История Королевства. Лорд Нером

Часть третья. Главы 1-5

Глава первая. Любая вещь, несмотря на свою безупречность, может исчерпать себя, стоит ей только попасть не в те руки

Великое Королевство оставалось безупречным во время правления отца Торона. Его не сокрушил суд над феями, ни грозное пророчество. Оно было цветущим и при Тороне. Честь и славу Королевства не смог запятнать Ричард, посягнув на корону. Оно продолжало быть нерушимым, даже когда Латена заняла место мужа. Королева была очень глупа и оказалась способной лишь подчиняться чужой воле. Чем, конечно же, не могли не воспользоваться советник Рубенс и Кохан Рау. Они взяли управление государством в свои руки. Им казалось, что стоит только разобраться с воровкой Кирой, да с двумя молодыми лордами, как на острове снова воцарится мир и покой. Увы, Кохан вместе с Рубенсом не видели настоящую угрозу для власти. Их заблуждения стоили им жизни.

Кира, Генри и Кливенд боролись за спасение Королевства. Они помогли юному наследнику Мак Ровену вместе с матерью вернуться домой с острова Шри Лараш. Благодаря им же, Ричард не получил власть над Королевством. После Ричарда пала Рихильда. Зло было побеждено. Наследник спасся, ожидая своего часа вступить на престол.

Прошли годы, и, если бы в настоящий момент появились все те, кто боролся за Королевство, кто жил ради короны, готовый пролить кровь, пожертвовать жизнью ради лучшего будущего, - они все пришли бы в ужас.

Никто не знал и не ведал, что ведьма, побеждённая когда-то, на самом деле та самая королева, которую все так пытались спасти. Пусть Рихильда не сохранила тело, но спасла душу, переселив её в тело Латены. Она победила и долгие годы вкушала плоды своей победы…

Мир полон удивительных возможностей. То, что Рихильде не удалось получить силой с поддержкой жителей Пустынных земель, она получила хитростью. Её магия сработала вовремя и безупречно – в ней никто уже не мог признать ведьму.

Для всех она была королевой Латеной и собиралась жить в своё удовольствие, нигде и ни в чём себя не ограничивая. Поначалу королева заполнила весь двор чародеями, кудесниками, самыми невероятными хитрецами. Они варили для неё чудесные снадобья, устраивали представления, гадали – делали всё, за что Рихильда была готова заплатить. Она не верила в их магию, но сам процесс её крайне забавлял.

Рихильда полюбила балы, пиры и прочие празднества, где можно было вволю потанцевать, где кланялись и восхищались. Полнейшая апатия Латены к жизни не лишила её красоты. Более раскованная Рихильда в ярких шикарных платьях вдоволь пользовалась этим преимуществом.

Но если Генри Райт вместе с Кирой покинули Королевство, а Кливенда Морена убил Кохан Рау, то оставались другие лорды, не готовые принимать подобное поведение от королевы.

Рихильда решила пойти на хитрость, чтобы приструнить всех. Она объединила обе палаты: Верхнюю и Нижнюю, чем сразу завоевала расположение лордов менее знатных, таких как Вольфы, Райты, Морены и другие. Но если Нижняя палата получила некоторые привилегии, то у Верхней палаты их стало намного меньше. Кроме того, теперь на советах двум сторонам приходилось долго договариваться. Так лорды Верхней палаты занимались политикой внешней политикой, экономикой, заведовали казной, а представители Нижней – управляли торговлей, судейскими вопросами, благоустройством армии. Поэтому, когда решались более важные вопросы – по мнению знатных лордов, то первые отказывались слушать вторых: они считали себя более сведущими в политике. А когда дело доходило до менее «важных» дел, то вторые были вынуждены общаться лишь друг с другом, так как лорды Верхней палаты были уверены, что заниматься такими пустяками оскорбительно. На советах теперь всегда царили неразбериха, несогласие и хаос. Пока лорды выясняли отношения между собой, Рихильда запустила свои нежные ручки в королевскую казну и начала выгребать из неё золото. Она так расточительно пользовалась деньгами Королевства, что как ни старался заведующий финансами лорд Фокортон держать казну хоть при каких-то средствах, она всё равно пустела на глазах. Бедный лорд, ему ничего не оставалось, кроме как однажды прийти к королеве и осторожно намекнуть на её неумеренный аппетит.

Лорд Фокортон был воспитанным, утончённым, богобоязненным, он уже тридцать лет занимался финансами. И надо признать, что отец Торон выбрал правильного человека на эту должность – лорд не мог украсть и нитки, а благодаря своему уму лишь приумножал богатства. Но даже самому гениальному и честному казначею невозможно держать наполненной водой бочку, если кто-то постоянно делает в ней значительные дыры.

Лорд Фокортон явился к королеве Латене после того, как прошло пять лет с момента её единоличного правления. Рихильда встречала беднягу всегда радостно, потому что он был обладателем ключа, открывавшего дверцу ко всем удовольствиям. Она садила его за длинный кедровый стол на кривых ножках, и он записывал все расходы, на которые был обязан выдать деньги. В это время королева прохаживалась по комнате, изредка бросая взгляды на лорда, дабы убедиться: поспевает ли он за ней. Лорд Фокортон записывал быстро, но раздумывал медленно, пытаясь придумать хоть какой-нибудь предлог, чтобы вычеркнуть пару-тройку пунктов расходов.

Но однажды лорд Форкортон замер в нерешительности, а вместе с ним замерла и рука, державшая перо над бумагой. Значит, не появилась следующая статья расходов.

Рихильда, нахмурив брови, повернулась. Она сурово взглянула на лорда.

— Лорд Форкортон, вы что спите? Я, вроде бы, не переставала диктовать.

— Ваше Величество, — начал с предельной осторожностью он, — есть кое-что, о чём бы мне хотелось вам сообщить.

— И что же это? — ещё жестче спросила Рихильда.

От её слов Форкортон совсем растерялся. Перо выпало из его рук, сделав очень неприличную кляксу на документе. Лорд бросил испуганный взгляд на бумагу. Записи были испорчены, а несчастный казначей продолжал сохранять гробовое молчание.

Рихильда поняла, что нужно вести себя немного мягче, поэтому на этот раз заговорила спокойнее:

— Ну, лорд Форкортон, скажите же… Ведёте себя так, как будто я тиранка какая-та! — она бросила на него взгляд, полный укора. — Вот испортили документ, над которым мы с вами не первый час трудимся. Так в чём же дело?

Подбодренный её словами, лорд Форкортон, тяжело вздохнув, всё же ответил:

— Ваше Величество, казна пустеет.

«Вот дела! А я совсем не думала, что смогу её так быстро разорить! Ну и ну, неужели у меня такой аппетит? Хотя, наверное, там просто было мало денег!»

Пока Рихильда об этом рассуждала, она не отрывала взгляда от лорда. Тот смотрел на неё в полной растерянности, боясь ответа.

— И на сколько же по-вашему ещё хватит денег в казне, если мы представим, что данных слов не было сказано? — спросила она, недобро улыбаясь.

— На пару лет, Ваше Величество, - очень просто и совсем тихо ответил лорд Форкортон.

Но достаточно отчетливо, чтобы было слышно мнимой королеве.Рихильда на секунду приняла задумчивый вид, затем она подошла ближе к бедному лорду и встала напротив стола.

— Мой дорогой Форкортон, надеюсь, если я скажу, что вы плохо работаете и не можете разобраться с таким пустяком, — она сделала акцент на последнее слово, — как казна, то я буду не права?

— Нет, Ваше Величество! — вскрикнул лорд Форкортон, вскакивая с места.

От негодования он даже забыл, что перед ним королева. Лицо лорда стало красным как помидор.

— Ну, ну, тише, лорд! – предупреждающе произнесла Рихильда, будто он непокорная лошадка.

— Ваше Величество… — уже спокойнее проговорил лорд Форкортон, продолжая стоять.

— Вы неплохой казначей, — начала королева. — Вы отличный казначей!

Лорд вместо того, чтобы возгордиться, лишь вздрогнул от королевской похвалы. Такого поворота событий никто не ожидал.

— Так скажите мне, один из умнейших людей в моём Королевстве, что я должна сделать, чтобы моя казна не опустела?

Этот вопрос был очень каверзным. Рихильда смотрела на него хищным взглядом, дико сверкая глазами. Она похвалила его, но в то же время зажала в угол. Ответить, что королева не должна столько тратить, он не мог.

— Ваше Величество, мы можем поднять некоторые налоги, - пробормотал он.

«Грабить народ! Совсем неплохо!»

— Так поднимите их, лорд! – воскликнула Рихильда.

Затем немного подумав, решила еще кое-что добавить, чтобы этот болван не пришёл к ней снова через год.

— Сколько платят простые граждане на пользу государству?

— От пяти до десяти золотых монет, в зависимости от их состояния, Ваше Величество, — ответил лорд Форкортон.

— А насколько мы повысим их налог, мой дорогой финансист?

— С вашего позволения, они будут платить от семи до двенадцати.

— А сколько платят торговцы за ввоз и вывоз своих товаров? — продолжала эту совсем непонятную для лорда дискуссию Рихильда.

— Три монеты за вывоз и пять за ввоз.

— А насколько вы увеличите их плату?

— Если позволите, Ваше Величество, они будут платить пять монет за вывоз и семь монет за ввоз.

— Я так и думала! — воскликнула королева так, как будто уличила лорда Форкортона в каком-то преступлении.

— Мой дорогой лорд, — быстро продолжала она, не давая тому ни секунды на раздумья, — я так посужу: вы увеличиваете налоги, не думая о вашей бедной королеве, которая завтра не будет знать, что покушать!

Лорд был поражен таким заявлением, но Рихильда продолжала, безжалостно осаждая своего противника:

— Сколько получают эти проходимцы? Обычные ремесленники от двадцати до пятидесяти монет, а платят сколько? А эти торговцы просто грабители! У них заработок в три, а то и в четыре раза больше! Так что и налоги надо повышать в несколько раз: не на сорок процентов, а на все двести!

— Ваше Величество, — голос бедного Форкортона дрожал, — но нельзя же так внезапно… народ не поймёт… мы никогда не брали столько…

— Так что я, по-вашему, обираю людей? — спросила Рихильда с таким гневом, что Форкортон чуть не упал обратно в своё кресло, но он всё же, ухватившись руками за край стола, оставался стоять на месте.

— Нет, Ваше Величество, — еле выдавил из себя Форкортон.

— Тогда вперёд! Исполняйте мои приказы, — заключила Рихильда.

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Налоги повысили.

Рихильда получила ещё денег для развлечений, а народ пищу для раздумий. Никогда не было такого, чтобы их грабила та власть, которую они так ценили и перед которой преклонялись. Мнимая королева оказалась права. Лорд не пришёл к ней через год — прошло пять-шесть лет, и казна снова начала пустеть.

Народ беднел и бунтовал. Налоги уже нельзя было поднимать. Многие лорды также не молчали, но их постепенно смещали, давая дорогу более покладистым. Тем, кто любил деньги и привилегии, которыми одаривает королева, нежели своё Королевство или народ. Рихильда расколола действующий порядок, расширив пропасть между богатыми и бедными.

Первые — более покладистые лорды, выходцы из города, готовые ради золота быть преданными королеве, — считались знатью. Они вели роскошный образ жизни, устраивали балы и прогулки.

Вторые постоянно боролись. Они работали на первых, не всегда, правда, это понимая. Ремесленники, горожане, торговцы, лорды с маленьким состоянием, которые сразу же покинули королевский двор, когда им начала править Латена-Рихильда; на всех легко тягостное бремя.

Когда перед несчастным лордом Форкортоном вновь появилась угроза опустошения великого источника удовольствий для королевы, ему ничего не оставалось, кроме как вновь намекнуть королеве на то, что ресурсы всё же имеют свойство заканчиваться. Под ресурсами, конечно же, имелось ввиду золото.

К удивлению лорда, Рихильда не впала в ярость от его слов, а лишь загадочно улыбнулась.

— Я знала, что вы скоро явитесь ко мне, — произнесла она.

— Знали?

— Да, и даже придумала, как исправить наше положение.

— Придумали? — Форкортон был явно поражён.

— Что за удивление, лорд? — Рихильда приподняла брови. — Вы думаете, что я ничего не могу предложить моему Королевству?

— Нет, что вы, Ваше Величество, я весь внимание, — пролепетал Форкортон.

— Я предлагаю затеять войну.

— Войну? Но это же опять расходы! – не выдержав такого удара, воскликнул лорд Форкортон.

Потом, опомнившись, он покраснел и закусил губу.

— Пускай расходы, — ничуть не рассердившись, ответила Рихильда. — Но зато потом какие доходы! Наши кампании не могут быть неудачными. Зачем нам армия, если мы её не используем? А захваты некоторых привлекательных островов принесут денег. Много денег!

— Каких островов, Ваше Величество? — спросил лорд с огромным трудом.

— Островов Пустынных земель, — торжественно ответила королева.

— Но откуда мы возьмём деньги?

— А другие острова на что? Я сделаю эту войну такой заманчивой, что остальные правители не откажутся от участия в ней. Мы найдем тех, кто с удовольствием заплатит ради получения ещё большей выгоды.

Её маленький монолог привёл в ужас лорда Форкортона. Он смотрел на неё, не понимая, кто эта женщина, что стоит перед ним. Пока был жив король Торон, его жена не имела никакого отношения к государственным делам, поэтому лорд видел королеву очень редко — на приёмах, а разговоры с ней ограничивались лишь парой фраз. Когда-то лорд Форкортон был такого мнения о королеве: безобидное создание, боявшееся и шагу ступить без мужа. Но после того, как Ричард пал, казначей стал понимать, что перед ним совершенно другой человек.

Как ни пытался лорд Форкортон убедить Рихильду в том, что её план безумен. Она была непоколебима. Он твердил ей, что денег недостаточно для такой масштабной кампании, и, возможно, другие острова не решатся на подобное. Но Рихильда вспомнила лорда Кагарау, правителя острова Такарон, родственную ей душу по змеиному коварству и жадности. Она знала, что с ним можно объединиться, а денег у него намного больше, чем в Королевстве. Лорд Кагарау не отличался такой расточительностью – Такарон был богат на ресурсы.

Лорд Форкортон молил о народе, просил подумать о бедных людях. Они отдадут свои жизни на войне, чтобы королева получила больше власти в островном мире. Ведьма смеялась ему в лицо, утверждая, что война — спасение для народа.

С горящими глазами она мерила широкими шагами комнату и описывала острова. Да, ближние острова заселены варварами, но это небольшой воинственный народец, а дальше живут мирные жители. У них есть всё: леса, плодородная земля, чистые водоёмы, рудники с углём и драгоценными породами. Не нужно забывать про самих островитян. В Королевстве они станут прекрасными рабами. Им не надо платить деньги, наоборот, на них можно прекрасно зарабатывать. Будущие солдаты Королевства за морем смогут получить всё, что захотят. Они станут богатыми и получат своих собственных рабов.

Форкортон был в ужасе. Ему хотелось высказаться, но Рихильда пронзила его таким взглядом, что он замер, так и не раскрыв рта. Кроме того, лорд никак не мог взять в толк, откуда королева, ни разу не бывавшая дальше Шри Лараш, столько знает про неизведанные острова? Спросить подобное означало неминуемо попасть в опалу, поэтому все сомнения лорд Форкортон решил оставить при себе, почти все.

— Жители Пустынных земель тоже люди… — пробормотал лорд, низко опуская голову.

Совесть не давала молчать. Рихильда подошла к нему вплотную. Лорд невольно поднял голову, дрожа всем телом. Он боялся королеву. Она же не смотрела ему в глаза, лишь глядела украдкой, зная, насколько пронзительным может быть её взгляд.

— Лорд Форкортон, — обратилась Рихильда к казначею довольно властно, — я расширяю возможности Королевства. Я думаю о могуществе нашего народа. Что может быть лучше, чем поработить другой народ? Этот народ слабый и маленький. Только эти слова должны выйти за пределы замка, вам это понятно?

Форкортон, сделав над собой усилие, еле заметно кивнул в знак согласия. Теперь Рихильда вновь изменилась в лице, приняв вид весёлый и беззаботный. Она дружески похлопала своего министра финансов по плечу и произнесла:

— Ну что ж… Напишем приглашение лорду Кагарау, и вызывайте мне сюда моего военачальника Дарела Креза.

На десятый год своего правления Рихильда начала готовиться к войне. Происходящее крайне забавляло её. Желание захватить, расширить свою власть, приобрести ещё большее могущество — всё это было, как множество различных конфет, разложенных перед маленьким жадным ребёнком, который готов насладиться каждой.

Набирались войска, строились военные суда, изготовлялось и совершенствовалось оружие, но самое главное — подбирались союзники. Одного Кагарау было мало. Рихильда пригласила к себе лорда Руперта, правившего на Св. Лауре, и заключила с ним торговое соглашение. Вся эта троица стоила друг друга в плане жадности и коварства.

За Шри Лараш Рихильда тоже не беспокоилась, так как Беркуриты служили Королевству слепо, подобно преданным псам. Они безропотно приняли решение начать войну, а Шри Лараш стал местом для тренировок солдат.

Оставался Бельон. И при упоминании этого острова Рихильда невольно хмурила брови. Эван Паркас, правитель Бельона, не одобрял политику Королевства, при чём делал это всегда открыто. Он держался подальше от всевозможных островных договоров. До смерти Торона, Паркасы признавали Королевство как одно из самых могущественных государств, но после того, как Рихильда вступила на престол, бельонцы стали реже посещать Королевство. К десятому году правления ведьмы остров Бельон оборвал политические и торговые связи с Королевством.

Рихильда была оскорблена до глубины души, но до союза с Рупертом и Кагарау ничего не предпринимала. Когда же большинство оказалось на её стороне, то казалось разумным для Паркаса принять предложение Королевства.

Но после того, как острова заговорили о будущих перспективах, от лорда Паркаса не пришло ни одного письма, ни одного вестника. Он продолжал оставаться в стороне.

Первое время, отстранённость Бельона не беспокоила Рихильду. Подготовка к войне, а позже — первые военные кампании поглотили её полностью. Но слишком долгое молчание лорда Паркаса могло перерасти в угрозу. Рихильда, немного подумав, решила отправить к нему посла. Тем самым она показывала бы ему, что не забывает о нём и ценит. Ценит, потому что даёт это поручение ни какому-нибудь захудалому лорду, а юному принцу — Мак Ровену. Такой ход должен был стать не только благородным жестом, но и угрозой, предупреждением. Если этот выскочка не одумается, королева уничтожит его.

Конечно, Рихильда могла просто забыть о существовании Бельона. Что ей какой-то жалкий червь со своими амбициями? Но ведьма, повидавшая много на своём веку, прекрасно понимала: когда управляешь огромной машиной, маленькие незначительные детали кажутся неопасными, пока в какой-то момент кто-нибудь всего с одной такой жалкой деталью не ломает тебе всю машину. Поэтому Рихильда не хотела выпускать ничего из виду.

Мак Ровен в скором времени должен был отправиться на Бельон.

Глава вторая. Мак Ровен. Принц, дипломат, властелин, юноша

Это было его первое серьёзное задание. Рихильда не допускала Мак Ровена к политике, но со временем поняла, что он имел необузданную энергию, которую нужно направлять в правильное русло.

Рихильда бросила сына Латены на воспитание чужим людям и первое время практически не обращала внимания на мальчика. Мак Ровен был предоставлен сам себе — полная свобода действий и никаких запретов. Принц получал всегда то, что хотел.

Когда же он начал подрастать, Рихильда заметила, насколько мальчик к ней привязан, несмотря на её грубость, а иногда деспотичность. Мак обожал свою лже-маму. И со временем Рихильда осознала, что может вырастить себе самого преданного союзника. Королева стала мягче относиться к ребёнку. Она нанимала ему учителей и наставников. Его обучали в первую очередь военному искусству, а дальше — всему, к чему он проявлял интерес. Чем старше становился принц, тем она больше стала замечать, какой у него горячий нрав и сильная воля. Мак Ровен должен был стать одним из её самых великих орудий.

Когда война с островами длилась уже пять лет, принцу едва исполнилось двадцать. Большие расстояния, неизведанные местности, люди, впервые вступившие на путь войны — все это создавало определённые сложности, но не могли остановить королеву и её союзников, а теперь ещё и молодого принца.

Во взгляде юноши было столько превосходства над другими, чтобы если бы не его королевская кровь, то над ним, возможно, стали бы посмеиваться. Имея же такую властную мать, Мак Ровен внушал людям страх.

Своенравный характер он уже показывал с детства. Неизвестно — боги или какая-та иная сила вложила в него уверенность в то, что ему может принадлежать всё, стоит только пожелать, но мальчик жил с этим. Он видел характер Рихильды, её бесстрашие, властность и восхищался ею. С десяти лет ведьма стала для него суровым учителем. Она так увлеклась воспитанием, что даже полюбила принца. Мак Ровену было с кого брать пример, кому подражать.

Его душа была потёмки. Он не имел ни друзей, ни пока ещё врагов. К двадцати годам Мак Ровен не совершил никаких ни добрых, ни злых дел, чтобы люди могли сложить о нём хоть какое-то мнение. Он был лишь юным принцем, только вступающим на поприще дипломатии и политики, с кучей амбиций и желаний.

Но как различается то, что у нас внутри, и то, что у нас снаружи! Мак Ровен был красивым юношей, завидным женихом даже для самой высокомерной богачки. Он выглядел старше своего возраста. Высокий крепкий юноша с небесно-голубыми глазами и тёмными слегка кучерявми волосами, он мог очаровать любую.

И вот юный принц отправился в своё первое путешествие. Он должен был склонить лорда Паркаса на их сторону, чтобы тот позволил воспользоваться его военными кораблями в борьбе с островами Пустынных Земель, а также предоставил своих воинов в распоряжение Кагарау и военачальника королевы Дарела Креза.

Это поездка его радовала и беспокоила одновременно. С одной стороны, наконец-то матушка поручила ему какое-то дело, но с другой стороны, он не представлял себе, каким окажется лорд Паркас и что от него ждать.

Рихильда объяснила сыну, что, если Эван Паркас останется таким же безучастным или, ещё хуже, навредит им, тогда у них не будет другого выбора, кроме как уничтожить его. На подобный исход – в случае крайней необходимости – принц должен намекнуть. С таким заветом Мак Ровен отправился в своё первое путешествие.

Когда мягкие краски стали озарять небо, а рассвет побеждал ночь, Мак Ровен стоял на корме. Корабль приближался к острову Бельон. Откуда-то повеяло прохладой прямо в лицо принцу. Он сосредоточенно думал о том, что ждёт его там, на Бельоне. Никто не мог сказать, как его примут, как к нему отнесутся. Каким окажется лорд Паркас? Сможет ли Мак Ровен показать свою силу, властность? Если лорд-правитель откажет ему, отправит ли матушка армию на захват острова? Мак Ровен уже сейчас пытался представить порабощение этого кусочка земли. Лорд Паркас бросает вызов королеве, но готов ли он забыть о своей гордости ради спасения бельонцев? Хватит ли у принца мужества сжечь этот остров дотла, если придётся?

Наконец-то их судно приблизилось к острову. Огромное, могучее, с развивающимся флагом Королевства, пришвартовалось в бухте. Как только якорь был сброшен, Мак Ровен вместе со своим слугой и личной охраной поспешил сойти на берег. Ему не терпелось поскорее попасть в замок. Принца встретила группа людей. Разодетые в цветные балахоны, коротко подстриженные, им всем было около пятидесяти лет, возможно больше.

Мак Ровен догадался, что это советники лорда Паркаса. Самого лорда видно не было. Принца задело такое пренебрежение к его персоне. Пусть советники крутились вокруг него, кланялись, но он не замечал их. Они ничего не решают – такие же мелкие лорды как в Королевстве.

Принц не одарил ни одного из них ни улыбкой, ни вниманием, ни добрым словом. К чему сейчас показывать хорошие манеры? Он молча последовал за своими встречающими по торговой площади через город в замок лорда-правителя. Всё это была игра. Весть о приезде принца разнеслась по округе ещё до того, как пришвартовался их корабль. Паркас не хотел быть невежливым (точнее совет лордов склонил его к обычным церемониям), но и поклоняться принцу тоже не собирался. То была гнусная середина, которую оценил бы только глупый, а Мак Ровен вовсе не считал себя таким.

Принца проводили в замок, выделили просторную комнату и предложили отдохнуть после долгого путешествия. Советники пообещали, что лорд Паркас в скором времени примет его, затем удалились. Мак Ровен остался наедине со своим слугой Мельменсоном.

Каков наглец этот Паркас! Неужели он совсем не боится королеву? Без поддержки такое поведение недопустимо. Сейчас, за тяжёлыми дверьми, принц мог дать волю своему гневу. Мать велела ему проявить терпение, найти возможность склонить правителя Бельона на их сторону. Может, он хочет больше золота? Может, создать специально для него какой-нибудь титул? Принцу следовало выяснить причину упрямства лорда Паркаса.

Мельменсон в это время не знал, можно ли сказать хоть слово или вообще пошевельнуться. Он подошёл к окну, стараясь рассмотреть остров через небольшое овальное окно. Навряд ли ещё когда-либо в жизни ему предстоит снова здесь оказаться. Но кроме чистого голубого неба и внутреннего дворика, Мельменсон ничего не увидел.

Когда дверь в комнату отворилась, ни один из них этого не заметил. Только легкий скрип петлей заставил их обоих обернуться. Дверь открылась нараспашку. На пороге стояла девушка лет шестнадцати, высокая, в длинном атласном платье с кружевными лентами. Тонкая, словно тростинка, совсем юная, но с таким взором, буквально бросающий вызов всему миру, она впилась взглядом в Мак Ровена. Принц тоже заинтересовался ею. Девушка немного потопталась на месте. Казалось, что она ошиблась комнатой и абсолютно растерялась. Принц, словно завороженный, наблюдал за своей гостьей. Ему хотелось услышать извинения или оправдания за столь неожиданное вторжение, но девушка вновь схватилась за ручку двери и скрылась в коридоре, оставив Мак Ровена уже смотреть не на неё, а на гладкую поверхность красного дерева.

Принц пришёл в себя ещё через несколько секунд. Из его головы вылетело и недовольство, и Эван Паркас – всё, что тревожило или раздражало. Остался лишь образ той заглянувшей к нему девушки.

Мак Ровен стрелой вылетел в коридор. Принц бросился за ней и вышел к широкому проходу, объединяющему два крыла замка. Он был заполнен людьми. По обеим его сторонам на значительных расстояниях располагались полукруглые арки, открывающие виды на сады замка с одной стороны и на лес с морем – с другой. Такая архитектура была достаточно опасной, потому что одно неверное движение и можно встретить свою гибель. Случаи, когда люди падали с высоты четыре метра с этого прохода, были. К сожалению, не все из них являлись роком судьбы. Человеческая рука тоже имела здесь место. Но лорд Эван Паркас не разрешал застеклять «арки», говоря, что замок Бельон — это воинский дом, и опасность должна присутствовать.

На этом проходе оказался Мак Ровен в поисках незнакомки. Он метался от одной стены к другой, пропускал людей, ища её глазами. Она могла быть кем угодно: от простой горожанки до дочери знатного лорда. Увидеть её вновь было мало шансов. Особенно сейчас, когда в замке столько приезжих по случаю приезда принца. Но он найдёт эту девушку.

Где-то на середине пути он заметил уже знакомый силуэт. Её обворожительная фигурка мелькала среди слуг, солдат и придворных лордов. Незнакомка двигалась уверенно и невозмутимо – казалось, она уже забыла о своём визите к принцу. Мак Ровен догнал её, коснувшись плеча. Девушка обернулась.

— Извините, я не знала, что вас поселили в этой комнате, я не хотела тревожить… — пробормотала она, неловко сжимая платье чуть ниже талии.

Очаровательная незнакомка была явно очень удивлена и старалась не смотреть на своего собеседника.

— Я очень рад, что вы так ошиблись.

Мак Ровен широко улыбнулся. Не зря судьба привела его на этот паршивый остров, совсем не зря.

— Я могу помочь?

Она еле сдерживала улыбку, которая так и желала показаться.

— Ещё как можете.

Его глаза заблестели. Ему казалось, что прежде он никогда не видел такой красавицы. Словно ангел, тоненькая и как будто воздушная, она притягивала взглядом своих карих глаз, манила его атласными губками, которая слегка надкусывала, толи из-за расстерянности, толи пытаясь заигрывать с ним.

— Назвав своё имя, вы просто спасёте меня.

— Спасу от чего? — спросила она, понимая, что больше не может оставаться безразличной, ведь ей самой хотелось разговаривать с ним.

— От тех мучений, которые выпадут на моё долю, если я не буду знать вас, — прошептал Мак Ровен.

— Арабелль, —ответила она, протягивая ему свою хрупкую, нежную ручку.

Принц в ответ слегка прикоснулся губами до тёплой немного бледной кисти руки и проговорил:

— Мак Ровен.

— Значит, я не ошиблась. Вы — принц.

Она была явно смущена таким неожиданным знакомством. На её щеках выступил румянец, а глаза слегка потупились.

— А это как-то может помешать?

Арабелль на этот раз посмотрела на него достаточно спокойно и даже немного дерзко.

— Может и нет, — ответила она. — Если вас не смутит, что мой дядя — Эван Паркас.

Мак Ровен не произнес ничего в ответ. Вот так встреча! Он не мог скрыть своего удивления. Арабелль восприняла его реакцию как конец их общения. Лорд Паркас много рассказывал ей про Королевство. Тот ненавидел Латену, а уж её отпрыск не может быть лучше матери. Арабелль ожидала увидеть мерзкого и злобного человека. Конечно, она понимала, что Мак Ровен не горбатый юноша с бородавкой во всё лицо, но в том, что он обязательной будет ей неприятен была уверена. Увы, всё оказалось наоборот. Принц выглядел очень приятным. Мало этого, в нём было что-то притягательное, но Ара считала себя разумной девушкой, прекрасно понимая — Мак Ровен относится к дяде точно также, как дядя относится к Мак Ровену, а поэтому им не стоит общаться.

— Было приятно познакомиться, принц Мак Ровен — спокойно, но уже с грустной улыбкой проговорила она, собираясь уйти.

Мак Ровен всё понял. Он не хотел её обижать только потому что она племянница его врага. Сейчас он видел в ней всего лишь девушку. Красивую, приятную, немного дерзкую и больше ничего. Мак Ровен не дал ей уйти, слегка схватив за руку. Она удивлённо подняла на него глаза.

— Не уходите, прошу вас, тогда отпущу, — сразу поставил он ультиматум.

Но видя, что она не сопротивляется и не возмущается, отпустил сам, не дожидаясь ответа.

— Я бы хотел, чтобы вы мне показали остров, — поспешил продолжить Мак Ровен, не давая Аре ни секунды подумать. — Вас не затруднит быть моей проводницей?

Арабелль хотела сказать: «Да, затруднит». Но по каким-то причинам она не могла. Где-то далеко голос разума предупреждал, что не стоит гулять с принцем, дяде это не понравится, но был другой голос, который невинно шептал: «А что тут такого? Что плохого, если ты покажешь остров?» В конце концов Ара согласилась с последним.

— Почту за честь познакомить вас с островом Бельон, — ответила она Мак Ровену.

Он снова улыбнулся, ничуть не скрывая своей радости. И ей стало приятно от его искренней улыбки.

Лорд Паркас решил принять принца только через два дня, считая, что достаточно помучил юношу. Он даже и не предполагал, насколько Мак Ровен радуется его безразличию. Арабелль проводила с ним всё время, пока он ждал милости от её дяди, и чем дольше дядя не оказывал ему эту милость, тем больше времени принц находился с девушкой.

Паркас не знал об их общении, пока ему не доложили. Но он совершенно не рассердился, а наоборот обрадовался, решив, что племянница пытается выведать для него какую-нибудь полезную информацию. Увы, ни Ара, ни Мак Ровен не думали о войне, союзе или своих родных. Им даже в голову не пришло, что нужно извлечь какую-то выгоду из этого общения. Оба, поглощённые друг другом, не думали ни о чём, , что могло бы нарушить их идиллию.

Только когда был объявлен час приёма, Мак Ровен вспомнил ради чего здесь.

— Арабелль, я приехал, чтобы просить твоего дядю воевать на стороне моей матери, — начал он осторожно.

— Я знаю, Мак Ровен, но мой дядя за мир, а не за войну, он не одобряет ваших методов, — спокойно возразила ему девушка.

— Он бездействует.

— Нет, он не хочет причинять вреда.

Когда беседа стала превращаться в спор, они резко замолчали. В этом вопросе они не могли понять друг друга. Их воспитывали люди с абсолютно разными взглядами на жизнь.

— Ара… может, ты всё-таки попробуешь смягчить своего дядю? — спросил робко принц, беря её за руку.

Арабелль в ответ сжала свою руку в его руке. Если бы она знала, что принц проявляет робость впервые в своей жизни, то этот факт очень бы ей польстил.

— Я попробую, — ответила она, — но ничего обещать не могу. Ты тоже постарайся не сердиться, может быть, удастся всё закончить мирно.

Ничего не вышло. Паркас ещё больше разгневался, когда узнал, что Арабелль благосклонна к Мак Ровену. Она невинное и глупое дитя, а этот проходимец втирается к ней в доверие. Так вот как он решил помочь своей матери заключить союз. Гневу лорда-правителя не было предела. Напрасно Арабелль убеждала его, что он ошибается Всё оказалось бесполезно.

Исход разговора между Мак Ровеном и Эваном Паркасом получился самым худшим из всех возможных вариантов. Все доводы принца воспринимались как нахальство и проявление эгоизма.

Надо отдать должное юному принцу. Несмотря ни на что, он пытался сдерживать себя, искал доводы в пользу их союза: война должна закончиться победой Королевства, а для этого нужны силы Бельона.

— Так, юноша, разве не вы со своей матушкой начали всю эту войну? — наконец заключил лорд Паркас.

И тут терпение Мак Ровена лопнуло. Ну что он распинается перед этим ничтожеством? Кто он такой, чтобы противостоять ему и его матери — королеве, которая на пути к тому, чтобы завоевать половину мира? Все основные острова у неё либо в союзе, либо в подчинении, а какой-то жалкий червяк…

Называя Мак Ровена не принцем, а юношей, Паркас тем самым пытался намекнуть на молодость и неразумность его действий. Мак Ровен почувствовал оскорбление, но даже виду не подал. Он бросил быстрый взгляд на Арабелль, как бы говоря: «Ничего не выйдет». Она лишь неслышно вздохнула.

— Лорд Паркас, сейчас речь идёт не о том, кто начал войну, а о том, на чей вы стороне — безразлично ответил Мак Ровен. — Так вы присоединяетесь к нам или нет?

— Я не желаю участвовать в кровопролитии, — произнёс Паркас, давая понять, что разговор на этом закончен.

— Если не с нами — значит против нас, не так ли?

— Как вам будет угодно, принц Мак Ровен, а сейчас прошу покинуть мой остров.

— Вы пожалеете, — сухо проговорил юноша.

— Пойдите вон, принц! — уже в гневе прокричал Паркас.

— Дядюшка, — вымолвила Арабелль, надеясь смягчить удар.

Но уже было поздно. Мак Ровен раскланялся и вышел, даже не взглянув на Арабелль.

Когда дверь захлопнулась, Паркас смотрел туда, где пару секунд стоял принц.

— Забудь о нём, дорогая. Он принесёт много бед своему народу и всем тем, кто будет с ним. Лучше тебе больше никогда не видеть его. Поверь мне, такой человек не сможет любить, не причиняя боль.

Арабелль стояла в глубокой задумчивости. Ни одно слово дяди не тронуло её. Мысли о Мак Ровене полностью поглотили бедную девушку. Нахальный принц мог быть не правым, но какая в том разница, если он настолько прекрасен? Не могла тогда знать Арабелль, что дядя окажется во всём прав.

Глава третья. Мак Ровен. Признание Киры

Кира… Что стало с ней за эти годы? После отъезда Мак Ровена с острова Бельон, прошли три года, и теперь читателю пора увидеть уже зрелую женщину, мать и жену – Киру Райт. Минуло почти двадцать лет с тех пор, как Генри и Кира уехали из Королевства. Они начали свою совместную жизнь на острове Св.Лауры и погрузились в жизненную рутину быта. Порой было тяжело, порой они предавались незыблемому счастью, но в целом их жизнь протекала размеренно. Особенно после рождения маленького Райта. Родители назвали его Эриком. В мальчике души не чаяли. Красивый, жизнерадостный ребёнок: чертами очень походил на отца, а характером порой на дедушку. Только родители не могли ему рассказать ни о дедушке, ни о бабушке, ни о Королевстве.

Правда, когда повзрослел, то стал задавать вопросы. Откуда их семья? Есть ли у них родственники?

И о таких вещах Райты не могли долго молчать. К пятнадцати годам Эрик знал, что родители из Королевства, мать – сирота, отец – сын богатого лорда, от которого тот отказался из-за брака с матерью. Этого оказалось достаточно для любопытного ребёнка.

Время шло, а происходящее на островах пугало Райтов, и не только их. Поговаривали об упадке Королевства, об одержимости королевы Латены в войне с островами Пустынных земель. Она втянула весь островной мир в эту войну. Эрик тоже отказывался сидеть в родительском доме. Он решил поступить на королевскую службу. Его отец несмотря ни на что чтил свою родину. Райты не считали себя вправе осуждать политику королевы Латены. Генри составил рекомендательное письмо Феликсу Беркуриту – правителю острова Шри Лараш после смерти Беркурита-старшего.

Эрик покинул родителей пять месяцев назад. С тех пор они почти не получали от него никаких вестей, кроме пары коротких писем о том, что у него всё хорошо. Молодой Райт был счастлив, что пошёл служить. Феликс Беркурит делился с ним рассказами о том, как его родители помогли ему, спасли королеву, разоблачили советника Рубенса вместе с Коханом Рау и сразились с ведьмой Рихильдой. Эти истории походили на прекрасную сказку. Они восхищали Эрика. Он гордился своими родителями.

Генри занимался торговлей. Он умел располагать к себе людей, договариваться. На Св. Лауре был свой совет торговцев. Они решали спорные вопросы, проверяли качество товара. Генри благодаря своему уму и открытости быстро смог занять место в совете. Что он там делал? Надо добавлять. Погрузка товаров, путешествия

Жизнь в семье Райтов текла своим чередом. Генри думал о доме, об отце, но по-прежнему не собирался возвращаться в Королевство. Конечно, он желал всё изменить. Как-то наладить свои отношения с отцом, показать ему внука, встретиться с Моренами, вспомнить вместе с ними дорого друга, но Райт ни на что не мог решиться. Страх быть отвергнутым снова и рой сомнений держали его на месте.

Хуже всего было Кире. Время шло, а она продолжала скрывать от мужа свой сон и происхождение. Молчание стоило ей слишком дорого. Оно терзало её изнутри, пожирало душу, не давало ни сна, ни покоя. Генри многого не знал. Рихильда сильно повлияла на Киру. Ей хотелось притвориться, что прошлого никогда не существовало, что нет ничего, связывающее её с миром фей. Райты покинули Королевство, но не смогли оставить прошлое в прошлом.

Кира читала пророчество. Она чувствовала приближение беды с каждым годом. Случится нечто страшное, и никто не будет в силах изменить что-либо. Молчание казалось выходом. Если Генри ничего не узнает, то он не подвергнется опасности. Кира была уверена, что спасает семью от беды. Пусть даже весь мир рухнет, но Райты не приблизятся к Королевству.

За свои убеждения Кира была жестоко наказана. Сны о смерти Нила Райта преследовали её все двадцать лет. Она видела их снова и снова. Одну и ту же сцену – постоянно. До самых мелких деталей. Юношу, что вонзил меч в отца Генри, она бы узнала сразу.

Лгать становится очень легко, когда встаешь на этот путь. Чем больше проходило времени, тем больше Кира говорила себе, что уже поздно рассказывать правду. Зачем? Они неплохо живут. Кира отказалась от своих корней. Зачем Генри знать об этом? Про смерть Нила Райта она молчала, думая о безопасности их семьи. Генри мог бы поехать в Королевство, но что его там ждало, кроме новых бед и разочарований? Отец, скорее всего, прогонит его, даже слушать не станет. Они не смогут ничего изменить, только сами пострадают.

И Кира решилась продолжать обманывать ради семьи. Но она не могла никак повлиять на судьбу своего сына. Эрик уехал служить Королевству. Куда его отправят? Возможно, Феликс Беркурит решит посетить королеву и возьмёт Эрика. Возможно, они встретят Нила Райта. А вдруг её сын станет свидетелем убийства деда? Вдруг сам пострадает? Сон Киры мог показать ей не всё.

Эрик уехал. Мальчик покинул родной дом, а Кира совсем впала в уныние. Она мало с кем разговаривала, чувствуя себя потерянной. Генри старался её поддержать. Тяжело отпускать детей во взрослую жизнь, но почему Кира отдаляется и от него? Разлюбила? Генри не раз пытался вывести жену разговор, но всё было безуспешно. Она что-то скрывала, и это становилось очевиднее с каждым днём. Неизвестно, сколько ещё это бы продолжалось, но другой сон помог Кире наконец-то решиться.

В этом сне не было ни Нила Райта, ни его убийцы, только Кира. Она стояла в ярко-синем платье, держа в руках книгу. На открытой странице, словно выжженные клеймом, горели слова из пророчества Роканон. То самое пророчество, которое погубило советника Рубенса. Казалось, слова оттуда обжигали тело. Кира во сне читала пророчество, но из всех произнесённых ею слов только первые строчки долетели до сердца и ушей, а все остальные растворились где-то во мраке разума:

Всё проклинается в сердцах,

Когда самих себя мы отвергая.

Всю ненависть к себе в руках,

В своих руках сжимая,

Идём, в неверности тая

Всю истину вещей,

Упорно всё скрывая

От мира и людей.

Когда-то Роканон сказала, что это предсказание для нескольких людей, всех тех, кто повлияет на «закат королей» и каждый из них поймёт всё в своё время. Для Киры это время наконец-то настало. Первые строчки пророчества относились именно к ней. За все годы на Св. Лауре она проживала слова из предсказания. Она и проклинала, и отвергала, и ненавидела, и скрывала. Проклинала и ненавидела себя, отвергала свою суть, скрывала правду.

Много лет Кире удавалось подавлять мысли о прошлом благодаря сыну: время и её думы были всецело отданы ему. Шли года. Забот у Киры становилось всё меньше. Эрик вырос и покинул родителей. Он оставил мать наедине с её мыслями. Генри приходил домой только вечерами. Он не мог знать, какая внутренняя борьба разрывает сердце Киры.

Однажды, проснувшись утром после очередного сна о пророчестве, Кира наконец-то решилась рассказать правду мужу. Ей так хотелось объяснить ему, что молчание было единственным способом уберечь их семью от бед. Только Генри не поймёт её. Нил Райт отказался от сына, лишил титула и наследства, но по-прежнему оставался его отцом. Разве Генри смог бы оставить его? Кира знала, что после их разговора, муж бросит её. Генри помчится в Королевство.

Сны о смерти Нила Райта продолжались. Возможно, тот ещё жив. Но на долго ли? В течение многих лет Кира радовалась их жизни здесь – вдали от Королевства. На Св. Лауре никто не хотел навредить Райтам. Они жили обычной, спокойной жизнью, которая могла в один миг закончиться, стоило только рассказать о снах.

Генри вернулся домой. Он нашёл жену, сидящей на скамейке возле окна. Кира, прислонившись к стене, задумчиво смотрела на мужа.

— Что-то случилось? — прошептал тот, пораженный её странным и немного отрешённым взглядом.

— Надо поговорить. Присядешь?

— Что-то с Эриком?

— Нет, с ним всё хорошо.

Генри медленно приблизился к скамейке и сел на противоположном крае. Он сделал это машинально, но потом решил подвинуться ближе — Кира остановила его жестом.

— Не знаю, простишь ли ты меня или нет, но я так больше не могу, — прошептала она.

Слёзы потекли из её глаз на последних словах.

— Кира? В чём дело?

— Не перебивай меня просто выслушай, — твёрдо сказала Кира, смотря не на Генри, а прямо перед собой. — Когда я познакомилась с тобой, то не всё знала о себе, да и сейчас, наверное, не знаю.

Ей было тяжело на душе и страшно, но отступать было слишком поздно.

— Генри, я знаю, что после того, как мы свергли ведьму Рихильду, ты многое не понял, но я не стала тебе тогда объяснять.

Генри не мог скрыть своего изумления, но удержался от вопросов.

— Когда Кливенд пытался спасти меня, то он спросил: не фея ли я, - продолжала Кира. – Я была удивлена таким вопросом, но ответа, клянусь тебе, не знала. После ответы сами нашли меня, только я не хотела в них верить. Генри, я встретила предводительницу фей Тару. Она рассказала мне, что моя мать была феей. Родив меня, она умерла.

Генри по-прежнему молчал, теперь уже не зная, как реагировать. Наконец Кира смогла повернуть голову к нему и произнесла:

— Милый мой, я фея. Я из того самого рода, который изгнали много лет назад.

Он был в полном замешательстве. Фея? Так вот откуда столько способностей, пусть и скрытых.

— Я боялась рассказать тебе, потому что твой отец, да и не только он, говорили мне, что ты не примешь меня такой.

Кире не хотелось называть имени Рихильды. Она не желала признавать, что пошла на поводу у ведьмы.

— Мой отец? — Генри вздрогнул. — При чём тут он? Он знал?

Кира кивнула.

— Он знал и отпустил меня с той, что принадлежит к самому ненавистному для него роду?

Кира начала рассказывать. Генри узнал о стране фей, о предводительнице Таре. Кире пришлось открыть тайну Нила Райта. О своем шантаже она тоже рассказала. А как иначе? Разве Нил бы просто так отпустил сына с феей?

Генри был потрясён. Все всё знали: его отец, Урс, Рита, Рубенс. Он же глупец. Ничего не видел, ничего не замечал.

— Но зачем ты мне сейчас это рассказываешь? Неужели феи снова призывают тебя?

— Нет! Этого не произойдёт никогда!

— Тогда я не понимаю!

Он поднялся, подошёл к ней, затем присел на колено и сжал её руки.

— Кира, нет твоей вины в том, что ты дочь феи. Я одного не понимаю: зачем ты скрывала? Ты осталась со мной. Мы любим друг друга. Неужели ты не могла довериться мне?

Кира чувствовала на себе прикосновения мужа. Она смотрела в его прекрасные карие глаза… Он всё также хорош, также нежен с ней, но ещё пару мгновений, и она потеряет его.

— Генри, — продолжила она. — Я не принимаю суть фей, но внутри меня есть волшебная сила. Благодаря родству с феями я смогла красть магические артефакты. Кроме этого, мне удалось увидеть будущее.

— Будущее Королевства?

— Нет. Только будущее твоего отца.

Она отчаянно пыталась найти слова, так, что даже слёзы выступили из глаз, и ей приходилось сдерживать рыдания, чтобы только договорить до конца. Она не могла избавиться от чувства, что теряет его, теряет с каждым словом.

— Ты видела что-то плохое?

Он был очень напряжен.

— Я видела смерть твоего отца.

Генри подскочил на месте, выпуская руки Киры. Он лихорадочно зашагал, делая небольшие круги перед женой.

— Ты боишься, что я поеду Королевство? Но я должен… должен спасти отца.

Кира молчала. Внезапно Генри остановился.

— Когда ты узнала?

Вот тот самый миг, но ей придётся сказать.

— В ночь перед отплытием из Королевства.

Кира не могла узнать свой голос. Ей казалось, что в комнате есть ещё другая женщина. Та самая, которая по глупости своей обманула мужа. Именно её он не простит.

— Двадцать лет ты молчала о том, кто ты есть и о том, что грозит моему отцу?

— Генри, я…

— Как он погибнет?

— Прошу тебя…

— Как он погибнет? — уже громче спросил Генри.

Не так страшно было то, что Кира — фея, не важны оказались и предсказания Роканон, только одно откликнулось в сердце Генри – вести о смерти отца.

— Его убьёт один молодой человек. Он мне не знаком.

Слёзы текли по лицу Киры. Генри лишь удивлённо смотрел на жену.

— Прошло так много времени. Возможно, мой отец уже мёртв… - прошептал он.

— Я знаю, что способна видеть будущее. Если сон продолжает мне сниться, то твой отец ещё жив.

— Ты двадцать лет не могла мне рассказать об этом?

— Генри, я боялась, — прокричала она, бросаясь к нему.

Он её оттолкнул, делая шаг назад.

— Чего?

— Я не хотела, чтобы наша семья была втянута снова в дела Королевства. Если ты покинешь этот дом, то больше уже никогда сюда не вернёшься.

— С чего ты взяла?

Она не ответила, но Генри посмотрел на неё и вспомнил о вышесказанных словах. Её речь шла от сердца, в ней говорил инстинкт феи. Невозможно отказаться от своей природы.

— А, эти штучки фей! — воскликнул он. — Ты хотела идеальную жизнь без Королевства, да? Но Эрик уехал, и теперь ты мучаешься! Каким бы ни был человеком мой отец, не тебе решать: спасать мне его или нет. А вдруг его смерть — это предвестник очередного государственного переворота? Наш сын тоже может от этого пострадать. Он отправился служить Королевству.

Кира вздрогнула.

— Боишься за Эрика? — продолжал безжалостную речь Генри. — Наш сын сейчас на службе. Кто знает, что с ним может случится! Как его спасать будет? Заберём и запрём на долгие годы?

Кира молчала. Она дрожала всем телом.

— Я тоже хотел счастья для нашей семьи. Я отказался от жизни в Королевстве ради тебя, а ты скрывала от меня свои секреты. Может, мы могли бы вместе изменить этот мир и спасти моего отца, а не прятаться здесь.

Генри терял над собой контроль. Ему стало казаться, что он упустил нечто важное. Зачем они уехали? Зачем? Впервые в жизни он пожалел об отъезде из Королевства.

— Изменить мир? — прокричала Кира, немного приходя в себя. — Мы делали это дважды! Ты забыл? Что толку? Разве стало лучше?

— Ты заблуждаешься. Мы спасли королевскую семью, спасли трон от злой ведьмы. Неужели этого мало?

— Мы не спасли Кливенда, королева затеяла войну, — сухо проговорила Кира, вспоминая их друга, — Мы не смогли спасти самих себя, Генри.

Она устало опустилась на скамейку, закрыв лицо руками. Это всё было невыносимо, но она сама виновата. Почему она ему не сказала? Зачем таила все эти секреты?

У Генри сжалось сердце при мысли о Кливенде Морене. Перед его глазами предстало беззаботное лицо друга, но Генри не сдавался, он продолжал доказывать свою правоту.

— Если бы Кливенд был жив, то сейчас бы он согласился со мной, - ответил Генри. – Я не могу бросить своего отца в беде. Я собираю вещи и отправляюсь в Королевство.

— Генри! — взмолилась Кира.

— Если мой отец уже мёртв, то я никогда не смогу тебе это простить, Кира…

— Я не хотела, чтобы так получилось…. Я ошиблась…

Генри больше не хотел её слушать. Он начал собираться в дорогу. Кира лишь беспомощно наблюдала за ним.

— Нам не зря даются пророчества, сны и видения, — проговорил он, несмотря на жену. – Это всё предупреждения. Подумай о том, чтобы могли сделать и что предотвратить, скажи ты мне раньше.

— Генри! – она отчаянно позвала его.

— Кира, за что ты так со мной?

Обида обжигала его. Он очень любил жену, но она скрыла правду об его отце. Она, возможно, могла бы спасти его, но не стала этого делать. И как теперь быть? Что ему предпринять? Как себя вести?

— Генри… - уже совсем тихо проговорила она его имя, закрывая лицо руками.

Генри не обратил на неё внимания. Он собрался и молча вышел из дома. Она хотела броситься за ним, но остановилась. Зачем? Всё закончилось. Он покидает её. Неужели навсегда? Но Кире Райт было неведомо, то это её не первая потеря.

Глава пятая. Эрик Райт, сын, солдат, возлюбленный

— Тебе точно нужно уезжать? — голос Мэган выражал досаду.

Она лежала на груди у Эрика, водя пальцем по мягкой ткани его рубашки.

— Увы, да, — ответил ей молодой Райт, ещё крепче обнимая возлюбленную.

Была ли предопределена эта встреча? Или то являлось насмешкой судьбы? Но Мэган, та самая Мэган, которая когда-то закрыла двери перед Нилом Райтом, смотрела влюблёнными глазами на его внука. Правда, кто знает, насколько эти глаза были на самом деле влюблены?

Благодаря магии фей она нисколько не изменилась. Возможно, в какой-то степени наоборот — похорошела. Чёрные волосы, этот бархатный нежный взгляд, слегка лукавые, но притягательные глаза — ничего не выдавало в ней шестидесятилетнюю женщину.

Эрик подался её очарованию в полной мере. Самолюбивый, самоуверенный, он считал, что лучшей партии, чем фея не найти. Пусть говорят, будто бы феи опасные существа, несущие беды, — не важно. Она прекрасна, и принадлежит ему. Разве он мог о таком мечтать?

Конечно, было совсем непросто. Мэган приходилось частенько возвращаться в свой мир, чтобы поддерживать жизнь, а Эрик состоял на службе у лорда Беркурита, поэтому их встречи были редкими. На первом месте у них была осторожность, потом любовные утехи.

Только их счастье продлилось недолго. В один прекрасный день лорд Беркурит решил отправить Эрика Райта на остров Бельон. Для них это означало расставание.

Дело в том, что Мэган не могла переноситься на очень далёкие расстояния. Её домом всё же было Королевство, точнее параллельная часть этого острова — то, что не было видно и доступно простым смертным. Силы феи помогали ей переноситься на ближайший остров — Шри Лараш, но не дальше. Мэган не хотелось тратить слишком магии, привлекая внимание Тары. Предводительница не знала о новом романе Мэган, иначе бы вмешалась.

Эрик никогда особо не интересовался историей. На Шри Лараш в лесах тоже жили феи, но никто не знал являются ли они последовательницами Роканон и пришли на остров из Королевства или это другой род волшебных существ. Райт не задумывался об этом. Ни прошлое, ни настоящее Мэган не имело никакого значения. Они счастливы здесь и сейчас. Разве стоит забивать себе голову другими мыслями?

Мэган поведение Эрика оказалось на руку. Никаких вопросов, никаких сомнений или беспокойств. Они были идеальной парой.

Кира даже подумать не могла о подобном развитии событий. Когда Эрик отправился служить, Кира была рада, что он уехал не в Королевство, а на Шри Лараш. Лорд Беркурит обещал Райтам, что позаботится о их сыне. Эрик должен был служить только при дворе и ни в коем случае не присоединяться к тем, кто отправлялся на войну с островами Пустынных земель. Кира не понимала причин этой грандиозной войны, которая затеяла королева Латена вместе с другими лордами-правителями. Уже много лет Королевство — не забота Райтов, поэтому они предпочитали не думать об этом и не обсуждать дела королевы. Никаких связей с прошлым. И если бы Кира узнала, что её сын завёл роман с Мэган, то пришла бы в ужас. Но она не знала. Ничего не мешало отношениям Мэган и Эрика в течение нескольких месяцев, пока не вмешалась сама судьба.

— Думаешь, мы когда-нибудь снова увидимся? — тихо спросила Мэган после некоторого молчания.

— Обязательно увидимся. Я знаю, что скоро вернусь, — быстро ответил Эрик.

На самом деле он лукавил. Ему не хотелось сейчас думать о будущем. Потерять такую красавицу было бы очень обидно, поэтому молодой Райт предпочёл придумывать на ходу.

— Это поездка, возможно, не затянется надолго.

Голос Эрика звучал неуверенно. Он не понимал, зачем лорд Беркурит отправляет его на Бельон.

Война не давала тех результатов, на которые надеялись лорды-правители вместе с королевой. Первые годы острова только вкладывали, ничего не получая взамен, потом наступил период, когда с Пустынных земель стали привозить ресурсы и людей, которых превращали в рабочую силу. Солдаты постепенно пробирались вглубь островов, разоряя их. Но радость была недолгой — им дали отпор. Отступление следовало за отступлением, пока воины Дарела Креза и Кагарау не оказались на первой линии захваченных островов. Эрик слышал, что сейчас они изо всех сил пытаются удержать свои позиции. Им противостоит новый вождь, сумевший объединить многие племена под своим началом.

Такарон и Святая Лаура в союзе с Королевством. Бельон же отказался участвовать в войне, чем вызвал гнев королевы. Несколько лет назад принц Мак Ровен посещал лорда-правителя Паркаса, надеясь договориться с ним, но их беседа закончилась ссорой. Эрик не раз слышал от других солдат, что королева Латена обязательно отомстит Паркасу. Зачем тогда Эрику отправляться на Бельон, если лорд Паркас не союзник Королевства?

Солдаты с других островов обучались и тренировались здесь. Отсюда они собирались на войну. Но в последнее время тренировки почти прекратились, а Феликс Беркурит часто собирал советы. Он словно решал какой-то очень важный вопрос. Эрик, благодаря прошлым заслугам его родителей, жил на особом положении, но даже ему ничего не говорили. И вот уже несколько дней Райт вёл праздный образ жизни, проводя большую часть времени с Мэган. Сегодня утром всё изменилось. Феликс Беркурит отдал приказ собирать людей для «дипломатического посещения» острова Бельон. Солдаты набирались хорошо обученные, сильные и достаточно выносливые. Эрику Райту сообщили, что он тоже едет и даже возглавляет собранный отряд. Эрик был поражён. Зачем ему это? И не обернется ли эта «великая честь» большой бедой?

Феликс Беркурит назначил ему приём после обеда, чтобы всё разъяснить, но перед этим Эрик захотел повидаться с Мэган. Их роман, скорее всего, подходил к концу. Фея приняла новость довольно печально. Эрик привнёс в её жизнь настоящий огонь молодости и страсти. Кроме того, он был Райтом, сыном феи. Пусть даже Кира не хотела принимать свою суть, но это не значит, что внутри неё нет магии и особого внутреннего огня. Мэган знала, что есть. И определённую частичку себя фея передала своему сыну. Мэган наслаждалась энергией юноши. Теперь же он покидал её. Узнать будущее Эрика Райта не представлялось возможным. У феи уже давно не было видений. Праздный образ жизни, если не сказать безделье, просто поглотили Мэган. Возлюбленные попрощались, и Райт отправился на встречу с лордом Беркуритом.

Феликс увидел своего подопечного через полукруглое окно, выходившее в сад. Юноша шёл по длинной немного узкой дорожке в каминную комнату, которая располагалась на первом этаже. Феликс был в библиотеке и смотрел в окно, чтобы не пропустить приход Эрика.

Пока тот приближался, лорд Беркурит смотрел на него так, словно видел впервые. Почти двадцатилетний юноша, величественная осанка, не так уж красив, а просто хорош собой: тёмный волосы, зачёсанные назад, карие глаза, слегка большеватые губы, но это несильно бросалось в глаза. Ни внешне, ни внутренне Эрик Райт совсем не походил на мать и отца. Он был эгоистом (Феликс списывал это качество на молодость), крайне упрям в некоторых вещах и не очень общителен. В то же время на службе проявлял достаточное старание и усердие, чтобы его можно было отметить среди остальных. Феликс считал, что Эрик подаёт большие надежды, тем более, что он — Райт. Феликсу Беркуриту род Райтов казался особенным. Возможно, дело было в том, что Кира, казалось бы, сотворила чудо, когда спасла его. Вечная признательность наложила свой отпечаток на мысли лорда о семье Райтов.

Как бы то ни было, Феликс Беркурит решил возложить на Эрика особую миссию, с которой, по его мнению, мог справиться только Райт.

Двери открылись. Эрик Райт вошёл в комнату. Феликс сидел напротив камина в кресле, обитом красной тканью и с высокой спинкой. Неподалеку от него располагалось точно такое же кресло, а между ними – низкий прямоугольный столик. На нем стояла вазочка, наполненная доверху вишней, графин с вином, два чистых бокала и белоснежная тарелочка в форме листа для косточек. Камин не горел. Комната была небольших размеров, но просторная, так как другой мебели здесь не было.

Феликс кивнул Эрику в знак приветствия, приглашая сесть. Эрик нервничал. Впервые с тех пор, как он узнал о поездке, что-то нём зашевелилось: какое-то неприятное предчувствие. Вся его беспечность куда-то улетучилась. Ему казалось, что сейчас он услышит нечто неприятное.

Холодный взгляд Бекурита только подтверждал тревожные мысли.

— Мне многое надо тебе сообщить, поэтому слушай внимательно, — произнёс тот.

Эрик молчал, ожидая дальнейших слов. Феликс, немного выждав паузу, заговорил снова:

— Ты прекрасно знаешь, что мы готовим воинов для Королевства, но, как ты заметил, мы уже давно не отправляем своих солдат королеве Латене. Ты также знаешь, что война идёт с переменным успехом, а королева продолжает вкладывать в неё свои и чужие деньги. Конечно, она получает от этой войны свою выгоду, но люди гибнут. Потери неизбежны. Так не должно быть. Шри Лараш хочет, чтобы война прекратилась, а я уверен — такое решение правильное.

Лицо Эрика слегка вытянулось. «Шри Лараш хочет! Да кто такой Шри Лараш по сравнению с Королевством!»

— Я учил тебя служить Королевству, быть верным поданным, — продолжал Феликс. — сейчас вынужден признать — времена изменились. Королева ведёт острова на путь погибели. Мне постоянно приходят вести о разорении, бедности и убогости жизни в Королевстве. Война же только ухудшает положение.

Эрик недоумевал, не понимая к чему клонит его собеседник.

— Мы идём против Королевства, — наконец вставил фразу Райт, сам не понимая, спрашивать ему или утверждать.

— Пока мы лишь готовы оказать лорду Паркасу одну услугу, но если потребуется, то сделаем больше.

— Но это безумие! — Эрик в возбуждении соскочил с места. — Если королева пожелает, то уничтожит Шри Лараш. У него слишком мало возможностей. Острова Пустынных земель так далеко, что мы знаем о тех, с кем боремся?

Взгляд Беркурита по-прежнему оставался невозмутимым.

— Присядь, — сухо сказал он Эрику.

Тот, смущённый своим поведением, сел на место.

— Ты молод, тебе кажется, будто ты знаешь всё, но это далеко не так. Есть много такого, что скрыто от тебя несмотря на то, что для меня ты как сын. Послушай, дальнейший наш разговор оборвёт пути назад, поэтому если не хочешь иметь ничего общего с моим решением, говори сейчас. Эрик, я отправлю тебя домой на Святую Лауру, подальше от всего.

Феликс замолчал, давая возможность подумать и ответить молодому Райту.

Эрик в растерянности оглядывал комнату. К такому повороту событий он был совсем не готов. Идти против Королевства — полнейшее безумие, но оставлять лорда Беркурита после всего — это бесчестно, это трусость. Феликс очень много сделал для Эрика: обучал искусству войны, делился знаниями, поддерживал. Как после всего можно оставить его? Кроме того, без Беркурита ему не продвинуться по службе. Отец разорвал все связи с дедом. У Эрика Райта только один влиятельный покровитель, который, по всей видимости, может в любой момент потерять власть.

— Могу ли я спросить? — внезапно проговорил Эрик, поднимая глаза на лорда.

— Можешь.

— Это окончательное решение Шри Лараша?

— Да, — твёрдо ответил Феликс Беркурит.

Райту показалось, что на него надвигается что-то страшное, чёрное, закрывающее светлый горизонт его жизни. Прекрасный беспечный мир готов был покинуть юношу. Похоже, навсегда. На одно мгновение Эрику захотелось соскочить с места и бежать. Бежать без оглядки, домой, к родителям. В их спокойный, тихий уголок на Святой Лауре. Но мысли о трусости и неблагодарности приковали его обратно к месту. Лорд Беркурит считал родителей Эрика героями, великими людьми. Молодой Райт просто не может опозорить их имя. Он должен согласиться. Возможно, настанет тот день, когда лучи славы коснуться и его.

— Я ваш покорный слуга, готовый выполнять любой приказ, — ответил Эрик.

Лицо Феликса просияло. Эрик внезапно понял, что лорд проверял его на преданность.

— Значит, решено! — воскликнул Феликс, поднимаясь с места и хлопая по плечу молодого Райта. — Ты отправляешь на Бельон, чтобы служить лорду Паркасу. Минимум времени на сборы, судно ждёт. Я уже приготовил для тебя письмо лорду Эвану Паркасу. Теперь он твой начальник, подчиняйся ему так же, как подчинялся бы мне. Этот человек — герой. Он рискнул всем, чтобы помочь островам Пустынных земель. Лорд отправил большую часть своей армии к островам, оставив себя почти без защиты. Как только королева Латена узнает об его предательстве, она нападёт — я в этом уверен, поэтому ты отправляешься на помощь Паркасу.

Страх мелькнул в глазах Эрика. Лорд Паркас помогает островам Пустынных земель, но как? Какая между ними связь? Эрик хотел спросить и не решился. Вместо этого он подумал о себе.

— Но что я смогу сделать со своим небольшим отрядом? И вы говорили, что это будет лишь услуга?

— Задашь вопросы в своё время, — оборвал его Феликс. — Сделаешь, что попросит лорд-правитель и вернёшься обратно. Если потребуется, то отправленный с тобой отряд должен будет остаться на Бельоне. Это решение останется за лордом Паркасом.

Молодой Райт смутился, но уже через мгновение его лицо стало абсолютно спокойным.

— Я не отправляю тебя на войну с Королевством, — добавил лорд. — Я отправлю тебя, потому что могу тебе доверять.

Пришло время доказывать, что молодой Райт тоже может быть героем. Ему нужна слава и успех, и, видимо, другого пути нет.

— Я не подведу, лорд Беркурит.

Когда на тебя неожиданно накладывается огромная ответственность, к которой, ты совсем не готов, хочется перевалить весь этот груз на плечи какому-нибудь другому, вздохнуть свободно и уйти в тень. Но вместо этого приходится надрывать спину и улыбаться, как бы говоря окружающим, что это совсем не тяжело. Так чувствовал себя Эрик Райт, направляясь к замку Паркаса. Они двигались всем отрядом в сопровождении послов, чьим долгом было их встретить.

Эрику казалось, что его лицо буквально горит от пытливых глаз ремесленников, крестьян, маленьких детей, торговцев рыбой и прочих прохожих. Все, кто встречался им на пути, пытались разглядеть в них те достоинства, которые должны были уберечь от беды несчастный остров. Лорд-правитель не скрывал, что вызвал гнев королевы Латены, когда отказался сотрудничать с ней. Кроме того, большая часть армии Бельона уплыла с острова, намереваясь помочь Пустынным землям. Воины королевы тоже воюют в далеких землях, но благодаря союзам с Такароном, Шри Лараш и Святой Лаурой у неё достаточно людей, чтобы отправить их покарать Бельон. Сложно сказать, знала ли уже королева Латена о том, что лорд Паркас полностью лишил свой остров защиты или нет, но в любом случае бельонцы были в большой беде. И приезд незнакомого юноши с маленьким отрядом вызывал недоумение.

Молодой Райт шёл с гордо поднятой головой и со смелостью в глазах, чтобы не опозориться. Хотя где-то в глубинах сознания ему представлялось, как жители Бельона забрасывают его камнями.

Эван Паркас представлял собой низкорослого вояку с длинной тёмной бородой. У него были слегка выпученные глаза, но красивый нос и полные губы. Он двигался очень проворно, несмотря на какие-то нелепые широкие туфли с длинным носком, которые Эрик невольно время от времени разглядывал.

Эван встретил Райта без особых приветствий, но всё же дружелюбно. Он лишь пожал молодому человеку руку, а после попросил письмо от Беркурита. Эрик без лишних слов вручил его лорду Паркасу. Тот довольно грубо сорвал печать, вытащил из конверта послание и пробежался по нему своими странными глазами. Затем снова обратил внимание на Эрика.

— Феликс очень хорошо о тебе отзывается, юноша, — проговорил он. — Я хочу тебя кое-кому представить.

После этих слов он резко развернулся в противоположную сторону, словно искал кого-то глазами.

— Кармин! Маленький прохвост, я знаю, что ты здесь, а ну живо сюда! — прокричал он на всю залу.

И тут же откуда-то из темноты, из-за длинных колонн появилась фигура мальчика лет четырнадцати. У него были длинные чёрные волосы, гладко зачёсанные назад и заплетённые в косу. Мальчик робко приблизился к лорду.

— Простите, господин лорд, — прошептал он, смотря в пол.

— О, Эрик, это мой личный телохранитель, — объяснил лорд Паркас, потрепав по голове Кармина.

Тот понял, что не провинился и смело поднял глаза.

— Кармин, приведи сюда Ару и больше не подслушивай, ясно тебе? — последние слова Паркас произнёс очень строго. Кармин молча кивнул. Бросил пристальный взгляд на Эрика Райта, а после стремглав выбежал из залы. «И этот туда же, — недовольно подумал Эрик — Кто такая Ара?»

— Этот мальчик очень привязан ко мне, — лорд вздохнул. — Я не хочу, чтобы он или кто-нибудь ещё пострадал из-за моих решений, но всё равно понимаю, что жертвы неизбежны.

Эрик невольно поджал губы. «Вот так-то: сначала идём против Королевства, а потом начинаем сожалеть, но уже поздно».

— Дядя, вы за мной посылали?

Эрик вздрогнул, услышав приятный звонкий голос. К Паркасу приближалась девушка лет восемнадцати-девятнадцати. Статная, высокая, её платье только красило эту юную фигуру, слегка открывая хорошие формы, а рукава подчеркивали изящные руки. Тёмная юбка, вышитая лиловыми цветами, касалась пола, и Эрик против своей воли наблюдал за движением ткани.

— Арабелль, девочка моя, познакомься, это Эрик Райт. Он прибыл с острова Шри Лараш.

Эрик поднял глаза. В этот момент просто неприлично было держать их опущенными. В знак приветствия он поклонился молодой племяннице лорда.

— Рад встречи, — пробормотал он, отмечая, какие у неё большие карие глаза, будто бы чёрные, если долго глядеть в них.

Арабелль не улыбалась, она лишь одарила Эрика холодным кивком.

— Эрик, будешь оберегать Арабелль. Это твоя основная задача, — произнёс Паркас. — Ара, ты слышала?

— Слышала, дядя, — ответила она. — Только не думаю, что три корабля и этот молодой человек смогут что-либо сделать, если Королевство нападёт.

— Арабелль! — сурово воскликнул Паркас.

Эрик слегка покраснел гнева. Чувство восхищения перед такой красавицей быстро испарилось. Он приехал сюда не для того, чтобы стать охранником для какой-то взбалмошной девчонки. Неужели для него не найдётся других заданий?

— Вы отправили своих людей на острова Пустынных Земель, зная, что лишаете себя защиты, зная, что Королевство может этим воспользоваться, — продолжала Арабелль, не обращая никакого внимания на Эрика Райта, — а теперь вызвали этого человека, чтобы он укрыл меня от принца! А как же жители острова? Как же все эти несчастные?

— О, ты жалеешь их, но всё равно сердцем с ним. Думаешь, что я не знаю? Не понимаю?

Арабелль вздрогнула.

— Делайте, что хотите, но я не верю, чтобы…

Она недоговорила. Её взгляд был направлен на Эрика Райта. Казалось, она вспомнила об его присутствии.

— Я не рада нашей встречи, Эрик Райт, потому что вы призваны защищать меня от того, кто мне дорог, но я подчиняюсь своему дяде, — тихо произнесла Ара. — Прошу меня простить, я вас покину.

Она поклонилась Паркасу, затем кивнула Эрику, а после вышла, почти выбежала из залы. Всё это время лорд Паркас с каменным лицом молчал, лишь наблюдая за поведением своей племянницы. Когда она вышла, он крикнул:

— Разрази меня гром! Это невыносимо!

Эрик чувствовал себя неуютно от семейных сцен. Ему хотелось поскорее уйти. Паркас заметил его желание.

— Подожди, не торопись, юноша, — произнёс лорд. — Мне жаль, что ты стал свидетелем подобного, но теперь ты всё равно причастен к происходящему.

Эрик удивлённо взглянул на лорда. Ему не была понятна последняя фраза, но он смолчал.

— Ты уязвлен моим приказом беречь Ару, я это вижу, но скажу тебе — всё не так просто.

Паркас выдержал паузу, он ждал каких-нибудь возражений. Эрик же ничего не говорил. Он просто не мог понять, какую роль ему отвели.

— Арабелль любит принца Мак Ровена, — начал наконец Паркас. — Он приезжал три года назад, чтобы заручиться моей поддержкой в этой войне. Он её не получил, — лорд нервно сжал кулаки. — Дерзкий мальчишка! Он крепко основался в сердце моей племянницы. Они завели тайную переписку. Может быть, для кого-то тайную, но не для меня! Я всё узнал.

Паркас замолчал. Ему хотелось перевести дух — от злобы он не мог разговаривать. Эрик с любопытством наблюдал за происходящим. Принц Королевства влюблен в эту высокомерную девицу, дядя, которой враг его государства. Занимательно…

— Пару месяцев прошло, как письма прекратились, — продолжал лорд. — И я думаю, что это верный знак того, что скоро Королевство нападёт. Месяцев семь назад я послал свои суда на помощь своему союзнику.

— У вас есть союзник? — лицо Эрика изумлённо вытянулось.

— Мальчик, некоторые вещи знать тебе ещё рано, — сухо изрёк Паркас.

— Что же мне делать?

— Эрик, ты обязан спасти мою девочку, — голос Паркаса прозвучал ещё настойчивее. — Это самое важное задание, которое тебе только поручали. Арабелль не должна попасть к Мак Ровену. Они точно нападут. Я уверен.

Эван вновь замолчал. В эту минуту он казался похожим на волшебного старика, который охраняет лес от злых духов. Внутренние горести состарили его, но на лице по-прежнему отражались смелость и мужество. Он не собирался сдаваться. Ара же очень печалила его. Тому же не удавалось найти ни слов, ни доводов в защиту своего мнения. Паркас как человек с большим жизненным опытом понимал, что принц принесёт ей несчастье. Увы, подобно моряку, встречающему шторм, Эван видел себя ничтожеством перед стихией под именем судьба.

Правда, он всегда знал: нельзя сдаваться, если все шансы ещё не испробованы. Эрик Райт в данной ситуации был последним шансом.

Поманив юношу за собой, лорд прошёл через залу и оказался у одной из оконных арок. Райт приблизился, взглянув туда, куда жестом указывал Эван, смотря в окно.

— Видишь вот этот корабль?

Эрик кивнул, рассматривая небольших размеров фрегат со спущенными парусами.

— Это «Несокрушимый». Я оставил его на острове для чрезвычайных случаев. Сейчас такой. — Паркас повернулся лицом к Эрику. — Я хочу, чтобы сегодня ночью ты забрал Арабелль, вы сели на «Несокрушимого» и покинули остров, пока не стало слишком поздно. Все остальные воины, прибывшие с тобой, останутся здесь.

— Лорд Паркас, ваша племянница может покинуть остров и без моего сопровождения.

Эрик был поражен таким поворотом дел. Он совсем не собирался становиться нянькой для племянницы лорда-правителя. Лицо Паркаса слегка побагровело от гнева.

— Эрик Райт, ты прибыл сюда в качестве моего солдата. Ты мой слуга, раб, — с каждым словом его голос всё повышался. — Я не позволю своеволия. Тем более, что итак мне приходится его терпеть с избытком. Ты забираешь Арабелль с острова, а твои солдаты попадают под командование моего командира. Они и будут защищать мой остров! Как я сказал, так будет, ясно?

— Определённо, прошу меня простить, — Эрик слегка замялся.

Да, он погорячился. В его положении нужно исполнять любые приказы.

— «Несокрушимый» отправится…

— На Шри Лараш, — закончил за него лорд Паркас.

Он смотрел на Эрика как на бестолкового юношу. Тот же, в свою очередь, считал, что старик видимо выжил из ума, а Феликс Беркурит с ним на пару. Когда Королевство узнает про политику Шри Лараша, то уже некуда будет бежать, если только в море бросаться.

— Не беспокойтесь, юноша, мой союзник спасёт нас всех от беды, — внезапно произнёс Паркас, словно читая мысли собеседника.

«Мифический союзник». Эрик поджал губы.

— Дальше уже, видимо, не положено спрашивать… — осторожно сказал Райт, устремляя свой взор на «Несокрушимого».

— Не стоит, всему своё время, — ответил Паркас, поворачивая голову в сторону моря. — Сегодня ночью готовься к новому путешествию. Учти, Феликс рекомендовал тебя. Если не оправдаешь моих ожиданий, я найду тебя и прикажу повесить.

Эрик не решился взглянуть на своего сурового господина, но почему-то был уверен, что тот просто так слов на ветер не бросает.

Хорошенькая же выдалась служба у молодого Райта!

Часть третья. Главы 6-10

Глава шестая. Генри Райт возвращается на родину, но беда в том, что это уже не та родина, которую он оставил

— Так значит, вы были когда-то лордом?

Капитан Морэл, казалось, не интересовался, а допрашивал. Генри не нравился этот человек, внешне похожий на медведя, а взглядом — на хитрую мышь.

— Да, — неохотно ответил Генри, думая, как выпроводить наглеца из своей каюты.

Морэл снова хитро прищурился.

— А сейчас вам нужно увидеть своего отца, который состоит в совете лордов?

— В Верхнем совете, — поправил его Генри.

Капитан удивлённо взглянул на него, немного прищурился и захохотал.

— Вы чего, Райт? Какой ещё Верхний совет? Совет один для всех.

— То есть как?

— О, видимо, вы совсем отстали от жизни.

Морэл сидел на табурете, а Генри на краю своей койки. В каюте стоял маленький стол, за которым, как надеялся Генри, ему удастся написать письмо Кире. Она поступила ужасно, но он всё равно не должен был так её покидать. Только капитан Морэл не давал ему никакого прохода, постоянно расспрашивая. Но сам капитан не очень охотно отвечал Райту. Генри хотелось больше узнать о политике, происходящем в Королевстве. На всё он получал от капитана один ответ: «Сейчас времена тяжёлые, но что вы хотите? Война».

Война. Генри раньше казалось, что военные кампании принесут новые возможности его родине, дадут больше власти. Он даже отправил своего сына на службу. Всё для Королевства и двадцать лет назад, и сейчас. Только вот предчувствие чего-то мрачного накладывало отпечаток на мысли Райта.

Война несёт разруху, отнимает нормальную жизнь у людей. Он много раз слышал о том, как его компаньоны жаловались на приближающиеся разорение. Они считали Святую Лауру колыбелью, нетронутым цветком, которому позволено расти. Ни Генри, ни Кира не задумывались о жизни за пределами их уютного дома, их прекрасного острова. Теперь же многое для него изменилось. Генри снова войдёт в королевскую залу, и снова воздух политических интриг, обмана станет проникать в его лёгкие.

