История бродяги.Высокие ставки
Глава 1
Глава 1.
Фил ворвался в мой кабинет, призывно взмахивая кипой бумаг, и восторженно сверкая глазами.
«Собирайся, Тихон!» - важно провозгласил он, обрушивая перед моим носом принесенные гостинцы.
Часы показывали половину четвертого дня, большинство московских контор завершало свою работу максимум через час- полтора, и я в любом случае не успевал выполнить очередное не терпящее отлагательств поручение большого босса. На мои разумные замечания и предложение перенести визиты на завтра, большой брат вскинулся и вкрадчиво сообщил:
«Я уже обо всем договорился, Тихон. Подрядчики ждут нас завтра в первой половине дня, они согласились принять наши расценки, но поставили условие решить вопрос в течение суток, поскольку их рвут на части. Торопись, мой мальчик!»
Я хотел было напомнить заполошному боссу о только что озвученном мной предложении, но не успел, потому что услышал дополнение к посылу.
«Ты должен успеть до полуночи, Тихон, если выйдешь прямо сейчас, до Питера часов пять хода при разумной скорости. Собирайся!»
«Я так понимаю, что если не успею до полуночи, то превращусь в тыкву?» - усмехнулся я, мысленно прикидывая степень своей ответственности.
«Ты превратишься в безработного, Тихон, - беззлобно оповестил Фил, - кстати, возьми с собой нашего экономиста, пусть проверит там все, в прошлый раз, в Астрахани у него лихо получилось избавить нас от лишних затрат.»
Озвучив последние напутствия, большой босс неслышно покинул мой кабинет, а я набрал Женьке. С момента возвращения в компанию Дергачев удвоил усилия и стал пугающе напоминать мне Филиппа Филипповича своей неуемной рабочей энергией и гиперответственностью. На мое приглашение прокатиться до северной столицы Женя отозвался полной и сиюсекундной готовностью и уже через десять минут торчал на моем пороге, контролируя мои сборы.
«Не забудь сопроводительные листы, - ткнул он пальцем в оставленные Филом документы, - я подготовил примерные расчеты, но не думал, что они могут пригодиться нам так скоро.»
В том же ключе Дергачев бормотал, пока я закрывал кабинет, спускался к машине и прогревал мотор. Непоседливый Фил ограничил меня во времени, и сгонять до Алтуфьево у нас не получалось, если у Фила загорелось, то никакой здравый смысл не мог переубедить его в стремлении достичь цели любой ценой.
«Все необходимое купим на месте, - пробормотал я, выруливая с парковки, - нет времени на долгие сборы, в полночь нам нужно быть в гостинице, пока она не превратилась …»
«В тыкву?» - усмехнулся Женька, демонстрируя свою начитанность.
Я не придумал достойного ответа и молча усмехнулся, забивая навигатор новой информацией. Пока мы выбирались из загруженной столицы, Женька развлекал меня историями из своего невеселого детства, в этот раз знакомя с обычными детскими шалостями, присущими десятилетним детям. За первые три часа пути я узнал, как Женька и толстый Тимон, начитавшись «Тома Сойера» и «Оливера Твиста», несколько раз сбегали на побережье, ночевали в посадках, и мечтали построить корабль, чтобы на нем отправиться бродяжничать по морям и грабить торговые суда.
«Твоя детская мечта почти осуществилась спустя тридцать лет, - улыбнулся я, наблюдая за сияющей рожей своего пассажира, - ну возможно, кроме корабля…»
Мои собственные истории о детских забавах значительно проигрывали по содержанию драйва и экшена, и казались в сравнении с бродяжьими приключениями, слишком рафинированными и скучными. Единственно достойным событием я мог посчитать Антохину задумку нейтрализовать иностранного шпиона, которого он разглядел в совершенно постороннем мужике, случайно объявившимся в нашем дворе. Антоха с пеной у рта доказывал нам, что у этого невнятного типа наверняка существует штаб-квартира, которую нужно выследить, после чего сдать негодяя правительству. В то незамутненное время никто не слышал о маньяках, насильниках и прочих несознательных элементах, к тому же сама цель виделась нам слишком благородной, чтобы так просто отказаться от идеи прославиться. Мы, прячась от ничего не подозревающего мужика за деревьями и гаражами, принялись следить, или как заявил нам всезнающий Антон, «вести объект», переговариваясь между собой тайными знаками и жестами. Мы увлеклись настолько, что незаметно оказались в абсолютно незнакомом районе столицы, куда привел нас опасный тип. «Шпион» скрылся в подъезде одной из многоэтажек, и наша миссия потеряла смысл, к тому же перед нами обозначилась другая, более актуальная проблема - как добраться до дома. Учитывая наш юный, пятилетний возраст и полное отсутствие сотовых телефонов, наша задача осложнялась и приобретала катастрофические масштабы.
Женька, слушая мои откровения, от души ржал, в красках комментируя действия малолетних героев, на мгновение забывая о том, что из фантазийного Антохи сумел вырасти такой негодяй.
Погружение в атмосферу беззаботного детства ослабило мое внимание, и я совсем перестал следить за дорогой, то и дело оборачиваясь к своему пассажиру и добавляя истории новыми подробностями. Я только хотел рассказать Женьке про очередное приключение, но бродяга неожиданно выпрямился на сиденье и широко распахнув глаза, истошно заорал: «Тормозииии!»
Я интуитивно наступил на тормоз, машину занесло, и я успел краем глаза заметить, как прямо под колеса монстра откуда-то с обочины рванула легкая фигура в светлом платье. Выровняв машину, я успел вспомнить все слышанные мной истории про привидения, призраков и злых духов, атакующих несчастных водителей на трассе, а сопоставив происшествие с близостью самого мистического города России, приготовился поверить в них. Однако, причиной едва не свершившейся аварии стала вполне материальная девушка, тут же снова возникшая у съехавшей в кювет машины и слезно просившая подвезти ее до Ястребиного озера.
«Пожалуйста, - почти рыдала она, повиснув на моих руках, - я отстала от основной группы, там все мои друзья, это совсем недалеко, я заплачу вам!»
Ястребиное озеро было нам совсем не по пути, к тому же понятие «недалеко» имело весьма размытые границы, но над землей висели сумерки, а невозможно романтичный Дергачев уже проникся девушкиной бедой. Я усадил горе-путешественницу на заднее сиденье и перезагрузил навигатор.
Девушку звали Алена и как только она сообразила, что скоро увидит своих потерянных друзей, сразу оживилась и принялась рассказывать нам о туристической поездке, о местных красотах и много, о чем еще, к чему я старался не прислушиваться, ведя верного монстра к озерам.
«Тихон, почему вы такой неразговорчивый? - то и дело интересовалась наша пассажирка, перегибаясь через спинку сиденья, - расскажите что-нибудь, чем вы занимаетесь, куда едете, и может составите нам компанию?»
Я погасил порыв представиться серийным маньяком, удивляясь про себя бесстрашности барышни, и вежливо отказался от предложенного проведения досуга. Когда наконец перед нами замелькали высокие елки природного парка, девушка попросила остановиться и умоляюще глядя на меня, бодро произнесла:
«Побудьте моим спасителем еще немного, Тихон, проводите меня к нашему лагерю, я уверена, они расположились на старом месте, а это совсем близко.»
Я пожал плечами и выбрался наружу, вспоминая о воспитании и хороших манерах. Неотвязный Дергачев не пожелал оставаться в скучном одиночестве и увязался следом, уверяя, что без грамотного следопыта и опытного бродяги мы не выживем в дикой природе и часа.
Алена резво повела нас по знакомым ей тропинкам, по пути пересказывая содержание рекламного буклета о природном парке. Все тропы и дорожки давно уже были исхожены туристами и нанесены на многие карты, но продолжали производить впечатление совершенно диких мест, вероятно благодаря высоким соснам, тяжелым куполом нависающим над землей. Давно уже наступила ночь, но наша попутчица продолжала уверенно двигаться вперед, болтая на ходу. Неожиданно она остановилась и обернулась к нам.
«Ничего не понимаю, Тихон… - пробормотала она, указывая на пустую полянку, - тут должен быть искусственный бивак, мы всегда останавливались на этом месте… А может быть, это другая полянка?»
Задумчиво протянула она и в ее интонации отчетливо прозвучал страх. Я предложил вернуться к машине и сделать еще одну попытку отыскать туристов. Женька только недоуменно хмыкнул, разворачиваясь обратно и напоминая нам, что в полной темноте опасно блуждать по незнакомой территории.
«Ну что вы, Евгений! - тут же отозвалась Алена, - мы с друзьями приезжаем сюда несколько лет подряд и еще ни разу не сталкивались ни с чем подобным. Однажды мы приехали сюда ровно в полночь, представляете, и все равно отыскали нашу стоянку.»
За разговорами мы вышли на протоптанную тропу, и двинулись к машине, однако сколько бы мы ни шли, верный монстр продолжал прятаться под елками и на глаза показываться не желал. Рабочий день на производстве, дорога до Питера тем же вечером и полуночные скитания отняли у меня последние силы, и я предложил единственный подходящий вариант переночевать прямо тут, на полянке, а с наступлением дня по-быстрому отыскать все пропажи.
«Скажи-ка нам, опытный бродяга, - обратился я к Женьке, - где нам лучше всего переночевать в создавшихся условиях?»
«В гостинице? - с сомнением произнес мой друг, явно не постигая проблемы, - при чем тут бродяга? Мы собираемся ночевать тут?!»
«Мы потеряли ориентиры и сбились с дороги, - принялся я знакомить Дергачева с ситуацией, - к тому же наступила ночь, а наш верный монстр, как ты вероятно заметил, сейчас не с нами. Озвучь свое видение мира, Женя!»
Алена потерянно посмотрела на меня, после чего растерянно пробормотала:
«Ну если другого выхода нет… Женя, что скажете вы?»
«Скажу то же самое, - недовольно пробормотал явно уставший Женька и принялся обшаривать окрестности. Наконец ему на глаза попалась раскидистая ель, широкими лапами закрывающая часть полянки и создающая эффект шалаша. Женя приподнял одну из веток и сделал приглашающий жест:
«Добро пожаловать в мой мир! - торжественно провозгласил он и добавил, - к счастью, оставшийся в далеком прошлом.
Мне еще никогда не приходилось ночевать в дикой природе прямо на земле, и я с сомнением оглядел предложенные апартаменты. Все вокруг было усыпано елочными иголками, и они представляли собой плотный ковер, на котором, по всей вероятности, нам предстояло провести ночь.
Кое-как втиснувшись в тесное пространство, я жестом пригласил Алену составить мне компанию, на что она весьма сговорчиво согласилась и, примостившись рядом, принялась с интересом расспрашивать меня про моего спутника.
«Тихон… - едва слышно бормотала она, втыкаясь губами в мое ухо, - а это правда, что Женя был бродягой?»
Я покосился на сидевшего тут же Женю и подумал, что лучше бы узнать об этом из первоисточника, но Алена упрямо игнорировала Женькино присутствие, забрасывая меня вопросами.
Я невнятно кивнул и закрыл глаза. Любопытная девушка снова принялась уточнять, не забывая втыкаться в мое лицо.
«А что привело его к такому образу жизни? Почему он решил стать бродягой?»
«Он боялся, что федеральные службы, зная его домашний адрес, отнимут его секретные разработки по управлению ядерными патронами и поэтому решил сбежать. Он очень жадный, Алена, у него не выпросишь даже конфетку, что уж говорить о патронах… - бормотал я всякую чушь, погружаясь в некое подобие сна, и надеясь, что Алена наконец отстанет от меня и тоже заснет.
Девушка недоверчиво хмыкнула и замолчала, теснее прижимаясь к моему боку. С другого края меня подпирал жадина Дергачев, и я мог не опасаться, что меня украдут среди ночи. Сон нехотя обволакивал мое сознание, погружая в подобие дремоты и не приносил желаемого отдыха. Я то и дело распахивал глаза и прислушивался к ночным звукам, представляющими собой разнообразные шорохи. Внезапно эти уютные звуки разбавились отчетливым звуком приближающихся шагов. Автор этих самых шагов и не думал таиться, упрямо ломясь через густые заросли и заставляя меня припомнить возможных обитателей таежных лесов. Шаги резко оборвались рядом с нашей елкой, и я ощутил пристальный интерес подошедшего к нашему импровизированному лагерю. Я легонько шевельнулся и, толкнув в бок сладко сопящего бродягу, едва слышно прошептал: «Просыпайся, Женя, у нас гости»
Глава 2.
Женька разлепил сонные глаза и уставился на склоненную над ними темную фигуру, неразличимую в наступившей темноте. Фигура с явным любопытством рассматривала горе путешественников и представляться не желала, замерев в странной позе. Наконец, Тихон, видимо не выдержав неизвестности, резво поднялся на ноги и негромко хмыкнул, поскольку таинственный силуэт принадлежал обычному рыбаку, одетому в походный комбинезон и вооруженному неким подобием ножа.
«Вы кто будете? - негромко и совершенно обыденно поинтересовался он, будто каждую ночь встречал бомжей, примостившихся под кустами.
Мажор в нескольких словах описал их с Женькой приключения, на что рыбак удивленно присвистнул:
«Эк вас занесло! Природный парк в нескольких километрах от сюда. Ладно, пойдемте к нам, не дело под елками валяться, ночи нынче холодные!»
Женька, расслышав в его словах здравый смысл, легонько подтолкнул мажора, предлагая воспользоваться дельным советом. Мужик не был похож на бандита, людоеда или маньяка, поэтому мажор уверенно согласился разделить с ним компанию и двинулся следом, волоча за собой сонную Алену. Как оказалось, рыбак, что наткнулся на них в темноте, отлучался по нужде от импровизированного лагеря, где его поджидали трое его приятелей. На появление странной компании они отозвались нетрезвыми возгласами и примитивными шуточками, из чего Женька сделал вывод, что компания отдыхает уже давно и рада любым гостям. Тихон присел на поваленное бревно и, присмотревшись к туристам, негромко поинтересовался:
«Где мы все же очутились? Не может быть, чтобы от Ястребиного озера мы успели отойти так далеко!»
Мужики охотно заржали, будто мажор озвучил нечто чрезвычайно смешное, и один из них доверительно произнес:
«Места тут такие, загадочные, вроде идешь прямо и недолго, а оказываешься черт знает где! Мы в прошлом году сами так заблудились.»
Знакомя гостей с новой информацией, рыбак проворно достал откуда-то очередную бутылку и разлил всем по стаканам «за встречу!»
«Давайте, мужики, для сугреву!»
Тихон поддержал компанию, вызвав у Алены бурю восторга, а Женька незаметно выплеснул содержимое под ноги, с неудовольствием представляя, как к утру будет выглядеть его не в меру компанейский брат. Рыбаки, охотно принимая в компанию новых собутыльников, принялись рассказывать обычные в этих случаях истории из богатой рыболовной биографии, не стесняясь, приукрашивая фантастическими подробностями каждый озвученный факт. Тихон больше не пил, но разговор поддерживал, проявляя воспитанность, хоть был далек от подобного вида досуга. Девушка, прилепившись к мажору, не отходила от него ни на шаг, испуганно поглядывая на приютивших их мужиков. Женька, прислушиваясь к разговорам, незаметно рассмотрел всех четверых и пришел к выводу, что ничего необычного и мистического в них не было, все они были работягами, вырвавшимися на отдых и от души пользующимися предоставленной свободой. Разговор понемногу затихал, мужики, допив остатки спиртного, медленно погружались в дремоту и вскоре со всех сторон до Женьки начал доползать недружный, но уверенно раскатистый храп. Мажор не спал, потерянно глядя в мерцающие огоньки костра, и, исподволь изучая новых знакомых, негромко сообщил Женьке, что завтра они обязательно вернуться в гостиницу.
«Считай, это дополнительным бонусом к означенной программе, - усмехнулся Тихон, - давай, спи. Я послежу за костром…»
Алена, немного пообвыкнув в незнакомой компании, снова принялась вести с Тихоном негромкие разговоры, привычно влепляясь в его тушку, и тем самым заявляя на него свои права. Мажор видимо не слишком возражал против такого внимания и охотно отзывался на невнятные вопросы своей новой знакомой. Она, похоже, и думать забыла про своих потерянных друзей, не сводя глаз с красавца Тихона, продолжая что-то неразборчиво бормотать в такт потрескивающим дровам. Ее шепот странно убаюкивал и в сочетании с теплом костра создавал идеальные условия для сна, однако Женьку тревожила естественная потребность и он покрутившись немного, решил навестить ближние елки.
«Не уходи далеко, - предостерег его мажор, Дергачев послушно кивнул и смело шагнул в темноту. Он прекрасно видел и отблески догорающего костра, и темные силуэты рыбаков, но ему казалось, что от лагеря его отделяет несколько километров. Выбрав себе симпатичную елку, Женька пристроился за ее стволом, не спуская глаз с их бивака, однако, когда он решил вернуться, костер мистическим образом погас, и Женьку окружила непроницаемая темнота. Сделав пару шагов в сторону лагеря, Женька уткнулся во что-то мягкое, странно напоминающее густо сваренное желе. От неожиданности, бродяга отступил на шаг назад и отчетливо различил перед собой еще одну фигуру, похожую очертаниями на человека. В первую минуту Женька решил, что один из отдыхающих последовал его примеру, однако присмотревшись, понял, что видит фигуру впервые.
«Кто вы?» - вырвалось у бродяги, и фигура неожиданно рассмеялась, оказавшись еще одним рыбаком.
«Прости, что напугал, - проговорил он, отходя в сторону, и открывая Женьке панораму места их вынужденного привала. - пойдем, чего тут стоять в темноте!»
Возле потрескивающего остатками искр костра царила сонная тишина. Рыбаки, Тихон и Алена мирно спали, склонив головы к коленям, и на появление полуночных бродяг никак не среагировали. Новый персонаж как ни в чем не бывало присел к костру и задумчиво поглядел на догорающий огонь.
«Как тебя зовут? - неожиданно поинтересовался он, и Женька посчитал его самым воспитанным из присутствующих. - я вот, к примеру, Тёма.»
Женька представился и от нечего делать принялся разглядывать Тёму. Тот мало чем отличался от остальных своих товарищей, разве что одет был немного попроще и вместо модных рыбацких комбинезонов, на нем красовалась обычная брезентовая куртка и такие же штаны, заправленные в высокие резиновые сапоги. Темнота мешала рассмотреть его лицо, но судя по манере изъясняться новому знакомцу было достаточно лет, и молодое имя ему совершенно не шло.
«Хорошая тут рыбалка, - проговорил Тёма, - хоть и опасная.»
«Опасная? - удивился Женька. - это почему же? Из-за того, что это заповедник?»
Тёма засмеялся и помотал головой.
«Не поэтому, - усмехнулся он, - места тут дикие, заблудиться можно с непривычки…»
Женька понимающе кивнул и хотел было рассказать припозднившемуся рыбаку про их приключение, однако Тёма опередил его и неожиданно поинтересовался:
«Ты в карты умеешь играть?»
Дергачев в карты почти не играл. Когда-то, еще в интернате, длинный Мотя научил его игре в подкидного дурака, и на этом его познание карточных игр можно было считать исчерпанным. Немного позже они с тем же Мотей и толстым Тимоном играли не то в вист, не то в покер, считали очки, собирали карточные комбинации, но эти знания у Женьки были весьма обрывочными. Бродяга с сомнением помотал головой, но Тёма уже достал откуда-то старую истертую колоду и уже раскидывал карты для подкидного дурака.
