История бродяги. Тени грехов.

Глава 1

Глава 1.

Сияющее ослепительно яркое солнце резало глаза, но я упрямо продолжал сидеть на краю высокого обрыва и пялиться в бескрайнее водное пространство. В нескольких метрах от берега тесной кучей были налеплены маленькие домики, отдаленно напоминающие мою хижину, которую я оставил на побережье. Сейчас передо мной расстилалось другое море, и другая хижина ждала моего возвращения с наступлением темноты. Идею посетить сказочный остров Мальту мне навязал вездесущий Филипп, после того, как я в очередной раз едва не разнес в клочья свой домик на азовском заливе. После освобождения моей самой частой компанией продолжал оставаться верный Женька, терпеливо сносящий мои выбрыки и молча собирающий с пола осколки колб, то и дело разлетающихся в результате проявления моих несдержанных эмоций. Трехмесячное пребывание в камере следственного изолятора сказалось на моем поведении не самым лучшим образом и к тому моменту, когда всплеск неоправданной злобы затихал, мне становилось нестерпимо стыдно перед Женькой. Дергачев никогда не проявлял ни раздражения, ни недовольства, наблюдая за моими припадками, только едва заметно качал головой, морщась от грохота, производимого мной. Ярость возникала во мне внезапно, она не была обусловлена внешними факторами, да и мои внутренние переживания порой были очень далеки от объяснения моего непонятного состояния. Как-то вечером, когда верный Дергачев уже засобирался домой, я неожиданно для себя самого вдруг размахнувшись, запустил в стену весьма внушительную колбу, наполненную легко воспламеняющимся составом. К счастью, никакого возгорания не случилось, но меня в этот момент охватила самая настоящая паника. Что со мной? думал я, глядя на расползающуюся по полу белую субстанцию, такими темпами меня скоро снова принудительно изолируют от общества, только теперь это будет не тюрьма, а психушка. Подобные мысли возникали все чаще, сразу после того, как ярость сменялась глубоким раскаянием и жалостью, направленной на весь мир в целом и на свою неуравновешенную персону в частности.

В один из таких дней, посвященных глубокому самокопанию, меня навестил Филипп. Не могу сказать, что его визит безумно обрадовал меня, скорее наоборот, я старался избегать общения с теми, кто так или иначе напоминал мне о совсем недавних событиях и кто так искренне пытался мне помочь. Но Филипп мало обращал внимания на мои желания и понаблюдав за мной некоторое время стоя в дверях домика, решительно заявил:

«Тебе нужно сменить обстановку, мой мальчик, воспоминания не оставят тебя в покое, пока не сменяться другими, более позитивными.»

В его словах был здравый смысл, и я впервые искренне согласился с Филом.

Именно поэтому уже больше месяца я просиживал на белых скалах целые дни, тупо пялясь на сверкающую поверхность ослепительно синего моря. С наступлением сумерек я поднимался с нагретых солнцем камней и шел в город, чтобы до утра бродить по узким улочкам, невнимательно рассматривая причудливые силуэты старинных зданий. Даже ночью на Мальте было шумно и оживленно. Толпы туристов, громко переговариваясь на многих языках, бродили по окрестностям, время от времени останавливаясь возле какого -нибудь белого замка, чтобы запечатлеть себя в разных ракурсах под сказочными сводами. Несмотря на торжественное обещание, данное Филиппу, набраться впечатлений и выкинуть наконец, из головы всю дурь, я продолжал мусолить в голове прошедшие события, мало обращая внимания на потрясающую архитектуру и удивительную природу. Иногда я ловил себя на мысли, сколько восторга, возможно, родили бы местные пейзажи у наивного Дергачева и с сожалением думал о его отсутствующей персоне. Проведя, таким образом, почти два месяца в откровенном безделье, я заскучал по своим реактивам, оставшихся в живых колбам, и Женьке, несмотря ни на что, продолжающего видеть во мне талантливого изобретателя. Путевка, которую мне вручил брат, была рассчитана на два месяца пребывания в раю, так или почти так значилось на фирменном буклете, а значит, до конца моего отпуска оставалось чуть больше недели. Все местные достопримечательности были изучены мною, настолько, насколько это представляло интерес лично для меня и сейчас, сидя на красивом скалистом берегу, я настойчиво насиловал свою фантазию, пытаясь придумать для себя развлечения на оставшееся время. От моего непродуктивного занятия меня отвлек телефонный звонок.

«Тихон, - раздался в динамике очень серьезный голос моего брата, - похоже, каникулы закончились, возвращайся обратно, мой мальчик.»

Таким я слышал голос Фила, когда он позвонил мне в колледж и сообщил о смерти матушки, поэтому сейчас, я, боясь услышать настоящую причину его тревоги, просто без вопросов согласился и пообещал сегодня же заказать билеты до Москвы.

«Билеты я тебе заказал, Тихон, - отозвался Фил, - возвращайся, не откладывая...»

По его голосу я понял, что в этот раз мне действительно нужно спешить.

«Он жив? - спросил я, и мое сердце замерло от ожидания страшной вести»

«Да, - отозвался брат, - но боюсь, что это ненадолго... Торопись, Тихон.»

Уже сидя в салоне самолета я принялся перебирать в памяти все эпизоды, так или иначе связанные с моим отцом. Он не был образцовым родителем с точки зрения сторонников дружной семьи и любителей долгих семейных чаепитий, но он обеспечил нам будущее, по-своему переживая за наши взлеты и неудачи. Я мало общался с ним, считая, что в любой момент могу приехать и увидеть его внимательные глаза, подмечающие любую мелочь, и вполуха выслушать его наставления, всегда казавшиеся мне чересчур навязчивыми. И вот теперь я думал только о том, что самолет летит слишком медленно, и если я не успею, то мой отец никогда не узнает, что ничего ценнее его нравоучений я никогда и ни от кого не слышал.

После смерти матери, отец не захотел оставаться в пустой квартире и переселился в загородный дом в нескольких километров от Москвы, откуда ежедневно добирался до своего концерна, а после возвращался назад. Теперь дом казался пустым и заброшенным, несмотря на то, что всего лишь неделю назад мой отец проводил в нем большую часть своего времени. Я успел, и к моменту моего появления в больнице, родитель даже пришел в сознание и узнал меня.

«Тихон, мой мальчик, - едва слышно проговорил он и я содрогнулся от того, как непохоже прозвучал его голос. - я рад тебя видеть, сынок. Ты совсем не изменился после нашей последней встречи. А я вот видишь, сдаю позиции.»

Я помотал головой и пробормотал ему:

«Ты поправишься, отец, семьдесят лет, не тот возраст, чтобы думать о смерти.»

Он усмехнулся, и на его лице промелькнуло очень знакомое выражение, возвещавшее о желании поспорить, однако он согласно кивнул и закрыл глаза. Я некоторое время посидел возле его постели и неожиданно для самого себя отчетливо произнес:

«Я очень благодарен тебе за все, что ты делаешь для нас, для меня. Ты лучший, и я очень люблю тебя. Поправляйся, мы должны увидеться в твоем доме, а не здесь.»

«Я знаю, - ответил старик, не открывая глаза, - я постараюсь, Тихон...»

К счастью, приступ, который уложил моего родителя в койку, оказался не слишком опасным, врачи подняли его на ноги и как я обещал ему, следующая наша встреча состоялась в его резиденции, как он пафосно называл свой просторный коттедж. Мы долго беседовали, сидя под высокими березами и я ловил себя на мысли, что чувствую себя неоправданно счастливым, глядя на людей, которых называл своей семьей.

«Почему ты не женишься, Тихон? - поинтересовался отец, и в его голосе зазвучали знакомые ноты недовольства. Только теперь они не рождали во мне привычного неприятия.

«Не нашел ту единственную, - усмехнулся я, чем вызвал новый поток нравоучений. Видно врачи постарались на славу и мне больше не о чем беспокоиться, с усмешкой подумал я, глядя на знакомое с детства выражение осуждения на лице оклемавшегося родителя.

«Это неправильно, быть всегда одному, Тихон. У меня в твоем возрасте уже были вы с Филом и у меня была цель. К чему стремишься ты, сын? - твердо проговорил он, и я снова вспомнил о своих опытах. Это была не та цель, о которой следовало рассказывать в семье, но это была моя жизнь. Я пожал плечами и ничего не ответил. Отец долго еще высказывался о бесполезности моего существования, а я внимательно прислушивался к его голосу и кивал в такт. Условившись видеться чаще, мы расстались на позитиве, и я отправился на побережье.

Мои каникулы, и происшествие с отцом вернули мне утраченный на время здравый смысл и привычную сдержанность в эмоциях, навсегда вычеркнув из памяти события прошлой зимы. Бродяга, увидев меня на побережье, настороженно остановился, пытаясь разглядеть во мне признаки агрессии, на что я весело рассмеялся.

«Все в порядке, Женя, - уверил я его, - в жизни нет ничего постоянного, прошло и это. И прости меня за мою несдержанность.»

Дергачев махнул рукой, давно смирившись с моими странностями и пригласил к себе в дом.

«Ну а я все сижу, - пожаловался Женька, тягостно вздохнув, - все командировки кончились, вместе с деньгами. Нет ли у тебя какой-нибудь знакомой конторы с постоянным заработком, а Тихон?»

Конторы у меня не было, здесь я Женьке помочь ничем не мог, однако в моей голове вспыхнула одна вполне приемлемая мысль, которую я решил озвучить бывшему бродяге.

Чуть больше года назад, еще до начала всей эпопеи с моим арестом и прочими мстительными ходами, мой приятель Иннокентий часто жаловался мне на вынужденную заброшенность его клязменской дачи.

«Я не могу наведываться туда еженедельно, - сетовал он, - а рассчитывать на местную охрану противоречит здравому смыслу. Вот если бы кто-нибудь согласился пожить там просто для того, чтобы она не потеряла свой жилой облик...»

Я смутно подозревал, что таким нехитрым образом Кеша предлагал обживать его монструозную дачу мне, как самому мажорному мажору из нашей банды. Я тактично молчал и переводил тему, не желая становиться домоправительницей даже на самых выгодных условиях. И вот сейчас вполне разумная мысль мелькнула в моей голове, воскресив в памяти давний диалог.

«Женя, - медленно начал я, раздумывая, насколько правильно будет мое неожиданно принятое решение. - помнишь господина Шварца из наркологической клиники?»

«Ну, такое я вряд ли когда-нибудь забуду, - усмехнулся Дергачев и тут же насторожился. - почему ты вдруг вспомнил наркологическую клинику, а, Тихон?»

«Я вспомнил ее не вдруг, и не ее, а ее владельца, а точнее его крутую дачу, - улыбнулся я, глядя, как медленно отпускает Женьку. - если у тебя напряг с деньгами, я мог бы спросить Кешу относительно твоей помощи в деле обживания его загородных апартаментов. Он непременно хочет, чтобы кто-нибудь стирал пыль и растапливал камин в его отсутствие. Разумеется, за это мы стребуем с него жирненькую сумму. Как тебе такое предложение?»

Я был уверен, что пролетарски настроенный приятель тут же с негодованием отметет мою задумку сторожить буржуйское добро, однако Дергачев неожиданно согласился.

«Ну если господин Шварц не слишком брезглив и сможет принять на своей территории бывшего бомжа, я, пожалуй, соглашусь, - Женька и тут не поленился высказать свое «фи» мажорам всея страны, но я не стал заострять на этом свое внимание и, достав телефон, уже набирал господина Шварца.

Иннокентий на удивление быстро согласился, даже не став спорить со мной относительно оплаты Женькиных стараний.

«Я так понял, ты взял над этим бомжом пожизненное шефство, так, Тихон? - засмеялся Кешка, уточняя время нашей с ним встречи. - я начинаю снова тебе завидовать!»

Непонятно закончил он и сбросил вызов.

Кешина Дача все так же продолжала поражать своим великолепием, и едва подъехав к воротам, я с запозданием вспомнил, что именно здесь я однажды едва не стал жертвой нападения человека, сидящего рядом со мной в салоне моего монстра. Женька, судя по совершенно обалдевшему выражению мордахи, ничего этого не помнил и считал, что на территории впервые. Господин Шварц весьма демократично провел Дергачева по всем дорожкам и тропинкам, знакомя нового сторожа с его обязанностями. Помимо заботы о внутреннем убранстве, основательный Кеша требовал от бывшего бродяги поддержания красоты в саду, где раз в месяц или чаще проводили работы профессиональные садовники.

«Я не требую от вас выполнять их обязанности, - добродушно вещал Иннокентий с настороженным интересом поглядывая на Дергачева, словно пытаясь определить, что такого я нашел в этом невзрачном человеке. - от вас достаточно будет просто следить за чистотой дорожек. Разумеется, я внесу это в оплату дополнительно, - быстро добавил Кеша, поймав мой недоуменный взгляд.»

Когда ознакомительная прогулка подошла к концу, хозяин гостеприимно пригласил всех в гостиную, посидеть за бокалом коллекционного вина и запросто поболтать. Женька невнятно замялся на пороге, справедливо считая, что такое панибратство не допустимо между хозяином и работником и мне стоило немалых усилий, переубедить в том упрямого бродягу. В гостиной у Иннокентия было все подобрано с большим вкусом и многие детали интерьера, оставшиеся еще с махровых советских времен, изящно дополнялись современными вкраплениями. Я невольно вспомнил его рецензию на мой арендованный коттедж и внутренне рассмеялся точности определения. Уж его гостиную и дом в целом никак нельзя было назвать апофеозом безумия. Несмотря на явную скованность и неловкость моего бродяги, нам все же удалось завязать общую беседу и к моему удивлению, Женя умело вставлял к месту весьма грамотные и остроумные фразы, чем окончательно покорил Иннокентия.

«Тихон, - заявил он, пожимая мне руку при расставании, - ты самый непонятный друг, из тех, кого я считаю друзьями, но тем ты ценнее!»

Глава 2.

Неожиданно подвернувшаяся работа немного озадачила свободолюбивого бродягу, однако ему не хотелось обижать наивного мажора, приложившего столько стараний, чтобы обеспечить его заработком на ближайшее время. К слову, сумма, которую предложил ему господин Шварц значительно превышала ту, что удавалось заработать Женьке во время его вахт и тут он был уверен, что без вмешательства Тихона не обошлось. К тому же обязанности, в отличие от привычных вахтенных были в разы легче, если не учитывать степень ответственности, возлагаемой на исполнительного Дергачева. Единственным минусом своей новой должности Женька считал невозможность присматривать за своим собственным жильем и усмехаясь, попросил Тихона по возможности наведываться к его владениям. На его просьбу Тихон от души заржал, едва проговаривая сквозь смех свои наблюдения о слишком требовательных домовладельцах. Однако на просьбу согласился и засобирался на побережье.

Проводив мажора, Женька внезапно ощутил пустоту, медленно расползающуюся по венам. Присутствие Тихона вносило в скромную душу бродяги немного уверенности при общении с миром сильных и влиятельных, теперь же, оставшись один, Женька снова растерялся. Его природная застенчивость, умноженная интернатским воспитанием, делала его совершенно неповоротливым в компании людей, выше его по статусу и положению и пока господин Шварц раздавал ему последние указания, Женька считал минуты, когда сможет распрощаться с влиятельным хозяином и приступить к новым обязанностям.

«Я рассчитываю на вашу порядочность, господин Дергачев — произнес Иннокентий, прощаясь с бродягой, - и к тому же я очень доверяю Тихону, как видите. Не подводите и его, в таком случае.»

Получив такое невнятное и обидное напутствие, Женька наконец то остался один.

Территория сада произвела на Женьку гнетущее впечатление. Темные конусы вечнозеленых елок, рассаженных по периметру территории, напоминали впечатлительному Дергачеву суровых стражников- чекистов, внимательно следящих за каждым Женькиным шагом. Все здесь возвращало в непонятно страшное советское время, которое отложилось у Дергачева как время арестов и беспричинных расстрелов. Его очень раннее детство пришлось на самый закат эпохи, поэтому об ужасах современной инквизиции он мог знать только из учебников, но обладая живым воображением, он легко дополнял сухие строчки своими собственными фантазиями. Побродив по широким аллейкам, Дергачев решил вернуться в дом, где все же было немного повеселее. Интерьер не вызывал у Женьки отторжения и он, освоившись, принялся выполнять возложенные на него обязанности хранителя дорогущего и пафосного очага. Смахнув пыль и пройдя по комнатам с маленьким ручным пылесосом, Дергачев навел красоту и уселся возле погасшего камина в гостиной. Камин был настоящий и в обязанности бродяги входило растапливать его время от времени и прочищать дымоходы. На дворе наступала весна, но ночи стояли еще холодные, а включать отопительный котел господин Шварц настоятельно не рекомендовал, из чего Женька сделал вывод, что отогреваться ему все же придется с помощью дров и огня. Это не вызывало в Дергачеве сильного сожаления, учитывая его бродяжье прошлое и он решил, что не сильно пострадает если и вовсе не будет возиться с диковинным приспособлением ради собственного комфорта. Разжигать камины прежде Женьке ни разу не приходилось, и он отчаянно боялся сделать что-нибудь не так.

Первая ночь на новом месте прошла для Дергачева очень неуютно. Ему всю дорогу мерещились неясные тени, возникающие из ниоткуда и тут же исчезающие, даже слышались приглушенные голоса, но они уже точно явились результатом чрезмерной Женькиной впечатлительности. Так во всяком случае предпочитал думать совершенно не выспавшийся бродяга. Едва проснувшись на следующее утро, Женька первым делом прошелся по пустым комнатам, внимательно рассматривая все вокруг, и привычно поправляя сдвинувшиеся с места вазы и статуэтки. Тихон никогда не рассказывал Женьке историю этой дачи, однако и без дополнительных историй Женька испытывал непрекращающейся ужас от вида некоторых излишне мрачных деталей интерьера в виде тяжелой лепнины или темных драпировок, напоминающих занавес в Большом театре. В Большом театре Женька не был ни разу, однако именно такими представлял себе украшения в помещении знаменитого храма Мельпомены. Самым позитивным и светлым местом во всем огромном доме, оставалась просторная гостиная и именно там бродяга проводил большую часть своего времени.

Вечером Женька решил прогуляться по саду. Благодаря высоким и темным деревьям, насаженным повсюду, сумерки в саду наступали раньше, и уже к вечеру по дорожкам тянулись неясные тени, рожденные уходящими солнечными отсветами. Возле самого крыльца в огромных кадках нелепо торчали какие-то незнакомые Женьке хвойные кусты, своей идеально подстриженной формой рождавшие в живом Женькином воображении сходство с огромными головастыми гномами. Дергачев не рискнул подпитывать свою и без того яркую фантазию излишними подробностями и направился к самой дальней дорожке, ведущей к уродливой беседке, выполненной из литого куска бетона, как показалось бродяге при их первой совместной прогулке вместе с Тихоном и хозяином дачи. Находясь на Даче уже чуть больше суток, Женька никак не мог определить для себя, как можно добровольно проводить в этом мрачном окружении целые дни и при этом еще и отдыхать. Впрочем, тут же поправлялся Женька, вспоминая те немногие вечеринки, на которых он вынужденно присутствовал, вряд ли гости и сам хозяин приезжают сюда просто бродить по саду.

Добравшись до страхолюдной беседки, Дергачев присел на одну из скамеек, оказавшейся жутко холодной и жесткой, и прислушался к затихающим ночным звукам. Вдруг боковым зрением, Женька уловил сбоку от себя неясное движение, которое, впрочем, могло оказаться просто игрой воображения. Дергачев вскочил и, напрягая глаза, уставился в резко наступившую в саду ночную темноту. Движения больше не обнаруживалось, однако по Женькиной спине прополз обжигающий ледяной страх. Желая убедиться в неприкосновенности частной территории, Женька прошел еще немного подальше и оказался возле глухого забора. Тут, как и на всей территории, царил идеальный порядок, однако по венам бродяги снова пролетел обжигающий холод. Не желая больше испытывать прочность своих нервов, Дергачев быстрым шагом направился по дорожке в сторону дома. Сад окутывала тишина, слегка разбавляемая обычными ночными шорохами и скрипами, однако не это вызывало неконтролируемый дискомфорт. Он рождался сам по себе и шел из вне. Ближе к полуночи, уже сидя в светлой гостиной, Женька расслышал как в кармане его джинсов загудел телефон.

«Как работа, Женя? - послышался в трубке голос Тихона, показавшийся Дергачеву в условиях стремной дачи почти родным. - все в порядке?»

«Все в порядке, Тихон, - сдержанно отозвался Дергачев, не желая вдаваться в анализ личного восприятия, - как ты?»

«Я только что вернулся на побережье и теперь собираюсь ложиться спать. Поэтому, и тебе желаю спокойной ночи. И еще, - помолчав добавил мажор, - не грузись сильно. Это всего лишь дом. Обычный, почти как твой или мой. Все будет в порядке!»

Голос Тихона сменился гудками, а Женька продолжал прижимать к уху мерзко пиликающую трубку. «Легко сказать, думал он, вспоминая слова мажора, его хижина не идет ни в какое сравнение с этим монстром. Да и мой собственный дом выглядит куда приятнее и уютнее, хоть и не так пафосно.»

Весь световой день Женька старался занять себя какими-нибудь бытовыми делами и до самых сумерек у него получалось отвлечься от гнетущего ощущения, ни на минуту не покидающего несчастного бродягу. Однако с наступлением темноты Женьку словно выталкивало на улицу и тянуло к старой беседке. Сидя на жесткой скамейке, Женька напряженно вслушивался в тишину и вдруг уловил неясный гул, доносившийся от глухого забора. Бродяга никак не мог определить природу этого гула, поскольку сразу за забором начинались посадки и близких соседей Дача не имела. Прислушавшись, Дергачев пришел к выводу, что гул больше напоминает приглушенный не то стон, не то вой и, успокоив себя мыслью о каком-нибудь животном, гуляющим неподалеку, Женька направился к дому. Но стоило ему повернуться спиной к предполагаемому источнику странного звука, как вой резко прекратился, а Женька физически ощутил, как его в спину что-то толкнуло. Резко обернувшись, несчастный бродяга смог только разглядеть очертания кустов и елок, и никаких животных, людей, грабителей и воров им обнаружено не было. От осознания этого факта Женьку передернуло, и он с тоской подумал, что с большим удовольствием он сейчас поймал бы какого-нибудь проходимца, и все странные ночные стоны и подвывания тогда бы имели логичное объяснение. Пообещав себе при дневном свете изучить странное место, Дергачев почти бегом направился к освещенной дорожке.

Ночью Дергачеву снились суровые революционеры и почему-то дорогой Леонид Ильич, невнятно зачитывающий им апрельские тезисы с трибуны над мавзолеем. Сам Женька в своем сне пытался не попасться на глаза сотрудникам НКВД и прятался по каким-то канавам, проваливаясь с головой в мутную жижу сточных вод. От таких сновидений Дергачев проснулся совершенно разбитым и уставшим, как будто все то, что снилось ему во сне, происходило с ним на самом деле. Осматривать территорию на предмет мистических аномалий при свете дня показалось Женьке глупой идеей и он, посмеявшись над собственными страхами, принялся наводить порядок на вверенной ему территории. Когда он добрался наконец до дальней дорожки, никаких посторонних звуков слышно не было. До Женьки доносился вполне обычный шум проснувшегося поселка. Звук работающего автомобильного мотора, приглушенные голоса обитателей других дач, чириканье птиц, шелест распускающейся листвы, все это казалось Дергачеву слишком привычным, чтобы культивировать в себе ночные кошмары. Однако с наступлением сумерек бродяга снова оказался у глухого забора. Ноги сами волокли его к пугающему месту, и Женька сам не мог объяснить, зачем он дразнит свою выдержку. Просидев некоторое время в беседке и не услышав ничего подозрительного, Женька, усмехнувшись собственной впечатлительности, решил доказать самому себе, что все страхи живут в голове и смело шагнул в темноту фигурных кустов. Тишину, которая окружила Дергачева сразу со всех сторон, можно было потрогать руками, но делать этого явно не стоило, поскольку, едва протянув вперед ладонь, Женька натолкнулся на что-то обжигающе холодное, будто из относительно теплой весны, бродяга пробил дыру в суровую сибирскую зиму. Отдернув руку, Женька шагнул назад, натыкаясь на все те же фигурные кусты и не рискуя больше поворачиваться спиной к страшному месту еле выбрался к освещенной дорожке, все еще держа перед собой раскрытую ладонь. Видимо, Женька уже устал строить догадки и предположения, а может и вовсе махнул рукой на всякие мистические загадки, только вместо того, чтобы благоразумно отправляться в освещенную гостиную, Дергачев уселся на каменную скамью и вызывающе уставился в темноту.

Глава 3.

Женька надеялся, что его первое впечатление от пребывания на страшной Даче со временем рассеется и превратиться в досадное недоразумение, о котором он позже не раз вспомнит со снисходительной улыбкой. Однако, время шло, а тревога, однажды заселившаяся в сознание бродяги, никуда не девалась, а только множилась, пугая своей очевидностью. Теперь от гнетущего липкого дискомфорта Женьку не спасали ни просторная светлая гостиная, ни повседневные дела, которыми старательный Женька загружал себя с самого утра. В те дни, когда Дергачеву приходилось на время покидать территорию частных владений, отправляясь за продуктами, тревога растворялась и пропадала, стоило Дергачеву только выйти за ворота. Одно время бродяга с тоской начал подумывать о том, что к нему вернулись отголоски химических опытов мажора, однако, прислушавшись к ощущениям, он с облегчением понял, что это далеко не так.

Для проживания господин Шварц отвел Женьке небольшую спальню на втором этаже дома, но даже туда до Дергачева добирались кошмары, поселившиеся на заднем дворе Дачи. Они являлись в виде бессонных ночей, пропитанных все той же тревогой, природу которой Женька не мог себе объяснить.

В конце второй недели на Дачу приехал господин Шварц, видимо с проверкой. Пробродив по комнатам, он удивленно присвистнул, оценивая старания своего работника. Сам Кеша никогда не заморачивался чистотой и поддержанием образцового порядка, предпочитая покорять своих гостей количеством антикварных безделушек и вычурностью интерьера. Он мог допустить некоторую небрежность в обращении с мебелью и тяжелыми портьерами, но само собой, эти допущения он рассматривал только в отношении себя самого. Нынешняя ревизия приятно удивила господина Шварца, поскольку в ее результате он обнаружил небывалую стерильность и ослепительный порядок в любой из комнат довольно внушительного помещения.

