешь же ты, что ты тут – единственная ведьма, – зло усмехнулась жена канцеляра. – Путы ветров? Какой приметив.

Рука женщины, минуту назад выпустившей в испуге скалку, вспыхнула красным, вероятно огненным шаром, вещь ни коим разом не рекомендуемую для применения в закрытых небольших помещениях, а то и чем похуже. Так или иначе, но Кетрин, чье заклинание уже было готово, оказалась быстрее. Серо–голубой туман сорвался с ее рук, повинуясь приказу, произнесенному лишь одними губами, опутав стоявшую у двери хозяйку. Дверь под столь внезапным напором с грохотом распахнулась, а по стене от косяка поползла трещина.

– Не убивайте, его… прошу! – раздался сдавленный голос госпожи Мыслыкс, едва слышный сквозь локальный смерч, в центре которого она была заключена.

– Никто и не собирается, – раздраженно ответила Кетрин, смахивая рукой заклятие.

Женщина мешком упала на пол. Тут же к ней бросилась свекровь, до того прятавшаяся за углом, дети выходить не осмелились. Кет же закрыла глаза, стараясь отстраниться от всех шумов этой реальности. Ведь ей нужно было торопиться, а то чего доброго Мел все же упустит беглеца, или и того хуже – будет стрелять. Ведь раз человек бежит, значит он виновен. Волшебница глубоко вдохнула.

* * *

Кетрин открыла глаза. За грань мира зримого она не заглядывала, решив, что времени на это нет, да и вряд ли здесь стоит хоть чего–то опасаться. К своему удивлению девушка обнаружила целый рой лунных бабочек(66), столь плотный, что их серебристые тела едва ли можно было различить в плотном коконе их серебристых следов. Понятное дело, что они слетелись на всплеск эмоций госпожи Мыслыкс, но раз слетелись, значит, были они где–то поблизости, а вот серый мох(67) Кет заметила лишь на потолке, хоть и ожидала его чуть ли не всюду. Оказывается, что и у клерков, приворовывающих на службе, бывают дружные семьи. Сама же хозяйка дома, сколько могла судить волшебница, была много сильнее, чем ей показалось на первый взгляд. Настолько, что могла бы претендовать на место студента факультета практического использования магии. Впрочем, учитывая как быстро она создала шар, возможно им и была когда–то. Конечно, великим магом ей стать не светило, и все же для нее не вызвало бы особых сложностей получить работу по специальности и зарабатывать уж всяко больше, чем ее муж.

Вот только времени размышлять о тяжкой женской доле у Кетрин совсем не осталось, ведь в астрал она вошла вовсе не для того, чтобы разглядывать бабочек. Так что стоило поторопиться, пока Мел не натворил глупостей.

Еще секунду поразмыслив, Кет выпорхнула сквозь стену на улицу. К своему удивлению, девушка почувствовала легкое сопротивление щита, явно непрофессионального и наложенного довольно давно, так что проблемой он для нее не стал, но все же это определенно был щит, способный оградить не столько от воров, сколько от любителей стоять у стены, приставив стакан к стене, а ухо к стакану. Она стрелой ринулась вниз, начав разворот еще в этаже от земли, и выпрыгнула из астрала аккурат в дверной проход.

А воздух был довольно холодный, не говоря уже о зябкости пола.

* * *

– Стоять, немедленно! – Выкрикнул милиционер, резко поворачивая на очередной площадке. – Знаешь, сколько заживают раны от жезла?

– К псу морскому иди! – отозвался господин Мыслыкс двумя пролетами ниже, даже и не подумав замедлить шаг.

– Хочешь до осени пролежать в больнице? – чуть приукрасив поражающие возможности своего оружия, спросил Мелирленс, однако на этот раз ответа и вовсе не последовало. Тогда капитан Керлендерского милицейского управления, притормозив на следующей площадке, для острастки пальнул перед клерком. Он, правда, промахнулся и угодил в перила, туда, где только что мелькнула ладонь клерка, но желаемого эффекта так и не добился, а на прицеливание ведь потерял целый пролет.

– Псовы норы!

Мел бросился вниз, а то ведь если так дальше пойдет, он еще и упустит негодяя. Однако, спустя еще пролет, капитан увидел господина Шальхогня, застывшего на полпути к выходу.

– Неужели одумался и решил сда… – взглянув в сторону входа, Мел осекся. Последняя ступенька обрывалась в расщелину, кровожадно ощерившуюся своей непроглядной тьмой. И даже самый отважный человек с превосходной физической подготовкой не осмелился бы попытаться ее перепрыгнуть. И несмотря на всю невозможность подобной щели, поверить в то, что она нереальна, едва ли было возможно. Даже понимая, что любой мало–мальски хороший маг способен навести морок и поэкзотичнее. И потом, ведь волшебник может и дырку в земле сотворить, пусть круг тех, кто способен на подобное, много уже, что ни может не радовать. И Кет никак не входила в их число, по крайне мере пока. Во всяком случае, Мелирленс надеялся если не на ее бессилие, то хотя бы на здравый смысл девушки.

– Вы арестованы по обвинению в хищении 300 крон гильдии, в которой вы работаете, – встав в стандартную стойку и направив жезл в правое плечо господина Мыслыкса, объявил Мелирленс.

– Арестован? – переспросил клерк.

– Поднимите руки верх, развернитесь и медленно поднимайтесь ко мне.

– Хорошо, хорошо, сейчас, – отозвался преступник, и вправду поднявшийся на пару ступенек вверх, однако голос для арестованного у него был слишком уж бодрый. Мелирленс нахмурился. Ведь если пойманный столь самоуверен, значит пойманным он себя как раз не считает. Как правило, в таких случаях дело доходит до сопротивления, выстрела, а то и попытки поколдовать, что обычно и доводит честных милиционеров до стрельбы по тем, кого они должны охранять, а загнанных в угол граждан до больничной койки, а то и гробовой доски.

Ожидая атаки, Мел нажал на курок. Между зубцов жезла закрутился, все увеличиваясь в размерах, серо–зеленый шарик, вроде шаровой молнии.

Однако Шальхогнь Мыслыкс решил соригинальничать, поступив совсем не так, как обычно поступают задержанные.

Он прыгнул. Но прыгнул не так, как прыгают в пропасть. Он прыгнул вдаль, в твердой уверенности, что приземлится не в паре сотен метров внизу на острые скалы, а в паре метров на вполне гладкий, пусть и несколько жесткий деревянный пол.

Он и вправду приземлился, но, похоже, переоценил свои возможности и растянулся как раз посреди зияющей пропасти. Мел даже зажмурился, слишком уж живо представив ощущения, которые испытываешь, когда твоя щека встречается с деревянными досками. Впрочем, ждать пока клерк очухается и побежит, вернее попытается побежать дальше, ведь вряд ли после такого удара человек, привыкший к кабинетной работе, сможет куда–то бежать, капитан Керлендерского милицейского управления не собирался. Передернув рычажок, размыкающий связь кристалла с жезлом, таким образом предоставляя возможность заряду рассеяться, так и не поразив цели, Мел бросился к господину Мыслыксу, прижал его спину коленом, заломил руку и приставил жезл к шее беглеца. На тот случай, если тот окажет слишком уж резвое сопротивление. Конечно, выстрел в пол рядом с головой его не убьет да и не нанесет значимого вреда, но выброс пропитанного маннодами воздуха из пары отводящих канальцев, ошпарит задержанного достаточно сильно, чтобы тот отрубился.

– Вы арестованы, господин Мыслыкс. Для вашего же блага не пытайтесь оказать сопротивление.

Ответом Мелирленсу стал лишь короткий стон. Может, дело было в том, что капитан уж слишком давно не практиковался в закручивании рук. Пожалуй, со времен стажировки в поселке Торес года четыре назад. А отсутствие практики в подобных вещах может привести к крайне нежелательным последствиям для выкручиваемых рук.

– Кет, можешь снимешь уже иллюзию? – обратился к пустоте Мелирленс.

– Ну зачем же? – раздался голос от двери. – Вы так фантастично смотритесь. Или ты высоты боишься?

– Пожалуй, боялся бы, будь здесь высота, но все же незачем людей пугать.

– Да она и сама через часок развеется, – сообщила волшебница, подошедшая к Мелу, то и дело перебирая ногами в одних носках.

– Кетрин, люди ведь с работы идут.

– Ну ладно–ладно, – закатив глаза, сдалась Кет.

Обернулась к милиционеру спиной, подняла руку перед собой, кажется, что–то прошептала, после чего за каких–то несколько секунд бездонная пропасть вновь преобразилась в пол, выложенный простенькой плиткой. Странно, Мелу показалось, что здесь пол деревянный. А ведь если это была плитка…

– Господин Мыслыкс, вы можете говорить?

– Да, псовый ты тыпырлык, – отозвался задержанный, подавив очередной стон.

– Ну раз уж можете ругаться, то и идти можете, – отпуская клерка, заключил милиционер, сам встав и потащив Шальхогня за собой.

– Только без глупостей, – подтолкнув клерка к лестнице, посоветовал капитан.

– Ух ты, ты прям как настоящий детектив его скрутил, – с неподдельным восхищением в глазах воскликнула Кет, даже позабыв о том, что у нее мерзнут ноги.

– Я и есть настоящий, и вовсе не детектив, а следователь, – отозвался Мелирленс, – что вы встали?

– Так вы не в милицию меня везете? – осторожно спросил клерк.

– А что, так хочешь в камере посидеть? – вопросом на вопрос ответил Мел, – пошел.

– Так в чем вы меня обвиняете, господин ми…аййай…

На этот раз ответом ему была чуть приподнятая, закрученная назад рука.

– Все понял, вопросы потом.

– А руки так выкручивать тебя кто научил? – поинтересовалась Кетрин спустя пол пролета.

– Мой наставник в Торесе, – отозвался Мел, – лейтенант Поддых. Мы его так звали, потому что его любимым методом допроса было бить кулаком под ребра, до тех пор, пока ему во всем не сознаются. Обычно хватало раза.

– Теперь понятно, за что вас Метсами(68) зовут, – подал голос клерк.

– Бегать не надо.

– Знаешь, пойду я побыстрее, а то совсем ноги замерзли, – на следующей площадке заявила Кет после уже третьего чиха и, не дожидаясь ответа, понеслась вверх, со скоростью феноменальной учитывая, что перепрыгивать через три ступеньки она никак не могла.

Минут через десять капитан Керлендерского милицейского управления, неофициальный консультант по вопросам, связанным с магией, и канцеляр мелких трат гильдии «Красный гусь» в городе Лендал заперлись в дальней, второй по счету комнатке, совсем маленькой в отличие от предыдущей. Комнатка выполняла две функции, она являлась кабинетом с письменным столом, на котором красовалась печатная машинка энгельского производства, чернильница, несколько перьев, и промокашка, и чулана. Причем, в первую очередь чулана.

Хозяину кабинета пришлось сесть на сундук, который Кет, сжалившись над жертвой милицейского беспредела, перенесла к столу. Кресло же занял Мелирленс, а Кет села на стол, так, чтобы ноги оказались как можно дальше от пола. Впрочем, чихать она от этого не перестала.

Господин Шальхогнь все так же оставался в теплом зимнем полушубке, времени раздеться Мел ему не дал. Собственно, он сразу потащил его в кабинет, не дав даже и словом перемолвиться с женой. Канцеляр уставился на комод, впрочем глазки его не бегали, чего обычно ожидаешь от таких мелких воришек.

По левой щеке клерка от скулы до брови уже расцветал синяк, к самой же брови прилипла прядь каштановых волос. В роли клея выступила уже почти засохшая кровь. Если же не обращать внимания на подобные мелочи, то клерк никоим образом не укладывался в рамки представлений Кетрин о казнокрадах. Вся его фигура была довольно подтянутой, щеки хоть и круглые, но не пухлые, а на лице не было ничего, что можно было бы определить как очки.

Мелирленс закинул ногу на ногу, откинувшись в кресле, для полноты образа ему не хватало лишь трубки как у его начальника, ну или хоть сигареты.

Кет, увлеченная разглядыванием обвинителя и подследственного, даже прекратила чихать. И вот, наконец, голос капитана Меллерсаразорвал тишину.

– Ну что, будете говорить?

– Так вы спрашивайте, – нагло ответил Шальхогонь.

– Ну я подумал, может вы сами все нам расскажете.

– А о чем именно?

– Разумеется, не о каждой из ваших краж. С этим пусть разбирается ваше начальство. Меня интересует Сивикус Раальх.

– Вы о том пареньке, что пропал под Новый год? – неожиданно живо откликнулся клерк, – но так я–то тут причем? Вы бы просто спросили меня.

– Я вас и спрашиваю, и раз уж вы и так готовы все нам рассказать, ради чего решили поиграть в догонялки?

– Так я… так, мать мне сказала ж, мол, беги, пришли за тобой, а мне почем знать, кто пришел и зачем.

– То есть, кто–то может за вами прийти? – надавил Мел.

– Так кредиторы ведь, – и не подумал скрывать клерк. – Это ведь еще не совсем моя квартира, вот они меня все и донимают. Три шкуры содрать готовы. В прошлый раз так били. А это ведь незаконно, между прочим.

– Тогда вам следовало обратиться в милицию, – пребывая все в той же расслабленной позе, заметил Мелирленс.

– Ага, обратишься тут, как же, – потирая бок, отозвался Мыслыкс.

– Ну, это дело прошлое. Так что вы об Ивике сказать можете?

– Я об Ивике? Да ничего ведь! – искренность в его глазах так и читалась, словно бы выгравированная в камне, – то есть не больше, чем любой другой в «Большом доме». Жалко парнишку.

– А о тех деньгах, что вы должны были ему передать? 300 крон?

– Деньгах... не должен был я ему…

– Не пытайтесь юлить, господин Мыслыкс, – оборвал Шальхогня Мелирленс. – У нас есть ваш гроссбух, и нам известно, что и где вы проделали. Не пытайтесь больше мне врать.

– Давайте господин, расскажите нам все начистоту, – вклинилась в диалог Кет. – Вам же будет от этого только лучше.

Мелирленс бросил на нее непонимающий взгляд, но промолчал, вместо этого обратившись к клерку.

– Не тяните.

Канцеляр поднял взгляд на Мела, встретившись с ним глаза в глаза, но после пары секунд все же отвел их.

– Зачем мне говорить с вами? Гильдия никогда не допустит, чтобы в ее внутренние дела вмешивались. А то, что мы говорим с вами здесь, а не в вашем управлении, лишний раз это доказывает. Меня не посадят, – из голоса Мыслыкса пропало прежнее дружелюбие, сменившись на озлобленность и наглость.

– Вы правы, вас не посадят, – не стал спорить Мел, – но уволить вполне могут. И не надейтесь на своих покровителей. Думаете, они будут вас защищать или предпочтут свалить все на вас?

– Мы говорили с господином Аилси, – вновь влезла в разговор студентка.

– Ослиный хвост… – в сердцах выругался канцеляр. – Вы понимаете, если я промолчу, может на меня все и свалят, но думаете Лиса позволит мне так просто уйти, если я все расскажу?

– Я поговорю с господином Аилси, – заверил клерка капитан, – возможно, это дело предпочтут замять.

Шальхогонь кусал ногти, уставившись в ножку стола. От его уверенности, равно как и апломба не осталось и следа. Мел же, наклонившись вперед, упер взгляд в его макушку. Сцена грозила затянуться, но очередной чих послужил сигналом для продолжения.

– Хорошо. В тот день, кажется 52(69), я узнал что Ивик исчез, словно кит проглотил. А эти 300 крон... Я ведь никогда раньше так помногу не брал, так мелочи, это и за воровство–то счесть нельзя, и если б не эти долги. Если я не заплачу до следующей декады, меня выкинут отсюда со всей семьей, а с этими тремя сотнями я успею дособирать остаток суммы… Но если бы знал, что все так обернется… Словом, в тот же день, на обеде ко мне подсел один человек.

– Какой человек? – уточнил Мел.

– Человек Черной Лисы. Начал расспрашивать о том о сем, и тут речь о платеже пошла. Я чуть чаем не подавился, но не успел я всерьез испугаться, как он предложил мне забрать эти деньги и списать. Я ведь уже говорил о моем положении. Так я и сделал. Но потом подумал, что пропал–то Сивикус раньше и никак не мог забрать их, а раз уж это дело такое важное, то наверняка, когда проверять будут, внимание обратят. Ну я и спрятал их. Еще через пару дней ко мне пришел тот же человек и забрал гроссбух, сказав, что все уладит, и не будет претензий о пропаже, а сам гроссбух спрячут в надежное место.

– А что насчет 50 крон из тайника? – решив, что Шальхогонь закончил, спросила Кет.

– Какого тайника? – на этот раз удивление на лице клерка было не столь искренним как в прошлые разы, что вселяло в надежду в то, что он не врет.

– Из здания, в котором разместилась лаборатория, согласно словам господина Арселлинкса, пропало 50 крон, или что–то вроде того. Из тайника, который он сам сделал, – пояснил Мелирленс.

– Вот у него и спрашивайте, господа, раз уж он тайник сделал, – огрызнулся вор, – уж в доме, который отвели под лабораторию эту псову, меня точно никогда не было, кого хотите спросите. И потом, что мне с тех 50 крон. Не такие это деньги, чтобы воровством заниматься.

– Но ведь вы воровали, – поддела Кет, причем воровали суммы много меньшие чем 300 и даже 50 крон.

– Девочка, между разбоем, в который входит и взлом домов, и некоторой путаницей в бумагах есть великая разница. Если первым занимаются разбойники, нищие, да прочие пропащие люди, то не хитрят с бумагами разве что только дураки, ну или люди с принципами, а они еще большие дураки.

– К счастью, нас дураков, больше чем вы думаете, господин Шальхогонь, но все же вернемся к делу, – вновь взял инициативу в свои руки милиционер, – так значит, вы утверждаете, что вас никогда не было в помещениях «лаборатории». Что ж мы это проверим, можете не сомневаться. Может, хотите еще что–нибудь рассказать?

– Смерти моей хотите?! – сорвался клерк. – Я и так вам выложил все, что мог.

– Все, что могли или знали? – уточнил капитан.

– Все, что знаю об Ивике. И не просите меня рассказывать вам о том человеке или Лисе. Это – дела гильдии и вам никто не позволит лезть в них.

– Если понадобится, полезу, господин Шальхогонь, – отозвался Мелирленс Меллерс, – можете не сомневаться.

Мелирленс встал.

– Вы уходите, господин офицер?

– А вам бы хотелось, чтобы я остался чай с пирожками попить?

– Я к тому, что я отвечу вам, если надо, – тоже встав, пояснил клерк, – но не спрашивайте о делах Лисы. Я, правда, ничего больше не знаю.

– Пока что вопросов нет, господин Шальхогонь, внезапно не переезжайте и не уезжайте из города. Если вопросы возникнут у вас, обращайтесь в Керлендерское милицейское управление. Капитан Мелирленс Меллерс.

– Конечно, если что, так я сразу, – с трудом скрывая желание побыстрее выпроводить гостей, заверил защитника закона канцеляр.

– Только один вопрос, господин, – соскочив со стола сказала волшебница.

– Да? – осторожно спросил господин Мыслыкс.

– Как вы заметили, что яма – иллюзия?

– А вы про это, – облегченно вздохнул клерк, – я и правда не сразу понял, но когда начал подниматься, увидел блик от лампы как раз посредине.

– Ты можешь объяснить мне, что это было? – поинтересовался милиционер, когда парочка вышла на улицу.

– Ты это о чем? – волшебница изобразила невинность на своем лице, которого, впрочем, было почти не видно в сгустившийся темноте.

– О том, что ты вмешалась в допрос.

– Я ведь помогла, – возмутилась Кет.

– Да как же.

– Ты разве не знаешь, что ради того, чтобы расколоть преступника, надо чередовать злого и доброго детектива, а то преступник либо в глухую оборону уходит, либо не верит в опасность.

– Не стоит доверять всем тем вещам, что пишут о работе милиции в книжках.

Вместо ответа раздался очередной чих.

– Полечиться бы тебе…

– Не смей разговор переводить, – утерев нос, прервала капитана студентка. – Признай, что помогло.

– С чего вдруг, он и так был готов расколоться.

– А вот и нет!

– Ну, уж такому специалисту как ты, всяко виднее, – в сторону и скорее самому себе, чем своей спутнице, ответил Мелирленс.

Кетрин предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

– Куда это ты? – спросила девушка, через пару минут когда милиционер решительно повернул с Торговой улицы в какой–то проулок, который и улицей–то можно было назвать с натяжкой.

– К управлению, так раза в два быстрее, а надеяться на сани...

– Я не про то, – прервала Мела Кет. – Разве мы сейчас не к Селли?

– Дай человеку поспать спокойно. Никуда он до завтра не денется, да и потом, не знаю как ты, но я тоже спать хочу.

Смирившись с объяснением, волшебница последовала за милиционером. Путь они, быть может, и срезали, но Кет серьезно сомневалась, что если бы они пошли вокруг, потратили бы больше времени. Днем, а еще лучше летом, пройти здесь еще можно было легко, но в зимних потемках, при том, что фонари закончились метров через сто от Торговой улицы, задачка эта была нетривиальной. Конечно, положение облегчало наличие волшебницы, способной создать заклинание света, лайтинг, как его стало модно называть в последние годы на энгельский манер, на волне притока на континент разнообразных технических новинок империи, в которой никогда не заходит солнце. В противном же случае Мел наверное воспользовался бы ДЖИНчиком, что висел у него на поясе. Да и шел капитан вполне уверенно, так, как люди ходят по собственному двору. И все же Кетрин полагала, что это далеко не лучшая идея – разгуливать по переулкам Керлендера зимней ночью, даже если ты милиционер.

– Вы сегодня поздно, капитан, – поприветствовал Мелирленса молодой паренек – дежурный на вахте.

– Бескровной ночи(70), – поздоровался Мелирленс, – что–нибудь случилось?

– В городе ничего серьезного, господин капитан. Приходил комиссар, господин капитан.

– Комиссар? – переспросил Мел, стараясь сохранить спокойствие, – и давно он ушел?

– Он дожидается вас в своем кабинете, господин капитан… Мы пытались вас вызвать, но по какой–то причине ваш шар не отвечал.

– Ждет меня, – упавшим, но все же достаточно спокойным голосом повторил милиционер, – он что–нибудь говорил о… о моем отсутствии?

– Ничего. Лишь приказал сказать, что он ждет вас.

– Что ж, понятно… Спасибо что предупредил…

– Да, боюсь это моя вина, – прошептала Кетрин, когда они немного отошли от вахты.

– Разумеется нет, ведь здесь и правда…

– Я не про то… – прервала милиционера волшебница, – просто, понимаешь, боюсь твой переговорный шар сломался из–за меня. Ты и кристалл жезла проверь. Астрал часто негативно сказывается на магических вещах. Тех, что не изготавливались специально для астрала.

– Понятно, – прервал ведьму Мел.

– Я ведь правильно понимаю, что мне лучше уйти?

– Да и забери с собой Розетт. Только я… Хотя нет, я сразу к Корсену, а ты отведи Розетт домой. Ключи… ключи у нее. Точно, вы ведь вместе уходили… Темные боги, что он здесь забыл в праздники?! – с этими словами капитан сорвался с места, бросившись к лестнице наверх. Конечно, смысла так торопиться теперь не было никакого. Но другой стороны, так он хотя бы продемонстрирует, что сложившаяся ситуация его беспокоит.

Студентке же некуда было торопиться, впрочем, мешкать ей тоже не следовало. Кто знает, что придет в голову господину Корсену. Так что будет лучше если ее и Розетт здесь не будет, когда это что–то взбредет в голову комиссара.

Сноски:

42) Города — т. е. Лендала. По скольку Лендал единственное поселение обладающее в республике городским статусом, то его зачастую и называют просто «Город».

43) Башня Древних — самая старая из крепостных башен старого города. Собственно как и следует из названия возведена еще Древними явно выбиваясь своим внешним видом из окружающих ее построек.

44) Ла-ре-Пальсаф — столица Кастрагона, королевства к югу от Лендала.

45) Ветьград — столица торговой республики Земля Веча на северо востоке от Великого Княжества Тверяния.

46) Небольшая рыба длиной во взрослом состоянии 15–20см. Уникальна тем, что малек ведет паразитический образ жизни, как правило, в голове больших рыб, пожирая мозг. Впрочем, это не катастрофично. Известны слу­чаи, когда у больших сомов обнаруживали следы от пяти и даже по некоторым данным дести мальков, пара­зи­ти­ровавших в течение жизни рыбы, что не приводило к ее смерти (впрочем, возможно, отбивало память).

По поверьям малек может пробраться и в человеческий мозг, когда человек находится в воде (или даже с едой), что повлечет периодические головные боли, а со временем – болезненное желание утопиться. В меди­цинс­кой практике таких случаев, впрочем, не зафиксировано. Однако страшилка порождает разнообразные фразеологизмы, вроде: «Да тебе Бешенная рыба мозг съела» или «Бешеная рыба его забрала» – об утопленнике.

47) Аилсирия — богиня удачи и покровительница Аилсирифилсу, в чьем имени заключено имя богини.

48) Гурдинликс — бог-лис. Покровитель торговцев, путешественников и воров.

49) Ульхаил — сын богини смерти, Еганлы. Повелитель Хайла где томятся грешные души.

50)Еганла медноногая – дочь Якоса. Бог времени выделил ее из себя, освободившись от смерти, что дало богам бессмертие. Богиня смерти, госпожа загробного мира.

51) Ульхаилова мать – сын Еганлы рожден сразу мертвым считаться главой демонов. Т.е. речь опять же о Еганле.

52) Хере вала – (Here vala квеня. Власть Силы). Диктатура, установившаяся после «Бунта Возмущенных», вызванного повсеместной коррупцией и, что много важнее, крайней закрытостью класса имущих, по большому счету – ничем не прикрытой и наглой олигархией. Довольно жесткий порядок, начавшийся с повешенья нескольких челнов совета пятидесяти, установил Горгелдис Мерас, назвавший себя Валаром – сильным, в переводе с языка эльфов. Правил в течении 26 лет пока, наконец, сам добровольно не вернул власть совету.

53)Бурунгун — бог войны.

54) Калсманс Воричинкс – основал гильдию «Красный гусь» в 989 году нашей эры.

55) Гурдилинкс – также прозванный Рыжим плутом, хитрецом и богом торгашей. Покровитель торговцев, путешественников и воров. По легендам способен принимать образ лиса.

56) Йенде – (yende (Квенья.)) – Дочь в переводе с языка древних.

57) Здесь идет речь о Аилси, чье полное имя, Аилсирифилсу, в переводе со староалтарсого означает сын Аилсирии, богини удачи.

58) Ахсии – морские земноводные. Свои города они строят в прибрежной морской зоне на глубине до пятидесяти метров, что, разумеется, объясняет проблемы, возникающие у представителей рода людского, вознаме­рившихся изучать традиционный узор из ракушек, принятый у ахсиев в третьем веке нашей эры.

59) Атта – второй день декады.

60)Отса — седьмой день недели, как правило последний рабочий.

61) Мина – первый день декады.

62) Катина – последний день декады, выходной, как и оба предыдущих дня.

63..) Калсманс – основатель гильдии «Красный гусь

64) Жанна Белокурая – Охтавейна, одна из свиты бога войны Бурунгуна, покровительница тяжелой конницы. Хоть официально тождество принято лишь в королевстве Алтар, в фольклоре и сказаниях ассоциируется с героиней «Долгой войны» 835–883 года между Королевством Алтар, и в те времена всего лишь королевством Энгельия, Жанной Озерной (или Жанна Тюринская).

65)Ульхаил – бог, сын Еганлы, повелительнице мира мертвых. Главенствует над демонами бесами и прочей нечестью, недруелюбно настроенной по отношению к человеку. Во многом на его образ повлияла пресподняя единого и всевластного Двуликого, тех кто верит в него как в единственного Бога и создателя всего сущего.

66) Лунные бабочки – валварин обитатели астрала, бабочки серебристого цвета, оставляющие после себя призрачный след. Питаются остатками чувств и эмоций. Предпочитают положительные, а не отрицательные.

67) Серый мох – мох или плесень, покрывающая статичные объекты астрала вроде досок, камней, и прочего в том же роде, чей дух крайне слаб и близок к смерти. Питаются, как и бабочки, остатками чувств, но ориенти­рова­ны, по большей части, на отрицательные.

68)Метсы– жаргонное звание милиции. Образовано от имени одного из демонов–слуг Ульхаила – Метоса, стража преисподней.

69) Зачастую в разговорах жители Лендала сокращают даты до двузначного числа, когда речь идет о недав­них событиях

70)Безкровной ночи – идиоматической оборот, связанный с цветом ночного солнца, Проксимы и названием, которое ей дали древние: Яарарохон – кровавый всадник.

Гл4:Порой названные гости толкают на преступление. Что?! Ивик найден? Но ограбление со взломом ...

Мелирленс Меллерс молнией взлетел на третий этаж. Впрочем, на финишной прямой, в коридоре третьего этажа чуть притормозил, дабы не выглядеть совсем уж запыхавшимся, снял шлем, взяв его на локоть как положено на парадах, вздохнул, приготовившись сделать последние шаги к двери и тут обнаружил приколотую к двери бумажку….

– Комиссар Корсен…?! – скорее констатировала очевидное, чем спросила Кет у мужчины с трубкой в зубах, с проплешиной на голове, делавшей его чем–то похожим на жрецов «Двуликого» да недовольно топорщимся усами.

– Это ты, магичка? А Мелир под юбкой прячется?

– Он пошел в ваш кабинет… – эхом отозвалась Кет, но быстро взяла себя в руки, – а под мою юбку он все равно никак не уместился бы.

– А тебя, значит, послал забрать девчонку? – откинувшись на стуле, уточнил комиссар. – Вот я тоже подумал, что никуда без нее он не уйдет. А так может и сбежать попробовать, испугавшись моего гнева.

Как заметила Кет, трубкой комиссар не пыхтел, да и в комнате не чувствовалось характерного запаха дыма. Комиссарский то кабинет он пропитал целиком, да последнего гвоздика.

– Устроили засаду, господин комиссар? Но ведь можно было просто упечь ее в камеру, ведь уже не впервой.

– Боюсь, что не за что, – вздохнул Филлионел.

– Разве отсутствие вины вас когда–то останавливало? – скривила удивленную гримасу Кет. – Бросьте, господин Корсен, вы просто не такой зверь, каким хотите казаться. Вон и трубку при ребенке не курите.

– Табак кончился, – глухо отозвался Корсен. – Так как ваше дело продвигается, госпожа самозваный консультант?

– Вам Розетт рассказала?

– Что–то этот парень, келхарец, Иле кажется, или Ели… неважно. Что–то девчонка, – подтвердил Корсен, – она хорошая девочка, болтать не болтает, но на вопросы отвечает.

Кетрин бросила взгляд на Розетт. Та, вместо того, чтобы просматривать бумаги, ела кусок рицендальтского кекса, обсыпанного сахарной пудрой, штоллена(71). Сейчас, под Новый год их можно было купить чуть ли не на каждом углу, если не по всему городу, то уж точно в «Зафалкийском районе», где проживали эмигранты как раз таки из Зафалкилья.

– О–о, а вот и мой мальчик, Мелир, – взглянув над головой Кет, злорадно заулыбался комиссар.

– Я тогда пойду – пискнула Кет. – Розетт, пошли.

– Куда ты так торопишься, магичка? Раз уж ты теперь консультант одного из моих лучших сыскарей, отыскавшего преступника после пары дюжин трупов. Кстати, а в чем именно ты его консультируешь?

– В вопросах, связанных с магией и… Словом, всякое ведь бывает.

– Ну раз консультант, то сядь, – Корсен указал на единственный свободный стул, оставшийся в комнате. – А ты Мелир, постой.

Милиционер сглотнул.

– Разрешите снять плащ, господин комиссар.

– Валяй, но учти, что надолго ты тут не задержишься.

Конечно, Кетрин понимала, что Корсен специально выбрал столь двусмысленную формулировку, и вряд ли это серьезная угроза, но все же не беспокоиться о том, что все испортила, не могла.

– Ну так что это за загадочно пропавший господин Сивикус Раальх двадцати четырех лет, пола мужского, занимающий должность «Главы научной лаборатории», – прочел с листовки, одной из тех, что Еле расклеивал по городу, комиссар.

– Сирота, выросший в приюте «Гадкий утенок» находящейся под покровительством гильдии «Красный гусь», – прокашлявшись, начал Мелирленс, – учился в Лендальском университете, в техническом корпусе на факультете точных наук. Закончив обучение, около года проработал в «Большом доме», центральной квартире гильдии «Гуся», однако работа его не устраивала и, получив предложение от одного из своих старых учителей, вернулся в Университет в качестве лаборанта. Следующий год все было без изменений до тех пор пока за две декады до конца прошедшего года не умер глава лаборатории, что повлекло за собой закрытие проекта. Однако Сивикус Раальх самостоятельно отправился в гильдию «Гуся» и смог убедить господина Аилсирифилсу Раальха, управителя дел гильдии в Республике, в успешности проекта, добился финансирования. Впрочем, не уверен, что это говорит о его деловых качествах, учитывая то, что он всеми силами избегал работы в «Гильдии». Скорее это свидетельствует о братских чувствах между выпускниками приюта, и острой заинтересованности гильдии «Гуся» в новых изобретениях, которые можно было бы продавать в связи с появлением…

– Свои выводы оставь на потом, – прервал капитана комиссар.

– Как скажете, господин комиссар. Так или иначе, Сивикус Раальх добился финансирования от гильдии «Гуся» и места главы лаборатории, лично ответственного перед «Красным гусем». Восемь дней назад, меньше чем через декаду после переезда, он загадочным образом исчез. Официальная версия «Красного гуся» такова: он сбежал, прикарманив 300 крон, полученных им от гильдии, что с первого же взгляда кажется абсурдным, учитывая те перспективы, которые предстали перед ним в качестве главы «Лаборатории». Ситуация кажется менее невозможной, если добавить недовольство, вызванное им у видной политической фигуры, госпожи Маркенсы Макисейской, в связи с близкой связью между ее дочерью и Сивикусом. Однако расследование показало, что кража 300 крон сфальсифицирована противниками господина Аилсирифилсу, покровителя Сивикуса. Конкретно – младшим канцеляром мелких трат гильдии в Лендале Шальхогнем Мыслыксом, под давлением внутренних сил в Гильдии. На этом все.

– Опять ты впутался в дела с этими студентишками из университета, да еще и с магичкой, – вздохнул комиссар, выдохнув несуществующий дым из не зажженной трубки. – Ладно, и каковы же твои предположения?

– Учитывая известные факты, – осторожно начал милиционер, – полагаю, что господин Сивикус не стал бы сбегать по своей воле. В свете же того, что пропажа денег была сфальсифицирована, предполагаю, что он либо сбежал под давлением, либо кем–то похищен.

– По мне, так если и правда – это какие то купеческие разборки, его давно могли под лед пустить, – поворчал господин Корсен.

– У меня есть основания полагать, что он жив.

– Основания? И какие же?

– Розетт сказала.

В ответ комиссар лишь недовольно хмыкнул. Пусть Филлионел Корсен и недолюбливал магов, но он был не из тех, кто спорит с фактами, а за прошедшую осень подобные прогнозы Розетт успели не раз и не два подтвердиться. Пусть внятного ответа, как девочка это делает не могла дать ни сама Розетт, ни специалисты в вопросе. Впрочем, нельзя сказать, что Мел упорствовал в установлении истинной природы своей подопечной.

– А что ты там говорил про недовольство Бессмертной? – пожевав трубку, осведомился комиссар.

– Ничего особенного, – отмахнулся Мелирленс, – ее дочь, обратившаяся за помощью, подозревает свою мать, но у нас нет повода доверять ей в этом. У них не самые лучше отношения, вот и…

– Трус ты, Мелир, – перебил подчиненного Корсен.

– Но в свете обнаруженных фактов... – попытался возразить Мел.

– А что если противники господина Филсу скорешились с Бессмертной? Они люди богатые, в одних сферах вращаются, вот и могли прознать, что у них интересы общие. Вот она его, в жабу превратила, к примеру. Ты ведь не можешь понять, превратился ли он во что–то? –обратившись к девочке, поинтересовался комиссар. Та в ответ, оторвавшись от яблочного торта, покачала головой. – Ну вот. Подумай об этом, Мелир, и не робей. И не таких сажали. Или ты забыл уже, что Лендал республика, псов тебе под одеяло, Мелир?

– Никак нет, господин комиссар! – тут же отозвался Мел.

– Ну вот и хорошо. Перед чинами не робей, но осторожен будь.

– Как прикажете, господин комиссар.

– И еще. Если дело важное ты, конечно, за шар не хватайся сразу, но все же отвечай.

– Прошу прощения, господин комиссар, но боюсь, что мой шар сломался.

– Вечно так с этой новомодной ерундой. Ладно, ступай.

– А что насчет меня? – подала голос Кет, все это время так и просидевшая на стуле для посетителей.

– Тебя? Какое мне дело, кого Мелир использует в качестве информаторов. Лишь бы под ногами не мешались и куда не следует нос не пихали. Идите оба. Ночь уже, – отозвался комиссар, уже полезший в карман, вероятно, за табакеркой.

– А как же вы, – осторожно осведомился Мел.

– Здесь посижу. Тоска по работе заела, – огрызнулся Фил.

– Ну и что же ты думаешь о том, что комиссар сказал? – уже на улице обратилась Кетрин к милиционеру.

– Да вечно он подозревает магов или власти, а тут одно на другом сошлось, – отозвался Мел.

– Но ведь согласись, что логика в его рассуждениях есть. Да и Кристилла не стала бы наговаривать на свою мать просто так.

– Сколько помню, Кристилла говорила, что она пробовал искать Сивикуса с помощью магии но ее поиски ничего не дали, а ты говорила…

– Заклинание поиска и так не шибко надежная штука, а уж сбить след и вовсе плевое дело, – возразила Кет, – во всяком случае, для столь могущественной женщины как госпожа Маркенса это уж точно не составит труда.

– Розетт, а ты и правда не можешь определить, есть он там или нет? – отчаявшись, обратился к девочке капитан Керлендерского управления.

Однако та ничего не ответила, уткнувшись в милицейский полушубок. Быть может Розетт и была реинкарнацией умершей дочки своего почившего дедушки, пусть она ничего и не помнила о своей прежней жизни, но все же при это была, пусть и не совсем обычным, но все же, ребенком. И уставала так же, как и все прочие дети.

– Эй, стой! – крикнул Мелирленс катящимся по площади санкам, – да стой же ты!

В санках оказались седоки, но все же возница остановился.

– Вам куда, господа хорошие? – спросил дедок лет пятидесяти с сигареткой в зубах, тулупе с поднятым воротником, полностью скрывавшим шею, сапогах и перчатках. На его свисающих вниз усах красовалась пара льдинок – по одной с каждой стороны, делая его, в лучах фонаря, похожим на тюленя или еще какое–то морское чудовище, во всяком случае, если фантазия художника детской энциклопедии, что была у маленького Мела, не слишком уж разыгралась.

– Мне в Новый район, а госпоже к центральному входу университета.

– Да мои вот тоже в университет едут, – откликнулся возница. – Эй голубки, вы против попутчицы не против будете?

Комок ткани на задней лавке под навесом разверзся парой голов.

– О, так это ж Кет, – раздался бас одной из них, – а ты–то что тут так поздно делаешь?

– Вал? – в свою очередь опознала Кетрин. – А с тобой Тиффи? Это я должна спрашивать, что вы тут делаете, да еще и вместе, но к счастью для вас не сильно оно меня волнует.

– Ну понимаешь, – отводя взгляд в сторону, отозвалась девушка.

– Залезай, – прервал невнятные попытки своей подруги объясниться однокурсник Кетрин.

– Спокойной ночи, Розетт. В следующий раз – кремовый рулет, – присев перед девочкой пообещала Кет, та в ответ лишь сонно кивнула. – Тебе тоже ночи Мел, не околей тут.

– А я уж опасался, что ты опять будешь ночевать у меня.

– Делать мне больше нечего.

– Завтра, если хочешь успеть к Селли, в моем кабинете будь к десяти.

– Как скажете, капитан, – шутливо отдала честь волшебница, благо голова была покрыта, и тут же быстро запрыгнула в санки напротив Вала и Тиффи.

Мелирленс в ответ лишь вздохнул.

– Понимаешь, просто так получилось. Мы вместе ездили на Лисью площадь, ты ведь, должно быть знаешь, какое это опасное место, и в одиночку ехать туда я побоялась, – продолжала тараторить Тифисса Ралск, одногруппница Кетрин, бывшая старшее ее чуть ли не на год. Тифисса родилась в одной из деревушек, столь малой, что ее и на картах то не рисовали, близ болот Финделиуса–малая кочка(72), на правом берегу Лена. Из–под капюшона, который был у нее все–таки ее собственный, как и ее собственная шубка, просто в неясных лучах заиндевевшего ДЖИНа близкие цвета меха совсем слились, торчала русая прядь, очков же на носу видно не было. Видно, они мешали целоваться.

– И вы прямо там обниматься начали или вас кто–то зачаровал на рынке? – уточнила Кет.

– Нет, еще до того… только ты не говори никому, х-хорошо.

– Нет, зачем говорить. Плакаты развешу и в университетскою газету напишу, – серьезным тоном ответила Кет.

– Не губи, – приняв не такую уж изящную шутку Кетрин за чистую монету, взмолилась одногруппница.

– Да делать мне больше нечего, кроме как слухи распространять, – сжалившись, внесла ясность девушка. – К тому же, много более интересным мне представляется, что вы на Лисьей площади забыли, да еще и вечером. Ведь все, что может для магии понадобиться, можно на Колдовской набережной купить, что куда ближе, не говоря уже о всякой ерунде вроде тряпок.

– Да так, ничего особенного, – зарделась девушка под пристальным взглядом Кетрин.

– Не все, что на рынке плутов продают, незаконно, – подал голос Валисиск Мельдохец, не проронивший ни слова с тех пор как Кетрин Ренс стала их попутчиком. Здоровенный широкоплечий парень с уже начавшими расти усами, к поддержанию которых в приличном состоянии он, похоже, прилагал немало усилий.

– Не спорю, но все из числа вещей законных, можно купить много ближе к университету, – возразила волшебница, – не говоря уже о времени.

– Ничего, что бы могло заинтересовать твоего друга – законника мы не покупали. А у тебя–то что за дела с ним? – перешел в наступление Вал.

– Дела сугубо секретные, – важно отозвалась Кет. – Важности конечно не государственной, но все же не из тех, о которых рассказывают случайным попутчикам.

– Ну вот и мы ничего не скажем, – отозвалась Тиффи.

– И не говорите, – просто согласилась Кетрин. – Я догадаюсь.

– А вот и нет!

– Посмотрим… м–м… Зелье для увеличения мужской силы? Нет? Тогда, быть может, для вывода плода? Говорят, от этого хорошо лестницы помогают, не говоря уже об экономии. Тоже нет?! Тогда, быть может, зелье обмена телами…

Так под аккомпанемент, все более экзотичных рецептов семейного счастья от Кетрин они и добралась до центрального входа в Университет. Правда где–то на середине пути ей надоела тематика разнообразных веществ и приспособлений, способных пригодиться двум взрослым людям в закрытой комнате, и она перешла на вещества, способные тем или иным способом навредить третьим лицам, что спровоцировало облегченный вздох спутников. Рассталась же она с парочкой сразу же, как они вошли на территорию университета. Их корпуса находились направо от входа, в то время как третий корпус Кет – налево.

Шагая по улице, девушка уже мечтала о ванне. Сейчас как раз миссис Полинасес, комендант третьего жилого корпуса, должна была протопить водогрей, а значит и никаких казусов с едва теплой, перестающей идти водой быть не должно. Но у двери, точнее под ней, взору студентки предстала ее родственница, заснувшая на полу. К счастью пальто она не сняла, так что существовала вероятность, что девушка не заболеет.

– Кристилла, тебе не кажется, что это не лучшее место для сна? – коснувшись плеча кузины, спросила Кет.

* * *

Растолкать девушку оказалось не так уж просто. Кет уже подумывала о том, чтобы сходить за мокрой тряпкой, но столь крайних мер все же не понадобилось.

– Ив, Ивик я должна… – пробормотала Кристилла, но тут, наконец, открыла глаза. – Кетрин? Кет, я тебя так долго ждала… Сколько сейчас времени?

– Часов девять, – прикинула Кет.

– Еще не поздно… – себе под нос произнесла кузина, после чего обратила отчаянный взор на дальнюю родственницу, безапелляционно заявив, – ты должна пойти со мной!

– А это не может подождать до утра? – не проявив ни малейшего энтузиазма, осведомилась Кет.

– Ни в коем случае! – все на тех же повышенных, почти истеричных нотах возразила дочь одной из влиятельнейших женщин города, – это вопрос жизни и смерти.

– Хорошо, хорошо, ты только не беспокойся. Но прежде чем мы куда–то пойдем, хочу услышать, в чем, собственно, дело, – строго сказала девушка, старательно отцепляя от своего рукава пальцы уже вскочившей на ноги родственницы, пока та не опрокинула ее с лестницы.

– Я Ивика нашла! Его держит в плену в подвале моя мать, – и не думая отпускать, выпалила кузина.

– Ты уверена? – уточнила Кетрин, чьи подошвы уже начали скользить по доскам пола.

– Я его не видела, но слышала крики из подвала. И еще моя мать каждую ночь спускается в подвал. И я видела ее там, через решетку, хоть и не видела, кого она там держит. Но это точно был Ив. Больше ведь просто некому!

– Ну и зачем ей это? Если она хотела защитить тебя от Ивика ради чего ей держать его в подвале. И если это хоть как–то и можно объяснить, то зачем ей ходить к нему? – постаралась применить дедуктивный метод сэра Артура Джезефа Дойла(73), Кетрин.

– Но ведь нельзя оставлять это просто так! – возразила кузина. – И потом, даже если это и не Ивик, нельзя оставлять невинного человека в лапах этой женщины.

– Может, все же подождать до утра… – совершив последнюю попытку вырваться, протянула Кет, сама понимая, что она обречена на провал.

– Это ночь может стать для него последней!

– Хорошо, – сдалась Кетрин, – только дай мне перчатки захватить.

Уже через пять минут, а ведь это при том, что от третьего жилого корпуса до центрального входа в университет было добрых полкилометра, девушки уже сидели в санках, остановленных заклинанием света, кое Кристилла не раздумывая, бросила под ноги бедных лошадок. Конечно, это был не огненный шар, но вряд ли кому бы то ни было понравится яркая вспышка, разорвавшаяся сверхновой прямо перед мордой.

– Надо только за Мелом заехать, он в Новом районе живет, на Малой Купеческой, ведь и сворачивать никуда не надо, если не путаю, – сунув ладони в перчатках подмышки, заметила Кет. Конечно, была пара заклинаний, способных помочь справиться с холодом, но слишком уж много сил они отбирали, даже больше, чем щиты против физических атак. Да и побочные эффекты, вроде тумана, а то и локального смерча, вызванного встречей теплого и холодного воздуха нельзя было не учитывать.

– Нет, – отрезала Кристилла, – ему нельзя. Он был прав, когда опасался гнева Маркенсы. Она и вправду в два счета уволит его. И потом, он ведь не маг, так что вряд ли сможет нам чем–то помочь.

– Не уверена в этом, – в вполголоса отозвалась Кет, но спорить не стала.

Ей и самой не слишком нравилась эта авантюра, однако на свои опасения Кет еще могла закрыть глаза, однако понимала, что Мел не только не согласится на подобное, но и ее отговорит, а при всех опасениях девушки, ей было интересно. И потом, что ей–то сделает «Тетя Мар».

Спустя минут сорок, весьма холодных сорок минут, настолько, что Кет вновь начала чихать и всерьез завидовать вознице, то и дело пригубливающему что–то из фляжки, они наконец достигли цели. Когда санки прокатили мимо Малой Купеческой, Кет бросила взгляд на дом Мела, но ничего так и не сказала.

– И каков же твой план? – дыша на пальцы рук, осведомилась Кетрин.

– План? Да, конечно, пошли за мной.

Так ничего и не объяснив, Кристалла потянула Кет за руку. Той же, в очередной раз чихнувшей, оставалось лишь удивляться, как девушка не мерзнет в осеннем пальто.

«Вот она какова – сила любви… Хотя, если поразмыслить, то это скорее помешательство, или одержимость. Говорят что те нармии(74), что поедают волшебные грибы перед боем, тоже игнорируют погодные условия и мчатся в бой с вытаращенными глазами. А любовь, видно, что–то вроде тех грибов» – размышляла Кет, увлекаемая во тьму кузиной.

Дворец «Скала», если Кет ничего не путала, показался ей даже больше чем в детстве. Возможно, виной тому был свет фонарей, делавшей вообще все таинственным и огромным, или иней, налипший на выступы камня, но так или иначе, а дом Кристиллы Макисейской выглядел весьма внушительно.

Преодолев площадь Вальги–Яйги Ульринса, родственницы, миновав главный вход во дворец, прошли еще немного по прилегающей улице, после чего Кри свернула в небольшой закуток.

– Опять завалили, подметалы бесстыжие, – раздраженно стукнула каблучком Кристилла, – Кет, ты не могла бы избавиться от снега? Мать может почувствовать мою магию.

– А мою нет? – уточнила.

– Меня она чувствует.

Поняв, что добиться внятного ответа себе дороже, да и потом если подумать ее собственная мама знала что происходит вообщем во всем их лесу, Кет взглянула на вставшую проблему. Проблемой была лесенка в подвал и дверь, точнее снег, заполнивший, углубление едва ли не на половину.

«Растопить… нет, потом ведь еще и с водой что–то делать придется… выпарить? Слишком долго, а от ветра слишком много шума…»

– Слушай, кузина, ты случаем не знаешь, где у вас тут хранятся лопаты? Ведь не с центрального же хода ваши слуги снег убирать ходят.

– Нет… – растеряно отозвалась Кристилла, – по правде… хотя нет, наверное, да точно.

– Мы ведь сможем туда пройти, никого не потревожив?

В ответ девушка кивнула.

– Ну вот и хорошо. Веди.

Обогнув дворец вновь, стараясь как можно скорее преодолеть площадь, начинающие грабители подвалов, оказались у запертой двери. Впрочем, справиться с пусть и большим, но при этом не защищенным никакой магией замком на обитой чугунными полосами двери, оказалось несложно. Похоже, никто не опасался кражи ведер, лопат да лестниц, а замок был средством разве что против кошек да дворовых мальчишек.

Колдовать пришлось все же Кет. Вот только советы у кристилы спроситьв се же пришлось. Все же, та старше, да и традиции магических знаний ее семьи были много традиционнее семейных традиций Ренс. Всем же известные фаерболы не лучшее средство, когда хочешь действовать незамтено. Наконец справившись с замком, ускорив процесс окисления дужки, а заодно и самого засова с нескольких столетий до десяти минут, плюс с четверть часа на разучивание заклинание, девушки, вооружились парой широких, чуть выгнутых совком деревянных лопат, обитых по краю жестью, отправились бороться со снегом.

Отняло это у них времени несколько больше, чем планировала Кет. Все же им не приходилось разгребать снег каждый день, что касается Кристиллы, то та, похоже, и вовсе лопату в руках держала впервые. Конечно, она была достаточно сообразительная, чтобы понять с какой стороны копать, но сноровки ей явно не хватало. Да и копать при свете фонаря не слишком удобно. Хорошо еще, что прохожих не было. Лишь пара санок, да одна вязнущая колесами в снегу карета проехали по улице. И вот, наконец, лопаты зашкрябали по дну ямы.

С замком, который оказался и на этой двери, пришлось помучатся. Ведь в отличие от кладовой, этот был прикрыт пассивными щитами, как внешним, так и парой внутренних. Безуспешно провозившись под чутким руководством Кристиллы, опыт который во вскрытии замков оказался, немногим больше опыта Кетрин, дочь семьи Ренс прибегнула к последнему средству: скользнув в астрал, разорвала щит. Конечно же, она не забыла о своих возможностях, но не хотелось ей второй раз за день уходить за грань зримого мира. Если так дальше пойдет, ей недолго и до дурных привычек своего отца дойти, который порой на завтрак выходит просвечивая.

– Куда дальше? – шепотом осведомилась Кет.

– Откуда мне знать, – нервно отозвалась Макисейская младшая, – я из другого места видела.

– А оттуда забраться нельзя?

– Там окна маленькие, а это единственная дверь в подвал с улицы, о которой я знаю.

– Но это ведь твой дом.

– И что? Я должна знать все его подвалы?

Кет закатила глаза. Все–таки эта некоронованная принцесска ни капельки не изменилась.

Понятное дело, что фонарика ни у одной из них не оказалось. Конечно, и горожане, не обремененные излишними магическими знаниями, не имели привычки носить с собой фонарик. Это и дорого и не нужно, по большому счету. Не считая, разумеется, милиционеров да извозчиков. Да и на заклинание света были способны, при должной тренировке, едва ли не все. Другое дело, что у людей с незначительными способностями подобные фокусы отнимали слишком много сил и внимания, но это уже другой вопрос. Касательно же волшебников, тем паче потомственных, то у них привычка пользоваться бытовыми заклинаниями так глубоко въедалась в мозжечок, что даже и мысли о том, чтобы захватить с собой фонарь у них не возникало даже в ситуациях, подобных этой: когда неосторожно произнесенное заклинание может стоить едва ли не жизни.

Впрочем, минимальные меры предосторожности они соблюли. Лайтинг, как и всю прочую магию, создала Кетрин. Кристалла же, потратив несколько минут для определения, в какую сторону им следует двигаться для того, чтобы добраться до искомого каземата, указала направление.

Подвал же… хотя нет. У Кетрин язык не поворачивался назвать это помещение тем же словом, что и место, где хранятся варенье да соленые огурцы. Подземелья, катакомбы, как угодно, но только никак не подвал. Конечно, это место не дотягивало до тех залов, что были нарисованы в игре, одного из автор которой они, собственно, и искали. Но все же высота потолков, казалось, была даже больше, чем в комнатах университетского общежития. Возможно, здесь играла свою роль таинственность сводчатых залов. Размер подвала тоже впечатлял. Свод подпирали колонны, а до противоположной от наружной стены было метров восемь. К счастью, дверь здесь хоть и была, но она, в отличие от предыдущих, закрыта не была.

– Кристилла, – спохватилась Кетрин, когда ее кузина уже открыла дверь – а мы со слугами случайно не столкнемся? Ну, с истопником или еще кем–то?

– Не должны. Вход в истопную и к бассейнам в доме. Может, оттуда и можно попасть в эти подвалы, но не думаю, что сюда кто–то ходит.

«Ага, как же, знает она, кто куда из слуг ходит» – подумалось Кетрин, когда они преодолели еще одну комнату, в конце которой не оказалось двери. Самозваный консультант следователя Керлендерского милицейского управления Мелирленса Меллерса отметила, что эта стена, в отличие из прочих, собрана из кирпича, а не природного камня.

– Я уверена, что он за этой стеной, – уверенно произнесла Кристилла.

Спорить с кузиной Кетрин не стала. В конце концов, она покорилась судьбе с того самого момента как согласилась на эту авантюру. Да и потом, Кристилле виднее, что и где в ее доме. Вместо того чтобы спорить, девушка спросила:

– И что ты думаешь делать со стеной? Взорвать?

– К сожалению, не выйдет, – отозвалась Кристилла, судя по всему, принявшая предложение Кет за чистую монету. – Барьер. Фаерболом такой не возьмешь.

Кет прикрыла глаза, взглянув за грань. И вправду, перед ними возвышалась серебристо–белая стена барьера. Насколько могла судить дочка профессора Белкрофта, данный тип был предназначен, в первую очередь, для блокирования маннодного поля, причем скорее изнутри, чем снаружи. Такими обычно защищают магические лаборатории и прочие заведения, в коих балуются действительно большими объемами маннодов. Другое дело, что колдовать внутри довольно сложно, так как остается полагаться лишь на собственные силы, ведь блокируя магию внутри барьера, он блокирует и фоновое поле.

– Как туда заходит госпожа Маркенса?

– Я даже не знала об этом месте, – отозвалась кузина, – но думаю, что из своих покоев.

– Да, это не вариант, – задумчиво протянула Кет, принявшись теребить кончик косы.

– Кет, – спустя секунд десять молчания, как–то уж очень проникновенно начала Кристилла, – сестра, быть может, если мы объединим с тобой силы, нам удастся разрушить это злое колдовство?!

Она схватила руку Кет, проскользнув своими пальцами между ее, другой рукой едва ли не за шкирку притянула к себе, прижала к груди, отыскала вторую руку девушки, и уже была готова осуществить объединение сил, чем бы оно не являлось, но ледяной голос Кетрин разбил магию единения девочек–волшебниц.

– Нет. Это барьер создан, чтобы поглощать магию, и какой бы сильной магия не была, она не поможет.

– Но, быть может, если мы сольем силы, сможем перегрузить…

– Даже если и допустить, что это теоретически возможно, наивно надеться, что мы сможем перегрузить барьер, рассчитанный на твою мать, – продолжала Кет ронять холодные капли логики, безжалостно погубившие уже, быть может, готовое родиться чудо единения душ.

– Но как тогда… как? – вымолвила Кри, отпуская кузину, столь дальнюю, что ни одна из них не могла сказать, кем они друг другу приходятся. В ее голосе не осталось и следа отчаянной восторженности.

– Стой здесь, – спокойно сказала Кет, – я сейчас вернусь.

После этих слов Кетрин, едва ли не бегом покинула комнату, оставив Кристиллу в полной темноте. Ведь шар света, покорный своей повелительнице, улетел вслед за ней. Создать свой шар Кри боялась, ведь волшебство и правда могло ее выдать. Девушка не знала как, но мать чувствовала ее магию.

Секунды превращались в часы, порождая сотни мыслей, каждая из которых была о Ивике. Ведь это так тяжело, потерять любимого в тот же день, когда обретаешь его. Девушка мелкими шагами, вытянув руку в непроглядную тьму, подошла к стене, прижалась к ней. Кет была права, этот щит забирал магию. Кри чувствовала, как стена едва ли не срывает с нее кожу, утаскивая ее за маннодами. Но ей было все равно. По ее щекам текли слезы боли. Не от той боли, что чувствовало ее тело. От боли внутри. Несчастная закрыла глаза и тихо сползла по стене, повторяя лишь одно слово…

Где–то далеко раздался глухой скрежет металла по камню, сквозь закрытые веки пробился свет. Волшебница подняла голову. Кузина стояла перед ней с какой–то огромной штукой в руках. Это был... молот?

Нет, называть его молотом было бы, пожалуй, чересчур. Во всяком случае, это был далеко не самый большой молот из тех, что бывает у кузнецов. И все же он обладал едва ли не метровой ручкой. Да и сам был достаточно внушительных размеров. Кет могла его удержать лишь двумя руками.

– Вставай, а то простудишься еще, – посоветовала Кет.

В руках с этим грозным инструментом, в свете ярких теней от заклинания света, пепельноволосая девушка производила неизгладимое впечатление. Если бы Кри не знала Кетрин, вполне могла бы принять за богиню, ну или, как хотя бы героиню прошлых времен.

– Что ты собралась делать?

– Прошу вас отойти в сторонку, ваше высокоблагородие, – с усмешкой на лице попросила пепельная ведьма.

Когда родственница переместилась в дальний угол комнаты, Кет, поудобнее взявшись за ручку, встала вполоборота к стене на расстоянии метра от нее и замахнулась так, что инерция едва не опрокинула ее назад, вместе с этой стальной чугунной дурой, и нанесла удар. Кристилла ожидала чего угодно, кроме этого. Каких–то секретных семейных заклятий или хотя бы просто левитацию, но никак не это.

Тем временем, пока Кри поражалась, Кет, приноровившаяся к орудию, достигла значитель­ных успехов. Стена уже начала проседать. С каждым ударом вмятина становилась все явствен­нее, и вот уже первый кирпич вывалился, за ним второй, третий. И вот на месте стены – дыра достаточных размеров, чтобы в нее можно было заглянуть. Впрочем, за ней жила та же тьма, что и в подвалах, если не считать едва заметной в мире серебристой пленки щита, пожалуй, больше всего похожей на паутину. Как Кетрин и предполагала, рука свободно проходила сквозь нее. Хоть и нельзя сказать, что в подобных экспериментах было хоть что-то приятно. Вот свет от заклинания, хоть и проходил, но столь слабо, что разглядеть хоть что–то было нельзя.

– Эй, – осторожно позвала Кет, – там кто–нибудь есть?

– У–ук!

– Ив? – осторожно спросила Кристилла.

– А–ук! – раздался восторженный ответ.

– Ив я иду к тебе, ты только дождись! – окончательно уверовав в успех, воскликнула девушка.

Выхватив молот из рук кузины, она сама начала разбивать стену с рвением гнома, желающе­го выиграть клановое соревнование «лучший по профессии». Кет ей мешать не стала, вместо этого отошла в сторонку, наблюдая за родственницей. Пока волшебница так стояла, в ее сердце или, скорее, в разум, ведь сложно руководствоваться сердцем в деле спасения человека, которого видел всего–то раз, закрались сомнения. Уж слишком натуральным было у–уканье Сивикуса. Насколько она знала, никаких проблем с дикцией у Ивика не было. Спустя пару минут бурной деятельности дыра стала достаточной, чтобы в нее пролезть, чем не замедлила воспользоваться кузина.

Кет последовала за ней. Процесс преодоления барьера. А если она хоть немного разбиралась в магии и не слишком переоценивала госпожу Бессмертную, то для нее каждое прохождение было не просто неприятно, а крайне болезненно. Ведь чем маг сильнее, тем сложнее преодолеть подобный барьер. Впрочем, на что только не пойдешь ради достижения цели.

Тем временем от правой стены доносились какие–то странные звуки: вздохи, придыхания и шебуршание.

«Целуются они так, что ли…»

Решив, что отвлекать этих двоих в момент воссоединение будет некрасиво, Кет тактично осталась на месте, где–то в полуметре от дыры, даже не пытаясь создать лайтинг. Тем более, что колдовать здесь было занятием не из приятных. Однако процесс воссоединения как–то затягивался. Кет уже собиралась тактично похмыкать, но тут скрипнула дверь и раздался смутно знакомый с детских лет голос:

– Свет.

Нельзя сказать, что Кет удивилась. Скорее бы она удивилась, если бы их так и не обнаружили. Мало того, что проход через барьер волшебница, установившая его, вполне могла засечь, но даже и без этого, сложно не обратить внимания, когда в твоем подвале кто–то проламывает стену кувалдой.

Госпожа Маркенса Макисейская. Маркенса Бессмертная, пожалуй, самая влиятельная женщина города и по слухам бессменный кукловод, едва ли не правитель города на протяжении уже более чем двадцати лет. Тетя Мар. Она и действительно ничуть не изменилась с тех пор, как Кет ее видела. Те же холодные глаза на молодом, даже помолодевшем лице. Стрижка еще короче, чем у ее дочери, приталенный камзол, из тех, что так любят одевать благородные девицы для маскарадов в Алтаре, разве что блесток не в пример меньше, модные короткие штаны с белыми чулками под ними. Чем то ее наряд напоминал университетскую форму самой Кет да Кри. Единственным, чего не помнила Ренс младшая, были белые перчатки. И кто носит перчатки дома. Конечно, можно было бы списать их на время года, но эти казались слишком тонкими, чтобы уберечь руки от стужи.

– У–ук! – вновь раздалось сзади.

«Даже как то удивляться лень…» - мелькнуло, знал бы кто откуда, мыслишка в голове Кет.

Кристилла взглядом, которого не устыдился бы и буйно помешанный, смотрела на большую обезьяну с рыжим длинным волосом и мясистыми губами. Обезьяна, «Получеловек», из тех, что изучал тот странный энгелец, утверждающий, что люди произошли от обезьян, освобожденной от веревок рукой обхватил наследницу благородного рода за талию и потянул к себе, вновь высказав свое мнения о происходящем.

«И о чем ты только думала Рин… Как то это слишком уж знакомо. Наверное ты о чем-то подобном уже читала», корила себя юная Ренс.

Одна из самых могущественных женщин города, обратила взгляд своих холодных глаз на Кет.

– Доброй вам ночи, тетя Мар, – чуть ли не пропищала Кет.

Маркенса не удостоила ее ответа, вместо этого перевела свой взгляд на дочь.

Та же, стараясь не позволить себе отстраниться от обезьяны, обернувшись, встретилась взглядом с матерью. Дуэль продолжалась секунд пять. Первой не выдержала Кри.

– Это ты! Ты похитила его, Маркенса! – воскликнула девушка.

– Ты что, все о своем ненаглядном оборванце думаешь? – с насмешкой в голосе осведомилась женщина. – Приглядись внимательнее или похоть столь затуманила твой разум, что не видишь, что это обезьяна?

– Ты превратила его в это чудовище, – плотнее прижавшись к обезьяне, без тени сомнения в голосе заявила Кри.

– Это самка, Кристилла, – даже с какой–то жалостью в голосе заметила ее мать, – иди в свою комнату.

– Но… – Кристалла перевела свой взгляд на обезьяну, при этом отстранившись от нее, – но тогда зачем?

– К несчастью, рабство в Лендале запрещено, а эти недолюди лучше всех других подходят для моих научных целей.

– Но… – вконец упавшим голосом, – но куда еще мог деться Ив…

– Если бы я хотела от него избавиться, то паренек уже давно плавал бы подо льдом, но он оказался достаточно умен, чтобы исчезнуть, – все тем же холодным голосом ответила Маркенса.

Из–за спины волшебницы, стоявшей на лестнице, ведущей, по всей видимости, на первый этаж, выскользнул человек в наспех надетом камзоле слуги и ночном колпаке. И взяв дочь своей госпожи за плечи, увел ее куда–то наверх. Кри оказывала лишь пассивное сопротивление, едва переставляя ноги. Когда же, наконец, Кетрин и Маркенса остались вдвоем, хозяйка дома соизволила перевести свой взгляд на второго взломщика.

– Ну, тогда я тоже пойду, тетя Мар? – стараясь говорить как можно более покорным голосом, осведомилась девушка, уже успевшая отойти к стене, настолько близко, насколько это было возможно, не касаясь щита.

– Ты поедешь в милицейское управление. Человека к ним я уже послала. Минут через пятнадцать будут. Пошли наверх, или ты попробуешь бежать?

– Даже и не надеюсь, – покорно отозвалась Кетрин.

– Умная девочка.

– Скажите, тетя Мар, вы знакомы с госпожой Йендегурди Раальх из гильдии «Красного гуся»?

Как показалось Кет, ее семиюродная тетя, а быть может бабка, а то и вовсе племянница, несколько промедлила с ответом. Впрочем, это можно было списать на то, что она просто не ожидала подобного вопроса.

– Я знаю многих, Ренс. Пошли.

– Так вы узнали меня, тетя Мар? – стараясь говорить как можно более милым и невинным голосом, осведомилась Кет.

– Нет. Но ни у кого другого, кроме дочки этого дурака не может быть таких волос. Ты ведь Кетрин? – уточнила хозяйка дома, впервые Кет удостоив пристальным взглядом. – Я думала, что дочь Белкрофта старше.

– Мне девятнадцать, – придав своему голосу толику обиды, отозвалась Кет. Конечно, когда тебе по нескольку раз в декаду говорят «что ты здесь забыла, девочка» быстро перестаешь обижаться просто из чувства элементарного самосохранения, но сейчас Кет наделяясь, что если сможет сойти за достаточно разбалованного ребенка, ее, быть может, и отпустят.

– Тем лучше. Значит, ты ответишь по всей строгости закона, – холодно ответила Маркенса.

И тут–то Кет пожалела, что вовремя не прикусила язык. Впрочем, эта светская дама и пятилетнюю девочку сдаст на галеры, бровью не поведет. Лишь бы это не повредило ее репутации. Хотя как раз милиции Кет не очень боялась. В конце концов, вряд ли ее капитан милиции даст ей сгинуть в глубинах пенитенциарной системы.

– Пошли, – вновь повторила госпожа Макисейская.

Заставлять повторять ее в третий раз Кет не хотела, так что у нее не оставалось иного выбора, кроме как направиться к лестнице. В возможность совершить удачный побег, по крайней мере из этого места, девушка не допускала, даже учитывая довольно редкие таланты дочери профессора Белкрофта. Мало того, что колдовать в этом месте очень сложно. Не только колдовать, даже находиться, но ведь наверняка здесь есть и другие системы защиты. Да и достать ее из астрала тетя Мар, вероятно, сможет. В другой ситуации еще можно было попытаться, но сейчас ведь ей не угрожало ничего и вправду страшного. И еще самозваный консультант надеялась получить пару ответов от Маркенсы.

Уже на лестнице, обернувшись, юная волшебница заметила, как веревки, сковавшие лапы обезьяны, взметнувшись змеями вновь обхватили лапы животного, выжав из него жалобное А–ук!

Лестница оказалась достаточно длиной и узкой. По всей видимости, она вела сразу на второй этаж, упираясь в глухую стену, оказавшуюся с другой стороны задней стенкой комода, заполненного разнообразными платьями и прочим тряпьем. Комната, кроме самой мебели для хранения одежды, оказалась снабжена кроватью под балдахином, секретером с откидывающейся дверцей – столиком и другим, рядом стоящим столиком со столешницей, в коей пряталась печатная машинка. При этом сама столешница была лишь немного толще обычной, и в нее никак не мог бы влезть столь объемный предмет, если б этот столик делал простой столяр. Разумеется, предметы мебели не относились к числу тех, что продают в городских лавках для горожан. Завершало инерьер роскошное зеркало у противоположной стенки.

Почему–то Кет была уверена, что хозяйка комнаты, а в том, что это спальня Маркенсы, помощник следователя Мелирленса Меллерса не сомневалась, по паре часов в день рассматривала свое обнаженное тело у этого зеркала. Кроме мебели комнату украшала пара картин, вместо гравюр да раскрашенных полотнищ, что вешают все нормальные люди в своих домах. Потолок был украшен лепниной и фресками, а пол выложен узором из всевозможных пород дерева. Быть может, если бы не причина, по который Кет очутилась здесь, она уделила бы некоторое время разглядыванию всего этого великолепия, но сейчас не до того.

– Госпожа, – расставшись с идей разжалобить родственницу, обратилась девушка к Маркенсе, – прежде чем вы отдадите меня милиции, я бы хотела извиниться за произошедшее. Кристилла была слишком взволнована, и я не хотела спорить с ней. Подумала, что если я буду с ней, она натворит меньше глупостей.

Ответом для Кетрин стал холодный взгляд ледяных глаз, расположившихся на этом, без сомнения прекрасном, упругом и молодом лице девушки. Впрочем, хозяйка не прервала Кет, а значит, той было позволено продолжить.

– Не сочтите за грубость, тетя Мар, но не могли бы вы сказать, причастны ли вы… – тут Кет запнулась, раздумывая как сформулировать вопрос так, чтобы он был понятен и при этом не оскорбить эту светскую даму, – к редакции некоторых записей, касающихся Сивикуса Раальха и способных внести путаницу в причины его исчезновения? В мои руки попали некоторые документы…

Закончив, Кет облегченно выдохнула и чуть опустила глаза, чтобы не раздражать Маркенсу, и принявшись изучать узор пола. Та же долгую минут, а то и полторы молчала, изучая девушку своим ледяным взглядом. После чего, наконец, произнесла.

– Быть может, я обмолвилась в присутствии одного из своих слуг, что было бы лучше, если бы все знали, что этот щенок – вор, коим он и является. Но он не тот, о кого стоит пачкать руки.

– Благодарю вас, что снизошли до ответа, госпожа Мар, – Кет уже было собралась сделать реверанс, но все же сочла, что это слишком. Тем паче, что делать их она все равно не умела.

– Ты мне родня, не унижай звание волшебницы, девочка, – ответила Маркенса. – Скажи, как поживает твой батюшка?

– Он здоров тетя Мар, и матушка также, – пролепетала Кетрин, едва сдерживая смех, готовый вырваться из груди в любую секунду. Она вспомнила одну книжку о страной любви госпожи де Сен–Маран и графа де Марле де Нен–о–Ре, откуда и позаимствовала эту фразу.

– Я напишу твоим родителям о твоем поведении, Кетрин.

– Как вам будет угодно, тетя Мар.

– Что ж, коль ты пообещаешь прекратить заниматься всем этим вздором, то можешь провести эту ночь в моем доме, а завтра идти, куда пожелаешь.

– Я не могу принять такую честь, тетя, и боюсь, что лучше проведу остаток жизни в болотах Финделиуса, чем дам слово прекратить тратить свою жизнь на подобный вздор.

Взглянув из–под челки на Маркенсу, Кет заметила, что та недовольно поджала губки, что в свою очередь заставило губы Кет расплыться в едва заметной, вольной улыбке.

– За тобой уже, должно быть, приехали, – наконец вымолвила дальняя родственница, – пошли.

* * *

По пути в милицейское управление Нового района Кет молчала. Да и поговорить в бочонке ей было не с кем. Бочонками милицейские кареты прозвали из–за их необычной для экипажей формы. Это, и вправду, был обитый медью бочоночек, положенный бок, на колесах. Причиной столь необычной формы являлось то, что людей, способных тем или иным способным если не взорвать экипаж к темным богам, то сделать дырку, достаточную для побега, в Лендале, как впрочем, и в любом другом крупном городе более чем достаточно. Медная же бочка с закругленным днищем являлась наиболее рациональным способом уберечь заключенного от внесшего мира и маннодных полей. Конечно, идеальна была бы золотая сфера, но подобная форма не очень удобна, да и потом, если бы милицейские кареты отливали из золота, кража последних, пожалуй, стала б наиболее распространенным преступлением.

Однако девушку по пути в камеру занимали мысли, крайне далекие от размышлений о маннодоизолирующих свойствах металлов. Размышляла же она о результатах своей вылазки. И, несмотря на все глупости, что совершила в ходе операции по спасению большой рыжей обезьяны, вылазку нельзя было назвать безрезультатной.

Ведь теперь можно было почти наверняка исключить Маркенсу из списка подозреваемых. Как показалось Кетрин, госпоже Макисейской стоило больших трудов выдавить из себя признание. Конечно, все это могло быть лишь хитрой игрой, но что правда, то правда – рисковать репутацией, не испробовав другие методы устранения проблемы такой человек не стал бы. Да и Кристилла вряд ли простит свою мать, если подтвердится, что она причастна к смерти Ивика… А что самое главное – смерти, которой не произошло. Ведь известно, что Сивикус Раальх жив, а как сказала сама госпожа Макисейская, если бы она хотела избавиться от Ивика, она бы просто устроила бы все так, что тело горе–ученого унесли бы воды Лена. Непонятно, ради чего ей похищать Ивика.

В том же случае, если бы Ивик бежал, испугавшись гнева волшебницы, то не было никакой необходимости подделывать бумаги задним числом.

Придя к столь гениальному выводу, Кет улыбнулась. И тут же улыбка сменилась гримасой недовольства. Бочонок вновь тряхнуло то ли на все еще не занесенной снегом выбоине, то ли, наоборот, на сугробе.

С мыслей о городских дорогах девушка переключилась на печальные размышления о судьбе той рыжей обезьяны. Конечно, Кет была не из тех, кто готов рискнуть свободой ради спасения из неволи животного. Весьма сложно сохранить отвлеченно–трепетное отношение к живности, когда живешь в деревне. Не говоря уже о несколько особом отношении к смерти, когда только тем и занимаешься, что общаешься с изнанкой мира. И все же, использование обезьян, да еще столь похожих на человека, что их даже прозвали полулюдьми, для опытов – не очень хорошо. Хотя это лучше, чем покупка раба в Келхарском халифате или, к примеру, гоблина. Те хоть и дикари, но все одно, существа разумные.

Бочонок вновь накренился, покачнулась и масляная лампа, едва не пролив свое одержимое на дно бочонка. ДЖИНов, понятное дело, в месте, изолированном от магии, быть не могло. Круглый люк в торцевой части, наконец, со скрежетом раскрылся.

– Только без глупостей, – предупредил студентку милиционер, чьего лица было не видно под тенью от козырька шлема. В неясном свете масляной лампы Кет заметила жезл, поблески­ваю­щий в руке защитника правопорядка. Впрочем, он не был направлен на нее, да и взведен не был, а значит, все–таки ее не так уж боялись.

– Протяни руки, – вновь скомандовал милиционер.

«Похоже, все же боятся…Что же им наговорили?»

Второй, подоспевший с наручниками милицейский, надел эти не слишком изящные браслеты на руки девушки.

В каждый из браслетов, соединенных увесистой цепью, было вмонтировано по три красных граненых камня. Конечно, это не были истинные, природные рубины, но и эти вполне справлялись со своей работой, кристаллизуя и удерживая заклинания на долгие годы. Как только наручники сомкнулись на запястьях Кет, та почувствовала неуютную тяжесть. Хорошо еще, что их одели поверх перчаток, а не на голую кожу. И все же что–то уж слишком часто сегодня ей приходится сталкиваться с блокираторами маннодов.

Кроме тех двоих в маленьком дворике присутствовала еще пара милиционеров, одни вооруженый гладкоствольным жезлом, другой секирой.

– Вам предъявлено обвинение в незаконном проникновении в дом номер пять по площади Ральги Яйги–Ульрикса, также именуемом дворец «Скала». В связи с этим обвинением вы препровождены в милицейское управление Нового района, до тех пор пока все обстоятельства не будут установлены, – откашлявшись, отрапортовал первый милиционер.

– Очень хорошо, офицер, но не могли бы мы продолжить этот разговор в более теплом месте, или милиция Лендала теперь применяет пытки холодом? – осведомилась Кет.

– Нет, но по инструкции… впрочем, ладно, идемте.

Похоже, сердце этого защитника закона и порядка не состояло из одних параграфов, и вид маленькой замерзшей девочки произвел на его сухое сердце должное впечатление. Кет же больше тяготили наручники, чем холод, но для того, чтобы с нее их сняли, никакого очарования не хватит.

Оказавшись на стуле в хорошо протопленной комнате на втором этаже, Кет несколько расслабилась. Все же теплая комната, даже в управлении милиции, даже в наручниках, вытягивающих силу, несравненно лучше промерзшего, постоянно бултыхающего то в одну, то в другую сторону бочонка.

Несмотря на ожидания Кет, под тенью козырька скрывалось нормальное человеческое лицо. Господа милицейские оказались даже столь любезны, что принесли арестантке чая с сахаром и водкой. И не пихали ДЖИНа в лицо и не дышали дымом, в отличие от комиссара Керлендерского милицейского управления, Филлионела Корсена. Да и вообще, были настолько милыми люди, что Кет стоило усомниться, правильное ли управление она выбрала для приключений.

– Ваше имя, госпожа? – осведомился милиционер, оказавшийся, не больше ни меньше подмисаром, то есть главным заместителем комиссара, который, собственно, и должен подменять главу управления на праздниках. Куда делся, и как выглядит подмисар Керлендерского управления, Кет не знала, да как–то и не задумывалась об этом раньше.

– Кетрин Ренс, студентка второй ступени факультета практической магии Лендальского университета.

– Второй ступени? – оторвав взгляд от бланка, вновь оглядел задержанную подмисар.

– Мне девятнадцать, – ответила на мучивший милиционера вопрос Кетрин.

– Девятнадцать… – записал подмисар. – А какого года?

– 1166 год эры людей. Зима, 14 декада, 147 день.

– Так… и зачем же вы залезли в дом госпожи Маркенсы Бессмертной? Ведь должны были понимать последствия, и понимать, к кому именно залезли в подвал. Неужели вам, студентам так скучно в каникулы, что готовы и к псу морскому в нору залезть?

Кет ответила только после еще одного глотка. Держать кружку скованными руками оказалось не очень удобно, но нельзя сказать, что невозможно.

– Прошу вас, поверьте мне, господин подмисар, – начала Кетрин, поставив кружку на стол, – я и правда совершила глупость, но у меня были для этого основания. Дело в том, что я, в частном порядке, консультирую ваших коллег из Керлендерского милицейского управления в одном запутанном деле. Ко мне обратилась дочь госпожи Маркенсы с просьбой разыскать ее пропавшего друга.

– Ренс… – задумчиво произнес второй милиционер, стоявший за спиной Кет, – кажется, я помню эту фамилию… Арм, ты ведь о «Лендальском убийце» помнишь?

– Так значит вы – та самая колдунья, оживляющая мертвых, и подчинившая того капитана своей воле?

– Вы тоже Лендальский вестник читали? – скривилась Кет. Поначалу вся эта шумиха казалась ей довольно забавной. Но когда тебя вспоминают исключительно по статье в бульварной газетенке и через пару сотен дней, это кому угодно надоест.

– Ну, ту статью все читали, по крайней мере, в милиции, – извиняющимся тоном ответил подмисар, – так значит, это вы.

– Да я, – подтвердила студентка, – но сейчас, к счастью, ни с какими призраки дело не связанно.

– Говорите, дочь госпожи Бессмертной? Она вроде бы приходила к нам. Даже до комиссара дошла, требовала устроить обыск в доме ее матери. Так что же, вы решили взять обыск в свои руки?

– Что–то в этом роде, – отозвалась девушка, решившая, что не стоит теребить язвы милиционеров и спрашивать, почему они сами даже не попытались хоть что–то разузнать, а при этом на вызов госпожи Макисейской примчались по первому требованию. Ее так и распирало от желания поспрашивать, но теплый чай был дороже сомнительного удовольствия увидеть раздраженные лица этих милых ребят. – Хоть и не совсем по своей воле. Но теперь я уверена, что госпожа Маркенса ни чему не причастна.

В комнате раздался вздох облегчения.

– Что ж госпожа, Ренс, надеюсь, вы поймете нас правильно, но мы не можем поверить вам на слово, пусть даже вы и похожи на описание, что было в «Лендальском вестнике», – тут милиционер запнулся, вероятно, вспомнив подробности той статьи. – Ну, я про рост и цвет волос… Но завтра утром мы свяжемся с Керлендерским отделением и передадим вас им. Отпустить вас мы не можем, вы ведь понимаете, что госпожа Макисейская… Словом, надейтесь, что она не предъявит вам официального обвинения.

– А связаться с отделением сейчас вы не можете? – без особой надежды в голосе, осведомилась Кетрин, – у вас ведь тоже должны быть эти шары.

– Поступить поступили, но в дело мы их не ввели.

– Да, – отозвалась девушка, уже по большому счету, смирившаяся со своей участью.

– Эм... надеюсь, что камера не покажется вам слишком неудобной, там есть кровать.

– Не в первый раз. Да, прежде чем вы препроводите меня в место ночлега, не могли бы вы показать уборную?

– Зачем? – не долго раздумывая над ответом, осведомился милиционер.

В ответ Кет смерила его столь выразительным взглядом, что защитник закона, пробормотав нечто невразумительное вроде: «Извиитегспжа» с упорством, достойным святого отца, принялся перечитывать бланк о задержании подозреваемой Кетрин Ренс 1166г.н.э. рождения.

* * *

– Все же проспала… – задумчиво протянул Мелирленс, в очередной раз бросив взгляд на часы, минутная стрелка которых обреталась где–то между пятеркой и шестеркой, в то время как часовая перевалила за десять.

В отличие от не явившейся во время Кетрин, Дул–Дул–Еле Вольз явился за четверть часа до того как колокол ратуши, который в хорошую погоду было слышно даже здесь, ударил десять раз, хоть его никто и не ждал. Предлогом, как и все последние дни, стало чтение газеты, но Мелирленс слушал его в пол уха, скорее размышляя о том, как же он решится жениться имея перед глазами столь не вселяющий желание обустраивать семейную жизнь пример, как Еле. Статья же была посвящена безобразиям, творимым Энгельской империей в каких–то очередных заморских землях. Вот только в Лендале и без ушей Ломвеля, столицы империи, хлопот хватает.

– Я поеду, – наконец решился капитан. – Если Кет все же появится, скажи ей, что я поехал к Арселлинксу Раальху.

Обращался Мел скорее к Розетт, чем к Еле. В конце концов она, в отличие от горе–мужа, из кабинета никуда не денется. Не говоря уже о том, что рядового в кабинете капитана, во время отсутствия последнего, в принципе быть не должно. Хотя детям–то уж точно тут было не место. Но данная ситуация казалось столь далека от рамок устава, что ее можно было без стеснения записывать в исключения.

– Может я тогда с тобой, раз уж Кетрин нет? А то ведь, как говорил мудрейший Альковерх–Маир–Саньяра–Ик–Печлок, «лишь баран думает, что знает свое будущее, а ведь каждый знает, как кончают бараны», – тут же вызвался молодой келхарец.

– Лучше присмотри за тем, чтобы Розетт вовремя поела.

– Я поем, – не отрывая головы от очерченной путаной рукописи, переполненной непонятными формулами и еще более непонятным текстом, отозвалась девочка.

– Ну вот видишь.

– Ладно, раз уж тебе так дома не сидится, – сдался Мел, – и раз уж едешь, прихвати с собой на всякий случай гладкоствольный жезл и кирасу надень.

– Мы что, едем кого–то задерживать?

– Нет, но ведь сам говоришь, кто знает, что может случиться.

Опасался же господин капитан реакции партии противников Аилсирифилсу Раальха. Конечно, можно было надеться, что раз вчера не было попыток каким–либо образом помешать допросу канцеляра, то и сегодня ничего бояться, а госпожа Йендегурди, признала свое поражение. Да и нападение на слугу закона при исполнении было чем–то невозможным для высокопоставленного члена гильдии. По крайней мере, не в этом случае. Все же, как понимал Мелирленс, не такие ставки были в этой игре что для Аилси, что для госпожи Йенде. Лишь одна партия из многих – не то, ради чего рискуют всем столь прожженные в интригах люди. С другой стороны репутация Черной лисы не давала капитану Керлендерского милицейского управления до конца успокоиться. Он успел навести кое–какие справки.

До Исправной улицы санки домчались минут за десять, если не меньше. Оно и понятно, мало кто решится пуститься в путь на другой конец города в праздники до полудня, с другой стороны товарищи Мела по несчастью, те, для кого праздники вовсе не означали выходные, по большей части уже добрались, куда им надо. Да и погодка стояла хорошая: сквозь тонкие облака, затянувшие небо, пробивались лучи все еще стремящейся к зениту Эриданы, да уже закатывающейся за горизонт кровавой Проксимы. Посреди Круглой площади возвышалось несколько разбитых снеговиков, орава ребят, занимавшаяся доламыванием снежных великанов, строила крепость, на постройку которой снеговики и шли. А вороны, сидя на флюгерах и коньках крыш то и дело разрывали морозный воздух своими хриплыми, вечно простуженными голосами.

Невольно Мелирленс задумался о том, что было бы хорошо увидеть Розетт между этих ребят, но тут же отогнал от себя эти мысли. В конце концов, кто он такой, чтобы решать, как именно должна проводить свой досуг Розетт.

– Так, Еле, стой здесь и никого не пускай, если кто спросит, скажи что… ну что внутри…

– Выбивают причитающееся из купца? – предложил келхарец.

– Может у вас, в халифате, милиция именно этим и занимается, но сейчас ты не на родине.

– Что вы, господин капитан, у нас милиции вовсе нет, лишь стража, – подобострастным голосом отозвался рядовой.

Оставив господина Вольза на лестнице, Мел постучался. Ответили ему далеко не сразу, Мел уже даже подумал, что Арселлинкс Раальх вышел. В конце концов, имеет же взрослый человек право выйти в лавку за продуктами, ну или просто погулять, да и потом, утром он вроде бы обычно ходил в гильдию завтракать. Но хоть право у господина Селли на подобные действия и имелось, он им пренебрег.

– Кто там? – раздался приглушенный дверью голос великана.

– Мелирленс Меллерс, капитан Керлендерского милицейского управления, мы говорили с вами пару дней назад.

Ответа вновь пришлось ждать долго. При этом, насколько мог судить милиционер, хозяин квартиры не отходил от двери, да и вообще ничего не делал. А если и делал, то очень уж тихо. Вот только верилось в то, что этот здоровенный детина что–либо может делать тихо, с трудом. Мел уже забеспокоился, что его опасения оправдались, и что–то там не так, даже кивнул Еле, чтобы тот приготовился и сам потянул руку за жезлом, но тут дверь открылась.

– Проходите, господин капитан, – пригласил Мелирленса Селли. Вид у него был еще хуже, чем в гильдии: черные круги под глазами, волосы сбились в грязные патлы, щетина, выросшая не меньше, чем на длину ногтя большого пальца. Одежда и того хуже – штаны да нижняя рубаха, которые хозяин не снимал, похоже, уже несколько дней.

– Я вас разбудил?

– Нет, что вы, господин капитан, ничего такого. Вы проходите.

Квартиру Селли нельзя было назвать чем–то подходящим для куратора одного из ведущих проектов гильдии. Впрочем, возможно, он просто не успел переехать или не захотел. Ничего похожего на засаду в квартире также не обнаружилось. Хоть дальше коридора они и не пошли, но Мел обладал недурным нюхом к подобным вещам.

– Господин Раальх, я бы хотел узнать, куда делись те 50 крон, о которых вы нам сказали? – обратился милиционер к работнику гильдии.

– Я ведь…

– Постойте, – прервал Селли Мел, – я не закончил. Нам стало известно, что кража 300 крон, в которой обвиняют Сивикуса Раальха, сфальсифицирована, чему у нас есть материальные доказательства и показания. Также нам примерно известно, кем и ради чего. Но в тех фальшивых записях этих 50 крон, о которых вы нам говорили, нет. А это значит, вы солгали Кетрин. К тому же, никакого тайника обнаружить не удалось.

По поводу последнего капитан несколько приврал. Никто гипотетический тайник не искал, но Мелирленс был более чем уверен, что на самом деле тайника нет. Сам же разговор с Арселлинксом стал скорее проверкой гипотезы, чем получением новых сведений. Все и так, по большому счету, было ясно.

Великан не отвечал. Его плечи опустились еще ниже, голова безвольно повисла, как будто бы он разучился пользоваться мышцами. Мел даже забеспокоился, не собрался ли этот здоровенный детина упасть в обморок. Судя по кругам под глазами, он уже давно не спал, а может и не ел. Мелирленсу оставалось лишь гадать, чем же его так проняли. Тот клерк, конечно, пытался бежать и был испуган, но не настолько же.

– Я… я не могу вам сказать, кто стоит за этим… – наконец медленно проговорил представитель гильдии «Красного гуся» при «Лаборатории №27».

– Вам угрожали? – уже не пытаясь ходить кругами, спросил капитан милиции.

– Нет… это я забрал те деньги… забрал из правого нижнего ящика стола Ивика… они там, под кроватью. 45 крон… я ничего не тратил.

– Ясно, – кратко ответил милиционер, – благодарю вас за сотрудничество. Вы помогли отыскать Ивика.

– Нет… не помог…

«Пса мне в штаны» – выругался про себя Мел – «нельзя его оставлять в таком состоянии. Не знаю, что с ним сделали, но он, пожалуй, и руки на себя наложить может. Да и те могут решить, что это неплохой шанс...»

Решение пришло в голову капитана милиции за считанные секунды. Конечно, если подумать, нельзя сказать, что это лучшее решение, но с другой стороны, так этот загнанный в угол здоровяк точно не попытается с жизнью расстаться.

Мелирленс выхватил из кобуры жезл, привычным движением зажал рычаг, дожидаясь, пока энергия, соскакивая искорками, собирается в серо–зеленый шарик между зубцов жезла и отпустил рычаг. Заряд с характерным треском проскользнул в полуметре от головы Селли, чтобы врезаться в стенку, образовав на ней обугленное пятно. Выпускник «Гадкого утенка» никак не отреагировал, даже головой не повел.