«До рассвета еще далеко, - объяснил он, - а сон не идет. Сыграем пару раз, а, Женя?»
Женька послушно взял свои карты и удивился приличному раскладу. К нему пришли очень годные карты, позволяющие не сразу остаться в дураках, и бродяга решил рискнуть. Первый кон Женька выиграл, и рыбак с видимым сожалением собрал колоду и принялся тасовать карты для следующего кона. Женька приободрился и уже увереннее принялся за игру, однако в этот раз карта не шла, Дергачев больше принимал, чем отбивался и закончил кон с половиной колоды на руках. Рыбак, не меняясь в лице предложил сыграть последний раз, для того чтобы отыграться. Женька откровенно устал от нудной игры и желал спать, однако упрямый Тёма что-то бормотал про решающий кон, про важные ставки и про что-то еще, к чему Женька не прислушивался.
«Я должен отыграться, Женя, - настойчиво повторял партнер по игре, видя в обычных картах, вероятно, что-то чрезвычайно для себя важное, и Женька нехотя согласился. По тому, как оживился Тёма, было понятно, что этот невнятный тип либо излишне самолюбив, либо немного не в себе. За все время игры он то и дело вскидывал голову и вглядывался в своего соперника, словно пытаясь прочитать его карты. Когда, наконец стало понятно, что кон остается за ним, Тёма заметно расслабился и с облегчением выдохнул.
«Наконец то! - произнес он, скидывая Женьке последние карты, - теперь я отыгрался!»
Дергачев невнятно поздравил рыбака с великой победой и, вернув ему собранную колоду, мгновенно провалился в сон.
На утро Женька с трудом вспомнил ночные баталии и окончательно проснувшись, поискал глазами своего самолюбивого противника. Однако то ли тот снова отправился бродить по окрестностям, то ли и вовсе свалил до дому, только среди их компании загадочный рыбак отсутствовал. Женька из скромности промолчал, посчитав незначительным ночное происшествие и наскоро приведя себя в относительный порядок, растолкал мажора.
«Поднимайся, Тихон, - пробормотал он, - пора возвращаться в цивилизацию!»
Тихон завозился, возвращаясь в реальность и поднявшись с бревна, сладко потянулся, распрямляя затекшие конечности. Алена тоже проснулась, но явно была не в настроении, поскольку с первых же минут начала придираться к Тихону, хмурясь на его помятый внешний вид. Один из рыбаков, наблюдая за манипуляциями гостей, предложил проводить их до наиболее хоженой дороги, которая привела бы их к заповеднику.
«Не сворачивайте никуда, - напутствовал он, прощаясь с новыми знакомцами, - скоро должна показаться хошиминовская тропа!»
Мажор поблагодарил мужиков за хлопоты и протянул руку для прощания, а Женька же просто пробормотал что-то невнятное, засыпая на ходу.
Дорога и в самом деле вывела их к природному парку и сейчас, при свете дня, им троим начинало казаться, что они попросту валяли дурака блуждая в трех соснах. При мысли о дураке, Женька припомнил ночного игрока и хотел было рассказать о том мажору, но неожиданно перебил сам себя восторженным возгласом:
«Тихон, смотри указатели!» - и ткнул пальцем в бело-желтые таблички, приделанные к стволам. Алена больше не просила Тихона провожать ее к друзьям, видимо решив самостоятельно справиться с задачей. Не произнося ни слова, она развернулась и пошагала в сторону возможного привала ее потерянной компании.
«И тебе удачного дня! - ей в след крикнул мажор, на что девушка невнятно махнула рукой и скрылась за елками»
«Не переживай, Тихон, - прокомментировал Женька, следя за выражением лица приятеля, - с ними так бывает, встретишь себе еще Алену…»
Глава 3.
Невольное приключение внесло в нашу скучную командировку значительное разнообразие, поскольку до самой гостиницы Женька в подробностях пересказывал ночные блуждания, иногда наделяя их откровенно сказочно- мистическими подробностями.
«Ты слышал что-нибудь про мистику Питера? - наконец вклинился я в непрерывное Женькино бормотание, - скорей всего мы столкнулись с тем самым явлением, ради которого многие приезжают в северную столицу»
«Ну значит нам повезло! - радостно подытожил Дергачев и наконец, замолчал, привычно погружаясь в воспоминания».
По моим расчетам выходило, что встреча с подрядчиками могла бы состояться уже сегодня, не стоило тянуть время и злить Филиппа Филипповича вынужденным простоем. Кое-как придя в относительную норму после ночевки в лесу, я набрал строительной компании и назначил им свидание на вторую половину дня.
Как выяснилось позже, мистика Питера не хотела нас отпускать и во всю проявила себя во время встречи с прорабом, огромным толстым мужиком, отдаленно напомнившим мне Настиного Алексея. Он начал с того, что скривил толстую рожу вместо приветствия, стоило нам двоим появиться на пороге его бытовки.
«Сегодня у меня должен быть выходной, - капризно оповестил он, тяжело приподнимаясь навстречу гостям, - но вы были слишком навязчивы»
Я немного удивился манере прораба так трепетно излагать свои соображения относительно возможности заработать деньжат, но комментировать не стал, просто протянув ему примерную смету.
Прораб, оказавшийся в миру Николаем Николаевичем, нехотя протянул сосисочно подобную лапу и осторожно взял листок двумя пальцами, брезгливо бросая на ряды цифр снисходительные взгляды.
«Я ознакомлюсь с расчетами и позже поставлю вас в известность, молодой человек, - поведал прораб, обращаясь к Женьке и стараясь не глядеть в мою сторону. Я был не обидчив, но дело касалось денег, и я был вынужден привлечь к себе внимание ранимого подрядчика.
«Сделайте это прямо сейчас, - предложил я, - просто просмотрите суммы и дайте свои комментарии, что бы наш экономист мог внести поправки.»
Прораб нехотя развернулся ко мне всем своим могучим корпусом и процедил.
«Я сам решу, молодой человек, что и когда мне смотреть, не вмешивайтесь в мои дела и по возможности, ограничьте меня в своем обществе»
Я кивнул и не произнося ни слова, вышел прочь, уводя за собой Дергачева.
Поведение Николая Николаевича показалось мне слишком манерным, для представителя этой профессии, но людей на свете множество, возможно, что и среди строителей встречаются розовые свиньи. Женька и вовсе сразу же забыл про прораба, снова мысленно возвращаясь на Ястребиное озеро. К нашему общему удивлению, тем же вечером прораб обозначился снова, договорившись о встрече ранним утром следующего дня. В этот раз Николай Николаевич держался молодцом, и даже когда речь коснулась предполагаемой оплаты их деятельности, он не стал долго кривляться, согласившись с каждым пунктом. Единственное, что бросалось в глаза, была его явная нервозность, проявлявшаяся в частых подскакиваниях с кресла и нарезании кругов по тесному кабинету бытовки.
«Тихон, ты уверен, что с этим психом можно иметь дело? - справедливо поинтересовался Женька по пути в гостиницу»
У психа были хорошие отзывы и рекомендации по части профессиональной деятельности, а черты его характера и особенности поведения для нас были неважны.
«Он согласился с каждым нашим условием, Женя, - усмехнулся я, - причем сделал это в рекордно короткие сроки. Обычно подрядчики тянут до последнего, выбивая себе разные плюшки. Это деловой подход и меня он устроил»
Женька неопределенно хмыкнул и в дискуссии решил не влезать.
Успехи в моей профессиональной деятельности немного приглушили мою мажорскую сущность, о которой мне неустанно напоминал Дергачев. Я часто ловил себя на мысли о том, что совершенно перестал скучать по безудержным пьянкам со школьными приятелями, да и самих этих школьных приятелей я старался не вспоминать. Однако они сами периодически напоминали о себе, приглашая поговорить по душам на чьей-нибудь даче, набраться крепким алкоголем и поорать пьяные песни времен становления российского предпринимательства.
Один из таких приятелей напомнил о себе сразу же после моего возвращения из питерской командировки. Обновленный Иннокентий сейчас мало напоминал потерянного и осунувшегося выпущенного на волю пациента психоклиники. На воле Кеша отъелся, пришел в себя и теперь откровенно скучал, оставшись без любимой работы. Целью его нынешнего звонка было вытянуть меня на прогулку по барам, клубам и злачным заведениям. Мне иногда казалось, что вместе с психической стабильностью Кеше вернули утраченную юность, которая перла из него из всех щелей, Кеша был нынче холостяком и все его разговоры неизменно скатывались в раздел «девочек, бухла и секса». В этот раз Кеша предложил мне заглянуть в одно, по его словам, приличное заведение, частное и приватное, принадлежащее нашему общему приятелю, никак не связанному с медициной. Я, рисуя в воображении всякие фривольные картины, нехотя согласился, поскольку никогда не являлся сторонником подобных заведений. Приватное заведение оказалось подпольным казино, стыдливо прикрытое вывеской «Спорт Бар». Внутреннее убранство ничем не напоминало Лас Вегас, поскольку было выдержано в стиле своей вывески, однако это был только образцово показательный зал. Иннокентий уверенно вел меня вдоль серых стен, стремясь попасть в самый настоящий игровой зал, с всамделишной рулеткой и зеленым столом.
«Давай, Тихон! - несильно хлопнул он меня по плечу, - испытаем удачу, тебя, как я помню, она еще ни разу не подводила».
Я пошарил по карманам, отыскивая наличные, и, отсчитав незначительную сумму, протянул оживившемуся Иннокентию. Он выхватил у меня из рук все предложенное и рысью помчался к кассе, обменивать мои деньги на круглые жетоны. Неожиданно откуда-то из темноты показался тощий длинный тип, затянутый в ослепительно белую рубашку и черную жилетку. Он почтительно поклонился, глядя на нас, и предложил делать ставки. Рядом с нами толклись еще два невнятных господина, сосредоточенно следящих за каждым движением тощего крупье и две приличного вида барышни, державшихся от нас в шаговой доступности. Я мысленно усмехнулся тому, чем планировал заняться, и опустил пару жетонов на разлинованные квадратики. Кеша удвоил мои ставки, прибавив свои.
«Я верю тебе, дружище», - пробормотал он, наклоняясь к самому моему лицу.
Я странным образом не испытывал ничего, глядя на выверенные движения парня, слушая его негромкий голос и погружаясь в некое подобие транса, когда перед моими глазами весело заскакал шарик рулетки. Наконец, карусель замерла и все мои ставки ушли подпольному казино. Кеша едва заметно вздохнул и снова протянул фишки, теперь уже прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Я, почувствовав азарт, решил отыграться и тоже протянул свои оставшиеся жетоны, называя выбранный сектор. Кеша отыграл свое, а я снова остался ни с чем. Проигранная сумма была незначительной и погоды мне не делала, но мне стало обидно второй раз подряд отдавать свои деньги алчным воротилам. Я отсчитал еще некоторую сумму и направился к кассе. Невнятные граждане настороженно проводили меня тяжелыми взглядами и дождавшись моего возвращения, присоединились к моей игре. Проигрывать в третий раз подряд мне отчаянно не хотелось, но, когда крупье оповестил выигрышный сектор, я понял, что пора остановиться. Мой здравый смысл вопил во весь голос, уводя меня прочь, но я никогда к нему не прислушивался, не стал делать исключения и сегодня, опустошая карманы. Кеша, сделавшись серьезным, тихонько подтолкнул меня к выходу.
«Пойдем, приятель, - пробормотал он, - сегодня не твой день.»
Кешу я тоже не послушал и когда в моих карманах остались одни банковские карты и кредитки концерна, я тяжело вздохнул и решил остановиться, поскольку тратить деньги Фила и семейной компании особого желания не возникало.
Кеша понимающе кивнул и предложил отвлечься.
«Не повезло в игре, повезет в любви, Тихон- весело засмеялся он и повез меня к себе на дачу, прихватив с собой двух барышень, неотвязно кружившихся возле нас все время нашей игры. Я махнул рукой на свои принципы и порядочность, послушно кивнул и обернувшись к барышням принялся знакомится. Они обе работали в какой-то строительной конторе, лет пять назад закончив институт экономики и финансов. Я мысленно усмехнулся, почему-то вспомнив Варвару, но погасил в себе остатки моральных устоев и завел нетяжелую беседу про все на свете, развлекая Кешиных пассажирок. Они охотно смеялись моим шуткам, подхватывали реплики, но что-то в их поведении заставляло меня думать, что романтического вечера у нас не выйдет.
Уже на даче гостеприимный Кеша предложил гостьям угощение, не забывая подливать им какого-то мудреного пойла, привезенного из самой Испании, и они обе не отводили от рыхлого моего приятеля восторженных глаз, весело хихикая над всем, что призвано было изображать шутки. На все мои попытки перетянуть на себя их внимание, экономистки вежливо отзывались серьезными фразами и снова переключались на сияющего Иннокентия. В самый разгар «веселья» мне позвонил Женька и предложил подъехать в офис.
«Без тебя труба, Тихон, - бормотал он, - один из станков внезапно заартачился и только ты знаешь, как связаться с механиками. Но если ты дашь их координаты, то можешь не приезжать…»
Мне стало откровенно скучно проводить развлекательные мероприятия для несговорчивых барышень и я, пожелав Кеше удачного вечера, направился к воротам.
«Не сердись, дружище, - гудел счастливый Кеша, провожая меня до калитки, - ну с кем не бывает… Сам удивляюсь своей удаче, дружище, обычно ты мне шансов не оставляешь, забирая самых красивых девчонок. Ну, да ты еще отыграешься, Тиша!»
При мысли о казино, я скривился, и вытянув из кармана телефон, вызвал себе такси.
Глава 3.
Вышедший из строя станок собрал возле себя большую часть сотрудников, встревоженно делящихся друг с другом ценными советами. Женька терпеливо дожидался появления Тихона, не рискуя прикасаться к мудреному аппарату и то и дело поглядывая на двери и смиряя порывы не в меру активных работяг устранить поломку самостоятельно. Наконец двери распахнулись, и на пороге показался всезнающий первый зам.
«Что тут произошло? - сухо поинтересовался он, но все присутствующие вместо того чтобы рассказать в деталях подробности происшествия, только настороженно и молча расступились, пропуская руководителя. В их показательном безмолвии чувствовалась напряженность и полное нежелание вступать в беседы с начальством.
«Все решаемо, - пробормотал Тихон, на глаз оценив степень разрушений, и набрал компании, занимающейся ремонтом и наладкой оборудования. Женька внимательно следил за каждым его жестом, мысленно прикидывая, во что выльется вынужденный простой, и как на это отреагирует Филипп Филиппович.
Прибывшие ремонтники мгновенно определили причину поломки и приступили к ее устранению, при этом бросая раздраженные взгляды на стоящих поблизости сотрудников. Наконец, один из механиков не выдержал и пробормотал: «Это вам тут не цирк, расходитесь уже.»
Тихон коротко кивнул и подал пример, возвращаясь в свой кабинет.
За ним потянулись остальные мастера и рабочие, держась на некотором расстоянии от представителя администрации.
«День сегодня такой, что ли? - негромко усмехнулся мажор, усаживаясь в кресло, - все будто сговорились, игнорируя мои попытки наладить общение. Что это с ними, а, Женя? Никто не хочет со мной дружить…»
Дергачев засмеялся, напоминая мажору, что мало кто из его подчиненных, приятелей и просто знакомых откажется от дружбы с вежливым, добрым и сговорчивым человеком, каким был Тихон Филиппович.
В отличие от надменного Филиппа Филипповича, которого больше боялись, Тихон вызывал уважение и симпатию у всех, с кем общался. И было странным видеть столь настороженное оцепенение работяг в присутствии первого зама. Сам Тихон вероятно, не заметил эти перемены, поскольку в его шутливом тоне не было слышно и намека на недоумение или тревогу. Женька убедил себя в чрезмерной мнительности и принялся пересказывать мажору события текущего дня, между делом упоминая расчетчицу Маргариту, которая только искала повод, чтобы попасться на глаза вежливому красавцу-руководителю. На этот раз у нее возникли супер срочные вопросы, касающиеся чего-то несравненно важного и Тихон, проникнувшись деловым настроем расчетчицы, попросил Женьку позвать девушку к нему в кабинет.
Маргарита охотно отозвалась на призыв и, собрав необходимые бумаги, рванула к мажору, а Женька привычно откинулся в кресле, закончив заполнять очередную табличку с данными по оборудованию. Перед его глазами снова возникли картины синего озера, окруженного с двух сторон обрывистыми скалистыми берегами, и Женька невольно поразился красоте, рожденной природой. Его романтический настрой был прерван телефонным звонком, возвратившем впечатлительного бродягу к суровой реальности.
«Зайди ко мне, - попросил мажор и тут же сбросил вызов»
По дороге до кабинета Женька перебирал в голове все прегрешения, которые мог предъявить ему Тихон и не находил за собой ни одного косяка. В конце концов, решив узнать подробности из первых уст, бродяга решительно распахнул дверь и замер, в недоумении уткнувшись взглядом в совершенно растерянное лицо первого зама.
«Ничего не понимаю, - пробормотал он, когда Женька закрыл за собой дверь, - чем я мог настолько обидеть Маргариту, а, Женька? Ты у нас знаток в этом вопросе, расскажи мне, где я облажался?»
«Ну так я тоже ничего не понял, - пробормотал Женька, присаживаясь в кресло для посетителей, - что случилось?»
Как выяснилось из рассказа Тихона, расчетчица, едва показавшись на пороге, скомкано обрисовала рабочую картину и всунув в руки мажору кипу расчетных бланков, резко развернулась и покинула кабинет.
«Я мог бы допустить такое поведение в отношении себя, если бы Маргарита была моей подружкой, - недовольно проговорил мажор, - но она моя коллега, причем, она моя подчиненная, и никогда не позволяет себе подобных вольностей. Выясни, Женя, может у нее неприятности, и, если это так, донеси до нее мысль, что это не повод срывать доклады. Проблемы нужно оставлять за порогом.»
Женька хотел было напомнить Тихону о должности личного секретаря, которую бродяга не занимает, но не успел.
«Я прошу тебя это выяснить по дружбе, - пояснил Тихон, - с тобой она может поделиться. Пожалуйста, Женя.»
Дергачев обреченно кивнул и направился к Маргарите, выяснять про неприятности. Обычно разговорчивая и общительная девушка сейчас сидела, отрешенно уставившись перед собой, не реагируя на происходящее вокруг в целом и на появление Женьки возле ее стола, в частности.
«Что с тобой? - пробормотал Женька, - кто тебя обидел?»
Раньше Дергачев никогда не выступал в роли психолога и все истории, которые рассказывали ему приятели, знакомые или просто посторонние люди, обрушивались на Женьку добровольно. Сейчас же, замершая в неподвижности Маргарита не только не собиралась рассказывать ему свои истории, но и просто, видимо, решила не издавать любых звуков, погружаясь во внутреннее созерцание. Наконец расчетчица пришла в себя и, оторвав взгляд от белой стены, перевела глаза на своего гостя.
«Я в шоке, Женя, - озвучила она очевидную истину, - я зашла к Тихону Филипповичу и просто …. Не знаю, как объяснить… Я всегда считала Тихона эталоном утонченности, корректности и вообще… Сама не знаю, что на меня нашло. Вот случалось тебе хоть раз испытывать к кому-нибудь мгновенную антипатию, Женя? Ты и знать не знаешь этого человека, а он тебе уже неприятен»
Женька не раз сталкивался с подобным явлением в отношении других людей, но никогда – в отношении мажора. Даже в их самую первую встречу, когда от боли и жара Женька вообще мало что мог соображать, даже тогда Тихон пробудил в нем теплые чувства. Естественно в такие откровения Женька вдаваться не рискнул, отделавшись невнятным: «Всякое бывало…»
«Мне очень стыдно за свою грубость, Женя, - продолжала каяться Маргарита, - но Тихон… Он… Как бы тебе сказать… Вызвал отвращение… Разве такое возможно?»