«Это всё ради отца, ради отца», — неустанно повторял он себе. На самом деле, Генри вовсе себя не заставлял. Он сам хотел поехать в Королевство. Узнать: справедливо ли правит королева, похож ли принц своего отца, короля Торона? Генри желал снова оказаться значимым для Королевства. Спасение отца — это не только исполнение долга, это шанс вернуться.

Мысли Райта уносили его в прошлое, а капитан Морэл недоверчиво рассматривал своего пассажира. Он видел в нём политического врага, какого-то лазутчика с недобрыми помыслами. Зачем ехать к отцу, которого не видел двадцать лет? Может быть, тот умер, а заблудший сынок отправился за наследством. Капитан раньше много слышал о Ниле Райте, но он не мог поверить, что его пассажир – чудаковатый мужчина может быть сыном знаменитого лорда. Работа в море оторвала Морэла от земли на несколько лет, он совсем не разбирался в политике. В любом случае нужно было сообщить королеве Латене о человеке, называющим себя Генри Райтом. Королева всегда была щедра со старым капитаном. Она неплохо платила за яды и приворотные снадобья, которые он доставал в своих путешествиях.

— Вам нужно отправиться к городскому смотрителю. Он возьмёт для вас разрешение пройти в замок, — сказал капитан Морэл, когда они прибыли в Королевство.

— Почему нельзя сразу в замок?

— Нельзя, порядки такие.

Генри не возражал. Он не отрывал своего взгляда от огромного скопления людей на берегу. Тут царила невообразимая суматоха. Несколько десятков военных кораблей готовились к отплытию. Одни матросы загружали оружие и припасы на борт. Другие заматывали канаты, убирали паруса. Здесь были и солдаты, прощающиеся с близкими, и торговцы и мелкие лавочники, которые пытались что-нибудь продать в дорогу.

— Их отправляют на войну? — тихо спросил Генри Морэла, когда тот провожал его в город к смотрителю.

— Да.

Капитан не знал, что ещё ответить на этот глупый вопрос. Генри же был слишком занят окружающим миром, чтобы обращать внимание на реакцию капитана. Что ему ожидать, когда он попадёт в замок? С одной стороны, королева в долгу у семьи Райтов и опасаться нечего. С другой стороны, видение Киры заставляет насторожиться. От чьей руки падёт отец?

Только бы не опоздать. Увидеть его, поговорить. За столько лет разлуки он обязан смягчиться.

Они двинулись в город, проталкиваясь через толпу людей. Генри уже не был лордом, перед которым благородно расступались. Кроме того, город обеднел. Люди выглядели подавленными, угрюмыми. Их одежда не пестрила богатством красок, как раньше. Скудный набор товаров на прилавках, нищие, снующие по городу так, словно они не боятся королевских стражей. Раньше бродяжек отправляли в работные дома, где им давали приют и дело. А капитан Морэл даже не знал, что такие существуют. Старые дома, неухоженные улицы, какая-то неестественная тишина в лавках ремесленников, и только молот в кузнеце ударял, звонко разносясь по улицам.

Генри смотрел на всё это, ужасаясь в душе. Что произошло с Королевством?

Пока капитан Морэл отправился вместе с Генри Райтом к городскому смотрителю, его помощник помчался в Королевский замок, чтобы сообщить королеве о приезде странного гостя.

Когда до дома городского смотрителя оставалось двадцать минут ходьбы, королева уже знала, что капитан Морэл привёз в Королевство бывшего лорда.

Генри Райт! Рихильда даже соскочила со своего престола. Она была одета для аудиенций в чёрное бархатное платье без единого украшения. Её маска смиренной, милосердной королевы сменилась на злобную гримасу.

Генри Райт! Да будь он проклят! Рихильда ходила кругами возле своего трона. Если с ним Кира, если она увидит в ней ведьму, если…

Королева резко остановилась, бросив свирепый взгляд на вестника.

— Скажи мне, он один или с ним есть ещё кто-то?

— Один, — пролепетал до смерти испуганный помощник капитана. — Насколько мне известно, один, — быстро поправил он себя. — Капитан Морэл отправился вместе с ним в дом городского смотрителя.

«На кой чёрт он туда с ним пошёл?»

Рихильда замерла. Она в задумчивости поднесла руку к губам, а затем медленно опустилась на трон, машинально поправляя край платья.

— Один, — словном эхом прозвучали её слова.

У неё в голове начинала постепенно складываться картина происходящего. Генри Райт двадцать лет прожил на острове Святой Лауры. Он ничего не знает о том, что творится в Королевстве. Любые слухи, всего лишь слухи. Зачем ему возвращаться, когда отец от него отказался? Конечно, Рита могла ему сообщить о беде, но так быстро откликнуться невозможно. Прошло всего два месяца.

А даже если каким-то чудом Генри всё узнал, то не появился бы один, да ещё так открыто. Нет, здесь что-то другое.

— Привести его ко мне! — прокричала Рихильда.

Но тут же быстро спохватилась и отдала другой приказ:

— Рика сюда, быстро!

Рик Фау, начальник королевской стражи, уже через минуту стоял перед королевой.

— Рик, тебе поручаю незамедлительно доставить сюда Генри Райта, прибывшего в Королевство. Только учти, чтобы ни одна душа с ним не разговаривала и никто, слышишь, никто, — она повысила голос, — не смел сказать ему об его отце. Тебе ясно?

— Да, Ваше Величество, — невозмутимо ответил тот.

— Если хоть кто-нибудь заговорит с этим мужчиной — голову отрублю! Клянусь короной, отрублю!

Её свирепый крик пронёсся по замку.

Рику Фау повезло в жизни во всём, кроме его должности. Природа наградила молодого человека прекрасной внешностью, добрым сердцем и острым умом. Но помимо всего прочего она вплела в его натуру нити покорности и слепой преданности тому, кому он должен был служить. К несчастью, этим человеком стала Рихильда. Жестокая правительница не вызывала одобрения ни у кого, зато наводила страх. И Рик Фау всё это прекрасно понимал, но он дал клятву. Клятва сковывала его. Рихильда видела своего начальника стражи насквозь и знала, что какие-нибудь поступки «из ряда вон выходящие» рано или поздно заставят Рика сделать шаг назад. Это её не пугало. Нельзя же при себе держать одних пройдох. Фау очень полезен. Он предан, честен. Главное, сильно не испытывать сердце юнца. Королева старалась придерживаться этому правилу и не давать Фау «грязных» поручений.

Но в случае с Генри Райтом ей пришлось сделать исключение и отправить Фау. Если бы она отправила кого-то другого, то Райт мог что-нибудь заподозрить. А Рик Фау был человеком, которому можно доверять. Конечно же он не мог подумать, что королева пойдёт на убийство сына Нила Райта.

Капитан Морэл получил за свои старания хорошую награду, а Генри Райт вместе с Риком Фау отправились в замок. Рик высказал должное уважение бывшему лорду, но в тоже время в разговор с ним не вступал. Он в двух словах передал Генри желание королевы Латены видеть его.

Сердце Генри чуяло неладное, но не могло понять всех масштабов надвигающейся беды. Он знал Королевство по прошлому. Латена в его памяти осталась всё той же хрупкой женщиной, самоотверженной матерью, но не истинной королевой. Дела в Королевстве, пока подрастает наследник, должны были вестись лордами Верхней палаты. Советника Рубенса, как надеялся Генри, заменил либо Урс Морен, либо его отец. Так Генри представлял Королевство в будущем, когда покидал его. До Святой Лауры доходили слухи о политике Королевства. Война с островами Пустынных земель была полностью инициативой королевы, при этом Латена нашла поддержку у других лордов-правителей. Для Генри подобное выглядело странно и удивительно. Множество слухов доходило до Райта, но он ими не интересовался, старался забыть о прошлом. Королевство в надежных руках королевы и лордов. Оказавшись дома, он понял, что очень далёк от истины.

В тот момент, когда его провели в тронный зал, он увидел совершенно другую Латену. Она излучала уверенность, величие и властность. Без сомнений это была королева Латена, но сильно изменившаяся. Где та испуганная женщина, прижимавшая к груди трёхлетнего ребёнка?

— Ваше Величество… — Генри приклонил колено, опуская голову.

Королева быстро сошла с трона и протянула к нему свои руки.

— Генри Райт, как я рада! Прошу тебя встань. Обними же ту, которая обязана тебе многим.

Генри поднялся с колен. Латена выглядела лет на десять младше своих лет. Она заключила его в свои объятия и быстро выпустила, затем села обратно, а перед Генри слуга поставил маленький бархатный стул, на который Райт тут же опустился с её позволения. Бывший лорд чувствовал себя потеряно. Всё так изменилось, а он не мог понять почему. Никто с ним не разговаривал. То, что он видел за пределами замка, приводило его в ужас. Что на самом деле произошло в Королевстве за эти годы? Где хоть кто-нибудь, кого он знал прежде, кроме Латены?

Вопросы мучили его, а как начать их задавать, не нарушая приличий, он не знал.

Генри чувствовал себя потерянным, а королева в свою очередь не пыталась ему помочь. Она не отрывала от него своих блестящих голубых глаз, натянуто улыбаясь.

— Ваше Величество…

Генри снова замялся, не зная, что сказать, но молчать было невыносимо.

— Генри Райт! — вновь воскликнула она. — Даже не верится, что ты снова оказался здесь.

— Я приехал из-за отца, — коротко ответил он.

Райт старался отвести взгляд, так как ему было не по себе. Но глаза королевы притягивали, тем более после его слов – она слегка побледнела, тяжело вздохнув.

— Генри, твой отец… — начала она.

Дрожь побежала по его телу. Неужели худшее случилось? Райт невольно поднялся с места.

— Он мёртв? Уже…

Это «уже» немного насторожило Рихильду, правда она не подала виду. Её глаза наполнились печалью, она сделала невольный жест рукой, словно хотела приманить Генри к себе, а на самом деле приказывала ему сесть. Королева снова вздохнула, потом её вздох превратился в всхлип, и она разрыдалась. Не ожидая такой бурной реакции на свой вопрос, Генри опешил и наблюдал за ней. Слёзы катились по её щекам. Чудодейственным образом в руках королевы появился шёлковый чёрный платочек, которым она быстро вытерла слёзы, а после обратилась к Генри:

— Твой отец пока жив, но ему угрожает опасность.

— Опасность?

— Да, мой сын, Генри… Ты бы знал каким человеком стал мой сын, — она надрывно всхлипнула, снова поднося платок к лицу. — Он стал тираном, стал неуправляемым.

— Но как? Как такое возможно?

— Судьба, злая судьба преследует наше бедное Королевство. Мой сын болен безумием. Нил Райт давно понял, что с ним что-то не так, мы… — она вновь всхлипнула. — Мы с твоим отцом пытались всё исправить, а теперь…

Она прервала свою речь. Рихильда просто придумывала на ходу. Ей нужно было сделать такой изобретательный шаг, чтобы уже больше никогда не видеть Генри Райта, а самое главное, чтобы Кире Райт даже в голову не пришло, что королева виновна в погибели её мужа. Только Королевство вздохнуло с облегчением после смерти Нила, так тут же явился сынок. Где вообще справедливость в мире?

Напряжение Генри Райта возрастало. Он совершенно не мог понять, что происходит. Где всё-таки его отец? Неужели нападения ещё не было?

— Что же теперь? — не выдержал Генри.

— Теперь твой отец в море, и я не думаю, что он вернется оттуда живым.

— Мой отец отправился в плаванье?

— Да, он отправился за лекарством для Мак Ровена. Мы нашли тех, кто смог указать нам путь. Мы составили карту, но те места небезопасны, и сейчас я понимаю, какую совершила ошибку, отправляя твоего отца в это путешествие. Но я же мать…

Её голос оборвался. Преданность сыну Латены-матери не вызывало никаких сомнений, всё остальное казалось каким-то странным, совершенно непонятным. Генри растерянно глядел перед собой. Куда отправился отец? Зачем ему это понадобилось?

— Ради Королевства, ради его будущего, он это сделал, — шептала Латена, каким-то образом очутившаяся подле Райта.

Да, отец готов был на всё, если дело относилось к Королевству.

— Генри, ты должен поехать за ним, помочь ему, иначе он погибнет. Я дам тебе карту, команду, судно, только поезжай.

Почему он должен погибнуть? Генри чувствовал, что запутался. Он ужасно потерялся в своих мыслях. Райт смотрел прямо перед собой на опустевший трон, а Латена стояла сбоку. Её голос был настойчив, властен. Генри не знал ответов, а королева знала. Этот сильный голос обладал куда большей волей, чем он сам.

— Я должен ехать, — повторил машинально Генри.

— Ты спасёшь своего отца, — уверенно произнесла ведьма. — Разве не для этого ты явился сюда? Рихильда этим вопросом словно открыла нужную дверь. Конечно, Генри прибыл в Королевство, чтобы уберечь отца, а если тот сейчас в открытом море, значит и ему надо туда. Мозаика сложилась. Чары ведьмы подействовали: Генри Райт прекрасно понимал, что нужно делать. Королева укажет ему дорогу, и он встретит своего отца. Одного лишь не мог знать Райт: туда, где сейчас его отец, лучше не отправляться.

Глава седьмая. Некоторые встречи неизбежны, пусть даже всё им противостоит

Судьба не свела Генри Райта и убийцу его отца — Мак Ровена. Когда Генри оказался в Королевстве, Мак Ровен уже садился на корабль. Королева отправила его на захват острова Бельон.

Это решение далось Рихильде трудно. Она не собиралась растрачивать свои военные ресурсы ни на что, кроме войны с Пустынными землями, но пришлось изменить свои планы. Шпионы королевы сообщили ей очень абсурдную на первый взгляд новость, но, несомненно, правдивую: военные суда лорда Паркаса отплыли от Бельона и, судя по всему, направлялись к островам Пустынных земель. Зачем? Для чего? Ответ напрашивался сам собой, хотя и выглядел абсолютно нелепым. Если бы лорд-правитель наконец-то решился на союз с Королевством, то сообщил бы об этом, но от него не приходило вестей. Рихильда терялась в догадках. Лорд Паркас не мог пойти против Королевства. Он слишком слаб, слишком глуп.

И несмотря на опасность быть уничтоженным могущественной королевой, он отправил свою армию против Королевства. Рихильде ничего не оставалось, кроме как уничтожить его и подчинить себе остров. Её сил в Королевстве было достаточно для нападения, а там, в море, Дарел Крез и Кагарау уничтожат армию Эвана Паркаса. Весть о приближении судов Паркаса прибудет раньше её врагов благодаря птицам-вестникам, значит, Дарел Крез успеет подготовиться. Кроме того, Рихильде также служили пираты — бывшие варвары, когда-то воевавшие против Королевства, а после поражения, ставшие грабителями морей. Их можно было использовать только в крайнем случае. Ведьма не знала наступил ли этот крайний случай, но сигнал тревоги прозвучал. Пират Гоген должен знать, что пора собирать людей на Главной границе. Рихильда также отправила ему весточку.

Оставалась работа за Мак Ровеном. Её прекрасный «сын» уничтожит Бельон. Королева же в свою очередь сделает всё, чтобы армия безумца Паркаса сгинула в море. Другого решения Рихильда не видела.

Принц был полон решимости захватить остров и продемонстрировать могущество Королевства. А самое главное — он отправился за Арабелль. Как бы невероятно это ни звучало, но несмотря на три с лишним года их разлуки ни Мак Ровен, ни Арабелль не могли себе представить жизнь друг без друга. Одна единственная встреча, два проведённых дня вместе — этого оказалось достаточно, чтобы через полгода после возвращения с Бельона Мак Ровен понял, что безумно нуждается в этой юной девушке и написал первое письмо. Пришлось приложить немало усилий, чтобы Арабелль его получила. У Королевства с Бельоном давно прекратились все отношения. Жителям Королевства не разрешалось посещать остров Бельон, как и бельонцам — Королевство. Мак Ровену удалось подкупить торговца со Святой Лауры, который поставлял ткани и меха бельонцам. Первому письму пришлось проделать долгий путь, пока оно не оказалось в руках юной красавицы.

Мак Ровен писал о своей любви к ней, о непреодолимой потребности поддерживать с Арабелль связь, хотя бы на бумаге. Ему хотелось знать, чем она дышит, чем живёт. Он клялся, что не хочет слышать ни слова о политике. Он не собирался использовать их общение для политических интриг. Принц никогда не писал о делах в Королевствах и не спрашивал о делах на Бельоне. Пусть у них будет их собственный мир, отдельный от того, где они живут.

Мак Ровен был абсолютно честен. Жестокость и благородство в нём своеобразно переплетались. Если Рихильда ничем не гнушалась, чтобы добиться цели, то Мак Ровен жил по определенным принципам. Один из которых был не использовать влюблённость девушек для побед на военном поприще. Сама мысль об этом ему казалась мерзкой.

Арабелль поверила ему. Она знала, что будет очень трудно в письмах не затрагивать тему войны, особенно Мак Ровену: он как раз начинал жить делами Королевства, но, когда сердце желает невозможного, рискнуть стоит. Первые письма давались им с трудом. Во-первых, они были по-разному воспитаны и первое время им тяжело было найти общий язык. Во-вторых, письма шли долго, обходными путями, тайно, и каждый раз они оба ужасно боялись, что кто-нибудь их прочтёт или ещё хуже — потеряет.

Где-то через год Арабелль решила воспользоваться птицами-вестниками для передачи писем. Этот способ считался самым удобным, а порой даже самым надёжным. Держать птицу мог позволить себе не каждый — только обеспеченный человек. Многие острова использовали скопов — хищных птиц, сильных и выносливых. Их с самого рождения держали взаперти, хорошо откармливали, приучали, а потом перевозили на другой остров, там держали какое-то время, потом выпускали, и птица возвращалась туда, откуда была перевезена. Некоторые использовали магию, внушая скопу, куда он должен отправиться. Послание очень аккуратно закреплялось на шее птицы, чтобы оно не мешало его полёту.

Арабелль взяла для себя скопа и поселила его в своей комнате. Большая, с мягкими короткими серыми пёрышками птица с очень умным видом ела рыбу с рук Ары. Через четыре месяца она уже летела в Королевство, а через пару недель была поймана королевским садовником, когда расположилась на грушевом дереве. Принц предупредил жителей замка, что ожидает вестника, поэтому скопа тут же доставили к Мак Ровену. Это было всего лишь четвёртое письмо за два года от Арабелль, но до него девушка предупредила о своих намерениях взять скопа. Они оба очень любили птицу, как их верное средство для общения.

Время летело. Мак Ровен мучился от того, что не мог получить желаемое. Рихильда не пускала его на Бельон, запрещала принимать какие-либо меры против острова, так как лорд Паркас получил предупреждение. Пусть бездействует. Главное, чтобы не мешал.

Всё изменилось, когда стали приходить вести об армии лорда Паркаса в море. Сначала информация долго проверялась, потому что Рихильда не могла в это поверить. Вскоре Мак Ровен получил приказ готовиться к нападению.

С того самого момента принц не написал ни строчки. Скоп оставался в клетке в комнате Мак Ровена, непонимающе смотря на одного из своих хозяев. Ему уже давно хотелось отправиться в своё обычное путешествие, а не созерцать железные прутья клетки.

Мак Ровен не знал о чём писать возлюбленной. Он ясно понимал, что любая строчка от него будет скрывать немой вопрос о действиях лорда Паркаса. Ему хотелось написать о скорой встрече, но он не мог нарушить свои принципы, не хотел подвести матушку.

Мак Ровен терзал сам себя. Принц заходил в свою комнату по несколько раз на день, чтобы взглянуть на птицу. Какое решение принять? Наконец в день отъезда на Бельон он выпустил скопа на волю без письма. Арабелль должна была понять всё без лишних слов.

Арабелль поняла. Птица-вестник стала страшным предзнаменованием войны.

Лорд Паркас знал о переписке Ары и принца и это его очень сильно беспокоило. Слишком много усилий они тратили для того, чтобы поддерживать общение.

Лорд Паркас очень любил Арабелль, ради неё был готов пожертвовать многим, но никак не ей самой. Он знал, что принц Мак Ровен заберёт у него племянницу либо против её воли, либо, что намного хуже, с её согласия. Поэтому лорд-правитель принял решение увезти Арабелль с острова. Паркас попросил убежища для неё у Феликса Беркурита, а также сопровождающего. Он нуждался в надежном человеке, который прибудет вместе с солдатами. Лорд Беркурит выбрал Эрика Райта.

Эрик Райт надеялся на серьёзную миссию. Вместо этого он стал охранником для эгоцентричной красавицы. Он хотел воевать. Пусть даже выбор сделан не в пользу Королевства, а шансов на победу почти нет. Эрик — участник одного сплошного безумства, в которое его втянул лорд Беркурит, но повернуть назад уже было невозможно. В скором времени они с Арабелль должны были отправиться на Шри Лараш. «Несокрушимый» с немногочисленной командой, отплыв на небольшое расстояние, бросил якорь у прибрежных скал.

Им давно было пора отправиться в путь, но Арабелль всё оттягивала. Она не хотела оставлять дядю, а Эван Паркас, потакая своим слабостям, не отсылал её.

Время шло. Приближение армии Королевства ждали с нарастающим беспокойством. Эрик требовал, чтобы они уже сели в лодку и перебрались на «Несокрушимый», но Арабелль попросила провести последнюю ночь в замке, а утром уехать. Лорд Паркас согласился.

Арабелль сама не знала, что ею движет. Она не могла сказать, чего действительно желает: уплыть с принцем или отвергнуть его. Остаться означало желать встречи с ним, а покинуть остров — бежать от него. Чего же на самом деле хотела Арабелль? Невозможного. «Мне нужно то, чего нет на свете», — с горечью думала девушка. Она мечтала, чтобы Мак Ровен не нападал на остров, но при этом был здесь. Представляла, как принц забирает её с собой с благословением дяди. Арабелль действительно хотела невозможного…

Довольно далеко от острова Бельон, где жители в тревоге ожидали приближения самой страшной для них опасности, по морю двигались суда, среди которых были и корабли лорда Паркаса. Попутный ветер помогал им плыть к Главной Границе. На одном из таких судов на палубе стоял человек. Совершенно один, он был полностью закутан в плащ то ли от холода, то ли от желания скрыть своё лицо. Его взгляд был устремлен в небо, а мысли уносились к Бельону. Он постоял несколько часов почти неподвижно, вдыхая запах морских глубин. Казалось, что мужчина будто прикован к своему месту.

Королевские суда отступили. Их в беспорядке разбросало по морю, и только пять кораблей под предводительством лорда Дарела Креза находились неподалеку. Они ещё надеялись не столько победить, сколько задержать его армию у Островов Пустынных Земель. Но этому не бывать. У него достаточно людей, чтобы наступать.

Зачем нужна война? Кто создал эту богиню жестокости? Кто убедил её, что в ней достаточно пленительной силы и могущества, чтобы захватывать души людей, заставляя их безрассудно убивать? А главное, кто дал ей право менять людей: иссушать их сердца, лишать их теплоты, ставить перед выбором?

— Не думай об этом.

Знакомый голос заставил его оторваться от тяжёлых раздумий. Он недовольно повернул голову. Молодая женщина стояла по правую руку от него, смотря на море. Вся завёрнутая в синие ткани, поблёскивающая своими серебристыми волосами, спадающими на волнистые складки возле шеи.

— Что там? — тихо спросил он.

Его голос прозвучал глухо и немного пугающе, как у человека, кричавшего до хрипоты.

— Остров горит. Эван Паркас разбит. Ему осталось только сложить оружие. Принц Мак Ровен победил.

Он яростно сжал кулаки и ударил ими по борту судна. При всей своей армии, при всём мужестве и великих целях какой же он маленький перед Небом!

— Они живы?

Он знал ответ на этот вопрос, но всё

равно хотел его услышать.

— Живы, могучий лорд, — она улыбнулась — Близкие тебе люди хранимы мною.

— Но остров горит… А я бы мог…

— Ничего ты не мог. Хватит, ты выполняешь свой долг, а я — свой…

Она оборвала его резко и немного грубо. Ей хотелось изгнать из него все «неправильные» мысли. Воин должен чувствовать свою силу, уверенность, мощь, но никак не раскаяние.

— Тара, я этого не хочу, — тихо произнёс он, вновь сжимая кулаки. — Неужели ты не понимаешь, что это ужасно? Ужасно, что Бельон пал, а защитники Бельона здесь. Они окружают меня, служат мне, воюют за меня и даже не знают, что, возможно, пару часов назад их дети, жены, родители погибли…

Тара резким движением схватила его за запястье и силой развернула к себе.

— Не смей! Не смей говорить об этом и даже думать! Ты выбрал себе дорогу, обратно уже не вернуться! Так будь достоин своего пути и принимай всё то, что послано Судьбой. Мы не могли поступить иначе. Всё, что в моих силах, я сделаю для Паркаса, а ты готовься захватить Королевство!

Предводительница подняла руку в сторону моря. Облачение феи в одно мгновение превратилось в длинное тёмно-синее облегающее платье. Казалось, Тара боролась с нарастающим внутри себя гневом, который передавался ткани одежды, делая её темнее.

Мужчина молчал. Он снова развернулся к морской стихии, словно забыв о собеседнице. Его грызло мучительное чувство вины перед бельонскими солдатами. Бельон пал, остров горит, а они ничего не сделали, чтобы это предотвратить. Ещё одна жертва ради победы над королевой и Мак Ровеном.

— В том нет твоей вины, — прошептала она. — Ты мой слуга…

Горькая незаметная усмешка отразилась на его грубом лице, хорошо скрытым под одеждой. Только плотно сжатые кулаки выражали гнев — его внутреннюю борьбу с самим собой.

— Лорд!

Внезапный крик откуда-то сверху заставил его вздрогнуть. Он обернулся и посмотрел наверх. С мачты корабля на него смотрел моряк, одной рукой держащий за рангоут, а другой показывающий прямо перед собой. Он был явно взволнован.

Человек, которого именовали лордом, вновь повернулся к морю и стал всматриваться в синеватый и простирающийся горизонт. У него не такое хорошее зрение, как у моряка, оставленного на карауле, но через пару минут он стал замечать едва различимые тёмные силуэты дрейфующих кораблей. Они приближались к Главной Границе.

Всё кругом полыхало. Ужасный запах смерти, смешанный с гарью, долетал до Арабелль несмотря на то, что им с Райтом удалось всё-таки сесть в лодку и отправиться к «Несокрушимому». Боевые крики стихли, лязг оружия больше не доносился до них. Остров пал, но пожары до сих пор не потухли.

Арабелль молилась об одном, чтобы дядя остался жив. Ей нужно покинуть остров, забыть поскорее весь этот кошмар, сбежать от него. Как она могла мечтать о принце Королевства? Как можно отдать своё сердце убийце? Ара бросила взгляд на гребущего солдата: хоть бы они успели.

Но через пару минут мнение Арабелль резко поменялось. Она увидела принца, плывущего к ним навстречу. До «Несокрушимого» оставалось приличное расстояние, а капитан, зная, что на Бельон напали, проявил неслыханную трусость и ничего не предпринимал. Пока Арабелль и Эрик Райт изо всех сил стремились к «Несокрушимому», тот в свою очередь совершенно не стремился к ним. Корабль дрейфовал на довольно приличном расстоянии от Бельона, но пока не отплывал в открытое море. Казалось, что на «Несокрушимом» решили подождать на безопасном расстоянии и в случае чего уплыть поскорее. В тоже время лодка с Мак Ровеном успешно продолжала сокращать расстояния между ними. Конечно, силы были не равны: пара хороших гребущих рук и один уставший молодой командир! Ара поняла, что скоро их нагонят. Вскоре звук вёсел, рассекающих неспокойную морскую гладь, донёсся до них. Это приближение заставило «охранника» Арабелль содрогнуться от негодования. И несмотря на все усилия Райта их лодка столкнулась нос к носу с лодкой, где плыл Мак Ровен со своими солдатами. В считанные секунды Эрика Райта скрутили солдаты Королевства. Арабелль, не шевелясь, наблюдала за происходящим. Конечно, в душе она жалела Эрика Райта. Он был хорошим человеком, но не более того.

Мак Ровен поднялся со своего места и двинулся к Арабелль. Она же в ответ поспешно поднялась. Принц был так близко, что протянул ей свою руку, чтобы помочь перебраться в другую лодку. Арабелль растерялась. Наступил решающий момент.

Здесь, перед ней её возлюбленный, но там, за его спиной, — горящий остров, где её дом и семья.

— Арабелль, сейчас или никогда, — прошептал Мак Ровен.

Она понимала, чего он требовал от неё. Его глаза, властный взгляд, дыхание — всё манило к себе.

— Ара, сейчас или никогда! — прокричал он жестче.

И Арабелль решилась. Она протянула руку Мак Ровену, и они сели во вторую лодку. Эрик Райт уже был там. По его взгляду Арабелль поняла, что он её презирает. Его руки были туго связаны и лежали на коленях. Он опустил голову, но это не помешало ему видеть происходящее.

Когда они втроём оказались в одной лодке, Мак Ровен с любопытством начал разглядывать Эрика Райта.

— Куда вы собирались? — спросил он.

— Это не важно, Мак… — тихо прошептала Арабелль.

— Как тебя хотя бы зовут?

Эрик поднял глаза на принца.

— Моё имя Эрик Райт...

— Скажи мне, кто твой отец?

— Мой отец Генри Райт, он когда-то был лордом Королевства.

Они приближались к Бельону. Арабелль сидела молча, отвернув голову от Мак Ровена и Райта. Она слышала их разговор, но, слишком потрясенная произошедшим, не придала ему никакого значения.

По мнению Мак Ровена, Эван Паркас был достаточно наказан за своё своеволие. Мак Ровен не собирался брать остров под власть Королевства, пусть даже то был приказ королевы. Он знал, как будет рассержена его мать, когда лорд Перин, выбранный наместником, вернётся обратно.

Перин пытался сопротивляться решению принца, но тот пригрозил ему тюрьмой. Лорд Паркас остался правителем полуразрушенного острова. Никто из людей Мак Ровена не видел в этом проявления благородства. Его поступок выглядел безумным, бессмысленным. Враг должен быть разбит, иначе он может зализать раны и отправится мстить.

Но у Мак Ровена было своё мнение на этот счёт. Он забирал с собой Ару, которая шла с ним по доброй воле. Её дядя разбит и унижен. Зачем его убивать или отправлять в тюрьму, когда он и так наказан? Тем более смерть дяди Арабелль точно не простит принцу.

Бельон подвергся ужасному зверству. Понадобится много лет, чтобы восстановить былую красоту острова. Лорд Паркас в сложившейся ситуации уже не мог заниматься внешней политикой или тем более войной.

На рассвете следующего дня «Несокрушимый» полностью сменил экипаж, который теперь состоял из Мак Ровена, Арабелль, лорда Перина, Эрика Райта и солдат с Королевства. Бывший капитан корабля даже не попытался выйти в море. Он сдался на милость победителя. Мак Ровену понравилось судно. Он решил забрать его как трофей.

Появление внука Нила Райта поразило Мак Ровена. Неужели бывают такие совпадения? В любом случае молодому Райту не повезло. К нему принц не собирался проявлять милосердие. Его не ждало ничего, кроме тюрьмы.

Мак Ровену хотелось поскорее забыть о столь неприятной встрече. Рядом его драгоценная возлюбленная. Разве есть что-то важнее?

— Ты ждала меня? — спросил Мак Ровен, приближаясь к Арабелль.

Они отплывали от острова.

— Всегда, — ответила она, не отрывая взгляда от моря.

Мак Ровен встал рядом.

— Что будет с этим солдатом, Эриком Райтом? — спросила Ара после некоторого молчания.

— Посадим в тюрьму, — ответил ей Мак Ровен.

— Не убивай его, Мак, и так слишком много смертей.

— Не беспокойся, я сохраню ему жизнь.

Они замолчали. Руки Арабелль упирались в борт судна. Они оба провожали взглядом остров Бельон, зная, что уже никогда не смогут туда вернуться.

Глава восьмая. Потери Киры

Кира не могла просто сидеть дома в неизвестности. Новости на Святую Лауру приходили с опозданием, про дела Королевства узнать не было никакой возможности. Бесспорно, за многие годы королева Латена стала очень могущественной, иначе как бы она смогла втянуть в войну столько лордов-правителей. Но как ей это удалось?

Кира раньше старалась забыть о существовании Королевства. Она не интересовалась ни войной, ни политикой. Впервые за много лет Райты заговорили о своей родине, когда их сын решил служить. И Эрик хотел отправиться туда, где у него обязательно будут перспективы. Если бы Генри не отправил его к Феликсу Беркуриту, то Эрик попытал бы счастье у своего дедушки. Так жизненный путь Райтов стал снова направлять их в сторону Королевства.

Поспешный отъезд Генри заставил Киру задуматься о происходящем. Наконец-то она решилась не отвергать свои видения, а поразмыслить над ними.

Убийство Нила Райта во снах Киры могло означать, что лорд нажил себе врагов из-за королевы или — что ещё хуже — сама королева стала его врагом. Если же видения Киры сбылись, тогда Генри не стоит быть в Королевстве. Смерть Нила могла привести к смерти Генри.

Оставалось одно: отправиться на остров Шри Лараш, узнать обстановку в Королевстве с помощью лорда Беркурита, затем вместе с Эриком решить, что делать дальше. Поехать вслед за Генри Кира побоялась, так как ей казалось, что именно там она более уязвима для Тары. Нет, феей ей никогда не быть. Она свободна от них. Если Тара всё-таки вспомнит про неё, то Эрик должен быть рядом, чтобы предводительница видела, ради кого Кире не стоит менять свою уже устоявшуюся жизнь.

Кира прибыла на остров Шри Лараш, и Феликс Беркурит принял её незамедлительно. К тому времени Мак Ровен и Арабелль были на пути к Королевству. Беркурит знал о поражении Бельона. Но новость о пленении Эрика Райта он воспринял ещё тяжелее.

Лорд Паркас, несмотря на свалившиеся на него беды, всё же отправил письмо Беркуриту. В нём он сообщал, что его племянница вместе с Эриком Райтом взяты в плен принцем Мак Ровеном, — честь Паркаса не позволила написать о добровольном уходе племянницы. Для Феликса причины пленения Арабелль не имели никакого значения. Эрик был вверен ему Райтами. Они же просили держать мальчика подальше от Королевства. Кто же мог подумать, что всё так сложится?

Ко всему прочему, появление Киры только усилило тревогу Феликса. Он знал по какой причине Райты жили на Святой Лауре. Нил Райт отказался от своего сына.

Королева тоже не оказала им никакой поддержки после всех их заслуг. Только Рита Морен помогла им. Райты жили многие годы совершенно обычной жизнью, не связанной ни с их прошлым, ни с положением Генри. За двадцать с лишним лет Кира ни разу не покидала Святой Лауры. Только нечто серьёзное могло заставить её приехать сюда на Шри Лараш.

Поначалу Феликс задавался вопросом, как столь быстро Кира смогла узнать печальные вести о сыне, но, когда она поинтересовалась, где Эрик, Беркурит удивился ещё больше.

Он провёл её в один из кабинетов замка, затем усадил в мягкое, глубокое кресло. Бледная, уставшая от дороги, но такая же прекрасная, как и всегда, она подчинилась. Некоторое время они сидели в полной тишине. Кира заметила, что Феликс растерян и ошеломлен её внезапным появлением. Лорд Беркурит явно подбирал слова, чтобы начать разговор.

— Кира, почему ты приехала одна и так внезапно? Где Генри? — спросил Феликс, усаживаясь напротив.

— Мне нужно видеть сына, — лишь произнесла Кира. — Я слышала, пока добиралась сюда, что Шри Лараш будто больше не собирается поддерживать Королевство. — Это правда, Феликс?

— Кира, у нас…

— Географически вы ближе всех находитесь к Королевству, а значит в большей опасности, — перебила его Кира, не давая договорить, — поэтому я хочу видеть своего сына, которого мы с мужем доверили тебе, Феликс.

Лорд ей не ответил. Кира не сводила с него пристального взгляда. Между Королевством и Шри Лараш впервые происходил раскол. Политика королевы Латены, все её действия осуждались поданными Беркурита открыто. На улицах горожане, не стесняясь громко обсуждали, беды войны. Никто не пресекал эти разговоры. Значит, сам Беркурит больше не поддерживает королеву. Почему так внезапно всё изменилось?

Кира не могла знать, что волнения и недовольства родились давно и смогли вырваться наружу, когда Феликс Беркурит послал небольшой отряд на помощь лорду Паркасу.

— Эрика нет на острове, — наконец ответил ей Феликс.

— Как нет?

— Его арестовали на Бельоне. Он отправлен в Королевство в качестве пленника.

Кира опустила голову и закрыла лицо руками, чтобы Феликс не увидел ни её слёз, ни отчаяния.

«Проклятие! Неужели ты не мог ей всё это преподнести мягче? Ведь она же мать!», — подумал Феликс, бросаясь к Кире.

Он встал рядом с ней, гладя по её плечу.

— Да будет, Кира, мы найдём способ вытащить твоего сына, — утешал Феликс, хотя в душе сомневался в этом.

Он твёрдо знал, что принял правильное решение, отвернувшись от Королевства, но в благоприятный исход всего мероприятия ему верилось слабо. В тот момент Шри Лараш ждал сильного союзника, чьи военные суда вместе с судами с Бельона должны прибыть на остров. Об этом лорд пока не хотел говорить Кире.

— Феликс, — пытаясь собраться с мыслями, начала Кира. — Слышал ли ты ещё какие-нибудь новости из Королевства?

— Я не понимаю твоего вопроса, Кира, — с недоумением ответил Феликс. — Какие новости тебя интересуют?

— Мой муж отправился туда несколько недель назад, чтобы наконец-то проведать отца. Мы подозреваем, что с лордом Нилом Райтом может произойти беда или уже произошла.

Феликс лишь покачал головой.

— Увы, я ничего про это не знаю. Но в Королевстве совсем недавно чуть не случился переворот. Лорды решили свергнуть королеву и принца. Их заговор против короны раскрыт, Кира, — он с грустью посмотрел на неё. — Все его участники, насколько мне известно, убиты. Имена лордов, участвующих в этом, держаться в тайне. По крайней мере, здесь, на острове, их имена неизвестны. Поверь, Кира, если бы я узнал что-нибудь о Ниле Райте, отце Генри, я бы вам сообщил.

Наслышанный о преданности Королевству старшего Райта, Феликс Беркурит не мог даже помыслить, что среди изменников мог быть Нил.

Кира невольно вскрикнула:

— Так значит, вот что произошло! А вдруг мой Генри…

Феликс удивленно взглянул на Киру. Она словно хотела сказать «мёртв», но не смогла произнести столь ужасное слово. Феликс удивлённо взглянул на Киру. Как ей удается знать всё? Она как будто держит при себе магический шар и заглядывает через него в будущее.

— Что именно произошло? Что ты поняла? — спросил он.

Кира смутилась от пристального взгляда Беркурита. Она молчала, а лорд не стал настаивать.

— Если Генри Райт был в Королевстве, то об этом нам может сказать лишь один человек, — проговорил Феликс, — капитан Хельсон Дак. Он мой друг и совсем недавно вернулся из Королевства. Этот проходимец всегда там, где что-то происходит. Я собирался расспросить его перед твоим приходом.

— Так позови же его!

Феликс вышел за дверь отдать приказ, а затем вернулся. И они оба стали ждать в полной тишине. Разговор больше не складывался. Через двадцать минут послышались негромкие шаги. Дверь открылась, и перед Кирой предстал мужчина лет тридцати, среднего роста и крепкого телосложения. Он был облачен в красивый тёмный костюм.

— Капитан Хельсон Дак Эвансон к вашим услугам, — представился он, склоняясь в самом низком поклоне перед Кирой.

— Кира Райт. Я жена лорда Генри Райта, если вы бываете в Королевстве, то должны знать хотя бы его отца — Нила.

— Хельсон, нам бы хотелось знать некоторые подробности вашего визита в Королевство, — вмешался Феликс.

Хелсон поправил рыжую, немного засаленную чёлку и хитро улыбнулся.

— Вы хотите знать, не видел ли я достопочтенного Генри Райта, который, прошу заметить, уже давно не лорд?

— Да, — коротко ответила Кира, довольная его догадливостью, но ничуть не оскорблённая намёком на их положение.

— Мне повезло, что в Королевстве не догадываются о переменах здесь, иначе я бы уже сидел в королевской тюрьме. Я сумел узнать всё самое интересное и покинуть остров, не попав в беду… Ваш муж прибыл ко двору, его приняли. Увы, затем быстро отослали.

— Как отослали? Куда? — в один голос воскликнули Феликс и Кира.

Хельсон Дак лишь безразлично пожал плечами.

— Не думаю, что куда-то в хорошее место. Его отца убили в доме Моренов, и, как поговаривают, это сделал принц Мак Ровен за измену Королевству.

Кира опустила глаза. Всё сбылось. Значит юноша, которого она так часто видела, — наследник.

— Когда ваш муж прибыл на остров, — продолжал капитан, — королева приказала сразу доставить его к ней, при этом под страхом смерти запретила кому бы то ни было с ним разговаривать. После непродолжительной аудиенции ему снарядили маленькое судно и отправили неизвестно куда с небольшой командой, якобы выполнять волю королевы. Не думаю, что Генри Райт узнал об участи своего отца.

— Волю королевы?! Королевы, чей сын запятнал свой меч кровью его отца! — прокричала Кира, вскакивая с места. — Вот она благодарность. Благодарность за то, что мы рисковали жизнью, чтобы спасти королеву и принца.

Хельсон Дак с нескрываемым любопытством посматривал на Райт.

— Я поспешил покинуть остров, — проговорил он, обращаясь к Беркуриту, а не к Кире. — Сейчас там жителям Шри Лараша совсем небезопасно. Я знаю, что вы пока не делали никаких официальных заявлений, но, лорд Беркурит, народ волнуется. Если мы против Королевства, то значит ли это, что мы на стороне противников королевы Латены?

Лорд Беркурит понял, что Хельсон воспользовался этой встречей, чтобы задать вопросы, на которые лорд-правитель отвечать пока не собирался.

— Капитан, придёт время, и вы всё узнаете, — твёрдо ответил Феликс. — Я благодарю вас за оказанное нам доверие, но пока мне рано давать официальные заявления. Людям придётся набраться терпения. Это вопрос безопасности всего острова.

Беркурит дал ясно понять, что разговор окончен. Хельсон снова поклонился и вышел.

— Феликс, что происходит? Зачем моему сыну понадобилось ехать на Бельон?

Беркурит, считавший, что годы изменили Киру Райт, теперь понял, как заблуждался. Перед ним вновь стояла та самая женщина, готовая в любую минуту ринуться в бой. За двадцать лет её уверенность только больше окрепла. Лорд чувствовал: ему, возможно, не одолеть подобного натиска.

— Кира, если я скажу тебе, что не предвидел подобный исход с твоим сыном, ты мне поверишь? — начал аккуратно разговор Феликс.

— Поверю.

— Эван Паркас, мой друг. Ему понадобилась помощь в одном деле. Я исполнил его просьбу, отправив к нему на помощь Эрика.

Беркурит замолчал. Кира поднялась с места и приблизилась к нему.

— Феликс, ты подбираешь слова. Ты юлишь передо мной. Как ты можешь? Что ты от меня скрываешь? Любая ложь может причинить мне ещё большую боль, чем возможно, ведь мои мальчики погибают неизвестно где.

Он чувствовал на себе её дыхание. То было пыткой, жестокой пыткой. В глубине души он любил Райт. Причиняя ей страдания, пусть и невольно, Феликс страдал сам. Она не знала об его любви, но неосознанно чувствовала власть над ним.

— Что у тебя тут творится, Феликс? Я не задала бы тебе ни одного вопроса, если бы моя семья не оказалась причастной ко всему происходящему. Ты слышишь меня? Они оба уже погрязли в этом, поэтому отвечай!

— Кира!

Он крикнул, словно ужаленный, резко встал и отошёл от неё в другой угол комнаты. Ей стало жаль его, но сдаваться было нельзя. Она вновь двинулась к нему, готовая ещё что-нибудь сказать. Но Феликс сделал очень резкий жест рукой, и ей пришлось замереть на месте.

— Прошу тебя, стой, — взмолился он. — Я не хочу тебе врать. И стоит тебе приказать, и я сам поеду за твоим сыном в Королевство. Но, Кира, я поклялся, я связан словом хранить тайну. Могу лишь сказать тебе, что существует человек, вождь с Пустынных земель. Он способен противостоять королеве Латене и принцу Мак Ровену. На его стороне Эван Паркас. Скажу больше: Паркас пожертвовал своим островом, чтобы послать военные суда на помощь вождю. Ему хотелось уберечь единственное, представляющее для него ценность — племянницу Арабелль. Увы, её похитил принц. Твой сын был послан забрать девушку, а затем привезти сюда. Я ничего не раскрывал Эрику. Только спросил, доверяет ли он мне настолько, чтобы перестать служить Королевству. Он согласился.

— В Королевстве всё так плохо? — тихо спросила Кира, когда внимательно выслушала Феликса.

— Да. Латена стала самым настоящим тираном. Я ничего не сообщал вам, потому что сам до последнего жил в каком-то слепом заблуждении, пока однажды меня не посетил лорд Паркас. Есть ещё кое-что… — он замялся.

— Оставь, прошу, — произнесла Кира. — Говори то, что можешь.

— Почему Генри не поехал ко мне? Зачем ему внезапно понадобилось отправляться в Королевство?

— Мы оба подумать не могли, насколько такая поездка может стать опасной. После всех наших «подвигов» мы стали слишком самоуверенны, — Райт горько усмехнулась.

Но на вопрос она не ответила.

— У тебя тоже есть своя тайна, — проговорил Феликс.

— Есть, — просто ответила она. — Когда-то я думала, что похоронила её. Увы…

Кира замолчала, вспоминая рассказ Хельсона. Как малодушная Латена смогла так легко обмануть Генри?

— Тебе ему никак не помочь, — задумчиво прошептала Кира, погружённая в свои мысли. — Он где-то в море, как найти его с помощью человеческих сил?

— Человеческих сил? — переспросил Беркурит.

— Жители Королевства пытались свергнуть королеву, — продолжала рассуждать Кира, игнорируя его вопрос. — Вы с лордом Паркасом объединили силы, чтобы помочь вождю Пустынных земель. Феликс, ты правда понимаешь, что ты делаешь?

Он кивнул. Райт по-прежнему выглядела потерянной. Она словно принимала какое-то решение. Феликс молча наблюдал за ней.

Кира вернулась в кресло, сохраняя молчание. Необходимо трезво смотреть на вещи: острова заняты войной, Королевство уже не то, что прежде. Нил Райт мёртв. Рита Морен и Урс Морен, возможно, либо тоже уже мертвы, либо в беде. Феликс Беркурит слишком слаб, чтобы ей помочь. Остается Тара. Именно у неё надо просить помощи. Только посредством волшебства можно спасти Эрика и Генри.

Опечаленная и расстроенная, Кира до сих пор не верила в происходящее. Она вновь вернулась к тому, отчего уходила. На какие бы ухищрения Райт ни шла, как ни отдалялась от мира фей, ей всё равно снова придётся там оказаться. Пора действовать.

Кира поднялась с места, готовая уходить. Феликс встревожено пошёл навстречу.

— Что ты задумала? Твой взгляд меня пугает, — произнёс он почти полушёпотом.

— Не беспокойся, Феликс. Я не собираюсь совершать безумств, , только лишь то, что в моих силах, — она сделала шаг к дверям. — Мне нужно идти.

— Но куда? — Беркурит загородил ей путь. — Куда ты направляешься?

Кира подняла на него глаза, полные решимости.

— Феликс, отпусти меня. Я хочу спасти свою семью, значит – буду делать всё от меня зависящее. Я готова разыграть последнюю карту. Если ничего не выйдет, я вернусь. Дальше мы будем вместе думать, как помочь моим близким.

Её голос звучал так властно и так твёрдо, что Беркурит не стал ей возражать. Он лишь молча отошёл в сторону. Они не могли ничего требовать друг от друга, потому что каждый скрывал свой секрет.

— Хотела бы, чтобы вождь, на которого все так надеются и который уже приносит столько неприятностей, с лихвой оправдал ваши ожидания, — произнесла она уже в дверях.

Феликс ничего не возразил. В ту минуту ему хотелось лишь одного, чтобы Кира Райт в поисках спасения своей семьи не навредила самой себе.

Глава девятая. Жертва Киры.

— Тара! Где ты? Приди ко мне! Я взываю к тебе!

Кира стояла в центре цветочного круга, посредине бескрайнего леса. Солнце освещало её ослепительным светом. Волосы растрепались из причёски. Она поднимала глаза и руки к небу. Призыв звучал на её устах. Внезапно яркая вспышка света ослепила всё вокруг. Кира закрыла глаза, и какая-та неведомая сила окружила её, затем обволокла и закружила в неведомом вихре. Через пару секунд туман растворился, и на этом месте никого не оказалось.

Кира открыла глаза в мире фей. Обстановка кругом была точно такая же, но только ярче светило солнце. Животные и птицы гуляли свободно, не боясь, что их потревожит человек. Кира огляделась. Знакомая поляна и бесконечная дорога, длинная и извилистая поднималась вверх к холмам, откуда доносилась нежная, манящая музыка.

Так могла играть только Тара. Она ждала, звала к себе. Кира покорилась и медленно начала подниматься. За зелёными холмами она увидела Тару, сидящую на длинном бревне, покрытом со всех сторон мхом. Фея ни капельки не изменилась. Вся такая же юная и прекрасная, только сменила одежды на зелёные и почти воздушные.

Она, закинув ногу на ногу, играла на флейте. Вокруг неё собрались молоденькие феечки — хранительницы леса. Они кружили в танце, весело посвистывали под музыку.

При появлении Киры, Тара остановилась. Феечки сначала встревожились, но потом, заметив гостя, тут же исчезли как будто их не было вовсе.

Тара поднялась с бревна, и оно испарилось. Флейта из её руки тоже куда-то исчезла. Она смотрела на Киру, словно мать на наконец-то вернувшегося домой ребёнка. Взгляд, полный нежности и любви, растрогал ту до глубины души, и она, забыв обо всём на свете, поддалась порыву слабости и медленно двинулась к Таре. Фея раскрыла свои объятия, и Кира бросилась к ней. Они обнялись. Кира заплакала. Она могла в любой момент потерять семью. Все принципы и обещания, данные самой себе, уже не имел значения. Тара гладила её по волосам и что-то нежно шептала. Райт не могла разобрать слов, но понимала, что та пытается выразить поддержку.

Внезапно Кира заметила, что они уже не на поляне, а на краю обрыва и за её спиной шумит огромный и величественный водопад. Она огляделась. Солнце светило уже не ярко, а воздух был таким чистым и свежим, словно они находились в горах. Тара обхватила её со спины и повела к краю, затем села, свесив ноги. Кира сделала тоже самое. Они сидели так, словно на скамейке, не боясь, что какой-нибудь камешек слетит, и женщины последуют за ним.

Немного помолчав, Кира наконец решилась начать этот непростой разговор:

— Ты же знаешь, зачем я пришла.

— Знаю, — просто ответила Тара, наблюдая за бушующими потоками воды.

— Мой муж где-то в море, я не знаю, жив он или нет, — продолжала Кира. — Мой сын, наверное, уже сидит в королевской тюрьме. Происходит нечто страшное, о чём ни я, ни Генри не догадывались, пока жили на Святой Лауре или не хотели догадываться…

Тара молчала, не меняя выражения лица. Кира была чрезвычайно взволнованна. Ей хотелось услышать хоть какой-нибудь ответ, но даже его приходилось вытягивать.

— Тара, я в отчаянии! Я потеряла свою семью и не знаю, как её вернуть!

Фея в ответ оставалась непреклонной. Они сидели плечом к плечу, и во время всего разговора даже не переглянулись. Тара молчала и, не переводя взгляда с водопада, размеренно покачивала ногами.

Кира начинала раздражаться. Она повернула к ней голову и заставила посмотреть на себя.

— Тара, мне нужна помощь! — это было произнесено не как просьба или мольба, а как приказ, который та была просто обязана исполнить.

— Я не могу тебе помочь, — наконец произнесла фея, смотря прямо на собеседницу.

— Ты отказываешь мне? — Кире еле-еле удалось выговорить эти слова.

Тара была её последней надеждой.

— В чём я тебе отказываю, Кира Райт? Как можно просить у меня то, чего у самой вдоволь и ещё не принимать отказ?

— Нет, ты же не можешь сейчас сказать, что …

Кира боялась слов, которые последуют после, но Таре было всё равно. Она не собиралась скрывать ни правду, ни свои намерения.

— Что ты фея и сама можешь спасти их, — закончила за неё Тара. — Так зачем же я тебе?

— Нет, — Кира грустно улыбнулась. — Я двадцать лет назад говорила тебе, что не приму свою суть.

— И видно за двадцать лет ты нисколько не поумнела. Разве возможно не принимать свою суть, Кира Райт?

Она сделала на последних словах ударение. Так фея напомнила Кире, что много лет назад уже предсказала её свадьбу с Генри. От судьбы невозможно убежать.

Кира знала: бояться нельзя. Страх мешает ясно мыслить. Неужели Кира должна сейчас сдаться? Неужели ей придётся смириться?

— Тара, но я же их потеряю, если встану на этот путь, — прошептала она, попытавшись сделать последний отчаянный ход.

— А разве ты их уже не потеряла?

Кира молчала.

— Разве сейчас, когда ты бездействуешь, а на самом деле способна помочь, ты их не теряешь?

И как тут можно было возразить? Эгоизм Киры, её страх ступить на путь, который заставит покинуть земную жизнь, стали для неё важнее, чем любимый и ребёнок. Зачем ей земная жизнь, если рядом с ней не будет тех, кого она любит до глубины души? Тара загнала её в тупик. Феи не спасут ни мужа, ни сына. Ей придётся сделать это самой. Но Генри, как же её милый Генри?

Кира обхватила лицо руками, провела ими по лбу, щекам, подбородку, а потом соединила их вместе, словно молилась. Тара положила руку ей на плечо. Кира чувствовала поддержку, но легче от этого не становилось. Она развернулась к Таре.

— Он не простит меня, — произнесла Кира. — Но выбора нет. Я чувствую, что моё промедление может стать гибелью для одного из них.

Немного помолчав, Кира продолжила:

— Тара, я согласна стать той, кем рождена.

— Только запомни: теперь ты будешь зависеть от этого мира и, если надолго покинешь его, то умрёшь, — произнесла Тара. — Если ты решишь предать свой род после того, как римешь посвящение, то потеряешь и молодость, и часть своей силы. А так как ты вступаешь в сорокалетнем возрасте, для тебя это может быть смертельным.

Кира кивнула, давая понять, что она всё знает и от своих решений не отступится. Они поднялись, сделав несколько шагов назад от обрыва. Тара протянула к ней обе руки ладонями вверх. Кира медленно, но всё же уверенно положила свои руки на её.

Что-то внутри Киры, словно с самого дна поднялось и вырвалось наружу. Голова закружилась от прилива огромной силы. Она начинала чувствовать себя так, как двадцать лет назад. Её кожа стала ещё мягче и нежнее, чем тогда, когда ей было девятнадцать. Её волосы вновь обрели шелковистость и прежнюю пышность. Кире казалось, будто бы она становится стройнее, ощущает себя словно перышко.

И действительно, через пару секунд Кира поднялась вверх. Здесь, на земле, её не могла удержать никакая сила. Она парила в воздухе. Чувствовала всем телом, что её никогда не было так легко и хорошо. Кира закрыла глаза, развела руки в сторону.

Тара как всегда оказалась права: из неё может получиться могущественная фея. Энергия, словно птица в неволе, наконец получила возможность вырваться.

— Когда я должна вернуться? — спросила Кира.

Её уже не терпелось начать действовать.

— У тебя есть пара часов, — произнесла Тара. — Потом твоё тело будет нуждаться в этом мире.

— Я не успею, — испуганно прошептала Кира.

— Нет, поверь мне, это более чем достаточно, — улыбнулась ей Тара.

Они потерялись. Не знали, куда двигались. Команда капитана Генри Райта попала в страшную бурю. Их корабль получил сильные повреждения. Мачта сломалась на пополам. Ветер дул в полуразорванные паруса. Запасы почти иссякли, но самое страшное наступило после. Цинга, словно королева смерти, расхаживала по кораблю. Она забрала уже половину команды. Они были обречены. Эту странную, неподготовленную поездку словно кто-то проклял.

Оглядываясь назад, Генри никак не мог понять, как удалось королеве Латене уговорить его сесть на это судно и взять курс в никуда. Генри был ещё здоров, но понимал, что это ненадолго. Его убьёт либо болезнь, либо безумные матросы.

Море было спокойно. Судно плавно покачивалось на волнах, двигаясь в неизвестном направлении. Скоро они все сгинут в любом случае. Надежды на спасение нет.

Генри сидел на корме корабля, смотря вдаль. Он вспоминал свою семью. Бедная Кира. Они расстались так плохо. Она всего лишь хотела его защитить. Все совершают ошибки, даже такие.

Сам-то он тоже оказался хорош: бросился в это плавание, словно зачарованный. Что произошло с королевской семьей за эти годы? Неужели им стал так ненавистен род Райтов? Королева просто избавилась от него. И, возможно, уже избавилась и от его отца. Бедный отец… Почему он сам не решился приехать к нему? Кира могла и не получить это видение…

Во время своих рассуждений он не заметил, что кучка матросов, которые ещё были здоровы, стояла в стороне и перешептывалась.

Они бросали то испуганные, то злые взгляды на своего капитана. А разговор их друг с другом был примерно следующего характера:

— Вон он какой спокойный, наверное, тоже уже того, — шепнул один из них.

— Это из-за него у нас все беды. Он же нас повёл в это плаванье, — подхватил другой с безумной гримасой на лице.

— Мы не умрём, нет, — прохрипел самый старший из них.

— Не позволим ему добить нас, — вторил за ним другой матрос.

Этих людей пока не тронула болезнь, но отчаяние свело их с ума. Они яростно искали причину всех своих бед. И, к несчастью Генри, он стал этой причиной. Безумные думали, что, расправившись с капитаном, они закончат со своими несчастьями.

— Давай выбросим его за борт! — заключили они.

И оставшиеся матросы, словно загипнотизированные, двинулись к Генри Райту. Тот заметил их приближение и резко обернулся. По их искаженным лицам, дрожащим рукам и полуоткрытым ртам. Генри сразу понял, в чём дело. Он не стал долго выжидать, а резко соскочил с места, толкнув самого первого матроса. Тот был слишком слаб и сразу повалился на своих союзников. В эту же секунду Райт бросился в трюм — они за ним.

Генри, не разбирая ступенек, почти летя, проскочил лестницу, ведущую в трюм. Он быстро открыл уже гниющую от сырости дверь и вбежал внутрь. Матросы уже нагоняли его. Генри чудом успел захлопнуть дверь перед их носом и запереть её на засов. Но всё было абсолютно бесполезно — ведь дверь не могла удержать безумцев, а бежать дальше уже некуда.

Генри не собирался сдаваться без боя. Пусть это и последние его минуты. Дверь тряслась под ударами.

Генри нервно оглядывался по сторонам, ища хоть что-нибудь для своей защиты. Увы, кругом была лишь сырость, грязь и пустота, так как запасы уже давно иссякли.

«Обречен». Но как только эта мысль возникла у него в голове, яркая вспышка света ослепила его. Генри покачнулся и упал на грязный пол. Внезапно всё его тело окутало нечто тёплое. Ему вдруг показалось, что к жизни вернулась его мать, Дорис. После стольких лет она наконец-то обнимает своего сына. Он же, окруженный лаской и заботой матери, поддался чувствам и потерял сознание от усталости.

Очнулся Генри Райт на земле, покрытой густой мягкой травой. Над головой его распростёрлось облачное небо. Солнце спряталось, дабы не тревожить его сон. Ветер не дул, чтобы Генри не проснулся от холода, а трава окутала спящего, словно одеяло. Природа, казалось, заботилась о нём, словно мать родная.

Генри поднялся и огляделся кругом. Он не знал, где находится. Эти земли ему не были знакомы. Может быть, он уже умер? Неужели мир по другую сторону жизни выглядит именно так?

— Милый мой, — прошептал чей-то знакомый голос.

Генри резко обернулся: в ярком свете, вся сияющая перед ним стояла Кира. Она была одета в зелёное платье. Хотя казалось, что на ней просто воздушная ткань, нежели платье. Одежда окутывала её грудь, закрывала живот, плечи, но обнажала руки. Её рыжие, яркие волосы развевались по ветру.

Генри восхищённо разглядывал жену. Кира Райт стала такой же, как в первые дни их знакомства. Генри продолжал любоваться ей, с вновь нахлынувшими чувствами и воспоминаниями, даже не думая о том, какой ценой досталось подобное преображение для Киры.

Но первые мысли и впечатления всегда заканчиваются. Генри, поняв, что всё происходящее не сон, двинулся к Кире.

Она приняла его, протянув руки ему на встречу. Но сейчас, обнимая её, он чувствовал что-то далёкое и чужое. Кира Райт больше не принадлежала миру смертных. Она стала той, кем ей давно следовало быть.

— Ты стала феей, — смог лишь произнести Генри.

— Ты простишь меня? — прошептала она ему на ухо.

Генри вместо ответа прижал её к себе ещё крепче. Пусть тогда он отказался от неё и бросил в гневе из-за обмана, но сейчас готов был всё простить. Она пожертвовала собой ради него. Кира сделала то, что требовал от неё долг. Но увы, в ту минуту, когда волшебный мир приобрёл фею, смертный мир навсегда потерял Киру Райт, а вместе с ним и её семья.

— Мне не за что тебя прощать, — ответил ей Генри.

Глава десятая. Разгар войны. Новые лица в истории

Холодный ветер, парящие над головами птицы и зловещая тишина над морем предвещали непогоду. Королевское судно слегка покачивало, а люди на его борту вели себя чрезвычайно тихо. Кругом царило невыносимое беспокойство. Тревога за свои жизни. Королевские войны не знали, отчего они могут погибнуть — от стихии или из-за войны.

Дарел Крез стоял в полном одиночестве, смотря на море. Ветер трепал его русые волосы, которые почти касались плеч. Он окутывал капитана холодом, приподнимая края плаща, но мысли Дарела были далеки от забот о собственном комфорте.

Впервые в жизни он чувствовал, как жжёт грудь ущемленное самолюбие. Впервые он сделал шаг назад.

Война длилась уже десять лет. Он видел многое, но никогда не боялся, никогда. Они захватывали острова и теряли их, одерживали победы и терпели поражения, но лорд Крез, главнокомандующий королевской армии, знал всегда, что однажды острова — все до одного подчинятся Королевству. Он так думал до сегодняшнего дня.

И дело было даже не в том, что лорд Паркас предал Королевство, и не в том, что кто-то ещё мог так сделать. Не так страшно и их отступление сегодня — они вернутся, соберут людей и вернутся.

Беда была в том, что Дарел Крез столкнулся с новой силой, которая его напугала. Имя той силы — лорд Нером. Дарел никогда не видел Нерома и даже не слышал о нём прежде, но люди шли воевать от его имени. Они произносили имя лорда как боевой клич, как предсмертный вздох, как предвестие беды. Дарел убивал многих вождей на этой войне. Он видел их слабые стратегии и жалкие организаторские способности. Они шли всегда впереди, ведя своих воинов на верную гибель. Лорда Нером не видел никто, но его присутствие чувствовалось везде.

Возможно, им бы удалось избежать такого позора в последней битве, если бы не внезапное появление судов лорда Паркаса. Войска Королевства потерпели поражение. Дарел Крез вместе с Кагарау были практически разгромлены. Правда, такаронцам повезло больше: они отступили намного быстрее воинов Креза. Чуть позже со скопом пришло письмо из Такарон. Младший сын лорда Кагарау захватил власть на острове, сместив своего старшего брата — наместника Оила Кагарау. Лорд-правитель без промедления принял решение отправиться домой, оставив Дарела Креза у берегов первой линии островов Пустынных земель.

Дарел же не спешил бежать в Королевство. Он остался неподалеку, решив понаблюдать за воинами Паркаса. Интуиция его не подвела.

Вскоре суда лорда Паркаса приняли на борт воинов Пустынных земель. По всем приготовлениям Дарел понял, что после десяти лет обороны противник наконец-то решил перейти в наступление. Как только они вышли в море, то суда Дарела Креза последовали за ними. Неужели эти варвары осмелились покинуть пределы своих земель? В подобную дерзость верилось с трудом.

Дарел плыл на безопасном расстоянии, убеждаясь всё больше и больше, что враги двигаются в сторону Королевства. Правда, они до него не доберутся. По крайней мере, по мнению Дарела Креза, они не смогут добраться полным составом.

Королева давно предусмотрела возможность неприятного исхода войны. Границы Королевства и острова Шри Лараш защищали пираты. Им позволили заниматься грабежом судов, но с одним условием: если враг перейдёт в наступление, то они закроют ему путь к Королевству. Дарел Крез и Рихильда определили Главную границу, через которую ни пираты, ни кто-либо другой из чужаков не имел права переступать, чтобы не причинить вред Королевству.

Понимая дальнейшие действия лорда Нерома, Дарел быстро отослал весть о необходимости обороны пирату Гогену, возглавлявшему пиратский клан. Затем он сам поспешил с оставшейся армией добраться до Главной границы раньше неприятеля. Ему это почти удалось. К границе приближалось ещё одно судно с островов. Видимо, оно вышло раньше остальных. Только с какой целью? Так же он заметил, что пиратские суда собираются на границе, но не выстраивают линию обороны.

Дарел перебрался по трапу на судно Гогена без особой радости. Пусть пираты их союзники, но всё же он отправился в логово льва. На борту его встретили отнюдь не дружелюбно. Десятки ухмыляющихся небритых и грязных лиц провожали Дарела, сверкая глазами. Дарел Крез, стараясь не показывать своего отвращения и беспокойства, проходил мимо, направляясь прямо к рубке.

Он сделал ещё два небольших шага и приблизился почти вплотную к мужчине чуть старше его с оголенным торсом и в чёрных широких штанах, тот стоял прямо у двери каюты. Дарел остановился. Человек напротив него не торопился отходить в сторону. Дарел смотрел на своё препятствие, ожидая что будет дальше.

Пират поглаживал чёрную колючую бороду, сужая маленькие карие глазки то ли от яркого солнца, то ли от показать своё недружелюбие.

— Так значит к Гогену, — внезапно пробормотал он.

Дарел лишь кивнул, думая, что если заговорит, то невольно выдаст своё пренебрежение. Пират криво улыбнулся.

— Ну, проходи, — произнёс он, отходя от двери.

Дарел решил не медлить — в эту же секунду он толкнул дверь. Зайдя внутрь, Дарел Крез закрыл за собой дверь и бросил свой взгляд на пирата. Тот сидел за столом, на котором были разбросаны бумаги. Некоторые из них походили на карты. Здесь же лежали компас, труба и маленький циркуль. Правый ближний угол стали был залит синими чернилами, а левый — обцарапан острым лезвием ножа.

Когда вошёл Дарел, Гоген даже не поднялся, а наоборот закинул ноги на стол. Его плетённые сандалии легли на всю кипу бумаг, но по взгляду пирата стало понятно, что ему всё равно.

— Надоела бумажная работа, — проговорил он, доставая из кармана штанины сигарету.

Дарел нахмурился. Какая может быть бумажная работа у пиратов? Этот негодяй над ним потешается.

Гоген закурил, а Дарел продолжал стоять на пороге, решая, как поступить дальше. Он боялся, что пираты по какой-нибудь причине могли передумать и в самый важный момент подведут их.

Гоген был ужасно небрит, сидел в рваных штанах без рубашки с оголенным загорелым торсом. И несмотря на его внешней вид оборванца и преступную жизнь, он вёл себя на равных с Дарелом. Мало того, лорд оказался в унизительном, зависимом положении. Именно от Гогена зависело пройдут ли суда лорда Нерома Главную границу или нет.

Силы пиратов могли задержать врага хотя бы до возвращения Кагарау, а там они уж точно их разгромят. Отсюда Дарел Крез пытался быть очень любезным. Он уже не мог просто так стоять. Тем более, что Гоген ему улыбался, выпуская пары дыма, словно ожидал первых слов от вошедшего. И Дарел решился.

— Господин Гоген, — начал он осторожно. — Почему ваши люди не готовятся к появлению лорда Нерома? Я же написал вам.

При слове «господин» пират улыбнулся ещё шире. Когда ещё главнокомандующий королевы будет стоять перед тобой, подбирая слова? Подобная удача, возможно, бывает раз в жизни.

Пират немного помолчал, чтобы немного помучить королевского человека, а затем ответил:

— Мы не готовимся, потому что ждём.

— Чего? — удивился Дарел.

— Переговоров, — беззаботно ответил Гоген, нагибаясь всем торсом вперёд, чтобы затушить сигарету.

— Переговоров? — Дарел был поражён. — Какие у пиратов могут быть переговоры с врагами?

Гоген немного нахмурился. Ему явно не понравились слова Дарела.

— Во-первых, господин Крез, — он сделал ударение на слове «господин», и его голос приобрел дипломатическую серьёзность. — Мы прежде всего воры, а не воины, и там, где нам больше заплатят. Пока много платит королева, ну а вдруг лорд Нером предложит больше?

Глаза Гогена хищно заблестели. «Дурак, откуда у него деньги?» — подумал Дарел, по-прежнему стараясь держать себя в руках.

— А во-вторых, — продолжил пират, в то время, как Дарел Крез от злости скрежетал зубами, — это не наши враги, а ваши.

Главнокомандующий королевы молчал, он думал. Что может такого предложить некий лорд Нером, чего нет у Её величества?

— Значит, скоро здесь появится лорд Нером? — внезапно спросил Дарел, повернувшись к двери, через которую вошёл.

— Вы совершенно правы, — ответил ему Гоген.

Сердце Дарела бешено заколотилось. У него появился шанс увидеть врага в лицо, оценить его. Возможно, даже удастся убедить неприятеля не пересекать Главную границу. Конечно, лорда Нерома нельзя было назвать трусом, раз уж он пошёл в наступление. Но попробовать убедить его в поражении, если тот двинется дальше, можно было.

Внезапно грандиозные планы Дарела оказались прерваны стуком в дверь.

— Кто там? — нетерпеливо крикнул Гоген.

Дверь немного приоткрылась, и перед ними предстала уже знакомая Дарелу голова с маленькими карими глазками.

— Они прибыли, — просто проговорил пират.

«Наконец-то!» — мелькнуло у Дарела.

— Пускай! — скомандовал Гоген.

Пират скрылся за дверью, не закрыв её. Дарел напряженно глядел в одну точку, почти как завороженный. Гоген развернул стул к входу и сел, поставив ноги на пол.

Дверь полностью открылась перед новым посетителем. Дарел и Гоген с нетерпением ожидали, когда же наконец увидят загадочного лорда Нерома. Но их быстро настигло разочарование — в каюте появилась молодая девушка. И они не знали: прислана она лордом или же сама сама предводитель армии, что ужасно и абсурдно одновременно.

Их лица вытянулись в недоумении, а рты приоткрылись. Им хотелось что-нибудь произнести, но слова застряли в горле.

На вид девушке было около двадцати лет. Её кожа сильно пострадала от солнца, а губы слегка потрескались, но при этом она всё равно выглядела привлекательной. Длинные светло-русые волосы были туго заплетены в косу, а лоб скрывала коротенькая и негустая чёлка. В белой рубашке с длинными засученными рукавами по локоть, в коричневых штанах и тёмных блестящих сапогах она походила на моряка.

— Вы увидели во мне морское чудовище? Или у меня две головы? — проговорила незнакомка, смеясь. — Чему вы так поражены, господа?

Её слова помогли Дарелу и Гогену прийти в себя.

— Надеюсь, вы не … — пробормотал Гоген, не зная, что и думать.

Когда Гоген получил сообщение от главнокомандующего королевы, то был очень удивлён и заинтригован. Какой-то вождь с неизвестных земель смог заручиться поддержкой лорда-правителя Бельон, а затем перейти в наступление. Как ему это удалось?

Пират совершенно не хотел воевать с врагами королевы. Да, когда-то они заключили соглашение, но при этом Гоген считал, что день выполнять свою часть сделки никогда не настанет. За королеву никто умирать не собирался. В любом случае Гоген решил собрать суда на границе. Он подумал, а вдруг и лорд Нером решит им что-то предложить? Приближение корабля с эмблемой Бельона его в этом убедило. Лорд Нером явно желал начать переговоры. Не раздумывая, пират согласился. Ему хотелось удовлетворить собственное любопытство. Правда, сейчас он начинал об этом жалеть.

— Нет, я не лорд Нером, — спокойно ответила девушка, понимавшая ход мыслей обоих.

Лицо Дарела скривилось. Встреча с лордом Неромом не состоялась. Гоген же соскочил со стула, гневно прокричав:

— Так тогда какого чёрта!

Насмешливость пропала в ту же секунду, во взгляде девушки появилась холодность. Она толкнула дверь за спиной, плотно закрыв её.

— Я посланница лорда Нерома и буду вести переговоры от его имени, нравится вам это или нет, — голос звучал жёстко и сурово. — Вы, как я понимаю, Гоген, — предположила она, смотря в упор на пирата.

— Правильно понимаете, — ехидно ответил ей тот.

— А вы кто такой? — грубо крикнула она Дарелу, так как их различие во внешнем виде её явно сильно беспокоило.

— Это Дарел Крез, познакомьтесь, — опередил его Гоген. — Ваш враг, главнокомандующий королевской армии.

Лицо девушки слегка покраснело от возмущения.

— Тогда вам тут нечего делать, — сказала она, отходя в сторону от двери. — Уходите, если жизнь дорога.

Дарел был возмущен. Он сделал пару шагов навстречу посланнице.

— Девчонка, ты хоть понимаешь, с кем говоришь…

Его слова походили на яростное шипение. Девушка не растерялась, двинулась навстречу, показывая, что не боится угроз.

— Да я тебя… — продолжал Дарел, готовый задушить нахалку голыми руками

Когда расстояние между ними было в один шаг, свирепый голос Гогена заставил их остановиться.

— А ну прекратите! Вы на моей территории, будьте добры уважать хозяина.

Оба повернули головы в сторону пирата.

— Дарел! — прокричал Гоген. — Убирайтесь к дьяволу, чтобы я вас пока не видел.

Дарел Крез опешил. Посланница Нерома незаметно для них улыбнулась и сделала шаг в сторону.

— Вы забываете, кому служите, — угрожающе произнёс Дарел, оставаясь на месте.

— Я служу морскому богу, — ответил Гоген. — Я обещал пойти на переговоры, значит исполню своё обещание, поэтому убирайтесь Дарел, пока я не вышвырнул вас вон.

Главнокомандующий армии взглянул сначала на Гогена, надеясь, что он всё же передумает, но тот был настроен решительно, а после — на девушку, одарившую его презрительным взглядом. Дарел понял, что вынужден уйти.

— Мне бы всё-таки хотелось знать о вашем решении, господин Гоген, — смирился он, направляясь к двери.

Проходя мимо посланницы лорда, он бросил на неё взгляд, полный ненависти.

— А с тобой я ещё встречусь, — прошептал Дарел Крез, открывая дверь.

— Буду ждать, — ответила она, но Дарел оказался уже за дверьми.

Как только Гоген остался наедине с незнакомкой, он сразу же перешёл к делу.

— Так, дорогая, я слушаю ваше предложение. И побыстрее. Иначе ваше со мной прощание будет намного хуже, чем с ним, — грубо заключил Гоген.

Он ещё мог как-то уважительно разговаривать с таким вождём, как лорд Нером, но с подосланным от него человеком, да к тому же с девкой. пират церемониться не собирался.

Девушка ничуть не оскорбилась. Наоборот сделала вид, будто ничего не слышала, и произнесла:

— Разве вы не предложите мне присесть? Где же ваши манеры, господин Гоген? — цинично заметила она.

Гоген бросил на неё злобный взгляд.

— Ты, чертовка, в моём логове, так что будь поаккуратней.

Его угрозы не подействовали на неё, посланница по-прежнему сохраняла хладнокровие, несмотря на то, что сдала свой меч прямо на траппе, а клинок Гогена блестел прямо тут, на его столе. Он лежал н парочке каких-то листов. Пират прекрасно видел: незнакомка не показывает страх, словно ей точно известно, что она делает.

— Если я не выйду отсюда живой и невредимой, то лорд Нером уничтожит тебя, — объяснила посланница, чувствуя враждебность своего собеседника.

Гоген приблизился к ней. Его раздражала эта самоуверенность, которую он считал наигранной. Ему даже оружия не надо, чтобы сломать пополам эту девчонку.

— Милочка, кроме меня здесь королевский человечек с армией. Уверяю тебя, вместе с нами им хватит сил вас разгромить, — ответил Гоген, подойдя достаточно близко, чтобы она смогла почувствовать его дыхание.

— Ты прав, — заметила та, даже не дрогнув и не отпрянув. — Только вот в этой битве человечек прикроется тобой.

Посланница попала в самую точку. Если начнётся бой, то пираты пострадают первые, а Дарел пидёт на готовое. Это точное замечание заставило Гогена задуматься. Он всматривался в черты лица неизвестной, и уже ему стало казаться, что в ней что-то есть.

Пират отступил немного назад.

— Я надеялся поговорить с Неромом, а не с тобой, — отбросив всё, честно признался Гоген.

По своей натуре он был совсем не злым человеком, но жизнь заставляла играть роль злодея.

— То, что я собираюсь предложить, возместит тебе отсутствие лорда Нерома, — ответила девушка.

Затем она поднесла руку к шее и зацепила пальцами тоненькую цепочку, скрывавшуюся под рубашкой, а потом достала слегка ржавый маленький металлический ключ.

Гоген недоумевающе глядел то на неё, то на странный предмет в её руках.

— Господин Гоген, вы слышали когда-нибудь о ключах Парадона? — продолжала она.

И не дождавшись ответа пирата, стала объяснять дальше:

— Когда-то жил на свете один маг и колдун Парадон, который всегда делал то, что хотел. Многие люди желали его погубить, а он, в свою очередь, чтобы скрываться от них, создал четыре ключа. Они в любой точке пространства могли открыть дверь к четырём заветным местам, где Парадону нравилось бывать: остров Такарон, остров Бельон, Королевство и один из остров Пустынных земель. Последнее, кстати, очень полезно для пиратов, если они пытаются скрыться от кого-то, — девушка улыбнулась.

Гоген слушал рассказ как сказку.

— Это всё легенда, — тихо ответил он, но не отрывал взгляда от ключа.

Пирату был известен этот миф, придуманный людьми, но до конца в лживость всего сказанного он не мог поверить, потому что чего только не видел за свою бурную жизнь.

— Зря вы так, господин Гоген, — укоризненно проговорила посланница. — Парадон прожил долгую жизнь, но сгинул в неизвестности, а ключи оказались утеряны для мира. Лорд Нером нашёл один из них.

