История Десятихвостого

Свиток огня: Укрытая опавшими листьями

Коноха. Оживлённая торговая улица

Так вот она какая — Коноха…? Хм-м… Практически не отличается от Кири, разве что… В воздухе не чувствуется свойственной родной местности влажности, окутывающей, точно вязанная шаль. Прилипчивая и тягучая, знакомая лишь выходцам земель воды, но никак не местным воякам, тщетно охотящимся за некой «волей огня». Пф. И что ещё за глупость…? У огня нет воли. Лишь мощь. Сила. Хаотичность.

Хотя, наверно, мы не сильно от них отличаемся, с нашим-то «путём воды»… Чистота крови в угоду сохранение уникальных техник — настоящие оковы, противоречащие новым вехам в вопросе медицины. Впрочем, во время войны фокус сильно сужается, отсекая всё ненужное и раздражающее, оголяя лишь жестокую истину.

— М-м-м… — почуяла ужасно приятный аромат, доносящийся из соседних киосков с едой.

В животе тотчас всё забурлило, вынуждая покопаться в карманах в надежде сыскать хоть какую-то мелочёвку. Авось хватит на маленькую вкусняшку, а там и настроение поднимется. Всё же после долгой дороги аж через половину континента сил совсем нет, как и настроения. Уж слишком недружелюбный здесь народец, хотя, не могу их винить. В нынешних реалиях все мы друг другу враги, кто бы что не говорил, и с этим ничего не попишешь.

— Эх… — в карманах так ничего и не нашлось, породив тяжёлый вздох. — Может, в другой раз…?

Заплутав в лабиринте своих мыслей совсем не заметила паренька, спешным шагом направляющегося куда-то в противоположную мне сторону. Увлечённая манящим ароматом, совершенно забылась, нехотя столкнувшись с этим мальчишкой.

— Хэй! — возмутился он, когда я, почувствовав толчок на спине, «вежливо» оказанный мужчиной в толпе голодных зевак, схватилась за его водолазку, потянув к земле. — Ай!

— Тц-тц-тц… — зафырчала себе под нос, поглаживая бок, куда пришёлся нахальный толчок. — Вот зараза!

Глянула на толпу, надеясь проучить дуралея, но тот уже скрылся где-то в живом месиве, оставляя меня в дураках.

— Эй, слезь, — раздался над ухом недовольный, ломающийся, голос, привлекающий взгляд.

— А можно повежливей…? — зарычала в ответ, однако стоило повернуть голову и встретиться с этими странными серыми очами, тотчас проглотила язык, будто заворожённая.

«Почему он в маске? Ещё и такой молодой… Наверно, мой ровесник, судя по комплекции и обмундированию. Бандана… Он из Конохи. Местный генин? Вряд ли кто-то выше званием… Выглядит не слишком сильным. Однако эти глаза… Такие странные… Холодные. Скрывающие в себе боль. Но не злые. Нет. Я хорошо знаю подобный взгляд. Чё-ёрт… Кто же ты?»

— Если ты будешь аккуратней, — хмыкнул он, поднимаясь на ноги, попутно отряхивая тёмно-синюю форму. — В такое время здесь лучше лишний раз не зевать, а то ведь затопчат.

— Буду знать, — поднялась следом, отряхивая белую форму от пыли и грязи.

И всё это время я чувствовала на себе его дотошный серый взгляд, блуждающий по моему телу, словно навязчивая муха, облюбовавшая ложку мёда. Наглец, даже не думает стыдиться своей откровенности.

— Ты ведь не местная…

— Хо-о, — я ухмыльнулась, сложив руки на груди и одарив этого умника снисходительным взглядом. — Сам догадался, или кто-то нашептал?

— Эта эмблема, — он, проигнорировав выпад, указал на мой протектор, висящий синим поясом на бёдрах. — Ты ведь из скрытого тумана?

— Нет, из облака, — пожала плечами, состроив самое непоколебимо спокойное выражение лица.

Зачем задавать риторические вопросы, если и так знаешь на него ответ, дубина? Конечно это знак Киригакуре, какой ещё?

— Из тебя выйдет непутёвая лгунья, — он почему-то злорадно хмыкнул, сложив руки на груди, будто в подобие меня.

Он издевается, или просто по-человечески не догоняет?

— О-о, это что, комплимент? Не думала, что ты на такое способен, а ведь выглядишь таким злюкой, — продолжила язвить, сама не понимая, зачем вообще трачу на этого дурака время.

По хорошему мне бы вернуться сейчас в отель, да ещё раз переговорить о плане с Мангецу, чтобы удостовериться в благоприятности подготовленных «карт», но нет, мне вздумалось поругаться с каким-то недомерком на совершенно пустом месте.

— А, забудь, я зазря теряю с тобой время, — он махнул рукой, после чего направился куда-то своей дорогой, оставляя меня средь оживлённой улицы.

«Что за странный тип…? Чёрт… Но такой занятный…»

Ничего не оставалось, как отправиться восвояси, взяв курс к отелю, в котором мы остановились. Он располагался в тихом райончике Конохи, средь пышных алей и невысоких домов, в которых вовсю кипела тихая и мирная жизнь. Так странно было ощущать себя частью большого города, ведь прежде я не могла открыто похвастаться о том, что знаю эту атмосферу. Лишь недавно я смогла покинуть клетку, только-только вдохнув запах так называемой свободы. И, хочу признаться, этот аромат дурманил похлеще лакомой еды или крепкого алкоголя, настолько сладостным и невообразимым он казался.

— Я вернулась… — оповестила домочадцев, пройдя в небольшой холл нашей скромной обители.

— Тебя где черти носили, Ю?! — зарычал мальчишка, показавшийся из-за двери-ширмы.

Его фуксичные глаза сверкали хорошо знакомым недовольством, а светлые бровки, сдвинутые к переносице, застенчиво заигрывали с появившейся на лбу складочкой. Противный — так бы я охарактеризовала своего младшего брата, каким бы талантом или даже мессией его не называли. Для меня этот оболтус слыл самой настоящей головной болью, ведь часто не выбирая выражений отчитывал и ругал, словно родная тётка. А ведь мы с ним были в одной лодке…

— Заткнись, умибошиСолёная японская слива, при поедании которой может свести мышцы лица.… — прошла вглубь гостинной, замечая оживление в соседней спальне.

— Хватит меня так звать! Сама ты умибоши!

— Хэй, Ягура, чего опять кричишь? — с тяжёлым вздохом спросил Мангецу, выглянувший из спальни.

Вот только стоило ему заметить моё холодное лицо, он тотчас сменил гнев на милость, поспешив спросить о том же, о чём и брат.

— Ю, ты где была?

— Гуляла, — спокойно ответила, присев за невысокий столик, желая немного отдохнуть. — А что, нельзя?

— Совсем сдурела?! — не унимался брат, махая кулачками.

Вот вроде и малявка, а уже удостоился чести участвовать в экзамене на звание чунина — большое достижение в глазах любого шиноби. Однако, как и раньше говорила, для меня он был не более чем шкет, всё ещё мнящий из себя старшего.

— Что за шум, а драки нет? — в номер зашла Мэй, оглядывающая нас игриво-улыбчивым взглядом.

Опять что-то задумала — лисица.

— Ю в одиночку по вражеской территории разгуливала! — пожаловался Ягура, надеясь, что сестра встанет на его сторону.

«Дурак, как будто ты ещё не усвоил, что в наших с тобой потасовках Мэй любым способом сохранит нейтралитет…»

— Кстати, а ты где была?! — возмутился малой.

— Дышала свежим воздухом, — хихикнула Теруми, присоединившись ко мне за столом.

— Девчат, я понимаю, вам любопытно узнать, что здесь да как… — вздыхал Хозуки, ероша белоснежные волосы. — Но сами подумайте, как для местных шиноби вы выглядите…? Вас и анбу сцапать могут, и в этом случае даже я уже не спасу.

— Думаешь, к нам кого-то приставили? — поинтересовалась у него, не веря в это утверждение.

Вряд ли на кого-то вроде нас тратили бы столь ценную кровь. Хотя… Поговаривали, что местный глава элитного подразделения славиться своей расторопностью и недоверчивостью даже к своим, что уж говорить о чужаках?

— Вряд ли, — хмыкнул Ягура, сложив руки на груди. — Я никого не чую.

— Аналогично, — кивнула Мэй.

— И всё равно лучше держать ухо в остро, — насторожился наставник, глянув в окно, за которым уже вовсю светили звёзды.

***

— Юки… — раздался тихий голос сестры, заглянувшей в гостинную глубокой ночью.

Оторвавшись от чарующего вида тёмного неба, я одарила её сонливым взглядом, давая понять, что не ожидала встретиться в столь поздний час. Она подошла ближе, нежно приласкав, как умеет только она, видимо вновь взволновавшись из-за предложенного мной плана. Знаю, для неё всё это казалось слишком сложным и болезненным, ведь частично именно она являлась той удавкой, что медленно затягивается на тонкой шее, однако никогда бы я не признала эту истину. Не ранила бы так глубоко, зная, Мэй отдаст всю себя, только бы избавить меня от рабской ноши.

— Ты уверена…? — прошептала она, прижимаясь с такой силой, что невольно защемило сердце.

— Иного способа я не придумала, — честно ответила ей, не поднимая глаз.

Мы притихли, думая каждая о чём-то своём, однако не ощущалось какой-то холодности или отрешённости. Нет. Рядом с сестрой я всегда чувствовала себя крайне комфортно и защищёно, какие бы тёмные мысли не блуждали в её дурной голове. Впрочем, в виду старшинства, она всегда надумывала себе лишнего, вынуждая нас с Ягурой причитать на этот счёт.

— Пойдём спать… — прошептала я, погладив по спине, вынуждая оставить глубокие думы. — Завтра рано вставать…

— Угу.

Следующий день. Экзаменационный корпус

После того, как мы разошлись с Мангецу, попав в большой общий зал, в котором собрались все желающие заполучить звание чунина, нас впустили в большую аудиторию, в которой, как оказалось, мы должны были сдать письменный экзамен. Как и ожидалось, с братом и сестрой меня разделили, усадив куда-то на самые верхи рядом с совершенно незнакомыми шиноби. После недолгого разъяснения «что да как», нам выдали бланки и дозволили начать тестирование, попутно поглядывая, не списывает ли кто часом.

«Довольно несложный тест…» — рассматривая задания, говорила сама себе. «Особенно первая часть. С ней даже идиот справится».

Однако, несмотря на мои умозаключения, стоило мне оглядеть аудиторию, в глаза тотчас бросились несмышлёные лица части прибывших бойцов, явно рассчитывающих на что-то куда более соответствующее воинам, нежели бумажным клеркам. Благо лица родных сияли уверенностью и сосредоточенностью, давая понять, что мы все втроем, без особых усилий пройдём в следующий тур.

— Готово, — тихо пробубнила себе под нос, вставая с места.

И каково же было моё удивление, стоило заметить на противоположном крае знакомого мальчишку с серебристой копной волос на голове, что, подобно мне, разгорелся идеей сдать исписанный бланк.

Мы обменялись озадаченными взглядами, после чего, не сговариваясь, быстрым шагом направились вниз к экзаменатору, надеясь стать «первым», кто сдал несложный тест.

«Вот ведь упрямец!»

Пришлось ускорить шаг, ведь этот зазнайка явно желал первым положить свой бланк на стол вояки.

— Я всё! — хором отозвались мы, с хлопком положив тесты на стол перед ошарашенным шиноби.

После тотчас переглянулись, прожигая друг друга недовольными физиономиями, мол: «Какого чёрта ты меня копируешь?!»

— Раз вы всё — можете покинуть аудиторию, — бросил нам удивлённый мужчина, проверяя исписанные листки.

Судя по прожигающим мою спину взглядам, мы с этим дураком привлекли к себе всеобщее внимание, отозвавшись любопытством в людских сердцах. Что ж, пусть будет так, мне всё равно. Сейчас меня волнует лишь этот чурбан, оказавшийся частью всей этой свистопляски с высоким званием.

— До свидания, — бросила экзаменатору, спешным шагом направившись прочь из аудитории.

Этот белобрысый шкет засеменил следом, видимо поняв мою задумку. Ведь кто первый вышел из аудитории, тот первый и сдал, так ведь?

— Хэй… Эй…! А ну стой! — шипел он, нагоняя в самых дверях.

— Да чего тебе? — фыркнула ему в ответ, когда мы вместе покинули помещение, направившись по длинному коридору к лестничным пролётам.

— Какого чёрта ты делаешь? — судя по недовольству в серых глазах, моё откровенное противостояние его действиям он быстро заметил, решив узнать причину.

— Просто расставляю границы, — пожала плечами, замедлив шаг, ведь в спешке уже не было никакого смысла.

— Как по мне, ты просто выделываешься, — он не стал отдаляться, послушно приняв мои правила, похоже не собираясь так скоро расставаться.

Занятно. А ведь казалось, что он не мастак играть в такие игры.

— Зачем мне это? — просияла злодейской ухмылкой, заглядывая в его холодные глаза. — Думаешь, ради такого мальчишки я буду из кожи вон лезть, только бы что-то доказать?

И пусть я так говорила, вела себя совершенно иным образом, лишь подтверждая слова этого блондина. Всё же гордость порой съедала меня изнутри, вынуждая врать, только бы не ударить в грязь лицом.

— Мне-то почём знать? Я сужу по тому, что вижу.

Мы сами не заметили, как за своей перепалкой добрались до улицы, неожиданно встретив у входа очень занятного человека:

— Минато-сенсей!

«Неужели…?!»

Я невоспитанно уставилась на высокого блондина, так и источающего удивительно тёплую, а самое главное совершенно не злобную ауру, походя на самый чистый в мире источник воды, в котором так легко можно увидеть своё отражение. И никакой ряби, лишь зеркальная чистота и глубина, в которой неохотно тонешь. Пугающая сила.

— З-здравствуйте! — я низко поклонилась, сама не осознав своих действий.

— Какаши, ты подружку завёл? — хохотнул шиноби, заставив нас в недовольстве переглянуться.

— Вот ещё!

— Хе-хе, смотрю, вы быстро справились с экзаменом. Молодцы.

— Там не было ничего сложного, — хмыкнул так называем Какаши, сложив руки за головой.

— Тест и правда был удивительно лёгким, — не сумела противиться правдивыми словам. — Ох, простите, я ведь даже не представилась… Меня зовут Юки Теруми, очень приятно с вами познакомиться, Намикадзе-сан.

— Теруми? — нахмурился мальчонка, одарив меня каким-то неприветливым взглядом.

— Взаимно, Юки-чан.

— Погоди, разве Теруми не наследная династия мизукаге?

— Так и есть, — я ответно нахмурила брови, давая понять, что со мной лучше не пререкаться. — А ты у нас…?

— Хатаке Какаши, — всё с той же неприкрытой хмуростью процедил он, немного удивив своей громкой фамилией.

— Хо-о… Так вот оно что…

Парень будто бы стиснул зубы, явно недовольный моим высокомерным поведением. Что ж, он первый начал завираться, так что я просто плачу ему той же монетой.

— Ну, надеюсь, ты столь же талантлив, сколь о тебе говорят, — пожала плечами, после чего обратилась к притихшему Намикадзе. — Была рада с вами познакомиться, Намикадзе-сан. Присмотрите за мной и в будущем.

— К-конечно…

Свиток огня: Кровь на её руках

После встречи с сыном знаменитого Белого клыка, мне отчего-то плохо спалось. И причиной были даже не назойливые Хвостатые, подчас пытающиеся изнурить меня бессонницей. Нет. В этот раз дела обстояли совершенно иным образом. Голову не отпускал яркий образ, ерошащий мысли, словно какое-то роковое наваждение.

«Странно всё это…» — витала где-то в своих мыслях, сидя на крыше отеля, боясь своим бодрствованием потревожить сестринский сон.

— Хатаке Какаши… — шептала я, глядя на луну. — Почему же ты всё не покидаешь моих мыслей…?

Несколько дней спустя. Площадка второго испытания

— А прошло немного ребят… — подметила я, оглядывая чуть ли не треть генинов, оставшихся в «живых» после казалось бы не сложного теста.

— Пф, ну и поделом! Звание чунина всяким невежам не дают! — хмыкал Ягура, оказавшись в топ десять по результатам прошлого этапа.

Впрочем, мы всем вошли в этот короткий список, распределившись по недалёким друг от друга местам.

— Сказал номер десять, — хихикнула в ответ, вызвав громкое недовольство со стороны Умибоши.

— Заткнись!

— Ну ладно вам ссориться, — залепетала Мэй, довольствуясь своей родной золотой серединой в виде пятого места в топе.

Её обошла лишь пара студентов из Конохи, оказавшихся на удивление умными ребятами. Одна из них, кстати, всё не сводила с нашей троицы алых глаз, давая ясно понять, что видит в нас неприятных соперников.

— Ю, ты чего? — брат тотчас забыл о перепалке, стоило почувствовать изменение в моём поведении.

Из всех моих близких людей он подобное улавливал удивительно быстро, пугая этой проницательностью даже меня.

Проследив за моим взглядом они устремились на троицу наших сверстников, не сводящих с нас глаз.

— Знаешь их? — Мэй стала куда холодней, показывая своё удивительное двуличие, о котором знали далеко не многие.

— Юхи Куренай — заняла третье место на прошлом этапе, — проговорил Ягура, похоже успев навести справки о наших соперниках. — Мозг их тройки, однако, как я слышал, и куноичи талантливая. С ней лучше не зевать.

— Её алые глаза… — прошептала Мэй. — Это ведь не шаринганы?

— Нет, — уверенно ответила я, не заприметив на радужке характерных томоэ. — Просто внешняя мутация, ничего особенного.

— Однако алые глаза из покон веков являлись нехорошим знаком, — напомнила сестра, призывая нас быть осторожными. — Так что держите ухо в остро.

Мы лишь кивнули.

— Кстати, видите того парня с ершистыми волосами? — Ягура махнул головой на стоящего рядом с Юхи брюнета. — Это Сарутоби Асума — сын нынешнего хокаге.

— Сарутоби, вроде как, не самый опасный, но достаточно известный в этих землях клан, — припомнила слова Мангецу. — Скорее всего он знает толк в огненных техниках, поэтому Мэй, пригляди за нми.

Сестра кивнула.

— А что с третьим? — Мэй подметила тихого парня с банданой на голове, что будто бы прятался за спинами друзей, однако, как и мы, разглядывал соперников.

— Генма Ширануи — четвёртое место в топе. Умный и тихий, а самое главное, совершенно безызвестный, — отчитался Ягура.

— Тёмная лошадка… — хмыкнула я, неожиданно поймав на себе его карий взгляд. — Что ж, он мой.

— Как скажешь, — Умибоши даже не стал сопротивляться, похоже сам не горя желанием с ним драться в виду недостатка информации. — Кстати, почему тот странный чел на нас так пялиться?

Мы с Мэй глянули в сторону довольно громкой троицы, средь которой то и дело мелькал странный тип в смешном зелёном трико.

«Что за…?» — я нехотя нахмурилась, пытаясь зафиксировать на энергичном парне синий взгляд.

— У него очень слабая аура… — произнесла вслух общую мысль Мэй, добившись наших согласных кивков.

— Да что не так с шиноби этой деревни? — профырчал будущий мизукаге, складывая руки на груди.

Я лишь тихо посмеялась, про себя соглашаясь с неписанной истиной о том, что Коноха таит в себе действительно удивительных бойцов.

— М…? — краем глаза заметила Хатаке в компании миловидной девочки, почему-то растерянно поглядывающей в сторону входа.

«Их всего двое?» — подумалось мне, призвав сделать неосознанный шаг в сторону неполноценной команды.

— Ю, ты куда? — фыркнул Ягура, попытавшись схватить за руку, да не успел, я уже слишком далеко отошла.

— Юки? — донёсся вслед обеспокоенный голос Мэй.

Вот только я, будто заворожённая, уже вовсю шагала к тихой парочке, сама не понимая, почему о них беспокоюсь.

— Что-то случилось? — на меня тотчас обратили внимание, одарив чем-то напоминающим страх и раздражение.

— Тебя это не касается, — фыркнул Какаши, сделав шаг навстречу, будто бы боясь, что я сделаю что-то ужасное с его напарницей.

Глупец, на кой чёрт мне в открытую вредить потенциальной сопернице, собственноручно уничтожая все шансы на получение высокого звания? Я пусть и до ужаса сумасбродна, но не безумна, и уж точна не глупа.

— Какаши, не будь так груб… Прости его, он не слишком дружелюбен.

«Она… Странная».

Подумалось мне, стоило хорошенько разглядеть эту куноичи.

«Слабая аура, судя по телосложению, не самая опасная оппонентка в рукопашном бое, да и не припомню, чтобы о ней кто-то говорил, а значит она весьма посредственна».

— К чему дружелюбие, если мы потенциальные соперники?

— Значит всё-таки признаёшь меня своим противником? — хмыкнула в ответ, добившись какого-никакого признания. — Какая честь…

Какаши лишь тихо фыркнул, отведя от меня взгляд.

«Ха-ха, победила!»

— Вы знакомы?

— Встретились после письменного экзамена, вот и всё, — объяснил блондин, не вдаваясь в подробности.

Впрочем, те и не требовались. Между нами не было никаких уникальных отношений, о которых стоило бы рассказывать окружающим.

— Вот как… — незнакомка украдкой глянула на меня, будто бы пытаясь лучше рассмотреть, но, поймав на себе мой синий взгляд, тотчас отвела глаза, испугавшись.

— Я ведь так и не представилась, — протянула той руку, желая наконец узнать имя. — Юки Теруми, рада знакомству…

— В-взаимно…! — она быстро пожала ладонь двумя руками, попутно ещё и наклонив голову. — Рин… Накахара Рин!

— Милое имя, — хохотнула, убирая руки в карманы штанов, подобно Хатаке. — Кстати, а где ваш сокомандник? Вы, вроде, втроём должны быть.

— Обито. — Рин вновь посмотрела в сторону входа.

— Этот идиот, как обычно, опаздывает.

«Они не в ладах?» — подумалось мне, заслышав комментарий Какаши. «Хотя, сомневаюсь, что с этим угрюмым ежом вообще кто-то дружит…»

— Экзамен скоро начнётся, — подметила оживившихся инструкторов, что, видимо, уже подготовили всё для второго этапа экзамена. — Если ваш друг не явится в ближайшие минуты, вас и исключить могут…

— Какое неожиданно умозаключение, — хмыкнул Хатаке, смотря на меня с нескрываемой издёвкой. — Сама догадалась или кто-то подсказал?

— У тебя забыла спросить, умник, — фыркнула в ответ, заметив шагающего в нашу сторону инструктора.

«Плохо дело, времени совсем не осталось…!»

Почему-то ужасно не хотелось, чтобы эта парочка выбывала лишь из-за несмышлёности своего одногруппника. Как-то несправедливо, даже отчасти жестоко, учитывая какой талант скрылся в этой команде. Я жуть как сильно хотела увидеть Хатаке в деле, а то и вовсе схлестнуться в финале третьего этапа, что всегда представляет собой череду дуэлей, поэтому сейчас пыталась быстро придумать, как бы растянуть время.

— Ваш друг всё ещё не пришёл? — спросил мужчина, сверяясь с каким-то списком.

— Разве мы не должны дождаться всех участников? — встряла в чужой разговор, не сдержавшись.

Меня тотчас одарили весьма неприятным взглядом, пытающимся заткнуть за пояс. Стало как-то не по себе.

— Теруми, — тотчас сообразил, видимо уже наслыша обо мне и моей семье. — Тебе-то какое дело до другой команды? Возвращайся к своим, — он махнул головой на притихшую в стороне парочку, что сверлила меня недовольными взглядами.

— Экзамен ещё не начался, а значит я могу делать что хочу, — напомнила экзаменатору, довольно вдумчиво ознакомившись с правилами данного мероприятия.

— Тц, — цыкнул тот, явно недовольный моим хамским поведением.

И будь я на его месте, давно бы вышвырнула себя за шкирку с площадки, да тот, похоже, боялся влияния моей семьи, зная о возможных последствиях.

— Иди к своим, Теруми, не испытывай мои нервы…

— Хэ-э-эй! — раздался чей-то крик, разнёсшийся волной по открытой местности.

Повернув голову в сторону ворот я заметила странного паренька с чёрными ершистыми волосами, что махал нам рукой.

— Не начинайте без меня!

— Обито! — крикнула Рин, махая ему в ответ.

«Похоже это их сокомандник… Что ж, значит я могу возвращаться», — с этими мыслями молча направилась к родным, не желая лишний раз играться с терпением инструктора.

— Хэй, кто это…? — послышалось за спиной, однако я даже не бросила на так называемого Обито взгляда, решив, что ему и так всё прояснят.

— Юки, какого чёрта?! — ругался Ягура, сверля меня недовольными глазами.

— Тебе приглянулись те ребята? — поинтересовалась Мэй, продолжая с интересом изучать незнакомцев.

— Они… — я повернулась, неожиданно встретившись с задумчивыми серыми топазами Хатаке.

«Чего он так пялится?» — нахмурилась, не понимая его поведения.

Хотя, я себя-то под час не понимала, чего ломать голову над каким-то юнцом из Листа.

— Занятные, — нашлось лишь это странное слово, кое-как описывающее эту странную команду.

— Ха-а-а?! — зарычал братец, показывая во всеувидение свой поганый характер. — Заигрываешь с противниками?! Совсем сдурела?!

— Умибоши слова не давали, — спокойно подметила ему, после отдав всё своё внимание словам старшего инструктора, что вышел к толпе.

Как оказалось, суть данного этапа заключается в том, что половине команд достаётся печать — больше напоминающая медальку. Попав на поле действий задача генинов состоит в том, чтобы либо сохранить предмет, если тот им достался с самого начала, либо любыми способами заполучить тот у любой из других команд. Соль в том, что никто не знает, у кого медаль действительно есть, а у кого нет, поэтому есть неплохой такой шанс зазря вступить в бой. Хотя, никто не запрещал красть печати, ну или же забирать их «дипломатическими» способами. Запугивание, слежка, ораторское искусство, умение договариваться и выявлять слабые стороны соперников — всё это проверялось на данном этапе, помимо стандартной силы и умения пользоваться техниками.

— Это будет интересно, — ухмыльнулась сама себе, когда нас, пропустив через шатёр с печатями, где ничего не вручили, отправили к одному из входов на территорию экзаменационной площадки.

— Соперники не самые слабые, — напомнил Ягура, удивительно став тише.

— Однако не сказала бы, что для нас они окажутся проблемой, — хохотнула Мэй, похоже уже придумав какой-то план.

— Давайте поскорей со всем закончим и пойдём поедим тот вкусненький рамен, о котором нам Мангецу все уши прожужжал.

— Да!

***

— Что за…?! — рычал недовольный мужской голос, утонувший в плотной дымке тумана.

— Завеса! В россыпную!

«Застали их врасплох — прекрасно», — думалось мне, пока я, дикой кошкой, металась в густой пелене, выискивая свою жертву. «Пускай понервничают».

И стоило мне заметить нужную фигуру, у которой, по словам Мэй, вероятней всего и находилась желанная печать, я встретилась с неожиданной преградой.

— Нехорошо нападать со спины, знаешь ли, — хмыкнул удивительно самоуверенный парень, попытавшийся ранить меня кунаем.

Вот только атака проскользила аккурат рядом с шеей, благо я вовремя среагировала на неожиданный манёвр, схватив запястье противника, а после сделав подсечку, болезненно выгнувшись, с помощью чего повалив на землю. Прижатый моим телом, он в растерянности смотрел в синие глаза, продолжая зажимать в зубах эту странную шпажку, смысла которой я до сих пор не находила.

— Сказал тот, что воспользовался слепой зоной, — хмыкнула в ответ, начав шариться руками по униформе парня, надеясь, что именно у него окажется злосчастная медаль.

Судя по реакции, отразившейся на светлом лице, мои действия сбили его с толку, что не удивительно, учитывая в каком положении мы оказались. Впрочем, мне было всё равно. Я жаждала лишь поскорей закончить весь этот спектакль, отправившись в очередную разведку. Времени оставалось всё меньше и меньше, отчего не стоило затягивать с реализацией плана. На кону стояло слишком много, во всяком случае на мой скромный и эгоистичный взгляд.

— Воу, дорогая, мы разве в таких отношениях? — хохотнул он, после чего, похоже услышав какой-то сигнал, метнул в меня сенбон, вынудив потерять концентрацию, тем самым позволив себе выбраться.

«Гадство!» — шикнула сама на себя, почувствовав спиной чьё-то опасное приближение.

Пришлось вытащить кунай, чтобы заблокировать атаку, так как от той уйти уже не представлялось возможности.

«Да что там Ягура с Мэй делают?! Почему так долго возятся?!»

Наконец заметила в гуще тумана опасные серые глаза, некогда уже тревожащие холодное нутро.

«Хатаке!» — хватка стала крепче, а взгляд, будто бы, заинтересованней, стоило вновь встретиться с этим странным парнем. «Ну давай, покажи, на что способен!»

Мы обменялись серией точных ударов, в попытках прогнуть соперника под себя, навязав именно свой стиль боя, вот только ни я, ни он, никто не желал подчиняться, понимая задумку противника.

— А ты занятный, — хмыкнула, сама того не заметив, почувствовав, что туман стал куда прозрачней и слабей.

Вдали слышались чьи-то голоса, звуки бойни, лязг металла и всполохи чакры, да вот только сейчас всё моё внимание занимал этот странный пацан, первым выделившийся средь серой массы за долгие годы.

— Любишь почесать языком во время битвы? — упрекнул он, попытавшись задеть за живое, да я лишь посмеялась.

— Лишь заигрываю, — хохотнула в ответ, сделав рывок в сторону знакомого голоса.

— Уходим! — сообщил Ягура, дав сигнал о том, что наша миссия завершена.

«Влажность понизилась… Видимо из-за использования огненных техник, которые сверкали в стороне… Нужно бы сгустить туман, чтобы на хвост потом не сели», — с этой мысль я сложила нужные печати, заставив дымку уплотниться. «Вот так…»

— Ю! — раздался громкий голос сестры, вынудивший резко дёрнуться, кое-как уклонившись от десятка брошенных в меня сюрикенов.

— Я тебя так просто не отпущу, — фыркнул Какаши, севший нам на хвост.

До конца дымного облака оставалось всего-ничего, однако этот назойливый тип, похоже, даже не думал нас так просто отпускать.

— Какое неожиданное признание, — продолжала издеваться, попутно придумывая стопроцентный план побега. — Однако, я бы предпочла услышать эти сладкие слова наедине.

— Да что ты несёшь…? — фыркнул он, явно растеряв былой запал.

«Прекрасно. Валим!»

— Не скучай, — махнула рукой, после чего, скооперировавшись с Мэй, создала мощную волну пара, смешав наши стихии воды, огня и ветра, отвадив от последующего преследования неугодных генинов.

Некоторое время спустя. Улицы Конохи

«Мы довольно легко победили… Стоило-то пустить туман, да застать соперников врасплох во время чужой битвы. Дураки, думали, что так просто подъедят награду у победителей — глупцы. Совсем забыли о тыле», — размышляла я, вспоминая неотёсанных идиотов из смежной команды, прибывшей вместе с нами из далёких краёв. «Вот вроде и старше, да и опытней, а на деле дети-детьми. Хотя, так даже лучше… Подобными пешками всегда проще управлять».

На улицах становилось всё людней, так как день клонил к вечеру, вынуждая горожан оставить работу и заняться бытом. Детишки, закончившие со школой, резвились где-то по углам, порой мешаясь взрослым, а те, в свою очередь, пожурив молодняк, спешно удалялись за первыми поворотами длинных дорог. Встречались на пути и шиноби, прибывшие с миссий или оставившие посты в виду сменивших их коллег. На меня подобные поглядывали слегка косо, явно понимая, что я не местная.

Такой взгляд давно не отзывался в сердце хоть какой-то малейшей эмоцией, ведь эти реакции атрофировались за долголетними гонениями и травлей. Презрение — я чувствовала его сколько себя помню, а всё потому, что обладала кровью, о которой никогда не просила. Силой, доступной лишь мне одной, однако являющейся не благом. Проклятием, удавкой стискивающейся на шее с каждым новым вздохом. Я родилась проклятой, как бы этого не отрицала. В детстве, конечно, пыталась бороться, наивно пытаясь доказать обществу свою полезность и значимость. Пресмыкалась и уступала, только бы быть такой как все, да всё тщетно. Какой бы послушной, доброй и покладистой не была, все всё равно видели во мне лишь джинчурики. Монстра, способного уничтожить целую деревню за одну тёмную и беспробудную ночь. Божью кару, отправленную людям в назидание. Рок, способный явить свой гнев в любой момент.

Страх передо мной порождал ненависть, а та вела к агрессии и жестокости, выплёскивающейся на меня жгучим ядом. Он разъедал ужасающе медленно, вызывая болезненные потуги, лихорадя и смакуя каждый момент моей жалкой агонии, но не позволяя лишиться жизни. На это попросту не хватало сил и отчаяния, каждый раз оставляя меня при смерти, но всё ещё на этом бренном свете. Жалкое зрелище.

Со временем я ко всему привыкла, взяв за данность то, что все меня ненавидят. Казалось, так оно и должно быть, ведь я сама испытывала схожие чувства к тем, кого считала опасным. Подумалось, что мне просто несвезло. Просто карты выпали не в мою пользу. Судьба решила подшутить, оставив в дураках. Однако каждый раз открывая глаза, я нехотя ловила себя на мысли, что мир как-то особенно несправедлив к таким, как я.

Джинчурики — особый вид шиноби, ставших сосудами для так называемых Бидзю или же Хвостатых. Всего их девять представителей, разбросанных по свету. Уж не знаю, кто был первым из джинчурики, и как так получилось, что те люди, что помогают сохранять мир в защите от Хвостатых, стали изгоями общества, однако я загорелась идеей увидеть жизнь тех, с кем оказалась повязана красной нитью судьбы. Не разделённые одной кровью, родившиеся в самых разных уголках земли и прожившие совершенно непохожие жизни мы казались друг другу родней собственного дитя. Одинокие, непринятые миром, но вынужденные вести жалкое существование в нём в угоду жизни, десять отщепенцев должны были добиться справедливости, некогда им недоступной.

И вот я здесь, в Конохе, в которой, по рассказам старцев, всё и началось. В месте, скрывающим в своих дебрях самого сильного и смертоносного Хвостатого — Девятихвостого лиса, некогда бушевавшего в стране огня. Об этом демоне знают даже далеко за пределами родной страны, что уж говорить о джинчурики, что сдерживает этого дьявола в своей душе. Однако личности этого шиноби никто не знает, что, впрочем, не удивительно, ведь ни одна из деревень в открытую не показывает своё главное «оружие». Было бы глупо так просто преподнести его врагу на золотом блюдечке, поэтому мне сейчас приходится чуть ли не вспахивать землю носом, только бы выйти на след знаменитой фигуры.

«Может слухи врали, и Коноха просто врёт о наличии джинчурики Кьюби, дабы себя обезопасить? Всё ж со времён правления отцов-основателей прошло много Лун, оттого и лис мог быть перехвачен иной деревней… Однако… Я бы точно почуяла что-то неладное, как это было с Югито, разве нет? А-а-а…! Сложно! Как же это всё сложно!»

Продолжала свой тщетный поход, прислушиваясь к отголоскам чакры, звенящей в воздухе.

«Всё не то!»

— Хэй! — меня резко утянули в подворотню, прижав к холодной замызганной стенке, отдавшейся скрипучей болью в лопатках.

К горлу приставили острый кунай, а рот зажали грязной ладонью, оставляя в весьма невыгодном положении.

— Кажется, нашей принцессе совсем жить надоело…? — прошипел один из знакомых мне генинов, вылетевших с экзамена по нашей доброй воле.

Его лицо очерняла неприкрытая злоба и зависть, вызванная осознанием нашего немудрёного плана. Рядом с шиноби стояли его сокомандники, поглядывающие по сторонам, только бы нам никто не помешал.

«Сволочи, подстерегли меня, как дуру!»

— М-м-м…!

— Заткнись, Теруми, — с холодом зашипел он, оставив на шее небольшую кровавую полосу, в которую с таким едким раздражением впивалось лезвие. — Ты заслуживаешь куда более страшной смерти…

«Да что эта тварь несёт?!»

От раздражения аж не сдержала всполохи чакры, мощными волнами откинувшими негодяев к противоположной стене. Глаза заалели от ярости, а кожа в месте ранения начала слабо дымиться, неспешно исцеляя рану.

— Смерти, говоришь…? — зарычала, чувствуя, как быстро заостряются от переизбытка эмоций клыки. — Жалкая крыса, а ты сам-то чего стоишь? — схватила его за горло, впиваясь острыми когтями в шею.

Он брыкался и шипел, дрыгая ногами, и сжимая от страха мою руку, да всё тщетно. Я совершенно не желала отпускать его живым, учитывая, что в смерти этого недомерка не было бы никакой важности. Как и любое пушечное мясо, о его исчезновении вспомнили бы, от силы, ближайшие родственники, да редкие друзья, для которых наше правительство не стало бы и утруждаться. Да, сделали бы вид, что кого-то ищут, что-то делают, однако через пару месяцочков сообщили о смерти на чужбине и невозможности достать тело с вражеской территории, оставив это дело нерешённым.

— Теруми, ты ведь не посмеешь…! — задыхался от страха один из троицы, осознавая свою ошибку.

Я бросила на него яростный взгляд, позволяя понять — мне плевать на испачканные в их крови руки.

— Чё-ё-ёрт…! Мизукаге этого просто так не оставит! Вот увидишь! Твой отец точно избавиться от тебя! — кричал в страхе другой, задыхаясь от давления чакры, которую я всё сгущала и сгущала.

— Отлично, — с холодом отозвалась я, откидывая хладный труп в сторону. — Я ему лишь спасибо скажу.

Свиток огня: Игра теней

Немудрено, что шиноби Конохи не заставили себя ждать, явившись на место преступления практически сразу, как только последнее тело припало к земле. Открывшаяся их глазам картина явно отдалась в сердцах мужчин и женщин откровенным непониманием и волнением, стоило только помыслить, что какой-то жалкий генин собственноручно убил своих сослуживцев. Впрочем, я уже всё для себя решила, отреагировав на последующее заковывание удивительно спокойно и даже податливо, как никакой другой шиноби на моё бы месте.

Вели меня молча какими-то закоулками, подальше от лишних глаз, что не удивительно. Данная ситуация могла вызвать излишний шум, который бы совершенно не сыграл на руку предстоящей встречи двух каге, поэтому дело пытались быстро замять, уничтожив все следы. Мудрое решение.

***

К удивлению, меня привели в неизвестный корпус, похоже созданный специально для допросов и признаний. Заковав в более надёжные кандалы, меня оставили в хорошо укреплённой комнате, которые встречались и у нас в Кири. Тёмная, довольно небольшая и даже скудная на вид, она представляла собой переговорную со столом, двумя стульями и лампой, так неприятно слепящей глаза. Уверена, за одной из стен скрывается комната наблюдения, впрочем, мне же лучше, коль зрителей окажется в разы больше. Свидетели всегда ценны.

«Интересно, как скоро они отправятся за Мангецу? Мэй предполагала, что в ближайшее время мне предоставится шанс дать старт придуманному плану, но никто из нас даже не предполагал, что этот миг настанет так скоро… Надеюсь, Мэй с Ягурой в порядке. Не хочу, чтобы они пострадали. Их могут тоже схватить, однако… Вряд ли посмеют приплести. Ягура наследник рода и будущий мизукаге — венец творения нашего глупого отца, так что даже тут должны понимать, насколько опасно трогать кого-то вроде него. Мэй… С ней сложней, но чует сердце, Мангецу не даст её в обиду. Её руки чисты, да и в любом случае скорая делегация сможет добиться депортации. На этой кровавой сцене должна сиять лишь я, и никто более».

Послышался срежет дверного замка, вызволивший из дум и заставивший взглянуть на проём, в котором показалось несколько фигур. Их я не знала, однако была уверена, не просто так ко мне отправили именно этих шиноби, а значит они не пальцем деланы.

— Добрый вечер, — машинально поздоровалась, кивнул в знак приветствия.

Те мельком переглянулись, после чего прошли к противоположной стороне стола, похоже желая начать допрос. Тот, что был пониже, с ершистыми чёрными волосами, завязанными в хвост, сел напротив меня, а блондин, так нарочито заглядывающий в глаза, остался стоять рядом.

— Думаю, мне не нужно объяснять, зачем ты здесь, — начал незнакомец, источая довольно давящую ауру.

— Я убила трёх шиноби на чужой территории и сейчас буду вынуждена пройти через допрос.

— Смышлёная, — хмыкнул второй, по-странному сложив руки.

«Это какая-то техника?» — насторожилась я, прежде не сталкивая ни с чем подобным.

— Раз ты всё понимаешь, не будем тянуть время. Отвечай на вопросы кратко, пока я не попрошу развёрнутого ответа. И даже не думай сбежать, в противном случае отсюда ты выйдешь лишь вперёд ногами. Всё ясно?

— Да, — сухо дала ответ, привык к приказному тону.

Судя по реакции мужчин, моей покорностью они были ужасно удивлены. Впрочем, скорее всего у них редко попадались столь податливые клиенты, подобные мне.

— Твоя имя: Юки Теруми? — он вытянул из стола несколько листов и ручку, начав запись.

— Нет.

Тот резко отвёл руку от начатого текста, посмотрев озадаченным взглядом сначала на меня, потом на своего напарника, что лишь сдержанно ему кивнул.

— Твоё настоящее имя? — приготовился записывать.

— Юки Д Сен Теруми.

— Почему не представляешься полным именем? — спрашивал брюнет, что-то записывая.

— Мизукаге презирает эту фамилию, поэтому мы даже короткой не привыкли представляться, — пожала плечами, ловя на себе всё те же озадаченные взгляды.

Похоже о состоянии наследного рода киригакуре здесь никто не ведал. Вероятней всего отец постарался, дабы не испортить свою репутацию на мировой арене, очень даже в его стиле.

— Ясно. Возраст, дата и место рождения?

— Тринадцать полных лет, двадцать первое декабря, Киригакуре, Святилище жизни.

— Святилище жизни? — повторил светловолосый шиноби, желая услышать уточнение.

— Храм, на территории которого некогда был источник большой природной энергии. Такие встречаются то там, то тут, пусть и не так часто, как хотелось бы.

— Не припомню, чтобы в Кири была традиция рожать в храмах, — нахмурился брюнет, довольно точно выявляя неточности в словах.

— А вы много смыслите в чужих традициях? — дала понять, что просто так истину не скажу.

— Ответ: да или нет, — строго напомнил он.

Я многозначительно промолчала.

— Что ж, вернёмся к сути… Зачем ты убила своих же соотечественников?

— Они первыми напали. Я лишь защищалась.

— Хочется, конечно, верить, однако доставленные в морг трупы говорят совершенно об обратном.

— К сожалению, меня застали врасплох, затянув в безлюдный переулок незнакомой территории. Я боялась поднимать шум, поэтому предпочла использовать более тихую технику.

— Иноичи? — брюнет строго взглянул на напарника, пока тот слегка колебался.

«Так значит его зовут Иноичи…? Схожие имена носят в клане Яманака, как говорил Мангецу, так какова вероятность, что передо мной сейчас находится шиноби, способный «читать мысли»?"

— Вы ведь Иноичи Яманака? — уточнила у мужчины, вызвав лёгкое смятение и гнев. — Если это так, то, пожалуйста, воспользуйтесь своей техникой для того, чтобы подтвердить мои слова.

— Ты подозрительно послушна, — заметил брюнет, неспроста подозревая меня в чём-то.

— Мне редко верят, несмотря на мою искренность, поэтому я была бы рада помощи кого-то из клана Яманака.

Повисла тишина, раздражающая и играющая на нервах, словно на струнах кото. Надежды на понимание не было, всё ж мы не в сказке. Наш мир устроен так, как завещали все умелые торгаши: ты мне, я тебе, никак иначе. Доверие штука тонкая и сложная, оттого и ценная, а в рамках моих обстоятельств о ней вообще не может идти и речи. Я чужак, дозволивший пролить кровь на чужой земле, пусть и кровь такого же чужака, как и я. Однако в глазах окружающих я слыла неверным шиноби, без зазрений совести готовым на предательство во благо своих целей. И они бы не ошиблись, ведь именно такой я была вынуждена вырасти. Пан или пропал — кредо, выцарапанное на сердце любого джинчурики, так чего мне стыдиться? Я лишь подстраиваюсь под нынешние нормы в угоду выживания и малого шанса на свободу.

— Только без фокусов, — фыркнул Иноичи, подойдя ближе.

— Сейчас моя судьба в ваших руках, Иноичи-сан, — податливо подставила под его руки голову, надеясь на понимание.

Тот аккуратно коснулся висков, вызвав неприятное колкое чувство в мозжечке. Никогда прежде не ощущала на себе подобных техник, оттого сейчас с непривычки кривила лицом, пытаясь свыкнуться с раздражающими потугами.

«Расслабься», — внимал знакомый голос, звоном раздавшийся в голове. «Так мне будет проще».

«Странные ощущения…» — призналась, пытаясь выполнить просьбу. «В животе крутит…»

Перед глазами бегали картинки недалёкого прошлого, порой звонкими голосами разрезая уши. Будто лихорадочный сон, настигший в глубокую и нелюдимую зиму.

— Больно… — прошипела себе под нос, теряя контроль над дыхание.

— Иноичи… — донеслось до ушей.

«Нужно заглянуть ещё глубже… Ещё…!»

«Прочь!» — раздался рычащий вопль, после чего я распахнула глаза, чувствуя, как из носа тонкой струёй течёт кровь.

— Иноичи! — скрип стула прорвался сквозь грохот пульсирующего в ушах сердца, вынудив мутными глазами посмотреть на пол.

«Наглец…» — продолжался рык, утягивающий в тёмные глубины. «Покусился на святое».

— Простите… — это последнее, на что хватило сил.

***

Внутри всё жгло. Буквально разрывало на клочки, от самого мелкого движения, вынуждая оставить все попытки прийти в себя и рвануть на свободу.

— Дурёха! — прорезал уши рычащий голос, мурашками отозвавшийся на спине.

— Пасть закрой, чёртов лис! — отвечал крикливый говор.

— Давно по роже не получал, макака краснозадая?!

Кое-как открыв глаза, я, к своему удивлению, оказалась в просторном тёмном пространстве, напоминающим какие-то катакомбы или даже подводную реку.

«Вода…?» — подняв ладонь, заметила в ней вроде как обычную на вид жидкость. «Почему здесь вода…?»

— Пришла в себя? — мурчащий голос заставил обернуться, заставив встретиться взглядом с двумя разноцветными огнями, сверкающими откуда-то из густой тьмы.

Один жёлтый, напоминающий Луну в особо холодные ночи, а второй изумрудный, точно сочная листва в разгар лета. Ворожащий, туманящий, подчиняющий воле взор, не оставляющий за собой ничего, лишь своё непреклонное слово.

— Г-где я…? — огляделась по сторонам, замечая бескрайний алый забор, кольцом окружающий со всех сторон.

Казалось, они устремляются в сами небеса, которых в этом месте не было видно. Отражаясь от водной глади, они напоминали птичью клетку, в которой я заперта, словно редкая канарейка или несчастная голубка. На прутьях незнакомые мне печати, дающие понять, что за собой они скрывают далеко не простых чертей, а настоящих демонов. Тех, чьи силы способны пошатнуть этот мир.

«Так вот как выглядит «комната»…»

— Это твоё подсознание, — заговорил слегка жужжащий голос, вынуждая повернуть голову на ворота с символом «семь» на вратах тори.

— Не смей с нами говорить, чёртова девчонка! — рычало нечто из-за врат с цифрой «1».

— Юки Д Сен Теруми! — от упоминания собственно имени аж дёрнулась, вновь резко развернувшись в сторону говорящего.

Теперь я смотрела на пятые врата.

— Вы ведь… — прошептала я, медленно осознавая, что происходит и с кем я сейчас неохотно веду скудный разговор. — Хво…

— Только попробуй! — зарычал огромный, размером с гору, бабуин, резко показавшийся у алых прутьев, так яростно их сжимая человеческими руками, что аж сердце сжалось в груди от страха.

«Какая мощь…! Дышать…! М-мне… Мне нечем дышать!» — рухнула наземь, инстинктивно пятясь от могущественного существа.

— Сон, успокойся! — рычала обладательница разноцветных глаз, будто бы защищая.

— Не смей меня затыкать!

— А ну успокойтесь, — наконец подал голос тот, что ютился рядом с девятыми вратами. — Не позорьте нас.

— Посмотрите, каким ручным стал наш Гьюки! — хохотало нечто из первой темницы. — Лебезишь перед этой соплячкой, как послушная зверюшка, аж тошно!

— Я ведь не поскуплюсь, Шукаку, и надеру тебе задницу… — предупреждал тот. — Неужели уже забыл, у кого сколько хвостов за спиной? Так я тебе напомню, не переживай.

— Ну давай! Нападай, чёртов кальмар!

«П-помогите…!» — молила непойми кого, не зная, что делать с этими целестиалами.

— Прекратите, вы пугаете её, — говорил приятный голос за шестыми вратами. — Душечка, прошу, не обращай на этих глупцов внимания.

Стало чуточку спокойней, пусть я всё ещё не понимала, как тут оказалась и что должна делать наедине с этими монстрами, что в свои времена унесли на тот свет с десяток сотен жизней.

— П-простите… — удивительно, но они притихли, каждый показавшись из тьмы своих клеток.

Теперь я смогла их разглядеть, кое-как сдержав странный порыв эмоций. Меня распирало от удивления, страха, любопытства и какой-то неоправданной гордости за то, что я могу находится так близко к ним.

— Вы… — протянула я, медленно оборачиваясь, пристально разглядывая каждого из хвостатых. — Невероятные…

Судя по реакции некоторых, мои слова их удивили, породив какую-то странную реакцию, которой я не нашла объяснения. Впрочем, может того и не было, и всё это я просто себе надумала.

— Ты явно дочь Миры… — протянул так называемый Гьюки, качая рогатой головой.

— Вы знали маму?! — всполошилась я, оглядев всех и каждого с такой надеждой и любовью, что вновь сбила с толку.

— Вы только посмотрите на неё, — хмыкнул кто-то из зверей.

— Юки, скажи, ты знаешь, почему твой отец так рьяно не желает тебя отпускать на волю? — спросила огромная, мерцающая синим пламенем, кошка, удивительно по-доброму проявляя ко мне свои чувства.

Я задумалась, ранее лишь догадываясь о настоящих причинах, но лишь недавно узнав «правду».

— Потому что я — джинчурики. Живое оружие деревни, обязанное служить своему народу, хочу я этого или нет.

— А я говорил, что у Миры отвратительный вкус на мужчин! — хрипел Сон, нервно взмахивая четырьмя огненно-рыжими хвостами.

— Мы не смеем навязывать ей наши суждения, Сон, — отвечал ему Шестихвостый. — Пусть её выбор и правда достаточно неверный…

— Погодите, вы знаете моего отца? — я окончательно запуталась, не понимая, что вообще происходит.

— Мы знаем всех, кто связан с вашей семьёй, — вновь заговорил Гьюки.

— Семьёй…? — подняла на него опустошённые глаза. — Я не понимаю…

— Так слушай же, — зарычал Девятихвостый, грозно скалящий на меня свои огромные клыки. — …

***

— Кха-а-а! — резко вздохнула, начав глотать ртом холодный воздух.

Внутри всё загудело и заныло, вынуждая болезненно повернуться на бок, словно подстреленная скотина, неосознанно хватающаяся за одеяло, точно за спасательный канат.

— Кха-а-а…!

Тотчас рядом появилась медсестра с парой шиноби листа, видимо охраняющих палату. Они были настроены не слишком дружелюбно, однако какой-то ярой агрессии я от них так же не учуяла, покорно приняв из рук девушки стакан с водой. Сейчас мало беспокоила возможная попытка отравления, ведь будь у них такое желание, давно бы отправили меня на тот свет, а тут сжалились, явно имея на меня какие-то свои планы.

Когда немного очухалась, одного из охранников уже и след простыл, а второй, с видом строгого надзирателя, стоял напротив, у стены, сверля меня холодным взглядом.

— П-почему я здесь…? — прохрипела сквозь зубы, чувствуя, как из запястья вынимают катетер.

— Сверху пришёл приказ об оказании медицинской помощи, поэтому ты в больнице, — строго ответил он, продолжая давить тёмными очами.

«Сверху? Насколько «сверху»? От кого-то из джонинов? Санинов? Или… Самого хокаге?»

— Сколько я проспала?

Мужчина посмотрел на медсестру, похоже затрудняясь с ответом. Видимо его приставили ко мне не с самого начала, а значит провалялась я достаточно, чтобы потерять контроль над ситуацией. Чёрт!

— Почти три дня. Вас сильно лихорадило… — несмело говорила медсестра, убирая капельницу и прочие приборы. — Даже Цунаде-сан пришлось попросить о помощи.

— Одного из санинов? — встревожилась, заслышав громкое имя.

«Цунаде Сенджу — внучка первого хокаге, легендарного Хаширамы Сенджу, и, по слухам, невероятная куноичи, способная голыми руками разнести целый горный хребет. Ходили сплетни, что из-за своего происхождения она владеет уникальной регенерацией, способной посоперничать даже с той, коей обладал её дед… Настоящий монстр».

— Ваша лихорадка всполошила многих… — вскользь упомянула та, дав мне понять, что в деревне наступил настоящий переполох.

— Что с моей семьёй? — я попыталась встать, но тело всё ещё отдавалось нескрываемой слабостью, отчего я лишь дёрнулась, чуть не рухнув на пол.

Благо медсестричка смогла меня удержать, усадив на место.

— Лучше не рыпайся, если не хочешь отправиться на тот свет раньше времени, — пригрозил шиноби, сильно этим выбесив.

— Вам нужна лишь я, — прошипела ему в ответ, кое-как собравшись с силами и всё же свесив ноги с кровати, поёжившись от холода кафельного пола.

— Хэй, я не ясно выразился? — он напрягся, достав из рукава припрятанный кунай.

Вот только мне уже было плевать на его слова, ведь тело двигалось инстинктивно.

— Где мои брат с сестрой? — тихо зарычала, сверкнув зелено-жёлтыми, словно два драгоценных камня, глазами.

Он ничего не ответил, встав в боевую стойку, явно мне испугавшись. Трус. Если и угрожает, так пускай готовиться к ответной реакции.

— Где они…? — сделала шаг в его сторону, источая мощные всполохи чакры, оставляющие на стенах и полу глубокие трещины. — Что вы с ними сделали…?

— Ты… — зашипел он, готовый бежать наутёк.

— Они в порядке, тебе не о чем беспокоиться, — раздался мирный, очень спокойный голос, принадлежащий недавнему знакомому.

— Минато-сан! — весь гнев тотчас отступил, стоило увидеть хоть кого-то близкого, кому пусть и неоправданно, но могу довериться.

Он ответно улыбнулся, бесстрашно приблизившись ко мне, в то время как медсестра спешно ретировалась за дверь, внимая краткому кивку блондинистой головы.

— Как ты себя чувствуешь? — погладил по волосам, будто бы и вовсе не страшась моего вида.

— Уже намного лучше… — несмело ответила ему, пытаясь собраться с мыслями. — М-минато-сан, так вы знаете, где сейчас Ягура, Мей и Мангецу?

— Они находятся под стражей наших людей, но, даю слово, их жизням ничего не угрожает.

Удивительно, как ловко он располагал к себе, пусть и являлся врагом, с юридической точки зрения. Я слышала о нём многое ещё задолго до нашего знакомства, и, что самое удивительно, даже заклятые враги не смели принижать или оскорблять «Жёлтую молнию Конохи», настолько удивительным человеком слыл Намикадзе. Вот и я, похоже под действием чужих мыслей, или же своих собственных суждений, проявляла к блондину нескрываемую доброту и доверчивость, нутром чувствуя — этот человек станет моим спасением. Уж слишком дурманящее тепло он источал, оттого я, точно мотылёк, летела к нему, пусть и рискуя расстаться с жизнью.

— Если вы так говорите… — прошептала я, покорно опуская голову.

Трусливый ниндзя, некогда дрожащий от моей давящей ауры, громко скрипел зубами, наблюдая за развернувшейся картиной. Вроде как Минато-сан упрекающе на него глянул, однако мог и просто обменяться информативными знаками, дабы не тревожить мою душу лишний раз, тут уж кто знает. Впрочем, мне уже поздно было о чём-то жалеть. Фитиль подожжён, свистопляска начата, так какой смысл трусливо давать заднюю?

— Как себя чувствуешь? — он осторожно погладил по плечу, пытаясь заглянуть в глаза.

— Намного лучше… — подняла голову, просияв более живым взглядом. — Минато-сан, скажите, я могу переговорить с хокаге о случившемся?

Судя по устремившимся вверх светлым бровям мужчина не ожидал от меня такого вопроса, однако никакой злой реакции далее не последовало, заставив убедиться в том, что верхушка Конохи увидела во мне потенциал. Мне дают шанс высказаться, и я не имею права облажаться. На кону стоит слишком много.

— Я как раз пришёл за тем, чтобы сопроводить тебя в зал…

— Отлично, тогда не будем заставлять хокаге ждать.

В ответ лишь сдержанный кивок.

Под конвоем из трёх человек, сопровождаемая пристальными взглядами всех тех, кто попадался на пути, мы покинули больницу, а после, тихими улицами, дошли до резиденции. Всю дорогу только и думала, что о нашем скором разговоре с господином третьим, нехотя ловя себя на мысли, что с каждым шагом моя уверенность становится всё слабей, а словарный запас скудней.

— Сенсей…? — донёсся до ушей знакомый голос, вынудивший поднять глаза в сторону просвета.

Меж домов тихой улицы, по которой мы, словно тени, стремились прямиком к резиденции, нас поймала пара любопытных глаз. Из всей братьи, выглянувшей из-за угла, я тотчас признала притихшего Хатаке, обжигающего таким леденящим холодом, каким не одаривал даже родной отец. В этих тёмных глазах чувствовалось неприкрытое отвращение, злоба и презрение, часто опаляющее мою спину, но никогда прежде не ранящее так сильно. Так болезненно далось мне молчаливое бегство от реальности, призывающее скрыться от посторонних глаз, пока я не наворотила очередных бедствий.

— Увидимся чуть позже, — с лёгкой улыбкой отозвался Минато-сан, после чего увёл наш отряд подальше от толпы.

«Простите…» — пронеслось в голове, после уступив место презрительной тишине, в которой я незаметно для себя дошагала до высоченного здания, в котором заседала местная верхушка.

Под пристальными взглядами местной страши мы вошли в холл, после чего спешным шагом направились в упомянутый ранее зал. Удивительно, но меня даже не проняло любопытство, обычно преследующее везде и всюду. Сегодня всё было иначе. Совершенно не так, как мне свойственно, отчего на душе было неспокойно. Казалось, что я уже проиграла. Завела себя в смертельную ловушку, лишь подтвердив обвинения хвостатых на мой счёт. Обидно, но пути назад уже не было. Я самолично сожгла мосты, сделав ставку на чужую сострадательность и неоправданную силу, что теплится внутри меня.

«Надеюсь, никто не умрёт сегодня…» — подумалось мне, после чего я наконец подняла голову, отвлёкшись на заслышавшиеся голоса в большом помещении.

В комнате находилось по меньшей мере восемь персон, ранее мне практически не знакомых. И все они, заслышав чужие шаги, тотчас одарили нас недовольными взглядами, стоило только показаться на пороге чужой обители.

«Это ведь тот шиноби…» — заметила знакомого мужчину со шрамом на пол лица, который некогда проводил мой допрос.

В этот раз без друга, а жаль, ведь способности клана Яманака в нынешней ситуации мне бы ой как помогли.

— Я привёл её, — отчитался Намикадзе, в то время как парочка сопровождающих осталась в коридоре, видимо не получив разрешения присутствовать на секретном собрании.

Повисла давящая, терзающая похлеще любых оскорбительных слов, тишина, стыдящая и изводящая, точно самая гадкая пытка. Нехотя голова опускалась под натиском общей силы собравшихся в помещении людей, явно считающихся в деревне не простыми шиноби. Впрочем, иного ожидать и не стоило, учитывая возникшую ситуацию, в которой я стала камнем преткновения.

— Проходите, — прохрипел невысокий мужчина, волосы которого уже проела старческая седина.

«Эта мантия… Он… Хокаге?» — я неосознанно зациклилась на этом старце, пытаясь вспомнить всё то, что мне когда-то довелось услышать о третьем хранителе Скрытого листа.

К своему сожалению я представляла его совершенно иначе. Куда более опасней и грозней, чем оказалось на самом деле, впрочем, внешность зачастую была обманчива, и я знала об этом не по наслышке.

Рядом со старцем заприметила столь же странную фигуру. Мужчина преклонных лет, лишённый глаза и, судя по всему, получившись сильное ранение ноги, раз использовал трость, стоял подле главы деревни, отчётливо давая понять — он здесь имеет авторитет. Однако, в отличии от уважаемого Третьего, источающего довольно тёплую, несмотря на ситуацию, ауру, этот тип не скупился на презрение, видя во мне ничто иное, как опасное оружие смерти.

— Присаживайся, — старик, плавно указав на лежащую перед ним алую подушку, умостился на такой же, заставляя и остальных занять отведённые им места.

— Б-благодарю, — кое-как выдавила из себя, несмело сделав пару шагов навстречу своей судьбе.

Все притихли, умостившись на полушках, как это, видимо, было здесь заведено. Однако та давящая атмосфера никуда не делась, став ещё концентрированней и сильней, что аж сдавливало лёгкие.

— Как ты себя чувствуешь? — спокойный старческий голос удивительным образом успокоил, но и сбил с толку, вынудив поднять голову, в удивление посмотрев на главу.

Тёмный взгляд выражал строгость и силу, но не давил, как-то проглядывалась у персоны рядом. Нет. Этот старик будто бы пытался успокоить, понимая, что внутри я дрожу, как осиновый лист, кое-как справляясь с желанием горько расплакаться от тяжести и боли.

— Вашими стараниями уже намного лучше…

Тот сдержанно кивнул, после чего отвлёкся на голос единственной в этих стенах женщины.

— Твоя чакра всё ещё ужасно нестабильна, — с недовольством говорила она, будто бы всматриваясь в саму душу.

Её карие глаза пугали, но при этом вызывали неконтролируемое раздражение, вызванное брошенной в лицо претензией.

— С такими симптомами тебя вообще должно прямо здесь разорвать на части.

— Цуна… — прошептал сидящий рядом беловолосый бугай, напоминающий дикого медведя.

— Откуда такой запас чакры у столь юного дарования? — с ухмылкой прошипел сидящий рядом с ними брюнет, глаза которого так пугающе походили на змеиные.

Я молчала, даже не зная, что им ответить, ведь сама до сих пор не понимала, кем конкретно являюсь.

— Г-господин, — сосредоточила внимание на отдалённо знакомом мужчине, оставив троицу и дальше вести меж собой довольно громкую дискуссию.

— Да? — встрепенулся обладатель нескольких шрамов на лице, погрузив помещение в удивительную тишину.

— С вашим напарником всё хорошо? — меня очень беспокоила судьба Иноичи-сана, ведь я боялась, что хвостатые каким-то образом смогли навредить ему через помутнившееся сознание.

Судя по лицам собравшихся людей, от меня они такого вопроса явно не ожидали, видимо считая кровожадным убийцей, шпионом, а может и вовсе самой «смертью». Впрочем, статус демона уже давно не отзывался в душе, став неохотным прозвищем, которым меня характеризовали, как неугодную скотину. Вещь — вот кем я являлась в глазах окружающих. Оружием. Неугодным существом. Ошибкой, но никак не простым ребёнком, грезящим о тёплом доме, свежем ужине и веселой компании.

— Он в норме, — отозвался брюнет, мельком глянув на главу. — Пусть пару дней его и мучали головные боли.

— Простите за это… — наклонила голову, стараясь показаться максимально смиренной и миролюбивой, пусть таковой и не являлась. — Я не думала, что всё так обернётся.

— Кто ты такая? — встрял в наш разговор сидящий рядом шатен, от которого веяло очень странной чакрой.

Отдалённо, совсем немного, лишь чуточку, но она будто бы была мне знакома, пусть я и не сомневалась в том, что вижу этого мужчину впервые. Странное ощущение, прежде мне совершенно не ведомое.

— Юки Д Сен Теруми… — безразлично ответил ему, растеряв какую либо гордость из-за подаренного при рождении имени.

— Я спрашивал не об этом, — фыркнул он, сложив руки на груди.

Я лишь молча посмотрела в его тёмные глаза, давая понять, что пока он не выскажет свою мысль, должного ответа не дождётся.

— Прошу простить грубость моих подопечных, — неожиданно заговорил хокаге, заставив переметнуть на него взгляд.

«Он… Извинился передо мной?»

— Ч-что вы… — я окончательно потерялась в его присутствии, совершенно не понимая, как нужно вести себя рядом с ним.

Пусть я не причинила вреда его людям, однако явно попортила местным кровь своей выходкой, заставив воспринимать себя враждебно, учитывая и так натянутые между нашими деревнями отношения. Так почему же сейчас он вёл себя так учтиво, несмотря на мой статус преступницы? Неужели просто хочет заполучить моё доверие, прознав о силе? Или он просто излишне сострадательный человек? Вряд ли, всё ж мы не дети… Хотя, о Конохе ходило столько противоречивых слухов, что я уже теряюсь в догадках на счёт местных особ.

— Скажи, Юки, ты ведь действительно являешься дочерью нынешнего мизукаге?

— Как я говорила ранее, Рен Теруми приходится мне кровным отцом.

— Понятно, — старик кивнул, что-то быстро обдумав. — А правда ли, что ты, помимо этого, являешься ещё и джинчурики?

Все насторожились, став явно напряжённей и враждебней по отношению ко мне. Немудрено, ведь любой хранитель Бидзю вызывал у шиноби панику и страх, ведь обладал куда более мощной чакрой, чем кто-либо другой на планете. Пусть и в молодых неумелых руках, но такая мощь явно становилась угрозой национального уровня, отчего таких как я воспринимали в штыки даже в раннем детстве. А ведь мы даже не просили об этой силе, став чёртовыми жертвами обстоятельств.

— Да, — сухо произнесла в ответ, и так понимая, что они обо всём догадались.

Началось шевеление и гул, вызванный громкой новостью о нахождении одной из «девяти демонов», на крови которых стоит целый чёртов свет. Одна из меньшинства. Из редчайшей касты. Избранная, силу которой жаждут заполучить все, кто хоть как-то связан с властью. Товарная единица, не более. Редка жемчужина, слепящая своим блеском, но не представляющая какой-либо значимости, как материал. Лишь как украшение. Мной жаждут обладать, но лишь как вещью, не как соотечественником или другом. И это я понимала так же хорошо, как и мои старшие товарищи.

— Сколько? — донёсся сдержанный голос того странного старика, что прежде держался будто бы на расстоянии ото всех.

— Простите? — не поняла его вопроса, выгнув в удивлении брови.

— Сколько у тебя хвостов, спрашиваю, — в его голосе не было ни сострадания, ни понимания, ни жалости.

Ничего, чем бы мог похвастаться человек, хоть чем-то отличающийся от дикой твари. Казалось, что этот мужчина и вовсе неживой. Так, лишь с виду тёпленький, однако внутри пустотелый, как глиняный сосуд. Страшный и ужасно опасный… Таким, обычно, нечего терять, оттого они и позволяют риски, на которые обычный человек никогда не пойдёт.

— Данзо… — хокаге попытался его приструнить, однако пожирающие меня взгляды дали понять, что мне придётся ответить на прозвучавший вопрос.

«Всё равно правда вскроется, хочу я этого, или же нет…»

— Честно признаться, я боюсь, что вы не поверите моим словам… — опустила голову, пытаясь понять, как лучше подать настолько дикую для всех информацию.

— Да что ты там мелешь? — фыркнула «Цуна», правда тут же была приструнена сокомандниками.

— Коноха не раз имела дело с хвостатыми, поэтому тебе не о чем волноваться, — заверил Минато, совершенно не понимая, что в действительности меня гложет.

— Насколько мы знаем, твоя родина располагает Трёхвостым, — строго заметил шатен, просиявший алым взглядом.

«Учиха?!» — тотчас осознала я, заметив в рубинах знакомые томоэ. «Они действительно знали, кто я, раз позвали сюда Учиху…»

— Однако стала бы Кири посылать сюда настолько ценного шиноби? — размышлял мужчина со шрамами, пока я подбирала слова. — Ещё и наследницу клана… Не слишком ли рискованно?

— Давайте немного сбавим обороты, — заговорил беловолосый мужчина, оглядывая людей. — Юки-чан, расслабься, мы не причиним тебе вреда…

Вот только в его слова я нисколечко не верила, зная, всё это наглая ложь. Никто в этой жизни добровольно не вступиться за такого монстра, как я. Такие уж люди: трусливые и алчные, впрочем, я сама такая, как бы это не отрицала.

— Прежде чем я дам свой ответ… — наконец подняла голову, сжимая от раздражения и страха кулаки.

Однако, несмотря на внутреннюю дрожь, взгляд пылал удивительной уверенностью, доставшейся мне от матери. Судя по вытянувшимся лицам окружающих, моя стойкость их поразила, вынудив хоть немного зауважать.

— Могу ли кое о чём попросить вас, господин хокаге?

Тот замялся, чувствуя подвох в моих словах, однако всё же сухо кивнул, даже не подумав обратиться за открытым советом к окружающим. Похоже, в некоторых вопросах нынешний хокаге позволял себе действовать автономно от старейшин, что, если честно, немного приободряло. Этот старик показался мне не таким уж и плохим человеком, отчего в груди предательски теплилась мысль о том, что мой план действительно может выгореть.

— Чего ты хочешь, Юки Теруми? — спросил он сухо и строго, вынуждая задуматься над выбранным путём.

Вот только мимолётное волнение тотчас растворилось, стоило вспомнить суровое лицо отца, смотрящего на меня с таким раздражением и отвращением, с каким ни на кого в этой чёртовой жизни. Аж злость проняла, заставив кулаки сжаться.

— Надежды… — дала чёткий ответ, смотря в живые, умудрённые годами глаза старца.

Судя по озадаченным лицам окружающих, мой ответ стал для них откровением, однако для меня по прежнему являлся искренней правдой. Сколько себя помню, я лелеяла надежды на хотя бы мнимую свободу. На глоток свежего воздуха. На чистую и светлую мысль о том, что я могу жить так же, как и все остальные смертные. И пусть будучи ребёнком, я не могла в открытую бороться за своё право на существование, став чуточку старше, припёртая к стенке, наконец оголила клыки, напомнив, что даже смиренный и прирученный зверь однажды может укусить хозяина, если о нём не заботиться должным образом.

— О какой надежде ты говоришь? — спросил хокаге, чувствуя, что говорит далеко не с несмышлёным существом, а с пережившим достаточное горе человеком.

Все притихли, прожигая такими взглядами, от которых кровь стыла в жилах. Казалось, что вот-вот они набросятся на меня, точно бесы, терзая и разрывая плоть только бы добраться до нутра. До истины, что скрывается за этим обманчивым фасадом.

— Скажите, Сарутоби-сан, — припомнила имя Третьего, некогда вскользь упомянутое Мэй. — Вы ведь знакомы с местным джинчурики? Как глава деревни, вы должны как минимум знать его в лицо, а как максимум быть с ним в достаточно близких отношениях.

Мои слова не нравились стоящему рядом Данзо, что откровенно хмурил брови, готовый одним взмахом пальца отдать тихий приказ о моём уничтожении. Вот только за неприятным разговором, вспомнив, что назад пути уже нет, я неосознанно осмелела, решив пойти вабанк. Пусть всё это закончится моей смертью, я хотя бы уйду в мир иной с чистой совестью, поборовшись за свою свободу, а не смирившись с заточением, как некоторые.

— Конечно я знаком с ним.

— С ней, если быть точнее, — поправила его, узнав достаточно информации о своих некровных собратьях от хвостатых.

Почему-то в стороне оживился Минато-сан, как-то косо глянув в мою сторону.

— У Кири выросли очень талантливые разведчики, как погляжу, — старик даже не думал опровергать мои слова, видимо понимая, что на его блеф я не поведусь.

— Может и так, однако их заслуги здесь нет.

— О чём это ты? — фыркнула на меня Цунаде, явно испытывая не самые тёплые чувства.

Оно и понятно, ведь я для них не более, чем опасный враг, готовый в любой момент сравнять с землёй всю деревню.

— Сарутоби-сан, так каков же ваш ответ? — напомнила о своей просьбе, вынуждая ответить.

— Я не могу ничего тебе гарантировать, пока не пойму твоих истинных мотивов. Как хокаге, я не в праве так рисковать народом во благо одной души.

Я тихо вздохнула, раздражённо соглашаясь с его мыслью. Он говорил правильные вещи, однако для меня они были лишь пустым звуком. Противным жужжанием, так сильно раздражающим, что аж зубы сводит. Всё же я довольно алчное создание, жаждущее свободы, точно воздуха, который мне так нагло перекрыли. И плевать сколько крови придётся пролить во благо мечты, я заплачу поставленную цену.

— Как джинчурики, я многое слышала о тех, с кем разделила несчастную судьбу мученика, — начала тихо, но смело, надеясь расставить все точки в нашем разговоре, дав понять, я не ставлю условия, но прошу о понимании.

Лишь о том, что есть у всех, не более, это ведь так просто.

— Мученика? — хмыкнул Данзо, опалив презрительным взглядом.

— Жертвы, пленники, смертники — называйте как хотите, истины это не меняет, — голос становился всё холодней и строже, а взгляд темней и жёстче, вынуждая остальных попридержать языки за зубами.

— Они лишь обоюдо острые клинки, сражающиеся во благо своей родины, — продолжал старейшина, пытаясь, видимо, вывести меня из себя.

Вот только я сталкивалась с такими, как он, несметное количество раз, уже перестав воспринимать их философию за чистый звук. Так, противная морось, отдалённо достигающая ушей.

— Однако вместо славы или хотя бы какого-то уважения, лишь гонение и травля, — продолжала монотонным голосом, теряя какие-либо чувства. — Для вас такие, как я, не люди. Даже не вещи, ведь каждый шиноби знает, что за своим оружием нужно ухаживать и поддерживать в чистоте. К нам же, джинчурики, вы не испытываете никакого сострадания или эмпатии, видя лишь голую ярость. Мощь, способную убить одним всполохом чакры. Взмахом пальца.

Сама не замечала, как глаза наливаются алой зарницей, выдавая бурлящую внутри ненависть, годами кипящую под кожей.

— В Конохе всё немного иначе, — встрял Хирузен, удивительно быстро остудив мой пыл.

— Знаю, — тихо вздохнула, приводя себя в порядок. — Поэтому я и здесь.

— Так всё это было частью твоего плана? — прошипел «змей», почему-то сверкая довольной ухмылкой.

Не нравился он мне от слова совсем.

— И как после такого тебе можно верить?! — возмутилась Цунаде, хлопнув ладонью по коленке.

— Давайте для начала её выслушаем, — вновь призывал к миру громадный мужчина.

— Юки, прошу, объяснись… — заговорил Минато, вынудив пристыженно опустить глаза.

Я теряла их доверие, однако не могла и дальше врать на счёт своих мотивов.

— Эта встреч была моей конечной целью с самого начала, — заговорила спустя недолгое время, поняв, что пауза излишне затянулась. — Я с малых лет урывками собирала любую информацию о всех существующих джинчурики, надеясь когда-нибудь встретиться хоть с кем-то из них.

— Звучит, как очередная катастрофа, — фыркнул Учиха, однако я его проигнорировала.

— Информации было немного, однако той, что я обзавелась, оказалось достаточно, чтобы понять, насколько удивительно счастливо живётся обладательнице Девятихвостого лиса.

— Кто предоставил тебе информацию? — строго спросил Данзо, похоже желая быстро избавиться от предателей.

— Вы не сможете их убить… Я боюсь, даже найти не получится.

— Неужели они уже мертвы? — предположил выходец клана Нара.

Я покачала головой, оставив их в ещё большем замешательстве.

— Опять темнишь?! — зарычала Цунаде, готовая прямо здесь начать выбивать из меня информацию.

— Вы так мало знаете о хвостатых, что это даже пугает… — ответила ей, заглянув в хмурые карие глаза. — А ведь покровительствуете самому опасному из девятки — поразительно.

— Смеёшься над нами?!

— Цунаде, хватит, — приструнил её Третий, явно заинтересованный моими словами. — Похоже, Кири располагает куда большей информацией, чем мне казалось.

Я выжидающе посмотрела на старика, наконец заметив просвет средь густой тьмы.

«Это мой шанс!»

— Если вы дадите клятву, что обеспечите мне хотя бы минимальную свободу и защиту от пешек мизукаге, даю слово, я расскажу вам всё, что знаю о джинчурики и хвостатых.

Мои слова, судя по вытянувшимся лицам, их заинтересовали, особенно «змея» и так называемого Данзо, чья аура буквально трепещала от восторга. Однако я знала, во мне они видят лишь подопытную крысу, которую мечтают препарировать, но никак не протянуть руку помощи. Сострадание им неведомо, но за это их нельзя винить, ведь наш мир слишком жесток даже к простым смертным. Каждый выживает как может, и лишь сильные имеют право кому-то сострадать, протягивая в самый тёмный миг руку помощи.

— Опять же, для Конохи я вижу лишь одни риски, — хмуро заметил хокаге, вынуждая хоть немного приоткрыть завесу тайны. — Пусть ты и джинчурики, вряд ли выделяешься настолько, что может посоперничать с Девятихвостым.

В животе неприятно закрутило, отзываясь лисьим рыком. Кьюби явно негодовал из-за развернувшегося разговора, имея уж слишком непростой характер, но что уж поделать, на его помощь я не могла рассчитывать.

— Хорошо, — я покорно кивнула, после чего подняла медицинскую рубашку, оголяя живот и торс, на котором тотчас проявилась странного вида печать.

Все всполошились, в особенности Минато-сан, разглядевший в странных символах что-то особенное. Такое, чего раньше не попадалось на глаза любопытным шиноби.

— Какая странная печать, — подметил «змей», задумчиво разглядывая моё тело.

— Никогда прежде такую не видел, — согласился с ним сидящий рядом мужчина.

— Почему она не проявилась во время моего обследования? — фыркнула Цунаде, не отрывая от меня хмурых глаз.

— Минато, — Хирузен сухим жестом подозвал к себе Намикадзе.

И пока тот разглядывал узоры, я сдержанно отвечала Сенджу:

— Она проявляется лишь по моей воле, поэтому от вашего воздействия никак себя не выдала.

— Что за глупости, — не унималась в своей уверенности, почему-то с самого начала меня невзлюбив.

Странная она, эта Цунаде Сенджу.

— Кто поставил эту печать? — продолжал допрос «змей», пожирая меня жёлтыми глазами.

— Она у меня с рождения.

Все удивились, ведь в нашем мире очень редко встречались подобного рода дзюцу, проявляющиеся с появления на свет. В особенности это касалось печатей, обычно ставящихся кем-то, но не являющихся наследственной техникой.

— Не может быть… — прошептал Минато, легонько касаясь моего живота.

— В чём дело? — фыркнул Данзо, испытывая ко мне неприкрытое отвращение.

— Если учесть всё выше сказанное… — Намикадзе наконец посмотрел в глаза, находя в них неохотное согласие. — Это «Лунный цветок»?

— «Лунный цветок»? — повторили шиноби.

— В моём клане издавна ходили легенды о так называемом «Лунном цветке» — родоначальнице всех запечатывающих техник. Одна из немногих техник она передаётся по крови, оставаясь на теле человека до тех пор, пока он не испустит дух. Именно на ней, судя по писаниям, базируются все известные нам запечатывающие техники.

— Как интересно… — прошипел «змей», сверкая острыми зрачками.

— И откуда у такой малявки столь древняя техника? — фыркнул Учиха, будто бы и вовсе не впечатлённый моей уникальностью.

— Больше волнует, что именно она запечатывает, — пропыхтел под нос мужчина со шрамами, хмуря тёмные брови.

— Юки…? — Минато смотрел на меня с дичайшим волнением, будто бы понимая всю серьёзность ситуации, но не говоря об этом во всеуслышание.

«Он… Помогает мне? Откуда такая забота о той, с которой знаком всего ничего?»

— Эта техника изначально принадлежала клану Теруми и передавалась строго по женской линии, насколько верны слова доверенных людей.

— Мизукаге знает о ней? — строго, с нескрываемым напором спросил Хирузен, наконец осознав, с каким огнём ему пришлось столкнуться.

И теперь перед ним стоит выбор: сгореть в нём до тла, или взять под контроль, утопив в адском пламене всех неугодных, что угрожают его людям.

— Насколько мне известно — да. Поэтому и держит на цепи.

— Мерзкая девчонка… — прошипел строгий голос Данзо, звоном повисший в густой тишине помещения.

Его презрению не было предела, и он даже не пытался его скрыть. Едкий, всепоглощающий, пропитанный накопленной злобой он просачивался под кощу тонкими иглами, достигая самых костей. Держа в ужасных пытках. Вызывая горячую агонию, он вынуждал признать свою никчёмность и ненужность миру, в который попала уж точно не по своей воле.

Я отвечала на его презрение холодной аскетичностью, и так зная, что далека от слова «нормальная», но не считая это своей проблемой. Сейчас, получив в руки такую нужную некогда силу и уверенность в собственной живучести, многое становилось куда проще, особенно игнорирование подобных слабаков, не одарённых с рождения чем-то особенным. Простаков, жаждущих изменить мир, но уступающих более талантливым и трудолюбивым людям, взглядов и мнений которых не понимают и совсем не признают.

— Данзо, — шикнул хокаге, но тот даже не подумал останавливаться.

— Если опираться на твои слова, мизукаге бы никогда не отправил во вражеский лагерь столь ценный кадр, а значит, с самого начала у Скрытого тумана была особая миссия.

Меня тотчас прожгли полные волнения, ненависти и осуждения взгляды, пытающиеся испепелить. Довести до бессознательного, податливого состояния, когда угроза не имеет место быть. Вот только я сопротивлялась, зная, что об истинных мотивах отца точно догадаются.

— Вы хотели стереть Коноху с лица земли, высвободив бидзю, сидящего внутри тебя, — продолжал Данзо, похоже хорошо осведомлённый о подобной схематике захвата больших территорий.

«Он явно не просто так занимает место подле главы… Однако, как я уже говорила, местные слишком мало знают о джинчурики и их взаимодействии с миром в других поселениях».

— Вы правы, такова была воля отца, с которой он согласился отпустить меня за пределы деревни.

Все всполошились, видимо посчитав, что вот-вот я исполню порученный наказ. Забавно, они так наивно полагали, что я готова умереть ради какого-то жалкого человека, незаконно вставшего во главе деревни? Глупость несусветная.

— Юки… — Минато не мог поверить своим ушам, смотря на меня с таким неподдельным отчаянием, будто я слыла ему родным ребёнком.

«Странный он всё же…»

— Однако я никогда не желала отдавать свою жизнь таким бездумным образом. Желание главы выиграть в войне против Листа всегда казалось мне несбыточным и провальным, ведь с такими огромными территориями, сильно отличными от привычных для нашего народа, он точно не управится.

— Что ты хочешь этим сказать? — Хирузен насторожился.

— Лишь то, что мне плевать на мизукаге. Я не питала и не питаю к нему никаких тёплых чувств, ведь для меня он был лишь узурпатором и тираном, жаждующим власти. Ни к нему, ни к деревне я не испытываю привязанности, мечтая лишь об одном — возможности жить как все обычные шиноби нашего мира.

— Тогда зачем ты пришла в Коноху? — спросил Учиха, смотря своим пронизывающим умным взглядом, будоражащим хвостатых. — Ты одна из наследников, могла бы организовать переворот и сместить власть в пользу своих людей.

— Мне всего тринадцать лет, — напомнила тому, надеясь не показаться слишком заносчивой. — К тому же у меня мало последователь, так как практически всю свою сознательную жизнь я провела в клетке под присмотром Семи мечников тумана.

— Так значит ты просишь, чтобы Коноха встала на твою защиту просто потому, что ты обладаешь какой-то неизвестной древней печатью? — хмыкнула Цунаде, дёрнув головой, а после оглядев соотечественников. — Это сродни самоубийству.

— Уж лучше так, чем всю жизнь прожить марионеткой в чужих руках.

Мой ответ будто бы задел их, вынудив хоть немного проникнуться к моей ситуации. Хотя, наверняка, это лишь мимолётное чувство, которое быстро угаснет на фоне оживлённой борьбы двух кровопролитных блоков.

— В любом случае я предлагаю союз, а не молю о бескорыстном попечительстве.

— Союз? — Минато бросил на меня озадаченный взгляд, схожий с выражением лица хокаге.

— Мой брат, являющийся первым наследником, обладает куда большей политической силой, в отличии от меня. Многие главы кланов и знатные чиновники ему благоволят, прекрасно понимая, что война должна прекратиться. Если вы поможете мне, сможете получить огромный рычаг давления не просто на клан Теруми, а на всю верхушку Кири в целом. Хирузен-сан, если вы позволите мне остаться в Конохе в качестве рядового шиноби, я даю слово, что приложу все усилия, чтобы завершить давний конфликт между нашими деревнями.

Он смотрел в глаза. Долго. Настойчиво. Будто обладал техниками клана Яманака, анализируя закоулки моей тёмной души, давно позабывшей о сострадании и радости. Прошивал меня тонкой, заточенной иглой, пытаясь понять риски. Увидеть перспективы и найти в себе силы поверить ребёнку, неожиданно свалившемся на его голову.

Знаю, это было непросто, ведь будь я на его месте, давно бы завершила этот бредовый разговор ультиматумом, оставив всё на своих местах. Однако в отличии от меня Сарутоби отличался большей мудростью и терпеливостью, склонный анализировать и заглядывать в будущее, на которое в первую очередь делал ставку. Мудрый человек, но… Рисковый ли?

— Минато, — сухо сказал старик, всколыхнув всех собравшихся, словно порывистый ветер в поле ржи. — Поручаю Юки тебе на время урегулирования этого вопроса. Мне нужно посоветоваться с главами кланов и старейшинами, чтобы принять взвешенное решение.

— Есть!

Я лишь благодарно кивнула, благодарная уже за то, что мне дали шанс.

— Спасибо.

Свиток огня: Встреча двух джинчурики

После долгого и муторного собрания я осталась на попечение Намикадзе. Не сказать, что я была против. Даже наоборот, никто иной, кроме него, казалось бы, не мог выполнить порученную хокаге миссию. Было в этом шиноби что-то удивительно тёплое. Заботливое и неземное по отношению к нам — джинчурики — монстрам и кровопийцам, бельмом на глазу человечества. Действительно удивительный человек.

В отличии от остальных собравшихся, смотрящих на меня этими презрительными, изучающими, прожигающими взглядами, он окутывал странной теплотой, о которой я позабыла с тех пор, как похоронила собственную мать. Хех, никогда бы не подумала, что снова это переживу, и вот те раз — вновь странное, сосущее под грудью чувство, комом стоящее в горле. Неприятно.

— Идём? — беззаботно спросил блондин, обменявшись короткими фразами с тем самым высоким беловолосым шиноби, пока я молча стояла в стороне, делая вид, что меня не существует.

Заглянула в эти полноводные голубые глаза, поймав себя на мысли, что тону в них. Но в теле нет страха. Инстинкты не бьют тревогу, позволяя медленно опустить на тихое дно. Здесь спокойно. Удивительно уютно, несмотря на казалось бы нечеловеческий холод. Но… Мне комфортно. Хочется остаться здесь подольше. Насладиться редкой тишиной, не напоминающей об одиночестве, а вселяющей приятное расслабление. Мирный источник свободы — вот что я нашла рядом с этим человеком.

— Ага…

Мы зашагали прочь из резиденции, не обращая внимания на озадаченных прохожих. Все будто бы уже были осведомлены о моём происхождении и деянии, отчего мышцы дубели под леденящей плотью, однако за спиной Минато будто бы всё стихало. Отходило на задний план, оставляя лишь меня настоящую. Странно всё это.

— Минато-сан… — прошептала в несмелом порыве, вспомнив о родных.

Тот повернул голову, но не остановился, готовый выслушать казалось бы любую просьбу.

— Мои брат с сестрой…

— Хочешь их увидеть? — он заботливо улыбнулся, после чего, к моему удивлению, погладил по голове, что на моём веку делал лишь Мангецу.

Бесстрашно. Без тени сомнения или притворства, он, как и любой заботливый родственник, гладил по волосам, вселяя странную уверенность и силу. И так потеплело на душе от этого ненавязчивого жеста, что аж слёзы подступили к глазам.

— У-угу… — опустила голову, только бы он не понял моих чувств.

Не хотелось показаться жалкой в его глазах, ведь я так нарочито выставляла себя уверенной и сильной пару минут назад. С моей стороны это бы расценивалось лицемерием.

— Я поговорю с хокаге на счёт этого, но придётся немного подождать.

— С-спасибо…

Сверлила мутным взглядом дорогу, чувствуя на себе его странную, заботливую улыбку. И так странно становилось на душе от неё.

— Всегда рад помочь. А теперь идём. Познакомлю тебя кое с кем…

«Познакомит? Меня?» — эта мысль не укладывалась в голове долгое время, заставляя с какой-то дурацкой озадаченностью смотреть в эту широкую спину, что ведёт за собой, словно одинокий маяк средь бушующих волн.

Непоколебимых. Дерзкий. Подчиняющихся простому закону природы, но никак не умному слову. Им не ведом страх. Не тяготит печаль. Не заботит грубое слово. Им всё равно — бездушным волнам, топящим корабли и утягивающим на всё живое, что попадётся в их ареал. Глупые, но кто посмеет им что-то сказать? Они ответят лишь всплеском солёных вод, а после зашумят с новой силой, лишь громким присвистом ветра давая свой непоколебимый ответ.

И среди всего этого бесовского хаоса — маяк. Яркий, но одинокий. Однако оттого нисколечко не слабый. Напротив. Всемогущий. Противостоящий разрушительным волнам, он бравым солдатиком, одиноким пограничником стоит на чьей-то страже, защищая что-то, ведомое лишь ему одному. Кто его создал? Кто возвёл в одиноком море, средь яростных волн? До селе не известно, однако воодушевляюще.

Жёлтый луч устремляется на километры вперёд, туда, втёмную бездну, из которой к нему медленно стремятся молящие о помощи кораблики. Лодки, порой с живыми, но как правило с мёртвыми путниками. И он принимает всех под своим ярким светом. Греет теплом, а после отпускает туда, на свободу, указывая лучом тонкую дорожку пути.

«Странный…» — всё не сходило с уст это навязчивое слово, стоило вновь заглянуть в эти голубые глаза. «Почему вы такой, Минато-сан? Вы ведь шиноби… Такой же, как и все остальные, так откуда в вас столько понимания? Столько сострадания к той, которую вы совсем не знаете? В чём смысл ваших действий? Ваших добрых слов? Вы чего-то хотите? Жаждете мнимой власти, которую я могу предложить? Не похоже, вы ведь не из тех, кто стремится к власти, однако получает её в виду искренности и ответной доброты. Вы — солнце, сияющее на небе. Согревающее своими лучами. Мне, тёмной звезде, сложно вас понять. Я борюсь за свою свободу, тогда как вы вольны делать чуть ли не всё, что захотите. В ваших руках связи, доверие и любовь, в то время как в моих окроплённая кровью врагов земля и порванная в клочья одежда, оголяющая израненное тело. Я одна, среди скал. Борющаяся с непоколебимыми волнами, тогда как вы вечным идолом освещаете путь другим где-то над головой. Завидно…»

— Дорогая, я дома! — оповестил он, первым зайдя в тёплый, уютный дом, окружённый теперь уже знакомым теплом.

Свет прихожей ослепил, сыграв на контрастах опустившегося на город вечера и заставив поморщиться. В моей усыпальнице обычно всё подчинялось законам природы, оттого я наслаждалась светом лишь тогда, когда в нашей пасмурной стране светит скромная огненная звезда. Организм уже привык к этим законам, отчего сейчас сопротивлялся неестественному лучу, пронзившему глаза.

Я топталась за порогом, не понимая, имею ли право сделать шаг к свету. Мялась, зная, что это не мой дом. Не моя территория. Я здесь чужая. Гонимая, как и везде. Всюду. Мне нет места. У меня нет дома, и не будет никогда, ведь я не человек. Даже не зверь. Я демон, и моё место в аду.

«Мерзко…»

— Юки, — тёплый голос неожиданно вывел из тёмных раздумий, заставив глаза, кошачьим блеском, отразить яркий свет милого дома.

— Д-да…?

И вновь эта улыбка, посланная без какой-либо мысли. Без злого умысла, лишь с нежной надеждой успокоить и приласкать.

— Заходи, — уверенно, но без тени упрёка сказал Минато, протянув руку.

И словно только что прозревший котёнок, я бросилась к нему навстречу, чувствую невесомый толчок в спину. Будто кто-то незримый стоял позади, вечно наблюдая за мной. Подсказывая нужный путь.

— Прошу прощения за беспокойство… — прошептала, войдя в прихожую, позабавив своим поведением стоящего рядом мужчину.

— С возвращением! — послышался незнакомый голос, отдавшийся в организме странной дрожью.

Через пару мгновений к нам, из, вроде как кухни, выглянула поразительной красоты девушка, с невообразимым, струящимися кровавым водопадом, волосами, напоминающими россыпь алых цветов.

«Какая красота…!» — сама не заметила, как засмотрелась на неё, чувствуя от этой девушки что-то удивительно родное и знакомое.

Такое, чем обычно хвастаются очень близко знакомые люди, разделившие между собой не мало невзгод и печалей, но продолживших этот непростой путь вместе. Странные ощущения, которые так просто не передашь словами.

— Ой, Минато, кто это с тобой? — она опомнилась первой, оторвав от меня взгляд серо-синих глаз.

— Я рассказывал тебе про неё, — улыбнулся Намикадзе, вновь погладив по голове, пока я каменным истуканом стояла подле него. — Это Юки-чан, меня попросили о ней позаботиться.

Повисла тишина. Немного давящая. Сковывающая по рукам и ногам из-за непредвиденности и странности смой ситуации. Захотелось убежать, да ноги будто вросли в деревянный пол, вынудив остаться на месте, под натиском этих озадаченных синих глаз.

«Прошу… Только не выгоняйте меня… Я не хочу возвращаться во тьму…!»

— Так ты та самая Юки-чан, датебане! — она неожиданно расплылась в светлой, точно у Минато, улыбке, присев передо мной на корточки. — Минато много о тебе рассказывал.

Я аж дар речи потеряла, не понимая, как реагировать на подобный выпад. Мельком глянула на улыбчивого Намикадзе, мимикой показывающий, что не стоит переживать на счёт правды. Этой девушке её можно доверить.

— М-меня зовут Юки Теруми, очень приятно, — уважительно поклонилась, надеясь оставить о себе хорошее впечатление, а не как это обычно бывает. — Простите за беспокойство!

— Юки-чан, значит, — она продолжала улыбаться, выбивая тем самым из колеи всё больше и больше. — Ну что ты, не стоит так переживать.

Она поднялась, переглянувшись с сожителем.

— Ох, вы, наверно, голодные! Я как раз вот-вот закончу с ужином! Идите, мойте руки и садитесь за стол! — с этими словами убежала куда-то вглубь квартиры, оставив нас в прихожей.

«Какая… Странная леди…»

— Идём, — хохотнул Минато, будто прочитав мои мысли, поспешно направившись выполнять поручение.

Я мотыльком последовала за ним, находясь всё ещё в ужасно смешанных чувствах. Как вообще здесь оказалась? Как попала в такое тёплое и светлое пространство, ведь всю жизнь ютилась в сумраке? Что на уме у этого странного мужчины, и кто эта удивительная леди? Ничегошеньки не понимаю!

От мыслей меня оторвал пряный запах горячей еды, поставленной на стол умелыми руками домохозяюшки. Так непривычно было видеть кого-то в столь странном, чуждом для меня, наряде. И всё внутри крутилось мерзким ужиком, стоило осознать, что оказалась я здесь непрошеным гостем. Не люблю быть нахлебником, это вызывает угрызение совести, напоминая о беспомощности.

— Ю-юки-чан, — промурлыкала странная леди, вызволив из смурных дум. — Ты не голодна?

В её глазах не было ни укора, ни недовольства, лишь какая-то удивительная искренность и любопытство, схожее с моим. Странно, мы ведь не были знакомы, но складывается стойкое ощущение, что уже встречались когда-то.

— Ч-что вы…! — поспешила дать ответ, но за меня красноречиво высказался заурчавший желудок.

Пристыженно схватилась за рёбра, пытаясь взять под контроль расплывающуюся по щекам розоватость. На мои жалкие попытки исправить ситуацию домочадцы лишь расхохотались, мирно пододвинув тарелку с тушёным мясом поближе.

— Кушай-кушай, не стесняйся, — с улыбкой говорила куноичи, сама не притрагиваясь к своей порции, будто уступая мне первенство.

Украдкой взглянула на Минато, получив от него заботливый кивок. И так приятно стало на душе от всей это тёплой атмосферы, которую я прежде могла разделить лишь с Мангецу да братом с сестрой — моей единственной семьёй.

— Тогда… Приятно… — прошептала я, удивительно быстро начав уплетать пусть и не самое изысканное по вкусу.

Слегка островатое, может чуть более солёное, чем я привыкла, но такое приятное на вкус блюдо, растекающееся горячей истомой по всему организму. Аж глаза зажмурила от нежности испытываемых чувств, не понимая, почему себя так веду, но не желая прекращать сладостную муку. Пусть она продлится чуточку дольше. Хоть на миг, но не покинет меня так скоро.

— Не торопись, добавка никуда не убежит, — с улыбкой говорила девушка, всё ещё не притрагиваясь к еде, отчего-то с таким любопытством продолжая наблюдать за мной.

— Я рад, что у тебя хороший аппетит, — кивнул Минато, так же тихо наблюдая за нами.

Сама не заметила, как уплела целую тарелку жаркого, облизываясь от наслаждения и сытости, как зажиточный кот. Ей-богу, мне бы усы да ушки с хвостом, и картина маслом: кот и его любящие хозяева. Лишь через пару минут пришло осознание моей бестактности, вынудив чуть стесниться и тихо попросить прощения за неподобающее поведение.

— Ох, брось, дорогая, нам ведь не сложно. Как тебе моя стряпня? Надеюсь, пришлась по-душе, датебане.

— Я в жизни ничего лучше не ела! — выпалила на эмоциях, аж привстав из-за стола.

— Ах-ха-ха! — всласть рассмеялась леди, сбивая своей откровенностью с толку.

— Кушина… — прошептал Минато, еле сдерживая улыбку.

— Так вы — леди Кушина? — чуть успокоилась, опустившись на место, вынуждая и хозяйку дома немного поумерить пыл.

— Ой, я ведь даже не представилась… Узумаки Кушина, приятно познакомиться с тобой, Юки-чан.

«Узумаки…? Я слышала про этот клан. Говорят, он исчез, но редкие его представители до сих пор встречаются на территории страны Огня. Так получается она — крохотный отголосок прошлого…»

Неожиданно в животе резко закрутило, отдаваясь жгучей болью в позвоночнике. Настолько резко боль ударила по мышцам и костям, что меня аж согнуло, вынудив прижаться лбом к столу, тихо зашипев от раздражения.

— Юки! — всполошился Минато, но тотчас переметнул взгляд на возлюбленную, которой, видимо, передался недуг.

«Кушина…! Чёртова соплячка, выпусти меня!» — звенел грозным рыком басистый голос Кьюби, пульсом барабанящий в ушах.

«Ещё чего захотел, чёртов лис?! Сказала же, я ни за что не позволю тебе вырваться из этой клетки!»

— Кушина…? — я вскинула голову, смотря на алые глаза с острыми, словно зёрнышки риса, зрачками.

Из Узумаки так и сочилась давящая алая чакра, так и кричащая о её нечеловеческой силе.

«Джинчурики…! Она — носительница Девятихвостого!»

— Кушина! — Минато-сан поспешил помочь ей с печатью, будто и вовсе позабыв о постороннем человеке.

Впрочем, учитывая узнанную им сегодня информацию, уверена, он не боялся дать мне прямолинейную подсказку о личности джинчурики Кьюби. И пусть многие на моём месте бы давно впали в порок, испугавшись или ужаснувшись увиденного, я, напротив, источала лишь неприкрытую радость и счастье, наконец приблизившись к своей цели: встречи со всеми джинчурики нашего мира.

— Так неожиданно взбаламутился… — пропыхтела та, откидываясь на спинку стула, пока Намикадзе убеждался в том, что зверь не предпримет новых попыток вырваться на волю. — Юки… Ты уж прости…

— Кушина-сан! — я чуть не перелетела через стол, совсем не сдержав рьяных эмоций, бьющих ключом.

Парочка шиноби смотрела на меня с откровенным удивлением и отчётливым вопросом, вынуждая объяснить нехарактерное поведение.

— П-простите… — слезла со стола, попутно покорно опуская голову. — Просто… Я так рада… — аж слёзы навернулись на глаза, благо я мужественно смогла их сдержать. — Я так давно надеялась увидеть вас…

— Меня? — она аж указала на себя пальцем, точно сбитая с толку моими странными словами.

— Дорогая, я ведь говорил, что Юки необычная девочка… — с миролюбивой улыбкой говорил Минато, опуская рядом со мной.

— Простите уж за сокрытие личности… — потрепала волосы на затылке. — Но сами понимаете, такие как мы с вами не болтают о своём происхождение на каждом шагу.

— Малышка… — прошептал Узумаки, прикрывая рот ладошками. — Неужели ты…?

Её искренняя реакция вызвала во мне лишь странное трепещущее теплом чувство успокоения, хотя в любой другой бы ситуации разорвало клокочущей волной страха. Как у нас говорили: «Рыбак рыбака видит издалека», вот и с нами так же, пусть сегодня мы с Кушиной немного и опростоволосились. Джинчурики на интуитивном уровне тянулись друг к другу, и так, как рассказывал дедушка, тянулось испокон веков. Поговаривали, что когда-то мы были частью одной семьи, разделяя друг с другом кровь, поэтому и чувствовали так остро и точно, хотя… Скорее всего это просто сказки, учитывая разницу во внешности и техниках, которыми были награждены. В нашем мире кровное родство подобного не подразумевало, вынуждая признать данную теорию лживой. И пусть так, я всё ещё склонялась к тому, что испытываю к джинчурики куда больше трепетных и милых чувств, чем к любым другим людям, не входящим в короткий список моей семьи.

— Как и вы, Кушина-сан, я являюсь джинчурики.

— Великий Мудрец… — прошептала она, оглядывая меня такими удивлёнными, но, почему-то, восхищёнными глазами, что аж стало как-то неловко. — Такая кроха, а уже джинчурики…

— По правде говоря… — замялась, даже не зная как преподнести неприятную истину. — Я… Не совсем обычная хранительница хвостатого, как вы можете себе представить…

Минато притих, видимо давно желая разузнать о моей печати и силах побольше, то ли для того, чтобы тотчас доложить начальству, то ли чтобы всех обезопасить, в том числе и меня саму. Кто уж знает, что твориться в голове этого шиноби?

— Необычная? В каком смысле?

— Ну… Если честно, я сама узнала об этом буквально на днях, поэтому не могу объяснить что к чему и как, однако, каким-то образом, во мне запечатаны все девять хвостатых зверей. Точнее, их частички, если размышлять логически… Всё ж не могут же они все быть одновременно в двух местах сразу. Да и запечатывать клонов не получится, ведь техника быстро развеется, а печать сотрётся.

— Стой-стой-стой… — запыхтела Узумаки, махая от волнения руками. — Погоди секундочку, что значит: «все девять»?

Минато молчал, однако поглядывал с такой вопросительностью, что прожигал дыру.

— То и значит… — по-простому ответила ей, успев как-то свыкнуться с бредовой мыслью.

Уж не знаю почему, но мне всегда казалось, что даже среди джинчурики я как-то отличаюсь, пусть не могу объяснить как именно. Но вот он ответ — всё потому, что я несу в себе все девять частичек, завершая негласный круг.

— Я — Десятихвостая. Вы ведь уже бывали в «комнате», Кушина-сан?

— Д-да… Приходилось.

— И в ней вы видели лишь клетку с лисом?

Она озадаченно кивнула, явно задаваясь вопросом, откуда я всё это знаю.

«Закрой пасть, маленькое человеческое отродье!» — рычал Девятихвостый, вызывая в животе неприятные потуги. «Эта информация была не для чужих ушей!»

— Так вот чего он разорался в последнее время… — профырчала Узумаки, поглаживая живот. — А я-то гадала, почему оживился?

— Простите уж за это… Я не думала, что принесу дискомфорт. Сама ещё не понимаю всю свою силу, однако постепенно свыкаюсь…

— Хочешь сказать, что в «комнате» ты видишь не только Кьюби, но и остальных Хвостатых? — уточнил Минато, похоже вхожий в курс дел.

Видимо не зря эта парочка держалась друг друга, ведь Намикадзе слыл самым сведающим в запечатывающих техниках шиноби, страсть как необходимый столь неспокойному и непростому джинчурики, как Кушина-сан. Они явно были созданы друг для друга, я всё больше в этом уверялась.

— Да. Всех девятерых зверей.

— Неужели ты и их джинчурики видишь?! — оживилась Кушина, похоже разделяя мой интерес к собратьям.

Это отзывалось теплотой на сердце.

— Н-нет… — нехотя призналась им, немного расстраиваясь из-за собственной беспомощности. — Даже не уверена, что способна на это, если честно…

Парочка притихла, общаясь молчаливыми взглядами, смысла которых я не понимала, однако знала, ничего плохого в них нет.

— Что ж, уверен, постепенно ты узнаешь о своей уникальной печати куда больше, стоит только немного подождать, — Минато заботливо улыбнулся, окутав таким теплом, что аж мурашки побежали по спине.

— Ох, Юкочка, мне о стольком хочется тебя спросить…! — залепетала Кушина, подсев ко мне и взяв за руку.

«Они… Не бояться меня?» — крутилось в голове буйной пташкой, не способной осесть даже на самой высокой ветке. «Но… Я ведь монстр…»

«Ты просто глупая девчонка, вот и всё», — фыркнул лис, в кой-то веки успокоившись за алыми прутьями.

«Проживший такую же жизнь человек никогда не осудит и не упрекнёт», — вдумчиво высказался Гьюки, подав голос. «Такова природа джинчурики».

«Природа…?» — я плохо понимала их слова, однако осознавала, в будущем мне о многом предстоит узнать, в том числе о самой себе.

Свиток огня: Сделка

Как и ожидалось, вопрос с моим закреплением в Конохе затянулся, так как вынуждал Хокаге призвать к решению не только своих близких советников, но и чуть ли не весь деревенский штат. Главы кланов, вассалы, руководители гильдий и чиновники, все коснулись этого вопроса, так как столь резкое передислоцирование подобного мне «оружия» сильно меняло расклад сил на поле бое, преобразуя тем самым зависимость между странами. Дабы не начать полномасштабный конфликт, Хирузен решил перестраховаться, дав мне возможность чуть ближе познакомиться с Кушиной и Минато.

Под их крышей, скажу честно, мне было так тепло и уютно, словно не знающий нежности бездомный котёнок наконец нашёл свой милый дом. Я не ведала, что происходит, и правильно ли вообще поступаю, так сильно привязываясь к этому месту, которого совершенно не знала, однако чувствовала — здесь мне лучше. Пусть я чужачка, и никогда своей не стану. Пусть я всё ещё опасна для окружающих, пусть незнакома и нахальна, в стенах этого дома всё тотчас забывалось. Опустошалось, уступая давно забытому чувству, о котором перестала заикаться.

***

— Встреча с хокаге? — всполошилась я, отрываясь от интереснейшей книги, найденной на книжной полке Минато-сана.

Тотчас оживилась, сев прямей на диване и отложив сборник историй в сторону.

— Когда?!

Кушина, пришедшая с мужчиной, мило улыбалась моей реакции, прикрывая ладошкой рот, в то время как Намикадзе собранно сообщал мне добрые вести.

— Через час нас троих ждут в резиденции, поэтому не стоит медлить.

— Поняла! — соскочила с насиженного места, пулей метнувшись к стеллажу, откуда выудила книгу, вернув её на место, а после ускользнула наверх, желая привести себя в порядок.

Немного позже. Резиденция

В отличии от прошлого раза в зале теперь находились лишь три великих санина, хокаге и его верный советник, вроде как именуемый Данзо. Интересно, почему не пригласили Учиху и господина Шикаку? Мне казалось, они не последние люди в деревне, хотя-я… Может всё дело в том, что в этот раз на них повесели более важную работёнку? Впрочем, это не столь важно в данный момент.

— Проходите, — дозволил глава, приглашая нас на алые подушечки.

Мы вежливо поклонились, направившись к указанным местам. И если Минато с Кушиной умостились в стороне, напротив великих шиноби, я, как обычно, села в самом центре, прямо перед хокаге, вынужденная мученически терпеть эти жгучие взгляды. Неприятно, но терпимо.

«А эти места для кого?» — спросила сама у себя, глядя на три пустующие подушечки неподалёку.

Ответ нашёлся сам собой, стоило известной мне троице зайти в просторное помещение.

— Ю! — воскликнул Ягура, заметив меня посередине зала.

Он бросился мне навстречу, кидаясь в объятия, словно наша разлука тянулась годами, а не парой долгих дней. Всё ж в глубине души мы очень друг друга любили, разделяя какую-то особую тонкую и духовную связь, которой многие могут позавидовать. Может всё дело в крови, пусть с Мэй мы и были куда более разрознены, а может и в характерах. Кто знает?

— Ягура! — обняла его что есть мочи, совершенно не стесняясь посторонних.

Тотчас к нам подлетела Мэй, молча обнимая, но так крепко, как никого другого. Свои эмоции она всегда проявляла особо тихо и осторожно, будто бы скрытно, наученная не высовываться лишний раз в угоду сохранности жизни. Такими уж нас взрастила неугодная жизнь, вечно испытывающая разными неприятностями. Однако мы были упрямей.

— Вы живы… — прошептала родным, облегчённо выдыхая.

— Слава богам, — облегчённо вздохнула Мэй, отрываясь от нас и с такой нежностью одаривая своим изумрудным взглядом, что аж сердце защемило.

— Юки, — подал голос притихший в сторону Мангецу, решивший не мешать нашей милой идиллии. — Всё в норме? — спросил он, боясь подобрать не те слова, поэтому изъясняясь предельно размыто и аккуратно, учитывая что здесь сейчас находилось достаточно много лишних ушей.

Пусть их и ввели в курс дела, в чём я не сомневалась, однако недоверие всё равно осталось, и не просто так. Из нас четверых Хозуки ещё застал те времена, когда Лист и Туман несчадно убивали друг друга во имя непонятной цели, ведомой лишь высшим чинам. Кровь, боль и всеобщая погибель затронули его в очень малом возрасте, поэтому будучи пусть и не столь возрастным, однако достаточно умелым воином, подчинившим себе Хирамекарей, Мангецу всегда оставался начеку, даже на родной земле.

— Д-да… — рассеяно кивнула ему, сама не уверенная в своих словах. — Нас не тронут.

Эти слова дались мне куда свободней, вынудив и остальных уверовать в них. Родные чуть ослабили пыл, взглянув на собравшихся недругов уже с более доверительной точки зрения, внимая моему зову. Это несомненно трогало, однако и волновало, ведь я не желала подорвать ничьё доверие.

— Прошу, присядьте, — вдумчиво произнёс Хирузен, указав на четыре подушечки напротив себя.

Мы повиновались, рассевшись по местам, попутно оглядев зал, заполненный незнакомыми для большинства иноземцев шиноби. Ягура умостился рядом со мной, ближе к центру, а по обе руки от нас расположились старшие, призванные стать не просто подспорьем, но и защитой.

— Прошу прощения за поднятый переполох, однако я не мог пустить дело на самотёк. Мои люди были весьма встревожены вашей выходкой, — он строго глянул на Ягуру, что нехотя стушевался, будучи ещё совсем мальчишкой.

Ребёнком, вынужденным взвалить на себя непосильную ношу. Тяжкий груз.

— Приносим свои извинения за этот сумбур, — заговорил Хозуки, взяв инициативу в свои руки. — Мы не хотели причинять вреда, однако были вынуждены действовать по обстоятельствам.

— Вы ведь Хозуки, — неожиданно заговорил Данзо, сидящий, словно тень, чуть поодаль от Хирузена.

Мангецу смерил того хмурым взглядом, почувствовав явное недоверие и опасность. Значит не мне одной Шимура показался странным типом.

— Мангецу Хозуки, — сухо кивнул, после чего вновь обратил взор на хокаге. — Я наставник этих трёх генинов и по совместительству охранник нашего бидзю.

— Охранник? — всполошилась Кушина, явно недовольная услышанной фразой.

— Не поймите его неправильно… — взяла слово. — Мангецу присматривал за мной, сколько себя помню. Он кто-то вроде телохранителя и опекуна.

— Так вы тоже в курсе, кем является ваша подопечная? — уточнила хмурая Цунаде, так и не изменившись с нашей последней встречи.

Видимо у неё были какие-то личные счёты с кем-то из воды, а может даже с джинчурики, коль она так едко на меня поглядывала. Впрочем, у всех здесь есть претензии друг к другу… В нынешнем мире это весьма неудивительно, учитывая политические тенденции.

— Само собой.

— Не сочтите за грубость, но давайте поскорей приступим к делу, — заговорил Ягура, смотря на притихшего хокаге весьма строгим взглядом.

«А мелкий порой может побыть и таким… Как же быстро он растёт, эх…»

— Не стоит вмешиваться в разговор, когда взрослые ведут беседы, — хмыкнул Орочимару, с каким-то снисхождением глянув на брата.

Тому само собой это не понравилось, вынудив ответно хмуро зыркнуть в его сторону.

— Сарутоби-сан, так что вы решили? — встряла в зарождающуюся перепалку, одарив главу деревни очень требовательным взглядом.

Тот не спешил отвечать, держа нас в каком-то неприятном неведении, будто умелый рассказчик своих юных зрителей.

— Я бы хотел услышать ваш план, — честно ответил он, не спеша тешить какими-то несметными надеждами.

Мы переглянулись, дав Ягуре слово, ведь именно он был ключевой фигурой всей этой эпопеи.

— Всё базируется на том, какое место в этой истории захочет занять Коноха, — Ягура говорил без напора, но с чёткостью юного полководца, не знающего страха и не ведающего упрёка.

Для кого-то глупый и дурной, но для нас весьма смышлёный, а главное объективный. Пусть по характеру он и вспыльчивый, в планировании и управлении он совершенно иной, и мы об этом прекрасно знали.

— Если вам угодно будет вмешаться и взять от сей смены лидеров свою долю — пожалуйста, она будет равносильна вложенным ресурсам. Если же предпочтёте остаться в стороне и не вмешиваться во внутренний конфликт — нас это так же устроит.

— Просил о конкретике, а сам изъяснился настолько размыто, насколько только может выходец страны Воды, — хмыкнула Цунаде, не сдерживая своих порывов.

Она тут была в почёте, поэтому позволяла вольности, пусть зачастую хокаге и приходилось её приструнять. Мы нахмурились, слыша в сказанном откровенное пренебрежение и неверие, что, отчасти, оправдано, но в нынешних обстоятельствах весьма излишне. Мы тут как бы союз выстраиваем, а не полемикой занимаемся, так пускай попридержит свой едкий язычок для более фривольного разговора.

— Какова ваша цель? — строго спросил Хирузен, смотря на брата, словно на несведающего юнца.

Впрочем, он был не так далёк от истины, ведь Ягуре было чему у него поучиться. Хотя, назвать его простаком тоже нельзя, мой брат весьма одарён, как и все в нашей семье. В ином случае здесь бы он не сидел, уже поверьте. Наш отец тоже не глуп, на погибель наследника не отпустит.

— Защита семьи, — чётко и уверенно ответил Теруми, удивив ответом многих из присутствующих.

— Можете пояснить? — попросил Минато, не до конца понимая задумку высказанных слов.

Ягура смерил его немного строгим взглядом, после чего чуть расслабился, видимо почуяв то, что и я когда-то.

— Наш отец — нынешний мизукаге — крайне жалкий в своей сути человек.

Слова брата всех поразили, пусть я и неоднократно повторяла, что среди отпрысков Рена нет его почитателей.

— Нашу мать он никогда не любил, а к правящей семье относился с завистью и пренебрежением, будучи выходцем из достаточно посредственного рода без каких-либо особых техник или умений. Каратачи Рен, ныне носящий фамилию нашей матери — Теруми, с самого начала желал не счастливого брака, а власти, сфокусированной в маминых руках. Воспользовавшись старинным техниками своего рода, которые были запрещены ещё первым мизукаге, он обеспечил себе место в нашей семье, а после укрепился в ней, породив на свет наследника.

— Как вы это допустили? — спросила Кушина, понимая, к чему ведёт сия драматичная история.

Мы притихли, удручённые болезненными воспоминаниями, гниющей раной оставшимися на сердце.

— Пусть наш отец и не был уникальным, он оказался весьма хитрым и достаточно способным, чтобы выделиться из толпы, — с тяжестью заговорила Мэй, не поднимая на остальных печальных глаз.

— В своё время ему даже пророчили место в отряд Семи мечников тумана, а, как вы знаете, абы кому подобное звание уж точно не предлагается, — добавила я, зная не мало о прошлом отца. — Однако, несмотря на все достижения и регалии, его план дал огромную трещину.

— Трещину? — переспросил Джирайя, именно так звали этого гиганта.

— Рождение Юки стало для родовой династии потрясением, — заговорил Мангецу, опасливо поглядывая на меня.

Однако мне было уже как-то всё равно, ведь я и так знала, что являлась нежеланным ребёнком. Многое бы изменилось, родись Ягура на свет чуть раньше, заместо меня. Я часто слышала этот упрёк в свой адрес, и правда начав считать, что братец подзадержался на небесах, прейдя в этот мир с большой задержкой.

— Обычно, подобные ей… — он не нашёл что сказать, вынудив взять инициативу в свои руки.

— Моя метка передавалась в нашем клане от первенца к первенцу, при этом умертвляя предыдущего носителя, дабы на свете не оставалось двух подобных монстров.

— Ю, — фыркнул Ягура, недовольный моими словами.

Однако мне было всё равно.

— Все были уверены, что Мэй родится одарённой, начав новый цикл. Однако при рождении метки на её теле так и не было обнаружено, да и спустя некоторое количество времени мама не подавала признаков увядания. Напротив, жизнь в ней бурлила ключом, как отмечали многие.

— Что за бред? — фырчала Цунаде, не желая мириться с фактом, что какая-то неопознанная техника может так просто лишать человека жизни в угоду нового тела.

— Хотите сказать, что ваша мать должна была стать сосудом для нового хранителя, а после его рождения испустить дух? — Орочимару даже не пытался скрыть своей воодушевлённости, видимо видя во всём этом какой-то удивительный шаг в рамках эволюции.

Благо никто иной его энтузиазма не разделял, поглядывая косо и даже осуждающе.

— Так было и с нашей бабушкой, как мы знаем, однако так как информации сохранилось мало, точно утверждать мы не можем, — заговорила Мэй, бледнее с каждым словом всё больше и больше.

Ей явно было тяжело говорить о смерти матери, что не мудрено, ведь её она знала дольше всех нас.

— Все ожидали её скорейшей смерти, — фыркнула сама на себя, лишь отголоском помня родной голос, что так нежно зовёт меня куда-то в белую даль. — А отец больше всех, желая прибрать к рукам всю власть, что сосредоточена в руках матери, вот только к его несчастью даже после моей смерти она продержалась достаточно долго, несмотря на болезнь, аж породив на свет ещё одного ребёнка.

Ягура как-то болезненно сконфузился, будто бы извиняясь за сам факт своего рождения, хотя его вины в этом абсолютно не было, пусть он и считал иначе.

— Мама была последним рубежом моей защиты, ведь уже в младенчестве я проявляла свои нечеловеческие способности.

Все оживились, наконец задавшись конкретным вопросом, о каких же сила я всё им твержу.

— Чего именно боялся ваш отец? — хмуро прохрипел Данзо, одарив меня строгим взглядом.

Вся наша четвёрка стушевалась, зная, насколько плачевна будет ситуация, окажись информация о моей силе не в тех руках. Однако именно она была ключевой в нынешней сделке, и мы все это прекрасно понимали.

— Силы, что способна стереть с лица земли целые нации, — сухо сказал Ягура, смотря Шимуре прямо в глаза.

Тотчас по залу пробежала волна неспокойной чакры, дозволяющей понять — все здесь крайне всполошены услышанным.

— О чём вы говорите? — нахмурился Хирузен, поглядывая попутно на Минато, что из всех оставался удивительно спокойным.

Я решила взять всё в свои руки, так как вина за нынешний сумбур лежала именно на моих плечах.

— Видите ли, сказав, что я являюсь Джинчурики, немного вам наврала. Точнее, недорассказала правду.

Цунаде готова была сиюминутно наброситься на меня и повязать, как предателя и заговорщика, однако её быстро схватил Джирайя, дожидаясь приказа наставника. Тот сидел грузно и величаво, однако в глазах я видела его беспокойство и непонимание. Оно и очевидно, не каждый же раз к тебе приходит какая-то малолетка и утверждает, что способна чихом снести небольшой район. Для смирение с подобным нужны стальные нервы и немалая выдержка.

— Объяснись же, — попросил он, но с долей приказа.

— Мы не знаем, откуда в нашей семье эти силы, как попали к нами и почему вообще продолжают существовать, — начала издалека, надеясь хоть немного подготовить их к неумолимому. — Однако факт остаётся фактом, эта сила передавалась в нашем роду из покон веков, от матери к дочери, и так по кругу. Сила, способная называться нечеловеческой. Будь то происки богов или демонов, одно остаётся фактом, мы не вольны ей распоряжаться. Она часть нас, а мы её неверные заложники.

— Хватит разглагольствовать! — гаркнула Цунаде, ударив по полу с такой силой, что аж трещины пошли.

Сидящие рядом санины поспешили её успокоить, тогда как моя братья унимала разгорячившийся пульс, ведь с этой горячеголовой женщиной они сталкивались впервые, явно не готовые к её эмоциональным всплескам.

— Я джинчурики всех девяти хвостатых.

Повисла звенящая тишина, увлекающая остальных в какие-то замысловатые дебри недобрых эмоций. В глазах собравшихся людей я видела как страх и ярость, так и какое-то удивительное сочувствие и даже интерес. Странное ощущение, однако я постепенно к нему начала привыкать. Всё ж в Конохе и правда к «проклятым» относились немного иначе, чем в других уголках земли.

— Как это? - спросила притихшая Цунаде, в то время как глаза сидящего рядом змея засверкали каким-то недоброжелательным огнём.

- Разве такое возможно? - уточнил Джирайя, гляну на ученика.

Минато рассеяно кивнул головой, пусть истины и не ведал. Лишь основывался на отточенную интуицию, что, видимо, редко его подводила.

- Как ты можешь это подтвердить? - фыркнул на меня хмурый Данзо, готовый прямо здесь придать закону и лишить жизни.

Страшный он всё же тип.

- Ю... - Мангецу беспокойно оглядел, понимая, что меня вынуждают сделать то, что мне не по нраву.

Он старался защитить, несмотря нато, что высказанная мной новость и для него стала открытием. Однако, думая, домочадцы и без того догадывались, что простым джинчурики меня назвать нельзя. Всё куда сложней и путаней.

- Всё нормально, - я уверенно кивнула, после чего обратилась за помощью к Хвостатым.

И пусть моя просьба показалась им глупой, часть из них всё же пошла на уступку, позволив мне сделать задуманное.

- Прошу вас сохранять спокойствие... - сложив несколько печатей одной рукой, нехотя встревожила взрослых. - Бидзю не столь гостеприимны, как вам бы того хотелось, - с этими словами завершила серию печатей, перенеся всех собравшихся в "комнату", в которой с недавних пор начала проводить всё больше времени.

- Что за...?! - Цунаде дёрнулась, однако встретившись с горящими недобрым огнём глазами Четырёххвостого тотчас притихла, застыв от волнения.

- Это место... - Хирузен огляделся, оглядывая озадаченным взглядом клетки с номерами.

- Надо же... - протянул довольный Орочимару, готовый бездумно сунуть руку в клетку к ближайшему зверю.

- Немыслимо, - фыркнул Данзо, оставаясь подле хокаге.

- Юки... - брат с сестрой оглядели с ног до головы, однако я, несмотря на ситуацию, оставалась спокойной.

Кушина проделала большую работу, поспособствовав моей адаптации в комнате, так что сейчас уже со мной всё было хорошо.

- Дурная девчонка, как смеешь ты пускать сюда этих чужаков?! - рычал Четырёххвостый, махая пушистыми отростками, что создавали мощные потоки ветра.

- Кого хочу, того и пускаю в своё подсознание, - ответила ему, удивившись молчаливости Однохвостого.

Обычно он на пару с этой макакой кричал громче всех, а тут и ни звука не произнёс. Удивительно.

- Их и правда девять... - шепнул сам себе Джирайя, переглядывая с учеником. - Кто бы мог подумать.

- Кушина! - зарычал на нас разъярённый лис, хватаясь за клетку. - Совсем страх потеряла?! Учишь эту мелкую дрянь таким древним техникам!

- Заткнись, глупый лис, - фыркнула Узумаки, гордо расправляя плечи, зная, здесь ей ничего не угрожает.

- Ты-ы... - он попытался вырваться, царапая прутья и разливая воду под нами.

- Достаточно, - сухо сказала я, использовав обратную печать, вернув всех в реальный мир.

Все выглядели уставшими и измотанными, наверно, кроме нас с Кушиной, привыкшим к подобным нравоучительным испытаниям.

- Надо же... Ты и правда не врала... - прошептал Хирузен, снимая с головы именитую шляпу хокаге, желая протереть потный лоб и дать себе чуть больше кислорода.

- Я была с вами честна всё это время, Хирузен-сан. И я надеюсь на вашу добродетель, ведь доверила столь ценный секрет.

- Ты хоть понимаешь, что делаешь? - Цунаде скрипела зубами, ища во всём лишь тёмные стороны.

Мне это не нравилось, однако и её можно было понять. С её-то опытом, уверена, она пережила не мало тяжёлых битв, в которых потеряла дорогих людей. Риски, особенно такие, казалось бы, бессмысленные не были частью её характера.

- Пытаюсь выжить, - сухо ответила ей, немного ощетинившись и охладев.

Устала подстраиваться под остальных, почувствовав силу, дарованную мне самими небесами. Всеобщая реакция дала понять, что я обладаю действительно нечеловеческой мощью, а значит могу позволить себе гораздо больше, чем думала ранее. Одно моё слово, и это место взлетит на воздух, пуст и ценой собственного благополучия. Эта мысль не давала мне покоя некоторое время, порождая весьма алчные желания, которые я всё же старалась тушить в своей душе.

- Где гарантии того, что ты нас не предашь? - заговорил Данзо, одаривая презрительным, явно не пылающим сочувствием взглядом. - Почему мы должны тебе помогать?

- Потому что в случае содействия вы получити в своё обладание настолько ценный военный ресурс, который и не снился вашим врагам.

- Юки, - Мангецу хотел было что-то сказать, однако не успел.

- Для вас я, да и любой другой джинчурики не более, чем дикий зверь, посаженный в клетку. Так не лучше ли вам первыми взять в руки эту цепь, что удавкой затягивается на моей шее? - обхватила горло одной рукой, давая понять, что не шучу. - Вам предоставлена такая хорошая возможность обеспечить себе благополучие на долгие годы, напомнив соседям о своём могуществе, так почему бы этим не воспользоваться, коль цена так мала? Или вы предпочтёте умыть руки, но попасть под прицел вооружившегося соседа?

- Хватит, - голос Хирузена был строг и холоден, вынуждая всех умолкнуть и отдать ему всё своё внимание. - Я услышал твои требования, Юки Теруми, - одарил очень строгим взглядом, отдающимся мурашками по телу. - Однако, где гарантии, что этот поводок останется у нас в руках и после исполнения договора?

- Минато-сан станет этой гарантией, - уверенно ответила я, уже обговори в с ним этот вопрос. - Техники клана Намикадзе не зря прославлены даже за пределами этой страны. Уверена, он станет для вас хорошей подушкой безопасности и моим сдерживающим фактором.

Слова возымели эффект, особенно после одобрительного кивка самого Минато, что перевернул ход переговоров, позволив нам ступить дальше.

- Хорошо, значит, с этого дня, ты переходишь под полное попечительство Минато и Кушины.

- Благодарю за ваше пониманием, - наклонила голову, радуясь тому, что план прошёл удачно.

- Теперь, обсудим детали...