«Успокойся, Маргарита, - усмехнулся Женька, - Тихон не так плох. Попробуй зайди к нему еще раз и сравни впечатления. Возможно, тебе все это показалось. Если хочешь, мы можем заглянуть к нему вместе, ты как раз извинишься за неподобающее поведение.»
Маргарита вздохнула и поднявшись, решительно направилась в коридор, не дожидаясь бродяги в качестве группы подстраховки.
«Извините, Тихон Филиппович, - пробормотала девушка после легкого стука и приоткрыла дверь, - я приношу извинения за некорректное…»
Маргарита не смогла до конца озвучить покаянную речь, поскольку, оборвав себя на полуслове, испуганно вскрикнула, уставившись на сидевшего в кресле хозяина кабинета. Женька не видел то, что видела Маргарита, и его богатое воображение тут же нарисовало сразу несколько возможных сюжетов, разыгравшихся в кабинете. Он оттолкнул истерящую девушку в коридор и смело шагнул внутрь, в недоумении уставившись в совершенно невредимого мажора, ни на грамм не изменившегося с момента их последней встречи.
«Что с ней? - поинтересовался мажор, меняясь в лице, - что ты ей наговорил?»
Женька круто развернулся и обнаружив, что Маргарита скрылась с глаз, махнул на нее рукой.
«Она чрезмерно впечатлительная особа, - хмыкнул Женька, - но очень способная и грамотная. Бог знает, что ей померещилось»
Женька вовсе не собирался доносить до мажора информацию о красочных сравнениях Маргариты, опасаясь коллективного помешательства. Он ограничился простым сообщением о эмоциональных нагрузках, на что мажор пообещал дать ей один неоплачиваемый день для восстановления сил.
В обязанности Тихона входило проведение еженедельных совещаний, или планерок, на которые собирались мастера производства и начальники цехов. Обычно сдержанные работяги терпеливо выслушивали наставления первого зама и послушно разбредались по рабочим местам, однако очередное сборище резко отличилось от остальных предыдущих. Дергачева позвали в качестве знатока консультанта по финансовым затратам, и бродяга с изумлением отметил царящую в конференц-зале общую нервозность. На любую реплику Тихона, всегда молчаливые мастера взрывались целым каскадом ответных ремарок, не всегда держащихся в рамках литературной нормы. Мажор, как мог, купировал назревающий скандал, не выходя из образа вежливого руководителя, но было заметно, что с каждой фразой это получалось у него все сложнее. Наконец, распустив развыступавшихся работяг, мажор устало откинулся в кресле и негромко протянул:
«Что происходит, Женя? Низы не удовлетворены стараниями тех, кто сверху? Назревает революция? Что им не хватает?»
В репликах мастеров, ровно, как и в словах мажора, не было ничего, что провоцировало бы конфликты, однако, они, конфликты, просто осязаемо зависли в воздухе и растворятся не желали. Женька недоуменно хмыкнул, не видя трагедии в услышанных спорах. Все было почти как обычно, за исключением способа передачи информации.
«Они видно переволновались, - предположил Дергачев не самый правдоподобный вариант объяснения, - все же совещание… Все дела…»
«Женя, - неопределенно хмыкнул мажор, - чего им волноваться? Все, что они слышали сегодня, они слышат от меня каждую неделю, к тому же я не сторонник грубого секса, сам видел, все вопросы я старался улаживать более чем мирно.»
Дергачев потерянно кивнул и согласился. Нехарактерная реакция расчетчицы, откровенная озлобленность мастеров, даже кривляния питерского прораба вызывало недоумение и наводило на разные мысли.
Глава 4.
Неурядицы на работе я никогда не воспринимал всерьез, полагая, что нерешаемых вопросов попросту не бывает, если они касаются производства. Поэтому Женькины волнения относительно наших мастеров не вызвали во мне той тревоги, которую всеми силами пытался пробудить во мне заполошный бродяга. Ровно до того момента, пока меня не вызвал на ковер большой босс.
«Тихон, - без предварительных ласк начал Филипп Филиппович, - рабочие жалуются. Может ты все-таки объяснишь мне, что произошло у вас на планерке?»
Я не увидел на планерке ничего, что противоречило бы нормам рабочих моментов, иногда возникающих в больших коллективах. Я как сумел донес до Фила это соображение, однако ожидаемого эффекта не достиг, поскольку большой босс только скривился на мои реплики.
«Ты, если говорить народным языком, - усмехнулся босс, - бесишь работяг одним своим присутствием, так во всяком случае озвучил мне свои претензии Станислав Сергеевич, наш главный мастер. Что ты наговорил им такого, что они даже не пожелали дослушать тебя до конца?»
Я помотал головой, не желая заново пересказывать все, что слышал на производственном совещании, а Филипп, немного помолчав заявил:
«Вот что, своим общением с подчиненными ты срываешь рабочий процесс, восстанавливая против себя коллектив. Не хватало нам по твоей вине снова оказаться в той заднице, из которой мы только что выбрались. Я не допущу, что бы из-за тебя производство остановилось! Знаешь, мой мальчик, тебе нужно хорошенько отдохнуть и прийти в себя. Видно, недавние события все же подкосили твое хваленое хладнокровие. Поезжай на побережье и приведи себя в порядок, подумай, поработай над своими эмоциями, грубостью ты ничего не решишь. Иначе, наши рабочие примутся подыскивать себе новое место под солнцем. Все, иди. На сегодня твой рабочий день закончен!»
Для Фила все мои косяки решались одним единственным проверенным способом. Что бы ни случилось- ссылка на Азов оставалась самым эффективном методом борьбы со мной. Сейчас я не видел за собой совершенно никаких грехов, Женька мог бы подтвердить каждое сказанное мной слово, но спорить с Филиппом Филипповичем значило попусту сотрясать воздух.
Повинуясь указаниям большого брата, я собрал свои вещи из кабинета и стараясь никому не показываться на глаза, двинулся в сторону выхода. Опасения Дергачева оправдались, но немного не так, как он планировал и мечтал, в красках рисуя мне вердикт большого босса, выражавшийся в лишении меня сана и показательной порки на конюшне. Я не стал разочаровывать братика чрезмерно мягким решением большого босса, и тем же вечером уже рулил в сторону Азовского залива.
Побережье почти не изменилось с моего последнего посещения чуть меньше года назад, оставаясь таким же безлюдным и живописным. Разместившись в своей обновленной хижине, я посчитал необходимым навестить Женькины владения, учитывая полную неспособность хозяина присматривать за жилищем, по причине чрезмерной занятости.
Каково было мое удивление, когда на мое появление в калитке весьма эмоционально отреагировала нынешняя обитательница дома, непоседливая Варвара.
«Приветствую тебя, Тихон! - воскликнула она, появляясь на пороге и тут же скривилась, видимо, от избытка гостеприимства - Когда же ты наконец избавишь меня от своего постоянного напоминания о себе?! Прошу меня извинить, я не расположена встречать непрошенных гостей!»
Подивившись столь откровенному хамству со стороны относительно вежливой Варвары, я развернулся и отправился назад. Раз дом под надежной охраной, мне беспокоится не о чем, думал я, размышляя про себя, как давно Варвара вновь оккупировала Женькину территорию и что у нее с учебой?
Не то, что бы эти вопросы имели для меня первостепенное значение, скорее наоборот, но Дергачев, вероятно, будет счастлив узнать, что с его дочерью все в относительном порядке. При мысли о бродяге, мои руки сами потянулись к телефону и уже через минуту я услышал знакомое:
«Слушаю тебя, Тихон, опять совещание?»
«Скорее, его последствия, - улыбнулся я и рассказал Женьке про свои перемещения.
«На побережье?!- не смог скрыть удивление бродяга, - почему ты не сказал мне, Тихон. Я поехал бы с тобой, потому что Фил отправляет меня в Краснодар, рассчитывать новые участки. Он сошел с ума, Тихон? Не успел организовать стройку цехов в Питере, как тут же собирается вложиться в новое строительство. У нас мало свободных средств!»
Я успокоил чересчур ответственного братика, что средств хватает, а Фил просто видит чуть дальше своего носа, как говорила моя матушка, имея в виду его рассудительную прагматичность. Впрочем, я всегда называл это занудством.
«Будешь в наших краях, милости просим навестить, - закончил я разговор и пожелав ему удачи, сбросил вызов.
Азовское побережье неизменно ассоциировалось у меня с моими научными разработками и химическими опытами, из которых ни один не был доведен до конца. Я в который раз вытянул из сумки привезенную тетрадку и пролистал свои записи. Один положительный момент от моих недоделанных исследований я видел в удивительном воздействии спонтанно смешанных препаратов, позволивших нам с Женькой до сих пор оставаться молодыми. Надо бы как-нибудь воспользоваться этим преимуществом, подумал я и вспомнил приятеля Иннокентия, решившего круто изменить личную жизнь. Придя к такому оптимистичному итогу, я убрал все обратно в сумку и решил скататься до Ейска, разнообразить свой отдых новыми впечатлениями. В это время года провинциальный Ейск был наводнен туристами, и местные жители, желая привлечь побольше отдыхающих, на каждом углу раскинули торговые палатки, набитые доверху сувенирами и прочей дребеденью. Повсюду сновала пестрая толпа, восторженно разглядывая старые облупившиеся здания, составляющие основу Ейской архитектуры. Я неторопливо прогуливался вдоль раскиданных повсюду палаток, морщась от многоголосья туристов, но неожиданно мое внимание привлек наиболее отвратительный звук, исходящий от торговки одной из палаток. Истошно вопя, она оповещала мир о великой краже, случившейся секунду назад и принесшей ей небывалые убытки. Тут же вокруг собралась толпа любопытных, каждый из которых пытался озвучить свою версию происшедшего. Я хотел было незаметно протиснуться мимо, но неожиданно был цепко схвачен одним не в меру бдительным мужиком, радостно огласившим: «Вот он, вор!! Я поймал его!!»
На мой взгляд его выводы были немного преждевременны, однако толпа так не посчитала, присоединившись к воплям героя. Все мои уверения в полной непричастности к мероприятию оставались неуслышанными, поскольку легко перекрывались гневным ором сочувствующих и свидетелей. На шум сбежался суровый страж порядка, обвешанный дубинками и сделал это очень вовремя, поскольку понемногу звереющая толпа готовилась учинить надо мной самосуд.
По свидетельствам десятка очевидцев, я стянул у крикливой торговки какие-то сувениры и коварно присвоил их себе.
«Обыщите его! - вопила тетка, взмахивая руками и норовя огреть меня по спине, - Негодяй, по глазам видно, ворюга и хамло!».
Некоторое время тетка с группой поддержки упражнялась в творчестве, подыскивая мне наиболее звонкую характеристику, пока наконец, суровый мент, что-то дописав в бланке, хмуро буркнул «разберемся», и повел меня к патрульной машине. Вопреки моим ожиданиям административного штрафа за хулиганство, страж повез меня к знакомому зданию местного сизо и не произнося ни слова, грубовато впихнул в вонючую клетку камеры. До темноты я просидел на жесткой шконке, отказываясь понимать происходящее, пока наконец, до меня не дошел очевидный факт, что на побережье мне вернуться сегодня не суждено.
«Этого только мне не хватало, - думал я, невольно присматриваясь к грубым надписям, украшавшим стены моей темницы, - степень моей везучести превысила все пределы, нужно будет позвонить Женьке…»
Все мои вещи были отобраны у меня на входе, и звонок пришлось мне отложить до утра следующего дня, когда меня вызвали в кабинет дежурного, для разговора.
Мало эмоциональный стражник хмуро уставился на меня и нехотя произнес:
«Ну что, господин Русаков, будем и дальше в молчанку играть или признаемся уже в содеянном?»
Мне отчаянно хотелось выразить сейчас дежурному все эмоции, что скопились во мне за ночь, однако я, сохраняя полное хладнокровие поинтересовался:
«По какому обвинению я задержан и в чем я должен признаваться?»
Мой собеседник сунул мне под нос бланк опроса свидетелей происшествия, в котором значилось, что я присвоил или испортил чужое имущество на сумму, не превышающую пределов допустимого, и по закону обязан компенсировать потери, оплатить штраф или меня принудительно закроют на пятнадцать суток исправительных работ. Я несколько раз перечитал заполненный бланк и уставился на стражника.
«Я владелец крупной компании, - проговорил я, вкладывая в интонацию всю значимость произносимой фразы, - мне совершенно не нужно это барахло, с какой целью я бы присваивал и портил то, к чему не имею никакого отношения и интереса?»
Мои пламенные речи остались за пределами понимания равнодушного дежурного и тот, собрав со стола бумаги, не прощаясь вышел из кабинета, оставив меня в компании молчаливого конвоира.
Через двое суток вопрос был улажен, мне выписали штраф в полторы тысячи рублей и, вернув отобранные вещи, проводили прочь. Выйдя на свежий воздух, я помотал головой, собираясь с мыслями и резво направился в сторону парковки, желая больше никогда не появляться возле серых стен Ейского сизо.
На побережье меня ждал Женька, исполнивший свой долг перед Филом и побывавший в Краснодаре.
«Где пропадал? - весело поинтересовался он, поднимаясь с нагретых солнцем камней, - мне Варвара говорила, что ты заходил к ней.»
«Я заходил проведать дом, - автоматически уточнил я, - а пропадал я в местном Сизо по обвинению в краже сувенирной продукции на сумму пятьсот тринадцать рублей»
«Что? - засмеялся Женька, - это твой очередной розыгрыш? В каком сизо, какая кража, ты про что?!»
Я снял с себя провонявший сыростью пиджак и сунул обалдевшему Женьке в нос.
«Узнаешь запах клетки, Женя? - пробормотал я, - я провел там трое суток. Скоро Фил узнает о моем криминальном прошлом и настоящем и скандала не избежать. Впрочем, я безумно хочу жрать, Женя, о такой мелочи, как трехразовое питание, в изоляторе твоего родного города совершенно забыли!»
Всю дорогу до самой Москвы Женька не уставал расспрашивать меня о моем вынужденном приключении, не в силах поверить в то что слышал. К моему несказанному удивлению, Филипп Филиппович ни словом не обмолвился о негражданском поведении своего первого заместителя, спустив дело на тормозах. Но возможно, что он попросту ничего про это так и не узнал.
Глава 5.
После разыгравшихся чуть больше месяца назад шпионских страстей с растратами и заговорами, Женька весьма настороженно относился к спонтанным вызовам к большому боссу. Поэтому, когда в очередной раз ему поступил звонок от Филиппа Филипповича с просьбой подняться в кабинет, Дергачев привычно принялся перебирать в голове все косяки, созданные им в последнее время. Не придумав ничего значимого, Женька распахнул дверь начальственной обители.
«Женя, - нехарактерно обеспокоенно начал Фил, усаживая бродягу в кресло для посетителей, - мне только что позвонили из травматологии, попросили подъехать и заполнить какие-то документы.»
«Какие документы? В какую травматологию? Зачем?» - бормотал Женька, мысленно прикидывая, с кем на этот раз случилась беда. Однако деловой Фил протянул бродяге адрес клиники и дал время до конца рабочего дня разрулить все вопросы.
«Позвони мне, как освободишься», - напутствовал старший брат, выпроваживая Женьку в коридор.
Спускаясь в холл и на ходу вызывая такси, Женька придумал несколько вариантов развития сюжета, и был уже готов к любому повороту, однако к тому, что произошло на самом деле, он морально приготовиться не успел.
Войдя в светлый холл клиники, он выяснил у любезной дежурной медсестры, что вчера поздно вечером, почти ночью, к ним был доставлен пациент, с ушибами и порезами разной степени тяжести. К счастью, угрозы для жизни травмы не представляли, и больной, после оказания ему помощи, был помещен в отдельную палату. А так как документов при нем не оказалось, то карту заполнили с его слов, но документы все же нужны и поэтому…
Медсестра очень обстоятельно и оперативно отчиталась о происшествии, только добавив вопросов в смятенные Женькины мозги, ответы на которые бродяге предстояло выяснить самому. Дежурная проводила его в палату, где, перемотанный бинтами, его нетерпеливо дожидался мажор.
«Что с тобой? - потрясенно ахнул Женька, рассматривая забинтованного приятеля»
«Не поверишь, Женя, - хрипло отозвался Тихон, морщась от усилий, - меня избили гопники»
Женька помотал головой, уверенный что ослышался и переспросил:
«Кто? Гопники? Тихон, что ты несешь, какие гопники в центре столицы? – после чего до него дошел весь смысл озвученной истории и бродяга не сдержал откровенный ржач, в красках представив, как кучка отмороженных подростков набрасывается на степенно прогуливающегося мажора.
«Ну, во-первых, это не были подростки, - обиженно поправил Тихон, - и потом, вчера мне, к примеру, было совсем не до смеха»
Проржавшись, Женька извинился и попросил конкретики.
Как выяснилось, вернувшись в столицу, Тихон привычно обнаружил дома пустой холодильник и отправился за продуктами. Обыденность ситуации еще больше подчеркивала комизм дальнейших событий, не замедливших развернуться. До продуктов мажор так и не добрался, попав под прицел нетрезвой компании из несколько весьма взрослых и сильных мужиков, непонятно по какой причине решивших докопаться до позднего прохожего. Поспрашивав для порядка сигарет, один из них, внезапно озлобившись, толкнул мажора в стену и когда тот едва удержавшись на ногах, дал ему сдачи, выхватил выкидной ножик. Видимо, маргиналы еще не наигрались в бандитов из лихих девяностых, поскольку с большим энтузиазмом подхватили начинание главаря и, со вкусом отмудохав ни в чем не повинного мажора, благополучно скрылись, растворившись в темноте. На Тихона натолкнулась какая-то тетка, возвращавшаяся за полночь домой, она-то и вызвала неотложку. Больше мажор ничего не запомнил, ни внешность нападавших, ни их точное количество.
«Было темно, - хмыкнул Тихон, - ну и я не слишком-то ожидал нападения, драки по подворотням давно остались в моей юности. И знаешь, что, Женя? В моем кармане был бумажник с банковскими картами и наличкой. Они не тронули ничего, включая мой недешевый телефон и золотые часы. Мне показалось, что они поупражнялись в силе и ловкости просто для разминки, не ставя перед собой никакой цели. Правда сделали это очень злобно, видел бы ты их рожи!»
Синяки и кровоподтеки сошли с Тихона за неделю и вскоре он ничем не отличался от прежнего себя, придя к очевидному решению снова влиться в производственный процесс.
«Скажи мне Женя, - поинтересовался как-то мажор, - вот почему люди стали такими озлобленными? Я всего пару дней на производстве, а уже выслушал от сотрудников вагон недовольств. Они пока не скатываются до откровенных оскорблений, но видно, что к этому идет»
Женька ничего такого за людьми не замечал. На его взгляд, все они оставались обычными, замотанными бытовыми неурядицами обывателями, при каждом удобном случае, спешащими поделиться проблемами. Вся их озлобленность и недовольства странным образом концентрировались на ни о чем не подозревающем мажоре, выхватывающем раз за разом довольно резкие отповеди от обычных подчиненных. Как-то к Женьке забрел один из начальников цеха, с просьбой рассчитать сырье и случайно в разговоре упомянул их первого зама.