— Всего один, — заметил Гоген.

— Да, но он знает, где остальные. У меня есть карта.

— Почему же лорд Нером сам не охотится за ними?

— Война сейчас важнее.

— Война?

— Это личное, очень личное, господин Гоген. Лорд Нером ради победы готов поставить на карту всё. И он готов ради пропуска к Королевству пожертвовать очень ценным предметом.

Посланница лорда Нерома говорила очень убедительно. Гоген постепенно начинал верить.

— Один ключ может многое, а четыре дают огромное могущество. Подумайте, господин Гоген, что вы приобретаете.

Но одними только словами нельзя было заставить поверить пирата, и посланница это прекрасно понимала. Гогену требовались доказательства.

— Я вам продемонстрирую. Отойдите к столу.

Гоген подчинился. Девушка сняла ключ с шеи, затем немного прошла вперёд. Она очертила им в воздухе прямоугольник, некое подобие двери, потом вставила ключ в «замок», повернула его направо, а после обратно притянула ключ к себе и как бы толкнула дверь, отступив назад.

Сначала пират видел перед собой только свою гостью, но потом пространство в том месте стало собираться в сгусток, похожий на пепельное облако, а после это облако стало преображаться, приобретая природные очертания: зелёные луга, верхушки деревьев.

— Перед вами Бельон, господин Гоген, — проговорила посланница лорда Нерома, широко улыбаясь.

Гоген от изумления даже потерял дар речи на какое-то время. Всё происходящее казалось невозможным.

— Даже за ключ к Бельону вам можно всё, — наконец смог проговорить пират.

Он как загипнотизированный смотрел на открытый перед ним портал. Через несколько минут портал закрылся. Девушка не стала ждать, пока Гоген придёт в себя. Она достала карту, подошла к пирату и вложила ему её в руку.

— Я думаю, что это ваше «да», — произнесла она. — Помните, что через портал могут пройти не более двух-трёх человек, только четыре ключа вместе смогут перенести такое судно, как ваше.

— Откуда у лорда Нерома карта? — вдруг спросил Гоген, ошеломлённо смотря на свёрнутый в трубочку пергамент, перевязанный тонким шнурком.

Он положил карту на стол, а затем развернул.

— Вам не нужно этого знать, но она подлинная. Её нарисовал сам Парадон для своих детей, когда прятал ключи от врагов.

— Ну, так что? — спросила она.

Ей не терпелось всё скорее решить.

— Я согласен, — ответил Гоген. — Ключ?

Посланница сняла с шеи ключ. Гоген взял артефакт, но продолжал бросать недоверчивые взгляды на неизвестную.

— Велите этому человечку из Королевства — пусть убирается домой. К завтрашнему дню здесь будут все суда лорда Нерома, — сухо проговорила девушка, готовая уходить.

Пират, словно завороженный, смотрел ей вслед.

— Надеюсь, господин Гоген, — добавила незнакомка, подходя к дверям, — вы сдержите своё слово? Лорд Нером умеет удивлять. Не думайте, что у нас больше нет козырей в рукавах.

Гоген усмехнулся. Он сжимал ключ в руке, представляя себе разъярённое лицо этого недотёпы Дарела.

— Не беспокойтесь, я сдержу слово и пропущу вас.

— Я рада, что нам удалось найти общий язык, — ответила посланница.

Она стояла к нему спиной, и он не мог видеть, как её холодный взгляд стал печальным. Она словно боролась с какими-то нахлынувшими на неё чувствами.

— А вы не боитесь гнева королевы? — внезапно спросила она, резко обернувшись.

Как по волшебству Гоген снова увидел холодный, расчётливый взгляд.

— О, ты, девчонка, беспокоишься! — воскликнул он, рассмеявшись.

— Мы можем проиграть войну, тогда месть королевы настигнет вас, — негромко произнесла она.

Девушка замолчала. Вот это переговоры. Дипломатия! Гоген чуть не присвистнул. Она его, можно сказать, подталкивает пойти на попятную. Нет, он не отдаст ни карту, ни ключ обратно.

— Неужели вы боитесь, дорогая, обмана с моей стороны? — Гоген снова усмехнулся. — Королева? Что мне королева? Уж поверьте мне, в моих интересах, если эти цепкие пальцы наконец разожмутся и Латена потеряет власть. Эта ведьма-королева уже порядком надоела и не только пиратам.

— Как? Лорд Нером обрёл союзника?

— Возможно и так. А наш союз прекрасно скрепляется вот этим, — он повертел в руке ключ. — Я не такой простофиля, как ты думаешь, девчонка. И мы, пираты, отлично знаем, что ключи Парадона не сказки вовсе. Я тебя уверяю, мы найдем остальные ключи, и обретём больше могущества, чем то, на которое претендует лорд Нером.

В его глазах блеснул жадный огонёк.

— Я думаю, господин Гоген, это уже не наша с вами история. Время покажет: сможете ли вы исполнить задуманное или нет. Но ваши слова чётко дают мне понять: завтра лорд Нером пересечёт Главную границу. Меня интересует только завтрашний день.

— Можете не беспокоится. Завтра наших судов здесь уже не будет. Прощайте.

Посланница еле сдержала улыбку: как пират умел переходить с «ты» на «вы», а затем наоборот, дажене замечая этого. Слишком сильно Гогена увлекали его речи.

— Прощайте, господин Гоген. Надеюсь, я больше никогда с вами не увижусь.

Девушка ушла, а тот снова посмотрел на ключ. Его планы росли, становясь намного выше башен замка в Королевстве. Через пару минут он бросился изучать карту, предварительно отдав несколько приказов своему помощнику.

Дарелу Крезу велели убираться восвояси, пока лорд Нером со своей армией не прибыл и не раздавил его, как мелкую рыбёшку. Лорд Крез в гневе пытался добиться очередной встречи с Гогеном, чтобы разобраться в происходящем, но ему не позволили. В конечном итоге, боясь за свою жизнь, а также за оставшиеся корабли Королевства, Дарел был вынужден повернуть домой.

Ещё одно препятствие на пути к Королевству было устранено. Лорд Нером с каждым шагом становился всё ближе к своей цели.

Часть третья. Главы 11-15

Глава одиннадцатая. Прибытие Лорда Нерома на Шри Лараш. Арабелль в Королевстве

Всё к чему на сегодняшний день пришёл Феликс Беркурит, не являлось непредвиденным или нежеланным. С того самого момента, когда Латена вновь обрела власть, а его отец покинул этот мир, Феликс не раз задумывался: правильно ли находиться в услужении у королевы. Он безропотно исполнял всё то, что она ему велела. Собирал больше налогов, снабжал остров товарами, готовил солдат и отправлял их на войну. Его отец, Эдвард Беркурит, пока был жив, неустанно твердил: Шри Лараш — поданный Королевства. Иначе быть не может. Существует устои, которые нельзя менять. Нил Райт придерживался того же мнения.

Лорда Райта постиг бесславный конец, а отец Феликса давно покоится в могиле. Может быть, пора уже менять устои? Кому нужна власть, высасывающая все жизненные соки и толкающая на вечную борьбу не за жизнь, а за выживание?

Пару лет назад к Феликсу приехал лорд Паркас. Этот приезд стал для него и всего двора Шри Лараш неожиданностью. Паркас уже тогд считался врагом королевы. Соблюдая некоторые осторожности, лорд-правитель прибыл на обычном торговом судне и практически инкогнито попал в замок. Безусловно, были свидетели его приезда, но, к счастью для Феликса, до королевского двора эта новость всё же не дошла.

Встреча с лордом Паркасом очень много дала Феликсу. Главное, она подарила ему надежду на перемены в будущем. Тогда лорд Паркас говорил о человеке, чьё имя должно было вот-вот прогреметь среди островов. Неизвестный именует себя лордом, готовым свергнуть королеву. Но как же поверить незнакомцу, которого никогда не видел?

Но Феликс поверил. Творилось нечто страшное, и никто не мог противостоять происходящему. Война истощала людей, а они продолжали воевать. Королева Латена разоряла государство. Она губила то, что берегли не одно столетие, но ей продолжали служить. Восстания рассыпались, словно карточный домик. Не существовало лидера, сильной личности, способной изменить положение.

Феликс не подходил на эту роль. Его единственной целью было уберечь остров Шри Лараш от того урона, который наносила королева. Он решил, что поможет неизвестному вождю или лорду – не имеет значения – одержать победу, а взамен потребует независимость от Королевства.

Лорд взялся практически из ниоткуда, но получил поддержку двух островов: Бельона и Шри Лараш. Впервые за десять лет он сделал то, что не удавалось никому, — стал достойным противником королевы. Лорд Беркурит никогда не учитывал принца Мак Ровена. Даже после того, как узнал о поражении лорда Паркаса. Принц казался ему юнцом, слепо повинующемся слову матери. А вот королева Латена — совершенно другое дело. После нападения варваров и смерти ведьмы, бывшей феи Рихильды, жену Торона словно подменили. Тогда Феликс был слишком молод, чтобы видеть разницу, а вот Эдвард, его отец, заметил сразу же. Правда, старшего Беркурита это нисколько не насторожило. Он решил, что королева пытается «воспитать в себе правителя». Появившаяся в ней уверенность, первые признаки тщеславия, холодный ум и твёрдость характера — все эти качества списывались на желание стать достойным правителем, пока подрастает будущий наследник.

Увы. Очень многие ошиблись в выводах и предположениях насчёт королевы, не только Эдвард Беркурит. Цена заблуждений оказалась слишком высока.

Теперь же Феликсу приходилось принимать непростые решения. Под угрозой не только Королевство, но и его остров. Здесь люди, чьи жизни в его руках. Он за них отвечает и должен сделать всё возможное, чтобы спасти свой остров от королевы.

Феликс сидел в той же комнате, где у него состоялся разговор с Кирой. Он старался не думать о Райтах, так как это причиняло ему боль. Эрик Райт где-то в королевских тюрьмах, а возможно и мёртв. Это его вина. Он слишком много возложил на мальчика. Бедные Райты. Неужели Кира останется без мужа и сына?

— Феликс.

Очень мягкий знакомый голос позвал его. Беркурит обернулся. Перед ним стояла Кира. Хотя несколько иная. Совершенно юная и словно прозрачная. Казалось, её бесплотный дух снизошёл до него. Она «парила» в зале, где они сейчас находились. Перед ней в горизонтальном положении, зависший в воздухе, был Генри Райт. Феликс ясно видел его тело, но не мог понять — жив Генри или нет. Глаза того были закрыты, лицо измученное, а кожа на оголённых местах покрылась страшными волдырями. Кира держала над телом мужа свои руки, будто бы какой-то неизвестной силой не давала тому упасть.

Феликс опешил от увиденного. Он хотел произнести хоть слово, а вместо этого слегка открыл рот.

— Он подхватил какую-то заразу, — внезапно произнесла Кира, переводя взгляд с Феликса на руки Генри. — Я слаба… Я не смогу ему помочь, — её голос дрогнул. — Феликс…

Кира плакала, а Феликс по-прежнему молчал. Он совсем растерялся и не мог поверить собственным глазам.

— Феликс, позаботься о нём. прошу тебя.

Она медленно стала убирать руки от Генри, давая понять, что передаёт мужа Беркуриту. Феликс сделал несколько шагов и подхватил ослабленное тело. Он быстро поднял глаза на Киру. Та медленно начала растворяться в воздухе.

— Кто ты, Кира Райт? — наконец хоть что-то смог выкрикнуть Феликс перед тем, как Кира исчезла.

Она не дала ему ответа, лишь грустно улыбнулась. Ещё пару минут после исчезновения Киры лорд Беркурит сидел на полу, держа в руках Генри Райта. Он не мог понять: произошедшее сейчас чудо или новая беда в семье Райтов.

По утрам и поздними вечерами Генри Райт принимал отвратительные на вкус травяные настои. Ему прописали так же ромашковые ванны и абсолютный покой. В первом — он не знал нужды, а второе — оказалось совершенно невыполнимым, так как уже две недели Кира не давала о себе знать. Его сын Эрик в тюрьме, а загадочный вождь, некий лорд Нером, до сих пор не появился.

О лорде Нероме Генри знал столько же, сколько и Кира в день своего визита к Феликсу. За исключением того, что остров Бельон перешёл на сторону лорда Нерома. Эти новости разнеслись по миру не так давно. Не было точных подтверждений, но когда принц Мак Ровен отправился с войнами на Бельон, то всё стало ясно как день. Многих удивило решение лорда-правителя. Генри относился к большинству. Зачем Паркасу помогать Нерому? Бельон пал, и всё ради продвижения лорда Нерома. Почему? Никто не мог ответить на этот вопрос. А Генри тем более…

Шри Лараш ждал прибытия вождя со дня на день, но его корабли не показывались. Феликс нервничал, не имея никаких вестей от прибывавших в порт судов. Новости по морю передавались либо моряками, торговцами, либо их переносили скопы.

Для Генри это было возможностью подумать и принять какое-либо решение. Что делать дальше?

С одной стороны, всё казалось понятным — нужно отправляться в Королевство и вызволять сына. Но, с другой стороны, эта мысль безумна. Ему уже не двадцать лет, он не знатный лорд, а мелкий торговец, и он, здесь, на этой политической арене, совершенно чужой. Очевидно, что Феликс замолвит за него слово, а лорд Нером, судя по всем слухам, должен помочь вытащить Эрика из тюрьмы. Так ли это? Захочет ли никому неизвестный вождь с Пустынных земель вызволять из королевской тюрьмы сына бывшего лорда?

Сила на стороне Королевства. Пусть даже лорду Нерому удастся напасть на остров, но это совсем не значит, что он его захватит.

Королевство падёт… Такая мысль не могла уложиться в патриархальной голове Райта! Нет! Лорд Нером желает невозможного. Боги смеются над Райтом, так как он сам невольно желает этого, иначе ему не спасти своего сына.

Кроме всего прочего, Генри Райт не мог смириться с мыслью, что королева Латена хотела его убить. Не случись с ним этой истории, он бы отправился в Королевство, просить о помиловании для Эрика. Хотя отправился бы? Нет никаких сомнений, что Нил Райт покоится в могиле. Кира стала феей. Не будь она ей, Генри ещё бы усомнился во всех снах и ведениях своей жены, но после его чудесного спасения можно поверить во что угодно.

Генри слишком поздно отправился в Королевство. Он жестко ошибся. Почему та, чью жизнь они спасли, чьего ребёнка так берегли, сегодня изо всех сил пытается сгубить весь род Райтов? С каких пор над ними висит злой рок? Генри прибывал в страшном смятении. Ему хотелось поговорить с женой, но как? Он никогда не слышал историй о том, как мужья фей связывались со своими женами. Он вообще не слышал, чтобы феи выходили замуж.

Но думать о Кире как о навсегда потерянной было невыносимо больно. Она не умерла, лишь ушла в какой-то неведомый ему мир. Генри хотелось верить, они найдут выход, что она вернется. Слишком тяжело было на душе, чтобы думать о плохом.

Везде оставалось только ждать. Возможно, Кира найдёт способ явиться ему, либо наконец-то прибудет лорд Нером, — и Генри поймёт в каком направлении двигаться.

Через три недели ожидание Генри Райта было вознаграждено. У берегов Шри Лараш бросали якоря корабли и подплывали к суше длинные ладьи: войны Пустынных земель вместе с бельонцами прибывали на остров. Статные бельонцы в коротких бирюзовых рубахах без рукавов выглядели мрачными и подавленными. Они уже знали о своей родине.

Жители Пустынных земель были в светлых одеждах. Среди них можно было разглядеть воинов совсем маленького роста, хотя, возможно, ловких и проворных. Они нисколько не смущались при виде своих высоких товарищей. Внушительное впечатление оставляли воины, походившие на варваров, таких же, какие когда-то служили ведьме Рихильде и пытались захватить Королевство. Лорд Нером набирал добровольцев отовсюду — со многих островов. Ему удалось объединить племена, совершенно различные по взглядам и образу жизни. В мире никто не хотел умирать. Некоторым из них пришлось забыть о вражде друг к другу, чтобы противостоять общему врагу.

Жители Шри Лараша, стоявшие на берегу, смотрели на них с жалостью и сочувствием. Солдаты Феликса Беркурита выглядели неопытными юнцами по сравнению с воинами лорда Нерома, чей дух уже сросся с войной. Эти юноши, воспылавшие душой к великим подвигам, вглядывались в огрубевшие лица прибывших воинов, у которых, возможно, уже зачерствели и их сердца.

— Нам нужны новые паруса!

Один из спускающих мужчин наружности викинга кинул внушительный свёрток парусины в ближайшего солдата. Тот не рассчитал вес груза и упал с ношей. Варвар не обратил на это внимания и грубо продолжил:

— На мачтах запасные, и те уже все растрепались.

Его поведение не понравилось солдату, стоявшему неподалеку.

— Вы не дома, ведите себя подобающе! — крикнул он, перегораживая тому дорогу.

Это опрометчивое высказывание подействовало, как удар хлыста. Правда, на обе стороны совершенно по-разному. Те, кто стоял ногами на твёрдой земле, казалось, вздрогнули от удара, а стоящих на палубе это только больше раззадорило.

Мужчина схватил наглого юнца за ворот рубахи и подтянул к себе.

— Мы проделали долгий путь, и я не советую тебе….

Ненависть ясно читалась в его глазах.

— Оставьте его, — произнес чей-то голос.

Воин Нерома повернул голову. К нему приближался ещё один юноша, но постарше того, кого он удерживал.

— Я их командир. Умерьте свой гнев, — произнёс он, протягивая руку.

Никто не вмешивался. Солдаты Шри Лараша, как и воины Нерома только наблюдали за происходящем. Прибывшие на ладьях были немного дальше от пришвартованных судов и не видели назревавшей ссоры. Они просто продолжали высаживаться на берег.

— Ты их командир, а не мой, — пробурчал варвар, сгибая свободную руку в кулак.

Командир от Феликса Беркурита хотел решить всё мирным путем, но чувствовал, что не получится. Он остановился от нападавшего примерно в пяти шагах, уже готовясь вытащить меч. Другие солдаты за его спиной были наготове, как и люди на палубе. Ещё секунда, и случилось бы непоправимое.

— Да что это такое! Болин, а ну немедленно отпусти этого человека! Это так на тебя не похоже!

Голос был сильным, уверенным, но женским. Солдаты Шри Лараш подняли глаза. С того корабля, откуда был варвар, начала спускаться девушка лет двадцати. Болин покорно отпустил солдата и отошёл в сторону. Неизвестная спустилась, затем сразу же приблизилась к Болину. Глаза её гневно пылали.

— Мало тебе войны? — прокричала она. — Мало бед обрушилось на нашу голову? Эти молодые люди, — она подняла руку в сторону островитян, — скоро будут воевать бок о бок с нами. В том, что случилось, их вины нет.

— Простите, госпожа, — прошептал тот, опустив голову.

Окружающие были поражены. Кто эта особа? Не могла же она быть…

Девушка повернулась к опешившему командиру.

— Меня зовут Ана, — проговорила она, протягивая руку для рукопожатия.

— Трэвис Мэл, — представился тот в ответ.

Трэвис машинально пожал её загрубевшую ладонь, не скрывая своего удивления.

Ана лишь ухмыльнулась.

— Простите моего друга Болина. Во время путешествия умер один из наших командиров. Многие воины очень подавлены из-за этого.

Трэвис лишь кивнул.

— Вы … — начал он осторожно.

— Я их военачальник, правая рука лорда Нерома, — быстро ответила девушка. — Ваш немой вопрос слишком очевиден. Не смущайтесь, не стоит. Среди нас много других вождей. — Ана указала на остальные суда и ладьи. — У бельонцев свой военачальник. Думаю, он высадился дальше и сейчас подойдёт. Трэвис, где ваш правитель?

«Где лорд Нером?» — хотелось задать Трэвису встречный вопрос, но он удержался.

— У него неожиданный гость, поэтому он не смог здесь присутствовать, — ответил командир.

Ана неожиданно нахмурилась.

— Кто? — тихо спросила она.

— Генри Райт.

— Я сообщу лорду Нерому.

Ана повернулась, чтобы вернуться на корабль, с которого сошла. Тут она заметила, что Болин стоит на прежнем месте, а многие с судов по-прежнему остаются на борту.

— Чего ждём? — прокричала она довольно грубо. — Давайте быстро разгружаться! Времени мало! Её приказ стали выполнять незамедлительно. Всё кругом оживилось, каждый занялся своей работой.

Затем Ана вновь повернулась к Трэвису Мэлу.

— Разместите наших воинов как можно лучше. Они уже давно нормально не мылись и не ели. Прошу вас, Трэвис, — она одарила его пристальным взглядом, — обеспечьте им всё необходимое. Нам очень нужно восстановить свои силы.

— Не волнуйтесь, леди, я сделаю всё возможное, — он поклонился.

Ана еле заметно улыбнулась. По взгляду девушки было понятно, что никто не называл её леди.

— Благодарю вас, Трэвис.

Она вновь начала подниматься обратно и вдруг снова обернулась:

— Не беспокойтесь. Возможно, однажды вы увидите лорда Нерома. Сейчас не время.

После этих слов она ушла. Трэвис ничего не смог ответить. А что оставалось? Он встретил Ану лишь пять минут назад, а та уже смогла успокоить тех, кто ему не подчинялся. Она прочитала на его лице смятение, потому что являлась девушкой, которая совсем не годилась на роль командира, а также повернула разговор так, что сама сообщила о лорде Нероме. И зачем вообще лорд Беркурит отправил его встречать военные корабли? Как Генри Райт связан с происходящим?

Трэвис Мэл, этот двадцатишестилетний юноша, чувствовал себя полным дураком перед какой-то девчонкой. Но долг есть долг — от этого никуда не деться. Трэвис Мэл, подавляя в себе растерянность, приступил к своим прямым обязанностям.

«Как интересно. Как интересно…» — непрестанно твердила себе Рихильда, наблюдая за Мак Ровеном, приближающимся к трону под руку с девушкой с острова Бельона. Рихильде заранее сообщили имя этого прелестного создания, но она его быстро забыла. Да и зачем было помнить? Королева считала, что Мак Ровен привёз пленницу, рабыню, а не принцессу.

И как она проглядела? Как можно было упустить подобное увлечение принца?

— Матушка, разрешите вам представить мою невесту, Арабелль, — твёрдым голосом проговорил Мак Ровен.

Они оба поклонились. По залу пронёсся еле различимый шёпот. Многие знали, кто такая Арабелль.

Мак Ровен выпрямился первым, Ара задержалась в реверансе. Ни один мускул на лице девушки не дрогнул. Она держалась вполне достойно — даже слишком спокойно для предательницы своего острова.

«Бесстыдница».

— Подойди ближе, дитя моё, — пропела Рихильда, протягивая ей руки.

Арабелль покорно сделала два шага вперёд и поцеловала руку королевы. Мак Ровен отошёл в сторону. Королева одарила её благосклонной улыбкой, проведя рукой по левой щеке избранницы принца.

— Ты очень красива и юна. Время покажет, насколько крепок ваш союз, — произнесла королева, давая понять, что девушка может идти.

Арабелль встала рядом с Мак Ровеном. Её нарядили в белое длинное платье, рукава которого немного свисали, и на них с боку: от запястья до плеча блестели золотистые вставки. Девушка действительно походила на невесту. Своей ослепительной красотой она вызывала восхищение, растравленное завистью.

Принц и Ара стояли слева от трона королевы и немного поодаль остальных. Все стены тронного зала были украшены гобеленами с изображением королей и королев, победоносных сражений отважных воинов с волшебными существами, будь то драконы или ведьмы. С левой стороны были полукруглые витражные вставки, сияющие между гобеленами. На потолок поместили тонкие изогнутые трубы из матового стекла. Они походили на ветки деревьев, переплетающиеся друг с другом. Во многих местах, словно плоды, на них висели маленькие кристаллы. С помощью магии трубы излучали мягкий свет, а кристаллы светили ярко. Когда присутствующие поднимали головы, казалось, что над ними матовое небо с золотистыми огнями.

Для Арабелль всё кругом было в новинку. Её дядя никогда бы не пошел на столь опрометчивые затраты. Она была согласна с ним. Лишняя роскошь во время такой масштабной войны и политически-неустойчивой ситуации среди островов — сплошное безумство. Хотя, опять же, подобные суждения не мешали ей с восхищением поднимать глаза к потолку.

Рихильда произносила торжественную речь по случаю возвращения сына. Бельон пал, потому что имел неосторожность пойти против Королевства. Им же в очередной раз удалось доказать своё могущество. Весь островной мир постепенно склонялся перед ними. Их власть росла. Птицы-вестники сообщали о скором прибытии главнокомандующего Дарела Креза. Его королева ждёт с нетерпением, предвкушая очередные победы.

Мак Ровен осторожно взял Арабелль за руку. Ему хотелось знать, что она думает. Ара с любовью сжала его пальцы, продолжая смотреть на королеву. Она не ведала другого пути, чтобы быть с ним. Сейчас она принадлежит не только ему, но и Королевству. Здесь, в чужом мире, придётся подчиняться иным законам. Смотреть в глаза людям, которые будут ежеминутно осуждать предательницу своей родины. Есть за одним столом с теми, кто, возможно, испытывает к ней ненависть или зависть из-за положения и красоты. Арабелль оказалась во власти обстоятельств, прихоти судьбы.

— Да здравствует Королевство! — прокричала Рихильда, заканчивая свою речь.

Зал прокричал вслед за ней. Сердце Арабелль невольно вздрогнуло. Она сильнее сжала руку принца. Теперь Арабелль во власти Королевства.

Глава двенадцатая. Новый союз и беспечность королевы-ведьмы

На большом квадратном столе с заостренными углами Феликс Беркурит разворачивал карты Королевства и примерные планы атак, которые ему предоставили командиры. Ему нужно было решить, сколько солдат он сможет отдать Лорду Нерому не в ущерб ни себе, ни ему. Феликс пытался понять масштабы действий армии Нерома. До общего собрания оставался час, и ему нужно было тщательно подготовиться.

В дверь постучали. Феликс, оторвавшись от своей работы, разрешил войти. На пороге появился его слуга, которому он велел никого к себе не пускать.

— Мой господин, вас хочет видеть Генри Райт. Я ему объяснял, что вы заняты, но он настаивает, — произнёс тот.

Феликс вздохнул. Да, этого следовало ожидать. Отстраняться от Генри сейчас было большой глупостью, но он это сделал.

— Разреши ему войти, — спокойно ответил Беркурит.

Через мгновение на пороге появился Генри. Он вошёл, резко закрыв за собой дверь. Затем сразу же прошёл к столу, смотря в упор на лорда.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — спросил Райт.

Его переполнял гнев, который с трудом удавалось сдерживать. Феликс перевёл взгляд на схемы и карты.

— Я жду Лорда Нерома изо дня в день. Ты прекрасно знаешь, что он моя единственная надежда на спасение сына, и в день его приезда ты забираешь меня на охоту, пока он высаживается на остров, а потом просто отдаляешься от меня. — Их разделял стол, через который Генри протянул руку. — Феликс, — он дотронулся до его плеча. — Посмотри на меня, скажи же, что всё-таки происходит?

Последние слова он произнёс намного мягче и спокойнее. Феликс Беркурит всегда был ему другом, неужели это забыто? Феликс поднял глаза. Он чувствовал вину.

— Генри, я просто не знал, как правильно поступить, — ответил лорд. — Тебе пока нельзя с ним встречаться. У меня есть с лордом Неромом определённые договорённости. Я не могу их нарушить.

Феликс замолчал. Он отошёл от стола немного назад, и Генри, в свою очередь, тоже отступил в полной растерянности.

— Какое мне дело до этих договорённостей? — раздраженно бросил Генри Райт. — Феликс, я просто хочу спасти Эрика. Мне нужна помощь, а не тайны какого-то вождя.

— И вы его спасёте, лорд Райт.

Генри резко обернулся. У открытых дверей стояла незнакомая девушка.

— Надеюсь, можно? — спросила она, обращаясь к Беркуриту.

Феликс кивнул.

— Как вы прошли? Там же слуга не пускает…

Райт, задавая вопрос, смотрел на Феликса.

— Генри, это Ана, познакомься, — быстро ответил Феликс.

Ана, улыбнувшись, протянула руку для рукопожатия.

— Она главнокомандующий войск лорда Нерома, его советник и правая рука, удивительная девушка, пройдёт, где угодно. А ещё она прекрасный дипломат.

— Неужели я заслуживаю столько лести? — рассмеявшись, воскликнула Ана.

Генри отпустил её руку. В ней чувствовались твердость и уверенность в себе. Похоже то, что сказал Феликс действительно так. Правая рука лорда Нерома, интересно, знал ли её Феликс раньше? Генри бросил подозрительный взгляд в сторону Феликса. Тот отвёл взгляд в сторону.

— Почему вы назвали меня лордом? — неожиданно спросил он. — Я уже давно им не являюсь.

— Феликс, говорил мне о вас, — начала объяснять Ана. — Я знаю — вам нужна помощь, и мы готовы вам её предоставить.

— В обмен?

— Никакого обмена. Враги Королевства наши друзья, а друзьям нужно помогать.

Ана минула Генри и приблизилась к столу. Её взгляд упал на длинную карту в правом углу, прижатую книгой. Феликс внимательно наблюдал за ней.

— Я не враг Королевству, — ответил Генри.

Ему был неприятен весь разговор, особенно — собеседница. Он всё представлял несколько иначе. Где лорд Нером? Перед вождём, на которого надеется ни один остров, который ведёт столь многочисленную армию, вот перед ним Генри вёл бы себя иначе.

— Разве? — спросила Ана, увлечённо рассматривая карту и упираясь руками в стол. — Это карта Королевства? — вопрос был уже обращен к Феликсу.

Он лишь кивнул. Ана покрутила головой в поисках какой-то вещи, а потом её рука нащупала кусочек угля, служивший грифелем, и закатившийся под другие свернутые трубочками схемы.

— Можно?

Она показала, что хочет сделать пометки на карте.

— Пожалуйста.

Ана погрузилась в изучение карты.

— Вы меня простите, лорд Райт… — начала было девушка.

Генри невольно поморщился. Ему совсем не хотелось слышать свой бывший титул.

— Прошу вас…

— Нет, я не могу обращаться к вам, как к простолюдину.

Она сказала это очень строго, но вместе с тем Генри показалось, что Ана его уважает. Это подкупило Райта.

— Хорошо.

— Простите, что я так погружена в свою работу, — продолжала она, — но через полчаса здесь будет собрание, мне тоже нужно подготовиться. Если вы не возражаете, то мы можем поговорить так.

– Я вижу, что вы хорошая девушка, Ана, и, наверное, хороший военачальник, но молва ходит совсем не о вас, а о славном лорде Нероме, который должен сейчас стоять здесь, изучая карты. Объясните мне, почему создаётся впечатление, будто всю работу делаете вы?

Генри замолчал. Ана делала пометки карандашом в карте, а Феликс в это время отвернулся к стене, в который был встроен шкаф с другими бумагами. Беркуриту явно не хотелось вмешиваться в их разговор.

— Спасибо вам за благосклонность.

Карандаш Аны замер на листе, но она не подняла головы.

— Я стала хорошим человек и воином благодаря лорду Нерому. Он помог мне стать такой, — Ана выдержала паузу. — Так почему вы не враг Королевству?

— Потому что это в моей природе. Мне с детства внушали уважение и любовь к своей родине. Я не могу иначе, — невозмутимо проговорил он.

— Даже сейчас, когда ваш сын в тюрьме?

— Даже сейчас. Я любил и люблю своё Королевство, но я презираю королеву за её подлости.

Ана по-прежнему смотрела на карту, но Генри заметил её улыбку.

— Отлично сказано, но, как вы понимаете, у нас нет таких патриотических чувств, хотя мы пытаемся уберечь свои земли, а это можно сделать, только уничтожив королеву.

Ана оторвалась от карты и приблизилась к Генри.

— Лорд Райт, когда я сюда вошла, то слышала, что самое главное для вас — спасение сына. Советую вам думать только об этом, и тогда вы можете смело отправляться в путешествие вместе с нами.

— Вы готовы взять меня с собой? — удивился Генри.

– Разве вам не это было нужно? Вы хотите встретиться с сыном?

– Конечно.

– Тогда молитесь за наш успех.

Генри начал немного мириться с представительством лорда Нерома в лице молодой девчонки. Он удивился, что решение было принято столь быстро. Они могли отказать ему и оставить здесь. Феликс вообще вёл себя так, как будто это были люди не с незнакомых ему земель, а те, кого он хорошо знал. Но это невозможно… Будь так, значит, у лорда Беркурита есть секреты от него. Генри спохватился. Конечно, они есть! Он же служит лорду Нерому. Они тут все ему служат, словно какому-то божеству! И ради Эрика он тоже готов подчиняться любым правилам. Кира пошла на жертву во имя спасения, теперь очередь Генри.

– Я на всё согласен, юная леди, — проговорил он.

Ана снова улыбнулась. Райту показалось, что она даже рада его решению. Возможно, командир сама это поняла и поэтому неожиданно смутилась. Внезапно Генри заметил какую-то мягкость, промелькнувшую в её твёрдом взгляде. Какие у неё глаза, какое красивое лицо, мог ли он видеть её раньше?

Феликс резко кашлянул. Ана вдруг снова очнулась. Улыбка исчезла с лица.

– Я думаю, сейчас уже подойдут командиры, — проговорил он, подходя к ним.

– Вы совершенно правы, — ответила Ана, продолжая смотреть на Генри. — Вам пора, лорд Райт. Будьте готовы, завтра к вечеру мы должны отправиться в Королевство.

Генри не нужно было повторять. Он кивнул Феликсу, поклонился Ане и вышел.

– Какие бы истинные цели вы ни преследовали, надеюсь, всё это не навлечет на нас беду, — сказал он напоследок.

– Вы не правы, лорд Райт, беда уже настигла нас, — услышал Генри голос Аны, когда закрывал дверь.

И тут он подумал, что всего лишь хотел спасти сына, когда лорд Нером и Ана должны защитить свои острова, Бельон, Шри Лараш и даже Королевство — правление Латены губило его. Их поражение выйдет слишком дорогой ценой для многих.

Но какое ему дело до тайн? Он сам должен бороться не только за Эрика, но и за Королевство, за его лучшее будущее. Генри невольно вспомнились подвиги двадцатилетний давности. Неужели героическая жизнь бывшего лорда ещё не закончена?

— Щенок! Наглец! Как ты можешь, гаденыш, так издеваться над матерью! Ты оставил Бельон лорду Паркасу после всего.

— Остров в руинах…

— Замолчи, — она чуть не зашипела на него. — Ты привёз его племянницу! На кой чёрт она тебе сдалась?!

Мак Ровен спокойно стоял на месте в центре комнаты, пока королева металась по своим покоям. Готовая ко сну, она облачилась в белый длинный халат, заострённый шлейф которого, словно змея, вырисовывала круги. За этим движением наблюдал Мак Ровен, пытаясь успокоить мать.

— Матушка…

— Вот не надо! — она взмахнула рукой. — У тебя был шанс обратиться ко мне ещё тогда, когда ты только влюблялся в неё. А сейчас это уже смешно. Стоит ли оправдываться после того, как ты злоупотребил моим доверием?

Мак Ровен молчал, а королева продолжала ходить. Она запретила оправдываться, тогда зачем что-либо говорить?

— Ты должен избавиться от девчонки, — проговорила Рихильда, расценив его молчание за смирение. — Она племянница нашего врага. Найди себе другую невесту, если уж так хочется. Арабелль красивая, не спорю, мальчик мой, но ей не место среди нас. Тем более она может быть интриганкой, подосланной Паркасом, потому что он мог заранее знать о своём

поражении. Ты об этом не подумал?

— Нет, не подумал, — тихо ответил Мак.

— Вот видишь! — воскликнула королева.

Она неожиданно остановилась, находясь боком к принцу и в нескольких шагах от него. Постепенно спокойствие возвращалось к ней, ответы Мак Ровена дали надежду на полное послушание. Но тот очень быстро разрушил возникшую иллюзию.

— Матушка, я готов подчиняться во всём. Но сейчас то, о чём вы меня просите — невыполнимо. Арабелль моя. Мне не нужные другие девушки или, боже упаси, другие невесты. Мой выбор сделан окончательно и бесповоротно на всю жизнь.

— Ты слишком молод, чтобы так утверждать.

— Не буду спорить. Но сердцем я не могу иначе. Если вы хотите, чтобы я дальше оставался вашим сыном и принцем, то полюбите Арабелль, как любите меня.

— Мак Ровен, ты меня пугаешь. Может, девушка — ведьма?

— Не имеет значения, матушка. Даже если я заколдован, я не собираюсь искать лечение. Арабелль станет моей женой.

— Да, ты точно заколдован. Имя этой магии — безумие.

— Матушка, прошу вас, примите решение, и перестанем мучить друг друга.

— Вот значит как! Хорошо. Прежде чем я тебе отвечу, позволь мне задать ещё один вопрос. — Конечно.

— Арабелль добровольно оставила Бельон и дядю?

— Добровольно.

— Выходит, она либо интриганка, либо такая же безумная. Поверь, сын мой, я обязательно докопаюсь до правды, а пока, даю тебе слово, буду относиться к ней, как к родной дочери.

Конечно, ведьма лукавила, но ей нужно было время, чтобы найти другой способ избавиться от девчонки.

— Благодарю, матушка.

— Не стоит. Через пару дней я устрою праздник по случаю твоего возвращения, готовьтесь к балу. Я выделю ей самые лучшие покои, четырёх и всё необходимое.

Рихильда прошла к своему туалетному столику. Чёрт возьми, как сложно воспитывать сына! Она опустилась на длинный зелёный пуф, оказавшись спиной к принцу, но через ромбовидное зеркало она могла наблюдать за выражением его лица. Маска полнейшего спокойствия не сходила с лица Мак Ровена. Раньше Рихильда бы просто убила принца, но со временем ей всё меньше и меньше хотелось решать проблемы подобным образом. Он действительно стал её творением, её детищем. Должна была появиться очень серьёзная причина, чтобы погубить юношу.

— Какие вести с войны? — спросил Мак Ровен, оставаясь на месте.

Рихильда потянула руки к маленькой баночке с кремом.

— Неутешительные, — ответила она, нанося белоснежный крем на лицо. — Я до сих пор не знаю: уничтожены военные суда Паркаса или нет. Дарел Крез не прислал ни одной весточки с момента твоего отъезда.

Лицо Мак Ровена стало суровым.

— Но там ты говорила….

— Мало ли что я говорила! — воскликнула Рихильда.

Она резко развернулась, полная негодования.

— Мак, когда ты запомнишь, главное — поддерживать дух народный. Пусть они верят в наш успех. Они должны верить, чтобы идти за нами. Можно говорить всё, что угодно.

Половина лица Рихильды блестело от крема, а на второй половине, на щеке, по диагонали виднелась полоска крема. Она выглядела комично, и Мак Ровен не мог понять: разгневалась матушка или нет.

— Что же дальше? — лишь тихо выговорил он.

— Что дальше? — Рихильда пожала плечами. — Дальше танцуй со своей невестой на балу. — Она снова повернулась к зеркалу. — Мы погубили Бельон, а это настоящий праздник.

После втирания крема в щёку королева взяла следующую баночку и начала наносить другой крем на руки.

— Думаю после такого, — продолжала она, — мало кто осмелиться пойти против нас. Все острова на нашей стороне. Не буду спорить, меня немного пугает неизвестность, но скоро всё должно проясниться. Корабли Паркаса, конечно же, могут нанести вред, но мелкий. Так что, — подвела она итог, — там, в зале, я не врала, а просто немного привирала. Всё! Теперь убирайся! — неожиданно прокричала Рихильда — Мне нужно побыть одной! Я не забуду твою выходку, негодный мальчишка, пусть даже и дала тебе слово!

Мак Ровен стал медленно отступать к дверям. Он не желал выдерживать новую волну гнева. В руках королева держала баночку с кремом, и ему казалось, что ещё одно неверное слово, — баночка полетит в него.

Улучив момент, принц выскочил за дверь, быстро проговорив:

— Спокойной ночи, матушка.

Рихильда осталась одна. Она поставила крем на место, окинув свой туалетный стол уставшим взглядом. Почти двадцать лет прошло. Ей нужно молодое, здоровое тело. Латена, конечно, не старуха — в зеркало глядит сильная властная женщина, но близится время увядания. Жизнь идёт. Есть вещи, уходящие безвозвратно. Её душа и магия — единственное, что осталось. Правда, магия в последнее время подводит. Раньше Рихильда могла получать вести из морей благодаря своим виденьям, а в последнее время ничего не выходит. Она пытается разглядеть далёкие острова, пиратские суда или свою армию, но туман застилает глаза. Неизвестность пугает. Инстинкты ведьмы трепещут где-то в глубинах её души. Что же происходит?

Рихильда поднялась. Нет, нужно воззвать к здравому смыслу — Бельон пал. Шри Лараш, Св. Лаура, Такарон на стороне Королевства. Пираты служат ей. Что может случиться?

Взгляд королевы упал на собственное отражение в зеркале. Длинные, идеально выкрашенные в чёрный цвет волосы, ровная, но уже не такая мягкая, как хотелось бы, кожа, которая лишь в некоторых местах тронута крошечными морщинками. На что ей жаловаться? На отсутствие молодости? Нет, выход будет найден, а пока… Рихильда коварно улыбнулась своему отражению. Пусть пока идут балы, Крез обязательно привезёт ей трофеи с войны.

Глава тринадцатая. Королевский бал.

Впервые за много лет на островах Пустынных Земель никто не воевал. Жители больше не слышали лязга оружия, криков людей, не чувствовали запахов крови и дыма от многочисленных костров и поджогов. Среди племён наконец-то воцарился мир. Каплей яда в этом блаженстве был уход мужей, отцов, сыновей туда – за море, к их врагу. Они отправились отстаивать своё право жить в мире, но в любой момент их могли похоронить там, вдали от родного дома, с этим правом на жизнь.

На Такароне тоже царила тишина, но по другой причине. Страх заставил людей замолчать. На острове произошёл переворот. Кагарау ушёл на войну, оставив вместо себя старшего сына, но младший поднял руку на брата и занял трон. Воинственный отец мог вернуться в любую минуту, чтобы навести порядок в своём государстве. Младший сын из-за зависти и ревности поступил безумно и неразумно, но пути назад не было.

А на Бельоне стояла гробовая тишина. Мертвые уже ничего не могли сказать, а живые хранили молчанье, страдая по усопшим.

Армия лорда Нерома отплыла от острова Шри Лараш. Теперь жителям острова оставалось только надеяться, что не зря лорд Беркурит перешел на сторону лорда Нерома. Всем хотелось верить в возможность избавления от тирании Королевства.

В замке Королевства музыканты играли чарующие мелодии почти без остановки. По залу кружились танцующие пары. Многие приглашённые лорды распивали вино, стоя в стороне. Красивые женщины громко смеялись в ответ на комплименты своих кавалеров. Стук каблуков и шелест платьев приглушались неторопливыми разговорами. Здесь, в Королевстве, люди жили счастьем. Они наслаждались праздником, не думая о надвигающейся беде. Никто не мог себе представить, что, пока они радостно танцевали, не так уж далеко от них, в море, были люди, которые жаждали разрушить их покой.

Мак Ровен и Арабелль с наслаждением кружились. Они были молоды и счастливы, беспечны и влюблены друг в друга. Полностью отдавшись музыке, они жили этой минутой, этим ярким мгновением.

Аре казалось, что ещё никогда её сердце так волнующе не билось. Она полностью доверилась принцу и не хотела ни о чём думать.

В какой-то момент они приблизились к креслу, где сидела королева со своими придворными. Она была в хорошем расположении духа, делала знаки внимания своим фаворитам, улыбалась подходящим к ней гостям.

Вдруг Ара через плечо Мака увидела человека в военной форме. По мере его приближения к королеве, придворные расступались, а выражение лица Латены становилось всё серьёзнее. Ара совсем было увлеклась этой сценой, но тут Мак Ровен развернул её, и она могла видеть королеву и военного только через отражение длинных блестящих окна танцевальной залы. Они разговаривали. Любопытство Арабелль оказалось сильнее, она не удержалась и заговорила с Мак Ровеном насчёт этого.

— Мак, кто этот человек с королевой?

— Дарел Крез, один из фаворитов моей матери, ведёт войну, —сухо ответил он.

Мак Ровен был явно недоволен тем, что Арабелль заговорила об этом. Он снова развернул возлюбленную, но уже не так нежно.

— Терпеть его не могу. Этот идиот считает себя умнее всех, — добавил Мак, стараясь не смотреть в сторону Дарела.

Арабелль вновь представилась возможность взглянуть на молодого человека, но на этот раз он стоял не спиной к ней, а боком и она смогла разглядеть его достаточно грубое лицо и волевой подбородок. Он был среднего роста, но крепкого телосложения. Больше Арабелль ничего не смогла увидеть, потому, что Дарел повернулся к залу лицом, и королева тоже взглянула туда, куда смотрел он.

Арабелль резко перевела взгляд на Мак Ровена — ей стало не по себе. Королева и её фаворит смотрели прямо на неё.

— Эван…

Этот тихий, мелодичный голос теперь вызывал у лорда Паркаса прилив горечи, а не нежности.

Он медленно обернулся, плотнее закутываясь в плащ. Лорд наблюдал как вместе с этим островом жгли и его сердце. Тара стояла босыми ногами на выжженной земле среди деревянных обломков разрушенных домов. Сейчас она не была видением, каким часто являлась. Предводительница предстала перед лордом воплоти. Но правда платье из тончайшей голубой материи и её серебристые волосы по-прежнему пышно развевались в стороны, словно созданные из воздушных облаков.

В воздухе стоял спёртый трупный запах — бельонцы собирали тела умерших, чтобы устроить массовое сожжение павших, а прах развеять по морю. Сильный ветер, бушевавший на острове, не мог развеять дыхание смерти. Лорд Паркас наблюдал за приливом, почти не шевелясь. За его спиной люди сколачивали из досок плоты.

— Неужели моя любовь к тебе стоит таких жертв?

Паркас не смотрел на Тару, его взгляд был направлен через неё на бушующее море.

— Слышишь этот стук? Мы готовим последнее ложе для всех этих несчастных, — он обвёл рукой землю вокруг себя, словно Тара не видела, что происходит. — Здесь их кости, здесь их трупы, — его голос становился громче. — Слышишь, Тара, этот стук? Так стучит моё сердце. Зачем ты пришла? Посмотреть на человека, отдавшего тебе всё?

— Эван, ты знал на что идёшь. Ты знал, что не обойтись без жертв.

— Но я не знал, что Арабелль предаст меня! — его крик пронёсся по острову. — Ты коварная интриганка! Судьбы людей у тебя как на ладони, неужели ты не могла остановить это? Я никогда не думал, что смогу заполучить тебя, но и не мог предположить, что потеряю свою кровь, свою племянницу. Я был готов отдать за неё жизнь, а она предала меня.

— Эван…

Ей было больно наблюдать за происходящим. Его ничем не скрываемая ненависть сильно задевала Тару.

— И ты меня предала! Ведёшь свою игру! Рихильда даже не знает против кого воюет. Она противостоит тебе, Тара, а ты готова поставить на карту всё, чтобы заполучить победу. Боюсь, что и он тоже. Он одержим не больше тебя.

— Не кори его. Это я запретила ему высаживаться на Бельоне. Нельзя терять время. Промедление — подобно смерти. Ты знаешь это не хуже меня.

Лорд Паркас не удостоил Тару ответом. Она очень точно сказала: промедление – это смерть на войне. Ей плевать на Бельон. Стук молотка стал раздаваться реже. Оставалось совсем немного времени до обряда. Скоро они подтолкнут плоты из оставшейся древесины к берегам, сложат на них трупы всех несчастных и подожгут, отправляя их в последнее путешествие. Пусть на острове не так много дерева, но ради своих братьев он готов поступиться этой роскошью. Где-то здесь тело Кармина… Бедный мальчик, он теперь без вести пропавший. Возможно, его тело настолько изуродовано, что несчастного даже не опознать. Лорд Паркас невольно зажмурился. Возможно ли быть живым и невредимым снаружи и умирать внутри?

— Эван, нам нужна победа, пойми, — Тара всё ещё находилась рядом. — Не будь этого противостояния, Рихильда давно бы уже уничтожила тебя. Ты жив. Остров будет жить, а я использую всё своё могущество, чтобы поскорее восстановить его. А жертвы… Эван, мы не имеем право брать, ничего не отдавая. Таков закон. Закон мира, природы.

— Арабелль… — перебил фею лорд Паркас. — Почему ты не дала мне уберечь её? Почему? Отвечай!

Он резко схватил её за запястья и слегка слегка встряхнул. Она смотрела на него абсолютно пустым взглядом. Ненависть… Ненависть в его глазах. Он действительно стал ненавидеть ту, которую боготворил.

— Я не знаю её судьбу, Эван Паркас! — прокричала она, вырвавшись и отступив на шаг назад. — Арабелль на перепутье. Есть то, что даже предводительнице фей не по силам.

Тара снова стала властной, уверенной в себе. Она не могла позволить себе никакой слабости. Война сейчас важнее всего. Лорд Паркас задумчиво опустил голову. Нет в этом никакого смысла. Они сейчас сожгут погибших и разойдутся, кто по домам, кто по лачужкам, а кто — к нему в замок за кровом. И дальше жизнь пойдёт своим чередом.

— Уходи, Тара. Я не желаю тебя видеть, — тихо проговорил он.

— Он победит, Эван. Лорд Нером победит.

Эван недобро усмехнулся. Конечно, он победит. У него просто нет выбора, иначе им всем останется только утопиться в бушующем море — королева не пощадит никого.

— Передай ему, если он победит и станет королём, то Королевство будет в вечном неоплатном долгу перед бельонцами.

— Да будет так, лорд Паркас, — произнесла Тара.

Рихильда, окруженная заботой своих придворных, отдыхала и наслаждалась праздником, который организовала. Остров Бельон пал. Они вновь доказали своё могущество и неоспоримое первенство среди остальных. Неужели она не заслужила право наслаждаться сегодняшним весельем, тем более что её сын привёз такую красавицу? Родственница врага кружится по её зале в радостном упоении в тот момент, когда на землях Бельона тлеет уголь и запекается на солнце кровь.

Вести с островов придут, и они снова одержат победу. Нужно лишь немного подождать. Внезапно она заметила, что все взоры устремились в сторону начала зала. Рихильда пока не видела, пожаловал на её праздник, но понимала, что этот человек заслуживает внимания. Люди кругом тихо перешёптывались и стали расступаться, освобождая дорогу к креслу королевы. Вскоре Рихильда увидела, что перед ней стоит молодой и пылкий военный Дарел Крез.

Небритый и с уставшим взором он всем своим видом показывал, насколько важна его весть. Без сна, без отдыха, только что с корабля явился в Королевство. И по его виду можно было понять, что он собирался испортить праздник.

Стоя в потрёпанной форме, он учтиво поклонился королеве. Рихильда знаком попросила подойти к ней ещё ближе. Дарел, повернувшись спиной к танцевальной зале, остановился в двух шагах от королевы. Он не сказал ни слова. Рихильда, поняв всё, оглядела своих придворных. Те, догадываясь о секретности принесённой новости, разошлись по залу.

Дарел, немного выждав, заговорил:

— Ваше Величество, я прибыл первый, за мной скоро причалят ещё корабли. Моя новость не терпит промедления, поэтому я здесь.

Рихильда вместо ответа озарила его улыбкой.

— Надеюсь, эти новости не испортят мой бал, — проговорила Рихильда, сразу давая понять, что к плохому она совершенно не готова.

Но Дарела не сильно интересовал её настрой. Он решил сразу перейти к делу, а потом стойко выдержать гнев королевы.

— Ваше Величество, мы начинаем терять силу в этой войне, — произнёс Дарел с величайшей осторожностью.

Глаза Рихильды вспыхнули яростным огнём. Да как он смеет после всего говорить такое!

— Бельон сражён, — начала она, запасаясь в душе терпением. — Такарон на нашей стороне, как и Святая Лаура. Нас большинство, или я ошибаюсь?

Дарел лишь покачал головой.

— Вы правы, Ваше Величество, но только наполовину.

— Неужели? — Рихильда нахмурилась.

— Такарон на нашей стороне, — продолжал невозмутимо Дарел. — Но лорд Кагарау покинул меня из-за бунта своего сына. Его армия не с нами. Святая Лаура совершенно бесполезна. Она никогда не могла дать хороших воинов.

— Лорд Крез, к чему эти разговоры? Мы как будто набираем армию для защиты.

— Вы совершенно правы, Ваше Величество, Королевству необходимо иметь защиту.

Что-то внутри у Рихильды дрогнуло. Тот тон, которым говорил Дарел, не предвещал ничего хорошего.

— За этот год нам так и не удалось продвинуться вглубь островов, после той самой битвы, когда нас вытеснили к морю. Я писал вам, Ваше Величество, о новом вожде…

— Дарел, что мне какой-то дикарь с копьем! — отмахнулась королева.

— Боюсь, — военный печально улыбнулся, — такой подход не позволил и мне увидеть истинный размер опасности, поэтому я сейчас перед вами.

Музыканты заиграли ещё веселей. Пары разделились, образуя две линии. Сейчас они должны были сходиться, меняясь местами, и в плавных движениях кланяться друг другу. Рихильда обожала общие танцы. Она заставляла своих придворных выучивать как можно больше танцевальных движений, чтобы удивлять зрителей.

— Говорите, Дарел Крез, не молчите, — тихо произнесла Рихильда, не отрывая взгляда от танцующих.

— Ваше Величество, корабли лорда Паркаса добрались до островов Пустынных земель раньше, чем мы предполагали. Их нападение оказалось совершенно неожиданным, — начал главнокомандующий.

— Это невозможно, — тут же перебила его королева, — если только…

— Ваше Величество, совершенно правы: у них был Огненный Хвост.

Рихильда не скрывала своего удивления. Огненным хвостом называлась волшебная пыльца, придающая скорость кораблю. Её создали волшебники. Пыльца удерживалась на корме в специальных длинных тубусах, которые открывались, а затем красно-рыжая энергия, походившая на хвост, вырывалась наружу и ускоряла судно. Огненный Хвост было очень тяжело достать: стоил дорого, продавался только волшебниками, а ещё им нужно было уметь пользоваться. Для разных кораблей подбирались определённые тубусы с энергией разного размера. Слишком много пыльцы, резкое открытие крышки тубуса или неправильно выбранное направление — всё это могло привести к гибели всего экипажа.

Рихильда использовала Огненный хвост только в военных целях. С ним подкрепление к островам Пустынных земель добиралось намного быстрее.

Сегодня бал казался фарсом. Движения танцоров выглядели напыщенными, а танцовщицы слишком быстро перебирали ногами, не попадая в такт.

— Значит, Огненный Хвост… Дальше.

— Возможно, мы бы выдержали это нападение, но лорд Оил Кагарау получил плохие вести из дома. Его младший сын посадил своего брата-преемника в тюрьму и захватил власть. Лорд Кагарау отступил и отправился на Такарон.

— Неужели вы один не смогли справиться, лорд Крез?

— Простите, Ваше Величество, но — нет. Раньше мы уничтожали маленькие воинственные племена, а сейчас столкнулись с настоящей армией. У большинства уже не копья, а мечи. Поначалу нам требовалось время, чтобы изведать море, научиться применять Огненный Хвост. Наши войны попадали на неизведанные земли и встречали людей другой культуры. За десять лет нам удалось захватить несколько островов, — сколько всего там островов мы сами до сих пор не знаем — набрать рабов, убить множество зверей, птиц, найти рудники…

— Дарел, вы меня убиваете! Может, хватит патетики, давайте перейдём к делу, — прошипела сквозь зубы Рихильда, продолжая смотреть в зал.

Музыка вновь стала плавной, и как по волшебству юноши и юные девы снова начали вальсировать. Дарел, который всё это время смотрел на королеву, тоже обратил свой взор в зал. Ему хотелось как-то справиться со своим волнением. Он вестник ужасных новостей. Это его раздражало, пугало и приводило в бешенство одновременно.

— Я всё веду к тому, что мы вернулись к началу. Нет больше завоёванных островов. Нам пришлось отступать, Ваше Величество.

Ему хотелось сказать «бежать», но он боялся гнева королевы.

— Новый вождь буквально наступает нам на пятки. Насколько, я понимаю, остров Шри Лараш тоже примкнул к нему. Их корабли и ладьи двигались почти прямо за нами, но потом они свернули в сторону острова Шри Лараш. Не думаю, что они отправились его завоевывать, и по моим расчётам: буквально через два-три дня этот вождь будет здесь, у берегов Королевства.

— Что? — Рихильда чуть не привстала с кресла от неожиданности — Глупец, только глупец мог пойти на такое, — прошипела она. — Он не мог так близко подойти, не столкнувшись с моими пиратами. Вы же знаете, что после того, как Паркас отправил свои корабли, я приказала собраться им на Главной границе. Даже имея Огненный хвост, они не могли не столкнуться с пиратами.

Дарел Крез был единственным человеком, при котором Рихильда не опасалась говорить о своих отношениях с пиратами. Хотя уже многие понимали, что бывшие варвары и разбойники островов Пустынных Земель знакомы с королевой и выполняют многие её приказы за определённые привилегии.

— Да нет, столкнулся, — возразил Дарел.

Рихильда бросила на него испытующий взор.

— Ему удалось обойти пиратов.

— Что? — выдохнула Рихильда, впиваясь со всей силой ногтями в мягкую обивку кресла — Кто он такой? Откуда? Откуда он взялся? — засыпала вопросами она Дарела — Мне нужно знать о нём всё.

Дарел лишь вновь вздохнул.

— Увы, Ваше Величество, мы знаем только имя.

— Имя?

— Он называет себя лордом Нером.

— Так этот наглец ещё взял себе титул лорда!

— Его никто не видел. Он скрывает своё лицо.

Под шикарной кружевной юбкой ножка Рихильды нервно задёргалась. Лорд Нером. Когда всё так было хорошо, появился какой-то лорд! А самое главное, никто ничего о нём не знает и никогда про него не слышал! Нужно знать своего врага в лицо. Может быть это проделки Тары? Нет, у этой заносчивой феи другой подход. Рихильда ёрзала на месте, пытаясь хоть немногого оправиться от услышанного.

Бельон на стороне врага… Кагарау отправился подавлять восстание. Пираты пропустили через Главную границу её врагов. Мир сошёл с ума? Небо решило обрушиться на её голову?

«Пираты… Пираты…», — пыталась она вывести хоть какую-то полезную для себя информацию.

— Так как же этот ваш лорд прошёл мимо пиратов? — спросила она, до сих пор не веря, что бандит предал бандита.

— Он вступил с ними в переговоры.

«Ага! Значит, всё-таки видели его!», — промелькнуло у неё в голове, но Дарел, заметив оживлённость королевы, поспешил исправиться:

— То есть я хотел сказать, что он не сам вёл переговоры, а через своего посредника.

— И о чём они договорились?

— Я не знаю, Ваше Величество.

Ответ был дан как можно тише. Дарел ждал бури, и она незамедлительно его настигла.

— Не знаешь? — прошипела Рихильда, не скрывая своего гнева.

— Нет.

— Ты посмел явиться ко мне, испортить праздник, — говорила она, уже совсем не щадя своего командующего. — Говорить столь убийственные для меня вещи и не знать, за какие богатства врагу удалось пройти мимо наших самых сильных союзников, а к тому же ещё объединиться с двумя островами?

Дарелу пришлось смолчать. В подобные минуты одним словом можно было довести Рихильду до бешенства. Конечно, она, возможно, и поддалась бы порыву гнева, но, оглядевшись кругом и поняв, что они и так привлекают слишком много внимания своим разговором, Рихильда сделала над собой усилие. Ей ничего не оставалось, кроме как сотворить подобие улыбки на лице.

— Кто тогда вёл переговоры с пиратами? Уж это ты знаешь? — спросила Рихильда, не меняя выражение лица.

Дарел кивнул, но вместо ответа повернул голову к танцующим. Затем он произнёс:

— Она.

В этот момент его взгляд указывал на Арабелль.

Глава четырнадцатая. Потерянный день.

Армия лорда Нерома приближалась к берегам Королевства. Было принято решение высадиться с другой стороны острова, подальше от замка и ближе к деревенькам, затерянным в лесах. Та часть не укреплялась и не охранялась — на Королевство никогда не нападали. После того, как королева затеяла войну, она отдала приказы укрепить и улучшить оборону со стороны замка, так как оттуда отплывали корабли, готовые к военным кампаниям, а также прибывали торговые суда. Даже допуская мысль о возможном нападении на Королевство, Рихильда не могла и предположить, что найдётся смельчак, готовый пройти через весь остров, чтобы добраться до замка. При таком варианте армии королевы тоже придётся передвигаться через остров, чтобы избавиться от неприятеля. В любом случае лорда Нерома с его войском ждали со стороны замка.

Следующий день после бала у Рихильды выдался тяжёлым. Природа в последнее время словно взбунтовалась. Кругом стояла сильная засуха. Посевы гибли, люди изнемогали от жары. Солнце на ясном чистом небе палило нещадно. Рихильда боялась, что начнётся голод. Самое худшее — среди народа ходили слухи о расплате. Засуха становилась символом кары за то, что Королевство начало эту длинную кровопролитную войну. Рихильда не могла ничего поделать с природой — она уже давно не фея. Её сил недостаточно, чтобы наградить дождём всё Королевство.

Казалось, что феи намеренно устраивают подобные катаклизмы, но это было бы безумием. Рихильда не могла поверить, будто феи способны причинять вред другим ради мести.

К концу дня пошёл дождь. Он стал подтверждением того, что опасения по поводу фей не обоснованы. Если бы они действительно решили вот сейчас, через двадцать лет, отомстить своей бывшей соплеменнице, то, наверное, жара длилась бы дольше.

Но ещё большей проблемой был лорд Нером. Безусловно, этот вождь безумен. Нападать на Королевство — шаг отчаянный. Королевство готово к обороне. Им долго придётся осаждать замок, прежде чем они смогут чего-нибудь добиться. Пусть армия у неё небольшая, но есть ещё мирные жители, которые не позволят каким-то варварам захватить их земли. Кагарау в любом случае прибудет. Она заставит его прибыть. Приезд Кагарау сюда — это безоговорочная победа. Рихильда не видела лучше воинов, чем у лорда Оила Кагарау.

Поздней ночью в замок примчался гонец с самыми неприятными известиями: горели пастбища в западной части острова. Никто не знал причин пожара. Сделав необходимые распоряжения, королева в срочном порядке отправила туда спасательный отряд. Огонь потушили, но одна беда быстро сменилась другой: на остров высаживались суда. Они садились на мель у западных берегов, даже не боясь встретить сопротивление. Королева, ещё не решив вопрос с пожаром, уже слушала нового гонца.

Как вообще можно было подумать, вожди островов Пустынных земель могут стать реальной угрозой. У Рихильды это в голове не укладывалось. Она считала себя очень могущественной, и даже когда её армия не смогла больше продвигаться вглубь острова и постепенно вытеснялась назад, королева по-прежнему не чувствовала угрозу. Впервые сердце ведьмы дрогнуло, когда Дарез сообщил о пиратах. Они её предали, а неизвестный лорд Нером беспрепятственно приближался к Королевству.

Армии Кагарау у неё нет, как ей защищаться? Предательство лорда Паркаса склонило чашу весов не в её пользу. Только вот зачем он это сделал? Зачем жертвовать всем ради неизвестного человека, который называет себя «лордом»? Этот вопрос не давал Рихильде покоя, но ответа не было. Времени искать эти ответы также не было. Жители Королевства, уставшие от гнёта власти, могли отказаться защищать королеву, если захватчик покажется им более милосердным, чем их госпожа. Рихильда не исключала такую возможность. Единственное, что могло спасти ведьму — это помощь Карагау. Если Оил Кагарау отправится со своей армией к Королевству, то встретит захватчика прямо на острове, а не на территории города и замка. К счастью, Рихильда знала способ сообщить ему об этом.

Рихильда приступила к действиям. Ещё не успело взойти солнце, она была уже одета. Королева вышла из своих покоев, миновала удивлённых и сонных стражей и направилась в конюшню. Через Рика Фау она велела приготовить к прогулке свою тёмно-шоколадную кобылу по кличке Роканон. Рихильда не первый раз отправлялась в лес одна, называв прогулку «охотой». Несмотря на то, что королева вооружалась луком, а на тяжёлом коричневом поясе у неё висел меч, добычу она никогда не приносила. Рихильда в течение многих лет практиковала свою магию на природе, чтобы не терять сноровку. Она старалась держаться подальше от «штучек фей», избегать магических кругов, водоёмов, где за ней могли наблюдать, и прочего. Рихильда считала Тару слишком благородной, чтобы ждать нападения в лесу.

Но этим ранним утром не только королева не спала. Арабелль и Мак Ровен тоже поднялись с постели до первых проблесков зари. События последних дней слишком будоражили их молодые умы. Сон приходил поздно ночью, а покидал рано утром. Они оба были счастливы в объятьях друг друга. Мысли о войне, острове Бельоне и прочие неприятности покидали возлюбленных в самые радостные для них минуты, чтобы потом настичь с удвоенной силой.

Вдобавок ко всему Арабелль не могла забыть взгляд Дарела Креза. Она не видела его с вечера на балу. Хотя ей и не хотелось с ним встречаться, но этот главнокомандующий не давал покоя. Страхи терзали девушку. Она расхаживала по комнате в длинной коралловой рубашке, а Мак Ровен сидел неподалеку на краю кровати и молча за ней наблюдал.

Дарел Крез смотрел на неё так, словно они были знакомы. Арабелль знала, что это не так. Внезапно она услышала шум и подошла к окну. Из него были видны ворота замка и, следовательно, те, кто через них проходил.

— Мак, посмотри! — воскликнула Арабелль. — Твоя матушка уезжает.

Мак Ровен приблизился к окну. Он увидел, как Рихильда медленно выходит за ворота замка.

— Куда это она? — спросила Ара, наблюдая за удаляющейся фигурой королевы.

— Охотиться.

— Охотиться?

Мак Ровен в ответ лишь беспечно пожал плечами. Он был весь вчерашний день занят с Арабелль, а королева не приглашала его к себе. Ворота закрыли. Арабелль продолжала смотреть на дорогу — королева уже скрылась в чаще леса.

— Удивительно видеть королеву в мужском костюме. Видеть её вооруженной и без сопровождения, — тихо произнесла Ара после недолгого молчания.

— А ты видела много королев? — Мак Ровен усмехнулся, обнимая её за плечи.

— Не видела ни одной, кроме твоей матери. И мне этого знакомства вполне достаточно. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я боюсь её.

— Пройдёт время, ты познакомишься с ней поближе, и, поверь мне, твоё мнение о ней изменится. Моя мать не так страшна, как все думают. Она — королева. Ей положено быть такой. Всё изменится к лучшему, моя милая.

— Надеюсь, — Арабелль тяжело вздохнула, прижимаясь к своему возлюбленному.

Увы, у принца и королевы были совершенно разные понятия о «лучшем». Арабелль не зря волновалась. После королевского бала ведьма ещё больше убедилась, что от невесты Мак Ровена необходимо избавится.

Почему Дарез Крез увидел сходство между переговорщицей лорда Нерома и девчонкой Мака — неизвестно. Даже если связать все нити воедино: войну, предательство Паркаса, приезд его племянницы в Королевство, то картинка не выстраивалась: Арабелль не могла быть в двух местах одновременно. Волшебница или ведьма? Нет, Рихильда бы почувствовала магию. Арабелль всего лишь маленькая запуганная девчонка. Дарел сам очень быстро взял свои слова обратно. Он решил, что путешествие домой после такого ужасного поражения чуть не свело его с ума. Невеста принца Мак Ровена несомненно имеет сходство с той, другой девушкой, но не более того. В конечном счёте, Рихильда прогнала Креза. Его неуверенность и неудачи почти привели главнокомандующего к тюрьме и казни. Королева была готова к этому шагу. К счастью для Дарела, Рихильда не имела достойной ему замены, а обстановка в Королевстве становилась всё хуже и хуже. Наступил момент, когда ей пришлось брать дело в свои руки.

Рихильда продвинулась вглубь леса, проехала совсем немного и остановилась у большого каштанового дерева. Здесь она привязала кобылу и прошла ещё. Впереди был небольшой пригорок, покрытый мхом, вот именно там Рихильда произносила свои заклинания. Она собрала немного камней по дороге и сделала из них небольшой круг, села на землю и вложила правую ладонь в этот круг. Ведьма закрыла глаза. Она сосредоточилась. Необходимо было забыть обо всём, кроме Оила Кагарау. Ей нужен только он. Только он. Её сознание покинуло тело в поисках лорда. Оно пронеслось мимо острова Королевства, не видя ничего, не думая ни о чём. Дух Рихильды летел над морем, забыв, что есть море и что есть небо. Только Карагау. Только его остров, его земля, его замок… И наконец перед взглядом ведьмы сначала предстал остров Такарон, затем его суетящиеся словно муравьи жители, а потом уже и замок лорда Кагарау. Вокруг замка и внутри него царила приятная тишина. Солнце ещё здесь не взошло. Обитатели замка спали. Рихильда невольно улыбнулась. Такая гармония могла означать только победу Кагарау над своим непослушным сыном.

— Оил! Будь ты проклят! Вставай!

Ужасный голос ворвался в сознание лорда Кагарау, заставив его вскочить с постели. Он даже не сообразил вытащить меч, который всегда держал при себе. Первые секунды Кагарау в ужасе вращал головой, растопырив в стороны руки. Седой низкорослый лорд в длинной белой рубахе смотрелся очень комично. Он заметил дух ведьмы, парящий над ним. Кагарау выдохнул и медленно опустился на своё ложе. Оил знал, что королева Латена — ведьма. Магическая сила королевы стала для него весомым аргументом, чтобы вступить в союз с Королевством. С помощью Латены он решал свои политические вопросы, а она — военные. Правда, в итоге на Такароне чуть не случился переворот, а лорд Нером дышит ей в спину.

— Какого чёрта ты спишь? — прокричала Рихильда. — Враг скоро нападёт на Королевство! — Ваше Величество, я чуть не умер… Можно было отправить письмо?

— Ты сдурел? Лорд Нером в Королевстве.

— Как он оказался так далеко от своего дома? Я оставил твоего дурака начальника у Островов Пустынных земель.

— Им пришлось отступить. Лорду Нерому помогают Бельон и Шри Лараш.

— Вот это новость. Похоже, мне стоит пересмотреть наш союз. Вижу, что другие коалиции набирают силу.

— Оил, без меня ты — никто. Как только я погибну, так можешь сразу хоронить свою власть и могущество. Ни этот названный лорд, ни правители других островов не будет иметь с тобой дело. Поднимайся! Поднимай своих военачальников и солдат!

— Я смогу прибыть только через две недели, даже используя Огненный хвост.

— Я продержусь две недели. Но! Торопись! Твоё благополучие зависит от меня!

После этих слов дух Рихильды внезапно исчез. Лорд Кагарау протёр глаза. В свои шестьдесят он мог поверить в странный, короткий сон. Нет, лорд слишком хорошо знал ведьму. Ему нужно было торопиться: неизвестно какие проклятия нашлёт на него Латена, если он не выполнит её приказ.

Когда Рихильда возвращалась в замок, город тоже начал постепенно пробуждаться. Люди выходили на улицу. Лавочки открывались. Дети выбегали на улицу. Городская стража двигалась по своему обычному маршруту. Весть о лорде Нероме ещё не разнеслась по всему городу, поэтому кругом всё было относительно спокойно. Одним из первых, кто получил весть о Нероме, был глава городского совета Инон Самвель. Ему принесли эту новость из замка с приказом от королевы закрыть город и ждать от неё распоряжений.

Инон Самвель, поднятый с постели, впопыхах оделся. Его жена, Джесс, обычно просыпалась раньше мужа, поэтому уже была на кухне. Джесс отправила их кухарку за соседом Энимом по распоряжению мужа, а сама торопилась с завтраком. Эним был владельцем гончарной лавки и тоже одним из членов совета. Он примчался намного быстрее, чем рассчитывал Самвель, и застал того нервно жующим горячие лепешки, — Самвель не мог думать или делать что-либо, не поев нормально, особенно, если случались неприятности.

Инон рассказал Эниму о неприятеле. Городские стражи уже закрыли ворота. Людям покидать город запрещено. Эниму нужно было найти пятерых мальшичек-глашатаев, которые смогут быстро разнести весть по городу о новой беде. Люди должны быть бдительны и очень осторожны. Также нужно собрать совет. Королева обещала в скором времени дать распоряжения.

Эним без лишних слов отправился исполнять приказы Инона. В течение многих веков им не угрожала подобная опасность. В историях своих предков, живущих в Королевстве, никогда не упоминалось о том, чтобы именно здесь, на этих землях была война.

Выходя из дома Самвеля, совершенно потрясённый Эним, даже не заметил, как мимо него прошмыгнул мальчишка лет двенадцати и забежал в дом. Маленький грязный сорванец в одних рваных штанах песочного цвета, крадучись, искал что-то в доме. Самвель в это время продолжал завтракать, гремя посудой. Он не очень аккуратно поставил на стол кувшин с молоком, ударив им о тарелку, когда наливал себе попить.

Мальчишка прошёл на звук. Он увидел его, сидящего за небольшим прямоугольным столом в комнате, залитой светом от большого окна. Самвель был поглощен едой. Мальчик заметил, что рядом с ним больше никого не было, и тихонько подкрался, встал напротив стола, немного прищурившись от солнца, светившего прямо на него.

Самвель в этот момент положил небольшой кусочек мягкого козьего сыра себе в рот и чуть было им же не поперхнулся от неожиданности. Он выплюнул сыр и немного прокашлялся.

— Ты Самвель? — невозмутимо спросил мальчик.

Самвель быстро налил себе молока, чтобы промочить горло и кивнул вместо ответа.

Наконец, после глотка молока и глубокого вдоха и выдоха, Самвель смог заговорить.

— Мальчик, ты как сюда попал?

— Мне нужно поговорить с вами.

— Я не разговариваю с детьми.

— Я уже не ребёнок. Я – воин.

— Ты откуда? Из какой деревни?

Самвель был абсолютно уверен, что мальчик неместный. Несмотря на грязь, при ярком свете он хорошо разглядел кожу ребенку. Она была слишком тёмной для здешних мест. Мальчик проводил много времени под сильным палящим солнцем. Когда Самвель спросил у него про деревню, он осознанно слукавил, так как точно знал, что во всём Королевстве не может быть таких детей. Глава городского совета с интересом ждал ответ.

— Лорд Нером хочет говорить с вами, — просто ответил мальчишка.

— Кто? — удивился Самвель, впервые услышав это имя.

— Наши воины прибыли из далеких земель… В течение трёх часов он ждёт вас. Никому ни слова! Если не появитесь, то воины Пустынных земель начнут наступление на город, — выпалил очень быстро мальчишка, тут же развернулся и убежал.

— Да кто ты такой? А, ну стой! — крикнул ему вслед Самвель, выбегая из-за стола.

Увы, полноватый низкорослый Самвель с маленькими ножками, никак не смог бы догнать такого сорванца. Оказавшись на пороге своего дома, он уже тяжело дышал, смотря вслед мальчику.

— Я слышала твои крики. Что случилось?

Рядом с Самвелом появилась его жена Джесс. Теперь они оба стояли на пороге дома.

— В наш дом пробрался мальчишка. И он, похоже, пришёл от нашего врага.

— Здесь был мальчик? Интересно, а как он нашёл дорогу к тебе?

— Почём мне знать, Джесс. Только из города он не выберется. Ворота закрыты.

— Не говори глупости! Перелезет через ворота. Я уверена, что наша стража его прозевает, как и тех деревенских мальчишек, которые лазили воровать булочки у пекаря Фрозеля. Не думаю, что этот ребёнок вызовет подозрения.

Самвель продолжал смотреть на маленькие домики, которые окружали его жилье повсюду, думая о мальчике. Джесс права. Как же ребёнок его нашёл? А, может, это чья-та шутка или розыгрыш? Но кому такие глупости придут в голову? Нет, мальчик точно не житель Королевства.

— Джесс, я должен идти. Ты в чём-то права. Не очень ясно, почему они выбрали именно меня. От меня им будет мало проку, но я должен всё разведать.

Пока Инон Самвель собирался к лорду Нерому. Рихильда прибыла в замок. Первым делом она отправилась в кабинет, уже мысленно разрабатывая новый план действий. Это была та самая комната, которая когда-то давно принадлежал советнику Рубенсу. По традиции королева должна была избрать нового советника, но Рихильда этого не сделала. Она не могла позволить кому бы то ни было лезть в дела Королевства. Номинально советником всё же считался лорд Нил Райт — таковым его считало общество. Со временем Рихильда стала называть Мак Ровена своим юным советником, привлекая его решать небольшие политические вопросы. Нападение на Бельон показало, что принц действительно достоин этой чести. Правда, принц рос, а с ним вместе возрастала его решимость. Двадцатичетырехлетний юноша уже претендовал на собственное мнение, отличающееся от взглядов королевы. Одним из первых «сигналов» для Рихильды стал приезд его невесты. Если вообще так можно назвать девицу, предавшую своего родного дядю.

«Любовь, видите ли…», — подумала Рихильда. Ведьма прошла за стол и медленно опустилась в кресло.

В кабинете бывшего советника Рубенса за двадцать лет практически ничего не изменилось: тот же стол из орехового дерева, два кресла для посетителей, платяной шкаф. Только кресло для себя Рихильда велела заменить на более мягкое и удобное по её меркам, а бледно-голубая занавеска сменилась тяжелой шторой из золотой парчи. Больше менять что-либо королева не решилась, так как кабинет хранил очень важные для неё воспоминания. И именно здесь она пыталась расслабиться и сосредоточиться на чём-то важном. Сегодня королеве это не удалось, потому что через минуту после её прихода в кабинет ворвался Мак Ровен.

Принц с такой силой захлопнул за собой дверь и упал в кресло, что Рихильда почувствовала, как затрясся стол.

— Почему ты мне не сказала? — довольно громко выпалил принц.

— Будь тише, — невозмутимо произнесла Рихильда, положил обе руки на стол. — Ты развалишь нашу реликвию. — Её взгляд упал на ореховый стол.

— Почему ты мне не сказала? — повторил уже тише Мак Ровен.

— Ты занят своей невестой, так и занимайся ей.

Рихильда улыбнулась. На самом деле причина была в том, что ей хотелось всё решать самой. Импульсивность принца могла стать помехой. Конечно, приезд на остров армии лорда Нерома невозможно скрыть, но королева надеялась решить хотя бы несколько дел без принца. Возможно, он мог бы и помочь, а возможно, и пошёл бы против неё.

— Матушка, как можно связывать одно с другим. Королевство в опасности.

Мак Ровена очень обидели её слова.