«Вы молодец, - нехарактерно для себя произнес Иннокентий, здороваясь с Женькой, - Тихон не зря расхваливал ваши качества, кстати, он передает вам привет.»

Дергачев сдержанно улыбнулся, никак не реагируя на похвалу хозяина, поскольку прекрасно знал, чем вызвано такое его старание.

«Я приехал предупредить вас, - тем временем продолжил Иннокентий, - что к этим выходным сюда приедут мои гости, ненадолго, до следующего утра. Я думал попросить вас все подготовить к их приезду, но теперь вижу, что напоминания излишни. Все готово и так»

«Мне нужно будет уехать на это время? - произнес бродяга и было неясно, радует его эта перспектива или огорчает»

«Ни в коем случае! - добродушно воскликнул Шварц, цепляясь за руку бывшего бомжа и бродяги и приветливо пожимая ее. - вы можете остаться в доме или погулять в саду, вам не обязательно находиться среди гостей. В ваши обязанности не входит обеспечивать им уют и комфорт. Все это сделают другие люди. От вас я попрошу навести порядок после их отъезда»

Дергачев сдержанно кивнул, и собрался уже исчезнуть с поля зрения важного господина Шварца, однако новая мысль остановила его.

«Тихон тоже приедет? - внезапно поинтересовался он, следя, чтобы голосом не выдать охватившего его волнения»

«Нет, - вполне искренне вздохнул Иннокентий. - с момента прошлых событий Тихон стал совершенным затворником, он избегает любого количества людей, если оно превышает пару человек. Странный парень, на самом деле, но это между нами, понимаете? Я все равно очень тепло отношусь к нему и желаю ему добра. Я приглашу его позже, возможно, он согласиться разделить со мной компанию»

Гости господина Шварца начали съезжаться еще засветло, хотя вечеринка планировалась начаться поздно вечером. Женька благоразумно держался в стороне от важных и надменных господ, которые, как он был уверен, через несколько часов пьяными голосами будут нестройно орать песни времен расцвета российского бизнеса. Пока же они степенно поднимались по ступеням и негромко переговаривались между собой. Дергачев, не желая и вовсе попадаться им на глаза, двинулся в сторону чудовищной беседки, где решил переждать нашествие. Усевшись на неудобную скамейку, он, как и в прошлый раз, принялся сверлить глазами темноту заднего двора, магнитом притягивающую его внимание. В прошлый раз Женька так ничего и не рассмотрел, отправившись спать. Он рассчитывал, что наваждение прошло и теперь больше ничего не станет тревожить его по ночам. Однако, он очень ошибся. Несмотря на сияющие повсюду огоньки садового освещения, на присутствие тучи народа, Женька вновь ощутил леденящий страх, медленно ползущий под кожей. Это не было фигурой речи, на Дергачева реально повеяло холодом, непонятно откуда взявшимся теплой весной. Никакие подвывания, к счастью, не сопровождали это странное явления, но и ледяного воздуха было вполне достаточно, чтобы снова посеять панику в нежной Женькиной душе. Дергачев поднялся и решительно шагнул в сторону темных зарослей. Стоило ему ступить на заботливо засыпанный белой мраморной крошкой небольшой пятачок, как на него накатила необъяснимая тоска, рождающая в сердце нерадостные воспоминания. Женька вдруг представил своих давно погибших родителей, которых почти не помнил и вспоминал от случая к случаю. Сейчас же ему до боли захотелось увидеть их обоих и поговорить с ними, рассказать им о не сложившейся своей жизни, и попенять им на то, что не взяли тогда его с собой, что оставили его у соседки, отправляясь в свою последнюю поездку. Поборов в себе порыв разрыдаться прямо возле забора, Дергачев помотал головой и вернулся в беседку.

Когда же на крыльце показались невменяемые гости господина Шварца, пьяно выкрикивающие слова из всех песен одновременно, Женька незаметно пробрался к пологому склону, начинающему покрываться первой зеленой травкой и спустился к белому причалу.

Владелец наркологической клиники и вправду был безмерно богат, во всяком случае, не стесняясь демонстрировал это. Женька почему-то вспомнил своего мажора и на минуту представил, как жирно мог обустроить свой быт Тихон, если бы дал себе труд заняться этим благоустройством. Сейчас, сидя на блестящих, вычищенных сходнях, вероятно выполненных из дерева ценных пород, Женька отчаянно желал, чтобы среди гостей оказался и его богатый друг. Бродяге почему-то захотелось поделиться с ним своими наблюдениями и впечатлениями о странной Даче и о ее удивительном влиянии на присутствие Дергачева. Правда, немного поразмыслив, Женька решил оставить свои наблюдения при себе, посчитав некрасивым критиковать то, что с такой готовностью предоставил ему Тихон. Погрузившись в размышления, Женька совсем перестал следить за временем и когда наконец поднял голову, то заметил густую ночную темноту, окружившую его со всех сторон. Неловко поднявшись, Женька собрался вернуться в сад, но тут же был сбит на землю весьма болезненным толчком в спину. Не удержавшись, Женька упал на руки и тут же обернулся, рассчитывая ответить ночным гостям. Каково же было его удивление, когда вместо бродяг хулиганов, неизвестно как попавших на частную территорию, он не увидел ничего. То есть он отчетливо видел разноцветные огоньки, рассеянные по Клязьме от лодок и речных ресторанчиков, он видел очертания белого причала, аккуратные сходни, все, кроме автора ощутимого толчка, полученного им минуту назад. Дергачев попятился прочь от непонятного места, не отводя глаз от белого причала, однако все вокруг было погружено в привычную дремоту и выглядело совершенно нестрашным. Развернувшись, Женька со всех ног помчался обратно. Гости, утомившись демонстрировать свои вокальные умения, видимо спали, поскольку дом был погружен в темноту и относительную тишину. Возвращаться к себе в спальню Дергачев не рискнул, опасаясь наткнуться на спящих гостей и вызвать их оправданное недовольство и принял решение провести остаток ночи в беседке. Ни о каком сне речи быть не могло, поскольку одна только мысль о происшествии на причале нагоняла на Женьку ужас, поэтому он уселся на каменную скамейку и снова, в который раз принялся рассматривать темноту. От долгого неотрывного наблюдения перед Женькиными глазами плыли размытые круги, они вытягивались и сливались в единое целое, образуя собой неясный силуэт, отдаленно напоминающий очертания человека. Женька то и дело встряхивал головой, прогоняя видения, но исчезнувший на время силуэт появлялся вновь, стоило Дергачеву снова всмотреться в темноту. Наконец, чувствуя, что если сейчас же не заснет, то просто сойдет с ума, бродяга свернулся калачиком на холодной скамейке и закрыл глаза.

Во сне к Дергачеву пришла та размытая фигура, что привиделась ему в темноте. Фигура присела в ногах бродяги и, обдав нереальным холодом, уставилась в пространство. Во сне Дергачев никак не мог сообразить, что представляет собой эта неясная тень. То она казалась ему молодой девушкой, облаченной в прозрачное легкое платье, то вдруг оборачивалась скрюченным старцем, но всякий раз от ее присутствия замирало сердце, и Женьке хотелось от души пнуть этого гостя. Однако его тело отказывалось выполнять его команды и несчастный Дергачев продолжал тупо пялиться в размытый силуэт. Из ночных кошмаров его выдернул телефонный звонок. С трудом разлепив глаза, Женька неловко вытянул из кармана телефон и с радостью услышал в трубке голос мажора.

«Как жизнь, бродяга? - поинтересовался Тихон отстраненно. - Кеша от тебя в полном восторге и я этому очень рад.»

«Спасибо Тихон, все в порядке, - привычно отозвался Женька и вдруг не ожидая от себя такого порыва, продолжил, - ничего не в порядке, эта не Дача, а жуть какая-то. То призраки мерещатся, то холод могильный настигает. Пипец, просто.»

Вместо ожидаемого сочувствия в трубке раздался раскатистый хохот мажора и его невнятное:

«Знаешь, что эта Дача была построена еще в тридцатых годах двадцатого века и в свое время принадлежала правительственной элите. Уже позже родители Иннокентия, занимая высокие посты в каком-то министерстве, получили ее в качестве поощрения за ответственное отношение к работе. Ну а Кеша дополнил ее своими изысками. Так что наличие призраков и прочей атрибутики вполне объяснимо, мой друг! Если хочешь, я навещу тебя на днях, я сейчас в Москве и могу заехать. Конечно, я прежде спрошу разрешение твоего главного босса. Ну как идея?»

Дергачев с восторгом оценил и принял озвученные планы мажора, поскольку ему настоятельно требовалось рассказать кому-нибудь о привидевшихся кошмарах, и предложение Тихона вышло как нельзя кстати.

Свидеться с Тихоном Дергачеву удалось только через пару дней, да и то не на территории страшной Дачи, а местном ресторанчике, куда мажор затянул упирающегося бродягу.

«Ну рассказывай, что за монстры поселились под твоей кроватью? - улыбнулся Тихон, усаживаясь напротив Женьки и подзывая официанта»

Дергачев не обращая внимание на игривый тон мажора принялся в красках описывать то, чему стал свидетелем за неполный месяц пребывания в загородной резиденции.

«Я довольно смелый мужик, - озвучивал Женька очевидные факты, - но меня до сих пор пробивает дрожь, стоит мне вспомнить ощущения, испытанные возле фигурных кустов. Понимаешь, Тихон, это не страх чего-то конкретного, это страх идущий непонятно откуда. Он как физическая оболочка, затягивает в свой кокон и не желает отпускать.»

Пока Женька делился наболевшим, Тихон взял его руку и проверил пульс, видимо вспоминая рассказ доброго селянина о внезапных панических атаках, накрывающих бродягу. Пульс был в пределах нормы и Дергачев с трудом вытерпев такую навязчивую заботу с неудовольствием вернул свою руку в прежнее положение. Тихон едва заметно усмехнулся и промолчал.

«Когда-нибудь раньше тебе приходилось испытывать что-то подобное? - поинтересовался он, дождавшись окончания рассказа»

«Если ты о моем побеге из хижины, то это происходило немного не так. Там страх преследовал меня везде и длился сравнительно недолго. А тут возникает всегда в одном и том же месте и длиться ровно столько, сколько я провожу там времени. Это не паническая атака, как ты подумал, - усмехнулся Женька и замолчал, ожидая вердикта мажора»

«Тут только одно решение, - вдруг улыбнулся Тихон. - держаться подальше от страшных кустов»

Глава 4.

Возвращаясь на побережье, я долго не мог успокоиться от душившего меня смеха, вызванного рассказом бродяги. Он напомнил мне малыша Тихона, когда тот в возрасте трех лет упрямо убеждал всех и каждого в существовании чудовища, поселившегося в ящике с игрушками. Филипп тогда излишне занудно объяснил своему сыну о невозможности проживания чудовищ вообще и в детских игрушках в частности. Тихон, внимательно выслушав объяснения, принялся убеждать всех по-новой, ни на секунду не поверив своему рассудительному и прагматичному отцу. Сейчас Женя, в возрасте сорока трех лет делал тоже самое и так же настойчиво, и я не мог не провести аналогии. Я как мог убедил Дергачева, что монстров не существует, и уговорил его не бросать из-за ерунды выгодную работу.

«Ты убиваешь сразу двух зайцев,» - говорил я, - зарабатываешь неплохие деньги и немного приходишь в себя от вечных скитаний. Наслаждайся, Женя. За твоей собственной резиденцией я присмотрю, об этом не волнуйся»

Выполняя данное ему обещание, я на следующий же день отправился к высокому каменному забору с закрытой калиткой. Каково же было мое удивление, когда, распахнув калитку, я наткнулся взглядом на сидящую у крыльца Варвару. Девочка что-то сосредоточенно листала в телефоне и на мое появление среагировала только после моего неуверенного «привет». Она очень спокойно подняла голову и встретившись со мной глазами мучительно покраснела.

«Здравствуйте, Тихон, - едва слышно произнесла она и спрятала телефон. - Женя уехал в Москву, у него там подвернулась работа. Я звонила ему недавно.»

«Я знаю, - ответил я, выходя за порог двора. - он просил меня присматривать за его жилищем, так что я зайду попозже.»

Варвара помотала головой и поднялась на ноги.

«Я поеду домой, чтобы мама не начала меня искать. - пробормотала она. - с тех пор как Роня уехал, она стала совершенно невозможной, поэтому я и сбежала. И, простите меня Тихон, - добавила она, не двигаясь с места. - я действительно не хотела, чтобы все так вышло.»

Я пожал плечами, не находя в себе особого желания поддерживать эту тему.

«Все позади, Варвара и твоей вины нет, что взрослые играются в свои игры. - произнес я, - Женя скоро приедет...»

По дороге к хижине я снова обратился мыслями к излишне эмоциональному рассказу Дергачева про загадочную Дачу. В моем представлении эта страшная Дача ассоциировалась с обычными, ничем не примечательными эпизодами, большей частью относящихся к временам моей юности.

Когда мы были учащимися мед колледжа, Шварц пригласил нас провести выходные на Клязьме. Его родители срочно сорвались в правительственную командировку, а молодому Иннокентию загорелось проявить самостоятельность и независимость. Набрав полные сумки разнокалиберного дешевого пойла и всяких неполезных закусок, мы вчетвером отправились за город. Как мы туда добирались, это тема для отдельных воспоминаний, главное, что мы в полном составе и практически без потерь добрались наконец-то до резных ворот Кешкиной дачи. Тогда она еще не достигла апогея совершенства, и выглядела похожей на старинный музей довоенных времен и первое время мы, подростки, испуганно оглядывались по сторонам, опасаясь появления суровых чекистов - охранников. К ночи тревога разбавилась алкоголем и Антоха, сожрав больше всех, принялся подрывать нас на подвиги. Не дождавшись поддержки, на подвиги Антоха отправился самостоятельно, исчезнув из поля видимости на целый час. Когда же мы, сраженные ударной дозой, расползлись по гостиной, в дверях показался неугомонный приятель. В руках он держал огромного ежа, видимо отловленного им где-то на территории дачи. Я покосился на весело храпящего Бонифация, и верный Антоха понял меня с полувзгляда, когда решил запихать колючее животное в широкие бонифатские тренировочные штаны. От пронзительных воплей нашего толстого друга проснулась половина поселка, другая половина была разбужена нашим гоготом, рожденным в результате наблюдения за попытками Бонифация избавиться от назойливого зверя. Спустя пару десятков лет, когда все мы стали взрослыми и солидными, Иннокентий продолжал приглашать нас к себе. Теперь мы не запихивали никому в штаны ежей, ограничиваясь скучными посиделками и беседами ни о чем. Но ни разу за все то время, что мне приходилось бывать у Кеши, ничего мистического со мной не случалось. Ну если не считать того случая, когда сам бродяга неизвестно как оказался в каменной беседке и всадил в меня нож.

Расставаясь с Дергачевым, я взял с него обещание набирать мне хотя бы раз в неделю и рассказывать о своих монстрах. Я не верил в существование призраков и прочую чушь, однако принимая во внимание расстроенную психику моего приятеля, решил поддержать его обычным выслушиванием проблем. Гордый бродяга не звонил мне никогда, предпочитая справляться со своими страхами самостоятельно, и на все мои вопросы я слышал от него неизменное «все в порядке, Тихон». В какой-то момент я научился по голосу определять, насколько у него там все в порядке, и весь следующий месяц был почти спокоен за него, так размеренно и отстраненно звучала его привычная фраза.

Так было до тех пор, пока однажды среди ночи меня не разбудил телефонный звонок. Спросонья я не сразу сообразил, что звонок от Женьки, что на часах половина второго ночи и что я ни слова не понял из того, что прозвучало в трубке, кроме отчетливо прозвучавшего моего имени. После этого обращения вместо обычных слов из телефона до меня донеслось невнятный шорох, разбавленный странным клекотом. И почти сразу же понеслись гудки. Я несколько раз набирал Дергачева и мне в ответ то тянулись длинные гудки, то механический голос оповещал об отключении абонента. Устав добиваться взаимности, я решил дождаться утра, убедив себя на время, что звонок мне приснился и что бродяга по вполне понятным причинам не желает вести со мной переговоры, учитывая поздний час.

Однако и утром картина не поменялась. На мои новые настойчивые попытки телефон упрямо отвечал длинными гудками. Погасив нарастающую тревогу, я рискнул побеспокоить Иннокентия.

«Приветствую, Тихон, - донесся до меня его обычный голос. - я сейчас в деловой поездке и не имею возможности навещать твоих бомжей. Но при случае, разумеется загляну к нему.»

На всякий случай я еще несколько раз набрал Женьке и принялся собираться в дорогу. Со стороны моя тревога могла бы показаться смешной, если бы не то обстоятельство, что звонок прозвучал глухой ночью. Я мог бы расценить это как случайно набранный вызов, если бы не мое имя, различимо произнесенное Женькой. Я легко отмахнулся бы от звонка, если бы это не был Женька, никогда раньше не звонивший мне даже в разгар дня и даже по моей просьбе. Мою спонтанную поездку объясняло много всяких «если бы», хотя в случае с Дергачевым достаточно было бы и одного.

На протяжении всей дороги я то и дело поглядывал на телефон, ожидая, что бродяга сам расскажет мне о ночном приключении и мне не придется катиться до самой столицы. Однако телефон молчал и ровно через сутки я выруливал на магистраль, ведущую к загородному поселку. От усталости я едва оценивал окружающую действительность и самое правильное в моем положении было остановиться и хорошенько выспаться. Однако меня гнал страх за несчастного бродягу, снова по моей вине оказавшегося в очередной жопе.

К резным кованым воротам я подъехал одновременно с Иннокентием, проникшемся моей настойчивой просьбой и прервавшим свою деловую поездку. На мое приветствие он отреагировал немного нервозно, но тут его можно было понять, для делового человека в бизнесе важно все и любая не состыковка может нарушить отлаженный механизм зарабатывания денег.

«Я ни слова не понял из твоей просьбы, - протягивая мне руку для приветствия произнес Шварц. - но к счастью, мне удалось уладить некоторые вопросы заранее, и я решил навестить твоего подопечного.»

В доме все сияло ослепительной чистотой и порядком, наведенным с особой тщательностью, на что обратил внимание придирчивый хозяин и многозначительно кивнул в такт своим размышлениям. Однако самого виновника нашей поездки видно не было и нам пришлось несколько раз обойти каждую комнату, чтобы окончательно убедиться в этом факте.

«Наверно твой Женя сейчас наводит красоту где-нибудь в саду и даже не помышляет о степени беспокойства, которое сумел вызвать в твоей душе, мой заботливый друг, - немного отстраненно произнес Кеша, в который раз оценивая старания бродяги»

Я отчаянно желал бы согласиться с ним и был готов выступить в роли идиота, способного раздуть из мухи слона, однако отсутствие Дергачева продолжало вызывать недоумение. Выйдя в сад, мы обошли территорию по всем дорожкам, и даже несколько раз окликнули ответственного работягу, сумевшего в короткие сроки поразить взыскательного Шварца результатом приложенных усилий.

«Ну и куда же он мог запропаститься? - недоуменно пробормотал Кеша, оглядываясь по сторонам. Идеально выметенные дорожки и чистота в доме не позволяла усомниться в недавнем присутствии Дергачева, однако все наши попытки отыскать бродягу успеха не принесли.

Женька нашелся возле фигурных кустов на заднем дворе территории. Сначала мы не обратили внимания на странную фигуру, сидевшую в стороне от дорожек возле самого забора. Во всей позе сидящего прямо на земле человека отчетливо угадывалось напряженное ожидание чего-то непоправимого и вызывающего неосознанный ужас. Подойдя ближе, мы наконец-то узнали в нем исполнительного хранителя Кешкиной Дачи, уставившегося куда-то наверх широко раскрытыми немигающими глазами. В первую минуту я со страхом подумал, что Женька больше никогда не расскажет мне об увиденном прошлой ночью, и вообще никогда ничего не расскажет. Однако, заметив наше присутствие, Дергачев пошевелился и опустив глаза, с трудом сфокусировался на нас.

«Добрый день, - отрешенно произнес он, поднимаясь на ноги, - я прошу прощения, не слышал, как вы подъехали»

Скорее всего, он вряд ли слышал, как мы вплотную подошли к нему, простояв рядом некоторое время, подумалось мне, но я не стал озвучивать непрошенные мысли.

«Как продвигается работа? - нейтрально поинтересовался Иннокентий, внимательно и настороженно рассматривая бродягу»

«Спасибо, все хорошо, - так же неэмоционально отозвался Женька, а я подумал, что бродяга не слишком понимает, о чем идет речь.

«Я предлагаю вам немного передохнуть, - вдруг заявил Кеша, - тем более мне нужно ненадолго задержаться здесь, я надеюсь, вы не станете возражать?»

«Спасибо, передохну, - с той же интонацией отозвался Женька и механически направился к выходу с территории.

Я в два шага нагнал его и развернув к себе, уставился на совершенно белое лицо моего приятеля. Не задавая лишних вопросов, я кивнул Иннокентию и повел Дергачева к выходу, откладывая на потом разговоры со Шварцем о дальнейшей работе бродяги в качестве смотрителя.

Затолкав несопротивляющегося бродягу в салон монстра, я быстро вырулил на трассу и повез Женьку в московскую квартиру. Чем дальше мы уезжали от страшной дачи, тем увереннее возвращалась к Женьке способность замечать окружающее. Наконец, когда до Алтуфьево оставались считанные километры, Женька совершенно пришел в себя.

«Спасибо, что забрал меня оттуда, Тихон, - пробормотал он, потирая ладонью лицо, на которое постепенно возвращался румянец»

Мне хотелось задать ему несколько наводящих вопросов и все же выяснить, что повергло в ступор смелого парня на двое суток. Однако, присмотревшись, я решил дать ему время окончательно прийти в себя и обрести душевное равновесие.

Способность внятно изъясняться вернулась к Женьке под вечер с наступлением темноты. Он вел себя вполне нормально, вопреки моим опасениям, не выказывал признаков беспокойства и адекватно реагировал на мои осторожные вопросы относительно происходящего.

«Помнишь, я рассказывал про мой странный сон, приснившейся в беседке? - неожиданно поинтересовался Женька, решив все же озвучить случившееся с ним. - ну, та прозрачная фигура, что сковала мои движения? Так, вот той ночью я увидел ее наяву. Она появилась сначала за фигурными кустами и почти сразу же исчезла, и я списал все на разыгравшееся воображение. Но спустя несколько минут она появилась снова и просто проплыла мимо меня, обдав нестерпимым холодом. От неожиданности я даже не сделал попытки сбежать подальше. Я просто стоял и тупо пялился на привидение до тех пор, пока оно не «увидело» меня. Вот тогда меня сковал тот самый ужас, который я почувствовал в своем сне раньше. Несмотря на то, что я как дурак, пялился на фигуру почти целую ночь, я ничего не запомнил из ее черт. Я даже не мог сообразить, кто это, мужчина или женщина, хотя вряд ли у привидений существует подобная градация. До утра она удерживала меня, правда непонятно как, а с рассветом, отпустила. Я тогда, как одержимый, принялся наводить красоту в доме, пытаясь забыть страшное видение. Ты возможно хочешь спросить, почему я не сбежал? Так вот, сбежать я не мог. Она держала меня, не давая пошевелиться, а утром, хоть и пропала куда-то, продолжала не выпускать с территории двора. Я не знаю, как объяснить тебе, это как приказ, которого я не мог ослушаться. Я еще ни разу не сталкивался ни с чем подобным и теперь ни за какие коврижки не соглашусь возвращаться обратно»

Рассказ Дергачева сразил меня своей неприкрытой откровенностью. Вряд ли он выдумал всю эту историю, чтобы поразить мое воображение. Да и придуманные фантазии звучат по-другому, к тому же смятение, отразившееся на его лице никак нельзя было сыграть нарочно.

«Что это было, Тихон? - помолчав спросил Женька, видя во мне источник решения всех своих проблем. - я сошел с ума?»

Эта все объясняющая фраза не в первый раз звучала из Женькиных уст, однако и в этот раз бродяга ошибался.

«Я рассказывал тебе историю этой дачи, - как можно доходчиво произнес я, - вполне возможно, то, что ты видел, это отголоски далекого прошлого. Возможно, на месте сада когда-то располагалось кладбище или что-то похожее. Ну а ты видно, обладаешь какими-то способностями...»

Я озвучивал первое, что приходило в голову и понимал, что мои объяснения не выдерживают критики. На территории нашего государства, да и любого другого тоже, всегда что-то происходило и, если бы Дергачев вдруг обрел способности медиума, ему пришлось бы несладко.

«Но скорей всего, - решительно подвел итог я, - ты просто переутомился от излишней старательности. Ложись спать и не думай о всякой ерунде!»

Глава 4

Немного придя в себя от пережитых волнений, Дергачев принялся перебирать в голове эпизоды своего недавнего приключения. С понятием привидений он был знаком из романов о старинных замках, и никогда не думал, что однажды столкнется с чем-то подобным в реальной жизни. В слова Тихона об открывшихся внезапно способностях, Женька не верил, а вот в то, что за этим видением кроется что-то непонятное, вынужден был согласиться.