«Ну вот нормальный же мужик, этот Тихон Филиппович, - хмыкнул он, - добрый, справедливый, но стоит ему показаться мне на глаза, кулаки чешутся начистить его холеную рожу. Ты, Женя, не сдавай меня братцу-то, я с тобой по-хорошему поделился. А ведь раньше Тихон таким не был, хрен его знает, что с ним произошло…»
Такая или подобная реакция рождалась почти у каждого сотрудника, вынужденного пересекаться с мажором по рабочим вопросам. Женька ничего не говорил Тихону, каждый раз внимательно рассматривая его давно знакомое лицо и прислушиваясь к возникающим ощущениям. Ему было странно выслушивать подобные откровения коллег, поскольку ничего кроме искренней симпатии, мажор в Женькином сознании не пробуждал. Подивившись этим странным закономерностям, Женька засобирался домой, в съемную квартиру, потому что занятый хлопотами с мажором совсем забыл про свою Варвару, привезенную им с побережья обратно в столицу.
Дома его ждал сюрприз, выразившийся в Варварином госте, вольготно развалившимся на их единственном гостином диване.
«Приветствую, - настороженно пробормотал Женька, входя в комнату и приглядываясь к гостю. Тот как ни в чем ни бывало поднялся и протянул Дергачеву раскрытую ладонь.
«День добрый, Евгений, - улыбнулся гость, - наслышан, наслышан о Вас от моей Варвары!»
Женька негромко выдохнул, встряхнул головой и уточнил
«Вашей…кого? Кто вы? - с возрастающим интересом проговорил Женька, припоминая, кем мог приходиться его дочери странный посетитель. Он не мог быть ее дедом по материнской линии, поскольку того уже не существовало в природе, возможно он был каким-нибудь еще родственником, про которого Женька не слышал.
Ситуацию прояснила сама Варвара, появляясь в дверях кухни и радостно объявив:
«Знакомься, Женя! Это мой парень, Артемий. Он зашел ненадолго, скоро уходит. Ну проходи, чего замер, как неродной», - обратилась она к Женьке, полностью потерявшему способность воспринимать реальность.
«Кто парень? – тупо повторил он, - этот дед? Или тут есть кто-то еще, кого я не вижу?»
Варвара хмыкнула, посчитав лишним реагировать на всякие дурацкие вопросы и схватив за руку оживившегося деда, поволокла его на кухню. Артемий по-хозяйски уселся на предложенный стул и потирая руки потянулся к кружке с чаем.
Женька наконец-то оттаял и тоже прошел в кухню.
«Послушайте, Артемий, - проговорил он, стараясь держаться в рамках литературных норм, - если вы не олигарх, записавший в первый пункт завещания мою дочь, то будьте любезны, свалите из моего дома. И держитесь подальше от Варвары. К слову, ее дедушка всего на пару лет старше вас. Убирайтесь, любезный!»
Но Артемий нисколько не обиделся на отповедь и засмеялся дребезжащим трескучим смехом.
«Я к сожалению, не олигарх, так уж вышло, но давайте дадим слово самой Варваре. Если она подтвердит ваше пожелание, я исполню его, но сделаю это без радости, - проговорил Дед, оборачиваясь к Варьке, - дорогая, вынеси свое решение!»
Женька не успел даже скривить лицо от манеры гостя излагать свои мысли, как непоседливая Варвара тут же объявила вердикт:
«Женя, Артемий мой друг и он никуда не уйдет! Хватит уже водить меня на помочах! Я взрослая самостоятельная женщина, - Женька вылупил на дочь изумленные глаза, и она поправила сама себя- ну хорошо, девушка! Но это не дает тебе права распоряжаться моими чувствами! Все, мне больше нечего добавить!»
Дергачев показательно прикусил себе руку, проверяя, что весь этот бред ему не приснился и повторил свой призыв.
«Уходите, Артемий, не заставляйте меня применять силу, просто из уважения к вашей старости.»
Старикан бодро подскочил, опровергая Женькины постулаты и решительно направился к двери, увлекая за собой Варьку. Бродяга дождался, пока сладкая парочка скроется за дверью и со стоном опустился на диван.
«Невероятно! - пронеслось в его голове, - Варя обошла Марину на всех поворотах в своем неуемном стремлении казаться обаятельной. Надеюсь, что ее очередная блажь скоро пройдет, и ее голова вернется на место»
На самом деле в этой фразе приличными были только предлоги, но бродяга даже мысленно старался грамотно излагать свои размышления, помня влияние мажора. Вечером вернулась Варвара и с восторгом принялась делиться впечатлениями от прошедшего свидания.
«Ты не представляешь, Женя! - восклицала она, - какой Артемий грамотный, начитанный человек, способный поддержать любую тему, он понимает меня, на лету подхватывая каждое слово.»
«Был бы он к тому же молодой, красивый и богатый, ему бы не было цены, - добавил Женька, понимая, что до разума взбалмошной девчонки ему попросту не достучаться, - но тогда бы ты его приворожила.»
«Женя! - возмутилась Варька, отчаянно покраснев, - даже не напоминай мне про Тихона. От его присутствия меня просто выворачивает, как я вообще могла глядеть в его сторону!»
Остаток выходных прошел под аккомпанемент Варькиных изречений о своем новом приятеле. Как оказалось, неведомый Артемий оказался ее преподавателем в мед колледже, куда Варвара наведалась среди каникул, гасить долги. Девушка как одержимая каждую свою фразу начинала и заканчивала упоминанием супер-Артемия, чем окончательно выбесила не в меру терпеливого отца.
«Довольно, Варя! - прервал он ее восторги, - займись учебой, в конце концов, я привез тебя в столицу только по этой причине»
Варя фыркнула и демонстративно уставилась в учебник, давая Женьке понять, что разговор про учебу закончен и интереса не вызывает.
Глава 6.
Женька едва дождался вторника, чтобы в который раз погрузиться в дебри расчетов и забыть навсегда о новом увлечении своей пустоголовой дочери. К середине рабочего дня Женька решил проведать мажора, однако поднявшись к первому заму, бродяга с удивлением обнаружил запертый на ключ кабинет. Попытки дозвониться до занятого мажора ни к чему не привели, поскольку абонент был не в сети. Поразившись столь нехарактерному проявлению безответственности всегда аккуратного Тихона, Дергачев, отсидев положенное время, отправился в Алтуфьево.
Уже на лестнице Женька ощутил странную тревогу, разраставшуюся с каждым сделанным шагом и у самой двери квартиры мажора принявшую совсем уже угрожающие формы. На все настойчивые звонки, просьбы и требования открыть дверь, ответом служило напряженное тягучее молчание, только усилившее Женькино беспокойство. Наконец, наплевав на приличия, бродяга достал запасные ключи и распахнул дверь. Тихон был дома и был один, однако никак не отреагировал на появление нежданных гостей. Он неподвижно растянулся на диване в гостиной, уткнув лицо в скрещенные руки, и даже не шевельнулся на Женькино негромкое приветствие. В голову впечатлительного Женьки тут же слетелись самые разнообразные соображения, способные объяснить странное молчание хозяина квартиры.
«Тихон, что с тобой? - сделал еще одну попытку встревоженный бродяга и легонько коснулся плеча явно неспящего мажора. – ты не был на работе, ты заболел?»
Только сейчас Женька обратил внимание на странное убранство мажорской квартиры. Каждое окно было тщательно завешено тяжелыми портьерами, отчего в квартире царил непривычный пугающий полумрак. Женька решительно отодвинул шторы, впуская в помещение уходящий солнечный свет, и перевернул на спину податливого хозяина.
«Тихон! - встряхнул он за плечи своего приятеля, сохраняющего упрямое молчание, - отзовись, иначе я начну волноваться. Ну же, давай, это не страшно!»
«Страшно, Женя… - вдруг донесся до Дергачева глухой голос»
Несмотря на настойчивые попытки разговорить Тихона, первая же его фраза вызвала недоумение и удивила своим наполнением не на шутку перепугавшегося Женьку. Тихон присел на диван и, подтянув колени к подбородку, пристально уставился на своего гостя.
«Знаешь, как я провел вчерашний день? - пробормотал он, не отрывая взгляда от насторожившегося Дергачева. Тот обвел глазами комнату, отыскивая следы разудалой пьянки и шумных оргий, но не найдя ничего похожего, наугад произнес:
«Валялся на диване?»
Мажор усмехнулся и не меняя позы, поведал весьма унылую историю.
«Я вышел прогуляться, Женя- обыденно начал он, - просто пройтись, посмотреть на прохожих, возможно, купить чего-нибудь себе на ужин. Но пройдя несколько метров, я почувствовал тревогу. Она родилась ниоткуда и продолжала нарастать, обволакивая меня тяжелым коконом.»
Тихон замолчал, ожидая Женькиной реакции, которая не замедлила проявиться.
«Чего же ты испугался?» - насторожился Дергачев, совершенно переставая узнавать своего вечно ироничного бесстрашного мажора.
«Я испугался тех самых людей, смотреть на которых вышел пятнадцать минут назад. Мне почему-то пришло в голову, что стоит им только обернуться в мою сторону, они тут же накинуться на меня с криками и кулаками, и я, развернувшись, почти побежал к своему подъезду. Оказавшись в спасительной тесноте квартиры, я закрылся на все замки и только тогда почувствовал себя в безопасности. Что это, как ты думаешь?»
Женька врачом не был, но конечно, слышал о таком понятии как мания преследования. Свои соображения тактичный Дергачев озвучивать не рискнул, ограничившись невнятным:
«Может ты просто устал, ну, перетрудился… Ответственность, к тому же нервотрепка с компанией возможно наложила отпечаток…»
Тихон наконец то зашевелился и негромко рассмеялся, возвращая себе отголосок прежнего Тихона.
«Женя, - усмехнулся он, - в моей жизни случались нервотрепки и поинтересней, чем мышиная возня с конкурентами. А что касается усталости… Хоть Фил не перестает повторять мне, что я в жизни ничего тяжелее ложки не поднимал, могу с уверенностью сказать, что некоторые ситуации в моей жизни оказывались гораздо тяжелее ложки, я справлялся, Женя, и делал это без труда. Нет, Женя, я не устал. И потом, страх и усталость немного неравнозначные понятия, согласись»
Женька согласился и неожиданно вспомнил своего тренера по боксу. Тот всегда говорил своим воспитанникам, что боль нивелируется болью и заставлял будущих боксеров снова проделывать прыжки под грушами, невзирая на отваливающиеся конечности. Конечно, сейчас был немного неподходящий случай для проведения аналогий, но Женька решил попробовать.
«Поднимайся, Тихон! - уверенно произнес он, - пойдем погуляем!»
Мажор непонимающе уткнулся взглядом в приятеля
«Ты, вероятно, не расслышал, - произнес он, - но я только что поведал тебе о причинах своих беспокойств. Я боюсь, Женя. Боюсь показываться на глаза любым прохожим, знакомым и чужим. Всем, Женя. Запомнил?»
Дергачев упрямо помотал головой, не желая соглашаться с упадническим настроением Тихона и повторил приглашение.
«Давай проверим еще раз, - примирительно произнес он, - если ты испугаешься снова, мы сразу же вернемся!»
Мажор, вероятно увидел в этом некое соревнование и вынужденно согласился, привычно посмеиваясь над собственными страхами.
Присутствие Женьки успокаивало мажора и вселяло уверенность и он, быстро собравшись, решительно шагнул в прихожую. Смелости Тихона хватило ровно до того момента, пока перед ними не замаячила фигура первого прохожего. Мажор внутренне подобрался, как перед прыжком в ледяную воду, и невольно вцепившись в Женькину руку, негромко пробормотал:
«Вот он, миг истины… Пообещай мне, Женя, что при любом раскладе ты не сдашь меня в дурку. Обещаешь? - Тихон говорил шутя, однако в его голосе Женька отчетливо расслышал непривычный страх и уверенно кивнул.
«Все нормально, Тихон, завязывай придуриваться!»
Прохожий приблизился настолько, что им двоим без труда удалось рассмотреть его лицо, точнее то выражение, которое там появилось стоило незнакомцу шагнуть в их сторону. Совершенно незнакомый, увиденный впервые прохожий, брезгливо скривился, бросив мимолетный взгляд на руку мажора, продолжавшего цепляться за своего приятеля.
«Ну вот… - пробормотал Женька, глядя вслед удаляющейся фигуре, - никто не пострадал, согласен?»
Но повернувшись к Тихону, Женька увидел совершенно нечитаемый взгляд, застывший на его лице. Мажор неподвижно вглядывался куда-то перед собой, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.
«Пойдем, Женя, - без эмоций проговорил он, - пойдем, пока тот тип не вернулся и не врезал мне за то, что я держу тебя за руку, за то, что стою на улице, за то, что просто существую. Пойдем, Женя…»
Дергачев поежился от интонации, наполнявшей каждое слово, а точнее от полного ее отсутствия. Тихон едва заметно покачивался из стороны в сторону, раздумывая, стоит ли продолжать подобные эксперименты дальше.
«Пойдем, - охотно согласился Женька и потянул мажора дальше, на небольшую аллейку, расположенную напротив дома. По причине позднего времени прохожих на улице встречалось немного, и Дергачеву удалось вернуть мажору утраченное душевное равновесие. К концу прогулки тот обрел способность разговаривать на прежние темы, не опасаясь посторонних вмешательств.
«Женя, - заявил Тихон, когда они вернулись в квартиру, - я очень благодарен тебе за помощь, но ты же не согласишься выгуливать меня ежедневно, ограждая от нашествия посторонних людей, верно? К тому же я не уверен, что, вернувшись завтра к рабочим обязанностям, смогу достойно завершить день и не сбежать в панике куда-нибудь в подсобку»
«Завтра проверим», - уверенно заявил Женька и отправился в кухню готовить ужин. Ему не хотелось делиться своими наблюдениями от завершившийся прогулки. В какой-то степени, тревога Тихона была вполне оправдана, стоило только вспомнить рожу того незнакомца, просто прошедшего мимо. Возможно, Тихон, погруженный в собственные переживания, не обращал внимания на редких прохожих, что все же попадались им на пути. Однако Женьке бросилась в глаза откровенная ненависть, обращенная на его друга, и отчетливо читаемая в глазах каждого встреченного ими человека. Женька не мог объяснить себе этот загадочный феномен, поскольку ничего в мажоре, с его точки зрения, не должно было вызвать подобную реакцию окружающих. Женька вспомнил откровения Маргариты, отзыв Варвары, покаяние мастера цеха, и связав все в единую цепочку, пришел к весьма неутешительному выводу. Возможно, эти домыслы были обычными совпадениями, но нападение алкашей в подворотне, тоже должно было иметь какое-то объяснение, но его не было. Обернувшись, Женька увидел своего несчастного друга, в задумчивости прислонившегося к косяку в дверях и внимательно наблюдающего за Женькой.
«Рассказывай, - вдруг попросил он, - твоя рожица не смогла скрыть переживания и размышления. Что произошло, Женя? Снова Варвара?»
Женька ухватился за возможность уйти от истинной причины беспокойства и принялся рассказывать о новом увлечении дочери.
«Ты отказался заниматься с ней наукой, - усмехнулся Женька, - она нашла тебе замену. Не слишком достойную, хотя она в восторге от старого хрыча. Даже удивительно, что эту свистушку смогло привлечь не красивое лицо и банковский счет, а знание многих историй и научных фактов. Тихон, в чем подвох?»
«Ну, возможно ты плохо знаешь свою дочь, - улыбнулся мажор, - она еще не раз удивит тебя, Женя.»
Глава 7
С самого моего рождения родители внушали мне мысль о моей привлекательности и успешности. Это получалось у них неосознанно, и выражалось больше в жестах и взглядах, чем в словах, но, вопреки опасениям моих ближайших родственников о избалованности и вседозволенности, я вырос весьма скромным человеком. Однако, несмотря на свою сдержанность и некоторую замкнутость, я никогда не чувствовал себя неуверенным. Любая проблема виделась мне незначительной, даже если она затмевала собой всю вселенную. Я смело приступал к решению тех задач, что были мне под силу, другие оставлял Филу, или родителям, словом никогда не озадачивался ничем, что требовало усилий. Филипп всегда был для меня непререкаемым авторитетом, так, во всяком случае хотелось думать моей матушке, но даже неосознанное соперничество с братом никогда не рождало во мне такого смятения, что начал ощущать я с недавнего времени. Я счастливо миновал стадии неуверенности, растерянности и тревоги, сразу с головой вляпавшись в следующую, заключительную стадию, именуемую в быту поглощающим необъяснимым страхом. Он появился во мне мгновенно и остался верным моим спутником, возникая всякий раз, когда мне приходилось сталкиваться с людьми. Я неосознанно стал ожидать от посторонних и незнакомых мне людей какого-то подвоха, я боялся, что однажды они накинуться на меня и изобьют просто за то, что я есть. Я стал избегать общения и встреч с людьми в целом. Выходя из дома, я держался как можно дальше от любых прохожих, стараясь скорее прошмыгнуть мимо, не привлекая к себе пристального внимания. И никакого не привлекая. Походы в магазины стали для меня настоящим испытанием, поскольку я откровенно боялся просто подойти к кассе, рискуя вызвать в окружающих волну негодования в свой адрес. Иногда мне начинало казаться, что вся отмеренная мне на целую жизнь неуверенность в себе самом, в одночасье обрушилась на меня стремительной лавиной, подмяв под собой мою самодостаточную тушку. Я стал посещать маленький магазинчик рядом с моим домом, в котором толстая продавщица всегда с любезностью интересовалась о моем житье. Но так было раньше, поскольку сейчас она старалась как можно быстрее рассчитаться со мной, ограничивая общение резковатыми фразами о цели моего посещения. А однажды добродушная лавочница швырнула мне сдачу через прилавок и скрылась в подсобке, не выдерживая моего присутствия.
Про работу мне пришлось забыть, поскольку сейчас я откровенно опасался просто показываться на глаза своим подчиненным, справедливо полагая, что этим только могу спровоцировать конфликты. Теперь я целые дни проводил в одиночестве, рассматривая стены гостиной, и чувствуя себя добровольным узником некоего филиала дурдома. Женька навещал меня почти ежедневно, и всякий раз я ревниво следил за его взглядом и жестами, отыскивая в них отголоски ненависти. Их я, к счастью, не находил, но мое воображение услужливо подкидывало мне разнообразные сюжеты того, что может случиться, если я однажды обнаружу в Женьке неприятие к своей зашуганной персоне. Спустя довольно короткий промежуток времени я поймал себя на мысли, что боюсь употреблять в пищу принесенные из магазина продукты. Мне начало казаться, что продавцы незаметно подсыпают мне в пищу яд, стремясь поскорее избавиться от меня, и придя к такому заключению, я перестал есть вовсе. Я поднимался с кровати, приводил себя в порядок и шел в кухню, посмотреть на пустой холодильник. К слову, я продолжал вполне адекватно оценивать реальность, ну кроме, пожалуй, своей убежденности во всемирном заговоре, и старался не опускаться до уровня маргинального быдла. Я ежедневно брился, принимал душ, носил чистую одежду, но все еще не находил в себе смелости покинуть стены своей квартиры. Однажды ко мне заглянул Женька, втаскивая в дом полные пакеты провизии.
«Тихон, - воскликнул он, рассматривая пустые полки моего холодильника, - ну так же нельзя! Смотри, ты очень похудел, скоро от твоей красоты ничего не останется!»