– Вы пойдете с нами в управление, вы ведь не против?

– Нет, – ответил Селли все тем же бесцветным голосом.

– Опустите руки, – попросил Мелирленс.

Господин Вольз, услышавший выстрел из жезла, уже стоял в дверях, удивленно взирая на заковывание в наручники человека, не оказывающего ни малейшего сопротивления.

– После спросишь, а сейчас лучше подержи дверь, пока я его выводить буду, – не дав никаких пояснения, приказал Мелирленс. – Господин Раальх, где ключи от вашей квартиры?

– В шкафу, верхняя правая полка, сразу увидите, – отозвался Селли.

– Еле, проверь печь и ДЖИНов, а затем дверь запри. После спускайся.

– Как скажете, господин капитан.

– Да, и не забудь кошель с деньгами под кроватью. 45 лендальских крон... кронами?

– В серебре. Перье, – пояснил арестант.

– Спасибо. Понял?

– Так точно, господин капитан. 45 крон в серебре!, - Вновь гаркнул Еле.

– Пойдемте, господин Раальх.

Селли так и не попытался сопротивляться, что несколько огорчило Мела. Немного шума ему не помешало бы. Выглянуть на лестницу тоже никто не решился, то ли испугались, то ли ничего не заметили. В конце концов, одиночный выстрел жезла – не такая уж громкая штука. Для того же, чтобы хоть кто–то заметил акт задержания, на пролете между вторым и первым этажами капитан еще раз объявил, что Арселлинкс Раальх задержан за отказ в даче показаний. Уж кто–то должен был его услышать.

Ответом же на вопрос, ради чего совершены эти противоправные действия, являлись два соображения милиционера. Во–первых, Мелирленс и вправду опасался, что Селли может свести счеты с жизнью, а во–вторых, это защитит его от возможных обвинений в разглашении секретов, раскрыть которые он так боится. Ведь самому Селли будет довольно сложно доказать, что он ничего не говорил, а так будут и протоколы, и защита власти. А надо сказать, камера управления обеспечивает высокий уровень выживаемости, пусть и не слишком комфортный.

Спустившись, Мел поразмыслил, куда отправиться – в гильдию «Гуся» или в управление. Размышления были прерваны удивленным вопросом возницы:

– Что ж вы, господин капитан, «бочонок» не взяли, раз на задержание ехали?

Мел отшутился, а поразмыслив еще немного, пришел к выводу, что в гильдию ехать ему не следует. Вопросов у него нет, ехать же ради того чтобы что–либо сообщить будет крайне некорректно. В конце концов, он милиционер, а не наемный работник гильдии. Если господину Аилси есть что сказать, пусть присылает своего поверенного.

– Ключи, господин капитан, – протянул Мелу связку Еле.

– Печку проверил?

– Как же не проверить. Не первый день в Лендале уже живу. Угли уже остывают. Я и трубу закрыл.

– Ну, ну, – недоверчиво протянул Мел, садясь с пленником в санки, – зима–то, сколько помню, у тебя первая.

* * *

Управление встретило Мелирленса двумя вестями: в комнате для допросов его ожидал задержанный по подозрению в нанесении тяжких повреждений любовнику жены. Второй же новостью стал официальный запрос на передачу из Новецкого милицейского управления задержанной гражданки Кетрин Ренс.

– Пес морской, мы ведь расстались вечером, когда она успела? – перечитав запрос во второй раз, спросил у кабинета капитан.

– Но ведь у нее целая ночь была, – заметил Еле, взглянув начальству через плечо.

– Ты что здесь делаешь? Или решил, что ты вроде моего адъютанта?

– Я готов быть для вас кем угодно, господин капитан.

– По уставу не положено, – огрызнулся Мел. Впрочем раз уж тебе все равно нечего делать, сходи, сделай мне кофе.

– Разве вы не поедете за госпожой Кетрин?

– Вначале допрос, хотя-я... н-да, пожалуй, именно так… Пусть это будет ее наказанием, – отозвался Мелирленс,– и да, неси кофе сразу в комнату для допросов. И ревнивцу этому тоже принеси.

– Так точно, господин капитан.

«Похоже эта идея с адъютантством ему понравилась. Темные боги, этого еще мне не хватало».

– Розетт, ты поела? – раздевшись, обратился Мелирленс к девочке, так и сидевшей за чтением книги.

– Я не голодна, – отозвалась та.

– Ну раз уж ты так говоришь… Да, ты ведь уже третий день читаешь. Хоть что–то интересное отыскать удалось? – без особой надежды на положительный ответ, спросил Мел.

– Да, – ответила Розетт, – дневник.

– И что же в нем?

– Записи Краавтиса Зеланского о последний днях его жизни и…

– И? – подтолкнул девочку Мел.

– Чувства... эмоции... ощущения… это плохая вещь. Злая. Как в страшной сказке. – с трудом подбирая слова, попыталась объяснить Розетт.

– Как в страшной сказке, говоришь… ладно, напомни о ней, когда я вернусь. И не забудь поесть.

– Хорошо, Мел.

По пути в комнату для допросов, располагавшуюся на первом этаже, в двух шагах от лестницы к камерам, капитан Керлендерского милицейского управления размышлял о том, что сказала Розетт. Подобная неуверенность девочки, успевшей прочесть книг больше, чем Мел за всю жизнь, и всегда говорившей столь точными и лаконичными формулировками, заставляла задуматься. Злая, как в страшной сказке… Должно быть, речь шла о какой–то магии, но при этом сам Мел ничего не почувствовал… но Розетт выкидывала и не такие фокусы. Да и потом, странно, что за эти два дня он так и не вспомнил о дневнике, хоть и собирался его полистать. Конечно, дел было много, но все же подобная забывчивость также не могла не настораживать.

Спустившись, Мел для начала нашел капрала, главу патруля, задержавшего подозреваемого.

С его слов выходило, что задержанный поджарил посредством огненного шара любовника жены, застав их в своей постели, после чего выкинул дымящегося противника из окна, что, похоже, его и спасло. К счастью, падать ему пришлось лишь со второго этажа в свежий сугроб, что смягчило падение и затушило одежду, которую любовник уже успел одеть. По–видимому, собираясь через то самое окно и сбежать. Обманутый же муж выпрыгнул в окно вслед за жертвой с намерением, как видно, удостовериться в кончине противника, но поскользнулся на раскатанном детьми катке и ударился головой стену дома. Пришел же в себя уже на пути в милицейское управление. К его несчастью эта сцена произошла как раз на глазах стражей правопорядка, патрулирующих район. Впрочем, быть может и к счастью, ведь он все же не успел сделать ничего непоправимого.

Рогоносец сидел в комнате для допросов со скованными наручниками руками. По непонятной причине те, кто строил управление, не озаботились маннодоподавлением в данном помещении. Впрочем, быть может, дело было в том, что они беспокоились о милиционерах с развитыми магическими способностями, если когда–то найдутся те, кто с подобными навыками пойдет в милицию. Мелирленс уже был готов улыбнуться подобному предположению, но тут же вспомнил про Кет. Но как бы там ни было, а задержанным приходилось сидеть в наручниках, подавляющих течение магии. К удивлению капитана, задержанный был молод и красив, насколько он мог судить о мужской красоте. Во всяком случае, обычно принято считать, что такие ребята с утончено эльфийскими чертами лица нравятся девушкам. Конечно, он не ожидал увидеть циркового уродца, но и ни кого–то, кого можно назвать красавцем.

– Ваше имя, – обратился Мелирленс к задержанному.

– Анкалима(75) Эирхольд, – ответил подозреваемый рогоносец.

– Вы случайно не Древний? – сорвалось с языка Мелирленса, как только он закончил писать.

– А вы видист?

– Нет, что вы, просто имя вроде бы «яркий» значит на древнем, если я не путаю ничего, – отозвался милиционер, отмечая про себя что какая–то частица древней крови наверняка есть, раз уж он реагирует так остро. – Расскажете мне о событиях сегодняшнего дня?

– Куда я денусь.

– Давать показания вас никто не заставляет, – напомнил Мелирленс задержанному о правах гражданина Лендала. Конечно, Мел не мог поручиться, что гражданин не мог оказаться в ситуации, когда в случае отказа ему угрожают пытки, но всяко не в его милицейском управлении, не говоря уж о ситуации. И ведь принять пытки или отвечать на вопросы по доброй воле – это ведь такой же свободный выбор человека.

– Скажите еще, что отпустите, если попрошу, – с насмешкой предложил господин Анкалима.

– Нет, но вас никто не будет беспокоить в вашей камере до суда, если он состоится.

Раздался стук в дверь, за которым последовал голос Еле:

– Разрешите войти, господин капитан?

– Ты с кофе? Входи.

Задержанный смерил чашку с черным напитком взглядом столь ледяным, что та, пожалуй, и вправду покрылась бы льдом, если б не наручники.

– Так вы будете говорить? – отпив немного слишком горячего напитка, осведомился капитан.

– Буду, – ответил господин Анкалима.

– Тогда начните с… – тут Мелирленс подумал, что говорить «с утра» не вполне верно, особенно учитывая то, что у всех нормальных людей утро еще не закончилось, и кому какая разница, что ему то пришлось встать в шесть, – словом оттуда, откуда сами сочтете нужным. Но все же, постарайтесь начать несколько раньше вашего подвига.

– Это было бы подвигом, если бы мне удалось отрезать у этого селфа его ослиный…

– Хвост? – подсказал Мел, – вам бы радоваться стоило, что не отрезали, ведь это нечто непоправимое, а значит и наказание строже.

– Любой уважающий себя мужчина должен был встать на мою сторону. В старые времена никому бы и в голову не пришло наказывать мужа за то, что он покарал блудливую свинью, прокравшуюся в его овин.

– Однако сейчас не старые времена, – возразил Мел. – Раз уж вы решили говорить, то говорите. Мне тоже ведь не в радость говорить с вами, а бланк я могу заполнить и без вашего участия.

– Да конечно… За декаду до нового года я уехал по делам, в Биринсел, столицу Привона(76). Пробыть я в нем был должен до конца праздников, но освободиться удалось быстрее и на корабль попасть. Вы ведь должно быть знаете, что обычно малые суда, что плавают вдоль берега, с начала зимы ходить перестают, но мне повезло. Вез жене едва ли не сундук этих клятых привонских кружев. И что же я вижу, когда вхожу в свой дом. Своего двоюродного брата без штанов в спальной моей Зель… Вот вы как бы поступили на моем месте? Вы ведь всегда при оружии, неужели не пальнули бы в наглеца, посягнувшего на вашу дражайшую сестру?

– По правде говоря, не знаю… – оторвавшись от записи, вполне честно ответил милиционер, – я никогда не был женат и… Эм, вы сказали сестру?

– Так значит вы один из тех, кто осуждает наш союз?! – вновь взвился господин Анкалима.

– У меня нет прав судить вас… – выдавил из себя Мелирленс, – хоть я и не понимаю, как это позволили ваши родители, и как ваш союз мог жрец одобрить.

– Пред Афреей(77) все равны!

– Но никто не ускользнет от Азельмиса(78), – отозвался Мел, все больше понимающий всю бессмысленность допроса.

– И в тот момент, когда я увидел этих двоих, меня словно поразил удар грома. Слава богам, я не прикоснулся к Зель, ведь успей скрыться этот предатель, то вся тяжесть кары легла бы на нее…

– Хватит, – решительно пресек дальнейшие словоизлияния рогоносца Мел, – срочные дела в данный момент требуют от меня ехать на другой конец города, и чем больше мы тянем, тем дольше страдает хороший человек. С вами же разговор я закончу позже, а пока предлагаю вам подумать о том, что кара богов так или иначе настигает тех, кто не чтит их заветов.

Покинув комнату для допросов, капитан Керлендерского милицейского управления, временно исполняющий обязанности комиссара, приказал перевести преступника, нарушившего не только законы государственные, но и законы божественные, в камеру к Селли. Он рассудил, что если у последнего будет такой сосед, то вряд ли будет время, чтобы думать о самоубийстве во имя сохранения неведомых тайн своей гильдии. Сам же Мелирленс приказал вновь запрягать санки. Уж до милицейского управления Нового района пешком не пойдешь, тем более, что он ведь не забирать Кетрин собирался, а лишь переводить. А потом еще подумать, стоит ли ее выпускать раз уж она умудрилась попасть за решетку всего за пару часов после того как осталась одна, да еще не постеснялась пользоваться своими знакомствами.

* * *

К счастью защита камер предварительного заключения от использования магии в них осуществлялась по несколько другим принципам по сравнению с милицейским бочонком, так что никаких неприятных ощущений испытывать Кетрин не приходилось. Более того, она отлично выспалась, насколько это только возможно сделать в одежде на набитом соломой матрасе. Подушка, впрочем, была хоть и сенная, но чистая, ведь заботливый подмисар Новецкого милицейского управления отдал свою. Собственно, единственной проблемой Кет окалась скука. Уже три с половиной часа прошли с тех пор, как она проснулась. Не помогли ни размышления о ходе расследования, ни заплетание косы, ни газета, выпрошенная у охранника, ни даже попытка завязать с ним разговор.

Отвечал последний вежливо, но односложно, похоже, опасаясь злой колдуньи, что скрылась в прекрасном юном теле. Все же та статья не лучшим образом ославила Кетрин Ренс. Хотя, может, этот человек был просто неразговорчив, или не выспался, а «Лендальский вестник» вовсе и не читал.

«Во имя всех темных богов, да где же его носит?» – в который раз вознесла безмолвную молитву к небесам девушка, но боги остались безучастны. Быть может, виной тому были толстые стены и маннодоподавляющее поле, а может излишняя их загруженность, но факт остается фактом.

«Хотя… Рин, будь честна, может он и вовсе решил отделаться от тебя? Может ты вконец достала его, ведь кто сказал, что ты нравишься… что ему нравиться твое прсуствие и участие, а Рин, - раздался в голове Кет неприятный голосок женских самокопаний, но девушка решительно отогнала от себя эти глупости».

Минут через десять дверь зала камер открылась. Вот только задержанная и головой не повела в ее сторону, вместо этого занятая выковыриванием грязи из–под ногтей соломинкой, вылезшей из тюфяка.

– Как вижу, ты здесь обжилась, – раздался знакомый голос.

– Местный подмисар крайне галантный господин, не то, что ты. Так что не жалуюсь, – демонстративно не отрываясь от своего, несомненно, важного занятия, отозвалась заключенная.

– Боюсь, что остаться вы здесь не можете, госпожа Ренс, приказ о переводе уже отослан, – заметил тот самый подмисар, галантность которого отметила Кетрин.

– Ну раз уж так, то ничего не поделаешь, – не стала спорить девушка.

– Тогда одевайся и поехали, – в приказном тоне сказал Мелирленс.

– Что, прямо здесь? – наконец подняла взгляд на загородившего свет капитана, девушка.

– Держи, – свалив одежду девушки, состоящую по большей части из полушубка рядом с Кет, произнес Мел.

Кроме верхней одежды, пришлось расстаться с обувью, сменив сапожки на вконец изорванные кожаные тапки. Подобная мера была призвана оградить заключенных от глупых мыслей о побеге. Конечно, летом это не столь актуально, но даже и летом бывают дожди, да и бегать басиком по мостовой – удовольствие не из лучших.

– Но почему здесь?

– Потому что в новое место заключения ты поедешь в наручниках, – злорадно сообщил Мелирленс. – Согласись, что одеваться в наручниках не очень–то удобно.

– Хм, вот как? Что ж, раз уж так положено, что может противопоставить бедная девушка стальным зубам системы.

– К примеру, объяснить, зачем ты совершила незаконно проникновение в дом госпожи -Макисейской. Но не здесь, – остановил уже готового начать рассказ консультанта Мелирленс.

Одевшись и распрощавшись с господами милиционерами Новецкого милицейского управления, Кетрин, вновь закованная в наручники, села в санки Керлендерского милицейского управления. Когда пара лошадок, подгоняемая возницей, выкатила санки на Северный проспект, милиционер, наконец, заговорил.

– Так ты мне все же расскажешь, ради чего полезла в дом Макисейских?

– А ты меня покормишь? – неожиданно подняв глаза на капитана, спросила волшебница.

– Чего это я тебя кормить должен?

– Но я ничего не ела со вчерашнего дня… Все–таки как–то неправильно было бы просить у своих тюремщиков поесть.

– Так ничего ведь не изменилось, но у меня еду клянчить, почему–то тебе не кажется чем–то неправильным.

– Да я ведь и не прошу. Сама за все заплачу.

– Ну а как ты себе это представляешь. Не могу же я прийти с тобой в наручниках. Еще решат, что я детей похищаю.

– А ты и похищаешь, – злорадно отметила Кетрин.

– Я тебе в камеру принесу.

– Вот значит как? Уж лучше бы я там осталась, а не у тебя помощи просила, – возмутилась девушка.

– Если все же объяснишь свои действия, то я подумаю.

– Может, хоть наручники снимешь? Ты ведь знаешь, как себя чувствуешь под блокираторами магии.

– Откуда мне знать.

– Да уж, кто тебя сковывать мог, но поверь, это и вправду неприятно, – поморщилась волшебница.

– И ты меня пойми. В конце концов, я офицер при и исполнении, а ты моя заключенная.

Кетрин ничего не ответила, отвернувшись от Мела. В животе забурчало, оставалось лишь надеяться, что Мел ничего не заметил. Заговорила девушка, лишь когда они подъехали к Колючему мосту.

– У комнаты меня ждала Кристилла, – все еще отвернувшись, начала заключенная, – она сказала, что обнаружила Ивика в подвале своей матери. Вернее, она его не видела, но была уверена, что в подвале ее дома Маркенса держит узника.

– И ты ей поверила…

–Нет, но надо же было проверить, и потом узник и правда там есть.

– И кто же это? Неужели госпожа Макисейская содержит пару рабов? – всерьез удивился милиционер.

– Обезьяна… огромная самка получеловека, – хмуро отозвалась Кетрин.

– Надеюсь, вы попытались ее спасти и Кристилла пала в героической схватке достойной древних легенд? – едва сдерживая смех, осведомился Мел.

– Нет, разумеется, хоть и жалко ее. Обезьяну.

– Ладно, ладно. Не сердись, лучше скажи, почему ты со мной не посоветовалась.

– Потому что знала, что ты откажешься.

– И правильно сделал бы. А раз уж были показания о содержании человека в неволе, мы бы могли…

–Что могли? – прервала капитана, Кетрин. – В деле, которое даже официально не открыто?

– Сегодня утром я открыл, по распоряжению комиссара и…

– И мы бы ничего так и не добились. Ты ведь и сам понимаешь, что нам бы никто не позволил обыскивать ее дом… Хотя учитывая, что там обезьяна… Мел, ты ведь и сам понимаешь, что так лучше, тем более, теперь мы наверняка знаем, что мать Кристиллы непричастна к исчезновению Ивика.

– Нельзя так запросто исключать подозреваемых лишь из–за одной промашки, – заметил Мелирленс.

– Не ты ли говорил, что ее как подозреваемую будешь рассматривать в последнюю очередь? – взглянув на Мелирленса из–под челки, осведомилась Кет, слегка улыбнувшись.

– Я ее из подозреваемых никогда и не выкидывал, а говорил лишь, что она не из тех, кого можно просто так отправить на каторгу.

– И потому ты решил, что и пытаться не стоит, но можешь не беспокоиться, она сама мне сказала.

– Сказала, что невиновна? Разве в твоих книжках не пишут, что не стоит доверять подобным заверениям?

– Конечно. Наоборот, она призналась что виновна, - Кет выждала едва ли не с пол минуты, купаясь в лучах ничего не понимающего взгляда Мела, но все же продолжаться так вечно не могло, - Она сказала, что причастна к подтасовке бумаг. Что именно она сделала, не знаю, но в той ситуации ей было не обязательно говорить об этом. Кроме того, заметила, что если бы решила и вправду избавиться от Сивикуса, то тот уже давно плавал бы подо льдом.

– Вот как… – задумчиво протянул Мелирленс. – Что ж, это конечно хорошо, вот только никак нас не продвигает, лишь подтверждает, что последние два дня мы ничем полезным не занимались.

– Но я ведь заслужила свободу.

– Да, но обедать будешь, только когда приедем, и я оформлю все бумаги, – строго сказал Мелирленс.

– Как прикажете, господин капитан, – просветлела Кетрин. – И теперь я могу считаться твоим консультантом, даже господин Корсен признал меня.

В ответ Мелирленс лишь страдальчески вздохнул, возница же на передке хмыкнул, как по­казалось Мелирленсу, более чем двусмысленно, но ему не хватало еще и на него реагировать. Только хуже будет.

Сноски:

71) Штоллен – традиционная Рицендальтская выпечка, с начинкой из цукатов, изюма, мака и орехов. Сверху штолен посыпают сахарной пудрой или сушеной гвоздикой. Для изготовления используется тяжелая дрожжевая мука. Выпекают штолен на «день Двуличия». Праздник, когда согласно легенде у Двуликого бога, спустившегося на землю, появилось второе лицо. По совпадению всего на несколько дней позже отмечается Новый год, как в Лендале, так и у большинства соседей.

72)Болота Финделиуса-малая кочка — болота на восточной границе Лендала с обоих сторон от Лена. Свое название получили в честь генерала эльфов Финделиуса, что в течении многих лет держал на них оборону против племен людей.

73) Артур Джозеф Дойл — литературный персонаж — частный сыщик, что, согласно книгам о нем, ныне проживает в Столице Энгельской империи, Ломвеле Бриклеяр стрит (улице каменщиков), способный распутать самые загадочные преступления.

74) Нармии – (от narmo (квенья.) – волк) оборотни. Подвид человека, полученный Древними в результате их опытов, ради создания оружия сдерживания орд варваров. Значительная часть представителей вида способна оборачиваться в волков. В нормальном же состоянии обладают увеличенными клыками, ушами псовых и хвостом. В редких случаях полностью покрыты шерстью. Обитают преимущественно на севере. На островах Пяйят–Этеля в Латориновом море расположено их независимое государство. Также значительная часть, до четвертой части всего населения Тверянии – нармии.

75) Анкалима – образовано от ancalima (квенья.) ярчайший.

76) Привон — т. е. Привонская республика — государство к северу от Лендала. Одна из трех стран Союза тройственной оси.

77) Афрея – богиня любви.

78) Азельмис – бог похоти.

Гл5: И все же ключ найден? Когда имеете дело с сумасшедшими учеными опасайтесь их дневников.

К счастью, за время отсутствия Мелирленса в управлении ничего не изменилось. Селли не повесился, равно как и не подрался с ревнивым господином Анкалима, новых задержаний не производилось, да и в целом все как–то вертелось и без постоянного присутствия Мела. Он даже заподозрил, что может и вовсе не приходить до конца праздников. Все одно он ничего не делает, кроме как заполняет бесконечные бумаги. Впрочем, поразмыслив еще немного понял, что если не заполнять эти бумаги, все встанет, не говоря уже о том, что если и он не будет приходить, то после праздников пришедшие с новыми силами, отдохнувшие сотрудники отделения обнаружат пустое помещение, с выкрученными ДЖИН–лампами и вынесенными стульями.

Поднявшись, к себе в кабинет Мелирленс, кроме Розетт, никого там не обнаружил. Та же продолжала прилежно просматривать тетрадки.

– Розетт, пошли есть – даже не заходя в кабинет, велел Мелирленс.

Спорить девочка не стала, отложив тетрадку, спрыгнула со стула, ее ноги все еще не доставали до пола, и пошла за своим зимним пальто, висевшим на гвозде, вбитом специально для ее одежды. Идею подал Еле, заметив, что Розетт проводит в управлении времени едва ли не больше, чем офицеры связи, работающие посменно.

Заключенную Мел оставил на скамье посетителей, поставленной у теплой стенки печи центрального отопления, рядом с вахтой, приказав дежурному внимательно следить за этой опасной волшебницей и не в коем случае не слушать ее речей, опасных едва ли не больше ее магии.

– Доброго тебе дня, Розетт, я обещала, что в следующий раз тебе что–нибудь вкусное принесу, но как видишь…. – задержанная подняла руки, демонстрируя наручники, поблескивающими маленькими камушками кристаллов, после чего обратилась к капитану, – Поразительно и года не прошло, как ты вспомнил о бедной узнице, Мел.

Ничего не ответив, капитан взял одну из рук девушки и притянул к себе, чтобы расстегнуть наручники.

– Как это неожиданно, – господин капитан, – разве вас не учили, что прежде чем брать девушку за руку, нужно спросить, не против ли она.

– Так ты против? – освобождая от обруча вторую руку своего едва ли не официального консультанта, уточнил Мелирленс, – могу ведь и так оставить.

– Как я могу отказаться от вашей руки, господин капитан. Но разве мы не должны заполнить какие–то бумаги?

– И внести залог… Но это после. Я подумал, что Розетт поесть надо, ну а раз уж и у тебя в животе бурчит, то считай, что тебе повезло.

– Обещаю, что не предам твоего доверию и не сбегу, – стараясь быть максимально серьезной, пообещала Кетрин.

– Именно этого я и боялся…

Для того, чтобы оказаться в «Разбитом корыте», едва ли не официально признанном трактире Керлендерского милицейского управления, нужно всего лишь пересечь площадь Мелфара, далеко не самую большую из площадей города. Но путь этот оказался много сложнее, чем можно было предположить.

На полпути они подверглись атаке снежками. Конечно, Кет все понимала: здесь бой, а они, не обратив на него внимания, вторглись на поле битвы, и можно простить пару снежков, попавших в ноги, но объединение противоборствующих сторон ради единственной цели – закидать снежками взрослых, когда те уже прошли было, несколько чересчур. Вот и Кетрин ответила также, несколько чересчур.

Сперва, развернувшись на месте, выставила Фронцесольский покров, относящийся к щитам третьего уровня, но специализированный на отражении камней, тухлых яиц и всех прочих предметов, коими принято побивать плохих актеров и слишком уж ярых проповедников. Собственно, одному из них его изобретение и приписывается. Создать его просто, но сил отнимает немало, зато отражает кидаемое в кидавших. Когда же ребята залегли под градом полетевших назад снежков, волшебница сняла щит, и прочтя пару строф на наречии древних, создала снежную стену, высотой метра полтора, кою и обрушила на столь непочтительно поднявших руку на силы правопорядка. После чего, гордо развернувшись, продолжила свой путь к еде. Мелирленс лишь неодобрительно покачал головой.

Долго ждать порции ухи с картошкой и тушеной квашеной зеленью не пришлось. «Разбитое корыто» даже при большом желании нельзя назвать рестораном. Обычный трактир, в который люди заходят, чтобы поесть как можно быстрее и вернуться к работе, а никак не для того, чтобы убить время. Зато здесь было сухо, тепло, пусть и слегка пахло дымом, в меру чисто, да и готовили прилично.

– Знаешь, а ведь это повод посадить тебя под замок, – как бы между делом, заметил милиционер.

– Что именно? – оторвав взор серых невинных глаз от рыбьего плавника, плавающего в тарелке, уточнила Кетрин.

– Нападение на детей. Будешь сидеть вместе с ревнивцем, едва не убившим собственного брата всего лишь за то, что он спал с его сестрой, и Селли, – мечтательно пояснил Мелирленс.

– Это была всего лишь самооборона! И потом, что–то я не слышала жалобных криков за своей спиной. Скорее, они были восхищены моим мастерством, – гордо вскинув нос, возразила дочь семейства Ренс.

– Нет, они просто были погребены под снегом.

– Гурдилинкс бы позавидовал твоему таланту врать не краснея, господин Мелирленс Меллерс. Да и потом не так уж много там было этого снега.

– И все же это было чересчур, – настаивал милиционер, – щита вполне хватило бы.

– Заметь, я не только себя защищала, но еще и Розетт, не говоря уже о чести милицейского мундира.

– Меня не надо защищать, Кет. Я сама, – как всегда ни с того, ни с сего, отозвалась девочка.

– Ну как же тебя не надо защищать? Кто тебя еще защитит, если не я, не это же полено в милицейской форме?

– Почему же полено? – обидеться капитан.

– Потому что только полено не обращает внимания, когда его бьют. Даже осёл закричит, если его пнуть… да и копытами дать может.

– Поднимать руку на детей для служителя правопорядка недопустимо, – менторским голосом объяснил Мел, – это касается, между прочим, и тебя.

– Но я ведь не служитель правопорядка. Всего лишь твой консультант. Да и вообще, почти ребенок,– возразила девушка, и прежде чем Мелирленс успел что–либо возразить вставила, – лучше расскажи, за что ты Селли посадил?

– За отказ от дачи показаний. Хотя по правде у него было столь подавленный вид. Определенно он знает какие–то гильдийские тайны, но говорить боится. Вот я и побоялся, что он повесится, если один останется.

– А в камере он разве не один?

– Я ведь уже сказал, что с ним один ревнивец сидит. Не говоря уже о постоянно находящемся в помещении тюремщике, да и повеситься там почти не на чем. Уж тебе ли не знать.

– Как–то не думала об этом, – отозвалась Кетрин, - А что это за ревнивец?

Краткий пересказ трагической истории господина Анкалима Эирхольд, как раз дал время принести второе: жаренную рыбу с тыквенным паштетом. Хотя первое и второе не слишком–то отличались друг от друга по жесткости. Тыквенный паштет можно было отнести ко второму блюду из–за подгорелой корочки, коей в супе быть никак не может, а здесь ее обломки то и дело попадались, хоть и были перемешаны со всем остальным.

Десерт же состоял из сливового варенья с медом да вафли, от которого капитан отказался. Дело было конечно не в том, что служащие Керлендерского района столь суровы, что сладкого не едят, но кто знает, что еще может случиться, ведь день только начался, а переполненный желудок уменьшает шансы остаться в живых при колотом ранении в живот. Хотя даже пустой пустой желудок не спасет от прицельного попадания заряда в лицо.

– Так чем же мы займемся, раз версия не подтвердилась? Начнем по новой опрашивать свидетелей? – поинтересовалась Кет, покончив с третьей пластинкой вафли. В то время как Розетт добралась уже до пятой.

– Полагаю, что да. Правда Розетт нашла любопытную книгу среди того мусора, что мы с той мельницы увезли. Дневник предыдущего главы лаборатории. По правде, я и сам хотел ее посмотреть, но во всей этой суматохе позабыл, а Розетт... Хотя, лучше на месте разобраться.

Что же касается самой девочки, то она была занята уничтожением последней, восьмой вафли и на такие глупости, как серьезные разговоры не отвлекалась.

Повторного нападения на капитана, его консультанта и маленькую девочку, для которой он не мог дать точного определения, кем же она ему приходится, не состоялось. И виной тому было не то, что большинство нападавших осталось погребено под снегом, а те, кому удалось выжить, в ужасе бежали. Но ни в коем случае и не то, что после совершенного чуда все стали уважать Кетрин. Простенькую магию, сотворенную студенткой, нельзя было назвать чудом даже с очень большой натяжкой. Конечно, немногие, кроме студентов факультета практического использования магии, могли похвастаться способностью столь оперативно манипулировать подобными объемами магической энергии, но все же не так уж их было мало. И все же, это было достаточно необычно, чтобы подтолкнуть детей повторить атаку в надежде на то, что им еще колдунства покажут.

Зная детей Керлендера в частности, и детей в целом, ведь он сам не так уж давно был ребенком, Мелирленс, несмотря на возражения Кетрин, провел ее вокруг площади, а не напрямик. Добился же он согласия консультанта, пообещав, что она первой осмотрит дневник господина Краавтиса. Он и правда не так давно был ребенком и знал, как договориться с ребенком. Ну или кем–то, кто ведет себя как ребенок, увлекшийся новой игрушкой.

* * *

У дверей кабинета №215 их ждали. Этот кабинет стал до конца праздников тем самым местом, где принимают окончательное решение, что–то вроде филиала, игрального стола богов на земле, по крайней мере, в некотором приближении. Но если смотреть именно под этим углом, получалось, что сам капитан – что–то вроде представителя богов. Впрочем, времени на столь пространные рассуждения у Мела не было, ведь ждала их, а если точнее, его, никто иная, как офицер связи Афренда Кармис. Вот только для нее это было несколько странно, ведь она всегда могла связаться с ним, где бы он ни был. Хотя нет, не могла, ведь шар, так и висевший у него на поясе, раскололся.

– Добрый день Афри, в мое отсутствие что–то случилось?

– Ничего, господин капитан, – как всегда официально ответила эта гордая девушка, – Господин Корсен пытался с вами связаться.

– Вот как… понятно, – сказать, что Мел похолодел было бы, пожалуй, чересчур, но некоторое неприятной ощущение в районе верхней части живота он все же ощутил, – комиссар просил что–то передать?

– Нет, но… попросил вас достать новый шар, – судя по всему, сказал он нечто иное, девушка же слегка подкорректировала слова начальства.

– Хорошо, передайте в таком случае комиссару… впрочем нет, лучше не надо. Да, Афре, у вас не осталось шаров?

– Нет. Не вы один, господин Меллерс, бьете шары.

– Я его и не бил…

– Будут поручения, господин капитан?

– Нет, никаких поручений, можешь идти, Афри.

– Мел, а это ничего, что ты столь небрежно относишься к словам комиссара? – осторожно осведомилась Кетрин, когда сержант оказалась достаточно далеко, чтобы можно было надеяться, что она не услышит.

– Не так уж все и страшно. И потом, ты сама ведь должна знать, что Корсен не так страшен, как старается казаться, – занявшись отпиранием двери, заметил Мел.

– Это конечно да, но все же мог бы сказать ему что–нибудь…

– Пока ты с дневником развлекаешься в одиночку? Это определенно плохая идея.

– Тебе просто самому интересно, – без капли сомнения в голосе, заявила Кетрин.

– Так Розетт, куда ты положила этот дневник? – обратилась к девочке волшебница, покончив с верхней одеждой.

– На стол Мела, – ответила девочка. После короткой паузы она прибавила, – я не читала его. Только начало.

– Плохая книжка, да?

В ответ Розетт лишь кивнула.

Кетрин вздохнула, подобрала за уши выпавшие пряди волос и подошла к столу капитана. На нем лежала тетрадка в зеленой картонной обложке, такая же как и многие другие тетради, что были переполнены формулами и обрывочными фразами, построенными исключительно из непонятных для непосвященных терминов. Или ее собственных тетрадей, так же переполненных множеством фраз и некоторым числом непонятных для непосвященных формул. Правда, она–то предпочитала черные обложки, а не зеленые, но то дело вкуса.

– Знаешь, у тебя такое серьезное лицо. Можно подумать, что ты наткнулась на какой–то древний и более чем зловещий гримуар.

– Ну уж точно не древний, насчет же его гипотетических зловещих качеств – сейчас посмотрим… – склонившись над тетрадкой, Кетрин на мгновение, затянувшееся секунд на пять, закрыла глаза, всматриваясь в тетрадь сквозь астрал, но ничего особенного не заметила. Уже в который раз она поймала себя на мысли, что слишком уж часто в последнее время прибегает к своим талантам, и так можно кончить как отец, уделяющий миру астральному, пусть и не менее реальному, чем действительность, но все же не вполне приспособленному для людей, времени много больше, чем реальности. Размышления отняли у нее еще секунды три, но наконец отбросив и их, она коснулась тетради.

Нет, она не почувствовала какой–либо зловещей магии, или еще чего–то в этом роде. И если бы дневник был окутан маннодами, равно как и сильным эмоциональным полем, дочка Белкрофта Ренса обязательно бы увидела это. Но ничего такого не было, и все же она почувствовала нечто странное, или вернее, к ней пришло понимание, что не стоит читать это дневник, а лучше убрать его в ящик и забыть. Если бы Кет была не только что обычным человеком, даже обычным магом, то она пожалуй и не обратить внимания на подобное. Да и вряд ли бы Кет что–то заметила, если бы не ждала подвоха. Скорее и вправду убрала дневник в нижний ящик стола, ведь это были ее собственные мысли, но так случилось, что подвоха она как раз и ждала.

«Ладно, может это еще… Но да кого ты обманываешь, Рин, опять неведомая хтоническая ерунда. Как буд-то бы жить я без нее не могу».

– Так все–таки гримуар? – уточнил Мелирленс.

– Что? Нет... ничего особенного, – отмахнулась девушка, усевшись в кресло капитана, – хотя постой… странно, что я это сказала, ведь я хотела сказать совсем не это…

– Но при этом ты не чувствуешь магии? – уточнил милиционер.

– А ты сам попробуй, – предложила Кетрин.

– Уж от меня–то уж точно толку никакого в подобных вещах.

– Мел, – проникновенно обратилась к капитану студентка, – это ведь и правда серьезное дело.

– И не надейся.

Кетрин нахмурилась, но лишь на мгновение, после чего разочаровано улыбнувшись, вздохнула:

– Я ведь должна же была попробовать. Розетт, скажи, что именно ты почувствовала, когда трогала дневник?

– Он хотел, чтобы я забыла о нем. Пытался изменить мои мысли, – тут же ответила девочка.

– Но ты не поддалась? – уточнила Кетрин.

– Да. но долго не могу.

– Понятно. Молодец… А я вот поддалась почти сразу...

– Это все, конечно, прекрасно, но мне кажется, все же стоит его прочесть, или это выше твоих сил? – прервал невнятные размышления своего консультанта капитан.

– Да ты, прав, стоит почитать, – отозвалась девушка.

Кет поудобнее устроилась в кресле, и превозмогая желание забыть о дневнике, раскрыла его.

«Тетрадь ежедневных записей главы лаборатории №27. Краавтис Зеланский» было выведено на обратной стороне обложки. Записи начинались с первой строки первой страницы, без всяких эпиграфов, заголовков и прочего, что так любят писать авторы дневников. Во всяком случае, те из них, кто спит под пологом из розового тюля и родился немногим больше десятка лет назад.

«Полагаю, что стоит объяснить причины, по которым я начал вести эти записи. В обычной ситуации я бы не стал делать записи, не относящиеся напрямую к моей работе, из чего вытекает, что сложившуюся ситуацию нельзя назвать вполне обычной.

Началось все еще несколько декад назад. Вспомнить, когда точно, я не могу. Возможно, оно было и с самого начала, пусть и не столь…»

– Кет, конечно, я помню, что обещал тебе, что ты первая сможешь ознакомиться с дневни­ком, но будет неплохо, если ты вслух почитаешь.

– Теперь понятно, почему ты так просто согласился отдать мне дневник, – проворчала девушка, но спорить не стала. Так ведь и в правду будет много быстрее.

– Полагаю, что стоит объяснить…. – по непонятной причине буквы начали расплываться перед глазами Кет. Так бывает, когда уже давно не спал, а читаешь давно, или на скучных лекциях, но не так ведь быстро, тем более, что ей было более чем интересно, а в камере предварительного заключения кроме как спать делать было нечего.

– Кет? – несколько настороженно спросил Мел.

– Да, просто задумалась… – отозвалась волшебница, вновь уставившись на первую строчку, –«Полагаю, что стоит объяснить причины, по которым я начал... начал говорить об этой истории, ведь…» Темные боги, я не могу!

С криком, Кетрин швырнула дневник. Тот, стукнувшись о косяк двери, с глухим стуком шмякнулся на пол.

– Ты случайно не заболела? Кричишь, уликами кидаешься.

– Я не могу его читать, – голосом человека, оскорбленного в лучших чувствах, отозвалась волшебница, принявшись раздражено теребить кончик косы. Насколько Мел успел изучить ее, то делала она так только когда и вправду была раздажена, – когда я попробую читать вслух, мысли путаются и буквы скачут.

После чего грозная волшебница чихнула.

– Может быть, ты просто заболела? – легкомысленно предположил Мелирленс.

– Да ты сам попробуй.

– Ладно, только не беспокойся и не начинай бросать направо и налево всякие заклинания.

– Ты меня, видно, с кем–то путаешь. Это Втри обожает по поводу и без файерболами кидаться.

– Ну раз так, то слезь с моего кресла, раз уж с работой не справилась.

– Как скажете, господин капитан Керлендерского милицейского управления, – ответила студентка, проскрипев ножками кресла по полу.

Мелирленс пошел за тетрадкой. Когда он ее коснулся, как показывалось девушке, вздрогнул, что не могло не заставить ее слегка улыбнуться. Впрочем, ничем другим милиционер себя не выдал.

Устроившись на краю стола, Кетрин сложила руки на груди, продолжив и дальше теребить кончик косы.

– Читай с выражением, Мел, если конечно у тебя получится хоть что–то, - ехидно бросила госпожа консультант.

Отвечать капитан ничего не стал. Кетрин чуть обернулась, чтобы иметь возможность оценить страдания милиционера. Мелирленс усиленно поджимал губы и хмурил брови, что натолкнуло студентку на мысль, что она сама так выглядела пару минут назад. Впрочем, было бы неверно сказать, что этот факт пробуждал в ней нечто вроде сопереживания.

– Ну давай, читай уже.

Мелирленс вздохнул и наконец–то открыл рот.

– Полагаю, что стоит объяснить причины, по которым я начал вести эти записи. В обычной ситуации я бы не стал делать записи, не относящиеся напрямую к моей работе, из чего вытекает, что сложившуюся ситуацию нельзя назвать... Да, ты права, это невозможно, – внезапно оборвал себя Мел, хоть до того и говорил вполне бодро.

– Знаешь, Мел, я впечатлена, – искренне ответила Кетрин, в подтверждение даже со стола слезла, обернувшись к капитану лицом. – Все же, ты как–нибудь должен рассказать о своих способностях и том, где ты учился.

– Не сейчас и уж точно не в управлении, – отрезал Мелирленс, – и не думаю, что здесь важны сами по себе способности к магии. Что бы ты там не думала, но твои способности к управлению магическим полем много выше моих. Других просто не берут на твой факультет, но смогла ты прочесть даже меньше меня.

– А мне кажется, что дело всего лишь в том, что ты наглейшим образом искажаешь действительность, – ответила волшебница.

– Я слышал, вы уже вернулись, господин капитан, – раздался с порога голос рядового Вольза, – я как раз подумал, что не успел «Резоны и случаи» вам почитать. Здравствуйте, уважаемая госпожа Кетрин.

– Вот прямо сейчас и докажу, что дело не в способностях к магии, – не скрывая своей радости, заявил Мелирленс. – Еле, как хорошо, что ты зашел. Ты и правда можешь кое–что для меня сделать.

– Я весь в вашем распоряжении, господин капитан.

– Ну раз уж в распоряжении, тогда не мог бы ты почитать вслух содержимое этой тетрадки. Только учти, что ты должен подойти к этому делу со всей ответственностью, а то я тебя отправлю домой к жене.

– Вам не стоит пугать меня, господин капитан. Я и так сделаю все, что пожелает мой глубокоуважаемый господин.

– Читай, – протянув тетрадку келхарцу, приказал Мел. Столь внезапное возвращение Еле к традициям своего народа, а главное – избрание Мелирленса в качестве почтеннейшего начальника, или как там оно у них в этих халифатах называется, несколько раздражало капитана Керлендерского милицейского управления, но сейчас это было как раз кстати.

– Начни со второго абзаца, – попросил Мелирленс, когда патрульный уже открыл тетрадь ежедневных записей.

– Как прикажете, господин.

Кетрин, так же как и Мелирленс, внимательнейшим образом воззрилась на смуглого уроженца юга, покончив измываться над косой, вместо этого села на стул, подперев щеку рукой.

– Началось все еще несколько декад назад. Вспомнить, когда точно, я не могу. Возможно, оно было и с самого начала, пусть и не столь сильно ощущалось. Однако…, – Еле запнулся, однако пару раз моргнув, продолжил, – однако, в последние дни это чувство многократно усилилось. Я говорю об ощущении чьего–то присутствия внутри машины. Поначалу это чувство пресле… довало меня лишь в момент перехода. В Том месте, но…

Еле покачнулся, лишь стол, оказавшийся поблизости, не дал ему упасть. Тетрадка выпала из рук.

– Прости Мел, перед глазами все плывет. Не знаю, что со мной, – даже забыв о вежливости, слабым голосом произнес Еле.

– Ничего страшного. Чего–то в этом роде я и ожидал. – А теперь иди выпей кофе, съешь что–нибудь сладкое, а после поезжай к господину Хенекусу Мергольту и привези его ко мне. Лучше вместе с Алиеттой. Может, хоть они что–то знают об этом псовом дневнике.

После того как Еле, все еще слегка качаясь, покинул кабинет, Кет перевела взгляд на милиционера.

– А тебе, похоже, понравилась идея о личном слуге?

– Если, хочешь, можешь ты съездить, – невозмутимо отозвался Мел. – Впрочем, открою тебе тайну. Патрульные для того и нужны, чтобы поручения офицеров выполнять.

– А я–то думала, ты приличный человек… – разочаровано вздохнула волшебница. – И все же, он ведь едва сознание не потерял, немного почитав. Хотя странно, что ему удалось прочесть даже больше тебя...

– Но ты, как сама заметила, прочла еще меньше. Думаю, здесь дело не в способностях к магии, а в способности концентрироваться. Еле же, как тебе должно быть известно, получил неплохое образование в халифате. А ты должна понимать, что для учебы в халифате нужно уметь хорошо концентрироваться.

– Уж что–что, а концентрироваться я умею, – ответила девушка, оскорбленная в чувствах профессионала.

– А ты пробовала читать философский трактат Экра–Лабана–Зул–Ура? Ну вот, а он его читал, – голосом профессора, проработавшего с нерадивыми студентами лет двадцать пять, произнес капитан.

– Ты–то откуда о нем знаешь?

– Именно эту книжку читала Розетт… осенью.

– Кстати, а ведь точно, – внезапно сообразила Кетрин. – Розетт, ты сможешь читать книгу вслух?

– Да, но недолго. Страницу или две, – тут же ответила Розетт.

– Может и можешь, но не будешь, – отрезал Мел. – В конце концов, ведь не обязательно прочесть это ульхаилов дневник вслух.

* * *

Следующие минут сорок были посвящены безуспешным попыткам чтения.

Как оказалось, никаких проблем с чтением про себя ни у капитана, ни у его консультанта не возникало, но смысл ускользал уже через несколько минут. То есть, оставалось смутное воспоминание о самом факте чтения, но текст запомнить никак не получалось, так как будто бы читал его лет пять назад. Конечно, такое часто бывает с разнообразными учебниками да конспектами, но все же не так быстро. Да и нельзя сказать, что дневник был написан сложным языком. Или имел сложный смысл.

Попытки же записать или проговорить пусть даже предложение сразу после прочтения также не принесли результатов. Тогда содержание «Тетради ежедневных записей главы лаборатории № 27» улетучивалось еще быстрее. Правда, тот, кто слушал, ничего не забывал, вот только это были лишь некие урывки, которые удавалось произнести читавшему. И результатом попыток чтения стало смутное ощущение, что Краавтис Зеланский чувствовал себя нехорошо, что в общем–то неудивительно, учитывая, что он вскоре умер.

Размышления Кетрин о том, чем могут объясняться столь странные свойства тетради по большому счету тоже оказались бесплодны, хоть и были довольно пространны, но на деле ничего, кроме пары легенд о вещах со схожими свойствами выдать ей не удалось. Толку от подобной консультации было немного, особенно учитывая, что одну из легенд, о Книге дюжины страниц, забиравшей души тех, кто ее читал, знал едва ли не каждый ребенок Лендала. И все же чем–то эта вещица и правда напоминала тот древний фолиант из легенд, вот только ни одного доказательства того, что он и вправду существует, Кетрин припомнить не смогла. Равно как и магических практик, способных создать подобную книгу. Не говоря уже о том, что хотя исследования «Лаборатории» и обретались на острие науки, но к магии отношения не имели, а даже если какое–то и имели, то всяко оно не касалось проклятий.

– Темные боги, это невозможно… – воскликнула Кетрин, уронив голову на стол после очередной попытки чтения, – Мел, это ведь неправильно. Работа детектива состоит в том, чтобы находить улики и на их основе делать выводы, таким образом раскрывая преступления, но скажи мне: разве это правильно – улика, которую невозможно изучить?

– Ну не скажи, мы уже много узнали об этой вещи, – возразил милиционер.

– Вот только в самом дневнике может скрываться разгадка! Разве нет?

– Может да, но не обязательно.

– Ты еще скажи, что мы можем и не читать, – передразнивая интонации Мелирленса, ответила девушка.

– Мы можем подождать.

– Я могу читать, – раздался голос Розетт, – я могу читать вслух долго, но мне понадобятся перерывы и еда… После короткой паузы она добавила. – Шоколад.

– Тот, что без молока? – уточнила волшебница.

Девочка в ответ кивнула. Мелирленс же смотрел на эту сцену взглядом полным праведного гнева орлицы, на птенцов которой покусились наглые вороны.

– Подожди, я сбегаю, – решительно встав, сообщила миру волшебница. Одевшись с чудесной скоростью, заставившей Мелирленса заподозрить, что это какая–то неведомая, но могуществен­ная магия, девушка выскочила за дверь, не дав капитану времени что–либо возразить. Тот смерил закрывшуюся дверь недовольным взглядом, перевел взор на Розетт, но поняв, что назвать эту столь серьезную, пусть и маленькую особу, которая по собственной воле готовит ему и периодически прибирается, своей подопечной не может, ничего говорить не стал.

– Ты только не трогай этот дневник раньше времени, – уставившись на ножку стеллажа, попросил милиционер.

– Конечно, Мел, – отозвалась девочка.

– Тогда… тогда я пойду. Спрошу, нет ли каких–нибудь дел, требующих моего внимания. Ты ведь не будешь… Хотя нет, лучше ты пойдешь со мной, а то мало ли что. И эту терадку с собой возьму.

Мелирленс наконец–то принял решение, основанное на таком густом компоте из служебных инструкций, собственных опасений, опыта и эмоций, чтобы в нем можно было разобраться, не влезая в шкуру капитана Керлендерского милицейского управления, в настоящий момент исполняющего обязанности заместителя комиссара этого самого управления, надо было и вправду преобразиться в гениального сыщика.

Засунув тетрадку под камзол и подоткнув ее под пояс, а Розетт взяв за руку, Мелирленс вышел из своего кабинета. В почти пустом управлении делать, по большому счету, было нечего. Спускаться к камерам бессмысленно. Все равно там содержались лишь те двое, кого он туда и посадил, а если бы что–то приключилось, ему бы непременно сообщили. Нагрянуть с проверкой к рядовым… Возможно стоило бы если бы он и вправду был комиссаром, или хотя бы его заместителем. Но это дело никак не для скромного капитана, которому не повезло дежурить в праздники. Никого из близких знакомых, к которым можно было бы зайти, в управлении так же не осталось. Единственным делом, которое смог придумать Мел, стал поход наверх к сержанту Кармис.

Девушку он застал за чтением, что заставило Мелирленса в очередной раз усомниться в необходимости работы управления в период новогодних праздников.

Хотя возможно причина был лишь в том, что силы правопорядка снизили свою активность, а значит и регистрировать преступлений стали меньше. Статистика же, говорящая о том, что число преступлений в праздники снижается, ловким образом сфабрикована милицией, желающей отдохнуть со всем городом. Единственной не стыковкой в этой красивой версии стало то, что сам Мел не посвящен в этот заговор. Впрочем, быть может как раз потому его и оставили дежурить, ведь это был его первый год в качестве капитана, а лишь после того как он познает все ужасы новогоднего дежурства, ему раскроют сию страшную тайну.

Но подобное предположения было слишком абсурдно, дабы говорить о нем вслух. Говорить же Мелирленс стал, за не именем лучшей темы, о погоде, затем расспрашивать о семье сержанта связи. Та отвечала кратко, придерживаясь устава, причем чем дальше, тем жестче. Похоже, она решила, что Мелирленс пытается, пользуясь своим начальственным положением, приставать к подчиненной на рабочем месте. Девушка же, насколько знал Мелирленс, сбежала в милицию от свадьбы, вот теперь и мерещится. Хотя кто додумается приходить соблазнять подчиненную с ребенком.

Поняв, что разговора не получилось, капитана попрощавшись с сержантом вернулся в кабинет, где пришлось просидеть еще минут десять, пока наконец не вернулась Кетрин с десятком плиток шоколада, завернутых в папиросную бумагу, на которой красовался герб «Кофейной гильдии». Конечно, эксклюзивного права на продажу шоколада они не имели, и все же большая часть шоколада и кофе проходили именно через них. А теперь еще и ТВ-Шары. Такими темпами они, пожалуй, превзойдут гильдию «Гуся», так что беспокойство господина Аилси вполне можно было понять.

– Ну что приступим? – нетерпеливо спросила волшебница. В глубине ее глаз полыхала ледяная жажда знаний, готовая спалить либо саму волшебницу, либо все окружающее ее, что заставило Мела в очередной раз усомниться в правильности решения позволить Розетт читать дневник. Ведь Кет сейчас явно не была способна судить здраво.

– Я готова... Мел, – раздался голос девочки.

– Если ты уверена, что справишься… – вздохнул Мелирленс, – Кетрин будешь записывать. Ты ведь, надеюсь, быстро пишешь?

– Ты сомневаешься в том, что я хороший студент? – наигранно оскорбилась волшебница.

– Я не сомневаюсь, что ты превосходный студент, но есть множество способов и не записывать лекции, оставаясь при этом хорошим студентом.

– Я, в конце концов, Ренс, так что тебе не стоит беспокоиться, – задрав вверх нос ответила Кетрин, полная родовой гордости.

– Ну–ну, – недоверчиво промычал капитан.

Консультант лишь презрительно фыркнула, пододвинув к себе бумагу и взяв перо в руки.

– Начинай, Розетт, я готова, – произнесла Кетрин.

Однако вместо того, чтобы раскрывать дневник, девочка принялась высвобождать от папиросной бумаги одну из плиток с видом человека, занятого крайне серьезным делом, после чего, все с тем же выражением лица, съела половину. Обычно сладости пробуждали хоть тень эмоций на этом лице, не балующем окружающий мир своими изменениями, но в этот раз можно было подумать, что она занята серьезной работой, а не поеданием шоколада.

– Может, слишком горький? Если хочешь, я могу сходить за другим, или за сахаром… – предложила волшебница, проникнувшись тяжестью положения девочки.

– Нет необходимости... так лучше, – ответила Розетт, проглотив очередной кусок. После чего, отряхнув руки, раскрыла дневник.

Капитан напрягся, сам не зная, к чему готовиться. Скорее всего, ловить обессилившее тело девочки или вырвать тетрадку у нее из рук, если положение станет совсем уж критическим.

«Полагаю, что стоит объяснить причины, по которым я начал вести эти записи. В обычной ситуации я бы не стал делать записи, не относящиеся напрямую к моей работе, из чего вытекает, что сложившуюся ситуацию нельзя назвать вполне обычной.

Началось все еще несколько декад назад. Вспомнить, когда точно, я не могу. Возможно, оно было и с самого начала, пусть и не столь сильно ощущалось. Однако в последние дни это чувство многократно усилилось. Я говорю об ощущении чьего–то присутствия внутри «Машины–02». Поначалу это чувство преследовало меня лишь в момент перехода. В Том месте, но теперь оно не оставляет меня и в самом «Королевстве».

Полагаю, это все усиливающееся ощущение является неким побочным эффектом «Машины» ведь даже я до конца не разобрался с некоторыми особенностями процессов, происходящих в мозге при работе с «Машиной».

1185 год н.э. Осень, 13 декада 625 д.с.н.г. Лемпа

– Может, стоит прерваться? – наконец не выдержал Мелирленс.

– А разве нам не нужно как можно больше узнать об этой вещи, раз уж в ней, скорее всего, все дело? – ядовито отозвалась Кетрин, оторвавшись от записи.

– Но…

– Не бойся, со мной все хорошо, Мел, – произнесла девочка, – я могу продолжить.

– Только не пытайся совершать никому не нужные подвиги, – попросил милиционер.

Розетт в ответ кивнула, после чего продолжила, не забыв, однако, съесть еще полоску шоколада.

– «Последние несколько дней ничего существенного не приходило, однако сегодня, на территории «Развалины Древних» мне показалось, что я видел какую–то тень в тени стены. Наиболее вероятным объяснением является переутомление от работы. Ведь и раньше наблюдались различные галлюцинации у людей, находящихся в «Машине».

1185 год н.э. Осень, 14 декада 627 д.с.н.г. Отса.

В течение выходных я не подходил к «Машине», но много думал о изменениях, приведших меня к написанию этого дневника. Возможно, эти видения порождены некими изменениями в голове, вероятнее всего в мозге головы, связанные с тем, что человек не предназначен для «Машины» ведь, если учесть ранние этапы, дольше меня провела в «Машине» лишь Алли, но ее защищает кровь Древних. Быть может, стоит признать, что мой эксперимент провалился, раз «Машина» оказалась опасна для человека. Но если мои опасения подтвердятся, я не смогу отказаться от того, чтобы продолжить. Надо будет лишь избавиться от ребят. Но даже, если я не смогу справиться с этим и она меня погубит, быть может, мои записи и этот дневник помогут тому, кто придет после меня.

1185 год н.э. Осень, 14 декада 639 д.с.н.г. Катина.

Сегодня я уходил последним, засидевшись в лаборатории допоздна. Разбирал некоторые записи. Меня мучают неясные предчувствия. Ощущение чьего–то чужого присутствия преследует меня уже в и в мире. Тени в углах кажутся много глубже, чем должны. Мне кажется, что я схожу с ума. Или уже сошел, но этого еще никто не заметил. Но я чувствую, что не могу остановиться. Я не хочу говорить никому о том, что со мной происходит. Знаю, что надо, но не хочу.

1185 год н.э. Осень, 14 декада 642 д.с.н.г. Атта.»

Думаю, что тебе все же стоит передохнуть, – оборвал девочку Мелирленс. – Здесь и так достаточно, чтобы понять, что мы копали совершенно не в том направлении.

– Но ведь там осталась запись лишь за один день, ведь я права? – обратилась к Розетт Кетрин.

Девочка кивнула.

– Откуда ты…

– Удар случился на следующий день, за четыре дня до смерти, или ты позабыл? – сделав явный акцент на последних словах, поинтересовалась консультант.

– Да и точно… ладно продолжай, если там немного.

Розетт послушно перевернула следующую страницу.

1185 год н.э. Осень, 14 декада 643 д.с.н.г. Нелда.»

Сегодня ночью я видел ЕГО. Он пришел ко мне во сне, но то был не сон. Я не мог пошевелиться, а он просто стоял и улыбался. Я не знаю, как может сгусток абсолютной тьмы улыбаться, но то была именно улыбка. Я не знаю, кто это…Ульхаил? Или сам Якос, но нет, это не может быть бог нашего мира…Быть может, это Смерть… ?

...

Посланник Великой Пустоты Межмирья, Тарогау, Хумгата…

Должно быть, я и правда схожу с ума…. Но ведь говорят, что безумцам могут открыться врата в иной мир. Быть может, это расплата за то, что я возомнил себя демиургом? Тем, кто способен создавать миры, и теперь ОН пришел за мной. Ведь не зря ТО место так походит на Тарогау, если верить описаниям Древних. Говорят, что люди и в наше время способны проникать за грань нашего мира и приходить из–за нее… Директор магического корпуса… Но нет, все это слишком безумно, чтобы быть….»

Розетт отложила тетрадку в сторону, тут же поникнув на стуле. Ее до того ровное дыхание сбилось так, как будто бы она бежала пару километров от стаи разъяренный кабанов, а руки дрожали, словно у конченого пропойцы.

– Запись оборвалась? – уточнила Кетрин.

Девочка вяло кивнула.

«Темные боги бы побрали этих магов», сжав зубы, чтобы не высказаться вслух, подумал Мелирленс, положив свою ладонь на ладонь Розетт. Та была холодной. Ледяной. Слишком холодной, чтобы быть рукой живого человека, но тут она перестала дрожать и мимолетное ощущение испарилось.

– Спасибо Мел, – раздался голос Розетт.

– Для того я и рядом, чтобы помогать, – отозвался капитан.

Встревать в семейное обнюхивание Кетрин не спешила. Меньше всего там была нужна она. Вместо этого девушка перечитывала свою стенограмму и с каждым абзацем становилась все более хмурой.

– Псовы гнезда, куда же они вляпались, – наконец процедила сквозь зубы Кетрин.

– Что ты имеешь ввиду? – уточнил Мелирленс, хоть фраза предназначалась явно не для него.

– А–а, что? – оторвала взгляд от текста волшебница, – ты ведь сам все слышал.

– Слышал, и меня не оставляет чувство, что комиссар прав, говоря обо всех этих псовых чудесах и ульхаиловых магах… Выглядит так, как будто бы второе серьезное дело чем мы думали. И опять призраки да видения какие–то.

– Вероятно это от того, что ты со мной связался. Могу тебе только посочувствовать, мой бедный маленький капитан, – невесело ухмыльнулась Ренс.

– Так значит, тебе тоже так кажется?

– И да и нет… – задумчиво отозвалась Кетрин, – с одной стороны, эта тетрадка и два несчастья подряд, с другой – несоответствие случаев, ведь старый глава лаборатории просто умер, причем умер в больнице, что бы он там ни писал, в то время как Ивик пропал при этом он не умирал. Знаешь, ведь иногда безумцы способны создавать магические предметы с непредсказуемыми свойствами, так что вполне возможно, что эта тетрадь – всего лишь результат безумия этого господина Краавтиса. Хоть с другой стороны, в этом случае я бы должна была что–то углядеть. Конечно, я всего лишь студентка, но родители многому меня научили. У нас дома даже есть несколько вещей, принадлежащих безумцам, и я хорошо знаю, как они должны выглядеть.

– А эта так не выглядит, значит, – уточнил милиционер, – знаешь, меня беспокоит то, что несчастье случилось именно с главами лабораторий. Причем с Ивиком сразу же после того, как он стал главою, притом что, сколько я понимаю, он сидел в «Машине» намного меньше кого бы то ни было другого из членов лаборатории. Так почему это несчастье произошло именно с ним и именно тогда, когда он стал главой лаборатории?

– Но ведь мы до сих пор не знаем, что с ним произошло, – напомнила консультант.

– Однако, все прочие версии не подтвердились. Ты сама меня уверяла, что твоя высокопоставленная родственница не причем.

– Будто бы ты против был, – буркнула Кетрин.

Мел не обратил на это внимания и продолжал:

– Делать же ни на чем не основанные предположения о неведомых врагах или случайности нет смысла, пока не проверены все версии.

– А разве твое предположение хоть на чем–то основано? – подковырнула девушка

– Знаешь, может у всех прочих сотрудников тоже видения начались, просто до смертельного исхода никто не дошел.

–Уж тогда бы они что–нибудь да сказали.

– Не обязательно, – возразил капитан, – они не делились этим раньше, видно каждый опасался, что его выкинут, с чего вдруг им рассказывать теперь?

– Минуту назад ты рассуждал о странности того, что оба несчастья случились с главами лаборатории, а теперь говоришь, что видения у всех.

– Может и не у всех, но вот привезет Еле, тех двоих, тогда и спросим.

– Вот и спросим, – согласились Кетрин

– Да, спросим, – твердо ответил Мел.

– Спросим, – все больше распаляясь, согласилась Кетрин, вскочив с места.

– Не кричи.

– Это я кричу?! Можно подумать, я первая начала.

– Ну вот и закончи раз уж так умна.

Секунд пять они буравили друг друга взглядами после чего, сев на место, Кетрин демонстративно закинула ногу на ногу, отвернулась от стола со стенограммой в руках, Мел же углубился в задумчивое рисование кружочков пером на бумаге. Розетт, в отличие от любой другой уважающей себя маленькой девочки, не встряла между этими двумя, попросив их не ссориться. Вместо этого она умяла третью плитку шоколада. То ли ей и правда он помогал справиться с последствиями чтения этого проклятого дневника, то ли просто пользовалась возможностью.

Ждать пришлось еще с полчаса, а то и все сорок пять минут, в течение которых ничего полезного никто из следственной группы, если можно их так назвать, не делал. Еще пару раз пытался разгореться спор ни о чем, но каждый раз затухал, не успев и начаться толком. А вот Розетт уменьшила число шоколадной биомассы в мире, сведя ее количество в кабинете к нулю. Но это с трудом можно назвать делом полезным. Разве что как благое дело поддержки местного производителя, ведь «Кофейная гильдия» не только экспортировала шоколад и кофе, но и сама же его превращала в готовый продукт. Наконец, в дверь постучались.

– Открыто.

– Входите.

В один голос сказали следователь Керлендерского милицейского управления и его консультант, оба уже давно с нетерпением ждавшие этого стука. Дверь не замедлила распахнуться, пропуская госпожу Алиетту Брундершавтскую в на редкость легком костюме для подобной погоды и без всякого головного убора, едва ли не ворвавшуюся в кабинет следователя. Даже странно, что она стучалась, учитывая ее скорость. Мел пришел к выводу, что Еле, как царедворец со стажем, заранее постучал в дверь, обогнав эльфийку.

– Ты что–то узнала, ведьма? Где Ивик?! – от спокойствия наследницы крови Древних, что царствовало на ее лице пару дней назад, не осталось и следа. Даже Кетрин, обычно довольно быстро реагирующая на изменяющиеся обстоятельства, была несколько сбита с толку.

– Пока ничего существенного. На текущем этапе мы отсекам версии, но работа идет, – пришел на помощь к консультанту, Мелирленс, выдав одну из стандартных фраз следователя, в надежде, что огонь, бушующий в душе Алли, уляжется.

– Свендше хунд, маанан вызвали меня, если ничего не узнали?! – перенеся свое внимание с волшебницы на милиционера, воскликнула госпожа экс–профессор.

– Чтобы что–то узнать, – все тем же спокойным голосом объяснил Мелирленс, несмотря на ругательства, которые он все равно к счастью не понял, но додуматься до того, что это именно ругательства особого труда не составляло.

– Узнать? Но я ведь вам все рассказала, что знала.

– Некоторые обстоятельства изменились. Да вы садитесь.

– Это какие же?

– Мы прочитали вот это, – указал на дневник капитан. – Дневник господина Краавтиса.

– Но он не вел дневник, я бы знала. И потом, что вы могли узнать об Ивике из дневника Крава?

–Сядь и успокойся, – раздался голос второго вызванного свидетеля, Хенекуса Мергольта, лишь теперь дошедшего до кабинета, – дай людям все объяснить.

Удивительное дело, но страстная эльфийка послушалась своего старого друга, усевшись на край стола, потому как других горизонтальных поверхностей в комнате уже не осталось.

Кетрин, решив, что собственный комфорт не так важен, как комфорт такого человека, как Алли Брундершавтская, поспешила освободить стул, однако вместо благодарности лишь чудом не заледенела под тем взглядом, коим одарила ее Древняя.

– Неужели из меня уже песок сыплется? – нарушила молчание Алиетта.

– Что вы, вы еще всех нас переживете, – именно тем тоном, с которым обращаются в подобных случаях к старикам, ответила Кетрин, – просто я подумала, что человеку с вашим опытом… К тому же, некоторые вести могут быть для вас шокирующими, и потом ведь вы тут гость.

– Но и ты не хозяйка.

Еще пару секунд Кет и Алли прожигали друг друга взглядами, пока конфликт не решился сам собой. Стул был занят без сомнения опытной и много умной головой профессора Хенекуса. Конечно если уж быть совершенно точными, стоит говорить о его заде, но наличие этой самой головы предполагается где–то там, сверху, и при этом она непосредственно связанна с задом. Так что можно говорить о том, что села и голова.

– Так что же за секретный дневник вел Крав? – устроившись поудобнее, осведомился этот представительный господин.

– Этот, – указал пальцем на тетрадку капитан. – Будьте осторожны эта вещь была или стала, не просто тетрадкой… Впрочем, об этом лучше расскажет мой консультант. Кетрин, прошу.

– А–а… да конечно я… Сейчас, дайте мне буквально пару секунд, – замешкалась Кетрин, так и стоявшая подле стола, обуреваемая смешанными чувствами.

С одной стороны Мел признал ее своим консультантом, похоже, вполне официально, что не могло не радовать. Ведь это давало надежду, что ее развлечения в управлении не прекратятся с окончанием этой истории. С другой же стороны коллега, не постеснявшись, подставил ее. Не то чтобы ей совсем нечего было сказать, но внезапно ее охватило то самое состояние, когда желудок прижимается к позвоночнику, а в горле застревает комок. Впрочем, это и не удивительно, ведь половина присутствующих в комнате были преподавателями со стажем. И в то время, как взгляд господина Мергольта окутывал девушку теплом вежливого интереса, госпожа Брундершавтская обжигала холодом презрения и недовольства. Если к этому присовокупить искренний интерес господина Меллерса и пассивное присутствие госпожи Мерс, то получилась почти полная экзаменационная комиссия.

– Не волнуйся, дорогая, никто оценки тебе ставить не будет, – поняв причину заминки, подбодрил студентку профессор Хенекус, однако от этого стало только хуже.

Кетрин бросила ненавидящий взгляд на Мела, закатила глаза, поймала кончик косы начав его судорожно теребить, вздохнула и наконец, начала:

– Я конечно, не могу сказать точно. Пожалуй, даже поручусь, что этот дневник не то, что я предполагаю, но все же. Свойства, похожие на те, которыми обладает эта тетрадка, часто приобретают вещи безумцев. Не все, разумеется, и далеко не у всех безумцев, только у некоторых, и те вещи, которые стали им почему–то очень дороги. Скажите, вы не замечали за вашим начальником каких–нибудь странностей в последние дни его жизни?

– О каких свойствах ты говоришь, магичка? – резко бросила Древняя.

– И правда, об этом упомянуть я забыла, – осмелев и освоившись, согласилась Кет, вернув себе свой привычный тон. – Почему бы вам самим не попробовать. Так будет много нагляднее, чем объяснять.

Не дожидаясь дополнительного разрешения, эльфийка схватила тетрадку.

– Ничего особенного я не чувствую, – сообщила она, несмотря на то что, как показалось Кетрин, поморщилась.

– Почитайте вслух, – предложил Мел.

Спорить Алиетта не стала и что удивительно, прочла почти половину дневника. То ли дело было в ее крови Древних, то ли в многолетнем опыте сопротивления тяжким формам последствий пития, то ли просто в упорстве, но милиционеру пришлось ее останавливать. Возможно, ей даже удалось бы дочитать о конца, хоть и было видно, что чтение дается ей с трудом.

– Теперь понимаете? – уточнил Мелирленс.

– Дрянная вещица, – отозвалась Алли, – но как она попала к Краву?

– Это мы и надеемся выяснить – ответил капитан.

– Думаю, для чистоты эксперимента, стоит и вам попробовать, господин Хенекус.

– Нет, не зачем, – возразила древняя, – и так уже все ясно.

– Но я думаю, что ему будет полезно ощутить действие дневника на себе, – настояла волшебница.

– Не думаешь же ты, что один раз стоило поохотиться вместе за грабителями и ты уже можешь возражать мне?

– Не думаю, что один раз может быть опасен, а узнать, с чем имеешь дело будет полезно, – присоединился к своему консультанту Мелирленс.

– И все же, не думаю, что это необходимо.

– Алли, конечно, твоя забота тешет мое старческое самолюбие, но они правы, лучше один раз пощупать, чем весь день глаза пялить, наконец сказал свое слово Хенекус.

Алиетта обернулась к нему, чтобы что–то сказать, но укоризненный взгляд заставил ее замолчать еще до того, как она успела открыть рот. Впрочем сам господин Мергольт, в отличие от своей старой подруги, продержался недолго. В сущности, нисколько. Раскрыв тетрадь, он сразу же погрузился в чтение про себя, настолько увлекшись, что не реагировал, даже если закрыть ему глаза, не говоря уже о тычках, криках и прочих житейских мелочах. Кетрин слегка поэкспериментировала, несмотря на молчаливое неодобрение Алиетты, которая, однако, не мешала. Но, несмотря на такую погруженность, привести в чувство Хена так же не составило труда. Стоило лишь забрать у него дневник.

– Вы ведь в порядке? – на всякий случай осведомилась Кетрин.

– Да, вроде бы, – вздохнув, отозвался профессор, – вот только, лишь смутно припоминаю произошедшее. Помню, что читал, но не помню, про что.

– Разве после прочтения студенческих работ ты чувствуешь не то же самое? – отпустила явно саркастическое замечание Древняя.

– Все же, я забываю их не так быстро. Не раньше, чем выставлю оценку.

– Как мило, – отметила Кетрин, перед которой открывались самые страшные тайны системы образования, пожалуй, всех миров и времен, – но может, все же вернемся к делу? Я имею в виду дневник.

– Очень хорошо, что вы узнали о свойствах дневника, – пресек дальнейшие бесполезные разговоры Мелирленс, – но интерес вызывают не только его свойства, но и содержимое. Нам удалось сделать копию. Можете ознакомиться.

Кетрин как дисциплинированная секретарша, протянула Хену лист со своими записями. Тот, поблагодарив, принялся за чтение. Алиетта, слегка поборовшись с собой, как бы невзначай сделала пару шагов, оказавшись за спиной Хена, и опустила взгляд на текст. Похоже, хоть она и читала, смысла слов, а тем более предложений, уловить не смогла. Или уже все забыла. Все свойства этого дневника понять капитану еще не удалось. Да и не хотелось по большому счету в них разбираться.

–Я за кофе схожу, – так и не придумав, чем бы заняться в молчаливом ожидании, сообщила девушка, оставшаяся без стула, – вы будете?

Посчитав молчание за знак согласия, тут же убежала. Насколько расслышал Мел, припахав к приготовлению кофе еще и Еле, стоявшего все время под дверью, если слух не обманул капитана. Ему же оставалось лишь дожидаться, когда эти двое дочитают.

– Что скажете? У вас не было подобных видений, ощущений или еще чего–то в этом роде? – задал вполне очевидный вопрос Мелирленс, когда свидетели закончили чтение.

– Нет, ничего, – тут же ответила эльфийка.

– И правда, ничего. Конечно, пару десятков раз я терял сознание при работе с «Машиной», да и было это лишь на ранних стадиях, – поразмыслив, ответил глава кафедры углубленного изучения практических вычислений.

– Ну хорошо, а чего–то странного в поведении господина Зеланского, или возможно Сивикуса, вы не замечали? Вы господин Хенекус.

– С Кравом все и вправду было в порядке до того, как случился удар. Правда… в последние дни он много работал, но он не подавал вида, что с ним что–то не так. По поводу же Ивика. Вы ведь знаете, что в последние дни меня не было в лаборатории. Сразу после переезда. Но до переезда он вел себя нормально. Хотя пара случаев была, но об этом пусть лучше Алли расскажет.

– Госпожа Алиетта, – перевел взгляд на Древнюю, капитан.

– Мне с Крава начать?

– Да, – подтвердил Мел, про себя порадовавшись, что ему удалось взять допрос в свои руки.

– По поводу него мне тоже нечего сказать. Он вел себя… ну как обычно и не думаю, что он работал больше обычного. Понятно, что он хотел поскорее закончить, но приступы одержимости работой с ним и раньше случались. Мне его в выходные–то не работать больших трудов стоило заставить, и, полагаю, если бы он не умер, мы бы так все праздники и работали. Хотя если бы Ивик не пропал, тоже. Но я не могла бы сказать, что с ним было что–то не так.

– А что насчет Ивика? Про него вы могли бы сказать, что с ним что–то не так?

– Не думаю. Теперь–то могу кое–что вспомнить, но пока он не пропал, и мысли не было.

– А что вы можете вспомнить, – уточнил Мелирленс, – то про, что говорил Хенекус?

– Вы ведь уже знаете про его обморок? – уточнила Алли.

– Да, в общих чертах, но будет лучше, если вы перескажете мне. Постарайтесь вспомнить все детали.

– Около дести часов утра, Лемпа, 645 день прошлого года, Ивик спустился вниз, на кухню. Там я пыталась научить хоть чему–то это бестолковую волшебницу.

– Прощу прощенья, чему научить? – прервал рассказчицу Мелирленс, уже начавший записывать рассказ Алиетты, – вы имеете в виду…

– Готовку. Я ее пыталась научить готовить. К несчастью, научить ее чему–то еще было затруднительно, а то, что она освоить бы смогла, научить я ее не успела. Ивику я сказала зайти через час, после пары десятков сожженных яичниц. Спустя два часа он так и не появился. Я послала его подружку за ним сообщить, что раз уж он так нетороплив, то есть ему придется уже остывшие угли, но наверху, в кабинете она его не нашла. Как оказалось, Ивик дисциплинированно занимался работой, так что дергать его я не стала. Тем более, что мне и самой было чем заняться. В конце концов, мне и работать надо иногда.

Около трех я забеспокоилась, вернее магичка испугалась, что Ивик проголодался, и я написала ему, но он ответил, что еще немного поработает. Каспу я сказала вытащить его через полчаса, но как оказалось, у него ничего не получилось. До пяти часов вечера мы поочередно пытались связаться с ним, но каждый раз он отвечал, что все хорошо и он поработает еще немного. После того как он перестал отвечать, мы, испытав все возможные способы достучаться до него не рискуя, уже было решили выключить «Машину». Дело в том, что это опасно. В худшем случае человек в «Машине» потеряет память возможно и умрет. Но все это лишь теории. К счастью, в реальности подобного не случалось. Последнее предупреждение на него все же подействовало. Сказал, что на наши запросы не отвечал и не помнит, чтобы у него хоть что–то спрашивали. Я запретила ему прикасаться к машине в течение следующих трех дней, но на второй день наш дражайший покровитель из гильдии приехал смотреть, на что тратит деньги, так что господину почтеннейшему начальнику лаборатории № 27 пришлось потеть в «Машине».

– Однако, он ничего не говорил про видения? – уточнил милиционер.

– Нет, – как всегда быстро ответила Алиетта, но спустя пару секунд перевела взгляд на Хена и только после того как тот кивнул, повторила, – нет не говорил. По крайней мере, мне.

– Что ж, – задумчиво произнес Мелирленс. – Если у меня возникнут какие–то вопросы, я приеду к вам. Найти обоих вас можно будет там же, где и раньше?

– Да, – ответила эльфийка. Профессор Хенекус. предпочитал не вмешиваться.

– Прежде чем вы уйдете, не могли бы вы сказать, где я смогу найти прочих членов лаборатории? – остановил капитан уже собравшуюся уходить Древнюю.

Записав координаты семерых человек, Мелирленс наконец распрощался с этой парочкой и лишь минут через пять после их ухода появилась Кетрин с парой подносов, с коими умудрялась управляться, при этом открывая двери и ничего на себя не пролив. По–видимому, ее профессиональные навыки официантки достигли крайне высокого уровня.

– А где все?

– Если ты про наших гостей, то они ушли.

– Что ж, тогда мне достанутся три чашки вместо одной, – не выразила особого огорчения по поводу пропущенного допроса консультант капитана Меллерса и поставила подносы на стол, – что–нибудь интересное рассказали?

– Ничего нового, – вздохнул Мел, – зато теперь я знаю, чем занять своего помощника.

– Значит, кофе придется отложить? – печально уточнила девушка.

– Ну почему же. Можешь хоть сто литров выпить и умереть.

– Так значит, дело не срочное?

– С чего это ты взяла, что речь идет о тебе? – сохраняя ледяное спокойствие, поинтересовал­ся Мел.

– Но ведь ты уже признал, что я твой консультант, – твердо ответила Кетрин.

– Надо же было как–то оправдать твое присутствие здесь. Кстати, а где Еле?

– Понятия не имею, вдруг сорвался и куда–то ушел, пока я кофе разогревала. Если думаешь, что я его связала и заперла в кладовке, можешь проверить.

– Ты могла его заколдовать, – возразил Мелирленс, – но раз уж тут осталась лишь ты, то не остается ничего иного, кроме как положиться на тебя, хоть, верно я об этом и пожалею.

– И что же мне следует сделать? Задержание опасного преступника, тайное проникновение, слежка? Я готова ко всему, господин капитан! – воодушевленно заявила девушка, едва удержавшись от того, чтобы ударить себя в грудь для убедительности.

– За последние пару дней ты могла составить несколько неверное представление о работе следователя. По большей части она состоит из сбора рутинных фактов рутинными методами. Я надеюсь покончить с опросом свидетелей до конца этого дня. Думаю, нам стоит разделить адреса, учитывая как они раскиданы по городу. Вот адреса, что ты должна посетить.

Кетрин пробежала глазами список, после чего подняла взгляд на капитана.

– Северный район, но ведь…

– Знаю, знаю, – прервал Кетрин капитан, – служба в милиции тяжела и нудна.

– Если ты надеешься избавиться от меня, то не дождешься.

– Учти, что если ты и впредь намерена мне помогать, в тех случаях, когда это будет необходимо, конечно, то большая часть твоей работы будет сводиться к подобной рутине.

– Мел, неужели ты думаешь, что на факультет практического использования магии берут полнейших олухов?

– Ну, если вспомнить твоих друзей… – заметил капитан.

– И вовсе Шус с господином сэром энгельцем мне не друзья, – высокомерно отмахнулась Кетрин.

– Положим, и Ветриана не отличается сообразительностью, по крайней мере, в некоторых ситуациях, – заметил Мелирленс.

– Может, она и не сдержана, но никак не дура. Кстати я тебе уже говорила, что Сэр Майклус наконец–то раскрыл свою истинную сущность?

– Вот как. А ты сомневалась?

– Нет, конечно, – отозвалась Кетрин, – но, в конце концов, когда человек так упорно отрицает, и ты бы поверил.

– Быть может и поверил бы, но поскольку я не кто–то, а капитан милиции, я привык проверять, а не верить, – не без самодовольства заявил Мелирленс.

– Так значит, ты знал! – возмутилась студентка, – так почему мне ничего не говорил?

– Ты не спрашивала. Так что, будешь дуться или все же займешься делом?

– Да я и не дуюсь, отозвалась девушка, после секундной паузы, прибавив. – Будут еще какие– то распоряжения?

– Возьми еще это, – положив листок на край стола, произнес милиционер, – краткое описание характеров и внешности со слов Древней. Конечно, ты должна сама составить мнение, но информация полезная. И еще кое –то, но тут уж ты сама должна решать, нужна тебе эта бумага или нет.

– Решать? – удивленно переспросила Кетрин. – И что же это за бумага?

– Ничего особенного, лишь документ, наделяющий тебя некоторыми полномочиями, как милицейского осведомителя. Однако, он налагает на тебя и некоторую ответственность. Не говоря уже о том, что ты должна знать, как относятся к осведомителям.

– Вы ведь, господин капитан, надеюсь, не решили, что я буду писать кляузы на своих друзей из университета, – выпрямившись, осведомилась волшебница. – Я консультант, а не шпик.

– Даже если и станешь, то это не наш профиль знаешь ли. Но чтобы быть консультантом, ты должна быть специалистом, а не студентом, – объяснил милиционер, – предлагаю же я тебе эту бумагу, увидев те сложности, с которыми тебе приходится сталкиваться в связи с твоей внешностью.

– Это ты намекаешь на то, что я похожа на ребенка?

– В целом да, но даже если бы ты была выше и развита лучше, все равно, мало кто поверил бы, что ты имеешь отношение к милиции.

– В том–то и прелесть моей внешности. Она не вызывает опасения.

– Еще скажи, что седой подросток не бросается в глаза, – фыркнул Мелирленс.

– Они не седые.

– Знаю, знаю. .Чудесные пепельно-серебристые локаны. И конечно, тебе не обязательно каждый раз предъявлять эту бумагу, но есть ситуации, когда она может пригодиться. Так ты брать будешь?

– Давай свое удостоверения фискалы, – подчеркнуто неучтиво пробормотала девушка.

Получив бумагу, она пробежалась взглядом по паре официальных приложений к своему имени, печати управления и подписи Мелирленса. В уголке ее рта мелькнула едва заметная улыбка.

– А комиссар за самодеятельность тебя ругать не будет? – взглянув на капитана поверх бумаги, поинтересовалась девушка.

– Он ведь сам назвал тебя моим консультантом, и сказал, что ему дела нет, кого я использую.

– Что ж, ясно, – девушка сложила бумагу и убрала во внутренний карман, забрала и остальные бумаги, взглянула на Мелирленса, довольно улыбнулась, после чего внезапно напряглась, сведя брови к переносице, выпрямилась и вытянув руки по швам, гаркнула, насколько это было возможно с ее голосом, – разрешите идти, господин капитан Меллерс?!

– Вольно.

– Так точно, господин капитан, – с этими словами левая рука девушки взметнулась вверх, отдавая честь начальству, затем она развернулась и широкими шагами направилась к двери.

Окрик Мелирленса о том, что честь отдают правой, а не левой рукой, не говоря уже о том, что к пустой голове руку не прикладывают, ушей девушки уже не достиг.

– Ладно, думаю и нам пора, – через пару минут произнес капитан. – Розетт, думаю, тебе больше незачем просматривать эти бумаги, по крайней мере, пока. Я с самого начала возлагал надежды на этот дневник. Только почему–то забыл о нем. Я тебя домой отвезу. Ты ведь не против?

– Нет, – ответила девочка, после паузы, слишком длинной для нормального разговора. – Мел... можно я закончу работу?

– Неужели тебе так понравилось копаться в этих тетрадках? – удивленно уточнил милиционер.

– Нет. Но… я должна закончить.

– Ну раз уж должна, развел руками капитан, – но не сегодня. В конце концов, у тебя ведь каникулы, да и не положено детям работать.

– Не сегодня, – не стала спорить Розетт.

Сноски: О чудо но в этой главе их нет.

Гл6: Милицейская рутина не лучшей любой другой… В-ваша в-высокоблагородие?! Г-господин бог!

До дома Мел взял возницу управления. Все–таки он не хотел терять времени в ожидании гордижанса. Расставшись с Розетт на пороге, даже не заходя домой, милиционер направился к площади Ральги–Яйги Ульринса, к дворцу «Скала», для разговора с госпожой Маркенсой Макисейской, к счастью, судя по всему не причастной к исчезновению Ивика. Странная у нее была фамилия, не похожая на фамилии, принятые как в самом Лендале, так и у его ближайших соседей, однако, откуда она сама или ее муж, капитана мало интересовало. Собственно, шел он к ней лишь для того, чтобы попросить разрешения переговорить с ее дочерью, находящийся под домашним арестом, если верить Кетрин, и извиниться за проникновение в подвал, взяв часть ответственности на себя. В конце концов, она и правда на нем лежала, раз уж он взялся за это дело и разрешил Кет помогать.

Дворец, облицованный рваным камнем, возвышался над площадью действительно подобно скале, превосходя соседние дома на два–три этажа, а парой башен и вовсе спорил с ближайшим храмом. Перед парадным входом Мелирленс выпрямился, поправил шлем и отряхнул с локтя снег.

Конечно, Лендал был республикой и представитель закона имел право прийти к кому и когда угодно, кроме территории университета и гарнизона в крепости на «Солдатском острове», но все же право защищать свои жилища от попыток вломиться в него простого капитана, да и простого комиссара полиции у граждан, проживающих во дворцах, было несколько больше, чем у прочих. Хотя вломиться без ордера или письменного позволения комиссара куда–либо Мелирленс не мог, но на простых обывателей форма производит много большее впечатывание, чем на господ, как, впрочем, и их слуг.

Приведя себя в порядок, капитан сделал последние несколько шагов и пару раз ударил о дверь увесистым кольцом, зажатым в клюве грифона. Открыли ему на удивление быстро. Похоже, здесь был специальный человек, чьи обязанности сводились к открыванию дверей гостям. Хотя чего-то подобного и следовало ожидать.

– Добрый день, пусть и ваш дом не обойдет милость госпожи Морза, – поприветствовал Мел человека в камзоле, пожалуй даже более роскошном, чем его собственным парадный камзол капитана, – я капитан Мелирленс Меллерс из Керлендерского милицейского управления. Я бы хотел переговорить с вашей хозяйкой.

– Вы по поводу ночного происшествия? – скорее утвердил, чем спросил немолодой мужчина с гладкой ухоженной бородой и уже явственно обозначившейся лысиной.

– И по поводу него тоже, – не стал спорить Мел. – Мне будет позволено войти?

– Вас было велено не пускать господин Меллерс. Госпожа велела вам передать, что у нее нет претензий к госпоже Ренс. Ей нечего опасаться.

– Рад это слышать, но у меня есть еще одно дело, о котором мне надо поговорить с вашей госпожой.

– Вас было велено не пускать, господин Мелирленс, мне очень жаль.

– И все же не могли бы вы сообщить обо мне вашей хозяйке,– теряя надежду пройти через эту дверь и одновременно размышляя, каким образом ему связаться с Кристиллой, ведь именно с ней он хотел переговорить, попросил милиционер.

– Но госпожа ясно дала понять, что не хочет видеть именно Вас. Еще раз прошу меня извинить, господин капитан, но такова моя служба.

– Что ж, ладно…

– Пропусти его! – раздалось откуда–то изнутри.

Мелирленс собирался сказать, что раз так, он пойдет, так что фраза раздалась более чем вовремя. Даже слишком вовремя для совпадения.

Дворецкий с поклоном отошел, распахнув дверь перед гостем. Милиционер ступил на каменные плиты узорного пола, преимущественно темно–зеленого цвета. В глубине зала, поражающего богатством и роскошью, однако при этом остающимся достаточно утонченным, чтобы не скатываться в мещанство, на первой площадке парадной каменной лестнице стояла молодая женщина в явно домашнем, но дорогом платье, несмотря на зиму, достаточно легком. На вид ей можно было дать никак не больше двадцати пяти. Слухи о сохранности хозяйки дома не врали. Ладони украшали изящные тонкие перчатки. Значит и тут Кет не напутала. Без сомнения, перед ним стояла госпожа Маркенса.

– Благодарю вас, за то что вы пустили меня, госпожа. Пусть пришествие госпожи Морзы принесет счастье вашему дому.

– В этом доме лишь одна госпожа, капитан, – ледяным голосом коронованной особы ответила Маркенса, – зачем вы пришли?

– Без сомнения, никто кроме вас, – проявил учтивость, используя свой, почти никакой опыт ведения светских разговоров, Мелирленс. – Я здесь для того, чтобы извиниться за ночной инцидент, ведь это и моя вина. Я должен был лучше следить за своими подчиненными.

– Человек из семьи Ренс – ваш подчиненный? – переспросила волшебница. Было видно, что подобное положение дел ее никоим образом не устраивает.

– Она мой консультант по вопросам, связанным с магией, разуметься неофициально. И все же, я должен был предупредить столь опрометчивые действия.

– Должны. Что–то еще?

– Да, – взглянул на лицо Маркенсы Мелирленс. Без сомнения, это было прекрасное лицо, одно из лучших, что он видел в своей жизни. Было бы, если бы не было столь холодным. – С вашего позволения, мне бы хотелось переговорить с вашей дочерью.

– Это невозможно. Ее здесь нет.

– Нет? – переспросил капитан. – Но Кет говорила…

– Она сбежала. Спустилась по простыне и сбежала. Ищите ее в университете или где–то еще. Здесь нет этой девчонки, а теперь я вас покину. Дела.

С этими словами все так же величественно она развернулась и скрылась за поворотом лестницы, оставив лишь портрет в полный рост с тем же лицом, что видел капитан.

– Аудиенция окончена? – не скрывая сарказма, уточнил он у слуги, все так же стоящего у двери.

Бородач в ответ лишь кивнул.

– Раз так, разрешите и мне откланяться.