— Это к слову пришлось, сын мой. Я отправляла птицу-вестника к лорду Кагарау. Нам нужна его армия здесь, чтобы дать отпор.

— И ходили охотиться?

— Мне нужно было подумать и принять решение. Положение наше непростое.

— Матушка, нам нужно послать шпионов, чтобы выяснить их численность. Нам нужно…

— Я уже отправила. Мы не будем нападать, пока не приедет лорд Кагарау.

— Я слышал, что они высадились у дальних берегов. Они будут захватывать деревни, начнут нападать на город, пока не доберутся до нас.

— Мы не будем нападать, — уже жестче ответила Рихильда.

Мак Ровен пусть и понизил голос, но не сдавался.

— Мы должны напасть на них. Мы можем их разбить. Они на нашей земле.

— Нет.

Их разговор накалялся. Рихильда была сильно раздражена таким упорством.

— Наших сил достаточно, — громче произнёс Мак Ровен.

— Наших сил недостаточно!

Рихильда не выдержала. Она поднялась с места, невольно ударив ладонью по столу. Мак Ровен тоже поднялся с места, и немного наклонился вперёд.

— Я ни за что не поверю в это! Крез вернулся с войны. Я вернулся.

— Мак Ровен, мои шпионы видели не только каравеллы лорда Паркаса и ладьи этих варваров, но и суда Феликса Беркурита. Мак, слова Дарела Креза подтвердились: Шри Лараш тоже на стороне врага.

— Нет, не может…

— Да, нас предали два острова, сын мой. Мы же можем только надеяться на Кагарау.

— Мы должны вооружать весь город. Мы должны напасть. Нельзя ждать.

— Нет! Вооружать город очень опасно.

— О, прошу… Не говори, что и они могут нас предать.

— Могут. Пожары, засуха, налоги, наши неудачи в войне. Кто знает?

— Мак Ровен, я приказываю тебе оставить эту ненужную браваду! В городе должно остаться не больше десяти-пятнадцати военных. Только для вида, чтобы не испугать жителей. Остальных всех сюда. Мак Ровен, лично на тебе подготовка к обороне замка. Рику Фау прикажи, чтобы занялся складами. Провианта должно быть вдоволь. Дарела Креза пригласи ко мне. Я хочу отправить отряд в леса Королевства. Пусть устраивают засады, а также собирают новые отряды из деревенских жителей.

Всё сказанное Рихильдой прозвучало под стать королеве — властно, грозно, величественно. Мак Ровен понял, что не может спорить со своей великой матушкой. Он даже стал допускать, что стоит пересмотреть свои взгляды, настолько воля Рихильды на пару мгновений захватила его.

— Хорошо, матушка. Будет исполнено.

Мак Ровен без лишних слов собрался уходить.

— Ах, да, её одно, — остановила его в дверях Рихильда. — Мак Ровен, собери всех лордов. Те из них, кто может воевать, пусть вооружаются и помогают тебе, а те, кто не могут, отправь их в город. Здесь они будут бесполезно проедать хлеб.

— Я приглашу Креза и займусь этим.

Мак Ровен поклонился и вышел, оставив Рихильду одну. Королева снова опустилась в кресло. Безусловно, она одержала победу над принцем, но ведь он был в чём-то прав. Кроме того, пришлось утаить от него, что о лорде Нероме Рихильда узнала на балу, Дарел Крез довольно ясно описал масштаб угрозы, несмотря на бредовые предположения, что именно Арабелль заключала союз с пиратами.

У неё был день до прибытия врага. И она его потеряла по глупости, из-за безумной самоуверенности. Казалось, совершенно немыслимо и невозможно, что на Королевство могут напасть. Двадцать лет ведьма Рихильда держала власть в своих руках. Она была не только королевой одного острова. Ей служили лорды других островов, ей подчинялись пираты. Война с Пустынными землями чуть было не принесла ей господство и над чужими далёкими островами. Теперь грандиозные планы отброшены назад. Какова численность варваров вместе с бельонцами и воинами Беркурита? Почему они высадились так далеко? Кто такой лорд Нером? И почему перед ним так легко открываются двери?

Рихильда провела руками по столу. Воспоминания здесь. Может ли её прошлое быть связано с событиями сегодняшних дней?

Потерянный день уже не так пугал ведьму, как потерянная нить в этом клубке вопросов. Впервые за двадцать лет она не знала, что ей делать. И больше всего на свете боялась, что все ответы приведут к предводительнице фей — Тарани.

Глава пятнадцатая. Переговоры Аны, сомнения Генри и радость Самвеля

Инон Самвель очень удивил городскую стражу, когда велел открыть ворота. Но ему, как главе совета, не посмели отказать. Они даже предположили, что тот исполняет очередной безумный приказ королевы: никому бы в голову не пришло иное. Самвель, со своей стороны, решил действовать открыто, чтобы не быть обвинённым в измене. Хотя, зная нрав королевы, никакие меры предосторожности не помогли бы.

У Самвеля в собственности была резвая, молодая рыжая кобыла с сильными ногами и быстрым ходом. Благодаря её бегущему шагу, Инон мог добраться за два с половиной часа до противоположной части острова по короткой дороге через леса.

Самвель в глубине души радовался своим преимуществом, так как три часа, предоставленные неким лордом Нером, это очень мало. И никак Инон не мог понять, каким образом тот мальчишка смог проникнуть в город? С какими духами заключил сделку этот лорд? Королева всегда считалась неуязвимой, непобедимой. Лорд Нером первый, кто не просто осмелился противостоять ей, он первый, кто смог подойти так близко. Подобные мысли сами лезли в голову Самвелю в дороге. Он пытался отогнать их, так как они пугали его, а он старался сохранить хладнокровие.

Пройдя больше половины пути, Самвель внезапно снова увидел своего нового знакомого — мальчика. Посланник Нерома появился слева у края дороги, показывая знаками, что нужно свернуть с протоптанного пути и последовать за ним. Лошадь перешла на шаг, аккуратно пробираясь через деревья, а Самвель убирал руками ветки, чтобы те не били его по лицу. Постепенно деревьев становилось всё меньше, они подходили к опушке леса.

Там его явно ждали. Перед Самвелом неожиданно появились трое высоких вооружённых мужчин, преграждая путь. Они не такие загорелые, как мальчик, были одеты в льняные брюки и рубахи, с мечами на поясе. Достаточно быстро эта троица окружила Иона. Знаком один из них велел Самвелю слезть с лошади. Он подчинился. Затем ему чёрной повязкой завязали глаза, забрали лошадь и, схватив под локоть, куда-то повели.

— Не беспокойся за лошадь. Она отдохнёт, и её покормят, — услышал Самвель чей-то голос рядом.

Эти слова очень успокоили взволнованного Иона. Они давали надежду, что, возможно, его ждёт обратный путь. Пусть глаза ничего не видели, но ноги чувствовали землю: местами песчаную или каменистую, а запах моря ни с чем нельзя было спутать. Самвель понимал, что они точно вышли на берег, а значит он либо уже в лагере Нерома, либо где-то рядом.

Вскоре он в этом убедился. Тишина леса, нарушаемая птицами и мелкими зверьками, сменилась шумом прибоя, криками незнакомых голосов, лязгом оружия и множеством других звуков, которые ему было сложно различить. Под эту жизненную какофонию его затолкнули куда-то и сняли повязку.

Самвель в первую секунду зажмурился, а потом открыл глаза и огляделся. Он находился под небольшим навесом, видимо, сооруженным наспех, так как левая часть немного накренилась вниз. Ткань навеса была грязно-серой и почти не пропускала свет. Внутри ничего не было, кроме двух маленьких табуретов, на одном из которых сидела молоденькая девушка, смотрящая на Самвеля.

— Господин Самвель, — произнесла она. — Располагайтесь.

Незнакомка указала ему на табурет, который стоял напротив, на расстояние нескольких шагов.

Самвель покорно сел. При таком свете он не мог хорошо разглядеть девушку, но прекрасно видел, что она военной выправки, а её кожа была

такой же как и у мальчишки, словно «замученная» беспощадным солнцем. Только вот почему трое мужчин на опушке выглядели иначе?

— Меня зовут Ана, — произнесла девушка, нарушая мысли Самвеля. — Я представительница лорда Нерома. Лучше места для разговора предоставить не могу.

— Что вам нужно?

— Мы хотим защитить наши земли.

— Находясь здесь?

— Именно здесь.

— Зачем вы позвали меня сюда? Я не лорд, не представитель королевской власти.

— Господин Самвель, мы ищем союза.

— Союз с захватчиками? — Он рассмеялся в ответ. — Да вы с ума сошли! Я буду воевать, как и любой житель острова за наши земли.

— Но лорд Нером не хочет воевать.

— Что?

— Господин Самвель, я повторюсь. Лорд Нером не хочет воевать.

— Он разбил военный лагерь на берегах Королевства, вы считаете, что я чего-то не понимаю?

— Если мы сейчас свернем шатры и вернёмся домой, то королева Латена снова отправит армию на наши земли. Она постарается сделать всё, чтобы уничтожить нас и наш народ. Мы же хотим остановить эту войну, остановить королеву.

Самвель продолжал с недоверием смотреть на свою собеседницу. Расстояние между двумя табуретами, что они занимали, было не больше пяти шагов. И несмотря на то, что при таком свете Ану сложно было внимательно рассмотреть, достаточно было услышать её голос и увидеть её движения, чтобы такой как Самвель — умудрённый жизнью шестидесятилетний мужчина — смог без труда догадаться, что война с Королевством принесла этой девушке много боли и горести. Так почему она говорит о возможности мирного исхода? Где жажда ненависти? Желание завоевать, покорить и расквитаться с ними?

Ана в свою очередь не сдавалась.

— Вы стали очень богатым? Скажите, какую выгоду принесла война вам, вашим детям и вашему городу?

— Леди, вы знали, кого позвать для переговоров, — Самвель печально улыбнулся. — Мой сын сгинул на островах Пустынных земель. Он записался в один из отрядов четыре года назад и не вернулся. Главнокомандующий Дарел Крез, вернувшись в Королевство, убил мою надежду… Среди его солдат нет моего сына. Я ненавижу эту войну, и я ненавижу королеву, но жители Королевства привыкли служить королевской семье. Они могут считать, что творится что-то неправильное, но они никогда не скажут об этом. Каким будет наш путь без законного правителя? Многие надеются на принца.

— Я слышала про принца. Он напал на Бельон. Настоящий сын своей матери. Не думаю, что жителям Королевства есть на что надеяться.

— Что вы предлагаете?

— Мы предлагаем свергнуть королеву и принца, а дальше собрать совет из почётных жителей города и выбрать другого правителя.

— Не значит ли это, что нашим будущим правителем может стать лорд Нером?

— Вовсе нет. Я не уверена, что лорд Нером хочет им быть. У лорда Нерома своя история, господин Самвель.

— Я вам не верю. Другие тоже не поверят.

— Послушайте, мы можем пойти путём войны. Я уверена, что у нас достаточно людей, чтобы победить. Господин Самвель, я советую вам внимательно присмотреться к нашим судам. Обратите внимание на паруса некоторых из них. Вы увидите отличительные знаки Бельона и Шри Лараш. Мы не просто завоеватели. Мы те, кто хочет избавить весь островной мир от королевы Латены. Стоит нам перейти в наступление, и город быстро падёт.

Самвель пристально смотрел на Ану. Он пытался понять: говорит ли она правду или пытается вовлечь его в какую-то интригу. Девушка с достоинством выдерживала его взгляд. И тут его настигла мысль, что, возможно, в лагерь его привели либо бельонцы, либо кто-то из жителей Шри Лараш. Этот факт казался ему невероятным.

— Мне нужно вас кое с кем познакомить, — внезапно произнесла она.

— С кем?

— С одним бывшим лордом.

— Сколько же здесь лордов среди вас? — искренне удивился Самвель.

— Нет, вы меня не поняли. Это лорд Райт из семьи Райтов.

— Я не понимаю… Вы мне говорите о Райтах, приближённых к королю.

— Да, о них.

— Этого не может быть. Лорд Райт был убит принцем Мак Ровеном.

Самвель заметил, что эта новость как-то странно повлияла на неё. Его собеседница вздрогнула, а её хладнокровие исчезло на пару секунд, но потом снова появилось. Он внезапно подумал, что представительница Нерома хотела выдать кого-то за Нила Райта и с помощью него влиять на него. Но следующие слова Аны заставили его мысленно себя упрекнуть за глупую фантазию.

— Я говорила не про отца, я говорила про сына. Его сын, Генри Райт, сейчас здесь, и он сам может рассказать, как пострадал от королевы.

— Его сын здесь? Но возможно ли…

Самвель заставил себя замолчать. Если сейчас здесь появится Генри Райт, то будет невероятная удача.

— Я схожу за ним. Генри Райт отправится обратно с вами. За его жизнь вы ручаетесь. Если с ним что-либо случится, то можете попрощаться со своей. Думаю, вам полезно будет поговорить с Генри Райтом. Тем более, мне кажется, в городе смогут найтись люди, которые знали его в юные годы.

Самвель лишь кивнул в ответ. Ана, больше не говоря ни слова, вышла. Самвель остался один, стараясь всеми силами скрыть своё нетерпение, так как он безумно желал, чтобы перед ним действительно появился сын Нила Райта — Генри.

Генри Райт по-разному представлял себе второе путешествие домой с неизвестным лордом Неромом и его странной помощницей, но он даже помыслить не мог, что может внезапно обзавестись другом.

Райта отправили на бельонский корабль «Морская волна», где капитаном, а также военачальником бельонской армии был Левин Красс. Красс представлял собой тридцатишестилетнего мужчину крупного телосложения с очень воинственной наружностью. Красс — воин до мозга костей, прекрасно справился с приказом лорда-правителя Эвана Паркаса: добраться до островов Пустынных Земель и оказать помощь лорду Нерому в войне против королевы Латены. В результате Красс не только заставил отступить Креза, но и вынудил захватчиков Пустынных земель покинуть острова – впервые за всю войну.

Никто тогда из бельонцев не знал о нападении на их остров. Весть внезапно пришла от самого лорда Нерома.

И с этой минуты каждый бельонец задавался вопросом: живы ли их близкие и родные люди. Первым порывом было вернуться, но их отговорил сам Нером. Возвращение домой ничего бы не изменило, а Королевство могло напасть снова. Нером призывал бельонцев оставаться в союзе, чтобы королеву Латену. Воины Паркаса в итоге были вынуждены согласиться. Только им казалось слишком ничтожным наказанием — свержение королевы. Они жаждали смерти королевской семье, а самым яростным разжигателем ненависти был сам Левин Красс. Он знал, что Королевство в течение нескольких лет пыталось склонить лорда Паркаса к войне против Пустынных земель. Приказы и прихоти королевы выполняли другие острова: Св. Лаура, Такарон, Шри Лараш. Бельон, наоборот, держался в стороне. Красс чувствовал гордость за свой народ, способный оставаться свободным, когда другие плясали под дудку королевы.

Когда лорд Паркас приказал собирать армию для помощи островам Пустынных земель, Левин даже обрадовался. У него появился шанс сбить спесь с властной королевы. Никто тогда не мог предположить, чем всё обернётся. В одночасье чужая война стала для них личным делом. Они жаждали крови и мести.

Конечно, Генри Райт не разделял подобный настрой и Левина Красса, и его солдат. Королевство навсегда оставалось для Генри родным домом. Злоба и жадность королевы породили свалившиеся на них беды. Смерти невинных людей ничего не решат. Но Райт проявил осторожность и благоразумно воздержался высказывать свои мысли. При этом он не скрыл от Левина, сам жил при дворе до правления королевы Латены. Его отец не одобрил брак с простой девушкой, поэтому он уехал. Историю своей жизни Генри постарался рассказать, как можно кратко, чтобы случайно не нажить себе неприятностей.

Левин увидел в Генри Райте честного, умного, благородного человека. Он был уверен в том, что если тот остался при дворе, то наверняка смог бы повлиять на политику Королевства. Увы, гибель лорда Райта-старшего говорила об обратном. Генри так и не узнал ничего о смерти отца: королева Латена очень быстро отправила его с острова. Сейчас же у Генри снова появился шанс выяснить правду.

Кроме того, Генри Райта очень беспокоил лорд Нером. Пусть мотивы Красса довольно прозрачны, но он не смог бы даже с места сдвинуться без приказа лорда-правителя. А Феликс? Почему Феликс вдруг перестал служить королеве? В течение многих лет шла война. Шри Лараш тренировал солдат для армии королевы, не задаваясь вопросом — правильно ли они поступают. И после десяти лет лорд Беркурит переходит на сторону никому неизвестного лорда Нерома. Почему?

Генри даже спать не мог от этих мыслей. Левин со всей его открытостью не давал ответов на волнующие вопросы. Во время службы он познакомился ещё с несколькими командирами. Он искренне не понимал, что за люди обозвали острова чужаков Пустынными землями. После общения со многими воинами Нерома стало понятно, что островов на неизведанных землях множество, как и племён на этих землях. Лорду Нерому пришлось приложить неимоверные усилия, дабы объединить некоторых вождей под своим началом и собрать армию против королевы. Из всех вождей Левин выделял некого Терри Лина. Этот юноша, к несчастью, погиб во время путешествия к Королевству. Он случайно упал за борт и утонул.

Терри Лин был тоже вождем одного из племен, которые согласились присоединиться к Нерому. Он не только присоединился сам, но и всячески помогал Нерому склонять к объединению другие племена. Говорили, что Терри Лин представлял собой очень сурового юношу. Смелость и ярость в бою снискали для него славу и уважение среди своих. Один из бельонцев слышал, что отца Лина убили на войне, а сын занял его место. Увы, недолго прожил и мальчик. В память о Терри Лине его людей прозвали террилинцами. Вскоре так стали называть всех воинов дальних островов, чтобы было проще к ним обращаться, так как многих они даже не знали по именам. Из уважения к Лину воины не возражали. Генри Райта это наоборот очень удивило. Почему этот народ не прозвали в честь Нерома?

Военачальник бельонцев рассказывал про Терри Лина, когда они уже разбили лагерь на острове Королевства. Здесь всем пришлось сидеть и ждать неизвестно чего. Многие жаждали напасть на остров, захватить его, убить королеву. Лорд Нером не позволил. У него был свой план действий.

— Лорд Нером не хочет смертей, — делился новостями Левин. — Разве такое возможно?

Они сидели на тоненьком старом тюфяке в шатре Генри. Райта не оставили на «Морской волне», выделив ему целый шатёр. Одна четвёртая часть армии Нерома не вышла на сушу, продолжила находиться на судах, искать на них поломки и приводить в порядок, насколько это было возможно. Генри заметил не только обычные корабли Шри Лараша и Бельона, но и длинные ладьи, чем-то похожие на те, что принадлежали варварам, пытавшимся захватить Королевство много лет назад. Этими ладьями на берегах острова также тщательно занимались воины Нерома.

Генри же проводил время в компании Левина. Ему хотелось получить хоть какую-нибудь полезную информацию, чтобы спланировать свои следующие действия. Ана обещала ему спасти сына, но какой ценой? Кроме того, никто не мог ручаться за порядочность лорда Нерома. Даже если получится с помощью Шри Лараш и Бельона свергнуть королеву, что их будет ждать дальше?

Левин, в отличие от Генри, не заглядывал так далеко. Он жил одним желанием – уничтожить королеву вместе с её сыном.

— Я не знаю, почему мы высадились именно здесь, — раздосадовано продолжал Левин. — Мне чужды все эти политические игры. Ана велела довериться лорду Нерому. Терри тоже его поддерживал, а Кевин Пэк, командир солдат Шри Лараша, пока не проявляет никакой инициативы. Он говорит, что поклялся лорду Беркуриту подчиняться воли Нерома, если это не вредит ни их армии, ни острову.

— Левин, ты видел когда-либо лорда Нерома? — спросил Генри, смотря прямо перед собой на белую парусину, которую использовали для шатра.

Левин пожал плечами.

— Я видел человека в плаще и маске. Возможно, это был лорд Нером.

Генри повернул голову, посмотрев на своего собеседника. Они сидели на расстояние вытянутой руки.

— Что это значит?

— Для террилинцев лорд Нером стал чем-то наподобие божества, духа, могучей силы. Некоторые племена даже боялись нападать на соседа и предпочитали не покидать пределы своего дома. Благодаря Нерому они смогли невероятное: дали отпор чужакам, покинули родные земли, проплыли моря и океаны. Многие здесь верят, что если убить лорда Нерома, то тогда его могущество достанется им.

— Они хотят его убить? — искренне удивился Генри.

— Некоторые — да. В целях безопасности лорд Нером стал носить маску и плащ, а также использовать «двойников» — мужчин одного с ним телосложения и роста.

— А как же его племя, его народ?

— Ты снова удивишься, но у лорда Нерома нет своего народа. На самом деле он вовсе даже не вождь.

— Не вождь, а кто?

— Я не знаю, Генри.

Генри поднялся с места от волнения, затем снова сел.

— Левин, ты заметил здесь что-нибудь необычное, особенное? Мне кажется, что Нером — волшебник, иначе я не могу объяснить, как у него это всё получилось.

Левин некоторое время молчал, задумавшись, затем покачал головой и произнёс:

— Ничего. Самое необычное, что мне удалось увидеть, так это его советницу Ану.

— Ана совсем не производит такого впечатления. Считаешь, она волшебница?

— Нет, но она похожа на нашу леди.

— Я не понимаю.

— Лет семь-восемь назад лорд Паркас представил нам свою племянницу. Он сказал, что у него была сестра. Она умерла, а эта девочка её дочь. Девочке тогда был двенадцать лет отроду. Её зовут Арабелль. Прекрасная, добрая, цветущая, очень красивая девушка.

— И она похожа на Ану? — не мог скрыть своего удивления Райт, вспоминая немного измученный вид последней.

— Очень похожа. Да, Арабелль полнее, крепче, кожа у нее намного белее, волосы темнее, но глаза, рот, губы… У Аны те же черты лица! Взгляд Аны — это взгляд прекрасной Арабелль. Они совершенно разные, но при этом одинаковые. Это удивительно! Я слышал, что есть такое редкое явление: в мире могут родиться очень похожие люди.

— А ты что-нибудь знаешь об этой Ане?

— Почти ничего. Болин, воин который ближе всего к ней, сказал мне, что её родители погибли на войне. Она воспитывалась Неромом, как и Терри Лин. Их двоих здесь прозвали «дети Нерома».

— Дети Нерома, — пробормотал Генри.

— Лорд Райт! Командир Красс!

Они оба соскочили с места. В шатёр вошла Ана. Она наградила обоих недовольных взглядом.

— Левин, оставьте меня с лордом Райтом наедине, — сухо произнесла она.

Левин лишь кивнул и сразу вышел, не взглянув ни на Генри, ни на Ану. В шатре кроме тюфяка больше ничего не было, а пространства больше, чем в той палатке, которую совсем недавно покинула Ана, оставив Самвеля. Правда, девушка не торопилась проходить вперёд. Она стояла прямо на входе.

— Леди Ана?

Райт предполагал, что она могла быть недовольна его общением с Левином.

— Лорд Райт.

— Что же наконец заставило вас вспомнить обо мне? — он попытался улыбнуться, но получилось лишь поджать губы.

— Вы должны мне помочь.

— Помочь в чём?

— Вам нужно будет отправиться в город. У меня в шатре сейчас глава городского совета господин Самвель. Имени его, к сожалению, не знаю. Лорд Нером хочет, чтобы город сам открыл перед ним ворота. Самвелю необходимо убедить совет.

— А я чем могу помочь?

— Поговорите с советом. Расскажите свою историю. Ваш отец был здесь очень знаменит. Его убийство оставило след в их сердцах.

Генри вздрогнул. Даже чужачка из неведомых земель больше знает про его отца, чем он сам.

— Откуда вам всё это известно?

— Это сейчас не важно. Но у меня хорошие информаторы.

Генри почувствовал негодование. Какая-та молодая девчонка…

— Вы серьёзно, юная леди? — он невольно стал повышать голос — И кто же они? Кем они должны быть, чтобы приносить такую информацию? Ведьмами или феями? Иначе откуда девушке с далеких островов знать о делах Королевства, словно она лорд при дворе!

— Лорд Райт, прошу. Жизнь вашего сына под угрозой. Меньше вопросов. Я ручаюсь, что спасу его, но взамен мне нужна ваша помощь.

Ана поняла, что задела его за живое. Конечно, в руках она держала особый козырь против Райта — свобода сына. Как ему без Нерома спасать своего сына?

— Хорошо, — выдохнул Генри. — Так что я должен им рассказать? Меня не было много лет, не считая моей короткой— свобода сына. Как ему без Нерома спасать своего сына?

— Хорошо, — выдохнул Генри. — Так что я должен им рассказать? Меня не было много лет, не считая моей короткой глупой поездки не так давно. Я ничего не знаю об их жизни.

— Это не важно. Вам не нужно много времени, чтобы разобраться во всём. Королевство — ваш дом, а вы лорд по крови, по праву рождения. Убедите город, что лорд Нером может стать их союзником, а не врагом. У всех нас одна цель — свергнуть королеву. Её слова снова возмутили Райта. Неужели из него собираются сделать слугу Нерома?

— Так вот зачем вы взяли меня и помогаете мне? Вы хотите использовать меня, моё имя и родословную в своих интересах!

— Не вижу в этом ничего предосудительного, так как на кону жизнь вашего сына.

— Опять шантаж!

На этой раз взорвалась Ана.

— Генри Райт, я устала! Вы можете думать обо мне, о лорде Нероме всё, что угодно, но вы пойдёте с Самвелем в город и убедите всех, кого потребуется, что нас лучше мирно впустить, а не воевать с нами!

Генри смотрел на гневное пылающее лицо Аны. Волосы её растрепались. Небольшой хвост, перекинутый на левое плечо, напоминал подобие косички. Возможно, она не спала ночь, судя по её синякам под глазами, — отсюда такая несдержанность. Генри не мог знать, что Ана только что истратила свои последние силы на убеждения в их правоте Инона Самвеля. И сейчас была в шаге от того, чтобы убить Райта в случае неповиновения.

— Ведите меня к этому Самвелю, — после недолгого молчания произнёс Генри.

Он сделал это не из жалости. Он внезапно понял, что все вокруг хотят напасть на Королевство. Все, кроме неизвестного Нерома, который ему неприятен, а также его самого. Королевство — его родина, его дом. Пусть Райта хотят использовать, но ради Королевства он готов поступиться своей гордостью. Пусть он двадцать лет прожил на Св. Лауре, занимаясь торговлей, из него невозможно вытащить ни родословную, ни чувство долга. Он вопреки всему остался лордом Райтом.

Палатка, где сидел Самвель, оказалась совсем недалеко от шатра Райта. У входа стоял как всегда невозмутимый Болин. В руках Болин держал две чёрные повязки. Когда они приблизились к нему, тот без лишних слов протянул одну Генри, а вторую Ане. Они оба приняли их.

— Вам нужно завязать глаза, — пояснила Ана. — Из лагеря вас вместе с Самвелом проводят до леса, а дальше уже сами доберётесь. У совета времени до завтрашнего утра. Отсутствие новостей также будет считаться для нас отказом.

После этих слов Ана зашла в палатку, а Генри завязал повязку на глазах. Дальше некоторое время он провёл в полном молчании, только чувствуя на себе толчки Болина, направляющего его. Ему казалось, что по обе стороны от него идут ещё люди. Потом он почувствовал запах лошади где-то почти рядом с собой. Она ступала по земле совершенно не слышно, только фыркала иногда.

Через некоторое время чьи-то руки развязали повязку. Генри обернулся. Он стоял на опушке леса в компании неизвестного мужчины, державшего за поводья лошадь. Мужчина широко улыбался ему, словно они знакомы.

— Лорд Райт, — произнёс тот.

— Господин Самвель, так ведь? — догадался Генри. — Ана не позволила нам познакомиться.

— Зовите меня Ином.

— Хорошо. Я Генри, — он протянул руку для рукопожатия.

Самвель в ответ радостно затряс её.

— Я знаю тебя, Генри. Мальчик мой, жаль, что ты не помнишь меня.

— К сожалению, нет.

— Ты стал, конечно, старше, но я всё равно узнал бы тебя без труда.

Генри всматривался в его лицо, пытаясь вспомнить, но не мог. В те времена у отца водилось много друзей, знакомых, хороших приятелей. Кто знает, кем тогда являлся для Нила Райта Самвель?

— Ты не представляешь, какая эта удача! — воскликнул Самвель, опуская руку Генри. — Я мало общался с твоим отцом, когда ты был ещё в Королевстве, но потом… Совет спасён! В совете снова будет семь человек!

— Да, меня отправили поговорить с городским советом. Не помню, правда, чтобы он играл особую роль раньше, — ответил Генри. — Не в обиду, конечно…

— О, это всё не важно! — махнул рукой Самвель. — Ты станешь одним из членов нашего совета. У тебя будет также право голоса, и ты всё поймёшь.

— Вы так быстро хотите включить меня в совет? — удивился Генри. — Я не был дома двадцать один год!

— Генри, я должен вам кое-что объяснить. Совет всегда состоял из семи человек. До правления королевы Латены мы собирались довольно редко, так как в основном все вопросы решались лордами Верхней или Нижней палаты. Мы чаще всего были согласны с их решениями, а если появлялись разногласия, то просили присутствовать лордов на городском совете и выслушать все наши аргументы, а дальше повторно принималось решение. Такой порядок продолжал существовать первые несколько лет после смерти короля Торона. Со временем королева упразднила палаты, совет лордов практически исчез и стал собой представлять нечто номинальное. Мы стали собираться чаще и принимать решения самостоятельно. Королева позволила нам это делать, исключив возможность обсуждать вопросы, связанные с налогами и армией. Мы покорно согласились. Некоторые лорды продолжали принимать участие в наших советах, помогая нам. Прошла ещё пара лет, и мы решили включить в совет на постоянной основе двух лордов в знак благодарности за их труды и помощь городу. В течение почти тринадцати лет состав совета не менялся. К сожалению, попытка свержения королевы Латены привела к смерти всех лордов, кто участвовал в заговоре. В том числе и членов совета. Первым лордом был лорд Нижней палаты — Эл Браун. У него не осталось наследников. Мы не смогли заменить его другим лордом, так как перестали доверять окружению королевы. Выбор пал на юношу Кая Дана. Его отец Лиам Дан вот уже тринадцать лет в городском совете. Лиам судья и учитель. Он вместе с сыновьями Каем и Шелли обучает жителей города грамоте. Мы так же думали взять в совет младшего сына Дана — Шелли. Для голосования нужен седьмой участник. Но планы изменились. Судьба мне благоволит, — он широко улыбнулся. — Вы будете седьмым советником, Генри Райт.

— Почему я?

— Ну, всё же просто. Вторым лордом в нашем совете был Нил Райт, ваш отец.

Часть третья. Главы 16-20

Глава шестнадцатая. Городской совет.

Любовь окрыляет человека. Ради неё люди готовы пойти на жертвы, давать многочисленные обещания. Проблемы начинаются там, когда приходит время платить за свой выбор, а также выполнять обещания.

Арабелль знала, что поступила ужасно по отношению к своему дяде. Она также понимала, что Мак Ровен проявил жесткость к острову и его жителям. Они избегали этих тем, надеясь, что как-то всё разрешится. Арабелль даже рисовала в своей голове картины благополучного будущего. Мак Ровен должен был уговорить свою мать закончить бесполезную, глупую войну, и, наконец, взять власть в свои руки. Возможно, лорд Паркас никогда не простит её, но она постарается сделать всё, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед ним и перед всем Бельоном.

Мак Ровен тоже не видел смысла в этой войне. Доходов практически не было. Всех рабов забирал Такарон. Ресурсы делились между Королевством, Такароном и Св. Лаурой, а дальше они снова растворялись в войне. Мать получила власть над всеми островами, кроме Бельона. И принц наивно предполагал, что расправа над Бельоном сломит Паркаса. Теперь он понял, насколько сильно заблуждался. Победа Мак Ровену досталась так легко, потому что лорд Паркас отдал свою армию Нерому. Без солдат разве он мог сопротивляться? Эта мысль настолько сильно пронзила разум принца, что он начал жалеть о договоренности с Арабелль не говорить про политику и войну. Хотя они всё равно говорили об этом, только Ара ничего не рассказывала о своем дяде.

Приезд лорда Нерома, и утренний разговор с матерью подтолкнули принца нарушить обещания, данные Аре. Он решил получить от неё ответы.

Арабелль не покидала ещё свою комнату и даже не переодевала. Она сидела на кровати в коралловой рубашке, когда Мак Ровен вошёл.

— Я помню, что обещал тебе не спрашивать про войну, но сейчас — должен, — начал он осторожно, садясь рядом. — Лорд Нером, вождь островов Пустынных земель, каким-то волшебным образом добрался до Королевства. Моя мать сказала, что Шри Лараш и Бельон на его стороне. На нашем острове разбит военный лагерь, и они не нападают. Я знаю, почему не нападает моя мать, но почему не нападает Нером…

— Мак, ты обещал мне ничего не спрашивать.

— Арабелль, противники Королевства здесь! Они не где-то там, в далеких краях. Они здесь! Ты понимаешь, что нам угрожает опасность?

Он пытался подобрать правильные слова, дабы склонить её на свою сторону, так как она выглядела очень растерянной, даже немного напуганной.

— Ты обещал мне уговорить свою мать закончить эту войну.

— Арабелль, ты слышишь меня? Какой-то там лорд Нером на острове! Закончить войну сейчас — это отдать ему Королевство. Моё Королевство!

— Ты просишь меня повторно предать мою семью.

Она опустила глаза в пол.

— Я теперь твоя семья, Ара. Моя мать, это Королевство сейчас твоя семья. Не предавай её.

— Перестань мучать меня. Я не знаю, почему они здесь, не знаю, почему не нападают. Что ты хочешь от меня?

Арабелль убрала свои руки от его рук и поднялась. Мак Ровен не сдавался. Он продолжал давить:

— Кто такой лорд Нером? Может, ты что-то слышала от своего дяди. Что в нём такого? Что он может предложить Паркасу или Беркуриту? Как твой дядя с ним познакомился?

— Дядя не посвящал меня в свои дела. Хватит уже, Мак! Ты обещал! Может, стоит подумать о переговорах. Ты же понимаешь, что они здесь из-за десятилетней войны? Из-за жестокости твоей матери.

Мак Ровен продолжал сидеть, смотря на неё снизу-вверх, не понимая, говорит ли она правду или обманывает его. Увы, Арабелль было не сломить, и Мак Ровен снова пустился в объяснения:

— Моя мать хотела расширить своё могущество. Это не всегда получается мирным путём.

— И что? Расширила?

— Ара, не язви.

— Тогда иди. Я не хочу спорить, я хочу побыть одна и не буду спускаться к обеду.

Ей не хотелось продолжать разговор. Она чувствовала на себе его давление и боялась, что может сорваться: сказать что-то о чём потом может пожалеть

— У меня скоро собрание лордов. Я скажу матери про переговоры, но не считаю, что она на это пойдёт. Я отправлю к тебе служанку. Если тебе что-нибудь понадобится, то проси всё, что хочешь. Здесь все подчиняются тебе в равной степени, как и мне.

Он поцеловал её.

— Подумай о моих словах. Мне нужна информация, потому что мы в опасности. Нельзя быть где-то посередине, Арабелль. Ты выбрала меня, и ты никогда об этом не пожалеешь, клянусь тебе.

С этими словами принц вышел, оставив Арабелль наедине с её тяжелыми мыслями.

Время приближалось к полудню, когда Генри и Самвель продвигались в сторону города. Солнце сквозь листву припекало их лица. Лоб Генри чесался от пота. Он устал и испытывал неудобства от сидения на одной лошади вместе с главой совета. До города оставался ещё. За это время Райт планировал вытащить из Самвеля как можно больше информации. Естественно, в первую очередь Генри Райта интересовала смерть отца.

Инон не примыкал к мятежникам. Он даже не знал о заговоре, а когда всё случилось, то убийство лордов в доме Риты Морен потрясло всех. Мак Ровен ворвался туда с солдатами, и они убили всех. Никакого суда, тюрьмы, только казнь на месте. Мак Ровен собственноручно занёс меч над головой Нила Райта.

Погода стояла безветренная. К полудню воздух ещё не успел нагреться так, чтобы путники почувствовали невыносимую жару, но чем больше говорил Самвель, тем тяжелее становилось Райту. Ему не хватало воздуха. Голова кружилась. Он попросил Инона остановиться. У того, к несчастью, не было с собой воды. Он сорвал пару веток и стал обмахивать ими своего собеседника. Генри, немного качаясь, прислонился к ближайшему дереву.

Безусловно, Самвель не смог скрыть своего удивления. Генри давно не мальчишка. Ему ещё до встречи с Самвелем удалось узнать о смерти отца. Что же его так поразило? Что привело в подобное состояние?

Увы, подобно Нилу Райту, Генри Райт тоже испытал на себе крушение своих идеалов. Прекрасная королевская семья. Король Торон вызывал у лордов только любовь и восхищение. В юности Генри хотел быть похожим на Торона, считая его самым прекрасным и благородным человеком на свете. Ради спасения королевы Латены и принца Мак Ровена они вместе с Кливендом через многое прошли. И каков результат? Его сын в королевской тюрьме, а отец убит Мак Ровеном. Через несколько минут Генри взял себя в руки. Не смотря на горечь во рту и жар, охватывающий тело, он попросил Самвеля продолжить путь. Тот не стал возражать, так как обещал Эниму вернуться через пять часов. Время сильно поджимало. Скоро Эним соберёт совет, чем создаст панику в отсутствие Инона. После встречи с Аной он понял, что поторопился со сбором совета. Это нужно было сделать по возвращению в город. Если лорд Нером решил пока не трогать город до ответа на его предложение, то лучше его не провоцировать.

Они продолжали двигаться через лес, разговаривая о Королевстве. Генри стал спрашивать Инона о политике, войне, других лордах – обо всём, что раньше его не заботило, пока он жил на Святой Лауре. Тогда ему казалось, что отец справиться сам, то есть сможет направить королеву Латену, поддержать её в трудную минуту или даже повлиять на нее. Каким нужно быть глупцом, чтобы так рассуждать! Королева из замкнутой, покорной особы превратилась во властную тиранку. Королевский отпрыск стал жестоким убийцей.

Постепенно разговор перешёл к совету, которым управлял Самвель уже тринадцать лет. Совет, набравший силу опять же из-за самоуверенности Рихильды: она не воспринимала городских людишек всерьёз. Никто из членов совета не являлся лордом, кроме Райта и Брауна, не имел власти при дворе или влияния на армию и сбор налогов. Всего лишь горстка людей, помогающая горожанам. После смерти лордов Рихильда не ждала от них ничего, кроме покорности.

Если можно было бы выражать свои мысли, но при этом не сесть в тюрьму, то Самвель бы с ней не согласился. Конечно, королева, как и положено, выслушивала прошения своих поданных и выполняла некоторые из них. Но реальную, более ощутимую помощь оказывал совет, так как большую часть своего времени королева тратила на войну.

Самвель за свои труды обрёл уважение, поддержку, а вместе с ними и власть. Он знал, что люди к нему прислушиваются не только горожане, но и деревенские жители. Одним из членов совета стал именно выходец из деревни. Подружившись с Иноном, он познакомил его со своими родными, друзьями, знакомыми. Многие деревенские мужчины, кто раньше не мог попасть на городской рынок, наладили свою торговлю с помощью Самвеля.

Настало время им всем вернуть «долги». Инон ещё не знал, как поступить правильно, но был твёрдо уверен, что королеве пора завершать своё затянувшееся правление.

Они почти приблизились к воротам города, когда Генри Райт внезапно запротестовал по поводу включения его в совет. Он был согласен выступить перед советом, но не быть его частью.

— Чего ты боишься, Генри? — удивился Самвель. — Всё, что раньше принадлежало твоему отцу, теперь принадлежит тебе по праву. Место в совете не исключение.

— Вы понимаете, что отец отказался от меня и лишил меня наследства?

— Он заявил об этом во всеуслышание? Есть бумага, подтверждающая твои слова?

Теперь настал черед удивляться Генри.

— Лорд Райт, твой отец никогда никому не говорил об этом так. Для всех сын Нила Райта женился и уехал на Св. Лауру. Ты всего лишь оказался юношей, который тяготился своим титулом и покинул родной дом, чтобы зажить обычной жизнью.

Лошадь Самвеля остановилась, упираясь носом в ворота. Самвель быстро слез с неё, затем ударил кулаком пару раз по железным воротам. Очень быстро открылось маленькое окошко, которое почти не разглядеть в левой створке ворот. В окне виднелись чьи-то глаза и кончик носа.

— Давай открывай, — приказал Самвель.

— Я вижу, что вы не один, — ответили на другой стороне.

— Что с того?

— Господин Самвель, мы не можем вас пустить без разрешения нашего командира.

— Так зовите командира! Живо! Только нам нужна вода, мы совсем вымотались.

Этого аргумента оказалось достаточно, чтобы створки ворот со скрипом раздвинулись, показав Генри и Самвелю двух молодых стражей. Один из которых уже держал ковшик с водой, протягивая его вперёд. Инон быстро взял ковш, затем передал воду Генри. Тот, в свою очередь, стал жадно пить.

Пока Генри Райт утолял жажду, Самвель здоровался с начальником городской стражи. Они оба отошли на несколько шагов от ворот, чтобы не быть услышанными стражами.

— Инон, что за чёрт? — тихо прошептал Малькольм, подойдя к нему вплотную. — Ты хочешь, чтобы королева нас с тобой казнила? Где ты был и кого ещё притащил?

— Это Генри Райт, — также тихо ответил Самвель. — Разреши пройти в город. Нам есть, что сказать.

Малькольм посмотрел на Райта.

— Райт… — протянул он задумчиво. — Только не говорите мне, что он…

— Да, — оборвал его Самвель. — У меня есть новости про лорда Нерома.

— О, боги! — лишь воскликнул Малькольм.

— Все уже собрались?

Самвель не обращал никакого внимания на восклицания Малькольма, желая только поскорее пройти ворота. Он боялся, как бы кто из шпионов королевы их не увидел.

— Собрались, — ответил Малькольм. — Только толку от наших сборов нет. Нас всего шестеро.

— Нас семеро, — пробормотал Самвель, уже нагло подталкивая Малькольм, чтобы пройти вперёд. — Он седьмой.

Инон указал правой рукой через плечо на Генри.

— Ты сошёл с ума? — воскликнул начальник городской стражи.

Воины у ворот удивлённо переглянулись. Они не понимали, что происходит недалеко от них, но из-за любопытства невольно продвинулись немного вперёд в надежде, что услышат больше. Генри стоял с пустым ковшом в руках, наблюдая за ними.

Самвель без труда заметил любопытные взгляды со всех сторон.

— Пошли скорее, — процедил он сквозь зубы, — мы привлекаем внимание. И не только этих болванов. Шпионы королевы тоже будут рады узнать, зачем мы здесь стоим.

Малькольм сдался. Он знаком показал стражам, что Самвель и его спутник идут за ним.

Все трое зашли в город. Ворота за ними закрылись. Перед Генри предстала давно знакомая дорога, выложенная из белоснежного камня, ведущая наверх к многочисленным постройкам и извилистым улочкам.

Вид города привёл Генри Райт в негодование. По сравнению с архитектурой двадцатилетней давности, город Королевства обнищал. Где эти весёлые разноцветные домики, украшенные цветами? Конечно, Генри помнил бедные районы с серыми стенами и обветшалыми крышами, но «яркие» улицы позволяли забыть об этом. Теперь от былой яркости красок не осталось ни следа. Многие дома пустовали: это было видно по заколоченным окнам. Самвель заметил встревоженный взгляд Генри. Он быстро объяснил, что большинство пустых домов принадлежат не вернувшимся воинам. Их родные либо умерли, либо переехали. Сёстры или дочери вышли замуж и уехали, так как содержать дом слишком дорого для них. Самвель попытался объяснить Генри, что пусть жители Королевства стали жить беднее, но жизнь всё равно продолжается: торговля идёт, проводятся уличные представления, порой даже устраивают праздники, чтобы хоть как-то забыть о происходящем. Генри молчал и слушал эти замечания. Когда у того закончились аргументы, Самвель очень удивился своей оправдательной речи перед лордом Райтом. Почему он всё это сказал? Родословная Райта на него так повлияла или ему стыдно за такую жизнь?

Малькольм, наоборот, всю дорогу не произнёс ни слова, смотря только вперёд.

Вскоре Самвель остановилась перед небольшим деревянным домиком, выкрашенным в белый цвет. Дом стоял немного особняком от остальных на этой улице. Дверь оказалась открытой. Генри вошёл последним после Самвеля и Малькольма. Сразу с порога Генри окутали запахи еды. Они оказались в небольшом холле, из которого можно было увидеть соседнюю комнату. Там стояли две женщины за длинным столом и стучали ножами, нарезая овощи. Запах жареной свинины заполнил холл. Как потом он узнал, члены совета не только проводили здесь собрания, но и обедали и иногда даже ужинали. На решение городских вопросов требовались силы. Думать же, несомненно, лучше на сытый желудок. Генри внезапно понял, что тоже бы не отказался от хорошего обеда.

Прямо напротив двери в шагах пятнадцати располагалась крутая лестница, ведущая на второй этаж. Не задерживаясь внизу, Генри поднялся наверх вслед за Иноном и Малькольмом. Весь этаж занимал один зал. Два больших окна справа и слева от Генри достаточно хорошо освещали всё вокруг. Стены, выкрашенные в белый цвет, были расписаны причудливыми узорами песочного цвета. Генри заметил два деревянных прямоугольных стола. Ничем не застеленные, каждый из них стоял вплотную к окнам. Остальное пространство занимали деревянные кресла с плоской спинкой и гладкими длинными подлокотниками. На сиденьях лежали тоненькие подушечки светло-коричневого цвета. Некоторые кресла расположились почти в центре полукругом, некоторые стояли вразброс по залу. Генри успел насчитать их штук десять, так как пять из них уже были заняты. Райт бросил рассматривать мебель, как только встретился глазами с пятью незнакомцами. Точнее, когда он встретился взглядом с одним из них.

Генри увидел мужчину примерно его возраста. Он немного располнел, волосы уже не вились в кудри, у него появилась черная густая борода, но лицо его практически не изменилось за двадцать лет, не утратило свежесть. Перед Генри Райтом сидел никто иной, как друг Киры — Маркус Теннесси.

— Господа! Я хочу вам представить сына лорда Райта — Генри, — внезапно прогремел голос Самвеля.

Он прошёл немного вперёд, и развернулся боком, показывая на первого слева сидящего мужчину.

— Генри, — произнёс Самвель. — Это Эним Дельш, гончарных дел мастер, мой дорогой друг.

Эним, маленький щуплый мужчина со светлыми короткими волосами, лишь кивнул Райту, совершенно не скрывая своего удивления. Как сюда смог попасть сын Нила?

— Судья Лиам Дан, — продолжал Самвель, показывая на следующего мужчину. — Рядом с ним его сын Кай Дан. Они заняты великим делом — правосудием и образованием.

Генри не очень понимал, зачем Инон произносит все слова с таким пафосом. Райт продолжал сохранять молчание, кивая головой.

Седой старик примерно шестидесяти пяти лет с тонкими, почти белыми бровями и такой же белой короткой бородой одарил Райта абсолютно безразличным взглядом. Абсолютно также на него взглянул Дан-младший. Тридцатилетний Кай сильно выделялся на фоне отца: чёрная короткая борода, тёмные густые брови и чёрные, зачёсанные назад волосы.

— Маркус Теннесси, фермер и торговец, — проговорил Самвель. — Маркус помог многим деревенским жителям.

Лицо Маркуса ничего не выражало, но Генри был уверен, что тот его узнал.

Малькольм, всё это время стоящий позади Генри, наконец прошёл вперёд и занял кресло рядом с Маркусом.

— Малькольм Пэтт, начальник городской стражи, — поспешил он сам себя представить, опережая Самвеля. — Мы тебе, Генри, не рады. Надеюсь, можно на «ты»?

Вопрос оказался заданным только ради приличия, потому что дальше Малькольм обратился к Самвелю:

— Зачем ты его привел сюда? Собираешься ещё включить его в совет! Королева, узнав об этом, быстро упрячет и его в тюрьму.

— Что?! — воскликнул Эним, чуть приподнимаясь с места. — Ты хочешь включить его в совет?

— Райты в опале. Я слышал, что ваш сын в королевской тюрьме, — вступил в разговор Лиам. — Малькольм это подтвердил только что. Вас мы тоже должны отдать королеве.

— Подождите! — вмешался Инон. — Генри, пожалуйста, присаживайся. Позвольте мне рассказать о лорде Нероме, а уж потом мы вернёмся к лорду Райту, хорошо?

Присутствующие не стали возражать. Райт по-прежнему сохранял молчание. Немного отодвинув кресло, чтобы лучше видеть все лица, Генри сел. Инон последовал его примеру. Он занял место среди совета, поставив кресло так, чтобы замкнуть круг и видеть всех.

Самвель не любил долгие предисловия и пустые разговоры. Он постарался очень четко, а главное кратко рассказать о лорде Нероме, леди Ане и их предложении. Инон выложил, по его мнению, самые важные детали: лорд Нером не хочет войны, ему нужно свержение королевы, так как это гарантия завершения войны; на стороне Нерома острова Шри Лараш и Бельон, они также недовольны правлением королевы. Самвель напомнил совету, что не так давно восстание поднимали лорды. Они погибли, лишив жителей Королевства своей поддержки. Сейчас же революция сама приехала к ним с чужих земель, у них появилась возможность избавиться от власти королевы. Остается вопрос: что думает совет? Самвель с открытым сердцем признает, что не знает правильного ответа.

— Ты хочешь завершить начатое лордом Нилом Райтом. И мы этого желаем, но боимся.

Малькольм поспешил высказаться сразу, стоило Инону замолчать. Слова начальника стражи немного утешили Генри. Может, они всё-таки не отправят его в тюрьму?

— Два острова присоединилось к Нерому. Число врагов королевы растёт, — произнёс Самвель.

— Мне это не нравится, — возмутился Эним. — Почему Бельон и Шри Лараш присоединились к нему? Может быть, лорд Нером такой же будущий тиран, как и королева Латена. Мы просто уйдём от одной беды, а потом попадет в другую — страшнее. Эти люди — чужаки!

— Да, мы не можем им верить, — согласился Кай Дан.

— И я не верю, — ответил Самвель. — Но что нам делать? Если мы откажемся, то солдаты Нерома нападут. Они уничтожат город. Нам не выстоять.

— Королева ожидает приезда лорда Кагарау, — сообщил Малькольм. — Когда он прибудет, победа будет обеспечена.

Самвель отрицательно покачал головой.

— Малькольм, замок выстоит до приезда лорда Кагарау, а город — нет.

— Если я вам скажу, что конец королевской власти уже был предсказан много лет назад, а сейчас настало время сбыться предсказанному. Это придаст вам уверенности?

Наконец-то заговорил Генри Райт. Все взгляды устремились в его сторону. Он же долго подбирал слова, понимая, что его его речь должна прозвучать сильно, дабы произвести впечатление и возыметь результат.

Генри не мог забыть ни Левина, ни Ану. Они оба готовы напасть на город в любую минуту. Сейчас их удерживают только переговоры, созданные самим лордом Неромом.

— Пророчество?...

Эним не понимал о чём речь. Многие из присутствующих мало знали настоящую историю Королевства примерно последние полвека. Рихильда постаралась скрыть многие факты прошлого, особенно — пророчество. Кто-то забыл, кто-то, как Лиам Дан, знал основные события, а магию, направленную на Королевство в разных своих формах и проявлениях, считал выдумкой. Так, например, все забыли про Амулет Защиты, а феи, считалось, всегда жили где-то в лесах, в параллельном мире.

— Да, — подтвердил Генри. — Когда-то много лет назад великая фея предсказала закат королевской власти.

— Мы все слышали эту историю, — оборвал его Малькольм. — Это сказка, легенда.

— Нет, это правда, — возразил Генри. — Из-за этой «сказки» больше двадцати лет назад погиб мой друг, лорд Морен. Пророчество есть. Возможно, оно до сих пор хранится в замке. И, возможно, пришло время ему сбыться. Королева сделала много зла. Она плохо обошлась со своим народом, замучила — чужой. Как бы вы поступили, если бы в течение десяти подвергались нападениям? Неужели никому из вас не захотелось дать отпор? Я приехал сюда только благодаря лорду Нерому. Я провёл много времени, беседуя с военачальником Бельона — Левином Крассом. Ни он, ни его люди не знают, смогли ли выжить их близкие и родные после нападения принца на остров. Считаете, бельонцы не правы, что жаждут свергнуть королеву Латену?

— В гнев бельонцев я могу поверить, но не в пророчество, — Малькольм настаивал на своём.

— Он говорит правду, — вмешался в разговор Маркус. — Много лет назад я был одним из тех, кто боролся против варваров. Вместе с Генри мы пытались помешать ведьме Рихильде заполучить трон.

Генри посмотрел на Маркуса. Он хотел сказать спасибо, но сдержался. Маркус всё же понял его порыв.

— Ты никогда не говорил об этом! — воскликнул Кай.

— Мне нечем хвастаться. Наши усилия, похоже, прошли зря.

Маркус своими словами поразил всех, особенно — Самвеля.

— Генри Райт — герой, который ни раз спасал королеву Латену вместе с её сыном Мак Ровеном. Нет сомнений — вы об этом забыли, занятые собственным благополучием. Но задумайтесь: человек, рисковавший собственной жизнью ради спасения королевской семьи, сейчас вынужден сидеть здесь и призывать нас всех предать королеву?

Слова Маркуса Теннеси перевернули полностью впечатление от Генри Райта у членов совета. Самвель лишь успевал поражаться, как судьба играет ему на руку.

Генри невольно вспомнил Кливенда Морена. Если бы Кливенд был жив, то он точно также вступился за него. Маркус в одно мгновение стал самым лучшим другом Генри Райта. За считанные минуты он смог заглянуть в самое сердце Райта. Не зная, что их всех ждёт дальше, Генри был абсолютно уверен, что в случае необходимости он постарается отплатить Маркусу Теннеси тем же.

— Хорошо, — мягко произнёс Лиам. — Генри, расскажи нам свою историю. Главное, не забудь про пророчество. Думаю, твоя история поможет нам принять решение.

И Генри рассказал. Он поведал о своей жизни до свадьбы с Кирой незнакомым людям, так как был готов на всё ради спасения сына и Королевства. Окружающие слушали его рассказ, словно сказку, забыв на время обо всём на свете. Генри даже попытался на память восстановить текст из пророчества. В его голове оказалась только одна строчка: «Настанет день заката королей…»

Генри утаил от них сны своей жены про смерть отца. Несмотря на свою открытость, очень личные моменты жизни он предпочёл оставить при себе. Он сказал, что через двадцать лет наконец решил проведать отца. В конечном счёте одурманенный королевой Латеной Генри чуть не погиб на неизвестном корабле. Его спасла жена, принявшая суть феи. Возможно, она покинула его навсегда.

Пока почти все слушатели думали о том, что слухи про магические способности королевы — правда, Маркус Теннесси размышлял о Кире. Маркус не смог скрыть своего волнения. Генри это заметил. Удивительно, как Кира умудрялась оставлять, казалось бы, вечную память о себе в сердцах людей. Маркус женился. Его жена подарила ему двух чудесных детей, но сейчас он бы сделал что угодно, чтобы встретиться с Кирой вновь.

По непонятным причинам для самого себя Генри не стал упоминать рассказы Левина о лорде Нероме. Он ограничился лишь тем, что после спасения оказался на острове Шри Лараш. Там судьба Райта свела с армией лорда Нерома.

Когда длинное повествование Генри подошло к концу, наступила долгая тишина. Поток информации захлестнул слушателей. К тому же многие чувствовали ужасный голод. И Самвель, понимая, что обед, скорее всего, готов, лишь просто произнёс:

— Предлагаю остановить наше собрание и пообедать.

Никто возражать не стал. Кай, словно по команде, быстро побежал вниз, чтобы узнать могут ли им уже подать обед. Остальные стали двигать столы, расставляя кресла.

Через полчаса Генри заканчивал наслаждаться мягкой свининой с овощами, закусывая белой лепешкой с козьим сыром. Он чувствовал себя очень счастливым. Если бы в один миг присутствующие неожиданно отправили его в тюрьму, то за такой чудесный обед он был готов их простить.

Речь Маркуса в защиту Райта перед советом невольно вынудила последнего пожалеть себя. Генри совсем выбился из сил. Его жена стала феей, сын попал в тюрьму, отца убил принц. Сам Генри Райт вынужден представлять интересы неизвестного лорда Нерома.

— Генри, ты веришь Нерому? — спросил Лиам Дан.

Обед закончился, и все присутствующие вернулись к незавершенному разговору.

— Я лично не встречал лорда Нерома. Со мной разговаривала его советница — Ана. Поверьте мне, несмотря на юный возраст, Ана может быть очень убедительной. Если город не откроет ворота, то они нападут. Конечно, их главная цель — королева. Ана ничего не рассказывала о своей жизни, но я абсолютно уверен, что война забрала её близких. Я понимаю их мотивы. Между королевой Латеной и лордом Неромом я выберу — Нерома.

— Твоя семья тоже пострадала от рук королевы и принца, — произнёс Лиам. — Твой выбор очевиден, а самое главное, ты – лорд Райт.

«Ну, наконец-то!» — пронеслось в голове Инона.

— Да, он Райт! — подхватил быстро Самвель. — Народ знает нас, знает Райтов. У нас есть шанс противостоять королеве.

— Самвель, у нас за воротами захватчик! — воскликнул Малькольм. — Ты считаешь, что самое время противостоять королеве?

Самвель не собирался сдаваться.

— Захватчик или наша поддержка в перевороте?

— Нером может сделать нас своими рабами!

— Малькольм, мы уже рабы! Ты не хочешь отказываться от этого рабства, только потому что оно тебе знакомо?

— Перестаньте! — крикнул Эним. — Я вам скажу, что нам нужно: пророчество.

— На кой чёрт оно нам? — выругался Малькольм.

— Пророчество станет знаком для народа, что королеве пора уйти на покой, — объяснил Эним. — Если Нером способен его достать, то он определённо обладает могущественной силой, а значит может тягаться с королевой.

— Вы хотите проверить таким способом, насколько лорд Нером достойный противник для Латены? — спросил Генри.

Эним, улыбнувшись, кивнул.

— Мы погубим Королевство, — возразил Лиам.

— Нет. Если у нас будут пророчество и лорд Нером, то мы погубим королеву, — поддержал Энима Самвель. — Нам также не стоит забывать о других лордах-правителях. Шри Лараш долгие годы являлся политическим братом Королевства. Жители Королевства и жители Шри Лараш не станут воевать друг против друга.

— Ты так думаешь? Они тоже прибыли сюда с оружием.

Как обычно Малькольм добавил в разговор нотку ехидства. Самвель не обратил на него внимания, продолжая:

— Мы здесь все должны признать, что королеве пора завершать свое правление, а за новую власть нужно бороться. Я согласен полностью с Энимом. Лорд Нером должен принести нам пророчество. С помощью него мы сможем убедить горожан впустить армию Нерома. Голосование предлагаю провести вечером. Обдумайте всё хорошенько. Надеюсь, никто не возражает, что лорд Райт тоже голосует?

Единодушное молчание Самвель расценил как согласие.

— Малькольм, — снова заговорил Маркус. — Ты же не собираешься арестовывать лорда Райта?

— Пока не собираюсь, — ответил тот. — Возможно, он и есть наш будущий король.

Малькольм хотел лишь пошутить, тем самым разрядив обстановку, которую и сам часто накалял. Не получилось. Его высказывание сильно затронуло каждого.

Самвель, не надеясь на разумность принца, в глубине души желал этого. Эним увидел такую возможность, слушая рассказ Райта. Лиам и Кай, оба подумали о том, что благодаря заслугам Нила Райта возможность, слушая рассказ Райта. Лиам и Кай, оба подумали о том, что благодаря заслугам Нила Райта у его сына или даже внука есть все шансы получить корону. Маркус также признавал это право за Райтом. Короли должны быть сильными, умными и благородными. Маркус видел все перечисленные черты в Генри.

Малькольм Пэтт осознал значение сказанных слов только тогда, когда оглядел присутствующих.

Оставался ещё сам Райт, пораженный таким исходом дел. Он король? Нет, это невозможно. Генри никогда не постигали подобные мысли, даже в молодости.

— Генри Райту придётся до вечера остаться здесь, — Малькольм встал с места, — а вечером кому-то из вас нужно предоставить ему ночлег. Несомненно, наша наглость не знает границ: королеве никогда в голову не придёт искать лорда Райта в доме городского совета. Насколько я понял по твоему рассказу, Генри, королева считает, что ты умер.

— Да, я буду здесь, — ответил Генри.

Ему очень хотелось остаться одному.

— Я готов взять лорда Райта к себе, — произнёс Самвель. — Только, господа, леди Ана дала нам немного времени. Мы должны собраться до захода солнца и принять решение.

— Инон, мы успеем. Нечего бежать к ним раньше. Даже открыв ворота, мы не будем их слугами, — проворчал Малькольм.

— Это тяжёлое решение, — сказал Лиам. — В любом случае мы в руках судьбы. Пора расходиться.

После этих слов он поднялся, собираясь уходить. Вскоре все участники совета покинули Генри, оставив его одного.

— Переговоры? — Рихильда разразилась громким смехом. — Мне кажется, что если бы не трон, то я бы упала! — она продолжала смеяться. — Не разочаруй меня. Ты не сам же до этого додумался? Тебе невеста твоя подсказала?

Мак Ровен не ответил. День близился уже к вечеру. Принц с утра не виделся с Арабелль, будучи занятым делами Королевства, но её слова на протяжении всего дня волновали его. Нет, он не трус. В любой момент он будет готов умереть за своё Королевство. Но переговоры могли бы помочь разобраться: почему лорд Нером не напал.

Королева сидела одна в тронном зале, когда Мак Ровен пришёл со своим предложением. Рихильда лишь посмеялась над ним.

— Интересно, а завтра она посоветует нам сдаться? — продолжала она, смеясь. — Эх, жаль, что не лорд Паркас ведёт всех этих недоумков, ведь тогда бы у нас появился предмет торга для переговоров — прекрасная Арабелль Паркас.

— Мама! Я не позволю использовать Арабелль!

— Почему? — Рихильда сделала очень удивлённое лицо. — Она же использует тебя.

Мак Ровен очень остро чувствовал колкость Рихильды, но изо всех сил держал себя в руках.

— День подходит к концу, — начал он достаточно спокойно. — Они не сдвинулись с места. Почему? Каковы их намерения? Я бы уже напал. И вы бы, матушка, тоже. А почему они не нападают?

— Ты прав, но мне безразличны их мотивы. Я просто хочу их раздавить, а без Кагарау этого сделать не могу.

Мак Ровен снова замолчал. Ему было тяжело победить упрямство матери. Тем более он тоже считал, что многие вопросы можно решить только силой.

— Но, если уж в тебе есть желание «провести переговоры», то займись городом, — внезапно произнесла королева.

— Я не понимаю.

— Мои шпионы доложили мне, что глава городского совета покидал город. И что-то мне подсказывает, что он не к фермерам ездил.

— Думаешь, он был у Нерома?!

— Возможно.

— Это нелепость! Что ему там делать? Зачем он Нерому?

— Отправляйся завтра в город. Возьми с собой охрану на случай непредвиденных обстоятельств. Прикажи совету предстать перед тобой. Пусть объяснятся.

Глава семнадцатая. Самвель между двух огней.

Самвель добирался до лагеря Нерома практически наощупь. Солнце давно село. Почти весь лес окутала кромешная тьма, только местами сквозь листву деревьев проникал лунный свет, помогая путникам не потерять дорогу. Было ветрено. Самвель закутался в свой плащ, проклиная всё на свете. Маркус нашёл ему одного городского юношу, Тео, который раньше жил в деревне и который хорошо знал здешний лес. Этот мальчик согласился сопровождать Инона до лагеря. Они оба двигались достаточно медленно и осторожно, чтобы не тревожить обитателей леса. Особенно Самвелю не давала покоя мысль о волках. Им будет, чем поживиться, если вдруг они решат напасть. Его успокаивала только одна мысль: от лагеря Нерома он отправится в ближайшую деревню, где живут родители Тео. Там они и заночуют. Самвель не желал повторять своё ночное путешествие ещё в обратную сторону.

Путь к лагерю прошёл без происшествий. Самвель только замерз, а оказавшись на опушке леса, где ему завязывали в прошлый раз глаза, он почувствовал боль в спине. Тео остановил свою лошадь, оглядевшись кругом.

— Куда дальше? — спросил он.

Самвель не знал ответа. На этом месте его уже сопровождали люди Нерома.

— Давай подождём, — произнёс Инон, слезая с лошади.

Ему надо было немного размять спину. Самвель наклонился вперёд всем торсом, затем наклонился назад, держась руками за поясницу. Внезапно что-то блеснуло перед его носом. Инон ещё не осознав, что это было, сделал наклон вперёд и замер в таком положении. Острое лезвие меча было направлено прямо на его грудь. Инон медленно поднял голову, чтобы разглядеть обладателя оружия.

— Странное место вы выбрали для разминки, — проговорил Болин, убирая меч.

Ана лежала на тоненьком тюфяке, смотря наверх, на светлый брезент своего шатра. Ей не спалось. В лагере уже давно наступила тишина, нарушаемая кое-где треском костров, у которых стояли дежурные. Все войска были готовы. Большинство, в том числе и Ана, настаивали на атаке. Самвель не объявился. Вместе с ним пропал Генри Райта. Стоило ли им вообще верить?

— Госпожа Ана, — знакомый голос позвал её.

Ана повернула голову, заметив тень мужчины у своего шатра. Она поднялась и вышла. Никто, посмотрев на неё, не сказал бы, что эта девушка собиралась ложиться спать.

Полная яркая луна освещала их лагерь, и Ана без труда разглядела Болина. Он стоял, нахмурившись, со скрещенными на груди руками.

— Явился человек из города, — пробормотал он.

«Очень поздно для него», — невольно подумала Ана.

— Ты предупредил лорда Нерома?

Болин кивнул.

— Тогда я пошла в шатёр лорда. Проводишь Самвеля ко мне.

Пройдя несколько шагов, Ана остановилась возле белого тента прямоугольной формы с конусной крышей. Его соорудили из парусины с кораблей, как и многие другие палатки и шатры. Правда, он выглядел больше других: здесь собирались военачальники. Официально это место считалось палаткой лорда Нерома.

Возле палатки Ана не заметила ни единой души. Внутри горел свет от маленькой керосиновой лампы. Ана отодвинула рукой край навеса и вошла. Лампа стояла на небольшом столе, который упирался в деревянный столб. Он являлся основной опорой этого сооружения, помимо многочисленных креплений, созданных с помощью верёвок и тросов по всему периметру. Стол пустовал. По углам шатра были раскиданы мешки с провиантом: кое-что они взяли с кораблей, а кое-что пришлось украсть из ближайшей деревни. Также в одном из углов шатра, возле мешков, валялось несколько тюфяков, сложенных друг на друге.

Через пару секунд следом за Аной в шатре появился Самвель. Точнее его толкнул в палатку Болин, так как у него на глазах красовалась всё та же чёрная повязка.

— Господин Самвель, — поприветствовала его Ана.

Услышав её голос, Инон понял, что может снять повязку. Ана стояла возле стола, опираясь на него поясницей.

— Леди Ана, простите, но совет затянулся, — быстро оправдался Самвель, невольно оглядывая всё кругом.

— Где Генри Райт?

— Он остался в городе.

— Зачем?

Ана смотрела на Самвеля довольно холодно. Он видел, что ей не понравилось отсутствие Райта.

— Это было наше обоюдное решение.

— Я знаю, что у Райтов с королевской семьёй непростые отношения. Вы подвергаете его опасности.

— Я не согласен с вами. Лорд Райт, таковым его считает совет и я, наш человек. Его семья с вековой историей. Никто его не обидит, а уж тем более не даст в обиду.

Инон старался говорить очень уверенно. Генри Райт, возможно, сможет решить важные политические вопросы. Он вовсе не собирался отдавать его обратно лорду Нерому. К его удивлению, Ана быстро сдалась.

— Я вас поняла, господин Самвель. Что же вы решили?

— Генри Райт рассказал нам о своей жизни в Королевстве двадцать лет назад. Как я понял, даже лорду Нерому известны тайны нашего Королевства: вы знаете про пророчество.

Самвель внезапно замолчал. Он подбирал слова. Ана же не сводила с него пристального взгляда.

— Пусть лорд Нером достанет пророчество, — наконец выговорил Инон. — Пусть оно будет показано людям. Нам нужен особый знак, чтобы принять решение. Дайте нам его.

Самвель ожидал какой угодно реакции: его могли прогнать, высмеять или даже убить. Он чувствовал, что просит невозможное, но всё равно просил. Если лорду Нерому не по силам достать пророчество, то королева в итоге победит.

— Вам нужно пророчество? — лишь спросила Ана.

Самвель не заметил ни гнева, ни возмущения в её поведение, поэтому продолжил:

— Да, мы хотим его видеть собственными глазами. Все эти истории про фей, которые гадали королям, лордам и прочим богатым людям, ничего для нас не значат, пока не будет пророчества. Мы хотим видеть эту строчку: «Настанет день заката королей…». Мы знаем, что пророчество говорит о ком-то жестоком. Я абсолютно уверен, что это наша королева. И я окажусь прав, когда увижу пророчество.

— То есть, если вы получите пророчество, то пустите нас в город?

— Да.

— Ваше честное слово?

— Обещаю, леди Ана. Если вы или лорд Нером, которого мы не видим и уже начинаем думать, что он выдуман, если кто-то из вас даст нам пророчество, то ворота города откроются для вас.

— Хорошо, господин Самвель, можете идти. Болин!

Тут же в шатре, словно по волшебству, появился Болин.

— Болин, проводи, пожалуйста, господина Самвеля.

Как обычно не церемонясь, Болин тут же завязал удивлённому Инону глаза и вместе с ним вышел из шатра.

— Ушёл? — спросил чей-то тихий голос с другой стороны шатра.

— Да, — ответила Ана.

Вторая сторона палатки тоже имела вход, только Самвель этого не заметил. Через неё и прошёл лорд Нером, когда Болин и Самвель вышли. Лорд по-прежнему был укутан в плащ, закрывающий его лицо.

— Я уверен, что пророчество не уничтожено и до сих пор находится в замке, — произнёс Нером, встав рядом с Аной.

Они оба смотрели туда, где недавно стоял Самвель. И оба были очень обеспокоены.

— Они могли нас просто принять без подобных условий. Они потеряли своих детей из-за войны, обнищали из-за налогов…

— Ана, но королева всё равно может покарать их ещё больше. Никто не знает, как всё обернется. Они хотят быть уверенными, что мы действительно такие смелые, как мы говорим.

— На самом деле их условие невыполнимое.

— Не будь наших козырей, ты была бы права. Хотя, возможно, ты права.

— Считаешь, что мы можем проиграть? После всего?

— Если Кагарау прибудет на помощь к королеве, то, скорее всего, мы окажемся в западне. Она поэтому и не нападает. Я уверен. Она будет ждать до последнего, чтобы потом нанести сокрушительный удар.

На некоторое время наступила тишина.

— Ана, я думаю, что теперь пора спасать Эрика Райта.

— И забрать пророчество?

— Да, и забрать пророчество.

— Пророчество может быть уничтожено, а если и не уничтожено, то ему необязательно быть на «старом месте».

— Тара никогда не ошибается. Пророчество на месте. Ждёт тебя.

Комната, в которой ночевал Генри Райт в доме Самвеля, раньше принадлежала их без вести пропавшему сыну. В ней стояли только небольшая кровать и коричневый шкаф. Окно комнаты выходило на солнечную сторону. Вечером Генри видел из этого окна, как Самвель покинул дом, отправившись к лорду Нерому. Генри не поехал с ним. Возвращаться обратно он больше не собирался. Лорд Райт думал о перевороте. Он желал его. Ни Латене, ни Мак Ровену нельзя править Королевством. Они не умеют созидать, только разрушать. При этом Генри не собирался претендовать на место короля. Зачем ему это? Только если занять место советника. А королем вполне мог бы стать Эрик – молодой, амбициозный. Он же, как отец, смог бы его поддерживать, направлять. Подобные мысли взбудоражили разум Генри. Главное, чтобы его сын спасся и захотел этого.

Лорд Райт проснулся ещё до рассвета. Джесс тоже была уже на ногах. Она накормила его, дала кое-какую одежду Самвеля, которую тот носил двадцать лет назад, пока не располнел, так как одежда их сына оказалась ему мала. И примерно через час после своего пробуждения Генри Райт в той же самой комнате ожидал приезда Самвеля.

Если бы Кира была с ним, то смогла помочь. Она бы советовала что-то дельное. Увы, Генри много раз звал её вслух и про себя. Ничего не выходило. Но Генри не терял надежду. Он найдёт способ увидеться с женой, когда спасёт сына.

Внезапно Генри услышал топот копыт. Чей-то конь громко фыркнул прямо под окном.

— Стой! — услышал крик Генри.

Он бросился к окну, понимая, что приехал не Самвель. Да, возле дома остановился всадник на чёрном коне. Джесс вышла незнакомцу навстречу. Он был закутан в плащ, скрывающий его лицо. Джесс сначала насторожилась, но он сделал шаг вперёд к ней и откинул плащ. Это был статный молодой юноша. Джесс, увидев его лицо, замерла на месте от неожиданности. Он поднял обе руки, показав, что без оружия, а после провёл правой рукой вокруг себя, словно ещё говоря, что не взял с собой путников. Джесс подошла к нему достаточно близко. Генри словно прилип к окну и не мог пошевелиться. Ему казалось, что этот юноша ему знаком, хотя он раньше его никогда не видел. Черты лица, движения, скулы… Мальчик кого-то напоминал.

Вдруг Генри Райта осенило. Он бросился к дверям комнаты, схватился за ручку, чтобы открыть дверь и не смог этого сделать. Ручка не поворачивалась. Не раздумывая над причинами, Генри тут же решил её выбить. Он отошёл от двери, разогнался, уже собираясь снять двери с петлей, как неведомая сила откинула его на кровать.

В первую секунду он подумал о Кире. Нет, перед ним появилась другая: девушка с длинными серебристыми волосами в белом воздушном платье.

— Такое со мной уже было, — прошептала она, улыбаясь.

Генри непонимающе смотрел на неё.

— Не стоит сейчас встречаться с Мак Ровеном, — произнесла она.

— Кто ты такая?

— Я Тара, предводительница фей.

— Где моя жена?

— В безопасности.

— Прекрасный ответ! — воскликнул Генри, вставая. — А мой сын в тюрьме, поэтому дай мне пройти.

Тара предстала перед Генри бесплотным духом, но он всё равно по неизвестной причине не мог пройти к дверям.

— Лорд Нером спасёт твоего сына, не нужно всё усложнять.

Генри остановился.

— Ты заодно с Неромом?

Тара не ответила. Но Генри уже знал ответ. Как они смогли найти друг друга?

— Зачем тебе это? Зачем помогать ему?

— Генри, эта дверь не откроется, пока дом не покинет принц, — не обращая на его вопросы внимания, произнесла Тара. — Верь лорду Нерому. Твой сын будет спасён.

Дух Тары стал постепенно растворяться в воздухе, оставляя Райта одного. Генри был в бешенстве. Чёртова магия снова влияла на его жизнь. А он бессилен против неё.

— Кира, если ты меня слышишь, пожалуйста, приди, — прошептал он, падая всем телом на кровать. — Ты так нужна мне.

Очередное путешествие Самвеля к лагерю Нерома точно должно было обратить на себя внимание королевы. Инон не особо верил в непрерывную удачу. Малькольм встретил его у ворот утром и в полном молчании сопровождал до самого дома. Они оба не стали ничего обсуждать на улице и тем самым ещё больше компрометировать себя. Малькольму казалось, что если поездка в лагерь противника прошла бы плохо, то Самвель бы это как-то показал, пока они добирались до дома. Но тот выглядел очень уставшим, но достаточно спокойным.

Они добрались без приключений. Малькольм даже вызвался увезти лошадь в конюшню. Такие знаки любезности с его стороны Самвель не помнил уже давно, поэтому сразу согласился, отдал свою лошадь другу и вошёл в дом.

— Джесс, — позвал Самвель с порога жену. — Мне нужна вода и еда. Я так устал, Джесс.

Самвель не стал подниматься наверх, а сразу прошёл в столовую, чтобы оттуда попасть на кухню. Он подумал, что Джесс там, поэтому не слышит его.

Но в столовой за его столом сидел принц Мак Ровен, а Джесс стояла рядом. Принц сцепил пальцы в замок, опираясь на них подбородком. На столе ничего не было, кроме белоснежной скатерти, а Джесс почему-то не отрывала взгляда от этой скатерти. Самвель сразу почувствовал, что жена встревожена и растеряна. Конечно, не каждый день представители королевской власти посещают такой скромный дом.

— И от чего же ты так устал, Инон? — спросил Мак Ровен.

Первые пять секунд Самвелю показалось, что он летит в страшную чёрную пропасть. Если бы вдруг в его маленьком доме началась буря, то он бы не удивился. Мак Ровена и сына Нила Райта, Генри, разделял всего этаж.

Но Самвель, ещё не зная цели визита принца, решил скрыть своё беспокойство.

— Принц! Какая неожиданность! — воскликнул Самвель. — Джесс, — он повернулся к жене, — что ты там стоишь, как будто кто-то умер? Может быть, вы желаете что-нибудь выпить или съесть?

— Твоё лицо ещё пару секунд назад не отличалось от взгляда твоей прекрасной жены, — сухо подметил Мак Ровен. — Мне ничего не нужно, благодарю. Ничего, кроме нашего с тобой разговора.

Самвель постарался улыбнуться, продолжая стоять на пороге.

— Джесс, может быть, ты тогда оставишь нас одних? — ласково обратился он к ней.

Джесс невольно взглянула на принца, потом на своего мужа.

— Хорошо, — наконец смогла произнести Джесс. — Если что-то будет нужно, позовите.

Джесс ушла, а Самвель, поставив удобно стул, сел за стол напротив Мак Ровена.

— Где ты был? — просто спросил Мак Ровен.

Его вопрос означал, что о лорде Райте ему неизвестно. Эта мысль принесла Самвелю несказанное облегчение.

— У лорда Нерома, — ответил Самвель.

Мак Ровен в гневе соскочил с места, уронив стул.

— Я могу казнить тебя за измену! — яростно прокричал он.

Самвель вздрогнул от удара стула об пол, но заставил себя остаться на месте. Во-первых, он сильно устал. Во-вторых, эмоциональностью принца можно было управлять.

— В таком случае вам придётся казнить весь город, — как можно спокойнее постарался ответить Самвель. — Но если вы меня выслушаете, то поймете, что я никого не предавал.