Бормотал Женька, распихивая по полкам принесенные харчи. Внезапно меня охватила злость.
«Зачем ты пришел? - довольно резко поинтересовался я, - во- первых моя красота нафиг никому не нужна, а во-вторых, Женя, займись дочерью, хватит нянчиться со мной, как с пеленочным младенцем. Не жрать ежедневно было моим трезвым решением. Убирайся, позаботься о ком-нибудь другом!»
Несмотря на мою гневную отповедь, Женька продолжал возиться с продуктами, превращая их в ужин, и никак не отреагировал на мой выпад.
«Варвара уже охладела к своему новому бой френду? - не отставал я, сам не понимая, какую цель ставлю, выбешивая единственного своего друга, - или все еще продолжает пускать слюни на его интеллектуальность?»
Женька весело засмеялся, и, обернувшись ко мне, подозрительно прищурился:
«Я слышу нотки ревности или мне это показалось, а Тихон?»- усмехаясь заявил он.
«Тебе показалось, - вполне честно отозвался я, - ну так все же?»
«К сожалению, Варвара продолжает восхищаться этой старой пафосной плесенью, - внезапно став серьезным вздохнул Женька, - Тихон, ну что она находит в этом грибе? Вот представь, что наш отец привел себе восемнадцатилетнюю свистушку. Представил? Выглядит, на мой взгляд, омерзительно. Но в случае со стариком Филиппом можно понять девочку, тот богат и знаменит. Но Артемий нищ как церковная мышь, к тому же отвратительно страшен. Тихон, что с моей Варварой? Меня, кстати, успокаивает тот факт, что Артемий слишком стар для … Ну словом…»
Слушая педагогические стенания моего наивного братика, я едва сдерживал смех, а услышав его последнюю фразу все же не сдержался и откровенно невежливо заржал.
«Женя, - всхлипывая пробормотал я, - почему ты все межличностные отношения рассматриваешь через призму физического контакта? Возможно, интеллектуальный потенциал твоего будущего зятя настолько велик, что с лихвой заменяет молодой барышне все остальное!»
Женьку передернуло от моих утешительных речей и он, помотав головой, отогнал тяжкие мысли, приглашая меня к столу.
«Садись, Тихон, хватит о том, я планировал поужинать…»
Разговор с Женькой значительно приободрил меня, позволив забыть про ставший привычный страх перед миром, про свои опасения и тревоги, и я на какое-то время вновь почувствовал себя сильным и уверенным, каким был когда-то.
Этой уверенности мне хватило до того момента, чтобы попрощаться с Женькой у дверей и вернуться в гостиную. Словно наверстывая упущенные часы, страх вернулся с удвоенной энергией, причинив мне почти физическую боль от невозможности мгновенно спрятаться от окружавших меня людей. Я видел их толпами, бредущими по улицам, чувствовал на себе их осуждающие взгляды, и единственным моим желанием становилось исчезнуть навсегда с поля их видимости. С трудом погасив разыгравшееся воображение, я рухнул на диван и накрылся с головой каким-то попавшимся под руку пледом. Темнота немного успокоила меня, заменив страшные образы на более привычные, родные лица моих близких. Постепенно я расслабился и провалился в глубокий сон без сновидений.
Глава 8
Варька в панике металась по квартире, доставая с полок майки и кофточки, которые, едва примерив, тут же с негодованием отшвыривала в сторону. Ей хотелось произвести неизгладимое впечатление на Артемия, позвавшего ее на их первое настоящее свидание в ресторан. Тупенькая Варвара расценивала подобные шаги как проявление самых искренних и глубоких чувств со стороны кавалера и от предстоящей встречи ожидала сказочных чудес. Ее другое первое настоящее свидание в ресторане, куда однажды пригласил ее мажор- профессор, оставило Варваре неприятное ощущение досады и недосказанности и поэтому сейчас она была намерена довести дело до конца. В ее пустую голову забредали сюжеты о том, как ее престарелый мачо, на глазах потрясенных посетителей опускается на одно колено, протягивает ей бархатную коробочку с бриллиантовым колечком и зовет ее в совместное проживание в качестве законной супруги. От подобных картин у Варьки кружилась голова, и она с удвоенным энтузиазмом принималась рыться в шкафах, отыскивая самые потрясающие наряды. Далекий от вопросов моды Женя никогда не оценивал по достоинству старания Варвары выглядеть стильно и очаровательно и только следил за тем, чтобы самые модные и яркие платьица не слишком вызывающе болтались на тощей Варькиной фигурке.
Утомившись по второму кругу перетряхивать немудреный гардероб, Варвара присела на край дивана и тяжело вздохнула. Сейчас она раздумывала над тем, как преподнести Жене новость о предстоящем замужестве и возможном отъезде. Вероятно, ее приземленный отец не оценит открывшихся перспектив и начнет еще причитать о необходимости закончить учебу и получить специальность. Варька ненавидела медицину только за то, что ее Тихон был фармацевтом, а Женя работал в какой-то мудреной медицинской компании. Варвара мечтала о всемирной славе и признании, о толпах поклонников, осаждающих резные ворота ее загородной виллы. Эти мечты появились у Варвары совсем недавно, приблизительно одновременно с Артемием, который не уставал повторять юной принцессе, что она самое очаровательное существо из всех, что ему довелось видеть.
«А уж я, моя дорогая, знаю в этом толк, - усмехаясь добавлял дряхлый мачо и этим поднимал Варькину самооценку до голубых небес»
«Варвара, что за разгром? - вернул ее на грешную землю знакомый голос, - у нас взорвался одежный шкаф?»
Варька недовольно поморщилась и принялась запихивать обратно раскиданные наряды, так и не выбрав себе ни одного приличного. Она решила пока не говорить Жене про настоящее свидание, боясь спугнуть удачу и поэтому отговорилась большой уборкой, которая со стороны уборку не напоминала.
Женя тяжело вздохнул и ничком опрокинулся на заваленный вещами гостиный диван, пытаясь обрести утраченное душевное спокойствие после визита к мажору.
«Женя! - взвизгнула Варька, вытягивая из-под бродяги очередную кофточку, - ну что ты как слон?! Ты мнешь мои вещи! И кстати, мне совершенно нечего надеть!»
Бродяга решил не акцентировать внимание на Варвариных намеках, справедливо полагая, что все бабы одинаковые - им некуда сложить то, что нечего надеть. Варвара недовольно фыркнула и приготовилась ждать наступление завтра, когда должна была решиться ее судьба. Всю ночь перед пафосным мероприятием Варвара ворочалась на кровати, репетируя ответ на предложение Артемия, но все придуманные фразы казались ей серыми и незначительными. Наконец, устав мучить небогатую фантазию, девушка поднялась и направилась в кухню, попить воды. Там в полной темноте сидел ее Женя и с интересом рассматривал ровную поверхность обеденного стола.
«Ты чего не спишь? - взвизгнула напугавшаяся Варька. - ты заболел?»
Женя помотал головой и зажег свет, жмурясь на Варьку как сонный кот.
«Вот ты скажи мне, - тут же решила воспользоваться ситуацией окрыленная Варя, - ты, когда маме предложение делал, как она тебе ответила?»
Женька поднял изумленные глаза на любопытную дочь.
«Сказать честно? - усмехнулся он, и когда Варька с энтузиазмом кивнула, продолжил. - Она сказала приблизительно следующее: «Забей, Женя на эту старую дуру, пойдем обратно. Ну пожалуйста… Женя...»
Варька звонко расхохоталась, представив эту картину, но вдаваться в подробности не стала. «Все равно, думала она, их брак рассыпался еще до моего рождения, а значит, это не считается!»
Наконец, наступил ответственный день, и когда Варвара открыла глаза, Женя уже ушел в свою компанию, а в окна во всю било полуденное солнце.
Варвара глубоко вздохнула, придавая заполошным мыслям упорядоченность и стройность и принялась готовиться к предстоящей встрече. Артемий заказал им столик на шесть вечера и у Варвары было еще полдня, чтобы довести свой образ до совершенства. Однако, что такое полдня, когда речь идет о таком важном событии? Стоя перед зеркалом, Варька придирчиво оглядела свою не слишком яркую внешность и зачем-то вспомнив Тихона, тяжело вздохнула. Тогда, почти год назад, она на его фоне смотрелась гадким утенком, вероятно поэтому, заносчивый мажор не принял ее всерьез, думала Варька, тщательно расчесывая густые длинные волосы. Придав им светский шарм, Варвара переключилась на выбор наряда, в точности повторив все вчерашние манипуляции. После чего, оглядев невзрачные одежки горько расплакалась, в душе проклиная толстокожего Женю, не способного проникнуться ее горем.
Когда до выхода оставалось полчаса, Варвара наконец то определилась с платьицем, тем самым, которым могла бы сразить мажора, окажись оно под рукой в нужный момент.
Артемий появился минута в минуту и восторженно взмахнул руками, едва Варвара показалась на пороге. Сам мачо был одет в повседневный вытертый на локтях костюм, в котором год за годом читал лекции своим студентам и в котором покорил Варвару своей начитанностью. Девушке показалось это стильным, поскольку сморщенный Артемий, по ее мнению, выглядел весьма солидно даже в таком мешке. «В конце концов, - думала Варвара, пропихиваясь в такси-эконом, - главное итог, а внешний лоск не главное. Вон, Тихон в прошлый раз…»
И Варькины мысли побежали по кругу.
Романтически настроенную Варвару вовсе не смутил даже тот факт, что ресторан оказался обычной летней кафешкой, приютившейся возле здания бизнес центра, а вместо брильянтово-бархатной коробочки, ее кавалер протянул ей три розочки, обтянутые прозрачной слюдяной пленкой. Артемий в который раз принялся радовать девушку историями из своей богатой на события жизни, то и дело мыслями возвращаясь в те давние времена, когда молодые комсомольцы ездили строить БАМ. Что такое БАМ Варвара не имела представления, но важно кивала после каждой произнесенной фразы, вслушиваясь в негромкую трескучую речь своего спутника. Она ждала, когда же тот заведет речь о совместном житье, о свадьбе и объявит Варьку счастьем своей жизни, однако мачо даже и не намекал на столь далеко идущие перспективы. По-хорошему, девушке давно пора было бы сбежать от нудных речей, но она почему-то как привязанная сидела на шатком пластмассовом стульчике, и слушала, слушала, слушала, сама не зная зачем. Наконец, заказанное угощение было съедено, и пора было возвращаться домой. Неоправдавшиеся ожидания нисколько не испортила Варьке настроения, она придумала для себя объяснение молчанию о главном, и бодро направилась к дому, волоча за собой подаренный букет.
Глава 9.
Нечастые в последнее время визиты Женьки и ежедневные звонки большого босса стали для меня единственным связующим звеном с окружающим миром. Филипп, не имея четкого представления о причинах моих прогулов, продолжал требовать моего присутствия на рабочем месте, на что я всегда одинаково отговаривался обещанием завтра вернуться на свой пост. Как-то блуждая по пустой квартире, я ощутил на себе чье-то пристальное внимание, следящее за каждым сделанным мной шагом. Обернувшись я уткнулся взглядом в привычный интерьер, естественно не обнаружив никого, кто мог бы нарушить мое спокойствие. Однако, ощущение присутствия не проходило, пугая меня своей очевидностью. Я обошел все помещения в квартире, не поленившись заглянуть в толчок, за ванную занавеску и обшарив балкон. Посмеявшись над собственной паранойей, я уселся в гостиной и на всякий случай прислушался. Повсюду царила та условная тишина, что присутствует в любом многоквартирном доме, уютно разбавленная привычными звуками пребывания соседей и уличным шумом. Однако это призрачное спокойствие не убедило меня в абсолютной безопасности, и, не выдержав одиночества, я набрал Женьке, чтобы попросить приехать ко мне так быстро, как только это возможно. Была середина рабочего дня, но не в меру разволновавшийся бродяга уже через час маячил на пороге моей квартиры, с видимым беспокойством рассматривая меня и мою обитель.
«Что случилось, Тихон? - проговорил он, озираясь, - я уж было подумал, что в твоей квартире завелись чудовища, настолько испуганно звучал твой голос»
Сейчас мне было стыдно признаться Женьке в своем очередном почти детском страхе, и я наигранно капризно произнес, явно кривляясь: «Мне стало скучно, Женя»
«Лучше пусть он будет считать меня избалованным эгоистом, чем объявит психом, - думал я, наблюдая как рожицу моего друга искажает непонятная гримаса»
Вместе с присутствием Женьки ко мне снова вернулась уверенность в себе, и я предложил своему гостю чего-нибудь сожрать, предварительно это что-то приготовив. По тому, как настороженно бродяга двинулся в сторону кухни, я понял, что мои кривляния не обманули Женю, а возможно только усилили его тревогу. До самой темноты я не отпускал Женьку от себя и когда он уже собрался к себе домой, предложил ему переночевать у меня.
«Завтра я отвезу тебя на работу, - уверенно пообещал я, - и может быть сам туда поеду. Я думаю довольно валять дурака и разыгрывать из себя сибарита»
Я говорил уверенно, но сам этой уверенности не чувствовал. Завтра мне предстояло жесткое испытание человеческим обществом, и я очень надеялся выдержать его достойно.
Мои намерения исполнились только наполовину. Я припарковался на своем обычном месте и, поглядев на крыльцо семейной компании, неожиданно почувствовал себя пятилетним ребенком, которому предстояло выступить перед взрослыми серьезными и требовательными людьми.
«Пойдем, - подтолкнул меня Женя, - Тихон, скоро начнется рабочий день. Просыпайся, дружище!»
Я что-то невнятно пробормотал, открывая дверь верного монстра и выпуская на волю своего пассажира.
«Я приеду чуть позже… Немного опоздаю, скажешь там Филу… - бормотал я, одновременно желая оказаться за тысячи километров от всех этих людей, торопливо поднимающихся по ступенькам офиса. Когда Женька наконец-то выпрыгнул на улицу, я резко рванул назад, стремительно разворачиваясь и через минуту уже гнал верное существо в сторону Алтуфьево. Оказавшись в квартире, я закрыл двери на все замки, зашторил окна, и, обойдя всю территорию, замер посредине гостиной, прислушиваясь к звукам. Я не чувствовал себя больным, сумасшедшим, или кем-то еще, я был здоров, со своей собственной точки зрения, но один я со всем этим не справлялся, мне требовалась помощь специалиста. Наша семья больше тридцати лет обращалась в одну и ту же клинику, где сменилось несколько врачей, немного изменилась внутренняя политика, но неизменным оставалось одно- полное и безоговорочное неприятие понятия врачебной этики. Я избегал посещений докторов в принципе, предпочитая готовить снадобья самостоятельно, а для таких щекотливых вопросов, как вопросы душевного здоровья, существовали анонимные кабинеты.
Беседа с румяным добродушным доктором никаких отклонений в моем психическом состоянии не выявила, мало того, толстяк завистливо хмыкнул, листая результаты пришедших анализов и пробормотал сквозь зубы:
«Вам не о чем волноваться, молодой человек, вы проживете долгую и счастливую жизнь и встретите страшный суд в здравом уме. Всего вам доброго!»
Находиться в обществе пухлого эскулапа стало особенной проверкой на прочность моих нервов, которую я к счастью прошел, приложив максимум усилий. Те порошки и настойки, что он приписал мне в качестве рекомендаций, я покупать не стал, снова закрывшись от мира в своей скорлупе.
Глава 10
«Да, Варвара! - восхищенно протянула Лерка, сталкиваясь с подругой в коридоре муниципальной поликлиники, где обе проходили практику, - ну кто бы мог подумать! Артемий Андреевич мне всегда казался чересчур замкнутым и слишком погруженным в науку, и тут на тебе, закрутил роман! Повезло тебе, Варвара, он производит впечатление весьма харизматичного человека!»
Варвара гордо вскинула голову, желая продемонстрировать лютое превосходство и принялась натягивать кокетливый белый халатик, служащий ей рабочей формой. Она не стала вдаваться в детали того, как потерявший голову от любви Артемий помог закрыть ей сессию и поспособствовал ее распределению в весьма приличную клинику.
Вечером того же дня влюбленный Артемий терпеливо дожидался Варвару возле входа в поликлинику. Он изо всех сил пытался казаться молодым и бодрым, резво шлепая рядом со своей нимфой, но прожитые годы мешали ему ощутить всю радость бытия, заставляя Артемия то и дело останавливаться и переводить дыхание от быстрой ходьбы. Варвара почтительно ожидала, пока ее кавалер обретет былую подвижность и сможет продолжить прогулку, при этом она поддерживала его под руку и вежливо улыбалась его шутливому кряхтению. С горем пополам они сумели доплестись до Нагатинской набережной, где приободрившийся дед снова принялся кормить юную прелестницу байками былой молодости. Из его рассказов выходило, что неуемный старик был жутким сердцеедом и бабником, не пропускающим ни одной юбки. Варваре эти рассказы почему-то не казались неуместными, поскольку в них она видела подтверждение своей собственной привлекательности. Решив поддержать тематический диалог, Варвара упомянула своего Тихона, так же ежедневно приезжавшего к ней в прошлом году. Она не стала упоминать, ценой каких усилий несчастный мажор разыгрывал перед всем колледжем пылкого возлюбленного, внушив деду забытое чувство ревности. Утомившись долгими прогулками, Варвара предложила продолжить вечер у них дома, упомянув, что скоро вернется ее Женя и они все вместе смогут по-семейному поболтать. Артемий согласно кивнул и поплелся за неугомонной невестой в сторону ее съемной квартиры.
Появление сладкой парочки не вызвало у Жени ожидаемого восторга, он хмуро кивнул гостям и молча прошел на кухню, разыскивая себе ужин.
«Как практика? - поинтересовался он, гремя кастрюлями, - не прогуливаешь, а Варвара?»
Варька демонстративно хмыкнула и присела к столу, не забыв притащить на кухню своего престарелого друга. Тот пытался выглядеть очень солидно и даже на какой-то момент включил в себе сурового преподавателя, рассказывая обалдевшему Женьке про здоровый образ жизни и правильное питание. Когда усилиями хозяина ужин был все же приготовлен, беззубый зять по достоинству оценил старания и поинтересовался Женькиным хобби. Дергачев, изрядно пресытившись интеллигентной беседой, едва удержал себя от озвучивания старой шутки про количество сантиметров, невнятно пробормотав про долгие пешие прогулки и отдых на свежем воздухе. Дед понимающе кивнул и закончив ужин предложил бродяге поиграть в шашки. Варька натянула на лицо почтительное выражение, а Женя, внутренне содрогнувшись, невежливо отказался.
«Я только в карты играю, на раздевание, - в открытую издевался Дергачев, желая, чтобы нудный жених поскорее свалил из их дома»
Артемий наконец-то достиг понимания, что гостеприимство хозяина превысило все допустимые нормы и засобирался восвояси. Варвара сделала попытку увязаться следом, но решительно была остановлена Женькой, приказавшим ей сидеть дома и готовиться к практике.
«Зря ты так с ним, - укорила она неинтеллигентного Женю, когда за Артемием захлопнулась дверь, - он очень интересен в общении и вообще...»
Следующее свидание было решено провести, избегая визитов вежливости, и Артемий пригласил девушку в парк.
Чтобы разнообразить бесконечные россказни про былое и украсить культурную программу, Артемий вытянул из кармана запечатанную колоду карт и предложил Варваре сыграть.
«На раздевание? - хмыкнула Варька, вспоминая Женькину реплику, а Артемий почему-то нахмурился.