* * *

«Барек Вилкинсейский, – Подниверский район, Неверский проспект д7 кв 7. 26–27 лет. Волосы светлые, рост средний уроженец Лендала. Особых примет не имеет, характер – «нет характера», согласно формулировке Древней, с нового года – глава кафедры прикладной механики, уйти из университета вместе с лабораторией отказался» – прочла Кетрин первую запись, устроившись в крытых санках, пойманных на пути к площади «оси».

Девушка рассудила, что читать подобные документы не стоит как в гордижансе, так и в отрытых санках. В одних могут найтись лишние глаза, в других – снег, так что хотя это и дорого, рубленая крона за час, что в общем–то Кет было не по карману, но ради такого дела можно и раскошелиться. В крайнем случае, можно будет попросить у родителей. Ведь она собиралась съездить домой, как покончит с этим делом, хоть опускаться до вымаливания денег ей не хотелось.

«Неверский проспект…» – размышляла Кетрин, – «конечно, это не улица Элинаса, но все же довольно странно для молодого профессора. Надо будет узнать, откуда у него деньги на квартиру в Подниверском районе».

Впрочем, начать Кетрин решила не с него, а с господина Филлионела Вергюса. Выбор пал именно на него, ли по причине проживания в университете. А значит, сама Кет могла заскочить домой за приключениями Непюля. Не все же записи читать, не так уж их и много.

Хотя про этого господина Филлионела кое–что все же было.

«Филлионел Вергюс, 28 лет. Волосы темные, рост выше среднего, носит очки. Следит за своим внешним видом, но при этом одевается строго. Работал «Геомастером», что бы это ни значило. Со слов Алли: «пута…(руг.) всегда знал, чего хочет и с раб. справлялся, так что не придраться, был б. прост. отл. м. если б. имел хоть каплю чувства юмора. И не был бы столь паршивым совершенством. Как я слышала, он то ли в какой–то дальней деревне родился, то ли его семья умерла, а то и вовсе семьи никакой не было, если он и вправду был слеплен из глины. Кто его разберет. Так или иначе, ни о чем, кроме дел никогда ни с кем не говорил. Всегда стремился к продвижению по иерархии, чего и не скрывал. Как–то я спросила его, что в таком случае он забыл у Крава. Он ответил, что ему нужен опыт реального занятия наукой, а наша лаборатория – лучшая. Но когда перед ним встал выбор, карьера или лаборатория, выбрал карьеру».

Вскоре крытые санки остановились на Подниверской, невдалеке от центральных ворот университета. Конечно, до цели пусть был все еще не близок, километра полтора, но студенты, да и вообще никто, кроме высокого начальства не имел права разъезжать на чем–либо по суверенной территории университета, несмотря на ее размер. Завернув по пути за книжкой и прихватив еще пару варежек, ведь ей предстояло еще немал разъездов, Кетрин отправилась к господину Вергюсу, который проживал в 10 жилом корпусе, на «Молочном острове», прозванном так из–за тумана, едва ли не всегда укутывающего этот низкий и болотистый островок. Собственно, из–за этого он начал застраиваться совсем недавно, да и то лишь частично, оставаясь по большей части чем–то средним между лесом и болтом. Впрочем, сейчас зимой, когда все вокруг покрыто замерзшей водой, уж чего точно не стоило опасаться, так это промочить ноги. По крайней мере, болото в этом смысле не опаснее любого другого участка суши, засыпанного снегом.

Кет размышляла о том, как же много все же людей просто сидит по домам в праздники, вместо того, чтобы куда–нибудь пойти или поехать, погостить у родственников или просто погулять.

Впрочем, в ее деле это был полезно.

«Моем деле… – с некоторым удивлением для себя самой отметила девушка, когда дверь открылась почти сразу. Не обязан же человек сидеть в праздники дома, к тому же в одиночестве, даже если ему некого навещать. Однако Филлионел, похоже, оказался на редкость удобным свидетелем.

– Вы ведь Фил Вергюс? – уточнила девушка, приблизившись к молодому человеку.

– Кто вы и что вам нужно, госпожа? – спросил высокий, для Кет высоченный, молодой человек с холодными глазами, скрытыми за линзами очков. В целом он вполне соответствовал описанию из записки Мела, даже дома он был одет в отглаженную рубашку с простым белым галстуком и столь же выглаженные штаны. В записке лишь не отметили то, что он красив, из той породы, из которой обычно выбирают на роли благородных принцев с кровями Древних. Девушка даже задумалась, нет ли у него этих кровей, но ушей видно не было, а на более детальный анализ времени не оставалось. От нее ждали ответа.

– Кетрин Ренс, в настоящий момент занимаюсь помощью в расследовании исчезновения вашего бывшего коллеги, Сивикуса Раальха. Я консультирую милицию по некоторым вопросам, связанным с магией. Могу я пройти и задать вам несколько вопросов?

– Проходите, госпожа Ренс, но боюсь, я не смогу уделить вам много времени, – как показалось консультанту, даже не в уголках губ, на дне глаз этого невероятного красавца мелькнула тень насмешки. Впрочем, раз уж он не спрашивает, сколько ей лет, то какая разница, что он там думает.

– Поверьте, много времени это не отнимет, – заверила мужчину Кет, проходя в коридор.

Раздевшись, официальный тайный осведомитель капитана Керлендерского управления, прошла дальше. Для человека, «всегда стремившегося к продвижению по иерархии», квартирка оказалась невелика. И либо не так уж он упорен в своих устремлениях, либо ему катастрофически не везло. Пожалуй, на пару метров комната больше студенческой, и в нее даже удалось впихнуть горожанку, но учитывая расположение корпуса, и то, что ему в отличие от большинства студентов, до ближайшего трактира топать и топать, условия Фила были не лучше несчастного сироты студента–первокурсника, приехавшего из бедной деревни в далекой стране. Но в глаза бросалась столь идеальная чистота, что Кет даже стыдно стало за свою комнату. Конечно, она была аккуратной девушкой, и не раскидывала свое нижнее белье по полу, как это принято у одиноких мужчин, то есть почти всех представителей братьев Ильмена(79), но по сравнению с комнатой Фила, ее комнату можно назвать, не покривив душой, выгребной ямой. Эта же больше походила на лавку одной из центральных улиц Подниверского района, с разложенным в строгом порядке товаром.

«Значит и правда педант» – отметила про себя Кетрин.

– Садитесь, госпожа Ренс, – указал на единственный табурет в комнате хозяин, сам оставшись на почти недосягаемой высоте сверху.

– Вы тоже садитесь. Так нам обоим будет удобнее, – попросила девушка, с одной стороны не желавшая отказываться от предложения, а с другой, не желавшая разглядывать живот свидетеля.

– Как вам будет угодно, госпожа Ренс, – легко согласился Фил, садясь на край кровати, – так чем я могу вам помочь?

– Всего лишь несколько вопросов о вашей работе в «Лаборатории № 27», – ответила Кетрин.

– Вы ведь пришли из–за господина Сивикуса? Но я покинул лабораторию до его пропажи.

– Да, мне это известно. И с этого я и попрошу вас начать. Почему вы ушли из Лаборатории, когда до завершения проекта оставалось всего ничего?

– Я выполнил работу, за которую взялся, – ответил «геомастер» лаборатории. – И обещал я ее сделать господину Краавтису, но он умер и уже не мог поручить мне новое задание.

– Но ведь проект не завершился, несмотря на смерть его основателя.

– Проект был интересен для меня, как детище ее основателя. Господин Краавтис был выдающимся человеком. Но дальнейшая работа над проектом не представляется мне интересной.

Спустя с четверть часа расспросов, официальный милицейский фискал покинула комнату Филлионела Вергюса, так ничего существенного и не разузнав. Конечно, она догадывалась, что в любом деле есть множество людей, которые не обладают секретными, проливающими свет на его обстоятельства сведениями, но все же нечто казалось Кетрин в этом человеке подозрительным.

Должно быть, его невозмутимая холодность, да тот факт, что ни к чему нельзя придраться. Как будто бы он готовился к этому разговору. С его слов выходило, что ушел он ради написания диссертации, да из–за нежелания ссориться с начальством. При смерти Краавтиса не присутствовал и ничего особенного в работе «Машины» не замечал. Единственное, о чем Филлионел обмолвился, было то, что он бы остался в лаборатории, если бы имел возможность возглавить проект, при этом оставшись в университете, но по той причине, что это было невозможно в сложившихся условиях, даже не пытался.

Но даже эта последняя оговорка показалась Кетрин несколько надуманной, сделанной как будто бы специально для того, чтобы отвлечь внимание.

«С другое же стороны, размышляла девушка, – это ведь могла быть одна из тех оговорок, что преступники делают случайно, поддавшись желанию раскрыть свои истинные мотивы, ради того, чтобы их поняли и им посочувствовали. Вот только смерть Краавтиса не была преступлением. Или все же была? Но не слишком ли это мелочно и непоследовательное? Убийство ради места главы лаборатории и не малейшей попытки занять это место? Не мог такой человек как этот железный гном(80) совершить убийство, а после отступить. Да и потом, никакого убийства и не было. Но все равно, все это подозрительно. Но, во имя всех темных богов! Стоит купить блокнот. Рин, каждый уважающий себя помощник детектива должен обзавестись блокнотам. Хотя раз блокнота нет, быть может, ты и не помощник, а тот человек, который раскрывает преступления, а Мел нужен лишь для задержаний… Но нет. Так или иначе все же стоит записывать показания и свои суждения, чтобы не забыть. Даже у гениальных сыщиков случаются моменты, когда лучше бы записать. Решено. Дальше я еду в канцелярскую лавку!».

– Ваа–й!

Увлекшись размышлениями, Кет сама не заметила, как ступила на каток. Оправданием могло послужить лишь то, что он был слегка припорошен снегом, вот только падать, вернее приземляться от этого мягче не стало. Хорошо, что хоть падать невысоко.

Потирая ушибленный локоть, да кряхтя, волшебница поднялась, взглянула на предательский лед, раскатанный какими–то бездельниками, и вздохнув, поплелась дальше. В конце концов, задание никто не отменял, даже если она и главная героиня.

* * *

Распределяя свидетелей, Мел позволил себе воспользоваться служебным положением. Во всяком случае, все его адреса шли от самой дальней точки, дворца «Скала» к управлению почти без отклонений, и первым в этом списке значился Дронгилус Хловкус, в то время как бедняжке Кет предстояла мотаться из конца Города в конец.

«Мужчина тридцати семи лет. Мастер НИП, что бы это ни значило, носит очки и чешет лысину, когда задумается…». Жил он в глубине улицы Рыбьей чешуи, если точнее, третьем корпусе пятого дома по этой улице. Опыт подсказывал милиционеру, что пройти до корпуса можно и переулками, углубившись в квартал, но северный район, в отличие от Керлендерского, хоть он здесь и жил, капитан знал много хуже, так что все же сделал крюк до дома номер пять по улице Рыбьей чешуи, и уже оттуда, под арку стал углубляться в квартал.

Собственно, и это проулок наверняка имел пару тройку прозваний в народе, но на городских планах тупики да проезды обычно не отмечали, разве что по ошибке или же если те умудрились чем–то отличиться. Конечно все эти корпуса изрядно усложняли жизнь для гостей города, почтальонов и милиционеров. Но жаловаться все одно некому.

И вот, пробравшись между сугробами, чем дальше в квартал, тем глубже, милиционер выбрался таки к пятиэтажному дому с дополнительными тремя мансардными этажами, из фахверкового каркаса в старом стиле. Даже некоторой претензией на роскошь, пусть и несколько потрепанную. На стенах дома можно было даже различить уже почти облупившуюся роспись, а рассохшиеся почерневшие балки на углах красовались то ли слугами Ульхаила, то ли духами ветра. Под снежными шапками понять было не так–то просто. Странно было видеть подобный дом здесь, на правом берегу, никогда не бывшем местом дорогим, да и застроенным не так уж давно. Скорее всего, этот дом был когда–то частью загородного поместья одного из лордов королевства в те времена, когда эти лорды еще носили свои головы на плечах.

Впрочем, размышления об особенностях архитектуры мало волновали милиционера, уже пожалевшего о том, что он не взял санки из управления. Можно же было никого не выдергивать, а самому взяться за вожжи. Это всяко лучше, чем шарахаться по улицам, заваленным снегом. Хотя Мел и с трудом представляя себя на месте возницы. Не то, чтобы ему претила подобная работа, ничего такого, но с животными у него всегда были сложные взаимоотношения. Не то, чтобы они его боялись. Скорее наоборот.

На первом этаже дома имелась печь на ножках, из тех, что называют привонскими. Облицованая глазурованной плиткой с картинками на всевозможные сюжеты, на две трети стоящими на тонкой грани между смешным и пошлым. Оставшаяся треть эту грань с успехом перешла.

У печи сидели три старушки. Одна из них вязала нечто длинное и аморфное, вторая жевала моченые яблоки, а третья занималась совсеем уж неженским делом: чинила прохудившуюся рыбацкую сеть. Все три встретили капитана колючими взглядами, предвещающими допрос с пристрастием под пытками. Капитан пробурчал нечто невразумительное, вроде поздравления с приходом госпожи Морзы, после чего поспешил пройти наверх. Старушки проводили милиционера все теми же испепеляющими взглядами и поджатыми губами. Но допрос устраивать не стали, лишь ответили на поздравление. Мелирленс особых иллюзий на их счет не питал. Знал, что они лишь дожидаются, когда он пойдет обратно. Ведь если гость еще не прошел, может и сбежать, но уж на обратном то пути у него иного выбора, кроме как ответить, к кому да зачем ходил, попросту не останется.

Поднявшись по скрипучим ступенькам на третий этаж, Мелирленс прошел по коридору, в конце которого обнаружилась дверь с номером семь. Квартир здесь на каждом этаже было разное число, по всему выходило, что это и правда чей–то частный дом, порезанный на квартиры как вышло.

Также Мел обратил внимание на пусть и интересную, но для дела почти бесполезную деталь. Здешние лампы включались, откликаясь на скрип досок пола. Причем не какой угодно, а всегда пятой ступеньки очередного марша. Похоже, здесь потрудился какой–то умелец, сумевший так настроить лампы. Мелу же оставалось отметить, что и так бывает. Первое время на службе он пытался запомнить подобные мелочи, но как оказалось, таких «и так бывает» слишком много, чтобы помнить, а главное учитывать в критических ситуациях. Остается лишь доверять инстинктам, да надеяться на удачу.

На стук в дверь отозвались не сразу. Милиционер даже подумал, не спуститься ли вниз, дабы расспросить старушек, куда уехал хозяин квартиры. Делать этого не хотелось, ведь подобные расспросы грозили затянуться надолго. Собственно, по этой причине капитан и пробежал мимо грозных сторожей дома. В определенных ситуациях ничего лучше старушки не найти, ведь она не только проводит времени дома на порядок больше чем кто–либо еще, но и интересуется жизнью своих соседей не в пример больше кого бы то ни было иного. Однако, до столь крайних мер недошло. Дверь все же открылась.

На пороге стояла белокурая девушка лет двадцати, не больше, укутанная в одеяло, из–под которого просвечивала лишь тонкая сорочка, ничего по большому счету не прикрывавшая. Скорее наоборот. Конечно, капитан видел многое на работе, и привык к людям относиться не более как к источникам информации. Хотя, если вспомнить историю его знакомства с Кетрин, так не скажешь. Не говоря уже о том, что встреча обнаженных юных красоток на пороге домов стала входить у него в привычку.

– Чем я могу вам помочь, господин милиционер? – первой нарушила молчание девушка.

– А–эм… прошу прощения, здесь живет господин Дронгилус Хловкус? – несколько замешкавшись, наконец спросил Мелирленс.

– Ронги? Но он ведь не мог ничего натворить! – воскликнула девушка своим бархатистым голоском, – или вы по поводу пропажи бедного Ивика?

– Да именно по этому поводу. Не стоит беспокоиться, госпожа. Мне нужно задать ему лишь пару вопросов, – ответил капитан, невольно скосив взгляд на почти обнажившуюся грудь девушки, – ведь он дома?

– Да, он здесь, проходите, разувайтесь. Я сейчас, – защебетала девушка, сделав пару шагов в сторону, пропуская незваного гостя.

– Благодарю. Да госпожа, я забыл представиться. Мелирленс Меллерс, капитан Керлендерского милиционерского управления. В следующий раз, прежде чем пускать к себе незнакомца, пусть даже и в форме, попросите его хотя бы представиться. Разные ведь люди в двери стучатся.

– Как скажете, господин капитан, – безропотно согласилась незнакомка.

– Да еще кое–что, – скосив глаза в сторону вешалки, произнес Мелирленс, – накиньте на себя что–нибудь. Все же зима.

Девушка взглянула вниз, на уже почти сползшее с ее плеч одеяло, смутилась предельно милым образом, после чего, натянув его на плечи, унеслась куда–то вглубь квартиры. За ней Мел не пошел, принявшись вместо того снимать обувь.

Если бы она не сказала, что Дронгилус здесь, Мел пришел бы к выводу, что его пытаются соблазнить. Хотя даже если и без этого… все равно, не бывает в жизни столь милых девушек. По крайней мере, в жизни милиционера. Она явно была много младше этого мастера НИП, если верить словам господина Хенекуса, Дронигилусу тридцать семь лет. Хотя может это его племянница. Вот только форма ее одежды приводила к мысли, что лучше бы она не была его племянницей. Отношения между этими двумя явно не являлись чем–то, дозволенными богами между близкими родственниками. Хотя сами–то боги себе такое позволяли. Но на то они и боги, чтобы творить то, что простым смертным недозволенно.

Оставив обувь, шлем и плащ у вешалки, капитан, нацепив на ноги первые подвернувшиеся тапки, осторожно направился за встретившей его девушкой. Ему не хотелось попадать лишний раз в неловкую ситуацию, а хозяева, судя по всему, не были готовы к приему гостей. К счастью, заглянув в комнату, никаких обнаженных тел Мелирленс не обнаружил.

Вместо них он увидел уже знакомую девушку, сменившую одеяло на халат поверх кружев­ной ночнушки. Девушка занималась выравниванием потемневшей от времени картины, на которой был изображен человек в тяжелых латах, вышедших из употребления пару веков назад, чьи глаза походили скорее на два блюдца, чем человеческие глаза. Голова животного, на котором он сидел, скорее напоминала драконью, чем лошадиную. Хотя с таким же успехом это мог быть и дракон с лошадиными ушами.

– К–хм, – кашлянул Мел, привлекая к себе внимание, – госпожа, мне нужно заехать еще в пару мест сегодня.

– Да, Ронги сейчас выйдет, – тут же обернулась девушка, – вы присаживайтесь, а я вам чаю заварю. Или, может, лучше кофе? Пишут, что все милиционеры любят кофе с пышками. Пышек у меня нет, но булочки с корицей ведь тоже подойдут?

– Чая будет достаточно, – отозвался Мел, не хотевший слишком надолго здесь задерживаться, равно как и отсутствия этой девушки при его с разговоре со свидетелем. Некоторые смутные сомнения все же закрались в голову милиционера, – но прежде чем вы уйдете, не могли бы вы сказать, кем вы приходитесь господину Хловусу?

– Неужели вы меня в чем–то подозреваете?

– Разумеется, нет. Но я ведь даже вашей фамилии не знаю. Просто привычка, госпожа, – отшутился капитан.

– И правда. Я ведь вам даже не представилась, прошу прощения, – обворожительно улыбнувшись, извинилась девушка. – Марьа Хугасис, студентка магического корпуса Лендальского университета, факультет изящного плетения слов. Вы, должно быть, знаете, мы не занимаемся магией, то есть операциями с магическим полем, но директор считает, что сплетение миров из слов – тоже магия, только другого вида… Хотя, скорее он этого говорит ради того, чтобы защитить наш бесполезный факультет от закрытия.

При последних словах девушка улыбнулась столь обезоруживающе, что даже Мелирленса проняло.

«Уже во второй раз, – отметил милиционер. – С этим что–то определенно надо делать».

– А кем вы приходитесь господину Хловусу? – поинтересовался Мелирленс.

– О, ну я его секретарша, – замявшись, ответила девушка с видом, явно говорящем о том, что не только. – Я и сама кое–что пишу, но… Словом, я помогала ему с его работой.

– Что ж, хорошо. Надеюсь, что мне не придется копаться в вашей биографии, – поставил точку в допросе Мелирленс. Ему нужно было кое–что проверить, пока хозяин не появился, – чай… Чай – это и правда хорошо.

– Так я пойду, чайник поставлю.

Как только девушка ушла, Мелирленс встал, и, стараясь не создавать лишнего шума, чуть ли не на цыпочках, пробрался к картине с рыцарем. После того, как ни визуальный осмотр, ни простукивание, ни еще пара фокусов не помогли найти тайник, капитан осмотрел комнату в писках других потенциальных сейфов. Не то чтобы он и в правду подозревал их наличие, но все же эта девушка казалась ему слишком уж подозрительной. Дело, пожалуй, было в том, что она слишком хороша для человека, описного эльфийкой. Спустя еще пару минут, обследовав зеркало и карту республики, висевшую на противоположной стене, Мел приступил к изучению шкафа. Собственно, тут–то его и застукали. Неизвестный ничего сказать не успел, но Мел почувствовал на своей спине взгляд. Еще пару раз качнул дверцу шкафа, после чего плотно закрыл ее и обернулся.

– Да, определенно хороший старый шкаф, господин Дронгилус, – похлопав по дверце, резюмировал милиционер, – знаете, мой отец, то есть дядя был столяром, и хоть его профессию я и не унаследовал, но любовь к хорошим вещам он мне все же привил.

Столь беззастенчиво соврав, Мелирленс наконец взглянул на человека, к которому приехал.

Мастер НИП оказался человеком, выглядящим даже несколько старше своих лет. Главным образом из–за раньше времени поседевших висков, проклюнувшейся лысины, да круглых очков. Одет он был в камзол, не старый, но довольно простой, темно–зеленого цвета, штаны того же цвета, да тапки поверх носок.

– Добро пожаловать, господин Мелирленс, извините, что заставил вас ждать. Вы присаживайтесь вот сюда, – хозяин указал рукой на кресло рядом с привонкой, украшенной несколько изящнее печи внизу, – я ведь не ждал никого, а эти праздники так выбивают из нормального режима.

– Если уж извиняться, то мне, – любезностью на любезность ответил Мел, – с приходом Морзы люди должны отдыхать. Вот только работа у меня такая, что отдыхать времени нет.

– Да, жалко бедного Ивика, – вздохнул мужчина, – такой молодой, и сирота к тому же…а ведь он, и правда, мог стать хорошим начальником. Конечно, он растерялся, но кто бы на его месте не растерялся.

– Вы имеете в виду, что теперь его нет? – уточнил милиционер. – То есть, у вас есть основания полагать, что он мертв?

– Если бы я знал, то сам бы пошел к вам, но он ведь пропал, и не верю я, что сбежал. Не таким он был человеком.

– Господин Дронгилус, скажите, а чем вы собственно занимались в лаборатории? – перешел к другому вопросу Мел. – Господин Хенекус сказал, что вы были матером НИП, но я как–то забыл спросить, что же это значит.

– Да как всегда, господин, всем, чем придется, – извиняющие улыбнувшись, отозвался собеседник капитана, – но в первую очередь персонажами, с которыми контактирует игрок. Расшифровывается это название как «Мастер Не Игровых Персонажей». Конечно, я математик, хоть и довольно посредственный, по правде говоря. Но так вышло, что в первую очередь писатель... Может, вы читали... Впрочем, вряд ли. В лаборатории я занимался сюжетом игры и диалогами. Конечно, их не так уж много, но это и вправду интересная задача. Ведь мы, конечно, в первую очередь господин Краавтис, изобрели и новый жанр литературы, в какой–то степени. Своего рода пьеса с событиями, на которые влияет сам читатель. Выбирает сюжет, при этом не догадываясь, чем же все закончится. Если обычная пьеса, хорошая пьеса описывает жизнь, то королевство – само по себе жизнь.

Дронгилус еще что–то говорил, но Мел слушал его вполуха, погрузившись в наблюдения за этим человеком и размышления. Все–таки нечто не давало ему покоя. И это нечто вскоре принесло на подносе чай с обещанными булочками с корицей, оказавшимися и в правду выше всяких похвал, после чего села на шкуру волка, судя по всему, при жизни бывшего размерами с медведя, прямо у ног своего работодателя.

– Похоже, я несколько увлекся. Прошу прощения, вам следовало меня одернуть, – ни с того ни с сего, оборвав себя на полуфразе воскликнул Дронги, – мы писатели – такой народ, что стоит нам дорваться до человека, готового нас слушать, то тут же начинаем говорить без умолку, не утруждая себя даже выяснением, интересно ему или нет.

– Интересно, хотя я и не могу сказать, что смог вникнуть во все детали, но боюсь что времени на них у меня нет, – не стал спорить милиционер. Все же он не лекцию по литературе пришел слушать. – Да, понятно, что к делу это не относится, но этот рыцарь на стене – случайно не ваш родственник?

– Этот бедный рыцарь Грего(81)? Нет, что вы. У нас в Лендале таких лат и не носили почти. И уж точно их не носили мои предки. Мой дед ведь еще пахал землю, а этот дом отобрал у одного купца Валар Горгелдис. Тогда мой дед и переехал в город и получил здесь комнату. Потом и еще две. Мой дед был человеком крайне хозяйственным, не то что я. Так что я даже не знаю, эта картина из этого дома или еще откуда–то. И ведь она довольно старая. На обороте стоит дата 893 год. Но больше ничего я о ней не знаю. Даже сидит он на драконе или на лошади, но дед всегда называл его бедным Грего.

– Разрешите еще один нескромный вопрос, господин, госпожа, – отпив очередной глоток, начал Мел, – конечно, это не связано с исчезновением Ивика, да и вообще не дело милиции, но все же, как вы познакомились? Все же, разница в возрасте. Да и факультеты разные.

– Ну… – очаровательно покраснев, выдохнула девушка, на которую перенес свое внимание милиционер, – это случилось в литературном обществе университета. Это не нечто официальное, просто объединение людей, увлекающихся литературой. А Ронги я любила с самого детства. Ну, я имею в виду то, как он пишет. Хоть он незаслуженно и не входит в число именитых авторов. Первый год, как я узнала об обществе, я просто ходила и слушала, садилась на задний ряд и даже не задавала вопросов. Ни о чем интересном рассказать я не могла, и хоть и есть несколько вещей… Но кто бы стал слушать юную студентку. Но все же, я решилась. На очередном заседании попросила дать мне возможность прочесть одну мою вещь. Я давно уже не писала в стол, и многим давала почитать свои работы, не ограничиваясь близкими знакомыми да папой, но чтение перед обществом – это страшно.

Дело не только в самой оценке аудиторией. К следующему собранию все желающие могут подготовить вопросы и замечания по тексту. А ведь это мало того, что ожидание длиной в декаду, но критиковать–то не стесняются. Собственно, ради критики на это и идут. Но еще хуже, если никто ничего не скажет и не спросит. Критику пережить можно. Ведь всегда есть кто–то, кому не нравится. Но если никто ничего не говорит, это значит, что вещь никого не заинтересовала, даже заядлых критиков. Критика была, и я к ней, в общем–то, была готова, и как все почти ни с чем не была готова согласиться. Но когда встал Ронги, мое сердце остановилось. Ведь Ронги редко что–либо комментирует, а до того он меня даже не знал. Но Ронги лишь дал мне пару советов и попросил писать дальше. Еще через пару декад…

– Три с половиной, – с улыбкой поправил мастер НИП. Улыбался литературный критик и писатель с самого начала рассказа. Насколько капитан разбирался в людях, дело было не в том, что страдания девушки казались ему забавными, а в глубокой и искренней теплоте испытываемой к девушке и истории их знакомства, в связи с захватившим его чувством.

– Три с половиной, – не стала спорить девушка, – я спросила его после очередного собрания, не мог бы он посмотреть несколько других моих вещей. Он согласился, спустя еще декаду, всего лишь декаду, пожалуй самую сложную для меня, пригласил к себе домой, сказал что это довольно долгий разговор. И тогда… – девушка запнулась, пожалуй слишком уж театрально опустив очи долу, – с тех пор я и работаю у него секретаршей.

– Какая ужасная для следователя история, – вздохнул Мелирленс, – ничего подозрительного. Господин Дронгилус, скажите, а вы не замечали в поведении Ивика ничего подозрительного перед его исчезновением? Или, может, что–то с его здоровьем?

– Нет, к несчастью, ничего, что могло бы вам помочь, – господин Мелирленс, – вполне искренне вздохнул Дронги, – ничего необычного.

«А вот это уже интересно… Обмороки в его понимании – нечто вполне обычное? А ведь он не мог не знать, хотя, быть может… Да нет, не похоже…». Прокрутив за пару секунд в голове эти размышления, замаскировав их откусыванием бутылочки, Мел как будто не заинтересованно, просто потому, что так обязывают правила, спросил.

– А перед кровоизлиянием и смертью господина Краавтиса?

– Да тоже ничего... – растерянно ответил хозяин, – все вроде бы было как обычно, я и подумать не мог… А ведь я не раз думал о том, что подобное не могло случиться просто так, но, видно, такова несчастливая наша судьба. Я, правда, огорчен, что ничем не могу вам помочь, господин.

– По крайней мере, я могу вас исключить из списка подозреваемых, – улыбнувшись, ответил милиционер.

– Неужели вы подозреваете кого–то из коллег Ронги? – обеспокоенным голосом спросила Марьа.

– Нет, что вы, ну может, чуть больше, чем любого другого из жителей города. Но вам не стоит беспокоиться, это всего лишь милицейская шутка. А чем вы планируете заняться теперь, господин Дронгилус?

– Все же я надеюсь, что как–нибудь все эти несчастья, обрушивавшиеся на нашу лабораторию, закончатся, – ответил Дронги. – Хотя, по большому счету, моя работа в ней завершена. Как от математика от меня в ней было пользы немного, а все, что касается сюжета уже давно написано и включено в игру.

– Я тоже на это надеюсь… Что ж, работа не ждет, господа. С приходом госпожи Морзы, и пусть ее милость не обойдет и ваш дом, – встав, произнес дежурную фразу Мел.

– И вам того же, господин Меллерс. Если я вам чем–нибудь смогу помочь…, – также встав, ответил Дронгилус.

– Если что–нибудь вспомните, то ради ваших коллег не поленитесь съездить на левый берег, в Керлендерское милицейское управление. Там спросите капитана Мелирленса Меллерса. Или, можете разыскать студентку магического корпуса Кетрин Ренс. Факультет практического использования магии. Она консультирует меня по некоторым вопросам. Третий жилой корпус.

– Конечно господин, так и сделаю.

– Да, – как бы случайно вспомнил Мелирленс, – а когда вы, госпожа, поступили на службу? Когда вы познакомились?

– Выступала я на собрании во вторую декаду осени, значит, в седьмую декаду осени, – подсчитала девушка, – но я не понимаю, как это может вашему делу помочь?

– Дело не в деле, – совершил Мелирленс ошибку, которую больно слышать любому литератору, – просто трудно поверить, что вы работаете вместе всего лишь с осени.

– Да… мне самой еще не верится.

– Благодарю вас за булочки, – одевшись, обратился Марье милиционер, – они, и правда, были вкусными, а мне надо спешить. Желаю вам больше не видеть меня, господа.

– Удачи вам с расследованием, – уже через порог напутствовал капитана математик –писатель.

Спустившись по лестнице вниз, Мелирленс обнаружил, что грозные стражи этого дома все еще сидят на месте, а именно этого ему и надо было. Ведь теперь у него было, что у них спрашивать. Конечно, сам тот факт, что Марьа Хугасис не похожа на девушку, которой мог бы понравиться столь тихий и увлеченный своим творчеством и мыслями человек, как Дролингус Хловкус, ни о чем не говорит. Как и то, что история их знакомства скорее смахивает на сентиментальную поэму, чем на реальность. Но вот то, что Дронгилус не смог вспомнить случай с обмороком, уже настораживало. Особенно если учесть, что эта история и так сопряжена с постоянными провалами в памяти. Конечно, эта версия далеко не приоритетная, да и версией ее назвать сложно. Так, лишь смутные подозрения, но проработать их определенно стоило.

– Холодная погодка сегодня, уважаемые. И намела ведь Морза снега, еле добрался до вас, – начал капитан работу по добыванию сведений.

– Да прохладно, прохладно, – отозвалась сухая и длинная как жердь старушка, занимавшаяся вязкой все того же предмета неопределенной формы, не отрывая взгляда от своего занятия.

После короткой, по крайней мере, по меркам этих людей преклонного возраста, паузы заговорила другая, толстая и низкая с покрасневшим лицом, походившая больше на шар, все еще жевавшая яблоки:

– А зачем вам пробираться–то сюда понадобилось? – резко спросила бабка, бывшая, похоже, среди этих троих главной.

– Дела служебные, уважаемая, – шутовски отдав честь, ответил Мелирленс. – Все вот отдыхают, а я работаю.

– А что арестовывать кого пришли? – продолжила все та же грозная женщина. Похоже, Мел в своем предположении не ошибся.

– Никак деда моего? – спохватилась старуха с пряжей.

– И давно пора, дурак старый он и есть дурак. Пьяница, дебошир и блудник.

– Но как же, я. Мне ведь идти надо кули собирать.

– Успокоитесь, успокойтесь уважаемые, никого арестовывать я не буду.

– А собираетесь? – с надеждой уточнила поедательница яблок.

– Не планирую. Лишь задал несколько вопросов господину Хловусу, – стараясь говорить успокаивающим тоном, объяснил Мел, на всякий случай прибавив. – Его я тоже ни в чем не подозреваю и не собираюсь арестовывать. Лишь задал несколько вопросов по делу, которое в данный момент является государственной тайной.

– Так что ж ты тогда перед нами отчитываешься, раз тайна? – прищурилась поедательница яблок, – когда туда шел, вон как просвистел, мог и обратно сбежать. Чай, не угнались бы.

– Да понимаете… – замялся Мел, – есть тут одно дело небольшое. Вы ведь знаете девушку симпатичную такую, которая у господина Хловуса секретаршей работает… Вы не знаете, где она живет? Мне просто вопросов пару надо ей задать.

– Да не секретарша она, а блудница, – коротко отрезала старушка с пряжей, подняв на Мелирленса, озаренные праведным гневом глаза.

– Блудница и есть, – важно подтвердила толстуха, уперев руки в коленки, – живет с ним как с мужем, а ведь не жена. Так что ты слюнки–то не распускай. Ишь, какой выискался.

– Вот оно значит как, – огорченно отозвался Мелирленс, – и давно это у них?

– Да вот с осени этой только, – обстоятельно начала подательница яблок. – И ведь приличный был мальчик, одинокий только, но зато тихий. Книженции свои странные писал, да на работу ездил Профессор ж, как–никак. А тут как–то иду утром и слышу, ровно кричит кто за дверью его. Да громко так. Да еще и ребенок. А ведь знаю я, что детей–то нет у него. Ну я сперва решила, что внучка к нему приехала или племянница, или еще кто. А тут на день следующий гляжу – идут, под ручку держатся. А она–то хоть и девчонка, да гордая такая, вся из себя фифа такая разэтакая. И вот так, не разлей вода почти, они и ходят теперь. Вот только перед новым годом с декаду она одна приходила, а он после. Да с тех пор только за едой выходят. Все праздники святые да благие вместе сидят. И нет ведь, чтобы как у людей. Все сделать. Так они ведь скоромятся. Так что вы лучше арестуйте их обоих, – неожиданно подытожила бабка.

– Не за что арестовывать, уважаемая. А с какого времени точно они вместе так живут?

– Дай–ка подумать, сынок… так ведь… да так…

– Под колыбельную Берока(82), 556 день с начала года, – впервые подала голос последняя из трех, благообразная старушка из тех, какими обычно и представляют идеальную старушку: невысокая с вьющимся белыми волосами на макушке и добрыми глазами.

– 7 декада значит…

– Так что арестуете охальников? – спросила сухая старуха.

– Нет. Никак не могу, – повинился Мелирленс.

– Ну тогда хоть деда ее, – вновь предложила кандидатуру мужа своей соседки поедательница яблок.

– И его не могу. Не по такому же морозу. Вот как лето наступит, тогда и поговорим. Спасибо за помощь, уважаемые. Бежать мне надо.

– Зря вы Марью подозреваете, господин милиционер. Хороший она человек, хоть и блудница. Ну а кто этим не грешил, в ее–то годы, – добавила старушка – божий одуванчик, вопреки всему тому, что говорили ее товарки.

– Так ведь и не подозреваю я. Интересуюсь, – запротестовал Мел.

– Не хорошо обманывать старших, господин милиционер.

– Да я ведь, правда, интересуюсь. Просто. Ну то есть подозреваю. Хочу сказать, что девушка красивая, – совсем уж запутался Мелирленс, нехитрую игру которого раскусили в два счета.

– Ну да конечно красивая. Говорю ведь, хорошая, – проникновенно ответила старушка, после чего вернулась к своему занятию.

Мелирленс же удалился чуть ли не покраснев, что, впрочем, лишь способствовало поддержа­нию избранной им легенды.

Итак, все сходилось. Эта юная особа, обворожительная муза и мечта такого человека, как господин Хлоквус, появилась в жизни мастера НИП совсем незадолго до первые записи в дневнике господина Зеланского, главы лаборатории. И тут есть еще один фактор, который нельзя не учитывать. Фамилия госпожи Марьи и фамилия основателя и главы лаборатории ТВ-Шаров, а теперь уже, судя по тому, что писали в газетах – совладельца мануфактуры под знаком Проксимы, Солнца, что освещает мир, когда на него спускается ночь, Звезды Алхеры, Хугасис. Он же, в свою очередь, тесно связан с «Кофейной» гильдией, которая уже всплывала, пусть и на уровне предположений. Ведь сам Аилси говорил, что гильдия «Зеленой банки» видит в «Лаборатории № 27» угрозу для проекта, который они взяли под свою защиту. А это значит, что они могли и подослать кого–то. Конечно, все это зиждилось лишь на неясных ощущениях, да совпадении фамилии, которое само по себе ни о чем не говорило. Но это уже было что–то.

Вот только одной из первых вещей, что его заставили зазубрить, было то, что никогда нельзя слепо бросаться за первой же версией. С другой стороны, ее нельзя и отбрасывать, а следует проработать.

Но это уже другой вопрос. Сейчас же оставалось еще несколько человек, с которыми нужно поговорить.

* * *

Покупка блокнота а вместе и ним пера с местным нарушением гравитации, что пусть и делало его довольно дорогим удовольствием – целых шестнадцать перье, но того стоило, много времени не отняло.

Отдельно стоит сказать про перо, о котором Кет думала уже довольно давно, но как–то повода покупать вещь за три кроны не было. Теперь же он определенно был. Ведь оно не только гарантировано не протекало, им можно было еще и писать под любым углом и даже вверх ногами. Секрет этой волшебной вещи заключался в том, что в ней создавалась индивидуальная сила притяжения, направленная к основанию колбы с чернилами, вне зависимости от того, в каком положении было само перо. Конечно, это делало ручку несколько тяжелее, чем у обычного пера, но плюсы перекрывали недостатки. Другим недостатком было то, что со временем сила, собранная в крошечном хрусталике дымчатого кварца, рассеивается. Так что, чтобы перо не стало обычным, хрусталик необходимо менять. Впрочем, как заверили Кетрин в лавке, замена камня у них будет стоить не больше кроны. Конечно, волшебница могла и сама попробовать поддержать заклинания, наложенные на кристалл, ведь подержать заклинание силой много проще, чем его создать, но студентка от подобных экспериментов предпочитала воздерживаться. Все же для подобного нужны специальные навыки, приспособления и знания. Не говоря уже о том, что подобные процедуры хранятся у производителей в секрете, это могло стоить разрыва ручки с обрызгиванием экспериментаторши чернилами. И это еще в лучшем случае. Худшие же случаи были столь разнообразны и фантастичны, что Кетрин с удовольствием о них поразмыслила бы, если бы у нее не было бы других, более серьезных дел.

Вот только с другими делами все обстояло не так гладко.

Собственно, главным затруднением было то, что следующий по списку – Барек Вилкинсейский отсутствовал дома. Единственный, с кем удалось поговорить Кетрин, был консьерж дома.

Да, в доме, где жил Барек, был консьерж, по словам которого Бареку принадлежала половина второго этажа, а это, по грубым прикидкам Кет – комнат 10, если не больше. О самом же «молодом господине» консьерж, сухонький старичок с поседевшими, но все еще подкрученными усами, судя по выправке – военный, ничего существенного сказать не смог. Впрочем, и расспрашивать Кетрин пришлось осторожно. Ведь она представилась студенткой, желавшей узнать о программе при новом преподавателе. Эту легенду Кет придумала еще в санках, на пути из канцелярской лавки, на случай непредвиденных обстоятельств.

Согласно легенде она студентка технического корпуса Лендальского университета, более чем серьезно относящейся к учебе. Название факультета уточнять волшебница побоялась, дабы не проявлять свою полную техническую безграмотность. Она столь упорной в учебе, что умудрилась получать раз за разом высший бал по всем дисциплинам, кроме дисциплины, которую вел предшественник Барека. И в надежде на получения высших оценок при новом преподавателе она и пришла узнать, какой учебник он будет использовать в качестве пособия и какие книги посоветует прочесть. Двусмысленные же намеки старого солдата Кет с негодованием отмела.

В целом, спектакль вышел великолепный. Вот только пользы делу это не принесло. Ведь ничего нового узнать Кет не удалось. Барек был тихим и довольно замкнутым человеком, но при этом вежливым и не зазнавался, как некоторые господа. Всегда приветствовал консьержа и даже пару раз останавливался поговорить. Квартиру же получил от почившей троюродной тети, у которой других наследников не оказалось. Собственно и сам «молодой хозяин» узнал обо всем только на похоронах и раньше здесь не появлялся.

Никакой иной информации извлечь из консьержа Кет не удалось.

Разве что отметить, что дом если и не построен, то отремонтирован недавно, по современной моде. И даже первый этаж мог похвастаться парой ваз с апельсиновыми деревьями в стиле поздней Империи(83). Да полуметровым ДЖИНом под потолком(84).

«И все же я не могу отделаться от ощущения странности…»

– Нет, нет, не так… – пробормотала девушка, перечеркивая только что написанное.

«И все же смутное сомнение не покидает меня. Я отдаю себе отчет в том, что пол этажа в Подниверском районе в виде наследства – это лишь удача, а не повод для подозрения. Однако, эту проблему стоит рассмотреть более подробно и не в коем случае не забывать. Подобные совпадения бывают лишь в плохих романах, а не в настоящей жизни. Хотя ведь, если подумать что есть роман? Разве не концентрированная жизнь?»…

Ручка и вправду оправдывала заявляемые ей качества и без особых проблем позволяла писать на коленке в переваливающихся туда–сюда санках.

Поразмыслив еще пару минут, девушка продолжила.

«Если же изложить в паре тезисов мои впечатления от общения с господином Филом…»

– Паре тезисов… темные боги…

«то он лучший претендент на роль злодея романа: красив, загадочен и молчалив. Но если писать детектив, то он никак не может быть преступником, ведь это слишком очевидно. С другой стороны…»

– Нет…

«Если же взглянуть на историю с иного ракурса, то он идеально не подходит как раз благодаря тому, что бросается в глаза. Никто не заподозрит столь очевидного подозреваемого, если тот будет окружен более неприметными персонажами, обладающими лишь некоторыми подозрительными особенностями. Однако в конце подобный сюжет назовут скучным, ведь все скажут «я с самого начала его подозревал», пусть на деле они и отбросили эти подозрения за первые полсотни страниц. При этом стоит помнить и о его слишком уж гладкой истории, как будто бы подготовленной для следователя…»

– Пес морской, но ведь и правда, подготовленной! – Кет с раздражением захлопнула блокнот никак не помогший ей в размышлениях. Ведь вместо того, чтобы систематизировать рассуждения, он завел ее в бездну сочинительства.

– Вам не стоит так волноваться, юная госпожа, – внезапно донесся приглушенный голос с места возницы, – все уж как–нибудь да уляжется на свои места, когда время придет. Как говорят. Хотя, что вам городским–то говорить…

– А я вовсе и не городская и, – оборвала себя Кетрин, – и….господин… – наконец продолжила официальная помощница Мелирленса, – я что, все говорила вслух?

– Уши извозчика привыкли становиться глухими к чужим разговорам, госпожа, – покорно отозвался кучер.

….Все–все? – не обращая внимания на слова возницы, повторила волшебница.

– Не бойтесь, госпожа. Ни словечка из слов ваших не покинет этих санок.

– Ясно… – отозвалась девушка убитым голосом. Дело, конечно, было не в том, что она разгласила нечто секретное. Собственно, ничего особенно секретного в ее расспросах не было, да и шуму они с Мелом уже успели достаточно понаделать, чтобы об их расследовании узнали все, кто хоть как–то был в нем заинтересован. Хотя, если сравнивать с их прошлым делом, то в газетах засветиться они еще не успели, что было несомненным плюсом.

– Молодая госпожа, говорю ведь вам, ничто не покинет пределов санок. А раз уж все одно тайной все это останется, позволите ли вы мне дать вам совет старого, пожившего на свете человека?

– Раз уж вы все слышали… – уже вполне спокойно, разве что несколько апатично, отозвалась Кетрин.

– Обратите свой взор на того, кто боле неприметен. Ведь так уж точно удивятся все.

– Но я ведь не… – тут же бросилась возражать Кетрин, но остановила себя, осознав, что раз уж извозчик решил, что она пишет книжку, тем лучше.

– Ведь вы не дознание всамделишное ведете? – подсказал извозчик.

Даже несмотря на то, что Кет не видела его лица, она знала, что по нему расплылась саркастическая улыбка. Однако ей оставалось лишь согласиться.

– И еще одно, прежде чем покину я вас, – прибавил извозчик через пару минут молчания, – если бросите ему вызов, будьте осторожны. Он опасен и хитер как паук, затягивающий жертв в свои лапы. Но если уж кто и совладает с ним, так это вы, госпожа Ренс, да ваш друг. Из вас и вправду вышла славная команда, в духе старых, давно прошедших времен. Слуга хладной девы и крадущийся во Тьме. Но время не кошка, за хвост не потянешь. А ведь по зиме я и вовсе не должен наружу носа высовывать, не то что по городу шататься-слоняться, но на что не пойдешь ради вас.

После этих слов сани остановились.

– Вот мы и доехали, госпожа, – раздался голос возницы, – не забудьте свою записную книжку. Вы уж простите, что не довез, но тут близко уже.

Несмотря на всю абсурдность ситуации, Кет, не сказав ни слова, вышла из санок прямо в сугроб и в течение минуты, а то и полутора наблюдала за быстро уделяющимися санками, стремительно исчезающими в вихре снежной пыли, и только после этого спохватилась. И даже после этого ей потребовалось не меньше десяти секунд, чтобы прийти в себя.

– Д–а… как такое вообще могло случиться… – наконец выдавила она.

По всему выходило, что ее взяли под мощнейший контроль сознания. Но ведь она не только этого не заметила, она даже не почувствовала ни намека на маннодное поле вокруг этого человека, а ведь учитывая ее специфическую специализацию, подобные вещи она всегда, ну или почти всегда ощущала. Исключением был разве что директор. Хотя в его присутствии она просто опасалась колдовать. То есть получалось, что ее возницей был крайне могущественный маг… Но даже это не могло объяснить, откуда он узнал о Меле, а если он за ней следил, то как он мог подгадать оказаться с санями в нужное время в нужном месте.

Был, правда, еще один вариант, но уж он–то и вовсе ни в какие рамки не лез. Конечно, она не сомневалась в их существовании. Просто знала, что они есть, да и чего только то в деревне не… но при всем этом вероятность столкновения столь ничтожна…

И, в конце концов, что за наглость!

Не в силах ничего поделать, Кетрин вылезла из сугроба, отряхнулась и пошла по тропинке в снегу на тротуаре, судя по всему, улица была не из главных. Первым делом следовало отыскать название улицы. Ведь отсюда еще и выбираться надо…

Однако оказалось, что извозчик доставил ее непосредственно к цели, ну или почти. Угловой дом, на котором, собственно, и обнаружились номер и название улицы, оказался пятым по улице Эльзы Титании, улица же пересекавшая ее, точнее начинавшаяся отсюда, как раз и оказалась требуемой улицей Рубетты(85).

– Опять эта лучница… Но не подозревать же случайные совпадения… – пробормотала себе под нос девушка.

Пока девушка прокладывала себе путь в снегу, ее взору в конце улицы Эльзы открывалась белая равнина, со все еще торчащими кое–где сухими хворостинами. По всей видимости эта улица одна из последних, а то и вовсе последней в этом конце города. И чем дальше, тем холоднее становилась действительность. И дело было не только в личных ощущениях. Снег, и правда хрустел много звонче по сравнению с тем, каким он был всего полчаса назад. Но пожалуй, дело было в том, что это был все–таки край города и холодные ветра нагоняли сюда самый морозный воздух, а не в мистике всякой.

Наконец Кет добралась до дома 4 по улице Рубетты. Стоит отметить, что дома в этой части города если и не были полностью идентичны, то явно строились в одно время и одними и теми же людьми. Красно–кирпичные четырехэтажные здания с высокими коньками крыш, почти без излишеств стояли друг от друга на некотором расстоянии, напоминая строй солдат. Ну или армейский городок. Собственно, им эта часть города и была в некотором роде. Большая часть квартир получали офицеры, отслужившими в армии Лендала, их родственники ну и теми, кому просто повезло знать нужных людей. Однако восхищаться единообразием архитектурного замысла у помощника капитана Керлендерского милицейского управления не было никакого желания. И кроме разговора с дочерью господина Зеланского ей нужно было встретиться еще с одним господином на правом берегу Лена.

Отряхнув снег с сапог, Кет потянула на себя дверь. Вот только открыть не удалось. Тот же эффект дала и попытка ее толкнуть. Еще пара попыток увенчалась все тем же отсутствием каких–либо изменений. Так что единственным, что оставалось Кетрин, если она хотела остаться в рамках закона, был стук в дверь, чем она и занялась. И хоть в успех сего мероприятия она не очень–то верила, дверь вскоре открылась.

За порогом обнаружился старик с белыми молодецки подкрученными усами и хоть и старой, но чистой, выцветшей от многочисленных стирок шинели с поблескивающими сильно затертыми пуговицами с почти уже неразличимым гербом Республики.

– Вы к кому, милочка? – сведя брови к переносице, спросил старик.

– С новым годом вас, господин, пусть госпожа зимы не обойдет и ваш дом, – чуть склонив голову в знак уважения к возрасту и форме, поздравила с праздником Кетрин, – я к семье Зеланских.

– Зеланских говоришь, милочка? – переспросил старичок и, не дожидаясь ответа, продолжил, – так нету ж здесь таких. Ошиблась ты, видать.

– Так как это нет... Хотя, дайте–ка подумать Быть может, она фамилию поменяла, ведь они развелись.... Семья профессора Краавтиса Зеланского. Дочь зовут Камми... значит Каммиликса и ее мать.

– Выльхаги что ль? Здесь и правда живетЙендегавра Выльхаг и ее дочь, Камми.

– Да, именно, – обрадовано кивнула Кет.

– Вот только ты куда собралась–то? – поставил ногу на пути девушки старик.

– А–а?

– Ты–то кто такая? Пришла, фамилии не знаешь, кто живет, толком не знаешь, да и мелкая такая... К тому ж ведьма, похоже. Подозрительно сие.

– Ха... и правда, – не нашла, что ответить девушка. Конечно, это было лучше обычного снисходительного отношения к ней, как к маленькой девочке, вот только не вызывать подозрений зачастую бывает много удобнее чем вызывать, – дело в моих волосах, да?

– И в них тоже, но сама посуди. Будь ты обычной девочкой, ты бы не ходила так просто к незнакомым людям, а будь ты их родственницей, пусть даже и дальней, наверняка бы назвала Гавру, тетей или еще как в том же духе, но никак не по фамилии мужа, – услужливо пояснил консьерж.

– Вот как... вы знаете свое дело.

– На том и стоим, – гордо подкрутил усы отставной солдат.

– Ну коль уж до этого дошло... – Кетрин полезла в недра полушубка в поисках удостоверения, – вот оно... читайте, господин.

– Осведомитель.... Кетрин Ренс. И что же привело официального милицейского осведомителя к семье госпожи Выльхаг? – с явной издевкой в голосе уточнил старик.

– Да что это за отношение! – выхватив бумагу из рук консьержа, воскликнула Кет, – вы ведь сами служили.

– Одно дело – родину от ворога защищать, а другое в тылу сидеть да за своими же следить, – проворчал в ответ старик.

– Не знаю уж, о чем вы говорите, но один человек пропал, а дочка господина Зеланского может знать что–то, что сможет помочь его отыскать, так что отойдите и дайте мне пройти! Не вам решать, будет со мной Каммиликса говорить или нет.

– Да не сердись ты так, – усмехнулся в усы консьерж, – иди, иди. Держу что ли.

Кет, перешагнув через ногу пенсионера, быстрыми шагами направилась к лестнице, и лишь на полпути обернувшись, сердито уточнила.

– На каком они этаже?

– Третий, госпожа Ренс, квартира 16.

– Благодарю за содействие, – в ответ ввернула Кетрин.

– Да кто ж мы такие, чтобы не содействовать управлениям–то.

«И все же, во имя всех богов, что такого–то?! Я ведь правильное дело делаю, и даже, если я расскажу о том, что видела преступление, что в этом такого... Ну да это даже забавно, – Кет поймала себя на том, что еще вчера ровно так же пренебрежительно отзывалась об этой бумажке, равно как и о должности милицейского осведомителя, а теперь с таким жаром ее защищала, – и все же, интересно, откуда появилось это пренебрежительное отношение, А Рин? В сущности, ребята в управлении неплохие люди, даже те, из Новецкого... Кажется сюда».

Долго ждать не пришлось. На пороге стояла девушка, еще почти девочка, ниже даже самой Кет, с золотистыми кудряшками, убранными под платок, в руках она держала тряпку. Похоже, до новогодней уборки в этом доме добрались лишь теперь. Вот только кто бы говорил, ведь сама Кетрин за нее так и не взялась.

– Добрый день, пусть милость госпожи Морзы не обойдет и ваш дом, – не дав девушке и рта раскрыть, поздравила Кет. – Ты ведь Камми?

– Да, но вы кто? – только и успела спросить дочь господина Зеланского.

– Я Кетрин Ренс, помогаю... Ты ведь, должно быть, слышала о пропаже господина Сивикуса Раальха, который унаследовал пост главы лаборатории твоего отца?

– Моего отца... – все также не вполне понимая, что происходит начала было Каммиликса, но что–то решив для себя, потянула гостью к себе и прошептала, – вам лучше пройти в мою комнату.

– Кам, кто там? – донесся женский голос откуда–то из глубины квартиры.

– Это из школы знакомая, … эм занесла тетрадку, что брала у меня, – крикнула девушка, после чего вновь шепотом обратилась к Кет, – ничего не говори и иди за мной.

Кет лишь кивнула.

И все же в небольшой прихожей пришлось задержаться: снять обувь и верхнюю одежду, припорошенную снегом. Проходя мимо кухни за Камми Выльхаг, она лишь пискнула женщине средних лет «добрый день», и прошмыгнула дальше. Не хватало еще, чтобы та обратила внимание на ее волосы. Уж будь среди подруг Камми кто–то, похожий на Кетрин, ее мама, наверняка бы об этом знала.

– Садись... то есть тесь, – попросила дочка Краавтиса, указав на стул в своей маленькой комнатке, судя по всему, выгороженной самостоятельно, в которую с трудом, кроме собственно стула, влезли письменный стол, кровать и шкаф, Всего то и осталась пара квадратных метров, не занятых никакой мебелью. И все же это лучше, чем ничего.

– Можешь обращаться ко мне и на ты. Не такая уж я старая, – чуть улыбнувшись, отозвалась Кетрин, мне девятнадцать, ну почти двадцать, но не так уж это важно, а тебе ведь пятнадцать, да?

– Да, – кивнула Камми, – но все же, кто вы, и что вам известно про папу.

– Про твоего отца, к сожалению, не много кроме того, что он умер, но дело в том, что Сивикус Раальх, Ивик, пропал. Я же помогаю его разыскать. Я консультант одного капитана милиции по вопросам, касающимся магии, ну и помогаю по мелочам. И мы подумали, что ты можешь чем–то помочь в его поиске.

– Консультант по магическим вопросам? – недоверчиво уточнила Камми.

– Кетрин Ренс, студентка факультета практического изучения магии, вторая ступень. Если не веришь, могу документы показать.

– Да нет, верю, верю, – замахала руками, севшая на край кровати, девушка. Через пару секунд на ее лице расцвела радость вспоминания, – так это ты – та жуткая ведьма, ворвавшаяся в университет этим летом?

– Даже не вспоминай, – уронив голову в ладони, отозвалась ведьма.

– Но я правда не понимаю, чем могу вам помочь, ведь я его видела всего лишь раз, на поминках... да мы тогда ничего не делали... только ели, да пили...

– Ты просто расскажи все по порядку. Никогда не знаешь, какая деталь может помочь, достав блокнот, попросила Кет.

– Х–хорошо, как скажешь, – ответила Камми, погрузившись в раздумья на пару минут, дав возможность Кетрин невзначай получше разглядеть девушку.

Судить о том, насколько она была похожа или не похожа на Краавтиса, Кет не могла, ведь она так и не вспомнила, видела она его или нет, но что точно можно было сказать, что она очень даже ничего. Может и не первая красавица, но вполне мила, чтобы нравиться мужчинам. Особенно если те любители малолеток.

– О том, что отец при смерти нам рассказал его коллега, господин Мергольт Хенекус, но в больницу я смогла поехать лишь через два дня... Но оказалось, что уже поздно... Хотя как я узнала позже, он так и не пришел в сознание, так что толку с того, что я пришла бы раньше. Да, господин Мергольт приходил, разумеется не ко мне, а к маме, но после того как мама ушла... У них были очень плохие отношения. Мама винила папу в том, что он забыл о семье, с этой своей «Машиной». Только о ней и говорил, и дома почти не бывал. Оставался в университете допоздна, да и по выходным часто. Еще до того, как они разошлись, он несколько раз брал меня к себе на работу, показывал машину. И внутри тоже, правда, я уже плохо помню, но это было здорово. Хотя это тебе, верно, не интересно.

В тот день, в больнице я побоялась подойти к врачу, а когда услышала, что в больницу никого не пускают, я уже думала было уйти. Сама не знаю, на что надеялась, когда подошла к нему. Как раз к Ивику я и подошла и...

Девушку прервал стук в дверь.

– Сплетничаете тут? – уточнил женский голос из распахнутой двери.

– А–а, ничего такого.... м–мы просто говорил о н–новом учителе, – всполошившись, воскликнула Камми.

– Говорю ведь, сплетничаете, но вы продолжайте. Я просто пришла позвать тебя есть. Да ты тоже присоединяйся.

– Я–я? – переспросила Кетрин, – но я не голодна, и тетрадку ведь уже отдала, так что...

– Ничего, ничего. С приходом госпожи зимы положено потчевать гостей, а еще от одного едока стол не опустеет. К тому же ты, похоже, ешь не так уж много.

– Х–хорошо, госпожа, – только и смогла ответить Кет.

– Каммиликса, последовавшая за матерью, бросила на Кет умоляющий взгляд, та развела руками, демонтируя свое полное бессилие. Ну не сбегать же ей, в самом деле. Конечно можно было все рассказать, вот только, учитывая прохладное отношение госпожи Йендегарвы к мужу, это могло все осложнить.

Кухонька, как и все здесь, оказалась небольшой, хоть, пожалуй, чуть побольше кухни Мела. Кроме матери Камми и самой девочки, здесь оказался третий член семьи, судя по всему, ее дед и владелец квартиры. Невысокий полноватый старик с усами, из тех, кто с возрастом пухнет, а не сохнет, с теперь уже едва различимым шрамом на правой половине лица и правой «гномьей рукой» в кожаной перчатке с обрезанными пальцами, чуть поскрипывающей, когда он сжимал пальцы. Докуда она доходила, под одеждой было не видно, но было ясно, что это полноценная гномья рука, может, не из самых дорогих, и все же вполне заменявшая настоящую. На запястье, из–под рукава свитера поблескивал багровый кристалл–стабилизатор.

– Что ты встала, садись, – пригласила Кетрин к столу Йендегарва.

– Да, простите, задумалась. Меня зовут Кетрин, Кетрин Мыслыкс, – пояснила Кет, сев на предложный ей стул о окна.

– Ты ведь не из класса Камми? – уточнила госпожа Йендегавра, поставив перед Кет куриный бульон.

– Да... я из параллельного... – отозвалась лгунья, неторопливо водя ложкой в тарелке, – я.. мои родители недавно переехали, и мне пришлось сменить школу. Я на год старше, но дело в том, что...

– Если не хочешь, можешь не есть.

– Н–нет что вы! Все хорошо, просто суп слишком горячий, – облегченно сменив тему, воскликнула Кет

– Так ты недавно здесь?

– Я познакомилась с Камми почти случайно, знаете, это такая забавная история...

– Да мы познакомились когда готовили новогоднюю постановку, – пришла на помощь Камми, ты ведь смотрела. А Кет, она помогала с декорациями да прочим. Ну ты ведь все сама видела.

– Так ты колдовать умеешь? – обратилась к гостье мама Каммиликсы.

– Да, – кивнула Кет, – н-немного. Надеюсь поступить в университет. Вряд ли конечно на факультет практического использования магии, но хотя бы куда–нибудь в магический корпус...

– Значит, это ты создала того грифона. Хоть он и развеялся, но он был правда хорош.

– Д–да, то есть нет. Не совсем, я помогала и...

– Дайте поесть в тишине! Словно вороны галдите. Курицы вы неумные, – стукнув железной рукой по столу, прикрикнул глава семьи, так что тарелки подскочили.

Беседа тут же сошла на нет, и Кет была готова благодарить всех богов за столь скверный характер этого старика, ведь еще чуть–чуть и у нее не осталось бы иного выбора, кроме как сознаться, а сделать это, поставив себя в столь глупое положение было бы непростительно. Ради этого можно было даже пережить и вареную куриную кожу, как бы ужасна она не была. К счастью, второе оказалось более съедобным, да и вопросов больше никаких не задавали.

– Большое спасибо за обед, я наверное, пойду, – встав минут через двадцать, поблагодарила Кет, одарив Камми многозначительным взглядом, – мне правда надо идти, я и так у вас задержалась.

– Я тебя провожу, ты ведь не против, мам. По дороге я зайду в магазин, ты ведь как раз собиралась.

– Ладно, только не задерживайся слишком надолго.

– Хорошо.

– И не забудь молоко, и да, мука ведь кончилась.

– Конечно! Ма-ама, я пошла.

– А твоя мама оказалась... Я думала, что она строже, – осторожно подбирая слова, заметила Кет, когда они наконец вышли на улицу.

– Это из–за того, что мы ушли от отца? Нет, она хороший человек, правда. А отец... из него и правда как ни посмотри, был плохой отец, – грустно улыбнувшись, ответила Камми, – и я понимаю, почему мама так поступила. Но ты, наверное, хочешь ведь услышать продолжение?

– Если тебе не сложно.

– Я... Точно, я ведь остановилась на больнице... Мама ехать не захотела, да я ей не сказала, хотя потом она обо всем догадалась. Так получилось, что я пошла с коллегами отца в один трактир, по правде, я даже не помню, как он называется, где–то совсем недалеко от больницы. Сперва думала, что зайду ненадолго, но так получилось... Я даже напилась впервые, и там было весело, хоть я и видела большую часть этих людей впервые, а те, кто видел меня раньше... Никто и не вспомнил меня, да и внимания особого не обращали. По правде, и об отце все довольно быстро забыли, но так даже лучше, что толку от плача....А так. Люди, с которыми работал отец. Они и вправду были хорошими людьми. И жена господина Мергольта, эта шумная Древняя, которая пила больше всех, но от того становилась лишь веселее, и Ивик, и тот второй парень... Не помню, как его зовут, но он тоже был хороший, хоть я и не помню, о чем мы говорили.

Кет улыбнулась в воротник, подумав о том, что бы сказали господин Мергольт и госпожа Брундершавтская, узнав, что их записали в семейную пару.

– Уже под вечер Ивик едва ли не силой уволок меня и посадил в коляску, отправив домой, – продолжила свой рассказ Камми, – да должно быть, оно и к лучшему, мама и так на меня ругалась, ведь вернулась я затемно. А там.... словом, хорошо, что так получилось. Через.... боюсь, что не вспомню, но где–то дня через четыре мы были на похоронах. Нас пригласил господин Мергольт. Тогда мама тоже пошла. Похоронили его на Старом кладбище, у самого леса, там же, где его родители лежат. Кроме господина Мергольта да меня с мамой там никого не было, ведь Старое кладбище далеко, да и дела у всех... Но ничего, кроме службы в храме Якоса и самих похорон не было... И ведь там была лишь урна... Словом, толком и понять, что это и вправду похороны папы было сложно. Ну а после того не было вообще ничего, что бы тебе было интересно. Похоже, не сильно–то я помогла.

– Должно быть, – отозвалась Кет. – Но... ты ведь сможешь показать ту могилу, если понадобится?

– Должно быть да, – удивленно ответила девушка, – но зачем?

– Не хочу тебя пугать раньше времени, но у нас есть опасения, что–то, что случилось с твоим отцом, не было простым инсультом.

– Так все–таки все, как мама говорила? Все дело в его Машине?

– Не думаю, что дело именно в ней, но как бы там ни было, теперь пропал и Ивик. Так вышло, что он стал новым главой лаборатории... Все довольно закручено, но когда мы разберемся, я все тебе расскажу. Да, если что вспомнишь, приходи в Университет. Третий жилой корпус комната триста тридцать четыре.

– Значит уходишь.

– Да, мне еще кое к кому надо заехать. И я и так причинила тебе немало неприятностей, – пробормотала себе в воротник волшебница.

– Совсем нет, было даже забавно...

– Нет... это ты прости, – собравшись с духом начала Кет. – Я совсем забыла, но было бессмысленно притворяться твоей подругой. Дело в том, что я все рассказала вашему консьержу. Тому старику, что у входа сидит. Он отказывался меня пускать. А когда твоя мама... Словом, тебе, наверное, лучше все рассказать.

– Вот как? Ну ничего страшного, моя мама ведь не монстр, – криво улыбнувшись, пробормотала Камми, – Тебе в Университет?

– Хотелось бы, но надо ведь еще отчитаться о проделанной работе. Здесь же ходит Гордижанс?

– Нет, – покачала головой дочка Крава, – быстрее всего будет пройти по дворам до площади Ульсаны Гордой. А здесь и извозчики редкость.

– Спасибо, что уделила время.

– Спасибо что пытаешься разузнать правду, госпожа Кетрин.

* * *

Следующим в списке капитана был Каспониул Лаварт 27 лет, что жил на Набережной «Трех герцогов, пяти графов и одного святого отца», которым так не повезло сто с гаком лет назад. С другой стороны, стоило повисеть на веревке всего–то сотню дней и их помнят уже сто шестьдесят лет, хотя мало кто припомнит, кем они были, как их звали или чем занимались, кроме как кончили жизнь в петле.

Судя по словам Алли «этот мелкий наглец» был главным механиком проекта, унаследовавшим эту должность от своего почившего учителя, и лучшим другом Ивика. Вот только его не оказалось дома, и как утверждали соседи, последнее время дома он появлялся не часто. Найти же его можно в Театре Шар, где у него оказалась подружка.

Конечно, уж с кем-кем, а с лучшим другом, если исключить друга детства, нужно было обязательно поговорить, но как раз тут, неподалеку, оставался последний из тех, кого Мел оставил для себя: Коллинбургс Чагал, семьянин, 29 лет. «Забитый хунд пандофилейд (поясн. подкаблучник — собака... пес)», как значилось в дневнике Мела. Проживал в «Зафалкийском квартале, на Штрудельской улице, первый помощник Каспониуса, и смотритель хомячков, что бы это не значило».

И вот еще минут через пятнадцать, срезав по дворам, Мел оказался перед дверью, требуемой квартиры на шестом этаже.

Дома здесь, в Зафалкийском районе, были не в пример выше, чем в остальном Лендале. В Подниверском районе и большей части самого Керлендера дома редко превышали 4 этажа, если конечно, не брать в расчет мансарды. А уж в Новом да Северном районах зачастую были и вовсе 2–х, 3–х этажными. Но здесь и восемь этажей не были пределом. Положение хоть немного спасали низкие потолки, и все одно Зафалкийский район, еще и обосновавшийся на горке, возвышался над городом, словно поросший бородавками дракон, если у драконов они бывают. Выглянув из окна на лестнице Мел обнаружил себя едва ли не на уровне верхушек башен университета, оставив городскую ратушу далеко внизу.

Дело в том, что еще до революции, лет двести назад, в Айзтрии, тогда еще и вправду центре Зафалкийских королевств, бушевала Богородская война, вскоре охватившая, в большей или меньшей степени, все зафалкийские королевства. Тогда многие из Бонов, спасаясь от преследований церкви Двуликого, бежали в Лендал, тогда одну из немногих стран, где можно было без боязни поклоняться старым богам. Тем паче, когда король отвел не застроенную землю в пределах городского вала для поселения беженцев. И пусть с тех пор и прошло уже две сотни лет, а от тех первых поселенцев вряд ли осталось хоть что–то, кроме разве что необычных фамилий, здесь все одно концентрируется большая часть переселенцев из Третьей империи(86), уже не придавая особого значения, каким богам они поклоняются. И пусть район по общей площади не меньше квартального километра все одно люди привыкли жить здесь скученно и строиться вверх, а говорить на забавной смеси из десятка разнообразных наречий.

На стук открыли Мелу далеко не сразу. Капитан уже было собрался уходить, решив что никого нет дома, как за дверью что–то наконец заскрипело. Да только добрался скрип до двери не скоро. Если это и было какое–то домашнее животное, то разве что черепаха.

– Вер ист да? – донесся из–за двери хриплый голос на и так уже достаточно хриплом языке.

– Милиция, уважаемая, – сколько мог судить Мелирленс, голос принадлежал все же женщине, – ам.. Милитз.

– Ембзуно эн полицай? – вопросительно уточнил голос, после чего дверь приоткрылась, даже не позволяя просунуть в случае чего ногу. Лишь щель с одним глазом за стеклом очков, – Докюмент покаж.

Мелирленс, полез под полушубок и камзол за удостоверением, про себя сетуя о том, что в каком–нибудь полукилометре от центра люди так боятся незнакомцев за дверью. Хотя, быть может, дело было в самой старушке, а не разгуле преступности. На последнее лишь и оставалось надеяться. Пожевав губами и потребовав повернуть удостоверение то так, то эдак, старушка, наконец приоткрыла дверь чуть шире, взглянув на Мелирленса.

– Чего зи баухтен... есть надо тебе, полицай?

– Задать несколько вопросов господину Колинбургусу Чагалу. Он по этому адресу проживает?

– Яа, яа. Эр ист хера. Нету здесь сейчас.

– Вы, должно быть, неправильно поняли. Он не подозреваемый. Он свидетель. Я должен ему задать несколько вопросов о его пропавшем коллеге. Вернее, начальнике.

– Эр... Он арбайт. Придти час, пол, – тщательно подбирая слова, попыталась объяснить старушка, после чего, резко открыв дверь приказала, – входить полицай.

Старушка, совсем уже согнутая радикулитом, была одета в черное платье, теплые меховые тапки, из–под чепца там и здесь выбивались пряди седых волос, а на носу виднелись старомодные очки без душек.

Раздевшись, Мел, как ему и было указано, прошел на кухню. В доме, кроме старухи никого не обнаружилось, хотя судя по висящим на веревке у плиты рубашкам, дети здесь имелись, ну или этот господин Каолинбригс был много меньше Кет, что едва ли возможно. Ведь в таком случае Алиетта об это упомянула бы.

Спустя минут десять старушка поставила перед Мелом чашку чая да один кусок штолена, после чего уселась за стол напротив Мела. Мел чуть отпил. Пауза затягивалась, грозя сгустить воздух в и так небольшой слишком уж хорошо натопленной кухне. Говорить старушка больше не пыталась. Сам капитан также не горел желанием впутываться в языковые неурядицы. Все одно эта старушка вряд ли что–то могла знать о его деле. Судя по ее виду, она на улицу–то выходила не часто, а попытка поговорить о погоде могла превратиться в сущий ад.

Выпив где–то с полкружки чая да съев кусок штолена, как бы для себя отметив вслух, что он очень вкусный, Мел углубился в записи, отметив, на этот раз про себя, что второго куска пирога хозяйка не дала, а ведь если говорить своем уж начистоту, он бы не помешал. Но что поделать, Рицендальская бережливость. С другой стороны, что переводить хороший продукт на всяких милиционеров.

Открыв новую страницу, Мелирленс начал выписывать имена всех, кто имел отношение к этому делу, с возможными мотивами избавиться от Ивика. Разумеется, тут были не все, и даже без доклада Кетрин, одного разговора со многими было бы недостаточною, и все же некоторые предварительные пометки капитан сделать успел.

«Родные.

Сивикус Раальх — все же сбежал без денег, испугавшись гнева ведьм.

Кристилла Макисейская — случайно ( в приступ. чуств) колдонула Сивикуса... (что только не выкинут эти жен.)

Маркенса Макисейская — извела Ивика, дабы избавить дочь от порочащих связей.

Гусь.

Арселлинкс Раальх – …. может, надеялся прикарманить себе... нет, не выходит....

Аилси Раальх — хочет свалить вину за срыв проекта на своих конкурентов в гильдии, ради чего и привлек милицию... (надо быть поосторожнее... хотя какая тут осторожность с этой...)

Группа конкурентов Аилси – сорвать проект и выжить выскочку из дела.

Мыслыкс– хотя нет, вряд ли этот сам. Много что люди делают и меньше чем за три сотни, и все же, не такие люди, как он.

Коллеги.

Алиетта Брундершавтская — убила в порыве страсти, ревности или просто по прихоти. (Чего только не выкинут эти Древ.)

Хенекус Мергольт – … ревность из–за Алиетты...? ну да чего не бывает...

Дролингус Хловкус — (любовница Марьа Хугасис, весьма красива. Шпик Группы конкурентов. см. Гусь)»

Разумеется, все это имело хоть какой–то смысл, если не учитывать слова Розетт о том, что Ивик жив, и что еще важнее – дневник. Хотя наличие подобных зловещих магических вещей на месте преступления вовсе не исключает обычное бытовое убийство, с артефактами никоим образом не связанное. Но с другой стороны, и игнорировать их нельзя. Впрочем, даже наличие тетрадки вовсе не означало, что ее не мог подложить, кто–то из недоброжелателей Ивика. Да что там, даже подделать. Последнее сужало круг подозреваемых до членов Лаборатории, ведь надо было подделать не только манеру письма господина Зеланского, но и его почерк. Впрочем, пока все это было лишь теоретическими рассуждениями.

Так прошел еще час или что–то около того. Мел чиркал в блокноте, поглядывая на проем окна, с каждой минутой становившийся все темнее. Наконец старуха зажгла лампу, что висела под потолком, разожгла плиту, буд-то б на кухне было холодно, после чего уселась вязать, то и дело поглядывая на незваного гостя. Но вот из коридора донесся скрип замка, топот ног, а затем и сообщение о том, что пришедший дома.

Сообщать о себе капитан не спешил, дабы избежать необдуманных действий, вроде героических попыток сбежать от правосудия господина Мыслыкса. Хотя этому вроде бы и незачем, но зачем рисковать, а без обуви сейчас на улицу уж точно не побежишь.

– Я тут картошки купил, куда... Здравия желаем, господин... – замолчав на полуслове, произнес господин Чагал.

– Да и вас пусть демоны обойдут, – благосклонно ответил милиционер хозяину. Это был долговязый, чуть сутулящийся лысеющий господин средних лет.

– Чем обязан–с? – все также продолжая мяться на пороге кухни с мешком картошки, уточнил Коллинбургс.

– Да вы не беспокойтесь господин Чагал, я вам только пару вопросов задать хочу, об Ивике.

– А–а вот оно что... Тогда прошу в мой кабинет, господин. Я только сетку уберу...

– Как вам удобнее, – решительно встав, не стал спорить капитан.

В кабинете они устроились минут через десять, после того как господин Чагал разложил продукты. Кабинетом это помещение можно было назвать весьма условно. На самом деле это был темный закуток, выгороженный шкафом и ширмой от комнаты с тремя кроватями, большим столом да стенкой, венцом которой являлся фарфоровый сервиз. В самом кабинете имелся письменный стол, на котором красовались старенькая печатная машинка да совсем новая пяти цветная, из тех, что собирают на Энгельских островах.

– Прошу вас, садитесь, – указав на место за столом, попросил Коллинбургс.

– Да это вы садитесь, это ведь ваш кабинет, и вы не на допросе.

– Да... какой это кабинет. Сейчас–то здесь тихо, но обычно... Я ведь даже купил ту штуку, знаете «Купол, что создаст тихий уголок даже посреди «Рынка плутов», да только от него у меня голова болит. Впрочем, вам это не интересно...

– Садитесь, господин Чагал.

– И правда, простите–с.

Взяв табуретку с кухни под строги взглядом старухи, Мелирленс уселся напротив хозяина дома.

– А где ваша семья, господин Коллинбургс.?

– Жена с детьми уехала, еще до праздников, в Рицендальт. К сестре погостить, господин милиционер.

– Мелирленс Меллерс, капитан Керлендерского милицейского управления. Госпожа Макисейская попросила меня разыскать Сивикуса Раальха, чем собственно, я и занимаюсь.

– Да, я так и подумал, господин капитан. Бедный Ивик, а ведь у него только–только жизнь наладилась... Но я правда не знаю, кто его...

– Так вы думаете, что его убили? И кто же?

– Я ничего такого сказать не хотел! – тут же запротестовал Коллинбургс., но было уже поздно.

– И все же вы имели в виду именно это.

– Ну... вы верно уже знаете, господин Меллерс, что по этому поводу думает госпожа Алиетта, но мне кажется, что дело тут в его гильдии... Эти купцы, деловые люди... я ведь считаю сметы для них, и... да вы лучше меня знаете...

– Есть основание полагать, что он не умер, – «если конечно не отправлялся прямиком в объятия Алхеры»(87) прибавил про себя Мел, – впрочем вам не стоит об этом думать. Господин Чагал, постарайтесь вспомнить было ли что–то необычное в последние дни? Перед тем как Сивикус пропал?

– Необычное? Ну о том случае, когда он в обморок упал, вы должно быть знаете уже...

– И все же расскажите.

– Дайте–ка вспомнить, – ушел в себя Коллинбургс. Спустя с полминуты он начал рассказ, – было это дня за три–четыре до того, как Ивик пропал. Я только–только успел прийти, покормил хомячков да разбудил их, ведь никогда не знаешь, когда они понадобятся кому–то из «расчетчиков», ну так мы с Каспом зовем отдел Алли. Сел протирать... Словом, ничего важного, обычная рутина. Пришел Ивик, я его подключил, и вроде бы все тоже было нормально. Я сколько помню, ему пару раз писал, спрашивал, как он там. ТВ-Шар не включал. Знаете ведь эти штуки?

– И даже лучше, чем хотелось бы, – ответил капитан. – На нашем управлении решили испытать их перед внедрением в другие службы города.

– Вот так... ну вот и мы не так давно выпросили один. Крав что–то долго с ним возился, но как–то ему удалось подключить. Тогда ему и Касп и Барек, да считай все помогали. Вот только я ничего в этих штуках не смыслю. Но как бы это... Суть в том, что с помощью него можно наблюдать, что происходит внутри, в «королевстве». То есть, на самом–то деле все происходит в голове тех, кто к «Машине» подключен и все же... Знаете, вам лучше по этому вопросу к Каспу обратится.

– Непременно спрошу, вы продолжайте, – подстегнул свидетеля Мел.

– Да, да, конечно, как скажете. Словом, он подключен не был, но я пару раз писал Ивику, спрашивал, как он там. Он отвечал, что все в порядке. Уже к середине дня все стали беспокоиться, суетиться, как будто бы случилось что–то странное, но, похоже, там просто ошибка какая–то вышла. Ведь он вышел здоровым и невредимым. Да и через пару дней, когда приезжал господин из «Красного Гуся», тоже все хорошо было.

– А что–то подобное случалось незадолго до смерти Краавтиса?

– Что–то подобное, вы имеете в виду, чтобы кто–то, находясь в «Машине», не отвечал? – переспросил господин Чагал. Мелирленс кивнул. – Да не припомню я как–то, но знаете, они ведь часто целыми днями сидели, и сам Крав, и остальные. Хоть он сам же и разработал правила, по которым больше четырех часов сидеть в «Машине» нельзя. Да только сам же их нарушал постоянно. Видно, оттого и умер. Знаете, наши головы слишком нежны для подобного, не то, что головы Древних.

– Да, господин Мергольт уже рассказывал.

– Да, а Алли ведь так у него и живет?

– Во всяком случае, так было пару дней назад.

– Хорошо бы все так и осталось, – вздохнул Колли.

– Что вы имеете в виду?

– А вы не знаете? – несколько оживился смотритель хомячков, как всегда оживают люди, когда речь заходит о чужих отношениях – Ведь господин Хенекус из–за нее так и не женился, хотя с ним она и не жила, да и... Словом, она ведь Древняя. Вы только Алли не говорите.

– Я не убийца, а защитник закона, – отшутился Мел. – К слову, а где ваша семья?

– А я разве не говорил? – почесав лысину, уточнил ученый, – жена с детьми уехала к сестре, в Рицендальт.

– Точно, точно, что ж, спасибо за все, если вспомните что–то необычное, прошу в наше Керлендерское милицейское управление. Спросите капитана Мелирленса Меллерса.

– Конечно, а вы, может, чаю хотите, или... у меня как раз оставалось....

– Нет–нет, мне уже надо идти, но спасибо, – встав, отказался милиционер. – И к тому же, ваша теща уже меня накормила.

– Вот как. Тогда... тогда удачи вам, господин Мелирленс. Если что, так сразу. Да только вряд ли от меня будет какая–то польза, – также встав, чуть неловко улыбнувшись, ответил господин Чагал.

– Да, еще кое–что, – вспомнил Мелирленс, – вы не подскажете, где я могу найти вашего шефа? Каспониуса Лаварта. Дома я его не застал. Он уехал?

– Касп... точно, он все говорил в последние дни про свою девушку в «Шаре». Это театр на Колодезной. Кажется, он чинит какие–то театральные машины или что–то вроде того. Скорее всего, он там, и... Он, кажется, не каждый день ночевал дома в последние дни.

Распрощавшись и в очередной раз поблагодарив за помощь, Мелирленс вышел на улицу, отправившись почти строго на юг, вниз по Штрудельской, к площади Мелфара и управлению. Перед тем как идти в театр, ему следовало хотя бы мельком пробежаться по делам. С этим делом он окончательно и бесповоротно позабыл о своих обязанностях старшего офицера в праздники, и все же, хоть как–то он ведь должен был их исполнять. Тем более, Кет уже должна прийти в управление.

* * *

Последним в списке Кетрин значился Желкинс Гарац, 46 лет от роду, второй помощник Алли, что проживал по адресу «Улица Сесила Урмсбора Сент–Джона Шнобса» дом 15 корпус 3, на правом берегу Лена, в Северном районе. А значит, на другой стороне реки, насколько представляла девушка, едва ли не в двух шагах от квартиры господина Мергольта, но едва ли не на другом конце вселенной от того места, где находилась Кетрин.

Быть может, последнее и было некоторым преувеличением, и все же перебраться через Высокий мост, и еще куда–то дальше, не говоря уже о том, что уже зажглись фонари, а ей еще и в управление ехать. Тут оставалось только повздыхать о том, что в Городе запрещены все возможные виды полета. Конечно, если подумать, в этом был свой резон, ведь вряд ли вам понравится, если студенты–недоучки начнут гроздьями сыпаться с неба на вашу голову, в ваш двор и на вашу собаку. Не говоря уже о поддержании городской службы гордижансов, равно как и частного извоза, и все же иногда это так некстати. Конечно, сама Кет никогда не любила летать, хоть метлу освоила уже давно, но если бы, к примеру, выдавали что–то вроде летных прав...

С такими, или чем–то похожими мыслями, добровольный помощник милиции брела по главной аллее «Беличьего бора» к Орешкинской площади. Остановка гордижанса была и на площади Ульсаны Гордой, вот только после пяти минут ожидания он так и не появился, равно как и извозчики, а на Орешкинской всегда было много колясок даже вечером на праздниках.

С неба неторопливо падал снег, создавая над парящими по обе стороны аллеи ДЖИНами облачка морозного пара от испаряющихся снежинок, что коснулись горячих шаров. Они окрашивали заснеженную дорожку теплым мерцающим светом. То тут, то там сугроб, набрав критическую массу, с тихим шумом срывался с веток. Мимо проходили люди, по большей части компаниями разной степени веселости и подвыпитости, однако, все они осторожно обходили Кетрин. Все же пепельно–серебристая копна волос лучше любого удостоверения говорили о том, кто она, а уважение к магам сидело так глубоко в подкорке мозга Лендальских обывателей, что никаким дозам спиртного добраться до них не выходило. Другие тут просто не доживали до взролости. По крайней мере в человеческом облике. Белки, вопреки названию парка, дорожку не перебегали, уже улегшись спать, а снег, как и положено снегу, скрипел под ногами. Хотя и тут, скорее всего виновна пугающая аура астрала, исходящая от Ренс младшей.

Минут через сорок, когда ночь уже всецело вступила в свои права, и лишь фонари, здесь закрепленные на столбах, разгоняли зимнюю тьму, Кет вошла в двери Керлендерского отделения милиции.

– Господин Мелирленс в кабинете, – лишь подняв голову даже не дав поздороваться, сообщил дежурный, уже запомнивший Кетрин, как и большая часть его коллег.

– Благодарю.

– Кто там, – донесся вопрос из–за двери в ответ на стук в дверь. Не дав себе труда, ответить девушка прошла внутрь.

Временно исполняющий обязанности комиссара корпел над бумагами об утреннем эльфе, что до сих пор томился в узилище. Нельзя сказать, что таком уж сыром, ведь это была камера временного заключения, а не пыточная, хотя будь там вместо застекленных окошек, за решеткой, лишь решетка, заключенные, не дожидаясь суда, через пару–тройку ночей отправлялись бы в земли костяногой.

– А–а, это ты, – лишь мелком взглянув на вошедшую, без особого энтузиазма отметил капитан, почти сразу же вернувшись к работе.

– И это так ты приветствуешь своих подчиненных, что жертвуют жизнью, грудью стоят на защите порядка в родном городе? – повесив шапку на вешалку у двери, уточнила осведомительница.

– Привыкай, – как ты могла заметить, тут так со всеми.

– Но я ведь не все, – заметила Кет, избавившись от второго сапога, и устроив его на газетку рядом с первым, – и потом я принесла ценную информацию.

– И какую же? – все так же без энтузиазма спросил Мел, – только не говори, что ты разгадала личность злодея?

– Как ты догадался?

– По твоему до безобразия счастливому лицу. Так и кто же, по–твоему, злодей? – наконец подняв голову, спросил Мел.

– Филлионел Вергюс! – воскликнула Кет, – ведь, понимаешь, он такой загадочный.

– И ты решила, что это он, потому что он загадочный?

– Ну, не только... Понимаешь, он так высок, и строг, а его ответы были слишком уж точны, как будто бы он готовился отвечать на вопросы милиции. Не говоря уже о том, что в его квартире до безобразия чисто. Это ведь просто непозволительно, то есть... то есть страшно подозрительно, чтобы у парня была такая чистая квартира.

– Иными словами, ты просто завидуешь, что у него чище, чем у тебя? – уточнил Мел.

– Нет, нет, – запротестовала уже севшая на стул для посетителей Кет. – У него ведь... Вот представь свою квартиру, до того как в твоей жизни появилась Розетт, и ту какой она стала теперь. А после этого представь, что она стала настолько же более чистой относительно текущего состояния.

– Кет, педантизм – не преступление.

– Но... словом, я чувствую, что с ним что–то не так. Он ведь взял и просто ушел из лаборатории, как ни в чем не бывало, да и выглядит он, словно злодей...

– А это, тем более, не преступление. Кет, вот возьмем, к примеру, господина Мыслыкса. Ты бы заподозрила в нем злодея?

– У него внешность типичного клерка, а такие только тем и занимаются, что потихоньку воруют, – отмахнулась любительница детективов.

– Но он вполне мог бы стать убийцей, если бы, к примеру, я пришел один, и его жена смогла бы уложить меня своим колдовством. А после они вместе поехали бы за город закапывать меня в чащобе Берока, и вместе хранили бы эту тайну ради блага своих детей.

– То есть я все же нужна тебе?

– Да не о том, я, Кет. Тем более, мне тоже попался кое–кто подозрительный.

– Да неужели?

– Да, – подтвердил Мел, – к слову, зачем ты раздевалась, я ведь как раз тебя ждал.

– Потому что ты не говорил, что не надо, – обиженно отозвалась Кет, но тут же сменив маску, на «любопытство», спросила, – и куда ты меня хочешь отвести?

– В театр, – коротко ответил Мел, обойдя стол.

– О–о, так вы меня приглашаете, господин Мелирленс, но, право я даже не знаю, это так неожиданно...

– Не обольщайся. Кто пойдет со столь испорченным существом как ты. Мы по делу.

– Так значит, ты все же признал во мне коллегу?

– В характеристике от Алиетты и Хенекуса значится, что Каспониус Лаварт обожает девушек. Ты же, как бы это ни было прискорбно признавать, походишь на девушку, а значит, в твоем присутствии его, вероятно, будет проще разговорить.

– А вы не будете ревновать, господин Меллерс? – скорчив озабоченную гримаску, осведомилась Кет.

– Говорят, что кошку погубило любопытство, но тебя когда–нибудь погубит ехидство.

– Не–а, – в конце концов, я ведь могу за себя постоять, – ухмыльнулась девушка.

* * *

На Колодезной они были уже минут через двадцать, благо Гордижанс подошел, стоило им выйти из управления, так что добрую половину пути капитан и его спутница проехали в тепле зимних санок городского транспорта. Оставшиеся полкилометра они пришлось топать. Но тут, так близко от Поднивера, весь лишний снег не только собрали в сугробы, но даже в значительной степени увезли, что не могло не огорчать детей, уже настроивших замков, так что путь не составил особого труда.

Судя по всему, представление уже началось, – вздохнул Мел, когда они, наконец, свернули на Колодезную как раз перед театром, из чьих окон на снег лился яркий свет, на фоне темных стен Старого города, – но может, тем оно и лучше.

– Ты так решил, потому что перед театром почти никого нет?

– Я так решил, главным образом потому, что на часах уже за семь, но да, в твоих словах тоже есть смысл.

– Так значит, мы сможем бесплатно посмотреть представление? Сейчас ведь до сих пор должен выступать «Шар». Хотя не так уж это здорово, непонятно – читать перевод или смотреть на сцену...

– Мы пришли не ради развлечений, а по делу, – пресек дальнейшие фантазии Мел.

– Ну, не будь так строг. И только не говори, что ты никогда не пользуешься своим положением.

– Уж точно не ради театра. Надеюсь, хоть во время представления он не занят.

– А как ты собрался искать его? Ведь он, похоже, официально не работает в театре?

– Воспользуюсь своим положением.