Выспавшись и приободрившись, Женька был готов и дальше продолжить трудиться в качестве сторожа и управляющего, рассматривая свои вчерашние слова как проявление малодушия. Тихон без особого энтузиазма отнесся к принятому Женькой решению, однако отговаривать не стал, и уже через неделю, проведенную в квартире мажора, Дергачев снова был настроен приступить к своим обязанностям. Весна вовсю хозяйничала в саду, украшая ветки кустов и деревьев свежей зеленью. Те страшные фигурные кусты, рядом с которыми и происходили чудеса, теперь заросли неровными молодыми веточками, задорно торчащими со всех сторон. Женька часто вспоминал слова господина Шварца о профессиональных садовниках, наведывающихся в его роскошные владения, однако за полтора месяца пребывания на Даче, Дергачев не видел ни одного. Буйная зелень проникала в самые аккуратные и ухоженные растения и приводила их в весьма запущенное состояние. Вернувшись к своим обязанностям, Женька теперь с большой осторожностью наведывался на задворки, а если и посещал ту часть сада, то старался делать это днем. Пока стояла хорошая погода, Дергачев как умел приводил в порядок прилегающую территорию, но с наступлением поры весенних ливней, старался большую часть времени проводить в гостиной. Первые несколько дней никакие привидения, тени и завывания не тревожили Женьку, и он стал привыкать к мысли, что чересчур богатое воображение вызвало неведомые галлюцинации. Однако как оказалось, бродяга обрадовался немного преждевременно. Как-то во время затяжного бурного ливня, стоя на крыльце и вдыхая прозрачный свежий воздух, Женька уловил прямо перед собой неясное движение, поначалу приняв его за движение водных потоков. Однако, присмотревшись, он отчетливо рассмотрел знакомый размытый силуэт. В этот раз он появился при свете дня, правда прячась за дождем и не вызвал в Дергачеве знакомого ощущения страха. Днем рассматривать тени и силуэты было даже интересно, и некоторое время Женька этим и занимался. Ровно до тех пор, пока размытая фигура не начала удаляться в сторону беседки, призывая Женьку следовать за ней. Повинуясь негласному приказу, Дергачев послушно шагнул под дождь и пошлепал по бурлящим лужам, не вполне осознавая, куда он идет и зачем это делает. Очнулся бродяга рядом с обросшими кустами возле забора. Тень растворилась и исчезла, а Дергачев продолжал стоять, промокая до нитки и не делая попыток повернуть к дому. Никакого страха, ужаса и оцепенения в этот раз Женька не почувствовал, кроме, пожалуй, желания исполнить волю неясной тени. Наконец холод вернул его в реальность и развернувшись, Дергачев быстрым шагом направился в дом, сожалея, что сейчас неизбежен горячий душ и незапланированная уборка прихожей.

Шумящие потоки воды становились все тише, пока не смолкли совсем, оставляя после себя только гулкие всплески падающих капель с мокрых деревьев. Отогревшийся Женька решил снова прогуляться до задней части сада с фигурными кустами, не до конца понимая свою цель и внутренне посмеиваясь над своей неуместной сентиментальностью. Пробравшись сквозь потоки луж на раскисшую от дождя лужайку, Дергачев с изумлением обнаружил, что прямо за красиво уложенными мраморной крошкой круглыми участками, образовалась неглубокая, просевшая яма, размытая прошедшим ливнем. Дергачев успел подумать о неаккуратно засыпанном колодце или ямы для септика, как негромкий оклик выдернул его из размышлений. Прямо за его спиной стоял неизвестно откуда взявшийся господин Шварц и очень серьезно рассматривал своего работягу.

«Пойдемте в дом, господин Дергачев, - отрешенно произнес хозяин дачи. - не стоит бродить по грязи...»

Женька виновато выбрался на дорожку, чувствуя, что слишком смело повел себя на чужой территории, разгуливая без дела и кое как очистив ботинки от налипшей земли, направился к дому, слушая, как за его спиной хлюпают по лужам ботинки господина Шварца.

«У меня к вам есть серьезный разговор, - обратился к бродяге Иннокентий, сидя с ним в просторной гостиной. - мне необходимо некоторое время пожить на даче, и я хочу предложить вам небольшой отпуск. Месяца полтора, два. Правда, я не смогу оплатить вам его полностью, но некоторую сумму могу предложить. Но только в том случае, если вы согласитесь вернуться ко мне.»

Предложение господина Шварца звучало очень заманчиво и немного подумав, Дергачев решил принять условия.

«До какого времени вы даете мне возможность отдохнуть? - уточнил он, соглашаясь»

«Я позвоню вам, как решу, что вы мне необходимы, а пока давайте подпишем один документ, - непонятно заявил господин Шварц, наклоняясь над Женькой и протягивая ему мелко напечатанные листочки. Дергачев протянул к ним руку и внезапно перед его глазами поплыли радужные круги, а тело покрылось липким потом.

«Простите, - едва проговорил он заплетающимся языком, - мне очень плохо...»

После чего потерял сознание.

Очнулся Женька от холода. Его голова нещадно гудела, а руки и ноги выкручивало по непонятной причине.

«Не стоило столько торчать под дождем, -отрешенно подумал Дергачев, ежась от сырости, - не хватало еще заболеть...»

Вместе с этими мыслями пришло воспоминание о разговоре с Иннокентием и непонятной отключке, вызвавшей в теле бродяги небывалую слабость. Оглядевшись, Женька с удивлением обнаружил себя сидящим на мокрой и липкой земле в зарослях неизвестных довольно высоких кустов и деревьев. Кое как поднявшись на ноги, Женька прислонился к стволу одного из них и, переждав головокружение, пошарил по карманам, отыскивая телефон. Телефон был на месте, но к сожалению, был совершенно не пригоден к работе, поскольку весь его экран был залит водой. Женька засунул бесполезный аппарат обратно в карман и двинулся наугад, стремясь поскорее покинуть странный лес. Место, где он оказался, выглядело совсем необитаемым и диким. На все свои предположения, что могло занести его в такую глушь, Дергачев с неудовольствием приходил к единственно возможному выводу. Господин Шварц, не желая возиться с полудохлым работником, просто отвез его подальше и оставил под елкой, в надежде на естественное решение проблемы. Женька негромко выругался и огляделся, пытаясь определить, где он находиться и как ему выбраться из этой ловушки. Бесцельно проблуждав по размокшей земле и совершенно выбившись из сил, Дергачев решил воспользоваться знаниями, полученными на уроках географии по теме ориентирование. Единственное, что прочно отложилось в Женькиной голове, были условия роста мха на стволах деревьев, но сколько бы он ни присматривался к высоким гладким стволам, никакого мха обнаружить не мог и поэтому брел наугад и только вперед. Спустя бесконечно долгое количество времени впереди замаячили мутные огоньки не то фонарей, не то окошек домов, не то еще чего-то непонятного. Однако, из всех доступных ориентиров это были самые лучшие ориентиры, и Женька уверенно направился прямо на них.

Огоньки оказались действительно фонарями, установленными вдоль широкой автострады, по которой то и дело пролетали автомобили, обдавая Женьку мелкими брызгами. Постояв на обочине, бродяга принялся придумывать свои дальнейшие ходы. К счастью, на этот раз его память осталась при нем, сил было немного, но они были, словом у Дергачева имелись все шансы добраться если не домой, то до Алтуфьево точно. Тот факт, что Тихон, возможно обитает на побережье не смущал Женьку. Сейчас у него была цель и ее нужно было достичь.

Весенняя ночь катилась к рассвету и при первых солнечных лучах Дергачев с отвращением понял, что рассчитывать на доброго водителя, способного посадить к себе в салон такого замызганного пассажира рассчитывать не приходиться. Вся Женькина одежка была покрыта каплями грязи, а на джинсах гроздьями висли целые куски подсохшей глины. Глубоко вздохнув, Женька двинулся вдоль трассы, рассчитывая встретить хоть кого-нибудь, кто рассказал бы ему, куда его занесло в этот раз. Пройдя с пяток километров, Женька наконец увидел впереди себя фигуру раннего прохожего, также как и он сам, спешащего вдоль магистрали по делам. Поравнявшись с незнакомцем и отчаянно смущаясь своего внешнего вида Дергачев как можно приветливее поинтересовался о своем местоположении.

«Тебя че, побили? - вместо ответа уточнил прохожий с сомнением оглядывая Женьку»

«Не побили, - вздохнул он, - из машины выкинули. Так где я?»

«В Твери, - хмыкнул мужик, - ну не в самой, понятно, тут поворот недалеко. А тебе куда нужно?»

Женька глубоко вздохнул и подумал, что уже однажды совершал прогулки из Твери до столицы.

«Мне в Алтуфьево нужно, - безразлично отозвался бродяга, понимая, что удовлетворяет праздный интерес случайного человека»

«Ого! - восхитился прохожий, - ты что же, пешком туда собрался? Не дойдешь, - с сомнением добавил он и надолго задумался.

Женька терпеливо стоял рядом, и неизвестно чего ждал. Наконец, ранний прохожий принял какое-то решение и внимательно уставился на бродягу.

«Ты вот что, - уверенно произнес он, - не торопись. У меня тут в поселке кое какие дела нарисовались, я решу их, а завтра подкину тебя до столицы, идет?»

Дергачев кивнул головой, параллельно размышляя, где бы ему перекантоваться до завтра и чем он будет расплачиваться с добрым мужиком. Прохожий, будто разобравшись в Женькиных сомнениях, широко махнул рукой и доверительно добавил к сказанному:

«Пойдем, нечего тебе на трассе торчать. Переночуешь у меня, а завтра с утречка и тронемся!»

Женька снова согласно кивнул, и двинулся следом за мужиком, равнодушно прислушиваясь к его неумолчному говору. Незаметно они свернули с трассы и оказались в маленьком поселении, состоящим из пары десятков домов и одного магазинчика, символизирующего собой границу поселка. Туда-то и направлялся разговорчивый мужик, которого, как Женька выяснил из его монолога, звали Анатолием. За прилавком в тесном помещении торговой точки их встретила улыбчивая тетка, тут же оповестившая новых покупателей о раннем завозе. Анатолий принялся осыпать тетку тяжеловатыми деревенскими комплиментами, а Женька вдруг снова ощутил тот дискомфорт, что накрывал его на Даче у Иннокентия. В очередной раз в памяти возникли стершиеся образы его родителей, и необъяснимая тоска захватила его сознание. Смешливая продавщица, не обращая внимания на Женьку, полностью переключила внимание на болтливого Анатолия и охотно отвечала на его незамысловатые шутки веселым хохотом. Дергачев почти не прислушивался к содержанию их диалога, продолжая пристально глядеть на тетку. Вдруг она стала как-то странно меняться, теряя свои довольно пышные очертания и превращаясь в размытую тень. Сквозь хохотушку Женька отчетливо увидел полки с товаром, и знакомо ощутил ледяной холод, повеявший со стороны прилавка.

«Пойдем-ка приятель, - вернул Женьку в действительность Анатолий, - хорош пялиться, мадам замужем и очень счастлива!»

На это кокетливое замечание мадам оглушительно расхохоталась, а Женька помотал головой, окончательно прогоняя странное видение.

Закончив дела в поселке, Анатолий повел Дергачева обратно на трассу, по дороге рассказывая про то, как его собственная жена, узнав о его адюльтере, собрала вещи и укатила в родительский дом, расположенный на соседней улице их деревушки.

«Она у меня ведьма, - доверительно сообщил он, - вот прям только взглянула и сразу все поняла. И как по писанному все мне рассказала, с кем, где и сколько раз я согрешил. Во как! Говорю ж, ведьма!»

Дергачев усмехнулся наивным суждениям своего спутника, не став напоминать ему о существовании добрых соседей и злых подружек, способных посодействовать и не таким чудесам. За разговорами они добрались наконец до избушки Анатолия, больше напоминающей летнюю кухню.

«Ты скидывай вещички-то, - неожиданно предложил Анатолий озадаченному Женьке, стоило им зайти в небольшую комнатушку, - мне дочка с зятем чудо машинку привезли. К вечеру твоя одежка будет как новая!»

Дергачев усмехнулся и решил воспользоваться случаем, тем более ему самому было тошно от своего вида. Он неловко стянул с себя куртку и джинсы и присел на широкую лавку. Хозяйственный Анатолий затолкал в громадное нутро стиральной машины изгвазданные шмотки и запустил программу, после чего, порывшись в допотопном комоде, извлек оттуда смятые треники.

«На вот пока, примерь. - протянул он Дергачеву сменную одежду. - я вижу, ты парень хороший, только несчастливый. А ты не сдавайся. Вот будь как я, оптимистом!»

Женька едва успел натянуть одолженные штаны и придать себе приличный облик, как за порогом что-то загрохотало и в дверях показалась справная бабёнка, немного помоложе хозяина домика.

«У! кобель! - возвестила она о своем появлении, основательно приложив оптимиста по тощей спине. - давай, шевелись, отвези моей маманьке сено! Ну живо!»

Анатолий, никак не отреагировав на увесистое приветствие негромко хмыкнул.

«Проголодалась, маманька-то? – и, не дожидаясь суровой реакции обидчивой супруги, двинулся во двор.

Бабёнка присела на освободившийся стул и уставилась на Дергачева.

«Ты чей будешь? - поинтересовалась она, не сводя пронзительных глаз с нечаянного гостя

«Ничей, - негромко хмыкнул Женька. - я сам по себе кот, свой собственный...»

Хозяйка помолчала, приглядываясь к Дергачеву и вдруг очень серьезно произнесла:

«А ты и вправду, ничей, - вздохнула она, - один ты..., а жизнь у тебя долгая, но несчастливая. Ох -хо -хо....горемычный...»

От ее непонятных стенаний Женьке стало не по себе, и он решил стать оптимистом, как советовал ему Анатолий.

«Ну, вообще-то я не один, - заявил он уверенно, - а про жизнь мою вы ничего не знаете, так что не делайте скорых выводов, любезная!»

Тетка неожиданно весело рассмеялась и перестала казаться мегерой.

«Я вижу насквозь всю твою жизнь, - безо всякого позерства произнесла она, - есть в твоей жизни кто-то, кто тянется к тебе, но ты все равно один. Не спорь, не переспоришь! Сейчас у тебя рытвины да ухабы, а после ровная дорожка начнется. Долгая...Так-то.»

Ведьма помолчала, прислушавшись к чему-то на улице, резво вскочила на ноги и с криком «вот, же ирод окаянный! Чтоб тебе провалиться!» выскочила за порог.

Глава 5

Распрощавшись с немногословным Дергачевым, я не мог отделаться от мысли, что, отпуская его обратно на Дачу, я сделал что- то не так. Никакие внятные объяснения, опровергающие мои сомнения, не могли погасить нарастающее беспокойство. На всякий случай я решил остаться в столице и посвятил это время визитам в загородную резиденцию своего родителя. Он совершенно отошел от своей немочи и бодро раздавал указания на все случаи жизни, делая особый акцент на моем одиноком житье.

«Я приказываю тебе, Тихон, наладь наконец свою никчемную жизнь! - вещал он, гневно сверкая поблекшими глазами, - мне неприятно думать, что я воспитал такого бесполезного лодыря, не способного ни на что! Бери пример с Филиппа! Почему ты не можешь стать таким как он?!»

Мне хотелось ответить отцу, что в таком случае у него будет два Филиппа и ни одного Тихона, и ему будет не на кого изливать свою желчь. Однако, уважая его возраст и некрепкое здоровье, покаянно молчал, делая вид, что прямо сейчас готов стать похожим на Старшего брата. Потом старик успокаивался и дружески хлопая меня по плечу примирительно изрекал:

«Прости меня, Тихон, я не должен требовать от тебя чего-то, к чему ты совершенно не способен»

Подобные заявления мало напоминали раскаяние, но я давно привык к подобным экзерсисам и перестал обращать внимания на воспитательные потуги своего родителя. Возвращаясь как-то в Москву после очередных посиделок, я неожиданно поймал себя на мысли, что хочу услышать голос Дергачева. Его спокойный размеренный тон разговора удивительным образом возвращал мне душевное равновесие, изрядно пошатнувшееся после уютных семейных вечеров. Набрав ему несколько раз и послушав механический отчет, я забросил телефон в бардачок и решил дома созвониться с Иннокентием, тем более его приглашение как-нибудь пересечься оставалось в силе.

«Тихон, ну сколько ты еще будешь нянчиться с разными маргиналами? - недовольно прогудел Кеша на мой вопрос о Дергачеве. - твой бомж сбежал, не забрав денег, хотя я предлагал ему неплохой вариант с отпуском. И давай так, я больше не слышу ни слова про отстойные элементы, а ты берешься за ум и начинаешь заниматься делом!»

После разговора с Кешей я еще сильнее заскучал по своему бродяге. Кажется, в этом мире он был единственным, кто не делал попыток направить меня на истинный путь.

Сообщение Шварца о его побеге показалось мне притянутым за уши, поскольку, хорошо зная ответственный характер Женьки, мне было тяжело представить бродягу, оставляющего вверенную ему территорию без видимых причин. Понимая, что сноб Иннокентий теперь даже отдаленно не пожелает продолжить тему бомжей, я приготовился ждать появления бродяги на своем пороге. Мое ожидание немного затянулось и когда через неделю после нашего разговора с Кешей Женька не объявился, я реально забеспокоился.

Беспокойство переросло в тревогу, и я, махнув рукой на правила приличия и от души жалея, что вообще влез в это дело, погнал своего монстра на Клязьму.

Господина Шварца я застал на его монструозной Даче за весьма странным занятием. На мои настойчивые призывы он появился со стороны дальней дорожки, перемазанный с ног до головы непросохшей землей.

«В чем дело? - недовольно поинтересовался он, увидев гостя в моем лице. - если ты пришел поговорить про бомжей, я категорически отказываюсь!»

Я как можно естественней убедил его, что тема бомжей давно закрыта и интереса не вызывает, я приехал просто побухать. Это направление заметно оживило чрезмерно наряженного приятеля, и он, облегченно засмеявшись, пригласил меня в дом.

«Подожди пару минут, - попросил он, - я приведу себя в порядок. Садовники отбились от рук, все приходиться переделывать самому»

С этими словами Кеша скрылся из вида, а я принялся размышлять над его непонятной фразой. За все время существования Дачи Иннокентий Шварц не только не переделывал что-либо, но и в целом старался откреститься от разных бытовых работ. Однажды его супруга на одном из семейно -дружеских вечеров показательно вбила в стену гвоздь, заявляя, что такую простую работу может выполнить кто угодно, а уж настоящий мужик просто обязан делать раз в неделю что-то подобное. Тогда Шварц со смехом пообещал, что он, как настоящий мужик, будет делать кое-что другое, а забивать гвозди наймет профессионалов. Сейчас же образ работяги крестьянина в исполнении Кеши вызывал по меньшей мере недоумение. Однако я решил не торопиться делать выводы, общение с самоубийцами и наркоманами кого угодно может подкосить, даже такого выдержанного человека, как Иннокентий, думал я, глядя как чистый и аккуратный Шварц расставляет стаканы на низком столике. В его доме еще неуловимо сохранялась чистота, наведенная Женькой, однако постепенно гостиная начинала приобретать утраченную небрежность. Кроме этих очевидных изменений в глаза бросалась откровенная нервозность в поведении приятеля. На мои обычные ни к чему не обязывающие реплики, он либо отзывался с чрезмерной серьезностью, либо не отзывался вовсе, погружаясь во внутренние размышления. Все это было нехарактерно для нетяжелого в общении Шварца и рождало у меня много вопросов. Я старательно избегал тему бродяг в целом и Дергачева в частности, однако Кеша сам вернулся к этому разговору, когда большая часть привезенных мной бутылок опустела.

«А знаешь, Тишка, - доверительно наваливаясь на меня всей тушей и утыкаясь пьяной рожей в мое лицо, пробормотал Кеша, едва справляясь с гравитацией. - вот ты хоть и странный мужик, а вызываешь у меня особое расположение.»

Если Кеша дошел до состояния «ты меня уважаешь», то я уже мог приготовиться к прослушиванию наиболее откровенных откровений в его исполнении. Я и сам был готов поделиться наболевшим, но Кеша меня опередил.

«Я вот всегда тебе завидовал, Тиша, - невнятно пробубнил он, - ты вот весь такой невозмутимый, выдержанный, хоть и дурак! Не обижайся, Тиша, это я любя... А Дергачева больше не ищи, не нужно... ну зачем он тебе сдался, это ж... бродяга обычный, хоть и исполнительный.»

Кеша говорил что-то еще, вспоминая былое, и я перестал прислушиваться к его пьяному бормотанию, но одна его фраза заставила меня все же заострить внимание на его монологе.

«...досадная помеха, и мне пришлось решить этот вопрос. Кардинально! Только тебе Тихон я могу рассказать такие страшные секреты. И знаешь почему? Потому что ты никогда никого не слушаешь, - засмеялся Кеша, наливая себе еще один стакан, - тебе на всех наплевать, поэтому у тебя до сих пор есть друзья. Парадокс! Ну вот скажи, есть у тебя самая главная тайна? Ну с которой ты не расстался бы ни за какие условия? Вот то-то же!»

В моем одурманенном сознании Кешины слова почему-то трансформировались во вполне конкретные образы и я, холодея от нехорошего предчувствия, переспросил Шварца:

«Надеюсь, ты не убил Дергачева и не зарыл его под елками где-нибудь в посадках, экономя на оплате его стараний? - я постарался придать легкость интонации, но Иннокентий без труда уловил реальную тревогу в моем вопросе.

«Тихон! Твоя одержимость бомжом переходит границы. - неожиданно серьезно заявил мне приятель, - еще немного и я буду считать, что ты двинулся по неверному пути Бонифация, если еще хоть раз услышу твои опасения и переживания о бродяге.»

Я засмеялся, понимая, что немного переусердствовал в своей заботе, и сделал вид, что не сильно рассердился на прозрачные намеки Кеши.

«Успокойся, приятель, - совершенно трезвым голосом заявил Шварц, - ничего я с ним не сделал. Он получил расчет и спешно покинул мою скромную обитель»

Невозмутимость интонации и общая нервозность, отчетливо сквозящая в поведении Кеши, создавали странное впечатление и вызывали недоверие к его словам. Я не стал заострять на этом внимание господина Шварца, однако настроение продолжать посиделки исчезло, сменившись досадой. Кое-как поднявшись и закинув в рот несколько хитрых таблеток, нейтрализующих алкоголь в крови, я, пошатываясь, двинулся на выход. Иннокентий не останавливал меня, но и провожать тоже не пошел, продолжая сидеть на диване, вытянувшись в струну и думая о чем-то своем.

Моя и без того гудящая голова, подпитывалась невеселыми мыслями до самого Алтуфьево и входя в квартиру, единственное, что я смог сделать, это обрушиться на пол в гостиной, даже не найдя в себе способности добраться до дивана. Проспав до самой темноты, я еще несколько раз попробовал дозвониться до Дергачева и в какой-то момент пожалел, что не обменялся номерами с Варварой. Сейчас бы эта информация здорово бы мне пригодилась. Вполне вероятно, что Женька вернулся на побережье, забыл зарядить телефон и сейчас валяется у себя в гостиной, пялясь в потолок. Я настойчиво рисовал себе такие пасторальные картины, потому что они очень быстро менялись на противоположные. Мне более отчетливо представлялся какой-нибудь медвежий угол, и Дергачев, потерявший память или преследуемый паническими атаками или валяющийся без сознания под елками в таежном лесу. От невозможности прямо сейчас узнать о судьбе бродяги, охватывало отчаяние, такое несвойственное для всегда сдержанного в эмоциях меня. Некоторое время я бесцельно бродил по квартире, пьяно натыкаясь на стены и вертя в руках бесполезный телефон. Наконец, протрезвев окончательно и взяв себя в руки, я пришел к закономерному выводу, что лучше всего самому убедиться в истинности или ложности своих предположений и начинать нужно с посещения дома на побережье. Обычно, оказываясь в подобных ситуациях, я детально просчитывал все свои возможные ходы, и только сейчас, как заполошная тетка, бросался от одного решения к другому, не зная на чем остановиться. Мне настоятельно требовался совет независимого лица. Чувствуя острую необходимость проветрить мозги, я спустился вниз к подъезду и уселся прямо на высокие бетонные ступеньки. Весенние сумерки давно разогнали по квартирам всех любителей погулять по нашему району, и теперь я в полном одиночестве рассматривал причудливые узоры теней на асфальте.

«Не спится? - услышал я хриплый голос рядом с собой»

Оглянувшись, я узнал в обладателе голоса нашего соседа, периодически изгоняемого строгой супругой за беспробудное пьянство. Я молча кивнул и жестом пригласил составить мне компанию.

Сосед с готовностью опустился рядом.

«Будь другом, плесни стакашку, - прохрипел он, рассматривая меня в темноте. И помолчав добавил, - ты кто будешь-то, чет не признаю никак?»

«Я твой сосед, живу здесь, - отозвался я, задерживая дыхание. От пропойцы нещадно несло дешевым пойлом и немытым телом. Последнее обстоятельство напомнило мне о моей первой встрече с Дергачевым и я не сдержал тяжелый вздох.

«Че, тоже баба выгнала? - посочувствовал мне алкаш и принялся развивать старую как мир мысль. - вот че они понимают, курицы? Человеку нужно культурно отдыхать от серой повседневности, ты как считаешь, я прав? Прав, - не дожидаясь моих суждений, продолжил мой ночной собеседник. - а они этого не понимают. Моя тут же бухтеть начинает, мол пьянь подзаборная, алкаш непутевый. Ну так раз я непутевый, чего ж потом она ищет меня по всем подворотням, а? Вот то-то и оно. А туда же! Ну и потом, вот она романтики от меня ждет, а сама обтянет необъятную свою жопу трениками моими старыми и целый день мелькает туда-сюда. Ну и где тут романтика? Меня ж только воротит от этой нимфы. А тебя?»»

Я неопределенно кивнул, не зная в чем соглашаться с разговорчивым соседом. На данный момент меня беспокоили другие категории.

«Скажи-ка мне, приятель, - наудачу поинтересовался я, - если бы у тебя пропал друг и ты совсем не знал бы где его искать, как бы ты поступил?»

Алкаш замолчал, придирчиво изучая мое лицо.

«Хороший друг? - наконец уточнил он»

Я кивнул, а мой собеседник снова погрузился в раздумья. Так мы сидели некоторое время в полном молчании, наконец алкаша посетила какая-то идея.

«Если он и в самом деле хороший друг, он найдет тебя сам. - уверенно озвучил свою мысль сосед. А потом добавил. - если не жмур, само собой...»

Последнее уточнение здорово ободрило меня, и я пожал плечами.

«Этого-то я как раз и не знаю, - хмыкнул я, гася тревогу»

«Хорошие друзья всегда возвращаются, - философски изрек сосед и приземленно уточнил. - ну так стакашку плеснешь?»

Я протянул ему купюру, найденную в кармане и отправился спать.