«Просто скрасить наше общение, Варя, - назидательно произнес он, - просто так, как говорят, на интерес…»
Варвара кивнула, и Артемий принялся тасовать новую колоду. Варька умела играть только в подкидного дурака и легко согласилась, убивая время.
Проведя все детство и часть юности в подвалах и подворотнях, Варвара мастерски освоила навыки немудреной игры и легко оставила в дураках озадаченного кавалера. Тот предложил сыграть еще раз и снова остался «при погонах», как заявила веселая Варька, фривольно хлопая по плечам своего ухажера двумя шестерками. Артемий заметно побледнел и предложил отыграться.
«Не дело мне проигрывать всухую, - трескуче засмеялся он, в который раз раскидывая карты»
Варька равнодушно пожала плечами, не видя в том особого криминала, но привычно подхватила розданные карты и смело выиграла третий раз подряд.
Артемий напрягся и пристально глядя в глаза своей нимфе, размеренно проговорил:
«Мне нужно отыграться, ставки слишком высоки, Варя!»
Варя важно кивнула и согласилась еще на один кон, не видя никаких ставок и рассматривая фразочку Артемия как расхожее выражение.
Артемий Андреевич внутренне подобрался, сосредоточился и принялся вдумчиво рассматривать свои карты, что-то прикидывая и рассчитывая. Варька терпеливо ждала, видя в поведении деда элемент игры. Когда наконец, Артемий рискнул сделать ход, Варька почувствовала небывалую скуку и отчаянно захотела к своему Жене. Кое-как закончив игру и оставив своего незадачливого жениха в четвертый раз дураком, Варька решительно поднялась и не обращая внимания на видимую подавленность партнера по картам, засобиралась домой.
Тот сделал попытку проводить девушку до порога, но Варваре откровенно надоело бродить по улицам который вечер подряд, да и банальное чувство голода весьма отчетливо заявило о себе.
«Я пойду, Артемий, - вежливо проговорила она, протягивая ему руку для прощания, - завтра увидимся!»
После чего круто развернулась и нырнула в зелень дворов, срезая путь.
Такое невинное развлечение как карточный дурак, почему-то здорово подкосило Артемия Андреевича. Заняв на следующее утро место на кафедре и раскладывая перед собой листочки с конспектом лекции, он невнятно бормотал себе под нос, не в силах замолчать хоть на минуту.
«Эх… Зря я согласился, старый дурак, вот уж действительно, но ведь это ничего не значит…. Решительно ничего…. Ну кто она, эта Варя, обычная девчонка, впрочем, весьма внимательная и сообразительная…. Но это совсем ничего не значит, решительно ничего…»
Увлекшись размышлениями, Артемий Андреевич не заметил, что у него появился первый слушатель.
«Доброе утро! - звонко поприветствовал своего преподавателя предмет его неустанных размышлений, - чем занимаетесь?»
Старик вздрогнул и, подняв голову, приветливо улыбнулся Варваре, ни свет, ни заря заявившейся в колледж. В его движениях чувствовалась некая скованность, а голос теперь звучал не так уверенно.
«Вот, готовлюсь к очередной лекции, Варя, - проговорил он и натужно замолчал, подыскивая слова. Варвара вежливо постояла возле кафедры и оставив сумку, помчалась в коридор, встречать подружек. Артемий вздохнул, потер виски ледяными пальцами и принялся перекладывать с места на место разложенные листки. Все те фразы, что он заботливо подбирал для своей Варвары еще по дороге в колледж, мгновенно растворились, стоило ветреной девчонке показаться ему на глаза. Списав все на чрезмерную свою впечатлительность, Артемий Андреевич дождался звонка и, окинув взглядом учеников, принялся доносить до их мозгов прописные истины. Фразы из годами проговоренного конспекта давались без усилий, Артемий плескался в них как рыба в океане, готовый ответить на любой вопрос. Однако, когда лекция закончилась, то вместе с ней закончились идеи, как поддержать беседу с веселой Варварой, которая не замедлила остановиться возле кафедры.
«Что поделываешь, Варя? - пробормотал дед, чувствуя себя полным идиотом, настолько тяжеловесно прозвучало начало диалога»
Незамутненная Варвара пожала плечами и очевидно проговорила
«Слушала вашу лекцию, Артемий Андреевич», - а преподаватель снова почувствовал замешательство от присутствия в шаге от себя жадной до историй юной девушки. Ему хотелось озвучить самую интересную байку, где он бы выступил в роли супергероя, спасающего человечество, однако вместо этого, снова надолго замолчал, погружаясь в раздумья. От вчерашнего апломба и лихости не осталось и следа, и взбалмошной девице очень скоро надоело подпирать собой стол и дожидаться искрометных фраз. Она пожелала Артемию приятного дня и скрылась с глаз, оставляя престарелого ловеласа терзаться муками отчаяния.
«Зря я согласился… - по второму кругу принялся бормотать сморщенный мачо, - но ведь по правилам, должно быть совсем по-другому… Это просто совпадение, так быть не должно…»
Его непонятные фразы были прерваны появлением лаборанта, явившегося готовить аудиторию к следующей паре, и Артемий неловко протиснулся в коридор, роняя листки и торопливо семеня в ординаторскую.
Вечером он по привычке стоял возле двери, ожидая свою нимфу и мусоля в голове заезженные фразы. Наконец, в дверях показалась шумная толпа студентов и очень скоро возле него остановилась Варвара, привычно протягивая к нему руку для приветствия.
«Эээ, добрый вечер, - исторг из себя Артемий и снова принялся рыться в памяти, разыскивая там любопытные факты, однако там обнаруживались только длинные ряды химических формул, списки ингредиентов и всякая другая неинтересная Варваре ерунда. Впрочем, одну историю Артемий все же отыскал и сейчас был готов изложить даже ее, чтобы удержать внимание девушки, хотя однажды поклялся себе самой торжественной клятвой хранить это в тайне.
«В молодости я был весьма самоуверенным и достаточно нахальным парнем, - начал Артемий, искоса поглядывая на свою спутницу, - мне везло во всем, начиная со счастливых билетов на экзаменах, заканчивая бешеным успехом у девушек. Деньги текли ко мне неиссякаемым ручьем, а мои желания исполнялись, едва я только формулировал их у себя в голове. Мне завидовали мои лучшие друзья, а про моих недругов и говорить не приходиться. Мне везло и в игре, и в любви, и в деньгах, словом, я был чертовым счастливчиком. Мой отец обеспечил мне самое достойное будущее, какое может пожелать себе юноша моего возраста, и по распределению я попал на самое значимое производство тех лет. Вместе со мной там работал один парень, очень умный и невероятно серьезный. Мне было удивительно, почему такой красавец и молодец никогда не улыбается, вечно занятый научными разработками и разными деловыми вопросами. Я постоянно подшучивал над ним, бравируя своей успешностью, удачливостью и единственно, чем я мог его расшевелить была игра в карты. Мы играли на интерес, никаких денег, никаких ставок. Мы были комсомольцами, весьма перспективными и грамотными, но однажды, окончательно почувствовав свою непогрешимость я предложил сыграть ему на свою удачу. Мой вечно задумчивый друг неожиданно развеселился и махнул рукой.
«Хорошо, - отозвался он, - я согласен, мне удача точно не помешает»
Странно было слушать от него такие слова, мне казалось если кто и смог бы поспорить со мной в везучести, то это он. Его карьера неслась в гору, он был женат на потрясающе красивой женщине, воспитывал умницу- сына и все равно выглядел очень несчастным. Я поставил на кон свою удачу и проиграл. Ну тогда я только посмеялся над всем этим, не принимая всерьез такую нематериальную ставку. Шло время. Жизнь развела нас с тем парнем, и я потерял его из вида. Впервые я заметил неладное, когда на производстве разразился скандал из-за очень незначительной причины. Сейчас я уже и не вспомню, что послужило поводом, но главным виновником объявили меня, и попросили пойти прочь. А что такое быть изгнанным с позором с столичного производства в годы строительства коммунизма, Варя, об этом лучше не знать. Передо мной автоматически захлопнулись двери всех значимых предприятий и мне пришлось уехать в провинцию. Несколько раз я пытался обзавестись семьей, но все мои попытки оканчивались громкими скандальными разводами. И вот тогда я вспомнил того грустного парня, выигравшего мою удачу. Сначала я невесело посмеялся над таким явным совпадением, но спустя некоторое время, решил отыграться. Я не знал, где мне отыскать моего партнера по игре и стал наудачу играть со всеми подряд, мысленно ставя на кон их успешность. Как ты понимаешь мои попытки ни к чему не приводили и меня охватило отчаяние. К тому моменту по всей стране шла смута девяностых, и можно было без проблем обращаться к разным целителям и гадалкам, не опасаясь, что тебя отправят на Колыму. Я очень случайно, ведь все в этой жизни происходит случайно, Варя, так вот я познакомился с одной знахаркой, которая рассказала мне, что я попусту трачу силы, отыгрывая удачу. Так просто получить ее обратно я не смогу, если только не сыграю с тем самым игроком или с человеком, близким ему по крови. Получив такое невнятное напутствие, я пал духом. Где мне искать того парня или его ближайших родственников я не имел представления и продолжал играть, просто уже по привычке. Годы я провел, играя на свою удачу, надеясь, что однажды натолкнусь на кого то, кто будет тем самым. Моя жизнь уходила, но ничего не менялось. И вот нынешним летом я поехал отдыхать на озера. Я не ставил перед собой никакой цели и, встретив какого-то парня, рыбака, отдыхающего с приятелями, предложил ему сыграть. Выиграв последний кон, я забыл про него, но вернувшись в столицу, почувствовал перемены. Я стал уверенным и сильным, мне, несмотря на мои годы, все удавалось, и я вспомнил, каково это, быть удачливым. Я встретил тебя, Варвара, и наконец-то поверил в свое счастье.»
Артемий замолчал, а Варвара изумленно таращилась на своего собеседника, находя историю весьма интересной, хоть и неправдоподобной. Побродив еще немного по паркам и улицам, Варвара засобиралась домой. Ее кавалер снова предложил проводить ее до дома и снова получил отказ.
Его вернувшиеся внутренние ощущения как никогда ярко иллюстрировали то, что он так откровенно рассказал своей спутнице. Она еще не потеряла к нему интерес, но в ее глазах замелькала откровенная скука, это насторожило Атремия, и он сделал еще одну последнюю попытку удержать то, что с таким трудом отыграл для себя спустя целую жизнь.
«Я поклялся себе больше не прикасаться к картам, но видимо тот азарт, что я сгенерировал в себе за эти годы, снова поднял голову и я рискнул сыграть снова. Единственно, на что я теперь надеюсь, что ты не имеешь к тому серьезному грустному парню из моего далекого прошлого никакого отношения - задумчиво проговорил он, больше обращаясь к самому себе, но всегда рассеянная Варька неожиданно прокомментировала услышанную фразу.
«Я думаю, что удача тут не при чем, человек сам кузнец своего счастья! - провозгласила она и, забыв попрощаться, скрылась в переулке.
Глава 11
Целый месяц Варвара убивалась в муниципальной поликлинике, таская лотки с препаратами и вычищая помещение лаборатории. Наивная студентка рассчитывала, что ее в первый же день назначат если не заведующей отделением, то во всяком случае доверят хотя бы заполнять карточки пациентов. На эту ответственную должность поставили везучую Лерку, закрывшую летнюю сессию на одни пятерки, а троечнице Варьке досталась самая грязная работа из всех, которые можно только вообразить. Девушка в который раз вспомнила историю Артемия Андреевича про выигранную удачу и только посмеялась над чрезмерной впечатлительностью бывшего кавалера. С того памятного вечера Варвара плавно отсеклась от любых прогулок под луной, отговариваясь то учебой, то срочными делами. К тому же в Варькины мысли снова прокрался коварный мажор, и Артемий Андреевич потерял последние шансы на взаимность. Наконец, муторная практика подошла к концу и окрыленная, но уставшая Варвара навсегда распрощалась с нелюбимым делом и направилась домой. Она бесцельно брела вдоль проспектов и магистралей, погружаясь в размышления о собственной невезучести и горестно вздыхала от сделанных очевидных выводов. Окончательно растратив физические и эмоциональные силы, Варька присела на первую попавшуюся скамейку и подняв глаза, уткнулась в огромную вывеску, оповещавщую, что прямо перед ней находится здание компании «РусФарм».
Подивившись размерам здания, Варька неожиданно вспомнила, что Женя как-то упоминал похожее название, рассказывая ей о своей новой ответственной работе. Варвара никогда не прислушивалась к его историям, занятая своими мыслями и поэтому сейчас очень сомневалась, что ее Женя и эта огромная корпорация чем-то связаны друг с другом. Внезапно ее охватил спортивный азарт, и она решила убедиться в своих сомнениях. Поднявшись со скамейки, барышня решительно направилась к входу и на секунду замешкавшись, потянула на себя стеклянную створку двери.
«Нет ничего ужасного в том, что я просто узнаю у охраны, - думала она, - за это не сажают!»
На входе перед ней вырос огромного роста мужик, облаченный в строгий деловой костюм, который, впрочем, не смог скрыть гору накаченных мышц и занимаемую в корпорации должность.
«Вы по какому вопросу? - вежливо, но строго поинтересовался он, оглядывая худенькую фигурку посетительницы»
«Я желала бы уточнить, - важно начала Варвара, впиваясь глазами в охранника, - здесь ли трудиться Евгений Викторович Дергачев и если да, то где его можно отыскать?»
Варька была уверенна, что огромный мужик весело посмеется над ее наивными вопросами и отправит восвояси, однако суровый страж порядка нахмурился и, оставив Варьку за порогом, воткнулся глазами в модный монитор. Пощелкав мышкой, он кивнул и снова обратился к растерявшейся девушке.
«Вы к нему по какому вопросу? - поинтересовался он, - и есть ли предварительная договоренность?»
Варька, обалдев еще раз, смело озвучила тут же придуманную причину, размышляя про себя, что за важная птица ее Женя, раз к нему пропускают с такими предосторожностями. Туповатый охранник кивнул и пропустил Варьку в светлый холл, разделяющий здание на два крыла.
«Сейчас производственное совещание, - деловито уточнил мужик, я попрошу вас немного подождать»
Варька в ответ важно кивнула и медленно отправилась искать своего Женю. Чем занимался в этой огромной компании ее отец Варька не имела ни малейшего представления, зная только из обрывочных фраз, что он работает с расчетами, цифрами и графиками, но эта информация не несла ей ровным счетом ничего. Побродив по странно пустым коридорам, Варька поднялась по лестнице до третьего этажа и в растерянности остановилась. «А что, если своим присутствием здесь она навредит ему и создаст проблемы? - мелькнула мысль и тут же исчезла, поскольку Варька заметила в холле первого живого человека. Это была высокая стройная женщина, выглядевшая как картинка модного журнала. Она мирно сидела в кресле для посетителей и что-то листала в телефоне. Заметив Варвару, она нахмурилась, но ничего не сказала, тут же продолжив свое занятие. Варя приободрилась и подойдя поближе, присела на соседнее кресло, продолжая невежливо пялиться на посетительницу. Молчание затягивалось и Варька, не выдержав эмоционального напряжения, поинтересовалась у незнакомки.
«Вы не подскажете мне, где проходит совещание и как долго оно продлиться?»
Женщина оторвалась от телефона и подняла на Варвару красиво подведенные глаза, явно удивившись смелости посторонней девчонки. Однако, воспитание и природная тактичность не позволили женщине проявить недовольство, и она сдержано произнесла: «Совещания проводятся обычно в конференц-зале, но какова длительность именно этого, я к сожалению, вам не скажу»»
Варька поблагодарила за столь исчерпывающую информацию, но спросить про нахождение этого самого зала и про цель самого совещания отчаянно постеснялась. Они посидели еще некоторое время в полной тишине, пока незнакомка сама не проявила интерес.
«Вы пришли к Филиппу Филипповичу? - строго произнесла она, поглядывая на экран телефона и отчаянно напоминая его секретаршу.»
«Я пришла к Евгению Викторовичу, - ей в тон ответила Варька и настороженно замолчала, ожидая продолжения диалога.
Ожидания оправдались, женщина заметно заволновалась и с большим интересом уставилась на Варвару, рассматривая ее так, как будто желая одним взглядом показать зарвавшейся девчонке, что она тут лишняя и что посторонним тут явно не место. Закаленная в уличных передрягах Варька не прониклась попыткой и, негромко усмехнувшись, зачем-то добавила:
«По личному вопросу, - и на вопросительный взгляд высокомерной дамы уточнила, - я забыла ключи от квартиры!»
Незнакомка внезапно громко и искренне рассмеялась, сразу растеряв весь апломб и превратившись в обычную смертную.
«Вот оно что, - просмеявшись отозвалась она, - я уж было подумала, что вы пришли на собеседование. В компанию требуется бухгалтер, но вы не похожи на бухгалтера, прошу меня простить за резкость суждений»
Варвара выдохнула и доверительно поведала незнакомке, что далека от цифр и расчетов, и что решила посветить жизнь медицине, и что у женщины все шансы занять вакантную должность.
«Вы учитесь? - усмехнулась женщина, - или уже работаете?»
«Учусь, - разом погрустнела Варька, - но, несмотря на старания Тихона, в моей голове мало что остается от научной премудрости»
Женщина странно поглядела на Варвару и совершенно по- человечески произнесла:
«Хорошо, когда есть кто то, кто может поддержать тебя, семья, друзья - это единственное, что нужно беречь, впрочем, это лирика…»
Варька была согласна со словами незнакомки, и даже решилась поддержать беседу на эту тему.
«У меня очень маленькая семья, только мой папа, - гордо произнесла она, - но мне больше и не надо. Я ее очень люблю. Точнее, его. Своего Женю. Вот так вот!»
Вызывающе закончила Варя и жутко покраснела, опасаясь, что незнакомка не оценит ее порыв. Однако та не отрываясь смотрела на Варвару, пытаясь осмыслить услышанное, наконец негромко произнесла в ответ на Варькино признание.
«Когда-то у меня тоже была семья, - задумчиво проговорила она, - большая и по-своему дружная. Я лишилась ее, но только тогда я поняла, что тоже люблю их всех, так же, как и вы своего Женю. Иногда мы совершаем ошибки, которые невозможно исправить, сколько не пытайся»
Варвара понимающе кивнула, не решаясь уточнять, поскольку лицо ее невольной собеседницы разом осунулось, выдавая ее возраст.
Помолчав, женщина снова заговорила, видимо утомившись таскать за собой свои переживания. Однако продолжение диалога получилось более чем странным.
«Скажите, - волнуясь произнесла она, - фамилия Евгения Викторовича, к которому вы пришли, она… Его фамилия Дергачев? Так?»
Варвара сдержанно кивнула, чувствуя подвох.
«Он ваш отец, верно? - никак не могла успокоиться странная собеседница, - А ваша мама? Вы сказали, что он и есть ваша семья, не упоминая ее. Что с ней произошло, простите мою навязчивость…»
«Мама, она где-то тоже есть, - насупилась Варька, - мы не общаемся. А откуда вы знаете моего Женю? Вы же пришли на собеседование, я правильно поняла? Причем тут мой Женя?»
«Нет, он тут не причем, - торопливо отозвалась незнакомка, - я видела его фамилию на двери кабинета, просто вспомнила, ничего особенного.»
С этими словами женщина поднялась со своего кресла и направилась к лестнице, так и не дождавшись окончания загадочного совещания.