Мак Ровен нахмурился. Неужели этот дурак решил играть с ним? Принц повернулся, чтобы поднять стул, а затем снова сел.

— Говори, — приказал он.

— Я был на переговорах с советницей лорда Нерома — девушкой по имени Ана. Она утверждает, что цель Нерома — ваша мать.

— Моя мать?

— За все причиненные страдания они хотят свергнуть королеву, но не собираются утверждать здесь свою власть.

— И ты им веришь?

— Они хотят, чтобы город открыл им ворота без войны.

— Зачем это городу?

— Нером поможет свергнуть старую власть, чтобы город смог избрать новую.

— Это моё Королевство! — прокричал Мак Ровен, ударив кулаком по столу.

— Так будьте в нём королём!

Они оба пристально посмотрели друг другу в глаза, и Самвель выдержал гневный взгляд принца. Ему нечего было терять, потому что он не верил ни королеве, ни лорду Нерому. Он был между двух огней, понимая, что исход может быть ужасен: Нером разгромит город, если они не договорятся; или королева покарает город, если сможет уничтожить Нерома. Самвель был уверен, что переговоры с врагом королева ему не простит. Возможно, принц — тоже.

— Вам двадцать четыре года, а ваша мать до сих пор у власти, — продолжал настойчиво Самвель. — Она диктует законы и правила, не вы. Народ не хочет больше воевать и не хочет больше на троне такую королеву. Принц, весь совет готов вас признать королём, вы законный наследник, но если война будет продолжаться, а налоги останутся такими же непомерными, то народ будет рассматривать того, кто поможет нам закончить войну и вернуть всё в привычное русло.

— Вы не сможете вернуть жизнь двадцатилетней давности.

— Я не страдаю по прошлому. Я смотрю в будущее. Нам не нужны времена короля Торона. Нам нужно время короля Мак Ровена.

Самвель слукавил, когда упомянул про совет. Но разве члены совета сами знают, чего хотят? И стоит ли делать ставку на Райта? Нил Райт обладал властью, поддержкой, за ним шли люди, но принц всё равно оборвал его жизнь. Генри Райт теперь чужак в Королевстве. Он также зависит от лорда Нерома, так как надеется с помощью него спасти своего сына.

— Ты предлагаешь мне сейчас забрать трон у матери? Но что это изменит, если Нером войдёт в город.

— Не войдёт. Мы выдвинули ему невыполнимое условие.

— Какое?

— Не важно. В любом случае большинство ненавидят королеву, а не вас.

— Бельонцы с тобой бы не согласились.

— Вы следовали приказу матери.

— Самвель, как мне тебе поверить? Ты ведёшь переговоры с нашим врагом.

— Вы знаете, что я прав. Всё однажды заканчивается, чтобы мы ни решили и ни делали у двух вещей в мире подходит срок — это война и правление вашей матери, поверьте.

Они оба замолчали. Мак Ровен никогда не хотел отбирать власть у своей матери. Королева решала многие вопросы. Её практически безграничная власть освобождала принца от ответственности. Сейчас, оглянувшись на свою короткую жизнь, Мак Ровен понял, что единственный самостоятельным решением для него стал выбор невесты. И именно его единственный свободный выбор совершенно не устраивал королеву.

— Я никому не расскажу о нашем разговоре и даже позволю тебе и совету, действовать на своё усмотрение, — проговорил Мак Ровен. — Но ты должен мне поклясться, — он резко схватил его за запястье. — Поклясться своей жизнью, жизнью своей жены, что останешься моим слугой. Я должен знать всё, что здесь происходит.

Самвель почувствовал боль от сжатия.

— Своей жизнью — готов, — прошептал он. — Я клянусь.

Мак Ровен отпустил его руку.

— Мне надо подумать над твоими словами, — произнёс он. — В любом случае я не советую открывать лорду Нерому ворота в город. Будь уверен, что я найду способ победить, а также воззвать к совести свой народ.

Мак Ровен резко встал из-за стола и вышел прочь, не прощаясь. Самвель остался сидеть за столом, обхватив лицо руками. Он и раньше не знал, как правильно поступить, а теперь — тем более.

Глава восемнадцатая. Освобождение Эрика Райта

Эрика поместили в одиночную камеру. С ним никто не разговаривал, он имел право только ждать вынесения приговора. То, что этот приговор должен стать для него последним, никто не сомневался. Несмотря на просьбу принца сохранить юному Райту жизнь, Рихильда решила заморить заключенного голодом. Но так как она дала слово Мак Ровену, то тянула с приказом до последнего, пока ей не сообщили, что лорд Нером в Королевстве. Обуреваемая гневом, ведьма велела не кормить Райта и вообще забыть о нём — пусть сгниёт в тюрьме, а принцу она найдёт, что сказать. Вождь Пустынных земель скоро будет у стен её замка с армией, и всё это происходит из-за таких предателей как Райты.

Итак, Эрика Райта уже второй день мучил страшный голод и грызло жуткое одиночество. К нему никто не приходил. В сырой, маленькой камере он мог лишь мечтать о чуде. В такие невыносимые часы мыслей всегда много. Безделье создавало столько образов, столько безумств, что не давало спокойно существовать.

Эрик постоянно вспоминал о матери, об отце, наконец, о Мэган. Сколько не сказано, сколько не сделано, но уже в этом нет никакого смысла. Стоило ли задание лорда Паркаса его жизни? Он предал Королевство, доверившись Феликсу Беркуриту, оказался здесь один, без друзей и союзников. О нём забыли, оставили умирать.

В первые дни своего заточения Эрик Райт мерил шагами свою каморку в поисках выхода. Он пытался понять, может ли он сам выбраться из этой мрачной темницы, но ничего не приходило в голову.

Райт чувствовал себя слабым, измученным существом, не мог думать о побеге. Долгие часы он просто сидел, прислоняясь спиной к сырой стене, обхватив голову руками. Тишина и темнота — вот что ждёт его в последние минуты жизни.

Эрик ошибся. В какой-то момент атмосфера полного нагнетания была разрушена. Он услышал чьи-то шаги. Осторожные, очень тихие.

Кто-то наконец приближался к нему. О нём вспомнили. Нервный и возбужденный от внезапных изменений, он соскочил с места, словно ужаленный, и бросился к решётке. Ничего не было видно. Там, по другую сторону, такая же темнота. Может быть, показалось?

Эрик прислушался. Нет, то был не плод больного воображения. Шаги стали ещё слышнее, просто кто-то двигался без факела, на ощупь, в кромешной тьме.

Эрик с замиранием сердца ждал. В душе он уже понимал: спасение близко, хотя разум отрицал подобные мысли.

Ещё пару секунд ему пришлось ждать, пока не появилась неизвестная фигура, закутанная в плащ. Она приблизилась почти вплотную к решётке, словно хотела рассмотреть пленника. Эрику в этот момент показалось, что он даже слышит её дыхание.

Эрик пригляделся. Перед ним кто-то стоял. Неизвестный, судя по движениям, снял капюшон, затем он зажёг спичку и поднёс её к решётке темницы, видимо, чтобы посмотреть на пленника. Эрику, наконец, удалось рассмотреть незнакомца. Что-то явно изменилось в лице племянницы лорда Паркса, либо на зрение Райта повлиял помутневший разум.

— Арабелль! — воскликнул от удивления Эрик.

— Тсс! — лишь шикнула она, глядя на него очень сурово.

Спичка догорела, но он заметил сумку, одетую через плечо девушки. Она что-то вытащила из неё и протянула ему.

— Возьми, — прошептала она.

Через прутья решётки дрожащая рука Эрика забрала какой-то небольшой твёрдый предмет. Он продолжал держать его в руках, находясь немного не в себе.

— Это фляга с водой, — прошептала она. — Попей же. У меня есть ещё хлеб.

Эрик нащупал крышку, открутил её и сделал глоток воды. После первого глотка ему захотелось выпить всю воду, выжать из этой фляги всё до последней капли.

— Тише ты там, — буркнула на него девушка.

Райт не обратил на неё внимание, так как наконец-то получил желанный глоток воды.

— Пей осторожно, — произнесла она, услышав, как странно заскрипела фляга, сжимаемая в его руках.

Эрик услышала скрип замка. Его темницу открывали. Ещё щелчок, и дверь решётки легко отодвинулась в сторону.

— Пройди вперёд.

Эрик покорно приблизился на голос, еле различая её фигуры в темноте. Во фляге оставалась вода. Когда открылась темница, он бросил пить воду. Приблизившись к своей спасительнице, он почувствовал, что та вложила ему что-то в правую руку.

— Это хлеб. Давай, съешь немного. У тебя должны быть силы, чтобы выйти отсюда.

Эрик стоял на месте, не веря происходящему. Его выпустила Арабелль, сама Арабелль, которая так легко протягивала свою руку принцу Мак Ровену. На самом деле молодой Райт ошибался. Спасать его пришла помощница Нерома – Ана.

Он откусил кусок хлеба, а дальше заглотил всё, что она ему дала, затем выпил оставшуюся воду, почувствовав счастье и головокружение одновременно.

— Идём! Нам нельзя здесь долго оставаться.

Эрик не двигался. В нём начали нарастать новые подозрения. Он нащупал руками решётку и прижался к ней спиной.

— Откуда мне знать, что это не очередной обман?

— Ты дурак? — возмутилась она. — Я пришла сюда, рискуя жизнью, чтобы освободить тебя. Но если ты желаешь оставаться здесь, то, пожалуйста, мне всё равно.

Подозрения Эрика не растворились, но здесь ему не хотелось оставаться.

— Прости, — прошептал он. — Как ты думаешь нас отсюда вытащить?

Ана взяла его за руку.

— Факел зажигать не будем, держись вплотную ко мне, — тихо прошептала она. — Двигаемся вдоль стены. Главное, пройти незамеченными. Тут неподалёку много безумцев, и привлекать их внимание очень опасно. Они поймут, что я вывожу заключенного.

— Хорошо, — согласился Райт.

Эрик шёл за ней шаг в шаг, дыша в спину, крепко сжимая её руку. Ужасно пахло сыростью. Было слышно, как откуда-то стекает вода. Эрик слегка касался плечом холодных камней, вдоль которых они так осторожно двигались, но внезапно он ощутил, что стена оборвалась, открывая куда-то проход. Они не предали этому значения, продолжая двигаться по прямой.

Толькой сейчас, минуя неизвестный для себя проход, Эрик Райт впервые задумался о том, насколько огромно тюремное подземелье, сколько здесь людей, сгинувших навсегда. Ему же ещё повезло. Его могли поместить среди колдунов (Эрик знал историю Дарела Роса со слов Генри), тогда ни Арабелль, ни даже могущественные волшебники не смогли бы спасти юного Райта. Сумасшествие настигло бы разум Эрика, сломало жизнь.

Открытые проходы закончились, Райт снова шёл вдоль стены. Неожиданно Ана остановилась, а Эрик, погружённый в свои мысли, слегка толкнул её, продолжая двигаться. Они оба слегка качнулись на месте, но удержали равновесие, не создав лишнего шума.

— Ты что? — недовольно прошептала Ана, правда, не обернулась к нему.

— Извини, — пробормотал Эрик в ответ.

Он отступил немного назад, и тут стало понятно, почему Ана остановилась. Перед ними появилась дверь, сквозь проём которой был виден свет.

— За этой дверью начинается комната тюремщика, — объясняла она. — Я оглушила его перед тем, как спуститься к тебе.

— Как ты нашла меня? — вдруг спросил Эрик.

— Это не важно. Сейчас нужно убедиться, что твой надзиратель всё ещё без сознания, и уходить как можно быстрее.

Ана отпустила руку Эрика и осторожно начала открывать дверь. Эрик продолжал стоять на месте, теряясь в догадках. Как ей удалось справиться с тюремщиком? И с чего ей вообще спасать его после того, как она так легко согласилась стать любовницей принца? Быстро же она одумалась!

Вдруг Эрик понял, что Ана уже вошла внутрь. Он поспешно последовал за ней. Как оказалось, тюремщик преспокойно лежал на полу без сознания, возле своего стола, где стоял фонарь. Девушка приблизилась к столу, рассматривая какой-то клочок бумаги. Когда Эрик подошёл к ней, она резко обернулась, быстро убрав бумагу.

— Пошли скорее! — скомандовала она, двигаясь к следующей двери, предварительно захватив фонарь.

Эрик удивлённо наблюдал за ней, не говоря ни слова. Возле выхода лежал мешок, который она подхватила на ходу и пошла дальше. Они миновали очередной коридор, поднялись по лестнице, оказавшись в открытом дворе, где тоже лежал стражник без сознания. Ана вела его за собой уверенно — так, словно всю жизнь прожила в замке. Эрик же, не переставая всему удивляться, лишь покорно следовал за ней. Когда они наконец-то покинули стены замка и вышли, скрываемые под тенью небольших арок, во двор, Ана остановилась.

Ясная лунная ночь позволила Эрику лучше разглядеть на свою спутницу. Только сейчас он заметил, что у неё на поясе меч. Она стояла, расправив плечи, с таким воинственным и сосредоточенным видом, что Эрик никак не мог понять: точно ли Арабелль Паркас перед ним?

Девушка внимательно огляделась по сторонам, достав из сумки какой-то клочок бумаги. Эрик даже предположить не мог, куда она его дальше поведёт. Внезапно он заметил сквозь арку ворота замка, у которых стояли два стражника. Ему невольно пришла на ум мысль, что стоит напасть на них и выбраться через ворота. Но он быстро передумал, так как на шум могли сбежаться другие стражи.

Ана продолжила идти дальше, оставив слева от них ворота.

— Куда мы? — тревожно спросил Эрик.

— Нам нужно в погреба, — прошептала Ана.

И не давая больше ничего сказать Райту, она развернулась в противоположную от ворот сторону, показывая на что-то вдали.

— Вот там стоит стражник. Он первый заметит пожар, а нам нужно время, чтобы сбежать, поэтому ты должен пробраться незаметно и оглушить его.

Эрик увидел стража у одной из колонн, а прямо перед собой вымощенный из камня проход с лестницей, ведущей вниз.

«Какой пожар?» — Эрик недоуменно смотрел на девушку.

— Ты должна мне всё объяснить…

— Нет времени. Если хочешь спастись — делай, что я говорю, — довольно грубо оборвала его Анабелль.

— Осторожно!

Всё произошло слишком быстро. Два клинка схлестнулись в воздухе за его спиной. Эрик отскочил в сторону, а когда обернулся, то увидел мёртвого воина с глубокой кровоточащей раной в районе груди. Ана держала в руках окровавленный меч, смотря на труп с поразительным хладнокровием.

— Нужно спешить, пока нас другие не заметили, — прошептала она.

Они оттащили стража к стене. Ана протянула меч Эрику. Тот поднял руку в знак отказа. Она же покачала головой и проговорила:

— Тебе он пригодится. Возьми. Действуем дальше так: я иду вниз; как только ты увидишь, что я поднимаюсь обратно, то займись этим стражем, которого мы видели.

Она снова протянула меч.

— Ну же, скорее.

Эрик забрал оружие, а Ана стремительно побежала в погреба. Её не было примерно минуты две-три. Обратно она вернулась уже без мешка, который таскала с собой. Увидев Ану, Эрик подкрался к стражнику и оглушил его, воспользовавшись рукояткой меча. Стражник упал. Ана подбежала к Эрику.

— Быстрее! — шепнула она, потянув его обратно в замок.

Дым из горящих погребов начал подниматься наверх, распространяясь в округе.

Ана тащила Эрика за собой. Они, пройдя совсем немного, зашли в замок, попав в один из многочисленных коридоров.

Эрик в ужасе вырвал свою руку из её руки. Им пришлось остановиться.

— Ты сумасшедшая! — воскликнул он. — Зачем мы здесь?

— Я просила довериться мне, почему ты такой упрямый! Идём же!

Эрик подчинился. Что ему ещё оставалось? С ней у него были хоть какие-то шансы выбраться. Где-то неподалеку они услышали шум и крики. Замок просыпался из-за пожара.

— Мы можем кого-то встретить, — прошептал Эрик.

— Тсс! — шикнула она в ответ. — Если замолчишь и поторопишься, то этого не случится.

Внезапно Ана остановилась, подойдя вплотную к стене коридора, затем она провела рукой по камням, пытаясь что-то нащупать. Крики и шаги становились ближе к ним. Эрик был уверен, что сейчас кто-нибудь завернёт в этот коридор, и они пропали. Вдруг один из камней поддался её рукам. Стена повернулась, открывая перед ними туннель.

Эрик замер на месте от удивления, даже забыв, что их могут поймать. Ана зашла внутрь.

— Ну что ещё? — прошептала она с негодованием.

Эрик молча последовал за ней. Ана слегка оттолкнула его в сторону, надавив на стену. Проход закрылся за ними.

— У меня нет факела, — произнесла она. — Придётся идти в темноте, держись за меня.

Они двигались по туннелю, не проронив ни единого звука. Эрик мало что понимал из происходящего, но внезапно осознал, что он действительно свободен и больше не в тюрьме. Его конец не будет печальным. Счастье переполняло молодого Райта. Наконец они вышли и оказались на самой окраине замка. Эрик увидел ворота, но только с другой стороны. Дым продолжал клубиться над стенами замка. Видимо, пожар ещё не потушили.

— Наверх идёт дорога к городу, — произнесла Ана. — Держись вдоль холмов на всякий случай. Иди всё время прямо, ты не заблудишься.

— Зачем мне идти в город?

— Там твой отец.

— Мой отец?

— Да. Только стражам скажи, что ты пришел к Инону Самвелю. Не нужно называть себя. Отцу передай, что пророчество у Нерома, а Ана сдержала своё слово.

Больше ничего не говоря, Ана направилась в сторону моря.

— Ты ведь не Арабелль Паркас, да? — прокричал ей Эрик.

Ана остановилась, но не обернулась.

— Ты кто-то другой, но безумно на неё похожа.

— Ты знаком с Арабелль?

— Я приехал на Бельон по просьбе лорда Беркурита. Он сказал, что у лорда Паркаса есть для меня задание. Я должен был забрать его племянницу Арабелль с острова, чтобы уберечь от принца.

— Почему не забрал?

Ана по-прежнему не поворачивалась к нему.

— Она не захотела, предпочла остаться с принцем.

Ещё пару секунд Ана стояла на месте, а потом продолжила свой путь.

— Имя назови своё имя!

— Ана. Меня зовут Ана.

Больше девушка не оборачивалась и быстро скрылась из виду. Эрик же побежал в сторону города.

Рихильда преспокойно спала, прижимая к груди одеяло. Ей было так хорошо почивать на мягких подушках. Сон давал ведьме покой — особенно в такой тяжёлый период жизни. Перед тем, как уснуть, она старалась думать о прекрасных платьях, драгоценностях, о людях, которые приклонялись перед ней. Всё это она пыталась увидеть в своих грёзах, чтобы успокоиться, а на следующее утро проснуться сильной и уверенной в себе, в собственном могуществе. И сегодня ей снилась роскошь, снился бал. Играла чарующая музыка, а она была такой красивой. Раньше в сновидениях Рихильда никогда не видела саму себя, с тех пор как перевоплотилась в королеву, но в этом сне она была не в теле Латены, а в своем собственном. Если могли бы молодость и красота соединиться с королевским могуществом, то жизнь Рихильды стала бы идеальной.

Во сне Рихильда шла по королевскому залу в белом платье, расшитом золотом. Придворные, находившиеся там, шептали о могуществе и величии королевы. Рихильда не знала никого из этих людей. Неожиданно где-то посередине зала ведьма заметила лестницу. Зачем она здесь? Рихильда закричала, требуя её убрать. Внезапно появился Мак Ровен. Он тоже был очень нарядным, но сильно хмурился. Он кричал, но Рихильда не могла разобрать слов. Зал постепенно заполнялся дымом. Рихильда испугалась. В считанные секунды густой, розовый дым заполнил всё пространство. Он стал окутывать её тело, сковывая движения, а люди вокруг продолжали кланяться, ничего не замечая. Рихильда попыталась уйти из зала. Она прошла вперёд и увидела Тару. Фея стояла перед ней со спутанными серебристыми волосами в старом грязном сером платье. На её лице тоже была грязь. Тара показывала на ведьму пальцем и шептала:

— Тебя нет, ты мертва, ты уже мертва.

Рихильда тихо вскрикнула, открыв глаза.

— Что же тебе снилось, Рихильда?

Глаза королевы расширились от ужаса. Над её кроватью витал дух феи. Рихильда очень надеялась в душе, что сон продолжается.

— Ты! — прохрипела Рихильда. — Нет, это сон, видение…

Она приподнялась с постели, размахивая руками, надеясь, что фея исчезнет. Тара одарила ведьму надменным взглядом.

— Ты не можешь меня убить, ты не в силах этого сделать, — прошипела Рихильда.

— Не могу и не стану, хотя ты получишь по заслугам, причём очень скоро, — произнесла Тара. — Я пришла сказать, ведьма, что час расплаты настал! Мой род будет отомщен за твоё предательство.

Слова феи напугали её до смерти. Рихильда потеряла контроль над собой. Она вся дрожала и тряслась, словно в бреду.

— Поди вон! — прокричала ведьма. — Поди вон, чертовка! Ненавижу тебя! Ненавижу! — кричала она, кидая в Тару подушки.

Но крики были уже бесполезны. Тара растаяла в воздухе, словно призрак или фантазия безумного ума.

Рихильда, заметив, что одна в комнате, испуганно огляделась. В это время к ней постучались.

— Войдите, — собравшись с мыслями, проговорила Рихильда.

К ней заглянула служанка, испуганная криками королевы.

— Всё в порядке, госпожа? — спросила она, в страхе оглядывая комнату.

— Всё хорошо, Грима. Мне приснился кошмар, — ответила как можно мягче и спокойнее Рихильда.

Но судьба словно издевалась. Почти сразу после её слов в замке послышались крики. Что-то явно случилось. И через несколько минут в покоях появился Рик Фау. Он сообщил, что загорелись погреба с запасами еды. Первая мысль, настигшая королеву, показалось ей самой очень нелепой: она решила, что поджог устроила Тарани. Но тут же это предположение показалось совсем абсурдным. Не могла же предводительница фей опуститься так низко. Тем более разве таким способом можно добиться чего-либо?

Вскоре обнаружили тело убитого воина, а также несколько Тем более разве таким способом можно добиться чего-либо? Вскоре обнаружили тело убитого воина, а также несколько оглушённых стражей. Пожар потушили. В замке стали проводить расследование, и в это время до королевы дошла вторая новость, заставшая её врасплох в тронном зале. Эрик Райт сбежал.

Никто и не вспоминал о пленнике, но о тюремщике подумала его жена. Из-за суматохи в замке, она отправилась к нему. Тюремщик по-прежнему лежал без сознания из-за сильного удара. Женщина подняла тревогу. В свою очередь, Рик Фау приказал стражникам проверить камеры подземелья; не обнаружили только солдата с острова Бельон.

Рихильда приказала Рику и Дарелу тщательно всё обыскать и всех допросить. Мак Ровен, тоже проснувшийся от шума, оделся и отправился вместе с матерью в тронный зал. Они оба ждали новостей.

Рихильда сидела на троне, нервно дёргая ногой. Мак Ровен ходил вокруг неё.

— Эрик Райт… — прошептала она. — Проклятые Райты всегда доставляют нам проблемы. Нужно было раньше перестать его кормить.

— Что? — удивился Мак Ровен. — Ты хотела заморить его голодом?

— Я хотела избавиться от него.

— Ты мне обещала.

— Ты считаешь, что он может жить? Он чуть не оставил нас без еды!

— Как он выбрался из темницы? Как смог покинуть замок?

— Не знаю.

В тронный зал вошёл Дарел Крез. Он быстро поклонился королеве и принцу, при этом одарив Мак Ровена едва заметным холодным взглядом.

— Есть новости? — сразу спросила Рихильда.

— Ваше Величество, мне нужно поговорить с вами наедине.

Мак Ровен в гневе сделал шаг навстречу Дарелу Крезу. Ему захотелось ударить главнокомандующего. Рихильда сразу поняла намерения принца.

— Сын мой, оставь нас, — произнесла она.

— Мне всё положено знать! — воскликнул принц, поворачиваясь к королеве.

— Пожалуйста, будь благоразумен. Позволь Дарелу поговорить со мной, а потом и мы поговорим.

Мак Ровен вспомнил Самвеля. Неужели она действительно всегда будет ограничивать его права? Он замер на месте, смотря то на Дарела, то на мать. Рихильда встала с трона и приблизилась к нему.

— Ну же, сын мой, — прошептала она ему. — Ты ведёшь себя очень глупо.

Мак Ровен понимал, что она права, но он также понимал причины своего поведения. Ему нужна власть. Ему нужно то, что принадлежит по праву.

Мак Ровен ещё раз взглянул на Креза, а затем стремительно вышел из зала.

Рихильда села обратно на трон. Она была уверена, что Мак Ровена сбивает эта девчонка с острова Бельон. Ей так хотелось избавиться от неё.

— Что ты хотел мне рассказать? — сразу спросила она, опираясь руками на золотые подлокотники.

— Это касается невесты принца, — ответил Дарел.

Рихильда от неожиданности вытянула вперёд.

— Говори скорее.

— Я думаю, что либо она ведьма, либо ей кто-то помогает, но побег Райта – её рук дело. Теперь я уж точно уверен: она была тогда на судне.

— Очень интересно… Доказательства?

— Девушку видели ночью. У меня есть два свидетеля, готовых поклясться в этом. Они говорят, что видели её или кого-то очень похожего на неё.

— Где именно, Дарел? — недовольно прокричала королева. — Где именно? Она могла дышать свежим воздухом…

Дарел Крез замотал головой.

— Нет, она бы тогда отправилась в сад или вышла на балкон, но её заметили именно на пути к подземелью. Один стражник увидел её, но зная, что это невеста принца, оставил этот момент без внимания. Девушка была закутана в плащ, но капюшон плохо скрывал лицо. Более того, другой страж видел девушку, похожую на Арабелль у дверей вашего кабинета, но она очень быстро исчезла из его поля зрения, и он было решил, что обознался… Из этих показаний мы просто уберём слово «похожая», и всё встанет на свои места. Слишком много совпадений. Может и ей удалось как-то поменять свою внешность для этого дела, но она попалась. Точно вам говорю. Мы имеем дело со шпионкой.

Рихильда замерла на месте. Страшные мысли настигали её быстрее, Дарел Крез успевал заканчивать свои предложения. Допустим, эта чертовка помогла Райту, но зачем ей кабинет? Как много всего не сходиться…

«Кабинет… Кабинет…» — это слово вертелось у ведьмы в голове наряду с тысячью других невероятных предположений. Внезапно Дарел Крез просто перестал для неё существовать, и она бросилась вон из зала.

Лорд Крез не сумел остановить королеву. Он попытался что-то крикнуть ей вслед, но она уже вышла за двери. Последовать за Рихильдой он побоялся, зная, какой она может быть в гневе.

Быстрыми шагами, разгоняя стражников на своём пути, Рихильда добралась до кабинета. Она не знала, чего ей действительно хочется: убедится на месте ли пророчество. Предсказание тяготело над ней. Оно напоминало о прошлом, о силе фей, о Тарани, жаждущей мести.

Рихильда двадцать лет назад получила другую жизнь, закрыв дверь в прошлое, а пророчество осталось за этой дверью, словно нежеланный гость, и какой-то внутренний страх не позволял ведьме изгнать этого гостя — уничтожить пророчество.

Королева приблизилась к своему столу. Дрожащими руками она отодвинула тайник. Он оказался пуст. Королева с потерянным видом отошла в сторону. Может ли случившееся ей навредить? Неужели Тарани наконец-то добралась до неё?

Королева вышла из кабинета. Дарел Крез уже ждал её в коридоре. Она поняла, что Крез хочет услышать от неё приказаний. Безусловно, надо было что-то предпринять, но Рихильда не верила в причастность Арабелль. Если даже за всем стоит Тарани, то она явно играет с ней.

Как эта девчонка, словно сотканная из шикарных кружев и тонких лент, могла организовать побег Эрика Райта, украсть пророчество, да ещё уничтожить большую часть провианта замка? Нет, это было абсурдно. Дарел Крез ошибается. Возможно, у него свои виды на бельонскую девку, а может просто злоба и зависть гложут его, и поэтому он желает насолить принцу. В любом случае Рихильде выгодно упрятать Арабелль в темницу; Мак Ровену со временем она найдёт другую невесту.

— Позови ко мне Мак Ровена, — произнесла Рихильда, простояв немного в полной задумчивости — Я буду в своих покоях, в левом крыле замка.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Дарел Крез хотел было без промедления отправиться исполнять поручение, но Рихильда его остановила:

— Дарел, пока о нашем разговоре никому не слова. Я сама решу этот вопрос.

Они многозначительно переглянулись. Какие бы цели ни преследовали эти двое, в тот миг их желания абсолютно совпадали. Довольный тем, что может поквитаться с высокомерной девчонкой (ничто не могло переубедить его в обратном), Дарел отправился за Мак Ровеном.

Генри проснулся от стука в дверь. Полусонный он поднялся с кровати.

— Что случилось? — спросил он, подходя к двери.

В эту же секунду дверь сама открылась, а на пороге Генри увидел Инона. Тот выглядел очень взволнованным.

— Внизу Малькольм. Он привёл кое-кого.

— Кого?

Самвель немного замялся.

— Он пришёл к воротам, которые расположены со стороны замка, сказал, что ему нужен я. Стражи города позвали Малькольма. Тот сначала хотел запереть его, а потом уже разбираться, но передумал.

— Инон, кто он? Я ничего не понимаю.

— Генри, спустись вниз и посмотри на этого парня. Он утверждает, что твой сын.

Порой мы чего-то сильно жаждем и ждём, а когда получаем, то не сразу можем понять, долгожданный момент настал. Возможно, мы представляли его как-то иначе или готовились к чему-то другому. Самвель предусмотрительно отошёл от порога комнаты, освободив дорогу в коридор, так как Генри после услышанного помчался вниз. За несколько секунд он успел испугаться, встревожиться и рассердиться на себя. А если сейчас там будет не его сын? Если судьба издевается над ним?

Нет, Генри Райту повезло: внизу, прямо у самой лестницы, стоял худой, грязный, замученный и дорогой его сердцу сын.

Они обнялись. Никогда их встреча не казалась такой радостной, такой желанной. Со второго этажа на Райтов смотрел Самвель, неподалеку от них стоял Малькольм, а из столовой выглядывала Джесс.

— Я приготовлю воду и еду, — произнесла она.

Генри почувствовал их взгляды на себе. Нужно было хоть на пару минут спрятаться от всех.

— Пойдём ненадолго в мою комнату, — прошептал Генри Эрику.

Эрик кивнул. Они оба стали медленно подниматься. Проходя мимо Самвеля, Генри шепнул:

— Дайте нам пару минут.

Самвель кивнул. Райты зашли в комнату и закрыли дверь. Джесс прошла на кухню. Малькольм продолжал стоять внизу, обдумывая происходящее. Самвель же не стал уходить. Он прижался к двери, стараясь не издавать звуков.

И вот теперь, оставшись наедине, Генри обнял Эрика снова, заплакав:

— Я чуть не потерял тебя…

— Прости, отец, — прошептал Эрик.

— Как?

Райт крепко прижимал к себе сына.

— Мне помогла девушка по имени Ана, — ответил Эрик. — Она попросила передать тебе, что сдержала слово и что пророчество у неё.

— Невероятно! — воскликнул Генри.

Самвель за дверьми тоже от удивления открыл рот. Вдруг он почувствовал резкое покалывание в груди. Он схватился рукой за это место, стараясь издавать как можно меньше звуков.

— Отец, ты должен мне всё рассказать, — потребовал Эрик. — Я чуть не погиб, помогая лорду Паркасу.

— Хорошо. Сначала помоешься и поешь, потом поговорим.

Боль немного отступила. Инон отправился вниз.

— Я пропал, — прошептал он, тяжело ступая. — Я пропал.

Глава девятнадцатая. Признание лорда Нерома

Не было никакой возможности скрыть приезд принца к Инону, поэтому главе городского совета пришлось солгать всем. Да, принц знает о поездках к Нерому, но всё делалось лишь во благо города и Королевства. Самвель решил вступить в переговоры с неприятелем, правда, ничего этим не добился. Возможно, не стоило так поступать без ведома королевы, но враги не нападают по неизвестным причинам. Отсутствие явной угрозы придало ему смелости.

— И он тебе поверил? — спросил Малькольм, когда они все снова собрались вместе.

— Возможно, — Инон лишь пожал плечами.

Совет начался на следующий день после полудня. Эрик Райт тоже присоединился к остальным. Лорд Нером выполнил все условия, выставленные городским советом. Теперь была очередь за городом.

Они все сидели в зале на втором этаже с открытым настежь окном. Стулья расставили полукругом, столы стояли у окна. Отец и сын Лиамы, сидевшие рядом друг с другом, молчали с задумчивым видом. Малькольм некоторое время допрашивал Самвеля по поводу приезда принца, периодически поглядывая на Райтов. И Эним молчал. Он не сводил глаз с Самвеля. Маркус тоже пока не произнёс ни слова. Больше всего говорил Самвель. Он убеждал совет не открывать ворота Нерому.

— Если люди Нерома могут так легко пробраться в замок, то почему они его ещё не захватили? — спросил Самвель. — Зачем им так нужно заходить в город? Вы сами знаете, что поставили перед Неромом невыполнимую задачу. Давайте будем честными: мы лишь хотели таким образом найти причину для отказа.

— А он выполнил наши условия, — прошептал Эним. — Может, Нером маг?

— Почему тогда он не использовал свою магию для завоевания города? — продолжал Самвель. — Такое быстрое выполнение наших условий говорит о том, что открывать ворота нельзя. Мы подвергаем себя большой опасности.

— Инон, — вмешался Лиам-старший. — Ещё недавно мы говорили совсем о другом. Пророчество следует показать людям. Народ должен знать правду.

— Мы сами хотели проверить могущество Нерома, не так ли? — вмешался в разговор Маркус. — Сын Генри здесь, а пророчество у Нерома и этой девушки Аны. Они выполнили свою часть договора.

— Да, конечно, — согласился Самвель. — И по этой причине мы должны отказаться от сделки. Вы понимаете, что значит сдавать город чужаку?

— Ты знаешь, что народ против королевы, — произнёс Малькольм. — Стоит дать людям повод, и они могут сами присоединиться к Нерому, а к чему это приведёт, никто из нас не знает.

— Тут я соглашусь с Иноном, — проговорил Лиам-старший. — Мы действительно можем подвергнуть жителей города большой опасности.

— Неужели здесь практически все готовы отказаться от договора с Неромом? — спросил Маркус, оглядев окружающих.

Он оказался прав. Большинство думали лишь об этом. Никто не ожидал такого быстрого выполнения условий. Да, лорд Нером доказал своё могущество. Скорее всего, он даже сильнее королевы, но теперь члены совета невольно стали его бояться, не собираясь доверять ему.

Генри Райт видел, что большее влияние на окружающих оказывает именно Самвель, поэтому он попытался переубедить его.

— Инон, я обязан лорду Нерому, — начал Генри. — Мой сын теперь со мной. Если бы Нером хотел нас завоевать, то уже стоял у ворот. Он этого не делает. И чем больше времени проходит, тем больше я начинаю верить Ане.

Инон не собирался отступать от своих слов:

— Как они смогли вытащить твоего сына? Как смогли забрать пророчество? Разве можно доверять им, когда вокруг так много тайн?

Никто ему не ответил. Они не знали ответов. Инон же продолжал сеять сомнения.

— Знаешь, почему ты здесь, Генри? Ты также не доверяешь лорду Нерому, как и мы все.

— Я здесь, потому что хочу помочь Королевству. Я хочу завершить то, что начал мой отец. Может, хватит бояться? — Генри оглядел всех присутствующих. — Малькольм, Маркус, Эним, господа Даны, Инон, поддержите меня. Я предлагаю собирать людей, пусть вооружаются. Давайте будем готовы ко всему, но я за то, чтобы Нером стал нам союзником, а не врагом. Пора закончить с правлением королевы Латены и принца Мак Ровена.

— Я согласен с отцом, — внезапно заговорил Эрик. — Позвольте нам собрать людей. Вполне возможно, что нам не избежать нападения.

Малькольм поднялся со своего места.

— Райты правы. Нам нужно вооружать людей. Если мы сейчас решаем отступиться от своих слов, что лично я не поддерживаю, то нам нужно быть готовыми к нападению.

— У нас очень мало в городе оружия, —заметил Кай Дан.

— Мы воспользуемся лопатами, вилами — всем, что можно использовать как оружие. Но, Инон, — Малькольм бросил на него гневный взгляд. — Мы сможем их удержать на некоторое время, а не победить. Если ты думаешь, что после всего мы обратимся за помощью к королеве, то ты сильно ошибаешься. Я лучше сдам город лорду Нерому, чем буду просить помощи у королевы.

— Я согласен с ним, — ответил Маркус. — В любом случае деревенские отряды уже собираются. Стоит только лорду Нерому двинуться в сторону города, так мне обязательно сообщат.

— Сдать город Нерому — это очень серьёзный шаг, Лиам-старший. — Можно понять сомнения всех нас. Собирая отряды, мы поговорим с жителями города. Позволим народу решать свою судьбу.

— Хорошо, — согласился Малькольм. — Пойдёмьте скорее. Времени у нас мало.

Члены совета начали друг за другом спускаться по лестнице. Инон немного задержался, пропуская перед собой Кая и Маркуса. Когда рядом с ним оказался Эним, он легонько тронул его рукой, намекая остановиться. Эним понял его.

Вскоре у лестницы они остались одни, смотря вслед спускающимся.

— Эним, — прошептал Инон. — А что если мы поторопились с вознесением Райтов? Если принц ещё сможет всё исправить?

— Забрать власть у королевы и остановить войну? — также шепотом спросил тот.

— Да.

— Если так, то Райтам не жить, но я уже давно не верю, что принц может проявить себя. Он слишком привязан к матери и не пойдет против её воли.

— Допустим, принц заберёт власть у матери и предложит поддержку городу, тогда мы сможем всё это закончить?

— Думаю — сможем. Королева, война, налоги — вот беды народа. Принц пока в наших глазах неразделим с королевой. Стоит ему отделиться от неё, найти способ закончить войну, и беды Королества закончатся.

Инон задумался.

— Как считаешь, а Даны согласились бы с тобой?

— Со мной многие бы согласились, не только Даны, — ответил Эним. — Тут только одна проблема: куда девать Райтов?

Ана проснулась достаточно поздно. В лагере уже пообедали. Солнце ярко озаряло всё вокруг. Ночное происшествие вымотало её, но она справилась. Карта лорда Нерома, а также его советы очень помогли ей. К замку Ана добралась на лодке в сопровождении Болина. Эта поездка позволила ей так много понять, что она очень поразилась своим выводам.

Расстроенная тем, что её не разбудили, Ана отправилась к лорду Нерому. В лагере его не было. При этом атмосфера среди военных была удручающей. Воины сидели с мрачным видом, периодически ругаясь друг с другом. Болин сказал Ане о нескольких стычках солдат. Вожди и командиры Бельона и Шри Лараш требовали встречи с Неромом. Они жаждали атаковать Королевство. Украденной еды из деревни, а также общих запасов им уже не хватало, и самое страшное — они мучились от безделья.

Ана всё прекрасно понимала. Ситуация очень беспокоила её. Лорд Нером должен был отдать приказ наступать, иначе в скором времени он утратит свой авторитет.

Она пошла вдоль берега в надежде встретиться с ним. И оказалась права: лорд Нером сидел на берегу моря, достаточно далеко от лагеря. Его маска и плащ лежали рядом.

Девушка подошла к нему и села подле. Лорд Нером продолжал смотреть на спокойную морскую гладь.

— Ты проснулась.

Нером нежно улыбнулся своей помощнице. Ана взглянула на Нерома, а затем также повернула голову в сторону моря.

— Не у всех столько совести, сколько есть её у тебя, — произнесла она сразу. — Другие бы уже захватили Королевство. Неужели Тара совсем не давит на тебя?

— Давит. Я почти перестал следовать её указаниям. Устал от них.

— Происходящее выглядит так абсурдно. Почему мы поступаем именно так? Объясни, почему мы идём таким сложным путём? Ты знаешь достаточно, чтобы мы ворвались в замок и захватили его. Почему мы этого не делаем? Обстановка в лагере накаляется. Сегодня уже третий день нашего прибывания здесь. Почему мы медлим? Ждём, когда к королеве подмога прибудет? Если ты ни на что не решишься, то я сама поведу их. Так и знай, отец.

Лорд Нером бросил на неё быстрый взгляд. По его лицу пробежала усмешка.

— Не торопись так сражаться. В открытом бою ведьма Рихильда победила, а об этом даже никто не узнал, — ответил он.

— Не обязательно всему повторяться. Тем более тебя беспокоит не только это. Ты не хочешь нападать на народ Королевства.

— Ты права.

— Я тебе скажу, в чём проблема. Вся проблема в твоём благородстве! Мы теряем время.

— Я не могу убивать свой народ.

— Но они убивали! Кто-то из них, возможно, убийца моей матери.

— Ана, в городе невинные люди. Люди, которые не виноваты ни в чём.

— Отец, они преследуют свои интересы. Мы не напали сразу, не нападаем уже несколько дней. Чем больше мы выжидаем, тем больше они наглеют. Я достала пророчество, спасла Эрика Райта, подожгла замок. Что нужно ещё?

— Ана, дорогая, они откроют ворота города, я уверен, потерпи.

— Я уже не могу и не хочу терпеть. Я ненавижу дипломата Самвеля и зануду Райта. Если до конца дня не будет вестей от кого-нибудь из этих двоих, то мы соберём совет из командиров и проведём голосование. Отец, я знаю, как много всего ты сделал, чтобы мы оказались здесь, но вся наша семья пострадала из-за чёртова Королевства. Я ненавижу этот остров, уж прости.

— Вот значит – как!

Пока они были поглощены беседой, к ним приближался Левин Красс. Он тоже решил поискать лорда Нерома или Ану вдоль берега. По мере приближения к ним до Левина постепенно доносилась суть разговора. Про пророчество и родственные связи между Аной и Неромом он уже услышал совершенно ясно.

Ана и Нером поднялись и обернулись. Наконец-то Левин смог увидеть, как выглядит знаменитый лорд. Перед ним стоял мужчина лет сорока, достаточно плотного телосложения с густой рыжей бородой. Он смотрел на Левина спокойным, почти безразличным взглядом, ничего не говоря. Первая заговорила Ана:

— Левин…

— Так ты его дочь? — перебил он. — Откуда вы так много знаете про Королевство?

— Левин…

— Мне нужно объяснения, лорд Нером.

— Со временем ты их получишь, а пока повремени. Я предлагаю выдвигаться бельонцам и части отряда террилинцев. Ана, — он повернулся к дочери. — Собери людей вместе с Болином. Остальные пусть остаются здесь. Не стоит забывать о лорде Кагарау и его армии.

Левину только это и было нужно: начать наступление, поэтому он лишь в ответ кивнул. Сейчас не было никакой разницы, кем является лорд Нером? А со временем Левин Красс придумает, как использовать то, что ему удалось подслушать.

Лорд Нером вернулся к берегу, чтобы забрать маску и плащ. Ана, воспользовавшись его приближением, встревоженно шепнула:

— Ты что-то задумал?

— Ничего, девочка моя, ты хотела воевать. Иди, собирай людей.

Левин находился от них в нескольких шагах, наблюдая. Лорд Нером облачился в свой плащ и маску. Все трое двинулись в лагерь.

Армия Королевства находилась в казармах замка. Никто не охранял город, кроме небольшого отряда под руководством Малькольма Пэтта. После собрания с лордами принц хотел отправить солдат в город и подготовиться к обороне, но после разговора с Самвелем передумал. Подавление восстания, организованное Райтом, не привело к полному повиновению. Да, люди напуганы, никто не желает повторять участь Райта. При этом появление лорда Нерома на острове не подтолкнула их к тому, чтобы прибежать на поклон к королеве. Возможно, город готов присоединиться к чужаку Нерому, а не к законным правителям. Власть матери полностью подорвана.

Слова Инона Самвеля задели Мак Ровена за живое. Получается, он трус, который до сих пор на побегушках у своей матери? Вот значит каким видят его люди. Они не отделяют его от королевы и считают принца её орудием.

Мак Ровен любил мать, но чем больше времени проходило, тем больше он понимал, что власть она отдавать не собирается, несмотря на потерянное былое могущество. В чём королева даже сама себе признаться не могла.

Не зная, как поступить, Мак Ровен сказал королеве, что от Самвеля ничего добиться не удалось. Он предложил взять всех лордов под стражу, чтобы городской совет не выбрал себе очередного предводителя из знати для захвата власти. Королева считала его предложение абсурдным. Лорд Нером мог в любую минуту захватить город. Они не станут заниматься свержением королевы, так как будут заняты спасением своих жизней. Рихильда была уверена, что жители города ещё буду умолять о покровительстве и защите. Ей не могло прийти на ум, что лорд Нером предложит мировую городу, попросить их присоединиться к нему, как присоединились Шри Лараш и Бельон.

Мак Ровен, наоборот, знал о ситуации больше. Скорее всего, чтобы избавиться от правления королевы, жители Королевства будут готовы отдать себя на милость неизвестного лорда Нерома.

Только вот побег Эрика Райта застал принца врасплох. Как ему удалось сбежать из подземелья? Кто ему помог?

Мак Ровен начал искать предателя среди своих, даже не зная кого можно заподозрить. Поведение Дарела Креза разгневало его. Крез совершенно не считался с ним. Никто не считался. Нет, больше так нельзя. Он должен найти способ забрать власть у матери.

В ночь побега Эрика Райта принц всё же поспал несколько часов. Он отдыхал отдельно от Ары. В последнее время Арабелль вела себя очень странно. По её лицу было видно, что она часто плачет, погружённая в свои мысли. Мак Ровен пытался поговорить с ней, но тратил на это очень мало времени, так как был занят делами Королевства, а поездка к Самвелю вообще выбила его из колеи. Под утро принц собирался к ней, чтобы всё рассказать, но по дороге его остановил слуга: королева ожидала Мак Ровена в своих покоях.

Обуреваемый неприятным предчувствием, принц вошёл в покои королевы. Она сидела на низенькой тахте, сложив на коленях руки. Полностью погружённая в свои мысли, она, казалось, не заметила Мак Ровена. Тот плотно закрыл за собой дверь и подошёл к матери.

— Твоя Арабелль помогает нашим врагам, — сразу высказалась королева, отбросив все прелюдии.

Между ними оставалось где-то шагов пять, и Мак Ровен замер на месте от неожиданности.

— Думаешь, она стала бы сжигать запасы провианта, являясь жительницей замка?

Принц сразу же парировал удар.

— У меня есть свидетели, Мак Ровен, — упорно продолжала она. — Люди, которые видели её ночью. Кроме того, Эрик Райт сбежал. Сам он не мог осуществить побег, а кто бы стал ему помогать, как не Арабелль? Разве ты забыл, откуда ты её привёз? Неужели любящая племянница может поступить со своим дорогим дядей так, как поступила она?

Мак Ровен ничего не ответил: он не мог. Рихильда сеяла смуту в его сердце. Она поднялась и приблизилась к нему.

— Ну, что ты скажешь теперь? — торжествовала королева.

Пусть она молчала о пропаже пророчества, но и так было слишком много доказательств не в пользу Ары. Мак Ровен просто не хотел верить, не желал говорить.

— Любовь к дяде никак не доказывает вину Ары.

— Её видели ночью в саду, — твердила Рихильда. — Как ты знаешь, через него можно попасть к подземелью.

— Матушка… — начал было Мак Ровен.

— Что? Что ещё нужно ей совершить, чтобы ты поверил? — не унималась Рихильда.

Она кружила вокруг него, словно жрецы вокруг алтаря богов, призывая их к действиям.

— Ты мой сын, — прошептала Рихильда. — А ведёшь себя как трус, как недостойный меня, матери своей. Дай мне её проверить, дай мне понять, что Арабелль достойна быть среди нас…

Она схватила Мака за ворот рубахи, впиваясь в него глазами.

— Ну же отвечай, или женщина может сломить воина, принца, короля? — она повысила голос на последнем слове.

— Ты считаешь, что я могу быть королём? — осторожно спросил Мак Ровен.

— Конечно, можешь. Всё Королевство — твоё! И ни любовь к женщине, ничто другое не может сломить тебя. Дай мне немного времени, Мак Ровен, и я смогу доказать тебе, что твоя Арабелль предательница. Не говори, что любовь ослабила тебя.

— Я сильнее этого, — ответил ей Мак, вырываясь из её рук и делая шаг назад. — Я сам поговорю с Арабелль, я смогу узнать всю правду сам. Если желаешь заключить её под стражу и проводить расследование, то пусть так.

— В сложившейся ситуации иначе никак, — произнесла Рихильда. — Арабелль будет ждать нашего суда.

— Хорошо, так тому и быть, — ответил он холодно, ещё сам не осознавая своих слов.

Мак Ровен ещё не понял, что Аре не жить. Рихильда собиралась во что бы то ни стало избавиться от девушки.

Арабелль поместили в небольшую комнату, приставив к ней стражей. Покинув королеву, Мак Ровен сразу отправился в место заточения Ары. Он стремительно ворвался в комнату, захлопнув за собой дверь.

Арабелль, сидела на скамейке, пододвинутой вплотную к окну. Она вздрогнула, увидев его, и резко встала с места.

— Что происходит? Ты можешь мне объяснить? — сразу спросила она.

— Арабелль, тебя подозревают в сообщничестве с врагом. Ты останешься здесь до дальнейшего разбирательства.

— О, боги…— прошептала она, сквозь нахлынувшие слёзы. — Я отдала тебе всю себя…

Мак Ровен импульсивно приблизился к ней.

— Ара… — начал было он.

Арабелль оттолкнула от себя Мак Ровена. Да как он смеет, как может сомневаться в ней!

— Ты… — у неё слова встали поперек горла.

— Все доказательства против тебя, — сухо ответил он, стоя на месте, пока она металась по комнате.

Это крошечное окно, через которое она могла видеть лишь маленький дворик, эти стены, гобелены, шторы, картины — всё было здесь так невыносимо, всё говорило ей о том, что здесь тюрьма, её тюрьма. Арабелль кидалась от кровати в углу к двери, от двери к окну, к маленькой скамеечке, от неё — к стенам. Она не скрывала своего отчаяния, своей обиды.

Мак Ровен стоял в центре комнаты, не шевелясь, стараясь не показывать своих чувств. Он лишь наблюдал за ней.

Она была в ярко-фиолетовом шифоновом платье. Рукава плотно облегали руки, но до запястья им не хватало несколько сантиметров. Клинообразный вырез открывал грудь, а высокий ворот был широк и спадал на плечи в виде складок. Волосы Арабелль, убранные наверх, растрепались от её беготни. На щеках горел румянец, энергия била в ней ключом. Негодование, злоба, растерянность — всё смешалось, не давая покоя.

— Да как ты мог поверить им, а не мне? — продолжала она, проклиная всё на свете в эту минуту. — Как? Скажи мне, Мак Ровен, после всего, что было, что я пережила ради тебя?

Она бросилась к нему. Он по-прежнему мучил её своим молчанием и бездействием.

— Или ты уже забыл, откуда забрал меня? Какой ценою я тебе досталась? — кричала она. — А точнее какую цену заплатила я!

Мак Ровен вновь ничего не говорил. Он чувствовал, что между ними есть какая-та тайна. И как бы Арабелль не взывала к его благородству, принц понимал, что она что-то скрывает.

— Расскажи мне всё, прошу, — произнёс Мак Ровен. — Эрик Райт не смог бы сбежать в одиночку. Тем более его не кормили уже два дня…

Он осёкся. Арабелль бросила на него гневный взгляд.

— Ты хочешь правды, а сам обманул меня? — выпалила она. — Ты мне обещал сохранить ему жизнь.

— Я не знал об этом до побега.

— Ты даже не поинтересовался. Неужели мало людей убито?

— Он такой же изменник, как и его дед, — не сдержался Мак Ровен. — Значит, ты всё-таки помогла ему?

— Не помогала! Но если бы знала, что все твои обещания — одна сплошная ложь, то помогла бы. Кто-то опередил меня.

— Арабелль, тюремщик, некоторые стражи говорят, что видели именно тебя.

— Они не могли меня видеть, я спала в своих покоях.

— Да, но ты вполне могла незаметно выйти…

— Я этого не делала! Слышишь! Я не делала этого!

Они оба замолчали, смотря друг другу в глаза. Мак Ровену очень хотелось ей верить, при этом его не покидал страх: а вдруг Арабелль с ним играет? Может, она пытается манипулировать им также, как и мать. Может…

Мак Ровен не стал больше продолжать разговор. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Арабелль одну.

В городе царила полная суматоха. Простые горожане не могли тягаться с воинами. Многие даже меч не умели нормально держать. Они не знали, что такое война: ни они, ни их отцы, ни деды. Может быть, много веков назад люди и воевали между собой, но это время жители Королевства совершенно не помнили. Войну в их жизнь принесла королева Латена. Королева, чьё войско сейчас у неё. Просить помощи? Нет, они не станут этого делать.

Генри Райт вместе с Эриком в течение нескольких часов выступали перед народом. Генри рассказывал о пророчестве, о целях лорда Нерома. Он говорил о том, что жители города должны сами определить судьбу города, а Генри покорно последует за ними.

Вскоре к Маркусу прибежал один деревенский мальчишка. Он сообщил, что отряды лорда Нерома движутся в сторону города. Рихильда тоже получила эту новость от своего шпиона. Она была довольна, что наконец-то лорд Нером проявил себя. Городу не повредит хорошая встряска. Неужели они поверили в милосердие какого-то там лорда? Раз уж они подумали снова предать её, пусть теперь расплачиваются. Она приказала своему слуге ни в коем случае никому не говорить об этом. Особенно не должен знать Мак Ровен. Принц сразу начнёт собирать людей для атаки. Ей совсем не нужно это. Нападать они будут только тогда, когда появится Кагарау.

В отличие от Рихильды, Самвель был бы несказанно рад, если в городе появился Мак Ровен с армией. После короткого разговора с принцем, он понял, насколько юноша до конца не осознает своё положение. При этом принц может и должен взять ситуацию под контроль.

Увы, ничего не располагало к подобному исходу. Балом правили Райты, а в скором времени все узнали про надвигающуюся опасность.

Маркус Тенесси сообщил эту новость Генри Райту.

— Солдаты Нерома приближаются к городу, — произнёс он.

За это время Генри и Эрику удалось вооружить и организовать в строй чуть меньше половины мужского населения города. Малькольм также находился рядом, помогая Райтам.

— Всех наших лучников на башни, — приказал Малькольм одному из своих стражей.

Генри на пару минут задумался, затем произнёс:

— Малькольм, нам нужно выйти им навстречу.

— Что?

Они оба стояли в нескольких метрах от ворот. Малькольм раздавал указания своей немногочисленной страже, а Эрик приближался к ним с небольшим отрядом из горожан, которые быстрее всех смогли вооружиться и подготовиться к защите города.

Генри не знал, что ему делать, но так как совет нарушил своё слово, то он не видел другого выхода, кроме как выйти навстречу и просить снисхождения.

— Мы либо сдадим им город, либо примем бой, — проговорил Генри, смотря на Малькольма. — Я пока ещё не знаю, что нас ждёт. Но я хочу попытаться нас спасти. Я могу пойти даже один. Не важно.

Генри двинулся к воротам.

— Откройте ворота! — прокричал он.

В этот момент помимо Эрика с отрядом к Малькольму приблизились Эним, Инон и Маркус. Инон, несмотря на полноту, старался двигаться, как можно быстрее. Он наоборот считал, что у Райта есть план. План, который скорее всего помешает ему, поэтому он попытался перегородить дорогу Генри. У него ничего не вышло. Райт с лёгкостью обогнул его и двинулся дальше.

— Ты сумасшедший? — прокричал Инон ему вслед.

Ворота закрывались на длинные тяжёлые засовы. Чтобы их открыть, требовалась сила нескольких человек. Пока Генри приближался к воротам, другие не спешили ему помогать. Эрик вёл людей. Он ещё не понимал, что происходит. Малькольм, Маркус и Эним просто наблюдали за Генри. Пятеро стражников, двое из которых стояли по левую сторону от ворот, а трое — по правую, смотрели только на своего командира. Малькольм Пэтт по-прежнему молчал.

— Откройте ворота, я сказал! — прокричал снова Генри, повернувшись к Пэтту. — Можете их закрыть потом, но это мы виноваты во всём. У нас был договор, а мы затянули с выполнением своих условий. Так что открывай!

— Откройте ворота! — наконец приказал Малькольм стражам.

Несколько стражников бросились к воротам и начали раздвигать засовы. Эрик заметил происходящее. Он был уже почти близко к Малькольму и остальным.

— Что происходит? — прокричал Эрик Малькольму.

— Твой отец хочет встретить Нерома и Ану.

— Я с тобой, отец!

Эрик повернулся к толпе, которая шла за ним.

— Я не могу оставить отца, — произнёс он им. — Если вы тоже готовы выйти навстречу нашей угрозе, то за мной!

— Они сумасшедшие, — прошептал Инон.

Это был безумный поступок, но никто не знал правильного решения. Жители Королевства видели, что сын и внук Нила Райта хотят им помочь. Собранные вместе горожане решили последовать за ними.

Стражи открыли ворота. Генри решительно двинулся вперёд. После сообщения Маркусу Теннеси о передвижениях неприятеля прошло примерно пару часов. Генри предполагал, что воины Нерома находятся уже совсем близко, поэтому так торопился.

За ним следом последовали Эрик вместе с собранным отрядом, Малькольм и Маркус.

Лиамов у ворот не было. Они занимались сбором остальных жителей города. Эним и Инон пришли недавно, чтобы проверить обстановку. Инон также попытался остановить Маркуса вместе с Малькольмом. Ему даже удалось перегородить дорогу Пэтту.

— Малькольм! — воскликнул Самвель.

— Инон, отойди! Нам нечего терять. Я с ними.

Малькольм без труда оттолкнул от себя главу городского совета. Маркус шел следом. Он лишь быстро произнёс Самвелю:

— Я тоже.

Выходя, Малькольм дал распоряжение закрыть ворота, как только последний человек из отряда, возглавляемого Эриком, покинет город.

Вскоре ворота закрылись, а небольшой отряд из горожан, вооруженных кто мечами, кто луками со стрелами, кто лопатами, палками, топорами — всем, что смогли найти; направлялись навстречу лорду Нерому. Впереди шли Генри, Эрик, Маркус и Малькольм. Причём Генри с Маркусом были без оружия.

Генри Райт оказался прав по поводу времени приближения лорда Нерома. Стоило им только войти в лес и через пару мгновений Генри увидел Ану, идущую в первых рядах. По левую руку от неё был Левин, по правую — неизвестный человек в плаще и маске. Генри невольно предположил, что неизвестный мог быть тем самым лордом Нером. Но обратился Райт всё-таки к Ане.

— Стойте! — закричал он. — Ана, стойте! Я признаю, что совет затянул с решением, но только потому что вы чужаки на этих землях…

— Лорд Райт, уже поздно, — возразила Ана. — Либо вы сдаёте город, либо мы берём его силой.

Они продолжали двигаться навстречу друг другу. Расстояние между ними уже составляло не больше тридцати шагов. Генри нужно было очень торопиться, так как чем ближе они становились друг к другу, тем больше появлялось вероятность, что придётся начать бой.

— Я готов поверить лорду Нерому, но ему не верят другие, — произнёс Генри.

— Почему ты готов верить ему? — внезапно заговорил тот самый незнакомец в маске.

И он остановился. Вместе с ним по очереди стал замирать ряд за рядом. Так как остановка произошла неожиданно строй немного накренился, но смог удержать равновесие. Генри тут же последовал примеру неизвестного. Он тоже остановился, невольно остановив других. Здесь же Эрик успел сообразить и быстро крикнуть задним рядам:

— Стой!

Не все смогли вовремя остановиться — кто-то упал. Генри не обращал ни на что внимания. Он внимательно смотрел на незнакомца. У того был какой-то странный голос. Возможно, даже знакомый.

— Вы и есть лорд Нером, да? — спросил Генри.

Ответа не последовало. Окружающие с любопытством наблюдали за происходящим. Генри решил сам ответить на ранее заданный вопрос:

— Я верю лорду Нерому, потому что мой сын здесь. Я вам обязан жизнью сына. И я верю, что вам не нужна война, вы лишь хотите устранить угрозу — королеву Латену. Вам нужна королева.

— Королева и её отпрыск! — воскликнул Левин.

— Подожди, Левин, — незнакомец остановил Красса жестом руки. — А если вы в город запускаете совсем не чужака? — продолжал он. — Народ пустынных земель! — прокричал он. — Террилинцы, вы дороги моему сердцу. Но моё сердце рвётся на части, так как часть его принадлежит этому миру, этой земле.

— О чём это он? — невольно прошептал Эрик.

Генри не ответил. Он стоял, словно завороженный.

— Нет, пожалуйста, нет, — прошептала Ана. — Ты рискуешь.

— Уже нет, дочка, — прошептал Нером. — Часть меня принадлежит этой земле, — продолжал он уже громче. — Я приехал сюда вместе с бельонцами и жителями Шри Лараш. Я объединил то, что, казалось бы, объединить невозможно. И где это произошло? Именно на той земле, которая была мне домом, на своей родине. Королевство живет в моём сердце, но я не могу позволить, чтобы кто-либо причинял боль жителям Пустынных земель. Я желаю, чтобы всё решилось мирно. Я призываю снова всех вас объединиться против той, которая способна лишь разрушать. Боритесь вместе со мной против королевы Латены.

— Кто ты? — лишь выдохнул Генри.

Ему стало страшно от мысли, что он понимает, что происходит и кто перед ним.

Лорд Нером снял маску и произнёс:

— Я Кливенд Морен, лорд Морен. Я жил здесь более двадцати лет назад при короле Тороне со своими родителями Урсом и Ритой Моренами.

Вся толпа с двух сторон одновременно испустила удивлённый возглас. В эту секунду Генри Райту показалось, что он летит в чёрную пропасть. Вся жизнь его в один миг перевернулась.

Глава двадцатая. Встреча старых друзей

Кире было трудно определить, сколько времени она находилась в новом для неё мире с тех пор, как она оставила Генри на острове Шри Лараш, но её уже начинало охватывать странное волнение. Сначала чувствовалось умиротворение, спокойствие, словно то, что она очень долго ждала наконец пришло. Кира видела других фей. Они проносились мимо неё, словно призраки. Каждая со смеющимся лицом разглядывала её, а потом исчезала. Природа вокруг была божественной.

Казалось, что вода, стекающая по камням, шепчет ей о людях, чьи ступни касаются ее. Цветы с волнующими изящными лепестками, качая своими бутонами, напевали о быстротечности жизни. Белка, смотря на фею своими чёрными глазками, пыталась заглянуть в самое сердце. Но помимо мира природы, Кира вдруг начала слышать мир людей. С этого мгновения умиротворенность улетучилась. Вдруг перед глазами феи стали появляться то фермеры, пашущие землю, то рыбаки, забрасывающие сеть в море, то лесорубы, орудующие топорами. И наконец она увидела разъярённых людей, поджигающих поле.

Это было проявление вражды между соседями — Кира прочувствовала и увидела всё происходящее. Охваченная жгучим желанием прекратить пожар, она вытянула обе руки вперёд, приказывая огню остановиться. Огонь не собирался подчиняться ей: он продолжал уничтожать посевы.

«Вода, подумай о воде», — подсказывал чей-то голос.

Кира закрыла глаза, представляя ту самую воду, что она видела на берегу реки. То место, где лежала галька, по которой так часто ступала нога человека. Кира открыла глаза. Поле перестало гореть. Огонь исчез, оставив лишь маленький выжженный квадрат.

Как это произошло? Как ей удалось? Кира не знала, но почему-то ей не хотелось задумываться.

Появление людей напомнило о семье. Райт стала думать о тех, кто ей дорог, кому дорога она. Невозможно, чтобы она навсегда оставила их. Генри, Эрик. Ей вспомнились утраты. Кливенд Морен. Как бы он поступил сегодня? Её дух по-прежнему летал по землям Королевства, но она уже не видела перед собой ничего, кроме своего прошлого. Что ей делать дальше? Служить Таре?

«Рита Морен!»

Совершенно неожиданно для себя самой Кира Райт увидела мать Кливенда. Она лежала на длинной низкой кровати в какой-то бедно обставленной комнате. Кира увидела Риту всего лишь на секунду, потом всё исчезло. Но этой секунды оказалось вполне достаточно.

Неужели Райт совсем забыла про бедную Риту? Она единственная из всей лордовской знати, кто отнеслась к ней хорошо. Помогла с деньгами, благословила. Почему Кира никогда не вспоминала эту чудесную женщину? Можно было написать в Королевство. Если видения Киры сбылись, то Рита тоже могла пострадать.

«Рита Морен!»

Как можно быть такой глупой, такой эгоистичной, поглощённой собой и своей жизнью! Кира ни разу не вспомнила про Риту, ни разу. Теперь, ссылаясь на образ, преподнесённый так неожиданно, фея искала мать Кливенда.

Отыскать Риту оказалось несложно. Стоило только Кире полностью сосредоточиться на Морен, как через мгновение она оказалась в той самой комнате, что видела. Фея стояла у изголовья, оглядывая обстановку.

«Что она здесь делает? Это совсем не похоже на её дом».

Рита Морен сильно постарела за двадцать лет, хотя при этом черты лица сохранили что-то от той женщины, открывшей ворота для воровки Киры много лет назад. Лицо вытянулось, кожа огрубела, тело становилось таким, словно оно иссыхало и вот-вот должно превратится в прах.

Всё же, стоя рядом с ней, Райт видела её умирающую внутреннюю суть. Погасающий огонь в лампаде. Глаза Риты были закрыты. Казалось, будто бы она спит, но, возможно, Морен всего лишь их прикрыла в ожидании смерти.

— Рита, — тихо позвала Кира.

И тут же изумилась, что услышала свой голос. Она взывала к сознанию Риты Морен, хотела мысленно установить с ней связь, но неожиданно сама оказалась в мире смертных.

Кира опустила глаза, взглянув на себя. Она вытянула руки в подтверждение своих предположений. Да, ей удалось. Взывая к Рите, Кира переступила черту. Она сама обрела своё тело. Конечно, ненадолго. Пока её силы не иссякнут, поэтому стоило поторопиться.

Присев у кровати и положив руки на грудь Риты, фея пыталась уловить слабую волну жизни в измученном теле. Это была так, словно прикасаться к ледяной глыбе. Кира передёрнула плечами, но рук не убрала.

— Рита, вы слышите меня, это я Кира Райт, — прошептала она прямо в ухо Морен.

Тело не подавало никаких признаков жизни, а вот глаза слегка приоткрылись. Блуждающий взгляд слегка напугал Киру — она не могла видеть Риту такой.

— Это я, Кира Райт, слышите меня, Рита? Я здесь, — снова зашептала она.

Слипшиеся губы еле заметно дрогнули. Рита снова закрыла глаза. Кира по-прежнему чувствовала мучительный холод. Нет, похоже ничего не выйдет.

Кира посмотрела на свои руки, лежащие на теле Морен. Она не видела, как в этот момент Рита широко открыла глаза и рот. Наконец-то Райт почувствовала что-то тёплое. Может, её сила хотя бы облегчит страдания Риты Морен, если она сейчас страдает, одиноко умирая.

— Кира…

Райт вздрогнула. Ей показалось, что она слышит зов страшного призрака. Рита пришла в себя.

— Кира… — снова повторила она.

Райт посмотрела на Риту, стараясь улыбаться. Взгляд той казался абсолютно безразличным ко всему.

— Всё хорошо, я здесь с вами, — произнесла Кира.

Холода больше не чувствовалось. Только тепло. Приятное согревающее чувство охватило тело Морен. Смерти нет. Она больше не стоит за спиной. Так чувствовала Рита, понимая, что это иллюзия, появившаяся благодаря Кире. Последние потрясения окончательно подорвали здоровье матери Кливенда.

— Ты фея.

— Как? — изумилась Кира.

— Я чувствую целительную силу, исходящую от твоих рук. Но она мне не поможет, моё время истекает. Ты видела Кливенда?

Кира печально улыбнулась. Бедная, её разум тоже помутился.

— Рита, я фея, но моя сила не позволяет видеть мёртвых.

Рита улыбнулась в ответ. Слабой натянутой улыбкой.

— Значит, он ещё не появился. Нужно, видимо, ещё время. Он даст о себе знать.

Кира не поняла, о чём говорит Морен. И её слова сильно пугали.

— Кливенд Морен! Наш друг Кливенд… — пробормотала Кира растерянно. — Он же умер от стрелы Кохана Рау.

— Не умер.

Она смотрела на измученную жизнью женщину, которая желала лишь одного — освободиться от мира, и не могла понять: являются её слова правдой или предсмертным бредом.

— Он уже не увидит меня, увы… — грустно прошептала Рита.

— Рита, но как… возможно ли? — произнесла Кира.

Она сама того не желая, подсознательно начинала удерживать жизнь Риты Морен в её бренном теле, чтобы не дать той унести этот секрет с собой в могилу. Рита улыбнулась ей в ответ.

— Я же мать, Кира, — проговорила она — я не могла не спасти своё дитя.

— Хотите сказать, он не умер от стрелы Кохана?

— Нет, не умер, — произнесла Рита, но слова снова стали даваться сложнее.

«Кливенд жив. Кливенд не умер», — вертелось в голове у Райт.

Что несёт в себе эта новость: счастливое проведение или грозное предостережение? О Кливенде не было слышно двадцать лет? Чем он занимался всё это время?

Лицо Киры омрачилось от неприятных мыслей. Рита поняла их ход. Несмотря на свою приближающую смерть, Морен схватила за руку Райт, да ещё на удивление с такой силой, что та, даже пожелав вырваться, не смогла бы сделать этого.

— Мой сын жив, — повторила Рита. — Он был ранен, и я знала, что в Королевстве его будут ждать новые беды. Я знала тайну пророчества, мы все знали и поплатились за это. Я не хотела, чтобы мой мальчик страдал от наших ошибок. Он ни в чём не виноват. Он не делал и не сделает зла.

Рита на секунду замолчала. Она вспомнила своего мужа. Её сердце дрогнуло при мысли об Урсе, но потом, осознав, что она сейчас готова присоединиться к нему продолжала:

— Я взяла с него клятву… Он поклялся мне, Кира, поклялся, — твердила она взволнованным голосом, — что не появится в Королевстве в течение десяти лет, что бы ни произошло; не раскроет себя никому, что бы ни случилось.

— Но зачем? Зачем вы обременили его этой клятвой? — недоумевала Райт, поражённая сказанным.

— Чтобы спасти его, — просто ответила ей Рита Морен.

— Но мы могли помочь, — пробормотала Кира.

— Ты не смогла даже себе помочь, — упрекнула её Рита.

Кире нечего было возразить.

— Роканон сказала мне… — решилась на очередную откровенность мать Кливенда.

— Роканон? — изумилась Кира — Так она и вам гадала?

— Она всем тогда гадала, — ответила ей Рита. — Мне она сказала, что если я однажды пойму, что моему ребёнку угрожает опасность, то должна поступить именно так.

— Но десять лет прошло, а Кливенд не появился.

Рита в ответ смогла лишь прошептать:

— Война…

Кира задумалась над её словами. Что же происходит в этом мире? Где и, главное, как жил Кливенд все эти годы?

— Рита, почему вы решили, что он вернулся? — продолжала задавать вопросы Кира.

— Кира, не мучай меня, не держи…

— А?

— Ты держишь мою душу в этом теле своими способностями. Отпусти меня, девочка, я давно уже умерла.

— Рита…

— Кира, молю тебя…

— Ваш сын…

Кира желала знать больше.

— Скажи ему, что я люблю его и благодарна за то, что он следовал родительскому завету.

— Вы сами должны сказать ему.

— Я уже не могу. Мне жаль, жаль, ведь мой мальчик так и не увидел своих родителей.

— Рита, пожалуйста…

— Кира, отпусти меня, отпусти… Мне пора…

Внезапно Кира залилась слезами.

— Рита, простите меня, я про вас забыла! Я так сожалею, не уходите, Рита, я не хочу, чтобы всё так… А если Кливенд… Куда ему возвращаться?

Рита отпустила руку Киры и сделала жест, чтобы она приблизилась. Кира покорилась. Она поднесла своё лицо почти вплотную к лицу Риты, наклонив немного голову. Холодный поцелуй отпечатался на её лбу. Кира слегка отпрянула.

— Не кори себя, девочка. Всё пройдёт… Я знаю, что мои потомки превзойдут меня, и я могу спокойно умереть.

Рита закрыла глаза. Уже навсегда. Поцелуй всё ещё обжигал лоб Киры, словно сам ангел смерти прикоснулся к ней. Кира ицо руками, чтобы только чувствовать свои горячие пальцы на щеках, лбу, веках, чтобы только забыть те ужасные ощущения.

Слабость стала вновь возвращаться к фее. Окружающий мир давил на неё. Она чувствовала себя плохо. Кире самой захотелось умереть. Незнакомая боль прошлась по телу. Избавления нет. Ничего нет. Они обречены на страдания.

— Тара!

Это был крик, вызванный инстинктом самосохранения. Сердце подсказывало имя спасителя, а голос его прокричал. Там, за дверьми были люди, что приютили Риту Морен. Простые фермеры, почитающие фей. Они по воле Тары стали ухаживать за Морен, но когда поняли, что она умирает, то оставили её принимать свою судьбу.

Зов Киры напугал их, но когда пожилая женщина, жена фермера, вбежала в комнату, то увидела только Морен. Она лишь тихо вскрикнула, упав на колени, и стала молиться Богам за душу умершей.

Кира снова очутилась в мире фей. Всё кругом было тёмно-синего цвета. Ей казалось, что она парит где-то в небе, среди огромных облаков. Внезапно перед ней появилась Тара.

— Где мы? — спросила Кира.

— Вид неба всегда успокаивает, — неоднозначно ответила Тара. — Ты очень взволнованна. Как тебе удалось найти Морен?

— Я не знаю. Она сказала, что Кливенд жив…

— Возьми меня за руку.

Тара, не обращая внимания на слова Киры, протянула руку. Та растерянно взглянув на неё, подчинилась.

— Пора тебе узнать правду, — произнесла Тара, сжимая руку Киры. — Только прошу тебя, не говори ему, что видела его мать. В этой борьбе приходилось принимать довольно противоречивые решения.

Кира хотела потребовать с неё объяснения, так как ничего не понимала, но яркая вспышка света неожиданно возникла между ними. Ей пришлось закрыть глаза. Она испугалась, что может ослепнуть.

Перед лордом Неромом или, как выяснилось, Кливендом Мореном наконец-то открылись ворота города. Не пришлось нападать, убивать или ещё как-либо доказывать свою силу. Генри Райт признал в вожде далёких Пустынных земель своего друга. Теперь у Королевства было два представителя из знати: Морен и Райт. За Мореном шла армия. У королевы Латены и принца Мак Ровена не оставалось ни единого шанса, чтобы сохранить власть в подобной ситуации.

Городской совет почувствовал уверенность. Они готовы были принять каждого воина лорда Нерома. У них появились большие шансы поменять правителей в Королевстве.

Малькольм Пэтт в целях предосторожности заключил под стражу всех лордов, отправленных из замка королевой. Также под арест попали все, кто подозревался в слежке в пользу королевы. Вторые ворота, выходящие к замку, теперь охранялись бельонцами во главе с Левином Крассом.

Временно Кливенд вместе с Аной расположились в доме Самвеля. Вместе с ними остались Генри и Эрик Райты. Дом Моренов после исчезновения Риты оставался нетронутым. В знак уважения жители города привели в порядок первый этаж после нападения, а также поставили новую дверь. Самвель попросил Джесс найти женщин, готовых помочь прибрать пустующий дом для лорда и его окружения.

Болин на пару с Левином занимались размещением войска. Малькольм, Маркус, Самвель и Эним содействовали, заодно наблюдая за ними. Пока доверия между всеми не было.

Ана послала гонца в лагерь. Она хотела предупредить Кевина и остальных, что город теперь в их власти. Они же должны оставаться у берега в случае непредвиденных обстоятельств или приезда лорда Кагарау.

В столовой Самвеля расположились: Кливенд, Генри, Эрик и Ана. После разговора в лесу никто из них больше не проронил ни слова. Генри был бледен, как полотно. Он вновь чувствовал себя полным дураком. Более двадцати лет назад Генри Райт казался себе первым среди первых. Молодой Райт желал славы, внимания. Он геройствовал. Только заслуги Райта никто не оценил по достоинству. Жена скрыла от него своё происхождение и будущее отца. Друг не посчитал нужным раскрыть себя, водил его за нос долгое время. Самолюбие Генри, гордость, честь — всё было растоптано.

Некоторое время все четверо сидели молча за пустым столом. Эрик не скрывал своего удивления. Ана же пыталась сделать беспечный вид. По её мнению, раскрывать карты нужно было в самый последний момент. Когда вожди других племён узнают откуда родом Нером, они могут начать сомневаться в его хладнокровности. Конечно, они все прошли уже больше половины пути, но неожиданности ни к чему. Какой-то там Левин Красс чуть не взбунтовался, что мешает это сделать остальным?

— Я жду твоих объяснений, — наконец произнёс Генри.

— И ты их получишь, Генри Райт.

Голос раздался в дверях столовой. Генри сидел спиной к выходу, поэтому ему пришлось развернуться. Попутно он заметил, как вытянулись лица остальных присутствующих.

На пороге стояла Тара, держа за руку Киру.

— Кира тоже должна присутствовать при этом, — продолжала Тара.

Кира Райт, ещё не оправившаяся после всех перемещений, не могла вымолвить ни слова. Она растерянно посмотрела на Кливенда, затем на незнакомую ей девушку, а потом на свою семью. Генри вместе с Эриком резко вскочили с места. Оба подбежали к Кире. Тара отпустила руку Райт и отошла в сторону. Все трое обнялись. Эрик уже успел узнать от отца о печальной судьбе матери: она больше никогда не сможет жить вместе со своей семьёй.

— Вы оба здесь, — прошептала Кира, гладя мужа и сына по голове.

Ана наблюдала за происходящем с абсолютно безразличным видом, хотя в душе она завидовала. Вся семья вместе. Все живы. Им же не видать такого счастья. Кливенд улыбался, наблюдая за Райтами. Он был искренне рад, что Райты наконец-то смогли воссоединиться. Сын Генри попал в беду из-за него. Почему Феликс выбрал именно Эрика Райта? Круг замкнулся. Именно сын Генри Райта должен был спасти дочь Кливенда Морена. Только получилось наоборот: Ана спасла Эрика от смерти. Возможно, Морен никогда не перестанет удивляться жизненным хитросплетениям.