Глава 6.

Старая раздолбанная четверка бодро катилась по трассе, подскакивая на кочках и болтая легкого Женьку по всему салону. Анатолий бережно переключал скорости, всякий раз принимаясь рассказывать историю приобретения своей ласточки.

«Вот уже лет десять катаюсь, - с гордостью поведал счастливый владелец, - а то и все одиннадцать. Как купил, так и горя не знаю.»

Женька незаинтересованно кивал в такт словам и время от времени поглядывал на свой погибший телефон, оценивая размер катастрофы. Ему было неловко просить словоохотливого Анатолия одолжить ему аппарат, чтобы позвонить Тихону. О чем он собирался разговаривать с мажором, бродяга еще не придумал, но почему-то ему очень хотелось рассказать занятому ученому, что он жив, что с ним все в порядке и что он едет к нему в гости. Последнее обстоятельство сильно смущало Женьку, учитывая с какой готовностью Тихон откликался на его предыдущие призывы и просьбы. Ему не хотелось казаться навязчивым, однако других способов переждать пару дней перед возвращением на побережье почему-то не находилось. К тому же господин Шварц так и не отдал заработанные за последний месяц деньги, и Женька в тайне рассчитывал, что сговорчивый мажор поможет ему и с этим вопросом. Так за раздумьями дорога показалась Дергачеву слишком короткой и когда он в очередной раз вынырнул на поверхность сознания, то увидел знакомые здания жилого комплекса.

«Ну вот мы и приехали! - радостно возвестил Анатолий притормаживая у тротуара. - к милой торопишься? - не мог не поинтересоваться он, открывая заклинившую дверь пассажира»

«К другу, - ухмыльнулся Дергачев, прочитав на лице Анатолия явное разочарование.»

«Ну бывай! - протянул для прощания худую ладонь новый Женькин приятель. - будешь в наших краях, заходи!»

Женька кивнул и уже глядя вслед отъезжающей колымаге запоздало подумал, что не рассчитался с гостеприимным селянином.

«Стой! - замахал он руками, останавливая машину, - погоди, вот возьми и спасибо тебе...»

Женька засунул в окошко смятые купюры, которые отыскал у себя в кармане. Анатолий хмыкнул и отдал половину обратно.

«Не шикуй, брат, - усмехнулся он, - Москва дорогой город, самому пригодяться. А я все равно сюда по делам ехал, так что не переживай, ты меня не сильно напряг. Ладно, заезжай, как случай представится. Удачи тебе!»

Оставшись один, Женька нерешительно двинулся в сторону мажорского дома, вспоминая обстоятельства своего неурочного визита. Дергачев еще не определил, как рассказать Тихону про свое странное изгнание со страшной дачи, про появление тени, про проваленную яму, потому что отчетливо понимал, Тихон снова не увидит в его рассказе ничего не обычного, найдя разумное объяснение большинству фактов. «А может мне этого и надо, - вдруг подумал Женька, останавливаясь возле подъезда, - что бы вся эта мистика имела логичное объяснение.»

Медленно поднимаясь по ступенькам, Дергачев все еще сочинял приветственную фразу, как неожиданно от этого занятия его отвлек изумленный оклик.

«Женя? - прямо перед ним стоял мажор и протягивал ему руки для приветствия, - ты откуда тут?»

Дергачев понял, что появился не вовремя, что Тихон собрался по делам и явно занят и от досады мучительно покраснел.

«Я ненадолго, - пробормотал он, разом забывая все приготовленные фразы. - я тут мимо шел, решил заглянуть..., но если ты занят, то я пойду, конечно.»

Тихон повел себя странно, спускаясь на пару ступенек ниже и обхватывая Женьку сильными руками.

«Я не занят, - бормотнул он, сжимая тощее тело бродяги, - теперь нет. Пойдем!»

Едва войдя в квартиру, Тихон изучающе оглядел Женьку, отыскивая на нем следы воздействия препаратов, и заметив некоторые весьма красноречивые признаки, тревожно поинтересовался:

«Как самочувствие, Женя, ты неважно выглядишь?»

Женька пожал плечами, не придавая значения собственному состоянию. Он давно перестал обращать внимание на отклонения в организме, списывая все на беспорядочный образ жизни.

«Ломает всего, как будто простыл и пить все время охота, а так нормально все, не волнуйся Тихон, - улыбнулся Дергачев в ответ на явное беспокойство»

Тихон кивнул и нахмурился.

«Что произошло на даче? В тот день когда Иннокентий дал тебе расчет? Кстати, как он объяснил свое решение? Или ты снова сбежал? Из слов господина Шварца я так ничего и не понял. - серьезно поинтересовался он, усаживая Дергачева в своей гостиной. - рассказывай, Женя, все, что помнишь!»

«Я снова увидел ту тень, - озвучил Женька первое, что пришло ему в голову, - днем, за потоками дождя. Она повела меня к тем кустам и там я заметил обвалившийся грунт. Его видимо размыло потоком, похоже, там раньше был колодец какой-нибудь. А потом Шварц позвал меня в дом и мне стало плохо.»

На невнятный отчет Женьки Тихон покачал головой, и заметно насторожился.

«Шварц? - недоуменно переспросил он. - разве он тоже был тогда на даче?»

Женька пожал плечами.

«Его не было, когда лил дождь. Он, видимо, приехал позже и сразу направился к кустам. А когда потом в гостиной он наклонился ко мне, предлагая подписать какие-то бумаги, в моей голове резко зашумело, а сам я стал липкий какой-то... может простыл?»

«Резко стало плохо? Перед глазами все как бы поплыло, и появились разноцветные пятна, так? - настороженно уточнил Тихон, и Женька удивленно кивнул. - и что было дальше?»

«А потом я потерял сознание и очнулся в каком-то лесу. И долго шел, пока не наткнулся на трассу. Вот вобщем-то и все. - подвел итог Женька с удивлением рассматривая разом изменившееся лицо Тихона. – что-нибудь случилось, Тихон? Что?»

«Шварц был возле кустов? - снова переспросил Тихон неестественно строгим голосом. - так?»

Женька еще раз повторил, что владелец дачи подошел позже, но тоже первым делом подошел к самой дальней части сада.

«Ты видел тень? - уже без насмешки переспросил Тихон, явно заинтересовавшись Женькиным рассказом»

Дергачев неуверенно кивнул и с удивлением расслышал невнятное

«Похоже, мне нужно кое-что проверить, Женя. Поехали со мной!»

После чего, не дав Дергачеву передохнуть с дороги, уверенно направился к двери. Женьку одолевали разные вопросы, но он по- прежнему не решался задавать их сосредоточенному Тихону, который решительно гнал машину по трассе, нарушая все возможные правила и собирая все известные штрафы.

Наконец, они остановились возле хорошо знакомых ворот, которые были закрыты на замок. Иномарка господина Шварца отсутствовала, но по каким-то едва уловимым признакам угадывалось, что Дача обитаема, и ее хозяин находиться где-то на территории. Тихон без труда проник в сад и позвал Иннокентия. На его хриплый зов хозяин отозвался моментально, но увидев, что мажор приехал в компании бродяги почему-то побледнел и странно заволновался.

«Рад видеть вас в добром здравии, - пробормотал господин Шварц и тут же взяв себя в руки гневно произнес. - какого черта, Тихон ты врываешься в частные владения?! Я позову охрану!»

«Вряд ли, - буркнул мажор, увлекая Женьку к дальней дорожке»

«Что происходит, Тихон? - возмущался вслед Шварц, торопливо семеня за ними, - что ты себе позволяешь?!» Тем временем мажор поравнялся с фигурными кустами и уставился на аккуратно выровненную поверхность просевшего участка.

«Где ты видел тень? - в который раз уточнил Тихон и услышав Женькино «прямо тут и видел», ступил на недавно приведенную в порядок землю. Женька во все глаза наблюдал за странными движениями мажора, боясь пошевелиться. Господин Шварц больше не возмущался, он просто молча стоял, напряженно следя за приятелем. Вдруг ботинки мажора неловко заскользили по поверхности и огромный пласт сырой, не слежавшейся земли резко ушел из-под ног, обваливая их обладателя куда-то вниз. Женька едва успел протянуть руку Тихону, помогая ему удержаться наверху и не уйти под землю вместе с этим пластом. Мажор резко выпрыгнул на твердую почву и вопросительно уставился на совершенно бледного друга детства.

«Что ты скрываешь, Кеша? - проговорил Тихон, восстановив дыхание. - расскажи мне, как другу. Что там, под землей?»

Однако эти вопросы оказались вполне риторическими, поскольку просевшая земля и без господина Шварца ответила по крайней мере на последний вопрос мажора. К непередаваемому ужасу Дергачева прямо перед ним, кое как засыпанный землей угадывался труп. Кому принадлежало зарытое тело, сколько времени пролежало здесь и что послужило причиной столь страшного захоронения, оставалось загадкой во всяком случае для Тихона и совершенно обалдевшего Женьки. Ответы на эти вопросы мог дать господин Шварц, но он продолжал хранить упрямое молчание, сверля Тихона глазами, полными ненависти.

«Какого черта тебе было надо копаться в этом дерьме, а Тихон? - наконец проговорил Иннокентий. - неужели ты думаешь, что нашел наконец-то на меня рычаг управления? Ведь все эти годы тебе не удавалось подловить меня, и ты был вынужден плясать под мою дудку. Мое молчание за твое молчание, согласен?»

«Кто это, Кеша?» - игнорируя угрозы Шварца снова озвучил Тихон.

Шварц усмехнулся и как гостеприимный хозяин пригласил визитеров в дом.

«Я расскажу тебе эту историю, Тихон, и ты поймешь, что ничего криминального тут нет! - заявил Иннокентий, присаживаясь напротив своих гостей. - Почти год назад ко мне обратился некий человек, ему предлагали какой-то нереально выгодный контракт за рубежом, одним из условий которого был пункт о стопроцентном здоровье. Он обратился ко мне с просьбой в течение полугода поставить его на ноги, но сделать это в обход официального лечения, чтобы его медицинская карта оставалась безупречной. Я согласился и привез его сюда. Если ты помнишь, одним из условий моего собственного контракта был пункт о запрете магии вне Хогвардса. За это меня могли бы лишить лицензии, но я проникся его историей и захотел помочь. Сначала все шло прекрасно, его показатели улучшались, мое лечение шло на пользу. До одного дня, когда он решил снова вернуться к своим шалостям. Я оставил его всего на пару дней, а когда вернулся, он был уже холодный. Ну и скажи мне Тихон, как я должен был поступить? Он умер от передоза, а я владелец наркологической клиники. Какой вывод сделали бы следователи? Моей вины в том, что он оказался слабаком, нет, согласись?»

Слова Шварца завораживали, и в Женькиных глазах он даже начал превращаться из хладнокровного убийцы в супергероя, однако Тихон никак не желал верить в искренность друга детства.

«Шварц, неужели ты ни разу не слышал об анонимных клиниках? Там вся их политика построена именно на этом пункте. Сколько он пообещал тебе, а, мой альтруистичный друг? Или может вопрос нужно задать по-другому? На сколько он нагнул тебя? - в голосе Тихона сквозил нехарактерный для него откровенный яд, а руки непроизвольно сжимались в кулаки, - кто он, Кеша?»

С таким трудом обретенное хладнокровие господина Шварца снова пошатнулось и он, теряя контроль, злобно проговорил:

«Ты ведь теперь не отстанешь от меня, так, Тихон? И не вспомнишь о годах юности? И вычеркнешь из истории нашей дружбы все то, что было сделано нами друг для друга? И все ради какого-то проходимца, возомнившего себя вершителем судеб? Тихон, Тихон... может быть ты поверишь моей первоначальной версии? Ну? Ради собственного благополучия?»

«Не поверю! - Тихон резко поднялся. - оставайся жить с этим, Иннокентий»

С этими словами мажор направился к выходу. Женька рванул следом за ним, на ходу повторяя: «Тихон, он же убийца, неужели ты оставишь все как есть?!» И уже возле самой двери до господина Шварца донеслось отчетливое: «Я не предаю дружбу, Женя. А он все-таки мой друг...»

До самой Москвы Женька хранил напряженное молчание, пытаясь понять характер мажора. С одной стороны, он раскрыл преступление своего друга, но и не сдал его? Что двигало Тихоном, когда он, заранее зная, что не выдаст Иннокентия, разрывал спрятанный им труп? Хотел доказать, что? Или может Шварц прав и Тихон только искал рычаги управления своим давним приятелем?

«Не грузись, Женя, - прочитав мысли бродяги, отозвался мажор, - жизнь однажды накажет Кешу. И пострашнее, чем это сделало бы следствие, я знаю, о чем говорю.»

«Я на это бы не рассчитывал, - пробормотал Женька и подумав, добавил. - а ты не боишься, Тихон, что теперь господин Шварц сделает все возможное, чтобы ты замолчал навсегда?»

От озвученной собственной версии по спине Дергачева пронесся ледяной смерч, и он с откровенным страхом уставился на мажора.

«Не сделает, - легко отозвался тот, - во всяком случае я на это очень рассчитываю, Женя»

Дергачев снова задумался. Мысли хороводом кружили в его взбудораженных мозгах и наконец очередная, зацепившись за его сознание, прорвалась наружу.

«Вот скажи мне, Тихон, а если бы этим трупом оказался кто-нибудь из твоих знакомых, ты так же бы простил Шварцу его шалости? - проговорил Женька, всматриваясь в лицо мажора.»

«Кто сказал, что я простил его? - усмехнулся Тихон. - ему теперь с этим жить.»

«А как ты понял, что Шварц что-то скрывает? - никак не успокаивался Дергачев. - потому что я рассказал тебе про тень?»

Тихон покосился на своего пассажира и невесело рассмеялся.

«Конечно нет, - отозвался он, - я и сейчас не верю в твою сказку. Мне показалось странным, что Кеша рискнул избавиться и от тебя тоже. Это не в его характере, решать проблемы столь кардинально. Довольно об этом, Женя. Слишком много открытий за последнее время, пора отдохнуть от этого кошмара».

Едва за ними захлопнулась дверь московской квартиры, Тихон, не разуваясь отправился в кухню, где, порывшись в пенале, прямо из горла высадил почти полную бутылку коллекционного коньяка. На все справедливые опасения Дергачева, мажор только мотал головой, заливая в себя крепкий алкоголь, оставаясь при этом кристально трезвым.

«Чертово пойло! - пробормотал он, отшвыривая от себя пустую бутылку и отыскивая новую, - Женька, ну почему ты никогда не хочешь составить мне компанию?»

Дергачев внимательно наблюдая за действиями мажора, вдруг резко выхватил их его рук следующую бутылку и поставил обратно в пенал.

«Довольно, Русаков! - резко бросил он, оттаскивая Тихона от кухни, - ложись спать, пока не натворил дел!»

Мажор усмехнулся и удивленно уставился на Дергачева.

«Ты ни разу меня не называл так, - пробормотал он заплетающимся языком, - никогда больше не делай так, Женя! Никогда, слышишь?!никогда...»

Наконец градусы догнали мажорские мозги, и он тяжело рухнул на диван, неловко поворачиваясь в сторону бродяги и невнятно бормоча сквозь накрывающую дремоту:

«Не сбегай больше никуда так надолго, запомнил? Я задолбался тебя разыскивать...не хочу...»

Глава 7.

Мое пробуждение сопровождалось кошмарами в виде чудовищной, нереальной головной боли и обрывками воспоминаний вчерашнего дня, в первую минуту показавшимися мне алкогольным бредом. Кое как оторвав голову от подушки, заботливо подсунутой мне Дергачевым, я сделал невыполнимую попытку подняться на ноги и тут же рухнул обратно.

«Возьми, Тихон, - раздался надо мной негромкий голос бродяги, и я разглядел прямо перед собой стакан и горсть каких-то таблеток. - станет получше...»

«Женя, - глухо пробормотал я, уткнувшись лицом в подушку, - то, о чем я сейчас думаю, происходило на самом деле?»

«Да, Тихон, - безжалостно подтвердил Женя, продолжая тянуть мне стакан, - выпей, возьми…»

Я послушно высвободил из-под себя руку и, ухватив предложенное лекарство, закинул в рот. Стакан я брать не рискнул, опасаясь захлебнуться. Когда ко мне вернулась способность двигаться, я все же присел и перебарывая тошноту, попытался сфокусироваться на Дергачеве.

«Ох, Женя, - совершенно искренне простонал я, - почему ты не остановил меня вчера?»

«Я остановил, - охотно отозвался бродяга, - если бы не я, ты вообще чувствовал бы себя трупом.»

Упоминание трупа всколыхнуло во мне весьма определенные картины и пошатываясь, я направился в ванную, возвращать себе человеческий облик.

Мой день был посвящен бесцельным блужданиям от дивана до сортира с редкими визитами на кухню, где я заливал в себя литры ледяной минералки, которую заботливо натаскал мне Дергачев. Сам же бродяга, не изменяя своим привычкам, целый день просидел на полу в гостиной, изредка справляясь о моем самочувствии. К вечеру ко мне вернулась способность к аналитическому мышлению, а вместе с ней проснулся лютый голод. Стараниями все того же бродяги я был обеспечен ужином, и сидя за столом перед полной тарелкой чего-то явно очень вкусного, я не мог отвязаться от мысли, что было бы, если бы вместо бродяги сейчас в моей квартире вдруг оказалась бы Настя. В мозгах различимо прозвучал ее недовольный голосок, и я машинально поднял голову, отыскивая глазами источник звука. Если бы не ее прошлые гешефты с моей квартирой, она вполне могла бы сейчас нянчиться со мной вместо Дергачева, продолжавшего просиживать на полу, и упрямо игнорировать мои приглашения разделить со мной ужин. Покончив с едой, я подошел к окну и вжался лбом в ледяное стекло, с интересом рассматривая двор внизу. Вдруг мое внимание привлекла только что подъехавшая знакомая иномарка.

«У нас гости, Женя,»- со вздохом произнес я, отлепляясь от стекла.

Дергачев недовольно скривился, видимо вспоминая моих прежних гостей и снова присел у стены. Спустя несколько минут по квартире пронесся едва различимый клекот дверного звонка, и я глубоко вздохнув направился в прихожую. На моем пороге стоял Иннокентий Шварц. От прежнего уверенного, пафосного, представительного владельца самой известной наркологической клиники столицы остался только брендовый костюм и грамотно подобранная баснословно дорогая обувь. Внушительная фигура моего старинного приятеля за какие-то сутки сжалась и поникла, превратившись в сутулые очертания казенного клерка.

«Тихон? - неуверенно пробормотал он. - ты один? Я могу войти?»

«Я не один, но войти ты можешь, - отстраненно отозвался я и отступил в сторону, пропуская Шварца в гостиную.

Тот привычно опустился в глубокое кресло и уставился на меня нечитаемым взглядом. Присутствие резко побледневшего Женьки Шварц решил демонстративно проигнорировать.

«Ты был прав, приятель, - через продолжительное молчание озвучил он свою мысль. - ты был чертовски прав, оставляя меня наедине с этим кошмаром. Пока это было моей тайной, я сохранял лицо, хотя с каждым днем это делать становилось все труднее.»

Шварц замолчал и снова уставился на меня, отыскивая в моих глазах сочувствие, осуждение, гнев, и бог знает, что еще, но не находя ничего. Я без эмоционально стоял в паре шагов от него и терпеливо ждал, когда он наконец объяснит мне причину своего визита.

«Ты угадал, Тихон, - снова продолжил Шварц свой невнятный монолог. - не было никакого контракта. И перспективного наркомана тоже не было. Он был моим сотрудником. Серым неприметным парнем, готовящим препараты моим подопечным. Я считал его тупым валенком, способным складывать в уме простые числа в пределах первого десятка. Я очень ошибся. Он быстро вычислил нарушения и еще быстрее сообразил, кто стоит за этими махинациями. Да, Тихон, ты снова угадал, - заявил Шварц, перехватив мой изумленный взгляд, - Антохин пример меня ничему не научил. Зато сам Антоха научил меня некоторым приемам. Я просто не сумел вовремя остановиться.»

Иннокентий вдруг преобразился и гордо подняв голову вызывающе сообщил мне:

«Зато я переплюнул Антоху!... Впрочем, в этом нет особой заслуги, - погасшим голосом добавил он, - Колесников, со своим кассиром смотрится теперь большим гуманистом, чем я, он хотя бы оставил тому придурку шанс.»

Слова господина Шварца вызвали у Дергачева глубокий вздох и вернули на его мордаху пугающую бледность. Однако, Женька продолжал во все глаза рассматривать не замечающего его Иннокентия и изо всех сил старался не выдать своего волнения.

«В начале прошлого лета тот парень явился ко мне домой и прямо с порога поставил условия, либо я прекращаю свои игры, либо он заявляет в полицию. - никак не мог остановиться в своих откровениях Иннокентий, вываливая мне все свои тайны. - я пообещал ему уладить вопрос и даже сделал попытку заткнуть ему рот крупными суммами, но он твердо стоял на своем. У меня не было выбора, Тихон. Я сделал то, что сделал. И теперь он снится мне каждую ночь... я не чудовище, приятель, я далеко не чудовище...мне тоже знакомо сострадание...»

«Неужели никто так и не поинтересовался, куда пропал серый невзрачный парень? - наконец я сумел озвучить один из тысячи вопросов, ворочающихся в мозгах»

«Не знаю, я про это не слышал. Я уволил его и сделал вид, что не интересуюсь дальнейшей судьбой бывшего сотрудника. - хмыкнул Кеша. - потому что я знал про его судьбу и так!»

Неожиданно Иннокентий оглушительно захохотал, обхватывая ладонями голову и раскачиваясь во все стороны. Его смех больше смахивал на истерику и я, дождавшись, пока мой визитер наконец успокоиться, поинтересовался.

«Зачем ты пришел, Кеша? Выговориться? Не рассчитывай, что отныне я буду всегда выполнять роль твоей жилетки. - во мне росло нетерпение поскорее избавиться от присутствия Шварца в квартире и в своей жизни в целом. - ну, что еще?»

Шварц снова уставился на меня и после тягостной паузы я услышал:

«Я не смогу сдаться им, Тихон, у меня не хватит на это решимости. Выполни мою просьбу, сделай это сам. Ради нашей дружбы.»

Шварц выбрался из кресла и кивнув мне, направился в прихожую. Уже стоя в дверях, он обернулся и негромко добавил:

«Я рассчитываю на тебя, Тихон...»

Когда за господином Шварцем захлопнулась дверь, я обернулся на Женьку и с изумлением увидел, что тот так и продолжает пялиться в пустое кресло, где пару минут назад изливал свои беды друг моего детства.

«Женя, - негромко окликнул я Дергачева, возвращая его к реальности, - что с тобой?»

Дергачев отрешенно повернулся в мою сторону и помотал головой, разгоняя мысли, после чего закрыл лицо ладонями и опустился по стене на пол.

«Успокойся, дружище, - ободряюще произнес я, - все, что случилось когда-то с тобой, давно в прошлом, не стоит об этом думать.»

«Я думаю не об этом, - глухо донеслось до меня из-за сомкнутых ладоней, - Тихон, я видел тень...»

«Ну вот, видишь, - улыбнулся я, - значит Кеша был настоящим, раз еще отбрасывает тени. Все хорошо...»

Дергачев поднял на меня совершенно обалдевшее лицо и покачал головой.

«Я не про это, Тихон, когда Шварц признавался тебе в своих грехах, он вдруг начал расплываться перед моими глазами, теряя очертания и превратился в размытое пятно, - торопливо заговорил Женька, боясь, как бы я не начал убеждать его в нереальности видений. - такое уже было со мной однажды. И от него шел холод. Просто жуткий холод, Тихон. Через несколько минут он снова стал тем, кем был и все исчезло»

Я легко мог рассказать Женьке про такое явление, как эмоциональное переутомление и физическое истощение, а также стрессовая ситуация, и все они способны вызвать кратковременные галлюцинации даже у вполне здоровых людей. Я также мог напомнить растерянному Женьке, что не далее, как вчера он испытал сильнейший стресс, а его бродяжья жизнь, то и дело напоминающая о себе, привела к усталости. Однако Женька так упрямо цеплялся за свои сказки, что рушить его иллюзии я посчитал слишком бесчеловечным шагом.

«Я считаю, Женя, что свежий морской воздух должен вернуть тебе душевное равновесие. - бодро произнес я, предлагая ему отправляться в дорогу. Мне больше нечего было делать в столице, к тому же я не планировал выполнять нелепые кешины просьбы. Пусть сам разбирается со своими скелетами. От проведенной аналогии мне стало не по себе, я негромко усмехнулся и принялся собирать вещи.

Первую часть пути до побережья Женька молча пялился в окно монстра, бросая время от времени на меня нечитаемые взгляды. О том, какие мысли ворочались в его голове, я мог только догадываться, однако, уважая его решение оставить их при себе, с расспросами к нему не лез.

Когда мой монстр поравнялся с небольшим поселком, протянувшемся вдоль трассы, Женька смущенно заерзал на сиденье и попросил меня на минутку заглянуть в деревушку.

«Снова добрые самаритяне? - улыбнулся я, - они тоже спасли тебе жизнь?»

«Просто очень хороший человек, - усмехнулся Дергачев, - к тому же я не знаю, когда снова окажусь в этих краях.»

Я согласился сделать привал с условием, что Женя расскажет мне о причинах, побудивших его забрести в эту глушь, на что Дергачев весело засмеялся и пробормотал:

«Скорей всего ты и сам все поймешь...»

Машина немного протряслась по ухабам, пока впереди не показались нестройные ряды маленьких домишек, тесно прилепленных друг к другу. Возле одного такого Женька попросил остановиться и решительно выпрыгнув из салона, направился к калитке. На его настойчивый стук в дверях показался какой-то человек, немного повыше Женьки, но такой же худой и радостно взмахнув костлявыми руками, запихнул гостя внутрь избушки. «Женя цепляет друзей, просто проходя мимо, как собака репьи, - подумал я, наблюдая, как вновь появившийся в проеме бродяга машет мне рукой, приглашая пройти в дом тоже. Его новый друг Анатолий выглядел каким-то подавленным и на все Женькины расспросы только сокрушенно махал рукой, косясь на маячившую тут же хозяйку домика.