Поднявшись по новеньким гранитным ступеням на крыльцо под длинным, подвешенным на цепях козырьком, они прошли внутрь театра. Сразу в холленашлось окошко кассы, но незваные гости, вместо того, чтобы как вся приличная публика, купить билет и пройти, направились наверх, слабые же протесты старичка–охранника, пресекло удостоверение сотрудника Керлендерского милицейского управления.

– Но в чем дело, уважаемый господин милиционер? Хвала богам, у нас никого не грабят–убивают, кроме господ королей, да верховных магов, на сцене, разумеется.

– Я здесь не для арестов, уважаемый господин, лишь ради того, чтобы поговорить с одним молодым человеком... Не могли бы вы сказать мне, кто бы мог мне помочь с его розыском?

– Он, этот ваш молодой человек, господин милиционер, из артистов будет, или из иного рода?

– Из иного. Он работает, кажется, с театральными машинами, механик. Совсем недавно появился здесь. Может, декаду назад, а то и меньше.

– Под сценой, значит.... В таком случае, вам нужно к господину Маргонту, Ульрик–Хольд Марогонт. Он персоналом заведует. Уж он–то точно знает, если есть такой. Вы его найдете... Да только он занят сейчас...

– Понимаю, понимаю, – успокоил деда Мел. – На сцену ломиться я не собираюсь и тем более пальбу устраивать в зрительном зале. Мы здесь только, чтобы поговорить.

– Да, да конечно, проходите, господин милиционер. Только... – задумался охранник, – а юная госпожа.

– Я с ним, я консуль.... – попыталась представиться Кет, но капитан опередил ее.

– Это мой осведомитель.

– А–а, вот оно как, а еще такая девочка, – покачал головой старичок, пробормотав последние слова тоном, каким обычно комментируют криминальную хронику в газете.

– И почему, почему ты такой, – вполголоса обиженно пробормотала девушка, – не можешь нормально представить, так хоть не мешай.

– А что у тебя в документе значится?

– Ты мне эту бумажку сам выдал, – получив номерок в театральном гардеробе, огрызнулась Кетрин.

– Но ты ведь не специалист, так что не можешь быть консультантом, – резонно возразил Мелирленс.

– Дом семьи Ренс — лучший университет, господин бюрократ.

– Вот, вот бюрократия, – довольно подтвердил капитан милиции. – Твой отец ведь не выдает справки, а даже если бы и выдавал, их бы никто не признавал. Благо у нас, в Лендале, разнообразных магических семейств, словно псов в море. Кет не нашлась, что ответить, так что ей оставалось лишь следовать за капитаном.

Минут десять поисков, расспросов, да демонстраций удостоверения наконец привели Мелирленса вместе с его спутницей в полуподвал, к вышеозначенному господину Маргонту, оказавшемуся представительным господином в теле лет за сорок, с небольшой то ли бородкой, то ли застарелой щетиной, в очках и ярком, даже слишком ярком, камзоле.. Он был где–то на пол головы выше Мела.

– Так что у вас, господин капитан? Только, прошу вас, быстрее, у меня еще масса дел, с этими иностранцами, да и... словом быстрее. Никто ведь из моих ребят никого не убил? – быстро протараторил он. Ради того, чтобы поговорить с представителями власти, он вышел в служебный коридор за сценой, где до сих пор еще немного пахло штукатуркой. Все же, новое здание построили совсем недавно. Хотя, быть может, это были признаки свежего ремонта, который так часто требуется в новых, впопыхах построенных домах.

– Никто никого не убивал. По крайней мере, не в театре, – успокоил Мелирленс театрального деятеля.

– Но если вам что–то известно о темных делах, что творятся под крышей вашего чудесного театра, прошу вас, сообщите, – вставила Кетрин свою лепту в разговор.

– Смею вас заверить, здесь ничего такого.... – принялся оправдываться господин Ульрик–Хольд.

– Мы здесь по другому вопросу, – бросив недобрый взгляд в сторону Кет, прервал его милиционер. – Я хочу задать несколько вопросов господину Каспониусу Лаварту. Двадцать семь лет, рыжий курчявый, ростом невысок, крайне, даже слишком общителен. У вас он занимается чем–то, связным с театральными машинами. Появился не больше декады назад, и смею вас заверить, он также никого не убивал.

– Лаварт... точно, вы о молодом человеке малышки Ликин! Да, он и правда кое с чем нам очень помог. Я вас отведу, он должен быть у Ликин, прошу прощения.. за мной, – господин Маргонт заспешил наверх по лестнице.

– Ну и что это было? – строго спросил капитан у своего информатора, чуть отстав от их проводника уже на второй служебной лестнице, – мы ведь не играем.

– Уж тебе ли не знать. Всего лишь метод добрый – злой полицейский, – отмахнулась поклонница детективного жанра, – и ты ведь видел, как он занервничал!

– Мы здесь не за этим, не можешь толком помочь, так хоть не путайся.

– Ты сам меня позвал, и потом ты ведь знаешь, все эти слухи о том, кто дал деньги на строительства нового театра «на Колодезной»?

– Мы здесь не за этим.

– Сюда, направо, господа, – окликнул их проводник, – госпожа, а вы тоже служите в милиции нашего прекрасного города? Я не знал, что такие цветы, как вы защищают порядок в Лендале.

– Я всего лишь иногда даю консультации магического характера, господин. Я учусь на факультете практической магии.

– Вот как, прискорбно, – вздохнул Ульрик–Хольд.

– Прискорбно? – переспросила Кет.

– Да, прискорбно, – повторил театрал, – ваши волосы... и вы...

– Что мои волосы?

– У вас есть потенциал, если бы вы только захотели, – серьезно произнес Маргонт, взглянув в серые глаза Кетрин, – госпожа, если вам наскучат преступления, знайте, что вы можете найти себя на сцене. Если над вами поработать... А учитывая, что вы владеете магией. Вы могли бы стать звездой, если бы этого только захотели. Но, должно быть, зря... Нам сюда, уже близко.

Они поднялись еще выше, по совсем уж крутой лестнице, судя по всему, на мансардный этаж. Здесь стены уже не радовали даже толикой декора, да и пол был не паркетный, а всего лишь крашеные доски. Их проводник постучался и скрылся за деревянной дверью, с надписью аккуратно выведенной красной тушью «Шан Ликин».

– С другой стороны, он все же, похоже хороший человек, такой внимательный. Сам согласился проводить нас, – опершись о стену напротив двери заметила Кет.

– Только не говори, что тебя подкупила его лесть. Тебе с твоими номерами только что в цирке выступать.

– Как же вы грубы, господин капитан, – вздохнула Кетрин, – вы ведь должны понимать, что каждая девушка мечтает стать той, кого все будут любить, и при этом быть для всех своих воздыхателей недоступной, мимолетной мечтой.

Из–за двери донеся женский вскрик, пара приглушенных дверью, но все же различимых крепких слов, вслед за которыми последовала тирада уже другого голоса.

– Похоже, не столь недостижимая мечта, как тебе казалось, – саркастически заметил Мел.

– Вас в школе милиции специально что ли учат быть черствыми разрушителями детских надежд?

– Этому я научился, скорее у тебя, госпожа.

– Ну знаешь... Слушай, – спустя пару минут взглянула на Мелирленса Кет, – а кого ты подозрительного нашел? Помнишь, ты в своем кабинете говорил.

– А это? Да так, ничего особенного, – отмахнулся Мел. – Дело в том, что у господина Дрогни Хловкуса девушка, для него слишком хорошая, книжки писать ему помогает. Да ладно бы это, главное то, что ее фамилия Хугасис совпадает с фамилией главы лаборатории ТВ-Шаров. Разумеется, это лишь догадки, но ведь господин Аилси говорил о том, что Кофейная гильдия может им помешать.

– Хугасис... Ты о Марье, Хугасис? И ты решил, что она, сговорившись с господином Дронгилусом, убила главу лаборатории, а затем они похитили Ивика? Мог бы придумать что–то получше, раз уж завидуешь моим успехам.

– А ты их знаешь? Это откуда? – удивленно поднял брови Мел.

– Знаю? Нет, нет... просто пересекались, в университете... в одном клубе, – от чего–то смутившись, отозвалась Кетрин.

– Ты про литературный клуб?

– Угу... Но не то, чтобы знаю, просто видела несколько раз... Я иногда, когда есть время, хожу на их собрания. Ты ведь знаешь, что я люблю читать.

– А разве туда пускают или... Ты что–то пишешь?

– Не твое дело, и туда пускают кого угодно, – совсем тихо пробормотала Кетрин. – И я не думаю, что она и тем более он были бы способны на такое.

– По поводу него соглашусь, – не стал настаивать Мелирленс, – а по поводу нее я бы не был столь категоричен. Вот взять хоть тебя. С виду – милая девушка, почти ребенок, но если ты, в конце концов, кого–нибудь убьешь, не скажу, что я сильно удивлюсь.

– Какие грязные намеки, господин капитан. Вы меня обвиняете? И у вас есть для этого повод?

– Вовсе нет, лишь привожу в пример, - чуть улыбнулся Мел, тут же прибавив, - и все же неважная из тебя актриса, Кет.

Наконец господин Ульрик–Хольд вышел из комнаты, несколько запыхавшийся, как будто бы невзначай почесывая щетину.

– Прошу, простите, что вам пришлось ждать, Ам... эм, господин капитан, возникли, но… Словом, все в порядке, мне надо идти, – чуть запинаясь, проговорил Маргонт, не отрывая руки от щеки.

– Может, вы хотите подать жалобу о бытовом насилии? – как бы невзначай поинтересовался Мел.

– А–а? Нет, нет, что вы. Все хорошо... это? Это я о стол ударился.... Споткнулся и вот... Бывает же такое. Хе–хе... – попытался рассмеяться театральный деятель, но тут же скривился от боли, – я пойду.

С этими словами он отбыл, приговаривая что–то про невоспитанную молодежь.

– Не ты ли говорил, что мы здесь не за этим?

– Никогда не будет лишним заставить человека чувствовать себя виноватым перед властью.

– Вы ужасны, господин капитан.

Квартирка актрисы оказалась не так плоха, как предполагал Мел. В одной из комнат имелась своя, пусть и небольшая, беленая печечка, уже успевшая изрядно закоптиться над вьюшкой, хотя, как и весь дом, построена была совсем недавно. Обстановка представляла из себя некую странную смесь из дешевой, похоже типовой для всех театральных квартирок, мебели, экзотики из далекого Цан–Цана и вовсе неожиданных, видно просто понравившихся хозяйке безделушек Лендальской старины. Впрочем, с таким же успехом это могли быть и подарки от поклонников. В дальнем углу, напротив входа, стоял шкаф, судя по статуэткам – алтарь, где вперемешку с богами явно не местными, нашлось место и для Алхеры.

На табурете, положив руку на гримерный столик, сидел рыжий, веснушчатый даже зимой, парень, на вид сверстник Мела, хоть, если верить бумагам, он был старше его на 4 года. Одет в рубашку, да одеяло. Было ли под последним что–либо или нет науке не известно, да в общем–то и не очень интересно, с позиций чисто научных. Выражение же его лица говорило само за себя. Даже если бы он и попытался изобразить на своей физианомии что–то вроде дружелюбной улыбки, скорее получился бы бандитский оскал. Впрочем, он и не пытался.

– И что же вас ко мне принесло, господин офицер?

– Вы ведь господин Каспониус Лаварт 1158 года рождения?

– Вы–то кто?

– Мы здесь для установления причин исчезновения и нынешнего местонахождения вашего начальника, и, насколько я понимаю, друга, Сивикуса Раальха, – приступила Кет к исполнению своей роли девушки для умилостивления свидетеля, выйдя из–за спины капитана.

Вот только должного эффекта это не оказало, во всяком случае, его лицо и не думало светлеть, не говоря уже о расплывании в улыбках.

– Вам бы с этим не ко мне, а в храм, к Медии.

– Уже, обратились, – не уточняя деталей, возразила волшебница, – Хладная госпожа поведала, что его нет среди мертвых.

– Так ты малышка – маг? Подумать только, такая мелкая, а уже с богинями разговариваешь.

– Мне девятнадцать и я, между прочим, не только студентка второго курса факультета практической магии, но и консультант Керлендерского милицейского управления по вопросам магии.

– Подумать только, детей уже в студенты берут... Еще немного и весь университет провалится на дно Лена.

– А что у вас здесь произошло? Насколько я понял, имел место некоторый конфликт, – прервал Мел уже было разгоревшийся спор на ровном месте.

– Вы же здесь не для того, чтобы вмешиваться в личную жизнь людей, – еще сильнее посмурнел Касп.

– И все же, – настоял милиционер, хоть уже и понял, что зря влез со своими вопросами.

– Да просто этот...

– Это моя вина, – прервал Лаварта женский голос слева. На пороге двери в спальную стояла девушка в Цан–Цанском красном платье чуть выше колена, с золотой каемкой по линии пуговиц, – я повела себя грубо и неосмотрительно. Прошу простить меня, господин офицер. Все это – лишь моя вина.

– И все же это не повод бить вас, – возразил Мелирленс невысокой, но все же несколько более высокой чем Кет, совсем юной девушке, что стояла на пороге.

Ее волосы, собранные на затылке, были заткнуты парой шпилек, а несколько покрасневшая щека замазана кремом. Сказать же, сколько ей лет, было довольно сложно, учитывая ее внешность. Все же, порой в возрасте жителей Цан–Цанской империи разобраться сложнее, чем в возрасте Древних. Она была красива, сколько бы ей ни было, с фигурой у нее было все более чем в порядке, хотя быть может, тут играли свою роль тени от неяркой лампы на гримерном столике, да покрой платья, а может, умение подавать себя правильным образом. И все же, так или иначе, но ее присутствие заставляло Кетрин чувствовать себя маленькой девочкой, может на пару лет старше Розетт.

– Бить? Нет, нет что вы. Это... несчастный случай, – как будто бы лишь поправляя выбившуюся прядь, прикрыла щеку девушка.

– Вы гражданка республики?

– Да, меня привезли в Лендал, когда я была совсем маленькой, и Империи я совсем не помню. Жила до недавнего времени я в Порту, но так или иначе могу сказать, что это моя родина, господин офицер.

«Как и большинство цан–цанцев, – пробормотал про себя Мел. – Вот только цан–цанцев нам в этом деле не хватало, а насчет театра и вправду какие только разговоры не ходили...».

– Конечно, госпожа Шан, – вслух произнес Мел. – А в вы театре работаете после его перестройки?

– Да, вы ведь, должно быть, знаете, что со строительством помогли деньги... моего народа. Но, я и правда актриса, пусть и пришлось многому учиться, но...

– Но никто вас ни в чем не обвиняет. И все же, в чем ваша вина, почему господин Ульрик–Хольд... кричал?

– Да, в конце концов, это не ваше дело, господин офицер! – не выдержав, вскочил Каспониус, едва не выронив одеяло, что несколько охладило его пыл.

– И правда, прошу прощения, привычка, – натянуто улыбнувшись, ответил Мел, – так...

– Так все же, господин Лаварт, кому, по вашему мнению, было выгодно исчезновение вашего друга Ивика? Быть может, вам, а-а?! – прервав Мела, – накинулась на свидетеля Кет.

Тот от подобного напора даже сел обратно на стул.

– Нет, конечно, я и подумать не мог... Да во имя всех темных богов, мне–то оно зачем?

– Ну–у, вы могли, к примеру, позавидовать его карьерному росту, ведь вы–то глава отдела, а он всего лишь лаборант, и тут вдруг он стал вашим начальником, – закатив глаза, принялась фантазировать Кет. – Или, к примеру, вы могли приревновать его к Кристилле, ведь она работала под вашим непосредственным подчинением, разве я не права?

– С вами, волшебницами, себе дороже связываться, – огрызнулся Касп.

– А что насчет Алли?

– Тем более с эльфийками! С такими идеями вам бы скорее Хена подозревать, а не меня. Да и потом, ты же сама говорила, что уверена в том, что он жив!

– Может, ты держишь его в своей квартире, и именно поэтому спишь здесь, – не раздумывая, предложила Кет.

– Если так, уж лучше бы я его и вправду придушил.

– Разумеется, вас никто ни в чем не обвиняет, – постарался внести в разговор чуть больше конструктива Мелирленс, – просто постарайтесь вспомнить, замечали ли вы что–то необычное в последние дни? Кроме, разумеется того, что вы стали партнерами одной из четырех гильдий?

– Необычное? – несколько призадумался Лаварт. – Пожалуй, самым необычным было то, что Ивик наконец–то признался своей Кри. По крайней мере, если верить ей. Хотя, может, как раз это его и сгубило.

– А что–то еще? Может, что–то в работе «Машины–02»?

– Ну вы ведь не хотите сказать, что все из–за моей... из–за Машины?! – вновь вскочил на ноги Каспониус.

– Может быть и хочу. Вы ведь занимались механикой «Машины»?

– Но могу вас заверить, с ней было все в порядке.

– А как же тот случай, когда Сивикус не отвечал на запросы в течении нескольких часов?

– Да мало ли что с ним было. С «Машиной» все было в полном порядке. Я лично все перепроверил, – с жаром возразил Касп. – Не говоря уже о том, что когда приезжал этот шишка из «Красного гуся» отработал все, словно Коваль(88) лично детали прилаживал!

– Может и так, но, похоже, господин Зеланский считал иначе.

– Откуда вы знаете, что да как мог считать Краавтис, и он–то тут при чем, господин милиционер?

Мел полез в форменную планшетку. Вот только поиски тетрадки несколько затянулись, что нарушило эффектность появления улики.

– Нам в руки в личных вещах Ивика, попался дневник господина Краавтиса, который он начал вести незадолго до своей кончины, – попыталась замять несколько затянувшуюся паузу Кетрин, – он писал о некоторых странных ощущениях и происшествиях с ним, во время работы с вашей «Машиной 02». Кроме того сама тетрадка... Впрочем, вам лучше лично взглянуть.

– Я взял копию.

– Копию? Но разве не было бы лучше...

– С этой штукой лучше быть поосторожнее, кто знает, что она может выкинуть. Так что я положил ее в сейф с барьерами получше тех, что в... Впрочем, не важно, – сам себя оборвал Мел. – Да во имя всех темных богов.... Простите.

Отчаявшись отыскать тетрадку в сумке, капитан высыпал ее содержимое на гримерный столик. Не то, чтобы она была такой уж большой, в конце концов, она была нужна лишь для переноса бумаг, и все же...

– О вот! – наконец радостно воскликнул милиционер, – читайте.

Господин Лаварт, которому пришлось отойти к притихшей хозяйке комнаты, дабы дать место разбушевавшемуся служителю закона, с некоторым недоверием взглянул на протянутую ему тетрадь, и все же вернулся к источнику света.

Сперва пробежав глазами по паре страничек, Каспониус, похоже с третьего раза, принялся всерьез читать копию дневника. Спустя минут десять, он, наконец оторвав взгляд от тетрадки, взглянул на Мелирленса.

– Пусть даже я и поверю, что это написал Краавтис, все одно... Вы что обвиняете меня?! – не выдержал Касп.

– Разумеется, нет, – охладил пыл инженера милиционер, хоть в его голосе, приложив некоторое старание, можно было прочесть «пока нет». – Скажу вам честно, мне и самому не хочется верить в это. Опять какие–то слишком заумные магические неурядицы.

– «Машина» – это вам не какая–нибудь «Магическая неурядица», – зло поправил господин Лаварт.

– И все же, стоит рассматривать все версии. Тем более, что этот дневник, оригинал, я имею в виду, и вправду пугает. Если хотите проверить, спросите у господина Мергольта, или....

– Господин, а чем вы здесь занимаетесь? – оборвала капитана его личная осведомительница.

– Прости, дорогая? – переспросил, будто бы выпуская последний, должный стать критическим, клуб пара, Каспониус, даже в столь взведенном состоянии, на глазах своей текущей девушки, он не мог избавиться от замашек ловеласа.

– Ну чем вы занимаетесь в театре?

– Делаю машины.

– Для какого–то спектакля? – не отставала Кет.

– Что–то про какого–то волосатого гоблина, свинью с вилами, да водяного, – отмахнулся инженер.

– СуньУкун, – с некоторой укоризной подала голос госпожа Ликин, до того неподвижно стоявшая на пороге спальни. – Я ведь тебе говорила. Король Обезьян. Это история о том, как монах Сюнь Дзань, пробиваясь через невероятные опасности, шел вместе со своими спутниками к цели, во имя всех людей, за священными текстами, в богине Алхере, на Запад. Если все получиться, то я буду играть Сюнь Дзаня.

– Вы? Но разве монах не мужчина?

– Вы правы, – как показалось Кет, чуть подмигнув, ответила актриса, – совсем юноша, чистый и невинный, и потому его роль принято исполнять девушке.

– Вот оно как, а вы говорите нашей о Алхере? – с чуть напускным интересом, осведомилась Кет.

– Разумеется, ведь она истинная богиня, что даровала путь спасения для всех, пусть и говорим мы порой на разных языках. Это должно стать замечательным представлением, по настоящему волшебным, с превращениями и приключениям. И весьма интересным. Ведь эту историю до сих пор не перевели и здесь она почти неизвестна.

– Обязательно приду и друзей приведу, если они, конечно, в этом Энгеле не сгинут.

– Скажите мне и у вас будут лучше места, – благодарно кивнув, пообещала цан–цанка.

– Ну... вы вообще, если что вспомните, приходите в управление. И я знаю, где вас найти, – несколько неловко попытался вернуть вконец уползшую инициативу в свои руки Мелирленс.

– Как только, так непременно, – буркнул Лаварт.

– Сейтин, до свидания, господин.

– И вам спокойной ночи. Уже ведь и правда пора, – едва ли не потащив капитана за собой, попрощалась Кетрин.

«И все же, как мудра эта цан–цанка, так быстро поняла, что нужно делать», – размышляла Кет, медленно шагая по коридору на полшага позади Мела.

– И все же, тебе бы стоило почаще молчать, госпожа консультант, – наконец нарушил тишину Мелирленс.

– Тебе правда так хочется подраться? Ну так иди в трактир, зачем же драться в театре, – пожала плечами девушка.

– Да не собирался я... Да еще эта цан–цанка... Не хватало в этом деле еще и цан–цанцев...

– Ты что, решил подозревать любую девушку, которую обнаружил при очередном свидетеле?

– Только подозрительных.

– А эта–то чем подозрительна? Она, конечно, хорошенькая актриса, но и он довольно мил, – возразила студентка. Спустившись на пролет ниже, она прибавила, – Точно! Вам, господин капитан, просто завидно, что у вас девушки нет, а ведь вы уже при ребенке?

– Помолюсь о том, чтобы госпожа Морза похитила твой голос, – кисло отозвался капитан.

Кет в ответ лишь широко и невинно, как умеют лишь маленькие дети, улыбнулась.

– И все же, меня и правда несколько беспокоит... впрочем, лучше выйдем, – ниже еще на этаж было начал милиционер, но сам же себя оборвал.

Представление до сих пор продолжалось, так что добыча одежды не отняла много времени. На улице пошел редкий неторопливый снег, уже, впрочем, успевший припорошить ступени крыльца театра.

– И все же, нехорошо это, и правда беспокоит, – повторил Мелирленс, когда они отошли от театра на сотню метром.

– И что же тебя беспокоит в этой милой актрисе?

– Да, понимаешь, сколько я знаю, как говорили знающие люди, театр и правда теперь цан–цанский. Цан–цанцы Порта в последние годы, особенно после войны(89), всерьез начали перебираться в Лендал. И кто знает... Да и потом, эта твоя актриса. Понимаешь, Кет, господин Лаварт вел себя вполне естественно для человека, которому указывают на его просчет, который, возможно, привел к смерти двух его коллег, а это актриса... вела себя слишком спокойно.

– Ей попросту не интересны эти разговоры, к тому же она хорошо воспитана, – пожала плечами Кетрин. – Лучше бы побеспокоился о бытовом насилии. Разве это не твоя прямая обязанность, господин милиционер.

– Здесь все равно ничем не поможешь. Может, это господин просто ревнует свою актрису, или всех сразу, хотя скорее она просто не так уж хорошо воспитана, и не пожелала прервать свои занятия, несмотря на присутствия начальства. Он же привык строго обращаться с подопечными. Вот только господин Лаварт не привык к подобному, так что тут же исполнил свой мужской долг. Словом, обычная жизнь. Вот когда кто–нибудь кого–нибудь прирежет, или попытается прирезать, дело станет обычной бытовухой, которой заняться стоит, пусть и неприятно, – за пару минут разложил произошедшее милиционер.

– И не стыдно вам, господин капитан, так бессовестно топтать мечты о прекрасном.

– Только не в твоем присутствии.

– Так что же, – вздохнув, вернула разговор в деловое русло, Кетрин, – ты мне прикажешь шпионить за ней из–за того, что ты не доверяешь иностранцам?

– Нет, конечно. В конце концов, она ведь тебя видела, но знаешь, это неплохая идея. Вот только следить ты будешь не за ней, а за тем писателем да его музой.

– Они меня могли видеть в клубе.

– Но ведь они не знают, что ты помогаешь мне с этим делом. Так что завтра присмотри за господином Хловкусом. Поезжай, как только проснешься. Не как обычно, а хотя бы к восьми. Не высовывайся. И если не сложно, прогуляйся к ним в квартиру.

– Тебе не кажется, что ты слишком много хочешь?

– Но разве для тебя это не пара пустяков? Ведь астрал для тебя, считай, второй дом.

– Вот только не каждый же день... Тем более, не зря словоплеты – один из факультетов магического корпуса... Пусть, для того, чтобы писать, волшебником быть и не нужно, но часто они... Словом, если так пойдет дальше, тебе придется платить мне за работу.

– Я поговорю об этом с комиссаром, – серьезно пообещал Мелирленс.

– Думаешь, я не знаю, что он ответит?

– И все же, подежурь.

– Как скажете, ваше сиятельство, господин капитан Меллерс, – напыщенно ответила Кетрин. Спустя пару минут пешей прогулки он продолжила, – по крайней мере, своди меня на этого цан–цанского обезьяна, что отправился на Запад.

– Если только она не окажется убийцей, – пробурчал Мел.

– Ну, – обижено отозвалась Кет. – Мне ведь правда интересно.

– Ладно, ладно, – если ты и все сделаешь правильно, я подумаю.

– Но разве я еще не заслужила?

– Пока от тебя больше проблем.

– Ладно, раз так, буду спать, – безапелляционно заявила девушка.

– Ну знаешь...

– Нет, это не обсуждается. Караван ушел, а лепешки высохли.

– Прости? – переспросил Мелирленс.

– Должно быть, от Втри подхватила, – задумчиво протянула Кет, – вечно с этими путешественниками что–то не так, то черти всякие, то руфухидьи лепешки...

– Вот как… Впрочем, неважно. Я же забыл прояснить дело с господином Хловкусом, так что слушай...

Вскоре они вышли на Дозорную набережную, а по ней и до моста пара минут ходьбы. Там их путям было суждено разойтись: Мелирленс остался ждать Гордижанс первого маршрута, а Кетрин пошла в университет. Та пара километров, что отделяла ее от дома, не была для Кет, выросшей в деревне, такой уж большой преградой. Конечно, зима – это случай особый, но, в конце концов, и идти ей не по непроторенному полю, а по самым богатым, хорошо освященным и не пустынным улица Лендала. Конечно, даже если бы это были и неосвещенные улицы, полные темных личностей, Кетрин не побоялась бы по ним пройти, но зачем вводить людей в искушение.

* * *

«И все же, если дело в этой тетрадке, если, предположим, кто–то подложил ее главе лаборатории, дабы его извести, а Ивик ее просто случайно нашел, тогда почему он исчез и жив...? – неторопливо размышляла помощница капитана, шагая по Загородному проспекту. – Ведь если эта проклятая вещица убивает своего владельца, она должна оказывать одинаковое воздействие. Или Ивик испугался и убежал? Хотя нет, глупость, а если.... и все же.... У меня ведь есть что–то съедобное дома? Если подумать.... то я оставляла на окне вчерашнюю... сколько же меня не было дома? Вчера... нда уж это точно нельзя назвать домом, а позавчера... на праздниках то и дело забываешь о том, какой сейчас день декады. Хорошо если даты помнишь... значит...

Я думаю не о том. Тетрадь. Все дело нет. Не в...

Странно, как будто... Неважно, значит надо зайти за продуктами.... А деньги ну хоть на что–то должно же хватить. А после наконец дочитать.... или, может, взять почитать что–то другое? У меня и так приключений да краж больше чем... Я думаю о Машине. Машине ноль два. Дитя, я...

Стоп!»

– Стоп, стоп, стоп! – воскликнула Кетрин, – ну кто будет обращаться к себе в мыслях «дитя?» Рин, ты либо бешеную рыбу подхватила, либо кто–то играет с твоими...

«Я думаю о машине... все дело...» – бесцеремонно прервал Кетрин ее же внутренний голос.

– Ты что думаешь, я на это поведусь, я...

И тут Кет, казалось бы, лишь чуть–чуть повернулась, или она вовсе не поворачивалась? После припомнить ей не удалось. Но как бы там ни было, она шмякнулась, поскользнувшись на катке, которого секунду назад здесь вроде бы и не было. Оставалось лишь благодарить богов за свой маленький рост. Страшно подумать, что было бы с кем–то под два метра ростом, ударься он также головой о землю, пусть даже и прикрытую утоптанным снегом.

В ушах звенело. Перед глазами предстал приземистый, прикрытый шапками снега, храм Берока. От некой хмурой задумчивости его не спасали даже развешенные вокруг входа гирлянды из веток ели да красных лент. Но все же, в конце концов, его хозяин ведь должен спать в это время года.

– Странно, – пробормотала девушка, – не думала, что уже вышла на площадь...

Снег падал, снежинка за снежинкой, оседая в пока еще белом не топтаном полотне, прикрывшем землю. В ушах звенело. А значит, она и вправду ударилась....

Но тут весь обзор загородила какая–то исполинская груда коричневого меха. Слишком. Чересчур большая для человека.

– Но как же так можно–то госпожа. Смотреть надо, куда идешь, – приподняв Кет, посетовал старческий голос.

– Да, и правда, – пробормотала девушка, сама подымаясь на ноги.

Старичок оказался не таким уж и великаном, как в первое мгновение показалось Кет. Конечно он был выше ее, но не больше, чем на пол головы, так что ей даже не приходилось задирать голову, да и грудой меха его назвать было нельзя, обычный тулуп, без которого не обойтись в это время года. Видно, в первые мгновения сказывались последствия падения.

– Спешите куда? К юному господину, или...

– Нет, нет, всего лишь домой, в университет.

– А–а, так вы волшебница, госпожа, как же я сразу–то не заметил. А вы так заняты в последние дни, да только занимаетесь все не тем, вот и завтра наверняка ерундой заниматься будете.

– Прошу прощения? – несколько опешила от этого выговора Кетрин.

– Театр, театр госпожа волшебница, да человек в ем. Его трясите и заставьте с этой богом проклятой..., – вспылил старик, но вам себя оборвал, вновь став все тем же милым старичком, – хорошая погодка, хоть и спать мне давно пора.

– Эм... ну, я пожалуй, пойду... – пробормотала Кетрин, чуть отступив назад, и едва не опрокинувшись снова.

– Обувь вам получше надо б. Хотя как по мне, так когти...

– Д–да, вам виднее, – ответила Кет, и уже развернувшись, бросила «спасибо за помощь» и едва ли не бегом припустила с площади.

И ведь главное, все время стремительного шествия по площади, волшебницу не оставляло ощущение, что старик смотрит на нее. Но обернуться, а тем более хоть немного поколдовать она отчего–то боялась. Вернее, нутром чувствовала, что себе дороже будет.

Несколько успокоиться и притормозить Кет позволила себе, лишь преодолев добрую половину пути д оплощади Алхеры, уже за перекрестком с Воловьей. Обдумать же произошедшее и вовсе только на Элинаса.

«Да во имя всех темных богов, какого.... какого пса морского, чтобы я так просто... – выругалась Кетрин. – Мало ли что болтает какой–то жуткий старик. И даже если он чуточку провидец, что с того–то? Вот Директор тот же, тоже только тем и занимается, что мысли читает твои, Рин, и ничего... Хотя это как сказать... но он ведь и в правду... и про театр, и про дурня... и нет стоп, ведь до того, как я упала.... Он... так он проник в моим мысли, а еще этот первый взгляд, как будто бы Медведь идет, и это чувство словно...

– Вай!, – не в силах сдержаться, воскликнула девушка, посреди, к счастью немноголюдной улицы.

Безлюдной улицу Элинаса мог сделать разве что вышедший из берегов Лен. Хотя и тогда, пожалуй, любители ходить по ресторанам, поедая разнообразные фаршированные деликатесы, вроде «Полусапожек по Морпорски с грязью», разъезжали бы по ресторанам на лодках, или в корытцах, кому что под руку подвернется.

«Нет, нет, Ринни, успокойся.... да, да, пусть даже это был и Он, пусть даже тебе довелось общаться с... лесным дедушкой... ты ведь всегда оставляла ему подношение, когда ходила через лес? Так ведь... вот и нечего.... Но... нет, нет Рин, не о том думать надо... Да пусть он и … любитель малины, но он ведь не просто так ко мне обратился.... и если подумать, его слова... , Да во имя всех темных... псов, он что, заинтересовался сыском? Все дело в том, что люди часто забывают в лесу детективы? И стоило из деревни уезжать... Но тогда почему... Нет, нет... не о том... его слова... он говорил… он сказал о театре... Театр и тот человек в нем.... А до того в моих мыслях машина? Я... нет, так ведь можно просто сойти с ума! Ну не могут же... такие важные сущности и вправду вмешиваться в дела, да еще таким образом... И да я ведь ведьма, в конце концов, почему ко мне?!».

Кетрин еще долго перебирала в голове случившееся, хотя скорее ее мысли сводились к крикам, да обещаниям носить во все храмы, всего как можно больше, лишь бы на нее внимания не обращали. И с этим сумбуром в голове она полностью и бесповоротно позабыла зайти купить что–нибудь себе на ужин. Столкновение с высшыми формами жизни это, конечно важно, и все же не отменяет необходимости думать о хлебе насущном, если, конечно они не одаривают манной небесной. Но у себя под дверью ничего похожего на манную кашу Кетрин, к счастью, не обнаружила. Иначе это грозило закончиться нервным срывом.

Конечно многие, даже слишком многие в ее жизни, умеют читать мысли Кет: мама, директор Сэйлэнар.... но это, это уже уж точно слишком... Если мама это просто мама, а с Директором еще можно было смириться, как со сверхъестественной бессмертной данностью, то с эманациями, спокойно разгуливающими по земле… Разумеется, можно и с ними, главное чтобы они разгуливали где–нибудь подальше.

Внезапно довольно громко заурчал живот.

Кетрин с некоторым сожалением бросила взгляд на только–только снятую и развешенную у теплой стены, хитрого элемента централизованного отопления общежития, верхнюю одежду, отправившись проверять, как же там поживает ее трехдневный ужин.

А было все не так уж и плохо. По крайней мере, он не протух, что в общем–то не было странно, поскольку стоял на подоконнике у щели у чуть приоткрытой внутренней рамы. Другое дело, что мороз не лучшим образом влияет на картошку. Что же касается мяса... грубая магия не лучшим образом влияет на него. А столь тонким операциям, как разморока еды с помощью магии, учат лишь на факультете кухонной магии.

Кетрин же хватало лишь на то, чтобы вихрем из теплого ветра разогреть остывший обед, что она, собственно, и планировала сделать. Но никак не превращать лед в нечто съедобное. А значит выбор был невелик. Либо снова одеваться и что–то покупать, либо идти просить хоть немного хоть чего–то.

Вот только у кого? Не так уж много народу, тем более из знакомых осталось в университете на праздники.

Сноски:

79) Ильмен – персонификация мужского начала. Изображается в виде статного юноши 18–25 лет.

80)Железный гном – легендарное существо из разнообразных страшных историй и баек, ходящих по материку. Гном, что в погоне за повышением производительности выковывал себе сперва железные руки с тридцатью насадками на любой случай, после – железные ноги, способные вгрызаться в даже самую твердую породу, железные глаза, что видели сквозь камень. И так продолжалось до тех пор, пока он не выковал для себя железное сердце. И до сих пор занят лишь добычей золота, которое никому не отдает. И горе тому, кто однажды повстречает железного гнома. Стал синонимом бесчувственного существа, посвятившего себя какой–то цели, без оглядки на мораль да прочие глупости.

81) Рыцарь Грего – бедный рыцарь, Святой рыцарь и т.д. Святой культа двуликого бога, в Лендале, приравниваемых к мелким богам, приручивший святым словом Церкви Двуликого дракона, которого после использовал как ездовое животное. Символ рыцарства и благородства. Один из самых популярных святых среди знати, так что изображений и алтарей, посвященных ему в мире Двуликого немало. По своей же сути является аналогом, и с точки зрения служителей Алхеры, эманацией Бурунгуна – бога войны.

82)Колыбельная Берока – народный праздник. Традиционный праздник середины осени, когда ночи становятся и вправду холодными и воду схватывает первый лед. Хозяин леса, Берок, зная, что скоро уже придет зима, уходит в Берлогу, свой зимний дом, дабы укрыться в нем до тех пор, пока лес вновь не проснется, а вместе с ним и его хозяин.

83) Речь идет об Империи Древних, т.е. эльфов.

84) Вещь и вправду роскошная. Размер ДЖИН–лампы зависит от размера демона, в нее заключенного, а чем демон больше, тем сложнее его удерживать, и сложнее призывать, а значит и стоит подобная вещь дороже. Полуметровая, к примеру, обойдется не меньше чем в сотню Лендальских крон. Практической же пользы в этом немного. С десяток обычных ламп без труда заменят одну большую, а обойдутся в 2–3 кроны за штуку, не больше.

85) Эльза Титания; Рубетта — Охтавейны. Кет очутилась в западной части Рельнейского района, где дают квартиры военным пенсионерам, инвалидам и всем прочим, кто проливал, или не проливал кровь за отчизну.

86) Третья империя — Весьма оморфное образование, включающее в себя большую часть зафалкийских королевств. Обеденены скорее культурой и торговыми связями, чем общей политикой. Третья по счету после первой — Дервней империи, Первой империи людей, покинувшей сию юдоль страданий через пятьдесят лет после образованию. Вот и выходит что «Священная союзная империя королевств людей» стала третьей империей в этой части света.

87) Отправился в объяться Алхеры — а значит его нет среди призраков, коих Розетт, судя по всему и чуствует.

88) Коваль — бог–кузнец.

89) Войны — Здесь и выше речь идет о войне лета 1185 года. Войне с Келхарским халифатом.

Гл7: Работник милиции, проявляй особую бдительность в старых особняках. Кто знает что за скелеты они хранят!

1186год.н.э. Зима 1 декада 6 д.с.н.г. Энкуа.

Так тепло... так тепло и мягко, не хочется и на йоту сдвигаться с места.

– Мели...

– Нет... ма... рано еще.

– Мелир...

– Господин комиссар, но я ведь дома...

– Мелирленс.

– Ну что еще...

– Мелирленс, завтрак...

Наконец сон сдался, уступая пусть тихому, но настойчивому голосу да руке, что дергала его ладонь. Девочка.... перед ним лицо девочки, и он ведь не сделал...

– А это ты, Розетт, – наконец сообразил капитан.

– Мелирленс, завтрак готов. Пора вставать, – уже в который раз повторила Розетт, одетая в свое домашнее платьице, да фартук.

– Да иду.... постой... сколько сейчас времени?

– Восемь тридцать пять, – бросив взгляд на часы, ответила девочка.

– Ясно... постой, сколько?! А как же будильник?

– Звонил. Ты спал. Я подумала... ты устал.

– Вот как... – вздохнул Мел, – что ж, ладно.... завтрак так завтрак.

В конце концов, у него не было никакого права сердиться на Розетт, которая так о нем беспокоилась. Конечно, у него была масса дел, которые ему стоило сделать, как заместителю комиссара, не говоря уже о расследовании, но вряд ли что–то изменится оттого, что он придет на час–другой позже. Если в его отсутствие не случилось ничего катастрофически важного. И первым делом следовало бы отыскать ТВ-Шар.

Эти проклятые штуки... ведь жили раньше как–то без них. Но стоило им появиться, всего–то осенью, и жить без них стало уже решительно невозможно.

Поев и наказав Розетт хоть немного развлекаться, пока его не будет, Мелирленс отправился на работу, где его уже наверняка ждала куча рутины. Взять хотя бы патрульные отчеты о мелких правонарушениях... И как только комиссар до сих пор не помер со скуки с ними? Немного хлебнув его работы, Мелирленс уже был даже готов понять, почему у него такой скверный характер.

– Добрый день, капитан Меллерс, – поприветствовал Мела заспанный дежурный милиционер.

– Утро доброе, ночью ведь ничего не случилось?

– Ночью? Нет, ничего, господин капитан, если только...

– Только что?

– Заключенный ваш сбежать пытался.

– Сбежать – переспросил Мел, – который?

– Оба, но... словом, просну... то есть, услышал шум, прибежал с жезлом, а один на другом лежит, они на двери оба. А из окна, из решетки то бишь стеклышко выбито аккуратно и прут вырван.

– Но лежат на двери?

– Да, господин капитан, их в соседнюю камеру перевели и наручники одели, а окно мешковиной заделали, чтобы хоть не дуло.

– Ясно. А с патрулями как дела обстоят?

– Утренний ушел уже, господин капитан, только вот...

– Да, да я найду кого–нибудь, кем тебя можно сменить.

– Спасибо капитан, – устало улыбнулся милиционер.

Мелирленс уже было собирался спуститься к камерам, но, спохватившись, обернулся и спросил.

– Еле не приходил?

– Дул–Дул.... Вольз, – пробежавшись глазами по журналу, пробормотал дежурный, – ушел в патруль.

– Ясно... жаль...

– А вы расписаться забыли.

– И правда, прости.

Выслушав по второму разу от охранника историю его героической борьбы за нерушимость надежности тюрьмы, Мелирленс решил сам расспросить беглецов. Ведь история выглядела далеко не так однозначно, как ее пытались представить. Начать хотя бы с того, что на шее Арселлинкса Раальха при задержании обнаружили оборванный пояс Анкалимы Эирхольда, того самого вчерашнего любителя своей сестры. Конечно, это могло значить многое, особенно учитывая в каком положении их нашли. По утверждению охранника Раальх буквально подмял под себя хрупкого эльфа, и все же Мелу казалось, что дело обстоит не совсем так, каким оно кажется на первый, и даже на второй взгляд.

– Так, и что же у вас тут случилось, господа? – встав на пороге, обратился к заключенным капитан милиции. Мел решил, что дело не столь серьезно, чтобы допрашивать их по отдельности, как, по большому счету, по инструкциям и положено, – вас ведь никто ни в чем в общем–то не обвиняет. Так и как же вам не стыдно, решетку гнуть, двери вышибать. Зачем же так, господа?

– А как же покушение на убийство? – хмуро спросил эльф, пребывавший в состоянии подавленном.

Видно дабы богов кости лишний раз бросать не заставлять(90), на него, как и положено поступать с магами, надели наручники вроде тех, в которых недавно красовалась Кетрин. Селли же, сидевший, опустив голову, на полу в углу, и вовсе никак не отреагировал на Мела.

– Ну тут уж не мне решать. Да и отвечать вам скорее перед богами да жрецами, а не передо мной, господин Эрхольд. Или вы решили приобщить к своим многочисленным грехам еще и мужеложство? Говорят Древние и этим не пренебрегали, не зря ведь назвали его Эльфим грехом.

– Да, да вам что взбешенная рыба мозг выгрызла?! – подпрыгнул на матраце полуэльф. Что бы я....

– Ну вы ведь любите вашу сестру.

– Прошу прекратить эти мерзкие инсинуации. Повеситься он пытался, этот ваш увалень. Попросил пояс с моих штанов, а когда я понял... словом попытался я его поддержать, да куда уж мне. Вот только не успел я ничего толком сделать, как пояс лопнул. А он тогда, вместо того, чтобы тихо сесть, ринулся на меня.

– И выбил дверь?

– Преимущественно мной, – пожаловался рогоносец.

– Господин Раальх, это так?

В ответ тот лишь кивнул. Или Мелу только так показалось…

«Так или иначе, а сейчас самое время, чтобы поговорить с ним. Вот только для начала...».

– Господин Меллерс, – прервал ход размышлений капитана голос дежурного из–за спины.

– Да, в чем дело?

– С вами хочет поговорить один человек. Говорит, что он из гильдии «Красного гуся» и что это очень срочно.

«Гуся? Кто бы это мог быть.... тот ветреный шпион–секретарь?» – пронеслось в голове Мела. Вслух же он сказал.

– Хорошо, я сейчас подойду. Проводи его в мой кабинет.

* * *

Поужинать волшебнице так и не удалось, если не считать пары засахаренных сухарей с изюмом, которыми ее таки угостили. И пусть она была искренне благодарна, но все же подоб­ное угощение у по–настоящему голодного человека скорее вызывало жалость к самой себе. Так что оголодавшая студентка, первым делом, как проснулась, занялась пополнением истощив­шихся запасов провизии в своем организме.

Для реализации этой цели она отправилась в «Толстяка Бобо». Конечно место шумное, да и идти несколько дальше, чем в «Горшочек ведьмы», но в такое время «горшочек» не работал, а злоупотреблять добротой господина Лернинского не следовало. Кто знает, когда он решит, что Кет все же стоит денек поработать на каникулах, а ведь сегодня у нее были дела.

Хоть особых надежд по поводу своей сегодняшней миссии Кет и не испытывала, и все же, коль уж возникли подозрения… Кто знает, чего можно ждать от этих писателей.

Так что спустя каких–то полчаса уже подкрепившаяся осведомительница стояла у восточного входа в Университет в ожидании транспорта. До площади Алхеры путь недолгий и уже спустя две остановки ей придется пересаживаться для продолжения пути, но ей было слишком лень идти пешком. Госпожа Морза несколько ослабила свое дыхание, позволив даже образоваться корочке наста на сугробах, пусть до ее отступления было и очень далеко. Птицы, вроде как затаившиеся или просто разленившиеся в последние дни после застолий нового года, развили необычайную активность, только что с оружием не набрасываясь на стоявших на остановке людей, требуя свою законную кормежку.

И тут, слегка расслабившаяся студентка почувствовала даже не взгляд, скорее пристальное нежелание, чтобы она кого–то или что–то замечала. И можно было бы это дело так и оставить, но тогда, Кетрин Ренс не была бы Кетрин Ренс, так что у нее не оставалось иного выбора, кроме как обернуться и окликнуть пару спин, уже готовых скрыться, явно от нее, за стенами университета.

–Тиффи, Вал, вы куда–то собрались?

–А–а… эт–то ты, Кетрин? – обреченно обернувшись, осведомилась девушка.

–Посланница Азельмиса, призванная вас разлучить, крольчата, – злорадно отозвалась Кетрин, в ответ на что, Тифисса, едва не обронив очки, сорвалась с места, чуть не уронив своего спутника, дабы заткнуть Кетрин. Та, впрочем, вовремя увернулась.

–Ты что, следишь за нами?… – едва не плача, осведомилась девушка.

–А есть повод? – нахально уточнила Кетрин.

–Н–нет, но… ведь это уже второй раз за… за три дня!

–Если ты чего–то хочешь, – то говори сразу, нахмурил чуть покрывшиеся инеем брови, Вал.

– Мне уже давно ничего не нужно от людей, кроме их денег, – задумчиво отозвалась Кетрин. Пожалуй даже слишком серьезно. Во всяком случае Валисиск нахмурился еще больше, но преж­де чем успел хмуро буркнуть: «сколько», провокаторша поспешила разъяснить ситуа­цию, пока не слишком поздно. – Шу-утка! Это и правда совпадение. Я вовсе такими делами как слежка не увлекаюсь. Но коль уж так получилось… И куда это вы вдвоем собрались?

– Не твое дело, – буркнул Вал.

– Решили снять номер гостиницы на пару дней, раз уж Университет, так жесток, что не позволяет остаться вдвоем двум людям в комнате с кроватью(91)?

– М–мы поехали погулять… – отозвалась Тифисса.

– Но гулять можно и вокруг Университета. Тем более, что Поднивер, как известно, красивейший из районов Лендала, не говоря уже о самом Университете.

– Здесь мы можем кого–то встретить…

– Ну, вы встретили меня.

– К несчастью, это так, – отозвался Вал.

Спустя пару минут Кетрин вновь нарушила повисшее морозное молчание. Если забыть о всех прочих людях, стоявших в ожидании санок. – Вам ведь, насколько я понимаю, без разницы, где именно гулять?

– По большому счету да, но мы собирались в Беличий….

– Значит, все равно. К тому же виды, что открываются зимой с правого берега Лена, чудесны. Тут тебе и Старый город, и башни Университета, – безапелляционно отрезала Кетрин.

– Но мы хотели… – попыталась возразить девушка, однако Кетрин была безжалостна.

– Вы ведь хотите оказаться подальше от любопытных глаз? А Беличий бор? С таким же успе­хом вы могли прогуляться и в Университетском парке. А там. Можно… ну к примеру, по Се­вер­ному кладбищу погулять. По моему, романтичнее места не сыскать. Да хоть до Привона(92)!

– Ты хочешь пару перье сэкономить? – в лоб спросил Вал.

– Но разве это так плохо…. И потом, так мы все доберемся куда надо без пересадок, – поднажала Кет, – кроме того, разве то, что я говорю — не правда?

– Поглядим — отозвался Вал.

И все же, сколько бы эти двое не сопротивлялись, вырываться из маленьких ладошек этой коварной ведьмы не так–то просто, пусть даже ты и волшебник. Так что уже спустя каких–то минут двадцать , они неслись по Колючему мосту. Кто навстречу прогулкам, а кто, скорее всего бессмысленному сидению под чужими окнами.

– А тебе–то что на правой стороне понадобилось? – осведомился Валисиск Мельдохец, нако­нец нарушив гнетущую тишину.

– Да так, дела… – неопределенно отомахнулась Кетрин, но поняв, что этого будет все же недостаточно, продолжила, – скажем так, дела служебные… Пожалуй, я обо всем расскажу, когда будет можно.

– Так стало быть у тебя все настолько серьезно с твоим капитаном? – похоже, Тиффи, как и почти любая влюбленная девушка, трактовала все происходящее исключительно в одну, опре­деленную сторону.

– Думаешь? – задумчиво отозвалась Кетрин. – Кто знает. Надо будет у Мела спросить, что он думает по этому поводу.

– Гавань Маленьких рыбешек, – донеслось с места возницы, – вы, господа дальше едете, или здесь сойдете?

– Нет, здесь, лучше здесь, – отозвалась Тифисса.

– Как вам угодно будет. Прошу перье рубленый да двушку(93).

Тут же, на площади они и расстались. В то время как Кет отправилась по набережной на запад, парочка потопала по Ивовой набережной к границе города, похоже и вправду решив воспользоваться советом заклинательницы духов и прогуляться по кладбищу.

Сама же милицейская шпионка расставшись с ними, вздохнула с некоторым облегчением. Конечно, это было ее идеей, прокатиться вместе, да и кто на ее месте был бы против сэконо­мить время, да не такие уж и большие деньги, если делить на троих, и все же если бы эти двое увязались за ней, это могло повредить ее делу.

Хотя если коснуться самого вопроса «Дела», то волшебница решительно не знала, как за него взяться. Согласно, данным Мела, квартира господина Хловкуса располагалась на третьем этаже старого загородного особняка, судя по всему, еще королевских времен.

Насколько Кет читала в романах, в подобных случаях, когда устанавливают слежку за тем или иным подозрительным субъектом, шпион устраивается в ближайшем трактире, и, поедая несметное количество пирожков или пышек, запивая их кубометрами кофе, следит за выше обозначенным объектом. Вот только дом находился в глубине квартала, так что вряд ли, что под окнами квартиры господина Хловкуса обретается хоть плохонький трактир. Не говоря уже о том, что летних террас зимой не сыскать. И это если позабыть о том факте, что сам Дронгилус, или его подружка, вполне могут заметить Кетрин. Пусть лично они и не знакомы, но они и вправду могли видеть Кетрин в клубе, а ее слишком уж сложно с кем–либо перепутать. Да и потом в книгах подозреваемые только тем и занимаются, что разъезжают по городу, ходят к нотариусам, в гильдии убийц, банки, притоны, да прочие подозрительные места, тут главное не отстать.

А по словам того же Мела, эти–то сидят целыми днями дома и если куда и выходят, то только за покупками. И даже если допустить, что юная Марьа и вправду убийца, она не обязана бежать в одно из тех подозрительных мест после визита милиционера. Собственно, наиболее разумным будет оставаться на месте, даже не пытаясь хоть как–то изменить свое обычное поведение. Конечно, никто из преступников в книгах так не поступает, иначе как бы гениальные детективы раскрывали бы преступления, но реальность ставила Кетрин в жестокие условия. И тут никак не мог помочь ни блокнот, ни даже лупа.

Мелирленс говорил, что было бы неплохо, если бы Кетрин осмотрела квартиру за гранью, и все же было в этом что–то неправильное, не говоря уже о том, что это напрямую нарушало закон.

Да, ее об этом попросил представитель закона, более того, она сама стала, в некоторой степе­ни, его представителем и все же…. И все же следовало купить Республиканский Уголов­ный кодекс, ведь незнание законов от ответственности не освобождает. Хотя и их знание вряд ли облегчит ее вину.

* * *

Несмотря на ожидания капитана Керлендерского милицейского управление, под дверями кабинета, его ожидал не господин Хаур Бузинс, секретарь и поверенный Аилсирифилсу Раальха, а некий юный господин со светло–голубыми, почти серыми глазами. Ничего более о его лице сказать было нельзя, ведь нижняя его часть скрывалась под воротником тулупа и платком, а верхняя – под шапкой, а ведь управление хорошо топили. Пожалуй, единст­венное, что мог сказать милиционер, так это то, что господин из гильдии несколько ниже его самого и довольно стройный, что было видно даже под теплой зимней одеждой. Впрочем, оно и не удивительно на столь нервной работе, как коммерция.

– Господин Мелирленс Меллерс? – хрипловатым голосом уточнил гость.

– Да, – отозвался последний. – А вы, смею предположить, от госпожи Черной лисы?

– Вы правы, – не выказав удивления, что, впрочем не так–то сложно, когда все, что от тебя есть, это тонкая полоска лица между шапкой и платком, отозвался представитель гильдии, – вы и вправду хороши, господин милицейский.

– Лишь удачная догадка. А пришли вы, насколько я понимаю, за некой книгой?

– Не совсем так, господин Меллерс.

– Что ж, раз так, для начала разденьтесь, господин купец. Согласитесь, это не слишком вежливо, говорить, не показывая своего лица?

Как показалось Мелу, на секунду гость замер, раздумывая, оценивая все за и против,

– Внутри, - кратко бросил повереный госпожи Йенды.

Пропустив незваного гостя в кабинет, капитан прошел следом.

Под ними обнаружился совсем юный господин в повседневном, сером камзоле, жилетке и рубашке под ней, оставалось лишь поражаться, как же он умудрился не взопреть во всем этом в хорошо протопленном помещении. Волосы светло русые, бороды нет вовсе, и в целом, он производил довольно странное впечатление, оставляя ощущение какой–то неправильности. Да и неожиданно было видеть столь юного человека в доверенных лицах дочери почившего главы гильдии, хотя, с таким же успехом он мог быть и потомком Древних, пусть и не отличался характерными высокими скулами. Впрочем, к делу это отношения не имело.

– С кем имею честь? – уточнил Мелирленс, когда гость обернулся к занявшему свое место капитану.

– Зовите меня Вал, – отозвался гость.

– Садитесь, – пригласил представителя гильдии Мелирленс. – Дабы уберечь вас от лишних действий, предупрежу, что Гроссбух в надежном месте и даже бочка драконьих слез(94) меня не убедит в том, что я должен передать его вам.

– Смею вас заверить, мы и не надеялись, – холодно ответил гость, – и все же моя госпожа, хочет попросить вас о том, чтобы вы в дальнейшем не вмешивались во внутренние дела гильдии.

– Даже если расследование вновь приведет меня в вашу гильдию, к примеру к госпоже Черной Лисе? – отклонившись назад на стуле, бросил капитан.

– Что бы вам не пообещал…

– Бросьте, никто мне ничего не обещал, а даже если бы и попробовал, тут же получил бы отказ, – с усмешкой оборвал посланца, Мелирленс.

– Но вы незаконно вторглись в суверенные пределы гильдии.

– Хотите поговорить об этом в суде?

– Не забывайте, на кого вы работаете, господин капитан, – раздраженно отозвался Вал. В его чуть хриплом, тихом голосе прорезались звенящие нотки.

– На народ славной республики Лендал? – невинно осведомился милиционер.

– Вы должны понимать, что наша гильдия никогда бы не пошла на что–то против интересов города, – спустя минутную паузу, уже вновь тихо и спокойно, продолжил поверенный госпожи Йендегурди.

– Зачем вы здесь? – уже несколько устав от этой игры в кошки–мышки, положив руки на стол, обратился к гостю Мелирленс.

– Лишь затем, - начал было гость, но оборвав себя начал вновь, - лишь затем, чтобы попросить вас не подымать шум понапрасну.

– Могу вам обещать, что воздержусь от преждевременных обвинений, господин Вал. Ничего более. Впрочем, если окажется, что истинный виновник всего произошедшего господин, что ходит под покровительством богини удачи, можете быть уверенны, он пойдет под суд ровно с той же скоростью, что и ваша госпожа.

– Я передам, – ответил Вал, встав со стула, – и все же, господин капитан, не предпринимайте поспешных действий. Это может навредить не только вам.

– Я учту это. Но вы уже уходите? Быть может, хотите выпить или перекусить? – тоже встав, предложил капитан.

– Благодарю, но я не могу отрывать защитника нашего спокойствия от его работы.

– Как вам угодно.

Спустя несколько минут, проводив посланника Черной Лисы до выхода из управления, дабы избежать всевозможных эксцессов, ведь кто знает, что ему придет в голову, Мелирленс облегченно вздохнул. Вот только, как ни посмотри, а ему не стоило слишком расслабляться. Ведь по логике вещей, следующим его должен был навестить Хаур с посланием от своего господина. Но его стоило ждать не раньше, чем часа через два, по расчетам капитана, пока там Аилси спохватится, да успеет уделить время для инструкций своему секретарю.

Пока же можно было хоть немного расслабиться, да заняться насущными делами. Например, разобрать жезл да посмотреть, все ли с ним в порядке после давешнего визита в Астрал. Все–таки пусть милиция не так часто использует оружие, как принято говорить об этом в детективах, и все же никогда не знаешь, когда понадобится кого–нибудь подстрелить.

* * *

Несмотря на все свои сомнения, Кетрин решила начать с того, с чего и должна начинать каждая уважающая себя ищейка: обойти квартал в поисках укромного места, где бы можно было спокойно понаблюдать. Вот только, как Кетрин и опасалась, никаких укромных мест ей обнаружить не удалось. Единственное, чего она добилась, так это того, что ребята, строившие крепость во дворе перед тем самым пятиэтажным старым коттеджем стали на нее коситься, питая явно агрессивные намерения.

На секунду Кетрин даже подумала попытаться смешаться с толпой детей. Все же иногда ее внешность бывает полезной, а парой простеньких фокусов она запросто расположила бы их к себе. Но поразмыслив, отказалась от этой вроде бы блестящей идеи. Пусть дети и приняли бы ее в свою компанию, но она бы привлекла к себе лишнее внимание. На свалку отправилась и идея понаблюдать за окнами третьего этажа с крыши соседнего дома. И дело было даже не в том, что волшебница не была уверена, какие именно окна ей нужны. Скорее, она боялась ненароком свалиться с крыши, а ведь если что, она вряд ли успеет использовать заклинание полета, а вот для того, чтобы если не убиться насмерть, то сломать шею, пусть даже и упав в сугроб, высоты вполне хватит.

Так что спустя час бесплодных блужданий, у шпионки не оставалось иного выбора, кроме как признать, что ни на что иное, кроме как прогулки по астралу, она не годиться. Признавать это было обидно, но, в конце концов, она уже давно смирилась со своей сущностью. Так что оставалось лишь найти место, скрытое от посторонних глаз хотя бы на пару минут, дабы спокойно скрыться на изнанке пухового одеяла, кое принято звать миром.

Недолго думая, девушка скользнула в тупик за занесенной снегом мусорной кучей. И пусть один из ребятишек решил взглянуть, куда же запропастилась эта странная девушка, наворачи­вавшая круги вокруг них, как самый настоящий нехороший дядя, которому зачем–то позарез нужны маленькие дети, там уже никого не было, кроме разве что пары ворон, дерущихся за банку давно превратившихся в ледышку протухших рыбьих консервов.

* * *

Перед волшебницей предстал совсем иной мир. Пара ярких пусть и чуть расплывчатых пятен, по–прежнему пытались друг у друга отобрать здесь едва заметную банку консервов, над ними же кружило несколько лунных бабочек. Удивительно, но несмотря на стереотипы, городские свалки редко становились прибежищем серого мха, а ведь большинство решило бы именно так. На самом деле те, кто здесь задерживались, обычно радовались находкам, будь то птицы, нищие или собаки. Прочие просто не задерживались тут слишком надолго, а жители же астрала не привыкли обращать внимание на запахи гниения. Хотя и пара Саур(95) сейчас по большей части впавших в спячку, вилось по бочкам с отходами.

Но пусть многие из валварин и спали, а сам город не лес и не поле их привычная среда обитания, Город полон погибших существ, хоть здесь немало и тех, кто приобрел какую–то новую, не вполне естественную жизнь, как к примеру, этот дом.

Особняк и вправду приковывал к себе внимание. Кетрин даже удивилась, что не заметила этого находясь в Мире. Но здесь он светился каким–то желтовато–рыжим светом даже сквозь пару стен близлежащего дома.

Кет, легонько оттолкнувшись от земли, вылетела из тупика, зависнув метрах в трех над землей напротив старого особняка, который, как показалось волшебнице, в ответ на ее взгляд, начал разглядывать ее. Конечно, это могло быть какое–то старое защитное заклинание, в конце концов ведь когда–то это был загородный особняк, а дворяне, особенно в те неспокойные времена не скупились на защиту, и все же тут было что–то не так.

Взлетев еще выше, Кетрин принялась разглядывать этот феномен, усевшись на кирпичный парапет соседнего дома, невольно спровоцировав сход миниатюрной снежной лавины. Пусть она и стала чем–то бестелесным, наподобие призрака, и все же и духи порой роняют чашки со столов.

Особняк напоминал ощетинившегося огромного, старого пса, уже давно привыкшего считать, что он охраняет свой личный дом, человек же, что в нем живет, просто еще один из объектов, что находиться под его защитой, но никак не хозяин дома. Вот только речь шла о пятиэтажном доме с башенкой, высокой мансардной крышей и резными барельефами.

Тут взгляд девушки обратился чуть левее дома. По соседней крыше, оставляя характерный ледяной, чуть вдавленный след, катился Снежник, или Лавинник, еще один из чудных жителей Астрала, обычно встречающийся в горах, но еще с давних пор, должно быть с тех самых, как люди начали строить высокие крыши, облюбовавший зимние города.

Он представлял из себя снежный шар размером чуть больше тыквы, обычно невидимый людям, прыгавший с крыши на крышу, то и дело сбрасывая на ни в чем не повинных людей сугробы да сосульки. Вроде бы в том, чтобы видеть его в это время года не было ничего удивительного, тем более так далеко от Университета, от жестких маннодных полей, от которых предпочитали держаться подальше большинство обитателей астрала. Вот только странным было его поведение. Стоило ему дока­титься до края соседней от особняка крыши, как он резко повернул назад, резво запрыгав едва ли не в противоположную сторону, словно бы убегая от дома.

Всерьез заинтересовавшись, Кетрин взглянула вниз, на детей, по прежнему игравших во дворе. Над ними, как и положено, кружила стайка Лунных бабочек, хорошо видных даже отсюда. Они отставали от детей, стоило им подойти к дому ближе, чем метров на пять. Более того, на доме не сидело ни одной птицы, пусть их на соседних крышах было не так уж много, и все же это удивляло, ведь эта крыша была ничем не хуже прочих.

И главное, дом продолжал глядеть на Кет. Казалось, по спине волшебницы бегает целый муравейник.

«Рин, и все же это полнейшая ерунда… Это всего лишь щит, старый, хитроумный барьер… Живой дом, пожалуй, периодически должен хрумкать своими жильцами, а будь это так, об этом бы наверняка узнали… или нет?»

Девушка бросила очередной взгляд исподлобья на дом. Тот ответил ей тем же.

«Во имя всех темных богов, ну не могу же я сказать, что перепугалась дома… Да как я смотреть в глаза… и ведь он обязательно…. Обязательно пошутит на эту тему и не раз!»

Наконец решив, что иного выбора у нее попросту нет, Кет решительно встала, где–то в полуметре от края парапета повиснув над землей, и нехотя подалась к дому. К третьему этажу, тем самым окнам, которые, вроде бы указал Мел. И чем она была ближе к стене, тем четче понимала, что ей стоит поступить так же, как давешний Лавинник – развернуться и удирать со всех ног куда подальше.

Рыжая шкура дома ощетинилась, а едва различимые в Мире фрески, здесь яркие, словно написанные пару месяцев назад, зашевелились, словно мускулы под шкурой, нет не дряхлой сторожевой собаки, а задремавшего медведя. Тут одна из резных фигур обернула свою голову к нарушительнице границ, та резко отпрянула в сторону, но рыжая шкура, ставшая то ли лапами, то ли щупальцами ринулась к девушке, и она, вскрикнув, вывалилась в Мир.

* * *

Крик был недолгий, оборвавшийся быстрее, чем скажешь «пес морской».

Хвала богам, детки строили не просто снежную крепость, они строили снежную крепость с крышей, перекрытой ветками, мешковиной и снегом, и что особенно радует, без досок с гвоздями. И к счастью, никого из них в ней не было в тот момент, когда откуда не возьмись на их творение, на которое они потратили несколько часов своей единственной и неповторимой жизни, свалилась пусть и не слишком большая, и все же вполне весомая девушка, разбив в прах все их труды.

Шли минуты, а она и не думала подниматься. Лишь дышала… или нет?

Самый старший из них, Рил тринадцати лет от роду, долговязый темноволосый парень, наконец склонился над девушкой, не слишком–то вежливо пихнув ее в плечо.

–Ты что, совсем дура, с крыши на людей прыгать.

–А–а…?

–Жива хоть или померла?

–Хи, хи… померла, кажись… – тихо отозвалась девушка.

– Ежели сигать насмерть собралась, то ты на университетскую башню иди или в прорубь с камнем.

– Так она же не с крыши, Рилли, она из пустоты появилась, я сам видел, – поправил кто–то из тех, кто держался за спиной своего идейного руководителя.

– Я–я не насмерть хотела… только в окно поглядеть… всего–то в дом залезть, – сквозь смех объяснила девушка.

– В окно? Так ты воровка, что ли?

– Я не воровка, а волшебница, – обиженно отозвалась Кет.

– Будто бы волшебницы воровками не бывают. Вот мой дядя тоже волшебник, а при том обувь делает.

– Я милицейский работник.

– Ты?! Ага, заливай. Если, так то я Святейший Патриарх96).

– У меня удостоверение… и мне девятнадцать… скоро двадцать будет. Руку… встать помогите…

– А ты ничего не сломала–то?

Кетрин попыталась прислушаться к своим ощущениям… Было довольно больно едва ли не в каждой точке тела, и все же ничего реко не кололо. С другой стороны, она чувствовала ноги, да и пальцами вроде бы могла шевелить, а значит ничего и вправду важного не сломала.

– В–вроде бы нет, – стараясь говорить уверенно ответила Кет.

Поднявшись на ноги, Кетрин тут же села на развалины замка. Пусть на ногах она стоять и могла, и все же падение с высоты метра два, а то и три не то, что может остаться без всяких последствий в реальном мире. А ведь герои разнообразных эпосов да книг, лишь тем и занимаются, что падают да пробивают стены, обрушенные монстром, и после этого не просто остаются в живых, а встают да с успехом уделывают толпы врагов.

– Так все же, что ты там делала? – наконец оторвал подозрительную девушку, от размыш­лений о всей непрочности человеческого тела, Рилли.

– Я… я изучала ваш дом, – раскрыла часть правды Кетрин. – Скажи, тут, с этим домом не происходило ничего странного? Я не про обычную магию или что–то в этом роде. Я о и вправду странных вещах.

– Да нет вроде бы, до сегодняшнего дня. Ты, подруга, говорила, что у тебя удостоверение есть какое–то? А то мы ведь и милицию вызывать можем, – нахмурившись, ответил лидер здешних детей.

– Разве дети должны быть такими серьезными, вместо того, чтобы верить взрослым на слово?

– Пф, не больно–то ты взрослая. А уж девятнадцати тебе точно нет.

Кет, страдальчески закатила глаза, демонстрируя всем своим видом, что столь неуважи­тельное обращение с тем, кто старше тебя на шесть, а то и все семь лет, непозволительно, все же достала из внутреннего кармана паспорт и удостоверение осведомителя. Конечно, была некоторая опасность, что местная банда удерет с ее паспортом, и все же Кет понадеялась, что девушки, падающие из пустоты, вызывают достаточно уважения у городских детей. Рилли, внимательно прочел оба документа, и лишь спустя минуту, вернул владелице.

– И чем тебе дом не угодил, госпожа фискала.

– Не обзывайся, – огрызнулась Кетрин, уже утратившая всякую надежду поставить детей на место, – он… странный. Вы ведь слышали о Астрале, мире где правит Медия, отражение мира, в котором мы живем… Словом, я была там. А Дом… он как будто живой. Короче, вы не слы­шали каких–нибудь историй об этом доме? Может, тут пропадают люди, или часто умира­ют?

– Никто не умирает.

– Что правда никто? – переспросила Кетрин.

– Ну был дед один, –заметил один из ребят.

– Да ему было уже лет за сто.

– А еще что–то?

– Точно, воскликнул третий, помните летом прошлым грабителя нашли. Он с крыши сорвался и шею свернул. В окно к писателю лез.

– Писатель? – ухватилась за так удачно подвернувшуюся тему, девушка, – а что за писатель?

– Да так, один есть. Живет вон в тех окнах, – неопределенно махнул рукой Рилли. Книжки пишет.

– А у него есть что–то ценное? – подтолкнула Кетрин.

– Ну он же писатель. Книжки его издают, и потом Профессор. Всяко у него разных вещей много, – пожал плечами Рилли.

– А с ним происходило что–нибудь еще странное?

– А что это ты, подруга, им так интересуешься?

– Интересуюсь? Писателем–то этим? Да нет, просто странно, – отмахнулась информаторша, – ну вы с этим домом поосторожнее, а я пожалуй, пойду.

Кетрин встала, едва не опрокинулась обратно, да пару раз ругнулась, потирая бок. Впрочем, с таким же успехом она могла потирать другой бок или локоть, да взглянула на окруживших ее детей. К сожалению, эффекта взгляда с высоты взрослой жизни на детвору можно было достичь, разве что забравшись на кучу снега.

– Пойду я, – вновь повторила добровольная помощница милиции, достав из–за пазухи кошелек, – но все же, думаю вас стоит отблагодарить за то, что вы построили крышу. Так что держите. Только чур честно все поделите. Я прослежу, – напоследок предупредила Кет, отдав Рилли три перье.

– И как же это ты проследишь, подруга?

– Ну я ведь из милиции. А власть всегда следит за тобой, даже когда ты ходишь на горшок, – попыталась улыбнуться Кетрин, вот только даже это далось ей с трудом… а ведь она лицом вроде бы не стукалась.

– Разве так не про богов говорят?

– Им–то как раз дела нет до нас… Ну, большую часть времени. Удачи. И только ничего незаконного не покупайте, – наконец выбравшись из окружения детей, попрощалась Кетрин, потопав со двора то и дело вздыхая, словно прибавила лет шестьдесят.

* * *

Кристалл жезла и правда чуть потемнел, покрывшись сетью крошечных трещинок. Остава­лось лишь благословлять богов за то, что не дали жезлу взорваться в руках Мела, когда он стрелял во время ареста Арселлинкса Раальха, этого висельника–неудачника или еще раньше, с Шагронем. Милли, покровительницу стрелков, вернее Мерил, ее спутницу, что специализи­руется на коротких, а не гладкоствольных жезлах. Или все же Аилсирию, ведь это была настоящая удача… Порой, пантеон этого мира ставит в тупик даже теологов, что уж говорить о обычном милиционере, который никогда особо не интересовался теологией.

– Значит, нужен новый кристалл, – пробормотал Мел, осторожно, пальцами в кожаной перчатке вертя тускло поблескивающий зеленью кристалл перед глазами. И… и что же так будет каждый раз… все же от этой девчонки одни неприятности. Кто там?! – резко отозвался на стук в дверь милиционер.

В ответ на окрик дверь открылась, предъявив временно замещающему комиссара, келхар­ский лик новоиспеченного господина Вольза, и все же по прежнему оставшегося Дул–Дул–Еле.

– Поздно, – отметил капитан.

– Но господин Мелирленс, у меня ведь каникулы.

– Но ты продолжаешь ходить на работу, – резонно заметил Мел.

– Служба превыше всего, господин капитан!

– Ну если не хочешь, чтобы я рассказал твоей жене, что ты наврал о том, что тебя заставили работать в праздники, изволь приходить вовремя. Ты мне нужен.

– Готов приступить со всем возможным пылом, господин капитан.

– Ну вот и молодец.

– А вы, как вижу тщательным образом следите за своим оружием, господин капитан?

– Кристалл сдох. Слишком много провожу времени с надоедливыми волшебницами.

– Смею обратить внимание, что вы ими окружены со всех сторон, господин.

– А ты знаешь еще кого–то, кроме Кет?

– Розетт, вы живете с ней, господин.

– Она не…. Впрочем ладно. Еле, если уж лучшее, что ты можешь придумать, так это читать мне газеты, ты не мог бы разузнать кое–что о паре–тройке человек?

– С превеликим удовольствием, господин капитан.

– Кончай уже, Еле, возьми в толк, что такое служебная дисциплина.

– Что–то не так, уважаемый господин?

– Для начала поразнюхивай о госпоже Ликин Шан, актрисе в театре «На колодезной». С ней тебе встречаться на надо, просто поспрашивай. Она родилась в Порту, и скорее всего связана с цан–цанскими Триадами, «Серыми драконами» или еще кем–то в этом роде. Глубоко копать не надо, просто постарайся разузнать, от кого именно театр получил деньги на перестройку. Хотя чем больше, тем лучше.

–Решили заняться этими иностранцами, в отсутствие комиссара, господин? Может, многие и скажут, что я слишком резок, но этим давно стоило бы заняться, господин. Эти цан–цанцы уже совсем распоясались.

– Да ты сам–то в Лендал переехал два года назад, при том в составе армии, что хотела нас захватить.

– Но люблю Город все душой!

– Госпожа Шан, в отличие от тебя, провела всю жизнь в этой стране, если конечно верить ее словам. Так что чем ты–то лучше, чтобы с таким пылом показывать свой патриотизм…

– Но вы не понимаете, – перебил капитана рядовой, – одно дело я: женился на местной девушке, служу… словом, считайте уже стал частью этой страны, они же, пусть даже и живут здесь из поколения в поколение, держатся кучкой и остаются инородцами, сколько бы лет не проходило.

– Ну, положим она, может, тоже выйдет замуж за уроженца Лендала, – проворчал Мел, – да и потом, если вспомнить ты в войне халифата и Тверянии болеешь за халифат, а ведь Тверяния – наши союзники.

– Но это…

– Иди и займись делом — оборвал подчиненного Мелирленс, – Только сперва сходи домой, переоденься. Что–нибудь неприметное. Прикинься… ну скажем бандитом, что решил податься в цан–цанскую банду… Словом, придумаешь что–нибудь.

– Я же патрульный, а не шпион.

– Но ты ведь, думаю не против повышения? Ведь в халифате ты был не последним человеком. Я конечно, не какой нибудь Маза, и все же... Кроме того, я всегда могу отправить тебя домой. Лично схожу и просвещу твою дорогую жену.

– Как прикажете, господин капитан, – с видом истинного страдания обратился к командиру по уставу Еле.

– Да, перед тем как заняться госпожой Шан, проверь… Да, точно, Барек Вилкинсейский… Кет его не застала дома, да и не разузнала ничего толком. Конечно, вряд ли это важно, и все же лучше съезди. Он живет в Подниверском районе, Неверский проспект дом 7 квартира 7, сей­час запишу, а еще… Хотя нет, с тебя хватит. Представишься от моего имени, как того, кто ведет расследование о пропаже Ивика. Вряд ли он что–то знает, и все же. Доложишь завтра утром. И не беспокойся, в рапорте непременно отмечу твою инициативу.

– Как прикажите, господин капитан, – вновь повторил Еле, – разрешите идти?

– Разрешаю.

Оставшись в одиночестве Мелирленс вернулся к своему занятию, приступив к выковы­риванию щеточкой мелкой пыли вперемешку с кристальным порошком, то и дело забивающим передачи да канальца жезла.

* * *

Добравшись до Гавани Мелких Рыбешек, Кет окончательно утвердилась в мысли, что ей следует принять горизонтальное положение, и будет лучше, если примет она его не в сугробе. Конечно, говорят, что холод довольно быстро проходит, уступая место обманчивому теплу госпожи Зимы, что казалось весьма заманчивым. Жаль только, что вряд ли ей дадут спокойно околеть. Тех же, кого находят в снегу, обычно принимают за пьяных, если они не походят на и вправду больных, но даже если ее отправят не на нары милицейского изолятора, а на больничную койку, все одно, вряд ли ей дадут спокойно отлежаться. Хотя, возможно именно в больницу ей отправиться и следовало. Ведь к общей избитости, состоянию почти привычному, прибавилась еще и головная боль пополам с общей слабостью.

Дом был слишком далеко, тем более, что пусть ее миссия и провалилась, все одно о ее результатах следовало отчитаться. Но не ехать же в управление. Уж там ей точно не удастся прилечь.

Но не зря Кетрин называли самым сообразительным представителем семейства Ренс. По крайней мере, она сама себя так называла. Иногда. И исключительно в тех случаях когда мама где-то далеко и чем то занята. Так или иначе, Кет приняла единственное верное решение: Вломиться домой к Мелу и выспаться. Рассказать же ему все как только он придет домой. В конце концов Розет то она точно застанет.

Вот только это значило, что перед Кет встает еще одно, пусть и меньшее, чем и все прочие, испытание. Зайти в магазин и что–нибудь купить. Ведь она обещала.

Ближайшая лавка сладостей располагалось в подвале, то есть нужно было не только спуститься по лестнице, но потом еще и подняться из подвальчика, но на что только не пойдешь, чтобы сдержать слово.

Едва ли не наугад выбрав какой–то ореховый рулет, судя по заверениям продавца, свежий, а вовсе не крохи с праздничного стола и забыв сдачу, волшебница наконец–то добралась до нужного дома на углу Малой Купеческой и Андальской, поднялась на третий этаж, к седьмой квартире, постучалась, дернула за веревку звонка, раз, другой и наконец не то чтобы упала, прислонилась в двери и медленно скатилась по стене на пол. А кровать это или доски пола, не так уж важно, когда можешь опереться затылком о прохладную крашенную стену лестничной клетки.

* * *

День уже давно перевалил за обед, который Мелу, за отсутствием хоть кого–то из приятелей, наслаждавшихся праздничными днями, пришлось провести в полном одиночестве, а поверен­ный Аилси до сих пор не явился, что немало удивляло капитана. Впрочем, может быть его просто не было на месте. В том же, что Хаур, или еще кто–то нанесет визит скромному милиционеру, Мелирленс не сомневался. Если раньше, быть может, еще и были основания для сомнений, то теперь, после утреннего визита, можно было не сомневаться. Дело Лаборатории №27 имеет первостепенное значения для одной из четырех великих гильдий.

Оставалось лишь удивляться тому, сколько сильных людей города собрались вокруг этого, в сущности, рядового случая. Не только гильдия «Гуся», но и семья Макисейских, пусть и слу­чай­но на первый взгляд, и все же на это нельзя было не обращать внимания. И неизвестно, кто еще. Чем дальше, тем больше Мел приходил к выводу, что стоит обратить большее внимание на саму «Машину», сейчас спокойно покрывающуюся пылью на той мельнице. И все же пока стоило подождать шага Аилсирифилсу Раальха.

Покончив с привидением своего оружия в рабочее состояние, и пополнив боезапас новыми кристал­лами взамен погибших в неравной борьбе с астралом, Мелирленс занялся бумагами. Ведь следовало разобраться не только с рогатым эльфом. Его ждала еще и пара десятков мелких потасовок, двое карманников и кража. Три разбойных нападения, пусть и совершенных в окрестностях рынка плутов, тоже требовали его пристального внимания, как заместителя комиссара. Хотя бы формального.

От немедленного уничтожения бумаги спасал лишь кофе, хоть сколько–то примерявший капитана с реальностью. Да, разумеется его первой работой в отделении в свое время стали бумаги, а стажировку он проходил и вовсе в провинциальном болоте, и все же работа главы отделения казалась чем–то ужасным, даже и в облегченном праздниками режиме.

Капитан уже начала подозревать, что статистика, свидетельствующая о снижении уровня преступления в праздники по случаю прихода госпожи Морзы не то чтобы намерено сфаб­рикована, просто ловят меньше правонарушителей. Ведь мало того, что большая часть рядовых не выходит в патрули, так и те, кто выходит не так внимательны как обычно, а большая часть жертв домовых краж узнает о том, что их ограбили, лишь после окончания праздников.

Как бы там ни было, а часы шли. Ни посланник гильдии, ни его личный осведомитель не появлялись, а бумаги и не думали кончаться. Свой день Мелирленс скрасил разве что визитом в камеру к Арселлинксу Раальху. Принес тому пару номеров газеты, да один из детективов Кет, когда–то позабытый ей в его же кабинете. Вот только разговор ни к чему не привел. Селли отвечал односложно и ничего нового не сказал, давить же на него Мел боялся, кто знает, что он выкинет в следующий раз. Использовать же особые методы Мелирленс не хотел. Никогда не знаешь к каким последствиям приведет столь темное искусство. Что же касается печатаных изданий, как периодических, так и в твердой обложке, то их захватил Древний, не успел даже капитан покинуть камеру.

Часам к пяти, когда едва пробивающиеся сквозь плотную пелену, закрывшую небо, лучи солнца ослабли, давая место ночному мраку, Мел, так никого и не дождавшись, отправился домой, передав свои обязанности заместителя комиссара дежурному.

Спустя еще с час, купив картошку, репчатый лук, пару чесночин, десяток яиц и ломоть говядины, как и было обозначено в записке, составленной убористым, по–детски округлым, при том едва ли не каллиграфическим почерком Розетт, вложенной в коробку с его обедом, Мел поднялся к двери седьмой квартиры на углу Андальской и Малой Купеческой, открыл дверь и…

– Так значит, ты думаешь, что в этот раз Артур Дойл погиб? Но ведь сэр Шерлок уже дважды пытался убить своего сыщика, – донесся чуть приглушенный прикрытой дверью, знакомый голос с кухни.

– Так будет лучше. Последняя история хуже, – тут же ответил совсем тихий детский голосок.

– Ну не знаю, не знаю… Не думаю, что его так просто отпустят. Что бы сэр Шерлок сам не хотел, а издатели… Ты не представляешь, что это за монстры. Быть может, для тебе рано знать о таком, но…. Ты когда–нибудь слышала о литературных гоблинах?

– Литературные гоблины? – с оттенком удивления переспросил тихий голос.

– Ну да! Никто этого доподлинно не знает, но говорят, что продолжения популярных книг пишут специально обученные гоблины, одержимые духами, призванными из иного мира. Правда, в другой версии речь шла о Полулюдях. Все–таки гоблины признаны разумными существами, а рабство на континенте запрещено… Хотя кто знает… Может, их ссылают в Новые земли. Надо же хоть как–то использовать колонии.

– Может, лучше мне тебя сослать в Новые земли? – хмуро предложил капитан, открыв дверь своей протопленной кухни.

– А–а это ты, – а я все думаю, когда ты придешь? – поприветствовала хозяина квартиры Кетрин, чуть приподняв чашку чая. Одета она была в халат. Халат Мела, в котором она едва ли не утопала, а обычно заплетенные в косу волосы, сейчас свободно сохли в теплом воздухе, поднимающимся от плиты.

– А кто это еще по–твоему может быть?

– Доброго вечера, Мелирленс, – тихо произнесла Розетт. Как и у студентки магического корпуса Лендальского Университета, ее волосы были влажными.

– Вы мылись, – озвучил очевидный факт капитан.

– А вы наблюдательны, господин сыщик.

– Госпожа Ренс, что вы забыли у меня дома? Я ждал вашего рапорта весь день, думал… Впрочем, во имя всех темных богов, Кет потрудись объяснить, что ты делала в моей ванне?

– Ты ведь сам сказал, что мылась. И не смотри на меня так. В общежитии нет такой ванны, по крайней мере для учеников. И знаешь… В конце концов я замерзла. Между прочим, на этой твоей слежке я так устала, что заснула под дверью твоей квартиры. Если бы Розетт не нашла меня, кто знает, быть может я уже бы стучалась в двери Егандала.

– Волосы… Ты вытерла волосы Розетт?

– Ты ведь знаешь, что она девочка умная и..

– Пес морской… Розетт, – обратился непосредственно кпоследней Мелирленс, – ты ведь не забыла хорошо вытереться?

– Да, – ответила та.

– Да за кого ты меня принимаешь, Мел, – обиделась, впрочем как всегда, излишне наигранно, Ренс младшая.

– За ребенка, – холодно ответил милиционер.

–Я обо всем позаботилась! В лучшем виде. В конце концов моя мама… Словом, у меня есть пример для подражания.

– Ладно…. – вздохнул Мелирленс, распрощавшись с надеждой отдохнуть хотя бы вечером, – что ты делала под моей дверью?

– Конечно я расскажу, но может, ты все же разденешься? – Впрочем это твой пол, так что и тебе его вытирать. Гляди, какая луже уже натекла.

Спустя минут десять, после того как капитан переоделся в домашнее да умылся, на столе, правда не на его обычном месте, оккупированном беспардонной гостьей, уже стояла тарелка горохового супа.

– Дверь закрой, ты же не хочешь чтобы я простудилась, – недовольно проворчала Кет.

– Так как твоя разведка? – усевшись за стол, осведомился капитан.

– И сразу же вы начинаете с дела, господин начальник, – вздохнула Кет, уперев взгляд в стол. Однако провокацию Мелирленс проигнорировал, так что у шпионки не оставалось иного выбора, кроме как продолжить и тихо буркнуть, – я провалилась.

– Тебя поймали? – не отрываясь от супа, уточнил Мел.

– Нет, но и узнать я ничего не смогла. Ты ведь сам говорил, ни с кем не говорить. То есть не контактировать.

– И просил разведать своими методами.

– Что, между прочим, противозаконно! Словом, я Розетт уже рассказала… Этот дом. Я никогда раньше такого не видела, да и не помню, чтобы читала. Ну то есть, если подумать. Но в любом случае, отец будет рад узнать о подобном чуде. Быть может, даже сам съездит в город, чтобы поглядеть на него. Этот дом, он живой. Разумеется не в Мире, то есть и в Мире тоже, но в Астрале он… Словом, это нечто. Он выглядит как очень странное, но живое существо, у него есть что–то вроде души… Астрального тела.

– А это не может быть чей–нибудь магией?

– Ну уж точно не той девушки. Если у нас кто на такое и способен, то только Директор или какой–нибудь уж очень могущественный Древний. Хотя это и вправду нечто великолепное… Вот только он меня не пустил.

– Дом?

– Ага. Может и сожрал бы, подлети я чуть ближе. Знаешь, его ведь избегают и бабочки, и прочие духи. Я сама видела как Лавинник припустил от него прочь.

– Хочешь сказать, что они и правда существуют?

– Подумать только, и этот человек живет с тобой, – Кет обратила взгляд на уже уплетающую рулет девочку.

– Мелирленс умный. Не такой... каким кажется.

Услышав ответ Розетт, Кет одарила капитана злорадной улыбкой.

– Что ж. В дом ты попасть не смогла, буду знать, что твои силы не безграничны. Но это не так уж важно. По крайней мере пока. Даже если она и имеет к этому отношение, думаю начинать стоит с другого конца.

– Ты картошку будешь или капусту? – перебила капитана девушка.

– Давай капусту.

– Но там эти зафалкийские сосиски, а я уже давно хотела попробовать настоящую Рицендальскую еду. Ну почти настоящую.

– Так чего спрашиваешь, если уже все решила?

– Ну ведь мне могло повезти.

Капитан страдальчески закатил глаза.

– Знаешь, – внезапно обратив вилку с половиной сосиски, вымазанной в томатном соусе в сторону милиционера, через пару минут воскликнула Кет, – а я ведь не все рассказала.

– Случайно обнаружила Ивика или походя пару убийств раскрыла?

– Вчера, когда мы уже расстались, я пошла в университет пешком. Все одно ведь ждать кого–то долго, а было уже холодно. Так вот, когда я проходила мимо храма Лесного Хозяина, я упала, подскользнувшись на льду.

– Ну в этом нет ничего удивительного в это время года, – отметил Мел.

– Пожалуй, но… Ко мне подошел дедушка… То есть…. Я по правде говоря, старалась об этом не думать…. Словом да, знаю это прозвучит глупо, но мне кажется, что это был Он.

– Он?

– Л–лесной Дедушка, – шепотом, перегнувшись через стол, отозвалась Кет.

– Живой дом, теперь Боги, и все в один день. Скажи честно, ты не куришь? Ну знаешь, специи из халифата, которые в последнее время стали популярны. Говорят, они помогают колдовать.

– За кого ты меня принимаешь! - в кои то веки похоже всерьез обиделся этот кладезь ехидства, – И говорю я правду. Хоть и сама себе не верю. Но будь ты на моем месте, ты бы тоже почувствовал. А даже если я и ошиблась, дело не в том, кто он, а что он говорил.

– И что же, не мусорить в лесу?

– Он сказал, что дело все в человеке, что в Театре. Что он нужен. И что это Машина.

– То есть Лаварт, инженер?

– Полагаю, что да. И как он мог узнать. Я просто шла себе, думала об ужине, а тут – бац. Упала, он подошел и сказал… Может, это был служитель храма… То есть это был он… наверное. Хочешь, сам сходи.

– Схожу. Но знаешь, я и так об этом подумал. Конечно, это все странно и… Словом, нужно будет проверить храм. И мы и правда слишком мало знаем о «Машине–02». О том, что это такое на самом деле. Ведь Зеланский умер именно в ней, а мы толком не осмотрели ее даже.

– Но ведь Ивик не умер, а исчез, ведь он до сих пор жив?

Последний вопрос был обращен к Розетт. Та, после секундной паузы, кивнула.

– А раз так, может он свихнулся от этой Машины, люди из гильдии узнали об этом, да спрятали его, или его же товарищи. Ну чтобы не губить свой проект, да вывезли в какую– нибудь деревню, – выдала идею Кет.

– И как они об этом узнали, если последней его видела Кристилла?

– Ну… может из дневника?

– И оставили его просто так среди вещей? Не клеится. Но… Кет, ты ведь что–то говорила о том, что видела раньше эту Машину?