Пока всё внимание было сосредоточено на семье Райтов, Тара незаметно исчезла. Все сделали вид, будто феи вообще не было. Никто из присутствующих, не считая Эрика Райта, не испытывал тёплых чувств к предводительнице фей. У большинства из них она вызывала недоверие.

Райты прошли к столу и сели, устремив взгляд на Кливенда Морена.

— Начну с того, что не королева Латена сейчас правит Королевством.

— А кто же тогда? — изумился Генри.

— Ведьма Рихильда, бывшая фея.

Кира и Генри — оба вздрогнули одновременно. Кире вспомнилась встреча с ведьмой Рихильдой. Невольно она почувствовала страх.

— Такого не может быть… — прошептала Кира. — Её убили.

— Нет, — возразил Кливенд. — Она забрала себе тело Латены. Много лет назад умерла именно Латена, но никто этого не заметил.

Эрик, чувствуя себя лишним, посмотрел на Ану. Она действительно была очень похожа на Арабелль, но при этом они были совершенно разные. Ана, как будто нарочно, не отрывала пристального взгляда от отца, сжимая и разжимая пальцами скатерть на столе.

— Значит… — Генри становилось понятно, откуда в королеве взялось столько жесткости.

Кливленд продолжал:

— Да, нам не в чем упрекнуть королеву Латену, во всём виновата Рихильда.

— А принц…

— Я думаю, что он не знает ничего.

— Тогда сердце у него от ведьмы, а не от матери.

— Давайте не будем о принце, — вмешалась Ана.

— А ты…

— Я его дочь.

— О, чёрт!

— Но тогда эта Арабелль, похожая на тебя… — теперь заговорил Эрик.

— Моя сестра, — закончила за него Ана.

— Нет!

— Племянница лорда Паркаса твоя сестра? — ещё раз повторил Эрик.

— Да, — подтвердила Ана.

— И твоя дочь? — переспросил Генри, смотря на Кливенда.

— Да, — ответил Кливенд.

— О, Боги! — Генри был потрясен.

— Моя сестра — невеста принца Мак Ровена, — пояснила Ана.

Эта новость на некоторое время заставила всех замолчать. Кира, блуждающая по миру фей, казалось, вышла в другую реальность. Кливленд Морен жив. У Морена есть дети. Его дочь —невеста принца Мак Ровена. Кира посмотрела на Генри. Тот не скрывал свою злость, разочарование, обиду. Он походил на маленького ребёнка.

— На всякий случай поясняю для всех, — проговорил Генри после недолгой тишины. — Принц Мак Ровен убил моего отца, а также упрятал нашего сына в тюрьму, где он чуть не умер.

Кира вздрогнула. Так вот кого она видела в своём видении… Принца… Кливенд и Ана пропустили его слова мимо ушей. Кливенду было очень жаль Генри, но сегодня в его сердце жила собственная боль. Эрик лишь тяжело вздохнул.

— Почему ты не рассказал остальным про Рихильду? — вдруг снова набросился на Кливленда Генри. — Они должны знать правду!

— Нет! — Кливенд ударил рукой по столу. — Я не могу это рассказать. Они не поверят. Люди будут думать, что таким образом я пытаюсь увеличить их недоверие к королевской власти.

— То есть мы никогда не сможем её разоблачить? И подлые дела ведьмы Рихильды вечно останутся делами наивной королевы Латены?

Генри испытал огромное облегчение, когда понял, что жена короля Торона не грабила народ, не организовала войну против невинных людей и не замешана в бедах его семьи. Ему хотелось, чтобы не только он это знал.

— Если мы победим, то, возможно, однажды расскажем миру правду. У нас нет доказательств. Магия Тары не вернёт Рихильде прежний образ.

Наконец-то Кливенд заговорил о Таре.

— Да, конечно, вездесущая Тара! Эта фея, которая помешала мне встретиться с принцем.

— Что? — Кира дёрнула за руку мужа.

— Это сейчас не важно, — Генри лишь отмахнулся. — Что нужно этой Таре?

— Она хочет отомстить, — объяснил Кливенд. — Позволь мне всё рассказать…

— Почему ты не напал на замок? Ты же знаешь дорогу к потайному проходу, — Генри внезапно осенило. — У тебя же есть армия! Ты же могучий лорд Нером, почему ты этого не сделал?

— Генри… Ведьма могла придумать другой способ нас обмануть. Я хотел уничтожить её постепенно, лишив всего.

На какое-то мгновение Генри замолчал. Он пристально смотрел на Кливенда. Тот в свою очередь тоже не решался продолжать. Гнев Генри оказался настолько силен, что никто не решался вмешаться.

— А Феликс… — внезапно пробормотал Генри, вспоминая о Беркурите. — Феликс знал, кто ты?

— Паркас отправил ему письмо до нападения Мак Ровена на Бельон. Феликс знал кто я и кто находится на троне. Иначе было нельзя. Чужаку с неизвестных земель никто бы не предоставил армию.

— Я тут один дурак? — вскричал Генри. — По каким причинам именно мной ты решил пренебречь?

— Тише, лорд Райт, — прошипела Ана, не выдержав.

— Замолчи, маленькая интриганка!

Ана в гневе поднялась с места. Генри сделал то же самое. За ними подскочили Эрик, Кира и Кливенд.

— Пожалуйста, — мягко произнесла Кира. — Я хочу выслушать Кливенда.

Кира села. Её примеру последовал Эрик. Кливенд с укором взглянул на Ану. Она медленно опустилась на стул.

— Генри, Кира… Эрик… я поведаю вам свою историю, — Морен продолжал стоять, смотря на Райтов. — Возможно, однажды я напишу об этом, — он печально улыбнулся, — но сейчас мне лишь хочется рассказать вам только самое главное, самое важное. Мне так хочется, чтобы вы поняли меня. Поняли и простили…

Он сел.

— Ты скрыл от нас своё спасение, ты игрался с нами, — прошептал Генри, продолжая стоять.

— Нет, Генри, это не так.

Кира потянула Генри за руку. Она понимала, как он обижен, и пыталась привести его в чувства. Генри невольно сел на место.

— Я по-прежнему твой друг, — мягко произнёс Кливенд.

— Ты мне не друг! — прокричал Генри, но на этот раз сидя на месте. — Столько тайн! Ты не друг мне. Мой друг умер, а кто ты — мне неведомо.

— Генри, пожалуйста… — прошептала Кира.

— Позволь мне всё рассказать, — настаивал Кливенд.

— Прошу, давай выслушаем его.

— Хорошо. Говори.

И Кливенд Морен начал свой рассказ.

Часть третья. Главы 21-23

Глава двадцать первая. История лорда Нерома, рассказанная им самим

После того, как в меня попала стрела Кохана Рау, я, почувствовав острую, страшную боль, потерял сознание. Через какое-то время я очнулся в одной из комнат замка, где рядом со мной сидела моя мама. Окно комнаты было открыто, пропуская прохладу. Я заметил на полу возле кровати глиняный кувшин с водой. Мои губы пересохли. Я попытался приподняться, но не смог. Мама, заметив мои движения, остановила меня движением руки, затем она поднесла к моим губам воду. Я пил жадно и долго, наслаждаясь каждым глотком, а когда закончил, то снова опустился на свою подушку, закрыв глаза. Сон не шёл, но силы тоже не приходили.

— Сколько я уже здесь? — прошептал я через какое-то время.

— Несколько дней.

— Где Кира?

— Никто не знает, но вернулся Генри. Он ищет её.

— Хорошая новость, — я улыбнулся.

Мне удалось всё-таки заснуть. Когда я снова проснулся, то за окном стояла тёмная ночь. Мамы не было в комнате. Я хотел выглянуть в окно. Так было странно от того, что родители не уложили меня в мою комнату. Пока я попытался подняться, вошла мама. Точнее сначала послышался скрежет ключа в замке, а потом я увидел её.

— Ты меня запираешь? — удивился я.

— Лежи, — приказала мать. — Никто не должен тебя видеть. Не вздумай выглядывать в окно.

— С какой стати?

— Ты должен уехать из Королевства как можно дальше. И быть вдали от него как можно дольше.

— Я не понимаю.

— Для всех ты не выжил. Люди верят, что ты умер.

— Ты с ума сошла? Как можно такое скрыть? Все поймут.

— Не поймут. Они слишком заняты политикой.

Я сначала почувствовал возмущение, потом меня вдруг стало это забавлять.

— А как же мои похороны?

— Урс сообщил всем, что мы уже сожгли твоё тело. К счастью, мальчик мой, до тебя никому нет дела.

— Ты же несерьёзно?

— Посмотри на меня. Я думала, что потеряю тебя навсегда. Я абсолютно серьёзно.

— Зачем?

— Много лет назад фея Роканон предсказала мне, что с тобой может случится беда. Если это произойдёт, то я должна отправить тебя из Королевства на многие годы.

— Это всё ерунда. Я скоро приду в себя.

— Нет, тебе просто повезло. Если ты останешься здесь, то это повторится. Я хочу, чтобы ты уехал.

— Как я могу оставить тебя и отца?

— Лучше живой сын далеко, чем мёртвый сын здесь.

— Хорошо, на сколько ты хочешь, чтобы я уехал?

— На десять лет.

— Что?

— Что-то страшное грядёт, я это знаю, Кливенд. Я хочу тебя защитить.

— А кто будет защищать вас с отцом? А Генри? Киру?

— Я позабочусь о них, обещаю. Предоставь себе возможность прожить другую жизнь.

— Нет, мама.

— Если ты любишь свою мать, ты это сделаешь. Здесь оставаться нельзя.

— Не поступай со мной так же, как Нил поступил с Генри.

— Нет. Не сравнивай. Со мной всё будет в порядке. С Генри и Кирой — тоже. Я обещаю. Посмотри на мир, Кливенд.

— Меня чуть не отравила жена, а потом попытались убить. Неужели ты считаешь, что я могу всё здесь бросить, не получив ответы на свои вопросы? Мама, я нашёл у Рубенса пророчество, в котором говорится о закате королевской власти…

— Ты ничего не сможешь сделать, только погибнешь. Снова тебе не повезёт, Кливенд. Однажды ты станешь очень сильным мужчиной, но сейчас у тебя нет никакой возможности противостоять врагам Королевства. Прими это.

— Мам, я предам своих друзей.

— Нет, ты спасешь свою мать. Я не смогу больше жить, если потеряю тебя. Дай мне клятву, что уедешь. Покинешь Королевство не меньше, чем лет на десять.

— Почему так много? Почему я не могу уехать на пару лет?

— Потому что так сказала Роканон.

— Феи решают нашу судьбу?

— Мы решаем, а феи лишь показывают нам дорогу. Я выбрала свою. Клянись.

— Ты победила, — вздохнул я. — Клянусь, что уеду и не вернусь в течение десяти лет.

Я клялся, но при этом молился небесам, чтобы они простили меня, если я нарушу обещание. А я был абсолютно уверен, что нарушу. Моя мать вела себя словно одержимая. Возможно, страх потерять единственного сына заставил её требовать от меня подобное. Происходящее походило на безумство. Пусть мама думает и делает, что угодно. Я вернусь. Судьба, наверное, смеялась надо мной в этот момент громко и долго… Почти двадцать лет прошло с тех пор, как мне в последний раз довелось увидеть свою родину.

С моими родителями в конечном счёте мы договорились о следующем: я отправлюсь на Шри Лараш, потом оттуда пересяду на судно до Св. Лауры. Там мне нужно обосноваться под чужим именем и написать родителям. На Св. Лауре я должен был начать обустраивать свою жизнь. Но до этого острова мне так и не удалось добраться.

Судно, следовавшее из Шри Лараш до Св. Лауры, представляло собой обычную торговую каравеллу быстрого хода. Не считая торговцев, капитан разрешал подниматься на борт еще десяти пассажирам. Я вошёл в их число. На трапе я случайно столкнулся с одним стариком. Он шёл впереди меня, но, видимо, что-то уронил, так как остановился, посмотрев вниз. Расстояние между нами неожиданно сократилось, я чуть толкнул его в спину, вовремя остановившись. Он удержался на ногах и повернул ко мне своё седое бородатое лицо, покрытое морщинами. Незнакомец коротко извинился и загадочно улыбнулся. Старик двинулся дальше. Мы оба поднялись на палубу. Я сразу же отправился в свою маленькую очень тесную каюту, где просто упал на койку, ожидая, когда морская болезнь снова начнёт донимать меня. Подобные путешествия не вызывали во мне восторга. Тем более прошло всего десять часов с момента моей последней поездки на судне. Сон овладел мной достаточно быстро. Проснулся я от сильной качки. Судно резко накренилось влево, и я упал с койки, больно ударившись головой.

Не понимая, за что мне опять эти напасти, проклиная всё на свете, я вышел из своей каюты. Снаружи стоял густой туман, мне пришлось двигаться наощупь. Судно качало из стороны в сторону, словно чья-та рука беспощадно трясла его. Где-то недалеко от меня раздавались крики капитана и его команды. Они пытались поставить корабль на оверштаг, но море было спокойно, ветер не дул. Не буря трясла корабль, а нечто другое.

Ничего, кроме магии, не могло привести к подобному. Снова магия… Я падал, так как не мог удержать равновесие, но потом вставал и двигался дальше. Я шёл на крики, хотел увидеть кого-нибудь, разобраться в чём дело, по возможности помочь. Внезапно прямо передо мной появился человек с вытянутым лицом, обожжённым слева от глаза до подбородка. Его глаза налились кровью.

— Ты видел старика? — прошипел он. — Мне нужен старик.

Я в ужасе отпрянул. В правой руке безумный сжимал кинжал. На месте, где мы стояли, туман немного рассеялся. Судно снова резко накренилось. Неизвестный упал, ударившись о борт. Я тоже не смог удержать равновесие, но мне удалось быстро встать на ноги. Вдруг появился тот самый старик, который поднимался вместе со мной на корабль. Он находился в пару шагов от меня. В его руках горело маленькое пламя. Видимо, именно это пламя обожгло лицо человека с красными глазами. Эти двое не обратили на меня внимание. Между ними завязалась драка. При чём человек с изуродованным лицом орудовал только кинжалом, а старик использовал магию. Но даже это не давало преимущество старику, потому что его соперник очень ловко изворачивался от огня и двигался невероятно быстро, подбираясь к своей жертве достаточно близко. В тот момент, когда расстояние между ними сокращалось настолько, чтобы кинжал мог проткнуть насквозь старика, мужчина сделал попытку нанести смертельный удар. Старик вовремя отклонился в сторону, вызывая тем самым злобные крики из уст своего противника.

Сложно объяснить, но я был за старика. Я мог жестоко ошибаться. Возможно, моя помощь кому-то из них привела бы меня к погибели. Стоило ли покидать Королевство, если мой труп в конечном счёте будет лежать на морском дне? Но терять, как мне тогда казалось, было уже абсолютно нечего.

Я дождался, когда они оба разойдутся в разные стороны, готовясь к очередной атаке, и стал подбираться к мужчине с кинжалом. Он заметил меня.

— Ты что делаешь? — вскричал он, направляя на меня кинжал. — Это из-за него такой туман, и качает судно. Помоги мне!

Только сейчас я понял, что пока они дрались, судно не шаталось из стороны в сторону, да и туман вокруг нас рассеялся достаточно, чтобы можно было всех хорошо разглядеть. Невольно я взглянул на старика. На его вымученном лице светилась улыбка.

Наверное, это можно назвать интуицией или рукой судьбы. Я резко набросился на мужчину, пытаясь вырвать кинжал из его рук. Никто не ожидал такого, даже я сам. Застигнутый врасплох, он пытался проткнуть меня своим оружием за подобную дерзость. Противник был явно мне не по зубам. Обладая недюжинной силой, незнакомец очень быстро ослабил мою руку, подбираясь клинком к плечу. Я даже не успел осознать в какой момент острие кинжала пронзило меня. И в эту же секунду мой противник неистово закричал, отступая назад. Кинжал остался в моём плече. Голова моя закружилась, адская боль пронзила всё тело. Я был еще слаб после недавнего ранения, и казалось, что даже рана в плече может меня убить. Пока человек с изуродованным лицом занимался мной, старик готовился нанести удар. Дождавшись подходящего момента, он запустил огненный шар. От этого ожога мужчина уже не оправился. Он упал замертво.

Я машинально схватился левой рукой за рукоять кинжала, думая, что если вытащу его, то перестану чувствовать невыносимую боль. Старик бросился ко мне, помешав это сделать. Перед глазами всё плыло.

— Нельзя, — услышал я голос старика. — Ты истечешь кровью. Я помогу тебе, не волнуйся.

Моё тело опустилось в мягкие руки старика. Я потерял сознание

Очнулся на мягкой постели, плотно закутанный в одеяло. Моё тело пахло странно, словно пропиталось какой-то травой. Я поднял глаза наверх. Полог кровати был тёмно-изумрудного цвета. Со всех сторон я был закрыт этим покрывалом, не видя, что происходит снаружи. К своему удивлению я обнаружил рядом с собой девушку. Большое пространство ложа позволяло ей спокойно расположиться недалеко от меня. Она сидела, подогнув ноги.

— Что это за место? — спросил я.

— Дом моего отца. Он создан магией, завтра дом исчезнет.

— Твой отец колдун?

— Он предпочитает называться магом. Колдуны более корыстные.

— Это один из них напал на меня?

Я попробовал подняться, но боль в плече остановила меня. Невольно на моём лице появилась улыбка. Всё снова повторялось. Мама хотела уберечь своего сына от бед, наивно предполагая, что беды могут быть только в Королевстве. От моих движений одеяло чуть сползло вниз, открывая плотно перебинтованное плечо.

— Лежи спокойно, — произнесла девушка, оставаясь на месте. — На тебя напал не колдун, а охотник на колдунов. Они служат друидам. Вот друиды и послали одного из них за моим отцом.

— Помоги мне, — попросил я, морща нос от странного запаха, исходившего от меня.

Девушка приблизилась, чуть приподняла меня, вытаскивая подушку и более удобно подкладывая её под мою спину. Спинка кровати оказалась достаточно высокой, чтобы я смог на неё опереться. Боль и слабость не отпускали меня.

— Что это за запах? — спросил я, продолжая морщить нос.

— Это травяная мазь. Придётся потерпеть. Она пойдёт на пользу.

От боли я вёл себя, словно сварливый старик, но похоже мою сиделку это только забавляло. Её лицо светилось от улыбки.

— Меня зовут Изабелль, — представилась она.

— Кливенд.

Мы внимательно рассматривали друг друга. Моя ярко-рыжая борода поражала её так же, как и меня восхищали её длинные золотистые волосы, заплетённые в тугую косу. Взгляд тёмных больших глаз этой девушки на фоне прекрасных волос создавали волнительный контраст. Она совсем не была худой. Я бы назвал её слегка полноватой девушкой с величественной осанкой и изящными сильными руками.

Говорить об Изабелль можно сколько угодно. Я влюбился сразу. Молниеносно. Мой разум забыл покойную Тамару, словно она никогда не существовала в моей жизни. Я признаюсь, что в тот момент забыл о доме, родителях и о вас.

Отца Изабелль звали Парадон. Как я узнал позже: для тех, кто использовал магию, интересовался ей или покупал её (например, в виде артефактов), Парадон был знаменитостью. Он путешествовал по всему миру, расширяя с помощью знаний свои возможности. Его магия создавала удивительные предметы, многие из которых недоброжелатели мага пытались присвоить себе.

Сердце мага не отличалось завидным постоянством: он любил женщин, а они любили его. Часто у него были романы с замужними дамами. Но мать Изабелль была свободной девушкой. Она жила на одном из островов Пустынных земель, в маленькой деревне. Что у них была за история с Парадоном? Мне неизвестно. Знаю только, что женщина умерла при родах. После смерти матери Парадон забрал ребёнка и увёз его на другой остров в деревню. Про родственников матери Парадон говорил очень мало и неохотно. Единственное, что смогла вытянуть из него уже подросшая дочка, так это то, что семья по линии матери состояла из людей жестоких. Отец не позволил расти Изабелль в такой семье. Про родственников по отцовской линии девушка не знала совсем ничего. Эта тема не подлежала обсуждению.

Изабелль жила на острове Камито. Это был очень маленький островок, где обитало только одно племя. Природа изобиловала лесами, полноводными бурными реками и горным рельефом. Я в жизни никогда не видел, чтобы природа дарила миру столько красок и разнообразия. Остров меня покорил. Племя Камито почитало Парадона, так как он ни раз пользовался своей магией, чтобы помочь местным жителям в борьбе либо с природой, либо с враждебными соседями.

Изабелль тоже была здесь на особом положении. Она занималась врачеванием, изучала растения, травы, делала мази, варила отвары. Её совершенно устраивала жизнь на острове. Парадон не брал дочь в свои путешествия, но часто навещал её. На момент нашего с ним знакомства ему уже исполнилось восемьдесят четыре года. Благодаря магии он выглядел немного моложе и чувствовал себя лет на сорок. Несмотря на это, в путешествиях старику требовался помощник. Нужно, чтобы кто-то таскал его рундук, общался с людьми, если требовалось что-то купить, продать или заполучить, искал ночлег и так далее. Эти дела часто отвлекали его от основной работы, а также чем больше он показывался людям, тем чаще попадал на глаза своим врагам, которые хотели либо обокрасть его, либо убить. Порой они желали и того, и другого.

В связи с последними событиями Парадон предложил мне эту почётную должность. Я понравился магу, а самое главное — его дочери. Ему не пришлось долго уговаривать меня. В течение года я путешествовал вместе с Парадоном, пока Изабелль не забеременела. Как только это произошло, он отказался от моих услуг. Маг считал, что мне нужно освоиться на острове, подготовиться к рождению ребёнка.

Таким образом судьба свела меня с Яго — сыном вождя Камито. Этот юноша был одного со мной возраста. Он научил меня охотиться (охота там совершенно отличается от охоты в Королевстве), показал мне близлежащие острова. Особенно часто мы бывали на острове Тойя. Там жили несколько племён. В одном из них вождём был его брат — Крэмвел, очень деспотичный и жестокий человек. Он мало общался с братом Ягом, но всегда его поддерживал, если кто-нибудь из других народов пытался на него напасть.

В общем, жизнь протекала необычно по сравнению с жизнью в Королевстве, но очень даже мирно. Изабелль родила двух девочек — близнецов. Мы назвали их Арабелль и Анабелль. Когда малышкам исполнилось три года, пропал их дед. Он отправился в очередное путешествие и не вернулся. Единственное оставленное наследство Парадона — карта к волшебным ключам, способным открывать порталы в определённые точки мира и один из ключей, ведущий на Бельон, где жил сводный брат Изабелль. О нём я расскажу позднее.

Первые вестники беды пришли в наше племя до нападения армии Рихильды. Девочкам через пару недель должно было исполниться одиннадцать. Однажды ранним утром к берегам острова прибило плот с молодым мужчиной. Он приплыл с неизвестного нам острова, сказав, что его племя захватили чужаки, неизвестные воины с далёких земель. Он уговаривал жителей Камито покинуть остров, бежать к соседним более сильным племенам. Мужчину звали Мардж. Он говорил: «Если придут чужаки, то вы все умрёте».

Яго отправлял воинов обследовать близлежащие острова, чтобы в случае чего предупредить об опасности. Ходили слухи о воинственном вожде Рако, которому удалось подчинить себе несколько племен, но он был далеко от острова Камито, а если бы собрался напасть, то они бы узнали об этом. Многие решили, что это чья-то уловка. Кто-то хотел, чтобы племя добровольно освободило территорию. Придёт другое племя займёт остров, а коренным жителям потом будет несказанно трудно их выгнать.

Марджа никто не воспринял всерьёз. Через пару дней он уплыл в поисках помощи у других, более сильных, чем мы.

Как же мы горько поплатились за наше неверие. Как горько поплатился я. Тогда мне казалось, что плохо стрелял Кохан Рау. Лучше бы он убил меня, чем переносить ту боль, которую я пережил впоследствии. Мои мысли были неправильны, эгоистичны. Но позже я понял, что обязан жить ради своих детей, ради той цели, которая вела меня все эти годы.

Меня разбудил голос Яго в то утро.

— Кливенд! Кливенд!

Я приподнялся с кровати, не понимая, почему он так кричит.

— Кливенд, просыпайся скорее! На нас напали!

— Что?

— Кливенд, на нас напали. Чужаки из неизвестных земель на острове. Они убили много людей у озера. Мардж оказался прав. Слухи о чужаках — не обман. Это сильные воины…

Яго говорил ещё о чём-то много и быстро, но воспоминания об этом стёрлись, потому что дальше он сказал про Изабелль.

— Кливенд, Изабелль мертва.

Я соскочил с постели, резко повернулся и посмотрел на левую половину своего ложа. Изабелль не было. Я понимал, что этим утром, как и предыдущим, она встала раньше и пошла к озеру. Она могла с утра стирать или просто бегать и танцевать со своими подругами. Изабелль представляла собой воплощение беспечности, свободы и любви. Утренние походы к озеру были частью её жизни. Но ведь она могла изменить своей привычке. Хоть раз. Один, единственный раз…

— Нет, откуда тебе знать… Она может быть в деревне, — протянул я.

— Кливенд, есть свидетели, люди видели… те, кто смог уцелеть и убежать…

— Нет.

На меня словно нашло оцепенение. Я даже не повернулся снова к нему, продолжая смотреть на нашу с Изабелль постель. Яго силой повернул меня к себе и хорошенько потряс за плечи.

— Кливенд, Изабелль мертва. Скоро сюда ворвутся чужаки. Мы им ответим, но неизбежно погибнем. Я знаю.

— Мне нужно увидеть её. Я должен…

Я попытался вырваться вперёд, так как Яго всё ещё держал меня, но он мне не позволил.

— Нет! Ты должен взять девочек и бежать. Вам нужно скрыться в лесах. Другие женщины и дети тоже пойдут с вами. Необходимо успеть добраться до другой части острова, до устья Маркодин. Ты прекрасно знаешь место, где мы прячем ладьи.

— Яго…

— Замолчи! Времени нет! Я подам сигнал своему брату, он примет вас.

— Ты отправляешь меня на остров Тойя? Ты говоришь, что какие-то люди убили мою жену, и отправляешь меня, словно женщину или ребёнка к своему деспотичному брату, вождю острова Тойя?

Я был в бешенстве. Я ненавидел его брата, а тот ненавидел меня. Я всё ещё не верил, что Изабелль нет в живых. Я собирался искать её, хотел дать отпор нашим врагам.

И Яго это видел. Он прочитал все мои намерения по взгляду. Мне кажется, что некоторое время мы просто смотрели друг на друга.

— Кливенд, у тебя две дочери, — прервал наше молчание Яго. — Не оставляй их сиротами. Изабелль мертва. Услышь меня! Собирайся скорее, мы теряем время.

— Я отправлю девочек с остальными, а сам останусь с тобой. Я дам отпор.

— Нет!

И он ударил меня по лицу. Удар был слабый, но от неожиданности, шока и смятения я немного зашатался и в итоге опустился на кровать, обхватив лицо руками.

В эту секунду зашла Этра, жена Яго.

— Яго, мы готовы, — произнесла она. — Ана и Ара тоже готовы. Думаю, пора уходить. Эрихл с небольшим отрядом выступил вперёд.

— Сколько он взял с собой людей?

— Одиннадцать человек вместе с ним.

Я убрал руки от лица, посмотрел на Этру, потом на Яго. В одно мгновение я понял, что Яго ведёт себя как мужчина, Этра ведёт себя как мужчина, а я — нет.

Этра одарила меня взглядом, полным сожаления, и быстро вышла.

— Почему ты хочешь, чтобы я ушёл вместе с женщинами и детьми?

Мой голос тогда показался мне таким глухим, далёким, будто бы с Яго говорил кто-то другой.

— Ты сможешь их спасти. Никто, кроме тебя, не справится с этим.

— Все?

— Нет, не все.

Он присел на корточки, смотря мне в глаза.

— Кливенд, ты сильный, умный человек. Я никогда не встречал таких, как ты. И ты тоже из чужих земель. Не знаю, может, не с одной земли, что эти убийцы, но ты посланник другого мира, а значит у тебя получится победить их, отомстить за нас.

— А ты собрался умирать здесь?

— Нет, я собрался задерживать их, насколько смогу, чтобы спасти тебя, а ты спасешь других.

— Яго, она правда мертва?

— Мне жаль, так жаль, но её нет.

— Обещай мне похоронить её. Я вернусь, я обязательно вернусь.

— Обещаю.

Мы оба замолчали. Я встал. Яго поднялся за мной.

— Мне надо три минуты, — произнёс я.

Яго кивнул, затем вышел. Я огляделся кругом. Мы с Изабеллой спали в очень маленькой хижине, где, кроме ложа из деревянных прутьев, накрытых меховыми покрывалами и небольшого сундука с одеждой, ничего не было. Наши дети размещались отдельно в другой хижине. Не так давно в деревне случился пожар, от которого пострадало наше жилище, поэтому мы временно перебрались в две маленькие хижины. Кроме того, наступил такой момент, когда я начал размышлять о том, чтобы вернуться вместе с семьёй домой. Я не знал, что меня может там ожидать, но для девочек мне хотелось другого будущего. Изабелль не соглашалась со мной. Она хотела, чтобы дети чувствовали единение с природой, жили свободной жизнью без особых условностей и законов. Она достаточно наслушалась от меня рассказов про Королевство, чтобы получить представление о той далёкой жизни. Моя жена считала, что девочкам стоит подрасти, прежде чем мы всё же решимся на такое утешествие. Она также понимала, что я хотел бы увидеть своих родителей и друзей.

Судьба внесла свои коррективы. Впереди была только неизвестность, но я обладал особым козырем. Парадон оставил нам ключ, открывающий дверь на остров Бельон. Я мог попасть к сводному брату Изабелль и спасти себя вместе с детьми.

Одевшись, я сразу бросился к нашему сундуку, чтобы найти ключ. Благо, что Изабелль в последнее время не носила его с собой. Иногда он красовался на её шее, а люди принимали его за амулет. Я очень быстро нашёл ключ в сундуке, затем повесил его себе на шею, достал карту мага и спрятал её под рубахой. Больше брать было нечего. Я вышел из хижины к Яго.

Дальше события развивались очень стремительно. Всё поселение металось в панике. Женщины издавали страшные вопли. Напуганные дети кричали вместе с ними. Мужественнее всех вела себя Этра. Она заставляла их молчать, собираться быстрее и быть готовыми подчиняться, если не хотят умереть. Мои девочки чувствовали себя настолько потрясёнными, что, наоборот, просто потеряли дар речи. Они стали такими бледными, что меня всю дорогу до острова Тойя не покидала мысль о неизвестной страшной болезни, поразивших моих детей… Им не сказали, что мать мертва. Они думали, будто бы Изабелль с другим отрядом тоже пробирается в безопасное место. Охваченные паникой, девочки поначалу поверили в эту ужасную ложь. И только на острове Тойя через пару дней они обо всём догадались…

Крэмвел назвал меня трусом. Он плюнул мне в лицо. Скорее всего, он бы убил меня, если не защита Яго. Мой друг успел об этом позаботиться: на моей шее висел амулет вождя, а символы «родства» на спине говорил о том, что Яго назвал меня своим братом. Если я стал его братом, то и Крэмвела тоже. Брат не мог убить брата. У племени тойя то было страшным преступлением.

Но это не всё, что случилось со мной за столь короткий срок. Я помню, в каком ужасном отчаянии был. Пытаясь скрыть своё состояние от детей, я уходил к океану по ночам, кричал, плакал, рвал на себе волосы. Кроме того, мой разум и сердце взывали о помощи высшие силы. Я не знал, как жить дальше, как позаботиться о своих детях. В ту минуту мне самому нужна была забота. Если бы мама оказалась рядом со мной…

Я отвлёкся. Мои мольбы каким-то образом услышала фея Тара. Намного позже, через несколько месяцев после нашего знакомства, она рассказала, как практиковала магию, мысленно искала ответ на свой вопрос: есть ли способ уничтожить Рихильду? И вот однажды она сумела услышать мой крик. Она поняла, что я очень далеко, поразившись своим возможностям. Вскоре, к удивлению самой Тары, оказалось, что её сил оказалось достаточно, чтобы перенестись на далёкое расстояние от Королевства.

Я снова спал. И меня вновь разбудили. Незнакомый голос звал меня:

— Кливенд! Кливенд!

Я проснулся. Передо мной витал дух незнакомой женщины. В первую секунду меня не поразило её появление. Меня удивило лишь то, что это не дух моей жены, а чей-то чужой. Никогда бы в голову не пришло, что передо мной могла быть фея.

— Кливенд, я могу помочь тебе, — прошептала она.

— Мне не нужна помощь от духов. Иди прочь!

Я был зол и не желал никого слушать. Да, я просил помощи, но, когда появилась эта женщина, мне захотелось её прогнать.

— Я не дух, и я хочу помочь.

— Ты можешь вернуть мою жену?

— Не могу, но могу помочь победить в этой войне. Тем более я знаю, кто её затеял.

— Кто же?

— Ведьма Рихильда, бывшая фея. Она убила королеву Латену, заняв её тело. Теперь Рихильда правит Королевством.

Я поднялся с места, приблизился к Таре, затем провёл рукой там, где её видел. Я ничего не почувствовал. На тот момент я уже был уверен, что там ничего и не было, а происходящее лишь плод моего воображения. Всего лишь галлюцинации на фоне обрушившихся бед. Я решил выйти из своей хижины, в надежде освободиться от своих видений. Дух Тары не последовал за мной. Видимо, ей оказалось не по силам продолжать дальше перемещаться по острову. Наш разговор получился очень коротким. Оказавшись на свежем воздухе, я прошёлся немного, вдыхая воздух прохладной ночи, потом вернулся в хижину и уснул убийственным сном.

На следующий день мы ждали приезда вождя Рако с его войском. Да, именно Рако, но выбора не было.

Если вы меня спросите, сколько всего островов Пустынных земель, сколько всего племён и вождей, то я не знаю. Это походило на длинную улицу со множеством зданий, но ты можешь передвигаться лишь в пределах нескольких домов, не зная всех жителей этой улицы. Твои познания зависят только от того, насколько ты агрессивен или любопытен. Некоторые племена старались жить уединённо, не захватывая чужие земли. Другие же, наоборот, желали расширить свои территории, нападая на соседей, или же искали союзников против воинственных соседей.

Крэмвел знал Рако. Яго знал Рако. Марко знал Крэмвела, Яго и Рако. При этом Рако знал других вождей, о которых никто из вышеперечисленных не имел понятия. И у Марко были союзники, незнакомые ни Рако, ни Крэмвел.

Итак, Крэмвел решил объединиться с Рако. Только мой разум подсказывал мне, что им не удастся противостоять неприятелю. Я не мог оценить численность войска, но я знал, что первые три острова уже захвачены. Те острова, которые сразу попадаются на глаза путешественникам, плывущим с запада. Именно из одного из этих островов — как я узнал позднее — ведьма Рихильда собрала варваров для нападения на Королевство.

Я не собирался вмешиваться в их дела. Мой военный задор напрочь исчез. Я решил покинуть остров, забрав дочерей. Я понимал, что это может быть нечестно по отношению к Яго, который, к сожалению, погиб, но мои дети важнее всего. Мои девочки должны прожить долгую жизнь, а не стать жертвами какой-то глупой войны. Я стал думать, как сбежать, используя ключ. Настало время вернуться домой.

Тара явилась на следующую ночь. Она снова витала надо мной. Увы, я по-прежнему не верил в реальность происходящего.

— Убирайся, дух! Покинь мои кошмары! — кричал я.

— Кливенд, я не сон. Меня зовут Тара. Я фея. Я могу помочь.

— Оставь меня в покое!

— Я знаю, что ты хочешь покинуть остров. Останься, тебе нужно возглавить эту войну.

— Ты с ума сошла? Я не способен на это!

— Пора выйти из тени, Кливенд Морен, — спокойно произнесла она. — Ты можешь помочь и людям Пустынных земель, и жителям Королевства.

— Кто ты такая? Ты образ моей совести? Образ моего долга? — усмехнулся я, внимательно разглядывая фею. — Я не верю в твоё существование.

Внезапно её дух начал медленно опускаться, приобретая физические очертания. Я не понял, как это произошло, но через мгновение на кровати рядом со мной сидела женщина из плоти и крови, причём так близко, что я чувствовал её дыхание.

— Я настоящая, — возмущённо прошептала она. — Я предводительница фей, Тара.

— Зачем тебе я, предводительница фей?

Я был зол, груб, но она собиралась стерпеть всё, лишь бы только заполучить меня. Потом я это понял.

— В Королевстве правит не Латена, жена покойного короля Торона. Королевой стала ведьма Рихильда. В конечном счёте она погубит твою родину, твоих родителей погибнут, а твоих друзей Райтов ждут беды. Уехав, ты не поможешь своим дочерям, а только сделаешь хуже.

Фея смогла достучаться до меня. До сих пор не веря, я всё же попросил её рассказать всё. Из истории Тары мне удалось узнать, как сложилась жизнь Киры и Генри. Я узнал, что вы жили на Св. Лауре вместе со своим сыном вдали от дел Королевства. Тара считала Рихильду — отравой, ядом, заражающим всё вокруг. Она уверяла, что наступить такой день, когда нигде не будет безопасно. Тара призывала помочь ей уничтожить ведьму, пока не случились беды страшнее.

— Мои дети для меня важнее всего, — наконец сказал я. — Я увезу их на Бельон.

— И ты считаешь, что твой поступок спасёт их? А если захватят Бельон? Куда тогда вы отправитесь дальше?

Я молчал, не зная ответа. Она оказалась права. И почувствовав брешь в моей защите, фея продолжила:

— Я смогу защитить тебя, твоих детей, даже твоих родителей в Королевстве, если ты станешь моим слугой.

Тара призывала меня объединить племена, убедить людей в том, что только в союзе они смогут победить. Она видела во мне того, кто сможет противостоять королеве.

На самом деле проще было сказать, чем сделать. Мне казалось: легче научиться летать, нежели стать предводителем многих племен в борьбе с королевой.

Тогда я оставил фею без ответа. На следующее утро Крэмвел любезно пригласил меня на переговоры с Рако. По моему мнению, оба вождя вели себя очень глупо. Да, Крэмвел хотел объединиться с Рако, но при этом жаждал в случае победы присвоить себе все лавры. Он собирался получить славу могущественного вождя. Тогда война только начиналась, никто даже не мог себе вообразить, сколько бед она принесёт. Их непонимание порождало беспечность, небрежность, а это вело к смертям. Рако же считал себя непобедимым. У него достаточно людей, чтобы прогнать чужаков. Я наблюдал за их разговором, с ужасом осознавая, насколько они зациклены на себе, на своём мирке. Они не чувствовали опасность. В один момент я не выдержал и вмешался.

— А, ну хватит!

Они повернулись в мою сторону. Я прочитал на их лицах изумление, а на лице Рако ещё и гнев. Крэмвел хотел улыбнуться, но сдержал улыбку. Он ненавидел меня и знал: если я сейчас не скажу нечто особенное, то Рако может и убить меня в порыве гнева. Таким образом Рако окажет Крэмвелу большую услугу.

— На ваши земли посягнули чужаки. Если вы никому и ничему не верите, то обратитесь к здравому смыслу. Вы не оценили их численность, не видели их оружие, не знаете их намерений. Вы делите победу, которой нет.

— Если ты такой умный, Кливенд, — произнёс Крэмвел, скалясь, — значит, пойдёшь у меня всё это выяснять. Я дам тебе немного людей и лодки. Вперёд!

Он хотел меня отправить на верную гибель. Отказаться означало показать себя трусом, а значит, несмотря на обереги Яго, быть убитым. По несдержанность мне удружила. Мне пришлось согласиться.

Этой же ночью я принял предложение Тары, взяв с неё слово, что она будет оберегать мою семью. Дальше мне предстояло познакомиться с братом Изабелль. Арабелль и Анабелль нуждались в защите.

Мои дети по воле судьбы — внучки мага Парадона. Но ни они, ни Изабелль не получили волшебный дар. Магия в роду Парадона передаётся только по мужской линии. Если мои дочери родят мальчишек, то я думаю, что они станут волшебниками.

Вернусь к отцу Изабелль. Его путешествия по миру приводили не только к изучению магии в целом, но и к её практике. Постоянно совершенствуясь, Парадон смог создать нечто невероятное. Я сейчас говорю про четыре ключа, способные переместить их обладателя практически куда угодно. Его труды могли попасть в недобрые руки, поэтому в какой-то момент он отдал ключ от Бельона Изабелль, а остальные — спрятал и оставил своей дочери карту для их поисков.

Почему именно ключ от Бельона остался у нас? Отец Изабелль хотел, чтобы в случае беды она могла обратиться за помощью к своему брату. Да, у моей жены был сводный брат. За время своих странствий Парадон заводил множество романов. Одна из его любовниц была женой лорда Паркаса — правителя Бельона. Её звали Женьева. Их союз привёл к рождению Эвана Паркаса. Только Эван тоже не получил от отца его дар. Женьева не могла родить ребенка от своего мужа Марка Паркаса, и они оба это знали. Марк также знал о романе супруги, но он ничего не сделал. Мы несколько раз обсуждали это с Изабелль, так как отец рассказал ей о брате.

Почему Марк принял ребёнка от мага? Почему простил свою жену? Мы не знали ответов. Одна из догадок: лорд просто очень сильно любил свою жену, поэтому и простил ей измену.

В любом случае сделанного не изменить. Женьева родила от Парадона, после чего попросила Парадона больше не вмешиваться в её жизнь. Возможно, этой женщине нужен был только ребёнок. Марка всё устраивало. Более того, во время беременности Женьева позаботилась, чтобы он родился самым обычным: леди Паркас носила особый Амулет Очищения. Этот артефакт лишал человека волшебных сил. Ребёнок в зародыше не мог противостоять подобному заклятию, действующему в основном на слабых волшебников.

Женьева хотела вырастить лорда-правителя, а не свободолюбивого мага. По этой причине она ещё до его рождения решила судьбу своего сына. Неизвестно – правильно она поступила или нет, но будь Эван магом, то я думаю, что у него было бы больше шансов завоевать сердце Тары, в которую он без памяти влюбился.

Однажды в очень ненастную погоду Эван увидел отражение феи в дождевой воде. Я верю в судьбу больше, чем во что-либо. Думаю, их встреча была предопределена. Постепенно круг замыкался, сводя вместе всех тех, кто со временем станет бороться против ведьмы Рихильды.

Итак, Эван Паркас. Образ Тары настолько сильно запал ему в душу, что он долгое время пытался найти её. Конечно же безуспешно, но однажды Тара сама пришла к нему. На тот момент он совсем потерял надежду и старался забыть образ феи как наваждение.

Бедный Эван думал о взаимной любви, а фея, увы, хотела заполучить ещё одного покорного слугу.

Покойная мать рассказала ему, кто был его настоящим отцом. Этот факт Эван принял достаточно мужественно, тем более к тому времени Марк Паркас уже отдал душу небесам. Для молодого лорда-правителя быть сыном мага почти ничего не значило — он не обладал волшебной силой, благодаря стараниям своей матушки. Злость на Женьеву пришла позже, когда Эван Паркас встретил Тару. Будь у него сила, то он, наверняка, стал бы ей интересен. Тара рассказала, что у Паркаса есть две племянницы, о которых необходимо позаботиться, так как его сестра умерла, а муж сестры — бывший лорд Королевства готов объединить племена для того, чтобы ответить их врагам. Также Тара поведала ему о ведьме Рихильде, но взяла с него клятву держать это в секрете. Рихильду можно уничтожить, но нужно действовать очень осторожно. Эван согласился на всё. Воспользовавшись ключом, я смог вместе с детьми перенестись на Бельон. Мы наконец-то познакомились с братом Изабелль. Эван оказался очень хорошим человеком. Он был готов принять девочек не только из-за Тары. Он сам пожелал позаботиться о моих детях. Нам повезло.

Проблема возникла там, где я совсем не ожидал её встретить. Арабелль не возражала жить в замке своего дяди на правах его племянницы, а Анабелль отказалась расставаться со мной. Она хотела стать настоящим воином. Наличие ключа позволяло мне видеть детей. Я пытался уговорить её подождать. Говорил ей, что нужно сначала немного подрасти. Ана не желала ничего слушать. Она не верила. Мое поведение ей казалось уловкой: я оставлю их у Паркаса, а потом не сдержу слово. Ана победила. Арабелль осталась у лорда Паркаса, Анабелль — со мной. Возможно, это стало самой большой ошибкой в моей жизни. Может быть, не разделив детей, я бы смог помешать бегству Ары с Мак Ровеном… Может быть…

Даже имея в союзниках предводительницу фей прошлое не изменить. С годами Анабелль стала моим советником, помощником, представителем, правой рукой — всем, чем только возможно. Она настоящий воин до мозга костей.

Многие годы я не мог объединить племена. Они не понимали, боялись, были слишком горделивы или тщеславны. Кроме того, воины королевы продвигались по островам достаточно медленно, так как после победы нужно было перевезти рабов, вырубить леса, забрать всё, что могло стоить денег. Некоторые племена наивно предполагали, что до них чужаки просто не дойдут. Порой проходило несколько лет перед тем как племя понимало, насколько оно ошибалось.

Я противостоял всем этим напастям, как мог. Через несколько лет Крэмвел умер в бою. Его армия была разбита, но сам народ вождя сумел скрыться от неприятеля в горах. У Крэмвела был сын Терри Лин. Терри совсем не походил на отца: добрый, отзывчивый мальчишка. Ему исполнилось всего четырнадцать, когда не стало отца, но он смог взять на себя бремя вождя. С моей помощью мы с ним смогли собрать новую армию. На тот момент под моим началом уже объединились три племени. Терри был мне как сын. Увы…Он утонул, когда мы плыли сюда. Терри упал с реи за борт. Волны оказались слишком сильными. Мы не смогли его спасти.

Кливенд замолчал, не зная, что ещё добавить. Этот рассказ дался ему крайне тяжело. На лбу выступили капельки пота от волнения, руки покраснели от постоянного сжимания и разжимания. Кливенд с удовольствием выпил бы стакан воды, но не мог даже подняться с места. Он лишь выжидающе смотрел на Киру, Генри, а также на красивого молодого юношу — Эрика Райта.

Райты в свою очередь молчали. У них были вопросы, но по разным причинам им не хотелось задавать некоторые из них. Генри по-прежнему душила злоба, негодование. Эрик наконец-то до конца осознал из-за кого он попал в тюрьму и благодаря кому выбрался оттуда. Он до неприличия долго разглядывал Ану, сам того не понимая. Та в ответ смотрела на него, пытаясь всеми силами справиться с нахлынувшей жалостью к себе и своим близким после того, как отцу снова пришлось вытаскивать прошлое наружу.

Кира же думала о Моренах. Им с Генри не на что жаловаться. Практически все эти годы после отъезда из Королевства, они прожили в мире. Они растили своего ребенка, занимались тем, чем желали. Никто на них не нападал. Отец Генри умер недавно. Беды тоже пришли недавно, но явился человек из далеких земель, — тот, кто страдал, воевал, потерял жену, разделил своих детей, — он ворвался в жизнь Райтов и помог решить их проблемы. К сожалению, Кира понимала причину гнева Генри лучше других. Генри завидовал. Он всегда чувствовал себя первым, лучшим на фоне Кливенда. Да, лорд Райт не стал жить придворной жизнью, завоевывать внимание и расположение народа. Он сам так решил. Кливенд, возможно, прожил бы эти годы точно так же. Увы, судьба распорядилась иначе.

Теперь перед ними сидел лорд Нером — предводитель вождей Пустынных земель. Благодаря магии и уловкам Тары Кливенд в союзе с островами Бельон и Шри Лараш. У него достаточно сил, чтобы противостоять ведьме Рихильде. Более того, он вошёл в город Королевства словно миротворец…

— Что же дальше? — лишь смог произнести Генри Райта после достаточно долгого молчания.

Кливенд провёл потной ладонью по мокрому лбу, а затем поднялся с места. Он не готов жалеть себя, не готов больше извиняться. У него есть ещё один ребёнок, которому надо помочь.

— За мирный проезд мимо пиратов мы заплатили ключом от Бельона, — произнёс он. — Связь с Арабелль оказалась разорвана, но нам и в голову не могло прийти, что она решится уехать с принцем. Если бы я мог, то забрал бы её с помощью ключа, дав совершить такую несусветную глупость, — он непроизвольно сжал руку в кулак, стараясь сдержать гнев. — Сейчас моя дочь в замке Королевства. Арабелль никогда никуда не пойдёт с Тарой, так как ненавидит её. Кира, Генри, — проговорил он, обращаясь к ним. — Мы спасли вашего ребёнка. Кира, сделай то же самое для меня. Забери мою дочь у Мак Ровена.

Кира ничего не ответила, лишь кивнула. Видимо, настала пора испытать свои силы феи…

Пока они вели весь этот разговор, за стенкой столовой стояла жена Самвеля — Джесс. Женщина вернулась домой, чтобы проверить запасы своего погреба. Она планировала приготовить ужин для Моренов. Джесс слышала всё. Прижимаясь к стене, она тихо плакала, вспоминая своего пропавшего сына и жалея всех тех, кто пострадал от жестокости ведьмы Рихильды…

Глава двадцать вторая. Роковая ошибка Рихильды.

Мак Ровен сидел во дворе на скамейке, сложив на неё ноги. Его окружали многочисленные арки, ведущие в разные помещения замка. Немного левее от него, где-то в ста шагах, стояли стражники у наглухо запертых ворот. Их мрачный вид и тишина вокруг, кажущаяся совершенно неестественной, объясняли происходящее лучше всяких слов. Преступники у них прямо под носом освободили Эрика Райта, подожгли запасы и скрылись незамеченными. Сколько их было? Принцу казалось, что над ними насмехаются. Если люди Нерома могут так легко пробраться сюда, то почему они ещё не здесь? Они могли бы спокойно ворваться среди ночи и убить королевскую семью. Мак Ровен послал пару воинов к воротам города на разведку. Ему хотелось получить какие-либо сведения без участия королевы. Воины сообщили, что ворота города закрыты, а на двух смотровых башнях они заметили бельонских солдат. Это могло означать только одно: лорд Нером добровольно или силой взял город. Если бы завязался бой, то они бы заметили. Всё произошло быстро и тихо — значит, добровольно. Его мать теряет власть.

Мак Ровен держал в руке колосс пшеницы. Он достал его из мешка обоза, забытого во дворе, — сейчас у обитателей замка появились более важные дела.

Королева собрала все карты замка для их досконального изучения. Дарел Крез получил приказ обследовать вплоть до каждого камня: где-то должен быть потайной вход, иначе как удалось неизвестным проникнуть внутрь?

Мак Ровен покрутил в руках колосс. Надо было напасть сразу, как только лорд Нером высадился. Вместо этого они отгородились от жителей острова, спрятались в замке, словно трусы. Королевская армия вся здесь, готовая сражаться. Где-то неподалеку постучала копытами лошадь. Мак Ровен взглянул на молчаливых стражников. Замок продолжал тщательно готовиться к обороне. Здесь и птица не пролетит, чтобы её не заметили. Рик Фау молодец. Лучники и арбалетчики стоят наготове. Мать по-прежнему считала, что им нужно продержаться до приезда Кагарау. Сегодня уже четвертый день с момента приезда Нерома. В самом лучшем случае им придется сидеть здесь ещё столько же.

Мак Ровен печально улыбнулся. Интересно, что чувствовал лорд Паркас, когда суда Королевства приближались к Бельону? Сейчас он в такой же ситуации. А впрочем, война есть война. Повторись всё вновь, и Бельон снова бы вспыхнул.

Усталость одолевала принца. Вся ночь прошла без сна. Хотя ни он один не смог сомкнуть глаз. Замок в опасности. Принц повернул голову, стараясь со своего места разглядеть одну круглую башню, но ему было необходимо встать для этого, а он оставался на скамейке.

Место заточения Арабелль. Разве его беспокоило Королевство? Арабелль под замком уже два дня. Не война лишила принца сна, а его возлюбленная. Что ему война? Он поведёт своих воинов навстречу лорду Нерому без страха, без тени сомнений. Он — наследник Королевства. Все земли здесь его. Матери пора бы уже это понять. Принц не хотел с ней ссориться или как-то вредить, но понимал, что ей стоит принять грядущие перемены.

Холодный ветер дул с моря, и колосс беспомощно дрожал в руке Мак Ровена. Природа играла с людьми в жестокие игры. После невыносимой жары и дождей наступили ненастные ветряные дни. Такие перемены считались аномальными. Для многих они стали очередными дурными предзнаменованиями.

Синий кафтан принца не защищал его от непогоды. Пусть. Чувствуя на себе холод, он не желал уходить отсюда. Зачем уходить? Скоро суд над Арой. Ему должны предоставить доказательства её вины. Мысли о ней приносили столько страданий. Мак Ровен продолжал крутить в руках колосс. Он так хотел поверить Арабелль, и так боялся это сделать. Разве он не любит её? Разве он не достаточно любит, чтобы поверить?

Пшеница даёт людям хлеб. Благодаря этим тоненьким палочкам можно прокормить народ. А что дала ему любовь к Арабелль? Одни мучения. Она наполнила принца разочарованиями, сомнениями и печалью, страшной, невыразимой печалью. Нужно посмотреть правде в глаза: матушка казнит Арабелль, если он её не остановит.

Выброси сейчас этот колосс на дорогу, и он уже не принесёт пользы.

Ара так на него смотрела, когда слышала обвинения в свой адрес. Мак Ровен попытался представить её лицо в момент их последней встречи. Такой осуждающий взгляд. Неужел она могла играть с ним? Неужели она обманщица? Но в глубине души Мак Ровен не верил этому, не мог поверить, хотя и позволил матери управлять жизнью любимой женщины.

Принц закрыл глаза. Он засыпал на ходу, не имея возможности ни прилечь, ни справиться со своим бессилием.

— Принц!

Мак Ровен открыл глаза. К нему приближался молоденький паж.

— Королева ждёт вас. Она в тронном зале, — проговорил тот.

— Передай, что сейчас приду, — ответил Мак Ровен, вставая со скамейки.

В противоположной арке стояла бочка с водой. Принц прошёл к ней, чтобы умыться. Отбросив колосс, он зачерпнул воды в ладони, затем ополоснул лицо. Вода слегка освежила его воспаленные глаза. Мак Ровен пригладил мокрые волосы, потом поднял голову вверх, устремляя свой взгляд на верхушку башни Ары, а потом на окно, и отправился к матери. Пшеничный колосок остался лежать на земле, никем не тронутый, но ветер мог в любой момент подхватить его и унести прочь.

Королева только отпустила Дарела Креза, когда вошёл Мак Ровен. Объявив тому, что их положение не из лёгких. Вся надежда была на скорейшее прибытие Кагарау, ведь, если лорд Нером не сможет захватить замок до прибытия подмоги, тогда, возможно, они могут умереть от голода: пожар уничтожил почти весь провиант.

Тайный проход всё-таки удалось найти. Рихильда вновь прокляла себя за свою беспечность. Почему она не позаботилась об этом раньше? Ведьму слишком расслабили власть, балы и прочее радости королевской жизни. Тайных проходов в замке оказалось несколько. Два из них выводили из замка. Остальные вели к внутренним помещениям. Дарел Крез отправил людей с молотками в уязвимые проходы, чтобы завалить входы в туннель.

Рихильда чувствовала себя очень подавленной. Она совершила столько ошибок… Возможно, даже Мак Ровен был прав, когда требовал напасть сразу. Они потеряли город. Теперь там лорд Нером хозяин, который предложил городскому совету объединиться против королевы и закончить войну… Если им всем так нужна павшая королева Латена, то они её получат. После долгих раздумий Рихильда нашла выход из плачевной ситуации.

— Мак Ровен, мальчик мой, иди сюда, — ласково произнесла королева, протягивая к нему руки.

Она была в длинном платье цвета индиго с золотистой треугольной вставкой на груди, а свои волосы, которые уже давно красила в иссиня-чёрный цвет, распустила, убрав под металлический ободок. Если бы Мак Ровен был значительно старше, когда к власти пришла ведьма Рихильда, а не его мать, то со временем он смог бы догадаться, что перед ним чужая женщина. Но тогда ему было всего три года.

Мак Ровен поцеловал королеве руку. Его измученный вид говорил сам себя. Рихильда сочувствующе погладила принца по волосам. Хотелось бы надеяться, что причина не в девчонке. Ох, уж эта любовь! Вобьют же себе в голову всевозможные глупости. В любом случае Мак Ровен поддержал её решение заточить Арабелль под стражу, значит в их прекрасной любви есть уязвимые места. Остаётся продолжать давить. И пора раскрыть некоторые карты перед Мак Ровеном, чтобы сделать из него идеального союзника.

— Сын мой, мне нужно тебе кое-что рассказать, — осторожно начала она.

— Слушаю, матушка, — произнёс принц, стоя перед королевой.

— Кто бы ни вытащил Эрика Райта из тюрьмы, он забрал у меня ещё одну вещь.

— То, что было в кабинете?

До Мак Ровена дошли слухи о странном поведении королевы после пропажи Райта, о том, что она сразу бросилась в кабинет.

Рихильда улыбнулась.

— Да, — подтвердила она. — Там хранилось пророчество феи.

— История с пророчеством — это сказка, разве нет? Ты сама говорила мне об этом много раз. История с феями, живущими в замке, пророчество — всё это выдумали, а наши враги пользуются…

— Я тебе солгала, — оборвала его Рихильда.

Она не собиралась слушать бесполезную тираду принца. Мак Ровен замолчал, ожидая дальнейшего рассказа.

— Я солгала, — повторила она. — Но только потому, что ты тогда ещё не был готов узнать правду. Существование пророчества — правда. И я уверена: мои враги воспользуются им. Может быть, уже воспользовались.

— Значит, какая-то фея предсказала конец правления нашей семьи?

Мак Ровена в эту минуту мало интересовали враги Королевства. Он думал о своём будущем. Если пророчество само по себе правда, то почему написанное в нём не может быть правдой?

— Мак Ровен, — громко проговорила Рихильда, по-прежнему находясь на троне. — У меня есть способ всё исправить, но ты должен полностью довериться мне. Я расскажу тебе всё.

Во взгляде принца мелькнуло подозрение. У матери, похоже, много тайн.

— Скажи мне, ты хочешь, чтобы народ снова встал на нашу сторону, чтобы он сражался за нас?

— Безусловно.

— Мы можем этого достичь, если я умру, а ты женишься на Арабелль и провозгласишь себя королём. Ни один ты понимаешь, что тебе пора стать королём.

— Нет…

В первые мгновения Мак Ровену показалось страшное: мать собралась лишить себя жизни.

Мак Ровен покачал головой. Всё, похоже, его мать сошла с ума. Эти события совсем измучили её. Рихильда прекрасно понимала его реакцию. Ничего, он скоро поймёт, о чём она толкует.

— Я королева-тиранка. Королева, которая достойна смерти за всё содеянное, — вновь начала Рихильда, не давая принцу вставить слово. — Они видят меня такой, Мак Ровен. Им нужно дать то, что они хотят, — мою смерть. Ты же, в свою очередь, пообещаешь им лучшее Королевство. Я помогу тебе совершить задуманное, а взамен стану свободной от королевы Латены и стану королевой Арабелль.

«Она помешалась».

На этот раз Мак Ровен приблизился к матери, сочувствующе посмотрев на неё и взяв её руки в свои.

— Матушка, я понимаю, вам тяжело, но мы со всем справимся, — ласково произнёс он.

Королева в ответ обхватила его голову своими руками. Как он её любит! Он любит её, а значит, поймёт.

— Много лет назад я не знала, что у меня может быть сын, — прошептала она. — Даже получив власть, я не могла себе представить, что обрету тебя. Мак Ровен, я не твоя настоящая мать, Латена. Мое имя Рихильда, я ведьма, напавшая на Королевство двадцать лет назад.

Мак Ровен инстинктивно отступил назад. Он пристально смотрел на Рихильду, пытаясь понять её слова.

— Я не обманываю тебя. Я не сошла с ума. Я просто верю тебе. Пора узнать правду, принц Мак Ровен.

— Но как? — наконец произнёс он.

Казалось, ноги Мак Ровена приросли к тому месту, где он стоял.

— Я вселилась в тело Латены, отправив её душу в своё. Она ранила меня, но мне удалось таким образом спастись.

— Невозможно, невозможно.

— Это истина, Мак Ровен.

Принц всматривался в голубые глаза королевы. Только теперь ему удалось заметить странный изумрудный блеск. Он то появлялся, то исчезал на радужной оболочке глаз. Мак Ровен отступил ещё на пару шагов назад. Это всё происходит не с ним. Это усталость играет с ним злую шутку.

— Но почему именно сейчас? — прошептал он.

«Боги, моя мать умерла двадцать лет назад…»

— Потому что я воспитала тебя достойно, так как твоя мать этого не сделала. Она была жалкой женщиной, уж прости. А ты же вырос великим. Ничего не изменилось для тебя. Ты для меня сын, а я — твоя мать.

Мак Ровену показалось, что от такой новости у него ноги подкашиваются. Он не мог понять, что происходит вокруг. Отступая, принц уткнулся ногами в деревянную низкую скамейку и тут же плюхнулся на неё. Не было ни сил, ни воли, ничего. Он только что узнал, что его матери давно не нет в живых, а его воспитала бездушная ведьма. Вот судьба. Что же жизнь делает с ним? Его мачеха – ведьма, а невеста может оказаться коварной интриганкой.

— Я призналась тебе в своём поступке, а значит, верю тебе, а ты верь мне, — проговорила Рихильда. — Да, я не мать тебе, но и что с того? Разве это что-то меняет?

Мак Ровен с минуту молчал. Рихильда никак не могла прочитать, что у него на сердце. Мускулы на лице принца дрожали, но он держался. Рихильда могла принять всё, что угодно.

«В худшем случае я могу тебя убить», — думала она, при этом смотря на него с любовью и преданностью. «Что с того, что я не приму тебя? Ты всё равно сильнее», — мелькали мысли у Мак Ровена среди сплошного хаоса у него в голове.

— Ты права. Наверное, даже лучше, что я не знал свою мать, — ответил наконец Мак Ровен. — Говорили, будто бы она была женщиной слабой и неуверенной, а потом резко изменилась, — закончил он, поднимая глаза на Рихильду.

Та улыбнулась ему. Теперь Мак Ровен ясно осознал, почему, как ему рассказывали, его мать сильно изменилась. Многие думали, что на королеву Латену повлияли события, случившиеся после смерти Торона: посягательство Ричарда на престол, вторжение ведьмы в Королевство. Нет, все ошиблись. Жестоко ошиблись.

— Так что будет с Арой? — тихо спросил Мак Ровен.

Рихильда мягко улыбнулась. Со временем он свыкнется с суровой реальностью. Всё-таки Рихильда испытывала к юноше привязанность, и ей совсем не хотелось его убивать. Правда, в этом случае план изменился бы, став просто идеальным: она бы завладела его телом. Для всех было так, что сын убивает свою мать-тиранку, становится королём, а затем объявляет мир. Лорда Нерома ей следует раздавить, но можно это исполнить в более далёком будущем, когда всё утрясётся.

— Этой девушке нельзя доверять, — ответила королева. — Она, несомненно, шпионка наших врагов, поэтому ей лучше умереть. Я завладею её телом, а дальше мы поженимся.

— Поженимся?

— Не пугайся, ты для меня сын и им останешься. Наша свадьба формальность. Если ты найдёшь для себя достойную партию, то я закрою глаза на ваш роман.

«Безумство. Одно сплошное безумство».

— Неужели ты считаешь меня настолько хладнокровным? Каждый день я буду видеть лицо Арабелль. Лицо своей возлюбленной…

— Не будь глупцом, Мак! Я могу со временем найти и другое тело, если это так важно для тебя, но сначала — наши враги!

— А как же власть?

— Что власть? Власти хватит на всех! Я могу стать единоличной правительницей любого другого острова! С новым телом у меня появятся новые возможности!

— Я не могу это сделать! Я люблю её! — неожиданно для самого себя отчаянно выкрикнул принц.

— Не будь глупцом! — не выдержала Рихильда. — Она связана со всем, что здесь происходит и с лордом Неромом тоже. После побега Эрика Райта у меня нет в этом сомнений. Моих сил достаточно, чтобы выяснить больше…

— Она…

— Даже не думай её оправдывать! — приказала Рихильда.

Она была совершенно уверенна, что продолжает иметь власть над ним, несмотря на признание. И Мак Ровен подчинился. Он закрыл нижнюю часть лица руками, словно его слова хотели вырваться наружу, а он удерживал их внутри.

— Заканчивай с глупой романтикой, Мак Ровен, — уже мягче произнесла она. — Ты воин, солдат, мужчина, будущий король, чёрт возьми! Тебе нельзя зависеть от женщины! Будь твоя любовь к ней настоящей, то она бы сейчас не сидела взаперти. Ты бы поверил ей. Не поверил — значит, нет никакой чёртовой любви!

Рихильда приблизилась к нему и провела рукой по его волосам. Ей захотелось утешить пасынка. Она даже не понимала, как ранила его сейчас. Лучше бы она прямо здесь его убила, чем говорить такое. Как между ним и Арой нет любви? Рихильда, всё же чувствуя его отстраненность, перестала гладить принца по головой и отошла в сторону. Мак Ровен убрал руки от лица, как следует расправил спину. По щеке к губам что-то скатилось. Принц непроизвольно облизал губы. Соль. Из его глаз полились слёзы. Он плачет. Какой позор!

— Мне нужно время подумать, — заключил он, готовый покинуть залу.

Рихильда не собиралась его отпускать. Куда он пойдёт? Что может натворить после всего услышанного?

— Мак Ровен, не уходи, подумай здесь, — произнесла она уже не так строго.

Но принц не слушал её. Он уверенно двигался к дверям, вытирая слёзы.

— Мак Ровен, а ну остановись! Я тебе приказываю, — прокричала Рихильда ему вслед, но было уже поздно.

Мак Ровен вышел из тронного зала, даже не обернувшись.

Ему надо было понять, осознать услышанное.

«Она мне не мать… не мать», — ему казалось, что он задыхается от этих слов.

Столько лет он ласкал, берёг, любил женщину, которая не его мать. Она ему не просто чужая, она убийца истинной королевы и его матери. Возможно ли вынести такое?

Мак Ровен спускался по лестницам замка, проходил коридоры. В первые минуты необдуманно он нёсся в никуда, потом у принца появилась определённая цель. Он решил отправиться в лес за замком, где можно было подумать, где не было ни душных стен, ни атмосферы нагнетания.

Конечно, лес находился за пределами замка, а выходить сейчас было опасно, но принц не мог здесь оставаться. Пусть его хоть убьют — не важно. Он устал. Он хочет свободы, пусть даже и мнимой. Пока всё в замке принадлежит ведьме.

Когда Мак Ровен приблизился к воротам замка и приказал их открыть, перед ним словно из-под земли вырос Рик Фау. И по его встревоженному взгляду было понятно, что он догадывается о намерениях принца, правда, не знает, чем эти намерения вызваны.

— Принц, не стоит этого делать, вы ставите свою жизнь под угрозу, — проговорил Рик, закрывая собой проход.

— Не стой у меня на пути. Когда твой совет потребуется, я спрошу, — грубо ответил Мак Ровен, оттолкнув начальника стражи.

Рик, понимая своё бессилие перед принцем, отошёл в сторону.

— Не смей ходить за мной, — предупредил он, посмотрев на Рика.

Тому ничего не оставалось, как подчиниться. В такие минуты принц был неуправляем и делал лишь то, что пожелал.

Мак Ровен даже не понял, как ноги провели его по широкому коридору и как он оказался на свежем воздухе. Принц поднял голову к солнцу, чувствуя его теплоту и думая о том, что истинную любовь своей матери он не сможет вспомнить, так как был слишком маленьким.

Мак Ровен не запомнил Латену такой, какой она была на самом деле. Он не мог, потому что Рихильда была с ним намного дольше, чем его родная мама.

Мак Ровен спустился с холма и вышел на тропу, ведущую в лес. Он шёл осторожно скорее подсознательно, нежели от того, что понимал, какой опасности подвергается. Сейчас для него ничего не имело значения. У него нет никого, кто бы мог его поддержать.

Принцц прошёл всего пару шагов, а потом упал на траву. Он хотел в один миг и увековечить этот лес за то, что тот принимает его боль, и сжечь его дотла, чтоб так освободиться т всех нанесённых ему ран. Любовь и благодарность Мак Ровена были очень опасными.

Он лежал на траве, чувствуя мягкость зелени и свежесть ветра. Он дотягивался и касался руками могучих стволов деревьев, пытаясь им передать, что чувствует.

— Не грусти, Мак Ровен, — произнёс чей-то мелодичный голос где-то неподалёку.

Мак соскочил с места и резко развернулся. Он остерегался всяких неожиданностей. Особенно сейчас. Поблизости никого не оказалось.

Лес был в полном спокойствии. Кругом те же очертания, формы природы. На первый взгляд ничего не изменилось, но Мак Ровен понимал, что это не плод его воображения. Он продолжал стоять, готовясь ко всему.

Лишь пару секунд юноша оставался в неведенье. Но как бы он ни старался высмотреть неизвестного, тот всё же появился неожиданно.

— Обернись, Мак Ровен, — вновь кто-то произнёс.

Принц обернулся. Перед ним стояла очаровательная женщина: нежная кожа, длинные серебристые волосы, спадающие на изящные плечи, груди. Её волосы магическим светом поблёскивали на солнце. Незнакомка обладала завораживающим взглядом, будто бы в нём было сосредоточено всё живое на свете. Она смотрела на Мак Ровена с такой жалостью, что ему стало не по себе.

— Кто ты? — спросил он.

В его голосе было столько недоверия и подозрительности.

— Моё имя Тара, я предводительница фей, — ответила она.

Мак Ровен знал о существовании фей в лесу. Правда, они никогда его не интересовали.

— Зачем фее говорить со мной?

— А разве ты не принц?

— Принц.

Единственное, что смог сказать Мак Ровен, не зная, как вести себя в такой ситуации.

— Значит, я достойна говорить с тобой, — она улыбнулась ему.

Тара польстила ему, но в этой лести было что-то желчное, хотя Мак Ровен не понял этого. Он с любопытством смотрел на неё. Что она хочет от него? Зачем таким существам общаться с ним?

— Послушай, я не знаю, чего ты хочешь, но, что бы это ни было, говори и иди дальше своей дорогой.

— Каков ты! — воскликнула Тара. — Разве Рихильда не наградила тебя должным воспитанием?

Мак Ровена всего передернуло от её слов. Ему показалось, что он даже пошатнулся.

— Рихильда! — вскричал он — Откуда тебе известно?

— Ты пришёл сюда со своими мыслями, а их услышала, — ответила она. — Я до сих пор поражена, что она сказала тебе.

— Ты знаешь королеву?

— Знаю ли я её! Мы росли вместе. Рихильда когда-то была феей. Она предала наш род, но полностью магию не утратила. Наоборот, ей удалось стать могущественной ведьмой.

— Ты так и не сказала, чего хочешь от меня? — грубо прервал её принц.

— Мне больше интересно знать, чего хочешь ты.

Тара не обратила внимания на грубость принца.

— Чего хочу я?

— Да. Хочешь ли ты, чтобы женщина, которая убила твою мать, обманывала тебя и управляла тобой, осталась у власти?

— Ты тоже готова предложить мне какую-то сделку?

— Готова.

— Вы обе намного сильнее меня. Зачем тебе я?

— Потому что наконец-то, после стольких лет, я поняла, как я могу её победить.

— С помощью меня?

— Да, с помощью тебя. Скажи, что так сильно поразило тебя? Я вижу, что есть ещё что-то, кроме правды о твоей матери, но пока прочитать это в твоём сердце не могу.

Тара хотела услышать мотивы поступка ведьмы. За таким опасным решением, как раскрыть себя, что-то обязательно должно быть. Зачем идти на такой опасный шаг? Особенно сейчас, когда лорд Нером так близко. Значит, она уже приняла какое-то кардинальное решение и, возможно, хочет сделать принца самым верным союзником.

— Ма… — Мак Ровен осёкся. — Королева предложила убить мою возлюбленную Арабелль. Она хочет заполучить её тело. Мы с ней вступим в брак. Она снова будет королевой, а для всех королева-мать погибнет.

Тара опешила от такой новости, но всеми силами сохраняла спокойствие и невозмутимость. Рихильда опять хочет выйти сухой из воды. После стольких лет, злодеяний и ошибок… Неужели нет ничего, что способно сокрушить её?

— А ты хочешь расправиться с любимой?

Они общались так, будто Тара была в курсе всей его жизни. Мак Ровен не обращал на эту странность большого внимания. Ему нужна была поддержка и кто-то, с кем можно поговорить.

— Она меня предала, — проговорил Мак, вспоминая последние минуты с Арой.

— Это не ответ, Мак Ровен.

— Она заслуживает наказания.

Он отвечал Таре с упорством капризного мальчишки. В этом взрослом юноше проглядывало что-то совсем детское. Какой бы прекрасной матерью ни считала себя Рихильда, но она лишила принца той, которая по праву могла называть его сыном.

— Смерти? — допытывалась Тара.

— Даже если Арабелль заслуживает смерти, то она не может быть такой, — произнёс довольно тихо Мак Ровен.

— Ты не хочешь, чтобы в теле твоей возлюбленной существовала другая?

Мак Ровен ничего не ответил, но ответ и так был ясен для Тары. Принц почувствовал понимание феи. Предала ли его на самом деле Арабелль или нет — не имеет значения. Никто не заслуживает той участи, которая досталась его матери. Для всех и каждого королева Латена — могущественная тиранка, жестокая правительница.

— Мои желания так мало значат. Если не приму её условия, она погубит меня, — признался он фее.

— То есть, если у тебя появится шанс поквитаться с ней, ты его не упустишь?

— Хочешь мне этот шанс предоставить?

— Почему нет.

Мак Ровен молчал. По нему было видно, что он согласен на любую сделку, но прежде чем говорить да, он хотел бы услышать все условия.

— Вопрос в том: готов ли ты? Готов ли ты погубить свою мать?

— Она мне не мать.

— Но она была с тобой все эти годы, и ты считал её своей матерью, неужели можно так быстро решиться на убийство?

Мак Ровен опять ничего не ответил.

— Ты рос без отца и воспитывался ведьмой, — внезапно произнесла фея. — Возможно, именно это повлияло.

— Повлияло на что?

— На твоё сердце.

— Послушай, фея, хватит ходить кругами. Говори напрямую, что ты хочешь мне предложить.

Мак Ровен смотрел на неё просто и хладнокровно. Чувство взаимопонимания между ними исчезло так же быстро, как и появилось. Тара почувствовала, что принц может уйти в любую минуту. Единственная нить, за которую Тара могла зацепиться, была любовь.

— Если хочешь спасти свою возлюбленную, то ты должен убить Рихильду.

— Почему ты сама не убьёшь её?

— Не могу. Она защитится, почувствует, ускользнёт.

Внезапно подул мягкий ветер, слегка всколыхнув листву на деревьях. Мак Ровену показалось, что внезапное волнение Тары, которое она так сильно пыталась скрыть, вырвалось наружу, став дуновением ветра. Внезапно его осенило.

— Ты как-то связана с этой войной! Ты в этом участвуешь! Ищешь способы поквитаться со своим врагом!

Мак Ровен сделал несколько шагов назад. Он вдруг понял, что может сейчас находиться в большой опасности, но ему не выстоять против феи.

Тара лишь, вздохнув, кивнула.

— Не бойся меня. Я не стану вредить тебе. И ты прав. Я искала почти полвека способы отомстить той, что убила мою наставницу, фею Роканон.

— И таких способов не оказалось.

— Тогда было не время.

— А сейчас?

Вместо ответа Тара свела ладони вместе, а потом открыла их. Мак Ровен увидел, что в руках у неё горсть земли. Чёрной, очень плодородной и слегка рыхлой. Фея подняла руки чуть повыше, ближе к принцу, чтобы тому удалось лучше рассмотреть её.

— Это земля из моего мира, — объяснила Тара. — Рихильда проклята нами, поэтому если она вступит в мир фей, то погибнет.

Мак Ровен смотрел на землю. Ему казалось, что в руках феи маленькая горсть становилась больше, но при этом не рассыпалась, а прочно лежала внутри её ладоней. Может быть, это было иллюзией, а может — магией. В любом случае Мак Ровен чувствовал нечто завораживающее во всём происходящем. Он принял решение и не собирался ни о чём сожалеть.

— Что я должен сделать?

— Рассыпь понемногу земли по углам комнаты, где собираешься встретиться с ней. Замани её в центр и брось большую горсть ей под ноги. Только будь острожен, иначе сам можешь погибнуть от взрывной волны.

Тара сложила руки обратно и через секунду вновь раскрыла их: на этот раз у неё в руках был бархатный увесистый мешочек, перетянутый тоненькой верёвкой. Фея протянула его Мак Ровену. Принц принял этот губительный дар, не говоря ни слова.

— Я слышал: феи видят будущее, — внезапно проговорил принц. — Ты знала о моём приходе сюда?

— Нет. Не всё о будущем нам известно.

— Но кое-что феи знают?

Мак Ровен крепко прижал к себе мешочек с землёй.

— Ты мне должна, — вызывающе бросил принц.

Тара быстро поняла, к чему он клонит.

— Что ты хочешь знать, принц?

— Арабелль любит меня?

— Твоё сердце ответит лучше любой феи. Мне пора, принц.

Тара повернулась к нему спиной.

— Подожди, — остановил её Мак Ровен в тот момент, когда она собиралась уходить.

Тара обернулась, но её тело стало постепенно терять физическую сущность, становясь прозрачным.

— Арабелль — фея?

— Нет, Мак Ровен.

Тара стала походить на призрак. Мак Ровен понимал, что времени осталось мало. Он лихорадочно пытался узнать правду.

— Она причастна к освобождению солдата Райта?

— Нет.

Дух Тары стал растворяться в окружающей природе.

— Но она как-то связана с лордом Неромом? У неё же есть секрет! Какой? — последние слова Мак Ровен уже выкрикнул.

Принц хотел выяснить всю правду, но внезапно понял, что уже говорит сам с собой. Тара исчезла также внезапно, как и появилась.

Глава двадцать третья. Ловушка для Рихильды.

Всё выходило из-под контроля. Сначала положение в море, пираты, потом власть в Королевстве, а сейчас, похоже, и Мак Ровен. Оказавшись в тупике, Рихильда металась по тронному залу, пытаясь привести мысли в порядок. Ещё вчера она была королевой, великой и могущественной, а что сегодня? Некий лорд Нером дышал ей в спину. Как такое возможно? Нападение на остров Бельон было для неё ошибкой. Если бы она знала, что лорд Паркас дал людей Нерому, то ни за что бы не отправила Мак Ровена на остров, а послала свою армию вместе с принцем к островам Пустынных Земель на помощь Крезу. И почему пираты её предали? Они всегда были на её стороне. За какие богатства они пропустили Нерома? Он знает о пророчестве, он использует его, и теперь люди Королевства, уставшие от гнёта, идут за ним.