«Зазноба его померла днями, - бросила баба, не проникаясь горем своего супруга, - допрыгалась, коза!»

Анатолий вскинулся и ничего не сказав, потянул побледневшего Женьку на улицу.

«Это та продавщица? - одними губами прошептал Дергачев, оглядываясь на дверь.

«Она...- горестно вздохнул Анатолий и тут же насторожился. - а ты откуда знаешь, ты ж не местный?»

«Догадался просто, - пробормотал Женька и помявшись немного, все же спросил. - отчего? Она ведь молодая еще совсем...»

Анатолий только вздохнул и ничего не ответил. Мне становилось совсем неловко присутствовать при нерадостном диалоге, и я, кивнув Женьке, направился обратно в машину. Спустя несколько минут мое одиночество было разбавлено появлением Дергачева.

«Поехали, Тихон, - бормотнул он, снова погружаясь в раздумья.

Проехав часть пути в полном молчании, я решил подать голос.

«Женя, тема смерти очень горькая тема, но незачем так убиваться по человеку, которого мало знаешь, - нейтрально произнес я, не вполне понимая Женькино замешательство. - переключись на что-нибудь.»

Дергачев принял мои слова как руководство к действию и принялся рассказывать мне историю своего знакомства с Анатолием и его продавщицей.

«Я тогда просто рядом стоял, и такая тоска вдруг накатила, - разоткровенничался Женька, вспоминая поход с Анатолием в поселковый магазинчик. - родителей своих вспомнил, так жалко их стало..., а потом как гляну на ту смешливую тетку, а она прозрачная совсем и холодом от нее веет. Потом прошло все быстро, я и сам не понял, что это было. Ты как думаешь?»

Мне начинали надоедать Женькины байки про привидения и я, пожав плечами, отстраненно посоветовал ему больше спать и меньше фантазировать. Дергачев обиделся и замолчал, старательно разглядывая летящую навстречу блестящую ленту дороги.

Глава 8.

Дорога домой показалась Дергачеву утомительной. Во-первых, его ни на минуту не оставлял рассказ Анатолия о трагической судьбе смешливой продавщицы. И даже не сам рассказ, сколько воспоминание о своих странных видениях, предшествующих горестному финалу. А во-вторых, и главных, Женьку продолжали терзать сомнения относительно правильности принятого мажором решения. Убийство оставалось убийством, и трогательные заявления о нерушимой дружбе или о неизбежности естественного наказания не могли в Женькиных глазах оправдать бездействие Тихона. Бродяга временами бросал короткие взгляды на сосредоточенное лицо московского богача, и в его душе снова росла привычная неуверенность. Иногда Женька ловил себя на желании и вовсе попросить Тихона высадить его где-нибудь на обочине, чтобы самому добраться до дома и больше никогда не пересекаться с представителями чертовой элиты. Однако, здравый смысл поднимал голову, и Дергачев продолжал катиться по бесконечной дороге в компании непонятного мажора. Потом Женька вспоминал реакцию Тихона на собственное покушение и гасил в себе нарастающее желание ткнуть в мажора палкой, чтобы убедиться, что рядом с ним сидит вполне живой человек, наделенный чувствами и эмоциями.

Тихон продолжал молчать и казалось совсем не замечал тревог и душевных переживаний своего пассажира. День постепенно сменился вечерними сумерками, место которых скоро уверенно заняла ночь. Монстр летел мимо бескрайних полей, редких посадок и небольших речушек, в изобилии встречающихся на пути. Женьку начало клонить в сон, и он хотел было предложить Тихону сделать привал возле какого-нибудь ближайшего поста, как неожиданно автомобиль резко сбавил обороты, всхрапнул и замер посреди чернеющих равнин. Мажор негромко выругался и, найдя в бардачке фонарик, выпрыгнул на улицу. Дергачев последовал за ним, но даже его присутствие не смогло оживить неожиданно заглохшего монстра. Тихон копался в железных кишках, явно не до конца понимая причину столь неуместной поломки, и ревниво не подпускал к капоту обеспокоенного Дергачева.

«Вернись в салон, Женя - раздраженно произнес Тихон на очередной Женькин порыв дать мажору хотя бы дельный совет, - ты в этом мало что понимаешь, лучше подумай, как нам провести ночь в чистом поле возле трассы и остаться целыми и невредимыми...»

Женька махнул рукой и следуя пожеланиям мажора, огляделся по сторонам. На его счастье совсем рядом, всего в полусотне метров от обочины трассы, Женька разглядел очертания маленького поселения, в первую минуту почему-то оставшегося незамеченным. Дергачев, не желая больше тревожить занятого ученого, решил по-быстрому пробежаться до ближайших домов и разузнать, у кого из местных можно остановиться на ночлег. К деревушке вела грунтовая неширокая дорога, тоже не сразу увиденная Дергачевым в абсолютной темноте. Женька еще раз оглянулся на согнувшегося над двигателем Тихона и двинулся к поселку. Видимо, глухой ночью в маленькой деревушке все уже спали, поскольку ни в одном окне Женька не разглядел даже намека на освещение, но высокие задачи требовали решительных мер и Женька смело отправился к крайнему домику. Заглянув через низкий забор, Женька различил во дворе очертания разной хозяйственной утвари, и пришел к выводу, что дом обитаем и что нужно только достучаться до хозяев. Однако на все старания Дергачева, обитатели дома отвечали гробовым молчанием, либо решив переждать нашествие нежданных гостей, либо действительно никак не могли проснуться. Промаявшись возле негостеприимного двора, Женька двинулся по улице дальше, заглядывая через одинаково низкие заборы и пытаясь вызвать отклик хозяев. Дома и дворы спали, погруженные в тишину и темноту, а Женьку почему-то охватило странное волнение. Оно не могло объясниться полуночным блужданием по незнакомой местности, это волнение шло откуда-то изнутри и рождалось неясными причинами. Пройдя еще несколько дворов и убедившись в невыполнимости миссии, Женька решил повернуть обратно. Видимо удаленность от цивилизации и вынужденная обособленность наложили отпечаток на поведение жителей и мешали проявить им чудеса гостеприимства, думал Дергачев, шлепая по грунтовке в сторону трассы. Женька в стремлении отыскать ночлег, обошел всего пяток дворов, и возвращаясь назад, давно должен был оказаться возле монстра, однако, сколько бы он не шел, трасса все никак не желала появляться. В какой-то момент Дергачев решил, что где-то незаметно для себя пересек соседнюю улицу и поэтому не узнает расположенные рядом домишки. Домики действительно немного отличались от виденных только что, но в целом вся деревушка была какой-то одинаковой, словно построенной по единому проекту. Женьке некогда было поражаться особенностям местной архитектуры, поскольку недавнее волнение стремительно перерастало в откровенную тревогу и грозило уступить место банальному страху. Дергачев продолжал бродить от одного забора к другому, так и не находя способа вернуться к трассе. Наконец, устав совершать бесполезные действия, он вытянул из кармана мобильник и с неудовольствием увидел, что тот тоже решил очень не к месту разрядиться. Что за чертова деревня, думал бродяга, набирая обороты и заново обходя территорию, даже собак нет!

Сколько времени провел Женька на узеньких улочках неприветливой деревушки, он сказать не мог, но ни разу за это время мажор так и не озаботился его судьбой. «Он мог бы догадаться, что я отправился в поселение, - отрешенно гонял пустые мысли окончательно растерявшийся бродяга, - впрочем, чему я удивляюсь, это же мажор. Ему всегда на все насрать!»

Наконец, растратив последние усилия, но так и не добившись никакого результата, Женька присел возле какого-то забора и неожиданно для себя погрузился в дремотное состояние, изредка нарушаемое какими-то ночными звуками. Они, звуки, проникали в засыпающие мозги и заставляли разлеплять глаза и пялиться в темноту. От долгого такого занятия перед глазами плыли размытые пятна, собираясь в единое целое и образовывая неясные очертания высоких бестелесных фигур. Фигуры кружились хороводом, укачивая уставшего Дергачева и вызывали странное оцепенение. Женька, не желая поддаваться страху, объяснил себе появление этих видений простой усталостью и старательно придерживался этой версии. В конце концов сон оказался сильнее тревог и очень скоро Женька безмятежно спал, привалившись спиной к невысокому забору. Во сне он продолжал блуждать по неизвестной деревушке и дойдя до самой крайней избы, неожиданно наткнулся на первого обитателя странного поселения. Обитатель зачем-то толкнул Женьку в плечо и голосом Тихона отчетливо произнес:

«Поднимайся, Женя, уже утро!»

Дергачев послушно открыл глаза и действительно увидел перед собой обеспокоенное лицо мажора, сидящего перед ним на корточках.

«Ты выбрал идеальное место для ночлега, Женя, - с усмешкой произнес Тихон, - даже я бы так не смог. И как тебе тут спалось?»

Дергачев, не вполне проснувшись принялся было рассказывать мажору про негостеприимную деревушку, где ни единый житель не соизволил обеспечить их крышей и очагом и тут же натолкнулся на совершенно нечитаемый взгляд московского богача.

«Женя, тебе очень повезло, что жители этой, как ты называешь, деревушки, не пригласили тебя в гости, - странно отозвался Тихон и поднялся на ноги, протягивая Женьке руку.»

И только тут Дергачев, обернувшись, вдруг с ужасом осознал, что ночевал, прислонившись к оградке чьей-то могилы, а на всем пространстве, видимом глазу, расстилалось обычное кладбище.

Дергачев непонятно взвизгнул и оглядевшись еще раз, отчаянно пробормотал:

«Я видел дома, Тихон, обычные деревенские дома, с дворами и всякими хозяйственными приспособлениями, откуда тут взялось кладбище? - частил он, едва успевая за широко шагающим мажором — я стучался в калитки, и даже заглядывал в окна!»

«И что ты там видел? - отстраненно поинтересовался Тихон, не оборачиваясь»

«Ну, там было темно, скорей всего, я ничего там не видел, - вздохнул Дергачев, - но это были дома. Я не вру, Тихон, я говорю серьезно!»

«Я тебе верю, - невесело улыбнулся мажор, - не думаю, что ты целенаправленно решил бы заснуть на кладбище, осознавая, где именно собрался спать. Я искал тебя полночи и все утро, и не видел ничего, кроме оградок над могилами, и нет, монстра я так и не починил, - со вздохом добавил Тихон»

Монстр и в самом деле продолжал торчать у обочины, совершенно не желая отзываться на заботу и внимание своего хозяина. Дергачев больше не рисковал лезть с советами и старался держаться в стороне от грозной машины. Мажор еще раз для чего-то заглянул под капот и не найдя там ничего, что говорило бы о неисправности, устало привалился к двери.

«Что будем делать, друг Женя? - отстраненно поинтересовался он, - вызывать эвакуатор и тащить нерадивое существо обратно в Москву? Или попрыгать вокруг него с бубном?»

Дергачев почему-то живо представил скачущего Тихона и оглушительно заржал. С его визгливым смехом наружу выходило оцепенение прошлой ночи, страх и напряжение, наглухо вцепившиеся в Женьку. Наконец, проржавшись, Женька выдвинул предложение вызвать техпомощь прямо на трассу, и это неожиданная фраза нашла поддержку со стороны мажора.

Не успел Тихон набрать техбригаду, как возле них притормозил почти такой же внедорожник, и с водительского сиденья донеслось:

«Помощь нужна?»

Мажор кивнул в сторону заартачившегося устройства.

«Сам не понимаю, что с ним, - отозвался он, - никаких видимых повреждений не нахожу. Всю ночь с ним канителюсь, задолбался уже!»

«И не найдешь, - улыбнулся водитель, - возможно, что с твоим красавцем все в порядке, просто тут место такое, необычное, ты третий уже, кого встречаю на этой обочине. Давай оттащу тебя подальше, если и тогда не заведешь, вызывай техников!»

На такое необычное предложение прагматичный мажор изумленно хмыкнул, отказываясь верить в мистическое, но поглядев на побледневшего Женьку, нехотя согласился.

Любезный водитель оттянул монстра на десяток километров вперед и предложил проверить его догадку. Тихон, не переставая усмехаться отцепил трос и с полпинка запустил двигатель, от изумления забыв поблагодарить дальновидного помощника. Тот посигналив, помчался дальше, оставив мажора и Женьку удивленно пялиться по сторонам.

«Женя, если ты сейчас снова начнешь мне рассказывать про неласковую деревню, не пожелавшую приютить тебя на ночь, то следующую часть пути пойдешь пешком, - предупредил Тихон обалдевшего попутчика и двинулся в путь»

Дергачев ничего рассказывать не собирался. Он просто уставился в ветровое стекло и молчал значительную часть дороги, вспоминая свое последнее видение, вызванное появлением господина Шварца.

Ближе к дому мысли Дергачева приобрели более бытовое направление и снова перед ним встала главная нерешенная проблема постоянного заработка. Требовать деньги с господина Шварца именно сейчас Женька посчитал немного неуместным, а просить это сделать Тихона и вовсе неправильным. Поэтому, вопрос, на что ему прожить оставшееся до начала летних сезонных командировок время все еще оставался открытым.

Едва войдя во двор, Женька был удивлен присутствием на его территории неизменной Варвары и сложно было определить, обрадовало его это или огорчило. За последние полгода Варя здорово вытянулась и похудела, превратившись из гадкого утенка в длинного и тощего гадкого утенка. В ее внешности, кроме этих очевидных фактов не изменилось ничего, только ее огромные глаза стали еще больше, а густые волосы беспорядочно отросли. Даже на первый взгляд было заметно, что мать совершенно не интересуется дочерью, не дает ей советов, как стать немного привлекательней и аккуратней.

«Привет! - воскликнула Варька, заметив на пороге своего долгожданного Женю, - как работа?»

Само собой, Дергачев не планировал делиться с Варварой впечатлениями от проведенной командировки и поэтому нейтрально буркнул «нормально» и внимательно оглядел свою гостью.

«Давно приехала? - довольно равнодушно поинтересовался он, все еще прокручивая в голове некоторые эпизоды закончившейся поездки.

«Неделю тут живу, - усмехнулась Варька совсем по-взрослому. - мама меня не ищет и даже не звонит, - опережая Женькины вопросы, добавила она. - как Роня уехал, она вообще забыла, что у нее есть я. Но меня это не напрягает, так даже лучше, никто не следит за моей нравственностью и больше не ограждает от злых и озабоченных мужиков!»

В голосе Варвары слышалась неприкрытая злоба, обращенная на мать и Женька не стал ее за это винить., успев подумать, как быстро растет его дочь и отчаянно жалея, что все его отложенные деньги уже кончились. Варваре срочно требовались нормальные вещи вместо ее смешной детской курточки с нелепо задранными до самых локтей рукавами и подстреленных джинсов. Да и парикмахерскую ей тоже не лишне было бы посетить, однако Женька мало разбирался в женской моде, а о том, что было нужно девчонкам подросткам не имел и вовсе никакого представления. Возможно, Тихон мог что-нибудь посоветовать ему в этом вопросе, так как больше времени общался с утонченными леди, и наверняка был в курсе их запросов, но обращаться к мажору с такими просьбами Женька все же не рискнул. Порывшись в карманах, он извлек на божий свет остатки заработанных денег и бодро произнес:

«Собирайся, Варвара, поедем в город!»

Первым делом, оказавшись в Ейске, Женька повел дочку в замеченный по дороге салон красоты с красивым названием «Афродита». Цены в салоне приятно обрадовали бродягу, и он решительно подтолкнул растерявшуюся Варьку к молодой женщине- стилисту, приветливо разулыбавшуюся новым клиентам.

«Будьте добры, превратите эту очаровашку в настоящую принцессу, - улыбнулся он, привычно заигрывая с красивой женщиной, - днями приезжает ее жених, а эта юная леди совершенно выбросила из головы этот факт!»

Варвара вспыхнула и на ее глазах заблестели самые настоящие слезы, но поняв, что Женя говорит несерьезно, только едва слышно вздохнула. Мастер стилист понимающе кивнула и мило улыбнувшись Женьке, повела Варвару в отдельный кабинет, оставив Дергачева удивляться странной реакции барышни на абсолютно безобидную шутку.

Спустя больше полутора часов Варвара, аккуратно подстриженная, с едва заметным макияжем появилась в дверях, и Женька довольно улыбнулся. Теперь Варька не выглядела бродяжкой, а представляла собой очень симпатичную девчонку, ухоженную и милую. Следующим номером Женькиной программы был запланирован поход в магазин за нормальной одеждой, однако Варька почему-то отказалась, обиженно пробормотав:

«Зачем ты сказал этой тетке, что ко мне приезжает жених? Я час выслушивала всякие советы и наставления. Как будто я не знаю, как разговаривать с этими придурками!»

Женька от души рассмеялся и совершенно искренне сказал:

«То, что разговаривать с придурками ты умеешь, я в том не сомневаюсь, но однажды ты встретишь парня, который внезапно, придурком не окажется и с ним тоже о чем-то придется разговаривать.»

Варвара упрямо замотала головой.

«Где в этой дыре я встречу кого-то нормального? Женя, я не имею возможности посещать столичные клубы с нормальными парнями. - вызывающе бросила она, - так что спасибо тебе за старания, но не стоит больше превращать меня в принцессу, принцев тут нет!»

Дергачеву вдруг показалось, что Варвара, с которой он общался прошлым летом и нынешняя Варвара это две совершенно разные девчонки. Или он ничего не понимает в детях, или его дочь слишком быстро взрослеет. В этом году ей исполнялось двенадцать, а ее рассуждениям могла бы позавидовать взрослая тридцатилетняя мадам.

«Хорошо, Варвара, - согласно кивнул он, - я больше не буду проявлять чудеса заботливости, но твоя одежка тебе явно мала, поэтому пойдем и ты выберешь себе сама, то, что понравиться, идет?»

Варвара улыбнулась и неожиданно приняла предложение.

Когда вечером они усталые, но довольные, вернулись на побережье, Варвара чувствовала себя абсолютно счастливой. Ее новые купленные вещи не были брендовыми и стоили в разы дешевле тех, что покупал ей Роня, однако почему-то именно сейчас Варька почувствовала к себе настоящее участие и искреннюю заботу.

«Женя, сколько тебе лет? - неожиданно спросила Варвара, останавливаясь возле резной калитки, - в прошлом году ты говорил, что тебе сорок три. Ты же обманул меня, так? Роне нет и сорока, а он выглядит как старая развалина, а ты … ты очень молодой для сорока трех лет.»

Женька засмеялся и пробормотав, «на самом деле мне сто пятьдесят», принялся открывать замок.

Глава 9

Для поддержания своего статуса и имиджа наша компания раз в году принимала участия в разных международных выставках и конференциях, на которые неизменно отправлялся ее фактический руководитель или его зам. В этом году Филипп разослал заявки сразу в несколько организаций и оттуда одновременно пришли приглашения посетить, предоставить и выступить и все это предлагалось сделать в течение одной недели. При всех своих способностях и достоинствах Филипп еще не успел приобрести весьма полезный навык утраиваться и множиться, поэтому на одну из таких конференций пришлось ехать мне. Я не был против помочь продвинуть свою компанию на международный уровень и поэтому без труда согласился подготовить внушительный доклад. За этим занятием меня застал мой неизменный сосед Дергачев, однажды вечером снова возникнув на моем пороге.

«Привет, - бормотнул он, привычно застывая в дверях. Мы не виделись с ним почти три недели, но за это короткое время Женька сильно похудел и осунулся.

«Как самочувствие? Неважно выглядишь... - поинтересовался я, оглядывая своего гостя. Женька пожал плечами, что означало у него «все в порядке» и неловко присел на край дивана.

«Тихон, - начал он, немного помолчав, - нет ли новостей от господина Шварца?»

Меня откровенно удивила такая заинтересованность, но внимательно приглядевшись к бродяге, я неожиданно понял, что проходимец Шварц оставил Женьку без гроша, и, прокручивая свои сомнительные фокусы, забыл вернуть заработанные моим гостем деньги. Я, не тратя время на лишние уточнения, достал телефон и набрал Иннокентию, правда, только для того, чтобы послушать сообщения про отключенного абонента.

«Нет, Женя, - усмехнулся я, убирая телефон, - новостей нет. Возможно, его загрызла совесть, и он сдался властям.»

«Лучше бы он вернул мне мои деньги, - хмыкнул Женька и глубоко вздохнул. - чем занят? - незаинтересованно спросил он, переводя тему»

Было хорошо заметно, что мои научные сочинения волновали Женьку в самую последнюю очередь, сейчас его осаждали другие проблемы.

«Собираюсь ужинать, - соврал я, - да вот все никак не соберусь. Может приготовишь нам чего-нибудь, пока я закончу с докладом?»

Хорошая горячая еда Женьке сейчас была намного важнее, чем долгие беседы. Моя уловка сработала и мой скромный сосед, немного оживившись, привычно потянулся за продуктами. За едой мы почти не разговаривали, изредка перебрасываясь ничем не примечательными фразами. И только перед тем как пойти домой, Женька снова тяжело вздохнул и посетовал на отсутствие командировок, из чего я сделал вывод, что с деньгами у него совсем не густо.

Уже в его отсутствие я еще несколько раз безрезультатно набирал Шварцу, потом махнул на все рукой и отправился спать. Назавтра меня ждала ответственная поездка.

Конференция проходила в здании столичного бизнес центра и собрала под свои крылья представителей многих медицинских компаний из стран Европы. Эти самые представители с улыбчивыми рожами размеренно перемещались по просторному холлу, переговариваясь и обмениваясь информацией. Перед самым началом заседания ко мне подошел очень представительный тип и вежливо поздоровавшись, начал предлагать сотрудничество. Не так, что бы прямо сразу, до этого он долго подготавливал почву, выясняя разные нюансы, и рассказывая про деятельность сети собственных клиник. После того, как все подготовительные вопросы были озвучены и решены, тип предложил продать ему пару десятков аппаратов и комплектующих и радостно заулыбался, узнав, что я сам являюсь одним из владельцев. Оставив часть нюансов на потом, тип принялся восторженно описывать свои эпические клиники, в которых больные выздоравливают, только зайдя на порог, а демократичные цены позволяют лечиться там целыми семьями, коллективами и организациями. Я вежливо улыбался, кивая в такт его деловой болтовне и оживился только тогда, когда он предложил мне возглавить в сети его клиник отдел по поставкам оборудования, неожиданно разглядев во мне ответственного и перспективного юношу. Последнее утверждение было явным перегибом в его елейной речи, я снова вежливо покивал и попросил переслать мне условия.

Отчитавшись со своим докладом и ответив на некоторые вопросы из зала, я наконец-то занял место в зале и принялся рассматривать присутствующих. Никого из знакомых лиц я не увидел и начал считать, что просто подремлю в кресле под монотонный бубнеж выступающих, пока секретарь не пригласил к кафедре владельца известнейшей в столице клиники по лечению и адаптации наркозависимых и психически нестабильных граждан. С величайшим изумлением я наблюдал как уверенно и неторопливо, походкой человека, знающего себе цену, к кафедре вышел господин Иннокентий Шварц и завел нудную речь про методы и способы выведения из коллапса несчастных бедолаг.

Как странно, думал я, рассматривая холеное, одутловатое лицо моего важного приятеля и не находя на нем ни грамма раскаяния, среди списка участников я не заметил названия его конторы, да и в принципе считал, что раскаявшийся грешник давным-давно дает показания в суде.

Уже после объявления о закрытии конференции Иннокентий сам отыскал меня в холле и как ни в чем не бывало восторженно прогудел, протягивая мне руку:

«Тихон, дружище! Я видел твое имя в списке, да все не было случая подойти... Ты молодец, убедительно и доходчиво донес до владельцев клиник и представителей госпиталей.»

«Почему ты здесь? - перебил я его дифирамбы, не отвечая на приветствие и не протягивая ему руки»

«Как почему? - вполне искренне изумился он, - международный уровень, знаешь ли... Такое пропустить грех!»

От его слов меня передернуло и я вполголоса заявил зарвавшемуся бизнесмену:

«Грех убить неугодного и зарыть его труп у себя на участке, Кеша. Так почему ты здесь? - снова поинтересовался я, с удовольствием наблюдая, как тускнет радужная улыбка на разожравшемся лице Иннокентия»

Кеша с естественной приветливостью ухватил меня под локоть и неторопливо провел к свободным креслам возле окна, при этом с трудом удерживая вежливую гримасу. Усадив меня в кресло и развернувшись ко мне всем телом, он неожиданно зло прошипел, глядя мне прямо в глаза:

«Ты ничего не докажешь, наивный идиот, только попробуй еще раз всунуть нос туда, где тебя не просят. Я сохранил твои медицинские карты, Тихон, а господин Ржежек, так любезно окучивающий тебя на предмет сотрудничества, очень щепетилен в вопросах здоровья и профессиональной этики. Не забывай это, мой любезный друг!»

Проговорив это, Иннокентий поднялся и дружески похлопал меня по плечу.

«Рад был повидаться, Тихон! - тепло провозгласил он, - приятно встретить старого приятеля среди столь солидных людей, так ратующих за здоровое поколение. Не пропадай, дружище, звони почаще!»

Я напомнил ему о еще одном непогашенном долге, на что господин Шварц весьма искренно скривился и демонстративно вытащив бумажник, отслюнявил пару десятков пятитысячных купюр и протянул мне.

«Передай этому странному парню и скажи ему, что жду его в любое время обратно. Не хотелось бы терять такого старательного работника. - Шварц всунул мне в руки купюры и неторопливо двинулся по фойе, теряясь среди коллег.

Тупо пялясь вслед непостижимому Иннокентию, я никак не мог сообразить, было ли только что увиденное мною, тщательно разыгрываемым фарсом, или Шварц и в самом деле не считает себя виноватым? Как же тогда объяснить его неурочный визит в мою квартиру и слезное покаяние в присутствии двух человек? Когда Шварц был настоящим, тогда или сейчас? Признаться, от осознания истинного лица принципиального приятеля мне стало откровенно жутко, но он был прав, я наивный идиот и доказать теперь ничего не смогу. Милый Кеша скорей всего успел избавиться от улик и наверняка больше не видит по ночам в кошмарах свою жертву.