– Ну да… осенью я пошла относить финансовый отчет «Горшочка» в канцелярию ректора вместе с Втри. С нами увязались те два болвана. Словом, Ивик поймал нас в коридоре, сказал, что мы подходим ему и притащил в лабораторию. Что же касается самой машины… Не скажу, что я почувствовала что–то странное. То есть, это и правда странно. Словно… словно сон, которым управляешь. Видишь все также четко, как и наяву. Но там нет запахов, да и ощущения – скорее память о том, что когда ты что–то трогаешь, ты должен что–то чувствовать, а не настоящие ощущения. Но не могу сказать, что я плохо чувствовала себя. Да и из ребят никто не жаловался… Тело, конечно, затекает и время очень быстро проходит. Казалось, всего пара часов, а на деле весь день просидели до темноты. Мне даже пришлось ходить на следующий день отчет относить. С опозданием.

– Нельзя сказать, что я понял о чем ты… Но в любом случае стоит с ней разобраться. Может, они и говорят, что с их аппаратом все в порядке, все же пусть лучше проверят по–настоящему.

– Плохо, что проверять будут они же… Не знаешь, может есть кто–то со стороны?

– Боюсь, что они его изобрели, и никто другой и знать не знает как он работает.

– А что насчет Лаборатории ТВ-Шаров? Ведь там вроде бы стоит один.

– Стоит, да толку…., – вздохнул Мел. – Они ведь вроде бы сами придумали, как его прикрутить. Кроме того, сама должна понимать, они конкуренты. Аилси нам сам об этом говорил. «Красный гусь» костьми ляжет, но никого не пустит.

– Чай будишь?

– И это ты мне в моем же доме предлагаешь попить мой же чай? – саркастически переспросил хозяин дома.

– Ну, положим, заварила его Розетт, да и купила она же.

Тем временем девочка соскочила с места, дабы налить капитану того самого чая.

– А может, это они? – задумчивого разглядывания пары чаинок, вальсиру­ющих в кружке, пробормотала волшебница.

– Кто Они?

– Конкуренты гильдии «Гуся», кажется Кофейная гильдия, да, – пояснила Кет.

– Гильдия «Зеленой банки» и вправду занимается ТВ-Шарами, но как по–твоему они могли все это устроить?

– Почем мне знать. Но ведь говорят, ищите мотив и найдете преступника! – заявила волшебница.

– Меньше детективов читай.

– И все же… Они ведь дали этот ТВ-Шар в Машину. А кто знает…

– И как ты это докажешь? И потом, наверняка его десять раз проверили, прежде чем присоединить к их драгоценной Машине.

– Ну… да, скорее всего ты прав… – растратив всю свою недавнюю уверенность, промямлила Кет.

– Ты домой–то собираешься? – без особой надежды осведомился милиционер.

– Так ты выгонишь девушку в одном халате в морозную стужу? Госпожа Морза проклянет тебя!

– Ну почему же в халате. Можно подумать, кто–то мешает тебе одеться.

– Мелирленс, почему Кет не может остаться? – серьезным тоном спросила Розетт. – Она должна почитать мне.

Капитану не оставалось ничего иного, кроме как безнадежно махнуть рукой, позволяя этим двоим делать что им угодно.

Сноски

90)Не заставлять богов кости бросать — т. е. Не испытывать судьбу. Идеоматическое выражение.

91) Остаться вдвоем двум людям — Дело в том, что из–за заклинания, наложенного на Университет в давние времена, любой, зашедший не в свою комнату, и проведший там более пяти минут, перемещается в любую другую комнату университета, или на ее порог. Тут уж как повезет. Древнее проклятие не только способно безошибочно определять, кто в данный момент является хозяин комнаты, и тут не поможет ни передача ключей, ни любые другие уловки, но включает в свой охват все новые и новые жилые помещения на территории Университета.

92)Привонская республика — государство к северу от Лендала, союзник, пусть и приходилось с ним воевать

93) Перье рубленый да двушка — в универсальной пирожвой валюте, что-то около двух-трех пирожков с капустой.

94) Драконьи слезы — крайне ценный препарат, используемый по большей части в медицине для обеззараживания, а также лечения магических ран. В основе своей имеет слезы дракона, в чистом виде способные расплавить гранит. Да и раздобыть их не так–то просто, хоть жителям Эшского эмирата как–то удается их не только доставать, но и продавать. Так что вещь крайне ценная и дорогая. Ну а бочка – это тем более дорого. Хотя, почему именно о них вспомнил Мел, остается загадкой.

95) Саур — от saura (квен.) гниение — валварим, так же походящие на бабочек, только ночных. По простому называются гниляками. Питаются распадающимися духами органики. т. е. Продуктами гниения органики в ее астральной форме.

96) Святейший Патриарх — верховный жрец Двуликого бога, и по совместительству правитель Бририи, теокра­тического государства в верховьях Кнарла, великой реки Сапхонских равнин.

Гл8: С «Машиной» Все не так просто? Ну кто бы сомневался… Что, Еле избили?!

1186год.н.э. Зима 1 декада 7 д.с.н.г. Отса.

–Вставай, – прорвался в сон некий злобный демон.

– Ма сегодня…– попыталась воспротивиться нападению девушка.

– Вставай, тебе говорят.

– Выходной… не надо в школу… – сделала последнюю уже безнадежную попытку девушка.

– Ну как хочешь. Придется мне самому всех арестовать.

– А тебе есть, кого арестовывать? – наконец разлепив глаза, взглянула сквозь сбившиеся пряди Кетрин.

– Пока нет, но может кто–то появиться, – пожал плечами уже одетый в форму милиционер, вертя в руках лучину, которой тыкал до того в щеку девушки.

– Значит, я тебе все–таки нужна? – ухмыльнувшись, осведомилась Кетрин, сев в постели. Спала она вместе с уже давно вставшей Розетт, в бывшей постели хозяина квартиры, в то время как тому приходилось ютиться на диване в гостиной.

– Иногда ты и правда бываешь полезной. Одевайся, нам пора уже.

– Да ладно тебе, Мел, что ты ломаешься, глаза отводишь, ты еще покрасней да пробурчи, что не любишь меня.

– Лишу тебя этого удовольствия.

– А как же добавить «Да кому ты нужна»? – склонив голову, осведомилась девушка.

– Так или иначе, а репутацию непорочной и одинокой серебряноволосой девы ты себе подмочила. Впрочем, дело твое. Одевайся. Через пять минут выходим.

– Пять минут? А как же мой завтрак?! – всерьез перепугалась девушка.

– Я не решился нарушать твой сон, так что по дороге поешь.

– Но сегодня ведь выходной.

– И именно поэтому у нас нет времени прохлаждаться. Сейчас и так уже почти девять.

– Как вы суровы, господин капитан.

Впрочем, вышли они все же не через пять, а минут через десять–пятнадцать. Все же лишить девушку возможности умыться и заплести косу капитан не мог. Равно как и выгнать на улицу в рубашке да тапочках. В качестве же завтрака Розетт отдала ведьме на государственной службе коробку с обедом, одну из двух, что обычно брал с собой на работу капитан.

–И к чему такая спешка? – наконец поинтересовалась Кет, едва поспевая за Мелом, шагая по Ивовой набережной.

–Сегодня утром посыльный принес записку, в которой значилось, что господин Бузинс будет ждать нас в «Круглом столе»(97), что на Круглой площади.

–Бузис… это…

–Хаур, секретарь Аилси.

–Точно.

–Если собираешься и дальше этим заниматься, тебе стоит научиться запоминать имена.

–Да, наверное. А тебя не кажется, что нам не стоит так спешить? Ты ведь сам вроде бы говорил, что не стоит милиционеру бегать за купцами, какими бы уважаемыми людьми они ни были?

–Нам в любом случае стоит с ним встретиться. С господином Аилси, не секретарем.

–Ну, а если он не хочет встречаться? В конце концов, ведь ты сказал, что тебя будет ждать секретарь, а не сам Аилси?

–Тогда я настою. Темные боги…. И что так долго, – бросив взгляд на часы, в башенке дома напротив остановки, выругался Мел.

–Да куда ты торопишься… – зевнув вздохнула Кет, – рано же.

–Вот только было написано, что нас ждут к восьми.

–Вот как? Так значит, ты проспал?

–Кто бы говорил.

–Но я ведь не знала, что надо рано вставать.

– Будто бы ты хоть когда–то рано встаешь.

– Ну знаешь. Когда надо… Если поставлю будильник… и… словом, если надо, то встаю. Так что не тебе меня корить. И к слову, у тебя есть идеи, зачем мы ему понадобились?

– Идеи? – переспросил Мел, – Точно … я ведь не рассказывал тебе о вчерашнем госте?

– Да вроде бы нет, – пережевывая завтрак из коробки да без особого интереса разглядывая ворон, расчленяющих едва ли не целый, пусть и несколько подмороженный пирог, судя по их упорству, с мясом.

– Приходил посланник Черной Лисы, дочери прошлого главы гильдии Гуся.

– Просил отдать дневник, да не лезть в дела гильдии?

– Скорее второе. Впрочем, он был довольно вежлив. И я даже несколько удивлен, что наш везунчик ждал целый день, прежде чем сделать свой ход.

– По прежнему подозреваешь кого–то из гильдии?

– Не могу не подозревать. Хотя скорее они оба, или еще кто–то. Да словом, все кто только может, лишь пользуются ситуацией, но вряд ли стали бы сами ее создавать.

– Я же пока буду все–таки думать, что его унесли демоны на огненной колеснице. Или, быть может, забрали боги живым в сады Алхеры, а может...хотя… лучше не стоит слишком много говорить о богах, – бросив нервный взгляд то ли на небо, то ли на виднеющийся на соседнем берегу храм Алхеры, один из многих, раскиданных по городу, прервала сама себя Кет, уткнув­шись в коробку с едой.

Спустя минут восемь наконец подошел гордижанс. Народу в столь ранний час было немного, так что им нашлось место внутри, а не на крыше и вскоре они уже зашли в «Круглый стол».

В еще совсем новом зале первого сетевого трактира если не мира, то хотя бы территории бывшей Древней империи, в дальнем от входа углу, стояла изразцовая печь, напротив же входа – большой камин, выполнявший роль не только декоративную, но и бывший местом готовки фирменного мяса крысуна, впрочем, не в столь раннее время. По правую руку от входа располагалась барная стойка с прикрепленным над ней большим меню, светящимся внутренним, чуть красноватым, магическим светом, с гравюрными изображениями некоторых блюд, а в основном зале – конечно же круглые столики. Название обязывало избегать любых других формы мебели. Даже все стулья да табуретки были исключительно круглыми. Правда добиться такого же эффекта от скамейки вдоль одной из стен все же не удалось.

–Может, он ушел? – выдвинула предположение Кет.

–Кажется, он просто выбрал самое теплое место, – возразил капитан.

– Чутье подсказало или многолетний опыт? – поинтересовалась волшебница.

– Нет, он машет рукой, – холодно отозвался капитан, кивнув в сторону печки.

Бросив взгляд в указанном направлении, девушка и вправду заметила призывно машущего рукой Бузиниса.

– Прошу прощения за опоздание, – вяло отдав честь, поприветствовал секретаря капитан.

– Ничего, ничего, не так часто мне выпадает шанс вот так спокойно посидеть в трактире. Главное, что вы не приняли мое письмо за рекламу, – встав навстречу капитану с протянутой рукой, возразил Хаур. Похоже он и вправду давно ждал, судя по тому, что верхняя одежда была сложена на скамейке подле него, – А вы, как вижу, даже в выходные на службе, господин капитан. И конечно же тут и вы, дорогая госпожа Кетрин. Было бы жаль упустить возможность встретиться с вами.

– Мы здесь из–за моих вчерашних гостей? – решил сразу же перейти к делу милиционер.

– Вы как всегда проницательны, но дело не только в этом. Вы присаживайтесь, и закажите… вернее. Это ведь Круглый стол… Словом, к нам должен присоединится еще один человек.

– Неужели сам… – начала было Кет, но Бузинс ее оборвал.

– Было бы невежливо начинать разговор без него. Он должен прибыть… должно быть через… полчаса, да, вы пришли даже несколько раньше, чем я ожидал.

* * *

– Мел… ну и ради чего стоило так нестись? – недовольно спросила Кетрин, без особой цели рисуя узоры стручком Придонской картошины в сметанном соусе. – А если уж так рано встали, я бы хотя бы могла заскочить домой.

– Будто бы тебя кто–то тут держит, – огрызнулся капитан, разглядывая изразцы печки. Он в общем–то тоже не был в восторге от ожидания.

– Он должен быть уже с минуту на минуту, – уже в который раз обезаруживающе улыбнувшись успокоил Хаур.

– К чему вообще весь этот балаган, господин секретарь? Можно подумать, что речь идет минимум о республиканской безопасности, или вы книжек перечитали. Ведь мы могли прекрасно встретиться хоть в управлении хоть, в гильдии.

– Порой разговоры о деньгах и том, что с ними связано, важнее любых государственных секретов. Кроме того, ведь любая тайна государства, это все равно так или иначе, разговор о деньгах.

– Вам бы философские тракты писать, господин шпион, – все так же недовольно отозвался капитан.

– Вы ведь принимали гостя в своем кабинете?

– Да, а что?

– Думаю, вам стоит проверить его. Конечно, я ничего не утверждаю, но это профессионал своего дела. Вал и вправду хороша. Поговаривают, что в прошлом, до того как она стала поверенной госпожи Черной Лисы, эта девушка была то ли вором, то ли служила в пятом управлении(98), тут версии расходятся. Впрочем, как бы нам ни было, но стоит соблюдать осторожность.

– И вы опасаетесь даже в самом здании гильдии? – уточнил капитан.

– Ну вы ведь выкрали некую книгу, – парировал секретарь.

– Изъяли. Прошу это запомнить. Офицер милиции не занимается воровством.

– Как вам будет…

– Постойте, вы сказали, что Вал – «она»? – влезла в разговор волшебница. Но ты разве не говорил, что твой гость был мужчина.

– Не помню, чтобы я говорил о поле… – попытался защитить хрупкий замок своего авторитета капитан, который теперь, уже задним числом, понял, что же было с гостем не так.

– Если бы это была девушка, так бы об этом обязательно упомянул, – продолжала настаивать на своем Кет.

– Здесь не в чем упрекать себя, капитан, – благодушно прервал спор Хаур, – Вал, если точнее, госпожа Вальха, предпочитает скрывать свой пол, и она и вправду профессионал своего дела. Впрочем что еще ожидать от помощника Черной Лисы.

– Меня бы она не обманула!

– Только не вас, госпожа Кет. Ведь разве может что–то скрыться от глаза столь могущественной волшебницы, как вы.

– Вам следовало бы льстить потоньше, господин секретарь, если вы и правда так меня уважаете. Следует помнить, что волшебницы страшны в гневе.

– Кто волшебников не уважает, долго в городе колдунов не проживет, – развел руками господин Бузинс.

– Но все едва ли не каждый второй в этом городе волшебник, жрец, а то и вовсе чернокнижник… Вот, к примеру, взять хоть этого капитана милиции. Несмотря на то, что его шеф ненавидит магов, сам он… Эй, Мел, неужели ты и правда так огорчился, что не понял, что она была девушкой? – пихнув капитана под локоть, спросила ведьма.

– И почему ты не можешь быть такой же спокойной и рассудительной как Розетт? Можно подумать, что это тебе девять.

– Будешь слишком серьезным, быстро состаришься. И потом, разве тебе не будет скучно, если я только тем и буду заниматься, что читать умные книжки?

– Последнее тебе бы не помешало. Хотя бы меньше глупостей говорила о моей работе.

– И все же вам следует признать, что республике ничто не угрожает, пока наша столь талантливая молодежь, сохраняет бодрость духа.

– С такой молодежью, боюсь нас ждет будущее мрачное и… – капитан, увлекшийся перепалкой со своей подчиненной, лишь теперь осознал, кому принадлежала последняя реплика.

– Можете не вставать. Ведь это лишь дружеская встреча, не таки ли? – господин Аилсирифилсу Раальх стоял в меховой шапке и расстегнутом тулупе, из–под которого виднелся свитер с драконами, да серая рубашка. В руках он держал поднос, как и почти все в «Столе», круглый. И все же этот вид простого горожанина, и даже отсутствие очков, не могли скрыть ястребиный профиль и холодной проницательный взгляд этого человека. – Хау, да спасибо.

Поставив поднос на освободившееся место, главный распорядитель дел одной из четырех великих гильдий в Лендале, сняв верхнюю одежду, устроил ее на спинке стула, уселся за стол.

Капитан ждал, когда же Аилси начнет говорить о деле, но тот с самыми что ни наесть серьезными намерениями принялся за зажаренную в бутерброде крольчатину с зеленью и томатами. Наконец, через нестерпимо долгие пять минут Мел заговорила сам.

– Знаете, господин Аилси, я хотел с вами кое о чем поговорить.

– Вот как? – не поведя и бровью, отозвался торговец, проглотив очередной кусок, – Значит вам повезло, что вы встретили меня здесь. Я заинтригован.

– Но разве не вы сами вызвали меня из–за вчерашнего визита?

– Просто подумал, что нам есть о чем поговорить. Хау, ты же не забыл? – достав из кармана очки, обратился к своему помощнику торговец.

– Разумеется, Аилси, – отозвался секретарь, поставив на стол какой–то холщовый мешочек. Судя по неясным очертаниям, проступившим через ткань, в мешочке находилось что–то твердое и, похоже, тяжелое.

В следующее мгновение Кет почувствовала легкое дуновение ветерка, и неудержимое желание чихнуть, которое ей и пришлось реализовать в следующее же мгновение. Придя в себя, она потянулась рукой к мешочку, тускло чем–то мерцающему сквозь ткань, но Аилси остановил ее.

– Не стоит госпожа.

– Не стоит…? Но это ведь то, о чем я…

– Да, именно так. Пусть мы и в общественном месте, но не мне вам рассказывать о том, как хитроумна бывает магия.

– Не проще ли в таком случае было бы выбрать другое место для встречи, – хмуро заметил капитан.

– У стен есть уши, – пожал плечами подопечный богини удачи. Ехать же на природу... Боюсь, сейчас не лучшее время для подобных прогулок, по крайней мере без лыж.

– Использовать подобные приспособления в общественных местах запрещено.

– Но вы ведь не будете арестовывать моего секретаря? – чуть склонив голову, уточнил Аилси.

– Не при исполнении, – не стал спорить милиционер и, отпив из кружки начал. – В ходе расследования мы пришли к выводу, что необходимо проверить «Машину». Пусть даже все члены лаборатории и утверждают, что с ней все в порядке, но из их же показаний следует, что с ней был ряд странных случаев. В связи с этим, я бы хотел, чтобы вы возобновили работу лаборатории с целью все перепроверить.

– Никаких возражений, – тут же ответил распорядитель. – Конечно, будет крайне неприятно, если дело в «Машине–02», но мне нужна уверенность. Так вы считаете, что проблемы тут исключительно технические или все же виновен человек?

– Боюсь о подобном я рассказать не могу.

– Кроме того, мы и вас подозреваем, – вставила Кет, – ведь вы вполне могли устроить все это ради того, чтобы подставить, ну к примеру, эту свою Лису или… Мел, можешь не пинать меня своими грязными сапожищами?

– Понимаю, – чуть улыбнувшись, ответил Аилси. Что ж, я все устрою. Или вы хотите сами поговорить со всеми?

– Соберите их на вашей Мельнице, скажем сегодня к шести. Чем раньше они приступят – тем лучше.

– Разумеется.

Аилсирифилсу съел одну картофелину, другую третью, Хаур Бузинс, чуть улыбаясь, следил за разносчицей из под полуприкрытых век, как раз занявшийся разведением камина, а Мел ждал, когда же гильдийский управитель наконец заговорит. Однако первой нарушила тишину волшебница.

– Скажите господин Бузинс, а эта вещь ведь Пирамида пустых слов(99)?

– Да, но боюсь, я не смогу дать вам на нее взглянуть, по крайней мере сейчас.

– Да, да, – задумчиво отозвалась волшебница, чуть прикрыв глаза.

– И прошу вас пока что не колдовать. Когда имеешь дело с магическими полями, стоит быть в крайней степени осторожным.

– Да я ведь и не собиралась колдовать, только чуть–чуть взглянуть… – недовольно сложив руки на груди, огрызнулась ведьма.

– Господин Аилси, – еще через минуту, нарушил тишину не выдержавший капитан, зачем вам эта встреча?

– Но мы ведь с вам поговорили, – резонно заметил торговец.

– Вас не беспокоит мой вчерашний гость?

– Госпожа Вал и правда мила, хоть бывает иногда и несколько резка, но — продолжил Аилси, заметив, что похоже, терпение милиционера начинает подходить к концу, – мне интересно, зачем вы задержали господина Селли? Пусть сейчас он и в отпуске, он все еще остается не только членом гильдии, а частью нашей семьи. В коне концов он ведь Раальх.

– А–а… вы о нем? – не сумел скрыть своего удивления капитан. – Это для его же блага.

– Его блага? – переспросил торговец.

– Знаете, он и вправду пытался покончить с жизнью. Сперва повеситься, после разбить голову о дверь… Но не беспокойтесь, с ним все в порядке.

– Вот как? Раз так… Почему вы не сказали об этом мне? Конечно, хорошо что вы оторвали его от бутылки, и все же, если все настолько плохо, было бы лучше, если его бы осмотрел знахарь.

– Его осмотрели, но вы понимаете господин Аилси, – в голове Мела тут же родился гениальный план, так что он, поманив к себе через стол торговца, подавшись вперед, едва ли не шепотом произнес, – боюсь, за ним может вестись охота.

– Охота? О чем вы говорите, господин Меллерс?

– Ему известна какая–то тайна, о которой он боится говорить. Похоже, что его могут за нее убить. Но мне он отказывается говорить. Может, вы его разговорите?

– Тайна? Нет, боюсь нет…

– Но за ним могут гнаться бандиты или еще что–то в этом роде?

– Нет, нет… Но для него и правда, должно быть, будет лучше пока посидеть под замком, по крайней мере до тех пор, пока не станет ясно, что же случилось с Ивиком, – облегченно вздохнув, произнес торговец. – Только пусть на него все же взглянет доктор.

– Разумеется.

– Так значит, к шести на мельнице? – уточнил Аилси.

– Да, именно так. Соберите всех, кого сможете, даже тех, кто отказался продолжить работу после ухода лаборатории из Университета.

– А что касается госпожи Макисейской?

– Вы знаете о ее положении? Думаю, Кет сможет что–о с этим сделать. В конце концов, они ведь родственницы.

– Вот как? Я не знал.

– Дальние, – ответила на вопросительный взгляд девушка. – Знаете, это почти не считается. Да и почти все родовитые маги в этом городе друг другу родня.

– И не только волшебники… Но наша гильдия дает шанс даже таким как я, – заметил торговец, после чего чуть обернувшись к секретарю, пояснил. – Всем займется Хау. Да, полагаю, можешь снимать.

– И правда, надеюсь, что мы на верном пути, – встав из–за стола, произнес капитан.

– Вы не должны нас подвести. Дело не только в нашей гильдии, но эта Машина и вправду очень важна для всей республики, быть может, и всего мира, – так же встав, ответил торговец, протянув руку капитану.

– Да бросьте, наверняка у гномов уже и не такое есть, – пожав руку в ответ, отозвался Мел.

– Кто сможет угнаться за этими шустрыми украшениями лужайки.

* * *

– Ты заметила? – обратился к девушке капитан, когда они вышли из «Круглого стола».

– Что именно? – подняв взгляд на капитана, спросила волшебница.

– Что именно я про… да точно, ты ведь больше думала об этой пирамиде, чем о Деле.

– Ну уж прости, что мне интересны вещи, связанные с моей профессией.

– Вот ведь…. Вот когда учиться надо, а ты вместо этого дорогую игрушку рассматривала.

– Так что же я там не заметила? – недовольно спросила Кетрин.

– То, как господин Раальх, отреагировал на мои слова, о том что Арселлинкс знает некую тайну.

– И как же?

– Сделал вид, что ничего не знает, и не проявил никакого интереса.

– Хочешь сказать, что он на самом деле знает, что это за секрет и не хочет, чтобы об этом еще кто–то узнал? – угадала девушка, – но… тебе не кажется, что это слишком уж просто?

– Может быть. И все же, как бы он ни был талантлив, он все же остается человеком.

– Получается и вправду есть повод подозревать Аилси?

– И да и нет… Не думаю, что этот секрет связан с исчезновением Ивика, – но они определенно что–то скрывают.

– Подумаешь, – на удивление незаинтересованно пожала плечами девушка, – мало ли какие скелеты зарыты в шкафу «Красного гуся». Учитывая кто они, полагаю, у них не только что шкаф, целый мебельный магазин скелетами забит.

– Но если бы это был просто какой–то секрет Арселлинкс Раальх так не волновался бы. Он же и вправду готов умереть, но не рассказать, в чем дело. При этом его мучает его тайна.

– Раз так, может на него наложено какое–то заклятие? Можно было бы попробовать его вскрыть.

– Может быть, но боюсь, это слишком опасно, – скорее рассуждая вслух, чем советуясь со своей спутницей, продолжил милиционер. –Так же как и прямой вопрос…. Лучше оставить это на потом, сейчас же поезжай к Макисейским.

– Полагаю, меня и на порог не пустят.

– И все же попробуй.

– Но не проси меня пройти через астрал. Там слишком уж хорошие щиты. Не говоря уже о том, что в конце концов, не я одна разбираюсь в астральной магии.

– Просто поговори.

– А после подождать у тебя? – уточнила Кет.

– Может, ты тогда и вещи свои ко мне перевезешь? – саркастически уточнил Мелирленс.

– А можно?

– Не глупи. И кончай уже таскать тортики. Ты ведь не хочешь, чтобы Розетт превратилась в пончик.

– Беспокоишься о ее фигуре? И не стыдно тебе?

– Провались в астрал. Провались и не возвращайся, – напоследок огрызнулся капитан, оставив девушку на остановке, сам же отправившись в гости к Еле пешком.

Конечно, топать нужно было едва ли не до самой границы города, да только гордижанс четвертого маршрута ходил по Горному проспекту лишь в обратную сторону, а брать коляску для того, чтобы проехать пару километров, для милиционера было просто неприлично. Тем более, что домой–то он сможет спокойно прокатиться на городском транспорте.

* * *

На стук капитана ответили не сразу, впрочем ждать пришлось не настолько долго, чтобы можно было подумать, что никого нет дома. На пороге стояла белокурая невысокая девушка не больше двадцати лет, одетая в серое домашнее платье горожанки, хотя уже заметно округлившийся живот говорил о том, что девушкой уже некоторое время она точно не является. Мелирленс уже видел ее однажды на свадьбе своего подчиненного. Оставалось лишь удивляться, как только он так быстро умудрился найти себе такую милую девушку, в то время как сотни, если не тысячи, так и прозябают без любимой, к примеру сам Мелирленс. Хотя, если подумать, нельзя сказать, что он прилагал хоть какие–то усилия для исправления этой ситуации. Да и потом не так то просто найти девушку, когда ты уже живешь с ребенком, пусть даже и не твоим.

– О–о, это вы, господин капитан, очень… очень рада вас видеть, но почему вы не предупредили, у нас тут некоторый беспорядок… – засуетилась девушка, сразу узнав начальника своего мужа.

– Ничего страшного, госпожа Вольз. Еле ведь здесь?

– Да, – чуть погрустневшим голосом ответила она, – он спит, пришел поздно, но… да что вы стоите на пороге. Проходите, вы ведь с Еле пришли поговорить, о его особом задании? Я пойду…

– Да не торопитесь вы так, – остановил ее Мел, – все–таки сегодня же выходной, пусть и праздники… да точно, совсем забыл. Пусть госпожа Морза не обойдет милостью и ваш дом.

– Благодарю, и ваш, господин капитан. И большое спасибо за тот гномий автомат для стирки белья(100), он и правда облегчает мою жизнь, не говоря уже о том, как поможет в скором времени.

– Да что вы это ведь не от меня, а от всего отделения.

– Но ведь капитан именно вы, и я очень благодарна вам, что вы так заботитесь о Еле, но… раздевайтесь и проходите на кухню.

Квартирка молодоженов оказалась небольшой, а учитывая, что Еле мечтает не меньше чем о трех девочках и трех мальчиках, быть может в будущем им стоило бы перебраться в провинцию. В конце концов где–где, а там точно требуются хорошие милиционеры, такую же ораву можно разместить только что во дворце. Капитану даже стало несколько стыдно на свои жалобы, ведь ему одному досталась квартира с двумя комнатами, полноценной кухней, прихожей и раздельным санузлом. В том же, что ему приходится делить ее с другими, виноват лишь он и больше никто иной, да и все равно места ему оставалось больше, чем было в этой квартирке.

– Будете чай? Или может, чего–нибудь покрепче?

– Чай? Да пожалуй, но больше ничего не надо, я только что поел. Так как вы сказали, Еле пришел поздно?

– Я знаю, вы поручили ему очень серьезное задание, и все эти дни… но вчера, вернее этой ночью, он пришел едва ли не под утро… и… Знаете, он ведь приходил днем, я было обрадовалась, что он пришел раньше, но сказал, что ему наконец–то поручили то, что даст ему возможность продвинуться по службе, быть может даже получить рекомендацию на поступление в школу офицеров, переоделся и куда–то ушел. Как я сказала, пришел под утро, я ведь всю ночь сидела без сна, он он пришел весь в снегу, нос разбит, хорошо хоть все ребра целы… Я понимаю, он каждый день рискует, но…

– Прекращай, Ран, – глухо рявкнул Еле, опираясь о дверной косяк.

Обернувшись, капитан смог удостовериться, что жена, ведь точно Ран, Аранлира, почти не преувеличивала, когда описывала состояния мужа. Конечно, пенсионером ему стать не грозило, да и орден получить, но фингал, да хромота говорили о том, что финал миссии пошел не по плану. В принципе Мел догадывался, что же произошло, и все же нуждался в подробностях.

Тем временем Еле уже выставил жену из кухни, та только и успела, что поставить перед гостем чашу с чаем. Насколько бы господин Вольз не любил Лендал, настолько, что взял фамилию жены, все одно место, где ты родился и был воспитан, накладывает отпечаток много больший, чем все твои увлечения и симпатии. Для него одним из непреложных правил было то, что дела – это дело мужское, даже если случилось так, что о них говорят на кухне.

– Так значит, ты провалился? – перешел сразу же к наиболее душещипательной части капитан, – тебя раскрыли и отлупили как шпиона.

– Как нехорошо вы думаете о людях, господин капитан, – вздохнул Еле. – Как любил говаривать достопочтенный Шаргх–Ва…

Тут келхарец, схватившись за челюсть, замолчал, дав возможность капитану перехватить инициативу.

– Хочешь сказать, что тебя не цан–цанцы избили?

– Да причем здесь они? – уже много тише и медленнее, держась за щеку отозвался Еле, – может, где–то они и есть, но уж всяко не в театре. Они ведь там все поголовно маги боевых искусств, а даже если и нет, думаешь я не отличу зафалкийский от тарабарщины непонятной? Уж у нас и гостей из–за гор было полно.

– Так говоришь, просто не повезло?

– Ну да, шел домой уже, и на перекрестке Вала да Люсалле, буквально в пяти минутах ходьбы от управления, Лал–каарс ра… – попытавшись было выругаться, рядовой вновь замер, схватившись за щеку, – повалили в снег, пару раз под ребра дали, обшмонали. Вот что значит одному в гражданском ходить… Как любил говаривать достопочтенный Холдар Эстфолкис Ибик Позланский, Улфулдар, и смею верить, мой дорогой друг, «без одежки ты никто».

– Хм ночные патрули, что ли велеть увеличить…. Ладно, а что с делом?

– Да ничего… На работу меня брать не захотели, сказали мол фанатов актрис не принимают, цан–цанцев не видел… Тебе бы самому поспрашивать, знакомых–то больше.

– Да что толку. О том, что театр теперь цан–цанский и так все знают, они особо и не скрывают это. Да и дела, наверняка, проворачивают…. – вздохнул милиционер. – Я то, собственно, не столько проверить хотел, сколько пошибуршить, вдруг кто занервничает.

– Так если хотел, чтобы понервничали…. Может, стоило в таком случае….

– А ты думаешь, тебя в лицо не знают те, кого пугать стоит? Все–таки не так уж много келхарцев в милиции служит, да и не первый день уже.

– Но если так, может меня и правда… предупредили?

– А говоришь, значит, ограбили?

– Ну да, я денег взял немного… деньги забрали, кошелек в морду сунули…

– И не говорили ничего?

– Да они и изъяснились только на каком–то зафалкийском диалекте… Я, знаешь, может языки и учил, но далеко не все.

– Ладно… сиди дома, лечись, а на работу приходить не смей, – задумчиво протянул капитан, – будет нужно — порасспрашиваю в театре сам что да как… Слушай, а ты о первом–то деле не забыл?

– Вы о том адресе? – дождавшись кивка офицера, Еле продолжил, – не забыл, но нету там никого. Я соседей поспрашивал, говорят уже дня три никто не появлялся. Но в конце концов, он ведь уехать мог.

– И правда, мог… – не стал спорить Мелирленс. Ладно, выздоравливай да жене помогай. Я тебе постараюсь премию оформить, как пострадавшему на службе.

* * *

Без особой надежды на успех, Кетрин постучалась в парадную дверь «Скалы», особняка семейства Макисейских. От идеи тайно пробраться в дом она и в правду отказалась без раздумий. Ей хватило и одной ночи в камере, тем более, что вряд ли на этот раз ей так просто удастся избежать наказания. Дверь не промедлила с тем, чтобы открыться. На пороге стоял один из слуг, уже немолодой человек с покрытым глубокими морщинами лицом в очках да бакенбардами. Судя по всему дворецкий.

– Добрый день, пусть и ваш дом не...

– Полагаю, вы меня узнали. Могу ли я поговорить с Кристиллой? Да, я помню, что ваша госпожа приказала вам не пускать меня, и все же это и вправду важно для вашей молодой госпожи, – с места в карьер затараторила Кет, всматриваясь из–под меха шапки в лицо слуги.

– Вы, полагаю госпожа Кетрин Ренс? – уточнил слуга, и получив утвердительный кивок, продолжил, – вы правы, госпожа приказала не пускать ни вас, ни вашего друга, но…

– Но? – удивленно переспросила девушка.

– Но госпожи сейчас нет, и я могу проводить вас к госпоже Кристилле.

– Неужели? – недоверчиво переспросила Кет.

– Госпожа Кри уже некоторое время не выходит из своей комнаты, ничего не ест и почти не пьет. Хорошие вести могли бы придать ей сил.

– И вы точно в этом уверены? Ведь этом может стоить вам работы.

– Вы правы, госпожа Кет, но юная госпожа мне также дорога, как и госпожа Маркенса… – поторопил девушку дворецкий, – проходите, проходите же.

Кетрин и вправду не спешила проходить внутрь, уж очень все это казалось подозрительным: верный слуга, который рискуя своей судьбой, нарушает приказ из–за беспокойства о семье, которой служит. Если бы это была книга, сама Кет наверняка бы воскликнула «что за нелепый, притянутый за уши рояль в кустах». Впрочем, отказаться от прямого приглашения она не могла. Ну не съест же тетя Мар ее, в конце концов.

Так или иначе, а никто не набросился на нее, стоило двери закрыться за спиной. Проходя мимо портрета госпожи Маркенсы, Кет невольно поежилась под ее строгим взглядом. Кто знает, может она и правда смотрит на всех вошедших, где бы не находилась, пусть даже сама Кетрин о такой магии и не слышала. С другой стороны, мама всегда знает, что происходит в ее доме, другое дело, что напоминает об этом настолько редко, что об этом успеваешь забыть.

– А ведь я знал вас, госпожа Кетрин, – обмолвился слуга, когда они поднялись на третий этаж. – Конечно, вы не помните меня, но когда ваша семья еще жила в городе, вы были частыми гостями в этом доме. Такую же непоседу как вы позабыть сложно. Вы совсем не помните этот дом?

– Весьма смутно, – отозвалась девушка, не расположенная к задушевным разговором. Все же беспокойство ее не покидало.

«Теперь вот еще и в воспоминания ударился, осталось только вспомнить о том, как возил ее на спине, изображая лошадку, или лечил разбитую коленку» — кисло подумала Кет, впрочем мысли свои не озвучила.

– Эта дверь, – ее провожатый наконец остановился, зайдя в небольшую комнатку перед двустворчатой дверью красного дерева с высеребренным узором, судя по всему являвшуюся то ли личной приемной, то ли помещением для слуг. – Слуги оставляют еду в этой комнате и уходят. Сама госпожа Кристилла не выходит с того инцидента.

– Так это не запрет вашей госпожи? – уточнила полицейская ищейка.

– Нет, дверь заперта изнутри, и несмотря на все уговоры… Лучше я оставлю вас. Быть может, вам удастся…

– А вы вообще уверены, что она там, к примеру, не повесилась от горя?

– Н–но кто–то ведь ест, – побледнев от подобного предположения, пробормотал слуга, – и потом она ходит… и если бы… ведь дело не только в замке. Кто–то ведь держит заклятие… достаточно сильное, чтобы его не могла пробить даже госпожа…

– Вот как… вот и хорошо, попробую с ней поговорить.

– Желаю вам удачи, госпожа Кетрин, – уже прикрывая за собой дверь, пожелал слуга, оставив девушку наедине с закрытой дверью.

Волшебница вздохнула, обошла столик, раздумывая, что же ей делать, да бросила небрежно на него шапку. От идеи поколдовать она отказалась сразу же. Все же первого опыта ей с лихвой хватило. И так ничего толком и не надумав, Кет постучалась в дверь, присовокупив к своему постукиванию «Это Кет. Кетрин Ренс, открой если и правда жива», постояла перед дверью секунд двадцать, прислушиваясь к шорохам по ту сторону. Так ничего и не дождавшись, Ренс младшая вернулась к столу, облокотившись о столешницу. Усесться на круглый стол девушка не рискнула, даже несмотря на его увесистую мраморную столешницу.

Подумав еще с полминуты, прибавила.

– Знаешь, а ведь мы кое–что узнали о твоем Ивике.

И вновь нет ответа, хотя Кет и показалось, что за дверью что–то скрипнуло. Спустя еще минут десять, во всяком случае по ее внутреннему хронометру, Кет, вспомнила свой давешний опыт прибывание в этом доме, отступила от стола и отправилась к стенке, у которой стояла пара стульев. Намерено не отрывая от пола, схватила один из них за спинку, да потащила по полу, оставляя царапины на паркете.

– Если не откроешь дверь через три минуты, я выбью ее стулом, – громко и отчетливо заявила девушка, – Если стул не поможет, то столом. Уж его столешница точно пробьет любые чары.

За дверью тихо охнули. За дверью, ведущей в коридор, да оно и понятно. Наверняка этот стол стоил несколько сотен полновесных крон.

Тем временем отведенный срок подходил к концу, и Кет всерьез пришлось задумываться над тем, реализовывать ли ей свою угрозу, или все же уйти ни с чем, но к счастью принимать подобное решение ей не пришлось. Дверь приоткрылась, а женская рука поманила ее к себе. Стоило только Кет подойти к ней, неосмотрительно оставив шапку на столе, как рука, едва ли не силой, втащила девушку внутрь, благо учитывая разницу в росте, да эффект внезапности, сделать это было несложно. Как только Ренс оказалась внутри, дверь тут же захлопнулась за спиной, с лязгом, будто бы она оказалась в логове какого–то дикого, и несомненно плотоядного монстра.

– Кет, ты и правда ведь Кет? – тем временем спросила хозяйка комнаты, несомненно Кристилла, пусть круги под глазами ей красоты не добавляли.

– Д–да, если мною не овладел какой–то дикий дух, конечно, – несколько вяло отозвалась девушка.

– Вот как… хорошо, – чуть успокоившись, отозвалась Кри. – Маркенса уже подсылала мне подделки… Хотя, может, это и правда были друзья. Но не важно. Так что ты говорила об Ивике?

– Значит, ты все же слышала? – окинув кузину взглядом, уточнила Кетрин. Та и правда выглядела не лучшим образом: круги под глазами, да следы от слез, полнейшее отсутствие прически, да пара колтунов и общая серость лика. И это уже не говоря о испачканном каким–то соусом халате поверх ночнушки. Но, по крайней мере, щеки не впали, да следов порезов на руках не заметно, и то хлеб, – сперва, может все же отпустишь меня?

– Отпустить?.. Да, точно… прости… проходи, – говорила девушка как–то отрывисто, что было странно. Все же пара дней отсутствия общения – не такой уж великий срок, чтобы потерять всякую социализацию, – у меня тут правда некоторый беспорядок…

Последнее, надо сказать, было некоторым преуменьшением. И дело тут не в том, что девушка привыкла жить, как принцесса. Здесь, может, и прибирались слуги, но в общежитии– то никто за нее убираться не станет. Впрочем, быть может, и там был такой же беспорядок. Хотя вряд ли там можно отыскать множество черепков от ваз и прожженных файерболами фарфоровых кукол. Эти последние были механическим говорящим чудом, мечтой каждой девочки, но достижимой лишь для самых состоятельных. Конкретные же представители рода кукольного приняли по истине пугающий облик: обгоревшая одежда, оплавленные лица, из–под которых проглядывал металлический каркас, вытекшие глаза и голые черепа с какими–то жалкими обрывками обгорелых волос.

– Я представляла себе Маркенсу, – проследив за взглядом родственницы, прокомментировала Макисейская–младшая.

– А–а, ясно, – эхом отозвалась Кет.

– Варву я не трогала, – после короткой паузы, прибавила Кри.

– Да я и не спрашивала….

– Так что вы смогли узнать?

– Да, и точно… – откликнулась Кет, чуть натянуто улыбнувшись, – Можно раздеться? Совсем запрела.

В ответ Кри кивнула, но вопросительного взгляда не отрывала. Тем временем Кет бросила на стул свой полушубок, после чего наконец соблаговолила ответить.

– Так вот… Наверное, первым, что тебе следует знать, так это то, что твоя мать тут не причем. Ну по крайней мере, никаких связей с ней мы не нашли.

Кристилла ответила лишь хмурым недоверчивым взглядом.

– Зато мы обнаружили пару любопытных вещей. Например, дневник господина Краавтиса, почившего главы лаборатории, который невозможно читать.

– Невозможно читать, так плох почерк?

– Он сопротивляется. Я не сильна в подобной магии, но он вызывает рассеянность, мигрень и нежелание читать, если делаешь это вслух. Если же читаешь про себя, то все тут же забываешь и не способен пересказать. Нашли мы его в столе Ивика.

– Получается, он его читал? Но вы все же смогли…

– А как же, – не без гордости ответила девушка, опустив подробности о том, кто именно сотворил это чудо, – и переписали. Если говорить в двух словах, то перед тем как умереть, профессор Зеланский, похоже, слетел с катушек. У него начались видения. Сперва в «Машине», а после и наяву.

– Видения? А какого рода видения?

– Он не пишет об этом достаточно точно. Что–то стало являться ему, и особого счастья он от этого не испытывал. При этом никому из своих коллег об этом не говорил. Мы думаем, что скорее всего дело тут в этой «Машине 02». Конечно, это не объясняет пропажу Ивика и все же это хоть что–то.

– Значит, дело в Машине…, – медленно повторила Кри, помолчала с полминуты, уставившись в протестантство перед собой, резко встала, обратив мгновенно воспламенившийся взгляд на кузину, – помоги мне собраться.

– Так скоро? А как же чай? И вот так ты относишься к гостям, – проворчала Кет, впрочем Кри ее совсем не слушала, уже распахнув дверцы стенного шкафа.

Следующие минут пятнадцать хозяйка комнаты развила настолько кипучую деятельность, что Кетрин даже несколько забеспокоилась о ее здоровье. Все же нервный срыв, а после такая активность – не лучшее сочетание. Заключалась же деятельность в переодевании, хоть каком–то приведении себя в порядок, да быстром сборе вещей. Собирать пришлось в узел из простыни — в комнате Макисейской—младшей не нашлось ни одного рюкзака или чемодана. Да и где они, хранятся молодая хозяйка дома имела весьма смутное представление. Ведь когда оно становилось нужно, слуги просто приносили. А ведь Кри была довольно самостоятельной девушкой, свои вещи она всегда собирала сама. Последним же штрихом стало настежь распахнутое окно.

– Ты серьезно? – в последний раз переспросила Кет, в слабой надежде отговорить кузину.

Та не стала в очередной раз все объяснять, лишь кивнула. Кет оставалось лишь смириться. И это после того как с ее последнего полета с крыши прошло меньше суток. Конечно, быть может и вправду слуги начнут виснуть на ногах, не позволяя своей молодой госпоже уйти, но так их, пожалуй, еще раз упрячут за решетку.

Пока Кет вздыхала, Кри уже парила в центре маленького вихря, провоцируя все большие разрушения в своей комнате, пережившей и так не лучшие времена. Она нетерпеливо махнула рукой Кетрин, та без особого желания кивнула в ответ.

«Так как там… – девушка закрыла глаза, вспоминая нужные слова. Конечно, можно было обойтись и без них, как это и сделала Кри, похоже, в совершенстве овладевшая искусством полета, но о Кет этого никак нельзя было сказать, – вспоминай же Рин».

Хаур да Форем, даруйте крылья ваши мне

Хаур — что справа, а Форем же слева

Воспарю, словно пух по ветру

В объятьях мягких ваших рук.(101)

– Вверх, – наконец осторожно скомандовала девушка, сложив руки перед собой.

Все же Кет была не таким уж профаном, что бы уткнувшись головой в потолок, к нему же и прилипнуть. Впрочем, потолки тут были высокие. Подхватив тюк с одеждой кузины, заметно увеличивший ее вес, она полетела за Кри, уже выпорхнувшей из окна. Последняя, тем временем уже отлетела на значительно расстояние от дома, к счастью зависнув над крышами, достаточно низко для того, чтобы ее не было видно с улицы. Как никак, а полеты на территории Города были под строжайшим запретом. Конечно, закон нарушался едва ли не ежедекадно, и маги, коль были замечены за подобным занятием, обычно платили крупные штрафы в городскую казну, но так или иначе, а маячить на виду у прохожих не стоило. Немногие из жителей Лендала были в восторге от опасности погибнуть от падения на голову, может и не целого мага–недоучки, а, к примеру его сапога, и если уж быть совсем честным, то Кетрин была тут в первых рядах.

Что же до госпожи Макисейской– младшей то та, похоже, и не думала приземляться, решив пролететь весь путь до университета, мельницы или куда она там еще собралась, невзирая на законы, а может просто и не зная о них. Но даже если забыть о законах, вряд ли сама Кет смогла бы столько выдержать.

Она наконец догнала родственницу и приложив все свои актерские способности, если верить господину из театра, немалые, уговорила ее приземлиться в узком проходе между домами, всего в квартале от «Скалы».

– Тебе не кажется, что нам стоит оказаться как можно дальше от того места, – столь неблагозвучно обозвала свой дом Кри, когда они наконец смогли говорить. При всех плюсах, самое распространенное в мире заклинание полета обладало серьезным минусом — не пропускало почти никаких звуков, заглушаемых шумом ураганчика вокруг мага.

– Мне кажется, что полетами мы привлечем к себе гораздо больше внимания, – передразнила кузину Кетрин. – Во имя все темных… шапка.

– Но разве мы не должны…

– Неужели ты решила отправиться прямиком на мельницу, или может к дневнику, или в «Большой дом»? Что бы ты себе не придумала, но не стоит действовать столь поспешно. Господа из гильдии обещали собрать всех членов лаборатории на мельнице к шести часам.

– Но разве им можно доверять? – перебила Кет кузина.

– Вряд ли господин Аилси хоть как–то в этом замешен, но даже если и так, нет никаких причин не доверять ему в этом вопросе, – отозвалась девушка, с каждой минутой все больше думавшая о своих замерзающих ушах. –Так о чем я, а, точно… Так вот. Сегодня вечером собрание, а пока мы можем подождать в одной квартире неподалеку. Всего пара кварталов. Там ты можешь решить, где будешь жить, ведь домой–то ты возвращаться не собираешься.

– Хорошо… – не стала спорить Кристилла.

– Так, а теперь нам… Словом, выберемся на какую–нибудь улицу и поймем, в какую сторону все же стоит двигаться, – подытожила волшебница.

* * *

Тем временем господин капитан Керлендерского милицейского управления поднимался по лестнице дома номер семь по Неверскому проспекту. Разумеется, господа из гильдии обещали собрать всех, и все же капитану хотелось самому разобраться, куда подевался этот человек, единственный, с кем так никому не удалось встретиться. Конечно, отъезд к бабушке или троюродной кузине на период зимних праздников – явления обычное, но мысли то и дело возвращали Мела к этому столь незаметному субъекту.

Попытки дозваться хозяина, как и ожидал капитан никакого результата не дали. Конечно, можно было расспросить соседей или консьержа, но ничего нового капитан услышать не надеялся. Да, по инструкции стоило именно так и поступить. После, раз уж он так обеспокоен местонахождением этого Барека, стоило обратиться в местное управление милиции и по месту работы, а учитывая праздничное затишье, ответ получить не раньше, чем через пару декад. К тому времени, пропавший, быть может, уже успеет вернуться. Вот только ждать так долго капитан никак не мог.

Оглядевшись, дабы убедиться, что вокруг никого, он, вздохнув, закрыл глаза. Конечно, ему этого совсем не хотелось делать, а если бы с ним была Кет, то уж точно капитан нашел бы другой способ осуществить задуманное. Пожалуй при желании можно было попробовать просто взломать квартиру, хоть местный замок и казался несколько замысловатым, но господин милиционер избрал иной метод.

Он закрыл глаза, вспоминая уже почти позабытые уроки дяди. Положил руку на дверь. Ту прикрывал уже порядком ослабший щит, но для этого фокуса обычный щит не был помехой.

Перед его мысленным взором появилась дверь, его рука, лежащая на ней, его рука стала этим старым деревом, его рука стала дверью, его взор стал дверью и стеной, скользнув вглубь квартиры. Квартиры в которой уже никого давно не было. Квартиры, в которой кто–то уже побывал до него. Разгром, беспорядок…

– Господин… – донеслось сквозь пелену тьмы перед глазами.

– Господин начальник, – вновь окликнул все тот же голос.

– Господин милиционер, с вами все в порядке? У вас лицо посерело.

– А–а? – Мел перевел все еще немного затуманенный взгляд на старичка с очками на носу и знаком охтавейны Жанны(102) на запястье. А пара едва угадываемых среди морщин шрамов, не оставляющих сомнений в его боевом прошлом. Около ноги старичка уже потек снегом с валенок мальчонка лет пяти державший в руках палку.

– Д–да… все в порядке…. Уже все прошло. Просто голова закружилась… – чуть улыбнулся капитан.

– Ох уж, ну и молодежь, то вам Проксима не тем боком встанет, то приливы на море. Неудивительно, что войну едва не проиграли последнюю, – тут же привычно заскрипел старичок.

– Уважаемый, а вы не знаете, что сталось с хозяином этой квартиры?

– А он натворил что? Жила здесь бабка, знатная женщина была, хоть и ст… – запнулся старик, видно вспомнив о ребенке, – в общем, с характером женщина. Так вот померла, и тут прикатил вроде как племяшка ее, или внучек, одно их племя Ульхаилово неблагодарное. Никогда при бабке не появлялся, а тут на тебе, померла – и тут как тут, псов сын. Да пожил декаду–другую, да и поехал куда–то, а с тех пор не появлялся.

– Вот как? Скажите, а с тех пор, как он пропал, никто им не интересовался?

– Да никто вроде, хотя… Говорят, здесь девчушка какая–то бегала… да точно. Парень черный весь, вроде тех давешних южан, что воевать приходили в том году… Так что вы, почитай, третий. А он что, натворил что?

– Нет, пропал, просто исчез, – ответил еще не до конца пришедший в себя, и все же донельзя довольный капитан. – Спасибо вам. Пусть и ваш дом не обойдет милость госпожи Морза.

– Да уж не обошла, а вы–то на работе горите.

– Боюсь, преступности и праздники нипочем. Так что приходится кому–то за всех отдуваться, – развел руками капитан.

– Не свезло, значит.

– Как видите, и еще раз спасибо.

Шаг капитана стал увереннее. Правда его еще немного подташнивало, а дело все еще было далеко от завершения, и все же в голове капитана созрела пара мыслей, которые должны были подтвердиться уже через несколько часов. И главное, наконец в деле появилось что–то и вправду криминальное.

* * *

– Так значит, вы так и не смогли понять, что это такое? – уже в который раз задумчиво переспросила Кристилла.

– Боюсь что нет. По правде, у меня не было времени на то чтобы толком что–то поискать. Тем более, что подобные зачарованные предметы не редкость, – пожала плечами Кетрин.

– Я читала… – отметил голосок Розетт, – Император Рудольх III(103), “Метаморфозы и превращения» писал: «книга, что досталось мне от Древнего, торговца старым хламом, носила имя Некрономикон, написанный на далеком юге, империи, что создали потомки Древних(104) », – процитировала девочка своим безжизненным голосом, и, должно быть, так же говорила бы и дальше, пересказав всю главу, а то и книгу, если бы ее не прервала Кетрин.

– Да брось, Розетт, эту книженцию пихают везде, стоит встретить хоть что–то необычное, а то и вовсе ради красного словца, даже этот закомплексованный шовинист из новых земель. Не говоря уже о том, что пусть «Император магов» и обожал разнообразные чудеса, вот только сам ничего сложнее Лайтнига сотворить не мог, сколько не бился. Да и, как говорят, даже его химические эксперименты чаще всего заканчивались взрывами и сгоревшими бровями.

– Книга не позволяла себя прочесть, – видно, пропустив пару абзацев, продолжала цитировать девочка, – любой, кто пытался ее прочесть, тут же забывал ее страшные слова, язык темных глубин небытия.

– Она права, – неожиданно подержала девочку, которую едва знала, Кри, – пусть даже это был и не Некрономикон, это еще не значит, что заклинание не могло быть схожим.

– И что же, нам стоит ждать, что из этой тетрадки полезут зеленые щупальца Ужаса Глубин? – насмешливо уточнила Кет. – Да, не спорю, может у него и была книжка, на которую было наложено схожее заклинание, но чем нам это поможет? Розетт, там ведь не говориться о том, что это за заклинание или что с той книгой связаны какие–нибудь странные смерти?

В ответ Розетт, и так исчерпавшая декадный запас слов, лишь отрицательно покачала головой, взяв обеими руками кружку чая.

– Кри, не хочешь еще? – встав из–за стола, дабы подойти к плите с чайником, обратилась к кузине Кетрин.

– Нет, с меня достаточно, – о чем–то задумавшись, – ответила Кристилла.

– Вот как, ну раз так, то и я, пожалуй, воздержусь…. – поставив чайник на место, Кетрин подошла к окну, расписанному ледяным узором и, едва ли не на половину укрытому сугробом на подоконнике, – и где же носит этого бестолкового капитана?

– Я завидую тебе, Кет, – спустя с пол минуты, оторвав взгляд от потертых досок стола, грустно произнесла Кристилла.

– Тому, что моя мама – милая тихая женщина, а не высокомерная заноза, заправляющая государственным советом, как своей челядью? Если так, то зря. Быть может, мама и мило улыбается гостям, добра и и всегда готова прийти на помощь нуждающимся, но поверь, она страшный человек…

– Нет, хоть может и этому стоило бы, но нет… Я о вас с твоим капитаном.

– О нас? – едва не поперхнулась кексом беловолосая волшебница, – Боюсь, тут ты ошиба­ешься. Если ты ждала, что я, как героиня романов отправлю Розетт полить цветы, которых в этом доме все равно нет, или выгулять собаку, а сама буду все отрицать, томно вздыхая в окно, то ты не по адресу. Мне весело с ним. Что же касается высоких чувств… Ну не то, чтобы я не думала о разврате, да только на его шее уже висит один ребенок. Тем более, что его могут засудить за растление несовершеннолетних.

– Разве тебе уже не девятнадцать? – уточнила кузина, похоже несколько разочарованная стольсаркастичной речью. А ведь стоило бы уже привыкнуть

– Но зачем в нем развивать вкусы к тем, кто походит на школьниц? – парировала Кет.

– Но это неважно. Может, я сама поплатилась за то, что не ценила просто время, проведенное с ним… – вновь погрустнела Макисейская младшая.

– Знаешь, миллионы людей по всему миру развлекаются в постели. Даже сейчас наверняка в этом доме кто–то этим занят. И это вовсе не значит, что кто–то из них тут же бесследно исчезает, хоть так и случается, когда речь заходит о мужчинах.

Пока эти двое спорили, Розетт, незаметно соскочив со своего места, уже достала из холодильного шкафа увесистую кастрюлю с гречневой кашей, и вторую, с рубленым мясом и грибами, начав перекладывать и то и другое на сковороду, подбросив в печку пригоршню углей.

* * *

В замке входной двери щелкнул ключ, впустив в дом его хозяина, порядком измотан­ного дорогой, проведенной в душном гордижансе с парой весьма шумных и слегка поддатых соседей напротив. Не говоря уже о бабке с парой авосек, одну из которых она поставила на колени капитана.

– Во имя всех темных… – едва не выругался милиционер, споткнувшись в дверях собствен­ного дома о пару каких–то огромных кулей. – Кет, что за мусор ты притащила в дом?!

– Я что тебе, собака, чтобы тащить с улицы всякую дрянь, – отозвалась из–за двери кухни в мгновение ока вычисленная волшебница. Тут же из той же самой кухни выскочила другая, смутно знакомая девушка с коротко подстриженными волосами.

– Прошу прощения, господин М–мелирленс, это мое… я забыла убрать.

Вслед за их, вроде бы, нанимательницей, в дверном проеме показалась маленькая пепельно­волосая волшебница. Из распахнутой двери кухни повеяло запахом тушеного мяса с гречневой кашей.

– Мел, ты что, яйца пса морского искал? Я тебя уже часа два как жду.

– В мой дом я тебя и не приглашал, – снимая полушубок, холодно отозвался капитан милиции. – И тебе не кажется, что девушке из приличной семьи, студентке Университета и ко всему прочему еще и милицейскому осведомителю, не стоит так выражаться, по крайней мере при гостях?

– Пф, я из деревни – огрызнулась Кет. – Да ты сам говоришь, что шпик я милицейский, вот и говорю, как положено отбросам общества.

– П–прошу, не могли бы вы подвинуться, вы встали на мои вещи… – продолжая перетас­кивать кули в комнату, попросила Макисейская.

– Ты вовремя, Мел.. Обед... готов, – показалась на пороге кухни и третья женщина этого дома, в большом халате, подоткнутым за пояс, дабы тот не доставал до пола.

– Кет – ты точно проклятье, ниспосланное мне богами за грехи моих родителей, вздохнул капитан. – Мне кажется, что с тех пор, как я тебя встретил, моя жизнь стремительно несется под откос.

– В таком случае тебе следовало бы получше замаливать свои грехи, – как ни в чем не бывало пожала плечами девушка.

– Что она здесь делает? – указав пальцем на Кри, уже распаковывающуюся в комнате, уточнил милиционер, – разве я тебе говорил переселить ее ко мне домой? Всего лишь поговорить.

– Она заперлась в своей комнате и никого не пускала, но стоило ей узнать о дневнике и о том, что мы что–то узнали о Ивике, она тут же бежала через окно, сказав, что больше домой не возвратится, – лаконично изложила свои дневные приключения Кет.

– Прошу простить меня господин Ма–мелирленес, но мне некуда больше идти. В университете меня найдет мать, и…

– Разве это не дело милиционера – помогать гражданам, оказавшимся в беде? – вставила свою лепту Кет.

– Вы ведь не летели всю дорогу до моего дома? – отложив все прочие вопросы на потом, даже слишком спокойно спросил Мел.

– Всего пару кварталов. Мел, не думай обо мне так плохо. Я знаю законы и знаю, когда их можно нарушать.

Ответом волшебнице стал лишь полный скептицизма взгляд.

– Прошу быстрее... еда остынет, – вновь показалась но пороге кухни Розетт.

К счастью, Розетт приготовила еды с запасом, так что и каши и мяса хватило на всех. Хотя зная Розетт, можно было лишь гадать, не знала ли она обо всем заранее. Но Мел, во имя своего здорового сна, предпочитал о подобном не думать.

Другое дело, что хозяевам пришлось несколько потесниться на этой маленькой кухне, не приспособленной для больших застолий. Вернее, потесниться пришлось одному Мелу, который в результате ел, держа тарелку в руках, в качестве же подставки используя плиту печки. Если трое еще могли устроиться за этим столом, то о четвертом нечего было и думать.

Посвящать в свое небольшое расследование, и тем более в выводы, он никого не стал. Мили­ци­онеру было интереснее посмотреть на реакцию Макисейской вместе со всеми. Коль уж так сложилось, он собирался устроить нечто вроде того, что так любят эти частные детективы из книжек: выложить некоторые факты, да посмотреть на реакцию присутствующих следовало идти до конца. Конечно, это нарушало процедуру, но ведь он вел и не вполне официальное расследование, пусть и с одобрения комиссара.

За едой почти не разговаривали, лишь Кетрин спросила, может ли ее кузина немного погостить у капитана, на что последний лишь скорбно вздохнул.

Сразу же после трапезы начался некоторый переполох, связанный с общей необходимостью добраться до одежды в небольшой коридорчике, а ведь перед этим еще нужно и в уборную заглянуть. Не говоря уже о том, что носки немного промокли, и коль так, не мог бы Мелирленс дать свои.

– А ты то чего одеваешься? – обратился капитан к своей воспитаннице.

– Я должна идти, – кратко ответила девочка. Видно поняв, что не убедила милиционера, прибавила, – так надо.

– Ну, если уж ты говоришь, что так надо, то ничего не поделаешь, – вздохнула Кет, прежде чем Мелирленс успел хоть что–то сказать.

– Не надейся, что ты умрешь естественной смертью, – бросил на ведьму хмурый взгляд капитан.

– При том, кто мой отец, я даже не смею и надеяться на подобное счастье. Боюсь, мой путь к Свету огня Алхеры или даже в темные пустоши Егандала будет тернист, – отмахнулась Кет. – А тебе не кажется, что мы засобирались как–то рано, разве мы собирались не к шести?

– Прежде чем ехать на Мельницу, нам стоит забрать еще одного важного человека, что связан с этой историей, которого гильдия, при всем ее могуществе сама доставить не сможет.

– Так мы в управление за господином Арселлинксом Раальхом, – догадалась Кет.

– Управление? – переспросила Кристилла. – Но разве Селли что–то сделал?

– А я забыла ведь тебе рассказать. Мел засадил его якобы за кражу 50 крон, но на самом деле он боялся, что господин Арселлинкс покончит с собой. И ведь он пытался даже в тюрьме, а ведь это не так–то просто – тут же пояснила Кет.

– В любом случае, это не займет много времени, – сухо заметил капитан, если и не испепелив взглядом Кетрин, то только лишь из–за тайны, в которую облекал свои таланты.

– Мел, понимаю, что это неправильно, но не мог бы ты мне одолжить шапку. Свою я забыла дома у Кри, а сам понимаешь, вернуться я за ней не могла, а на улице сам знаешь – не халифат.

– Бери любую, какая понравиться, кроме шлема.

* * *

– О–о, господин капитан, госпожа Ренс, вы все–таки пришли, – радостно поприветствовал вошедших лейтенант–дежурный, имя которого, к стыду своему Мел позабыл, – уже и не думал… сегодня ведь выходной, пусть даже идут и праздничные каникулы.

– Мы ненадолго. Пока меня не было, ничего важного не случилось?

– Ничего, что бы требовало вашего присутствия. В камеры рассадили пять драчунов, еще не знаю, что они не поделили. Кража. Сообщил господин сержант Вэшекренс Лорнек, он же и и взялся заняться, если уж сам нашел. Да еще заходил комиссар.

– Корсен? Корсен тут?! – едва удержавшись оттого, чтобы не закричать на весь зал, воскликнул капитан.

– Он уже ушел, где–то часа два назад.

– И не просил, что–нибудь передать? – понуро уточнил Мел.

– Боюсь, что нет, господин Меллерс.

– Вот как… значит, я все же понижен обратно до статуса обычного следователя, – себе под нос пробубнил Мел.

– Но разве не этого ты и хотел? – уточнила Кетрин, очередной раз поправив постоянно сползающую на нос, слишком большую для ее головы меховую шапку.

– Разве тебя спрашивали….

–А вы господин капитан, госпожа Ренс, здесь ради ареста этой студентки? – прервав уже готовую разгореться перепалку, уточнил дежурный офицер.

– Ареста, – переспросила Кри, – но отчего вы так решили?

– А разве нет? – удивленно переспросил лейтенант. Ну вы похожи на волшебницу, а вы на каникулах только тем и занимаетесь, что устраиваете разнообразные безобразия. Вот взять хоть…

– Нет, она не делала ничего, за что ее стоило бы арестовывать, – оборвал речь скучающего милиционера Мел, – я здесь, чтобы забрать одного из заключенных…. Кет, иди скажи, чтобы готовили «Бочонок», дорогу знаешь.

– Но почему я… – без особой надежды на успех пробурчала волшебница, – и потом, мне разве можно?

– Считай, что ты теперь работник на полставки, а если так, то от тебя должна быть хоть какая–то польза.

– Я только тем и занимаюсь, что помогаю, а тут дождешься благодарности…

– Тебя никто тут не держит, – как всегда пожал плечами капитан, направившись в сторону камер.

Волшебница же отправилась в противоположную сторону, к конюшне, оставив Кри одну перед стойкой дежурного. Розетт с самого начала уже устроилась с книгой на скамеечке, облокотившись плечом о печку.

Жителей в камерах Керлендерского милицейского управления и правда прибавилось, хотя им вряд ли грозило что–то серьезнее записи в личном деле да сообщения на работу, если таковая имелась. Конечно, тоже неприятно, но драка, повлекшая столько синяков пусть и без трупов, тоже не могла остаться чем то безнаказанным, коль уж им не повезло попасться милиции.

– Эй, начальник, может отпустите нас, мы уже друг друга простили. Я–то точно простил, – раздалось из первой камеры. – Скажи, Зальх.

– И я тебя, Морхи, – раздалось из соседней. –Да я на твою Афри и глядеть не буду, вот хоть к пасам морским меня шли, коль гляну, не то что…

– А что если глянешь, то не удержишься? Ах ты, заяц ты вшивый!

Однако Мел направлялся к камере с неудачливым самоубийцей и неудачливым недоубийцей. Оставалось лишь надеется, что они не сговорились ради осуществления своих неосуществленных мечтаний.

Анкалима Эирхольд, обманутый муж и брат, что–то увлеченно рассказывал АрселлинксуРаальху, который кивал, похоже, лишь для вида. Со стороны можно было решить, что он до сих пор страдает от похмелья, хоть дотянуться до выпивки в последние дни у него не было никакой возможности, а сколько бы он не пил после пропажи Ивика, любая доза алкоголя должна была бы выветриться из него, хотя… На всякий случай капитан решил после расспросить охрану на предмет, не проносили ли они заключенным горячительного. Конечно здесь, особенно зимой, не халифат и все же от холода, по крайней мере на памяти Мела, тут никто не умирал.

–Откройте камеру, – обратился капитан к тюремщику, – я забираю господина Раальха для.. следственного эксперимента.

–Как скажете, господин капитан.

Дверь с противным скрипом открылась, ушастый любитель сестер, оборвав свой рассказ на полуслове, обратил свой взгляд на Мела.

–А что насчет меня, господин Мелирленс, разве я не достаточно сижу тут..?

–Вам–то следственный эксперимент я устраивать не собираюсь. Или так горите желанием закончить начатое?

–Да я…. я всей душой своей раскаялся в содеянном. Мы – все люди, одна дружная семья и должны любить друг друга и делиться самым дорогим.

–Боюсь «Послание Алхеры людям»(105) трактуете вы, господин, несколько вольно. Жрецы вас не поймут, – отшутился Мел.

–Но я ведь сижу здесь уже… третий день….

–И за вами никто не приходил. Ни ваша сестра, ни кузен, сколько помню. Может, они уже забыли о вас… Так или иначе, но вряд ли мы закончим с бумагами раньше чем кончаться праздники, так что советую вам отдохнуть, господин. Господин Раальх, прошу на выход. Мы едем не Мельницу.

Услышав последнюю фразу, великан с опавшими плечами вздрогнул и встал, едва на задев низкий потолок камеры, и направился к выходу.

–Господин капитан, а вы уверены… – неуверенно спросил тюремщик.

–Ничего страшного, он не будет против этой поездки, ведь так, господин Раальх?

Арселлинкс не удостоил представителя закона даже кивком головы, но и без этого было понятно, что чем бы эта поездка не была, для него она и правда важна.

–А как же… – раздалось вслед удаляющимся милиционеру, но тот на крики обманутого брата даже и ухом не повел.

Капитан поднялся в приемную, ведя под руку заключенного. Хотя, учитывая тот факт, что сам капитан был чуть ничего среднего роста, в то время как бывший клерк – выше двух метров, вряд ли тот хоть у кого–то создавал ощущение заключенного. Кристилла, на найдя лучшего места, присоединилась к девочке у печки.

При виде девушки клерк было дернулся, бросив на волшебницу такой взгляд, будто собирался ее тут же на месте разорвать на кусочки, несмотря на наручники и кучу милиционеров в это здании, но тут же опустил взгляд, вернув на лик, казалось, прилипшее к нему выражение полнейшей безысходности и обреченности пропойцы с десятилетним стажем потребления средства для очистки окон от грязи на спирту. Волшебница вздрогнула, не решаясь поднять взгляд на лучшего друга пропавшего ученого. И пусть эта немая сцена и была довольно интересна, но еще немного и они опоздают на встречу, что было бы довольно некрасиво во второй раз за день.

Ты и правда думаешь, что это хорошая идея? – шепотом уточнила Кет у сидевшего у противо­положной дверцы «Бочонка» милиционера. Вернее, на месте для служащих перед собственно бочонкообразной крытой камерой для заключенных.

–Она ведь не может там колдовать… – неуверенно отозвался капитан, оторвавшись от небольшой слуховой трубки, ведшей прямиком назад, в блокирующую магию камеру на колесах, – но это хороший шанс, ведь так без свидетелей мы сможем услышать что–нибудь интересное.

–Я ведь не об этой орясине волнуюсь, а о кузине, ты что, во всех волшебницах видишь монстров? – смерила студентка Мела недовольным взглядом.

–Ну… он ведь в наручниках… и не мешай! – оборвал себя капитан, поняв что говорит слишком громко, хотя по идее с другой стороны никто не должен был его услышать.

Не пытаясь больше продолжать разговор, девушка вернулась к разговору с Розетт. Хотя скорее она слушала ее, чем сама что–либо говорила. Другое дело что вряд ли непросвещенный в дела астральной магии мог тут что–то понять. И сама то волшебница могла лишь жалеть, что тут нет ее отца.

Сидящий же рядом милиционер и не пытался вслушиваться в тихий голос девочки, весь сосредоточившись на звуках из слуховой трубки. Вот только беда состояла в том, что из нее ровным счетом не доносилось никаких звуков. Даже пары слов, какие обычно бывают между старыми знакомыми при встрече.

Если же вернуться во времени на четверть часа назад, то можно узнать, что капитан подумал о том что подобная поездка якобы в одиночестве может стать хорошим шансом получше узнать этих двоих, и как бы невзначай заметил, что места в отделении для милицейских не так уж много, и конечно девушка может поехать на передке вместе с возницей, но не в подобную же погоду. А в «Бочонке» тепло. Конечно, это было довольно грубо, не говоря уже о нарушении прав госпожи Макисейской младшей, не знавшей о слуховой трубке, но оно стоило того. По крайней мере, так думал капитан. Вот только эти двое не проронили ни слова.

А уже минут через пять, они, с улицы Серого Пересмешника, свернули на Обмылкинскую набережную проехали еще немного и свернули на двор Мельницы, когда–то девственно чистый, но теперь милицейский «Бочонок» с трудом нашел место, где бы ему пристроиться среди забивших двор санок да толпящихся здесь людей.

–Я капитан Мелирленс Меллерс! – поспешил выскочить на утоптанный снег капитан, выкрикнув свое имя, дабы снять все вопросы, какие могли бы возникнуть у собравшихся здесь людей.

–Как раз вас мы и ждали, господин капитан, – раздался голос секретаря управляющего делами «Гуся» в Лендале от ворот Мельницы. – сколько вижу, вы не один?

–Господин Арселлинкс Раальх находится под защитой закона, – поспешил предупредить капитан.

–Понимаю, понимаю, – холодно улыбнулся Хаур, – все уже собрались за чаем. Это место порядком промерзло за последние дни. Рад вас приветствовать, госпожа Кетрин, а это… как понимаю, маленькая госпожа Розетт? – придав своему голосу вопросительную интонацию разве что из вежливости, продемонстрировал свою осведомленность секретарь.

–А вы не думали поступить на госслужбу, к примеру, в пятый отдел? – не слишком друже­любно отозвалась Кетрин, смерив холодным взглядом в какой–то мере своего коллегу по сыску и разведке.

–Я узнавал. Там мало платят, – улыбнулся Хаур. – А вы ведь получаете достойную плату за свои труды на благо общества?

–Порой понимание того, что ты кому–то помогаешь, дороже всяких денег, – гордо отозвалась волшебница, которая уже и сама задумывалась если не о жаловании, то хотя бы компенсации за проезд да больничные, которыми, пожалуй все и кончится, если подобные приключения войдут у нее в привычку.

–Но ведь кто еще, если не Великие гильдии трудятся на благо общества, а человек с вашими способностями мог бы пригодиться во многих делах. Помните, что наши двери открыты для вас.

Пока эти двое любезничали, Мелирленс уже выпустил из заточения заключенного, впрочем, так и оставшегося в наручниках, да чуть посеревшую потомственную волшебницу. Похоже, поездка в устройстве для блокирования маннодных полей сказалось на ней не лучшим образом.

Взяв Селли под руку, или все же повиснув на ней, капитан повел его прямиком к дверям Мельницы, даже чуть ускорившись, проходя мимо секретаря Аилси. Уж чего точно ему не хотелось, чтобы тот что–нибудь шепнул клерку. Ведь дни, проведенный в камере, порой благотворно сказываются на на сомкнутых устах и Мелу совсем не хотелось, чтобы Хаур напомнил Раальху, о связывающей его клятве. Впрочем, сам здоровяк шел все так же понуро опустив плечи.

За ними последовала Кристилла, так же как и лучший друг Ивика, в не лучшем располо­жении духа. Вот только она, наоборот, теребила пальцами рукава и едва ли не мелко дрожала, готовая то ли заплакать, то ли истерически засмеяться.

Следом Кетрин, сама не зная почему, державшая Розетт за руку. Конечно, вряд ли она примеривала на себя материнские обязанности, но вот почувствовать себя в кои то веки старшей сестрой, было приятно. Но когда они прошли под высокие ворота Мельницы, девочка дернула волшебницу за рукав.

–Плохое место… – едва слышно произнесла Розетт, – то же чувство, но... сильнее…

–Ты так думаешь….? Я ничего не чувствую, – пытаясь разобраться в собственных ощуще­ниях, отозвалась Кет.

Но причин не верить той, кто пришла из–за грани, у девушки не было. По хорошему, стоило взглянуть на мир сквозь Астрал, но для этого нужно было хоть на мгновение сосредоточиться. Вот только одна беда, ведь сколько Кет не пыталась смотреть на дневник, она так и не смогла увидеть в нем что–то особенное.

– Наверх, госпожа Кетрин, – подсказал подоспевший Хаур.

– Благодарю, – отозвалась девушка.

Капитан и сам без особого труда нашел дорогу. Все же он был в это месте уже не первый раз, а тогда успел неплохо его осмотреть. Да и по шуму, доносившемуся со второго этажа и так было ясно, где все собрались.

– Добрый вечер, господа, – поприветствовал собравшихся по его просьбе членов «Лабора­тории № 27» капитан Мелирленс Меллерс.

Сноски

97)Круглый стол — первая сеть трактиров Мира, по крайней мере, в этой его части. Из тех, что носит общее название, стиль и меню. Подняться ей помогла война 1184 года, вернее блокада Лендала. Ее владелец, Франсуэлуэс Тоф, смог выкупить уже готовую протухнуть партию мяса Бахтир–Таль–Аского Крысуна, пусть злые языки и говорят, что это были лишь увеличенные в размерах обычные крысы, и продать их по откровенно завшенный ценам, как деликатес из страны врага. Как ни странно, ему удалось создать ажиотаж и накопить денег. После чего к нему пришла гениальная идея о создании трактира быстрого питания. Теперь же в его планах не только Лендал, но и другие города республики, а там, глядишь, и весь Мир.

98) Пятое управление — пятое из основных государственных служб республики. «Особое управление разведки и контрразведки». Некая таинственность и в то же время аура романтизма присуща всем подобным организациям всех времен и миров, так что, как и положено поступать с объектами табуированными, его обычно называют просто пятым отделом, в отличии от, к примеру армии или знахарского управления.

99) Пирамида пустых слов — крайне дорогой магический предмет. Заключает в себе комплекс чар, что при его активации окружают некую область не просто сферой тишины, что в целом–то довольно просто, и с чем может справиться заурядный маг. Она воссоздает осмысленный разговор, с голосами именно тех, кто в ней заключен, и звучащий, в большинстве случаев довольно логично, но при этом никоим образом не относящийся к реальности. Конечно, при большом умении можно попробовать взломать шифр пирамиды, и все же это непростая задача. Вещь довольно редкая, делается под заказ, и оттого дорогая. Не меньше шестидесяти–восьмидесяти лендальских крон. Хотя стоимость по настоящему хороших пирамид может превышать и пять сотен золотых крон. Быть может цифра и не так внушительна, но в медяках это уже больше 62 тысяч монет, иными словами 62 тысячи леденцов на палочке.

100)Гномий автомат для стирки белья — Гномья стирка/гномья доска. Совсем недавно изобретенный гномами прибор, предназначенный исключительно для экспорта. Сами гномы об одежде заботятся мало, да и предпочитают больше то, что ржавеет от стирки. Собственно, автоматическая машина, что стирает белье. Приводится в движение маслом, разогреваемым при помощи печи. Требует подключения к печи и водопроводу. В связи с тем, что изобретен гномами всего–то лет пятнадцать назад, до сих пор довольно дорог, не меньше пятидесяти золотых монет. Для сравнения Мел получает чуть больше десяти крон в декаду, простой же рядовой милиции и того меньше

.

101) Пусть на первый взгляд это всего лишь не слишком складный стишок, на самом деле это заклинание имеет под собой вполне конкретный физический смысл. Хаур – ветер юга, а Форем – севера. Заклинание создает вокруг колдующего небольшой смерч, основанный на постоянной смене областей температур, а значит и давлений — результат столкновения холодного и теплого ветров. Другой же его элемент – это уменьшение веса колдующего, что обозначается в строках про пух

102) Знак охтавейны Жанны— татуировка–оберег с символом богини, как принято считать – более мощная защита, чем оберег на цепочке, ведь в отличие от последнего татуировка никуда не денется. Знак Жанны говорит о его прошлом в качестве всадника.

103 ) Рудольх III – Эргерцог Эргерцегства Айтрия и Импартор Третьей империи. Знаменит своим интересом к магии, в том числе и к проклятьям. Создал магический университет «Шартцбурский университет магических наук», собрал большую библиотеку. Вступил в конфликт с Церковью Двуликого, старавшейся держать магов под своим контролем.

104 Империя, что создали потомки Древних – речь идет о Келхарском халифате. Он и вправду во многом создан не чистокровными эльфами, а их весьма разбавленными предками, настолько разбавленными, что это, как правило, не сказывается даже не остроте их ушей. Однако, во времена активной экспансии Келхарцев на север их связь с Древними была чрезвычайно гипертрофирована, во многом в пропагандистских целях, как противостояние Империй людей и Древних.

105 Послание Алхеры людям – или Послание Алхеры народам. Один из центральных текстов «Церкви госпожи Жизни, почтенной госпожи Алхеры–матери», в отличие от хождений Алхеры, – сборнике ее деяний – «послание» это текст в целом нравоучительный. Заповеди праведной жизни на пути к Свету Госпожи–Жизни.

Гл9: Дамы и господа в этот ненастный день… Посиделки с детективом у камина?! Где вы сэр Джесев Дойл!

Здесь и правда оказались собраны если не все, то почти все заинтересованные стороны.

Недовольно развалившаяся на стуле, только что ноги на стол не забросив, госпожа Алиетта Брундершавтская – глава программного отдела, спокойно устроившийся на стуле подле неугомонной эльфийки Хенекус Мергольт, рядом с ним – Дролингус Хловкус, уже немного облысевший писатель, как ни удивительно, без своей музы, похоже не вполне понимающий, что он–то тут делает, чуть в отдалении – высокий юноша с серьезным лицом и очках, делающих его еще более строгим, судя по всему, теска комиссара – Фил Вергюс 28 лет от роду. С другой стороны стола – Касп Лаварт, явно уже уставший ждать, когда же все начнется, рядом с ним и его помощник Колли Чагал, с как всегда понурым и немного виноватым выражением лица да опущенными плечами, да только что присоединившиеся по–прежнему скованный Арселлинкс Раальх и Кристилла Макисейская, чье появление было встречено неоднозначным, впрочем быстро стихшим гулом и по большей части неодобрительными взглядами.

В дальнем углу, как будто и не принимая участия во встрече, стояла недавняя гостья Керлендерского управления «Лисья тень» – Вальха, так же как и при встрече с Мелом, одетая в мужской костюм, скрывающий все признаки принадлежности к слабому полу. Хотя теперь Мел и сам замечал женственность в слишком тонких руках и округлых чертах лица. Таким образом не хватало лишь дочери покойного основателя «Лаборатории», которая, впрочем, была бы тут скорее лишней, да двух членов лаборатории –и Барека Вилкинсейского да Желкинса Граца. Про последнего к своему стыду Мел позабыл, впрочем, похоже эту ошибку, учитывая некоторые обстоятельства, можно было и простить. Мел вместе со своими спутницами остался во главе стола.

Напряженную обстановку несколько разбавляли чай и пирожки, заботливо купленные гильдией «Гуся». От идеи раздеться Мел отказался быстро. Все же, даже несмотря на растопленную уже пару часов назад печь, помещение, не подготовленное к зиме и столько дней не топленное, не могло так быстро прогреться, что делало теплый чай едва ли не предметом первой необходимости.

– Что ж… – наконец начал Мел, не привыкший вещать на столь широкую, да еще недружелюбно настроенную аудиторию, – по традиции я должен пожелать вам, чтобы и ваши дома не обошла милость госпожи Морзы.

– Так мы здесь собрались для того, чтобы выслушивать поздравления от какого–то милиционера? – не выдержал Касп.

– Постой, господин Меллерс всего лишь старается быть вежливым, – одернул товарища Хенекус.

– Да я и так уже все сказал. Не в малютке моей дело!

– И все же говорю тебе, сядь, – не повышая тона, лишь чуть подавшись веред, повторил господин Мергольт. Уже вскочивший было на ноги инженер, недовольно оглядевшись, и не встретив поддержки среди своих бывших коллег, все же сел, вонзив хмурый взор в капитана.

Тот же тем временем достал из планшетки тетрадь, тот самый дневник, положив его как раз около пирожков.

– Полагаю, все вы уже знаете, что это? – уточнил капитан, бросив взгляд на господина Мергольта, тот развел руками, мол ничего не мог поделать, впрочем Мела этого устраивало, – но лучше, если вы все сами убедитесь, чем будете слушать пересказ.

– Тот самый жуткий дневник? – тут же недоверчиво уточнил Касп.

– Сколько я помню, позавчера вы не поверили мне, прошу, убедитесь, господин Каспониус.

Молодой инженер резко схватил тетрадку, начав листать, но вскоре, увлекшись чтением, ушел в процесс. Чуть прикрыв глаза, он обмяк на своем стуле, балансируя на грани скатывания под стол. Продолжалось это минуты три, впрочем этого хватило, чтобы все могли оценить опасность тетрадки. Хотя на инженера она оказала какое–то и вовсе разрушительное влияние. То ли дело было в его личной невысокой сопротивляемости магии, то ли по каким–то причинам сила дневника окрепла, но столь глубокий гипноз Мелу довелось видеть впервые.

Пока все прочие с интересом наблюдали за механиком машины, Кет, видно решив, что демонстрация затянулась слишком надолго, осторожно обойдя стол, перегнувшись через Каспониуса, выхватила тетрадку из ослабевших рук. Тот было потянулся за потерей, но обмяк, едва не утащив вместе с собой милицейскую шпионку. Наконец, придя в себя через несколько секунд, ошалевшим взглядом обвел присутствующих, поднял взгляд на Кет, до сих пор поддерживавшую его. Волшебница чуть наклонила голову, с интересом изучая воздействие этого непонятного артефакта. Взгляд парня скользнул вниз, на дневник в руках волшебницы, и он невольно отпрянул. Та чуть улыбнулась, наконец отпустив инженера и вернулась на свое место. Тот, поняв как жалко выглядел, недовольно сложил руки на груди, но передумав, потянулся за пирожком, всецело погрузившись в его содержимое.

– Полагаю, тут комментарии излишни? – вернул внимание к себе капитан.

– С вашего разрешения, – бросив взгляд на наследницу крови древних, начала тезка комиссара. Та неопределенно махнула рукой. – Благодарю. Пусть я и ушел из Лаборатории и мой голос тут значит немного, но в качестве стороннего наблюдателя, господин милиционер. То, что мы могли видеть, ничего не доказывает, равно как и текст этого дневника. Нам не только неизвестно, что это за магия, и кто создал данный предмет, мы даже не знаем, не является ли все это вашей выдумкой, допустим, ради обвинения моих коллег в смерти господина Краавтиса, равно как и пропаже господина Сивикуса. Ведь вас наняла гильдия?

– Меня о помощи в поиске Сивикуса попросила госпожа Кристилла Макисейская. Впрочем, боюсь, что городскую милицию не может нанять ни одна из четырех гильдий, ни даже наследница столь уважаемого рода, как Макисейские, – с прохладцей отозвался капитан.

По комнате прошелся хор недоверчивого покашливания, но прежде чем кто–то успел отпустить недоверчивый комментарий, милиционер продолжил.

– Кроме того, записи в этой тетради не противоречат тому, что происходило в лаборатории в последние дни перед исчезновением Сивикуса. Обмороки, провалы в памяти, подумайте, и наверняка каждый из вас вспомнит, что не только с Сивикусом, но и с Краавтисом перед его кончиной происходили странные вещи. Скажете, не так?

На кухне старой мельницы, стены которой совсем недавно согревала веселая пирушка по случаю переезда лаборатории, где Кристилла, сейчас опустив голову, изучавшая край стола, училась готовить под руководством Алиетты, воцарилась гнетущая тишина. Лишь то и дело раздавался хруст от Розетт, уплетающей маленькие вафельные трубочки с чаем.

– Я вспомнила… – глухо произнесла Кристилла, – я все время помнила и говорила, но… но я думала, что все дело в Маркенсе. А это не так. Это не была магия, я бы поняла. Не ее магия. В ту ночь, когда мы остались одни, Ив ночью попытался куда–то уйти. Просто встал без ничего и пошел. Говорил, что его где–то ждут. И его глаза были совсем как у тебя, Касп.

– Хочешь сказать, что дело в малютке? – перевел взгляд на сидевшую рядом волшебницу инженер.

– Я… я не знаю, и я правда не хочу сказать что–то плохое, но разве может быть как–то иначе? Поверь, я правда не хочу думать, что–то, что делал Ив… то, что делали вы все… Но ты можешь объяснить все это иначе?!

– Может быть дело и не в поломке вашего аппарата, ведь по прежнему не ясно, куда мог деться Сивикус и почему он до сих пор не мертв, – сделал следующий шаг Мел, бросив взгляд на девочку, пьющую из блюдечка чай, та, однако, и бровью не повела, а значит в положении Ивика ничего не изменилось, по крайней мере, по мнению Розетт, – ведь здесь нет еще двоих из вас.

Все взоры обратились на Хаура, который, собственно, сбор людей и организовывал.

– Господ Желкинса Гараца и Барека Вилкинсейского отыскать мне не удалось, – тут же ответил тот.

– А вы не пытались узнать, где они? – уточнил капитан.

– Разузнавать, куда делись люди, разве не ваша работа, господин капитан? – безжалостно покривив против истины, с легкой улыбкой заявила правая рука Лисы, до того не подававшая признаков жизни, кроме разве что замены кислорода на углерод в этой комнате.

– И правда, – не стал настаивать капитан, – впрочем я не спешу делать никаких обвинений, лишь прошу вас подумать, господа. Быть может, кто–то из вас вспомнит что–то о тех двоих, или…

– Намекаете, господин сыщик, что кто–то из нас в этом виновен? – впервые за этот непростой вечер подала голос Алиетта.

– Лишь предлагаю подумать, – ответил Мел и после картинной, едва ли не театральной паузы, так что и Кет могла бы ей обзаводиться, продолжил. – Но сейчас вам стоит подумать о другом. Я хочу взглянуть на эту вашу «Машину» и «Королевство».

Мел, наконец сел за стол, принявшись за пирожок. Как и ожидалось, предложение вызвало бурю эмоций, обращенную даже не столько к милиционеру, сколько к легитимному представителю гильдии. Даже Кет тронула плечо капитана, подавшись вперед так, чтобы никто больше не слышал.

– Ты уверен? Когда мы вошли на первый этаж, Розетт сказала, что чувствует то же, что и от дневника, но много сильнее.

– А ты?

– Я нет… Но я ведь и дневник не чувствую, он для меня просто книжка.

– Но разве мы сможем что–то узнать, если не попробуем сами, – легкомысленно отозвался Мелирленс.

Обсуждение с перекрикиванием, едва не переходящим на взаимные обвинения, продолжалось минут пять. Впрочем, основной диалог проходил между главами отделов, в то время как остальные помалкивали. Хотя остальных, по крайней мере в полноправных членах лаборатории было не так уж много. Хаур от лица гильдии сообщил, что, как представитель гильдии, ничего против не имеет, и это лучше, чем это гнездо морских псов, в которым им всем так не повезло увязнуть.

Наконец, когда у него закончились все аргументы, глава инженерного отдела обернулся к представителям закона.

– Так что же… Вы думаете, что Ивик может быть каким–то образом все еще жив и заперт внутри «Королевства»?

– Это вполне возможно, – медленно начала Кетрин. – Скажите, ведь ваша «Машина» сродни каменным книгам Древних?

– Господин Краавтис много их изучал, – уклончиво отозвался инженер, – но какое это имеет значение?

– Дело в том, что одна из теорий о природе книг–камней говорит о том, что они каким–то образом создавали новые миры. Вы ведь знаете, что существование иных миров доказано. Я могу даже подтвердить это… Впрочем, не важно.

– Не говоря уже о моих псовых предках из иного мира прибывших к нам на псовых ладьях, – продолжила за волшебницу ушастая. – Так что же, ты хочешь сказать, Ивик потерялся в ином мире?

– Это может быть самым логичным объяснением, – скорее рассуждая сама с собой, ответила Кет, – чтобы попасть в иной мир, надо всего лишь открыть дверь. Эта дверь может принимать разные формы и лишь единицы могут это сделать… Но ваша Машина вполне может быть этой дверью. Что, если вы сами того не понимая, творили не просто выдуманную реальность, а создавали...

– Брось, – резко оборвал Кет инженер. – «Машина» это просто машина. Это лишь информация на кристаллах. Магичка… а ты… вы всегда все сводите… вы ведь даже не ученые! Гуманитарии. Поэты ульхаиловы со стишками.

– А как же мгновение тьмы перехода, – внезапно раздался голос господина Хловкуса.

– Еще один поэт выискался. Писатель ульхаилов, – проворчал Касп.

– Но разве каждый из вас ни разу не задумывался об этом?! – с жаром продолжил сценарист и мастер не игровых персонажей – Ведь то мгновение. Его не должно быть. Да, я знаю, это лишь мгновение выпадающего восприятия, когда наши органы… Но разве хоть кто–то из вас когда–то верил в это? Эта Тьма, ведь все читали сказки. Не только о звездных ладьях Древних, а истории о Сэре Максе из Ехо? Разве это не Тьма звездного пути, Хумгата, Межьмирья. Алли, скажи. Ведь она была всегда?

– Даже еще до «Машины–01» – эхом отозвалась она. – Но даже если так… как поможет это спасти Ивика?

– А вы до сих пор не поняли? – спросила Кристилла срывающимя голосом, – Ваша проклятая машина. В ней поселился кто–то. Все эти записи… и Ивик той ночью. Нет. Не только той ночью, раньше. Он… я помню, как он захлопывал ящик, когда я входила и... Вашей проклятой машиной овладело какое–то злое существо, демон, которого вы, должно быть, и создали. Или ваш обожаемый Краавтис! Может, он давно и слопал Ивика. Но если это иной мир, то потому от Ивика не осталось даже дух…

– Молчать! – ударил по столу Касп. – Краавтис мертв. Умер как человек и не тебе порочить его имя.

– Так или иначе, а узнать мы что–то сможем, лишь если попадем внутрь, – оборвал дальнейший конфликт милиционер. – А для этого вы должны подготовить машину и чем быстрее, тем лучше.

– Подготовить? – Касп бросил на капитана взгляд загнанной в угол собаки. – Вы что, хотите прямо сейчас…

– Чем быстрее тем лучше. Господин Хаур, вы ведь не против?

– Любая определенность лучше неведения, господин милиционер.

–А вы, Вал, – перевел Мелирленс взгляд на тень Лисы.

– Я лишь наблюдатель, – пожала плечами та.

– Как вам будет угодно, господин милиционер. С ней все в порядке… Только подключить… Да генератор притащить, – хмуро отозвался инженер.

– Генератор? – уточнил волшебница.

– Да, портативный генератор постоянного тока на хомячковой тяге.

– Хомячковой тяге… – эхом отозвалась Кетрин.

– Не важно, разберитесь с этим побыстрее, господа. – прервал Мел уже готовый зародиться рассказ об особенностях современной науки, после чего обратил свой взор на полуэльфийку, – лучше скажите, сколько человек может одновременно уйти в «Машину».

– Пять, – отозвалась та, – хотя уже после исчезновения Ивика были некоторые проблемы с одним из мест, но мы не успели с этим толком разобраться.

– Вы ведь не трогали «Машину» после исчезновения Ивика? – влезла, похоже с очередной догадкой, Кет, уже смирившаяся с мыслью о неком таинственном генераторе из грызунов.

– Боюсь, мы и подумать не могли, что подобное может быть важно, так что прежде чем закрыть мельницу, перебрали и законсервировали ее, – пожала плечами Алиетта, – а что у тебя есть какие–то идеи, магичка?

– Ну, я не уверена, – отозвалась волшебница, не придав значения пренебрежительному обращению, – но может быть, дело как раз в том, что Ивик сидел как раз на там месте, которое барахлит… Быть может, стоит его починить и он вернется… Ну по крайней мере, так часто бывает в подобных историях.

– Значит, четверо…, – подытожил Мел, – тогда, думаю пойду я, Кетрин, а вы госпожа, как понимаю, лучше других управляетесь с машиной? И к тому же…

– Да говорите уж до конца, господин милиционер, что я эльф, а значит способности к магии у меня врожденные, да и раз уж технология основана на книгах Древних, то кто как ни я подхожу в ваши проводники, – недовольно отозвалась глава расчетного отдела. – Да, «Машина–01», равно как и текущий образец, отрабатывались на мне, и именно используя меня, Крав довел ее до состояния, пригодного для людей.

– Значит, вы не против, а четвертым… может быть вы, господин Дронгилус?

– Боюсь я для вас буду скорее обузой… я ведь больше ведал художественной частью — протестуя, замахал рукой мастер НИП.

– Вот как, тогда…. – Мела оборвало настойчивое подергивание за край его куртки.

– Я помогу, – раздался тихий голос.

– Розетт я не…

– Я четвертая, – твердо повторила девочка.

– Магичка, эльфийка, а теперь еще и жуткая девчонка?! Да вы… вы издеваетесь, да? – уже даже не пытаясь возражать, видно потеряв всякую волю к сопротивлению, проворчал инженер.

– Если ты считаешь, что так будет лучше, – тяжело вздохнув, ответил девочке Мел. – Господа, сколько вам нужно времени на подготовку? Пары часов вам хватит?

– Более чем, – ответила за всех Алли, которой, в общем–то пока делать ничего не требовалось.

– Раз так, надо бы поставить еще чаю. Да… у вас здесь поблизости есть какой–нибудь трактир? – разобравшись с организационной частью, перешел к вопросам более приземленным, милиционер.

– Я… можно я приготовлю? Надо же и мне быть хоть чем–то полезной… – предложила Кристилла, после той вспышки сидевшая тише воды, ниже травы. Предложение, однако, не встретило одобрения. Даже Селли невольно вздрогнул, несмотря на то, что глубина его отчаянья простиралась едва ли не до вулканических пород. И неизвестно, чем бы это закончилось, если бы Алиетта не спасла положение.

– Я помогу, все равно мне заняться нечем, и потом, ведь Лаборатория так и не отметила приход Нового года. Когда мы еще так соберемся.

* * *

– И вот стоило тебе рот раскрывать — проворчала Кет, оторвавшись от очередной картошины.

– Ну здесь по крайней мере, тепло…. – попытался найти хоть какой–то плюс в их внезапно сменившейся роли, капитан.

– Но это ведь не повод чистить овощи?

– Если есть время жаловаться, магичка, то порежь это, – раздался командирский голос Древней от плиты.

– Лук? – с нескрываемым ужасом, уточнила милицейский осведомитель, взглянув на содержимое кастрюли, что вручила ей Алиетта. Как вы можете…

– И помни, никакой магии на этой кухне.

– Теперь я понимаю, почему время правления эльфов называют «Эрой плача»(116).

– Так ты думаешь, что эльфы заставляли смертных днями напролет резать лук?, – со злой усмешкой уточнила остроухая ученая, после чего, с некоторым укором прибавила, – постыдилась бы. Девушка, а готовить не умеешь. Лучше бы взяли пример с вашей девочки, – голосом наставника отчитала волшебницу Алиетта, указав на Розетт.

Последняя, стоя на стуле, что–то мешала в кастрюле на плите.

– Так она и готовит, – попытался объяснить Мел.

– Тем хуже для вас, господин милиционер. Не болтать. Если есть время говорить, тогда есть время и резать!

Несмотря на ворчание, нельзя сказать, что Кет и вправду была против подобной механической работы. Во всяком случае, даже учитывая лук и горы разнообразных овощей, похоже госпожа глава расчетного отдела и вправду решила устроить новогодний пир, нарезка овощей была лучше, чем беготня вокруг Машины, путаясь под ногами у членов лаборатории. Не говоря уже о том, чтобы усесться где–нибудь в уголке, мучая себя бесполезными сомнениями.

Все же слова Розетт о том, что это – «Плохое место» никак не шли из головы волшебницы, пусть даже она сама ничего так и не почувствовала, но в подобных вещах она была склонна доверять этой девочке. И все же, чем бы ни была «Машина» – вратами в иной мир, замысловатой вариацией на тему «Каменных книг», одержимую демоном или просто поломанным металлоломом, отступать в подобной ситуации было не в ее правилах. А лук и вправду был спасением от сомнений и позорных мыслей, вроде: «можно ведь съездить к папе и попросить его разобраться с этой страшной штукой».

И кроме того, кухня была единственным теплым местом в этом доме, прогревшимся благодаря печке да заседанию. Членам же лаборатории пришлось одеть всю верхнюю одежду, да и то наверняка они мерзли, крутясь вокруг этой своей «Машины».

Капитана, как и его личного соглядатая, одолевали сомнения, но несколько иного свойства. Он не то, чтобы он не мог поверить. Он не мог допустить очередной истории, где все сводится к магической неурядице. В конце концов, он ведь детектив и должен ловить преступников, а не расправляться с обезумевшими духами. И потом, вокруг Ивика слишком много волшебниц, денег, гильдий, едва ли не бесценных технических новинок, любовных историй и прочих вещей, из–за которых принято причинять вряд ближнему своему. И эта история, пусть даже им и удастся спасти Ивика, просто не должна кончаться подобным образом.

Если же коснуться занятий прочих участников совещания, то Касп с оставшимися членами лаборатории, утащив с собой даже Кристиллу, ушел приводить в порядок «Машину–02», а глаза гильдии куда–то скрылись вместе с Арселлинксом. Разумеется Мел был не в восторге от этого, но и возразить на вежливую просьбу Хаура, переговорить с задержанным он не мог. В конце концов, сам арест был произведен по предлогу выдуманному, о чем гильдийцы прекрасно знали и произведен был с их дозволения. Если бы господин Аилсирифилсу лишь повел своей десницей, то представителя гильдии, которому не могут представить никаких серьезных обвинений, пришлось бы отпустить.

И все же капитану не терпелось узнать, что за тайну скрывает Селли, пусть некоторые догадки у него и были, но то были лишь догадки, основные лишь на слухах, слишком невероятные, чтобы о них можно было говорить вслух.

* * *

– Прошу прощения, – спустя вечность, заполненную, должно быть, тонной овощей, да парой центнеров мяса, постучавшись, заглянула в приоткрытую дверь голова Колли Чагала в старенькой ушанке, наверняка утепленной колючим шерстяным платком, – все готово, госпожа.

– И куда вы торопитесь, – недовольно отозвалась Алиетта, – еще столько осталось пригото­вить. Ладно, сейчас. Да, позови сюда девчонку – магичку.

– Но разве она сможет справиться… – голосом, полным недоверия, осведомился Колли.

– Уж снять–то с плиты по часам сможет, не зря ведь я столько времени ее учила, – неуверенно отозвалась Алиетта, затем, обернувшись к своим невольным помощникам, рявкнула – а вы, господа милицейские, что расселись. Быстро одевайтесь и вниз. Конечно, уже поздно, но пусть Касп вам хоть немного растолкует о «Королевстве».

– А разве не стоило заняться этим несколько раньше? Кто вообще делает подобные комедийные вставки с корытцами слез от лука в самый напряженный момент истории? – недовольно отозвалась Кетрин.

– Ну уж прости, что это не роман, – развела руками эльфийка. – Да и много знать вам все равно не надо. Ведь мы собираемся бороться с псовым демоном, а не в «Королевство» играть.

Пока Кет препиралась с Алли, Розетт уже одела свою курточку, так что у волшебницы не оставалось иного выбора кроме как заняться тем же.

– Может, стоит отложить это дело до весны? – пробормотала Кет, спустившись на первый этаж, – так ведь не долго и в сад госпожи Морзы войти.

– Ну, не думаю, что все и правда настолько страшно… там ведь работает этот их хомячковый генератор, – попробовал успокоить девушку капитан.

– А ты что думаешь, там просто грызуны в колесе бегают? Наверняка, они их как–нибудь варят или электродами получают ток их нервной системы, – зловещим голосом, полным мрачной уверенности, заявила волшебница. – Кроме того, ты ведь и сам знаешь, что когда ты подключен к этой их «Машине», ты ничего не чувствуешь, а значит и умереть можешь даже не поняв, что ты умер.

– И все же волшебники ужасны, – покачал головой Мел.

– Ну начнем с того, что магия – всего лишь одна из естественных наук, – наставительным тоном заявила Кетрин, – а эти ребята как раз таки не маги. Разумеется, магия во многом отлична скажем от механики, ведь маннодное поле позволяет манипулировать окружающим миром напрямую, без применения приспособлений, используя свое тело как устройство и все же… Все же, уж если кто и жесток к животным, так это врачи. Ведь они только тем и занимаются, что режут лягушек. Да и разве люди в течение всей своей истории не убивали ради познания, а жалость к каким–то грызунам, которых…

– Кет…

– Что, я ведь…

Не говоря ничего, милиционер указал пальцем на закутанную в одеяло клетку, из которой тянулись провода, а внутри помешалось с десяток колес, в которых, без сомнения, бегали грызуны.

– Но ведь…. – попыталась хоть что–то возразить непокорной реальности волшебница, но к ее несчастью, Каспониус, похоже, увлекшись работой и смирившись с теми ужасами, которые ожидают его единственную любимую, заметил пристальный взгляд девушки.

– Это чудо техники – портативный генератор постоянного тока на хомячковой тяге. Как можешь видишь, хомячки бегут в колесе, таким образом вырабатывая силу молнии. А все благодаря Бурунгуну, Жанне, Эльзаре, Эфиналиксе, Рубетте, Зенате, Милле и Двуликому.

– В–вот значит как, –выдавила из себя улыбку Кетрин, – постой, вы назвали крыс именами богов?! Теперь понятно, почему вашу лабораторию преследуют несчастья! Вы прокляты, Мел, Розетт, мы уходим, этим людям уже не помочь.

– Будто бы богам есть до нас дело, – недовольно огрызнулся инженер.

– Еще как есть! – горячо возразила волшебница, – Каждый волшебник это знает и понимает, что от богов следует держаться подальше и в суе не поминать.

– Можно подумать, вас кто–то о помощи просит.

– Господин Каспониус, может вы расскажете все же о «Королевстве»? – вернул разговор в более практичную плоскость милиционер. – В отличие от моей, кхм, коллеги, я опыта общения с вашей «Машиной» не имел.

– А вы маг? – отчего–то недружелюбно зыркнул на милиционера инженер.

– Н–нет, – несколько запнулся от такой резкости капитан, – комиссар терпеть не может магов, и не одного в штате бы не потерпел… Тем более, если бы я сам им был, ради чего мне бы был нужен консультант.

– Надеюсь что так, и все же, если вы маг, учтите, что колдовать в «Королевстве» нельзя. И дело не только в мерах безопасности.

– Не беспокойтесь, господин зануда. Еще в прошлый раз мне этим все уши прожужжали и я знаю, что использовать обычную магию в вашем королевстве невозможно.

– Так значит, ты все же пыталась?! – набросился на волшебницу Касп.

– Господин Каспониус, разве сейчас это имеет какое–то значение?

– Вы правы… – пробормотал последний, – что ж. Вам нужно знать не так уж много, учитывая, что вы собираетесь не играть, а ловить сами не знаете что. В «Королевстве» присутствует 5 игровых персонажей: Вонан–разрушитель — воин–мечник, Принц — боевой маг, Гном, понятное дело – бородатый коротышка с топором, Легулус — эльф–лучник, и Рубетикса — знахарь–жрец. Игрок получает контроль над одним из персонажей, при этом, однако может действовать исключительно в рамках установленных возможностей персонажа. Игрок не чувствует боли, пусть и испытывает тактильные ощущения, чем мы несомненно гордимся. И, разумеется, ничто не может навредить ему в «Королевстве», сколько бы раз его персонажа не убивали.

– По крайней мере вы так полагаете, – поправил инженера капитан.

– А что насчет вашего спора о входе в «Королевство». Я плохо помню эти ощущения, не придала им особого значения, и все же это было не так уж приятно, – не дав Каспу и рта раскрыть, вмешалась Кетрин. – Некоторые ведь говорили о коридоре между мирами, не так ли?

– Глупости. «Машина», «Королевство», все это лишь механика и информация. Оно живет по созданным и установленным четким законам, а персонажи делают то, что им прикажут.

– Но разве не таков и наш мир, что живет по простым законам, что установили боги?– невинно заметила Кетрин.

– Мы тут ни творцами, ни демиургами себя не воображаем. «Машина» – это просто машина, – огрызнулся Касп.

– Вы, как вижу, обо всем важном уже поговорили? – раздался из–за спины голос Древней.

– Даже и не начинали, – бросил инженер.

– Ну вот и хорошо, – как будто бы не она сама посылала этих троих побольше узнать об устройстве машины, – незачем им голову забивать. Все равно, ведь никто не знает, что нас ждет, да и ждет ли нас хоть что–то. Все, как вижу, уже готово?

– Разумеется, нет! – горячо возразил Касп. – Я и половины соединений не успел проверить и…

– Зная тебя, уверена, что все подключено правильно. Тем более, что мы все равно наверняка что–нибудь спалим.

– Так вы смирились…

– А ты можешь предложить лучший вариант?

– Прошу за мной, господа милицейские, – не найдя, что ответить, произнес Каспониус.

Между тем, идти–то было особо некуда. Места между жерновами, самой «Машиной–02» и шкафом, судя по всему – управляющим механизмом, от которого к «Машине» тянулось множество проводов, оставалось как в гнезде морского пса. И это не говоря уже о температуре, пожалуй, лишь немного отличной от уличной. Во всяком случае, раздеваться не было ни малейшего желания, да и пар, выдыхаемый изо рта недвусмысленно намекал на то, что температура явно ниже нуля.

– А холод работе «Машины» не помешает? – осторожно уточнил капитан.

– Что вы! – с какой–то злой улыбкой отозвался Касп. – От температур ниже нуля кристаллы даже быстрее начинают работать.

– Так, давай я тебе помогу, – Алли уже, подхватив Розетт подмышки, усадила ее на стул.

Та даже и не пыталась сопротивляться, хоть при желании и сама могла бы взгромоздится на стул с тесно прилегающими к пользователю «Машины» подлокотниками с ремнями. Мел с кислой миной на лице наблюдал эту сцену, но возражать не пытался. Все же ему и правда будет покойнее с Розетт за спиной, сколько бы он за нее не беспокоился.

– Надеюсь, надолго мы там не задержимся, – наконец подытожил он.

Уже минут через десять все четверо заняли свои места. «Машина» за спиной каждого тихо гудела и периодически пощелкивала, а шлемы с торчащими из них проводками, плотно сжимали голову своими ремешками. По словам Колли Чагала, стоявшего на пульте, все шло в штатном режиме, что в общем–то капитана милиции не обнадеживало, ведь предыдущие две жертвы тоже ни на что не жаловались.

– Так, расслабьтесь, через десять секунд… уже девять, – начал отсчет Касп.

– Стойте, а кем я буду? – как раз вовремя спохватилась Кетрин, – ведь персонажей можно выбирать, а в прошлый раз я оказалась гномом, а разве правильно делать юную девушку бородатым карликом?

– Шесть секунд, – похоже с часами в руках, отсчитывал инженер.

– Не беспокойся, это всего лишь формальность, и потом тебе, с твоим ростом разве не привычна подобная роль? – осведомилась эльфийка, сидевшая рядом с волшебницей.

– Я пони… Привычна, да что вы! Псова остроухая…

– Он здесь… – едва различимый в звуках перепалки, раздался голос Розетт.

– Ты это о….

* * *

Но ничего спросить Мел не успел. Его накрыло. Сложно было найти слова, чтобы описать свои ощущения, пусть больше всего это было похоже на сон. Вернее жуткий кошмар, где нет ничего, включая тебя самого, а надо сказать, не чувствовать собственного тела — ощущение не из приятных. Не видеть ничего, даже призрачного движения под веками, как одни говорят – отзвука астрала, а другие, особенно знахари новой школы, что стараются лечить, не применяя магию, утверждают, что это всего лишь кровоток в веках. Казалось, нет даже времени, и никого из тех, кто отправился вместе с ним. И вот, спустя мгновение длинной в вечность, явилась нестерпимо яркая точка. Точка, что заполнила собой все вокруг.

* * *

НАВИГАЦИЯ в истории!

Если вы в свое время сочли, что спойлеры слишком уж ужасны или просто хотели пораньше почитать про Кетрин и Мела, сейчас возможно самое время прочитать История лаборатории № 27. Сюжетных спойлеров точно не словите Ну и строго говоря ключевые вехи этой истории Кет и Мел уже расследовали. Хотя это несколько собьет тем истории.

Сноски

116) Эра плача — эра эльфов — эпоха протяженностью в 4126 лет с прихода эльфов на своих звездных ладьях до убийства последнего эльфийского императора. Сменила ее Наша эра или эра людей, длящаяся уже чуть больше 1186 лет.

Гл10: Пати собрано, так в перед в Королевство! Завалим короля демонов!!

Вздох. В глаза ударил свет, пусть и не такой яркий, как мгновение назад. Мелирленс огляделся. Спустя с полминуты глаза наконец привыкли к свету нового мира и милиционер наконец–то смог разглядеть грунтовку и вековые деревья, что склонялись над ней.

Обернувшись, а ведь это было уже хорошо, что он мог обернуться, капитан обнаружил своих товарищей. По крайней мере, он на это надеялся.

Эльф стоял на обочине, сложив руки на груди, похоже уже несколько уставший ждать остальных, громила под два с половиной метра ростом с мечом, больше похожим на бревно за его спиной, каким–то образом при это умудряясь излучать ауру незаметности, сидел под деревом, а гном, стоя на четвереньках, шарил руками перед собой. Из–за его спины, как раз над шлемом, торчала деревянная табличка с какими–то надписями. Бросив взгляд на эльфа, капитан обнаружил, что и у того имеется такая же.

– Во имя всех темных богов, да сколько можно–то? Смотри, даже принц пришел в себя, а тебе ведь уже не впервой, – раздался голос Алиетты. Судя по всему, исходил он от эльфа. Во всяком случае при этом его губы двигались, пусть и не всегда попадали в синхротрон с произносимыми словами, что создавало несколько жутковатое ощущение.

– Я–я… я в порядке… Н–но, почему?! Почему я опять Гном!

Смотреть на Кетрин – Гнома была и вправду несколько жутко. И дело было даже не в перекошенном от гнева, хотя может оно всегда было таким, лице бородача да коротенькой ручке, грозящей небу, сколько в тоне, каким это было сказано. Мел уже довольно давно знал Кетрин, но с трудом мог припомнить, чтобы в ее голосе было сконцентрировано столько подлинного гнева без тени иронии или издевки.

– Ничего девочка, быть украшением лужайки(117) – еще на самое плохое, что могло с тобой произойти, – похлопав сына гор по плечу, присев, заметил эльф, – в конце концов никто, даже сами дворфы не умеют различать друг друга. Быть может ты и девочка.

– Вот как… – убито отозвалась волшебница.

– Впрочем, если хочешь кого–то убить, то как только вернемся, делай с этим мелким рыжим сорванцом все, что тебе угодно. Свендше хунд унд заукнафт заслужил хорошую трепку от айна хедза. – последнюю фразу эльфийка произнесла скорее себе под нос, и пусть капитан Айстрийского и не знал, но что–то ему подсказывало, что перевод это фразы вряд ли можно произнести в приличном обществе. Впрочем, больше его заботил другой вопрос.

– То есть выходит, что… Р–розетт? – с некоторым ужасом воззрился он на гиганта – варвара, похоже только с час как спустившегося с ближайшей горы, по дороге сожрав пару подвернувшихся под руку детишек, да заделав новых их матерям.

– Да, – кивнул великан, прошептав это едва слышным детским голоском.

– Ну раз уж все вы привыкли к этому месту и налюбовались красотами «Королевства», полагаю, стоит перейти к делу. Так что вы намерены делать, смертные? – уже, похоже явно уставшая ждать своих спутников, спросила Алиетта.

– Разве вы, старушка, сами не спешите к неминуемому порогу, что зовут врата царства Еганлы?

– Молчи, украшение для лужайки. Сейчас я Древний, что не знает смерти и увядания.

– Но вы ведь так не любите свои острые уши, а сейчас они у вас как у летучей мыши. Неужели вы так беспокоились, что кто–то не поймет, кто этот лучник?

– Прошу прощения, можно ли мне, как единственному, в полной мере смертному и нормальному человеку вставить несколько слов? – вмешался в эту, то ли женскую, то ли межвидовую перепалку Принц–милиционер. – Благодарю. Кхм… Розетт, скажи, ты что–нибудь чувствуешь? Ты ведь говорила, о том, что чувствуешь от «Машины» что–то. Раз так, ты ведь сможешь сказать, куда нам следует идти?

– Нет, – покачал головой варвар. – Везде… я чувствую его везде. Слабо… не знаю где.

– Жаль… а что насчет тебя, – уже без особой надежды обратился Мел к Кет, уже потянувшуюся за топором, дабы укоротить эльфа до своего роста путем подсекания коленей, – ты что–нибудь чувствуешь?

– Как и прежде, ничего, – пожала плечами Гном–Кетрин после короткой паузы прибавив, – но я помню это место. Поход по «Королевству» разве не здесь начинается?

– Именно так, мой маленький бородатый друг и вскоре на нас должны напасть бандиты, – отозвалась наследница древней крови.

– Тогда… – начал было капитан, но из кустов с оглушительным криком вывалился бандит из разряда тех, что обитают исключительно в сказках: в жилетке из грубой кожи на голое тело, с бородатой грудью, платком на голове, недельной щетиной и перевязанным глазам. В руках он сжимал ржавый нож, настолько изъеденный зазубринами, что скорее походил на пилу, ну а для того, чтобы никто не сомневался, кто он, над его головой, как и над головами всех остальных, торчала деревянная табличка с большой черной надписью «Бандит».

– А вот и они, – без особого интереса к происходящему заметила Алли, – но вы как–нибудь разберитесь без меня. Не хотелось бы начинать заново…

– Да не вопрос!

Похоже, нашедшая применение своему раздражению, откликнулась Кетрин и, с истинно гномьей жаждой битвы, бросилась на противника. Тот не успел и глазом моргнуть, как его живот был распорот, и, как и положено любому распоротому животу, изверг из себя поток крови, перемешанный с недоваренным обедом и кишками, в которые он был заключен. Глухо захрипев, он, отступив на несколько шагов, упал на колени, и уткнулся лицом в дорожную пыль.

Волшебница медленно обернулась к товарищам. Лицо гнома оказалось залито кровью, и по нему бродила нездоровая ухмылка.

– В–вы и правда сделали «Королевство» более реалистичным с моего прошлого визита… д-даже чересчур реалистичным… – дрожащим голосом, едва не срываясь на истерику пробормотала девушка

– К–кет! – слишком поздно среагировал капитан, не привыкший еще видеть в бородатом гноме свою беловолосую помощницу. Следующий бандит, пусть и получил эльфийскую стрелу точнехонько в глаз, все же успел опустить свою дубину на гномий шлем.

* * *

«Голова раскалывается, а борода… Б–борода?! Так, Рин, с тобой явно что–то не в порядке… и борода, тут точно…»

– Кет, Кетрин! – кто–то с до боли знакомым голосом тряс девушку за плечо. Вернее не ее плечо, хотя во имя всех темных богов, как только она может его чувствовать, – ведь в прошлый раз. – Кет, я ведь вижу, что ты очнулась!

– Не я, а этот волосатый гном, – хмуро отозвалась девушка, бросив взгляд на склонившегося над ней смуглого уроженца халифата, с неровно повязанной чалмой.

– Но я ведь знаю, что за этой бородатой мордой скрываться душа злой ведьмы.

– Кто бы говорил, господин волшебник…

– Если шутить можешь, то и встать тем паче, – прервала этот обмен любезностями Алиетта. Кетрин была того же мнения. К счастью, шлем оказался из доброй гномьей стали, как и поло­жено гномьему шлему, да и сама черепная коробка народа, привыкшего то и дело переживать падающие на головы булыжники, была сотворена весьма недурно.

– Но, что это было…. Разве в прошлый раз из них лилось столько крови, не говоря уже о…. у меня до сих пор болит голова. Вы так далеко успели…

– Нет, – прервала поток бессвязных вопросов глава расчетного отдела, после чего указав пальцем за спину гнома, велела обернуться.

Там красовалось не самое приятное из зрелищ. И пусть даже Кетрин привыкла общаться с призраками, вид свежесрубленных тел она не могла назвать тем, что привыкла разглядывать перед завтраком. И уж тем более тем, что вызывает симпатию. Вот только в прошлый раз она не помнила ничего подобного. Тогда тела походили на манекены, не говоря уже о запахе… И не только это. Теперь бандиты пусть и были похожи друг на друга, но насколько помнила девушка, в прошлый раз они были неотличимы друг от друга, теперь можно было точно сказать, что это разные люди. Несмотря на это у каждого из–за спины торчала деревянная табличка, на которой обозначалось, что перед нею «Мертвый бандит», отражалась шкала жизни и энергии. Обе на нуле. Хоть изменение претерпела и эта часть внешности бандитов. Ближайшего звали Шам.

– Это место… – спустя с полминуты разглядывания тел начала девушка.

– Да, ведьма Кетрин, оно стало настоящим… или по крайней мере, какой–то пародией на настоящий мир, – зло ответила Алиетта. – Пока ты валялась, я пробовала открыть код, но «Королевство» не отвечает на команды. Ни на какие.

– А что стало с тем? – быстро пробежавшись взглядом по Шароху, тому самому, чьи кишки она собственной рукой вывела на прогулку, указала девушка на дальнего бандита, – с ним вроде бы все в порядке…

– О–о, жаль что ты и это пропустила. Эта милая девочка, наш горный варвар, наш Вонан вырвала табличку с корнем. Так что тебе очень повезло, что удар пришелся чуть сбоку… стоило, ему обломать ее, и тебя бы уже не было среди живых.

– Т–табличка?! – девушка подняла взор на Алиетту. Из–за спины эльфа, возвышаясь над макушкой где–то сантиметров на десять торчала деревянная доска с именем главы расчетного отдела, и запасом ее здоровья и второй шкалой, именуемой энергией.

– Если тебе интересно, то можешь поискать табличку того бандита. Это и правда выглядит любопытно — соединение позвоночника с деревянной палкой. Похоже, там есть специальный отросток на уровне пятого–шестого позвонка.

– И Розетт…

– Не было выбора, – как всегда внезапно вступила в разговор девочка, чей голос теперь доносился откуда–то с недостижимой для гнома высоты. – Мелирленс... был в опасности.

– Да, ты все правильно сделала… – эхом отозвалась девушка, на которую свалилось решительно слишком много для одного раза.

– В любом случае, теперь мы точно знаем, что с «Машиной» и правда что–то не так, - подытожил Принц.

– А этот псов писака, Дронги был прав, мы и правда творили новый мир, – процедила сквозь зубы Эльф–Алли.

– Может и нет, а пока мы не выяснили … – попытался развеять слишком уж мрачные гипотезы эльфийки, Мел.

– А может, мы все уже умерли? – невесело усмехнулась Кетрин. – Сразу же, как только запустили «Машину»? Ведь в дневнике ничего подобного не было, – а вдруг то чудовище, набравшись сил, может убивать сразу. Ведь никто не знает, что становится с убитыми Машиной? А если их души попадают в этот «мир». Это объяснило бы, почему Ивика нет среди мертвых.

– Мы все еще связанны с телами, – возразила Розетт, – я знаю.

– Приятно слышать, Розетт. Так что вы предлагаете делать? – схватившись за хоть какую–то оптимистичную мысль, обратился к Эльфу–Алли, Мел.

– И что же вы так смотрите на меня, господин милиционер? Разве это была не ваша идея? А об этом новом мире я знаю не многим больше вашего, обратитесь лучше к вашему специалисту.

Кетрин попыталась высечь из пальцев искру. Вроде как элементарный фокус, вроде поджигания спички взглядом, но никакого результата это не принесло, равно как и попытка создать шар света.

– Боюсь, что маг теперь здесь ты, гномьи пальцы к магии не пригодны – прокомментировала волшебница.

– Печально.

– Мы можем попробовать умереть. Ведь если мы умрем, то вернемся в мир, – пожала плечами Кетрин, которая, пусть ей и не было приятно это признавать, но без своей магии чувствовала себя несколько неуютно.

– Так было раньше, но даже если мы все еще связаны с Миром никто не знает, что будет, если мы умрем. Это место стало слишком настоящим, – возразила Алиетта.

– Кет, а что насчет твоей астральной магии? – спустя минуту раздумья, произнес капитан, – Ведь она имеет иную природу, нежели обычная. Она не маннодная, и если это стало или становится настоящим миром, то…

– Я попробую, но… так значит ты считаешь, что нам нужно остаться?

– Да, – отозвался Мел, – полагаю умереть мы всегда успеем, и, в конце концов, мы здесь ведь по делу. Никто ведь не против?

– Да поняла я – огрызнулась волшебница, – помолчите все, дайте сосредоточиться.

Закрыв глаза, Ренс младшая представила своим внутренним взором как открывает астрал, фокус, которому научись уже много лет назад и теперь, скорее, ей наоборот нужно было периодически прилагать некоторые усилия для того, чтобы смотреть на мир, как смотрят нормальные люди, видеть тот покров, что зовут реальным миром, состоящий из плоти и крови, дерева и камня, а не валварин, души, да омертвевшие остатки, эмоции да воспоминания.

Вот только здесь, в «Королевстве» поначалу волшебница решила, что в этом месте астрала нет как такового, что в какой–то степени было логично, раз уж все происходящее – лишь игра с разумом, но спустя несколько долгих мгновений Кет поняла, что все же видит ауры. Или, по крайней мере что–то, что когда–то ими было. Здешний «Лес» больше напоминал старые, крашенные доски, столь пропитавшиеся маслами, что даже древоточцы и плесень не покушаются на них, или стопку никому не нужных бухгалтерских отчетов. Взглянув на свое тело, девушка с облегчением обнаружила тонкие девичье пальцы, а не грабли этого грубо срубленного гнома, хотя, против обычного, они и были порядком размыты, в отличие от такого материального призрачного тела живого человека, а обернувшись, девушка обнаружила и своих спутников…

Кто–то коснулся ее плеча, что–то выкрикнув, тень руки взметнулась вверх, указывая на что–то за спиной волшебницы. Там, обернувшись она увидела… До того ей не приходилось видеть ничего подобного, разве что читать в разнообразных жутких историях. Похоже, это была новая волна бандитов, или еще каких–то обитателей этой пародии на мир. Вот только здесь, в астрале, они скорее напоминали… Вот только сформулировать, что же все же они ей напоминают, Кет не дали, весьма грубо выдернув в «Королевство».

– Не стой столбом, магичка, – раздался откуда–то сверху голос эльфийки, которая, вместо того, чтобы трясти гнома за плечи, пинала того по табличке, той самой, что росла из спинного мозга.

– Во имя всех темных богов, какого пса морского вы творите?!

– А ты хочешь, чтобы я наклонялась к тебе, украшение для лужайки?! – в том же тоне огрызнулась Алиетта, выпуская стрелу в одного из бандитов, как две капли воды проходящего на двух предыдущих, – или ты хочешь проверить на своей шкуре, что будет, если умрешь в «Королевстве»?

– Но это не повод… во имя стальных… – рассудив, что и дальше так же препираться в то время, как товарищи сражаются, и вправду некрасиво, гном–Кетрин ринулся в атаку. Вот только пока Кетрин доставала топор из–за спины, да добежала до поля битвы на маленьких ножках гнома, битва, преимущественно благодаря меланхолично–точным ударам Вонана–Розетт, уже подошла к финалу.

Вновь, лишь на мгновение бросив взгляд в астрал, Кет лишь укрепилась в своих подозрениях. И нельзя сказать, что эти подозрения поспособствуют ее здоровому сну . Одно хорошо — те, кого они убивали, не были живыми существами уже довольно давно.

– Розетт, – окликнула волшебница, рассудив что с последним из разбойников Мел как– нибудь сам закончит и только после того, как громила склонился к гному, для чего ему пришлось стать на колени, продолжила, – скажи… ты ведь это видела… видела, кто они на самом деле?

– Да, – кивнув, подтвердила та, – они такие же как…

– А вот этого не надо, – резко прервала девочку Кетрин, – я догадываюсь, что ты подумала, но это совсем другое! Но… словом, не делай глупостей.

– Значит, пока я сражаюсь, вы поболтать решили? – приблизился к этим двоим Принц–милиционер.

– Кажется я, пусть и не все, но кое–что смогла понять об этом месте, – уже в полный голос отозвалась Кетрин. – Госпожа Древняя, вам, как одному из создателей этого места, также будет интересно послушать.

– В ответ по шлему гнома шкрябнула эльфийская стрела.

– Прости, рука дрогнула, – с должно быть милой улыбкой на лице, насколько этот мир позволял воспроизводить милые улыбки, пояснила Алиетта.

– Первое, что я должна вам сказать, так это то, что астрал в этом месте и вправду есть.

– То есть «Королевство» и вправду стало чем–то реальным? – уловила суть проблемы глава расчетного отдела.

– И да и нет. Здесь есть наши души. Я видела именно нас. Вы ведь, должно быть, все слышали о магии, что позволяет магу покидать свое тело? Своего рода это тоже астральная магия, но много более примитивная, чем истинное астральное путешествие. При этом маг отпускает лишь частицу своего духа, сохраняя связь с телом, вместо того, чтобы уйти в астрал с материальным телом, – старательно подбирая слова, дабы не уйти в тонкости своего ремесла, объясняла Кет. – Словом то, какими я видела нас, наши души, это было чем–то вроде этой частицы. Очень слабое отражение истинного духа… И это хорошо. Значит, мы все еще связаны с телами и скорее всего, останемся живы, даже если умрем здесь, в «Королевстве». Хотя вполне можем потерять воспоминания обо всем, что здесь произошло. Или вовсе с ума сойти.

– Да уж, нечего сказать, успокоила, – отозвался Мелирленс.

– Но важно не это, а это место. «Королевство», пресекла разговоры Кетрин, – и те, с кем мы сражаемся… Это место, оно будто соткано из омертвевших осколков душ деревьев, трав, камней… всего того, что остается от жизни спустя много лет после смерти. А наши противники…. Мне показалось, что они когда–то были живыми людьми…

– Постой, да быть этого не может! Пусть даже это все и похоже на настоящий мир. Пусть даже «Королевство» и стало превращаться в нечто… Но я сама прописывала формулы, сама рассчитывала… Все вокруг нас – лишь математика, поток информации, не более того. Краавтис… мы не приносили никого в жертву, даже цветочков! Ничего подобного. Откуда здесь взяться людям... – дрожащим от смеси ужаса и гнева голосом пробормотала Алли.

– Я вас ни в чем не обвиняю, и не думаю, что тут есть, пусть даже косвенно, ваша вина, – стараясь выбирать слова, прервала главу расчетного отдела Кетрин, – но я видела то, что видела. Души, оплетенные чем–то или кем–то. Когда их убивают, души исчезают, а эти… Эти щупальца уползают. Не знаю, в чем тут дело, но похоже, это место все захвачено какой–то злой магией.

– Опять псовы призраки. Во имя всех темных богов, Кет, когда ты это прекратишь? – в который раз проворчал капитан.

– Боюсь, это не какой–то призрак, с которым можно справиться шваброй… Хотя будь у нас папина швабра, может быть у нас что–то и получилось бы…. – грустно ухмыльнулась Кет.

– Его сила в тех, кого он держит. Чем меньше жизней, тем меньше сила, – раздался сверху тихий голос Розетт.

– Вот как? Тем лучше, – зло отозвалась эльфийка. – Раз так, то давайте пойдем и покажем ему, где псы морские яйца отложили!

– Думаю, вы правы, госпожа Алиетта, – отозвался капитан. – Но вместо того, чтобы бросаться сломя в голову в бой, не лучше ли будет разработать план? Скажите, кроме того, что «Королевство» стало более настоящим, оно еще в чем–нибудь изменилось?

– Мы в самом начале, так что сказать сложно, но если все пойдет как прописано, то мы должны встретить еще один такой же отряд разбойников. После чего на поляне нас ждет трое великанов, где–то шести метров ростом с дубинами, да восемь разбойников, – несколько сбавив тон, отозвалась Алиетта.

– А вы не могли для новичков придумать что–то попроще? – проворчал капитан.

– Дрогни сказал, что в конце каждой главы должен быть свой главный враг, и в конце концов, мы ведь не рассчитывали, что от этого будет зависеть чья–то жизнь, – легкомысленно отозвалась Алли.

– Вы еще скажите, что нам стоит быть благодарными за то, что наши персонажи достаточно сильны с начала игры – пробормотала себе под нос гном–Кетрин.

– А полупроводникам(118) никто слова не давал, – огрызнулась Алли.

– Толку от болтовни все одно никакой нет, так что пошли, – решительно прервал перепалку Мел, прежде чем эти двое не начали постановку «Битвы при пике Альфедрон 3952 года эры плача(119): вражда Гномов и эльфов вечна».

Как и предсказывала Алиетта, им встретились еще два отряда разбойников, не составившие для отряда героев особой проблемы, и нанесшие вред разве что психологический. Все же разрубать врагов пополам, то и дело стирая с лица их кровь – занятие не из приятных. И Мелу еще повезло. Знай стой в сторонке, да кидайся файерболами, отчего–то в этом мире больше проходящие на лайтинги. Алиетта со своими стрелами была, пожалуй, даже в лучшем положении, чем Мел. Отдуваться же за всех пришлось хрупким девушкам. И пусть даже Розетт с ролью горного варвара справлялась на удивление хорошо, все равно это не оправдывало тех двоих. Да и то, насколько просто Розетт буквально разрывает на части пусть и не живых, но все же людей, несколько пугало Кетрин, но сейчас было не до жалоб.

– Так значит говорите, за поворотам нас ждет пара великанов? – обратился Мелирленс к главе расчетного отдела, когда табличка последнего из бандитов, с фонтанном крови и брызг улетела в кусты, – и что же они из себя представляют?

– А вам великанов(120) видеть не доводилось, значит? – уточнила наследница древней крови.

– Нет, но и без этого знаю достаточно… Вы, надеюсь, хоть магией их не наделили?

– Дрогни сказал, что сила врагов должна расти постепенно, но все равно, редко новички проходят их с первого раза.

– И что вы можете предложить? – без особого энтузиазма уточнил Мел.

– Их уязвимые места глаза и ноги. – пояснила полудревняя. Если гном сможет подойти достаточно близко, но сами понимаете, гарантировать ничего не могу. Это место слишком сильно... О, тут даже белки появились, – пожала плечами Алли, с интересом наблюдая за тем, как белка, замерев в траве на обочине, смотрит на героев. Мел взглянул в ту же сторону, что и Алиетта, как раз вовремя для того, чтобы лицезреть, как сапожище Вонана, этого гиганта, его девочки, с размаху опускается на бедное животное. В повисшей тишине отчетливо раскатился чавкающий хруст сминаемого черепа.

– Р–розетт, ты… – наконец опомнился Мелирленс.

– Так надо, – резко отрезала девочка с высоты роста великана, рядом с которым Принц выглядел весьма субтильно.

– Думаешь, за нами могут наблюдать? Но даже если так, ты могла бы сказать…

– Так и правда надо, – откуда–то снизу раздался хмурый голос Кетрин, – так будет лучше для всех.

– И все же… –попытался было возразить капитан.

– Знаешь, не я разрешала Розетт пойти с нами, – огрызнулась волшебница.

– Какая, однако, из вас вышла милая семья, – сложив в умилении ладоши, проворковала эльфийка.

– Кто бы говорил, остроухая. Вместо того, чтобы нормально жить, устраиваете из своих отношений с господином Хенекусом драму в трех частях, на весь университет – тут же отреагировала на укол Кетрин.

– Тебе еще учиться и учиться, чтобы ты могла оскорбить меня, госпожа волшебница, – преувеличено уважительно парировала Древняя.

– Кончайте, – в который раз влез между этих двух смертельно опасных тварей, Мелирленс, – если предложить ничего толком не можете, то нам стоит поторопиться. Кто знает, сколько у нас осталось времени.

– Уж времени, чтобы ответить этой… – начал было гном–Кетрин.

– Если у вас столько энергии, используйте ее лучше против врагов!

Спустя с полминуты, потраченные на взгляды исподлобья, эти трое нагнали ушедшего вперед великана. Розетт, как впрочем и обычно, не принимала участия в чужих разговорах, если в этом не было необходимости. Впрочем, к ее нынешнему образу ее вечная неразговорчивость шла куда больше. Подобные грозные герои и должны заявлять о себе поступками, а не словами, во многом по причине не богатого словарного запаса. Да и, сколько мог судить Мел, Розетт была единственной, если не довольной, то хотя бы не комплексующей из–за своего персонажа. Вот только было в ней что–то напряженное и настороженное. Не говоря уже о недомолвках самой Кет, которые чем дальше, тем больше заставляли беспокоиться капитана. И все же сейчас стоило думать о другом, и именно о тех троих, что как раз оказались на полянке стоило дорожке резко повернуть.

Великаны в одних набедренных повязках, судя по всему, из мамонтовых шкур, с дубинами толщиной много больше всех растущих в этом лесу деревьев, сидели на корточках, хмуро пялясь в землю.

Хотя, пожалуй было бы неправильно говорить, что они пялились, ведь они не были живыми существами, а значит и выражать эмоции, скучать да дожидаться они тоже не могли. Ведь придорожный камень ни о чем не скучает. Во всяком случае, в сложившейся ситуации лучше было думать именно так, вместо того, чтобы обращать внимание на мелочи, например, присматриваться к их глазам. Глазам, в которых, казалось, мерцал огонек разума. Так что капитан ударил первый, еще до того, как монстры успели отреагировать на пришедших.

Другое дело Кетрин, которая не догадывалась, а точно знала, видела этот огонек, теперь уже четко различимый. И именно поэтому она должна была броситься вперед, издав даже нечто, похожее на боевой клич, вроде бы строку из «Амлета». Пусть любой гном, услышав это жалкое пищание, думал бы разве что над тем, стоит ему отрезать уши, слышавшие подобное осквернение старых традиций, или избить до полусмерти мерзавца. Однако, как бы она не кричала, ведьма и вправду хорошо освоилась с телом гнома, или все дело было в механике «Королевства».

Прорвавшись вперед, даже опередив варвара Розетт, уложив по пути пару разбойников, даже и не подумав притормозить, она бросилась под ноги ближнему из великанов, с уже обоженным магией Мела лицом. Повернувшись на месте, гном едва не перерубил одну из ног великана. А когда тот упал на колено, добил приемом, на который вряд ли бы пошел любой настоящий гном, да и просто любой мужчина, всадив топор в нижнюю часть живота великана. И все было бы хорошо, если бы не одно но. Пусть Кет и хорошо овладела гномом, да и ее осенний опыт давал о себе знать, но как раз опыта ей и не хватало. Опыта настоящей битвы, что сыграло с подгорным воином злую шутку в этом, слишком уж ставшим похожим на реальность, мире. Туша великана, уже не способная держаться даже на коленях, обрушилась на землю, подмяв под себя и своего убийцу.

Все бы ничего, вот только удивительное дело, но все остальные, и оставшиеся великаны, и разбойники, которых с трудом сдерживала Розетт, ведь даже гигантского меча варвара не хватало на всех, а дубинки великанов оказались для него достойными противниками, оборотили свои взоры на Кет.

В то время как один великан с парой бандитов продолжали наседать на варвара, основная ватага бросилась к поверженному гиганту, не обращая внимания даже на стрелы да файерболы, что полетели в их спины. И главное, теперь они стали много крепче, продолжали бежать, ползти даже с оторванными взрывами огненных шаров ногами и руками, даже со стрелами, что торчали из голов.

До слуха Кетрин донеслось глухое: «Во имя стальных… урнгуна! Псова д..ра. Ну вот...», – хотя она и сама обложила бы себя и похлеще, если бы это хоть как–то помогло. Да только вряд ли бы это хоть что–то изменило.

Взор за грань мира пришел как будто бы сам собой. Кет не пришлось даже напрягаться ради этого, что и не удивительно, когда вокруг тебя вьется это тягучее, словно плесневелая слизь, щупальце, тянущееся к самому сердцу. Когда десяток других медленно ползет к тебе.

Но может в этом и было ее спасение? Уйти в астрал, ведь она – Ренс, а не какая нибудь магичка– недоучка. Вот только к чему это может привести в этом месте? В худшем случае ее выбросит из «Королевства». Думать о чем–то более мрачном ей не хотелось, но не успела волшебница что–либо сделать, как из–за щупалец, уже склонившихся над ней, прорвался, размыкая тьму изнанки этого мира, разрывая в клочья щупальца, нестерпимо–яркий свет.

– Розетт, не стоит, правда! – тут же все поняв, попыталась докричаться Кетрин, но та ее не слушала, да и сами слова Кет звучали до безобразия слабо и неубедительно.

Прежде чем волшебница успела подобрать другие, правильные слова, прежде чем она смогла найти иной способ, все было уже кончено. Лишь на долю секунды она успела различить маленькую девчкуон с косичками, что парила во мгле этого ненастоящего, искривленного мира. Не жалкое подобие, как ее собственный дух и размытые призраки Мела и Алли, а настоящая Розетт, которую можно было едва ли не потрогать. Но тут же все завершилось, оставив лишь бездушные, какими они и должны были быть, тела никогда не живших разбойников.

* * *

Мел толком не понял, что произошло. Ни с того, ни с сего все враги попадали, а надписи на их табличках сменились с «Разбойник» на «мертвый Разбойник». Вслед за ними осела на землю и Розетт, хотя оно и понятно. Пусть этого вроде бы не должно было быть, но — даже он несколько задыхался от горячки боя, что уж говорить о той, кому приходилось махать этой стальной дубиной. Да только сейчас не до того было. Ради спасения жизни Кетрин, то есть Гнома остальные, не столь срочные дела, могли подождать. От Кет, вернее от Гнома, на виду остались лишь ноги, торчавшие из–под исполинской туши великана, и не подававшие никаких признаков жизни, если, конечно, можно ожидать какой–то жизни от сапог, едва ли не целиком закованных в гномью сталь. И все же стоило поспешить, ведь на сколько ни были прочны доспехи Гнома, его табличка была не прочнее всех других, а значит, запросто могла переломиться.

Пнув одну из ступней, Мел отметил явные попытки пнуть в ответ, пусть длинна коротеньких гномьих ножек и не дала Кетрин такой возможности, что не могло не радовать.

– Ну разве можно так бросаться, ни о чем не думая, – с трудом перевернув тело великана, пожурил волшебницу капитан, – пусть сейчас ты и закованный в латы цверг, но это еще не значит, что тебе можно вот так просто….

Вот только Кетрин и не думала слушать наставления Мела, который был опытнее ее в подобных делах. Получив возможность двигаться, гном тут же вскочил на ноги, каждым шагом будто бы пытаясь проделать яму в утоптанной земле поляны, прошел мимо Принца–милиционера, направившись к Варвару, до сих пор сидевшему на земле посреди пустых телефон.

– Да кто, кто тебя просил, пусть и тихо, но казалось, трясясь от злости, начала Кет, – кто тебя просил… ты хоть думаешь… хоть о чем то?!

Не в силах дотянуться выше, гном что есть силы ударил кулаком в грудь бугая, потом еще раз, чуть слабее и еще.

– Ты что, не понимаешь? Самое страшное, что со мной может случиться, так это то, что я забуду, что случилось здесь, в «Королевстве», но ты… Зачем ты вообще сюда сунулась, если ты знала…

– Бешеная рыба тебе мозг что ли съела, или по жизни детей бить привыкла, – схватив гнома за верхний край кирасы, за что едва не поплатился пальцами, зажатыми между шлемом и доспехами, оттащил принц гнома от Вонана–Розетт.

– Ты, ты что не понимаешь? Это она все сделала!? Думал они сами просто так попадали? Ха! Это она их… освободила.

– Так разве это не хорошо? – и вправду не вполне понимая, что же все же происходит, уточнил капитан.

– Хорошо?! – передразнила волшебница. – Пойми, она здесь! На самом деле здесь, ее душа, сущность Розетт в «Королевстве», где бы это «Здесь» ни было Не отражение, как мы, ее сущность. Если с ней здесь что–нибудь случиться, то для нее это будет конец, и я даже не уверена что она...

– Только я могу помочь, потому что я могу быть здесь, – прервала девушку Розетт, – не беспокойся, Кетрин, мое тело спит, как и в прошлый раз… и я… ведь и так…

– Магичка, может все же объяснишь в чем дело? – обратилась к Кетрин Алли, подбрасывая в ладони мешочек с монетами, только что изъятыми у разбойников.

– А деньги–то вам зачем? – чуть успокоившись, переключила свое внимание на эльфа, Кетрин.

– Золото я тебе не дам, а то знаю вас, краснолюдов. Стоит только золотом завладеть, так сразу обо всем забываете, распеваете свою песню «Золото, золото, золото»(121), да говорите, что оно нужно для более важных дел, – отозвалась наследница крови Древних, которой, похоже, шутки на тему гномов никогда не наскучат, и все же, сменив тон, спросила, – так все же, что ты видела?

– Все так, как говорила Розетт. Этим местом, вашим «Королевством» овладел какой–то демон, дух или что–то в этом роде. Пусть это и звучит как плохо придуманная страшилка, но в астрале каждый из наших врагов выглядит как… больше всего это похоже на склизкое щупальце. Я говорила и раньше, но теперь убедилась точно. Вот только внутри каждого из них заключена душа… когда–то живая душа, вырванная из тела. Похоже наш враг может управлять этими телами, лишь если в них заключены живые души, но стоит разрушить эти тела и души их покидают.

– Я это уже слышала, – в некотором раздражении отозвалась Алиетта, – может лучше объяснишь откуда они все здесь взялись.

– По прежнему не знаю, а строить пустые догадки… Важно другое, – с этими словами гном обратил серьезный, сколько позволяла мимика персонажей «Королевства», взгляд на принца–милиционера, – в отличии от нас Розетт здесь находится всем своим существом, так что ей лучше вообще в бой не лезть.

– А я то тут причем, это вроде как ты у нас специалист по астралу, – огрызнулся Мел в ответ.

– Не скрою, и мне стоило думать об этом, но в конце концов, ты ведь ее опекун, так что ты и думать должен.

– Был бы опекуном – давно запретил бы тебе таскать к нам домой все эти бесконечные тортики, да и общаться ей стоит с ровесниками, а не с сомнительными личностями вроде тебя.

– Это.. да это я сомнительная личность?! – захлебнулась собственным возмущением Кет, не найдя, что ответить.

– Все, все, хватит браниться. Такие молодые, а уже с ребенком, и куда только катится молодежь в наше время.

– А вам лишь бы завести разговоры про то, что вы–то в наши годы, уважаемая госпожа старушка, – излила весь накопившийся сарказм на Древнюю волшебница, передразнивая старческие жалобы на иссохшую траву да затухающее солнце.

– Госпожа Алиетта, что нас ждет дальше? – прежде чем та успела ответить Кетрин, задал Мелирленс вопрос по существу, – очередные шайки разбойников?

– Дальше… дальше Поле и Деревня, – отстранено отозвалась та, – поле, в котором похищают одного из спутников, если задержаться до темноты.

– Поле минотавра? –хмуро уточнила Кетрин.

– Да, оно самое, – отозвалась полуэльфийка.

– Мел, не против поносить меня на руках? – обратилась к последнему Кет.

– Когда и сколько угодно, когда на тебе нет сотни килограмм лат, – тут же ответил милиционер.

– Нет, – опередив вопрос, сказала как отрезала Алиетта.

– Да я еще и не спросила ничего.

– Думаю, лучше всего, если это будет Розетт, – заметил капитан, – в конце концов, сейчас она ведь – герой Вонан.

– Тебя бы следовало отдать под суд за эксплуатацию детей, – уже без особого азарта, понимая, что это и правда лучшее решение, отозвалась Кетрин.

Впрочем сама Розетт и не думала возражать.

Поле пшеницы, уходящее в обе стороны едва ли не за горизонт к некоторому удивлению Кетрин, им удалось преодолеть без потерь, пусть большую часть пути отряд приключенцев двигался несколько быстрее стандартных пяти километров в час. И все же до последнего Кет ждала, что одно из этих щупальцев схватит ее, утащив прямо с мощного загривка Вонана. И все же новой встречи с минотавром–переростком ей удалось избежать. Хотя кто знает, что бы ждало похищенного в новой, несколько скорректированной версии «Королевства».

* * *

Сколько могла судить волшебница, Деревня не претерпела никаких изменений с осени. Все те же прилизанные одинаковые домики с черепичными крышами. Даже пара трещин на стенах выглядели столь эстетически правильными, что на настоящие никак не походили. То же касалось и дыма, похоже, вечно валящего из трубы дома у деревенских врат.

– И что теперь, – переводя дух сразу же за вратами деревни, начал Мел, – теперь нам следует пройтись по магазинам да попроситься к местным на ночлег?

– Вроде того: пообщаться со старейшиной да остановиться в таверне на ночь, если, конечно, на это хватит денег. Одна ночь – десять золотых, – отозвалась эльфийка. Судя по виду ее эльфа, она не была слишком уж измучена пробежкой, хотя вроде бы никто не должен был быть измотан, но возможно тут, в этом не вполне существующем мире, сознание в прямом смысле определяло бытие.

– Десять золотых за ночь?! – вопросил, пораженный в самое сердце Мелирленс. – Не слишком ли? Треть моей зарплаты, а тут за ночь в каком–то дрянном деревенском трактире.

– Так получилось, – пожал плечами эльф. – Монеты мы с самого начала сделали золотыми, потому как все ведь любят золото, а если в сундуке, ради которого ты перерезал не один десяток глоток, обнаружится жалкая кучка медяков, вряд ли ты будешь сильно этому рад.

– Сундук медяков? Людей убивают и за меньшее, а вот избавиться от сундука, полного золота не так–то просто. И поверьте, госпожа Алиетта — я знаю о чем говорю, – возразил капитан милиции.

– В любом случае вводить сложную денежную систему… Словом, нам было не до этого, да и не так–то это просто как вы думаете, господин капитан, – продолжила раскрывать страшные секреты создателя игровых миров глава расчетного отдела. – А так понятно даже ребенку. Ночлег — десять золотых, зелье манны — пятьдесят железный меч — 200, стальной 500, зачарованный 2000 золотых.

– Пятьсот монет за меч, – не в силах поверить, переспросил капитан, – что ж сразу не миллион.

– Таскать было бы сложно. Хотя в кошель ведь можно класть сколько угодно монет. Но считать….

– Не хочу прерывать ваш разговор, – все еще сидя на загривке Вонана, используя его табличку как спинку, – влезла Кетрин, – но не думаю, что нам стоит останавливаться здесь на ночь.

– Но это ведь лучше, чем в лесу, – возразил капитан.

– Не уверена… я про них, – гном указал пальцем совсем коротенькой ручки на собравшихся на главной площади жителей деревни под предводительством седовласого старейшины с бородой до пят, согнутого фантазией сотрудников лаборатории №27 едва ли не пополам. Нападать они, похоже, не собирались, и все же их взгляды, устремленные на пришельцев, создавали несколько жуткое впечатление.

– Госпожа Алиетта, они ведь должны нас так приветствовать? – без особой надежды на положительный ответ уточнил Мел.

– Пса вам под одеяло, господин капитан, а вы как думаете? – огрызнулась Алиетта.

– В таком случае, полагаю Кет права. Пошли, – скомандовал капитан.

Не моргающий, поскольку здесь никто не моргал, взгляд неживых глаз селян следовал за отрядом чужаков, торопливо пересекавших деревню. Их тела поворачивались вслед за взглядом, что пугало даже больше, чем если бы их головы выворачивались за спину, как у сов. Через астрал Кетрин смотреть даже не пробовала, ведь она и без этого точно знала, что она увидит. Когда же до них оставалось не больше пяти метров, волшебница, пару раз стукнув по голове Вонана пробормотала.

– Розетт, не стоит. Раньше они были мирными… Не стоит нарушать законы этого мира без особой нужды.

– Я понимаю, – глухо отозвалась девочка. И все же, как показалось Кетрин, голова великана чуть опустилась.

Путь через деревню в с каждой минутой сгущающихся сумерках, занял не больше дести минут, и все же всем четверым он показался тяжелее марафона через поля. Казалось, глаза деревенских чуть блестели в темноте, хотя скорее это было лишь игрой воображения. Или отблеском астрала. Но для того, чтобы прочесть боль и мольбу, нет не о помощи, об избавлении, в них заключенную, не нужно было быть тем, для кого астрал едва ли не роднее дома, или Древним. Даже в глазах девочки лет пяти, в платьице, так похожем на то, что было у самой Кет в детстве. И волшебница отчего–то была уверена, что эта девочка и вправду была ребенком. И все же рисковать, даже зная все это, рисковать не стоило, ведь они и с теми на поляне с трудом справились.

Наконец последний из домов, вместе с деревенскими воротами и взглядами мертвых глаз ее обитателей, остались позади, позволил путником вздохнуть спокойнее.

– Госпожа Алиетта, а здесь нас не поджидают очередные бандиты, да великаны? – в сгустившийся тьме, рассеиваемой лишь тусклым светом луны, обратился к эльфу капитан.

– Раньше здесь никого не было. Мы думали о том, чтобы поместить тут каких–нибудь забавных монстров, вроде гигантских бабочек, слизней, или маленьких дракончиков, но сперва Крав умер, после переезд… словом, руки так и не дошли.

– И это вы называете забавными монстрами? Все же вы слишком давно живете в университете, – пробормотала себе под нос волшебница.

– Я ведь говорю не про этот сумасшедший мир, – обиделась за свое творение глава расчетного отдела, – дракончики, к примеру, должны были взрываться разноцветным фейерверком, а слизни разлететься десятком маленьких слизней, каждый из которых – еще десятком.

– А вы не боялись, что на вас подадут в суд Драконы(122)?

– А чем они лучше лесных разбойников, великанов, эльфов или тех же краснолюдов? – парировала сотрудница «Лаборатории № 27».

– Так или иначе хорошо, что вы не успели, – подытожил капитан. – Лучше расскажите, что нас ждет за лесом?

– Кладбище. И король–лич и это ночью–то, – мрачно сообщила Кетрин. – А потом замок… Если мы до сих пор с трудом справлялись, то боюсь…

– Боюсь, финальная битва ближе, чем ты думаешь, магичка, – возразила Алиетта, если, конечно, проход открыт.

– Проход? – зацепился Мелирленс.

– Я об этом ведь упоминала. Та самая ошибка, над которой бился Крав, а за ним и Ивик. Думаю, наш враг прячется именно там.

– Вы о «Развалинах Древних»? – уточнила волшебница. Получив утвердительный кивок головы эльфа, продолжила спустя с пол минуты, – мы заходили туда, ну в тот раз, когда Ивик просил помочь. Словом, я об этом совсем забыла, но вроде бы этот болван, Шус говорил, что де ему не нравится там, да и Втри с ним согласилась. А понимаете, пусть Шус и болван, но чертовски, как он стал говорить, везучий болван. Умудрился даже побывать в ином мире и вернуться оттуда живим. Вот я и подумала, что может оттого он мог почувствовать демона из иного мира.

– Или принести его с собой, – хмуро предположила Алли, у которой видно уже не было сил на бурные возмущения да обвинения.

– У не было у него никакой склянки с демоном, если вы про это. И вообще он такой болван, что вряд ли может быть замешан в каких–то темных делишках! – пожалуй, слишком уж яростно бросилась защищать одногруппника Кет. – Да и в том мире, в который он попал, никакой магии и в помине не было! Ну.. если верить его словам.

– Но мог ведь случайно…

– Все равно, это делу не поможет, так что не ссорьтесь, – влез между эльфом и гномом принц. – Шус и правда болван, но к его словам все же стоит прислушаться. А ты сама ничего не почувствовала?

– Да нет, вроде бы… – смутившись, отозвалась Кетрин, – по правде, я больше думала о том, как бы не отставать от остальных.

Вскоре перед отрядом спасения встала преграда в виде брода, при том не из тех, что можно с легкостью пересечь, перескакивая с камушка на камешек. И если раньше это было не такой уж большой проблемой, то теперь, в новом «реалистичном» «Королевстве», где перегруженный сталью гном вполне мог пойти на дно, а слишком уж субтильного принца и вовсе унести течением, роль парома пришлось выполнять Вонану–варвару, на плечах и спине которого и разместились остальные спутники, побоявшись оставлять кого–то на берегу в одиночестве. Ведь кто знает, что может случиться во тьме этого на первый взгляд симпатичного леса.

– Магичка, раз уж скоро нам предстоит встретиться с этим штинка деймон, может расскажешь, как собираешься спасти Ивика, если он, конечно, жив.

– Ну я думала, что мы победим его и…

– И что он упадет с неба как приз? Он тебе не принцесса, которую охраняет дракон в башне!

– Разве не вам разбираться, как тут что устроено? – сделала ответный выпад Кетрин, все еще сидевшая на недосягаемой высоте загривка Вонана.

– Я математик, а не специалист по магии, в отличие от некой магички–недоучки! Не ты ли так гордишься своей фамилией, госпожа Ренс.

– Я кое–что знаю о духах, а не балуюсь созданием миров. С этим вам, госпожа демиург обращаться стоило к директору Сэйлэнару, – огрызнулась Кет, но тут же осеклась, вспомнив что сама первым делом поплелась за помощью к нему. И ведь как знала, что дела тут настолько паршивы.

– Этот поворот? – уточнил капитан, остановившись у небольшой лестной тропинки, уходящей вглубь леса, вправо от основной дороги.

– Да, – чуть ли не хором ответили эльф и варвар.

– Кет, чувствуешь что–то? – обратился к дочери известного профессора Мел.

Та с ответом промедлила, дав себе время хоть одним взглядом взглянуть через астрал.

– Ничего, – наконец неуверенно отозвалась она. – Разве что деревья тут… больше похожи на деревья, или.. не знаю. Вроде бы здесь они почти как души нормальных деревьев, и все же…

– Они ее часть, – поправила Кетрин Розетт. – Ее сеть и ее потомство. Они часть ее.

– Ты сказала «ее»? – уточнила Кет. – Почему именно ее?

– Я знаю, – кратко ответила Розетт.

– Прекрасно, значит мы собираемся залезть прямо в раззявленную пасть какой–то дьявольской паучихи? – кисло уточнил Мелирленс.

– Может и так… хотя… — пробормотала Алли.

– Розетт, – тем временем обратилась к своему скакуну волшебница, – прошу тебя, не делай глупостей. Всегда есть иной способ, не подставляйся. Слышишь? Я серьезно говорю, уж вчетвером–то мы его… ее, да кем бы эта тварь ни была, одолеем. Да и Ивика наверняка спасем, коль уж ты сама говорила, что он жив.

– Тоже самое и тебя касается, – заметил капитан.

– Это когда это я не была осторожной и осмотрительной?

– А кто казался под брюхом великана?

– Ну знаешь… это совсем другое. Знал бы ты, как я перепугана от всей этой… чертовщины, как говорит этот Заднибогский.

– И все же, как ты сама сказала, нас четверо, – настоял Мел.

– Хорошо тебе, что не видишь того, что вижу я… – вполголоса огрызнулась Кет.

– Вы так и собираетесь браниться или страх вас к месту пригвоздил?! – В раздражении гаркнула эльфийка, уже углубившись по тропинке на десяток метров.

* * *

Несмотря на все опасения Кетрин, лес, чем бы он на самом деле ни был, вел себя на удивление спокойно. Даже никакая мелкая живность, что развилась здесь в огромном количестве не перебегала дорогу. Лишь изредка глаза поблескивали то справа, то слева от тропинки. И все же неприятные мысли, лишь усилившиеся после догадки Мела о пасти чудища не оставляли разума волшебницы. Оставалось лишь гадать, что это: гортань или прямая кишка.

Минут через пять показался просвет, из которого бил смутный, призрачный лунный свет, а спустя еще с минуту показалась и сама поляна. Хотя, вернее было говорить о поле. Во всяком случае «Развалины Древних» не уступали размерами «Деревне», пусть строений тут было и поменьше. Сами же развалины выполнены были в лучших традициях всех подобных объектов, что раскиданы по необъятным просторам бывшей Империи древних, от Мальбирских гор на юге до Латориного моря на севере: блоки, порой огромные, вытесанные из белого камня, стены с огромными окнами, грациозные колонны, и даже развалины обвалившейся башни. Высоты башни «Порта» ей не хватало, и все же даже так она впечатляла размерами, пожалуй даже превосходя самую высокую из башен Университета.

– А вы говорили, что он не принц в башне, что охраняет дракон, – не смогла устоять от колоксти Кет.

– Ты, должно быть, слишком много романов да баллад перечитала, – отозвалась эльфийка.

– Я предпочитаю детективы и авантюрные романы. Все равно рыцари только в балладах и встречаются.

– А разве гениальные сыщики реальны? – не постеснявшись капитана, осведомилась Алиетта. – Милиция только и может, что воришек да рогоносцев в тюрьму тащить.

– Ну я, например, вполне себе гениальна. Да и корочку получила.

– Будешь много болтать, как получила корочку, так ее и лишишься, – заметил Мел, – лучше скажи, куда дальше?

– Если следовать законам баллад, то, полагаю, нам следует забраться на вершину этой башни, – даже слишком легкомысленно отозвалась Кетрин.

– Ты этого правда хочешь? – окликнул ее женский голос.

– Ну разумеется нет, госпожа Али.. Это, это ведь вы сказали, – похолодев, Кет оглянулась на эльфа. Тот в ответ отрицательно покачал головой.

– Сюда, смотрите сюда, – вновь разгадался голос сзади.

Все обернулись и увидели лишь тьму. По развалинам раскатился звонкий девичий смех, из тех, что обычно сравнивают с горным ручьем или весеннею капелью. И все же, сколько бы они не вглядывались, вокруг лишь сгущалась тьма. Тьма чернее ночи. На мгновение Кет показалось, что Розетт вот–вот повторит то же, что сделала в прошлый раз, но не успела она ее окрикнуть, как кольцо тьмы исчезло, а сзади вновь раздался смех.

– Сюда, и что вы такие растяпы?

Сперва можно было принять это за силуэт, чернеющий на фоне неба, но спустя мгновение морок спал, и перед спасителями Ивика на одном из камней–великанов под башней, опираясь о его край и покачивая ногами, будто бы это был мост, сидела совсем юная девушка, пожалуй, ровесница Кетрин, с копной золотых волос, пусть в свете луны они и отливали серебром, одетая в зеленую блузку без рукавов, с оборочками по краю, перевязанную поясом под цвет волос, синих бриджах да сапожках. Ее лицо скрывалось под тенью от волос, и все же ясно блестели тьмой иссене-черные глаза девушки. Но пугали не глаза. Пугало то, что над пышной копной волос не было ничего, что было бы похоже на деревянную табличку.

– Скажешь тебя зовут Рубетиксой? – первой опомнилась Алиетта.

– О–о, так ты узнала меня, мама, – радостно воскликнула она. – Но разве ты не думаешь, что это слишком длинно? Зови меня лучше Руби, если уж боишься обидеть одну из слуг(123) железнопахового(124).

– Скажешь еще, что ты – она и есть?

– Боюсь, что до богини мне еще немного не хватает, хотя… еще чуть–чуть и меня, не покривив душой, можно будет назвать богиней этого мира.

– И что же, это твоя благодарность?! Крав, Ивик и…

– Не стоит потворствовать ей, госпожа Алиетта, – оборвала уже разошедшуюся полуэльфийку Кетрин.

– Доверьте дело профессионалу? – насмешливо продолжила та, кто назвалась Руби, – и кто же это тут у нас? Я помню тебя, украшение лужайки. Волшебница, что втайне так горюет о своем росте, пусть и привыкла этого не показывать. Ты ведь считаешь, что духи и прочая нечисть – по твоей части? Вот только водишь дружбу с самой что ни на есть нечистью, ведь так, Розетт? – И через секундную паузу прибавила, – или мне лучше звать тебя Лиана. К чему тебе помогать этим смертным? Может, останешься здесь. Это место много лучше подойдет тебе, а твой нынешний сосуд ведь все одно рано или поздно треснет.

– Также как и у любого человека, – спокойно ответила Розетт.

– Но ведь тебе доступно много большее. Стоит лишь захотеть.

– Может, вы лучше отдадите нам Ивика и мы мирно разойдемся, госпожа Руби, – постаравшись встать между ней и Розетт, как бы это ни было бесперспективно с ее теперешним телом, предложил Мел.

– А это у нас маг–недоучка, что так боится своих талантов, – все также смотря на товарищей сверху вниз, переключила свое внимание на милиционера Руби. – Мама, и все же этот мир и правда нечто потрясающее. Каждый получил именно то тело, которое ему больше всего подходит, и которого он так боится. Недодревняя, стыдящаяся своих эльфийских кровей, стала чистокровным эльфом, недоволшебник–милицоинер — принц магии, коротышка стала гномом, и лишь Лиана из имеющегося сделала самый рациональный выбор.

– Верните Ивика, и мы уйдем, продолжал настаивать на своем Мел.

– Какой ты скучный, капитан, – протянула блондинка, – все гундишь. Ивик да Ивик. Мальчишка удрал от меня, получив пинок от косолапого старикашки. Я должна сказать спасибо этим двоим. Этот мир смог по настоящему родиться лишь благодаря той двери, что прорубил Ивик.

– Так, если у вас его нет, м–мы пойдем? – встряла в ход переговоров Кетрин. – Ведь мы здесь только ради него, а раз уж вы говорите, что его нет, то мы…

– Трусишка ты, Ренс, – довольно отметила самозваная королева «Королевства», – вот только боюсь, отпустить я вас не могу, ведь чем больше друзей, тем веселее.

– Мы могли бы поиграть в следующий раз, – без особой надежды на успех предложила Кетрин, воспользовавшись хрестоматийным, а значит никогда на работающим, способом побега от обитателей астрала, демонов и прочей нечисти, – а сейчас нам и правда стоит отыскать Ивика, ведь его ждут.

– Неужели вы и правда хотите все так усложнять? – вздохнула Руби, наконец спрыгнув с камня. На землю она опустилась мягко, будто бы вовсе ничего не весила. Впрочем, похоже так оно и было.

В то же мгновение свет померк, а кольцо тьмы, расползшееся было по темным углам и под деревья, вновь сжалось вокруг бестолковых спасателей. Кет бросила взгляд в астрал, но увиденное было даже хуже, чем она предполагала. Щупальца, теперь было точно понятно, что это щупальца, состоящие из уже потерявших всякую индивидуальность душ, множились в водовороте, что был готов пожрать четверых, что оказались в центре урагана. Быть может, будь это настоящий астрал, не было бы пары бесполезных субъектов, которые даже не видят, откуда грозит опасность, а она была бы столь же мудра, как профессор Ренс, ну или хотя бы вооружилась его дневником, Кет могла бы что–то с этим сделать, но не сейчас. И все же она пыталась судорожно вспомнить хоть что–то, что могло бы хоть теоретически помочь. Ответ не заставил себя ждать. Единственно верным решением было уничтожить ту, что сдерживала все эти души, подчиняя их своей воле. Вот только сказать это много проще, чем сделать. За этим вихрем душ Кет не могла даже различить Руби.

Кольцо сжималось все плотнее, прижимая товарищей все ближе друг к другу, и, похоже, к схожему выводу пришла вторая, кто понимала весь ужас сложившийся ситуации. Розетт резко выхватила из–за спины меч. Стальная глыба пронеслась над головой гнома, и прежде чем кто–то успел хоть что–то предпринять, крутанувшись в воздухе, снесла прекрасную головку эльфа вместе с табличкой. В свете луны лишь блеснули, разлетаясь, золотые пряди Древнего. Принц – милиционер, обернулся было к великану, невольно сделав шаг назад, но прежде чем круговорот душ поглотил его, меч варвара раскроил и его едва ли не на пополам. Рука Вонана взметнулась вверх, схватив гнома за его табличку.

– Розетт, я ведь говорила тебе, что ты не должна все взваливать на себя… Я… я, ты в конце концов, должна слушаться старших!

– Ей нужны лишь вы, не я, – кратко ответила девочка, и древко таблички переломилось в могучей руке варвара, оставив лишь бездушное тело гнома, прежде чем Кетрин успела хоть что–то сделать.

* * *

Кет оказалась во тьме. Теперь она точно знала, что это за тьма, и пусть это было лучше водоворота душ, но все же пугающая бесконечная неопределенность не многим лучше ужасной определенности, с которой хотя бы знаешь, что делать. Волшебница боялась даже подумать об имени этого места, особенно находясь в нем самом, ведь здесь мысли и слова — суть одно и то же, а слова подобны могущественным заклинаниям. Но к счастью, перед ней была лишь одна дорога, та что вела в родной, такой знакомый и уютный Мир.

Сноски

117)Украшение лужайки — древнее ругательство, обращенное к гномам. Если верить легендам, пошло с тех пор, когда Империя Древних лишь завоевывала себе место под солнцем чужого мира. Тогда у них вошло в моду превращать гномов в каменные статуи, которые они устанавливали в парках как малую архитектурную форму. Со временем это стало традицией и до сих пор гномы, разумеется не заколдованные, а вытесанные из камня или бронзовые – частые жители парков и садов теперь уже королевств людей. Но лучше, чтобы подобные украшения на глаза гномам не попадались.

118)Плоупроводникам — намек на то что Кетрин, как практикующая волшебница и студентка факультета практического использования магии способна произвольно испускать мощные заряды манндов, так опасные для кристаллов.

119)Битва при пике Альфедрон 3952 года эры эльфов — и правда имевшая место битва уже времен заката Древней империи. Хорошо известная именно в Лендале т. к. в ней принимали участия Соверы – предки лендальцев. Хотя если быть точным, то участие они принимали с обеих сторон, как на стороне империи, так и на стороне гномов, тогда только начавших осваивать эту часть Фалкийских гор

120)Великаны — одна из восьми разумный видов, не считая гибридов людей пораженных безумным гением Древней империи, наиболее успешными из которых являются Нармии(оборотни) да вампиры(Рамовиты) обазвешиеся даже собственным государством. Живут великаны на севере, за Латориновым морем, в стране что зовут в мире Ейтунхель, заимствовав это название у гномов, с великанами враждующими. Немногочисленны, живут примерно тысячу лет. Ростом не так уж у велики. Всего 5–6 метров. Крайне сильны в магии стихий.

121)«Золото, Золото, Золото» – одна из самых известных гномьих песен, что своим величием преодолевает границы стран, миров и времен.

122)Драконы — один из восьми разумных видов мира, и, как принято считать, древнейший.

123)Одну из слуг — т. е. Охтавейну Рубетту, покровительницу лучников.

124)Железнопаховый — Бурунгун, бог войны. Один из эпитетов по настоящему сурового бога.

Гл 11: Неужели пропажа найдена? И на этом все? Развязка все ближе!

И все же уют родного мира оказался не столь уж приятным, как надеялась волшебница. Голову раскалывала звенящая боль, а перед глазами плавали белые пятна, сквозь которые с трудом проступали посеревшие от времени доски стены этой старой мельницы. Ко всему прочему, даже несмотря на варежки, которые девушка благоразумно снимать не стала, к ее пальцам подступал колкий жар мороза, равно как с носкам ног, ладыжкам, спине, плотно прижатой к спинке стула. Да куда не плюнь – сплошное обморожение. И еще чих, рвущийся из груди.

Не выдержав Кет все же чихнула, наконец обратив на себя внимание.

– Госпожа Ренс, вы пришли в себя? – закрыв весь обзор, осведомилось лицо, принадлежавшее, несомненно, Хауру Бузинису.

– А ты как думаешь, гильдийская ищейка, – шмыгнув носом, вяло огрызнулась Кетрин.

– Рад, что вы в полном здравии, госпожа ищейка милицейская, – чуть улыбнувшись ответил секретарь Аилси.

– У меня ведь нет бороды? – на всякий случай уточнила Кетрин.

– Боюсь, что просиди вы тут сотню дней, на вашем личике не выступило бы ни одного волоска.

– Вот к–ка–а–пчих! – вновь вырвалось из груди девушки. –Это рад… постойте, что с Мелом, с госпожой Алли. Что с Розетт?! – Кет попыталась рвануться с места, но ремни, по прежнему удерживавшие ее у Машины, не дали сдвинуться с места.

– Уже поздняя ночь, и я не придумал ничего лучшего, как распустить всех. На мельнице остались господин Хенекус и госпожа Макисейская, но она спит. Что касается госпожи Брундершавтской, то она уже час назад потребовала себе горячую ванную и удалилась наверх, господин капитан заперся в кабинете главы лаборатории, а Розетт, боюсь, до сих пор не пришла в себя.

– Вот как… мне надо вернуться, слышите? – голосом, в котором остался лишь отзвук боевого пыла, произнесла Кетрин.

– Вам следует отдохнуть, – возразил представитель гильдии «Гуся». – Господин капитан уже обрисовал картину в общих чертах и мы приняли решение, что «Машина–02» слишком опасна. По крайней мере пока что.

– Приняли решения?! Кто? – насмешливо переспросила волшебница. – Этот бесчувственный болван Мел? Да вы даже не представляете… Розетт…

– Но тут справа от Кетрин раздался тихий детский кашель.

– Да развяжите вы меня уже! – бросившись было к Розетт, но вновь столкнувшись с непреодолимой преградой из ремней, воскликнула Кет.

Когда наконец ее избавили от пут, девушка вскочила на ноги, и тут же упала бы, если бы не вовремя подставленная рука Хаура. Уже много осторожнее, придерживаясь рукой за подлокотник, волшебница подошла к тяжело дышащей девочке.

– Розетт, Розетт, открой глаза, ты ведь слышишь меня? – стянув варежку, Кетрин коснулась щеки девочки. Та было холодна словно ледышка, хотя наверняка ее собственные щеки были не в лучшем состоянии.

В ответ девочка лишь вновь слабо кашлянула.

– Розетт, ты ведь и вправду Розетт? – на мгновение подавшись страху, Кет уже было собралась пытаться докричаться до девочки через астрал, пусть сама валилась с ног, надеясь, что тело Розетт по прежнему принадлежит его обладательнице, но прежде чем Кетрин успела закрыть глаза, как с губ девочки сорвалось едва слышное:

– Козинаки в меду… с лесным орехом… хочу.

Волшебница облегченно вздохнула. Ни один злой дух до подобного не додумался бы, сколько бы он не умел читать в человеческих сердцах, мозгах или какие органы тела эта осьминожка, пролезшая в «Королевство», использовала в качестве своей настольной книги. Негнущимися пальцами девушка принялась распутывать затвердевшие от мороза кожаные ремни на руках и ногах девочки. Наконец освободив ее, Кетрин попыталась ее поднять, но сама вновь едва не упала на камни пола.

– Позвольте мне, госпожа Ренс, – споро подхватив Розетт на руки, поспешил прийти на помощь секретарь Аилси.

– С–спаси...а–апчхи, – все же сев на пол, не выдержала Кет.

– Вам лучше подняться к госпоже Брундершавтской, – заметил господин Бузинис. – Ванна – это единственное, что может спасти вас от простуды.

– Ну если уж так говорит слуга великой гильдии, – не стала спорить с последним Кетрин, хлюпая носом.

Так никого и не встретив, эти трое поднялись на третий этаж, где Хаур их и оставил, сославшись на какие–то дела. Простуда, затаившаяся в теле Кет еще, видно, со времен ловли плута клерка в одних носках, завоевывала все новые бастионы ее тела, тормозя все процессы, включая и память. И все же с трудом она вспомнила, что большая комната с ванной направо от лестницы, о чем, впрочем свидетельствовал и пар, сочащийся из щели под дверью.

Осторожно открыв дверь, девушка заглянула внутрь, волна пара вырвалась ей навстречу. Оставалось только удивляться, как удалось прогреть такую большую комнату. Похоже, ее владельцы в свое время позаботились о хорошей теплозащите, вот только проверять это не было у волшебницы ни сил, ни желания.

Из клубов пара предстала идиллическая картина золотоволосой древней, задремавшей в медной, пожалуй слишком большой ванне, положив голову на ее край. В одной из рук она держала уже початую бутылку шнапса «к. Ворожик. Настоящий Сильмар–Ряльвиский шнапс. Вкус победы»(125), перевязанную лентой фиолетового цвета Лендала. Вторая бутылка откатилась как раз к двери.

– Пчхи…! Можно?

– А, это ты магичка, – приоткрыв глаза, пробормотала глава расчетного отдела, – проходи раз уж пришла. Только дверь закрой.

– А у вас тут тепло.

– Уж в полушубке–то уж точно. Пусть я рассчитывала на лучшее, но всяко тут лучше, чем внизу… – пробормотала полуэльфийка. – Так ты собираешься развеваться?

– Вы уверены, что здесь хватит места?

– Не была бы уверена — не просила бы притащить тебя сюда этого гильдийского лиса, или ты так боишься демонстировать свои детские формы?

– Как же тут не бояться. Ведь в душе вы старикашка с грязными мыслями на уме.

Быть может этот обмен колкостями и продолжился бы, если бы очередной чих не прервал Кетрин. Да и полушубок вместе со всем, что было под ним, грозил превратиться в мокрый мешок. Чих же на этот раз поразил не нос волшебницы, а носик их спасительницы, похоже уже пришедшей в себя. Так что стянув размокший полушубок да шапку, Кет принялась сперва раздевать девочку.

– Все же вы и вправду похожи на семью, – себе под нос пробормотала Алли, сделав очередной глоток, – даже завидно.

– У вас была целая сотня лет, чтобы обзавестись семьей, госпожа Древняя, – несколько резко ответила волшебница.

– И обречь еще одного парня на судьбу моего бедного отца? Нет уж, как–нибудь перебьюсь. К тому же тебе, как человеку образованному, должно быть известно, что дети для эльфов – вещь не столь уж частая.

– Так отыскали бы долгожителя под стать себе.

– Ты знаешь много эльфов? Ну так знай, они страшные зануды. Хин елен аир(126), высокомерные зануды. Чем меньше нас будет, тем лучше. К слову, а где вы раздобыли это чудо? Она ведь нас спасла.

– Розетт не чудо. Розетт – это Розетт, – ответила волшебница, сняв блузку.

– Ну как бы там ни было, спасибо тебе, – потрепав девочку по голове, пробормотала глава расчетного отдела.

– Я – душа умершей дочери дедушки, что помещена в искусственное тело, – серьезно и в то же самое время как само собой разумеющееся, подвела черту под разговорами о своей природе Розетт.

– Вот оно как…– не нашлась, что ответить на это Алиетта, – даже если так, это не значит, что ты не должна мыться, так что залезай.

Вскоре, сложив свои вещи на кровати да собрав косу на затылке, Кетрин присоединилась к тем двоим. Удивительное дело, но сразу за печной трубой, у которой стояла ванна, с чугунной горожанкой и водогреем, пара почти не было, а значит и правда бывшие хозяева мельницы позаботились поставить барьер. А ведь много проще было бы построить баню или, коль так угодно, ванную комнату рядом с мельницей. Вместо того, чтобы городить столь сложную, ограниченную магическими барьерами комнату. И это не говоря уже о стоимости подобного изврата. Но на что только люди не готовы пойти, если уж им какая–то мысль запала в голову.

– Здесь и правда места много больше, чем в обычной городской ванной. – усевшись у дальнего от эльфийки края ванной, заметила Кет.

– Как же иначе, ведь ванная в спальне может использоваться лишь для одной цели — расплывшись в многозначительной улыбке, пояснила Алиетта.

– И все же правду книжки говорят, что у Древних только одно на уме, – недовольно пробурчала Кет.

– И все же ты и правда еще ребенок, пусть даже твои формы не так плохи при твоем росте, госпожа магичка. И как только ты живешь со своим капитаном?

– Мы с ним чай пьем. Розетт, подтверди, что ничего такого не было. Мы даже… Словом, мы друзья. Розетт, ты ведь можешь сказать этой глупой ушастой извращенке, что мы с Мелом просто друзья.

– Плохо. Пусть лучше госпожа Брундершавтская... будет права, – тихо произнесла Розетт, едва не с головой ушедшая под воду.

– Р–ро–зетт, ты да что ты… – не ожидавшая подобного предательства, заплетающимся языком пробормотала волшебница, заглушаемая раскатистым смехом пьяной наследницы крови Древних.

– Интересно, магичка Кристилла и Ивик успели воспользоваться этой ванной? – сквозь смех поинтересовалась Алиетта.

– Откуда мне знать. В показаниях ничего подобного не было, – огрызнулась Кетрин, которой уже было стыдно за столь недостойную и предсказуемо типичную реакцию отрицания. В первую очередь перед собой же. – Розетт, ты так и не сказала. Ты ведь что–то ей обещала, да?

– Сохранить жизнь, – кивнула девочка.

– Этой гадины, что погубила Крава?! Что погубила стольких…

– Она не гадина… она одинока, – опустив голову, совсем тихо, но твердо прервала эльфийку Розетт.

– То есть с «Машиной» нам придется попрощаться? – криво улыбнувшись, Алиетта несколько наиграно перевела разговор со столь явно болезненной темы. – Ну этого стоило ожидать, тем паче, что после случившегося гильдийские скряги все равно нас выгонят.

– Нет. Достаточно лишь сосуда. Того, в котором ее принесли.

– Сосуда?

– Шар, – кратко ответила Розетт.

Тут, даже без стука, дверь комнаты распахнулась, и в клубах дыма предстал милицейский камзол.

– Это Шар! ТВ-Шар! Госпожа Брундершавтская это ведь Ша… – но не успел капитан закончить фразу, как в него полетела бутылка шнапса, выхваченная из руки Древней. Хвала милицейской реакции, увернуться Мел успел, но к несчастью для бутылки, равно как и госпожи Брундершавтской, дверной косяк подобной верткостью не обладал.

– Моя бутылочка….

– К–кет, ты что здесь…

– Ха, то есть если бы здесь была только эльфийка, то ты был бы не против?!

– Но это же не повод бросаться в людей бутылками…

– Не повод?! А чего ты еще ожидал, врываясь в ванную к девушкам! Здесь, между прочем, Розетт, ты хоть об этом подумал, псов ты Азельмисов миньон?(127) – видно решив отыграть роль невинной девицы до конца, воскликнула волшебница.

– Между прочим, нападение на служителя закона без применения магии и нанесения увечий карается административным арестом сроком до двух декад вплоть до возбуждения уголовного дела, – прячась за дверью, сообщил капитан милиции.

– Так ты хочешь, чтобы я еще и магию применила?! – выскочив из ванны, пригрозила волшебница.

– Не слушайте ее, господин капитан, здесь и для вас найдется место. Мы живы и это следует отметить, – притянув к себе волшебницу воскликнула наследница моральных устоев Древних.

– Как–нибудь в другой раз, – донеслось из коридора, – собственно, я хотел вас спросить лишь об одном. ТВ-Шар кто–то принес в «Лабораторию» где–то в середине осени, ведь так?

– ТВ-Шар? Переспросила глава расчетного отдела, – да, кажется так и есть, а что?

– Не помните, кто именно?

– Понятия не имею, – тут же ответила Алиетта, – вы спросите лучше у Каспа. Он–то точно должен знать, ведь он его к своей малютке прикручивал.

– Спрашивал. Когда помоетесь, спускайтесь на кухню, – раздалось из–за двери. Скрип старых досок должен был свидетельствовать о том, что капитан направился к лестнице, но тут дверь вновь приоткрылась, однако голова благоразумно показываться на стала.

– Кет, ты мне нужна. Поторопись.

– Что бы это значило, госпожа Ренс? Говоришь, вы просто друзья? – опершись о бортик ванны и положив голову на руки, поинтересовалась Алиетта, когда дверь вновь закрылась.

– Все же Древние и правды были ужасны, – в который раз посетовала Кетрин. – Вы ведь здесь жили, а значит у вас здесь должно остаться хоть что–то из одежды?

– И что не будет висеть на тебе, словно мешок? Халат халифатский разве что.

– Могли бы и не напоминать… – огрызнулась Кет.

– В шкафу – махнув рукой в направлении окна напротив кровати, у которого и правда стоял шкаф, подсказала математик. Преодолев невидимую стену, что раздела зону ванны от остальной комнаты, девушка поежилась, в очередной раз чихнув. Конечно и здесь воздух прогрелся, и все же хорошо было бы если здесь было хотя бы двадцать. После недолгих поисков, Кетрин и вправду обнаружила халат, к счастью не из тончайшего шелка, а достаточно плотный, и что главное теплый, пусть его края и волочились за девушкой подобно мантии, да и ладони утопали глубоко в рукавах. Все же с ее ростом рядом с ушастой главой расчетного отдела, она и вправду казалась гномом.

– Боюсь, тапок у меня нет, – сообщила радостную весть хозяйка комнаты.

– И на том спасибо, – вздохнула Кет, плотно затягивая пояс, обогнув его вокруг себя в два оборота.

– Удачи с капитаном.

– Розетт, – проигнорировав последнее высказывание несносной полуэльфийки, обратилась к девочке Кетрин, – не засиживайся слишком долго и заставь эту скрягу выдать тебе теплую одежду и хотя бы носки. Да, если будет предлагать свое пойло, не соглашайся, даже «как лекарство». Тебе пока рано. Поняла?

Та в ответ лишь кивнула.

* * *

– Так зачем я тебе, говоришь, нужна? – обратилась Кетрин к стоявшему у лестницы капитану.

– Пошли, – кратко отозвался Мел, едва ли не потащив девушку за собой.

Цель их, оказалась не так уж далека — комната главы «Лаборатории №27» на втором этаже, с камином да кучей ящиков архива Лаборатории. Многие из ящиков теперь стояли на полу, столе и даже упомянутом выше камине, который так недавно красил Селли, не говоря уже об их содержимом.

– Неужели тебя так впечатлил мой вид, что ты поспешил уединиться со мной? – решив сгладить свою по–девчачьи застенчивую выходку с бутылкой типичной шуткой, поинтересовалась Кетрин, – но тебе не кажется, что для этого стоит найти более безлюдное место. Розетт вот говорила, что не против.

– Как нибудь в другой раз… и ты вообще о чем? Мне надо с тобой кое–что обсудить, но сперва смотри, – нетерпеливо указав пальцем в направлении стола, воскликнул капитан.

– Для дела значит, – облегченно отозвалась Кет, понятия не имевшая, что бы она стала делать, если бы Мел и вправду решил бы уединиться с ней. Все же эльфы, пусть даже и частично, на редкость несносные существа.

– Мы, между прочим, тут расследуем уголовное преступление: «Нанесение вреда здоровью человеку или группе лиц посредством проклятого артефакта». Статья 32 уголовного кодекса Республики Лендал, если ты не позабыла.

– Так значит все–таки мы?

– Кет, будь хоть немного серьезна.

– Да я серьезнее некуда… – в очередной раз едва не чихнув, отозвалась Кет.

На столе в дальней части комнаты, среди коробок да тетрадок лежал ТВ-Шар, много больший тех, которые выдали Керлендерскому милицейскому управлению, размером с голову, если не больше.

– Шар? Розетт как раз говорила…. Постой, а ты–то откуда знаешь?

– Розетт? Что говорила Розетт?

– Что тот монстр из «Королевства» отпустила всех нас после того как Розетт дала слово, что ей сохранят жизнь. Ее же жизнь заключена как раз в Шаре, но ты то откуда…

– Просто подумал о том, кому может быть выгодно избавиться от этой лаборатории, – нетерпеливо отмахнулся капитан, – но об этом после. Пусть даже после твоих слов не остается никаких сомнений, и все же ты должна проверить его. Семигранная печать или может печать царя Соломоха.

– Ба, какие познания, господин–я–не–волшебник.

– Как нибудь в другой раз.

– Всегда ты так говоришь, но по правде, лучше бы ты попросил Кристиллу. Все же не забывай, что я до сих пор на втором курсе, а мои гениальные способности узко специализированы.

– А я прошу не одну из подозреваемых, а своего консультанта по магическим вопросам, ты ведь так обычно представляешься?

– И никакой благодарности…. – пробурчала волшебница, шмыгнув носом, – принеси мне что– нибудь выпить.

– Шнапса?

– Горячего чаю покрепче, а то я...пчхи… кажется заболеваю.

– Уже бегу.

– И побыстрее.

Как только дверь за капитаном милиции захлопнулась, девушка, убрав с кресла очередную папку, уселась на место главы лаборатории и уставилась в шар, положив голову на упертые в стол руки. Однако в его глубинах она смогла различить лишь собственное искаженное отражение. Похоже, если даже это демонесса и скрывалась в шаре, делала она это на редкость хорошо.

«Значит разглядеть заклятие, что запечатало демона, так Рин?» – обратилась к глубинам своей памяти волшебница.

Конечно можно было попробовать действовать напролом и взглянуть на шар сквозь астрал, вот только вряд ли из этого что–то выйдет. Магии–то вокруг него вилось с избытком, оно и понятно ведь эффект ТВ-Шар был основан на волновой природе маннодных полей, во всяком случае именно так писали в последнем номере «Открытий нашего века», который Кет едва ли не случайно проглядела пару декад назад. Вот только не зная толком механику магии самого шара, равно как и того, кого там заточили, если демонессу заточили в нем, оделить одно от другого она не сможет, а значит нужно вспоминать обычную магию, если было что вспоминать.

– Твой чай, – опустив чашку прямо перед носом девушки, сообщил милиционер.

– Ага… спасибо.

– И как успехи?

– Говорю ведь, не знаю, – меланхолично отозвалась Кетрин, отпивая из чашки, – вай! Что так горячо–то?! Предупреждать надо.

– Ты ведь сама просила покрепче, а хороший чай в теплой воде не заваришь.

– Сахар хоть не забыл?

– Три ложки. Ты смотри, так будешь налегать на сладости – шариком станешь.

– Не твои проблемы.

– Так что, правда не учила? – повесил голову Мел. – Это ведь просто. Всего–то и надо, что направить четыре потока, по числу сторон света, на объект, который хочешь проверить.

– И что же, скажешь, что тебя этому в школе учили? – насмешливо уточнила Кетрин.

– Дядя как–то показывал, – нехотя пояснил Мелирленс.

– О–о! – многозначительно протянула волшебница, – дядя значит. Значит, он тебе и заклятия блокирующие магию показывал, и отводить глаза учил этот твой дядя… Вот оно как.

– Расскажу. Во имя всех темных богов, будь проклят тот день, когда тебя потащил пес рассказать, куда делать Втри, но не сейчас.

– Я это запомню, – многозначительно пообещала Кетрин, не оставляя у капитана ни малейшей надежды, что эта несносная особа отстанет от него раньше, чем вытрясет все, вплоть до цвета его пеленок. – Может, твой дядя еще и стишок тебя выучить заставил?

– Что–то там про ветра, стороны света да покров Якоса.

– Польза с тебя, что с петуха яиц.

– Тебе ли не знать, что заклятия нужны по большей части лишь для запоминания алгоритма действий.

– Вот сам тогда и колдуй, – откинувшись на спинку кресла и сев с ногами на него, оперев подбородок на одну из коленок, благо длина халата позволяла и не такое, огрызнулась Кетрин, – знаешь, я и так за последние дни перевыполнила свой учебный план, не говоря уже о рамках разумного. А–апчхи…

– Может, я кое–что и знаю о магии, но никакие знания не сравняться с тренировкой практикующего мага. Магия сама потечет по твоим рукам, даже если ты толком и не знаешь, что делать, – увещевал девушку милиционер.

– К–кроме того, спроси любого знахаря, – утирая нос рукавом чужого халата, продолжила волшебница, – находясь на краю болезни, даже вроде бы такой ерунды как простуда, колдовать категорически запрещено. Ведь магия нарушает естественный поток сил в организме, и даже слабое его нарушение может довести до могилы. Убить меня хочешь? Да и что тебе это даст. И так, знаем мы, что демонесса обитает в шаре, вот только это не приближает нас ни к спасению этого, уже набившего оскомину Ивика, ни к преступникам, – подытожила Кетрин, вновь взяв в руки чашку уже чуть остывшего чая.

– Вот тут ты как раз ошибаешься, – похоже сдавшись, возразил Мелирленс.

– В чем же?

– Может судьба Ивика для нас по–прежнему покрыта мраком, но после твоих слов о ТВ-Шаре, теперь мы точно знаем, кто заказчик.

– Ты про лабораторию ТВ-Шаров?

– Или «Кофейную гильдию»(128).

– Ну и толку? – не испытав особого энтузиазма, пробормотала Кет, – пойдешь и обвинишь всю гильдию? Да тебе этого сделать сами же «Гуси» не дадут. Кроме того, это мог быть как любой из «Лаборатории», так и вовсе кто–то из гильдии «Гуся».

– Они – нет. Согласно во–от… ага, вот, – отрыв нужную тетрадку с пятном от чашки чая на обложке, радостно воскликнул капитан, – шар был подключен к «Машине–02» так… 1185 год, Осень 6 декада, 556 день с начала года. Это ведь было еще до вашей прогулки по Королевству?

– В тот день я как раз относила квартальную аренду «Горшочка» в бухгалтерию… Пожалуй, да, хотя не помню.

– И по твоим же словам, в «руинах Древних» уже было что–то странное, пусть и не такой силы.

– Ну хорошо, – осторожно отпивая из чашки, согласилась Кет, – пусть даже гильдия Гуся тогда о Лаборатории даже и не подозревала, но ведь если Лаборатория ТВ-Шаров, решила устроить гадость потенциальному конкуренту, они могли просто подкинуть им шар с Демоном. Вот только не думаю, что этого хватит для обвинения. Насколько я знаю, показания демонессы из параллельного мира – не повод для возбуждения хотя бы призрака дела.

– Да, и если бы все было так, я бы с тобой согласился. Если бы не одно обстоятельство, – победоносно воскликнул капитан. – Ты ведь так и не добралась до Барека Велкинского?

– Хочешь сказать, он все же вернулся в свою новую квартиру?

– Напротив, его там не было. А что главное, кто–то провел в ней обыск.

– Хочешь сказать, что это этот Барек? Он же был оператором машины, да? Но ведь, как я поняла, его с успехом может заменить любой из членов лаборатории, а устанавливал, и всесторонне проверял шар Лаварт? К слову, где он?

– Бузинис всех распустил по домам, впрочем, оно и к лучшему. Да, он и правда изучал ТВ-Шар, об этом есть пара абзацев в этой тетради, и еще одна толстенная…. Пишет, что все в порядке.

– Но не мог же… Он так горячо выступал за то, что с Машиной все в порядке. Вот только зачем ему губить то, на что он потратил столько сил?

– Все это лишь догадки да домыслы, которые следует проверять, – заключил Мел. –Есть, впрочем, у меня некоторые мысли и по поводу того, как спасти Ивика. Кажется, я знаю причину запоя господина Арселлинкса, – таинственно начал капитан.

– Знаешь, и дело тут не в патологической честности и потере лучшего друга? – поставив пустую чашку на стол, уточнила Кет. – Что ж, я вся во внимании.

– Ты ведь слышала слухи о гильдии «Красного Гуся»?

– И каких только слухов не ходит про нас, – с холодной полуулыбкой заметил мышь Аилси, что неведомым образом оказался в кресле около камина, – но что поделать, успех развязывает злые языки.

– Н–но как вы… – пробормотала Кетрин, которая не понимала, как могла не заметить кого бы то ни было, кто открыл дверь кабинета.

– Секретарь большого человека должен уметь войти и выйти, не побеспокоив владельца кабинета. Пришлось научиться, – развел руками Хаур Бузинис, – но разве достойно служителя закона распускать слухи о столпах нашего города?

– Так значит, я прав? – уточнил капитан.

– Уважаемая госпожа Ренс, разве вам не следует отправиться в милицейский архив, чтобы проверить версию вашего патрона? – обратился к официальному тайному осведомителю капитана Керлендерского милицейского управления Мелирленса Меллерса, секретарь Аилсирифилсу.

– И правда, Кет, – вдруг легко согласился Мел, – господин Хаур прав, тебе с Розетт стоит поехать в управление и разыскать всю информацию о квартире по адресу Подниверский район, Неверский проспект, дом 7, квартира 7.

– Ты хоть знаешь, какой сейчас час? Детям положено спать. Тем более после всего, что произошло.

– Прошло уже слишком много времени, и все же после сегодняшнего собрания… Кто знает, что могут предпринять загнанные в угол.

– Ты обязан выбить из своего шефа зарплату, сверхурочные и молоко за вредность производства.

– Будет тебе молоко. Да, как отвезешь Розетт в архив, постарайся разузнать, жив ли Барек Вилкинский.

– Мне у Медноногой(129) или Хладной(130) спрашивать предлагаешь?

– Как хочешь, но можешь для начала съездить в морг.

– Можете не утруждать себя, госпожа Ренс, – вмешался в разговор Хаур. – Он утонул в Лаурке.

– Вы лично, что ли позаботились? – осведомилась Кетрин.

– Он упал с моста вниз головой, но пусть и пробил головой лед, целиком под воду не ушел, – пояснил Бузинис.

– И давно вы об этом знаете? – уточнил Мелирленс.

– Всего лишь пару часов. Как только вы повторно наведались на его квартиру, я взял на себя смелость подробнее узнать об этом молодом человеке.

– Может, вы даже знаете, на какой же корке он так неудачно подскользнулся?

– Боюсь нет, но знаю, что не повезло ему так еще в последний день прошлого года.

– Ладно! Понимаю, что мешаю вам перейти к серьезному разговору, так что разрешите удалиться! – воскликнула Кетрин, решительно встав из–за стола. – Да, Мел, не забудь, ты обещал мне все о себе рассказать.

– Госпожа Ренс, – остановил уже готовую выйти девушку Хаур, – милицейский бочонок уже давно уехал, а время сейчас позднее, тем более для прогулок по Керлендеру. Воспользуйтесь каретой гильдии.

– Благодарю за заботу.

– Мы ведь делаем с вами одно дело, госпожа.

* * *

– Пса морского под одеяло этому южному ветру… и ведь… – пробормотала себе под нос Кет, закрыв за собой дверь кабинета главы Лаборатории, – а вы что тут делаете?

На ее вопросительно – настороженный взгляд, ответил не менее настороженный взгляд «лисьей тени» Вальхи, что прижалась к тонкой перегородке рядом в дверью кабинета. В руках она держала граненый стакан, который, похоже, только–только оторвала от двери.

– Вот оно что…, – несколько разочаровано заметила волшебница, – и не стыдно вам так примитивно со стаканом да еще и на проходе? Ведь вас одно имя вашей госпожи обязывает прибегать к более изощренным приемам. Хоть те же печные трубы. И как вас только Хаур не заметил.

Ответом на эту отповедь стал лишь еще более хмурый взгляд его обладательницы.

– Ну если услышишь что, расскажешь, – легкомысленно бросила Кетрин, уже собравшись уйти, но ее остановило чуть хриплое бурчание Вальхи.

– Камин огражден барьером… И вся комната, кроме этой двери. Бузинис постарался. И вы… вы заметили меня, госпожа. Вы и вправду дочка профессора Ренс.

– Приглядевшись, Кет поняла, что сквозь «лисью тень» нетрудно различить стену за ее спиной. Конечно, это было не полное погружение в Астрал, а некое пограничное состояние, и все же обычные люди, включая и большинство магов, скорее всего не заметили бы ее, пока не попытались сквозь нее пройти. Кет же, напротив, уже так привыкла к Астралу, что не сразу осознала некоторую эфирность своей коллеги.

– А–а, ну тогда подумай об окнах. Окна – всегда слабое место, а о них все забывают, даже в вашем «Большом доме», – дала добрый совет Кет, после чего все же отправилась наверх за Розетт.

Последняя обнаружилась под одеялом. Она с явным интересом слушая госпожу Алиетту, что облокотившись на руку, читала девочке некий томик, написанный судя по всему на истинном Древнем(131). Несмотря на то, что Кетрин учила и знала на приемлемом уровне «Древний» без которого на факультете практического использования магии делать нечего, тут она поняла от силы половину услышанной фразы, хотя, возможно, дело тут было в слегка заплетающимся от выпитого языке полуэльфийки, прикрытой лишь легкой простыней.

– Что читаете?

– Сказ о Мио, «Увертюра ветра». Всего лишь старая эльфийская сказка. Уже закончили? – подняв голову на вошедшую, уточнила госпожа Брундершавтская.

– Боюсь, что не совсем… Этот изверг нашел для нас еще одно дело, – зевнув, отозвалась девушка.

– Для вас?

– Розетт, собирайся. Боюсь, без твоей помощи мне и правда не обойтись.

– Не слишком ли много вы на нее возлагаете? – несколько нахмурившись, спросила полуэльфийка.

– Ну не я…

– Все хорошо, госпожа Алиетта, я вам говорила. Я ведь гомункул. Так лучше… лучше, когда я нужна.

– Да делайте что хотите! – вспылила Алиетта. – От магов вечно одни проблемы. И отдавай мой халат!

– А–а? Да конечно…

* * *

– Так и в чем же причина хандры нашего дорогого Арселлинкса? – оставшись наедине с капитаном, обратился к последнему секретарь.

– Скажите, ведь есть поговорка: кто договор нарушит того и на шашлык пустить не грех? – сложив руки на груди, спросил Мелирленс.

– Люди разное говорят, и не все, что люди говорят – правда, вам ли это не знать, господин капитан, – напряженно ответил Хаур.

– Да бросьте вы. Все знаю, что договоры подписывают кровью, особенно когда дела заходит о больших деньгах. О гильдии же гуся давно ходят слухи, что и вправду важные договоры подписывают двое. Тот, с кем гильдия договаривается и его близкий друг, а может, и член семьи. Мне вот только одно всегда интересно было. Почему бараномамонт? Вам бы больше подошел гусь.

– Боюсь, если вы и дальше будете лезть в дела гильдии, я лишусь работы, – развел руками секретарь Аилси. – Во всяком случае господин Аилсирифилсу, будет недоволен, да и Глава по головке не погладит.

– И все же, почему именно бараномамонты?

– Они живут порой даже дольше людей, да и сами вы сказали, что их всегда можно пустить на шашлык.

– И вы заставили подписать договор вместе с Сивикусом именно Арселлинкса, как лучшего друга. Что бы он даже и не думал рыпнутся. Ведь подставит не только себя, но и Селли, которого ждет та же судьба, что и Ивика. Более того. Сколько мне известно сила Договора не только в том, что он, в случае его нарушения или уничтожения, обращает подписавшихся в обозначенного в договоре зверя, но и в том что, где бы ни находился подписавший договор, он появляется в месте уничтожения договора.

– Да, но к чему это после всего, что вы сами же рассказали о судьбе Ивика? Тарогау(132), иные миры, прямое божественное вмешательство… Даже если Ивик и жив, не думаю, что это поможет.

– Разве легенды не утверждают, что сила Магического договора, способна победить любые чары, пространство, время и даже силу богов. Словом, все, кроме оков смерти?

– Да, но… господин Аилсирифилсу против. Селли… ему и правда понравился господин Арселлинкс, и он не хочет подобной судьбы для него. Ведь это, считай, та же смерь.

– А вы у него самого спрашивали?

– Но…

– К тому же, – не дав и слова сказать, перебил Хаура Мел, – я знаю как минимум одного болвана, который стал человеком, пусть и имел глупость нарушить договор.

– Одного болвана, говорите?

– Да, не героя легенды, а живого человека, студента университета. Шусандрикс Заднибогский, может вы слышали о нем, тот самый, что стал виновником войны 85 года.

– Хотите сказать, что это правда?

– Более или менее, если верить его словам, равно как и рассказам одного из моих помощников, но речь не о нем. Есть в Келхарском халифате, вниз по течению от реки Рафгал(133)… Где–то там, словом, совсем недалеко по течению, так называемая «страна женщин», для жен халифа, что пожелали покинуть гарем. Мужчин, что проникли на их земли, они казнят, но есть у той земли и другое особое свойство. Не знаю уж отчего, но магия, даже узы договора там разрываются. Шус превратился в мышь, но снова стал человеком, а теперь и студентом.

– Страна женщин, – задумчиво пробормотал Хаур, – что ж, Келхарский халифат – не Цан–Цан, а даже если бы и Цан–Цаном был, то и туда доплыть можно. Впрочем, решать не мне и даже не вам.

– Может, для начала хотя бы спросим у Селли?

– И не ему — возразил Хаур. – Впрочем, вы правы.

* * *

– Госпожа Алиетта ведь хорошо вытерла тебе волосы? – обратилась к девочке, проверив голову последней, Кетрин.

В ответ девочка кивнула.

Обе, уже одетые, сидели в крытых санках Гильдии «Гуся», что распугивая жителей Керлендера, позвякивая колокольчиком на дуге, неслись к милицейскому управлению района. Несмотря на то, что изнутри санки не блистали позолотой да бархатом, пусть и были на редкость добротны, Кет отчетливо чувствовала жар, исходивший от сидений. Оставалось лишь гадать, что это – очередное маннодно–механическое устройство или хитрая система из печки с углем да трубками с водой. Впрочем, что бы это ни было, а гильдия наверняка выбрала самый дешевый и в то же время надежный вариант. Все же хорошо быть одной из четырех Великих гильдий.

– Тебе только заболеть не хватало… а–апчхи… Хотя, боюсь, я уже… и волосы влажные… да что за день–то….

– Все хорошо. Не стоит беспокоиться… – спустя пару минут молчания совсем тихо пробормотала девочка.

– Розетт? – переспросила Кетрин. Пусть вроде бы девочка была тиха и немногословна, словом все как обычно, и все же с ней было что–то не так. Почти совсем такая же, какой она была осенью, когда Мел только–только взял ее к себе.

– Все хорошо, Кетрин. Правда, ведь я…

– Гомункул?

Розетт в ответ лишь тихо кивнула.

– Слушай, Розетт, – тяжело выдохнула Кетрин, остановилась, и повторила, повысив голос – нет, если я говорю, слушай. Слушай и смотри, когда с тобой говорят!

Девочка, не привыкшая к столь грубой Кет, с некоторым удивлением подняла на нее взгляд.

– Так вот слушай. Не знаю, что ты себе там надумала. Что ты похожа на нее? Что ты неприкаянный дух? Гомункул? Кадавр? Да хоть пес морской! Все это не имеет значения. Ты – это ты, Розетт, и важно лишь то, что ты делаешь, а не как ты появилась на свет!

– Но, ведь я…

– Что ты?! Я вот тоже, спасибо папе, в Астрале чувствую себя словно рыба в воде, и хвала богам, не провожу там декады, но что с того?! Я после этого перестала быть человеком? Ты что–то вспомнила из прошлой жизни? Прекрасно, теперь ты знаешь чуть больше о мире. И даже… даже если вспомнила что–то об астрале, да пусть даже ты была в шаге от того, чтобы стать подобной той, из «Королевства» ты не стала. Розетт ты или Лиана, ты – человек, и всегда им была. А умереть, да демоном стать всегда успеешь. Так что сейчас мы разыщем эти псовы записи, а как только все закончится, пойдем на площадь Алхеры. Там ведь устроили великолепные ледяные горки. Или ты слишком стара для горок?

– Нет… пойдем.

– Вот и молодец, – обняв за плечи, прижала к себе девочку, Кет, – вот только…. Апчхи… только бумагами, боюсь тебе одной придется заняться...

* * *

То ли шум, поднятый несколько разошедшийся за тонкой стенкой полуэльфийкой, уже забывшийся похмельным сном, то ли морозный сквозняк разбудил Кристиллу Макисейскую. Девушка заснула прямо на полу в комнатке Ивика, в обнимку с его ящиком детских сокровищ. Но так или иначе, проснулась она как нельзя кстати. К ее счастью, если конечно не списывать все на божественную игру(134), после нескольких ночей без сна, девушка забылась сном, так и не дождавшись возвращения тех четверых из «Королевства», как раз у печки, рядом с приоткрытой дверцей поддувала, из которой доносились голоса. Печка в комнате Ивика и на кухне как раз друг над другом, так что и трубы их, понятное дело, были соединены.

Пусть слышно было и плохо, и все же, даже тех крох, что достигли слуха девушки, хватило для того, чтобы понять, что ей нужно бежать.

«Контракт, подписанный кровью, превращение, «Гусь» Ивик, Селли...»

Бежать как можно скорее, пока они не уехали.

* * *

– Так что вы скажете, господин Арселлинкс? – в общих чертах повторив свой разговор с Хауром все так же сидящему на кухне, еще с вечернего совещания Селли, спросил Мел.

Сам представитель гильдии при Лаборатории №27, а ныне арестованный, даже не кивал, ведь и это могло нарушить контракт. В том же случае, если бы он случайно проговорился о контракте постороннему, проклятие настигло бы лишь его, а значит и единственная ниточка, что вела к Ивику, навсегда бы оборвалась.

Прошло с полминуты молчания и напряженного ожидания. Наконец, великан открыл рот, пусть в этом не было особой нужды. Все было понятно и так. Наконец, впервые с тех пор, как Мелирленс увидел этого человека, его глаза просветлели, и морщины на лбу разгладились.

– Я, – осторожно подбирая слова, начал он, – сделаю все что угодно ради спасения Ивика. Все, что в моих силах, и даже если мне…

– Ни слова больше, – остановил связного контрактом Бузинис, – теперь…

– Я еду с вами! – воскликнула ворвавшаяся на кухню, едва не выбив дверь, Макисейская младшая.

– С нами? Но куда? – сделал удивленное лицо секретарь Аилси.

– Я все слышала! Вы мерзавцы, делаете такие вещи. Контракты… и я еду с вами!

– Слышала, но как? – теперь уже удивился капитан, – стены тут конечно тонкие, и все же…

– Через трубу… случайно, – несколько сбитая вопросом не по делу смутилась, чуть успокоившись, девушка, – н–но это неважно! Вы не посмеете. Я должна быть там!

– И вовсе не мерзавцы, – наконец нашелся, что сказать Хаур. – Всего лишь мера предосторожности, которая, к слову, хранит, в первую очередь наш город. И все же, боюсь, с этим могут возникнуть некоторые проблемы.

– Да бросьте, Хаур. Для вашего увольнения хватит и меня. Так чем же одна из семьи Макисейских, хуже рядового капитана милиции?

* * *

Попасть в архив Керлендерского милицейского управления у двух гражданских не составило особого труда. Кет даже не пришлось показывать своего удостоверения. Но стоило ей обмолвиться о своем трудоустройстве, как заспанный дежурный офицер рассыпался в поздравлениях. Похоже, чем дальше, тем больше она становилась чем–то вроде талисмана отделения. Ну а если не она, так Розетт уж точно.

Еще раз поздравив, да приготовив для двух поздних гостей по чашке кофе, для Розетт пополам с молоком, офицер их и оставил.

Видно, в свое время устав то и дело ездить в городской архив, сотрудники милиции позаботились, чтобы полная картотека – паспортная и жилищная по всем районам Лендала, была скопирована для всех районных отделений, благо их было всего–то семь. Конечно, обновлялась она не чаще чем в полгода, и за более актуальной информацией следовало обращаться все же в центральную библиотеку, но то, что они искали и не было чем–то новым.

За неимением архивариуса, который, как и все прочие нормальные люди, не работал на праздниках, впрочем, даже если бы речь шла не о новогодних праздниках, вряд ли бы он сидел здесь допоздна, разыскивать все пришлось самостоятельно.

Пыль, не говоря уже о сквозняках архива, расположившегося на мансардном этаже управления, вызывали у волшебницы дополнительный чих, да и в целом ее состояние, то ли из–за переутомления, то ли из–за переохлаждения, то ли из–за обычной простуды, чем дальше, тем становилось хуже. Кофе оказало эффект скорее отрицательный, оно вконец разморило Кетрин, сопли у которой не текли разве что только ручьем. И если необходимые тома девушка разыскала сама, то сил на перелистывания страниц у нее уже не осталось. Все, что смогла Кет, так это без сил упасть на стол рядом с Розетт, которая, казалось была полна сил, несмотря на все, что ей пришлось пережить этой ночью. Во всяком случае страницы книги большого формата она переворачивала с завидной скоростью.

– Нашла, – наконец сообщил тихий голос девочки.

– И кому же принадлежит эта клятая квартира? – сквозь полусон пробормотала Кетрин.

– Пятикомнатная квартира по адресу Подниверский район, Неверский проспект, д.7 кв.7 находится в собственности госпожи Доронги Валканс 1118 года рождения.

– Вот и хорошо… – устраиваясь поудобнее на сложенных на столе руках, пробормотала девушка, уже готовая погрузиться в сумрачный мир ветров Рома(135), но мудрая, пусть и столь не вовремя пришедшая в ее усталую голову мысль заставила Кет вырывать себя из желанного забытья. – Вот только кто это? Надо узнать… обязательно надо, кто приходиться ей родней.

Впрочем, на этом силы волшебницу и оставили, взвалив всю трудную работу на хрупкие плечи Розетт. Та не выразила особого протеста, вместо этого тут же отправившись на поиски нужного реестра.

Сноски

125) «к. Ворожик. Настоящий Сильмар–Ряльвиский шнапс. Вкус победы» – сорт, который на своем веку не насчитывает и года. Назван в честь героической, пусть и окончившейся трагедией обороны Сильмар–Ряльви и крепости Ворожик в войне лета 1185г.н.э с узурпатором трона Кельхраской империи. Почему шнапс, а не традиционная для Лендала водка? Отчасти из–за Айстрийского происхождения капитана гарнизона. Частично… разве нужны какие–то причины купцам ради продвижения новой марки? Лишь предлоги, что обеспечат хорошие продажи нового товара.

126) Хин елен аир – дети звезды утра (квен.)

127) псов ты Азельмисов миньон — т. е. Слуга бога похоти.

128) Кофейная гильдия — или Зеленая Банка. Одна из торговых гильдий Лендала. В отличие от «Красного гуся», не входит в число великих, и все же достаточно влиятельна и успешна. Основным направлением ее работы стала торговля товарами из «Новых земель» за Валанорским океаном, такими как, например, кофе, которое ей собственно и дело прозвище. Однако еще в начале 1184 года она взяла под свое крыло лабораторию ТВ-Шаров, и за год они смогли подойди уже к массовому производству последних.

129) Медноногая — т. е. Еганла. Повелительница загробного мира.

130) Хладная — Медия ее дочь, повелительница Астрала и призраков, неупокоеных душ.

131) Истинный Древний — неискаженный письменный язык Древней Империи, тот, с которым они пришли в Мир. Несмотря на длинный срок жизни, разговорный эльфийский к концу четвертого тысячелетия власти эльфов, устный, и даже письменный язык, в немалой степени преобразился, не говоря уже о последней тысяче лет вульгаризации времен Империй людей.

* * *

Отчего–то сон не шел к госпоже главе расчетного отдела лаборатории № 27. Впрочем, нельзя сказать, что она не знала. Дело тут было скорее в том, что она уже давно зареклась поддаваться подобным ощущением, хотя они и редко ее обманывали. Пусть даже порой это откровенно детское пренебрежение своей природой Древней и вредило и ей, и окружающим. Вот только Алиетта знала, что куда больше вреда принесешь, если поддашься ей. И все же иногда… Например тогда, когда она не хотела оставлять Ивика одного на мельнице в последние дни перед его исчезновением, эти советы крови, пусть и отчасти, но помогали.

Так и не справившись с непосильной задачей — заснуть, математик накинула халатик и спустившись на первый этаж, обнаружила милицейского капитана, секретаря плута Аилси, Селли и Кристиллу, уже одетых для улицы, собравшихся куда–то ехать.

– И куда же вы такой дружной компанией собрались ехать? – подозрительно окликнула их Алли.

– Госпожа Брундершавтская? – первым среагировал Хаур Бузинис. – Вам уже лучше? Мы всего лишь…

– Всего лишь едим спасать Ивика в «Большой дом» гильдии «Красного гуся», – перебил секретаря Мелирленс, тут же обернувшись к Хауру, он похлопал его по плечу. – Не сердитесь на меня. Я клятв о не разглашении не подписывал.

– У вас… никакой ответственности и уважения к сильным, господин Меллерс, – слабо улыбнулся в ответ Хаур.

– Подумал, что будь здесь Кет, она бы именно так и поступила бы. Сказала бы, что это правильно, ведь госпожа Алли как никто другой имеет право участвовать в судьбе Ивика, ну или как–то так. Так что, должно быть, дело тут в дурном влиянии этой безответственной девчонки, – задумчиво отозвался капитан. – Хотя с другой стороны мне и комиссар сказал на чины не смотреть. В конце концов, милиция ведь охраняет Республику, а не тайны великих гильдий. Да и в число подозреваемых после всего она вряд ли входит.

В ответ на это секретарь лишь тяжело вздохнул, сожалея то ли о наивности капитана, божественной игрой ставшего столь важным человеком в делах гильдии, то ли о несовершенстве мира как такового.

– Госпожа Брундершавтская, оденьтесь потеплее. Ночи, хвала госпоже Морза, сейчас на редкость холодны, – обратился он главе расчетного отдела.

– Не вздумайте уехать без меня. Клянусь всеми темными богами, этого я вам не прощу, – после секундной паузы кинула Алли, бросившись наверх по лестнице.

– Что вы сделали?! – полная негодования воскликнула госпожа Брундершавтская, едва не вскочив с места в санках Гильдии, в которых было не так уж много места для пятерых, с трудом дождавшись, пока Мел обстоятельно обрисует ситуацию с магическим договором.

– Обычная практика, – прикрываясь руками от этой разъяренной ушастой охтавейны, ответил Хаур, – его никто не заставлял и когда речь идет о столь важных вещах как ваша Лаборатория. Любая гильдия на нашем месте поступает так же.

– Капитан, – обратила свой грозный взгляд на капитана Алиетта, – напомните мне, разве проклятия не караются по закону?

– Формально, до тех пор, пока договор не приведен в исполнение, он не является проклятием. Но вы правды, согласно закону о не летальных проклятиях статья 31, пункт 6, от 67 года… или 65–го, словом по реформе после отставки «Запасливого хорька» (137) от власти, договоры кровью были приравнены к проклятиям и запрещены.

– Так арестуйте его или вы не защитник закона?

– Кого? Арселлинкса Раальха за подталкивание к договору, который он сам же и подписал, Аилсирифилсу за то, что дал такое поручение, или может сразу же главу «Гуся» Вилминса Ваярса?

– Не стоит думать о нас так плохо, – вновь вступил в разговор Бузинис, – ведь именно это дает нам надежду на спасение господина Сивикуса.

– И все же вы… Апшом, – как видно, с большим трудом смягчила крайне сильное выражение переводом на свой родной айстриский, – да, что еще ожидать от торгашей. Все вы одинаковые Аласилла хуо, – подытожила она, перейдя на язык своих Древних предков.

Дальнейший путь прошел в молчании. Да и было того пути по пустынным улицам ночного города, в час, когда даже гордижансы перестают спешить по улицам и только редкие извозчики за двойную плату развозят загулявших пассажиров по домам, от силы минут двадцать.

После своей бурной тирады Алиетта сидела с насупленным видом, пытаясь прожечь дырку в секретаре гильдии гуся, в то время как сам Бузинис прилагал все свои силы на то, чтобы не замечать тяжелого взгляда математика. Селли участия в разговоре не принимавший, все еще в наручниках, смотрел в окно, изукрашенное узором госпожи Морзы, на проносящиеся мимо огни ночного города быть может в последний раз. И все же его решительное лицо давало ясно понять, что решения своего он не изменил. В то же время Кри, случайно оказавшаяся напротив, покусывала нервно ноготь, не решаясь поднять взгляда на лучшего друга своего любимого, и своего старого, пусть и не близкого, друга. Того, кого она подозревала и винила, и того кто, подозревал и винил ее.

Ей хотелось сказать, что если бы она могла хоть что–то для него сделать, если бы могла поменяться с ним, она так бы и сделала, но четко понимала, что сделать ничего не может, а подобные слова не принесут ничего кроме вымученной улыбки, да дежурных слов с его стороны и еще большего стыда и сознания собственной бесполезности.

Что же касается Мела, то он перебирал в голове, посматривая в блокнот, оставшихся подозреваемых, пусть это и была скорее тренировка для ума. Ведь все вопросы и подозрения должна была решить проверка архива, проводимая Кет с Розетт. Хотя, зная обеих, вернее было говорить о проверке Розетт. И все же оставались некоторые вопросы.

Вроде как все выходило довольно просто и банально. Кто–то из гильдии «Зеленой банки», а то и вовсе самой лаборатории ТВ-Шаров подкупил посулами безбедной жизни господина Барека Велкинского. Обещал ему должность и квартиру за то, что он устроит некую подлянку Лаборатории №27, которую восприняли как конкурента. Возможно, Барек толком и не догадывался, к чему приведет его предательство, а после смерти главы лаборатории Краавтиса, как водится у людей, он сам себя пытался убедить, что это не его вина, и все же подозрения грызли его. Но видимая естественность смерти Краавтиса позволяла ему убеждать себя в своей невиновности, а награда запечатывала его рот. Так он спокойно жил до тех пор, пока не исчез Ивик. Возможно, когда пропал его сверстник, его стала мучить совесть. Или же, наоборот, те кто нанял его, забеспокоились, когда в деле появился он, Мелирленс Меллерс пусть и печально, но все же известный победитель «Лендальского убийцы».

Так или иначе, его встреча с нанимателем закончилась его последним заплывом под мостом Дураков(138)после чего неизвестный убийца или его люди наведались на квартиру в поисках улик. В квартиру они вошли без взлома, значит у них был ключ, и саму квартиру он получил словно огненное перо птицы Или(139). И именно эту загадку и должны были решить Кет и Розетт. Конечно, если этим занималась непосредственно «Кофейная гильдия» вряд ли концы будет просто найти, и все же вся подозрительность этой истории с квартирой ставила в некоторый тупик. Много спокойнее было бы дать ему денег, пусть даже и на покупку этой самой квартиры, а так все представлялось и правда странным.

Прийти к некому определенному выводу Мел так и не смог, впрочем и не особо пытался. В конце концов для выводов нужны факты, а их пока не хватало, не говоря уже о том, что ворота «Старого города» уже остались позади, а значит и до резиденции гильдии «Гуся» оставалось совсем немного.

Немало подивив уже уставшего от визитеров этой ночи заспанного сторожа, сани гильдии «Гуся» вкатились в ворота. Еще больше сторожа удивила пестрота компании, собравшейся в этих самых санях. Нечасто увидишь вместе секретаря главного распорядителя делами гильдии в Лендале в компании золотоволосой эльфийки, офицера милиции, девушки, судя по одежде из богатой семьи, и явно волшебнице, да арестанта… хотя если приглядеться, его лицо как раз знакомо. Хотя где доводилось встречать этого бугая сторож спросонья так и не вспомнил. Так или иначе, а они поспешили куда–то вверх по лестнице.

Их ждали. Подпирая собой стенку, перед дверьми кабинета Аилсирифилсу стояла Вал, сложив руки на груди.

– Госпожа тень, – чуть склонив голову, поздоровался с коллегой и конкурентом Бузинис, – вы так внезапно нас покинули.

– Или это вы столь медлительны, господин мышь? – отбрила та.

– Вы позволите нам пройти?

– Кто я, чтобы мешать вам, – чуть отодвинувшись, пусть даже и до того не мешала открыть дверь, отозвалась осведомительница урожденной Раальх.

– Если вы здесь, то значит...

– И госпожа Жанна Ольх, – таким тоном, будто подписывала смертный приговор, произнесла Вальха. Впрочем, если судить по изменившемуся лицу Хаура, чем–то в этом роде эта женщина и была.

– Кто это? – шепотом осведомился у секретаря Аилси Мел.

– Секретарь господина Валминса Ваярса, главы гильдии, – вместо Хаура ответила поверенная Йендегурди Раальх.

– Вот оно как, – многозначительно протянул капитан.

– Хунде заунфакт, да кем бы она ни была! – решительно распахнув дверь воскликнула Алли, ворвавшись в кабинет Аилсирифилсу.

У господина главного распорядителя дел гильдии «Красного Гуся» в республике Лендал и вправду обнаружились гости. При том сидели они не за письменным, а за небольшим круглым столиком рядом с изразцовой привонской печкой на складных табуретках без спинок и пили чай.

– Не слишком ли позднее время для чаепитий, господа?! – вконец распалившись, ворвалась словно смерч в комнату Алиетта.

– О–о, – одарив вошедшую короткой улыбкой и холодным взглядом поверх очков, воскликнул Аилси Раальх, а мы как раз вас ждали, быть может присоединитесь?

– Во имя всех темных богов… вам что, все равно? – чуть поостыла, сбитая с толку столь спокойной реакцией, заместитель главы «Лаборатории №27».

Решив что смысла мяться на пороге все одно нет, Мел последовал в пробитую брешь. К нему присоединилась Кристилла, и вовсе не привыкшая смотреть на фамилии да чины других людей по той простой причине, что ее собственное положение позволяло едва ли не на каждого смотреть свысока, будь на то ее воля. И даже Селли, пусть даже для него эти фамилии и значили многое, с решительностью смертника, вошел в кабинет. Лишь Хаур мялся на пороге, бросая уничтожающие взгляды на Вал, на что она отвечала выражением полного довольства.

Кроме самого Аилсирифилсу за столиком сидела невысокая женщина лет шестидесяти в сером платье секретаря с давно поседевшими волосами, собранными в аккуратный пучок на макушке, с сухим лицом, в круглых очках, что отблесками скрывали ее глаза.

Вторая оказалась много моложе, пожалуй даже моложе Аилси, пусть определить ее точный возраст нетренированному глазу было довольно сложно из–за покрывала черт Цан–Цанской красоты. Кроме слишком узкого для обителей материка Шелхер–Ку разреза глаз, их обладательница располагала пышной копной истине–черных волос, подобранных парой длинных булавок с драгоценными навершия ми, что позволило создать по истине сногсшибательную композицию из пары колечек над головой. Впрочем, кроме упомянутых булавок в остальном ее облик не блистал пышностью, а напротив, мог быть назван более чем скромным. Голубой с темно–синими то ли перьями, то ли цветами кафтан, сшитый опять же несколько на цан–цанский манер, да штаны, плотно обхватывавшие ногу чуть выше щиколотки. Даже серьги, пусть и тонкой работы, казалось были и вовсе деревянными, лишь с крошечной капелькой янтаря в центре.

– Так вы нас ждали? – осторожно уточнил капитан.

– Именно так, – спасибо пташке уважаемой госпожи Раальх, – подтвердил Аилси, сделав кивок в сторону урожденной Раальх.

– И и что вы решили?! – едва не сорвавшись на крик, воскликнула Кристилла.

– Учитывая все обстоятельства, у нас нет возражений, – впервые раздался на удивление мягкий голос пожилой госпожи секретаря главы гильдии, в то время как Йендегурди лишь недовольно покачала головой.

– И все же мы не ожидали, что вас будет так много, впрочем почему бы и нет.

– Ты же не собираешься?! – не выдержала госпожа управляющая делами гильдии «Гуся» в восточных морях(140).

– Разве это что–то меняет? Они и так уже обо всем знают. Госпожа Брундершавтская и Макисейская – важные члены лаборатории, и ты ведь сама понимаешь, как важна она для нас. Что же касается господина Меллерса, то лишь благодаря ему и его спутнице мы смогли не только уладить дела с этой трагедией, но и решить некоторые внутренние проблемы, сверкнув взглядом поверх очков в сторону своей коллеги, заметил «Сын удачи(141)»

– Понимаю… – казалось искренне, и все же с некоторой прохладцей улыбнувшись, ответила «Черная лиса», тут же отступив. Судя по всему, история гроссбуха господина Шальхогня Мыслыкса, на деле была куда серьезней, чем могло показаться лицу неосведомленному.

– К слову, о госпоже Ренс, она нас своим визитом не почтила? Хотел и ей выразить глубокую благостность за помощь.

– Она занята одним… небольшим делом, – не зная кому из здесь присутствующих стоит говорить всю правду, пусть даже половина из них имела личных шпионов, уклончиво ответил капитан.

– Жаль, ей было бы интересно увидеть подобным магический ритуал.

– И все же, господин капитан… – все же попыталась настаивать, похоже скорее из гордости, чем в надежде одержать верх, урожденная Раальх.

– Не стоит так беспокоиться Дегу. Господин капитан изведал горечь газетной знаменитости, едва ли не большую, чем каждый из нас. Не побежит же он в «Лендальский вестник» с сенсацией. Ведь так, господин Мелирленс? – от последней фразы Аилси, обращенной к самому Мелу повеяло прохладцей, не оставлявшей и доли сомнений в том, что если потребуется, те же самые газетчики от печально известного капитана и мокрого места не оставят.

– Разумеется вы правы, господин Раальх.

– Господа, давайте уже покончим с этим и пойдем спать, – зевнув в ладонь, предложила госпожа Жанна Ольх.

– И правда, засиделись мы с чаем.

* * *

Их путь лежал на на первый этаж, к некоторому удивлению Мела, через пустующий в столь позднее время суток общий зал за стойку буфетчицы и еще ниже в холодильный погреб. Они прихватили с собой настоящий факел вместо лампы.

– Так все эти истории о том, что своих врагов гильдия «Гуся» съедает заживо – правда, – шепотом, но к несчастью слишком громким, пробормотала Кристилла, с ужасом представив, что подобная же судьба может ожидать и ее любимого.

– И заметь, продают с немалой выгодой. Ведь в бараномамонте мяса куда как больше по сравнению с человеком. Везде ищут выгоду, проклятые торгаши, – даже не пытаясь говорить тише, с несколько наигранной веселой злостью ответила Алиетта.

– Не заживо, госпожа волшебница, а хорошо прожаренными, – раздался спереди нежный голос, принадлежавшей черной лисе, чей образ дополняла пара хвостиков едва достигавших плеч, на кончиках окрашенных в белый. Словно и вправду кончики лисьего хвоста.

– Не бойтесь, Ивику это не грозит. Его будут кормить лучшим сеном и овсом, – поймал под локоть едва не скатившуюся с лестницы от подобных слов девушку капитан, замыкавший процессию.

В итоге по крутой винтовой лестнице они спустились не меньше чем на два этажа, оказавшись в коридоре с высоким сводом перед даже не дверью, а высокими воротами, обитыми толстыми листами меди. Госпожа Жанна, сняв с шеи на первый взгляд невзрачный, но судя по гномьему клейму, весьма замысловатый ключ с шеи и вставила в замочную скважину. Спустя несколько секунд дверь с тихим скрипом отперлась.

– Вы так глубоко зарылись, и эти медные двери(142), разве после того как вы с таким упорством пытались скрыть это место стоило так просто нас пускать? – шепотом осведомился у Аилси Мел, в ожидании когда дверь откроется.

– Господин Меллерс, вы ведь слышали множество страшных слухов об этом месте? А как вы думаете, откуда берутся слухи? – с легкой улыбкой осведомился главный распорядитель делами «Гуся» в Лендале.

– Хорошо что гильдии правят этим городом не безраздельно, – хмуро под нос себе пробормотал милиционер, на что торговец лишь вновь улыбнулся.

За дверьми располагалась большая, метров десяти в диаметре круглая комната с куполообразным сводом, по всей своей площади обитая медными листами. Должно быть и под тонкой мембраной перекрытий пола продолжалась еще одна полусфера. Впрочем, сам пол был не таким уж и тонким. Между каменными его плитами змеились серебряные полосы, складывавшиеся в замысловатую пентаграмму. С золотым диском посредине.

– Можете попрощаться, – сухо бросила госпожа Жанна, видно уже порядком уставшая от всей этой истории.

– Попрощаться? – непонимающе переспросила Кристилла.

– Это, видно, обо мне, – впервые с тех пор как они приехали в гильдию, невесело усмехнулся здоровяк Селли, – боюсь, когда шерстью обрасту, подобной возможности у меня не будет. Да и мозги бараньими станут. Разве что чуть побольше.

– С–селли… – пробормотала девушка, из глаз которой сами полились слезы, – прости, я была так груба с тобой, даже думала… п–прости правда прости...я… я…

– Не стоит, – по дружески хлопнув девушку своего лучшего друга по плечу, так что та едва тут же не села, прервал ее Арселлинкс, – я и сам был не лучше. Но мы ведь все просто волнуемся за дорого нам человека.

– С–селли! – уже не сдерживаясь, бросилась ему на грудь, хотя учитывая разницу в росте вернее было бы говорить о животе, Кри, – я–я буду заботиться о вас. Кормить и никому–никому не дам съесть. Слышишь?! И ты не бойся, я вас расколдую, обязательно расколдую, пусть даже мне придется извести на это все материнские деньги.

– Госпожа Алиетта, пусть я знал вас и не очень долго, но то, что вы делаете, это и правда прекрасно и важно. Позаботитесь о лаборатории, – не пытаясь освободиться от цепких объятий Кристиллы обратился к последнейАрселлинкс.

– Да без тебя знаю, – хмуро отозвалась глава расчетного отдела, нервно кусая нижнюю губу.

– Господин капитан, – теперь обратился к Мелу проклятый, – благодарю вас за то, что поняли меня и спасли от самого себя. Господин Аилси… я… я правда благодарен вам за тот шанс, что вы мне дали. Жаль, что я не оправдал вашего доверия.

– Ты еще станешь главой экспедиции, господин Арселлинкс, – на удивление мягко улыбнувшись ответил управленец. – И помни, мы, Раальхи, одна семья, а ты один из лучших ее отпрысков.

При последней фразе единственная дочь главы гильдии Эрленсиикса Раальха недовольно фыркнула, и все же оставила фразу без комментариев.

– Господин капитан, – вновь обратился к Мелу Селли, протянув тому свои, все еще скованные в наручники руки. Мел рассудил, что так будет лучше, не из соображений безопасности. Ведь пока Селли в наручниках — он заключенный, а значит если кто–то попытается его похитить или удержать силой, это будет уже вызов всему государству. Но с тех пор как стало понятно, что ему в гильдии ничего, кроме превращения в крупный рогатый скот не грозит, случай снять наручники так и не представилось.

– Да точно… прости, совсем забыл, – начав рыться в карманах мундира в поисках ключа, пробормотал Мел. Наконец, спустя с полминуты, отыскав его, он отпер замок.

Селли с облегчением потер затекшие запястья.

– Я готов, госпожа Ольх, – обернулся обреченный к все это время стоявшей сторонке секретарше главы гильдии.

– Вот и пошли, дорогой, – взяв великана под руку, ласково проговорила Жанна.

– Селли, – срывающимся голосом выкрикнула Кристилла, вослед закрывающимся створкам ворот.

Шли минуты. Из–за дверей не доносилось ни звука, впрочем и не должно было, в конце концов они ведь и предназначались для полной изоляции зала от внешнего мира, и все же молчания и тишина давили на всех присутствующих, кроме разве что госпожи лисы, делавшей вид что она тут не причем и всего происходящего не одобряет, не говоря уже о собравшихся тут людях.

Наконец, Мел, для которого от исхода этого дела зависело разве что душевное спокойствие, ведь Ивика он и не видел никогда, задал пусть пока и праздный, но если все пройдет как должно, более чем животрепещущий вопрос.

– Господин Аилси, скажите, разве эта лестница не слишком узка для бараномамонта?

– Узка? – не вполне поняв вопрос переспросил как раз протиравший очки управляющий.

– Ну да. Лестница ведь мало того что крутая и узкая, так еще и винтовая. Бараномамонты – животные крупные. Ведь по частям, как вы обычно делаете, мы их выносить не можем.

– А–а, вот вы о чем? Вы решили, что мы их прямо тут разделываем?

– Разве нет?

– Разумеется, нет. Гильдия не убивает, ведь если бы это была смерть, какой смысл в столь сложных ухищрениях с магическим договором, да и животным, чей век сравним с человеческим. Жизнь в виде безмолвной тягловой скотины людей пугает куда больше смерти, – пояснил Аилсирифилсу, со всей мрачностью, подобающей для столь зловещих дел, после чего продолжил в своей обычной дружелюбной манере. – Во всяком случае так полагали те, кто построил это место. В конце коридора, сколько мне известно, есть лифт. Впрочем, я и сам при этом ритуале присутствую впервые.

– Д–да да как вы можете?! – прервала этот обмен шутками от скуки Кристилла. – Вы, это вы скоты, как у вас только язык повернулся… За этими дверьми… быть может уже… за этими дверьми решается судьба двух людей. Настоящих людей, не то что вы…

Выдохнувшись девушка без сил сползла по стенке, упершись лбом в коленки. Тишина стала еще тягостнее, приближаясь уже к той отметке, когда ее называют звенящей. Хотя если не грешить против истины, то тишиной назвать эту атмосферу было довольно сложно, поскольку она прерывалась пошаркиванием, вздохами, попытками тихо прочистить горло, где–то капающей водой, тиканьем карманных часов, едва ли не всех присутствующих да тихими всхлипами госпожи Макисейской младшей.

– Госпожа Алиетта, – спустя еще пару минут, обратился к последней Аилси, – раз уж мы все равно пока что бессильны что–то сделать, разрешите задавать вам один вопрос?

– Значит, могу и не разрешить? – хмуро отозвалась она.

Но не успел управитель делами гильдии в Лендале вымолвить и слова, как створки с глухим скрипом разомкнулись. Держа в одной из рук грубый конопляный канат на пороге стояла секретарь главы гильдии «Гуся». На лбу ее выступила испарина, да и в остальном вид ее был несколько потрепанный. А спустя еще мгновение из темноты проступила морда с поблескивающими рогами, а после – и вся четырехметровая в холке туша любимого в Фалкийских горах источника мяса, шести и прочих нужных в хозяйстве материалов.

Кристилла подняла все еще красные от слез глаза на эту огромную заросшую волосами морду с большими карими глазами.

– Ив…– одними губами пробормотала девушка, – Иви...Ивик!

Девушка бросилась, чтобы прижаться к огромному влажному носу. Крупный рогатый скот недовольно замотав головой, фыркнул.

– Это не тот, – устало пробормотала Жанна Ольх, – твой внутри.

Не разбирая дороги, волшебница бросилась в темноту, лишь на полдороги, видно поняв, что пошла куда–то не туда, создала лайтинг, чуть закружившийся в остаточном магическом поле, и все же вскоре послушно зависший в полуметре над головой своей хозяйки. Сумрачный свет шара разогнал тьму этого места, стало видно и второго из бараномамонтов, уже стреноженного, так же как и Селли, с веревкой на шее.

– Ивик! – воскликнула девушка, бросившись на встречу к любимому.

Тот было так же подался к ней, но на полпути желудок копытного исторг из себя соответствующую копытному лепешку, хоть это несколько удивляло, ведь где бы Ивик до сего момента ни был, ел он обычную человеческую еду, а никак не пару центров травы в день.

– И это и есть нас счастливый конец? – себе под нос пробормотала Алли.

– И я о том же. Если бы избавиться от проклятия договора было бы так просто, тратили бы мы на них такую уйму золота? – проворчала секретарь главы гильдии.

Тем временем бараномамонт–Ивик, видно услышав знакомый голос, подался к выходу, чтобы в итоге прижаться мокрым носом к щеке своей бывшей начальницы. Бараномамонт–Селли, увидев столь идиллическую картину, последовал примеру своего собрата по несчастью и осчастливил подземелье второй лепешкой.

– Эй, да перестань ты, перестань! У тебя язык как наждак, – не зная, плакать ей или смеяться вяло отбивалась от напиравшей на нее скотины глава расчетного отдела, – иди к своей Кри лижись, я для тебя слишком стара.

– Так на этом все, господин капитан? – встав чуть в стороне от этой сцены воссоединения членов «Лаборатории №27», осведомился Аилси, – вас ведь просили найти Ивика, и вот он.

– Пожалуй да, – беззаботно отозвался Мел, – осталась разве что пара незначительных вопросов.

* * *

Кто–то тряс ее за плечо. Кто–то вновь тряс ее за плечо! Во имя всех темных богов, этот кто–то без сомнения должен совершить полет к космической черепахе(143), иначе у кого–то это войдет в привычку. Вот только все тело болит и не то что отправить в полет, даже уколоть язвительной шуткой сил нет. Хотя можно обчихать. Ха–ха…

Кетрин Ренс, вконец продрогшая, с трудом приподняла глухо гудящую голову, чтобы встретиться взглядом со своим мучителем и втянуть сопли.

– В–ваше поручение выполнено, господин капитан, – в нос пробормотала она.

– Я видел записи Розетт, – кивнул Мел.

– Записи? – прикрыв рот ладонью, переспросила девушка.

«Похоже меня сейчас… – пронеслось в голове Кет, но сделав над собой некоторое усилие, она занялась самовнушением, – к–крепись Рин, не в библиотеке… т–только не здесь».

– Так и думал. Ты все время проспала, – неодобрительно покачал головой Мел. – Вот только как–то плохо ты выглядишь.

– Я, кажется, заболела, – вновь втянув носом, отозвалась волшебница.

– Разве волшебники болеют?

– Если не веришь — давай поцелую, – наконец оторвав голову от ладони, пригрозила Кетрин.

– В нерабочее время, – отшутился капитан, и все же сделал шаг назад. Как бы там ни было, а перспектива подхватить простуду как раз перед началом своих собственных праздничных дней, взамен тех, что он работал за других, Мела ни коим образом не вдохновляла.

– Так как у вас прошло? – помотав головой, чтобы хоть как–то прийти в себя, осведомилась Кет, – вы ведь говорили насчет Ивика?

– Насчет Ивика? – переспросил капитан, – я обещал никому не рассказывать.

– Ч–что?! – воскликнула Кет, во всяком случае в той степени, в которой может что–то воскликнуть не выспавшийся больной человек, – обещал? Кому… и, да какая разница–то?

– Все, что я могу сказать, что он жив и… более–менее здоров. Вернее, есть шанс на выздоровление.

– Ладно… – на удивление просто согласилась Кетрин не в силах побороть водопад, что струился из расщелин ее лика. Утеревшись рукавом, насколько бы это ни было непозволительно для девушки, – не можешь – не говори. Но ты должен сдержать обещания.

– Обещание?

– Да, обещание! – слабо прикрикнув, подтвердила Кетрин, – ты обещал рассказать, где научился магии. И... словом, о своей жизни.

– Тс! Тише! Ладно ладно, только не здесь.

– И чего ты так боишься? Даже меня Корсен принял… – сорвавшись на очередной чих, поинтересовалась девушка.

– Все расскажу. Но сперва тебе стоит хотя бы поспать в теплой кровати.

– Ну вот, раз ты такой умный, то спать буду в твоей кровати, – хмуро пробормотала Кет, и опережая возражения капитана, продолжила, – сам посуди, я подорвала свое здоровье не где–нибудь, а на сыскной работе, не раз спасая твою жизнь. И… Когда кто–то из студентов общежития заболевает, его отправляют в лазарет.

– Ты так это говоришь…

– Ты просто не знаешь нашу Крысыксу.

– Кого–кого?

– Артурия(144) Карсыкса, главный врач лазарета университета, известная также как Крысыкса и мечник лазарета. Она так лечит… Мел, ты и правда будешь неблагодарной скотиной.

– Ты смотри, я с тебя аренду брать начну, – понимая, что сопротивляться сил у него нет, проворчал капитан, – а что накопала Розетт, интересно?

– Разумее–епчих..… а где она сама?

– Вахтенный офицер ей свою кровать отдал.

– А как же я?

– Все знают, что ты страшная ведьма, так что трогать боятся, – почти честно ответил Мел.

– Уж кто из нас двоих с Розетт страшнее, это еще большой вопрос, – втянув носом, устало огрызнулась Кет.

– Вот только ты даже не пытаешься быть милой и беззащитной, – нравоучительно отметил знаток девичьих хитростей.

– Эй, хочешь сказать, что я не милая?! – в попытке воскликнуть, простонала та.

– Ты слишком язвительна, чтобы быть милой.

– Ты еще скажи, что тебе не нравится, – обезоруживающе подвела черту волшебница, не оставив у своего соперника аргументов.

– Так тебе все же интересно, что смогла узнать Розетт?

– И что же? Квартира записана на главу кофейной гильдии или какого–то его секретаря?

– А вот и не угадала, – самодовольно, как будто бы это он сидел всю ночь в архиве, возразил Мел.

– И на кого же?

– Доронга Валканс была той самой «тетей Барека», что проживала там до него.

– И без тебя знаю.

– Так вот, замуж она, похоже, не выходила. Фамилия оставалась девичья и детей у нее нет. Эта самая госпожа Дорогна приходится единственной дочерью господину Хорюку Валкансу, у того же, в свою очередь был старшей брат, Игрин, но он погиб аж еще во время войны 53 года(145), и детей не имел. Еще у них были две сестры. Одна из них стала слугой Госпожи жизни(146) еще в юности… Короче, если перебрать всех родственников, то выходит, что ближайшим из них оказывается Жалкинс Гарац, сын младшей из теток госпожи Доронги.

– А почему у него фамилия не Валканс? – все же сопли первым делом бьют в мозги, так что мыслительные процессы в голове официального милицейского осведомителя порядком замедлились.

– Тебе, знаешь ли, тоже придется фамилию сменить, если тебя кто в жены возьмет.

– Ха, расстаться с фамилией Ренс? Да лучше вовсе ни с кем и целоваться не буду, – судя по всему, остроты были у госпожи Ренс чем–то сродни рефлексам, подключенным напрямую к мозжечку, а никак не к лобным долям.

– Ну да кто тебя–то, седую, возьмет.

– Не седая я… Постой, ты сказал Желкинс Гарац?! Тот самый, до которого я так и не смогла доехать. Тот самый, который не явился на собрание на Мельнице?! Но это получается...

– Вот–вот. Получается, именно он стоит за демоном ТВ-Шара и убийством Барека Велкинского, которого и поселил в свою же квартиру.

– Но разве это не глупо? Селить того, кто делает грязную работу в свою квартиру, после чего его же и убивать?

– Ну, положим квартира была лишь его наследством, и он в нее не переселился, – пожал плечами капитан.

– И он при этом не стал уходить из Лаборатории, даже после того как умер ее глава… этот…

– Господин Зеланский — подсказал Мел.

– Вот–вот.

– Ну так он точно оказывался вне подозрений, а о том, что касается прав собственности и родственных связей, люди почему–то склонны забывать об этом.

– Ну уж такие–то вещи странно не учитывать.

– А вот ты знала об этой картотеке о сегодняшней ночи?

– Ну как то…

– Вот и я о том же.

– И все же, если он все так хорошо продумал, такая глупость… да дело тут даже не в этом… п–просто понимаешь… – толком сама не понимая, что пытается сказать, бормотала девушка, – то есть понимаешь, все они так горели… он ведь уже давно в Лаборатории, столько сил и времени на нее потратил. При том не то что кроны, жалкой ратуши(147) наверняка не получил, и тут вдруг убийство, да еще такое продуманное. В этом есть что–то неправильное.

– Тут ты права, – не стал спорит Мел,– и подозревать стоит, как и раньше, всех... и все же пока что это наша единственная зацепка. И хорошая зацепка.

– До тех пор, пока он не отправиться плавать...апчих…в холодный...Апчих…. Даже думать об этом х–холодно.

– Может, тебе лучше все же в лазарет?

– Мне просто нужно одеяло, – поежившись, отозвалась волшебница. – И горячий кофе…. со сгущенкой…. И водкой.

– Рано тебе еще водку хлестать.

– Иди ты… под хвост ослиный, – почти зло, так и не придумав достойного ответа, огрызнулась Кет.

132) Тарогау – tara gaw (квен.) Великая пустота. Иными словами коридор между мирами.

133) Рафагал — Речь идет о реке Раф–Гал–Дур–Хар, на которой стоит столица великого Келхарского халифата — Келхар–Тал–эш–Нала.

134) Божественная игра — т. е. Игра богов в кости, что и определяет судьбы человеческие. Хотя вряд ли конечно она играют на жизнь каждого из жалких смертных что топчут землю. В конце коцнво у богов маса других, куда как более важных дел.

135) Призрачный мир ветров Рома— иными словами, ветров Запада. Ром (Ромен) имя восточного ветра, что вместе с тьмой ночи приносит на ветрах сны, как правило беспокойные. Порой хорошие, радостные сны связывают с ветром севера Форемом, эротические — югом Хауром, ведь именно на юге располагается дворец богини любви — Афреи. И все же, когда речь ведут о снах, как таковых, обычно говорят именно о Роме, у остальных же ветров эта функция второстепенна.

137) Запасливый хорек – Мизар Корпский по прозвищу «Запасливый хорек» Лен республики Лендал с 1148 по 1164 год. Именно под его руководством Лендал победил в «войне порванной Оси» или войне Шохреца, между Лендальской и Привонской республикой. Во многом именно его запасливость, вошедшая в легенды, и стала причиной столь легкой и однозначной победы Лендала над тиранией Валморса Шохреца в союзной республики. Так же известен борьбой за довольно жесткие законы, многие из которых были отменены после его отставки, во многом проведенной по воле Великих гильдий. Один из этих законов — контракты кровью для высших должностных лиц Республики.

138) Мост дураков — мост через Лаурку, приток Лена, что разделят Подниверский и Керледнерский районы. Назван так из–за дураков, что пытаются ловить золотой песок с моста в когда–то и правда золотоносной реке.

139) Словно перо птицы Или — птица Или — огненная птица земного счастья. Та которую мечтают ухватить за хвост торговцы, воры да прочие авантюристы. Иными словами, получить перо птицы Или, значит обрести нежданную и во многом незаслуженную удачу

140) В восточных морях — иными словами Цан–Цанской империи и прилегающих к ней территориях

141) Сын удачи — буквальная рашифровка имени Аилси — Аилсирифилсу — сын богини удачи — Аилсирии.

142) Медные двери — такая дверь обладает свойством изоляции маннодных полей. Разумеется, золото обладает идеальными свойствами маннодофобии, не позволяющих и целому конклаву магов ливитировать хотя бы одну монету, но, видно скупердяи из гильдии рассудили, что на такой глубине хватит и меди.

143) Космической черепахе — речь идет об уникальном астрономическом явлении, что несколько лет назад открыли астрономы Лендальского университета — плоский мир на спинах лысомамонтов, что стоят на спине гигантской черепахи, которая летит или плывет в межзвездной пустоте, не подчиняясь, сколько можно судить, никаким законам мироздания

144) Артурия — Артурия или Сейбер — одна из охтавейн — спутниц бога войны Бурунгуна. Артурия Пентра, прозванная королем рыцарей, исторический, пусть и во многом легендарный персонаж времен поздней эры Древних. Будучи королевой одного небольшого королевства на Энегелских островах, сражалась с войсками Империи во имя свободы человечества. По крайней мере, так говорят легенды. Хотя, согласно другим источникам по большей части со своими же родственниками. Считается то ли воплощением богини на земле, то ли наоборот за свое героическое благородство была взята в свиту Стального. Покровительница тяжелой пехоты.

145) Война порванной оси 1153 года с Привонской республикой.

146) Госпожа жизни — т. е. Богиня Алхера. Словом ушла в монахини и прав на имущество не имела.

147) Жалкой ратуши — т. е. Медяка. Ратушу выдавливают на анфасной стороне всех медных монет от четвертной до полушки. Иными словами – жалкие гроши.

Гл12: Пусть и в ваш дом не обойдет милость госпожи Мо… М-о-о-пчхи! Праздник? Арест, погоня… братик?!

Мел, пусть даже ничего толком и не обещал, но как то обычно и бывает, пошел на поводу у своей помощницы, решив что уж койку на пару–тройку дней она точно отработала, тем паче, что и правда заболела, как никак, из–за своей страсти к детективам. Стоило им сесть в служебную коляску управления, как девушка заснула. В том же полусонном состоянии Мел занес ее, благо весила Кет пусть и не как перышко, и все же нельзя сказать, что много, к себе в квартиру, снял верхнюю одежду да уложил в кровать. После чего заварил травяной сбор с медом из аптеки, которым ему пришлось обзавестись едва ли не сразу же, как в его жизни появилась Розетт. Каким бы она ни была необычным ребенком, все одно она болела, особенно по осени, как и все прочие дети.

Саму девочку Мел предпочел не будить, оставив пока что в управлении, все одно он собирался еще вернуться. Но перед тем забылся пусть коротким и нервным, но все же сном, наконец поставившим точку в этом, пожалуй слишком уж затянувшимся дне. А ведь на часах было уже двадцать минут шестого. Скрепя сердце, капитан передвинул стрелку будильника всего на час против обычного, но спать было некогда, ведь пока что и вправду оставалась пара незавершенных дел.

* * *

1186год.н.э. Зима 1 декада 8 д.с.н.г. Толто

Что же касается Кет, то она толком не помнила, как приехала, и уж тем более не заметила исчезновения хозяина квартиры, очнувшись лишь полудню и нельзя сказать, что сие пробуждение принесло ей букет радостных ощущений. Скорее наоборот. Не говоря уже о том, что пару разу негромко крикнув, волшебница убедилась, что квартира пуста. И много толку было привозить ее сюда для того, чтобы оставить болеть в одиночестве. Хотя так можно было хотя бы не беспокоиться о том, насколько громко она сморкается.

«И похоже, у тебя все не так уж плохо, коль уж тебя волнует, как громко ты сморкаешься, Рин», – пронеслось в голове девушки.

–И правда, – под нос пробормотала она себе и поплелась в уборную.

«Но ведь так и соседи услышать могут. По этим новомодным трубам – уж точно» – возникла невеселая мысль в ее голове.

Понятное дело, Мел и не подумал последовать ее рецепту горячего шоколада с водкой, вместо него на плите обреталась кастрюлька с отваром от кашля. Приподняв крышку, девушка попыталась вдохнуть.

–Нда, конечно, не мамин отвар….

«Но не так уж и плохо. А твоя мама, Рин, по настоящему выдающаяся травница»

–Да, мама и правда… П–постой! Постой, постой тут что–то не так, Рин, – уже вслух обратившись к себе, воскликнула волшебница, – «твоя мама, Рин», не говоря уже о «новомодных трубах». Тебе либо бешеная рыба мозг съела, либо… Это ведь ты, Дедушка(148)?

«Это все ерунда, Рин. Просто ты уже не так молода, как хочешь казаться».

–Это не мои мысли. И я с собой говорю не так. Может, я и простудилась, но уж точно не сошла с ума. Это ведь ты. Ты был и тогда, ночью! – возбужденно воскликнула Кет, устремив свой взгляд куда–то в пустоту потолка. – Указал мне на Машину. И тот жрец… Я ведь точно почувствовала. Так что ты не отвертишься… Зачем ты… почему ты… То есть, вы помогали нам?

«Тот молодой человек, от дождя укрывшись, учтив был. Жертву на алтарь мой вознес, и со мной же трапезу и разделил. Вот только уже тогда печать лиха лежала на нем. Вот я ему сперва совет дал, да не послушал он, а после и помочь пытался, да только сил мне хватило лишь, чтоб от смерти отвести. Но не мог я не поучаствовать в судьбе его. Вот и за тебя схватился, хоть вы и без моей помощи справились с ней, – уже не таясь, ответил Кетрин не ее внутренний голос, хотя до сих пор ее же голосом, разве что чуть с хрипотцой. – И Ивика спасти сумели, пусть и в состоянии не вполне надлежащем. Да только то его вина».

–С ней? Так это все же она? Но кто она? И… постойте, господин… уважаемый господин Д-дедушка, вы… Может, вы можете указать… кто начал все это? Кто подкинул Шар?

–«Гостей встречай, Рин» – и не подумав ответить, отозвался внутренний голос.

–Гостей? О чем вы?

–«Апчхи, говорю».

–Ч–что–о...апчхи! – вытерев выступившие на глаза слезы, Кет глаза в глаза уперлась в морду медведя с посохом в руке, выгравированного на банке для соли.

–Вы имя всех….светлых богов и Госпожи Жизни Алхеры — прервав едва не вырвавшееся ругательство молитвой, пробормотала Кетрин, – и почему только мне так везет, я ведь волшебница, а не жрица…

Но не успела она достать себе чашку для отвара, как в дверь квартиры постучали.

–Гости, значит… – недовольно пробормотала себе под нос девушка, раздумывая, хватит ли ей в качестве одежды темно–зеленого махрового халата, волочащегося за ней по полу, который она одела после визита в ванную, да тапочек с носками, или все же стоит одеться. После здравого размышления, Кет пришла к выводу, что халат будет приличнее, ведь этот идиот – Мел даже и не подумал снять с больной не то что блузку со штанами, даже теплую жилету оставил. Так что те не только помялись, но еще и промокли от пота под одеялом.

–Кто там… – шаркая тапками, доплелась до двери больная.

–Это я… К–Кристилла Макисейская, – отчего–то чуть дрожащим голосом сообщила последняя.

Чуть помучившись с незнакомым замком, все же самой ей открывать эту дверь доводилось не часто, Кетрин отперла его только для того, чтобы получить как раз в нос заряд цан-цанской шутихи(149), что конечно не смертельно, но блестки с привкусом серы – не лучшее лекарство от насморка. Залп сопровождался громогласным: «Да не обойдет ваш дом милость госпожи Морзы».

Разогнав рукой дым от шутихи, Кет откашлявшись, взглянула на пеструю компанию, собравшуюся за дверью. Хотя и нельзя сказать, что здесь было так уж много народа.

Кроме самой Кристиллы на лестничной площадке сквозь дым обрисовалась Алиетта Брундершавтская, Хенекус Мергольт, Каспониус Лаварт да его актриса Шанлин или еще что–то в этом роде.

–Э–э..? – только и смогла выдавить из себя Кетрин, но прежде чем она сказала еще что–то, кузина со слезами на глазах бросилась на шею своей спасительницы. Ноги и без того ослабевшей от болезни девушки совсем подогнулись и не упала она разве что за счет того, что кузина слишком плотно прижала ее к своей груди.

–К–ках это понима… – прохрипела Кетрин, но похоже, слушать ее не собирались.

–Я–я так благодарна, так рада… правда рада! – затараторила Кри, – ты ведь спасла, я в тебе не сомневалась, но не думала, и как только мы устроили их и задали овса, я сразу же бросилась к тебе, и… а госпожа Алли, она сказала, что не дело мне ехать к тебе одной и…

–В–вот как… – присев на тумбочку для обуви, слабо пробормотала Кет.

–И не пропадать же всему этому, – помахав на вид весьма нелегкой сеткой, отозвавшейся на движение лязгом кастрюль, пояснила Алиетта.

–А где господин капитан? – вновь взяла инициативу на себя родственница.

–Его нет, равно как и Розетт. Работает… наверное… А я болею, – в подтверждение чего Кет чихнула, –так что пусть я и благодарна, но лучше вам здесь не задерживаться.

–Не говори глупости, магичка! Знаешь, что лучше всего лечит любую заразу? – положив руку ей на плечо, возразила уже вошедшая без приглашения Алиетта, – а любую заразу выбивает алкоголь!

Сообщив эту без сомнения древнюю, пусть и весьма сомнительную, истину, она отправилась дальше, звеня сетками, по–видимому в поисках кухни. Вслед за ней отправился и Хенекус Мергольт лишь извиняющиеся поклонившись Кет, мол, сами видите, творит, что хочет и легче убить, чем перевоспитать. В уже разбитые ворота крепости последовал и Глава инженерного отдела, всучив Кетрин какой–то сверток, пробубнив что–то вроде: «Может я и наговорил, чего лишнего, но ты это заслужила, волшебница». Замыкала же армию вторжения актриса с огромным футляром за спиной, мудреной прической под капюшоном, который голову толком и не закрывал, но на какие только жертвы не пойдешь ради искусства.

Вытерев нос краем рукава, Кет наконец встала, понятия не имя, что делать со всем этим наплывом гостей, которые до сих пор пребывали в разряде подозреваемых, пусть даже и второстепенных.

–А кухонька–то у вас маленькая… – раздался голос Алиетты, – но это дело можно поправить!

–Поправить? Ч–что… Нельзя поправлять! – опомнившись от шока, Кет бросилась спасать хозяйство Мела.

* * *

К полудню капитан кое–как разобрался с накопившимися делами: выгнал взашей вконец надоевшего своим нытьем обманутого брата, раз уж ни у одной из сторон претензий нет, а вреда ощутимого он нанести никому не успел, проверил несколько отчетов да разослал уже было навострившиеся в «Разбитое корыто» утренние патрули. И вот, наконец, вернувшись с чашкой кофе в кабинет комиссара, временно ставший его собственным кабинетом, смог сесть и подумать, чтобы решить, что дальше делать.

С просьбой Макисейской младшей он, пусть и с огрехами, но справиться смог, а то, что вернул Ивика не совсем в том же виде, в каком тот он исчез, так по большому счету – не его вина. Сделал все, что мог. Да и демон «Машины–02» нейтрализован и покоится под замком. Капитан дал себе труд из «Большого дома» гильдии «Гуся» вернуться на мельницу, чтобы забрать опасный артефакт и если рассуждать с точки зрения обычного человека или, скажем, одного из этих книжных частных детективов, то дело свое он сделал и на сем можно и откланяться.

Вот только он – не частное лицо, а капитан милиции. К тому же, если вспомнить об убийстве Барека Вилкинсейского, путь, судя по всему он и был соучастником, то на подведомственной ему территории совершенно преступление.

Вот только, хотя эта история тянется без малого уже декаду, а из зацепок – только квартира, судя по всему, даже не оформленная в собственность, да сбежавший злодей. Да смутные подозрения кого–то из причастных к созданию ТВ-Шаров, хотя доказательством сам ТВ-Шар с демоном являться никак не может, ведь заточить его там мог кто угодно. То же самое, что обвинять в убийстве кузнеца, сковавшего меч.

Не говоря уже о том, что при всей сумме обстоятельств, начиная от активного участия гильдий и заканчивая магией особо высокого уровня, все документы следует передать в пятое управление(150), хотя для этого хватило бы и последнего. Сделав очередной глоток чуть остывшего кофе, Мел, закатив глаза, представил, что бы сказал комиссар по этому поводу. Нда, лучше уж сразу уволиться.

И все же, единственное, что приходило ему в голову, так это установить слежку над обеими квартирами Желкинса, да отложить это дело. Конечно, было бы здорово порыться в вещах господина Гараца, разумеется без официального ордера, ведь так его можно спугнуть, но единственный верный способ это сделать сейчас заливал соплями его постель. Его же собственных навыков на гарантировано никем незамеченное проникновение не хватало.

– Темные боги, какого пса морского я стал так на нее полагаться, – под нос себе пробормотал Мел.

Спустя еще пару минут, недовольно отложив ручку и оторвавшись от чтения еще одного нудного отчета о споре лавочников с Кромской улицы, едва не переросшего в драку, предотвращенную вовремя появившимся милицейским патрулем, вновь пробормотал:

– Ошибки, ошибки... и где этого Еле носит… ну да… сам же его унес, – осекся Мел, вспомнив, что сам же наказал горе соглятатаему сидеть дома, помогать жене, а ведь стоило оставить хотя бы ради дурацких статей. И как только Корсен умудряется весь день тратить на столь унылое чтиво. Не удивительно, что характер у него настолько поганый. Остается лишь молить богов избавить его от карьерного роста.

Кто–то вошел в кабинет без стука. Не поднимая глаз от отчета, Мелирленс обратился к Розетт:

– Знаю, ты хочешь мне помочь с этой дрянью, но зарплаты тебе никто не платит за разгребание этих бумажек. Лучше почитай мне какую–нибудь газету. – Мел и на секунду не усомнился в том, что это была именно она. В конце концов, кто еще будет заходить в кабинет комиссара без стука, пусть даже и знает, что его замещает Мел. Да и шаги у вошедшего были такие же тихие и легкие, почти невесомые, как у Розетт.

– Газету, говорите? Что скажете о… скажем Курьере 8 января 1905 года. Посмотрим – посмотрим, – «В ряды бастующих вливаются все новые и новые заводы. Отец Гапон призывает народ обратиться к царю, но что же это – требования реформ или революция?» – зачитал, судя по голосу, мужчина лет шестидесяти от роду. Хотя нет. Судя по голосу ему было лет 150, не меньше.

Наконец подняв глаза, капитан Керлендерского милицейского управления временно исполняющий обязанности комиссара, встретился взглядом с невысоким упитанным старичком в очках и довольно странной одежде, больше всего смахивающей на траурный камзол да в черной бочке с полями на голове. Это был директор магического корпуса Лендальского университета и, как говорят злые языки, истинный правитель Лендала. Он уже устроился в кресле, которого никогда не было не то что в этом кабинете, во всем управлении.

– Какие забастовки, какая революция? – наконец выдавил из себя капитан.

– Знаете, господин Меллерс, 1905 год – это еще не революция, пусть в городе трех революций и было жарко... или это будет после? – задумчиво протирая очки, отозвался Сэйлэнар, впрочем размышления его длились недолго, – ну коль про революцию не хотите, тогда может Корусант–таймс? Или то забавное место с роботами.. Что скажете о «Пролетарии» Юнионбурга? – осведомился директор, достав откуда–то из недр своего кресла, по крайней мере Мел на это надеялся, газету с на удивление знакомыми буквами. Впрочем слово, выведенное большими печатаными буквами на ее развороте ровным счетом ни о чем не говорило, пусть и веяло от него чем–то вроде злого заклинания, о значении же цифр 03.09.2216 капитан предпочитал не думать.

– Я польщен вашим визитом, господин директор, да еще в разгар праздников, но не могли бы вы объяснить… что вы здесь делаете? – стараясь быть максимально корректным, обратился к Сэйлэнару капитан.

– Понимаете, господин Меллерс, тут такое дело, – отложив газету, начал директор. – Кетрин просила меня о помощи с вашим делом, вот только меня, к сожалению, не оказалось на месте.

– Просила вас? Впрочем, так или иначе, уже все кончено.

– Да знаю я, хоть мы все несколько опоздали, и все же примите мои поздравления с победой и благополучным спасением.

–Боюсь, поздравлять вам надо не меня, а Розетт, да и спасение… А вы не можете снять проклятие Договора?

– Боюсь, что тут я бессилен также, как и любой другой маг. Впрочем, вы были правы, и Кекеш–Ара(151) и правда спасительна для тех двоих. Думаю Фамб может съездить в халифат как только вернется… Вот только сессия… Но уж к летним каникулам я его соберу.

– И вы пришли сюда только для того, чтобы мне это сообщить? – с некоторым недоверием уточнил Мел. Хотя вернее было бы сказать, что его голос так и сочился потоками неверия.

– Вы как всегда проницательны, господин капитан. Не могли бы вы мне отдать тот шар?

– Если вы про ТВ-Шар с заточенным в нем демоном, боюсь, что нет. Это вещ.док, притом ключевой, единственное, что связывает воедино преступника и «Машину».

– А что вы скажете, если я окажу вам ответную услугу? – взглянув на своего собеседника поверх очков, поинтересовался Сэйлэнар.

– Расскажете, где скрывается Желкинс Гарац? – бросил капитан, особо ни на что не надеясь, хотя честности ради, стоит отметить, что от человека, который достает прессу ладно бы кресла, этим многие промышляют, из иных миров, ожидать стоит и не такого.

– Отчего бы и нет, – как ни в чем не бывало пожал плечами Сэйлэнар.

– Неужели? – все еще не веря своему счастью, уточнил Мел.

– Прямо сейчас. Конечно, я бы мог сказать, дайте мне пять минут, но боюсь о моей скромной персоне ходит и так слишком много мифов. Говорят даже, что Проксима без моего разрешения не закатится за горизонт, позволив людям творить свои темные дела в темное время суток, но нет. Я подготовился.

– И где же?

– Поселок Теплицы, пятый двор по главной улице и, не удивлюсь, если он будет рад аресту.

– Может вы его еще и в этот кабинет доставить сможете?

– Кто знает, – усмехнулся директор магического корпуса Лендальского университета, – кто знает, но мы не об этом договаривались.

– Шар… А вы не могли бы сказать, кто поселил демона в нем?

– Чего не знаю, того не знаю, развел руками Сэйлэнар после чего вновь стрельнув очками и хитро улыбнувшись, протянул. – Может разве что, если бы мне довелось подержать его в руках…

– У меня ведь все равно нет выбора, господин Сэйлэнар, – встав из–за стола, скорее констатировал, чем спросил Мел. – Уж для вас–то не составит труда забрать его из любого сейфа, как вы делаете со всеми этими вещами.

– Поверьте, господин капитан, все не так просто.

Сочтя, что нападать на него со спины господин волшебник не будет, хотя бы потому, что пожелай он, то и нападению после предупреждения Мел ничего бы не смог противопоставить, капитан пересек кабинет и принялся за дверь сейфа. Собственно, сейф помещался в небольшой кладовке, пусть и был полностью от нее изолирован, и случить управлению обвалиться, в сейфе можно было бы даже укрыться, если, конечно, не боишься умереть от удушья.

Наконец, спустя минут пять, которые потребовались на борьбу с замками сейфа, Мел вернулся на место комиссара управления. Все это время Сэйлэнар, как и положено уважающему себя господину в цилиндре, читал газету, чуть прищуриваясь, да периодически смотря поверх очков. Разве что сигары да мальчика – гоблина, который бы ловил пепел его сигары, ему не хватало.

– Вот он, господин директор, – положив шар перед собой, привлек к себе внимание последнего капитан.

– О–о, занятно, занятно, – тут же переключил свое внимание на магический артефакт Сэйлэнар, позвольте...

– Позволю, но при одном условии, – положив руку на шар, предупредил Мел. После подобающей в таких случаях паузы, которая, впрочем, не поколебала невозмутимость директора, – вы выступите в качестве эксперта в суде.

– Артефакт в обмен на авторитет одного из самых уважаемых магов города?

– Но вам ведь и правда нужна эта вещь? – надавил капитан, чуть откатив шар от директора. Конечно же рассчитывать, что столь примитивные приемы пройдут на том, кто прожил больше сотни лет довольно наивно, но это, по крайней мере, могло несколько развеселить несменяемого директора магического корпуса Лендальского университета.

– Почему бы и нет, господин капитан. Все одно, вам придется еще попотеть, чтобы докопаться до истины, – мягко улыбнулся Сэйлэнар, в который раз потянув руку за шаром, – впрочем господин Гарац, полагаю, будет рад, если его арестуют. Главное поторопитесь.

– Поторопиться? А с ним что–то может случиться? – переспросил капитан.

– О–о, опять снег пошел, – задумчиво протянул Сэйлэнар.

– И прав… – начал было Мелирленс, но стоило ему лишь на мгновение даже не отвернуться, лишь подумать о том, чтобы взглянуть в окно, как он почувствовал, что рука, все еще лежавшая на шаре, провалилась в пустоту, а от визита, пожалуй, самого загадочного из жителей Лендала, по крайней мере из тех, о ком знают широкие общественные круги, осталась лишь страница одной из потусторонних газет.

– Вот значит как… – вздохнул капитан.

Вот только в свете новой информации у него не оставалось и минуты на пустые вздохи. Первым делом… первым делом необходимо было написать запрос в министерство с настоятельной даже не просьбой, а требованием выдать ордер на арест и, что главное, на группу захвата со штатным магом, ведь из слов директора можно было сделать вывод, что Желкинс Гарац то ли сам скрывается, то ли, что вероятнее, его скрывают заказчики этой серии преступлений.

Что касается ордера, то в рамках своих полномочий Мел, равно как и любой офицер, даже милицейский патруль, имеет право арестовать в городе любого, кто по его мнению нарушает закон. Но в тот момент, когда преступник пересекает границу города, все становиться куда сложнее, ведь провинция уже многие десятилетия борется, пусть и не слишком успешно, за свои права, так что тут без ордера никуда, не говоря уже о том, что кто знает, какая опасность их ожидает.

«Господин ….

«Как же его… Вот только он же наверняка отдыхает, а если зам… пес морской с ними всеми...»

Взяв новый гербовый листок, Мел начал вновь.

«Уважаемый господин … В ходе расследования обстоятельств исчезновения гражданина Сивикуса Раальха, 24 лет от роду, главы научной лаборатории «Лаборатория №27», сотрудничавшим с гильдией….»

«Нет, нет, нет! – вновь перечеркнув листок, едва не выругался временно исполняющий обязанности комиссара, – с гильдией связываться… Тут же пойдут согласования да выяснения… итак.

«Докладная записка.

На имя господина _________

В ходе расследования обстоятельств исчезновения гражданина Сивикуса Раальха, 24 лет от роду, главы научной лаборатории «Лаборатория №27», был установлен преступный характер этого происшествия, равно как и смерти предыдущего главы – профессора Краавтиса Зеланского, почившего 1185 год н.э. Осень, 14 декада 637 д.с.н.г Отса в больницы имени святой Гавронии, квалифицируемый по статье 32 «Нанесение вреда здоровью человеку или группе лиц посредством проклятого артефакта», п.2 «Умышленное проклятие группы лиц» и Статье 44: «Убийство посредством проклятого артефакта». п.1 «Умышленное убийство» соответственно. По информации, полученной от проверенного свидетеля, злоумышленником является гражданин Желкинс Гарац, также работавший в этой лаборатории, который подозревается в убийстве своего соучастника Барека Велкинского, извлеченного из проруби Лена с травмой головы.

По имеющейся информации в настоящий момент вышеозначенный подозреваемый Желкинс Гарац скрывается по адресу Респ. Лендал. р. Центральный дер. Теплицы, Северный тракт, пятый двор.

Прошу выдать ордер на арест гражданина Желкинса Гараца, для установления истинных фактов.

Капитан Керлендерского милицейского управления, Мелирленс Меллерс».

Мел задумчиво перечитал записку, после чего чуть ниже дописал:

«Комиссар Керлендерского милицейского управления Филлионел Корсен.

Изъяв лист из машинки, Мел дважды перечитав текст, лишь после этого удовлетворенно вздохнул.

«Так, а теперь надо съездить к господину комиссару… хотя… хотя нет, сперва наверх».

Определившись с планом действий, капитан поспешил наверх, к офицеру связи Афренде Кармис. По здравому размышлению, если ордер выбить ему еще и удастся, то отряд для задержания преступника придется собирать самому, а уж в чем–чем, а в этом ТВ-Шары, оказались незаменимы, пусть даже в одном из них и поселился демон. Да и прежде чем заявляться к комиссару, следовало для начала предупредить его о визите.

* * *

– А теперь я предлагаю выпить за Ик–иква! И пусть даже теперь он не совсем человек, и пусть теперь из него можно связать отличный плед… Да что там плед, всех нас одеть, н–но абер ми тцвай хинд год хунд ас(152), п–пусть ест он лишь высококлассный овес и–ик, и найдет себе самочку под стать! – чуть придерживаясь за плечо Хена, подняв кружку, воскликнула Алиетта.

– Э–эй! – возмущенно прервала тост пьяной полудревней возлюбленная парнокопытного.

– Да помню я, помню, милая, но ему же как–то надо жить, пока ты его не расколдуешь? А ведь он, наконец–то вкусил, что есть любовь и ему сложно будет так долго ждать. Или ты сама ради него превратишься в рогатую?

– Ч–что вы такое говорите, г–госпожа Алиетта. К–как вы можете… он же ваш друг! – осуждающе, едва не плача пробормотала Кристилла. Несмотря на невольно выступившие слезы, воздух вокруг волшебницы чуть заискрился.

– Ну друг, и шо теперь? Друг, можно сказать, баран. То есть… швенде хунд… бараномамонт. Скажешь, что не так? – с уверенностью истинно отдавшегося богам радостей опьянения, вопросила Алли Брундершавтская.

– В–вы, вы... Правду говорят, что Древние – бесчувственные животные, не ставящие ни во что других! – выпалила Кристилла, также чуть перебравшая с выпивкой.

– Ч–что ты сказала, магичка, ты назвала меня эльфом?! – не в силах переварить столь глубокое оскорбление, даже едва не села на пол, но к счастью Хен вовремя пришел ей на помощь, теперь уже временно исполняющая обязанности главы лаборатории.

Этот бессмысленны спор проходил в первой из двух комнат квартиры Мела, куда перенесли стол с кухни. В то время, как эти двое скандалили, а Хенекус сдерживал порывы своей боевой эльфийки, Касп о чем–то мило ворковал со своей Ликин, как будто бы им дома не было времени побыть вдвоем, а Кет просто свернулась клубочком под одеялом в кресле у стола, чуть улыбаясь наблюдая эту сору.

Сил для того, чтобы изгнать незваных гостей у нее не доставало, впрочем она уже к этому и не стремилась. В конце концов, так было и правда лучше, чем страдать в одиночестве, пусть мир и плыл чуток перед глазами. Ну а то, что все они рискуют заболеть, так это в конце концов уже не ее забота.

* * *

Спустя с полчаса Мел наконец–то сидел в санках управления, кативших по Загородному проспекту в Подниверский район, к дому комиссара. К счастью, последний оказался дома, а тратить много времени на уговоры, сколько надеялся Мел, ему не придется.

И все же отчет, хотя бы краткий, дать придется, не скрыв ничего, включая страшную тайну Гильдии Гуся. Конечно, эти подробности не для письменного отчета, пусть даже в верхах о делишках одной из четырех великих гильдий в курсе, хотя бы оттого, что «Красный гусь» частью этих самых верхов и является, но от Корсена ничего скрывать капитан не собирался. В конце концов, он служит в милиции, а не на гильдию. Не говоря уже о том, что их секрет и так шит белыми нитками. Опустить стоит разве что некоторые фокусы самого Мела, что, впрочем, не сложно при наличии Кет, да и нельзя их назвать чем–то решающим.

Погруженный в подобные мысли капитан и провел весь путь.

Пробравшись сквозь хитросплетения снежной крепости, перегородивший едва ли не половину двора, пусть даже это был и Подниверский район, но дети везде дети, даже на Дубовой улице, Мел добрался до парадной дома господина комиссара, где капитана приветствовал консьерж, уже запомнивший подчиненного одного из жильцов этого дома в лицо. Спустя пару мгновений после звонка дверь отперла Аранлира, супруга комиссара, невысокая, даже чуть ниже капитана, женщина с каштановыми, чуть тронутыми сединой волосами.

Пусть милость госпожи Морзы не обойдет и ваш дом, госпожа Корсен, поприветствовал жену своего шефа капитан.

– Мы не думали, что вы приедете так скоро, господин Мелир. Я только–только пирог в печь поставила, – подтверждением последнему являлся передник, надетый поверх свитера с тремя треугольниками, долженствовавшими, по всей видимости, изображать пик Альведрон(153), хотя с таким же успехом это могла быть и какая–то абстракция. – Такие дела у вас срочные?

– Да, боюсь каждая минута на счету.

– Фил рассказывал кое–что…

– Это Мелир? – раздался откуда–то из глубин квартиры голос комиссара, и не дожидаясь ответа на свой вопрос, продолжил, – хватит человека на пороге держать. Не до светской болтовни.

– Да–да, конечно, проходите…

– Чувствуете? – пробормотал Мел, сняв шлем.

– Что?

– Запах… У вас ничего не пригорает?

– А… это… это должно быть… как я могла забыть! – с этими словами Лира бросилась на кухню спасать неведомые продукты от превращения в угольки.

Мел же, раздевшись отправился в направлении кабинета, где, он был уверен, поджидал его комиссар. Проходя по коридору Мелирленс, не то чтобы завидовал, скорее восхищался просторам этой квартиры. Впрочем, поменяться с комиссаром Мел все же не согласился бы. Ведь ради подобной квартиры пришлось бы стать стариком, постоянно занимающимся бумажной работой.

– Прости за Арну, вечно она болтает ни о чем, – приветствовал своего подчиненного Филлионел Корсен, – так что там у тебя?

– Ничего страшного, ведь так и положено женам… То есть, я не хотел сказать, что госпожа Корсен обычная, и…

– Давай к делу, а не болтай, – прервал вконец запутавшегося Мела, комиссар, – и садись. Не в управлении же, в конце–то концов.

– Как скажете, – сел в кресло перед письменным столом комиссара капитан Меллерс.

Сам Корсен сидел с другой стороны от стола, в халате поверх рубашки. Не говоря уже о том, что вместо трубки перед ним стояла чашка чая, причем, судя по всему, зеленого на каких–то травах.

– От камней… – проследив взгляд Мела, проворчал капитан, – не советую тебе доживать до моих лет… лучше дай подстрелить себя какому–нибудь прохвосту, лет через 15.

– С–спасибо за пожелание.

– Так с чего вдруг ты решил старика оторвать от его законного отдыха? – чуть усмехнувшись, перешел к делу комиссар, – все со своим пропавшим носишься?

– Так точно, господин капитан, и Сивикуса, того самого пропавшего, мне удалось отыскать.

– Так что его под лед не пустили? Жив здоров? – всерьез удивился Фил.

– Ну… почти. Дело в том, что из–за некого демона, подсаженного в одну из деталей той самой Машины, вы ведь помните. Так вот из–за него Ивик оказался в ином мире. То есть не умер, а в…

– Знаю я все эти магические штуки, можешь не утруждаться объяснять.

– Словом, единственным способом спасти его – было разорвать контракт, – решил лишь чуть намекнуть о страшной тайне гильдии «Гуся», капитан.

– Контракт? – на мгновение задумался Корсен. – Так значит гильдия «Гуся» этой гнусностью все же балуется? И кто он теперь?

– Бараномамонт, господин комиссар, как и его друг и один из центральных свидетелей. Контракт был завязан на двоих.

– Вот ведь ульхаиловы выродки…

– Но есть верный способ их расколдовать. Небольшая область в халифате.

– Надеюсь, ты не в командировку на пару лет намылился?

– Разумеется, нет. Мне общения с келхарцами и в войну хватило. Дело тут в другом. Дело в том, что, как я уже упоминал, этот вредоносный демон завелся в Машине не просто так, а был привнесен. Более того. Есть все основания подозревать, что и предыдущий глава лаборатории умер именно из–за воздействия этого демона.

– И у тебя есть на примете подозреваемый?

– Я точно знаю, кто подбросил демона, – с ноткой гордости в голосе, сообщил Мел.

– И?

– И его как раз–таки пустили под лет. Пару дней назад в проруби выловили, – несколько поубавил тон капитан.

– И ты с этим пришел ко мне?

– Не совсем так…

Но прежде чем Мел успел разъяснить ситуацию, в дверь постучали и не дожидаясь разрешения, в нее вошла с подносом в руках хозяйка.

– Знаю, знаю, у вас нету времени, так что вы здесь угощайтесь, – прокомментировала свое появление Аранлира, – и не смотри ты на меня так. Не хочешь же, чтобы все вокруг были таким же подобием Ульхаила как ты, так что вы ешьте господин Мелир.

Мел взглянул на своего начальника жалостливо оправдывающимся взглядом, но тот лишь бросил.

– Ешь давай, а то я потом виноват буду.

Два раза спрашивать Мел не стал. В конце концов, он так толком и не поел, да и спагетти в вроде как винном соусе, судя по всему с креветками, не то, что капитану доводилось есть каждый день.

– Ну так вот, – утолив первый голод, продолжил Мелирленс, – как я и сказал на этом ниточка не оборвалась. Тот самый шпион, Барек Вилкинский, он к слову, ушел сразу же, как умер господин Зеланский, предыдущий глава Лаборатории, заселился в шикарную квартиру в Подниверском районе. Это само по себе с самого начало было несколько подозрительным, но поговорить с нам так и не удалось, и теперь понятно, почему. На момент опроса свидетелей он был уже мертв. Но на первый взгляд ничего подозрительного. Соседи говорили, что он наследовал эту квартиру, но все оказалось не так–то просто. Просидев ночь в архиве, Розетт и Кетрин смогли выяснить, кому же принадлежит эта квартира. Ее прошлая владелица и правда умерла незадолго до нового года. Ее же ближайшим родственником оказался Желкинс Грац, второй помощник расчетного отдела лаборатории.

– Хочешь сказать, что квартира в Подниверском районе была его платой за исполнение грязной работы? Но когда все пошло не по плану и он узнал о том, что в дело вмешалась милиция — убил своего подельника? – уточнил Филлионел, сделав очередной глоток, судя по лицу комиссара, на редкость неприятного, отвара, на что Мелу оставалось лишь кивнуть. – Вот только одно понять не могу? Каков его–то мотив? Ведь если этот демон появился в машине еще до того, как Лаборатория заключила договор с гильдией, деньги тут не причем. А коль он едва ли не бесплатно работал так долго в лаборатории, вряд ли он терпеть не мог эту машину. Для бытового же конфликта, согласись, слишком уж замысловатый способ убийства.

– Ну вот об этом я его и спрошу. Впрочем, я полагаю, что он стал лишь исполнителем чужой воли.

– Знаешь где он?

– Да, из проверенного источника.

– Какого же это?

– Сэйлэнар.

– Сам Сэйлэнар? На него–то ты как нарвался?

– Он сам пришел в наше управление… – начал Мел, думая как бы правильно подать служебное преступление с передачей третьему лицу вещ.дока

– И? – надавил Корсен.

– Словом, он попросил у меня ТВ-Шар с демоном в обмен на место нахождения Желкинса, – выпалил Мел.

– ТВ-Шар то тут причем? – несколько сбитый с толку, переспросил комиссар

– Именно в нем и был заключен демон, я разве не сказал?

– Ха, а третьи силы значит… Лаборатория ТВ-Шаров? Вот с самого начала думал, что с этими штуками что–то не так, – бросил комиссар подозрительный взгляд на шар, лежавший тут же на письменном столе, на специальной деревянной подставочке.

– Скорее «Кофейная» гильдия, которая ими занимается. Посчитали Машину конкурентами. Учитывая, что демон стал причиной смерти Краавтиса. Предсказать же, что Ивик обратится в гильдию Гуся было практически невозможно.

– И все же не стоит сбрасывать их со счетов.

– Я и не сбрасываю, но так или иначе, спросим у самого Желкинса… так что… Я собственно приехал с этим, – протянул бумагу начальнику капитан.

– Достав очки для чтения, и спустя с полминуты изучения текста, Фил наконец оторвался от бумаги и, сняв очки, взглянул на Мела.

– Забыл ссылку на статью, когда говоришь об этом… Бареке. Утопленнике, словом, а так ничего, ничего…

– Прошу прощения, я сейчас же перепишу, если позволите.

– Не стоит утруждать себя, – одернул подчиненного комиссар, – и забудь об этой бумажке. Лучше я сам занесу… к вечеру, а ты лучше собирай ребят, да отправляйся за этим своим господином Гарацем.

– Прямо так, но господин Корсен, а как же…

– Не бойся, под мою ответственность. Напишу сейчас. Да только думаю, что лучше взять его тепленького, пока никто ничего не знает, а то в истории этой уж больно много личностей важных замешано, да и как сам говоришь, вряд ли он это сам провернул. А кто бы его ни подговорил, как не глянь, а ты сам знаешь, что в министерстве творится…

В ответ Мелу оставалось лишь кивнуть, хоть это своеволие начальства и казалось ему не то чтобы недопустимой дерзостью и нарушением протокола, скорее бунтарством юношеским, уважаемому человеку с сединой в волосах никак не приставшее.

– Что за лицо Мел? – недовольно скривил губы Фил, будто бы сжимая в зубах трубку, которую курить дома ему жена запрещала. – Иди делом займись… только доешь сперва и бегом.

– Как скажете, господин комиссар.

* * *

Прошло с тех пор веков немало

Вода текла, стирая камни и года,

Но спал меж тем Сын обезьян

В плену скалы, в забытье Конюх пребывал

Прошло так пять веков.

И так быть, может, прошло б еще пять тысяч лет,

Когда б Алхера, что в наших землях Гуан Инью звать

Не послала б Монаха в дальний путь…

Пропев последнюю строчку перехода от первого акта ко второму, актриса опустила свой чудной музыкальный инструмент, пожалуй больше всего проходящий на лютню и подняла глаза на зрителей. Тем временем, Кет, уже почти забывшая о своей простуде, благо теплое одеяло и некоторое количество алкоголя способствует иллюзии выздоровления, с трудом сдерживала рвущайся из нее вопрос.

– А вы и правда считаете вашу… Гуан и нашу Алхеру одним и тем же божеством?

– В Цан–Цанской империи чтят госпожу Гуан Инь, ту, что открыла для нас путь в светлую страну заходящего солнца.

– Так это Алхера показала вам путь в Лендал? Уж чего–чего, а такой подлости я от нее никак не ожидала! – влезла в разговор минуту назад вконец сомлевшая на плече господина Мергольта Алиетта.

– Но речь не о бренной земле, а о земле чистого западного рая… – несколько растерянно пробормотала Ликин.

– А я тебе говорю, что больно много вас в последние лет тридцать здесь развелось! – грозно взмахнув чашкой с до того плескавшимся на дне вином, воскликнула эмигрантка из зафалькиля.

Ответом ей стала лишь растерянная улыбка.

– Уж кто бы говорил, дорогая моя остроухая, – положив руку на плечо разбушевавшейся наследнице горячей древней крови, Хен.

– Как ты меня назвал… Я давно понаехала, в отличие от нее…

– Право, не стоит…

– Кас… – перевела потерянный взгляд на последнего артистка, – я что–то не так сказала?

В ответ тому оставалось лишь развести руками.

– Не обращай внимания. Госпожа Брудершавская во всей красе.

– Как ты меня назвал, рыжая скотина…

Пожалуй этот ураган, который можно было бы окрестить карающей дланью Древней империи роду людскому, был способен покарать квартиру отдельно взятого капитана, если бы не такой уж и громкий, но достаточно характерный звон удара жезла о шлем милиционера.

– И что здесь происходит?

На пороге собственной комнаты, стоял Мел, в одной из рук держа жезл зеленого огня, в другой ладонь Розетт, которую чуть прикрывал собой от опасностей, что грозили от этих дебоширов.

Повисла тяжелая пауза. Даже Алиетта замерла, уже было схватив за грудки Каспа. А надо сказать, что уверенный окрик милиционера подобным образом действовал и в наиболее злачных кабаках Лисьей площади, что уж говорить о творческой интеллигенции.

– А–а… я я все объясню, первая вышла из ступора Кетрин, – понимаешь, я как проснулась… а тут в дверь стучат… думала это ты, но… Они ведь пришли отмечать спасение Ивика…

– Ясно… – вздохнул капитан после чего обратился к собравшимся, – господа, если уж вы все здесь, то хочу задать вам пару вопросов. Скажите, у господина Желкинса Гараца, в последнее время не было никаких проблем? Быть может, он кому–то задолжал, или встречался со странными людьми?

– Вы что, Жела подозреваете в чем–то? – первой среагировала Алли. – Ну так могу точно вам сказать, что ни в чем подобном его подозревать нельзя!

– Успокойся, господин капитан ничего подобного не имел в виду, – вернулся к своему привычному делу спасения мира от подруги жизни Хенекус.

– Вообще–то имел в виду, – возразил капитан. – Впрочем, я вас не тороплю, вы подумайте пока, да посидите здесь, пока Кет за вами присмотрит, а мне надо бежать.

Мел уже было собрался уходить, но его остановил прерываемый кашлем окрик из–под одеяла.

– Ты ведь что–то еще узнал, да?

– После расскажу, – попытался было отмахнуться капитан, но разве можно отмахнуться от этой любительницы детективов.

По дороге что–то со звоном уронив со стола, Кет, таща за собой одеяло, все же добралась до прихожей, и развернув его к себе произнесла, шмыгая носом.

– Никуда ты без меня не пойдешь.

– Было бы ради чего идти… – попытался соврать милиционер, но вышло как–то неубедительно.

– Неужели ты надеешься, что я пропущу развязку этой истории?

– В виде отчета прочитаешь, ты же на ногах не стоишь.

– А ты про насморк… да все уже хоро–пчхи...шо…

– Нет.

– Ну–у Мел, – протянула волшебница, – нельзя же так… с больными. Как можно так взять и бросить своего напарника… ты ведь арестовывать едешь, а я еще ни разу на настоящих арестах не присутствовала.

– Вот именно поэтому тебе там быть и нельзя. Ты всего лишь осведомитель, и сама говоришь что больная, а там может быть опасно.

– Опасно!

Увидев загоревшиеся глаза этой непоседы, Мелирленс тут же раскаялся в своих словах, да только было уже поздно, – и кто же тебя спасет? Ведь при том, какой оборот принимает дело, без мага тебе не обойтись.

– Сопливого мага, – уже без особой надежды бросил Мел.

– Если тебя это и правда так волнует…

Кет развернулась и направилась обратно в комнату. Склонившись над Кристиллой, что–то прошептала на ухо. Та было запротестовала, но Кет, не слушая возражений кузины, потащила последнюю в спальню, закрыв дверь. Но прежде чем Мел даже успел подумать о том, что это неплохой шанс для того, чтобы сбежать, его осведомитель выглянула из–за двери и грозно погрозив пальцем, заявила «Не смей уходить», после чего вновь скрылась за дверью.

Капитан вновь вздохнул, и подумав пару секунд, подвинул стул и сел у края своего же стола, положив на него шлем, с которого, собираясь морозными капельками, стекал снег.

– Вы вроде бы про свой спектакль рассказывали, госпожа Шан? – отправив в рот соленую фисташку, уточнил Мелирленс, обернувшись к последней.

– Все так, как вы и говорите, господин Меллерс, – отозвалась Ликин, последние несколько минут старавшаяся стать чем–то вроде пусть и экзотического, но всего лишь предмета обстановки.

– Тогда, может сыграете что–нибудь. В последнее время все Цан–Цанское стало столь популярным. Ваша кухня, ваша магия, даже ваши истории в картинках.

– Боюсь, последние рисуют на Нихонских островах. Но, как знаю, и в Империи немало вещей, равно как и людей из вашей части мира. Впрочем, в Цан–Цане мне побывать не довелось.

– Да, да, вы говорили, что родились в порту, и все же, не откажете сыграть?

– Как…

– Хватит! – вскочил на ноги Касп, – слышите, хватит, господин капитан. Столь безобразное поведение… Понимаю, что это ваш дом, так что мы уходим. Лин, собирайся, здесь нам не рады.

– И все же я бы попросил вас подождать здесь моего возвращения.

– Вы что, еще и нас в чем–то подозреваете? – склонился над капитаном глава инженерного отдела, – это ведь ваш человек шмыгал около театра пару дней назад? Вы что же думаете, если Шан — Цан–Цанка, то тут сразу триады, банды и убийцы?!

– Вас я пока ни в чем не обвинял, господин Лаварт, – невозмутимо отозвался капитан.

– И правда, Касп, мы ведь не собирались расходиться, так что не суетись, – взялся за успокоение еще одного особо буйного элемента Хенеус. – Касательно же Жела, могу сказать вам только то, что он был довольно азартным человеком, но ведь азарт – это еще не грех.

– Хен?! – возмущенно взглянула на последнего эльфика. – Псов тебе под одеяло, ты хоть подумал, как это выглядит. Заявлять подобного полицаю… Да он же тут же подошьет из к делу и скажет, что Жел – отъявленный игрок.

– И все же, будь справедлива, Алли, – сама ведь жаловалась, что он все деньги себе загреб, когда вы играли на мельнице.

– И что! Я тоже их хотела, так что же теперь меня в игроки записывать и подозревать почем зря?!

– Тебя то ни в чем не подозревают.

– И что теперь?! Да ты, смотри, смотри какую он довольную рожу скорчил! Небось еще и записывать сейчас будет бесплатные показания.

К счастью, прежде чем все это успело зайти за границы гражданского кодекса, дверь спальни открылась и оттуда вылетела раскрасневшаяся, но полная сил Кетрин. Вскоре показалась и Кристилла, на которую, в отличие от кузины, было жалко смотреть, и кажется, начинался насморк.

– Так мы далеко едем? – поинтересовалась милицейская осведомительница.

– Не очень, но сперва в управление… И одень что–нибудь более подходящее для прогулок в людных местах.

– И чем тебе не нравится эта рубашка? Она ведь твоя.

– Хотя бы тем, что она моя…

– Зануда, – с этими словами девушка вновь исчезла в бывшей спальне капитана, оставив его наедине с незавидной перспективой смириться с ее присутствием на возможно опасном задании.

Ожидание продлилось недолго, и уже минут через пять волшебница натягивала зимние сапоги, как видно опасаясь, что капитан уедет без нее. Лишним аргументом в пользу последнего был хвостик, вместо обычной пепельной косы, свисавший с головы девушки. Впрочем и хвостик смотрелся неплохо.

Заглянув на кухню, где Розетт уже перемыла большую часть образовавшейся в результате застолья посуды, что впрочем, не представляло особой сложности, за неимением больших объемов фаянсовой продукции в доме капитана. Мел наказал ей приглядеть за домом в его отсутствие.

– И никого не отпускай.

– Как скажешь, но… если нужна помощь.

– Нужна. Еще раз говорю, пригляди за тем, чтобы они не разнесли в щепки наш дом. Не беспокойся, в задержании подозреваемого нет ничего опасного, пусть даже его и охраняют.

– Ха, так значит его еще и охраняют?! – раздалось восхищенное восклицание из прихожей.

– Не скучай, я скоро, – пообещал милиционер, положив руку на головку девочки.

– Хорошо, Мел, – серьезно отозвалась последняя.

Впрочем, скучать ей собравшиеся вряд ли дадут.

* * *

– Так может, наконец, расскажешь толком, как ты узнал, где Гарац?

– Пожалуй, стоит начать с благодарности, – спустя пару минут после того как милицейские санки тронулись, произнес капитан.

– Благодарности? – непонимающе переспросила Кет.

– Да, помнишь, ты еще в первый день дела пыталась поговорить с вашим директором?

– Да… и он ответил мне запиской, которая отвечала на мои вопросы, – кисло отозвалась девушка.

– Вот только теперь, когда у нас в руках оказался ценный артефакт, он соблаговолил пожаловать.

– И… ты что, отдал?

–Думаю, у меня не было выбора. Зато господин Сейленар рассказал, где скрывается Желкинс Гарац.

–Одного понять не могу, ради чего ему все эти магические штуки? Ведь он их просто складывает в комнате секретаря, превратив свой кабинет в неприступную крепость.

– Чтобы не попали в плохие руки?

– Хуже рук, чем руки господина директора, сложно себе представить… – все с той же кислой миной на лице отозвалась Кет, – а ведь пожалуй, если бы захотел, он бы мог сам и с демоном расправиться, да и Ивика спасти без этих сложностей с превращениями?

– Так что, ты уже в курсе?

– Госпожа Брудершавская рассказала, в общих чертах, как и то, что Аилсирифилсу предложил ей возглавить лабораторию.

– И что же она?

– Ответила, что готова стать лишь временно исполняющей обязанности, пока Ивика не расколдуют.

– Да уж, от столь проклятой должности стоит держаться подальше… К слову, а как ты так быстро поправилась? – спустя с полминуты поинтересовался Мел, за неимением более серьезных тем для разговора.

– Фокус есть один… Видел же Кри?

– Хочешь сказать, что она забрала себе твою болезнь? И не стыдно?

– В каком–то смысле, но вряд ли она по настоящему заболеет, если глупостей делать не будет… Плохо другое. Я не здорова. Смотри… – с этими словами, Кет, раздвинув расстегнутый полушубок, быстрыми движениями расстегнула пару верхних пуговиц блузки. Чуть ниже ключиц красовалась простенькая оксограмма из двух квадратов с вписанными в них КЛ, буквами Древних, – Кри лишь временно запечатала болезнь, первая из букв значит каймас – болезнь, вторая ланко — горло. Болезнь горла. Чувствую я себя сейчас прекрасно, но боюсь к ночи буду проклинать свою глупость.

– Раз так, может, не стоило?

– Теперь поздно, – вздохнув, откинулась на спинку Кет, сложив руки на груди. – И потом, неужели ты и вправду надеялся, что я пропущу окончание этой истории?

– Даже не надеялся, – в ответ проворчал милиционер.

– Признай, что жить без меня не можешь.

– Признаю, что жизни с тобой мне нет.

– Заражу.

Несмотря на просьбы сообщить о всей срочности дела, команда ареста собралась лишь к четырем, да и было тут едва ли не вдвое меньше народу, простив того, что ожидал капитан.

Кроме Еле, отсутствие которого Мел, пожалуй, счел бы за предательство, в комнате отдыха патрулей присутствовали рядовые: Селькер Ворнс, Хорнюк Маронс, Зелгас Сеер, возничий Лонус Марок и Ладис Крас, отчего–то без своего друга — Рукуса, что похоже, при виде беззаботно уплетавшей мороженное волшебницы, устроившейся на столе, заставляло его волноваться в два раза больше против обычного. Во всяком случае поздоровался с ней он крайне вежливо, прибавив к госпоже волшебнице, многоуважаемую, при этом повторив «госпожа» дважды, при звании и фамилии.

Из офицеров, которые в отличие от рядовых, являться по первому зову временно исполняющего обязанности комиссара не должны, присутствовал лишь Эш Лорнек. Собственно, никого другого Мел беспокоить и не решился, но Вешекренс был исключением. Все же первый его друг в управлении, и до недавних пор, пока жизнь капитана была куда как спокойнее, едва ли не единственный.

– Простыть не боишься? – смерив свою осведомительницу хмурым взглядом, спросил капитан.

– Ты забыл? Я уже болею, так что можно ничего уже не бояться.

Сочтя, что времени на препирательства у него нет, капитан обернулся к свои сегодняшним подчиненным.

– Итак… начать, думаю, стоит с того, что всем вам нужно снять ТВ-Шары и… пожалуй, сложите в шкаф… вон тот, самый дальний.

– ТВ-Шары? – наконец выразил общее недоумение Эш.

– Все объяснения – чуть позже, – отсек всякие препирательства капитан. Спустя пару минут, после того как новомодные аппараты были не то чтобы надежно, и все же закрыты в шкафу, Мелирленс продолжил, – начать объяснения, думаю стоит с того, что мы… я и комиссар, подозреваем причастность «Кофейной гильдии» и лаборатории ТВ-Шаров, к предумыш­ленному убийству, которое повлекло за собой цепочку печальных событий. Именно поэтому я и попросил вас снять их. Никто точно не знает принципа работы этих штук, но если мы можем видеть и слышать кого–то за километры, кто знает, кто может слышать и видеть нас.

– Ха! Похоже у уважаемого господина капитана разыгралась мания пресле… т–то есть я хотел сказать, конечно господин Меллерс, – начал было в своей обычной развязной манере Ладис, но стоило волшебнице бросить на него лишь мимолетный взгляд, как этот громкий парень сник, словно снеговик в оттепель, которая Лендалу вряд ли грозила в ближайшее время.

– Мне можно продолжить, рядовой Красс? – тем самым тоном с легкой угрозой, которую так любят всевозможные начальники всей многомерной вселенной, поинтересовался Мел.

– К–кнечно, господин капитан Меллерс, – отрапортовал последний.

– Благодарю. Перейдем к делу. Все вы задаетесь вопросом, ради чего я собрал вас, оторвав от заслуженного отдыха. Дело в том, что мне стало известно, где скрывается ключевой подозреваемый по этому делу. И главное, возможно его охраняют. Так что подавляющая мощь милиции лишней не будет.

– То есть, возможна стычка с головорезами? – уточнил кто–то из зала.

– Надеюсь, что нет, и все же подобной возможности не может исключать любой из вас каждый раз, когда отправляется на службу.

– Но разве не было бы в таком случае лучше попросить выделить людей из канцелярии(154), раз уж в деле и гильдия замешена? – раздался еще один голос.

– Как раз поэтому комиссар и решил не привлекать лишних людей. Еще вопросы?

– А как он выглядит этот господин Желкинс? – донеслось из–за спины капитана.

– Вопрос хороший, вот только. Во имя всех темных богов, Кет, я ведь тебе давал ориентировки на этого господина, – обернувшись, укоризненно заметил Мел.

– Я ведь с ним так и не встретилась, как впрочем и ты, так что забыла, – беззаботно отозвалась последняя, покачивая ногой, сидя на столе.

– Говоришь так, как будто бы это предмет для гордости…. Кхм, впрочем ты права, приметы подозреваемого следует знать всем. Так, где же... – вновь обернувшись к разулыбавшимся милиционерам, засуетился капитан и, наконец, отыскал блокнот, – Желкинс Гарац, 46 лет от роду, средний рост, темно русые волосы, при чтении использует очки ( легкая близорукость), особых примет не имеет… Понимаю что не густо, но это все, что у нас есть. В любом случае, задержание облегчает тот факт, что подозреваемый скрывает в частном доме за городом, а значит сбежать ему будет некуда.

– За городом? Хочешь сказать, за городской чертой? – уточнил сержант Лорнек.

– Да, Эш. Впрочем, совсем близко. Те..., – отозвался капитан, оборвав себя на полуслове. Он бросил взгляд на шкаф, в котором что–то подозрительно скрипнуло. – Щеба… Чащеба, по моим сведениям. Комиссар дал добро, а нужные бумаге он занесет к вечеру, как раз, когда мы его возьмем. Так, раз вопросов больше нет, всем одеваться. Обмундирование полное. Проверьте жезлы. Сбор через десять минут в приемном зале. Разойтись.

– Кет, я тут подумал… – обратился Мел к все еще сидевшей на столе волшебнице после того, как остальные удалились в оружейную.

– И о чем же?

– Это ведь и правда может быть опасно.

– Минут пять назад ты пел совсем иначе.

– Не подумай, что я передумал тебя брать с собой, но тебе стоит хотя бы одеться соответствующе.

– Совсем дурак? Я ведь в этих латах и шага сделать не смогу, скорее упаду и буду дергать лапками как черепаха.

– Я не об…

– Не говоря уже о том, что тебе следовало бы знать, что волшебники не могут носить латы, ведь изолирующий слой меди искажает потоки маннодов в теле волшебника, и как результат – колдовать должным образом не выйдет.

– Знаю я это получше тебя, – наконец влез в тираду волшебницы милиционер. У нас должны быть форменные доспехи мага. Конечно, это лишь легкая защита, и все же лучше чем ничего.

– А–а… ну раз так, то ладно… – соскочив со стола, нехотя пробормотала Кет.

– Ничего хорошего она и от «легких доспехов мага» не ожидала, но судя по всему, Мел был настроен серьезно. Он отвел девушку к оружейной, попросив остаться снаружи, и спустя минуты две выгнал всех своих коллег, несмотря на пусть и слабое, но все же сопротивление волшебницы. Пусть тот пиетет, с которой к ней относились младшие чины управления и льстил студентке, но создавать им лишние проблемы ей совсем не хотелось.

– И ты хочешь, что бы я вот это надела? – с ужасом уточнила 153 сантиметровая девушка, переводя осуждающий взгляд с капитана на кожаную броню в его руках.

– К сожалению, ничего твоего размера отыскать мне не удалось, – пожал плечами Мел, хотя по его лицу нельзя было сказать, что он испытывает к Кетрин хоть толику жалости.

– Смерти ты моей хочешь. Ты уверен, что не пообещал Метосу(155) принести меня в жертву?

– Без него не пущу, – отсек капитан.

– Как скажете, господин капитан… – с издевкой отозвалась Кет, сделав шаг вперед, будто в бездну.

– А где твой полушубок?

–В комнате остался…

Вернувшись уже в верхней одежде, не забыв и о шапке, Кетрин наконец–то была удостоена чести облачиться в стандартный армейский доспех мага. Спрашивать, что она думает об этом, никто ее не собирался, но нельзя сказать, что это не было интересно. Сам доспех состоял из нескольких слоев плотной ткани и кожи, которые, пожалуй, были способны остановить удар ножа. В специальные карманы, как на груди, так и на спине, как раз по оси симметрии тела, были вложены гномьи кристаллы, сколько могла судить волшебница, с когда–то наложенным заклинанием щита 4–5 уровня, вот только силы в нем почти не осталось. Другое дело, что и в ослабшую магию может вдохнуть силу даже неопытный маг. Удивительно, но сколько могла судить сама Кетрин, кристаллы были расположены таким образом, что даже обладай они полной силой — колдовать они не мешали, что, впрочем, довольно логично для облачения боевого мага. И все было бы хорошо, если бы доспех не свисал с девушки едва ли не до колен.

Хорошо хоть перчатки оказались не такими уж длиными. Другое дело об их утпелпении никто не позаботился.

– В этом меня точно убьют… – сделав пару шагов заключила Кет.

– В конце концов, ты ведь всегда можешь стать призраком, – хлопнув по плечу девушку, подбодрил ее милиционер, – пошли, нехорошо людей заставлять ждать.

– Думала заняться этим лет через семьдесят, не раньше, – себе под нос пробормотала дочка профессора Ренс.

* * *

И все же сказать, что они были теми, кто отсрочивает выезд на задержание, было некоторым преувеличением. В итоге всей суеты их группа, имеющая в своем составе милицейские санки и зимний вариант «Бочонка» выехали не раньше чем через полчаса, когда уже начали сгущаться сумерки.

Кетрин, вынув один из кристаллов щита, сжала его между пальцев, понемногу питая маннодами, поглядывая на город, разгоравшийся ночными огнями, когда к ней обратился сержант Лорек.

– Так значит, вас можно поздравить с приемом на службу, госпожа Кетрин?

– Что–то вроде того… – задумчивого отозвалась последняя, не отрывая взгляда от окна. Наполнение силой магического артефакта — дело, требующее концентрации, а искусство магии процентов на шестьдесят состоит именно из умения концентрироваться. Все же она позволила себе легкую улыбку, переведя взгляд на Эша, – теперь я официальный милицейский шпик. Даже удостоверение имею.

– А вы уже решили, чем будете заниматься после окончания университета?

– Намекаете на то, что место мага управления свободно? Боюсь, комиссар подобного никогда не допустит.

– Но вы ведь ему нравитесь.

– Вот вот, – подтвердил один из рядовых, вроде бы его звали Зелерс, – раньше Корсен никогда подобного не допустил бы!

– Ему не я нравлюсь, а Мел, вот он и потворствует слабостям своего преемника, – пожала плечами Кет.

– Тем более, госпожа Ренс. С вашим приходом… Вы словно луч Алхеры в царстве заблудших душ Егандала!

– Тем более, маг нам и правда нужен, – внес зерно здравого смысла Эш. – К слову, вы ведь знаете, что раз вы стали милицейским информатором, Мел обязан платить за ваши услуги?

– Боюсь, этот скряга не в курсе, – с незаметной улыбкой, чуть склонив голову, пожаловалась эта серая лиса.

Мел в очередной раз вытер нос краем перчатки. Ладно бы сопли, вечный спутник мороза, нос, Ульхалил знает от чего, пробрало на чих.

В отличие от своих коллег, глава небольшого отряда устроился рядом с возничим, сочтя что столь ответственное дело не стоит доверять последнему. Подвезет еще к воротам дома, переполошив всех соседей.

Нахохлившись, как воробей, так что между воротником форменного полушубка и опушкой зимнего шлема сверкала лишь пара глаз, капитан, стараясь сохранить тепло, размышлял, строил версии касательно причин, приведших господина Желкинса в столь отчаянное положение.

Не то, чтобы теперь это было и правда важно, в конце концов, если его удастся взять, он сам все и выложит, но чем–то же нужно было заняться по пути через весь город.

Версию с шантажом милиционер отмел сразу же, даже особо и не ломая над ней голову, ведь если он был жертвой шантажа, никто не стал бы так рисковать и пытаться его спрятать, вместо того, чтобы отправить под лед вслед за непосредственным исполнителем, а значит, он был чем– то ценен для заказчика.

Конечно, нельзя не учитывать возможность, что причиной убийства Зеланкиса была личная неприязнь. Никто из «Лаборатории» не говорил ни о чем подобном, но во–первых, они, как это свойственно людям при встрече с милицией, могли выгораживать своих друзей, считая, что те просто не способны на преступление, а любые упоминания о ссорах милиция склона рассматривать, как повод для убийства. И не то, чтобы это было не так. С другой стороны, они могли просто не знать об этом. И все же, убийства на бытовой почве, как правило, намного более спонтанные, хотя, разумеется люди разные попадаются, импульсивные лишь чаще убивают, чем тихони, последние же могут иногда вынашивать планы мести годами.

Но Мелирленс не мог поверить, что когда в историю вовлечено столько гильдий и денег, все это – лишь бытовой конфликт, да и шар с демоном опять же слишком уж замысловатый способ убийства.

Так что главным вопросом оставалось, на каком уровне в «Кофейной гильдии» было принято решение об убийстве, и что еще важнее, как доказать связь господина Гараца с гильдией.

К тому времени как небольшой поезд из двух санок по Северному проспекту добрался до северной же городской заставы уже совсем стемнело. Вооружившись своей корочкой капитана, да бумагой от комиссара, Мелирленс, соскочив с козел, под присмотром солдата заставы побрел в задние заставы, где, немного попрепиравшись с сержантом, наконец получил разрешение на выезд, указав, что дело крайне срочное и преступник может скрыться в любую минуту. Все же, как ни крути, это было некоторое нарушение сфер ответственности, так что так просто выехать пара милицейских карет за пределы городской черты не могли. И все же минут через десять, санки уже катили по Северному тракту к цели.

– А снег все падает и падает, господин капитан, – посетовал возница, здесь–то еще ничего, тракт все же, да только как дела пойдут, когда с тракта свернем, не знаю. Лошадки–то разбалованные, по снегу глубокому ходить не привыкли. Прямая ж дорогая на Чащобу только в чащобу саму и ведет. Может, лучше через Шольмару? Там–то дальше деревень много. А там и до...

– Не части так, господин Марок, – наконец прервал возницу капитан, – ни через какую Шольмару нам ехать не надо. Он в Теплицах сидит.

– Так вы что ж, все же побоялись, что нас слушают через шары?

– Ну не то, чтобы побоялся, но подумал…

– Так что, они и правда опасные такие? А то ведь удобная штука, уж мне–то как легче работать стало, да и вам.

– Не опаснее ее вон, – указав рукавицей на ДЖИН–лампу, освещавшую дорогу, отозвался Мел, – про них, знаешь, тоже рассказывают, что де может демон вырваться и утащить в свой мир. Но вот с тем, что видеть и слушать может кто–то посторонний, тут уж точно надо что–то делать, или хоть под контролем держать. Уж всяко не гильдиям такой властью распоряжаться.

– И то верно, – не стал спорить Лонус, – так что ж, на окраине Теплиц останавливать?

– Да, сколько помню, там дом каменный с двором. Вот во двор и заворачивай. Дальше пешком сподручнее будет.

– Как скажете.

Тем временем невинная шутка Кетрин зашла несколько дальше, чем она рассчитывала, но спасать Мела от праведного гнева его коллег было уже поздно, да и все равно ее никто не собирался слушать, оставалось лишь тихо сидеть в углу да тихонько заряжать уже второй кристалл, стараясь не потратить слишком много сил, ведь возможно ей еще предстоит повоевать.

И вот, санки последний раз вздрогнули, скользнув с тракта по насыпи вниз, во двор чуть грузного каменного дома, похоже, в прошлом бывшего чей–то загородной усадьбой, переделанной, судя по всему, после революции в многоквартирный дом.

– Быстро как–то, – усомнился в правильности пункта назначения Ладис, – мы ж заставу только–только…

– Куда собирались туда и приехали, – открыв дверь, возразил капитан, – одеваться и на выход.

– Прежде чем спрашивать будете, как уже собрались некоторые, – начал короткий инструктаж капитан перед обступившими его милиционерами, уже при полном обмундировании и вооружении, – мол, от заставы и пяти минут не прошло, как приехали, отвечаю. Господин Гарац скрывается в Теплицах. Не хотел лишнего говорить в присутствии тех штук. Если конкретнее, то пятый двор по тракту. Только фонариками сильно не шарьте, номер поглядеть и сразу убирайте. Не хватало нам еще людей всполошить раньше времени. Как дом отыщем, то мы как положено через парадный вход пойдем, но раз уж мы рассчитываем на сопротивление, то, Эш, ты с Селькером, Ладисом и Кет, идешь в обход дома. За госпожу волшебницу головой отвечаете. Ясно?

– Как не ясно, – за всех ответил Эш, – уж за госпожой Ренс, как не проследить.

– Кет, – обратил взгляд на последнюю капитан, – геройствовать не пытайся, в астрал без надобности не ныряй, словом, будь благоразумна. Ты нужна для подстраховки, а мы, пусть и не маги, но обезвреживать вашу братию умеем.

– Да понимаю я, – в легком раздражении отозвалась волшебница, и замечание на тему того, кто бы говорил о «вашей магической братии» придержала при себе лишь из–за чувства раскаяния из–за своих недавних жалоб милиционерам, которые измыслили с десяток наказаний для жадюги – Меллерса, которые собирались привести в исполнение сразу же как служба окончится.

– И все же я рассчитываю на тебя. Если кто–то попробует сбежать или почувствуешь, что в доме что–то не так... Ты ведь сможешь понять, если меня начнут убивать?

– Проводить твой призрак до ближайшего храма Алхеры? – не удержалась девушка.

– Если до этого дело дойдет. И все же постарайся не доводить до этого. Впрочем, главное не геройствуй. Пошли.

«И как же это я должна одновременно его шкуру спасать и не ломиться к Бер… в Еганловы хоромы, – восполнив о своем недавнем божественном диалоге, она тут же заменила в мыслях своих одну идиому другой. Во только тут же волшебнице послышался тихий смех старика, – успокойся Рин, богам нет до тебя никакого дела, а то было лишь случайность…».

Долго искать нужный двор не пришлось, благо здесь, на одном из главных трактов страны, адреса висели на каждом из домов, или, как тут, на створке ворот.

– Если это тот дом… – пробормотал Мел.

– Тот, – отозвалась Кетрин. – Не могу сказать точно, но с этим домом что–то не то.

– Барьер? – уточнил капитан.

– Нет, – в ответ покачала головой волшебница, – нечто иное. Неуловимое, и все же тревожное. Будь осторожен.

– Тоже самое касается и тебя. Я тут хотя бы по долгу службы рискую, а не из любопытства.

– И разве в этом не твоя вина, Мел, – вполголоса заметил Эш, – подумать только. Даже не платишь бедной девушке причитающееся ей как своему помощнику.

– Она мне никакой информации пока не предоставила, – огрызнулся Мел, – и насильно я ее ни к чему не принуждал. Если хочет, может хоть сейчас домой идти. Хоть к темным богам за западное море.

– Вот еще, отправишь ты меня домой, – огрызнулась Кетрин, – да я...я! Япчх… – в последнее мгновение зажала рот рукавицей волшебница.

– Уже все? – многозначительно взглянул на девушку милиционер

– И не надейся спровадить. Уж полчаса у меня есть. Выдвигаемся.

– Приказы здесь… пес с вами, давайте, и побыстрее. Через пять минут я начинаю в ворота ломиться.

– Так точно, господин капитан, – вполголоса принял приказ сержант Лорек, – пошли, тихо.

Пока группа перехвата, стараясь не создавать шума, едва ли не ползком, через сугробы пробиралась к заднему двору дома, Мел прислонившись к столбу ворот, вглядывался в морозную тьму, за которой, с другой стороны тракта скрывался еще один дом. Еще в паре домов в сторону города зажегся свет, похоже кого–то все же разбудили незваные гости, но никто так и не вышел на улицу. Даже здесь, в получасе езды от города, на Северном тракте, люди ложились спать много раньше, особенно зимой, да и вряд ли кто пустится в путь в такую ночь кроме служивых, так что морозную тишину нарушало лишь притоптывание милиционеров, столь громкое, что, казалось, слышно не то что в доме, в соседнем Привоне, если не в столице, то на границе так уж точно. Хотя изредка тишину нарушали и другие звуки…

– Воют… – первым отметил очевидное Зелгас.

– Тоже провыть предлагаешь? – отозвался Марок.

И тут, то ли вторя, то ли в страхе да надежде отогнать, перекрикивая вой, раздался визгливый лай, сперва один, второй и вскоре всю деревню охватила собачья брехня.

– Ну, когда такой концерт, грех не присоединиться, – отшутился рядовой.

– И правда, пора, – вздохнул капитан. – Зел, раз уж решил к концерту присоединиться, постучи хорошенько. Хозяевам гостей пора встречать.

Рядовой снял гладкоствольный жезл с плеча и что есть силы саданул им по воротам так, что снежная шапка, сорвавшись с конька ворот, с глухим шлепком свалилась как на самого милиционера так и на его начальника.

– Прошу прощения… – пробормотал Зел.

– Ну…. Может не так сильно, – отозвался капитан, стряхивая снег с опушки шлема.

– Прошу прощения… – вновь повторил рядовой.

– Ты что прекратил, стучи–стучи, – приказал капитан, сделав пару шагов от ворот, чтобы иметь возможность оценить обстановку. – Открыть должны. Они же не знают, в чем дело. Ну а если не откроют, то их ждут.

Пока Мел стряхивал снег со шлема, Кет, едва ли не по уши ушла в сугроб, вместе с милиционерами вслушиваясь в тишину ночи, нарушаемую разве что воем. Разумеется, девушка понимала, что эта авантюра еще аукнется. Теперь ей в постели валяться, пожалуй, до самого конца праздников, ведь магия Кри лишь на время скрыла симптомы, а не изгнала болезнь, так что с этими снежными ваннами недолго и восполнение легких получить. Но все ж не злого ж снега наглоталась, и то хлеб.

Вот только сейчас ее волновали несколько другие вопросы. То что она почувствовала, взглянув на дом, то ощущение беспокойства. Быть может, ощущение сильного мага, или что–то еще… Девушка чуть прикрыла глаза, устремившись внутренним взором к дому. И она ведь не собиралась уходить в астрал, лишь взглянуть одним глазком…

– Госпожа Ренс! – настойчивый шепот сержанта Лорека заставил девушку вздрогнуть, открыв глаза.

– А–а… в чем дело?

– Капитан сказал следить за вами, вы же начали исчезать, – лаконично пояснил Эш.

– П–правда? – чуть криво улыбнулась Кет, – я лишь хотела взглянуть… все нормально.

– И все же в следующий раз предупреждайте. Некоторых подобное пугает, – сержант кивнул на Ладиса, который зажал рот варежкой, но даже несмотря на это, его зубы все одно продолжали стучать.

– Эт–т–то от х–х–хо–олода, – пояснил последний.

– Ну не так уж… – Кет прервал крик Мела, столь грозный, что, пожалуй, набожные старушки бросились в местный храм Госпожи Жизни просить о защите от демонов Ульхаила, что ворвались в сей бренный мир посреди ночи.

– Выходи, трус Гарац! Мы все знаем, тебе некуда бежать! Выходи по хорошему, а то хуже будет!

– И… ч–что это было? – вполголоса пробормотала Кет, обратившись к офицеру.

– Боюсь, по закону, мы не можем вламываться в дом, пока не узнаем, есть ли там подозреваемый, тем более на чужой территории, – пояснил Эш. – Всем приготовиться. Он надеется спровоцировать его на бегство.

Так, в ожидании прошла еще пара напряженных минут. Уже пошедший на спад собачий концерт после столь грозного рыка и вовсе затих, предоставив возможность милиционерам удостовериться в том, что тишина зимы дает возможность услышать удары собственного сердца.

– И все же… – пробормотала Кет, – прошу не мешайте мне, я лишь на мгновение.

Но не успела девушка закрыть глаза, как какая–то сила утащила ее на ту сторону. Так бывает, когда что–то или кто–то слишком беспокоит астрал, к примеру излишне беспокойный призрак, вот только Кетрин было не до теоретических размышлений.

Осознав, что оказалась на той стороне, девушка тут же легко оттолкнувшись от сугроба, в который едва не зарылась с головой, взлетела метра на три над землей.

Здесь, на изнанке, было совсем не так темно, как в мире материи. В сущности, здесь не было разницы между днем и ночью. Другое дело, что когда свет мира скрывается за горизонтом, свет отражений да давно забытых видений может заметить и обычный человек, но здесь всегда кипит жизнь, столь отличная от жизни мира, привычного людям, что люди склонны считать это место чем угодно, но только не жизнью. Но Кет знала, что это и есть жизнь, обнаженная, словно сосуды и нервны, если с них содрать кожу и оттого столь ранимую и непостоянную.

Оторвав взгляд от своих товарищей на земле, волшебница взглянула на дом. Теперь было понятно, что у нее было за чувство. Нет, здесь не было ни барьеров, ни предметов, наполненных маннодами, но это место было окружено мхом(156), столь глубоким, что по своей воле человек не захочет слишком долго здесь находиться, даже если у него есть какое–то дело. Разумеется, в панике сбежит разве что поэт, чей души коснулось перо соловья(157), но и любому другому после нескольких часов гарантирована головная боль и плохое настроение. Однако, не достигая границ дома, серый мох сходил на нет. И девушка готова была биться об заклад, что в доме порхает пара лунных бабочек. Подобное никак не могло быть случайностью. В сущности, подобное могло свидетельствовать либо о каком–то особо хитром артефакте, вроде тех штучек, что так любил папа, либо о вмешательстве человека в дела астрального мира. Вернее мага. Одного из очень немногих.

Способностью к контакту со столь специфической стороной мира, как его изнанка обладает не так уж мало людей – медиумы, дети Медии, слуги Яранхарона(158), словом все те, кто говорит с духами, и через кого говорят духи. Но совпадение дара управления значительными объемами маннодов и в то же время близость к астральному миру в одном человеке встречаються нечасто. А ведь лишь это единственное позволяет в полной мере управлять своим даром и собой в астрале. В сущности среди магов Лендала вряд ли наберется сотня тех, кто хоть как–то освоился с астральной магией, но если говорить о подобном уровне…

Но прежде, чем Кетрин успела перебрать в голове имена всех, кого знала с подобными способностями, ситуация начала стремительно меняться. Горы мха, сгрудившиеся вокруг дома, отпугивая всех незваных гостей, ни с того, ни с сего стали расползаться в стороны. Девушка подалась вперед, но внезапно из дома, и на этой стороне четко видного, ринулся нескончаемый поток бабочек. Они выбирались из окон, печной трубы а некоторые и вовсе сквозь стены и крышу, сливаясь в один могучий поток проходящий на огромного змея или может червя. А целью его похоже, была она.

Это не было осознанной реакцией, скорее инстинктом, что заставляет броситься с пути потерявшей управление упряжки. На сей раз инстинкт не подвел, опередив буран всего на пару секунд. К счастью, посланцы хладной принцессы не продолжили свои попытки избавить астрал от незваной гостьи, разлетевшись кто куда в поисках уголков человеческого тепла. Едва переведшая дыхание девушка заметила, как под прикрытием серебристых шлейфов посланцев страны молчанья, едва отталкиваясь от земли, несется кто–то, столь четко видный в астрале, что без сомнений можно было утверждать, что это маг, который сотворил все это безобразие. На его спине, куда как более размытый, пристроился второй человек, втянутый в астрал силой, также как она сама в свое время втянула Мела. Не долго думая, она устремилась им наперерез, толком не разобравшись, что же она собралась делать. Когда до беглецов оставалось метров пять, в руке внезапно обернувшегося, но все так же продолжавшего стремительно лететь мага, возник призрачный, дрожащий в неопределенности астрала, но без сомнения, смертоносный для обитателей этого мира меч, оказать сопротивление которому девушка была не в силах, но прежде чем меч взметнулся, рука мага замерла в нерешительности, и Кет не стала давать ей еще один шанс. Рывок, и вот шевелюра пассажира крепко зажата в ее руках, но окрик, столь знакомый голос, заставил ее обернуться.

– Рин, это ведь ты, Рин? – переспросил голос, который она помнила с самого детства.

– Откуда ты… Ты ведь не можешь быть… – но прежде, чем Кет сообщила магу, кем же он не может быть, внезапный удар вырвал Кет из астрала.

Хотя правильнее было сказать не так. Удар стал лишь следствием соприкосновения с заснеженной горкой. В руках девушка по прежнему сжимала клок волос. Кетрин хватило лишь на то, чтобы приподнявшись, попытаться отыскать остальные части тела беглеца, но прежде чем ее глаза успели хоть что–то отыскать в морозной тьме самого начала года, как ее пробрал чих. И еще раз. И еще, до тех пор, пока у девушки не оставалось сил не на что, кроме как шмыгать носом, надеясь, что ее найдут раньше, чем она успеет околеть.

Ждать, однако, пришлось недолго. Оказать хоть какое–то сопротивлению сну, в казалось бы теплом снегу, тело Кет, с которого астрал сорвал даже ошметки заклинания Кристиллы, было не в состоянии.

Сноски.

148) Дедушка – Дедушка или лесной Дедушка, та же известный как косолапый, Крученый посох, Горбач, иными словами Берок, бог леса Морко, за которого Кет и приняла свой внутренний голос.

149 Цан–Цанская шутиха — так же известная как цан–цанский феерверк. Основаным его компонентом являться селитра и сера. Получил распространения в последние десятилетия, вместе с распорстранение Цан–цанских кварталов на территории Древней Империи. В самой Цан–цанской империи существует и более грозные его модификации, огненные копья что стреляют арбалетными пулями или просто камнями которые изготавливают из бамбуковых или чугунных трубок и даже ракеты для зажигания городов, однако на территории империи распространения, по крайней мере пока не получили главным образом из–за жезлов зеленого огня.

150 Пятое управление — Осбое управление разведки и контрразведки, пятое и последние из управлений защитыбезопасности и спокоствия граждан Ресублики Лендал. 1 Армия, 2 Милиция, 3.Знахорство, 4 Пожаротушение и разрешение черезвычайных ситуаций.

151 Кекеш–ара — название страны Женщин Келхарского халифата.

152) Но Посова падаль двуликого бога

153.) Пик Альведрон — Пик на южной границе республики.

154) Из канцелярии – речь идет о канцелярии министерства, вернее особом отряде, что привлекается, когда дело приобретает серьезный оборот.

155)Метос – один из демонов — слуг Ульхаила. Метосом или слугой Метоса называют милиционеров, за глаза, ну или в глаза, если ходят испытать силу удара милицейской дубинки.

156) Серый мох — один из самых распространенных обитателей астрального мира. Как говорит современная наука – примитивная форма растений, с древности приспособившаяся к жизни по ту грань видимого мира, питаясь негативными эмоциями живых существ. Многие связывают появления мха с опытами Древних, однако научных подтверждений эта теория не получила, да и существует он по всему миру, пусть, порой и в несколько различных формах.

157) Коснулось перо соловья — т. е. Квентара — бога поэзии и прозы Принято ассоциировать с соловьем и филином, как двум его ипостасям — лирика и мудрого сказителя.

158) Яранхарон — Древнее название Проксимы — второй звезды Мира, ночного светила с весьма замысловатой орбитой.

Глава последняя: Справедливость восторжествовала? Пожалуй, в объеме обычном для бесконечной многомерной вселенной.

Пришла в себя девушка лишь… Впрочем сказать, сколько же времени она провела по ту сторону бодрствования, Кетрин не могла. Радовал лишь факт, что она пришла в себя. Впрочем радость продлилась недолго. Может с пару минут, пока волшебница не попробовала приподняться. Слабость и ломота в костях обрушилась на бедную волшебницу. И ладно была бы лишь слабость. В конце концов она могла бы просто полежать, не двигаясь пару дней, или недель, да хоть веков, словно принцесса в зачарованном замке, но все это усугублялось сухостью и болью в горле, забитым соплями носом и головной болью.

«Во имя всех темных… почему меня. Хотя могла б уже давно привикнуть, Рин, стоит тебе впутаться в какую нибудь историю по итогам все шишки тебе достануться» – Кет попыталась вспомнить хоть одну историю в своей, пусть не столь долгой, но богатой на истории жизни, не кончившися шишками той или иной степени тяжести. Припомнить не удалось. Хоть быть может виной тому стала слизь, казалось бы заполнившая черепушку до краев.

И все же, несмотря на все страдания, что причиняли движения, ей нужно было встать и добраться, хотя бы словно гад ползучий, до уборной, ведь не могла же она опуститься до того, чтобы избавляться от лишнего, не вставая с места.

Вот только сил ее хватило лишь на то, чтобы чуть приподняться и открыть глаза, встретившись взором с Розетт.

– Мы у вас? – странно, но способность к речи, девушка все же не потеряла, хоть голос сталь несколько хриплым и слабым.

Девочка, рядом с которой стоял таз, на краю которого лежало несколько тряпок, в ответ кивнула, но прежде чем Кетрин успела задать следующий вопрос, заговорила сама.

– Сейчас четыре часа десятого дня нового года. Катина. Ты спала около четырнадцати часов.

– А–а…

– Желкнс Гарац арестован лишь благодаря тебе. Результаты допроса мне неизвестны. Но… Мелирленс, Мел сказал, что он во всем сознался. Еще он просил передать, – девочка откашлялась со столь серьезным видом, что Кет уже было подумала, что она заговорит голосом капитана. Но Розетт лишь чуть свела брови, попытавшись говорить несколько беззаботно, – скажи Кет, что если бы она не чихала так громко, ее скорее бы волки слопали, чем мы отыскали. Так и передай. И скажи, чтобы таких штук она больше не выкидывала. Да еще, вынеси благодарность ее простуде. Если бы не она, мы бы до смерти костеногой эту дуреху искали. Так и передай.

– В–вот как… – только и смогла пробормотать девушка, прибавив уже про себя: «И почему каждый раз, когда я пытаюсь кому–то помочь, все кончается синяками?».

К счастью, долго страдать ей не пришлось. Желанное забытье пришло сразу же после пары тазиков рвоты, вероятно со вчерашним праздничным ужином. Хвала богам, у Кетрин хватило сил доползти за унитаза, ведь в противном случае она и правда не простила бы себе, коль Розетт пришлось бы бегать с тазами с ее вчерашним обедом.

* * *

– Господин Гарац, доброе утро, вы уже проснулись? – осведомился капитан, сделав пару шагов в камеру господина первого помощника главы расчетного отдела Лаборатории № 27.

– А вы бы могли спать на моем месте? – глухо отозвался тот. Пожалуй, его можно было назвать обычным. Именно так и называют подобных людей. Не слишком полный и не слишком худой, среднего возраста и среднего роста. Единственной отличительной чертой можно было назвать грязно–золотые волосы да некоторую маложавость, выдававшие в помощнике Алли Брундершавтской толику Древней крови, уже не достаточную ни для продления жизни, ни для чистого блеска золотых локон эльфов. Он мог похвастаться разве что здоровьем, несколько более крепким, чем у сверстников, не более того.

– Не знаю, пока что мне не доводилось убивать друзей, по крайней мере из–за денег, – пожал плечами милиционер, подвинув к нарам табурет, на котором и устроился, вперив взгляд в заключенного. Тот глаз, однако, не поднял. – Так вы до сих пор не желаете облегчить свою участь, господин Гарац?

– Я все уже вам сказал, – огрызнулся преступник, но через пару минут под пристальным взглядом капитана, выложил уже который раз за последние сутки всю историю сначала до конца. – Я залез в долги, мне нужны были деньги, и тогда пришел тот человек, Герард Кизезепенсул из Лейпцхена(159), который предложил мне решись мои проблемы, если я помогу решить его. Пришел он ко мне в середине осени. Где–то около 550–ых чисел… До того, сколько помню, я жаловался трактирщику на свои долги… В университете никто не знал. Мои проблемы он и правда решил, а я должен был всего лишь предложить этот новомодный ТВ-Шар… Я сразу решил, что дело тут не чисто, и спрашивал его… Он сказал, что один человек хочет получше узнать о машине. Ну что плохого в шпионаже–то, и раз за него платят… Вот только я решил, что пусть лучше его принесет Барек. Я и подумать не мог, что все так обернется. Когда умер Крав, я запаниковал, но тот человек встретился со мной, сказал что беспокоиться не о чем. Но я беспокоился, хоть и пытался себе сказать, что я тут не причем, но беспокоился.

И Барек тоже беспокоился. Он сказал, что пойдет и все расскажет… Я не знал, что делать, не хотелось говорить тому человеку, что привлек еще одного… и… я отдал ему наследство. Конечно, продай я с самого начала квартиру в Поднивере... Но тогда она еще не была моей, и… я ведь не знал, не думал… Он обещал, что больше не будет встречаться ни с кем из лаборатории. Что нашел работу в университете, что забудет обо всем, ведь… ведь это лишь случайность.

Но после того как пропал Ивик… Я все понял. И Барек тоже понял. Мы решили, что самым безопасным будет поговорить на Высоком мосту. Барек сам настоял. Знаете, мост же высокий, там постоянно ветер, и никто не сможет подслушать. И постоянно кто–то приходит поглядеть на баржи. Он так боялся. Говорил, что это я убил всех, и Крава, и Ивика, что это моя вина, что он пойдет и все расскажет. И знаете, я...я хотел пойти с ним, но… я не хотел, но он так громко говорил, я сказал ему заткнуться, но понимаете, он не слушал меня. Я ударил его, просто чтобы он заткнулся… и он упал… я не знаю, как так могло получиться, ведь там такие высокие перила. Н–но я я убил его… вдел полынью там, внизу… лед ведь еще тонкий был…

И тогда пошел домой пешком. А потом пришел тот человек… Я правда не знаю, кто стоял за ним. Правда! Не думал об этом! Я просто хотел с долгами расплатиться! Не хотел никому зла! Ведь я правда не хотел.

Закончил свою тираду этот уже немолодой, пусть и моложавый, человек едва не крича. Мел впервые не задавал уточняющих вопросов, не прерывал Желкинса. Впервые дал ему выговориться, попытаться оправдаться, ведь план капитана состоял не в том, чтобы измотать задержанного бесконечными вопросами. План Мела был куда хуже и пожалуй в другом управлении за подобное он бы по шапке получил, но не здесь. И все же план капитана многие назвали бы подлым, и даже мерзким, но у него не было времени на долгие рассусоливания. Пока его противники окончательно не замели следы, надо было узнать правду.

В ответ на крик души господина Гараца, Мел, обернувшись к двери, лишь негромко позвал.

– Госпожа Брундершавтская, прошу вас, вы можете проходить.

– Г–госпожа Брундершавтская… – пробормотал побелевшими, едва движущимися губами математик закончив уже совсем охрипнув, – Алли здесь… она… она все слышала…

От двери камеры раздался скрежет едва ли не сминаемых прутьев. кончики покрасневших от гнева ушей полуэльфийки мелко дрожали. Ее опущенного лица за сбившемся волосами толком разглядеть было нельзя, но наверняка на нем была написана печать гнева.

– Ал–ли… это не т–то… – пробормотал, не зная, что толком пытается сказать Желкинс, чуть подавшись вперед, но прежде, чем он хоть что–то придумал, сорвавшаяся с места наследница крови Древних со всей дури врезала в первое, что попалось на пути ее кулака. К счастью для лица преступника, это был не нос, а щека, так что нос она не сломала, но, пожалуй, пошала пару зубов.

– Не смей оправдываться! Идиот, псов ты. Ты идиот, Жел! Не смей тут оправдываться… – закончила она упавшим голосом. По щекам временно исполняющей обязанности главы лаборатории № 27 текли слезы, которые она даже не думала вытирать.

– Так что, Жел, – с некоторой издевкой в голосе, при ударении на имя последнего, обратился к нему милиционер, – не вспомнил что–нибудь еще, к примеру, имя того мага, что пытался тебя спасти вчера, или может что–нибудь говорил этот твой Геррард из Лепцхена?

– Н–но я правда ничего больше не знаю… – пробормотал господин Гарац, не обращая внимания на кровь на разбитой губе, – не помню. Я в–вам все сказала, правда все.

Мел задержал на преступнике взгляд в течение еще пары секунд, после чего отвернувшись, встал, напоследок бросив, – можете поболтать по душам, а я пойду.

Господин Мергольт, вы тоже заходите, посмотрите, чтобы ваша ручная эльфийка не убила нашего преступника, – устало обратился к профессору Хенекусу Мел.

Тот, посмурневший с совсем уж обвисшими над глазами бровями, оскорбление своей подруги пропустил мимо ушей, поспешив исполнить предложение Мела.

Больше никого из лаборатории на эту встречу капитан не стал приглашать, сочтя, что большего эффекта, чем способна добиться эмоциональная ученая, никакое коллективные порицание не произведет. Впрочем, что так, что этак, а ничего не вышло.

– И все же гад ты, Мел, – встретил последнего сержант Лорек.

– Может и так, да только что с того толку. Все одно, он, похоже, и правда ничего не знает… или он подписал этот псов договор.

– Ты о магических?

Капитан, уже подошедший к лестнице наверх из галереи арестантских, кивнул в ответ на вопрос сержанта.

– Магов вызвать?

– Пожалуй, стоит… Хотя зови мы их к каждому преступнику, не желающему давать показания, нас в главном управлении возненавидят. Да и, к счастью, магические договоры слишком дороги, чтобы подписывать их по каждому случаю. И говорит он складно. Дело ведь можно обставить и без колдовства так, что не подкопаешься.

– И то верно… Ты обедал?

– Вчера обедал вроде как…

– Вот и пошли.

– Вот только… – Мел зевнул, – это будет уже вторым… нет, третьим ужином.

– Может домой тогда поедешь?

– Домой? Ха… у меня теперь не дом, а палата люкс одной болезной добровольной помощницы милиции.

– Не собираешься же ты тут до конца праздников прожить. Хотя за все то, что госпожа Кет сделала ради нас, тебе стоило хотя бы выбить у комиссара для нее почасовую оплату консультанта, с некоторым осуждением взглянул на старшего товарища сержант Лорек.

– Если бы она деньги зарабатывала, а не искала переключений, коротала бы свои дни не в нашем управлении, – огрызнулся тот.

– И то верно…

* * *

Юдоль страданий и скорби вернула Кетрин в свои склизкие объятия заложенного носа, когда на город уже спустилась тьма. Впрочем, зимой это случалось довольно рано, так что с точностью утверждать до сих пор вечер или уже ночь, девушка не могла.

Ко всему прочему, она позабыла, с какой же стороны здесь тумбочка с лампой, а рыться в ее поисках у нее не было никаких сил.

– Ла… ла… Лайтинг — в нос пробормотала волшебница, вытащив руку из–под одеяла. Дрожащий, словно светлячок, шарик тусклого света возник в нескольких сантиметрах над рукой девушки. Померцал, то сжимаясь до точки, то раздуваясь секунд с десять и исчез с тихим чпоком, а значит все было даже хуже, чем Кет казалось.

И все же встать было нужно, хотя бы ради того, чтобы что–нибудь попить, и сообщить Розетт, что ее кровать вконец вымокла. К счастью, ходить, особенно вдоль стеночки, было не так сложно как днем. Из–под двери кухни бил свет, что вообще–то неудивительно, должны же были где–то хозяева квартиры находиться, если уж она изгнала их из большей ее части. Навалившись всем своим хрупким, особенно сейчас, тельцем на дверь, больная все же открыла ее. Яркий свет заставил ее зажмурится, а жар чуть пошатнуться. Когда же глаза Кет немного пообвыклись, она обнаружила, что Мел, видно для разнообразия, что–то мешал в кастрюле на плите печки, в то время как Розетт с нехарактерной для нее бурей эмоций уплетала шоколадный торт с масляным кремом, забывая даже о чае.

– Доброго утра, принцесса Шпиндель(160), – не отрываясь от своего занятия, поздоровался Мел.

– За век я стала седой старухой? Какой ужас, – слабым голосом, чуть улыбнувшись отозвалась Кетрин.

– Злые ведьмы не стареют, – ответил хозяин квартиры, – и это хорошо, что ты можешь шутить. Все не так плохо, как казалось.

– Вот только я даже лайтинг создать не могу… – пожаловалась волшебница, – и вся кровать промокла… у вас же есть еще белье?

Розетт на это лишь кивнула, но оторваться от торта и бежать заниматься тем, что должен был делать какой–нибудь взрослый, не стала.

– А что ты варишь? – через пару минут взглянув в сторону печи, поинтересовалась Кет.

– Как раз попробуешь. Мама всегда делала этот отвар, когда мы болели.

– А ты точно уверен, что ничего не напутал?

– Помню его, как сейчас.

В ответ на это заявление девушка смерила милиционера пусть и измученным, но все же своим эксклюзивным саркастически–недоверчивым взглядом.

– Розетт мне помогала с рецептом, – сдался капитан, – но этот тот самый отвар, что готовила мне мама.

– И как все прошло? – не в силах поддерживать спор, спросила о по–настоящему важной вещи волшебница.

– Плохо, по большому счету. Желкинс во всем сознался, но ни имени заказчика, ни вчерашнего мага не знает.

– Я знаю… – оперившись о стену меланхолично отозвалась девушка, и, пока немой вопрос не нарушил тишину кухни, продолжила, – вчерашний маг — мой старший брат.

– А тебе это не приснилось? – без особого энтузиазма осведомился милиционер.

– Еще скажи, что я романов перечитала, – чуть обижено огрызнулась, сколько она могла огрызаться в подобном состоянии, Кет. – Уж своего братика я то узнаю. В астрале точно узнаю. Тем более нас, тех, кто может так разгуливать по миру принцессы ночи(161) столь свободно раз два и обчелся, а этот опустил меч, увидев меня.

– Ну хорошо, и ты заешь, где его можно найти?

– Откуда? Он и на папином–то дне рождения последний раз года три назад был.

– Ясно. Ну хоть что–то.

– Вот только к делу не подошьешь.

– Почему же, возьму твои показания и объявлю брата в розыск как пособника уби…

– Кха–кхе–кх…!

– И ты ждешь жалости от меня после того, что сама сказала?

– Кхам–кхе–кхе…!

– Сам знаю… но, еще не такие дела распутывать удавалось.

– Ты можешь книжку купить?

– Книжку купить? – несколько сбитый подобным переходом, переспросил Мел.

– Я ведь так и не дочитала «Непрюля и замок Бальзамо», а болезнь – лучшее время, чтобы книжки читать.

– Так поезжай к себе домой.

– Вы жестоки, господин милиционер. Если я больная заявлюсь в общежитии, меня отправят в лазарет, а в лазарете запрещают читать, так как, по мнению госпожи Карсыксы, чтение отвлекает от выздоровления.

* * *

1186год.н.э. Зима 3 декада 27 д.с.н.г. Отса

Пока Розетт отпирала дверь, Кет отряхивала снег со спины своего полушубка, который подвергся нападению снежков школьных шалопаев, устроивших на волшебницу засаду.

Последние уже запомнили серебряноволосую девушку, иногда приходящую за Розетт в школу, как и то, что она волшебница, которую можно всерьез не бояться. Стоило Кет лишь однажды поставить щит против мячика, полетевшего в ее сторону еще осенью, как уже в следующий раз ее ожидала целая ватага маленьких сорванцов, с которыми расправиться оказалось не так уж сложно использовав в качестве главного оружия лайтинг. Но теперь девушка понимала, что зря пошла на поводу у детей, ведь ко времени ее третьего визита, они не только заготовили несколько сотен снежных снарядов, возвели сложную систему фортификации снежной крепости и изготовили плакаты вроде: «Бей серовласку» да, «Коса станет нашей!», но даже отыскали пару ребят постарше, искушенных в магии. Конечно, отправить «магов» головой в снег для Кет не составило особого труда, и все же никакой щит не убережет от столь массированной атаки. Пожалуй, в следующей раз они чего доброго купят дракона, дабы наконец–то побороть злую ведьму.

Разумеется, Розетт и сама прекрасно добиралась бы до дома, да и ходила за ней в школу Кетрин раз пять, не больше, но это было едва ли не единственной возможностью для Кетрин поговорить с кем–то, кто в астрале ориентируется не хуже ее самой. Хотя, если быть совсем уж честной, то скорее стоило говорить о том, что Розетт хорошо ориентируется в Мире, где задержалась чуть дольше положенного ей срока. Мел подобных разговоров не одобрял, пусть он и прекрасно знал, что Розетт совсем не обычная девочка, он, похоже, считал, что чем меньше Розетт будут напоминать о ее призрачном прошлом, тем лучше для нее же.

Наконец дверь открылась.

Свет горел лишь на кухне, где и устроился капитан в теплом халате поверх рубашки да штанов, с заплаткой на месте дырки от молнии жезла, вновь погрузившись в изучение материалов дела «Лаборатории №27», несмотря на свой, уже подходивший к концу отпуск.

– Отыскал что–то новое? – не здороваясь поинтересовалась студентка с порога кухни.

– Попробуй догадаться с трех раз, – бросив бумагу на стол, отозвался капитан.

– Разумеется, я понимаю, что если уж они смогли нанять моего брата, за Желкинсом стоят по–настоящему серьезные люди, – снимая сапожки, начала девушка, – но… не думаю, что кто–то вроде нас сможет посадить настолько серьезных людей.

– И такой любитель детективов как ты призывает меня остановиться? – чуть раздраженно отозвался капитан.

– Лишь прошу хотя бы немного отдохнуть. Может кто–нибудь что–нибудь вспомнит. Или еще что–нибудь произойдет. В конце концов, «Лаборатория» ведь вновь заработала.

– Предлагаешь подождать, пока госпожу Алиетту отравят шнапсом?

– Или подождать, когда Ивик вновь станет человеком, – наконец–то раздевшись, зашла в кухню Кетрин, в то время как Розетт отправилась делать уроки в комнату.

– Ну коль уж ты так говоришь…– пожал плечами Мел, – к слову об Ивике. Ты со своей кузиной виделась?

– Столкнулась как–то раз в университете… Кристилла учится, все также живет на Мельнице. Ухаживает за Ивиком и … как же его, второго…

– Селли, – подсказал Мел.

– Точно. Втри с ребятами из Энгельленда вернулась. Как всегда злая на весь мир и в первую очередь на Шуса, но все же отчего–то радостная.

– Они, что ли с Шусом поженились?

– Знаешь, – медленно отозвалась Кет, – будь я чуть менее сдержанной, да пей я чай, ходить тебе мокрым. Хотя… Втри меня спрашивала о том же.

– В каком смысле? – насторожено уточнил капитан.

Кет, в свою очередь, сделала большие глаза и пару раз моргнув, положила голову на стол и невинно пояснила:

– Ну как же. Разумеется, спрашивала как у нас с тобой дела. Так как у нас с тобой дела?

– Меня посадят за совращение малолетних.

– И правильно, давно следовало! – с энтузиазмом поддержала Кетрин, уже забывшая о образе томной влюбленности. После короткой паузы она прибавила, – знаешь, я тут подумала. Будь история расследования таинственных событий в «Лаборатории №27» романом, этот разговор должен был стать его заключением.

– Ну… хорошо, что наша жизнь – не один из твоих дешевеньких клишированых романчиков.

– Думаешь? – с сомнением протянула Кет. – Давай проверим. Вот если бы это был роман, прямо сейчас должен… к примеру, прозвенеть звонок в дверь и на пороге появится кто–то, кто заложит интригу будущей книги.

– Так значит, мы не просто роман, а серия?

– Ну а как же иначе.

– И где же твой звонок в дверь?

– Сейчас, постой… – Кетрин подняла палец вверх, будто стоит подождать еще секунд пять как с неба на крыльях вдохновения спустится Квентар, вручив ей официальное извещение об окончании истории.

– Ну и…

– Ну или может, не позвонит…. – чуть разочарованно отозвалась девушка.

– Чай будешь?

– Пожа… – ее прервал внезапный стук в дверь, заставивший девушку подпрыгнуть едва ли не выше Мела.

– Это ведь ты наколдовала? – осторожно уточнил капитан.

– А не ты? – едва ли не шепотом отозвалась студентка.

Стук повторился.

– Ты смотри…. Если это все же твои проделки.

– Что я?! – возмутилась Кет. – Лучше иди открой дверь пока не ушли.

– А может, лучше пусть уходят?

– И правда… Ведь если это и правда Они… – благоговейным шепотом пробормотала девушка.

– Кто они?

– Ну Они! Авторы… То есть автор.

– Разве так может быть? –

– По теории сэра Макса, вполне…

– А кто этот Сэр Макс?

Но прежде чем Кетрин успела ответить, из коридора донесся негромкий голосок Розетт.

– Мел... Нужно расписаться.

– Расписаться? То есть автограф?

– Может поклонники?

– Ну знаешь…

– Мел, господин почтальон торопится, – повторил пусть и тихий, но оттого не менее настойчивый голос Розетт.

– Ты иди, – поторопила последнего Кет.

– А может ты?

– Это твой дом и в конце концов, если я буду принимать твои письма сидя у тебя дома… тебе не кажется, что нас могут неправильно понять?

– И почему это смущает тебя только сейчас, – уже не надеясь победить в этом споре, пробормотал Мел, уже встав из–за стола.

Вернулся он спустя пару минут с восковой маской вместо того, что так недавно было на том же самом месте, то есть лица человека, уже уставшего от безделья на каникулах.

– Тебе сообщили о смерти твоей любимой тетушки? – поинтересовалась студентка, но милиционер даже и не подумал отвечать – что, неужели и правда… я просто пошу…

– Читай, – оборвал ее Мел, передав уже распакованный конверт, все с той же каменной маской вместо лица.

– Отправитель. Канцелярия городского суда республики Лендал. Город Лендал, старый город Судская улица 3.

Получатель. Гражданин республики Лендал, Меллерс Мелирленс, Новый Район, Малая Купеческая улица д.15 / Андельская улица д.2. Кв.7.

– И… тебя просят явиться как свидетеля, по делу ла…

– Читай дальше, – не вдаваясь в объяснения, оборвал ее Мел.

Кетрин перевела несколько раз взгляд с лица Мела на письмо и обратно, пытаясь понять, что же там должно быть написано для подобной реакции, но придя к выводу, что единственный способ разобраться, так это прочесть, а не эта бестолковая пантомима, развернула письмо.

Хотя точнее было назвать это не письмом, а повесткой в суд.

– Господин Мелирленс Меллерс, – пропустив первые несколько строчек шапки документа, прочла в слух девушка, – просим вас явиться 25–й день с начала 1186 года, в суд, по адресу Старый город, Судская улица дом 3, судебный зал №2, 11 утра. В случае неявки дело будет рассмотрено без вас. Дело… какое дело?

– Выше.

– «Дело об опеке над несовершеннолетней Розетт Мерс?!» Истец: Кальмис Ольф… истец… Розетт, ты знаешь кто это такой?

– Истец — участник гражданского суда, в защиту субъективных прав которого… – безучастно, как будто бы речь шла не о ней, начала было девочка.

– Я.. я не про то, кто такой этот Ольф?!

В ответ Розетт лишь покачала головой.

– Но… откуда вообще, он и зачем… Мел, ты ведь оформлял какие–то документы об опеке? Розетт ведь ходит в школу и все такое….

– Я просто сказал, что она живет со мной…

– Т–так и сказал, это плохо… Но во имя всех темных богов, откуда он вообще взялся?

– Дом, – спокойно произнесла девочка.

– Дом? – хором переспросили двое взрослых.

– Дом, – повторила Розетт, но встретив полнейшее непонимание на лицах собеседников, все же продолжила, – я, прямая наследница дедушки Рила. Наследница его имущества.

– И правда… – стараясь мыслить рационально, пробормотала Кетрин, – а что с домом?

– Заперт, – отозвался Мел, – ключ у Розетт.

– Значит дом… а сегодня какой день?

– Отса, 27–й.

– В–вот оно как. Ха–ха… – криво усмехнулась Кетрин, сев, на стул, с которого пару минут как вскочила, – вот это тебе и конец… Суд, об опеке? Ты прав, Мел, в романах такого не бывает! И почему жизнь не героический роман?!

3:54 25.12.2016

__________________________________________________________

Интересны подробности последний дне жизни Лаборатории №27? Тогда прошу обратить внимание на Историю лаборатории №27. https://author.today/work/21135

____________________________________________________________

сноски

159) Лейпцхен — одно из многочисленных карликовых государств Зафалкилья. Феодальное, довольно отсталое ландграфство, к северу от Рицендальта, в сфере влияния которого и находиться. По площади где-то треть от республики Лендал.

160) Принцесса Шпиндель — (зафалк.) веротяно. Принцесса Веретена, та, что заснула на сто лет из–за проклятия.

161) Мир принцессы ночи — Т.е. мир Медии — астрал.

Авторское послесловие /Пасхалки в тексте.

Конец…?! Неужели это конец?! Нет что правда?! Спустя три года застоя и провиса я таки дописал! Ну… по правде говоря это ужасно, и де разуметься впереди еще месяца два прежде чем его можно будет кому нибудь показывать, разумееться надо его чуть-чуть подкоректировать, и поправить кое-что в «Лаборатории №27»… и надеюсь первичная критика не заставит меня переписывать концовку, ведь… ну не так все плохо? Но я таки сделал это, и что самое забавно заокчонил вещь в последних числах года…. Вот только я должен был это сделать в последних числах 13, ну может 14 но никак не 16… Но как есть.

И все же несколько слов о том почему так долго и откуда собственно взялось это послесловие…

Отвечать на последний вопрос долвольно просто. Главная причина в том что я писал эту вещь три года, к вопросу же от чего так…

Ну если говорить совсем честно, то основных причины две, и какая тут основная сказать сложно — первая — я пошел работать, закончив коледж (хотя теперь я вот опять учусь), но это полбеды, к режиму я привык и уже было начал писать, но тут началась Украина… да да, я человек который не может остраниться от политики, хотя наверное это и плохо и мой интерес с нек ведь ни на что не влияеет но… словом когда шел майдан я смотрел и правда очень много всего по происходящему кое-что даже в прямом эфире и… в конце концов это ведь и правда важно, и наверное правильно что следил за тем что происходит сразу, а не постфактум т. к. есть понимание того что и правда происходило, но суть не в этом…

Суть в том что для моих книжек это обернулось трагедией. Времени на остлеживание полит новостей уходило так много что его почти не оставалось, так что где-то полгода я почти ничего и не писал.

После решил написать вещь чуть более серездную и взялся за историю солдата на войне 1185 года, которую не дописал так же но допишу… Там у меня все происло из-за и правдя мрачнности повестования, хотя убита на глазах гг пока только лошадь, но я страюсь писать про войну не комикс и потому оно тяжело. Но из-за той вещи, я решил прошлой зимой написать легкий короткий рассказ про юность кетрин… который вылился в 5 месяцем и обем размером с детекив донцовой, хотя та история вышла и правда милой.

И только прошлой зимой я вновь взялся дописывать эту историю… Ну и вот наконец спустя почти еще год закончил.

Ну а коль уж взялся писать послесловие, немного о том как собственно эта история получилась, дабы самому не позабыть ну, и, быть может оно кому нибудь будет интересно.

Собственно все началось опять же с рассказика (который по идей нужно будет тоже чуть поправить) о том как Шус, с компанией(которого много кто может и не знает) принимают участие в испытании «Машины» №27». История и правда короткая, а идея ее довольно проста. Берем типичный элемент сайфая-машину виратуальной реальности, и запихиваем ее в фентези мир, при это заставляя изобретателей изобретать не что нибудь а игрушку в стиле рпг 90-х (вдохновляла меня игре моем детства, золотой топор (Вах! Его тоже делали японцы?! И он ровесник рубак.. Ну и ну….) И всеобщем то думал на этом все и закончить, но… вышло так что один человек из интернетов, которого я знаю под именем Магнит, или Магни, дал мне один рассказик по моровинду… который вдохновил меня на «Историю лаборатории №27», хотя от того рассказика фактически ничего нет, и история, как меня всегда клонит скорее о людях и жизни, чем о сверхъестественном, и уже тогда решил написать и расследование, вот только оно должно было быть все меньше, но… малое форма не мое, может в том и беда мое?

Так или иначе, а история лаборатории №27 завершена… Дальше… дальше вероятно будет еще один и правда короткий рассказ о кет, дописание истории о солдате и может что-то недлинное о путишествии к энглецам… все же по шусу я и сам сокучился. И да надо переправить вторую часть истории о войне 1185 года… да топтаться на месте плохо но то что первая книжка не закончена тоже не очень хорошо.

И по традиции, дабы никто не ушел обиенным и не обвинял меня в плагиате:

1

«Приключение Непюля Несра замке господина Бальзамо» (пер на Мазлобо)

Арсен Люпен и Замок Калистро (люпен 3) Бальзамо истинное имя. Калиостро

2

улице эсминца «Ветерок», (предисловие)

"Безотвественный капиат тайлор" (аниме пародийная космоопера)

3

- Еще одна… - себе под нос вздохнула Кет, - правда Втри за пределы своей сердитости не выходит, а это сразу с томной влюбленности начала. И что их развелось так много?

Намек на то что автор в курсе что обе героини имеют черты долбанных цундере. По поводу их засилия Кетрин и вздыхает. Сама то она не Цундере... хотя каждая цундере мнит себя кем угодно но не цундеркой но если говорить об Архетипах... японских... пожалуй кудере которая старается притвориться генки.

4

Королевского банка его высочества Герцога Фароньи де Хост-Рол де Руи- Олос

Аналогичная афера в во Франнции при людовике 15 с обесцениванием купюр... (вроде как. впрочем францию столько трясло в 18-19 веке)....

5. «Драконий хвост имени Тору под соусом Кобояш»,

Собственно Корничная-Дракон госпожи Кобояши, и хвост Тору. (о да опять оняме)

6

Помнишь, как в той истории Капитана Гау Роман о капитане волшебного корабля, что путешествовал под водой, борясь по большей части со спрутами да прочей подводной живностью. Гау на вульгаризированном древнем – пустота, ничто. Капитан Ничто.

Капитан Немо Жюль Верн.

7

просто подумал, может его страшила утащил.

Терри наш Пратчет любимый. Страшыли, как их Сюзен то любит.

8

Банда Оборотней

Да, да те самые оборотни в погонах СМИ мем середины нулевых Хм и соглсано педевики еще и совковый Фильм рожденная революцией. Но я этот фильм не смотрел. Эх ничто не ново в этом мире

9

А назвали его Джеджес Сейбер Саналхер Греград Ломхог, молодцы

Не помню как зовут но отсылка к неданему рождению Правнука корлеву Англии с таки длинным именем

10

Сейбер – король рыцарей - женщина

Прямая отсылка к Сейбер и Феит/Зеро (ну и прочие фейты)

11

Вальдисав Таверич Великий князь

М-м до до эти русские все поголовно оборотни, Правда ведь, михаил потапыч?

12

Полет на Летающем фрегате

Ну в целом воздхоплаванье и прогресс Без них никуда. Впрочем эт не истребитель и не боинг скорее дережаболь.

13

-У вас он и так есть - уже третий раз как есть, или скажешь я не прав, Мел?

О-о да, таки это она. Политическая сатира на день грядущий. Хотя нет. Я ничего не имею против вертекалей. Да и вообще это все Вася с соседней улицы сказал!

14

столь злостном нарушении правил феи Гиены-Ги

И вновь незабвенный Сэр терри Праччет. (богиня гигиена)

15

а вот серый мох

Внезапно Фантаст по имени Лукьяненко и его сумрак.

16

Ты разве не знаешь, что ради того что бы расколость преступника надо чередовать злого и доброго детектива, а то преступник либо в глухую оборону иходит либо не верит в опасность.

Классический прием голливудских детектив плохой, хороший полицейский.

17

способной создать заклинание света, лайтинг, как его стало модно называть в последние годы на энгельский манер,

И вновь аниме. На этот раз воистинну культовое фентези Рубаки!

18

Артур Джозеф Дойл — литературный персонаж — частный сыщик, что, согласно книгам о нем, ныне проживает в Столице Энгельской империи, Ломвеле Бриклеяр стрит (улице каменщиков), способный распутать самые загадочные преступления.

Ну как бы Шерклок наш Холмс...

19

Кет, - спустя секунд десять молчания, как-то уж очень проникновенно начала Кристилла, - сестра, быть может если мы объединим с тобой силы, нам удасаться разрушить это злое колодовство?!

Непосредственно думал о концовке второго сезона «Однажды» (ванн сапен э тайм) но этот штамп крайне распространен так что пародии в принципе на фентези жанр.

20

-У-ук!

Отсылка к незабвенному Терри. (давно их не было однако)

21

Улица Сесила Урмсбора Сент–Джона Шнобса

Терри Праттчет, поять, ну а кто ж еще. Шноби Шнобс

22

Что–то про какого–то волосатого гоблина, свинью с вилами, да водяного, – отмахнулся инженер.

– СуньУкун, -

Король Обезьян (китайский классический роман - путишествие на запад)

Здесь и далее путишествие на запад и тардции постановки в японии. (сунь гоку такой сунь в гоку)

23

«Полусапожек по Морпорски с грязью»

Да, да я просто перечитывал Партчета, про то как Шноби знатью сделали. Что такого? Не ворую ж идеи!

24

Мне уже давно ничего не нужно от людей, кроме их денег,

А во тут прямая цитата из Макса Фрая.

25

Снежник/Лавинник

Мастер Муши (хотя теперь должно быть много где в астрале будут ссылки не него… дорабтаю концепцию однако…)

И это и вправду важный момент. 23.08.18Именно в этот момент Историю юности Кет обратилась тем чем она стала. И да Это тоже аниме.

26

Так значит, ты думаешь, что в этот раз Артур Дойл погиб? Но ведь сэр Шерлок уже дважды пытался убить своего сыщика,

И-и-и!Категория шукти а 300!

Что может быть остроумнее чем поменять автора и его героя местами в выдуманой фентези вселенной?

27

– Кто сможет угнаться за этими шустрыми украшениями лужайки.

И вновь и вновь. Да это сэр Терри.

28

Император Рудольх III

А тут образ основан на знаменитой исторической личности. Какой уж додумайте сами. Интересно все же что это пасхалка или плагиат реальности?

29

Некрономикон

Уж на что отсылка больше, на пратчета или все же Лакрафта не знаю. Но понятное дело что оригинал за последним.

30

Не только о звездных ладьях Древних,

Разумееться Сэр Толкиен. Впрочем это часть и моего мира… так что плагиат не плагиат… эх и что мне делать с квенье в случае чего….

31

истории о Сэре Максе из Ехо?

Ну тут и говорить не о чем.

32

Золото, золото, золото»

Разве есть песня лучше, чем песня «Золото, золото золото» которую так часто поют в трактирах Анк-Морпорка»?

33

Сказ о Мио, «Увертюра ветра»

А вот тут пасхалка на мою коллегу. Автора не признанного, но хорошего. Поищите, коль уж до сюда дочитали должно понравиться.

34

сомнения должен совершить полет к космической черепахе

Ну кого тут Плоским миром удивишь после… доброго десятка отсылок?

35

Курьере 8 января 1905 года. Посмотрим – посмотрим, – «В ряды бастующих вливаются все новые и новые заводы. Отец Гапон призывает народ обратиться к царю, но что же это – требования реформ или революция?

Единственная и неповторимая пасхалка на историю нашей родины многострадальной. Хотя какая пасхалка? Цитата.

36

Корусант–таймс?

ВНЕЗАПНО зведные войны.

37

о «Пролетарии» Юнионбурга?

А вот тут отсылка внутренняя… эх эх и когда же я до тебя доберусь космоопера моя ненаглядная?

38

В Цан–Цанской империи чтят госпожу Гуан Инь, ту, что открыла для нас путь в светлую страну заходящего солнца.

А вот тут отсылка высоконаучная. Собсвтенно речь идет о Рае чистой земли в китайской вариации будизма. Большая колестница, если не путаю

39

Доброго утра, принцесса Шпиндель

И внеапно… Шарль перо, Гримм, ну и прочие пересказчики традиционных сказок. Спящая красавица словом.