Пророчество… Рихильда замерла. Предсказание ещё времён Роканон. То было почти полвека назад. Откуда Нерому известно про него, если он прибыл с далеких земель?

Рихильда вздрогнула. Ей на пару мгновений стало очень страшно. Всё-таки кем может быть этот человек, Нером?

Кохан Рау? Нет, он умер в заключении здесь, тем более он слишком стар для таких дел. Лорд Нером явно моложе.

Генри Райт? Невозможно. Будь он лордом Неромом, то не стал бы так глупо себя вести: появляться здесь, искать своего отца, а потом покорно исполнить то, что велела ему Рихильда.

Может быть, его возлюбленная Кира как-то причастна ко всему, что происходит?..

И тут Рихильду осенило. Когда она подумала о любви Райтов, то вспомнила девушку, привезённую Маком. Конечно, Арабелль! Она племянница лорда Паркаса, а значит единственное звено из всей цепи врагов Рихильды. Есть прекрасный способ выяснить то, что невозможно вытянуть ни разговорами, ни угрозами? Почему она раньше не додумалась до того, чтобы подвергнуть эту девчонку своей магии? Хотя в разговоре с Мак Ровеном у нее мелькнула такая мысль, правда, тут же исчезла. Она беспокоилась о другом: требовалось убедить принца в собственной правоте.

Ведьма бросилась в комнату, где держали Арабелль. Она толкнула дверь, раскрыв её настежь, чем сильно напугала пленницу. Девушка соскочила с места, недоумённо глядя на королеву.

Обычно спокойная и мило улыбающаяся Латена в тот миг выглядела очень взбудораженной, а её глаза угрожающе сверкали. На пару секунд Рихильда замерла в дверях, но потом быстрым шагом приблизилась к Аре, схватив её за запястье.

— Латена! — лишь удивлёно воскликнула Арабелль.

Она хотела сказать: «Ваше Величество», но от боли, которую причинила ей королева, невольно назвала её по имени.

Рихильда сдавила запястье девушки как можно сильнее, а левой рукой надавила на её плечо, заставив ту опуститься на колени. Ара не смогла сопротивляться и, вскрикнув от боли, подчинилась. В этот же момент Рихильда отпустила её руку и ладонью коснулась её головы. В глазах Ары помутнело, а образы из её жизни захлестнули сознание Рихильды.

Ведьма увидела бескрайнюю морскую гладь глазами маленькой девочки, почувствовала мягкий песок под ногами и ветер, приятно ласкающий лицо. Потом женщину, тянущую к ней руки, по-видимому, мать девушки. А неподалеку бежала ещё одна девочка, очень похожая на неё…

Рихильда внезапно открыла глаза, убрав ладонь с головы.

— Значит, у тебя есть сестра, — злобно прошипела она. — Твоя копия, чертовка!

Арабелль тоже пришла в себя. Её лицо покраснело, она подняла глаза на Рихильду, пытаясь что-нибудь сказать, но не успела — королева вновь проникла в её сознание.

Очередное воспоминание. Арабелль уже постарше. Ей лет десять-двенадцать. Она обнимала сестру так, словно прощалась. Рядом с ними ещё один человек. Он знаком Рихильде, но она не могла его вспомнить.

Молодой мужчина, который глядел на девочек печально, но с любовью. Рихильда видела его раньше, но когда? Где? Эти глаза, тёмно-рыжие волосы, борода…

Проклятие! То был Кливенд Морен! Рихильду внезапно осенило, и она вновь открыла глаза, но на этот раз отступила от Ары. Больше не находясь под воздействием магии, несчастная повалилась на пол. Рихильда стояла молча и смотрела на неё. Это открытие поразило её.

Кливенд Морен, сын Урса Морена, умер ещё до того, как Рихильда появилась в Королевстве вместе с варварами. Как потом она узнала, он умер от руки Кохана Рау (ещё прислуживая Ричарду, Рихильда знала обо всех лордах в Королевстве).

Ведьма вновь бросилась к девушке. Она опустилась перед ней и схватила за плечи, начав сильно трясти.

Арабелль, которая немного пришла в себя, устало глядела на королеву, не понимая, что ей ещё надо после того, как она покопалась в её сознании.

— Кто этот человек? Мужчина в твоих воспоминаниях? Говори! — Рихильда трясла сильнее. — Говори: кто он? Я всё равно узнаю, залезу вновь в твоё сознание и узнаю. Так что говори!

Арабелль пыталась вырваться, но поняла, насколько бессильна. Уставшая от этой пытки, она прокричала:

— Он мой отец!

Рихильда остановилась, изумлённо глядя на девушку.

— Твой отец — Кливенд Морен, он же лорд Нером, да? — тихо спросила она.

Арабелль молчала.

— А ну отвечай! — приказала Рихильда, в гневе вновь протягивая руки.

— Да! — крикнула в ответ Ара, пытаясь отползти назад.

Очередную пытку она не желала выдерживать.

Рихильда поднялась с пола. На этот раз она снова мило улыбалась. Затем ведьма просто двинулась обратно к двери. Ей больше ничего не было нужно, она собиралась уходить.

Арабелль поднялась. Она не поняла, что произошло, но больше всего её беспокоило: кто же такая королева Латена на самом деле?

— Кто ты? — крикнула она ей вслед.

Рихильда обернулась, уже у самой двери.

— Я та, кто скоро станет тобой, — ответила она, закрывая дверь.

Арабелль ничего не поняла. Всё её тело дрожало, а глаза залились слезами.

«Мак Ровен, где же ты?», — подумала Арабелль, надеясь, что всё же он сможет одуматься и спасти её.

Рихильда, покинув Арабелль, мчалась обратно в тронный зал. Она надеялась, что Мак Ровен уже вернулся. Принц должен принять правильное решение и остаться с ней. Тем более сейчас она знает, как им всем спастись.

Не было никаких сомнений: Рихильда должна стать Арабелль, и тогда она одолеет своих врагов. Ведь Кливенд Морен никогда не причинит зла своей дочери, а значит она сможет крутить своими недругами, как сама того пожелает.

Вот только нужно убить эту глупую любовь в сердце принца. И тайна Арабелль должна помочь. Дочь врага… Невероятно…

Рихильда, пока шла, продолжала упиваться новыми планами и идеями. Она станет Арабелль! Уж молодая девчонка намного лучше Латены. Теперь уже она всё сделает иначе, начнёт жить по-новому, добьётся того, чтобы не только Королевство будет под её властью, но и другие острова…

Кливенд Морен и лорд Нером — одно и то же лицо. Кто бы мог подумать! Этот червяк обрёл власть за двадцать лет, даже своего друга Генри Райта обогнал… Теперь понятно, почему он сразу не напал. Он не хочет жертв, не хочет быть завоевателем. Проклятый патриот!

Рихильда приблизилась к тронному залу, толкнула рукой дверь и вошла. В центре стоял Мак Ровен. По его виду стало понятно, что он её ждал.

— Мак Ровен! — воскликнула она, входя и широко улыбаясь. — Ты остыл? Пришёл в себя?

Принц ничего не ответил. Он лишь стоял, молча глядя на Рихильду.

Ведьма быстро двигалась, делая широкие шаги навстречу пасынку.

— У меня такие для тебя новости. Просто невероятные! Я узнала, кто такой лорд Нером. Это Кливенд Морен — сын Урса и Риты Морен.

Лицо Мак Ровена от удивления вытянулось.

— Как… — лишь смог пробормотать он.

Она подошла к нему почти вплотную. Мак Ровен смотрел на неё, сжимая кулак у своей груди. Когда Рихильда приблизилась, то ей показалось, что что-то ей упущено, и радость на её лице сменилось беспокойством.

— Мак Ровен, произошло что-то ещё? — произнесла она.

— Ты по-прежнему считаешь, что нам нужно убить Арабелль? Есть другой выход?

— Мак, не начинай снова, — устало проговорила Рихильда. — Я могу тебе такое рассказать про неё, что ты сам захочешь от неё избавиться.

— Ты обманывала меня все эти годы, притворяясь моей матерью. Думаешь, я смогу тебе поверить? — усмехнулся он.

— И могла бы продолжать, но я этого не сделала, потому что ты — моё подобие. У меня никогда не было детей, но если бы был ребёнок, то им стал ты, — ответила ему королева.

— Я похож на тебя?

— Без сомнения, — прошептала она.

Мак Ровен немного задумался.

— И ты бы никогда не причинила мне зла?

Рихильда ответила не сразу. Она хотела его удержать, но всё же, если не получится, то готова была пойти на крайние меры.

— Я бы не причинила тебе зла, Мак Ровен, — ответила она.

Но принц уловил нотки неискренности в её голосе.

— А я бы никогда не позволил сделать плохо Арабелль, — проговорил он.

И в этот момент он открыл кулак, откуда горстками посыпалась земля на пол. Рихильда испуганно отпрянула назад. Она не поняла, что это за фокусы, но поспешила отступить.

Увы, оказалось слишком поздно. Как только последняя крупица земли коснулась пола, произошло нечто невероятное.

Рихильда огляделась и заметила, что земля разбросана по всем углам зала, и каждая её часть испускает электрический ток к тому месту, где стоит она.

Ведьма лишь успела последний раз взглянуть на принца и прокричать:

— Мак Ровен!

И этот крик был ужасен.

Но было поздно. Электрические заряды вошли в неё с четырёх сторон, создав страшную ударную волну. Она уничтожила Рихильду целиком и полностью.

В то время Мак Ровен, бросив землю под ноги ведьмы, кинулся в сторону. Ему почти повезло. Его задело лишь немного: он отлетел к стене, ударившись об пол. Когда ему удалось подняться, то он увидел, что от Рихильды остался лишь прах. Правая сторона принца горела от полученных ожогов, но юношп не чувствовал физической боли от шока. Королевы больше нет. Мак Ровен убил свою мать… Нет, не мать. Он убил ведьму, которая выдала себя за его мать. Или всё-таки она была ему матерью? Казалось, Мак Ровен сходил с ума.

Шум от ловушки привлёк стражу. Они обнаружили принца в полуразрушенном тронном зале, пытаясь понять, что же произошло. Мак Ровен, не обращая на них внимания, бросился стремительно выбежал. Ему нужна была Арабелль. Он точно ошибся, плохо поступил с ней.

Смерть Рихильды принесла Мак Ровену облегчение. Ему казалось, что это ведьма наводила его на ложный путь, но сейчас всё по-другому. Тара сказала ему, что Ара не фея, значит она не могла быть в двух местах одновременно и всё то, что говорили Рихильда и Дарел Крез, — просто гнусная ложь. Принц напрочь забыл про лорда Нерома.

Мак Ровен мчался к месту заточения Ары. Он хотел поскорее увидеть её, попросить прощения, обнять. Всё наладится. Арабелль простит его — особенно, когда узнает правду о королеве. Потребовалось лишь несколько минут, чтобы добраться до башни. И с каждой минутой в его душе возрастало счастье, счастье обладания той, которую он любит больше жизни…

Принц резким движением распахнул дверь и вошёл. Комната была пуста. Ни единого следа побега узреть было невозможно. Окно в комнате было слишком мало, дверь не взломана. Арабелль пропала бесследно.

Поражённый Мак Ровен поначалу внимательно оглядывал всё кругом. Может быть, он что-то упустил? Но, простояв внутри ещё пять минут, принц понял, что всё бесполезно. Арабелль исчезла. Забрала ли её эта фея Тара или кто-то другой — не важно. Его возлюбленная покинула его. Разве тот, кто по-настоящему любит, может оставить? Конечно, эгоистичный принц нарочно забывал о том, что ещё недавно готов был отправить возлюбленную на верную смерть?

Часть третья. Глава 24-26

Глава двадцать четвертая. Побег Арабелль.

Жизнь Арабелль Морен сильно отличалась от жизни сестры и отца. Арабелль спала в тёплой постели, хорошо питалась, могла позволить себе изысканные наряды и имела возможность посещать светские вечера. Её кожу не сжигало палящее солнце, волосы не становились жёсткими от солёной воды, над головой этой девочки никогда не возвышался меч, на неё не направляли копья. Упрекала ли Арабелль Морен себя за то, что её жизнь оказалась намного лучше жизни сестры или отца? Нет, никогда. Отец выполнял свой долг, а сестра сама выбрала свой путь.

Муки совести она начала чувствовать лишь тогда, когда отдала своё сердце Мак Ровену. Именно они заставляли Арабелль говорить принцу о переговорах, о возможном мире между лордом Нером и Королевством. К несчастью, девушка ничего не знала о ведьме Рихильде. Когда она попала на Бельон, ей едва исполнилось одиннадцать. Кливенд не стал рассказывать детям о феях. Историю Королевства — какую знал благодаря Таре — Кливенд поведал Анабелль только год назад. Вторая дочь осталась в неведенье, так как и Эван Паркас не стал ниччего рассказывать плеяннице. Ему казалось, что это ещё больше сблизит Арабелль и Мак Ровена. Юношу воспитывала вместо родной матери ведьма. Разве подобное не вызовет жалость в глазах влюбленной девушки? И тем самым даст возможность оправдать поступки принца. Нет, Эван не желал этого. Осторожность лорда Паркаса ни на что не повлияла: Арабелль уехала с Мак Ровеном.

Дальше события развивались стремительно быстро: знакомство с королевой, пара счастливых ночей, королевский бал и лорд Нером с армией на другой стороне острова, а ещё через пару дней — освобождение Эрика Райта. Это была Анабелль. Несомненно — она, иначе Ару не обвинили бы в измене так быстро после побега Райта.

Арабелль подошла к кровати и опустилась на пол возле неё, бессильно закрыв лицо руками. Она не знала, чего хотела от неё Латена, и не могла понять, как королеве удалось вытянуть из неё столько информации, но всё говорило о том, что ей угрожает большая опасность. Сможет ли Мак Ровен простить её обман? В любом случае с королевой что-то не так и нужно найти способ сказать об этом принцу.

Неожиданно для самой себя, Ара почувствовала ещё чьё-то присутствие в комнате. Сердце её вздрогнуло. Сознание приготовилось защищаться: Ара решила, что вернулась Латена. Она подняла голову, убрав руки от лица, и увидела молодую рыжеволосую девушку лет двадцати.

— Кто вы? — настороженно спросила Ара.

Кира пару секунд молчала, поражённая сходством, а вместе с тем и различием между сёстрами Морен. С одной стороны, те же самые черты лица, руки, губы, глаза, но с другой стороны, ей казалось, будто бы она видит снова Анабелль, но только из другой реальности. Несомненно, они обе были красивы. Только красоту Аны скрыла война, а Арабелль было где расцвести в свои девятнадцать лет.

— Меня зовут Кира. Арабелль, я твой друг, — наконец заговорила она.

Арабелль с сомнением на лице глядела на свою гостью.

— И я друг твоего отца,— добавила Кира.

Ей хотелось поскорее растопить лёд.

— Отец!

Арабелль встрепенулась. Она стала подниматься, и Кира бросилась помогать ей, так как сразу поняла по виду девушки, что на неё напали. Ара приняла руку незнакомки, но всё ещё не чувствовала доверия. Они сели на кровать.

— Где он? С ним всё в порядке? Он готовится к осаде замка? — Аре хотелось как можно больше расспросить о своём отце.

— Да, готовится, и с ним всё в порядке.

Подобные слова ничуть не успокоили Ару, а ещё больше встревожили её. Она заёрзала на месте: силы возвращались к ней.

— Моя сестра…

— Тише! — попыталась успокоить её Кира. — С ними всё хорошо, но теперь нужно помочь тебе.

Арабелль замерла, глядя на Киру в упор.

— Они знают, что я здесь и что я пошла сюда по доброй воле? — спросила Ара, боясь даже думать о том, как её презирают отец и сестра.

— Да, знают, но сейчас, я так понимаю, ситуация изменилась, — возразила ей Кира, поправляя руками взъерошенные волосы девушки. — Это твоя тюрьма? — добавила она, пристально смотря на Ару.

— Мак Ровен перестал верить мне, — проговорила Арабелль, опустив глаза.

Ей было неприятно это говорить, но от правды никуда не деться.

— Поэтому тебя нужно забрать отсюда, — произнесла Кира.

— Как давно ты помогаешь отцу? Почему я ничего не знаю о тебе?

Арабелль поднялась с места и встала на небольшом расстоянии перед нежданной гостьей. Недоверие к ней ещё не до конца развеялось. Кира продолжала сидеть.

— Я подруга твоего отца. По крайней мере, была ей двадцать лет назад, когда он ещё жил здесь. Твой папа пытался помочь мне, когда меня посадили в тюрьму. Он рисковал собой, устроив побег. Его подстрелил военный Кохан Рау, а твоя бабушка скрыла от всех, что он жив.

— Ты тоже родом отсюда?

— Да.

— Ты слишком молода для подруги моего отца из прошлого…

— Я стала феей.

— Так ты от Тары! От женщины, которая манипулирует моим отцом и всеми для каких-то своих целей.

— Арабелль, нет. Меня отправил твой отец. Он хочет, чтобы ты вернулась к ним.

Арабелль была невольной свидетельницей безответной любви своего дяди к предводительнице фей. Та, в свою очередь, вовсю пользовалась своей властью над бедным Эваном.

— Арабелль, признайся — тебе нужна защита. Здесь находиться нельзя. Кто напал на тебя?

— Королева Латена. Она очень странно себя вела.

— Что она хотела?

— Не знаю, но ей удалось как-то повлиять на меня. Я рассказала ей, кто мой отец…

Арабелль заплакала. Кире захотелось подняться, чтобы утешить её, но девушка выглядела очень напуганной, поэтому Райт лишь мягко произнесла:

— Ну, прошу тебя.

Кира не знала стоит ли сейчас рассказывать Арабелль про Рихильду. В то мгновение её постигали те же самые мысли, что и Эвана Паркаса: узнав про ведьму, Арабелль пожелает остаться с Мак Ровеном.

— Я всегда делала, что хотела, — произнесла Арабелль, сквозь слёзы. — Я ненавидела эту войну, которая забрала у меня семью. Мак Ровен стал для меня всем. Я бы никогда не позволила ему причинить боль моим близким. Мы просто оказались по разные стороны баррикады. Эта война интересов, война лишь трёх людей: моего отца, феи Тары и королевы Латены, а мы всего лишь орудие в этой войне.

— — Арабелль, Мак Ровен не орудие. Он в одном шаге от королевской власти. Если бы он хотел, если бы понимал, сколько людей гибнут из-за того, что начала его мать, то…

— Не надо! — перебила её Арабелль.

Она не хотела ничего слушать. Она любила его и желала видеть перед собой человека более благородного.

— Арабелль, если хочешь жить, ты должна пойти со мной, — настаивала на своём Кира.

Ара ничего не отвечала.

— Если хочешь искупить то, что натворила, помочь отцу, ты должна жить.

— Мак Ровен…

— Подумай о том, насколько он предан тебе, насколько любит тебя, если бросил тебя здесь?

Арабелль некоторое время мочала.

— Уйдя с тобой, я подтвержу его догадки, — тихо прошептала она.

— Ты погибнешь, если останешься. Арабелль! Здесь всем заправляет его мать! — воскликнула в полной уверенности фея.

Арабелль было тяжело принять, что Кира может быть права. Хотя последний разговор с Мак Ровеном дал ей понять, что он не верит своей возлюбленной и, возможно, больше не любит.

После некоторого молчания Ара наконец решилась.

— Хорошо, я пойду с тобой, но ты должна мне кое-что пообещать.

— Что?

— Ты вернёшь меня к нему, если я попрошу тебя об этом.

— Я не…

— Моим родным не надо говорить о нашем договоре. Ты обещаешь?

Кира вздохнула, кивнув в знак соглаасия. Ей сейчас важно было забрать девочку. Кливенд сам сможет справиться со своей дочерью. Кира поднялась и протянула руку Арабелль.

— Возьми меня за руку, — попросила она, — и закрой глаза.

Арабелль подала руку. Кира поднялась, готовая вновь прибегнуть к своему волшебству. Прошла лишь пара секунд, но этого было достаточно, чтобы они обе исчезли так, словно их здесь никогда не было.

Для Киры то был первый опыт перемещения вместе с другим человеком. Ещё не до конца веря в собственную магию, она боялась вдруг что-то случится. Но всё обошлось.

Кира перенесла Арабелль в дом Самвеля, в ту самую столовую, где проходил их разговор. Сегодня был пятый день, как лорд Нером появился на острове. Городской совет снова собрался, чтобы обсудить осаду замка. Этого собрания могло не быть, если бы не Инон Самвель. Он считал, что Кливенд в итоге получит безоговорочную победу, потому что у него больше союзников, поэтому до атаки хотелось обсудить политические аспекты. Иными словами, он как представитель города хотел бы знать, что будет после завоевания?

Анабелль не пошла на эти дебаты по двум причинам. Во-первых, Кира могла в любой момент появиться вместе с Арой, а во-вторых, ей не хотелось показывать свой вспыльчивый нрав перед этими утомительными индюками. Анабелль по-прежнему довольно холодно относилась к Генри Райту и Самвелю. Особенно к последнему. Она была уверена, что тот просто жаждет надуть её отца. Иначе дело обстояло с Эриком. Он ей понравился. Он чем-то напоминал покойного Терри Лина. Конечно, Терри вёл себя намного смелее, решительнее, но он дитя войны, чего не скажешь о Райте. Эрик выглядел наивным солдатиком на фоне тех воинов, которые окружали Анабелль.

Но Эрик был таким же очаровательным и сдержанным как её погибший возюбленый Терри Лин. И он единственный, кто действительно попытался сделать для их семьи что-то полезное. Эрик пожертвовал собой, чтобы спасти её сестру. Анабелль не могла знать, как сильно об этом жалел молодой Райт. Для него произошедшее выглядело несколько иначе: он чуть не погиб из-за глупой самодовольной красавицы, а мог остаться на Шри Лараш. Тогда он бы встретился раньше с отцом и избежал заточения, которое чуть не привело его к смерти. Ведь в любом случае теперь его мать отправилась за девушкой.

Анабелль очень хотелось, чтобы Эрик обратил на неё внимание как на девушку. Но разве в таком виде она может его привлечь? Но может им хотя бы удасться подружиться, а потом, после войны, Райт увидит в ней женщину…

Анабелль напряженно расхаживала взад и вперёд по столовой, когда внезапно перед ней предстала фея, держа за руку Арабелль. Несмотря на то, что та их ждала, это неожиданное появление привело её в полную растерянность. Она отступила на пару шагов назад, молча смотря на сестру. Арабелль тоже стояла на месте, а Кира отошла в сторону, чтобы не мешать им.

Наконец-то сёстры увидели друг друга после долгой разлуки. Кире сейчас представилась возможность разглядеть обеих дочерей Кливенда Морена одновременно. Одна исхудавшая, но крепкая от военной службы, в простой белой рубахе и штанах, с выгоревшими на солнце волосами, заплетёнными в тугую косу. Другая румяная, цветущая, причесанная, ухоженная по-королевски, в дорогом платье.

Тем временем обе девушки со слезами на глазах смотрели друг на друга. Им хотелось произнести хотя бы слово, выразить все эмоции, но нахлынувшие мысли заставляли стоять на месте. Сестры вспоминали свои страдания. Они понимали, что могли никогда больше не встретиться — настолько сильно разделила их судьба.

— Ну же, девочки, обнимитесь, — мягко вставила Кира, считая своим долгом их подтолкнуть.

И в эту же секунду, словно им требовалось разрешение от кого-то, Ара и Ана заключили друг друга в объятия.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — прошептала Ана, касаясь щекой плеча сестры.

— Я даже знала, что так и будет, — усмехнулась та в ответ. — Ты презираешь меня?

— Нет.

— Ты ненавидишь меня?

— Нет.

В душе Ара облегченно вздохнула.

— Я просто тебя не понимаю, — ответила Ана, выпуская из объятий Ару и отступая от неё.

Ей хотелось смотреть на её красивое лицо, будто бы на своё, только лучше, свежее. Ара была сильно смущена её взглядом, но старалась не показывать виду.

— Не смотри так, пожалуйста, — наконец произнесла Арабелль.

— Не могу не смотреть… Этот принц, Мак Ровен, любит тебя?

Кира нахмурилась. Их разговор мог сейчас завести их к ссоре.

— Он меня любит.

— И что он отпустил тебя?

— Нет, мне пришлось сбежать. Из-за твоего вторжения в замок я оказалась под подозрением.

— Может быть, стоило уехать с Эриком Райтом?

— Ты пытаешься у меня спросить: жалею ли я? Жалею! Но повторись всё вновь, я бы не изменила своё решение.

— Ты подвергла себя опасности!

— Перестаньте! — приказала Кира.

Её голос был громким и властным. От удивления обе замолчали. Кира видела их взгляды: один решительный, теперь холодный, словно глаза не наполнялись слезами, другой — полный негодования и возмущения. Райт вдруг показалось, что тёплая встреча может перерасти в ссору. Она решила вмешаться.

— Девочки, успокойтесь. Сейчас не стоит об этом…

— Арабелль!

Кира хотела продолжить дальше, но знакомый голос опередил её. Все трое обернулись. На пороге стоял Кливенд Морен. Он перенёс время совета на вечернее и, раздав некоторые поручения, попросил Самвеля на несколько часов отдать в его распоряжение их с Джесс дом.

Кливенд был абсолютно уверен в возможностях Киры, поэтому совсем не желал терять время на собраниях. Он точно знал, что Арабелль скоро появится. Все вопросы можно решить позже. Сейчас ему нужно увидеть свою прекрасную дочь.

— Кливенд… — начала было Кира.

— Спасибо тебе, но мне хотелось бы поговорить наедине с дочерью. Пожалуйста, оставьте нас.

Анабелль и Кира покорно покинули столовую, затем они тактично поднялись на второй этаж, чтобы невольно не услышать намечавшийся разговор между дочерью и отцом.

Наступило неловкое молчание. Арабелль рассматривала отца, подмечая, насколько он изменился, а тот в свою очередь разглядывал дочь. Конечно, он тоже обратил внимание, как хороша его дочь. Он понимал, насколько различны оказались жизни обеих девочек. И в этом Морен винил только себя.

— Ты предала нас, — Кливенд произнёс эти слова без тени упрёка или ненависти к дочери.

Он, казалось, был ко всему безразличен, по-прежнему держался недалеко от выхода из столовой, словно желал покинуть её в любую минуту. Арабелль так же стояла перед отцом: ей не хватало духу, чтобы сесть, но её ноги подкашивались. Она знала, что виновна, и была готова ответить, хотя от этого легче не становилось.

Кливенд никогда не думал, что их встреча после разлуки будет такой. Он тысячу раз в своей голове представлял, чтобы было, если бы он забрал Арабелль с собой или наоборот оставил обеих девочек у Паркаса. Но ничего не вернуть назад. Кливенд забрал Анабелль, а Арабелль оставил. Как он мог поделить детей? Взять одного ребенка и оставить другого? Будь Анабелль рядом с сестрой, то она бы помешала им. Возможно… Кливенд не мог знать наверняка. Его дочери такие упрямые.

— Мне нет прощения, отец, — прошептала Ара, сквозь нахлынувшие слёзы.

Но через пару мгновений ей удалось сдержать подступившую горечь, и она преодолела свою слабость. Девочка была слишком гордой, чтобы сейчас разрыдаться перед отцом.

— И я его и не прошу, — продолжала Арабелль. — Мак Ровен для меня всё.

Кливенд смотрел на неё молча, не отрывая взгляда. Всего лишь какой-то сопливый, избалованный мальчишка, пусть даже и принц, встал между ними. Будь у него возможность и время, то он бы нашёл для дочери жениха намного лучше.

— С каких ты пор так говоришь со своим отцом? — спросил он, грустно улыбнувшись. — Что между нами изменилось?

Арабелль вздрогнула. Она ждала чего угодно: опалы, ненависти, осуждения, отречения, холодности, но никак не такого.

— Ты так давно не видела своего отца, неужели не соскучилась, не желаешь обнять его?

Кливенд сделал шаг вперёд. Его взгляд был спокойным, даже немного нежным. Мягкость и доброжелательность, исходившие от него,уничтожили всю отстранненость и напряженность Арабелль. Она вновь почувствовала себя маленькой, а главное — кому-то нужной. Вся в слезах девушка бросилась в объятия отца.

— Папа… — произнесла она со всей любовью.

Наконец-то Кливленд смог обнять свою заблудшую дочь.

— Папа, скажи: ты не ненавидишь меня? — всё ещё не веря происходящему, прошептала Арабелль, прижимаясь сильнее к отцу.

— Мне очень больно осознавать, Ара, — отвечал ей Кливенд, — что ты могла так поступить. Ты подвела не только меня и Анабелль, но и Эвана, а ты знаешь, — Кливенд опустил глаза, а Ара приподняла голову, так чтобы их взгляды встретились, — что значила для него наша семья.

Он сказал «значила», потому что понимал, что потерял друга и дядю для своих детей. Возможно, ничего не изменить.

Кливенд смотрел в прекрасные, полные слёз глаза Ары и продолжал:

— Но ты моя дочь, Ара, и я не могу не простить тебя, как бы тяжело мне ни было. У меня не так много детей, чтобы я мог отрекаться от того, что что у меня есть, — он попытался улыбнуться, но у него совсем не получилось.

— Папа… — смогла лишь в благодарность произнести Арабелль, вновь уткнувшись в его плечо.

— Только, Ара, — проговорил он уже серьёзнее — ты должна приготовиться к тому, что будет очень, очень тяжело. У нас впереди такие трудности, о каких мы даже подумать не можем. Война с королевой и Мак Ровеном зашла слишком далеко, и ещё неизвестно, сколько она продлиться…

— Я думаю, что война может закончиться уже скоро.

Совершенно неожиданно рядом с ними появилась Тара. Арабелль и Кливенд отступили немного в сторону, удивлённо глядя на неожиданного гостя.

— Здравствуй, Ара, — очень мягко произнесла предводительница, глядя на девушку.

Тара явилась к ним не образом, а из плоти и крови, в длинном платье нежно-голубого цвета. Кливленд отметил, что в ней что-то изменилось, как будто нечто магическое, недосягаемое неожиданно стало каким-то простым, очеловеченным.

Арабелль слегка покраснела от гнева. Она знала эту женщину. Примерно лет восемь назад фея забрала у неё отца и сестру, лишила семьи, заставила выбирать.

Кливенд не ожидал такого скорого появления Тары. Только какое-нибудь событие могло натолкнуть её навстречу с ними. Что же произошло? Ему хотелось и не хотелось знать ответ одновременно. В глубине души он не верил в свою победу, но всеми силами гнал от себя эту ужасную мысль.

— Рихильда мертва, — наконец произнесла Тара, переводя взгляд с Ары на Кливенда.

«Так, значит, девочка всё-таки оставила принца. Похоже, их любовь не так сильна, как я думала».

Кливенд опешил от произнесённых слов. Всё свершилось. Неужели?

— Я думала, что ваш враг королева Латена, — Арабелль задумалась.

— Королева Латена и есть Рихильда, — просто ответила ей Тара.

Арабелль растерялась. Она с ужасом воспринимала эту короткую фразу. Первым делом ей вспомнились пытки королевы.

— Если Рихильда и есть королева Латена, то где тогда мать Мака?

— Когда Мак Ровену было три, она, оказавшись в теле ведьмы, умерла, а та заняла её место.

Арабелль слышала Тару, но выглядела абсолютно потерянной. Ей вспоминался приезд в Королевство. Ара словно снова увидела королеву на троне, их поклоны, улыбки. Почему она не узнала раньше?

— Значит, Мак Ровен…

Арабелль не договорила: отец одарил её слишком суровым взглядом.

— Что с принцем? — сухо спросил Кливенд, обращаясь к Таре.

— Он не принц, он уже король, — Тара улыбнулась.

Арабелль удержала облегченный вздох. Тара не считала Мак Ровена своим врагом. Всё ещё может благополучно разрешиться.

— Кливенд, есть шанс прекратить войну, — начала быстро Тара, опережая своего собеседника. — Рихильда умерла от руки Мак Ровена, но помогла ему я. Моя месть свершилась. — Фея не могла скрыть свою гордость. — Твои подвиги неоценимы, Кливенд Морен, и сейчас тебе потребуется совершить ещё один подвиг — пойти на перемирие с Мак Ровеном.

Кливенд грустно покачал головой. Арабелль с испугом наблюдала за реакцией отца.

— Тара, — начал он, — ты была слишком сосредоточена на своей мести, чтобы заметить все последствия наших с тобой дел. Прекратить войну?! — воскликнул он. — Да, это не получится даже при всём моём желании. Выйди в мир и посмотри на моих воинов. Многие из них жаждут растерзать Мак Ровена, а не только Рихильду. Для них королева и принц одно целое. А про Бельон ты забыла? Кто напал на Бельон, и чьи отцы и мужья сейчас мечтают получить голову принца?

— Поэтому я говорю тебе о подвиге, — упрямо ответила Тара. — Дай мальчику шанс.

— Шанс? Он убил отца моего друга, свёл в могилу моих родителей, посадил в тюрьму Эрика! — Кливенд был разъярён. — О каком шансе ты говоришь?

— Ты забываешь, Кливенд, о своих возможностях, которых не слишком много для безоговорочной победы, — намного суровее отпарировала Тара. — Ты забываешь про такаронцев, и что, несмотря на пророчество, вы здесь чужаки, а Мак Ровен — законный правитель.

Кливенд молчал. На его лице ясно читался гнев.

— Значит, теперь можно и так рассуждать! Ты отомщена. Груз спал с твоих плеч, но убийца отца Генри жив, губитель Бельона преспокойно занимает королевское кресло. Командиры не поймут меня, Тара…

Фея горько усмехнулась.

— Кливенд, принцу нужно дать шанс.

Тара чуть не сказала: «ради дочери» — но удержалась. Арабелль, стоящая очень близко к отцу, вся дрожала. Кливенд, чувствуя это, обнял её за плечи, прижимая к себе.

— Кира!

Внезапно позвала Тара, видимо, решив, что разговаривать дальше бесполезно.

Кира и Анабелль быстро спустились на крик.

— Кира, — произнесла предводительница, завидев её. — Твоих сил вместе с моими сейчас достаточно, чтобы провести пару дней с семьёй. Последних дней. Будь осторожна, не растрать их понапрасну.

Кира лишь кивнула в ответ.

— Что здесь происходит? — спросила Анабелль, оставив фей на пороге и приближаясь к сестре и отцу.

— Мак Ровен убил Рихильду. Теперь он король, — ответил Кливенд.

— Что?!

Кира вместе Арабелль удивились одновременно.

— Я помогла ему, — объяснила Тара. — Война может закончиться сейчас, если все сумеют договориться.

— Не вмешивайся! — прокричал Кливенд Таре. — Не сейчас! Дай нам самим во всём разобраться.

Тара не позволила больше никому ничего сказать. Фея очень быстро исчезла.

Все четверо стояли в замешательстве. Смерть Рихильды, к общему изумлению, не принесла облегчения. С её смертью ничего не заканчивалось. Арабелль внезапно поняла, как может помочь отцу, как может всё исправить.

— Папа, я смогу склонить Мак Ровена к миру.

— Ара, я, конечно, понимаю твоё рвение сейчас, — мягко перебил её Кливенд. — Ты чувствуешь вину…

— Я не чувствую вину! — прокричала Арабелль.

Анабелль невольно вздрогнула от её крика. Кливенд никак не отреагировал, он просто смотрел, а Кира лишь вздохнула.

— Я люблю его, — уже спокойнее произнесла Арабелль. — Я не чувствую вину за свою любовь. И я хочу, чтобы наступил мир. Папа… Возможно, тебе его не победить, а я могу остановить войну.

— И как ты намереваешься это сделать? — спросил Кливенд, нахмурившись от её слов.

Они снова возвращались к Мак Ровену, к этому мерзавцу, который разрушил его семью.

— Я встречусь с ним. Он больше не зависит от своей матери.

— Потому что он её убил, — вставила Анабелль.

Арабелль одарила сестру суровым взглядом.

— Он убил ведьму, — произнесла Арабелль. — И вам, похоже, всем уже было известно, кем на самом деле являлась королева.

В подтверждение её слов никто из них ничего не возразил. Арабелль, стерпев обиду, продолжила:

— Только я смогу приблизиться к нему, поговорить с ним. Он поймёт…

— Это безумие… — возразил Кливенд. — Ты хочешь приблизиться к нему ценою своей жизни?

— Ценою своей жизни, — спокойно повторила Ара.

— Не для того я вновь обрёл тебя, чтобы опять потерять, — проговорил Кливенд, меняясь в лице.

— Анабелль была тебе полезна все эти годы! — воскликнула Ара. — Позволь мне тоже помочь!

— Твой долг быть со своей семьей, а не убивать себя ради какого-то мальчишки, разрушившегося столько жизней, — проговорил он.

— Не держи меня, — произнесла она, — я всё равно сделаю это.

— Вот тут ты ошибаешься. — В его тоне пропала вся доброжелательность. — Ты будешь под арестом в доме своей бабушки, пока я не возьму в замок.

— Да как ты смеешь мне запрещать…

Арабелль, возмущённая властностью отца и привыкшая к свободе, сделала шаг вперёд, но Кливенд быстро встал у неё на пути. Когда же она попыталась обойти его, то он схватил дочь. Анабелль вместе с Кирой лишь молча наблюдали за происходящим.

Арабелль сама не знала, куда собралась, но её своеволие говорило само за себя. Морен не позволил ей сдвинуться с места.сть — Ты

— Не пущу! — кричал Кливенд, крепко держа Арабелль.

Правда, ему пришлось очень сильно постараться, дабы удержать эту разгневанную девчонку. Она сопротивлялась отцу, как могла, но этот суровый и сильный человек не желал ничего и слышать. Он довольно грубо схватил её. Арабелль, пытаясь вырваться, слегка покачнулась на месте, но удержалась на ногах. Её взгляд был такой яростный, что Кливенд на пару мгновений подумал, что она ненавидит его. Сердце отца сжалось. Неужели она снова бросит их ради Мак Ровена?

Кливенд не знал, что предпринимать. Если бы с ним рядом была Изабелла…

— Арабелль Морен, я прошу тебя одуматься. Как же мы? — начал он вновь, правда, уже намного мягче. — Неужели я и Анабелль для тебя совсем ничего не значим? Это не любовь, это просто одержимость.

Арабелль печально покачала головой. Нет, всё слишком сложно, чтобы он понял.

— Папа, вы моя семья. Пусть я нехороший человек, но я вас люблю и не хочу, чтобы вы пострадали, но также я не хочу, чтобы пострадал Мак Ровен. Чем я виновата, что мой отец и мой возлюбленный воюют друг с другом?

«Возлюбленный» — это слово как скрежет по стеклу пронзал слух Кливенда. Он бросил испытующий взгляд на Ару. Та, в свою очередь, быстро отвела глаза. Морен понял, что нужно немного отступить:

— Хорошо, дай мне время подумать ещё. Ты только появилась в нашей жизни. Неужели ты снова готова нас бросить? Дети мои, давайте проведём сегодняшний вечер дома, за ужином. Я восемь лет не ужинал со своими детьми. Могу ли я сейчас на это рассчитывать?

Там, где не сработала твёрдая рука, не подвела жалость. У обеих девочек слёзы навернулись на глазах. Снова последовали семейные объятия. Обнимая детей, Кливенд посмотрел на Киру и улыбнулся. Не зря он многие годы учился договариваться с огромным количеством людей, дабы достигнуть своих целей.

Кира понимающе кивнула. Один вечер Кливенд Морен смог выиграть у Арабелль. Значит, сегодня нападения не будет. Ей тоже стоит провести время семьёй, пока силы не покинули её.

Глава двадцать пятая. Политика Мак Ровена.

Новый король не утаил правду о настоящей сущности королевы. Он не мог позволить, чтобы его мать запомнилась всем именно такой, какой она на самом деле не была. Мак Ровен не стал придумывать какие-либо хитрости. Он открыто объявил обитателям замка и всем воинам, защищающим Королевство, что много лет назад ведьма завладела телом его матери. Бывший принц узнал об этом и смог её победить. Принцу предпочли поверить по двум причинам. Во-первых, все замечали странности королевы, связанные с магией: она приглашала ко двору кудесников и чародеев, увлекалась различными снадобьями, порой сильно пугала своей проницательностью, словно видела человека насквозь. А во-вторых, от её правления устали, как и от войны. Приход к власти сына Латена сулил перемены. Да и у него не было особо конкурентов. Сильных, властных людей в замке не осталось. Достойные лорды погибли вместе с Нилом Райтом. Менее достойных принц изгнал в город. В замке осталась в основном прислуга вместе со своими семьями да воины. Дарела Креза принц велел заключить под стражу, именуя его верным союзником королевы. Все военные полномочия были переданы Рику Фау.

Рик не испытывал особой радости по этому поводу. После служения Рихильде он привык видеть всё в чёрном цвете. Кто знает каким окажется правление нового короля? Но где-то в глубине души Рик был вынужден признать, что испытывает более тёплые чувства к Мак Ровену, чем к его лжематери. Их разница в возрасте была почти десять лет. Рик Фау поступил на службу в замок, когда Мак Ровену только исполнилось восемь. Детство принца проходило на глазах у Рика. Кто знает: каким мог бы вырасти наследник, будь с ним любящая, мягкая Латена, а не хитрая ведьма Рихильда? Насколько отсутствие одной и воспитание другой повлияли на сердце Мак Ровена? Рик вспоминал кузнецу отца. В детстве он проводил много времени, наблюдая, как отец выковывал решётки, мечи, наконечники для стрел, чугунные ворота и прочее. Конечно, маленького мальчика больше всего привлекали мечи. Отец говорил ему, что мечи не только убивают. Ещё они спасают жизни. Войны тогда не было. В основном, оружие ковалось для защиты от бандитов, пиратов, злых волшебников и всех тех, кто вдруг решится покуситься на жизнь другого человека.

Для работы отцу требовались помощники. В полутёмной кузнице рядом с ним всегда находились два юнца, выполняющих грязную работу. Самый смышленный из них допускался до ковки орудия. Рик вспомнил одного юношу лет семнадцати, очень бойкого. Он в одиночку выковал меч. Отец не возражал: любопытство пересилило. Меч оказался намного тяжелее обычных, а также длиннее. Его нужно было держать только двумя руками, нанося сокрушительные удары своему врагу. Более того, в начале лезвия малец сделал небольшие зазубрины, тем самым увеличив шансы причинить сопернику невыносимую боль. Отец Рика пришёл в ярость. Такой меч был явно создан для убийств, а не для защиты. Не важно, осознавал мальчишка или нет, но, стремясь сделать оружие как можно лучше, он создал нечто кровожадное. Кузнец расплавил меч, а ученика выгнал. Меч не успел сослужить ни добрую, ни злую службу. Созданный молодым кузнецом он выглядел совершенно не таким, как другие, и был уничтожен. Разные люди создают разные вещи. Рик хорошо запомнил эту историю и задавался вопросом: если сердце Мак Ровена выплавлялось в «кузнице» ведьмы Рихильды, то точно ли такой человек сможет стать достойным правителем?

Рику Фау ничего не оставалось, кроме как погрузиться в эти размышления, так как новый король заперся в кабинете умершей королевы. Он приказал тому стоять у дверей, ожидая приказаний. Прошло уже несколько часов. Из кабинета не издавалось ни звука. Рик начинал нервничать. Вполне могло что-либо случится, если учесть, насколько их жизнь сейчас насыщена событиями. Опасения Рика не оправдались. Ещё через пару минут он услышал голос Мак Ровена, зовущего его.

Рик сторожно зашёл. Мак Ровен сидел за столом. Перед королём лежали скатанные в трубочки два свитка, перевязанные красной лентой. Так же весь стол был завален исписанными бумагами. Мак Ровен что-то писал, а потом рвал, мял и бросал написанное. Молодой король выглядел чуть бодрее, чем несколько часов назад. Рик не мог знать, что тому всё-таки удалось полчаса поспать, пока он предавался воспоминаниям.

Сидя в кресле, Рик Фау испытующе глядел на нового короля. Не было сомнений, что появился план, способный вытащить их всех из сложившейся ситуации. Словно отвечая на немой вопрос Рика, Мак Ровен заговорил:

— Моя мать, как оказалось, давно умерла. Моя невеста исчезла. Возможно, она даже заодно с лордом Нером. Я не знаю. Сейчас я лишь хочу прекратить эту войну. Мне нужно, чтобы чужаки покинули нашу землю. Ты отправишься в город для переговоров. У меня есть послание для Инона Самвеля, главы городского совета. — Мак Ровен протянул Рику бумагу, завёрнутую в рулон и перевязанную лентой. — Это послание ты можешь зачитать только членам городского совета. Ты знаешь их состав?

Рик Фау кивнул, забирая послание принца.

— Я расскажу тебе, что там написано, — продолжал Мак Ровен, — а также объясню, что нужно будет им отвечать, когда они начнут задавать вопросы.

Если бы судьба сложилась иначе, то возможно Рик и Мак Ровен смогли бы стать друзьями ничуть не хуже, чем молодые Генри и Кливенд. Рик Фау понимал каждое слово короля. Ему не нужно было ничего долго объяснять. Наоборот, он даже предложил разумные дополнения к посланию короля, дабы народ Королевства его точно правильно понял, а самое главное: впервые в жизни Рика Фау вёл вперёд не только долг, но и сердце.

— Это второе послание, — произнёс Мак Ровен.

— Второе? — искренне удивился тот, забирая свиток.

— Да, оно предназначено для командира воинов Шри Лараш.

— Они повесят меня на реях.

Открытый разговор с Мак Ровеном слишком увлёк Рика.

— Не повесят, — сухо ответил король. — Но к ним ты отправишься только после города. Не забывай, что Шри Лараш всегда был верным союзником Королевства.

Мак Ровен стал подробно объяснять Рику содержание второго послания. Вся надежда была только на него. Довериться больше некому. Отправиться ко всем самому — невозможно. Найти другого дипломата — тоже. У Рика не было опыта, но что-то ему подсказывало, что лучше человека на эту роль нет.

Рихильда больше не ограничивала Мак Ровена. Молодой король мог принимать любые решения. Он рос, наблюдая за хитростями и коварствами своей лжематушки. Уроки в его голове постепенно откладывались. Теперь настало время проявить себя. Он пока не знал, как поймать Морена и Райтов, но если он хочет спастись, то медлить нельзя. Или же Кагарау вполне может приехать к его бездыханному телу.

Оставалось понять, как попасть в город, дабы передать послание? Ворота, ведущие к городу, охранялись бельонцами. Скорее всего, солдат короля убьют раньше, чем они смогут что-либо передать, либо их просто захватят в плен. Рик Фау в сопровождении нескольких солдат решил попытать счастье у вторых ворот. На лодках они смогли обогнуть остров. Дальше оставалось полагаться на мастерство Рика. Там его нарядили в старую рваную одежду большего размера, чтобы в складках своего нелепого платья он мог спрятать послания короля. Затем Рик вымазался грязью так, чтобы его было совсем не узнать, если вдруг найдутся такие, кто посещал замок и видел начальника стражи. Сам же Рик после смерти своей семьи уже в течение пяти лет не выезжал в город.

Став похожим на бродягу, Рик Фау двинулся в сторону городских ворот. По дороге он даже старался изобразить хромоту, показывая тем самым, насколько он неопасен. Добравшись до ворот, Рик постучался. Окошко открылось. На той стороне буркнул чей-то грозный голос. Рик сказал, что он из ближайшей деревни. Там собрали отряд, готовый защищать остров от неприятеля. Они готовы предложить свою помощь. А Рик отправлен как гонец, он намного опередил своих, но его лошадь убежала, предварительно скинув своего всадника. Бедный свалился в овраг.

Рик просил проводит его к главе городского совета, а после принять отряд добровольцев, когда они подойдут. Стражники долго и подозрительно рассматривали незнакомца, пытаясь понять, не шпион ли королевы перед ним? В конечном счёте они решили проводить того до Энима, а тот уж сам пусть решает, что с ним делать.

В первые минуты Рик был огорчён из-за такого развития событий. Ему не хотелось, чтобы его провожали. Мак Ровен объяснил ему, где находится дом Самвеля. Рик тёмной ночью мог и сам без труда добраться до туда. Увы, стражники были неприклонны. Через некоторое время Рик Фау с поникшей головой стоял перед Энимом Дельшем, стараясь, как можно правдоподобнее изображать хромоту.

Страж, объяснив всё. предложил остаться за дверями, пока Эним всё не выяснит. Тот кивнул, внимательно рассматривая незнакомца. Ему казалось, что где-то он его уже видел. Заговорить Эним не успел. Как только стражник вышел, мужчина в считанные секунды оказался рядом с ним. Он зажал ему рот правой рукой, а локтем левой руки слегка надавил на горло. Эним был не из храбрых мужчин. В подобной ситуации он мог отдать всё, что угодно, лишь бы не чувствовать боль и спасти свою жизнь. Но ужас быстро сменился изумлением, когда неизвестный зашептал ему что-то на ухо.

Через несколько минут после одобрительного кивка Энима Рик Фау его отпустил. Какое-то время эти двое стояли в полной тишине. Каждый думал о своём. Внезапно Эним позвал стража. Рик невольно вздрогнул. Но тревожиться было не о чем. Эним заявил стражу, что всё в порядке, и тот может идти.

К большой удаче Рика, Инон Самвель жил в соседнем доме от Энима. Так что они быстро оказались на месте.

Эним постучался. Рик отошёл немного в сторону, чтобы его не было видно тому, кто покажется на пороге дома. Открыл дверь Инон. Вдалеке, на лестнице, слышались ещё чьи-то шаги: кто-то спускался вниз.

— Что…

Начал было Инон, но Эним не дал ему договорить. Он быстро произнёс:

— Что бы я сейчас ни сказал, со всем соглашайся. Нам нужно поскорее покинуть твой дом, не вызвав подозрения.

Удивлённый Самвель не успел ничего возразить, как рядом с ним появился Генри Райт.

— Эним, что-то случилось? — спросил Райт.

— Слава небу — ничего! — воскликнул Эним. — Одна деревня собрала отряд нам в помощь. Они скоро будут в городе. Один из командиров прибыл раньше. Ему нужно поговорить с тобой, Инон.

— Может, мне тоже пойти? — сразу вызвался Генри.

— Нет, не стоит, — ответил Эним — Вы можете увидеться с ним завтра. Нас двоих будет достаточно.

Генри не стал возражать. Ему так хотелось на время забыть обо всём, ведь сегодня сын и жена рядом…

— Ладно, Инон, иди тогда, — произнёс он, возвращаясь обратно в дом.

— Хорошо, — быстро согласился Самвель. — Сейчас оденусь.

Через пару минут Самвель вышел на улицу, закрыв за собой дверь.

— Что случилось, можешь теперь сказать? — сразу шепотом спросил он.

— В шагах тридцати от нас в темноте прячется Рик Фау — начальник королевской стражи.

— Как он попал в город?

— Обманом. Как же ёще?! — пробурчал Инон. — Нам нельзя здесь задерживаться: либо он, либо Райты нас в чём-то заподозрят.

Эним сделал несколько шагов вперёд, Инон нагнал его и остановил.

— Зачем он здесь? — настойчиво спросил Самвель.

— У него есть послание от Мак Ровена.

— Думаешь, стоит его выслушать без Райтов и Моренов?

— При них он говорить не будет, а его сообщение крайне важное.

— Какое ещё сообщение?

— Королева Латена мертва.

— Ах! — Самвель еле сумел подавить свой возглас.

— Точнее, это вовсе не Латена, а ведьма Рихильда, которая многие годы притворялась матерью Мак Ровена, чтобы держать у себя власть.

— Да, не…

— Да! Чёрт возьми! Да! Мы жили под гнётом бездушной ведьмы.

— Думаешь, это правда?

— Что-то мне подсказывает, что — да. Неспроста лорду Не… Морену помогают магией. Тут замешаны другие силы. Пошли скорее.

В тот вечер не только Рик Фау искал союзников. Левин Красс тоже решил испытать удачу. Да, они попали в город, не пролив крови. Лорд Нером обещал на следующий день собрать всех для разработки плана осады замка. Его воины ведут себя относительно спокойно: пока «победа» достаётся относительно легко, тем более лорд Нером во всеуслышание заявил, кто он такой и против кого воюет. Открытость лорда и его любовь к родине немного подкупили бельонцев. Но Левин знал намного больше из подслушанного разговора на берегу. Если Ана смогла проникнуть в замок, то, значит, и все остальные тоже смогли бы. Лорд Нером знал достаточно, чтобы победить, но он не пользовался своими знаниями. Левин чувствовал себя так, словно его держали в дураках. Уязвленное самолюбие не давало покоя. Левин Красс изначально был отправлен в помощь лорду Нерому, но, когда пришли вести о нападении принца на остров Бельон, цель главнокомандующего изменилась. Каким он увидит свой дом, вернувшись? Расспросив Эрика Райта, Левин понял, что не стоит ждать ничего хорошего. Тем более Эрик проговорился про Арабелль. Теперь Левин знал и об этом. Леди Паркас бросила своего дядю ради принца Мак Ровена. Значит, она тоже сейчас в Королевстве. Сам для себя Левин Красс неожиданно осознал, что сходство Аны и Арабелль может оказаться не простым совпадением. Если Арабелль дочь Кливенда Морена, тогда становится понятно, почему лорд-правитель решил помочь островам Пустынных земель. Морен осторожен не только из-за любви к родине. Возможно, он хочет сберечь вторую дочь. Кто знает, что с ней будет, если они нападут, а её с Мореном родство раскроется?

Сегодня была очередь Болина проверять ночные посты. Ана впервые за много лет ужинала со своей семьёй и Райтами. Воспользовавшись ситуацией, Левин Красс решил поискать поддержки у храброго воина.

Когда ночной обход закончился, Левин попросил Болина с ним прогуляться. Они прошлись немного по пустынному ночному городу — никто не рисковал гулять из-за чужаков. В какой-то момент они пересекали площадь, Левин забрался на трибуну и сел на холодные доски.

— Мне нужно поговорить с тобой, — произнёс он.

Болин не стал возражать. Он сел рядом с Крассом, но взгляд его был направлен на тёмное безлунное небо. Болин всегда разговаривал очень мало, выглядел скрытным, даже немного враждебным воином. Многие вожди его боялись, несмотря на то, что он не был вожаком племени. Болин обладал особой прозорливостью. Он умел с лёгкостью выводить на чистую воду изменников или смутьянов.

Кливенд Морен познакомился с ним вовремя поисков союзников. Настойчивость и благородное сердце будущего лорда Нерома покорили Болина, который на тот момент жил практически как отшельник, вдали от всех. По иронии судьбы он отгородился от людей, так как не терпел насилия, не любил воевать. Потом пришла война на их земли. Кливенд хотел прекратить войну, и Болин пошёл за ним. Пусть сейчас поступки лорда казались кому-то абсурдными, но они не вели к убийствам. Левин выбрал совсем не того слушателя, призывая предать его вождя, а затем вместе с другими племенами ринуться в бой.

Болин молча выслушал предложение. Слишком тёмная ночь не позволяла Левину Крассу разглядеть лицо своего собеседника. Некоторое время они сидели в абсолютной тишине. Левин старался также смотреть на небо, сохраняя терпение. Наконец Болин заговорил:

— Всё вами сказанное звучит правильно, логично, но самого главное у нас нет.

— Чего именно?

— События.

— Что?

— Лорд Нером или Кливенд Морен поступает согласно законам своей совести. Никто не пострадал от действий лорда, при этом мы все движемся вперёд.

Левин нахмурился. Видимо, под движением вперёд подразумевалась сдача города.

— Такое движение, — Левин сделал особый акцент на этом слове, — меня совершенно не устраивает. Разве вожди не хотят воевать? Разве им не хочется привезти трофеев с войны? Где их боевой дух?

— Да, они готовы воевать, но лорд Нером выбирал племена для этой поездки очень тщательно. Это совсем не то, что воевать на наших землях, прогоняя из них чужаков. Лорд Нером взял в путешествие только четыре племени: менее свирепы, чем другие, более. Самое главное — они любознательны. Для них это не только война, но и постижение нашего огромного мира. И поверьте, Левин, они более управляемы, чем бельонцы.

— На что вы намекаете? — Красс не смог скрыть обиду.

— Я уверен, что солдаты Бельона очень дисциплинированные. Жители Пустынных земель всего лишь другие люди. Они родились и жили на другой земле, в другом мире, а потом их мир перевернула королева Латена. Вы думаете это так просто? Просто направлять всех этих людей? Ана и я особенно тщательно приглядываем за всеми. Воины знают, что за ними неустанно следят, с них спрашивают. Это не даёт им расслабиться, подумать о чём-либо другом.

— Подумать о более решительных действиях? — Левин усмехнулся. — Они ведь на самом деле более свободны. Они не обязаны подчиняться ни вам, ни Ане, ни Нерому.

— Не советую вам лезть к ним. Вы навлечёте на себя беду. Их мнение разделится. Вы, наверное, всё-таки сумеете найти союзников, но завтра вашу голову обнаружат отдельно от тела, так как всё равно найдётся тот, кто решит отомстить за честь лорда Нерома. Среди нас есть очень принципиальные.

Пусть Левин не видел лица Болина, но он совершенно чётко слышал его голос: сильный, беспристрастный, уверенный. Ни в едином слове невозможно засомневаться. Для осады замка у него достаточно воинов. Кто знает, когда прибудет лорд Оил Кагарау. Также неизвестно, что сделает сам Нером, если Левин проявит подобную самостоятельность.

— Спасибо за разговор, — произнёс Левин, поднимаясь. — Завтра я снова приду к лорду Нерому с предложением напасть, не дожидаясь совета. Вам нравится открытость? Что ж, я проявлю её завтра.

Тем временем в доме Энима на его скромной кухне, заставленной горшками разной формы для приготовления птицы и мяса, происходили удивительные вещи. Гостем этой кухни был сам начальник королевской стражи Рик Фау, исполняющий обязанности главнокомандующего и советника в одном лице после смерти королевы. На маленьком тёмно-коричневом столе лежало послание Мак Ровена. При свете крошечной лампы Эним вместе с Иноном с содроганием зачитывались каждым словом, нацарапанном на королевской бумаге. Рик Фау дал им немного времени, прежде чем тихо заговорить:

— Король Мак Ровен понимает, какой опасности может подвергнуться город. Целью лорда Нерома была королева, ведь так? Именно королева затеяла эту войну, а большинство сторон заинтересованы войну прекратить. Королева мертва. Войны больше не будет. Король так же понимает, что у бельонцев личные счёты с королём, поэтому с бельонцами, в случае необходимости, король готов вступить бой. У короля нет претензий ни к кому. Единственное условие, выдвигаемое королем, — сдача ему Морена и Райтов. Представители этой знати вполне осознанно подрывают авторитет королевской власти, а также, по соображениям короля, претендуют на трон, что недопустимо при законном правителе. В случае, если Кливенд Морен готов вернуться на острова Пустынных земель и никогда не возвращаться в Королевство, то король готов отпустить лорда Нерома, но сначала ему необходимо предстать перед королём, дабы он смог убедиться в искренности его намерений.

Речь Рика Фау прозвучала просто, понятно, лаконично. Она передавала содержимое послания, но для полного осознания происходящего Эниму и Инону требовалось ещё раз это услышать. Мак Ровен — законный правитель. Он готов проявить милосердие. Война почти закончилась… Нужно лишь избавиться от всех чужаков…

— Что король нам советует делать? — спросил Самвель.

Эним испуганно взглянул на друга. Неужели им стоит согласиться? Самвель уверенно кивнул.

— Король считает, что его слова всё же имеют силу, поэтому вам будет достаточно обнародовать его послание.

— Город весь забит воинами Нерома! — воскликнул Эним.

— Сделайте это до того, как наши жители пойдут осаждать замок. Мы ждем помощь от лорда Кагарау. Король не хочет кровопролития. Если всё же лорд Нером поведет свою армию к замку, то пусть среди воинов не будет жителей Королевства.

— Но есть же ещё солдаты острова Шри Лараш, — Эним не сдавался, ещё больше напуганный решимостью Инона.

— Я это улажу, господин Эним. Ваша задача придумать, как поймать Райтов и лорда Нерома. Либо поймаете хотя бы одного из них, чтобы появился предмет торга.

Больше говорить было не о чём. Рик Фау и так слишком задержался. Он поднялся, собираясь уходить.

— Мне нужен однозначный ответ от вас, — произнёс он. — Вы обнародуете послание короля?

Самвель не сомневался в своём ответе. Он считал, что если всё сделать правильно, то ситуация разрешится в его пользу, а он останется верен королю.

— Да, — твёрдо ответил Самвель за себя и за Инона.

Рик лишь кивнул. Оставались воины Шри Лараш.

Рику Фау этой ночью определённо везло больше, чем Левину Крассу. Перебравшись через городскую стену, он бегом побежал к месту, где оставил своих солдат. Нужно было успеть к суднам Шри Лараш, пока не наступил рассвет. Окрылённый своей маленькой победой, Рик уже без страха плыл навстречу другим воинам. Вскоре они заметили три каравеллы на одном из берегов острова, а на самом берегу небольшой лагерь. Их быстро увидели. Послышались крики, лагерь стал подавать сигналы, так же, как и другие корабли. Рик тоже кричал и махал руками, показывая отсутствие оружия. Воины активно зажигали факелы, чтобы получше рассмотреть нарушителей покоя. На одной из каравелл появились лучники, готовые в любую минуту пустить свои стрелы.

Когда Рик понял, что приблизился достаточно, то ещё громче закричал:

— Стойте! Я от короля с мирными намерениями! Мне нужен ваш главнокомандующий.

— От королевы? — послышался крик с одного из судов.

Рик велел своим солдатам разворачивать лодки на голос.

— Нет, от короля! — возразил Рик. — Королева мертва. У меня послание от короля.

На одно мгновение голос замолчал.

— Почему мы должны тебе верить? — наконец услышал Рик, точно поняв, к какому кораблю надо плыть.

— Я безоружен. У меня нет дурных намерений.

Теперь Рик уже мог различить кричащего человека.

— Поднимите его одного на борт, посмотрим, что он скажет.

С каравеллы медленно стала опускаться лодка с двумя матросами, куда покорно пересел Рик. Остальные вокруг с любопытством наблюдали за происходящим.

Парень, который разговаривал с Риком, был совсем юным — не больше семнадцати лет. Он велел следовать за ним. Рик, с двух сторон окружённый матросами, подчинился. Они прошли по палубе к шканцам и поднялись в маленькую каюту, где их встретил Кевин Пэк.

Рик Фау постарался смыть с себя грязь, когда отправился сюда, но всё равно вид у него был очень неопрятный. Несмотря на это, Кевин с лёгкостью узнал начальника королевской стражи, так как сам бывал в Королевстве по делам лорда Беркурита. Это также сыграло на руку Рику Фау: это позволило остаться им наедине.

Рик без лишних слов протянул послание короля, как только вошёл в каюту. Кевин сразу его развернул. Пока он читал, они оба продолжали стоять друг напротив друга.

— Я не знаю, как поступить, — произнёс Кевин, отрывая взгляд от бумаги.

— Какое вы получили распоряжение от своего лорда-правителя?

— Помогать лорду Нерому бороться против королевы Латены.

— Теперь вы знаете из письма, что всё Королевство было жестоко обмануто. Нашему королю удалось разоблачить, а затем победить ведьму. К тому же он не желает войны и сможет уладить все разногласия с лордом Неромом и бельонцами. Зачем вам вмешиваться в это? Жители Шри Лараш для нас почти братья. Зачем брату идти против брата? Кевин, уезжайте домой, послание заберите с собой. Пусть лорд Беркурит знает о намерениях короля. Мы не хотим войны, мы лишь хотим мира.

— Я всё это понимаю, но не хотел бы поступать, словно трус, бросая лорда Нерома.

— С лордом Неромом король планирует разойтись мирно. Другая проблема — бельонцы. Нападение на остров сыграло свою роль. Теперь они жаждут мести. Если вы останетесь, то вам может грозить конфликт с бельонцами.

Кевина Пэка неожиданно осенило. Смерть королевы разрушала все союзы. Если только бельонцы захотят напасть на сына королевы, то воины Шри Лараш должны будут присоединиться к одной из враждующих сторон, а вот отказ здесь — это уже явное проявление трусости.

— Я уеду, если вы позволите написать лорду Нерому письмо. Я оставлю одного человека в Королевстве, чтобы он смог его передать.

— Позволю. В моих словах нет никакой тайны.

Глава двадцать шестая. Утро, полное событий.

Джесс никому не призналась, что слышала историю Кливенда Морена. Она осторожно покинула дом, когда Кливенд закончил рассказывать о себе, и вернулась уже вместе с Самвелем. Несколько девушек занялись уборкой дома, но ещё оставался ужин. Джесс решила быстро вернуться домой, чтобы посмотреть, чем можно воспользоваться из собственных запасов. Тогда она и услышала, как Морен начинает свой рассказ. Искушение оказалось слишком велико. Когда ещё представится шанс выслушать подобную историю из первых уст? Наверное, никогда. И Джесс вжалась в стену, стараясь даже не шевелиться, чтобы не быть замеченной.

Жизнь Кливенда Морена поразила её до глубины души. Ещё больше она прониклась историей про Арабелль Морен. Когда принц Мак Ровен вернулся с Бельона, то по городу пошли слухи о привезённой им красавице невесте. Говорили, будто бы девушка — племянница лорда-правителя Паркаса. Немногие верили. Неужели родственница лорда могла бы ради принца бросить свою родину, свой дом? Джесс совсем немного, но испытывала к ней презрение. Взбалмошная девица! Наверное, мечтает стать королевой, поэтому отправилась вместе с принцем. Джесс была уверена, что королева Латена её быстро проучит. Но всё оказалось совсем не так. А чуть позднее, после появления лорда Морена в их доме, Джесс смогла увидеть Арабелль.

За свои пятьдесят пять лет Джесс не удалось припомнить в своей жизни подобные яркие моменты, как эти. Если бы не военное время, то она вполне могла продавать билеты для посещения своего дома. За столь короткий срок у неё побывали: лорды, феи, а также невеста самого принца. Джесс невольно испытывала радость из-за того, что оказалась свидетельницей подобного. Чего не скажешь об Иноне. Сплетни двора никогда особо не интересовали Самвеля, а сейчас он выглядел очень озабоченным, чтобы о них задуматься. Появление Арабелль несколько смутило его, но он не знал, кто она. Кливенд сказал, что Арабелль его дочь (явное сходство с Анабелль делало заявление Нерома вполне очевидным), и её присутствие здесь нужно держать в тайне. Самвель просто согласился, даже не предавая происходящему значения. Немного позже его голова была слишком занята посланием короля. Узнай он, кто на самом деле Арабелль, возможно, Самвель постарался это использовать. К счастью, Джесс не проронила ни слова и с большой радостью ухаживала за Райтами и Моренами.

Джесс помогла с одеждой Кире и Арабелль, достав для них несколько простых, однотонных платьев. Одно из них, песочного цвета, очень хорошо подошло дочери Морена. На следующее утро Джесс помогала ей с утренним туалетом, так как за восемь лет девушка так привыкла к служанкам, что уже не могла без посторонней помощи заниматься собой. Жена Самвеля с удовольствием проявляла заботу о ней. Арабелль вызывала у нее огромную симпатию, смешанную с жалостью. Красивая молодая невеста принца оказалась перед нелегким выбором: отец или жених.

Арабелль за время утреннего туалета не произнесла ни слова. Джесс хлопотала вокруг неё: принесла свой пояс, который очень подошёл к платью. Приступили к причёске. Арабелль была бледна и не говорила ни слова. Джесс посадила её на стул, расправив шёлковистые светло-русые волосы девушки. Маленький деревянный гребень тонул в их волне. Джесс отложила гребень и начала заплетать. Ей так хотелось высказать слова поддержки, но она не решалась.

— Вы ведь даже не знаете меня, почему ухаживаете за мной? — неожиданно спросила Ара.

— Неужели ты недовольна моей заботой?

— Довольна, очень довольна.

Арабелль вздохнула, ошибочно думая, что её красота, ухоженность привлекли внимание жены городского совета. Джесс закончила с причёской. Ара посмотрела в небольшое зеркало, висевшее напротив. Она смотрелась премило в простом платье с косами на голове.

— На столе завтрак, — произнесла Джесс. — Мне нужно уйти ненадолго, если тебе что-то понадобится, то проси, не стесняйся.

Арабелль лишь кивнула в знак благодарности. Они спустились по лестнице и завернули в маленькое помещение, служившее прихожей. Арабелль решила проводить добрую женщину. На улице за изгородью дома стояли четыре воина, охранявшие их покой. Они обернулись, увидев выходящую Джесс. Арабелль невольно сделала шаг назад в тень, чтобы воины не смогли рассмотреть её. Собрание с главнокомандующими должно было состояться сегодня, поэтому пока про Арабелль ничего не говорили. Джесс закрыла за собой дверь. Но буквально через несколько секунд раздался стук в дверь. Арабелль невольно подумала о Джесс. Хотя та помогла просто войти сама, не стучась, Ару почему-то ничего не смутило. Она открыла дверь и от неожиданности отступила на несколько шагов назад.

— Леди Арабелль.

Это был Левин Красс. Арабелль, не сказав ни слова, вышла из прихожей и отправилась в столовую. Наверное, было бы лучше сразу подняться наверх, чтобы позвать отца. Но она этого не сделала. Откуда Левин знает, что она здесь? Он даже не удивился, увидив её.

Левин прошёл за ней следом. Некоторое время они молчали. Их разделял полукруглый обеденный стол, за которым ещё вчера ужинали Морены вместе с Райтами. Простой семейный ужин с рассказами о прошлом. Сегодня же суровая реальность сама пришла в дом её бабушки под видом Левина Красса.

— Откуда?...

Арабелль даже не знала, что сказать. Кто-то явно ему проболтался.

— Эрик Райт доверительно рассказал мне по секрету. В замке короля стало небезопасно, леди Арабелль?

Левин издевался над ней. Нет, больше — презирал, а совсем недавно этот человек кланялся ей. Арабелль не собиралась оправдываться перед таким, как он.

— Ты пытаешься спровоцировать меня, Левин?

— Нет. Лишь хочу понять: почему?

— Я не стану держать перед тобой ответ. У меня есть для этого дядя и отец.

Арабелль стояла за стулом, обхватив руками спинку. Её пальцы так сильно вжались в дерево, что побелели. Левин чувствовал напряжение, исходящее от Ары. Ему хотелось надавить на неё посильнее.

— Ваш отец вас простил, если вы здесь. Лорд-правитель Эван Паркас никогда этого не сделает. Он твёрд, словно скала. Лорд Нером не такой. Вы — слабость вашего отца. Большая слабость, которая однажды его погубит. А после падения лорда, куда вы сможете подастся? Снова на ложе принца?

— Прекрати! — в гневе прокричала Арабелль.

Левин лишь улыбнулся. Не к его чести, он выбрал слишком слабого противника.

— Изменникам никогда не жилось легко, леди…

Тело Арабелль содрогалось от эмоционального перенапряжения. Сердце в груди бешено колотилось. Она понимала, что перед ней не мужчина, а ущербный человек, который по каким-то причинам решил отыграться на дочери своего командира. Но от понимания легче не становилось. Левин Красс бил по больному.

На лестнице послышались шаги. Видимо, спускался Кливенд.

— Я люблю своего отца и принца. Я не позволю тебе говорить о них в таком тоне, —

всё же нашла в себе силы ответить Арабелль.

— Ваша любовь убьёт их обоих…

— Что здесь происходит?

На пороге появился Кливенд. Левин ничего не ответил. Ара тоже молчала.

— Поднимись к себе, — приказал Кливенд дочери.

Арабелль не нужно было повторять дважды. Она быстро вышла. Кливенд подошёл к Левину почти вплотную. Его лицо пылало гневом.

— Ты что себе возомнил, Левин?

— Она выбрала принца вместо своих родных, а сейчас снова прибежала сюда… Значит, она тоже твоя дочь и племянница лорда Паркаса?

— Она моя дочь и его племянница, а ты главнокомандующий лорда-правителя. Напомнить тебе твоё место, Левин?

— Я его знаю, лорд! И мне, как любому честному воину, нужна справедливость!

— Что же ты ищешь справедливость в моём доме?

— Арабелль должна предстать перед судом, а мы должны уже захватить этот чёртов замок!

— Не тебе решать! Сначала — совет.

— Так я и знал. Мы поэтому не нападали и нападать не будем? Лорд Нером потерял хватку, и всё из-за двуличной дочери.

Кливенд в гневе замахнулся для удара. Он был безоружен, а Левин уже хватался за меч, делая несколько шагов назад.

— Убирайся, Левин Красс! — прокричал Нерома. — Иначе тебе несдобровать!

В какое-то мгновение выражение лица Левина стало таким, что он мог и убить ненавистного ему лорда, но гнев быстро сменился раздражением. Такой поступок могли счесть за трусость: убийство безоружного лорда в его же доме.

— Я захвачу замок, — наконец прошептал Левин, убирая руку от меча, — и буду добиваться казни вашей дочери! Она изменница!

— Хочешь быть завоевателем, Левин Красс? Вперёд! Иди! Делай всё, что можешь Но моя дочь будет со мной! У меня тоже есть власть и положение. И есть вещи, которые не ты решаешь. Убирайся!

Кире снилась Арабелль. Кругом всё было словно в тумане. Она ничего не могла разглядеть, не понимала, где находится, но ясно различала силуэт Арабелль. Девушка её звала, долго, пронзительно. Кира не понимала, почему та кричит, ведь фея находилась рядом. Зов всё усиливался и усиливался. Казалось, что от этого голоса она потеряла равновесие, а затем упала вниз. Райт проснулась… Рядом с ней безмятежно спал Генри. Солнечный свет озарял комнату. Пора было вставать.

Кира тихо вылезла из-под одеяла, умылась, пригладила волосы, надела белое платье и окончательно приняла решение. Закрыв глаза, фея стала думать об Арабелль, о доме Моренов. К её собственному удивлению, всё получилось довольно быстро: через несколько минут Кира уже стояла в комнате, где на кровати лежала Арабелль, уткнувшись лицом в подушку. Она плакала.

— Что случилось, дорогая?

Кира села рядом, гладя по голове девушку. Арабелль подняла голову, вытерла слёзы, затем села, смотря на неожиданную гостью.

— Мне нужно попасть к Мак Ровену.

Её голос дрожал, но она пыталась справиться с собой.

— Твой отец этого не допустит.

— И мне нужно, чтобы ты дала мне яд, — Арабелль проигнорировала слова Киры.

— Яд? Ты с ума сошла?

— Да, у меня должно быть что-то, что я бы использовала в крайнем случае.

— Я не могу дать тебе его. У меня нет яда.

— Ты же фея, волшебница… Наколдуй…

— Арабелль, — укоризненно произнесла Кира.

— Отец не хочет убивать жителей Королевства, даже если это солдаты, которые готовы напасть на него. Время идёт. Мак Ровен никогда не сдастся. Он не отдаст свой трон ни моему отцу, ни твоему мужу. Воины Шри Лараша покинули остров.

— Что?

— Мне кажется в этом замешан Мак Ровен, а Левин Красс вышел из-под контроля. Ситуация усложняется с каждой минутой. Когда появится лорд Оил Кагарау, всё станет ещё хуже.

— И что же ты собралась убить своего возлюбленного?

— Я не знаю. Но нужно остановить эту чёртову вражду. Со смертью королевы ничего не закончилось. Ничего, потому что наши поступки не приписать умершей ведьме. Я должна искупить свою вину. Кира, Левин Красс и мою голову хочет, — она усмехнулась. — Уезжая с Мак Ровеном, я думала, что смогу. Увы, я не могу. Я мечтала о мире между всеми. Глупые мечты, глупые мысли. Левин прав. Бельон — мой второй дом. И как я ему отплатила? Я взяла за руку человека, который уничтожил его, но я люблю Мак Ровена всем сердцем. Но, если он не согласится остановиться…

— Ты рассуждаешь очень неразумно, оэтому тебе лучше остаться здесь, — настаивала Кира.

— Нет, мне нужен яд и магия, чтобы перенестись в замок.

— Арабелль…

— Подумайте о вашем сыне, о вашем муже. Мак Ровен не оставит их в живых. Они погибнут от его меча, как погиб Нил Райт.

— Прошу, не испытывай меня.

— Любые мои действия могут подвергнуть меня опасности, так как Левин Красс знает обо мне. Сделайте, что я прошу. Это мой выбор. Я могу остановить Мак Ровена и закончить войну.

— Не проси меня.

— А кого мне ещё просить? Мне никто не может и не захочет помочь.

— Арабелль…

— Мак Ровен победит, неужели вы не понимаете? Ваши муж с сыном погибнут. Может погибнуть мой отец или Ана… Пожалуйста…

Кире тоже хотелось, чтобы война закончилась. И она понимала, что кроме Арабелль никто не сможет повлиять на Мак Ровена. Возможно, стоит рискнуть. В любом случае фея будет рядом с Арой. Она не позволит той натворить какие-нибудь глупости.

— Хорошо, я попробую подумать о яде. Иногда вещи появляются, если о них думаешь.

Арабелль кивнула. Она поднялась поправить прическу, распрямить платье. Сделать всё, чтобы хоть как-то улучшить свой внешний вид перед встречей с Мак Ровеном.

Кира пыталась вспомнить: встречалась ли она когда-либо в своей жизни с ядами. Какие они бывают? В каких сосудах хранятся? Фея вспоминала свою работу воровкой. Однажды ей попадался один флакон, прекрасный, магически притягательный и такой опасный. Яд в нём действовал медленно, иногда достаточно мучительно. Кира невольно сжала руку в кулак, нахмурившись. Она пыталась представить всё четко, вспомнить. Внезапно она что-то почувствовала на внутренней стороне своей ладони. Ощущения походили на лёгкое покалывание. Кире пришлось медленно разжать руку.

— Ах! — не удержалась Кира.

В её руке был флакон. Небольшого размера, с узким горлышком и толстым основанием, он блестел так, словно чешуя змеи. Арабелль, стояла к ней спиной, поправляя пояс на платье. Она резко обернулась. Очень быстрым движением Ара забрала флакон и тут же спрятала его за пояс. Бедная Джесс, знала бы она, как пригодился пояс!

Кира быстро поднялась, протягивая вперёд руку:

— Я до сих пор не уверена, что готова к этому. Отдай!

— Нет! Яд есть. Ты здесь! Пора! Кира, я клянусь, что у меня хватит сил на это. Я смогу.

— Я совершаю какую-то глупость…

— Мы спасаем наших близких. Возлюбленные знают больше друг о друге, чем окружающие их. Любовь – это всегда особая тайна между двумя людьми. Я точно знаю на что может быть способен Мак Ровен. И я точно знаю, что могу его остановить.

— Хорошо. Поклянись мне, что не станешь делать глупостей, даже при малейшей опасности позовешь меня, а я заберу тебя оттуда.

— Клянусь.

— Прокричи моё имя, и я сразу появлюсь.

— Договорились.

Арабелль и Кира взялись за руки. Фея стала думать о замке, о его коридорах, пытаясь хорошо вспомнить хотя бы одно место, где на них сразу не нападут стражи, где будет шанс спрятаться в случае неожиданной опасности — она не доверяла Мак Ровену. Внезапно фея перестала чувствовать Арабелль. Та быстро растворялась в воздухе. Но Кира нет!

В это мгновение в комнате появился Кливенд Морен. Он сразу всё понял. Арабелль благодаря магии Киры быстро исчезла. Она не видела отца.

— Что ты наделала… — произнёс Кливенд.

Кира повернула голову. Ей хотелось оправдаться, объяснить ему, но силы покидали её. Слишком много истрачено волшебства. Слишком много. Разум Киры помутился.

— Прости…

Единственное, что смогла произнести Кира Райт, исчезая.

Кливенд развернулся и вышел. Больше откладывать нельзя. На пороге он столкнулся с Анабелль. По его лицу она поняла, что случилась беда.

— Арабелль?..

— Она у Мак Ровена.

Анабелль немного расстерялась. Видно было, что это известие очень опечалило её.

— Левин был здесь. Он видел её. Мы поссорились с Левином. Но война есть война, мы тоже наступаем. Тебе нужно отправиться за Райтами. Они должны знать, что это Кира ей помогла.

— Подожди, — Ана схватила отца за руку, останавливая его.

— Что?

Кливенд тяжело вздохнул. Ана протянула ему письмо.

— Это письмо от Кевина Пэка. Они уплыли, отец. Они уплыли.

Пораженный Кливенд развернул письмо. Читая письмо, он не видел лица дочери. Если бы Морен поднял голову в этот момент, то, скорее всего, заметил выступившие на её глазах слёзы. Ана проклинала себя. Как можно было расслабиться на один вечер? Как можно было в период войны забыть о своих обязанностях? Она никогда не забывала, не позволяла себе подобное. Один проклятый вечер. Левин Красс попытался устроить бунт. Благодаря верному Болину они избежали здесь проблем. Мак Ровен через Рика Фау склонил к отъезду Кевина Пэка — Ана знала содержание письма. Арабелль снова ушла. А ещё только утро.

Отсутствие Киры Райт рядом очень напугало Генри. Да, Кира могла спуститься или пойти к Эрику. Генри очень быстро оделся и отправился к сыну. Эрика переселили из-за Киры в гостевую комнату, где он чувствовал себя настолько комфортно, что поднялся поздно. \

— Ты видел свою мать? — спросил Генри, влетая в комнату сына.

— Нет. Может, она внизу?

— Может. Пошли посмотрим.

Генри вместе с Эриком спустились в столовую, но там никого не было, затем они заглянули на кухню. Там стоял пар от готовки. Кухарка что-то варила в большой кастрюле. Джесс за столом перебирала зелень. Она улыбнулась вошедшим.

— Джесс, ты видела Киру? — сразу спросил Генри.

— Нет, я думала, она спит.

Генри нахмурился. Возможно, магия Тары закончилась, и Кире пришлось вернуться в мир фей, не попрощавшись с ними.

В дверь очень настойчиво постучались. Генри машинально пошёл открывать, не дав Джесс даже опомниться. На пороге стояла Анабелль. Эта хладнокровная высокомерная девушка — как считал Генри — выглядела очень расстроенной.

— Что случилось? — спросил он.

— Кевин Пэк уплыл домой вместе с армией лорда Бекурита. У нас нет больше защиты у берегов в случае нападения Кагарау. Мой отец перешёл в наступление.

Ана не стала даже проходить. Если бы не просьба отца, то она сейчас занималась наступлением, а не выполняла роль гонца. Но ко всему прочему ей хотелось поквитаться с Левиным, так как Ана была абсолютно уверена, что он тоже повлиял на решение сестры снова уйти. По этой причине казалось разумнее совершить «прогулку» к Райтам, дабы уменьшить свой гнев.

— Как…

Генри Райт даже не мог подобрать слов.

— Кира Райт помогла Арабелль. Она перенесла её в замок.

— Нет…

Они по-прежнему стояли в дверях. Ана продолжала:

— Левин Красс первым отправился осаждать замок вместе со своими людьми. Отец присоединится к нему, но между ними вражда.

— Из-за чего?

— Из-за Арабелль. Левин видел её в нашем доме. Вышла ссора.

— Что с леди Арабелль? — испуганно спросила Джесс.

Она вместе с Эриком Райтом появились рядом с Генри.

— Она у Мак Ровена, — устало повторила Ана. — Нам нужно идти. Времени нет.

— Генри!

К дому подбегал Маркус Теннеси.

— Маркус?

Генри вышел ему навстречу, обогнув Ану. Джесс скрылась в доме.

— Нужно поговорить.

— Кливенд атакует замок, нам нужно идти.

— Это важно. Генри, давай зайдём в дом.

— Меня можете посвятить в ваши дела?

Ана встала между ними. Её глаза яростно горели. Маркус постарался ответить, как можно мягче:

— Ана, мне нужен только Генри. Это очень важно, пожалуйста.

— Останьтесь с Эриком здесь на несколько минут, я быстро, — попросил Генри.

Эрик уже тоже приближался к ним. Ана всё-таки смягчилась.

— У вас есть несколько минут. Потом я захожу в дом, и вы мне всё рассказываете.

Маркус кивнул.

— Эрик, побудь здесь с Аной.

Генри и Маркус прошли мимо ничего непонимающего Эрика и вошли в дом.

Эрик взглянула на Ану. Они остались вдвоём на улице. Девушка была явно не в духе, меряя шагами дорожку перед домом. Он лишь молча наблюдал за ней. Казалось, Ана совсем не обращает на его присутствие внимание. Она делала несколько шагов вперёд, потом резко разворачивалась и снова делала несколько шагов.

— Подожди, — в какой момент её остановил Эрик.

— Что?

Эрик всё же решился.

— Ты много знаешь о феях?

— Практически ничего. Зачем тебе?

— Мне нужно поговорить с одной феей. Сказать, что я здесь, и у меня всё хорошо.

— Не понимаю…

— Ну…

— У тебя что роман с феей! — воскликнула Ана.

Причём сделала это достаточно громко, чем напугала Эрика.

— Тише! Мой отец не должен об этом узнать.

Ана посмотрела в его тёмные красивые глаза. Получается, молодого Райта привлекают вечно юные волшебные девушки. Внезапно она поняла, что ему ответить.

— Я не общаюсь с феями. Ничем не могу тебе помочь, но тебе не кажется, что эта фея сама не хочет тебя видеть?

— Почему?

— Очнись! Мы в Королевстве — на родине фей. Твоя подружка уже давно должна была узнать, что ты здесь. Феи вездесущи, особенно — здесь.

Эти слова немного обидели Эрика. Ана этого и хотела. Не фея вытаскивала Райта из тюрьмы, а Анабелль Морен.

Джесс оставила Маркуса вместе с Генри наедине в столовой. Сама же ушла на кухню. Через пару минут она, заглушая стыд, тихо вернулась. Скорее всего, что-то произошло. И скорее всего, в этом замешан Инон.

— Почему ты не стал говорить при ней? — спросил Генри у Маркуса.

Он имел ввиду Ану.

— Ты видел её взгляд? После моих новостей она наверняка кому-нибудь отрубит голову.

— Маркус?

— Генри, Самвель ведёт переговоры с принцем Мак Ровеном, точнее с королём Мак Ровеном. Ты знал, что королева мертва?

— Да, знал.

— Самвель, Дельш, Даны — они за короля.

— Почему ты так решил?

— По городу распространились слухи, что королева мертва, а у короля Мак Ровена есть послание к народу. Бельонцы ушли из города. Лорд Нером — тоже. Жители города это видели. Сейчас народ стекается к площади. Мало этого, жители деревень идут в город, чтобы послушать послание.

— Что в этом послание, ты знаешь?

— Знаю. У нас было собрание.

— Что?!

— Я и Малькольм — в меньшинстве. Мак Ровен готов во многом пойти навстречу совету, своему народу. Ему так же не нужна война.

— А взамен?

— Взамен ему нужны: ты, твой сын и лорд Нером.

— Самвель никогда…

— Самвель и большинство членов совета согласятся. Мак Ровен — законный наследник, а Райты и лорд Нером — угроза королевской власти. Воины Нерома и Левина Красса сейчас уже приближаются к замку, городу ничего не стоит снова закрыть ворота.

— И что нам делать?

— Нам нужно найти его и помешать обнародовать послание.

— Как мы его остановим? Нам нельзя даже применить силу. Нас неверно поймут… Теперь понятно, почему ты не стал говорить это при Ане.

— Лорда Райта могут взять в плен, если вы там появитесь.

К ним вышла Джесс.

— Я всё слышала, — произнесла она. — Я могу вам помочь.

— Как? — лишь спросил Генри.

— Я отговорю его это делать.

Генри и Маркус переглянулись.

— Зачем это тебе? — спросил Тенесси.

— Не имеет значение. Вам придётся мне просто поверить, так как времени нет.

Джесс вела себя спокойно и уверенно, словно действительно знала, что делать. Сейчас она совсем не походила на ту суетливую, мягкую женщину, которую Генри привык видеть. Времени действительно нет. Нужно действовать, а дальше уже как получится.

— Мы пойдем туда все, — заключил Генри. — Если я там не появлюсь, то не смогу остановить Самвеля. И нужно осторожно рассказать всё Ане.

Все трое переглянулись. Никто не решался сообщать ей такие новости.

Ещё до рассвета Инон послал человека, чтобы проверить суда Шри Лараш. Ему принесли прекрасные известия: лагеря больше не было. Воины Шри Лараш покинули Королевство. Следом он отправил людей узнать, что происходит у бельонцев и воинов Нерома. Те, наоборот, собирались наступать. Самвель знал о конфликте между Левином и Кливендом и собирался при случае эти воспользоваться.

Уход бельонцев — шанс запустить в город как можно больше людей из деревень. Да, они идут сюда для того, чтобы послушать послание короля (городской совет отправил гонцов и птиц-вестников во все королевские земли, созывая людей), но они тоже помогут им в случае опасности.

Малькольма пришлось запереть: он не желал выполнять условия плана. Его же стражники больше склонялись к том, что стоит заслушать послание короля, а потом уже принимать какие-либо решения.

С предсказуемым Маркусом Тенесси было несложно разобраться. Самвель знал, что он сразу побежит к Райтам. А те слишком благородны, чтобы убегать. Они пойдут на площадь, где их и арестуют. План казался практически безупречным, а все обстоятельства складывались определённо в пользу Самвеля.

На площади был воздвигнут большой постамент для выступлений. Несколько стражников охраняли небольшое пространство вокруг него, чтобы не образовалась давка, когда Самвель вместе с Энимом и Данами поднимутся на него. Народ постепенно прибывал. Неподалеку от постамента располагалась маленькая постовая башня не больше двух этажей с винтовой лестницей наружу. На этой лестнице разместились Инон, Эним и Даны. Сейчас они уже просто ждали, не зная, к чему готовиться.

Внезапно среди подходящих людей они заметили Генри вместе с Аной, за ними шли Маркус и Эрик, а чуть поодаль, пытаясь, видимо, обогнать всех, почти бежала Джесс. Им уже почти удалось дойти до стражей. Люди Самвеля, находящиеся за башней, только ждали его приказа.

— Что здесь делает твоя жена? — удивлённо прошептал Эним.

Инон не ответил. Он стал спускаться. За ним последовали Эним и Лиамы. Участники совета оказались в круге за стражами, а Генри вместе с остальными — перед стражами. Ана держала руку на рукоятке меча. Она пообещала, что не будет ничего предпринимать, пока Джесс не поговорит с Иноном. Но после Ана, если не отрубит ему голову, то обязательно покалечит. Гнусный предатель…

— Инон, нужно поговорить, — произнесла Джесс.

Она пошла вперёд, не обращая внимания на стражей. Её же никто не задерживал. Самвель молчал. Генри тоже прошёл мимо стражей, он двигался к постаменту. Эрик, Маркус и Ана последовали за ними.

Инон не обращал на это никакого внимания. Он смотрел на Джесс, в душе понимая, зачем его жена пришла сюда.

— Куда вы? — первый спохватился Эним.

Эти слова немного привели Самвеля в чувства. Он повернулся к Эниму и Данам.

— Присмотрите за ними, — быстро прошептал он. — Пока ничего не предпринимать. Я поговорю с женой.

Инон схватил за руку жену и потащил к постовой башне. Эним вместе с Данами поспешили за Райтами, Маркусом и Аной.

Ана тоже удивилась поступку Генри.

— Что ты задумал? — спросила она на ходу.

— Если Джесс не сможет сломить своего мужа, то народ не остановить так просто. Им нужна будет речь, за которой они сюда пришли.

Джесс и Самвель поднялись по лестнице к самой двери башни. Они не хотели, чтобы их слышали. Инон встал на верхнюю ступеньку. Джесс стояла ступенькой ниже, смотря на мужа осуждающим взглядом.

— Не нужно меня ни о чём просить, Джесс, — сразу же произнёс он.

— Чёрт возьми, Самвель! — не сдержалась она. — Ты не можешь с ними так поступить…

— Джесс, королева мертва. Принц занял престол. Он готов остановить войну, готов больше никогда не приближаться к островам Пустынных земель, но взамен просит Райтов и лорда Нерома.

— Нил Райт был тебе другом.

— Я уверен, что смогу уговорить короля сохранить им жизнь.

— Ты уверен? Король ещё не знает, что Арабелль Паркас - это Арабелль Морен. Его горячо любимая невеста, которая от него сбежала, дочка Морена! Ты уверен, что вспыльчивый нрав Мак Ровена убережёт всех от беды?

— Арабелль невеста Мак Ровена?!

— Да, Инон. Да! Эта девочка вынуждена выбирать между возлюбленным и отцом. Ты же ещё больше всё усложняешь. Вспомни сына! Наш мальчик покинул нас ещё совсем ребёнком. Его жизнь закончилась где-то в неизвестности. Я не хочу, чтобы Арабелль постигла та же участь.

— Джесс, наша жизнь наконец-то вернётся в прежнее русло. Войны не будет, страданий не будет.

— Ты собираешься предать человека, который много лет собирал армию, чтобы дать отпор королеве. Ты предаёшь человека, который лишился жены, разделил своих детей. Ты не слышал его историю, а я слышала! Сердце моё до сих пор разрывается на части! Сегодня эта девочка, Арабелль, умывалась, одевалась при мне. Я расчесывала её волосы, завязывала пояс на её талии. Самвель, я как будто покойника собирала в последний путь. Эта девочка что-то задумала, и это что-то очень страшное! Самвель, если с Моренами или с их друзьями Райтами что-то случится, и ты будешь в этом замешан, клянусь тебе, клянусь, утоплюсь. Я еле пережила смерть нашего сына. Я не смогу жить, зная, что ты погубил такие души, как у этих Моренов. Я больше не буду ничего говорить, уговаривать.

Это были действительно последние слова: Джесс развернулась, чтобы спуститься. Инон почувствовал лёгкое покалывание в груди.

— Джесс… — позвал он. — Джесс, вернись…

Он не мог громко говорить. Покалывание усиливалось, мешая ему повысить голос. Джесс направилась в толпу, не слыша мужа. Через пару мгновений она растворилась среди людей.

— Джесс, почему мы должны так жить, — прошептал Инон. — Джесс, ты разрываешь мне сердце…

Его фраза оказалось буквальной. Покалывание стало таким, что он открыл рот от боли, но закричать не смог. Рука Самвеля словно присохла к груди. Он не мог ей пошевелить. Пытаясь сделать шаг вперёд, Инон Самвель потерял равновесие и скатился с лестницы

Часть третья. Главы 27-29

Глава двадцать седьмая. Двери ада.

Мак Ровен сидел в тронном зале, ожидая, когда Рик Фау доложит о приближении врагов. Он находился в абсолютной уверенности, что скоро у стен замка окажутся либо одни бельонцы, либо вместе с лордом Неромом и его армией. Они были полностью готовы к обороне. Единственное, что его тревожило, так это запасы. Но если Самвель сделает всё правильно, то война может скоро закончиться; если же нет, то есть Кагарау.

Свет не проникал в пустынный зал. Скамейки кругом были перевернуты. Ободранные на концах шторки всё же закрывали огромные окна. Было темно, и какая-та нагнетающая сила поселилась здесь. Всё кругом замерло. Время словно остановилось. После того, как Мак Ровен расправился с Рихильдой, заманив её в волшебную ловушку, никто не осмелился сюда зайти, чтобы убрать разрушенную мебель и вымести полы. Он сидел на троне, а за его спиной накренились подгоревшие гобелены.

Мак Ровен думал об Арабелль. На некоторое время отбросив свои планы, он размышлял о том, как найти её. Если бы он мог поговорить с ней, узнать, почему она так с ним поступила…

Арабелль тихо вошла. Магия Киры перенесла девушку точно к дверям тронного зала. Сама фея исчезла. Для Ары это не имело никакого значения. Она добилась желаемого.

Арабелль огляделась кругом. Во что же превратился этот зал после того, как они с Маком были здесь в последний раз. Перед её глазами оказались полуразрушенные стены, горелый купол потолка. В эту же секунду она представила всё, что здесь видела не так давно. Казалось, только вчера Мак Ровен познакомил её с королевой. Сколько всего изменилось за столь короткое время!

Арабелль заметила в паре метров от себя сидящего на троне Мака. Он полулежал в кресле, свесив правую ногу на левую перекладину трона. Появление Арабелль принц не заметил, слишком погруженный в себя.

Она шла мягкой поступью. Была бы она королевой, то в величественности и красоте ей бы не было равных. Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она вошла. Достаточно уже горевать о своём положении. Хватит. Сегодня всё решится. Флакон с ядом, поддерживаемый поясом, плотно прижимался к телу.

Когда Ара подошла ближе, Мак Ровен наконец заметил её и обернулся. Он не мог поверить, что перед ним не видение из прошлого. Напряжение, практически отсутствие сна, внезапные перемены — всё это могло привести к галлюцинациям.

Они встретились взглядом и не отводили его. Мак Ровен медленно слез с трона. Он обратил внимание на её необычный наряд деревенской простушки. Навряд ли в его фантазиях она бы выглядела так, а не в шикарном королевском платье. Он двинулся к ней навстречу. Они приблизились друг к другу.

Вдруг Арабелль охватил страх. Она внезапно вспомнила, как на Бельоне протянула ему руку. А если ей захочется сделать это снова?

Арабелль медленно подняла обе руки, раскрывая ладони. Мак Ровен сделал также. Их пальцы сцепились. Держа друг друга, они ничего не говорили, ведь взгляды были сильнее слов. Движения преобладали над разумом и мыслями. Вновь вместе, и не важно, что последует потом. Арабелль и Мак Ровен обнялись. Он прижимал её к себе, как истинное сокровище, словно драгоценный камень, без которого всё теряло всякий смысл.

Как иногда бывают бесценны моменты, которые не все замечают. Сколько раз Арабелль вот так обнимала его, чувствовала его плечо, дыхание. Сколько раз её руки касались его рук, а губы — его губ. Думали ли они тогда о королеве, лорде Нероме, войне и желаниях других людей? Любовь – это тайна двух людей.

Мак Ровен слегка отпрянул от неё, обхватив её за спину одной рукой, а другой притянув к себе, затем поцеловал. Арабелль ответила на поцелуй, но через пару мгновений оттолкнула его. Он лишь грустно улыбнулся.

— Если ты пришла не целоваться, то, наверное, чтобы рассказать свои секреты? — усмехнулся Мак Ровен.

Ей не понравился его тон: достаточно грубый и немного безразличный. Она смотрела на него, а перед глазами мелькали их танцы в яркой зале, смех и влюблённые взгляды. Сейчас здесь одна сплошная темнота. Он пытался быть серьёзным, хотел выведать всю правду.

— Есть же секрет, так ведь? — продолжал он. — Сейчас ты мне его можешь сказать?

Арабелль посмотрела на него с некоторым недоверием. Может быть, Рихильда не успела ему сказать? Она же пытала её.

— Лорд Нером — это Кливенд Морен, — осторожно начала она.

— Это я знаю. Какое ты отношение имеешь к Морену?

— Я его дочь.

— Что?

Мак Ровен громко расхохотался. В первые секунды он ей не поверил. Это не могло быть правдой, не могло… Таких совпадений не бывает.

— Как ты можешь быть его дочерью, если ты племянница лорда Паркаса? — спросил он, переставая смеяться.

— Моя мать была сводной сестрой Эвана Паркаса. Она вышла замуж за Кливенда Морена, моего отца.

— Арабелль, ты действительно говоришь правду?

— Да! Поэтому я не могла говорить с тобой о лорде Нероме! Я не знала, что делать.

— Но ты поехала со мной! — прокричал Мак Ровен.

— Да, потому что я надеялась на мир.

— Ты хотела управлять мной и добиться победы для своего отца?

— Нет! Я хотела, чтобы нашу любовь не разрушила ни война, ни кто-то другой.

— Ты не рассказала мне.

— Ты запер меня под замок! Ты не поверил мне!

Она произнесла это с таким укором, что Мак невольно закусил губу. Он не хотел обсуждать вопрос о недоверии.

— Кто помог этому дураку Райту?

— Моя сестра, мы близнецы.

— Теперь понятно, почему Дарел Крез смотрел на тебя так. Ты тоже не поверила мне и ушла, — внезапно защитился он.

— Мы оба не доверились друг другу. Вот какая у нас любовь… — с горечью заметила Арабелль.

По её глазам потекли слёзы. Злость Мак Ровена ушла.

— Иди сюда.

Они обнялись, затем сели на ступеньки, ведущие к трону. Арабелль опустила голову на плечо Мак Ровена. Они продолжали так сидеть, пока не раздался стук в дверь. Мак Ровен машинально поднялся и прошёл к двери. Арабелль осталась сидеть.

— Ваше Величество, это Рик! — послышалось за дверьми.

— Заходи, — ответил Мак Ровен.

Рик вошёл в зал. Он заметил Арабелль. Не имея ни малейшего понятия, откуда она тут взялась, Рик Фау всё-таки был этому рад. Королю нужна поддержка.

— Леди Арабелль, — Рик почтительно поклонился.

Ара в ответ с благодарностью кивнула. Затем Рик обратился к королю:

— Бельонцы приближаются к замку. Мы готовы.

— Хорошо, Рик, начинайте. Я появлюсь чуть позже.

Рик Фау кивнул и вышел.

— Твой отец тоже к нам пожалует? — спросил Мак Ровен, возвращаясь к Арабелль.

— Да, он знает, что я здесь.

— Хорошо, — он снова сел рядом.

— Почему ты убил королеву?

— Ты знала, что она не была мне матерью?

— Узнала, когда ушла отсюда.

— Она раскрыла себя, так как хотела стать тобой.

— Мной?

— Да, она собиралась завладеть твоим телом, как когда-то поступила с моей матерью.

Арабелль грустно улыбнулась. Мак Ровен хотел её защитить. За стенами тронного зала послышались крики, топот ног. Похоже, действительно, началось.

— Останься со мной, будь моей королевой, — внезапно произнёс Мак Ровен.

От такого предложения Арабелль подскочила с места. Стать королевой здесь и быть его женой — это прекрасно. Разве можно было бы о таком мечтать?

— А как же мой отец, моя сестра, Райты?

— Мне нужно победить, тогда твоя сестра с отцом будут вынуждены уехать в те земли, откуда приехали, а Райтов придётся казнить.

— Мак!

— Ты думаешь, что их нужно помиловать? Конечно, почему нет! Почему бы не дать этим людям ходить свободно под солнцем! Наверное, потому что ни один из них не простит мне смерти Нила Райта? Пусть тот был предателем, плетущим интриги против принца и Королевства. Они не помнят этого, они помнят лишь убийство. Смерть бедного старика! О, как избирательна человеческая память. Я убил Нила Райта, — уже спокойнее произнёс Мак. — Я посадил Эрика Райта в тюрьму. Ты думаешь, они простят мне мои поступки?

Они оба замолчали. Внезапно Мак Ровен спросил:

— Твой отец же уже знает, что я занимаю трон?

— Да.

— И почему они не пришли к стенам замка предлагать мир?

Он уколол её. Арабелль не стала ничего отвечать.

— Они ведь не хотят мира, да, Ара? Они хотят победить.

Арабелль по-прежнему молчала. В этой мрачной тишине они могли различать свист стрел, крики солдат. Но возлюбленные не хотели этого слышать, предпочитая делать вид, будто ничего не происходит.

— Мира хочешь ты одна, — продолжал Мак Ровен. — Больше никто. Позволь победить сильнейшему.

— Он мой отец!

— Так зачем ты это сделала?

— Зачем пришла?

— Да. Почему не осталась с ним?

— Потому что я люблю тебя, люблю больше, чем его, чем саму себя!

Она выпалила это признание с такой яростью и болью, что Мак Ровен на пару секунд стих. Он всматривался в её черные прекрасные глаза, пытаясь найти в них ещё одну уловку, какой-нибудь очередной обман, но всё безуспешно. Она смотрела на него ясным чистым взором, не плача, не моля и ничего не требуя.

— Я не отступлю от своего, — сухо заключил Мак Ровен. — Твой отец также не пойдет на попятную. Так чью ты сторону ты предпочтешь?

— Я пришла сюда. Неужели не ясно, что я выбираю тебя?

Он поднялся, за руку притянул к себе и крепко обнял.

— Милая, тогда зачем все эти разговоры? Давай просто подождём, пока я или твой отец не получит победу.

— Я могу ускорить этот процесс.

Арабелль освободилась из его объятий, сделав шаг назад, затем она достала из-за пояса странный флакон фиолетово-красного цвета. Он загадочно поблёскивал, словно состоял из мелких чешуек.

— Что это?

Мак Ровен искренно испугался.

— Этот лексир дала мне фея.

— Тара?

— Да, — солгала Арабелль.

Но подозрение не покидало Мак Ровена. Он всматривался в грани флакона, стараясь постичь суть его содержимого через стекло.

— В чём свойство лексира? — спросил он напрямую.

— Он даст нам силы победить, — ответила Арабелль. — Его магия поможет нам покончить со всем этим.

— Арабелль, неужели ты думаешь, я поверю в этот бред? Что там? Яд?

Если Мак Ровен вместо того, чтобы вглядываться в эту секунду в грани флакона, смотрел в душу своей возлюбленной, он бы всё понял. Но, увы, юный король не видел взгляда Арабелль и не осознал вовремя, что ловушка так же медленно захлопывается за ним, как когда-то захлопнулась перед Рихильдой.

— Это не яд, — собралась с силами Арабелль. — Это источник силы и энергии. Он поможет нам победить. Я пришла сюда помочь.

— Ты хочешь, чтобы я выпил содержимое?

— Я хочу, чтобы мы выпили его вместе и обрели власть.

Арабелль хотела сказать «покой», но сила и отвага, с которой она произносила всё выше сказанное, не позволили ей отступиться.

— Ты выпьешь вместе со мной? — поразился Мак Ровен.

Он рассуждал так: если флакон содержит яд, то Арабелль не станет пить. Мак Ровен смотрел на него пристальным, пронзающим взглядом. Его любимая не отводила глаз.

Она с великим мужеством держалась, понимая, что снова действительно выбрала его. Тогда в шестнадцать лет, потом в лодке во время нападения на Бельон и сейчас. После всего смотреть в глаза своей семье она не могла. Больше не будет, не станет. Её позор умрёт вместе с ней.

Мак Ровен пытался выпытать намерения возлюбленной, но под маской уверенности Арабелль не было возможности прочитать страх и отчаяние. Флакон загадочно поблёскивал в её руке.

— Я предлагаю тебе великую власть, Мак Ровен, — произнесла Арабелль. — Это магия поможет нам утвердить свои позиции в Королевстве и мире.

И это был ключ ко всему.

— Хорошо, любовь моя, я доверяю тебе. Давай пить.

— Да будет так, — согласилась она.

Арабелль медленно сняла крышку. Круглая затычка из стекла упала на пол, разбиваясь на мелкие кусочки. Девушка поднесла флакон к губам. Ароматы ванили и сладких плодов ударили ей в нос. Приятный запах, наверное, такой же приятный вкус. Она медленно выпила половину.

Мак Ровен внимательно следил за каждым её движением.

«Хоть бы продержаться. Только бы продержаться»

Арабелль смотрела на его спокойно: ни дрогнула, ни побледнела. Удивительно, но казалось будто бы её организм понимал, что несмотря на силу яда, нельзя было показывать, что она умирает.

Через пару мгновений Мак Ровен взял флакон из её рук. Сперва понюхал, потом немного попробовал, но ничего не заподозрив, осушил флакон. Пока он пил, Арабелль смотрела на него, словно зачарованная.

«Вот и всё кончено».

Мак Ровен выбросил флакон. Он ждал, когда же случится то, что ему обещала Ара.

— Ты не думаешь, что фея могла обмануть нас? Я ничего не чувствую, — наконец произнёс он. — Что должно произойти?

Арабелль так хотелось броситься к нему в объятия, упасть на его плечо и заплакать, но она сдержалась. Девушка молчала, лишь ожидая, когда всё же яд подействует.

Лицо её побледнело. Взгляд изменился. Уже не такой хладнокровный, скорее спокойный и нежный.

— Арабелль? — испуганно проговорил Мак Ровен.

Она молчала, ибо содержимое сжигало её изнутри. Ара уже не могла стоять на ногах. Она пошатнулась и упала бы, но руки Мак Ровена вовремя её подхватили.

Но его ноги тоже подкосились, ему становилось тяжело дышать. Огонь так же внутри сжигал все его органы.

Мак Ровен схватил Ару за подбородок, пытаясь сделать так, чтобы она смотрела на него. Увы, её глаза закрывались, хотя она так старалась держать их открытыми.

— Чем ты нас напоила, безумная? — прохрипел он.

— Мак, я не могла позволить тебе жить… — ответила она, но с таким трудом.

— Но зачем же убивать себя, глупая?

Он сам умирал, но не мог видеть её смерть. Это никак нельзя было понять. Почему она пожертвовала собой?

— Как далеко…

Она закашляла. Яд побеждал её.

— Далеко… мы зашли…

— Милая моя, — шептал Мак Ровен, гладя её по лицу. — Прости меня…

— Я прощаю тебя, Мак Ровен, — прошептала Арабелль.

И это были её последние слова. Жизнь ушла из бренного тела.

— Рик!

Его крик был страшен. Солдаты у дверей услышали короля. Один из них побежал за Риком Фау. Через несколько минут Рик ворвался в тронный зал и увидел на полу Мак Ровена, обнимающего тело Арабелль. Лицо Мак Ровена было мертвенно-бледного цвета, с блуждающийм взглядом. Рик попытался приблизиться к нему, но тот жестом приказал остановиться.

— Нет… — прошептал он, опуская свою голову к волосам Арабелль. — Не подходи. Я умираю…

— Вам нужна помощь, Ваше Величество, — мягко произнёс Рик Фау.

Несмотря ни на что он любил принца и не желал ему такой смерти. Он сразу же подумал, что их отравили, либо это сделала Арабелль…

— Здесь нет ни-чей вины, — прошептал Мак Ровен, прижимаясь лицом к волосам девушки. — Нет ни-чей вины… — Он поднял голову, посмотрев на Рика Фау. — Отдай ему Королевство. Его победа будет горькой…

— Кому?

— Кливенду Морену, лорду Нерому. Он теперь король. Такова моя последняя воля.

Молодой король снова опустил голову, прижимаясь к Арабелль. Внезапно его руки разжались, он упал подле.

Первые действия в осаде для Левина оказались не очень удачными. Лучники короля работали быстро, слаженно и очень метко. Левин фактически подставил им живое мясо, когда бельонцы побежали к стенам замкам. Кроме того, им удалось соорудить таран, который почти тут же повредили солдаты Королевства, вылив на него смолу. Люди Мак Ровена оборонялись яростно. Требовалось время, чтобы их силы закончились. При этом неизвестно, сколько его людей погибнет.

— Левин!

К замку прибыл лорд Нером вместе с Болином и своей армией. Они спешились и приблизились к месту, где Левин Красс с другими военноначальниками разбили наблюдательный пункт.

— Я предлагаю нам забыть о вражде, хотя бы на время. Мак Ровен должен быть побежден, — заявил Кливенд, протягивая командиру бельонцев руку в знак примирения.

Болин стал неподалеку с невозмутимым видом. Левина дважды просить не надо было. Он кивнул и пожал руку лорда. Взять штурмом королевский замок, свергнуть короля – это вверх мечтаний. Левин Красс вернётся домой героем.

Теперь силы атакующих удвоились. Они решили построить несколько таранов, чтобы одновременно броситься к воротам. Кто-то погибнет, а кто-то всё же прорвется вперёд.

Осуществлять план не потребовалось. В какой-то момент стрелы неприятеля перестали лететь в сторону армии Нерома и бельонцев. Были слышны крики, но Кливенд не мог разобрать слов. Со стен больше не выливали горючую смесь, а ворота замка стали медленно открываться. Кливенд приказал прекратить атаку. Левин сделал то же самое. Похоже, неприятель сдавался. Но почему так скоро?

Ворота открылись, из них вышел Рик Фау в окружение нескольких солдат.

— Кто здесь Кливенд Морен, в прошлом один из главных лордов Королевства, а сейчас лорд Нером? — прокричал Рик Фау во всё горло.

Кливенд проскакал вперёд. Возможно, это очередная ловушка. Они нашли другой способ захватить его в плен, но это не важно: он слишком устал.

— Я Кливенд Морен, лорд Нером! С кем я говорю?

— Я главнокомандующий армии Королевства, а также посол и начальник королевской стражи короля Мак Ровена, Рик Фау. И я боюсь, что вынужден назвать себя временным представителем королевской власти, так как все лорды были изгнаны из Королевства.

Кливенд вздрогнул. Неужели…

— Кливенд Морен, люди Королевства и других земель, я прошу прекратить войну. Король Мак Ровен ушёл из жизни, завещая свою власть Кливенду Морену. Он просил сказать, что в его смерти нет ничьей вины. Он желает своему Королевству мира и процветания. Кливенд Морен, я сдаю вам замок, зная, что город уже поддержал вас.

Рик Фау хотел, чтобы уход короля выглядел, как можно благороднее.

Кливенд Морен, оставаясь по-прежнему на коне, с замиранием сердца смотрел на стены замка. Произошло то, чего он так долго ждал. Он может сейчас стать королём. Могли ли они с Генри подумать о таком, когда король Торон ещё был жив? Слава и почёт. Теперь он вправе сам распоряжаться судьбой Королевства. Только вот ноги у Кливенда были ватные. Они словно присохли к стремени. Рик Фау заметил его стеклянный взгляд, удивляясь, почему лорд не ликует. В горле Кливенда пересохло. Он знал, что Рику наверняка что-то известно про Арабелль, но боялся спросить.

Наконец, он пересилил себя, затем слез с лошади, прокричав:

— Левин Красс и Болин, прошу подойти.

Левин Красс вместе с Болином приблизились к Кливенду Морену. Левин выглядел немного бледным. Явно такая победа его мало радовала. Левин и Болин слезли с лошадей. Кливенд прошептал им:

— Не позволяйте людям грабить. Пообещайте им вознаграждения за труды. Проследите, чтобы не было драк. Болин, отправь кого-нибудь в город. Пусть сообщат Райтам и моей дочери, что замок взят. Они нужны здесь. Я пока узнаю, что случилось с королём Мак Ровеном и позабочусь о его теле. А вы позаботьтесь об убитых и раненых.

Он оглядел воинов за своей спиной. Многие ещё не поняли, что происходит. Они по-прежнему держали мечи над головами, опьянённые битвой.

Дальше Кливенд поравнялся с Риком Фау.

— Где король? — прошептал он свой вопрос на ухо Рику.

— Пойдёмте, я вас проведу. Нужна пара солдат, чтобы охраняли тела до сожжения. Слишком много чужаков, — озабочено прошептал Рик.

Кливенд бросил на него настороженный взгляд. Рик Фау принял это на свой счёт. Кливенд Морен, взяв власть в свои руки, может тут же от него избавиться. Он об этом не подумал.

— Если вы позволите, конечно, — поспешно добавил Рик.

— Да, конечно.

Кливенд понял обеспокоенность Рика. Ему же было всё равно. Он ясно услышал слово: «тела» и по-прежнему боялся спросить. Кливенд прошёл с Риком по до боли знакомым коридорам, пока они не оказались перед дверьми в тронный зал. У них Кливенд остановился, увидев две створки высокой двери с полукруглыми ручками. Он был уверен, что знает, что скрывается за ними. Его душа умирала, когда он потерял Изабелль. Весь мир казался адом на земле. И сейчас ему снова придется отворить двери ада, чтобы запустить эту боль в свою душу. Рик недоумевал, почему они остановились. Губы Кливенда дрожали. Руки тоже. Набравшись сил, Кливенд толкнул дверь и вошёл. На полу лежали два тела рядом друг с другом. Тело красивого юноши и прекрасной юной девушки. Их глаза были закрыта, а бледные лица выражали полное умиротворение.

— Нет! — закричал Кливенд Морен и в слезах упал на колени.

Глава двадцать восьмая. Победа ценой потерь.

Падение Инона Самвеля привело толпу в ужас. Генри вместе с остальными очень повезло: они стояли достаточно далеко от произошедшего, иначе бы народ решил, что всё произошло по злому умыслу, а не по случайному совпадению. Кай вместе с Энимом бросились к Самвелю. Лиам остался на трибуне. Инон лежал на ступеньках без сознания. Кто-то в толпе кричал: звал лекаря, просил носилки. Эним аккуратно проверил, дышит ли его друг. Через пару минут к Самвелю пробралась Джесс вместе с двумя людьми, державшими носилки.

Райты, Маркус и Ана молчаливо наблюдали за происходящим. Казалось, все присутствующие здесь забыли, зачем пожаловали, — так прочно приковал к себе внимание Инон Самвель. Вскоре его положили на носилки. Эним быстро спохватился, бросился к больному и достал какую-то бумагу из кармана его рубахи. Ана это заметила это движение. Не раздумывая, она бросилась вперёд. Эним, чувствуя опасность, быстро спрятался за Каем. Девушка указала им двоим на свой меч на поясе.

— Никаких выступлений. Хватит, навыступались, — произнесла она.

Стражники, охранявшие помост, тоже приблизились, чтобы узнать, что происходит. Кай вдруг просвистел. Это стало сигналом для людей за башней. Райты и Маркус поторопились к Ане. За спиной Кая и Энима встали несколько человек.

— Не мешайте нам, — произнёс Кай. — Эним прочитает послание короля.

— Я так не думаю,— Ана собиралась вытащить меч.

Стражники первые хотели их остановить, но Маркус перекрыл им дорогу.

— Подождите! — прокричал он, не понимая, что делать дальше.

За их спинами уже кричала толпа.

— Что вы там делаете? Дайте нам послание короля.

С трибуны спустился Лиам. Он подошёл почти вплотную к Эниму и Ане.

— Ничего уже не изменить, девочка, — прошептал он. — Если вы будете бунтовать и мешать нам, то вас просто разорвет толпа.

Генри неожиданно развернулся и прокричал:

— Я лорд Генри Райт! Я прочитаю послание короля!

— Что ты делаешь? — испуганно прошептал Маркус.

Райт не обратил на него внимание. Он попытался обойти Ану, чтобы встать рядом с Энимом с другой стороны.

— Давай сюда бумагу, — произнёс Генри, смотря на Энима.

— Фокусы не пройдут, — ответил тот.

— Нет никаких фокусов. Я готов зачитать послание короля. Если я совру, то вы сразу это поймёте. Вы ведь уже читали, так?

Эним посмотрел на Лиама, затем на Кая. Лиам кивнул. Какая разница, когда пленить Райта? Если ему так нужно читать свой приговор, то пожалуйста. Эним протянул бумагу. Ни Эрик, ни Ана, ни Маркус не понимали, зачем он это делает. Они действительно все в ловушке и сами сюда пришли.

Генри Райт снова оказался на помосте. Он развернул лист и начал читать, стараясь произносить слова, как можно громче и чётче, а ещё медленнее: он все ещё надеялся на чудо.

Первые абзацы были посвящены истории про ведьму Рихильду, которая обманом завладела троном. Это не королева Латена правила народом на протяжение многих лет. Увы, Королевство оказалось под властью ведьмы. Но прошли годы, сын Латены, Мак Ровен, смог разоблачить ведьму. Коварная ведьма убита. Теперь же король Мак Ровен хотел бы остановить войну, а затем исправить все ошибки предыдущего правителя.

Народ радостно закричал. Генри остановился. Дальше он читать не мог… Вместо этого он произнёс:

— Люди Королевства! Я уверен, что молодой король сможет стать достойным правителем, если победит в бою против лорда Нерома…

— Что он творит, чёрт возьми, — прошептала Ана.

— Лорд Нером, или Кливенд Морен, тоже боролся против королевы, которая оказалась ведьмой, — продолжал Генри Райт. — Возможно, именно благодаря его усилиям Мак Ровен смог разоблачить ведьму. Именно Кливенд Морен наконец показал всему миру пророчество, которое было скрыто от глаз долгие годы. Жители Королевства! Строки пророчества сбылись! «Закат королей» наступил много лет назад, когда ведьма заняла трон…

— Дочитай послание! — прокричали из толпы.

— Дочитай послание! — повторили за ними ещё несколько человек.

Воспользовавшись шумом, Ана быстро шепнула Маркусу:

— Он не выкрутится. Нам нужно бежать. Попробуй склонить стражей на нашу сторону.

Генри Райт был вынужден продолжить. Война не выгодна королю. Он желает мира, хотя понимает причины нападения бельонцев и жителей Пустынных земель. Мак Ровен готов пойти на мировую, либо принять бой, если это необходимо. Условием мира с лордом Неромом или Кливендом Морен будет считаться…

Он не дочитал. Ана начала драку. Она ударила сначала Энима, а потом Кая, повалив их с ног. Они были самыми слабыми противниками и только путались под ногами. На их защиту с одной стороны бросились стражники, с другой стороны люди Самвеля, приведённые для пленения Райтов. Наёмников Самвеля Ана взяла на себя, а со стражниками в бой вступили Маркус и Эрик. Возмущенная толпа закричала. Они не понимали, что те творят, и, заслушавшись Генри, не заметили, кто начал драку.

— Нам нужно пробраться к башне! — закричала Ана, размахивая мечом.

Генри стоял на месте, не зная, что предпринять. Он считал её поступок очень безрассудным. Толпа с минуты на минуту бросится на них. Несколько человек из народа ринулись вперёд, видимо, чтобы разнять драку.

— Читай послание! — услышал Генри чьи-то гневные крики.

Он не видел другого выбора. Ана не смогла пройти к башне. Их слишком быстро окружили. Вдруг где-то вдалеке послышались другие крики. Какая-та новость передавалась волной по всей толпе, пока не дошла до них. Наконец-то кто-то совсем близко крикнул:

— Остановитесь! Король Мак Ровен умер. У нас новый король — Кливенд Морен!

Генри Райт скомкал в руке послание. Оно больше не представляло ценности ни для кого.

— Тара, я не могу пошевелиться, — прошептала Кира, наконец открыв глаза.

Она чувствовала слабость во всём теле. Ей не удавалось сделать даже малейшее движение. Кира потеряла слишком много энергии. Её организм, не привыкший к новой силе, подвергся сильному испытанию.

Она лежала на длинном ложе в каком-то полутемном месте, где всё из камня. Кругом было так тихо, что Райт казалось: она слышит даже биение своего сердца. Тара сидела рядом, по-прежнему спокойная и невозмутимая. На этот раз фея была облачена в воздушное чёрно кружевное платье, а её серебристые волосы спрятались под венком цветов из белых и розовых лилий.

— Тара, что происходит?

Фея по-прежнему молчала, оставаясь безучастной ко всему. Кира пыталась встать, но быстро поняла, что не может. Ей лишь оставалось лежать и ждать, когда предводительнца соизволит заговорить с ней. Но этого не происходило. Казалось, что произошло нечто плохое, о чем говорить нельзя. Плохие мысли наполняли голову Киры. Генри, Эрик, Арабелль, Кливенд, Анабелль… Где они? Живы ли? Наверное, Тара специально её мучает, наказывает за строптивость.

— Скажи мне, она меня звала? — прошептала Кира, уверенная, что Тара поймет.

— Нет.

— Я всех потеряла?

— Ты всех спасла.

Сердце у Киры слегка дрогнуло, на глазах выступили слёзы. Неужели всё-таки очередная беда их миновала?

— Я говорила тебе — будь осторожна, — продолжала тихо Тара. — Ты ещё не готова.

— Не могла я иначе, — пыталась оправдаться Кира. — Эта девочка…

— Тебя ждёт великое будущее, Кира Райт, поэтому не я должна беречь тебя, а ты сама — сурово заметила Тара.

— Ты оказалась права, — произнесла Кира.

Она не знала, как реагировать на сказанные Тарой слова, ведь что бы та ни говорила — всё сбывалось. Всё вопрос времени. Только вот Кира никогда не верила.

— Во всём права, — всё же решилась добавить Райт.

Кира вспомнила слова Тары много лет назад про яд, который она даст ребёнку своего друга.

— Дело не во мне, а в мировом порядке, — ответила ей невозмутимо Тара. — Всё просто встало на круги своя. И ты заняла своё место.

Кира не могла ей ответить. Теперь она фея, и мир смертных навеки закрыт для неё. Вместе с ним Кира потеряла свою семью.

Великое будущее… Что сейчас ей строить без них?

Силы постепенно возвращались к Кире, хотя в теле феи обитала невыразимая лёгкость, благодаря которой казалось, если сильно захотеть, можно оторваться от земли. Через какое-то время Кира смогла двигаться. Пусть подняться пока было невозможно, но поднять руку, голову, или слегка повернуться всем телом оказалось вполне реально.

Вскоре Кира смогла рассмотреть место, где находилась.

Это был тёмный, немного мрачный, не пропускающий света, грот. Огромный, величественный, с высокими колоннами, по которым плавно стекала смешанная с известняком вода, — он казался склепом, хранящим покой усопших. Его гладкие стены были будто сделаны из тёмного металла, и они завораживали.

Грот нёс в себе какую-то силу, которая восстанавливала энергию Киры. И вскоре та наконец смогла подняться.

Только теперь, опираясь руками о своё ложе, Кира заметила, что оно из гладкого розового гранита и расположено в выемке пещеры под невысоким куполом. Будто бы место отделено специально, чтобы не беспокоить тех, кто лежит на нём.

Опустив ноги вниз, Кира почувствовала влажность и прохладу. В гроте было достаточно холодно, но Райт смогла понять это, только когда она пересекла границу своего убежища.

Тара расположилась у начала ложа в паре шагов от Киры на высоком остроугольном камне. Она сидела, не шевелясь, сложа руки на колени.

— Где мы, Тара? — спросила Кира, смотря прямо на свою собеседницу.

— Это место покоя и исцеления для тех, кто в нём нуждается. Оно спасало меня не раз, — ответила ей предводительница фей.

Она сохраняла каменное лицо и, казалось, была ко всему безразлична.

От Киры ничего не укрылось. Тара сказала: «Ты всех спасла», но какой ценой, хотелось бы знать?

— Война, — простонала Кира. — Тара, скажи, что война закончилась.

— Война закончилась, Кира Райт, — ответила ей та совершенно спокойно.

Кира вздрогнула. Наконец-то свершилось, но вместе с облегчением вновь пришла тревога.

— Но как? Каким образом? Кливенду удалось?

— Девочка и ты всех спасли, — произнесла Тара.

— Она убила Мак Ровена? — тихо спросила Кира.

Тара опустила глаза. Она подняла левую руку и аккуратно вытащила из своего венка розовую с белыми краями лилию. Цветок выглядел так, как будто его только что сорвали с земли. Тара протянула лилию Кире.

— Если ты пожелаешь вырастить лилию, то тебе будет не просто, — произнесла она, не обращая никакого внимания на удивление Киры. — Но если ты приложишь усилие, то у тебя получится царственный цветок. Посмотри. — Она осторожно покрутила лилию в руках. — Этот вид имеет самые крупные цветки, но они очень трудны в выращивании, а каков результат.

— Зачем ты всё это говоришь? — спросила Кира, беря в руки лилию.

— Я хочу, чтобы ты, думая об Арабелль Морен, вспоминала именно лилии. Эта девочка была нежна и прекрасна, словно цветы.

Цветок чуть не выпал из рук Киры.

— Тара, что с ней? Она мертва? Это Мак Ровен?

— Она сама так решила, — ответила Тара. — Без него жизнь для неё ничего не значила. Арабелль отравила Мак Ровена и отравилась сама.

— Я ей дала яд, который убил её! — воскликнула Кира.

Цветок упал на ложе. Кира обхватила лицо руками. Она молчала, держась за голову.

— Ты знала! Ты тогда много лет назад сказала мне про яд…

— Я не знала исхода!

— Это не важно! Почему ты не вмешалась? Не остановила меня?

— Сейчас ты требуешь вмешательства? Когда-то ты даже не желала знать меня…

— Ты вмешиваешься в судьбы людей тогда, когда это удобно тебе, разве нет?

Кира кричала от отчаяния, Тара — от злости. Люди не понимают фей. Кире нужно время, пока она поймёт.

— Хватит обвинять меня во всём! Когда я влияла на что-либо, вы просили меня не вмешиваться; когда я не стала мешать развиваться событиям должным образом, то ты упрекаешь меня в бездействии. Хватит!

Они обе замолчали. Кира крутила в руках цветок.

— Получается пророчество сбылось… — прошептала она.

— Да, оно сбылось двадцать лет назад, а никто этого даже не заметил… Кира, ты спасла всех, — стояла на своём Тара. — Только Мак Ровен после смерти Рихильды мог вести борьбу, а когда его не стало, война закончилась.

— Но и Ары не стало!

— Ты прожила сорок лет на земле. Пускай срок малый, но достаточный, чтобы понять, что всему есть своя цена, — сурово заключила Тара. — Сегодня эта цена — жизнь Арабелль Морен.

— Тара, а моя цена? Моя цена какова? — прокричала Кира, уже сквозь слёзы. — Отказаться от своей единственной любви ради долга? Ради силы, которая для меня ничего не значит? Быть в разлуке со своим любящим сыном, увидеть через двадцать лет своего друга, который когда-то спас меня, помог бежать, дать яд его дочери… — Кира запнулась, слёзы мешали ей говорить. — Из моих рук она приняла свою смерть, из моих!

Не выдержав больше, Кира разрыдалась.

— Она могла поступить иначе, но не сделала этого, — не меняя тона, произнесла Тара. — Райт, тебе нет смысла мучить себя.

— Кливенд не простит меня, никогда не простит, — шептала она.

— Его душа изранена, но сила, оберегающая его, не даст разрушить всё великодушие и величие сердца, Райт, он не упрекнет тебя.

— Боюсь, что я буду упрекать себя.

— Он тоже будет себя упрекать. Но его дочь сделала свой выбор. Она выбрала Мак Ровена.

Фея поднялась, повернулась и начала медленно удаляться в туннелях темноты. Кира ничего не сказала ей вслед, не остановила. Оставшись одна, медленно сползла с ложа вниз.

Тем самым ещё сильнее ощущая, что место, где она лежала, обладало энергетической силой, а за его пределами Райт чувствовала себя уже не такой защищённой.

Ну и пусть сейчас она слабая и одинокая в тёмном магическом гроте, но именно здесь она сможет избавиться от всей боли, что у неё на сердце. Ей никогда не забыть случившегося, но только в эту минуту Кире даётся шанс предаться слабости, жалеть себя, Кливенда и дорогую им обоим девочку.

Опустившись на колени, Кира Райт рыдала, а цветок — пышная лилия с розовыми лепестками и белой полоской по краям — лежал на гранитном ложе, питаясь энергией грота. Он не умирал, хотя уже отжил своё.

Глава двадцать девятая. После победы.

Похороны состоялись на следующий день после сдачи замка. Тела Арабелль и Мак Ровена положили на плот, обильно украшенный цветами, и пустили по морским волнам. Предварительно солдаты подожгли края плота. Огонь медленно забирал последнее, что осталось от молодых возлюбленных.

Как раз в это время к берегам Королевства подплыли суда лорда Кагарау. К ужасу лорда, он стал невольным свидетелем похорон Мак Ровена и Арабелль. Его союзница, королева, умерла ещё раньше. Теперь власть у лорда Морена. Оилу Карагау пришлось смиренно покинуть остров, пообещав позднее вернуться с дипломатами, дабы поближе познакомиться с новой властью.

Левин Красс тоже решил не связываться с Кливендом. Одно дело перечить какому-то вождю или лорду, чьи права на его земле уже утеряны. Другое дело перечить королю. В любом случае Левин оказался доволен результатом. Мак Ровен наказан за злодеяния на Бельоне, а леди Арабелль — за измену. Единственное, что задевало Левина Красса, — добровольная отдача власти молодым королём Кливенду Морену. Возможно, он сделал это из-за своей возлюбленной, но в данном случае мотивы не имели значения. Случившееся уже не изменить.

Кроме того, Левин чуть не вступил в бой с ещё одним человеком, который хотел с ним поквитаться, — с Аной. Она не собиралась забывать Левину разговор с Болином и её сестрой. Ана не сомневалась в том, что последняя беседа была неподобающей. От поединка их остановил Кливенд. Он не желал видеть ещё один бой после всего. Но гнев Анабелль Морен не так-то просто укротить. Левин был уверен, что однажды они вновь встретятся с этой наглой девчонкой.

Левин Красс уехал сразу после похорон. Его примеру последовали племена Пустынных земель. Их островам больше ничего не угрожало. Тем более они могли вернуться героями. Пусть с немногочисленными трофеями, но всё же… Казна Королевства выглядела очень плачевно благодаря стараниям Рихильды. Кливенду пришлось выдать денег вместе с драгоценностями и богатой утварью бельонцам и жителям Пустынных земель. Всем хотелось получить ещё что-то, кроме эфемерной победы.

Болин тоже решил отправиться на родину. Прощание с ним оказалось одним из самых тяжёлых после смерти Арабелль. Жизнь в Королевстве не привлекала Болина. Кливенду и Ане пришлось смириться.

А Генри Райт совсем не знал, что ему делать дальше. События последних дней очень тяготили его. После похорон он остался у моря, наблюдая, как белоснежно-голубые волны омывали серые валуны возле кромки берега. Он сидел, обхватив колени двумя руками, не в состоянии отогнать от себя мрачные мысли. Эрик мог погибнуть. Сложишь всё немного иначе, и сейчас бы эта вся процессия провожала их с Кирой сына в последний путь. Кливенд помог их семье, а его жена помогла Арабелль закончить свой путь… Вот и знаменитые Райты! Двадцать лет назад они были с Моренами друзьями на века, а сейчас…

— Генри Райт.

Его позвали совсем близко. Генри вздрогнул, резко повернув голову вправо, — на звук голоса. Рядом с ним сидела Тара, точнее её дух. Генри снова повернул голову в сторону моря.

— И снова знаменитая Тара! — с горечью воскликнул он. — Генри Райт к твоим услугам! Хотя тебе, наверное, все услуги уже оказаны.

— Я не пришла просить о чём-либо. Я пришла предложить.

— Предложить? Ты готова вернуть мне мою жену?

— Не готова.

— Тогда я не понимаю, что ты собралась мне предлагать.

— Генри, я годами практиковала свою силу, перемещаясь дальше, чем любая другая фея. Я не брезгала перенимать опыт у колдунов и волшебников, если это было мне полезно. И, поверь мне, кое-чему научилась. Я могу помочь твоему телу приспособиться к жизни в нашем мире, отдав немного своей силы.

— Жить в твоём мире?

На этот раз Генри посмотрел на свою собеседницу. Он пытался найти какой-то подвох, но разве можно что-то прочитать в этом взгляде, кроме властности и уверенности в себе?

— Генри, Кира никогда не сможет вернуться сюда. И если ты хочешь остаться со своей женой, то я могу предложить тебе абсолютно другую жизнь.

— Тогда я оставлю своего сына и Кливенда. Вы феи, но ведёте себя словно ведьмы. Почему всегда так сложно выбирать?

— Генри Райт, решать тебе. Даю тебе день. Кира пока спит в гроте. Завтра жду тебя здесь перед восходом солнца.

Тара исчезла. Их разговор оказался очень коротким, но Генри не нужно было много слов. Даже до её появления он знал ответ. Пора поговорить со своим другом и попросить прощение за всё.

У Анабелль Морен тоже был важный разговор к отцу. Оказавшись в замке, они прошли в тот самый кабинет, где когда-то хранилось пророчество. Бывший кабинет Рубенса. Здесь Кливенд Морен впервые обнаружил предсказание Роканон. Какое-то время в кабинете работала Рихильда. Пророчество хранилось в столе. Ана, благодаря карте и указаниям отца, без труда пробралась сюда, чтобы забрать драгоценный документ. Когда-то Морены вынуждены были вести себя в замке словно воры. Теперь же они сидели здесь на законных основаниях.

Анабелль, впервые после начала их военных походов, предстала перед всеми в длинном чёрном траурном платье с поясом. Её волосы были заплетены тугую косу. Тёмная, загрубевшая от солнца кожа и отсутствие причёски с косметикой ясно давали понять, что она вовсе не Арабелль. Но жгучее сходство заставляло смотрящих на неё (кто знал её сестру или хотя бы видел пару раз) вспоминать леди Арабелль…

— Откажись от трона, — сразу перешла к делу Анабелль.

Они сидели друг напротив друга в кабинете. Кливенд ничего не ответил. Он лишь проницательно смотрел на свою дочь.

— Отдай его этим Райтам, — продолжала Ана. — Давай уедем из чёртова Королевства.

— Королевство мой дом. Здесь выросли наши предки, Ана.

— Это место отобрало у меня мать, а потом сестру. Наши предки не осудят нас.

— Девочка моя, не Королевство забрало у нас наших близких, а люди, стоящие у власти. Не мы одни пострадали. Неужели ты желаешь это другим?

— Не желаю. Но тебе тогда придётся жениться вновь, потому что мои дети не будут здесь ни королями, ни королевами. Я тебе клянусь!

— Дочка, — мягко проговорил Кливенд. — Тебе всего девятнадцать. Жизнь такая длинная. Судьба же любит играться нами.

— Нет, никогда! Никогда этого не будет. Скажи мне, ты здесь останешься?

— Да, дорогая. Такого, что произошло, никогда не должно повториться. Никогда. Я должен остаться, чтобы не допустить этого.

— Я знала…

— Милая, если ты не хочешь оставаться здесь, то, может, тебя устроит разъездная работа? Я только что потерял одну дочь, вторую я терять не хочу.

— О чём ты?

— Как насчет борьбы с пиратами? Ты будешь ездить по миру. Я предоставлю тебе военные суда, солдат и всё, что потребуется. Но взамен…

— Что взамен?

— Взамен обещание. Ты должна возвращаться хотя бы раз в полгода или год — по возможности.

Анабелль смотрела на отца с нескрываемым подозрением. Кливенд спокойно выдержал её взгляд. Он знал, что его девочка — дочь воины. Задор Аны ещё не угас в ней, даже несмотря на все беды. Ана жаждет новой войны, новых приключений. Лучше он предложит их сам. Возможно, за год Кливенд сможет придумать для неё менее опасное занятие. Главное, чтобы она согласилась.

— Хорошо, — ответила Ана.

Кливенд сдержал улыбку. Пусть хоть этим будет занята, может, со временем всё наладится.

— Посоветуешь, с чего начать? — спросила Ана, готовая уже сейчас менять платье на военный костюм.

— Поговори пока с Риком Фау. Он очень умный парень, честный. Я собираюсь оставить Рика на его должности. У нас с ним уже состоялся короткий разговор по поводу пиратов. В последний год пиратами вообще не занимались. Кроме Главной границы, которой, как я думаю, со смертью ведьмы уже просто не существует, есть другие места. Рик говорил, что некий Хельсон Дак может дать наводки, откуда стоит начать поиски. Правда, Хельсон Дак живет на Шри Лараш, но его можно пригласить сюда. Вдруг он заинтересуется. Начни с этого, позже обсудим.

— Спасибо, отец.

Ана поднялась с места. Кливенд сделал тоже. Они обнялись. Ана поцеловала отца в щёку.

— Ана, — прошептал Кливенд. — Не забывай про ключ и карту, которую мы отдали Гогену. Неплохо бы было забрать это у него обратно.

— Я помню, — прошептала Ана в ответ.

В дверь постучали. Кливенд, выпустив дочь из объятий, машинально открыл дверь. Рядом со стражем, охраняющей нового короля, стоял Генри Райт. Кливенд отступил немного, чтобы пропустить его внутрь. Анабелль, завидев того, лишь кивнула ему, затем — отцу и поспешно вышла. Предложение отца немного окрылило её. Может быть, Эрик Райт захочет составить ей компанию? Они могли бы стать хорошей парой. Тогда Райты с Моренами кровно породняться. Такое событие обязательно сгладило бы все конфлиты, недомолвки…

— Куда это она так спешит? — удивлённо спросил Генри.

Он опустился в кресло, где только что сидела Анабелль. Кливенд снова прошёл за стол.

— Пошла готовиться, у неё впереди долгая и непростая поездка, — ответил Кливенд.

— Ана собирается уезжать?

— Да, но не сразу. Надеюсь, что через пару месяцев. Она хочет возглавить отряд по борьбе с пиратами. Этим раньше занимался Нил Райт, как мне сказали. Но не особо успешно. Наверное, Рихильда отправляла его на задания и сама же мешала их исполнять. Кира не давала о себе знать?

— Нет. А Тара?

— Нет. Я могу позвать её. Я делал так раньше, но не хочу.

— Что ты собираешься делать дальше?

— Начну с собрания. Необходимо вновь создать совет лордов. Городской совет тоже изрядно потрепало. Пора Королевству увидеть новые лица, новых людей.

— Мне нужно попросить у тебя прощение, — неожиданно произнёс Генри.

— Думаешь?

Кливенд грустно улыбнулся.

— Да, я завидовал тебе. Думал: почему не я на твоем месте. Я хотел быть тобой, но сейчас не хочу.

— Потому что слава теперь не кажется такой привлекательной?

— Да.

— Потому что мой ребенок мёртв, а твой — жив.

— Да.

Они оба смотрели друг на друга, между ними вдруг возникло понимание, которого никогда раньше не было. Зачем много говорить? Последние события помогли им прочувствовать всё, каждый из них смог заглянуть внутрь своего сердца.

— Я злился. Злился не на тебя, а на себя, — продолжал Генри. — Я не должен был уезжать из Королевства, несмотря на ссоры с отцом. Именно здесь мы должны были бороться с Кирой за лучшую жизнь, а вместо этого мы предпочли более лёгкий путь. Наши родители противостояли ведьме практически в одиночку.

— Ты не можешь отвечать за всё, как и я. Мы уехали отсюда, чтобы вернуться именно в такое Королевство.

— Мне жаль, что твоя дочь мертва. Кира не хотела этого, ты знаешь.

— Она вмешалась в чужую судьбу… Генри, может, это бич всех фей? Они по-другому не могут?

— Не знаю, но, возможно, узнаю.

— Ты хочешь найти Киру?

— Нет. Тара предложила мне уйти в мир фей.

— Это возможно?

— Она говорит, что её магия это позволяет. Завтра она ждёт от меня ответа.

— Ты хочешь уйти?

— Да.

Генри невольно отвёл взгляд. На пару секунд Кливенд даже растерялся от такой новости.

— Мы же были друзьями… — еле слышно произнёс Морен. — Неужели ты думаешь, что нам двоим тесно в этом мире?

— Я не знаю.

— Это всё из-за Королевства? Зачем мне власть здесь, если все меня покидают?

— Нет, Кливенд. Наверное, это больше из-за магии.

— Из-за магии?

— Да. Посмотри, что удалось Таре с помощью магии. Не будем забывать Рихильду. Они обе добивались всего с помощью магии, оставив нас всех в дураках. Я ухожу туда не только из-за Киры, но и из-за магии. Кливенд, а что если простой человек сможет освоить магию, словно ремесло и использовать её в своих интересах?

— Генри, — Кливенд покачал головой. — Я хорошо помню свой год с Парадоном. Магия — это не только сила, это ещё большое искушение. Она может дать всё, но может и лишить всего.

— Я всё решил. Только прошу, пожалуйста, возьми моего сына в совет. Мой мальчик очень смышлёный, энергичный, молодой. Он пошёл воевать, чтобы где-то продвинуться в политике. Дай ему шанс.

Кливенд на некоторое время задумался. Казалось, он принимает какое-то важное решение.

— Да, — наконец ответил Морен.

— Хорошо.

Генри выдохнул. Он не имел права об этом просить, но если Кливенд согласился, то он действительно позаботится об его сыне.

— Что будет Самвелем? — Генри внезапно вспомнил про главу городского совета.

— Ничего. У него очень больное сердце. Они с Джесс уедут в деревню. Будут жить на пособие от короля. Эним и Даны останутся в городе. Пусть занимаются тем, чем раньше занимались. Не думаю, что они станут бунтовать. Есть ещё Дарел Крез — бывший главнокомандующий Рихильды. Он в тюрьме по приказу Мак Ровена. Там Дарел и останется на долгие годы. Здесь я солидарен с покойным королём. Дарел Крез может представлять для всех опасность.

На пару минут они замолчали.

— Когда коронация? — спросил вдруг Генри.

— Я подумаю об этом. Точно не завтра. Завтра первое собрание. Я буду оглашать свою волю.

— Мне придётся уйти до собрания.

— Я понимаю. Ты узнаешь всё от фей, — Кливенд впервые улыбнулся.

Его улыбка выглядела очень грустной и натянутой. Генри ещё раз поблагодарил друга за всё, а затем отправился попрощаться с сыном…

Кире снова снился сон. На этот раз она видела Мэган. Всё во сне было тёмно-голубого цвета, словно Кира находилась в воде. Правда, вода не чувствовалась. Мэган витала рядом, словно дух, а вокруг неё проплывали рыбы разных форм и размеров. Внезапно Кира заметила своего сына. Он смотрел на Мэган. Та, заметив его, громко засмеялась. Эрик был рядом, но когда он тянул к фее руки, то не мог до неё дотронуться, словно она была очень далеко. Внезапно Мэган достала длинную верёвку, конец который был завязан петлёй. Она закинула верёвку словно ласо в сторону Эрика. Петля сжала запястье Эрика. Он попытался вырваться, но Мэган лишь смеялась.

Кира резко проснулась. Она всё ещё была в гроте. Несмотря на магические свойства её тела, пот бежал с неё градом.

— Мэган! — закричала Кира.

Её крик разнёсся эхом по гроту. Мэган не заставила себя ждать. Она достаточно быстро появилась рядом. Кира сидела на ложе, свесив ноги. Её лицо пылало от гнева. Мэган всё поняла, но лишь беспечно проговорила:

— Я рада, что ты научилась звать своих соплеменниц. Зачем же так громко?

— Мэган… Ты и мой сын…

— Кира, прошу, — Мэган махнула рукой. — Я больше не побеспокою твоего сына. Тем более страсть давно утихла…

— Страсть утихла?! Ты беременна, я видела сон!

— О, как хорошо. Способности феи открываются в тебе достаточно стремительно. Раньше только один сон и видела все двадцать лет.

— Мэган…

Кире хотелось на неё наброситься. Она поднялась, чтобы приблизиться к фее.

— Нападай, если хочешь, — злобно прошептала Мэган, отступая на два шага назад. — У меня достаточно сил, чтобы ответить тебе. У тебя же их нет…

— Мэган, прекрати!

Внезапно между ними появилась Тара.

— Ты знала? — сразу спросила Кира.

— Нет.

— Откуда ей знать, если она занималась только Рихильдой.

— Мэган, зачем… — начала было Кира.

— Я этого хотела, ясно? Хотела и получила. Кира, у тебя будет внучка-фея. Смирись.

— Но Эрик…

— Эрик не должен ничего знать. Пусть живёт той жизнью, которую выбрал.

— Это его ребёнок тоже! — воскликнула Кира.

— Девочка родится феей, она не сможет жить в мире смертных. Зачем Эрику знать о ней?

— Почему ты с нами так поступила?

Мэган ничего не ответила. Тара тоже.

— Это всё из-за Нила Райта, да? — спросила Кира.

Она машинально вернулась обратно на ложе. Сил всё ещё недостаточно.

— Неужели мы так связаны с нашими родителями, с нашими предками? — Кира обхватила голову руками. — Я не смогла отказаться от своего дара, потому что моя мать тоже была фей. Ты заинтересовалась Эриком, потому что его дед плохо с тобой поступил… Неужели прошлое всегда будет бить по-настоящему?

— По-моему, она не в себе, — шепнула Мэган Таре.

— Тара, ты-то понимаешь меня? — спросила Кира. — Понимаешь?

Тара по-прежнему молчала. Кира продолжала, смотря на Мэган:

— Хоть бы этот ребёнок не лгал, не предавал, не разрушал ничьи надежды и мечты… Пусть этот ребёнок станет лучше нас. Теперь я здесь, Мэган. И я прослежу, чтобы так и было.

Её слова прозвучали как вызов, но теперь жизнь Киры Райт обрела новый смысл. У неё родится внучка.

На следующее утро, когда Генри Райт уходил за руку с Тарой в мир фей, Кливенд Морен готовился выступать в тронном зале. Помещение в короткие сроки попытались привести в порядок, потому что именно здесь пожелал выступать Морен. В зале поставили в ряд как множество скамеек, чтобы усадить как можно больше народа. В первых рядах сидели: Ана, Эрик Райт, Маркус Теннеси, Малькольм Пэтт, а также Рик Фау, который желал отойти от дел, но без разрешения короля пока не мог этого сделать. Второй ряд занимали лорды, чьи жизни пощадила королева по разным причинам. Остальные ряды принадлежали другим поданным короля — жителям замка, а также тем, кто пршёл из города и деревень. С помощью Малькольма и Маркуса удалось выбрать людей, которые, выслушав речь короля, потом передадут её другим.

На ступеньках у трона сидел писец, готовый записывать новую главу в истории Королевства. Кливенд не сел. Он оставил трон за своей спиной, готовясь прочитать своё заявление стоя с гордо поднятой головы.

— Жители Королевства! — начал Кливенд Морен. — Мои друзья, мои соратники, мои близкие. Жизнь преподнесла мне столько уроков, что я уверен: судьба готовила меня к этому часу. Я люблю своё Королевство, свой дом. Никакие невзгоды не заставят меня разлюбить эти земли. И я искренне верю, что был рождён для того, чтобы о них позаботиться. Жители Королевства! Я обещаю вам свою любовь, свою защиту. Мой род на протяжении веков служил королевской семье преданно, безупречно, подобно лордам Райтам. Райты и Морены шли по жизни рука об руку, заботясь о Королевстве, о королевской семье и её поданных. Много лет назад мы с Генри Райтом покинули родные земли. Многое изменилось. Наступили невзгоды у всех нас. Сейчас же судьба сама подарила мне шанс быть здесь, у этого трона. — Он повернулся вполоборота, показывая рукой на трон. — Но я не могу один делить эту власть. Королевству нужна не только сильная рука. Ему нужна молодая кровь. Свежие силы… Я принял решение. Я не буду вашим королём. Я буду советником короля. Буду той сильной рукой, которая держит устои, защищает традиции…

Зал вздрогнул. Ана сначала с благодарностью смотрела на отца, думая, что он последовал её совету, но потом поняла, насколько поторопилась: не будучи королём отец всё равно готов остаться в Королевстве.

— Жители Королевства! — прокричал Кливенд Морен. — Я отдаю право быть королём молодому Эрику Райту! Пусть союз Райтов и Моренов останется нерушимым! Дайте нам шанс сделать Королевство снова процветающим. Пусть мудрость и молодость идут рука об руку!

Эрик Райт опешил от такой новости. Взгляды всего зала устремились на него. Кливенд Морен официально передавал ему власть, но неофициально власть оставалась у Моренов. Эрик даже в своих самых дерзких мечтах не мог помыслить о таком. Но разве он не представитель знатного рода? Эрик медленно встал, чтобы приблизиться к трону. Не важно, как поведет себя Кливенд Морен. Важно, что он, Эрик Райт, станет королём. Эта ностальгия по прошлому, дружба двух лордов и прочая чушь мало его интересовали Эрика. Молодой Райт сердечно пожал руку Кливенду Морену. Они обнялись. Зал восторженно загудел.

С абсолютном непроницаемый лицом Эван Паркас выслушал доклад Левина Красса. Королева мертва, принц тоже, а вместе с ними погубила себя дочка Морена и его племянница — Арабелль. Война закончена. Возможно, королём станет Кливенд Морен, так как умирающий Мак Ровен передал власть ему, но в любом случае они планируют провести ещё много политических собраний, а также создать новый совет лордов.

Когда Левин закончил рассказывать, то Эван произнёс:

— Спасибо, Красс. Нам самим предстоит очень много работы.

Насчёт «много работы» Эван не преувеличивал. Ему даже стоило бы сказать: «море работы». Пожары, устроенные Мак Ровеном, уничтожили жилые дома, мастерские, кузнецы, лавки и ещё много всего, так что Паркас каждый раз содрогался, когда к нему приходили с очередным докладом о состоянии острова. Помимо этого, пожар повредил леса. Они тоже требовали восстановления, а ведь дерево нужно для строительства. Если не дерево, то камни. Камень же надо добывать в горах или на равнинах. Эван Паркасу придётся отправить туда голодных, злых, бездомных людей. Ещё желательно им не платить, ибо нечем.

Армия раздаёт еду на улице, пытается восстановить то, что ещё подлежит восстановлению. Левину Крассу, несомненно, повезло, так как его семья выжила, но есть и другие солдаты. Пока они были у островов Пустынных земель, их близкие погибли здесь. Не все смогли с этим смириться. Лорд Паркас боялся восстания. Но случилось другое. По армии Паркаса с косой прошёлся дух смерти: их захватила волна самоубийств.

На фоне всех этих событий Эвана Паркаса одним ранним вечером снова попросили об аудиенции. Эван был в своём когда-то прекрасном саду, у большого тёмного дуба, который сохранил свою красоту и величие. Опираясь рукой о ствол дерева, Эван рассматривал его ветви. Лорд думал, искал решение, а паж со своей новостью только мешал.

— Кто там, чёрт возьми? — буркнул он.

— Лорд, это такаронское судно. Лорд Гамильтон с Такарона просит аудиенции.

— Я его что, приглашал? У меня дел по горло.

— Он говорит, что у него есть важная информация. Лорд Гамильтон просит принять его. Они по-прежнему дрейфуют возле берегов, так как господин Левин не позволяет им бросить якорь.

— Как же узнал, чего хочет этот лорд?

— Лорд Гамильтон вместе с парой человек подплыли на лодке, сообщив о себе.

— Хорошо, я приму их, но судно не подпускайте к берегам Бельона. Кто знает, какие у них намерения…

Эван с усталым видом прошёл в небольшую приемную комнату. В ней стояли только два кресла и маленький пустующий столик. Эвану совсем сейчас было не до любезностей. Любопытство же одолевало его. Зачем какому-то лорду с Такарона приезжать к нему?

Через некоторое время перед Эваном Паркасом появился высокий статный мужчина с тоненькими усиками и маленькими серыми глазами. Он очень дружелюбно улыбался, протягивая руку для рукопожатия. Эван не обратил на его приветственный жест никакого внимания. Лорд-правитель сел в кресло, знаком попросив вошедшего сделать то же самое. Тот нисколько не смутился манерам лорда Паркаса.

— Лорд Гамильтон, — произнёс Эван, пытаясь побыстрее вывести Гамильтона на разговор.

— Лорд Паркас, можете называть меня Гэрри.

— Гэрри, что надо? Меня утомляют формальности. Особенно сейчас.

Гамильтон улыбнулся. Лицо Эвана ничего не выражало. Каждая минута была дорога. Нужно скорее принимать решения, а не сидеть здесь…

— У меня есть предложение, которое поможет Бельону отстроиться заново, намного быстрее, чем вы сейчас планируете сделать, — произнёс Гамильтон.

— Предложение?

Тут Эван не смог скрыть своего удивления.

— Да, есть способ вам помочь.

— Правда? — он усмехнулся. — А взамен?

— Взамен вы поддержите моё дело и поможете найти ещё союзников.

— И какое же у вас дело, лорд Гамильтон?

— Работорговля, лорд Паркас.

Лорд Гамильтон широко улыбнулся, в то время как лицо лорда Паркаса покраснело от гнева…

Тёмно-синее небо раскинулось над неспокойным морем. Этой ночью маленькие каравеллы качало, словно жалкие судёнышки. Волны ударялись о борт так сильно, что люди в трюме кричали. Кричали они не только от страха перед морем, но и перед неизвестностью. Они должны были вернуться домой после захвата Королевства, должны были вернуться с подарками, как и другие их соплеменники. Вместо этого они на вонючем судне, закованные в цепи. И никто их искать не станет. Другие племена подумают, что их поглотила буря, а не жестокость людей.

Где они? Куда их везут? Что с ними станет? Они не знали. Ужас от неизвестности заставлял их кричать при каждом ударе волн о судно.

На капитанском мостике капитан вместе с помощником пытались справиться с бурей. Судно сбилось с курса и отставало от других. Они шли острым курсом. Нужно было поставить судно на правый глас и по возможности не потопить. Помощник капитана Дэл уговорил освободить одного пленного, так как он хорошо знал мореходное дело, а по силе мог дать фору их пяти матросам. Всем хотелось выжить. Капитан Сэлин согласился.

Этот сильный мускулистый мужчина сам стал отдавать приказы матросам, прекрасно зная, что делает. Море обливало их, они теряли равновесие, старались не упасть за борт. В конечном счёте всё получилось. Судно выдержало бурю. Ветер трепал рваные паруса, пострадал такелаж, но они были ещё на плаву. Море же наконец успокоилось. Капитан приказал определить их местоположение, а так же доложить о состояние судна.

— Возможно, нам придётся держать курс на Бельон, — произнёс Дэл, выслушав распоряжения капитана. — Мы сильно отстали.

— Пусть будет Бельон, Дэл. — ответил тот. — Нам не пережить ещё одну бурю. Тем более наш товар очень ценен.

— Да, — согласился Дэл. — Этот мужчина очень помог.

— Он не похож на других, — заметил Сэлин.

— Он был командиром.

Дэл собирался уходить, чтобы выполнить все поручения.

— Я могу идти? — спросил он.

— Подожди. Как зовут этого воина?

— Его зовут Болин, капитан.

Вот так храбрый и верный Болин, собираясь домой, оказался на маленьком такаронском судне, попал в одну из самых денежных, но несправедливых систем — в рабство.