Результаты конференции перестали радовать своими перспективами, когда я поздним вечером возвращался к себе в квартиру. Глядя на деньги, оставленные Шварцем, я вдруг представил, как отреагирует на их появление мой справедливый друг. По всему выйдет, что, позволяя старинному приятелю беспрепятственно посещать столь громкие мероприятия, и не делая никаких попыток воззвать к справедливости, я простил Кешу, а значил, посодействовал преступлению. Наконец, устав терзаться муками совести, я набрал Дергачеву и, узнав номер его карты, перевел Кешкин долг, ничего не объясняя.

Первое, о чем меня спросил Женька, когда я объявился на побережье, был вопрос о том, где я пересекся со Шварцем и не посещал ли больше ту жуткую Дачу ради него? Я про себя посмеялся наивным переживаниям моего чересчур чувствительного друга и рассказал ему о конференции.

«Значит, господин Шварц передумал нести заслуженное наказание? - усмехнулся Женька и по тому как он это сделал, я понял, что новость его не удивила.»

«Забудь о нем, - пробормотал я, - жизнь накажет его, я знаю, о чем говорю...»

Еще в Москве, когда я приезжал с отчетом в офис нашей компании, до меня дошел слух, что скоро в моей хижине случиться пополнение. Филипп, рассчитывая на мою поддержку и помощь, решил отправить в захолустную провинцию своего сына готовиться к экзаменам, а чтобы он не болтался тут без дела, на меня возлагалась задача проконтролировать его пребывание и обучении. Я не слишком обрадовался открывающимся перспективам, но помня все добро, что они вдвоем сделали для меня в период следствия, естественно согласился. Тихон младший не казался мне большой проблемой, учитывая его строгое воспитание и бесконечных репетиторов. Этой новостью я поделился с Дергачевым и тот усмехнувшись пробормотал:

«Главное, чтобы не узнала Варвара...»

«И Марина, - добавил я и невесело рассмеялся»

Появление племянника почти не изменило мою привычную жизнь. Я добавил в комнату еще одну кровать, и поделил пополам рабочую поверхность стола, поскольку Тихон младший ехал ко мне с определенной целью. Филипп почему-то решил, что деревенская глушь является лучшим местом для подготовки к поступлению в вуз, и настойчиво внушал нам обоим, чтобы все свободное время мальчик уделял заучиванию формул и правил. До университета Тише оставался целый год, но Фил любил все делать основательно и заранее.

Тиша с любопытством осмотрел мои препараты, колбы и другие приспособления, и молча уселся на кровать, откинувшись к стене и уставившись в потолок. На все мои попытки обратить его внимание на учебники и тетрадки, Тиша только хмыкал и с места не сдвигался.

«Чем сейчас занимаются твои приятели? - наудачу поинтересовался я, не чувствуя к вопросу большого интереса»

«Зубрят статейки из интернета, - буркнул подросток, - все они заучки и ботаны. Мне даже пойти некуда. Да и не с кем. В клубы меня отец не пускает, а собираться у кого-то в квартире слишком проблематично.»

Тиша вздохнул и полез за книжками. Я не рискнул рассказывать ему о своих юношеских подвигах, ограничившись кратким «всему свое время, Тиша». Так любил повторять мой отец, на мои просьбы отпустить меня с пацанами на чью-нибудь дачу с ночевкой. Я внимательно выслушивал родителя и сбегал, не дожидаясь разрешения. Само собой, ничего подобного я не собирался рассказывать племяннику, да и в принципе не планировал вести с ним долгие диалоги. Уткнувшись в свои записи, я перестал обращать внимание на присутствие мальчика, жалея только об отложенном на целый месяц тестировании нового препарата.

Вечером ко мне снова заглянул Женька. Увидев моего гостя, он негромко поздоровался с ним и подошел к моему столу.

«Что нового, Тихон? - поинтересовался он, и я порадовался искренности в его голосе. Мне хотелось поделиться с ним новыми наблюдениями и задумками, но покосившись на Тишку, я обошелся кратким «ничего», и на этом нашу беседу можно было считать завершенной. Дергачев покрутился немного, явно желая сказать мне что-то, но присутствие моего гостя останавливало порывы, и в конце концов Женька решил возвратиться домой.

«Кто это? - отстраненно поинтересовался племянник, едва за Дергачевым закрылась дверь»

«Мой сосед и очень хороший человек, - отозвался я, не отрываясь от записей. Мне не слишком хотелось разговаривать в принципе, а с Тишей особенно, потому что в каждой его фразе, в самом незначительном оттенке интонации я неумолимо слышал Филиппа.

«Никогда не понимал этой дружбы с соседями, - надменно произнес Тиша и остался без ответа.

Всю неделю мальчишка показательно пялился в учебники, отказываясь от предложенной еды и я очень сомневался, что он запомнил хотя бы одну формулу из прочитанного. Его отец ежедневно напоминал о себе, добросовестно названивая по нескольку раз за сутки и выспрашивая каждый нюанс процесса подготовки.

«Все нормально, Фил, - отзываться я, - Тиша учится, не отвлекаясь на сон и еду. Он станет самым грамотным абитуриентом в Москве»

Тогда Филипп принимался доносить до меня постулаты о правильном питании и необходимости соблюдения режима дня, чем окончательно выбешивал, и я бросал трубку, чтобы на следующий день слово в слово повторить диалог.

К концу недели брат решил сделать перерыв в воспитательном процессе и почти сутки мы провели в молчании и покое. А утром следующего дня мне позвонил его заместитель и попросил срочно подъехать в столицу.

Глава 10.

Появление на пороге Тихона в компании племянника вызвало у Дергачева привычное замешательство. Женька вежливо пригласил их в дом, но при этом обратил внимание на странную растерянность на всегда одинаково отрешенном лице старшего мажора.

«Женя, - произнес он намеренно сдержанно, - я попрошу тебя присмотреть за Тишей некоторое время. Вот деньги на расходы, это его вещи, мне нужно в Москву. Это срочно.»

Проговорив на одном дыхании непонятную просьбу, Тихон торопливо направился обратно, оставив Тишу и Дергачева теряться в догадках.

Женька впервые видел Тихона таким обеспокоенным и вероятно, то что случилось в столице было слишком важным, раз не сумело выкроить пару минут на нормальное объяснение.

«Проходи, - вздохнул Женька, пропуская совершенно равнодушного мальчишку в свой дом. Тот послушно прошел, без интереса рассматривая небогатое Женькино убранство.

«Вы живете здесь всегда? - поинтересовался Тиша, - или на зиму перебираетесь в город? У моего отца тоже есть загородная вилла, только она немного побольше, да и в целом значительно отличается. Но у каждого свои предпочтения, не находите? Мой приятель, Влас, считает, что минимализм в интерьере выглядит даже стильно.»

Высказавшись подобным образом, Тиша замолчал, не слишком ожидая ответа от собеседника, однако Женька про себя усмехнулся и все же отреагировал.

«Я тоже считаю, что определенный стиль в интерьере необходим, - хмыкнул он, - я вот предпочитаю самый минимальный минимализм, какой только можно себе представить. Но тем не менее, у меня есть пара кроватей, и я предлагаю тебе занять одну из них.»

Отправив надменного подростка в свою спальню, Женька присел на диван в гостиной и надолго задумался. Деловой мажор, толком не объясняя причин столь решительного отъезда, подкинул ему точную свою копию, и теперь Женька должен был проводить свое время в компании избалованного мальчишки, рассуждающего о категориях, далеких до понимания бродяги. До вечера Тиша проторчал в спальне Женьки и к ужину соизволил спуститься в кухню.

«Мой отец навязал мне средиземноморскую кухню, - изрекла личинка мажора, присаживаясь к столу, - я совершенно равнодушен к морепродуктам, но отец утверждает, что польза омегосодержащих рыбных блюд значительно превосходит белковую мясную пищу, кроме того, прожаренная пища очень вредна, так как выделяет канцерогены. Я предпочитаю натуральные продукты, однако склонен к растительной пиши»

Дергачев послушал откровения Тиши и достав из холодильника неполезные белковые продукты, вызывающе посмотрел на милейшего отрока.

«Надеюсь, ты не откажешься съесть обычного мяса? Потому что, если будешь выеживаться, отправишься в ближайший магазин и наберешь себе всего того, чему отдаешь предпочтение. А потом это приготовишь. Я дам тебе денег, оставленных твоим дядей. Я не планировал нянчить тебя. - заявил Дергачев, разогревая сковородку и бросая на нее куски говядины.

Тиша выглядел вполне обычно для подростка, но его манера выражать свои мысли доводила Дергачева до бешенства, и он старался свести общение со своим гостем до самых необходимых фраз. Однако Тиша, видимо, считал, что вести беседы с хозяином есть признак воспитания и поэтому вставлял свои мудреные фразочки даже там, где в них не было никакой необходимости.

«Вы знаете, Евгений, - начал он, едва они сели за стол, - я считаю, что возводить дом на побережье немного не целесообразно. Это во- первых обусловлено невозможностью своевременного и удобного проезда на участок, а во-вторых, и главных, вы совершенно не учли ветровое давление на сооружение. Поскольку соответствующий чрезмерно влажный климат быстро приведет в негодность детали постройки, а нестабильная почва...»

«Знаешь, Тиша, - прервал научный поток Женька, - я сам в некотором смысле нестабилен, поэтому сделай над собой усилие, помолчи хотя бы минуту, что бы я осознал только что услышанное и принял соответствующие меры по устранению косяков.»

Тиша обиженно заткнулся и остаток обеда прошел в гробовом молчании.

Племянник Тихона производил на Дергачева странное впечатление. Он казался надменным, но таким не был, поскольку живо реагировал на любое слово хозяина дома и с готовностью отвечал на любой вопрос. Кроме того, находиться рядом с Тишей Женьке было очень некомфортно. Он мальчишки веяло необъяснимым холодом, хотя это был вполне живой и здоровый подросток. Дергачев несколько раз ловил себя на мысли, что в присутствии Тиши ему становилось жутко, так, как было жутко на страшной Даче Иннокентия. Женька делал попытки разговорить гостя, пытаясь извлечь из него обычные мальчишеские темы, но всякий раз вынужденно обрывал диалоги, не выдерживая Тишкиной занудности.

На третий день пребывания гостя, Женька решил немного отвлечься и занялся благоустройством участка. Погрузившись в сельскохозяйственные хлопоты, Женька не сразу заметил, как снова неожиданно повеяло пронизывающим холодом, а в сердце поселилась неоправданная тоска. Тяжело вздохнув, Женька поднял голову и увидел в шаге от себя непонятного Тишу, внимательно рассматривающего Женькины клумбы. В этот раз племянник не стал сыпать околонаучными цитатами, ограничившись благодушной улыбкой и снисходительным кивком. Все выходило у него слишком по-взрослому, слишком нехарактерно для его возраста и Дергачев не удержался.

«У тебя есть приятель? - неожиданно озвучил он обычный вопрос»

«Есть, - тут же отозвался с готовностью Тиша, - и даже несколько. Только они слишком много времени уделяют учебе и не всегда могут уделить внимание мне. Но мы с ними ладим...»

Женька глубоко вздохнул и с поймал себя на мысли, что с удовольствием бы посмотрел на забавы этих приятелей. Ему почему- то представился какой-нибудь загородный клуб, где несколько подростков в смокингах и с толстыми сигарами, сдержанно обсуждают котировки валют и причины спада мировой экономики. От представленной картины Женька весело рассмеялся и поглядел на озадаченного Тишу.

«Чему вы смеетесь? - удивился он, - нет ничего плохого ладить с приятелями. Я так считаю...»

«Ты слишком много считаешь, дружок, - улыбнулся Женька и повернулся к своим клумбам, старательно отгоняя вновь вернувшуюся тоску. Тиша вызывал у него потусторонний ужас, хотя никаких видимых причин для этого не создавал и Женьке стоило больших трудов не отправить его обратно в опустевшую хижину.

Тихон ни разу не звонил Дергачеву, и бродяга терялся в догадках, сколько еще времени ему предстоит провести с его загадочным племянником.

«Тиша, - обратился как-то к нему Дергачев, не выдерживая молчаливого присутствия, - почему ты не готовишься к поступлению? За все это время ты даже ни разу не достал учебники. Твой дядя будет очень недоволен»

Подросток совершенно по-взрослому усмехнулся.

«Вы знаете, в целом мне безразличен выбор моего отца. Это целиком его идея, предложить мне поступать в медицинский. Он считает, что я должен продолжить семейное дело, со временем возглавив компанию по произ...»

Дергачев отчаянно пожалел, что затронул речевые способности Тиши. Сейчас он с большим удовольствием заткнул бы разговорившегося гостя, если бы знал, как это сделать. Прерывать в очередной раз рассуждения Тиши Женька посчитал чересчур невежливым и вынужденно продолжал слушать выразительное выступление нудного племянника. Когда тот наконец то иссяк, Женька не сумел сдержать облегченного вздоха, и это не укрылось от внимательного Тиши.

«Я понимаю, наше вынужденное соседство не вызывает у вас восторга, и вам откровенно надоели мои чрезмерно обстоятельные речи, - снова озвучился он, к величайшему неудовольствию Женьки, - однако, признаюсь, я и сам не восторге от производимого на вас впечатления. Вы кажетесь мне вполне нормальным.»

«Это плохо, - вдруг заявил Женька и, поймав озадаченный взгляд подростка, охотно пояснил. - если я тебе не казался нормальным, ты бы меня послал и сделал бы это, несомненно крайне виртуозно, как и все, что ты делаешь. И свалил бы от меня в закат, а я отдохнул бы от твоей сиятельной особы!»

Тиша не обиделся на подобную отповедь и только едва заметно усмехнулся. И снова на Женьку пахнуло нестерпимым холодом, от которого заломило пальцы. Что за странный ребенок, думал Женька, пристально рассматривая мальчика. Вдруг его черты стали расплываться перед Женькиными глазами, теряя очертания и превращаясь в размытые тени. Через стройное спортивное тело подростка Дергачев отчетливо разглядел противоположную стену и приделанную на ней небольшую полочку, на которую обычно бросал ключи или телефон. Внезапно видение исчезло, и Тиша снова приобрел свой обычный вид. Женька изо всех сил постарался скрыть ужас, медленно расползающийся по венам и блокирующий сознание. Тиша, к счастью, ничего не заметил и все так же отрешенно продолжал пялиться на низкие светильники, на встроенную кухню, на все, что его окружало.

Больше он не рисковал делиться своими впечатлениями, отчасти понимая, что терпеливый Дергачев попросту не выдержит еще одного сеанса, а с другой стороны, ему и самому хотелось стать обычным подростком, умеющим к месту вставлять грубоватые словечки и смело целовать девчонок, не прибегая к предварительным ухаживаниям и серенадам. Тиша глубоко вздохнул и отправился в спальню, все же пожелав хозяину спокойной ночи. В этот раз ему удалось обойтись всего парой слов, к немалому изумлению Дергачева.

Утром к Женьке приехала Варвара. Причем ее появление вышло очень спонтанным и крайне неуместным, с точки зрения хозяина дома. Пока юный мажор вылеживался в его собственной спальне, злой и не выспавшийся Женька отрешенно соображал, начинать ли ему готовить завтрак или сбежать куда-нибудь от ослепительного общества молодого Русакова. За этими терзаниями его застала приехавшая Варька.

«Привет, - звонко заявила она о своем появлении. - чего такой хмурый?»

«Я хочу спать, - буркнул Женька, смирившись с неизбежным, - а еще сдохнуть, потому что у меня гости, Варя. И это не ты.»

Варвара весело засмеялась и уточнила:

«Снова перепивший профессор? Мне придется вести себя потише, скорей всего.»

«Его племянник, - усмехнулся Женька, - ты сможешь его поприветствовать, когда он проснется. Садись, я накормлю тебя завтраком.»

Варвара недовольно скривилась от перспективы общения с занудным типом. Сейчас, когда ее симпатия к мальчику Тихону растворилась за давностью времени, Варвара искренне не понимала, что она вообще нашла в нем, знакомясь с ним прошлым летом.

За завтраком Варька привычно рассказала Женьке новости, касающиеся преимущественно ее школьных проблем. Про мать она старалась не вспоминать вовсе, поскольку после судебных разбирательств прошлой зимы, их отношения плавно сошли на нет. Марина отказывалась признавать дочь, как данность, а Варвара все свободное от учебы время была предоставлена сама себе, стараясь как можно реже появляться в квартире. С наступлением летних каникул Варвара много времени проводила с подружками, а когда выпадал случай, ехала на побережье. Женю она почти никогда не заставала, но с удовольствием могла бродить по окрестностям в полном одиночестве, лишь бы не возвращаться домой. К концу завтрака в дверях показался Тиша. Он выглядел как рекламная картинка, однако своим видом больше не пробуждал в Варьке нежных чувств.

«Привет, - бормотнула она, увидев жениного гостя, - как дела?»

«Доброе утро, - отозвался он, - все нормально, как у тебя?»

Варвара предпочла умолчать о ходе своих дел, и пожав плечами, невежливо вышла во двор, обрывая только что начавшийся диалог.

Женьке почему-то стало жалко мажорного недотепу, и он ободряюще улыбнулся Тише и пригласил к столу.

«Я сделал что-то не так? - настороженно поинтересовался он, следя глазами за удаляющейся девчонкой»

«Не обращай внимания, Тиша, - усмехнулся Дергачев, - Варвара не всегда такая хамка.»

Мальчишка невесело улыбнулся и на удивление промолчал. Женьке снова стало не по себе от его присутствия. И извинившись, он тоже вышел во двор, собираясь позвонить мажору.

Телефон Тихона старшего не отвечал, и Женька с раздражением засунул в карман бесполезную игрушку, крепко выругавшись про себя. Ему порядком надоело выполнять роль няньки и единственным его желанием на эту минуту было желание разогнать детский сад и улечься спать на пять суток. Варька, прочитав по глазам настроение Жени, глубоко вздохнула и присев рядом с ним на ступеньки отчетливо произнесла:

«Ты чего с ним возишься, как с маленьким? Он уже достаточно взрослый, чтобы пожить самостоятельно. А кстати, что он у тебя забыл?»

Женька рассказал про просьбу Тихона, приглядывать за племянником, про данное ему обещание, и вызвал у самостоятельной Варьки справедливое негодование.

«Выгони его, подумаешь, малыш, - громко заявила она и тут же осеклась, расслышав за спиной:

«Она права, Евгений, я, пожалуй, вернусь в хижину. Глупо получилось, я понимаю, но дядя и сам выполнял просьбу моего отца, а тот слишком пристально следит за моим воспитанием.»

Тиша больше не вызывал у Варвары неприязни, поскольку в его словах она расслышала здравый смысл.

«Ну и правильно, - примирительно отозвалась она, - пожалуй, вернись в хижину. А твоему дяде мы ничего не скажем!»

Ответственный Женька с радостью избавился бы от них обоих, но обещание, есть обещание и он категорично заявил:

«Никто никуда не возвращается, я дал слово, и я его сдержу. Но только и ты, Тиша, держи свое слово, займись подготовкой и не маячь!»

На самом деле Дергачева не волновали планы Тиши, ему с каждой минутой все сложнее было находиться в его обществе, поскольку теперь его присутствие рождало в бродяге откровенную панику. Тихон никогда не рассказывал про свою семью и возможно его родственник обладал какими-нибудь особенностями, способностями или в нем просто жили бесы, только Женька еще ни разу не встречал такого неудобного человека.

Сидение на жарком солнышке погружало в расслабленную дремоту и Женька, не спавший толком целую ночь, опустил голову на скрещенные руки и незаметно сам для себя крепко уснул. Варвара сидела рядом, стараясь производить как можно меньше шума, и поэтому, когда в кармане у Дергачева загудел телефон, она недовольно поморщилась и слегка толкнула Женю в плечо. Дергачев приподнял голову, прислушиваясь и тут же снова провалился в больной сон, наполненный невнятными сюжетами. Телефон погудел еще немного и замолчал. Через пару минут гудение повторилось и Женька, вытянув аппарат, не глядя на дисплей, недовольно пробормотал:

«Слушаю...»

«Женя, - раздался в трубке глухой голос Тихона. От непривычного звучания Дергачеву показалось, что ошиблись номером и он хотел было сбросить вызов, но голос настойчиво повторил. - Женя, ты меня слушаешь? Тиша рядом?»

«Я позову, - откликнулся Женька и тут же услышал отрешенное:

«Подожди, не нужно пока. Послушай, Агнесса и Филипп разбились в аварии, Фил в реанимации, а вот Агнесса...- Тихон замолчал, а Женька попытался сообразить, кто эти люди, о которых говорит мажор. Словно подслушав его мысли Тихон пояснил. - это родители Тиши. Филипп мой брат, а Агнесса его жена. Пригляди пока за Тишей, мне нужно задержаться по делам компании»

«Я пригляжу, да...- машинально повторил Женька, внутренне содрагаясь от страшной вести. - ты когда вернешься? И может ему лучше поехать к тебе?»

«Я позвоню тебе позже, все расскажу. Я пока останусь здесь, пока Филу не станет лучше. Его состояние не опасное, но врачи все еще не дают прогнозов. И я позвоню тебе позже, Женя. - пробормотал Тихон и бросил трубку»

«Что случилось? - тут же раздался откуда-то сбоку голос Тиши. - плохие новости?»

Женька поднял глаза и увидел перед собой обычного ребенка, заинтересованного и настороженного. Тиша перестал вызывать ужас, панику, или потусторонний холод, и на какой-то момент Дергачеву показалось, что ничего этого и не было никогда, а все, чему он стал свидетелем, можно было отнести к разыгравшемуся воображению. Внезапно перед Женькиными глазами возник Иннокентий, так же превращающийся в размытую тень и смешливая продавщица, сквозь которую были видны торговые полки. «Это всего лишь совпадения, убедил себя Дергачев, только они. С Тишей же ничего не произошло. Он жив и здоров. И про Иннокентия тоже никаких слухов не возникало. Значит, это всего лишь совпадения.»

Тиша продолжал ожидать ответа и в его глазах разрасталась тревога.

«Да, - наконец произнес Дергачев, - плохие новости. Твои родители попали в аварию...»

Женька никак не мог решиться сообщить главное и протягивал время.

На память пришло воспоминание из далекого детства, стершееся и почти забытое. Он тогда возился с машинками на ковре в квартире тетки Матрены, огромной и суровой женщины, когда та самая Матрена неожиданно подошла к нему и подняв на руки, громко заплакала, целуя испугавшегося Женьку в пухлые щеки. Потом она посадила его обратно на пол и приказав ждать ее, куда-то исчезла. Женька неосознанно понял, что случилось что-то страшное и тоже заплакал. Тиша был уже достаточно взрослый, чтобы сдержанно принять новость, так во всяком случае, подумал Дергачев и наконец решился.

«Твоей мамы больше нет, а отец жив, он пострадал не сильно.»

Тиша помотал головой, отказываясь верить услышанному, во все глаза рассматривая Дергачева. Он видимо, пытался отыскать доказательства того, что странный сосед шутит, ведь то, что он сказал только что, этого просто не может быть. Однако это было, и Женька, протянув руку к замершему подростку, предложил ему сесть рядом.

«Так случается, Тиша, - мягко произнес он, внимательно следя за реакцией мальчика, - твой отец нуждается в твоей поддержке, и ты не должен раскисать. К тому же у тебя есть дедушка и дядя, они твоя семья и помогут тебе»

Женька не знал, что нужно говорить в таких случаях. Его собственная семья исчезла в одно мгновение, и никто не уговаривал маленького Женьку не раскисать. И вообще никто ничего ему не говорил, никому не было дела до осиротевшего мальчишки.

«Почему дядя не сказал мне это сам? - справедливо поинтересовался Тиша, - знаете, как называют его в семье? Инфантильный идиот. Вы не в курсе, что значит, инфантильный?»

Женя помотал головой. Он не считал Тихона таковым, но не стал сейчас отстаивать его реноме перед мальчишкой, который в принципе был прав. Мажор отсекся от тягостной необходимости или вовсе не вспомнил про это, но и тут Дергачев нашел ему оправдания. Тихон сейчас был слишком занят, разруливая дела компании, следя за братом, занимаясь подготовкой похорон.

«Ты должен поехать в столицу, Тиша, - вдруг заявил Женька. - дядя позвонит тебе позже, когда все решит. Не обижайся на него, ему сейчас тоже не легко.»

К удивлению Дергачева, Тиша весьма спокойно продолжал сидеть на ступеньках, никак не проявляя своего горя. Возможно, до него еще не дошло, что случилось, а возможно, он был на редкость сдержанный парень, только вместо ожидаемой реакции, Тиша вдруг принялся рассказывать Женьке истории из своей школьной жизни. Причем, в своем привычном изложении, так выбешивающим несчастного бродягу. Спустя час непрерывной болтовни, Тиша вдруг замолчал и горестно всхлипнул.

«Она всегда волновалась за меня, а я считал себя достаточно взрослым, чтобы прислушиваться к ее словам. - пробормотал он и, наконец, заплакал»

Женька растерянно смотрел на мальчишку, не находя подходящих случаю слов и снова в его голове возникли недавние образы размытых теней.

Тиша повсхлипывал еще некоторое время, а потом очень серьезно поднял глаза на Дергачева.

«Я должен уехать на днях, - уверенно заявил он. - я не стану дожидаться приглашения дяди, он снова может про меня забыть. Женя, я кое-что забыл в хижине. Мне нужно туда вернуться, я быстро.»

Женька только порадовался такой взрослой самостоятельности парня и коротко кивнул. Тиша тут же поднялся и не оглядываясь, направился со двора.

Женька зашел в дом и от нечего делать принялся переставлять с места на места разложенную по полкам посуду, только для того, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, наполняющих мозг. Варвара крутилась рядом, серьезно рассуждая о тяготах сиротского житья.

«Тишу отправят в интернат? - с замиранием сердца спросила девчушка, искренне считая, что горшей судьбы придумать невозможно.