Варвара не была приучена надолго задумываться над разными психологическими вывертами и поэтому быстро выкинула из головы странную тетку, озадаченную семейными дрязгами.
Вместо глубинного анализа состоявшегося разговора, Варька принялась рассматривать двери, пытаясь угадать, за которой из всех проходит слишком нудное заседание. Остановив свой выбор на одной, девушка загадала, что если это окажется та самая дверь, то у нее все сложится. Варвара не придумала, что конкретно должно у нее сложиться, как внезапно дверь напротив распахнулась и на пороге стали появляться оживленные люди. Они громко переговаривались между собой, и в их интонации отчетливо слышались весьма оптимистичные нотки. Варька отыскивала глазами среди всех своего Женю, но никто из них не напоминал его, и Варька вдруг подумала, что охранник ошибся и она зря проторчала битый час, выслушивая слезливые инсинуации странной соискательницы. Варька поднялась уже уходить, как внезапно была легко подхвачена сильными руками и с удивлением увидела, что никто иной, как вечно невозмутимый мажор зачем-то весело закружил ее над полом. От изумления Варька уставилась на не в меру развеселившегося Тихона, который, продолжая улыбаться, доверительно сообщил ничего не понявшей Варьке о новом многомиллионном контракте, подписанном только что с партнерской компанией.
«Мы сделали это, Варенька! - нехарактерно для себя объявил мажор и снова принял почти прежний облик»
Рядом стоял ее Женя, тоже сияющий как медный таз, и Варваре на мгновение показалось, что все это ей приснилось во сне.
«Ты что здесь делаешь? - поинтересовался Женя, когда волна восторгов немного схлынула, - кто тебе разрешил бродить по святая святых великой корпорации, а?»
Но Варвара не слышала его. В ее голове рефреном вертелась одна только фраза, точнее самое ее окончание. «Варенька!» Вот уж чего Варька не ожидала от сегодняшнего дня, так это такого сказочного его завершения. Ей было в общем-то все равно, что послужило причиной безудержной радости, ей был важен результат. И он ее вполне устроил.
Глава 12.
Варька неслась по мраморным ступенькам, лучась от охватившей ее эйфории. «Вот все и образовалось! - вместе с ней неслись галопом ее счастливые мысли, - как любит повторять Тихон, всему свое время, и он несомненно прав, и нечего было придумывать всякие сложности, достаточно было всего лишь немного подождать!»
На пороге внушительной и серьезной организации Варька вдруг притормозила и закружилась по широкому крыльцу, вспоминая сильные руки мажора, всего несколько минут назад так же кружившие ее на глазах у многих сотрудников. Утомившись демонстрировать свою многогранную бурю эмоций, Варвара наконец-то остановилась и с изумлением воткнулась взглядом в ту самую странную тетку, что вместе с ней сидела в просторном холле. Та сделала решительный шаг навстречу девушке и приветливо ей улыбнулась.
«Все в порядке? - поинтересовалась она, как будто они были знакомы всю жизнь, - вы забрали ключи?»
Варька кивнула и с видимым интересом уставилась на тетку, явно желающую продолжить с ней беседу.
«Вы наверно, голодны? - оправдала ее ожидания незнакомка, а Варька пожала плечами.
«Какое ей дело до режима моего питания», - успела подумать она, и ее живот предательски заурчал. Женщина снова заулыбалась и протянула ей узкую ладонь:
«Я – Анна, - представилась она, - мне хотелось бы узнать и ваше имя, всегда удобней общаться, зная хоть что-то о своем собеседнике»
Варвара представилась и неожиданно почувствовала странную симпатию к неведомой Анне. Та, не выпуская из ладони Варькину руку, легонько потянула ее к себе и кивнула на небольшое уютное кафе, расположенное напротив здания компании.
«Пора поужинать, Варя, - дружески заявила она и Варя вынуждена была с ней согласиться, поскольку с самого утра ничего не ела.
Окна кафе достигали самого пола и открывали чудесный обзор на величественное здание.
«Как прошло собеседование, - осмелела Варвара, усаживаясь за свободный столик, - вас приняли?»
Анна пожала плечами.
«Я не знаю еще, - усмехнулась она, - но очень на это надеюсь»
На самом деле никакого собеседования Анна не проходила, да и не могла проходить, поскольку в компании штат был прочно укомплектован, Анна ставила перед собой иную цель, решив навестить суровые стены корпорации. Варька с любопытством рассматривала свою новую знакомую и, отмечая про себя ее умение одеваться, манеру себя вести и говорить, приходила к выводу, что вряд ли они найдут с ней общие темы для диалога. Однако, вопреки первым впечатлениям, Анна оказалась очень интересной собеседницей, тактичной и дружелюбной и с первых же фраз расположила к себе невзыскательную Варьку. Та, совершенно расслабившись поведала Анне о своих успехах, обрушившихся на нее в один день, чем вызвала на лице новой подруги почти ласковую улыбку.
«Поздравляю, Варя, - усмехнулась Анна, - ты можешь много добиться, если очень постараешься…»
Анна смотрела на пустенькую девчонку, а видела себя, тринадцатилетнюю, угловатую нескладную девочку- подростка, влюбившуюся впервые в жизни. Тогда, очень много лет назад, она в очередной раз заскочила к матери на работу, как делала это постоянно, и в дверях натолкнулась на худенького глазастого мальчишку, едва не сбившего ее с ног. Он протянул ей руку, принося извинения, и Аня, отвечая, протянула ему вместе с тощей ладошкой свое сердце. Девчонка жутко засмущалась возникших эмоций и неловко протиснувшись в дверь, рванула вверх по лестнице, к матери в кабинет. Зинаида Павловна не обратила внимания на замешательство дочери, погруженная в свои суперважные взрослые дела, а Аня, едва переведя дыхание, уже развернулась, чтобы бежать обратно, в надежде снова пересечься с глазастым мальчишкой. Ее надежды оправдались, мальчишка в самом деле слонялся по двору вместе со своими приятелями и не обращал на маленькую девчонку никакого внимания. На вид ему было лет шестнадцать, а значит, очень скоро он навсегда уедет, и у нее не будет возможности когда-нибудь снова увидеть его во дворе. Аня присела на скамейку, продолжая следить глазами за невысокой крепкой фигуркой воспитанника, пока наконец, тот не почувствовал ее внимание и не присел рядом, ласково улыбнувшись.
«Давно сидишь? - подмигнул он, - ты кто такая? Первый раз тебя вижу…»
Так завязалось их знакомство, переросшее в настоящую любовь. Так во всяком случае казалось чересчур романтичной Анне, разглядевшей в невысоком худом парнишке свою мечту. Женька отвечал ей взаимностью и всячески демонстрировал свой интерес, поджидая по вечерам на крыльце казенного муниципального заведения, бывшего ему домом. Зинаида Павловна, застававшая их дружеские посиделки, сурово прикрикивала на дочь, а однажды закатила ей самый настоящий скандал, заявив с апломбом, чтобы Аня навсегда и думать забыла про безродного мальчишку, сына неизвестных родителей. Зинаида прочила дочке блестящее будущее и даже слышать не хотела про всяких оборванцев. Однако, несмотря на солидный педагогический стаж, строгая Зинаида оказалась совершенным профаном в вопросах воспитания и Анна, назло матери, в тот же вечер увела Женьку на чердак интерната. Женька после этого еще несколько раз приглашал ее на свидания, а потом Аня увидела его в компании другой девчонки. Проревев всю ночь, Аня приняла твердое решение навсегда выбросить из головы ветреного принца и некоторое время ей это удавалось. Зинаида, как пришло время, отправила дочь в Москву, учиться и строить свое будущее, в окружении достойных парней. Один из таких повстречался Анне на втором курсе института и долгое время сдержанно и тактично ухаживал, задаривая дорогими подарками и осыпая комплиментами. Привлекательная внешность кавалера, воспитание и манеры, приличная семья, не стали поводом открыть ему сердце, в котором продолжал жить тощий глазастый Женька, так жестоко и коварно обошедшийся однажды с влюбленной дурехой. В Анне нового кавалера восхищало все, так во всяком случае не уставал он повторять, таская невесту по концертам рок звезд и выставкам артхаусного искусства, повсеместно открывающимися в столице. Она безропотно бродила с ним по всяким культурным мероприятиям, послушно кивала на его чрезмерно заумные комментарии и когда он сделал ей предложение руки и сердца, равнодушно кивнула, неосознанно воскрешая в голове незабытый образ ветреного мальчишки. Зинаида боялась дышать в присутствии зятя и то и дело цыкала на дочь, когда та, по ее мнению, слишком непочтительно вела себя в обществе новой родни. Семейные заботы вытесняли из памяти светлый образ первой любви, и Анна уже уверенно могла признаться самой себе, что навсегда забыла Женьку. Ее жизнь стала размеренной, тихой, и равнодушной. Она приняла ее такой, и старалась придерживаться образа верной жены и заботливой матери, до того дня, пока ее Женя снова не возник в ее жизни. И вот тогда Анна испугалась. Она не боялась, что Женька опорочит ее доброе имя, или посмеется над разбитым сердцем, или как-нибудь еще напомнит об той ошибке, которую она так необдуманно совершила тогда, на сыром и пыльном интернатском чердаке. Сейчас ничего в ней не напоминало ту нескладную девчонку, даже ее имя сейчас было другое, настоящее и от души ненавидимое ей. Она испугалась самой себя, испугалась того, что Женька снова станет ее одержимостью, и тогда она совершила ошибку, пойдя на поводу эмоций. Сейчас она глубоко раскаивалась в очередном промахе, боясь только одной мысли о том, что было бы, доведи она тогда задуманное до конца. Не иначе ей руководили злые силы и сам сатана, как еще можно оправдать ее стремление уничтожить то единственное, что на протяжении долгих лет давало ей силы?
«Я пойду, - донесся до нее голос Варвары, возвращая в реальность. Анна непонимающе уставилась на девушку, словно видя ее в первый раз, - Женя будет волноваться, до свидания…»
Анна кивнула и сделала знак официанту принести счет.
«Подожди, минуту, - проговорила она, - я довезу тебя до дома, уже поздно, действительно…»
Анне не хотелось расставаться с невзрачной самоуверенной девчонкой, так напомнившей ей ее Женю, и она как можно дружелюбнее улыбнулась ей, кивая в сторону машины.
Варвара неопределенно пожала плечами, не желая обидеть внимательную Анну, но девушка откровенно не понимала ее внезапной отрешенности и это заставляло побыстрее избавиться от навязчивой компании. Тем не менее, Варвара влезла на пассажирское сиденье и назвала адрес съемной квартиры.
«Вы живете там постоянно? - поинтересовалась Анна, заводя мотор»
«Пока Женя работает в Москве, то да, - кивнула Варька, - но если тут не выгорит, то мы вернемся в Ейск.»
Знакомое название толкнулось в горло тугим комком и, помотав головой, Анна бодро покатила по магистрали. Им пришлось потратить больше полутора часов, чтобы попасть на невзрачную окраину, окруженную старыми семиэтажками. Анну совершенно не смутил открывшийся пейзаж, она притормозила возле подъезда и высадив Варвару, пожелала ей удачного вечера. Варька вежливо кивнула и скрылась за обшарпанной дверью. Анна долго смотрела на захлопнувшуюся дверь, потом плавно вырулила с неудобного двора и направилась к центру, про себя повторяя почти забытую свою школьную дразнилку: «Агнесса- принцесса…»
Глава 13.
Заклятие, державшее Тихона в своих лапах почти целый месяц, внезапно растворилось вместе с первыми лучами нового дня. Приехав в Алтуфьево, по привычке проверяя степень мажорской адекватности, Женя был приятно поражен переменами, обнаружившимися в его Тихоне. Тот, распахнув дверь перед ранним гостем, торжественно объявил ему о своем решении перестать кривляться и приступить уже к своим повседневным обязанностям.
«Я больше не боюсь, Женя, - поделился мажор, наливая себе и гостю только что приготовленный кофе. - я понял это, едва утром открыл глаза. Сейчас мне кажется нереальными все мои загоны и опасения, так терзавшие меня последние дни. Я ведь и в самом деле склонялся к мысли, что схожу с ума, хоть у нас в роду все считались очень здравомыслящими и выдержанными людьми.»
Чтобы подтвердить свои слова, Тихон, оказавшись на улице, решительно подошел к первому встреченному им прохожему и поинтересовался первым пришедшим в голову адресом. Прохожий, в вежливо отстраненной манере доходчиво объяснил маршрут и двинулся по своим делам, тут же выбросив из памяти утреннего приставалу.
«Видишь, Женя? - задумчиво пробормотал Тихон, провожая глазами незнакомца, - все вернулось в прежние рамки…»
Женька сдержанно кивнул, без сомнения радуясь вновь обретенной способности своего доброго друга разговаривать с посторонними, не дрожа от страха, но в нем еще жило опасение, что однажды случится рецидив, и Тихон снова спрячется от мира под кроватью.
Успехи в социальной адаптации своевременно дополнились производственной удачей, обогатившей компанию на несколько миллионов и это только упрочило уверенность мажора в собственной непогрешимости.
«Я счастлив, Женька, - признался Тихон, провожая гостей из зала заседаний, - вот раньше я никогда не придавал значения своей успешности, я принимал ее как должное с самого рождения. Иногда все же требуется легкая встряска, чтобы оценить то, что мы имеем.»
Женька на это только хмыкнул, вспоминая свой собственный график успешности, наполненный непрерывными сейсмическими толчками. Кое-как уладив дела с Тихоном и с производством, Дергачев готовился к следующему испытанию, на этот раз посланному ему в лице баламутной Варвары. Приближался учебный год и Женька, отягощенный мыслями, с каждым днем становился все мрачнее. Обращаться снова за помощью к восставшему из неадеквата Тихону хотелось меньше всего, но видимо без него тупая дочь и вовсе не осилит азы медицинской премудрости. На удивление бродяги, и Тихон и Варвара весьма охотно согласились начать подготовку к учебному процессу. Мажор с привычной ему сдержанностью и ангельским терпением впихивал в гладкие Варварины мозги очередную порцию знаний, раз за разом озвучивая прописные истины. Слушая их монотонный бубнеж, Женька был готов прямо сейчас сдать пару экзаменов, насколько доходчиво объяснял материал ученый профессор, как торжественно называла его Варвара в любом разговоре. По мнению Дергачева, Варька попросту валяла дурака, заставляя Тихона ежедневно приезжать в их квартиру и в сотый раз проговаривать одно и тоже. Но сейчас в доме хотя бы не было старого ископаемого Артемия, и ради этого Женька был готов терпеть добровольное репетиторство и благостно настроенную дочь. Вопреки его опасениям, начало следующего курса прошло для Варьки достаточно легко и все лабораторные, контрольные и зачетные работы она сдала на высший балл.
«Тихон, - пробормотал Женька, принимая очередной Варькин доклад об профессиональных успехах, - почему ты реально не стал профессором? У тебя были бы самые благодарные слушатели…»
«Нас и тут неплохо кормят, - усмехнулся мажор, вольготно растягиваясь на Женькином диване.»
Варвара весело хмыкнула и уверенно заявила, что такого профессора нужно беречь и на растерзание тупым студентам не бросать.
Оживленную приподнятость Варьки не могли испортить даже коллежские новости, ежедневно обновляемые свежими ужасами. Женька уже стал привыкать к чрезмерно покладистой дочери, когда в один из вечеров она, вернувшись позже обычного, мрачно уселась на диван и, глядя в стену, пробормотала:
«Ну почему на свете существуют идиоты? Сейчас, уже возле самого входа меня догнал местный сердцеед Тиша и засыпал своими проблемами. Ну что позволило ему думать, что мне интересны его сопливые причитания?!»
Женька пожал плечами, не желая вдаваться в местные сплетни и показательно уткнулся в телефон, оповещая, что диалог закрыт. Однако Варька, видимо истосковавшись по пустой болтовне принялась пересказывать тишины стенания.
«Его избалованная богачка матушка, видите ли впала в депрессию, - мстительно заявила Варька, наблюдая, как равнодушно слушает ее Женя, - она целыми днями сидит и глядит. Не ест, не пьет и кофей не желает… жесть, вот у людей проблемы!»
Вскользь произнесенная фраза не задержалась надолго в Женькиной памяти, и вскоре совсем рассыпалась бы на молекулы, если бы через неделю Тихон не затронул снова эту же тему. Теперь она звучала настороженно и обеспокоенно, и Женька невольно заинтересовался содержанием.
«Фил определил Агнессу в клинику, - пробормотал мажор, и было непонятно, как он отнесся к этой новости, - врачи не дают прогнозов, но ее возраст позволяет ей выкарабкаться.»
«И что с ней? - вежливо поинтересовался Женька»
Мажор пожал плечами и невнятно проговорил: «Какая-то форма эмоционально психического расстройства. Она никого не желает видеть, слышать, отказывается от еды, сидит целыми днями, уставившись в стены… Фил не слишком переживает по этому поводу, справедливо подсчитывая бумеранги, да и я в целом с ним согласен, однако есть один нюанс…»
Тихон замолчал, пристально разглядывая притихшего Женьку. Пауза затянулась и бродяга, не выдержав театральности момента, нетерпеливо произнес:
«И в чем нюанс?»
«Она хочет увидеть тебя, Женя, - невнятно пробубнил мажор и тут же добавил, - ты в праве отказаться, Фил поймет тебя. Но это единственное пожелание, связывающее Агнессу с внешним миром. Он прожил с ней жизнь, Женя и любил ее когда-то, так, как умел. Поэтому если тебе не будет трудно…»
Тихон замолчал и с показным равнодушием достал телефон. Женьке была понятна его просьба, он беспокоился не об Агнессе, его тревожил Филипп, а того никак не отпускало врожденное благородство.
«Я навещу ее, - наконец проговорил он, - я сделаю это из уважения к Филу, самому мне не слишком хочется встречаться с ней. Когда можно будет подъехать в ту клинику?»
Агнессу определили в весьма скромную палату, без каких-либо излишеств, оставив ей в распоряжение панцирную койку и зарешеченное окно. Женька в сопровождении не то санитара, не то лечащего врача, остановился на пороге скорбной обители и негромко проговорил:
«Ты хотела меня видеть, Агнесса?»
Ему было неизвестно, насколько далеко зашло ее это психическое состояние, и как она проявит себя в ответ на его визит, однако Дергачев обещал Тихону и решил довести дело до конца, выслушав бывшую сноху.
«Женя… - донесся до него негромкий, но вполне здравый голос, - спасибо, что согласился выполнить мою просьбу. – Агнесса больше не производила впечатление изысканной дамы. Сейчас на ней был надет обычный больничный халат, а волосы стянуты в неаккуратный хвост. – я хочу извиниться перед тобой.»
Женька продолжал молчать, ожидая продолжения и не зная, как реагировать на подобные заявления. Если бы сцены прощения проходили не в психушке, Женька наверняка проникся бы желанием Агнессы загладить вину, но нынешняя окружающая атмосфера делала извинения похожими на фарс и щемящей нежности не вызывали.