«Не думаю, - отозвался Женька, - его отец жив, к тому же очень заботиться о нем. С Тишей все будет в порядке. - уверенно заключил бродяга и улыбнулся Варьке»

Его постепенно отпускало охватившее напряжение и по телу расползалась невероятная слабость, зовущая прилечь и просто закрыть глаза. Женька не стал долго сопротивляться и рухнув на диван в гостиной, мгновенно провалился в крепкий здоровый сон, оставив Варьку присматривать за домом. Дергачеву хватило пары часов, чтобы вернуть себе запас энергии и, проснувшись, он снова чувствовал себя полным сил. Поднявшись к себе в спальню, Женька с изумлением обнаружил, что Тиша все еще не вернулся, а его вещи в беспорядке раскиданы по комнате.

«Видимо тяга к бардаку у них семейная черта, - усмехнулся Женька, выходя в коридор. - пора бы ему вернуться...»

От раздумий его снова отвлек звонок Тихона.

«Как Тиша? - первое, что спросил мажор, услышав в трубке Женькин голос. - Фил пришел в себя и спрашивает об этом. Можешь дать ему трубку?»

Женька невольно скривился от невозможности исполнить просьбу и пробормотал

«Он спит, но с ним все в порядке. Он собирается в Москву, на этих днях. Ему нужно попрощаться с матерью.»

Тихон негромко хмыкнул и вполне равнодушно уточнил:

«С Агнессой? Зачем ему эти процедуры?»

«Но ты же сказал, что она... она погибла? - чувствуя себя конченным идиотом, пробубнил Женька. - ты так сказал, Тихон.»

«Господь с тобой, Дергачев! - улыбнулся мажор, - с ней все в порядке, на ней ни царапины, ты просто меня не так понял. Надеюсь, ты не поделился с Тишей своими соображениями по этому вопросу? Или все-таки поделился? Женя, не молчи!»

«Нет, все в порядке Тихон, не волнуйся. - холодея отозвался Дергачев и, сбросив вызов, со всех ног помчался к хижине.

Глава 11

Разговаривая с Женей, я не отрываясь смотрел на обмотанного трубками и капельницами Филиппа. Он пришел в себя, но находился под воздействием сильных препаратов, и я очень надеялся, что до него не дойдет смысл нашей беседы с идиотом Дергачевым. Глаза Фила были закрыты, но было заметно, что он внимательно прислушивается к моему разговору. Мой расчет оправдался и мне без труда удалось убедить брата в совершенной идиллии, царящей на побережье. Стараниями Дергачева покойная Агнесса сидела возле кровати и бросала на мужа беспокойные взгляды, пытаясь понять, как надолго ее Фил будет выключен из общественной жизни. Мне нравилась Агнесса. Она своим спокойствием и невозмутимостью могла поспорить с самим Буддой и вместо того, чтобы выслушать от меня слова поддержки, принялась уверять меня, что все образуется и вернется в норму, стоит только набраться терпения.

«Зачем ты напугал мальчика? - заявила она, когда мы с ней вышли в коридор, - он, при всей своей отрешенности, очень раним, и мне не хотелось бы, что бы он переживал больше, чем требуют обстоятельства»

Я не сразу сообразил, какого мальчика я пугал, а когда до меня все же дошло, о ком говорит Агнесса, то негромко рассмеялся, подумав, знала бы она, что именно услышал мальчик.

«Все в порядке, Агнесса, - уверенно заявил я, - сейчас я поеду в офис, а ты сообщай мне о любых изменениях, договорились?»

Я мог рассчитывать на нее, как на самого себя, более ответственного человека, до встречи с Дергачевым, конечно, мне встречать еще не приходилось.

Весь административный корпус нашей компании жужжал, как потревоженный улей, перемалывая подробности недавней трагедии. Мне пришлось несколько минут потратить на уверения коллег в их преждевременных необоснованных выводах и восстановление рабочей атмосферы. На время отсутствия Фила я взгромоздил на свои плечи руководство персоналом и управление производством и вот уже неделю никак не мог попасть в свою московскую квартиру, разрываясь между офисом и больницей. Заместители Филиппа сочувственно кивали мне и с вопросами личного характера не лезли, справедливо полагая, что я сам скажу им все, что необходимо. К счастью, Фил обладал феноменально выносливым организмом, поскольку, учитывая травмы и первоначальные показатели, довольно быстро шел на поправку. Я рассчитывал этим вечером все же добраться до дома и провести ночь в горизонтальном положении, но в мои планы грубо ворвался Дергачев.

«Тихон, - прозвучал в трубке его откровенно ошарашенный голос, когда поздним вечером я ответил на его звонок. - посоветуй, как мне откачать Тишу.»

В первую минуту я совершенно не уловил смысла его просьбы, насколько нелепо она прозвучала.

«Что значит, откачать? - переспросил я, рисуя в воображении картины одну страшнее другой»

«Он наглотался какой-то дряни, которую нашел в твоей хижине и сейчас просто лежит на полу, - послушно объяснил Дергачев, вгоняя меня в откровенную панику. - может ты подскажешь, как вывести его из этого состояния»

Понимая, что мои эмоции могут сейчас только навредить, я задал Женьке несколько вопросов, позволяющих понять клиническую картину и принялся раздавать указания. Нужно было поставить Тишу на ноги, до того, как его хватиться Фил, а это может случиться уже на днях. От усталости мои мысли мешались в скользкий комок, и я прилагал много усилий, чтобы ничего не перепутать. Дергачев без лишних слов выполнял мои команды, а я едва сдерживался, чтобы не озвучить все, что я думаю об этих двоих. Спустя почти час молчаливого кряхтения, до меня донеслось испуганное.

«Тихон, ему плохо...»

«А до этого было хорошо?! - не удержался я от отборного мата и тут же пожалел о своем порыве. Если разобраться, Дергачев не был виноват в том, что произошло с Тишей. Если бы я нормально и обстоятельно описал бы ему события недельной давности, всего этого можно было бы избежать. Скромняга Тиша хорош только при посторонних, в быту это невыносимый засранец, думающий только о себе любимом, и Дергачеву про это было, разумеется неизвестно. Я снова оправдал несчастного бродягу, обвиняющего сейчас себя во всех смертных грехах, и снова не держал на него зла.

«Уложи его лицом вниз, - успокоившись, произнес я, - положи под плечи какой-нибудь валик, а голову поверни (до щелчка) набок. Скоро его стошнит, и малыш поправиться!»

Женька снова принялся выполнять мои указания, а я надеялся, что не ошибся в диагнозе. Из моих реактивов при определенном сочетании можно было получить препараты, подавляющих нервную систему. Это не являлось наркотиками, но не приветствовалось официальной медициной, а учитывая некоторые обстоятельства, мне не хотелось бы снова пересекаться с законниками. Именно поэтому бедолага Дергачев сейчас таскает по хижине этого недоумка, очищая его кишки и не обращаясь к нормальным врачам.

Судя по доносящимся до меня отчетам, Тише и в правду было не по себе, а в какой-то момент Женя не расслышал его дыхания и мне стало по-настоящему страшно. Некоторое время ничего не происходило, и я просто слушал приглушенные Женькины вздохи, и мне хотелось ободрить его, чтобы он раньше времени не сгрыз себя от чувства вины. Наконец, я услышал в трубке характерные звуки и легко выдохнул. Старания Жени не прошли даром, и Тиша сделал первый шаг обратно в наш грешный мир.

«Давай ему больше пить и не спускай с него глаз. - пробормотал я напоследок, - да скажи этому полудурку, что его мать жива и если узнает о его фокусах, то добавит еще от себя.»

Сбросив вызов и свалившись, наконец на диван, я искренне рассчитывал, что меня накроет крепкий здоровый сон, однако, предыдущие события напрочь разогнали мои планы и до рассвета я провалялся, изучая потолок своей спальни. Ближе к утру я снова набрал Женьке, чтобы узнать о состоянии ранимого наркомана.

«Он, кажется, спит, - расслышал я очень приглушенный голос персональной няньки, - но его несколько раз за ночь выкручивало в каких-то судорогах. Это нормально?»

Это не было нормально, но Женька врачом не был и не мог детально описать все симптомы фармацевтического отравления. Сорваться на побережье я не имел возможности, а возвращать к жизни молодого недоумка, пользуясь сотовой связью было очень неудобно.

«Женя, поставь ему клизму, - наконец решил я, способ проверенный и неопасный. Во всяком случае, это научит Тишу просчитывать свои шаги на сантиметр вперед.

«Ты серьезно? Тихон, мне сейчас не до шуток, - не поверил Женька, явно не разделяя мой энтузиазм»

Мне было необходимо сделать так, чтобы проницательный Филипп, с отличием закончивший медицинский не рассмотрел хотя бы в первую минуту признаки Тишиных злоупотреблений и поэтому уверенно подтвердил свое назначение. К тому же, занимаясь делом, Женька отвлечется от грустных мыслей.

«Ставь, Женя, от клизмы еще никто не умер, - уверенно заявил я и на всякий случай добавил, - не переусердствуй с количеством воды.»

Женька тяжело вздохнул и отключился.

Меня ждали трудовые будни, и мне было некогда погружаться в размышления о всяких этических оттенках. Шатаясь от усталости, я медленно поплелся в душ, готовясь к новому дню.

Крепкий организм Филиппа Филипповича быстро шел на поправку и к концу месяца, похудевший и бледный босс медицинского концерна появился на очередном заседании совета. Филипп выглядел очень эпично, учитывая подвязанную загипсованную руку и не до конца сошедшие пугающие синяки под яркими глазами. Он оценил мои старания, и в какой-то момент был готов предложить мне занять какую-нибудь должность, но внезапно передумал и усмехнулся:

«Поздравляю, Тихон, ты справился. Теперь в крайнем случае, я могу оставить на тебя этот концерн, не опасаясь, что к следующему утру от него останутся рожки и ножки.»

«Я надеюсь, что такие случаи тебе не предоставятся, - улыбнулся я, - постарайся удержаться от аварий еще некоторое время.»

Фил очень серьезно кивнул и попросил вернуть ему Тишу, так как через месяц начинался учебный год, и он уже отдал распоряжения относительно банды частных репетиторов для дрессировки будущего абитуриента.

Признаться, я с некоторым опасением ждал этого момента. Верный Дергачев еще почти неделю выхаживал придурка, попутно извиняясь за непроверенную страшную информацию, которую он, не подумав, обрушил на хрупкого подростка. Тиша весьма сдержанно отнесся к обновленной новости и Женька несколько раз перезванивал мне, в красках описывая реакцию Русакова младшего.

«Тихон, может я не до конца убедил его? - спрашивал Дергачев с тревогой в голосе, - он ходит потерянный и отрешенный, может быть ты сам расскажешь ему?»

Меня всегда умиляла наивность моего приятеля. Если бы он дал волю своим аналитическим способностям, то давно бы понял, что малолетний эгоист просто манипулирует добродушным Женей, вызывая в том гипертрофированное чувство вины. Тиша за это время ни разу не набрал Агнессе, Филиппу, мне, он просто старательно корчил из себя жертву. Мне был хорошо знаком этот стиль поведения и внутренне я был готов к чему-то подобному, однако хотел, чтобы Дергачев сам понял, с кем связался.

Вернувшись на побережье, я приказал племяннику собирать вещи и, пользуясь его отсутствием, вкратце рассказал Женьке о методах воспитания этого чуда. Филипп к нему излишне строг, а Агнесса смотрит на его шалости сквозь пальцы, акцентируя внимание на супруге. Правда иногда в ней просыпается строгая мать и тогда они с Филом на два голоса принимаются воспитывать сына. Когда воспитательный процесс завершается, Агнесса осыпает мальчика всяческими преференциями и заглаживает впечатление от излишне проявленной строгости. Дергачев во все глаза смотрел на копающегося в сумке Тишу и только качал головой. Ему были бесконечно далеки подобные нюансы семейных отношений, и он в который раз негромко уточнил у меня:

«Выходит, он не злиться на меня?»

Не злиться, потому что злоба, как и любовь - это довольно сильные чувства, а Тиша не способен проявлять сильные чувства по отношению к другим. Он слепо исполняет повеления строгого отца, и считает, что это и есть сыновняя любовь.

Я не стал озвучивать все это неискушенному Женьке, ограничившись кратким «нет», и закрывая неинтересную тему.

Несмотря на долгие напутствия родителей -Русаковых, я не стал морочиться с сопровождением Тиши, без затей усадив его на поезд до столицы, и напоследок пригрозив разоблачением его неприглядного фармацевтического хобби. При всей своей отрешенности и безразличии, Тиша был отчаянным трусом и за все блага мира не согласился бы выслушивать нотации от отца и лишаться весьма удобных преференций. Я был уверен, что до столицы племянник доберется без приключений, серой мышью просидев в купе.

Вернувшись с вокзала, я, не заходя в хижину развалился на нагретых камнях пустынного пляжа, закрывая глаза и отгоняя от себя события последнего месяца. Все закончилось лучше, чем я ожидал и это возвратило мне утраченный позитив. Слушая шум волн, я мысленно возвращался к своим записям, искренне надеясь на благоприятное время для тестирования нового состава. Иллюстрируя мои планы, возле хижины послышались шаги моего соседа, ставшего невольным участником моих семейных дрязг. Женька присел рядом со мной и молча уставился на сверкающую водную гладь. Некоторое время он просидел в полном безмолвии, видимо набираясь решимости для озвучивания чего-то очень важного. Дергачев был прост и понятен, мне оставалось только дождаться, когда я наконец услышу от него очередную сказку.

«Знаешь, Тихон, - в самом деле озвучился он, - меня не оставляет в покое одна закономерность. Помнишь я рассказывал про странные видения, иногда появляющиеся перед глазами?»

«Ты имеешь в виду тени? - нейтрально поинтересовался я, однако Женя умел читать между строк и усмехнувшись, снова замолчал, расслышав в моем вопросе явную насмешку.

«Я видел такую тень у Тиши, перед тем, как он едва не загнулся от твоих реактивов, - наконец продолжил Дергачев, промолчав довольно долгое время. - я не шучу, Тихон. Мне интересно, что это? И потом, тот пронизывающий холод, исходящий от мальчишки...»

Я вполне искренне засмеялся.

«Ну тут ты не мог ошибиться, - хмыкнул я, - Тишу нельзя назвать слишком горячим парнем.»

«А продавщица? - все никак не успокаивался Женька. - я видел ее размытые очертания и ощущал такой же холод. А потом она умерла. А Иннокентий? Это не просто совпадения, Тихон!»

«Ты страшный человек, Дергачев, ты умеешь предсказывать будущее! - снова засмеялся я, - мне кажется пора чудес для нас с тобой осталась далеко позади, и верить в сказки немного несвоевременно. Выспись, отдохни. И тебе тут же перестанут мерещиться монстры.»

Мои советы остались без внимания. Женька свято верил в свои видения и расставаться с ними не желал. Я поднялся с камней и пригласил Дергачева разделить со мной ужин, однако, скромный приятель ожидаемо отказался и покрутившись еще немного, засобирался домой.

Глава 12.

Все местные конторы, предоставляющие возможность Дергачеву мотаться на заработки, словно сговорившись, решили прекратить свое существование. Лето было единственным временем года, когда Женька мог заработать достаточно средств и сейчас от отчаяния не находил себе места. Ему оставался единственный выход- попытаться отыскать что-нибудь в столице. Уж там-то наверняка подвернется что-нибудь стоящее, думал Дергачев, закидывая вещи в дорожную сумку. Забив в телефон несколько адресов столичных контор, бродяга отправился за удачей.

В первой же конторе, занимающейся грузоперевозками по стране и ближнему зарубежью, Женьке предложили должность экспедитора. Эта работа была хорошо знакома Женьке и он, прочитав условия договора, на всякий случай оставил свой номер телефона. От него не потребовали резюме, не спросили никаких документов, просто озвучили сумму, которая показалась Женьке неоправданно высокой и попросили подождать возвращение начальника, чтобы обговорить детали. Выйдя на улицу, Женька привалился к нагретой стене здания и закрыл глаза, обдумывая предложение, показавшееся ему немного настораживающим.

«Привет, красавчик, - раздался над ухом пронзительный голос. - угостишь сигареткой?»

Женька открыл глаза и уставился на невысокую полноватую дамочку, похожую на продавщицу сельпо. Он с сожалением похлопал себя по карманам и мотнул головой.

«Не курю, - равнодушно отозвался он. Дамочка не произвела на него впечатления и Женька решил не завязывать знакомства.

«Спортсмен? - не отставала та, придвигаясь к Женьке и внимательно рассматривая его лицо. - или ЗОЖ?»

«Кто? - не понял Дергачев и сам того не подозревая, открыл дорогу научно познавательной лекции, которую тут же принялась излагать его нечаянная собеседница.

«Я со студенчества еще придерживаюсь этого направления, - доверительно сообщила дамочка, продолжая сверлить глазами своего единственного слушателя. - одно время плаванием занималась, а потом на легкую атлетику ходила. Сейчас вот практикую скандинавскую ходьбу, хоть и говорят, что она для стариков. Ты плавать умеешь? - безо всякого перехода поинтересовалась тетка»

Выросший на морском побережье, Женька плавал как рыба, а еще очень давно занимался боксом, когда в их интернат приехал тренер из какой-то спортивной школы и пригласил записываться в секцию всех желающих. Но ему лень было рассказывать обо всем этом настырной собеседнице, и он просто кивнул головой. Тетка еще немного похвасталась здоровым образом жизни и наконец замолчала, пристроившись рядом с Женькой возле стены. Дергачев надеялся, что, исчерпав запасы информации, тетка куда-нибудь уйдет, но она продолжала тереться рядом, видимо ожидая от Дергачева ответных ходов.

«А ты ждешь тут кого-то? - снова вклинилась тетка в уютное молчание. - что домой не идешь? А живешь где? Или квартиру снимаешь? Я вот недавно в Москве, сначала в гости приехала, к подруге, а потом решила ненадолго остаться. Арендовала квартиру в Алтуфьево. Тут недалеко.»

Знакомое сочетание вернуло Женьку из анабиоза и он, с любопытством посмотрел на собеседницу. Ему хотелось знать, для чего она пытается поддержать заведомо провальную беседу, поскольку за все это время сам Женька не произнес и пары слов. Но такие мелочи не могли смутить сторонницу здорового образа жизни, и она по второму кругу принялась расписывать Дергачеву все прелести правильного питания и соблюдения режима дня.

«Ты вот знаешь, что для каждого человека существует личный распорядок? - наседала тетка. - его можно высчитать по дате рождения и времени года. Хочешь, я рассчитаю тебе грамотную схему занятости и отдыха?»

Дергачев подумал о своем бродяжьем прошлом и решил, что наверно немного поздновато рассчитывать схемы, распорядки и часы отдыха, учитывая его беспорядочный образ жизни. Устав слушать проникновенную речь непонятной тетки, Женька демонстративно потянулся, распрямляя спину и вежливо попрощался с дамочкой.

«Моей подруге после реабилитации очень помогло, - не обращая внимание на Женькино прощание изрекла тетка, - жить в постоянном контроле и не думать о своей зависимости тоже своего рода терапия...»

«Как бы остановить этот поток красноречия? - думал Женька продолжая подпирать стену, - интересно, для чего она просила сигарету?»

«...Отдать чертову прорву деньжищ, только для того, чтобы через месяц снова сорваться! - донеслось до Женьки, - правда там ее здорово подлечили, прямо на ноги поставили, да только все зря. И главное, повторный курс невозможен, представляешь?»

Начальство своим отсутствием видимо решило проверить Женькину выдержку, которая трещала по швам, разваливаясь на глазах.

«Клинику закрывают, и поэтому новых пациентов решили не набирать. А она ведь считалась лучшей в столице! - продолжала доносить до Женьки новую информацию словоохотливая собеседница. Дергачев неожиданно подумал, что скорей всего даже если он сейчас куда-нибудь уйдет, тетка этого даже не заметит, поскольку ей важен сам процесс произношения слов. На память пришел Тиша и его нудные словоформы, и Женька усмехнулся, не прислушиваясь к тетке.

«Зря смеешься, - тут же отреагировала она, - про эту клинику ходили разные слухи, но в целом она занимала первое место по лечению наркомании и психических расстройств!»

Дергачев, чтобы отвязаться, посоветовал тетке наркоманскую клинику господина Шварца, тоже вроде бы не слишком отстойную.

«Так я про нее тебе и говорю! - приподнято возвестила баба, радуясь Женькиной реакции. - целый час твержу!»

«А что там произошло? - тупо поинтересовался Женька, понимая, что и об этом наверняка тетка сказала уже несколько раз»

«Так владелец то, того... это самое...- непонятно объяснила баба и внезапно замолчала. На какое-то мгновение Женька испугался, что оглох, насколько непривычно воспринималась тишина.

«Там кто-то умер? - наугад произнес Дергачев, не вполне улавливая, о ком идет речь.»

«Ох, господь с тобой! - совершенно неинтеллигентно всплеснула руками тетка, - все живы, вот только этот господин-то, Шварц, который, говорят, совсем кукуху потерял. В одночасье сдвинулся... может брешут....»

Услышав знакомую фамилию, Дергачев оживился.

«Иннокентий Шварц? Откуда вам стало известно, что он сдвинулся? - недоверчиво переспросил он, - он был нормальным чуть больше месяца назад. Это вполне достоверно...»

«Я не знаю, - уже менее бойко пробормотала тетка и настороженно обернувшись на Дергачева, попятилась назад, - всякое болтают, а кто ж проверит? Только клинику то его закрыли. Так-то! - торжественно закончила она и растворилась в толпе, оставив Женьку теряться в догадках.»

Когда Дергачеву удалось уладить организационные вопросы в отношении трудоустройства, на землю опустились сумерки. Рейс намечался на следующее утро и предполагался продлиться до начала сентября, а пока Женьке настоятельно требовалось где-нибудь провести грядущую ночь. Он с тоской вспомнил словоохотливую дамочку и отчаянно пожалел о своем откровенном невнимании. Сейчас как раз дамочка пригодилась бы, но сторонница долгой счастливой жизни навсегда растворилась в шумном мегаполисе. Снова на память Дергачеву пришли слова о клинике Шварца и не отдавая себе отчет, Дергачев потянулся к телефону, уточнить новости у мажора.

Повертев в руках аппарат, Женька представил себе содержание их возможного диалога.

«Слышал, Шварц съехал с катушек?»

«Да ты что?! Я же говорил, что его накажет вселенная!»

Женька негромко засмеялся и звонить передумал.

Вопрос о ночлеге по-прежнему оставался открытым и Дергачев решил схитрить. Чтобы не бродить по ночному городу, привлекая внимание патрулей, бродяга направился в сторону Алтуфьево. Там, поднявшись на восьмой этаж и позвонив для очистки совести в пустую мажорскую квартиру, Женька присел на ступени, имитируя собой не вовремя приехавшего друга. Спать не хотелось, и от нечего делать, Женька принялся перебирать в голове услышанную новость. Скорей всего, досужая сплетница пересказала ему очередную байку, каких множество возникает про достаточно известных личностей. В правдивость истории Дергачев не верил, но снова вспомнил про тень, привидевшуюся весной. «Возможно, ученый прав, - подумал Женька, отгоняя пугающие воспоминания, - мне нужно просто отоспаться.»

Рейс, на который подписался Дергачев, предполагал доставку строительных материалов сразу в несколько городов Подмосковья и требовал от Женьки максимального внимания и ответственности. Ему даже нравилось следить за погрузкой, сверять накладные, и всячески чувствовать себя полезным. Мужики водители, выполняющие третью подряд длительную поездку, только усмехались, глядя на Женькину активность. Они молча курили в теньке и даже не вмешивались в организационные вопросы, оставляя их на растерзание Дергачева. До самой осени вереница тяжеловозов перемещалась по городам, обеспечивая материалами восемь объектов. Когда же все условия были выполнены и акты подписаны, весь выводок фур не торопясь покатился в столицу.

Глава 13.

«Что нового в компании? - старик Русаков нетерпеливо заворочался в кресле, старательно игнорируя загипсованную руку Филиппа. Отец- основатель мега концерна справедливо считал, что его сын достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решить такие незначительные мелочи, как собственное здоровье.

«Тихон нашел нам компаньона, который согласен снабжать нашим оборудованием сеть своих клиник, - нейтрально отозвался Фил, заранее предвидя реакцию отца»

Тот ожидаемо засмеялся, хрипло и снисходительно, и досадливо махнул тощей жилистой рукой.

«Ничего хорошего из этого не выйдет, сынок, - доверительно поведал он, - Тихон не приспособлен решать серьезные вопросы!»

Филипп не стал разубеждать старика, рассказывая ему, как в его отсутствие недотепа Тихон неплохо продвинул производство и заключил договор с весьма солидным дилерским центром. Все равно, Филипп Иванович никогда не воспринял бы ничего из того, что касалось деятельности младшего недоумка.

«Если он не обзаведется нормальной семьей к концу этого года, я выведу его из совета и лишу доли в бизнесе, - неожиданно заявил Русаков старший и негромко хмыкнул. - я хочу, чтобы компания работала для последующих поколений, а не кормила дармоедов!»

Фил коротко кивнул, не принимая всерьез эти угрозы. Они звучали и раньше, с той поры, когда у Фила родился Тиша, но с тех пор мало что поменялось.

«Позови мне нотариуса, пусть привезет мое завещание, - озвучил вердикт старик и откинулся в кресле, закрывая глаза. Он утомился присутствием сына и теперь желал спать.

Весь свой восстановительный период после аварии Фил не отпускал меня надолго из поля видимости, то и дело названивая мне и уточняя практически все рабочие вопросы. Наконец, мне надоело дергаться по пустякам, и я решил некоторое время пожить в столице, чтобы быть всегда под рукой.

Заходя в его кабинет, я с удивлением обнаружил там посетителя и собрался уже покинуть помещение, но Фил довольно приветливо кивнул мне, приглашая присоединиться к беседе. В его госте я узнал того самого господина Ржежека, который так настойчиво добивался моего внимания на конференции.

«Я рад видеть вас, пан Тихон! - чрезмерно эмоционально заявил он, протягивая ко мне обе руки и не дожидаясь официального представления, - до чего же рад! Вот я говорю вашему хозяину и директору о том, что сотрудничать с вашей компанией для меня большая честь и я бы хотел видеть вас, пан Тихон, своим управляющим! Видите, я помню свои обещания, и спешу их выполнить!»

От такого напора я немного смутился. Обычно все наши потенциальные компаньоны вели себя крайне сдержанно, долго прощупывая почву и выбивая для себя множество условий. Господин Ржежек решил пропустить, видимо, эту часть налаживания деловых контактов и сразу перешел к налаживанию тесной дружбы.

«Пан Ржежек предлагает тебе проконтролировать поставки в сети его клиник, открытых на территории нашей страны, - вклинился Филипп, - ну и проследить за работой оборудования. Так сказать, контроль качества. Видите, насколько мы ценим ваше доверие, - улыбаясь обратился Фил к гостю, - отдаю вам лучшие кадры, господин Тихон очень грамотный специалист.»

Ржежек закивал головой, снова принимаясь восторгаться открывающимися перспективами. Наконец, когда восторги поутихли и секретарша с почетом выпроводила нашего гостя прочь, Фил принял свое обычное отрешенное выражение и заявил:

«Теперь ты несешь ответственность за чужой концерн, поздравляю. Возможно, с этим делягой нам предстоит посотрудничать не один год, произведи на него впечатление.»

Я вздохнул, мысленно прощаясь со своей хижиной на побережье и очередным отложенным экспериментом, и приготовился знакомиться с условиями.

«Кстати, тебя отыскала Ксения? - внезапно поинтересовался Фил, когда я дочитал последний пункт соглашения. Сначала я никак не мог понять, о ком он меня спрашивает, перебирая в голове всех известных мне Ксений.

«Кто это? - наконец уточнил я, так и не визуализировав образ. - и с какой стати ей меня искать?»

«Ксения Шварц, - усмехнулся Фил, внимательно наблюдая за моей реакцией. - она подняла на уши всю компанию, отыскивая твою сиятельную особу»

В голове зашевелились нехорошие подозрения, однако я, собрав все хладнокровие, на какое был способен, равнодушно поинтересовался:

«Она объяснила причину паники?»

«Она желала видеть только тебя, Тихон, - снова разулыбался Фил. - только не говори, что ты завел с ней интрижку! Кеша тебе этого не простит.»

Возможно, не простит, мысленно согласился я и решил вечером навестить семейство Шварцов.

Ксения встретила меня очень приветливо, нисколько не удивившись моему спонтанному визиту.

«Я искала тебя, Тихон, - заговорила она, пропуская меня в просторную гостиную, - твой брат ничего толком не сказал мне, а я совершенно не знаю, к кому мне обратиться. Ты же знаешь Кешу с детства и сможешь наверно объяснить, что происходит»

Я погасил в памяти визит еще одной дамочки, озабоченной семейными проблемами и настроился на серьезный лад. Ксению я знал давно и мог быть уверен, раз она сама решила отыскать меня, значит, случилось действительно что-то выходящее за рамки обычного. Внутренне я подготовился к выслушиванию самых невероятных историй, возможно криминального характера, однако к тому, что реально прозвучало, готов не был.

«Кеша сошел с ума, - очень обыденно заявила Ксения и я вначале подумал, что это такой речевой оборот, но как выяснилось позже, Ксения всего лишь озвучила диагноз.

«После той конференции Кеша вернулся очень подавленный. - продолжила она, глядя прямо мне в лицо, - я подумала, что всему виной какой-нибудь незаключенный договор, однако он весьма обстоятельно поделился со мной перспективами и вдруг неожиданно замолчал, уставившись в стену. Я списала это на обычную усталость и отправила его спать. На следующий день он должен был ехать в клинику, но утром выяснилось, что об этом не может быть речи. Кеша бродил по комнатам, периодически останавливаясь возле стен и надолго зависал в неподвижности, а потом принимался что-то говорить. Я не могла различить ни слова. То есть он произносил звуки, но все они были лишены смысла.»

«Форма афазии? - предположил я, стараясь не задумываться об истинной причине кешиных расстройств»

«Возможно, - кивнула Ксения. - пока он вел себя относительно спокойно, я придерживалась версии про эмоциональное выгорание, усталость, проблемы на работе. Но на следующий день Кеша повел себя пугающе. Он начал набрасываться с кулаками на пустоту, причем уворачивался, как будто она давала ему сдачи... он кричал, истерил, продолжал выкрикивать невнятные звуки. Они были лишены смысла, но наполнены интонацией, и я поняла, что он спорит с пустотой. Тихон, я вызвала санитаров. Я не могла подвергать опасности ни его, ни Мартына.»

Ксения замолчала в ожидании какой -нибудь моей реакции.

«Ты правильно сделала, - наконец произнес я, думая о том, что страшные тайны доконали Иннокентия. Он оказался не таким хладнокровным, каким хотел выглядеть. - где он сейчас?»

Всегда спокойная супруга моего приятеля неожиданно рассмеялась, а потом оборвав себя, зарыдала. Я терпеливо ждал, когда вместе со слезами ее оставит напряжение, державшее в последние дни, и не делал никаких попыток ее успокоить. К сожалению, я слишком часто становился свидетелем подобных истерик и поэтому просто ждал. Наконец, Ксения всхлипнула и подняла на меня некрасиво скривившееся лицо.

«На старостроительной улице есть какая-то заброшка, именующая себя психоневрологическим диспансером. Кешу определили туда, но тамошний заведующий не дает никаких прогнозов, пичкая его успокоительными и не назначая лечения- на одном дыхании произнесла Ксения и снова всхлипнула»

Мне хорошо была знакома та заброшка, как знакомы и методы лечения доброго доктора. Когда-то, не очень давно, милейший господин Шварц отправил туда безродного бомжа, тоже не имеющего точного диагноза и не получавшего должного ухода. Злая вселенная решила наказать надменного нарковрачевателя, показав условия содержания изнутри. Интересно, мелькнула в голове одинокая мысль, как бы отнесся к этой новости Дергачев.

Наш совместный с Ксенией визит в бюджетную психушку не дал никаких результатов. Добрый доктор вспомнил меня и, рассмотрев во мне компетентного коллегу, собрался было завести со мной профессиональную беседу о малом финансировании, однако мне было не до научных сплетен. Кешу поместили в ту самую палату в тихом отделении, где я когда-то встретил своего бомжа после недолгой разлуки. Господин Шварц не узнал нас, обведя мутным взглядом пустые стены палаты и снова уставившись перед собой. Какие видения являлись ему и о чем он спорил с несуществующим собеседником, было ведомо только ему, но мне искренне не хотелось знать эти подробности.

Домой мы возвращались в полном молчании. Ксения по-прежнему старалась держать себя в руках, но всякий раз срывалась, и комкая в пальцах ремешок своей сумочки, снова принималась всхлипывать.

«Я дам тебе номер частной клиники,» - сказал я, лишь бы не молчать, - там работают нормальные грамотные люди, возможно они смогут поставить Кеше правильный диагноз.»

Ксения кивнула и пробормотала:

«Что будет с его клиникой, Тихон? Мартын еще слишком мал, чтобы возглавить ее, а я совсем не понимаю в медицине. Замы ждут моего решения, что им сказать?»

Я не хотел вмешиваться в семейный бизнес, понимая, что скорей всего Кеша никогда не вернется в свою клинику в качестве руководителя. Самым приемлемым выходом было нанять постороннее лицо, назначить ему оклад и постараться проконтролировать процесс. Но учитывая кешины недавние откровения, такой расклад мог осложниться ненужными фактами.

«Они ждут твоего решения, Ксения, - наконец озвучил я очевидное. - тебе и решать. Я не имею права распоряжаться вашим бизнесом»

«Спасибо тебе, Тихон, - совершенно искренне произнесла она, - ты поддержал меня в этом ужасе. Ты прав, я сама приму решение»

Моя работа в новой должности, так заботливо навязанной мне паном Ржежеком вызывала у меня недоумение. У меня был просторный кабинет, напичканный современной офисной техникой и личная секретарша, однако пользоваться всеми этими благами в полной мере мне не удавалось. В клиниках Ржежека царил образцовый порядок, учет и контроль, и вся моя деятельность заключалась в ежедневном сборе безупречных отчетов от сотрудников. Как выяснилось, в каждом помещении, где располагалась клиника уже имелся человек, отвечающий за поставки и работу оборудования, а также был сотрудник, который устранял косяки. В чем заключалась необходимость моего просиживания в модном кабинете, я понять не мог весь первый месяц. Поначалу, я добросовестно объезжал клиники, сверял показатели, выяснял степень необходимости замены оборудования, прекрасно понимая, что существуют люди, разбирающиеся в этих вопросах лучше меня. В конце месяца на мой счет пришла оговоренная сумма и я, воскрешая в памяти Антохины проделки, отправился к Филиппу.

«Дорогой брат, - с порога возвестил я, - признайся, твои мега огромные комплексы не дают спокойно спать? Какого черта ты согласился посадить меня на заведомо ненужную никому должность с весьма привлекательным окладом? В том кресле вполне мог поторчать Тиша, или его подружка, или любимый песик Тишиной подружки. Что за игру ты затеял, а брат?»

Филипп откровенно непонимающе уставился на мое гневное лицо и недоверчиво хмыкнул.

«Эту должность предложил не я, Тихон, иногда такие люди требуются в некоторых компаниях, и я не увидел в том ничего криминального. - очень спокойно ответил он, - что там произошло, можешь объяснить толком?»

«Я уже однажды управлял концерном с доброй подачи незабвенного Антохи. Не забыл, чем кончилось дело? - никак не мог успокоиться я, - сейчас ситуация очень похожа, если не сказать еще более настораживающая. Я там не нужен, Фил, от слова совсем. Если любезному пану Ржежеку некуда девать деньги, так и быть, пусть просто начисляет мне их на счет, а я, пожалуй, вернусь к себе на побережье!»

«У пана Ржежека нет причин подставлять тебя, Тихон, - уверенно произнес Фил, - он хочет сотрудничества, и он получит его, от таких условий не отказываются, мой мальчик. На какую сумму в прошлом месяце было поставлено аппаратов? Ты же читал отчеты? Успокойся, я слежу тоже за его деятельностью. Ну и у него неплохие рекомендации.»

Я согласился пособирать собой пыль в модном кабинете еще некоторое время, принимая во внимание, что контракт со мной был заключен всего на год, а денежное вознаграждение выпадало весьма солидное.

Поняв схему отслеживания исправности оборудования, я перестал мотаться по клиникам, приняв решения производить как можно меньше лишних движений. Просиживая в кабинете положенные часы, заливая в себя литры отлично сваренного секретаршей кофе, я начал оценивать открывшиеся возможности по достоинству. На вторую неделю второго месяца моей «продуктивной» работы на пороге моего кабинета появилась посетительница.

«Добрый ден, пане Тихон, - прогундела визитерша и кокетливо застряла в дверях.

Я вежливо улыбнулся и выжидающе уставился на гостью. Она представляла собой довольно молодую особу, невысокую и полную, я бы назвал ее чрезмерно разожравшейся, если бы не получил в свое время основы воспитания и хороших манер. Ее глазки утопали в складках жира, а обвисшие щечки обрамляли мелко завитые рыжеватые кудряшки. Я терпеливо ждал, пока посетительница озвучит наконец причину своего появления.

«Добрый ден, пане, - снова повторила она и замолчала»

«Добрый день, - отозвался я и поднялся навстречу вошедшей. Возможно это была какая-нибудь пациентка или потенциальная заказчица, в любом случае, мне нужно было проявить гостеприимство.

«Также, ясте наш нови сотрудник? - на плохом русском объявила она. - яменужи се Эмилия Ржежекова.» (Вы наш новый сотрудник? Меня зовут Эмилия Ржежекова)

«Очень приятно, пани Эмилия, - улыбнулся я, облегченно выдыхая. Это не была клиентка, это видимо, была супруга пана Ржежека и она решила познакомиться с новеньким. - присаживайтесь, прошу вас.»

Эмилия кокетливо взмахнула кудряшками и тяжеловато рухнула на предложенное кресло.

«Ясте такой, яки ясте мне попсал,» - пробормотала пани, сверля меня глазками. (Вы такой, каким вас описали)

«Какой? - не удержался я»

«Велми красни, - бормотнула собеседница и засмеялась. - либи се вам тади?» (Очень красивый. Нравиться вам здесь?)

Я плохо понимал чешский, еще меньше понимал, о чем спрашивает меня пани, но не желая показаться невежливым, на всякий случай кивнул. Мой ответ привел в восторг хозяйку концерна, и она начала что-то невнятно и очень быстро бормотать, разбавляя свою речь веселым смехом. Я совсем потерял нить беседы и только время от времени тупо улыбался, не зная, как поддержать неумолчную трескотню. Наконец, она замолчала и вопросительно уставилась на меня.

«Проминте, неразумим вам, (Простите, я не понимаю Вас) - с огромным трудом исторг я из себя единственную чешскую фразу, которую знал, и Эмилия снова засмеялась»

Вообще, пока она находилась у меня в кабинете, ее смех не замолкал ни на минуту, и я не вполне понимал, что она находит смешного в своем новом сотруднике. Эмилия говорила по-русски так же отвратительно, как я по-чешски и наш дальнейший диалог грозил завершиться так толком и начавшись. Однако хохотушку Эмилию это совершенно не смущало. Она весело чирикала о чем-то безумно смешном, поскольку то и дело принималась ржать над своими же словами.

Наконец, веселый монолог Эмилии был прерван появлением пана Ржежека, который весьма строго посмотрел на супругу.

«Яди дому, Эмилия,» (иди домой, Эмилия) - бросил он и я удивился, как безропотно мадам спохватилась и упорхнула из кабинета»

Я хотел было навешать пану комплиментов про его очаровательную супругу, но к счастью, не успел, поскольку Ржежек недовольно пробормотал, присаживаясь в опустевшее кресло:

«Вы не представляете, пан Тихон, сколько с детьми хлопот, особенно с дочерями. Надеюсь, она не слишком отвлекала вас своей болтовней?»

Я постарался не слишком измениться в лице и радушно улыбнувшись, как можно дружелюбнее отозвался:

«Ну что вы, очень приятная в общении девушка. Веселая... - добавил я и выжидательно уставился на пана»

Тот оживился и принялся делиться со мной всякими историями из видно уже далекого детства своей дочки.

«Она с рождения хохотушка, - радостно сообщал он неинтересные факты биографии Эмилии, - вот как с роддома принесли, так и хохочет. Ну, она конечно, умеет быть серьезной, и в деловых вопросах разбирается уже получше меня. Но я считаю, что большим бизнесом должны заниматься мужчины, вы как считаете?»

Я не имел ничего против и согласно кивнул, чем привел пана Ржежека в еще больший восторг. Мне в целом не были понятны причины чрезмерной радости этого странного семейства. Хотя огромные доходя способны, конечно, приподнять настроение, но учитывая возраст их семейного бизнеса, восторгам пора было слегка поутихнуть. Послушав еще некоторое время истории фамильного архива, я решил перевести разговор на деловые рельсы.

«В клиниках все обстоит благополучно, - объявил я о результатах своей деятельности. - все работает в штатном режиме, без потерь и поломок. А так как мой рабочий день подошел к концу, мне необходимо отдохнуть и набраться сил перед новым днем»

Я надеялся, что в моих словах пан Ржежек не слишком расслышит откровенный сарказм, мне можно было бы держаться повежливей со своим работодателем и аккуратным покупателем всей нашей техники, но я не смог удержаться. Пан охотно отпустил меня, посетовав на чрезмерную загруженность такого ответственного человека, которого он рассмотрел в моем лице.

Эмилия теперь решила навещать меня ежедневно. Она бесцеремонно вламывалась в мой кабинет, усаживалась в кресло и не сводя с меня любопытных глазок, принималась излагать мне непонятные монологи. Я изо всех сил изображал заинтересованность и рабочую занятость, показательно обзванивая по нескольку раз в день все клиники одновременно. Я приходил к пониманию, что визиты бесконтрольно ржущей барышни обусловлены какими-то скрытыми мотивами, одним из которых, как я подозревал, был контроль за моей работой. Устав наблюдать весь день ее чрезмерно пышную рожу, я придумал для себя новое развлечение, проверять лично состояние аппаратов. Эмилия попыталась навязать мне свою компанию, но была решительно отвергнута моим заявлением о излишней опасности миссии.

К концу второго месяца я поделился с Филом своими наблюдениями, но вместо понимания и поддержки расслышал внезапное

«Тихон, ты в курсе, что отец переписал завещание?»

От резкой смены темы я не сразу нашелся, что ответить.

«И что там теперь? - тупо поинтересовался я, чувствуя во всем этом странный подвох»

«Он вычеркнул оттуда тебя, Тихон и лишил доли в бизнесе. Теперь работа в клиниках Ржежека твой основной доход. Я ничего не смог сделать, мой мальчик, извини... - я прямо увидел, как вечно дрожащий перед грозным родителем Фил «отстаивает» мое будущее и невесело рассмеялся.»

«Спасибо за попытку отговорить старика, - усмехнулся я, - что ж, буду копить на старость, выслушивая непонятную речь толстухи»

Внезапная новость конечно не сильно обрадовала меня. Я не привык задумываться о будущем и всегда жил как придется, поэтому наверно не сразу осознал степень обрушившейся беды. Фил с искренним сожалением вещал про перспективы сотрудничества, но вызвать беседой мой интерес так и не смог. Что же, думал я, возвращаясь в квартиру, тем лучше. Теперь мне не придется подскакивать на каждый звонок Фила и мчаться по его первому зову. К черту компанию, к черту все! Пусть сам разгребает эти завалы.

Глава 14.

По окончании долгого рейса Женьке полагался отпуск, однако ему настолько не хотелось возвращаться в свой пустой дом, и рассматривать стены в гордом одиночестве, что он рискнул выпросить еще одну поездку. Грубоватая тетка диспетчер равнодушно подписала Дергачеву еще одну путевку, правда при этом недовольно пробухтела что-то о ненасытности некоторых.

«Понаберут заказов, разбирай после них, - непонятно донеслось до Женьки, но он не стал прислушиваться к пустой болтовне и запихнув путевку в карман, вышел на улицу. Нынешний рейс обещал быть совсем коротким, поскольку его путь пролегал до Твери и обратно, без всяких дополнительных покатушек по городам. Женьке в компанию достался суровый неразговорчивый водитель, хмуро пялившийся в лобовое стекло и совершенно не реагирующий на присутствие экспедитора. Дергачеву отчаянно хотелось поделиться с кем-нибудь рассказом о своих открывшихся внезапно способностях, но водитель, также, как и уточенный мажор весьма скептически отнесся к Женькиным попыткам, обозвав «тени» полной херней и нехорошо при этом покосившись на попутчика. У Дергачева пропало желание разговаривать вообще и до самой Твери он не произнес больше ни звука. Разгрузившись и немного отдохнув, водитель предложил Женьке скататься до села, расположенного неподалеку.

«Я домой, считай полгода не заглядывал, - пояснил он свой порыв, - тут недалеко, километров двести, двести пятьдесят. Обернемся за полдня, ну, выручай, приятель!»

У Дергачева был небольшой выбор, или согласиться с поездкой или заслужить в глазах немногословного работяги почетное звание первостепенного мудака. Женька выбрал первые вариант и отстраненно кивнул. Путь до неведомого села пролегал по той самой трассе, на которой с Женькой и Тихоном случились чудеса загадочной поломки, и Дергачев ожидал повторения незапланированной остановки. Однако тяжелая фура весело прогрохотала мимо аномального места, даже не притормозив и Женька облегченно выдохнул. Водитель Егор жил в самом центре довольно шумного поселения и по нему действительно успели соскучиться дома. Едва его фура свернула в неширокую улицу, как из одного из домов навстречу выскочил чумазый пацан и замахав руками, тут же скрылся во дворе. Пока Егор припарковывал свое чудовище, в доме уже успело возникнуть радостное оживление, вызванное появлением главы семейства. Тут же откуда-то появился внушительных размеров стол, как по волшебству, а в дверях то и дело мелькала хозяйка, таская на стол разносолы.

«Хорошо дома, - мечтательно вздохнул Егор, наблюдая за суетой, - твоя то тоже заждалась поди?»

Женька неопределенно кивнул, вспоминая слова ведьмы. «А ты и вправду ничей, ох -хо -хо, горемычный...». Дергачев помотал головой, отгоняя грустные мысли и уверенно произнес:

«Звонит мне ежедневно, уговаривает дома пожить. Хватит, говорит она мне, по командировкам мотаться. Дома без тебя скучно!»

«Она права! - рассудительно прогудел Егор, усмехаясь, - нельзя их надолго одних оставлять, никак нельзя. Это сейчас скучает, а потом забудет. Так то, брат...Красивая она у тебя?»

Женька с готовностью кивнул и тяжко вздохнул.

«Красивая, - подтвердил он, - высокая стройная блондинка с пятым размером...»

Егор раскатисто заржал и потянул Женьку к накрытому столу. Посиделки грозили затянуться, поскольку ни приветливая хозяйка, ни сам водитель никак не спешили расставаться, рассказывая друг другу новости, припасенные на такой случай. Женьке стало некомфортно в их чисто семейной компании и он, извинившись, вышел за ворота.

«Найду себе тоже блондинку с ослепительно синими глазами, стройную и высокую и тоже буду рассказывать ей новости, приезжая из командировок, - отрешенно думал Женька, ожидая появления загулявшего Егора»

Наконец, водитель вспомнил о своих обязанностях и тепло попрощавшись с супругой, запрыгнул в салон. Побывка немного подняла Егору настроение, и он на обратном пути принялся рассказывать Женьке о своем житье бытье, весело посмеиваясь над немудреными собственными шутками. Женька вежливо кивал в такт и большую часть молчал, поскольку целиком разделял настрой водителя, но самому ему добавить было нечего. Не успел водитель поведать экспедитору про покупку какой-то неведомой сельскохозяйственной техники, как фура вдруг недовольно взревела и замерла, подбросив легкого Женьку до самой лобовухи.

«Что за черт! - негромко выругался Егор и спрыгнул на землю»

Дергачев узнал этот отрезок трассы, но помня реакцию работяги на всякие мистические сказки, благоразумно промолчал. Вместо этого, он со знающим видом подошел поближе и заглянул в немыслимое сплетение проводов и тросов. Егор, поковырявшись в двигателе, так же, как и Тихон в прошлый раз, недоуменно пожал плечами.

«Этого только не хватало, - бормотнул он и снова закопался в мотор»

«Оттяни ее подальше отсюда, - вдруг подал голос Женька, - а потом попробуй завести. Должно сработать...»

Егор ничего не ответил на такое нелепое предложение и набрал техподдержку. С виду, с движком и прочей атрибутикой было все в порядке, и приехавшая бригада только разводила руками, пытаясь отыскать причины остановки. Дергачев, устав маяться без дела, снова озвучил свой совет и в этот раз неожиданно нашел союзника в лице совсем молодого парня.

«Мы с прошлой бригадой сюда раз восемь приезжали, - усмехнулся он, - и вся техника целая оказывалась. Ну кроме одного кадра, тот вообще разложился тут, не справившись с управлением. Как только эвакуатор оттаскивал упрямые лошадки до первого поста, все как по команде заводились сами. Мистика просто!»

Егор, махнув рукой на бабкины предрассудки, согласился наконец на крайние меры.

Когда им все же удалось добраться до столицы, на дворе стояла глубокая ночь. До самого утра Егор и Женька рассказывали диспетчеру о причинах лютой задержки, раскладывая перед ней пасьянсы из квитанций от техников и в красках описывая в объяснительных дорожные чудеса. С большим трудом им двоим удалось убедить контору выплатить им деньги и, падая от усталости с ног, коллеги наконец-то разошлись по домам. Оказавшись на улице, Женька медленно погружался в состояние анабиоза, неосознанно двигаясь куда-то вперед и когда перед ним показалась обычная садовая скамейка, он без раздумий рухнул на нее и закрыл глаза.

«Поднимайся, бродяга! - радостно возвестил знакомый голос и выдернул Женьку из глубокого тяжелого сна. Встряхнув гудящей головой, Дергачев обнаружил, что давно наступило утро, а он сам сидит на скамейке возле мажорского дома. Как он оказался в знакомом дворе и почему снова ночевал на улице, Женька никак не мог вспомнить, потирая ломившие виски холодными пальцами. Тихон, тем временем, уже волок его по ступенькам на восьмой этаж, по дороге привычно ухмыляясь и сохраняя молчание.

«Что ты снова делаешь возле моего дома? - вполне заинтересованно произнес мажор, гремя на кухне посудой и готовя для гостя угощение»

Женька, чувствуя себя полным идиотом, принялся рассказывать ему истории о новых командировках и познакомив мажора только с едва ли третьей частью всех свершившихся событий, услышал нетерпеливое:

«Мои новости интереснее. Наверняка ты не забыл еще господина Шварца...»

Пока Тихон излагал Женьке шокирующие подробности, бродяга не отрываясь вглядывался в маячившую перед глазами фигуру мажора и качал головой в такт услышанным словам. Почему-то все эти истории больше не казались Женьке удивительными. Его охватило странное оцепенение, мешающее оценить услышанное. В его голове помимо воли рождались странные видения, никак не связанные с рассказом Тихона и с его собственными недавними приключениями. Видения приобретали очертания размытых фигур и занимали собой все пространство. Знакомое ощущение вселенской тоски затягивало Женькино сознание, и ставший привычным обжигающий холод медленно растекался под кожей.

«Ну хоть сейчас-то ты согласишься с тем, что размытые тени все же, существуют, Тихон? Случайности не случайны, Тихон! Неужели даже сейчас ты не находишь никакой закономерности?! - дождавшись окончания истории про Шварца с отчаянием произнес Женька, вызвав привычное недоверие мажора.»

«Женя, - резко оборвал его Тихон, - во имя собственного благополучия, перестань упоминать свои несуществующие тени, если не хочешь составить Кеше компанию в комнате с мягкими стенами»

Женька упрямо мотнул головой, собираясь что-то возразить по этому поводу, но вдруг резко замолчал, уставившись на мажора.

«Что? - улыбнулся Тихон. - что ты опять увидел?»

«Ничего, все в порядке, - привычно отозвался он, с ужасом наблюдая, как теряются очертания стройной фигуры ученого и сквозь нее отчетливо становятся видны красиво отделанные стены московской квартиры избалованного мажора.