«Я часто вспоминаю Ейский интернат, где ты рос, Женя, - тем временем продолжала Агнесса, - вспоминаю, как наблюдала за тобой из окна кабинета матери, ты этого не замечал, ты всегда был слишком рассеянным и веселым, чтобы обращать внимания на подобные мелочи. Однажды у меня возникла идея переселиться в этот гадюшник, чтобы почаще видеть тебя, представь, каким ты казался мне значимым и важным. Ты и был для меня именно таким, Женя. Мать всегда орала на меня за мою привязанность к тебе, но я не слушала ее. То, что я сделала спустя годы, было вызвано моим отчаянием, возможно мое помешательство уже тогда зарождалось во мне. Я не оправдываю себя, то что я сделала с тобой в той клинике, не имеет оправданий, но повторяю, это было отчаяние, страх снова поддаться твоему обаянию… прости меня, Женя…»
Агнесса замолчала, наблюдая, как меняется в лице ее Женя. Поначалу, слова Агнессы вызвали у него оправданное беспокойство, и он настороженно оглянулся на стоящего рядом санитара, но тот сдержанно кивнул, не находя в ее поведении опасных отклонений. Постепенно перед Женькиными глазами возникли стертые ступени крыльца, на которых он просиживал вечера, ожидая появления своей подружки. Потом их сменил пронзительный голос Зинаиды, отгоняющей негодяйку дочь от безродного оборванца, и последняя картинка, возникшая из ниоткуда, возвращала Женьку на захламленный грязный чердак, где в окружении наваленных горой досок и старых матрасов, неуклюже и неловко он отдал тоненькой девчушке свою первую искреннюю любовь.
«Аня?» - потерянно пробормотал Женька, тщетно отыскивая в сидящей перед ним взрослой стареющей женщине знакомые черты.
Агнесса мгновенно преобразилась. Ее заостренные черты сгладились, а в глазах засияли яркие огоньки.
«Ты узнал меня? - мягко улыбнулась она, продолжая неподвижно сидеть на кровати, - я очень этому рада, Женя. Ты тоже мало изменился. Когда Филипп рассказал мне о вновь обретенном брате, я и подумать не могла, что этим братом окажешься именно ты. Он не называл мне твою фамилию, не знакомил нас, и только когда он потерял тебя там, заграницей, я поняла, кого он ищет на самом деле. Я виновата перед тобой, Женя. Теперь мне страшно даже подумать, чем могло все обернуться.»
«Я виноват не меньше, Аня, - наконец то отозвался Женька, - только почему ты Агнесса?»
«Это мое настоящее имя. - улыбнулась она. - я ненавидела его всю жизнь, и решила представляться тем, кто мне нравился этим вымышленным именем. Ты никогда не спрашивал меня о таких подробностях, а я все думала, как мне признаться тебе в обмане, когда ты позовешь меня замуж. Уловка не пригодилась, а Филиппу я представилась своим настоящим именем, поскольку он был неинтересен мне.»
Женька простил Агнессу, потому что когда-то очень давно искренне и по-настоящему любил Аню.
Выйдя на залитое солнцем крылечко муниципальной клиники, он вдруг подумал, что Агнесса, так же, как и Тихон когда-то, сполна расплатились за свои прегрешения и, глубоко вздохнув, направился прочь.
Глава 14.
Варвара чувствовала себя неоправданно счастливой, замечая искренние стремления Тихона быть ей полезным. Его старания с лихвой окупались Варькиными успехами в колледже и очень скоро из твердой троечницы она переместилась в первую пятерку рейтинга в группе.
«Ну, Варвара, - восхищенно восклицала потрясенная Лерка, - кто бы мог подумать! Не иначе влюбилась!»
Лерка многозначительно замолкала, ожидая от подружки щемящих подробностей, однако Варька молчала как партизан. Ее отношения с Тихоном виделись ей в образе хрупкой вазочки из тончайшего стекла - одно неловкое движение и все разлетится на молекулы. Варвара приняла решение не торопить события, позволив им развиваться естественным путем. Теперь, слушая на лекциях Артемия Андреевича, Варвара искренне не могла сообразить, что же так привлекало ее в невнятном преподавателе еще месяц назад. Его сухой, резкий голос теперь казался ей слишком старым и больше не вызывал душевного трепета. Она не могла вспомнить ни одной его захватывающей истории, которые с таким восторгом совсем недавно слушала на нудных свиданиях. Кроме, пожалуй, одной, рассказанной Артемием в минуту отчаянного стремления удержать свое ускользающее счастье. Та самая история, про выигранную удачу не выходила у Варвары из головы. Она с усмешкой перебирала подробности изложения и приходила к выводу, что возможно и в самом деле отыграла у старой плесени свое везение. Как еще по-другому объяснить те перемены, что обрушились на нее буквально на следующий день после решающего матча. Даже с Женей ее отношения стали прежними, вместо взаимных почти оскорблений, сейчас между ними царило то дружеское понимание, что настраивает на душевное спокойствие и вызывает чувство защищенности.
Как-то сидя на кухне своей съемной клетушки, они, совершенно забыв про давно наступившую полночь, вели долгую беседу про все на свете. Точнее, неугомонная Варвара как обычно заваливала своего Женю обновленной информацией, а тот терпеливо слушал новости, важно кивая головой в такт Варькиным словам. Ей было необходимо поделиться с кем-нибудь охватившими ее эмоциями, но она продолжала мусолить заезженные темы, не решаясь перейти к главному.
«Женя, - наконец набралась храбрости Варька, - вот скажи мне, ты везучий человек?»
Женька негромко засмеялся, вспоминая все свое везение и неожиданно пришел к выводу, что наверно все -таки да. Сейчас у него появилась стабильная работа, весьма неплохая, у его свистушки дочери наладилась учеба, и еще с его Тихоном наконец- то все пришло в норму.
«Все относительно, Варя, - пробормотал он, - сейчас я даже могу назвать себя счастливым.»
Варвара удовлетворенно замолчала, считая, что в этом случае ее Женя наверняка оценит ее признания и глубоко вздохнув она произнесла:
«Я, как ни странно тоже, и могу с уверенностью сказать, что выиграла свою удачу у старого гриба Артемия!»
Бродяга изумленно уставился на полуночную собеседницу и не сдержал веселый ржач, вспомнив ее нескладного сморщенного кавалера.
«Почему ты считаешь, что твой сушеный мачо дофига удачлив? - пробормотал Женька, переводя дыхание, - по нему нельзя сказать, что судьба часто целовала его в темечко»
Варька привычно фыркнула и в подробностях пересказала недоверчивому бродяге историю, которая уже третью неделю крутилась в ее голове. Выложив все, что поведал ей Артемий, и добавив от себя детали их спонтанной карточной игры в парке, Варька вызывающе уставилась на Женю, ожидая, что тот не оценит мистической составляющей рассказа и снова заржет. Однако, Женя неожиданно внимательно выслушал повествование и странно затих.
«На озерах? На каких именно озерах он нашел себе очередного партнера по игре? – почему-то уточнил он, не отрывая внимательного взгляда от Варьки.
«Он этого не говорил, - пожала плечами барышня, поражаясь Женькиной реакции, - какая разница! Главное, что все сработало!»
Варвара искренне верила в мистику игры и никакое здравое объяснение не могло бы смутить романтическую девушку.
«Женя, Тихон приходит ежедневно, просиживает со мной по целым часам, это ли не чудеса? - неосторожно вырвалось у Варвары сокровенная мысль. - если у нас все сложиться, то он и вовсе может остаться со мной навсегда!»
Благодушное выражение Женькиной рожицы мгновенно сменилось напряженной нечитаемой маской, и Варька испугалась своей чрезмерной откровенности.
«Нет, - услышала она резкий вердикт отца, и неожиданно ей стало обидно, что в ее жизнь до сих пор вмешиваются и диктуют ей свои условия.
«Но почему? - уже не так уверенно пробормотала она. - что плохого в том, если однажды Тихон станет моим мужем? Это не запрещено законом, Женя…»
«Не станет, - нехарактерно грубо оборвал романтические признания Женя и поднялся. - иди спать, Варвара, скоро рассвет уже…»
Варвара уже несколько раз пожалела о своих душевных покаяниях, справедливо считая, что теперь то Женя запретит мажору даже близко подходить к их порогу. Однако, дни продолжали сменяться днями, Тихон по-прежнему навещал их и все так же вежливо и дружески рассказывал Варьке все то, что ей было необходимо для получения высоких баллов на занятиях. Тот ночной разговор стал казаться девушке слишком незначительным, чтобы принимать его всерьез, и она в который раз начинала строить вдаль идущие планы, фантазируя о том, как однажды сбежит со своим Тихоном из-под навязчивой опеки Жени.
В один из выходных дней Тихон вновь появился в их квартире, но занятия проводить не стал, сразу приступив к обсуждению с Женей каких-то непонятных вопросов, касающихся производственных тем. Впрочем, содержание их бесед не слишком интересовало рассеянную Варьку, озадаченную собственными мыслями. Некоторое время они довольно громко спорили, и в какой-то момент Варька подумала, что сдержанный Тихон и застенчивый Женя подерутся, отстаивая каждый свою правоту, однако драки не случилось. Тихон, раздраженно пожав плечами резко замолчал, а внезапно угомонившийся Женя пробормотал, обращаясь к Варьке:
«Собирайся, Варвара, поедем гулять!»
Варвара разочарованно подумала, что с удовольствием бы вместо прогулки послушала негромкую речь Тихона, но спорить не стала, отправившись в спальню выбирать наряды. Пока она рылась в шкафу, Тихон снова принялся в чем-то убеждать ее Женю, который невнятно отговаривался короткими фразами. Наконец, они оба замолчали, и, дождавшись появления Варвары, решительно направились к машине.
Тихон вырулил на магистраль и бодро покатился в сторону центра. Варька была уверена, что, не доспорив, они отправятся решать вопросы непосредственно на производство и внутренне приготовилась скучать от открывающихся перспектив. Однако центр остался позади, мимо промелькнули невзрачные семиэтажки окраин, а Тихон продолжал гнать своего монстра, изредка поглядывая на Женю, но сохраняя напряженное молчание. Варвара тоже не лезла с вопросами, про себя гадая о конечной цели их маршрута. Столица осталась позади и перед резвым монстром раскинулась широкая лента федеральной трассы. До Варьки стал доходить коварный замысел ее Жени, решившего нехитрым способом избавиться от всех проблем, вернув упрямую дочь на побережье. «А как же учеба? – хотелось заорать растерявшейся девушке, - как же ее Тихон?... Как же все…?» Но внезапно на нее накатила странная апатия, позволяющая спокойно принять решение Жени, и, тяжело вздохнув, Варвара уставилась в окно.
Дорога смутно казалась ей знакомой, потому что все загородные трассы похожи одна на другую. Негромкое урчание монстра укачивало девушку, едва сдерживающую слезы и старающуюся не смотреть в сторону ее навязчивой одержимости. Привалившись к широкой спинке сиденья, Варька закрыла глаза и погрузилась в полудрему, мысленно прощаясь со столичной жизнью.
«Какая же я дура… - думала она сквозь сон, - кто дергал меня за язык, заставляя раскрывать ему все секреты?»
Внезапно перед закрытыми глазами замелькали тени, и Варька с удивлением обнаружила, что верный монстр катится между высоких стройных берез, подвозя своих пассажиров к огромному просторному дому с широкой верандой. Распахнув глаза, Варька уставилась на открывшийся пейзаж и пробормотала, обращаясь к Женьке.
«Где это мы? Куда ты меня привез, Женя?»
«Я хочу тебя кое с кем познакомить, Варя, - сдержанно отозвался Женя, оборачиваясь к ней, - по-хорошему, мне давно следовало сделать это, но я долго не решался. Тихон убедил меня. Вылезай, Варя, мы приехали!»
Варвара послушно спрыгнула на землю, и замерла в нерешительности, впервые в жизни не зная, как себя вести в незнакомом месте. Тихон заглушил мотор, и тоже вышел на улицу, вопросительно глядя на своего попутчика. Женька встряхнулся, как мокрый кот и решительно направился к калитке. На пороге их встречал высокий пожилой мужчина, с поразительно острым взглядом, от которого неподготовленной Варваре почему-то стало не по себе. Хозяин огромного дома по очереди поздоровался с Тихоном и Женей и подошел к Варваре.
«Здравствуй Варя, - проговорил он неожиданно молодым голосом, странно завораживающим и пугающим одновременно. – наконец- то мой Женя решился привезти тебя ко мне. Я рад тебя видеть, девочка, очень рад…»
Варька почтительно поклонилась, совершенно растерявшись и обернулась назад, встречаясь глазами с бродягой.
«Познакомься, Варя, - неожиданно отмер тот, подходя поближе, - это твой дедушка, Филипп Иванович. Он давно хотел познакомиться с тобой и моя вина, что я тянул так долго.
«Главное, что однажды ты решился, мой мальчик, - проговорил Филипп Иванович, - не вини себя, сынок, твоей вины в том нет…»
Варька от удивления растеряла все слова и только хлопала глазами, рассматривая седого мужчину, так не похожего на ее Женю.
«Ты говорил, что твои родители погибли, - наконец озвучила Варя, немного приходя в себя и обращаясь к бродяге, - ты рос в интернате и был сиротой. Выходит, все это неправда? Откуда тогда дедушка?»
«Так и было, Варя, - улыбнулся Филипп Иванович, отвечая за Женю, - это долгая история, когда-нибудь твой отец сам расскажет тебе ее. Он действительно рос сиротой, и до недавнего времени был уверен, что один, но он был не один. Я всегда помнил о нем и о его несчастной матери. Возможно, если я был бы чуть решительнее или умнее, все могло сложиться по-другому. Но сложилось так, как сложилось, он вырос и стал достойным человеком, тебе есть кем гордиться, Варя»
Варвара вскинула голову и вызывающе глянула на старика Филиппа.
«Я и горжусь, что он у меня есть! Я рада, что нашла его, несмотря на запреты моей матери. – заявила она, а Филипп рассмеялся»
«Ну что же мы топчемся на пороге, - проговорил он, - прошу в дом моих дорогих гостей!»
Варвара, оглушенная новостью, могла только тупо перемещаться в пространстве, никак внутренне не реагируя на сам факт наличия у нее такого солидного, богатого, значимого и воспитанного родственника, каким представлялся ей старик Филипп. Постепенно ее оцепенение прошло и она, обретя прежнюю уверенность смогла наконец внимательно рассмотреть своего дедушку. Их с Женей мало что связывало, они не были похожи внешне, их манера держать себя в обществе других людей была совершенно разной и тем не менее, неуловимое сходство все же бросалось в глаза. Варвара не была психологом, физиогномистом, да и просто наблюдательной ее назвать было очень сложно, однако по тому, с какой теплотой старик бросал на ее Женю частые взгляды, было понятно, что вновь обретенный сын очень любим и так было всегда. На протяжении всей сцены знакомства Тихон не произнес ни слова и Варвара никак не могла для себя понять, откуда старик знает ее Тихона, ну если только они раньше не приезжали к ее дедушке вместе с Женей.
«Чем ты занимаешься, Варя? - поинтересовался дедушка, когда они уселись за накрытый на веранде огромный круглый стол.
Варвара теперь могла с гордостью поведать новому родственнику, что решила посвятить жизнь медицине, что это у нее успешно получается и что благодаря Тихону, она достигла в науке значительных успехов.
«Тихон молодец, - кивнул старик, - но и от твоих стараний тоже много зависит. Знания Тихона не пригодились бы, если бы ты сама не захотела чему-нибудь научиться.»
Филипп Иванович долго не отпускал Варвару, с жадностью расспрашивая ее обо всем, что случилось с ней за эти восемнадцать лет. Женя и Тихон молча наблюдали за диалогом и не делали никаких попыток вклиниться в беседу. Дедушка строил диалог таким образом, что Варвара умудрилась рассказать ему почти всю свою жизнь, не прилагая к этому практически никаких усилий.
«Вы знаете, - заключила она, подводя итог своему рассказу, - я очень везучая…»
Филипп сдержанно засмеялся столь смелому утверждению и согласно кивнул, погружаясь в свои собственные воспоминания.
«Я этому очень рад, девочка, - негромко отозвался он после непродолжительного молчания, - но никогда никому не рассказывай про это. Много лет назад это сыграло с одним весьма заносчивым парнем злую шутку, но возможно, это только простое совпадение.»
Варвара хотела было попросить немного конкретики, но старик опустил голову на грудь и закрыл глаза, давая понять, что диалог окончен. Женя поднялся и сделал знак Варваре оставить дедушку в покое и дать ему отдохнуть, но Филипп Иванович открыл глаза и снова заговорил.
«Тот парень был слишком высокомерным и излишне пафосным, как сказали бы сейчас. Однажды он предложил мне сыграть с ним в карты, поставив на кон свою удачу. Ему не был страшен и сам сатана, поскольку везучее типа я никогда не встречал. Я согласился, отчасти желая проучить этого выскочку, и выиграл у него четыре раза подряд. Как сейчас я помню его удивленное лицо, когда он принимал карты в последний, четвертый раз.
«Теперь ты чертов везунчик, - заявил он, забирая колоду»
Я, к слову, не слишком заметил свою везучесть, скорее наоборот, но один из моих сыновей вырос очень удачливым, возможно потому, что, играя с тем типом, я думал о своем еще не рожденном сыне и мысленно желал ему удачи. В этом определенно нет никакой мистики, Варя. А может быть и есть, я не эзотерик, и плохо разбираюсь в этих категориях»
«Один из сыновей? - переспросила Варя, пропуская мимо ушей старинные воспоминания, - выходит, Женя у вас не единственный сын?»
Но старик, утомившись долгой беседой, погрузился в дремоту, и Варькины вопросы остались без ответа.
«Женя, ну как тебе не стыдно! - выговаривала оживившаяся Варвара на обратной дороге до столицы, - ты скрывал от меня такого потрясающего деда! Как давно ты узнал о нем?»
«Недавно, Варя, - усмехнулся Женя, - ты не много пропустила»
Теперь Варвару охватил азарт отыскать остальных сыновей старика Филиппа.
«Ты только представь, какие воспитанные и умные дети могут быть у него, - воскликнула Варька, осененная новой идеей, - и это твои братья! Родные братья, Женя. Только подумай. Ты жил всегда один и тут сразу двое! Трое! Женя ты обязан меня с ними познакомить!»
«Ты с ними знакома, Варя, - пробормотал Женя после недолгого молчания, а Тихон странно усмехнулся.»
Варька замерла, мысленно перебирая их общих знакомых и недоуменно помотала головой.
«Ты шутишь, Женя? Неужели толстяк Тимон? Или может, Бонифаций? Больше я не знакома ни с кем из твоих приятелей, - бормотала Варька, едва сдерживая смех, - ну, рассказывай, не томи!»
«Это Тихон Филиппович и Филипп Филиппович, я думал, для тебя не составит труда сложить два плюс два, - хмыкнул Женька и уставился в окно.
Внезапность очередной полученной новости разом вытеснили из головы Варьки все вопросы, которые могли бы возникнуть в подобной ситуации. Потрясенная девушка могла только молча переводить взгляд с Жени на Тихона и слушать как в ушах колотится ее заполошное сердце.
«Почему же дедушка ни разу ничего не сказал Тихону, пока мы разговаривали, - наконец пробормотала Варька совсем не то, что хотела, - я подумала, что они вообще мало знакомы… Он смотрел только на тебя, Женя …»
«Дети, рожденные от любимых всегда самые желанные и дорогие, - усмехнулся мажор, глядя на замершего Женьку, - я не в обиде на отца и хорошо его понимаю. Слишком хорошо… Придет время, и ты тоже однажды это поймешь, Варя…»
Варвара по привычке вслушивалась в негромкий родной голос, и постепенно до нее доходило понимание, что ее самые сокровенные мечты отныне навсегда останутся только мечтами.
«Я никогда этого не узнаю, дядя Тихон», - потерянно прошептала она и горько разрыдалась.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге