История бродяги. Родная кровь

Глава 1

Глава 1.

Коридор, по которому торопливо шел Женька, поражал своей бесконечностью. Уверенные шаги Дергачева гулко отражались от гладких высоких стен и разлетались в давящей тишине. Женька не имел ни малейшего представления, куда приведет его это неширокое пространство, украшенное по обеим сторонам разнообразными дверями. Глядя на них, Дергачев удивился, насколько непохожи друг на друга были эти двери. «Так не должно быть, - думал Женька, не останавливаясь ни на минуту, - во всех присутственных местах все должно быть одинаковым, подобранном по стилю, цвету и размеру. Этот же коридор включал в себя полную мешанину в интерьере. Высокие фигурно вырезанные деревянные двери, надежно охраняющие неведомые кабинеты чередовались с легкими и узкими створками, призванными несмело указывать на территориальные границы. Женька несколько раз порывался открыть хотя бы одну из них, однако, стоило ему протянуть руку к какой-нибудь резной ручке, как его тут же волокло дальше, не давая остановиться ни на минуту. Дергачеву отчаянно хотелось узнать, чем является это странное учреждение и куда он так упрямо торопиться попасть, широко шагая по странному коридору. Однако удовлетворять Женькино любопытство было некому: на всем протяжении его бесцельного пути не встретилось никого, кто ответил бы на многие вопросы бродяги. Наконец, его безумное перемещение немного замедлилось, и Дергачев сумел рассмотреть впереди неясный свет, льющийся из некоторых приоткрытых кабинетов. Женька приободрился, решив, что как только доберется до них, то уж наверняка выяснит, где он так неожиданно очутился. Дергачев хотел было прибавить шагу, чтобы поскорее достичь цели, однако видно принятие решений зависело тут не от него. Женькины движения стали размеренными и плавными, он продолжал двигаться, но как будто делал это под водой, отчетливо ощущая неведомую преграду, внезапно выросшую на его пути. Протиснувшись мимо оставшихся закрытых кабинетов, Женька оказался напротив первой распахнутой двери. Собрав в кучу все свое природное обаяние, Женька пригладил рукой взлохмаченные волосы и вежливо заглянул внутрь. В глубине кабинета за небольшим старинным письменным столом сидела женщина, на вид немного моложе Женьки и что-то сосредоточенно читала в раскрытой перед ней книге. Ее лицо Женьке рассмотреть никак не удавалось, равно как не удавалось привлечь к себе ее внимание. Женщина продолжала пялиться в густо исписанные страницы, не обращая внимания на настойчивые Женькины попытки задать незнакомке свои вопросы. Проторчав возле двери некоторое время, Женька рискнул войти и намекнуть о своем присутствии более активно, однако стоило ему только приблизиться к порогу, как гостеприимно распахнутая дверь с металлическим лязгом захлопнулась прямо перед его носом. Дергачев негромко выругался и двинулся к следующему открытому кабинету, надеясь, что там окажутся более приветливые обитатели. Идти ему долго не пришлось, поскольку следующее помещение находилось строго напротив и могло похвастаться более внушительными размерами. Хозяин восседал за почти таким же письменным столом и тоже был безмерно занят. Он сосредоточенно заносил в громадную тетрадку какие-то записи, так же, не реагируя на присутствие рядом Женьки, начинающего откровенно злиться от показной занятости странных сотрудников. Махнув рукой на неприкрытое равнодушие махровых бюрократов, Дергачев понадеялся на случай и двинулся дальше. Ему нестерпимо хотелось побыстрей покинуть странное здание, но ничего похожего на входные двери, лестницы и тому подобный антураж, на глаза не попадалось и Дергачев уныло плелся дальше. Наконец ему повезло и в следующем открытом кабинете он обнаружил вполне адекватного человека, радостно заулыбавшегося навстречу бродяге.

«Я прошу прощения, - вежливо начал Женька, присматриваясь к очередному сотруднику. Ослепительные солнечные лучи били тому в спину и мешали разглядеть его лицо, но Дергачеву было вполне достаточно просто услышать человеческую речь. - подскажите, куда я попал и как мне отсюда выбраться?»

Человек за столом весело засмеялся и осуждающе покачал головой.

«Женя, - донесся до Дергачева знакомый голос, - хватит уже дуться и делать вид, что ты меня не знаешь, это в конце концов, даже смешно.»

«Тимон? - потрясенно произнес Женька. - ты как здесь? Что это за место такое? Что ты тут делаешь, дружище?»

Тимон снова весело рассмеялся и развел в стороны руки, словно желая обнять старинного приятеля.

«Ну, наконец-то, сменил гнев на милость, так-то лучше, приятель, - воскликнул он и тут же сделался серьезным. - у меня теперь свой кабинет, представляешь, а вот что здесь делаешь ты, тут не место посторонним?»

Женька хотел было рассказать толстому Тимону, что и сам бы рад выбраться из этого безразмерного коридора, но не успел. Дверь, ведущая в тесный кабинет Тимона, вызывающе скрипнула и громко захлопнулась, отрезая Женьку от добродушного приятеля. Дергачев потянул на себя простую металлическую ручку, пытаясь открыть дверь и все же выяснить, где тут чертов выход, однако, несмотря на видимую хлипкость, дверь не поддавалась, намертво врастая в косяк.

Женька потерянно обернулся, отыскивая кого-то, кого, возможно привлек бы созданный шум, но видно никому не было дела до озадаченного мужика, растерянно застывшего посередине узкого коридора.

Женька решил повернуть обратно, а при первой же возможности высказать чересчур радостному Тимону все, что он думает о его гостеприимстве. Однако, неведомая сила разворачивала Женьку и волокла дальше, игнорируя его желания и стремления. Открытых дверей становилось все меньше и впереди маячили всего пара тройка кабинетов, в которых у Женьки оставался шанс увидеть нормальных людей. До следующего Дергачеву пришлось идти очень долго, и несмотря на видимую близость очередной открытой двери, Женька потратил добрый десяток минут, прежде чем добраться до ее порога. Там, в не слишком просторном, но довольно уютном кабинете сидела средних лет худенькая женщина с густыми явно крашеными волосами и уставшими глазами. Она тоже была занята несомненно нужной и важной работой, состоящей в переписывании какой-то книги, но на появление Женьки отреагировала довольно живо.

«Подскажите, - уверенно начал Женька, заметив явный интерес к своей особе, - как мне попасть на улицу? Я не могу выбраться из этого борделя и только вы сможете мне помочь!»

«Это вряд ли, - усмехнулась женщина, - я в этом не помощник, увы. Найдите тот кабинет, который закреплен за вами, там должны вам подсказать, я уверенна!»

Женька не знал, где ему искать этот загадочный кабинет и уже собрался сообщить об этом своей любезной собеседнице, как вдруг до него донеслось:

«Ты совсем не меняешься, Женя. - со странной усмешкой произнесла она, - выходит, ты мне врал?»

Женька помотал головой, пытаясь вспомнить, где мог видеть обитательницу кабинета, но захлопнувшаяся дверь помешала довести задуманное до конца. На Женькином пути оставалась последняя открытая дверь и Дергачев поклялся вытрясти душу из хозяина, но узнать наконец, что означают все эти невежливые закрывания и загадочные фразы.

Кабинет, на который так рассчитывал Женька, представлял собой конференц-зал, уставленный разномастными стульями, принадлежавшим к разным временным эпохам, стилям и направлениям. Дергачев остановился на пороге и поискав глазами хоть кого-нибудь, неожиданно наткнулся на маленькую скрюченную фигурку, притулившуюся у невысокой сцены. Она терялась на фоне просторного помещения и тоже не обращала на Женьку никакого внимания.

«Послушайте! - крикнул Дергачев, и его голос запрыгал, отражаясь от стен, - как мне выбраться из этого чертового здания?»

Теперь Женька не рисковал заходить внутрь, опасаясь, что снова сработает хитрый механизм закрывания дверей и оставит его без информации. Фигурка зашевелилась и приподнявшись над полом, с любопытством уставилась на Дергачева.

«А чего тебе отсюда выбираться? - поинтересовалась она. - аль надоело все, а, Женя?»

Где-то совсем недавно Женька уже слышал этот дребезжащий голос, ему была знакома манера строить фразы и только когда фигурка поднялась на ноги и обернулась к нему, Женька в изумлении узнал в ней своего соседа по общажной комнате, которую снимал прошлой осенью.

«Дед? Ты что тут делаешь? Ты все же дождался своего часа? - потерянно пробормотал Женька, отступая от порога конференц-зала.

«А то! - с гордостью произнес он, - а что я тут делаю? А кто его знает, Женя. Вот теперь в каких хоромах обитаю! А тебе определили кабинетик, а, Женя?»

Дергачев помотал головой и, отшатнувшись в глубь коридора, резко зажмурился.

Распахнув глаза, Женька уставился в высокий потолок своей собственной спальни и облегченно выдохнул. Вся эта бесконечная вереница дверей, коридоров и таинственных фраз привиделась ему во сне.

«Надо же, - хрипло пробормотал Женька, припоминая видение, - присниться же такое? Не стоило ужинать слишком плотно, - с усмешкой добавил он самому себе и заворочался, готовясь начать новый день.

Этот странный сон постепенно растворился из его головы, не оставляя после себя заметных следов. Правда, сразу после пробуждения бродяга в задумчивости подошел к висевшему в прихожей огромному зеркалу и придирчиво оглядел себя с ног до головы. Слова, сказанные незнакомкой из кабинета, оказались справедливы: Женька действительно мало изменился за последние два-три года, продолжая выглядеть молодо и подтянуто. Этот факт совершенно не огорчил бродягу и он, тут же забыв о нем, принялся за свои обычные дела. Занятый мажор был далек от мистических историй, а больше делиться ночными видениями Женьке было не с кем, поэтому сон скоро забылся.

Женькина жизнь давно приобрела вполне уверенные очертания, и все, что происходило теперь с ним, перестало вываливаться на рамки нормального. Командировки разбавлялись умеренным отдыхом, включающим в себя частые визиты в хижину мажора. Тихон оставшуюся зиму провел на побережье, не желая даже слушать ни о новых должностях, ни о решении вопросов семейного бизнеса, чему Дергачев был только рад. Он откровенно заскучал по пробиркам и ретортам, и с радостью составлял компанию Тихону в его научных разработках. Женька любил именовать свое бесполезное торчание в хижине именно такими громкими определениями и всегда делал вид, что безумно занят, когда в разгар какого-нибудь очередного опыта ему звонила Варвара и напрашивалась в гости. К слову, теперь Варька навещала бродягу не так часто, как раньше, ограничивая общение обычными телефонными звонками. Не то, что бы Женька скучал без шебутной девчонки, просто, когда она пропадала слишком надолго, в Женькином сердце шевелилась неосознанная тревога. Варвара рассказывала ему свои новости, и в них все чаще мелькали темы межличностных отношений.

«Ты не поверишь, Женя, - тараторила Варька в телефонную трубку, - он пригласил меня погулять и сказал, что в жизни не встречал такой красивой девчонки. Он мне врет, как ты считаешь?»

«Не врет, - отвечал Дергачев и в замешательстве замирал, думая о своем.

Как-то в разговоре с Тихоном он упомянул Варькиных кавалеров и получил на это вполне разумный ответ:

«Привыкай, Женя, скоро она притащит к тебе какого-нибудь лохматого неотесанного урода и скажет, что выходит за него замуж. Тебе придется смириться с этим, дружище!»

Женька неопределенно хмыкнул и перевел разговор в другое русло.

Как-то, когда маленькая бродяжка исчезла на пугающе долгий срок, Женька решил наведаться в Ейск, повидаться с дочкой. Перспектива снова пересекаться с Мариной не слишком радовала Дергачева, но в нем неожиданно поднял голову дремавший до поры до времени отцовский долг, и он, махнув рукой на склочную бабу, направился к маршрутке. Опасения Женьки нарваться на истеричные театральные постановки не оправдались: ни Варьки, ни Марины дома не оказалось, и Женька от нечего делать побрел вдоль промозглой аллейки, усаженной молодыми деревцами. Занятый своими размышлениями, Дергачев не заметил, как очутился на широкой улице, украшенной с обеих сторон деревянными одноэтажными домиками. Где-то на этой улице был дом Тимона, тот самый, за который выплачивалась ипотека, и Дергачев решил навестить приятеля, раз уж ноги сами принесли его в этот край. Но видно сегодня был для Женьки неблагоприятный для посещений день, поскольку на его настойчивый стук, в калитке показалась неопрятная громогласная баба, в которой Дергачев с трудом узнал супругу своего приятеля.

«О! какие люди! - хрипло проорала она, уцепляясь в Женькину руку и таща его во двор. - заходи, Дергачев, гостем будешь!»

Женька поднялся на покосившееся от времени крыльцо и с неудовольствием подумал о полной криворукости Тимона.

Аккуратного Женьку напрягало любое отступление от порядка, а в сочетании с откровенно захламленным тимоновским домом, и крыльцо, и баба вызвали у него только глухое раздражение. К удивлению бродяги, самого хозяина в доме не нашлось, однако бабу не смутил этот очевидный факт, поскольку она, усадив дорогого гостя за заваленный грязной посудой стол, принялась суетиться с угощением.

«Где же твой благоверный? - поинтересовался Женька, наблюдая за неповоротливой хозяйкой и к, своему стыду, отчаянно припоминая ее имя»

«А бес его знает! - беспечно отозвалась она, - третьего дня по делам бизнеса умотал и нос не кажет! А ты к нему зачем?»

До Женьки доходили слухи, что бизнес Тимона был связан с перегоном и продажей подержанных автомобилей и что его интернатский приятель здорово поднялся на этих манипуляциях. Впрочем, его финансовое благополучие никак не отразилось на его семье. Все вокруг напоминало локацию к фильму про советские колхозы: никакой современной мебели, техники, аксессуаров, не говоря уже о внешних изменениях домочадцев, в избушке не наблюдалось.

«Я просто мимо шел, - пробормотал Женька, подыскивая предлог, чтобы уйти, - решил заглянуть. Ну раз не застал, я, пожалуй, пойду...»

«Да посиди, - взмахнула толстой рукой баба, и Женька неожиданно вспомнил, что ее зовут Изольда. Сочетание внешности и имени никак не связывалось и выглядело гротесково, однако именно в эту минуту перед Дергачевым всплыл давний эпизод, как Тимон, познакомившись с ней, хвастал своим приятелям:

«Вы не представляете, мужики, какая женщина! Само очарование и утонченность! Одно имя чего стоит!»

Восторгам Тимона не было края и в богатом Женькином воображении рисовалась стройная длинноногая девушка с обязательно темными волосами, мягкой волной рассыпанными по плечам. Женька тогда еще преждевременно удивлялся, что могла найти такая нимфа в его простоватом приятеле. Когда же Тимон все же решил пригласить свою Изольду на общие около семейные посиделки, все сразу встало на свои места и малоподготовленный Женька только и сумел невнятно пробормотать при знакомстве:

«Рад встрече, Изольда...»

В чьем больном воображении могла родиться идея называть приземистую угловатую тетку с зычным мужским басом и реденькими светленькими волосиками таким звучным именем, Женька терялся в догадках. Но друга поддержал, и, призвав на помощь все актерское мастерство, заложенное в нем природой, торжественно изрек:

«Поздравляю, Тимофей! Надеюсь, твоя жизнь будет счастливой с этой женщиной...»

Изольда, тем временем, навертев в граненый стакан кипятка и сунув туда пакетик с заваркой, гостеприимно толкнула к Женьке чай и присела напротив, возвращая гостя к настоящему.

«Ох, Дергачев... - вздохнула она, - как быстро пронеслось время...»

Женька не слишком любил выслушивать стенания своих ровесников о быстротечности бытия, поскольку от этих бесед тоже начинал чувствовать себя древним старцем. Женька никак не отреагировал на начало беседы и Изольда решила сменить тематику.

«Мой то кобель, все дни в разъездах, уж и забыла, как выглядит. А ты чем занимаешься? - проворковала она, наваливаясь на угол стола»

Женька не успел похвастаться своими командировками, как неожиданно почувствовал увесистый пинок по ноге.

Рядом с ним стоял белобрысенький мальчишка, чем-то отдаленно напоминающий Тимона, и протягивал ему какую-то игрушку.

«Привет, - пробормотал Женька, снова вспоминая, знает ли он как приятель назвал своего сына и поэтому на всякий случай спросил. - давай знакомиться. Я — Женя, а ты?»

«Я Вася, - уверенным баском пролепетал мальчишка и недолго думая, полез к Женьке на колени.» Дергачев осторожно отставил в сторону стакан с кипятком и, подхватив мальчика, усадил к себе.

«Он такой общительный, - умилилась Изольда и тут же рявкнула, обращаясь к общительному малышу. - а ну, марш в комнату! Нечего тебе тут разговоры взрослых слушать! Пошел, кому говорю!»

Проторчав на неубранной кухне еще с полчаса, Женька пришел к выводу, что Тимон немного просчитался, выбирая себе спутницу, но, вспомнив Эмилию, забрал свой вывод обратно.

Когда Женька все же сумел вырваться из гостеприимных лап Изольды, та записала его номер телефона и адрес, с намерением наведаться вместе с мужем к нему на побережье, посидеть, поговорить. И побухать, мысленно продолжил Женька, наталкиваясь взглядом на характерные синяки тимоновской половины. Вероятно, этим и объяснялась захламленность кухни, неопрятность хозяйки и многое другое, встречающееся во многих домах любителей повеселиться. Женька от души жалел, что потратил столько своего времени на бесполезное общение, но в конце концов, это были его давние друзья, а друзей полагалось навещать хотя бы раз в тысячелетие.

Глава 2.

Сетуя на бесполезно потраченное время, Дергачев сделал еще одну попытку достучаться до Варвары и свернул в знакомый двор. По собственной воле Женька никогда в жизни бы не стал навещать мать своей бывшей, помня ее чересчур гротесковые восклицания на тему его собственной никчемности. Поднявшись по сколотым ступенькам, Дергачев потянулся к звонку, но воспользоваться им не успел, поскольку словно по волшебству, дверь перед ним распахнулась и на пороге появилась его бывшая теща.

«Добрый день, - приветливо озвучил Женька, тщательно купируя назревающий скандал, - подскажите, где Варвара?»

Очевидно один только Женькин голос послужил детонатором к всколыхнувшимся эмоциям стервозной бабки. Она привычно приняла самую трагическую позу, на которую оказалась способна и, злобно зыркнув на Женьку, заламывая руки и закатывая глаза, с пафосом изрекла:

«Хватился! Вспомнил о родной дочери! Да ты вообще знаешь, как сложилась ее жизнь, потаскун чертов?! Не видать тебе ее, я не допущу, чтобы ты и близко подходил к Варваре, негодяй!»

Женька, слушая выступление, неожиданно представил на месте тещи свою бывшую и подивившись сходству, порадовался, что все сложилось так, как сложилось. Не дожидаясь окончания спектакля, Дергачев развернулся и резво потрусил на улицу, опасаясь, что чрезмерно театральная бабка ринется вслед, досказать начатое. Под монотонное завывание вздорной старухи Дергачев достиг входных дверей и выскочил на улицу, тут же натолкнувшись на входившую в подъезд соседку.

«К Варьке приходил, что ли? - весьма осведомленно заявила она, и горе-папаша приготовился выслушивать новую порцию проповедей про значимость отцовства в современном обществе. Однако, к его удивлению, соседка оказалась равнодушна к этой теме.

«В деревню мать ее увезла, к родственникам. - вздохнула всезнающая тетка, - совсем девчонка от рук отбилась, в школу не ходит, по ночам по улицам шастает в нехорошей компании!»

«В какую деревню? - тупо поинтересовался Женька, морщась от таких новостей»

Соседка с подозрением оглядела Женьку с ног до головы и уткнувшись прямо ему в ухо, заговорчески прошипела:

«Под Воронежем село есть, там у Маринки братья двоюродные живут. Адрес и название точно не скажу, да только знаю, там на въезде памятник героям войны стоит, высокий и серебристый. Только, чур, я тебе ничего не говорила! - совершенно по-детски закончила она и исчезла в дверях.

Дергачев искренне удивился необычайным подробностям и решил как-нибудь на днях сгонять до деревни с серебристым памятником. Его совершенно не смутила размытость координат и полное незнание имен загадочных братьев. Вернувшись на побережье, Женька еще пару раз безрезультатно набрал отбившейся от рук Варьке и открыл карты воронежской области. Единственный населенный пункт с серебристым памятником на въезде оказался хутором Андреевским, и Дергачев, движимый внезапно обострившимся отцовским инстинктом, засобирался в путь. Женька не сразу смог объяснить себе, что именно гнало его в эту глушь, однако, чем дольше он размышлял на эту тему, тем увереннее становилась необходимость путешествия. До хутора из Ейска не было прямых направлений, и Дергачев мог поставить последний пятак на то, что и из Воронежа ему вряд ли удастся добраться до неведомой местности. Впервые в жизни Женька совершенно искренне пожалел, что не обзавелся личным транспортом и с тоской вспомнил просторного мажорского монстра. Следом за монстром пришла мысль о Тихоне, и Женька отправился к хижине. Ученый, дорвавшись наконец, до своих пробирок теперь каждый день и очевидно значительную часть ночи проводил над своими записями, переставляя с места на место прозрачные сосуды и отмеряя в них разноцветные порошки. Визиты Дергачева не сказать, чтобы сильно радовали мажора, но, в любом случае, равнодушным не оставляли.

«Что случилось, Женя? - с вежливым интересом пробормотал Тихон, поднимая голову от своих записей»

Дергачев не собирался рассказывать ему о своих планах, считая это лишней информацией, однако, повинуясь порыву, неожиданно вывалил мажору все, что необъяснимо тревожило его последние несколько дней.

«Марина не станет долго нянчиться с Варькой, - вздохнул Дергачев, - и в село это она отвезла девчонку только что бы вездесущие соседки не лезли со своими советами. Сам не понимаю, с чего это вдруг стало меня беспокоить?»

Тихон как-то странно усмехнулся и в качестве пожелания настоятельно попросил не исчезать с радаров. Женька похлопал рукой по карману с телефоном и распрощался с мажором, обещая периодически звонить.

До Воронежа Женька добрался без особых хлопот, перепрыгивая с маршруток на автобусы, и ловя попутки. Однако с неведомым хутором вышла непредвиденная заминка. Никто из местных не соглашался везти туда Женьку ни за какие деньги, отговариваясь то дальностью направления, то отсутствием нормальной дороги, то нереальной занятостью. Женька безрезультатно слонялся от одного частника к другому, пока наконец, не наткнулся на сурового вида таксиста, который совершенно без эмоционально выслушал Женькину просьбу и молча кивнул на заднее сиденье ухоженной семерки.

«Садись, раз уж так невмоготу, - странно напутствовал он и завел мотор.»

От таких недосказанностей в чувствительной Женькиной душе разлилась отчаянная тревога, с каждым километром становившаяся все более осязаемой.

«Почему все так упорно отказываются ехать в Андреевский? - наконец, не выдерживая неопределенности, поинтересовался Женька - там действительно плохие дороги?»

«Плохие дороги... - непонятно подтвердил таксист и замолчал, не желая приукрашивать свой ответ сочными подробностями. Скромный Дергачев с расспросами не лез, про себя решив выяснить загадочность хутора по приезду. Все дорогу, и правда оказавшуюся очень долгой, Женька пытался вспомнить родственников своей бывшей, но все, что неожиданно всплыло в памяти, был рассказ Марины о древнем дедушке, жившим, к слову, где-то в Краснодаре. Он мало разговаривал с супругой о таких мелочах, слишком занятый своими кобелиными делами, и, возможно, его скандальная теща была в чем-то права, называя его …, впрочем, какими только определениями не награждала его вздорная баба. Встряхнув головой, и разогнав печальные размышления, Дергачев уставился в окно и с удивлением понял, что до Андреевского хутора подать рукой. Впереди в неясных закатных лучах светился серебристый памятник, а покривившийся указатель оповещал, что до финиша осталось всего ничего. Неразговорчивый таксист высадил Женьку у этого самого памятника и рассчитавшись, скрылся в наступающих сумерках. Собираясь в дорогу, наивный Дергачев почему-то представлял себе, что стоит ему только оказаться в окрестностях хутора, как тотчас же из-за какого-нибудь поворота ему навстречу выскочит Варвара и привычно повиснет на шее. Однако не только Варвара, но и вообще любой другой обитатель не торопились радовать Женьку своим появлением. Улицы Андреевского оставались пустыми и тихими, что вообще в Женькином понимании было нехарактерно для маленького поселения. Сейчас, когда перед бывшим бродягой снова замаячила перспектива ночевать под открытым небом, спонтанная поездка перестала казаться такой уж необходимой и значимой.

«С чего я вообще решил, что ейская соседка поделилась со мной проверенной информацией? - думал Женька, вертя в руках телефон. На его настойчивые звонки никто не отзывался, и бродяга медленно побрел вдоль пустых улиц, в надежде отыскать живую душу. На его счастье, впереди показался первый местный, представляющий собой дряхлого старца, медленно плетущегося по своим старческим делам. Догнав прохожего, Женька вежливо поинтересовался, не знает ли он, где сейчас живет Варвара Дергачева и как ее можно отыскать. Проговаривая вслух свою просьбу, Женька в который раз подивился своей наивности, но стоило ему замолчать, как необъяснимая тревога снова зашевелилась под кожей.

Дед строго поглядел на Женьку и покачал головой.

«Все отсюда разбегаются, сынок, - прошамкал старик, - чего тут делать, в этой глуши? А про Варвару я не знаю, не слыхал. Мож и живет где, кто их там разберет...»

Женька поблагодарил за бесполезную информацию и двинулся дальше, прикидывая про себя варианты ночлега и оставляя поиски Варвары до утра. Домики, жавшиеся друг к другу выглядели необитаемыми, однако, присмотревшись можно было обнаружить признаки человеческого жилья и Дергачев привычно отправился отыскивать посуше местечко, тем более, что на землю опустилась уверенная ночь.

Пройдя главную и похоже, единственную улицу насквозь, Женька приглядел себе полуразрушенные стены какой-то заброшки, бывшей когда-то не то магазином, не то поликлиникой. Пристроившись на уцелевшие ступени, Женька вытянул гудящие ноги и прислонился к холодной стенке. Внезапно в его голову пришла запоздалая мысль о том, как ему найти Варвару. Как-то в разговоре ненаглядная теща упомянула о своей мечте иметь большую дружную семью, какой у нее никогда не было. Стало быть, не было и родных братьев сестер. Выходит, что двоюродные братья, к кому якобы отправила Марина свою дочь, — это родня тестя. А у него был один родной брат, дядя Игнат. А у Марины была фамилия Корсакова Придя к очевидным выводам, Женька похвалил себя за догадливость и мгновенно уснул, утомившись дорогой.

Утренний хутор показался Женьке немного оживленнее и веселее его вечерней версии, и первый же попавшийся на глаза бродяге селянин с радостью рассказал ему, что семейство Корсаковых недавно построило себе огромный новый дом, и всю прошлую неделю справляло новоселье.

«И меня звали, - с гордостью похвастался мужик, - да ток куда мне до них! Я и не пошел...»

Женька недовольно скривился, двояко поняв слова разговорчивого мужика: то ли Корсаковы такие высокие птицы, то ли алкашного вида мужичок проигрывает по очкам семейству в умении неделями справлять разные события. Уточнив адрес и отыскав знаменитый отстроенный дом, Женька понял, что его последняя версия оказалась более правдоподобной. На его настойчивый стук к калитке выполз отекший синюшный хозяин и пьяно икнув, уставился на посетителя.

«Приветствую, - бормотнул Женька, гася в себе раздражение на недальновидное решение своей бывшей. - я приехал за Варварой. Она здесь?»

«Варвара? - повторил милый родственник, едва справившись с произношением. - а ее тут нет... Маринка привезла ее на пару дней и после назад свалила! Тоже мне, сеструха, стремно ей остаться еще ненадолго? Не, ты вот скажи, какие у нее могут быть дела в этом ее Задрипанске, подумаешь, бизнес леди выискалась! Да ты не стой, заходи, ты кто будешь?»

Женька зашел в загаженный дом, успевший провонять куревом и сивухой, и пройдя по комнатам, убедился, что Варвары тут действительно нет.

«Варя с ней уехала? - на всякий случай поинтересовался Дергачев»

«Ага, - пьяно икнул хозяин и потянулся за стаканом. - а ты кто будешь- то?»

«Я ее отец, - буркнул Женька, не желая вступать в длительные беседы, - давно уехали?»

Но хозяин потерял к гостю всякий интерес, догнавшись новой порцией деревенского самогона. Дергачев перешагнул через бесчувственное тело и вышел на улицу. Варька уехала и присутствие бродяги в захудалой деревеньке потеряло всякий смысл, однако, знакомое чувство тревоги не отпускало и требовательно ворочалось внутри, подбираясь к самому горлу. Несмотря на первоначальное впечатление отчужденности и покинутости, при более детальном знакомстве, хутор оказался весьма густо населен, хоть основную часть его обитателей составляли старухи и деды. Все они как по команде выползли на первое весеннее солнышко, и с интересом разглядывали спешащего к остановке Женьку, молча качая головами и что-то бормоча ему вслед. Возле самого последнего дома Женька резко затормозил, расслышав знакомый голос. Поначалу, Дергачев мог поклясться, что ему попросту показалось, однако звук повторился, и в нем бродяга с удивлением узнал голос своего давнего приятеля, занимающегося перегоном и продажей автомобилей.

Глава 3.

Женька в нерешительности замер перед калиткой, раздумывая, будет ли правильно вламываться незваным гостем пусть даже и к старинному приятелю. Потом в голову залезла мысль о причине появления тут делового Тимона, после чего в голове заплясали многие другие мысли, от которых Женька уверенно отмахнулся и толкнул калитку, входя во двор. Перед ним оказался дом, немного напоминающий тот, который он только что покинул, за тем исключением, что выглядело строение намного чище и ухоженней. Женьке было до ужаса любопытно, что занесло приятеля в эту глушь и наплевав на правила приличия, здравый смысл и многие другие понятия, он негромко стукнул в шаткую дверь. Голос смолк, и вскоре на пороге Дергачев действительно увидел того самого Тимона, которого решительно не хотел признавать прошлой зимой.

«Здорово, приятель! - радушно произнес Женька, на что Тимон молча улыбнулся и отступил на полшага назад, пропуская бродягу внутрь. Едва войдя, Женька в изумлении остановился, уставившись на явную пассию толстого Тимона, сидевшую за неубранным столом и безразлично разглядывающую вошедшего. Внезапно многие вопросы стали понятными, а Женька почувствовал себя неуютно.

«Выйди на минуту, - бормотнул он, приглашая Тимона на улицу, однако тот не поддался на уговоры и продолжал стоять столбом, никак не реагируя на Дергачева. Тогда Женька неожиданно для себя отчетливо произнес, глядя почему-то на тимоновскую подругу.

«Тебе привет от Василия и Изольды. Они кстати, очень волнуются из- за твоего молчания. - пробормотал Женька, тоже начиная волноваться из-за молчания Тимона. - может им что-нибудь передать?»

Но старинный друг, видимо от неожиданности встречи, продолжал упрямо сохранять полное безмолвие. В то, что он лишен возможности говорить, Женька не верил, поскольку только что слышал его голос на улице, собственно поэтому и пришел. Молчание становилось пугающим, и Женька решив извлечь из приятеля хоть какой-нибудь звук, замахнулся на него кулаком. Однако, к его удивлению, молчаливый Тимон неведомым образом переместился в сторону, и Женькин кулак только просвистел перед его вечно сплющенным носом.

«Ты как сюда попал, Тима? - как можно приветливее поинтересовался Женька, поймав у себя в голове мысль о внезапном психическом расстройстве друга. - это же глушь нереальная. Ну же, признавайся, и никто ничего не узнает...»

Однако даже эти страстные призывы не разговорили приятеля, а его подружка все так же продолжала равнодушно пялится на Дергачева. Женьке стало откровенно не по себе от такого прохладного приема и он, поторчав еще пару минут, направился к выходу, решив оставить разборки для Изольды. Тимон все так же бессловесно проводил приятеля и захлопнул за ним дверь, оставив Женьку теряться в догадках. Оказавшись на улице, Женька запоздало осознал всю неуместность своего появления в домике Тимона, вспомнив свои собственные свидания и тайные квартиры. «Однако, как тщательно шифруется дружок, - с усмешкой подумал Женька, - но мы так-то и тут нашли... Везунчик - Тимон...»

Глубоко вздохнув, Женька поплелся до одиноко стоявшей возле серебристого памятника желтой газели- маршрутки.

Почти до самого побережья Женька вспоминал незапланированную встречу и усмехался неожиданно праведным выводам, появляющимся в его мозгах. «Я видимо выглядел таким же идиотом, когда с очередной подружкой прятался от Маринки, - думал он и невесело посмеивался.»

Оказавшись в Ейске, Женька решил еще разок наведаться к Варваре, не сильно надеясь на удачу. Ее телефон по-прежнему молчал, а самой Варвары снова не было дома. Постояв возле знакомой квартиры и безрезультатно понажимав на звонок, Женька вдруг ощутил невероятную усталость, навалившуюся на него сразу со всех сторон. Он привалился спиной к стенке и закрыл глаза, пережидая головокружение. Неожиданно звук подъездной двери вырвал его из оцепенения, и вскоре он с изумлением услышал

«Женя? Что ты тут делаешь?»

В шаге от него стояла Варька, одетая в немыслимые изорванные джинсы и кожаную косуху. Дергачев во все глаза пялился на дочку, пытаясь отыскать в ней того нескладного подростка, которого увидел впервые на побережье.

«Не ожидал? - хрипловато поинтересовалась Варька, взмахивая густой челкой. - а я вот пришла!»

Женька мотнул головой, приветствуя стремительно поменявшуюся девчонку, и параллельно рассматривая замысловатую татуху, вызывающе торчащую из полурасстегнутой куртки.

«Я тебя искал, - сообщил Дергачев и вместо строгого осуждения у него получилась обиженная жалоба. - где ты шлялась, а Варвара?»

Варя снова взмахнула челкой и хрипло засмеялась, доставая ключи.

«Пойдем, горе мое! - странно протянула она, распахивая дверь. - че тут торчать? Давно пришел?»

Дома она по-хозяйски прошла на кухню, по дороге распахивая холодильник и снова захлопывая бесполезный пустой агрегат.

«Кофе будешь? - бормотнула она, вытаскивая из недр кухонного гарнитура стеклянную банку, - дома все равно жрать нечего, мать к хахалю умотала. Ладно, забей! Садись, рассказывай, где искал?»

От слов и поведения Варьки за километр несло подростковым максимализмом и безудержной попыткой скрыть обычную радость от внезапной встречи. Ей отчаянно не хотелось, чтобы Женька увидел в ней признаки сентиментальности и поэтому она старательно прятала их за резкими движениями и бульварными словечками. Женька усмехнулся и рассказал про свое путешествие на хутор Андреевский.

«Фигасе! - присвистнула Варька и от удивления присела на стул. - ты мотался туда из-за меня? Серьезно? Ну ты даешь!»

Внезапно она поднялась и порывисто обняла Женьку, едва слышно пробормотав:

«Ты лучший, Женя! Обещаю, что больше никогда не зависну с теми мудаками до утра. Я обещаю возвращаться до полуночи, честно!»

Дергачев сделал вид, что поверил Варваре и, поспрашивав ее немного про школу и учебу, собрался уходить.

«Я обещаю ходить в школу! - уже возле порога проговорила Варька и криво улыбнулась»

Дергачев медленно спускался к выходу и убеждал себя, что это просто такой период, что все измениться, когда Варвара станет немного постарше. Его размышления прервал ощутимый пинок по ногам и оглушительный вопль.

Вернувшись к действительности, Женька увидел прямо перед собой Васю, тимоновского сына, который ухватившись за его куртку, тянул к нему какую-то очередную игрушку.

«День встреч, - отрешенно подумал Женька, и протянул мальчишке раскрытую ладонь».

«Ну привет, бродяга, - улыбнулся он, с неудовольствием вспоминая недавнюю встречу в Андреевском. - как живешь?»

Вася молча лыбился своему новому знакомому, а за него о жизни поведала его мать, обдавая Женьку крепчайшим перегаром.

«Подлец! - пьяно заорала Изольда, заставляя оглядываться прохожих, - две недели ни слуху, ни духу! Где его носит, а Дергачев?!»

Вопрос, конечно, звучал риторически, однако Женька вполне мог на него ответить, сдавая приятеля со всеми потрохами. Изольда несколько раз озвучила похожие по тематике фразы и ухватив сына, шатаясь побрела на соседнюю улицу.

Женька, покосившись на благоверную лучшего друга детства, понемногу переставал осуждать не в меру разгулявшегося толстяка.

«Разбирайтесь сами! - махнул он рукой и решительно повернул в сторону дома».

Той же ночью Женька снова увидел свой давнишний почти забытый сон. Он снова шел по длинному коридору и снова его окружали разномастные двери, но на этот раз путешествие начиналось сразу с невнятно мерцающих пятен распахнутых настежь кабинетов. Женька с любопытством рассматривал вечно занятых сотрудников, больше не делая попыток заговорить с ними. Неясное учреждение больше не вызывало у Дергачева смятенных чувств, поскольку сидящие за открытыми дверями люди были ему незнакомы и безразличны. Женька праздно пялился на согнутые над разнокалиберными столами спины неведомых работяг, пока среди них не увидел знакомую фигуру. Тимон, занимающий тесный кабинет, все так же пристально изучал содержание какой-то книги, но в отличие от прошлого сна, никак не отреагировал на приветствие старинного приятеля. Женька сорвал голос, пытаясь донести до Тимона простую мысль вернуться в семью, потому что Вася очень скучает, но все слова, обращенные внутрь маленького помещения, разваливались на звуки и таяли в воздухе. «Прямо как наяву, - в отчаянии подумал Женька и проснулся»

Глава 4.

Первые недели моего пребывания на побережье после такого длительного перерыва, пролетели для меня как один миг и оказались очень плодотворными. Я усовершенствовал свой новый состав и теперь, согласно моим расчетам, я мог проникать в чужое сознание, никак не обнаруживая свое присутствие. При желании мой препарат помогал транслировать прямо в мозг команды, которые воспринимались бы объектом как собственные мысли. Я несколько тысяч раз пересчитал и проверил все формулы, прежде чем озвучил для себя смелый итог полной готовности. Впрочем, для самых окончательных выводов мне необходим был заключительный, самый главный этап — тестирование на живом человеке. С этим этапом я решил пока не торопиться, ожидая подходящего случая. Женька продолжал просиживать часы рядом с моим рабочим столом, наблюдая за моими манипуляциями и время от времени вставляя некоторые мудреные фразы, которые видимо вычитывал в интернете. Я понимающе кивал и едва сдерживался, чтобы не заржать в голос от торжественной физиономии моего приятеля в эти моменты. Правда, последние дни Женя все чаще молчал, привычно замирая в одной позе на долгое время и эта его задумчивость сначала вызывала у меня много вопросов. А после стала рождать откровенную тревогу.

«Что происходит, Женя? – как-то поинтересовался я, стараясь, чтобы в моем голосе не слишком явно слышалось беспокойство. - ты сам не свой, снова тени?»

Женя отрицательно мотал головой и бубнил свое неизменное «все в порядке, не волнуйся», до тех пор, пока однажды, видимо ему стало совсем невмоготу таскать в себе свои тайны.

«Когда мы вступили во взрослую жизнь, - однажды после долгого молчания вдруг разоткровенничался Женька, - а говоря простым языком, когда нас вышвырнули из интерната, мы поклялись друг другу всегда быть рядом, если кому-то из нас потребуется помощь. Некоторое время мы исправно держали клятву, по возможности помогая и поддерживая друг друга, пока толстый Тимон не подставил меня со своей ипотекой. И вот теперь я знаю, что он нашел себе левую подружку, а его семья катиться в ад. К слову, подружка так себе, стоило менять шило на мыло...»

Я непонимающе уставился на философски настроенного приятеля, собираясь напомнить ему, по какой причине рухнула его собственная семья, но Женька неожиданно удивил меня продолжением своих размышлений.

«Я должен ему помочь. - твердо заявил он, - у него Василий, и вообще...»

От Женькиных слов веяло чем-то наивным, ненастоящим, но я почувствовал необходимость поинтересоваться:

«Как ты собираешься ему помогать? Он не нуждается в твоей помощи, каждый человек сам в праве принимать решения. Мой тебе совет, не вмешивайся в это. - говорил я, а мои слова улетали в пустоту. Женя был настроен решительно.

«Я хочу еще раз попытаться поговорить с ним, - заявил Женька. - возможно в этот раз он меня все же услышит.»

И Женька рассказал мне про внезапную встречу, про замешательство Тимона, и про свою идею снова сгонять в эту глушь, просто чтобы сказать пару ничего не значащих слов. Мне казалось это глупым, но я решил составить ему компанию, к тому же мне давно пришла пора отвлечься от науки.

Решив, что следующий день идеально подходит для дальних путешествий, мы загрузили в монстра небольшой запас провизии и, проверив готовность, двинулись в путь. Стояла весна и на побережье можно было уже целыми днями валяться на пляже, однако, чем дальше мы уезжали от юга, тем отчетливее портилась погода и Воронеж встретил нас бурным весенним ливнем, размывшим дороги. По-хорошему, нам стоило бы подождать какое-то время, пока на просохнет грязь на земле, но в некоторых случаях Женька становился невероятно упрям, и мы отправились практически по бездорожью пугать неверного мужа моральными устоями. Кое-как добравшись до знакомого хутора, Женька с такой невероятной гордостью ткнул рукой в серебристый памятник героям войны, украшавшим вход в деревню, будто и сам имел к нему прямое отношение. Проникнувшись моментом, я припарковал монстра неподалеку и с готовностью спрыгнул на землю, чтобы немедленно начать возвращать блудного отца в любящую семью. Женька уверенно вел меня по узеньким улочкам хутора, рассказывая о детских годах, проведенных в интернате, и о толстом Тимоне, который смело вытаскивал Женьку из лап озверевших старшеклассников.

«Вот в этом доме скрывается от семьи неверный толстяк! - торжественно изрек Женька, глядя на меня и указывая рукой на пустующий участок.

«В каком доме? - уточнил я, а Женька, обернувшись, неожиданно замолк. На месте дома торчали прогнившие балки и доски, а весь двор был завален разным мусором.

«Он был тут неделю назад, Тихон, - пробормотал Женька. - точно, был. Вполне приличный дом с высоким крыльцом.»

«Теперь его нет, - озвучил я очевидное и предложил прогуляться дальше, возможно, кто-нибудь из местных расскажет нам эту жутковатую историю.

На соседней улице нам повстречалась согнутая пополам бабка, вышедшая подышать воздухом.

«Скажите, - подскочил к ней Дергачев, - а что случилось с тем домом, в самом конце улицы? Там жил мой приятель совсем недавно...»

Бабка, несмотря на почтенный возраст, резво вскинула на Женьку любопытные глазки и просверлила ими его насквозь.

«Какой такой дом? - прошамкала она беззубым ртом. - какой такой приятель? Никого тут не жило, тут вообще вся улица считай пустая стоит.»

Женька снова принялся объяснять непонятливой старушке про своего приятеля, но на все реплики получал одинаковый ответ.

Я с трудом оттащил его от бабки и посоветовал ему обратиться к бывшему шурину, который по-родственному расскажет нам про таинственный дом.

Семейство Корсаковых с любопытством выслушало торопливый Женькин рассказ и почти слово в слово повторило бабкины истории про заброшенность улицы.

«Впрочем, там много пустых домов стоит, может кто и воспользовался для личных нужд, - хохотнул нетрезвый тип, рассматривая своих гостей.»

Женька рассеянно поблагодарил старшего Корсакова и медленно побрел обратно.

«Может он прав, - озвучил я вполне здравую мысль, - твой Тимон случайно забрел в этот край, сделал дело и сбежал. С чего ты взял, что он там жил?»

Женька горячо принялся убеждать меня в обжитости тимоновского дома, рассказывая в подробностях про убранство кухни, про разные бытовые мелочи, про ухоженный двор. Постепенно его убежденность таяла, слова звучали не так убедительно и в конце концов, Женька, остановившись посредине улицы потерянно пробубнил:

«Я дурак, Тихон. Привез тебя в эту глушь полюбоваться на разваленный дом. - внезапно он вскинул голову и снова обрел уверенность в голосе. - но ведь я разговаривал с ним, Тихон. Я услышал его голос и зашел в дом. Ну я же не сошел с ума?»

«Может, это была другая улица и другой дом? - предположил я и следующие пару часов мы посвятили хождению по грязным дорогам проводя сравнительный анализ домов, дворов и улиц. Ничего похожего на обиталище неверного Тимона мы не нашли и были вынуждены вернуться к монстру.

«Как он отреагировал на твое появление? - спросил я, чтобы разбавить гнетущую тишину. - может, действительно, он был тут проездом?»

«Да в том все и дело! - отчаянно воскликнул Женька, - он никак не реагировал. Стоял и молчал. Даже когда я двинул ему в нос, он и тогда промолчал. Ну собирался двинуть, - поправился Женька, поймав мой недоуменный взгляд - да и вообще, это не слишком характерно для Тимона. Он вообще то очень верный... ну или был таким, до недавнего времени... ничего не понимаю, Тихон.»

В стремлении бродяги оказать помощь человеку, который в ней не слишком нуждается, я отчетливо видел элементы одержимости, однако от советов воздерживался. Мне отчасти был понятен Женькин порыв. Лет восемь назад Филипп тоже решил свернуть налево и мне пришлось тогда приложить массу усилий, чтобы вернуть его на истинный путь. Агнесса или знала наверняка, или только догадывалась о проделках мужа, однако старательно делала вид, что ее семья по-прежнему остается эталоном благополучия. Я отчаянно боялся, что однажды она уйдет, и мой брат покатится по наклонной. Причины этого страха были обоснованы, и я раз за разом доносил до него вечную истину о нерушимости брачных клятв. Фил демонстрировал свое категоричное «фи» моим словам и продолжал гнуть свое, пока, наконец, не прозрел. Позже он не раз выражал мне свою благодарность за приложенные старания, а я только молча кивал в ответ. Но Филипп и Агнесса часть моей семьи, мои тревоги можно оправдать, а Дергачев переходил все границы в своих волнениях о приятеле, с которым последнее время не общался вовсе. До Воронежа он беспокойно ерзал на сидении, то и дело взмахивая руками и принимаясь по сотому кругу рассказывать мне о верности и честности своего приятеля.

«Это совершенно на него не похоже, - бормотал Женька, - даже на самых разгульных вечеринках он всегда держался очень скромно и сдержанно. Что же с ним произошло?»

«Все когда-то случается первый раз, - пожал я плечами, выруливая к воронежскому центральному вокзалу, - возможно, Тимон старательно скрывал богатый внутренний потенциал...»

Женька согласно кивнул и вдруг попросил меня притормозить, после чего решительно рванул на улицу. Я опасался потерять его в многоголосой толпе и кое как припарковавшись, выскочил следом за ним. Женька уверенно и настойчиво протискивался через толпящихся приезжих, провожающих и просто праздных зевак, видя перед собой какую-то определенную цель. Я едва успевал выхватывать из пестрой толпы его тощую фигурку и прилагал все усилия, чтобы не отстать. Мы миновали самую шумную часть вокзала и оказались на задворках вселенной. Тут под каждым кустом был горой навален всякий бытовой мусор, и первая моя мысль была об организованной городской свалке, на которую так торопился Женька. Однако проскочив захламленный участок, мы снова оказались на довольно приличном тротуаре, и тут Женьке пришла в голову идея остановиться.

«Вот куда он мог деться? - едва переводя дыхание бормотнул Женька, нисколько не удивляясь моему присутствию. - он шел сюда с той самой подружкой, у которой жил в Андреевском. Он дошел до этого перекрестка и пропал. Возможно, он успел завернуть в соседние дворы...»

Дергачев рассуждал будто бы сам с собой и ответа от меня не ждал, однако некоторые странности в его рассуждениях заставили меня подать голос.

«Где ты его увидел? - стараясь оставаться сдержанно спокойным уточнил я»

Женька торопливо поведал мне, что разглядел его в толпе, что в принципе было сделать не трудно, учитывая внушительную комплекцию Тимона, добавил Женька, а я почувствовал нарастающую тревогу. Пока мы пробирались среди пестрого многоголосья, я не заметил никого, кто хоть отдаленно напоминал бы Женькиного приятеля, а свернув на задний вокзальный двор, и вовсе никого не увидел. Тут, кроме мусора не было ничего, достойного внимания. Когда я донес до Женьки эту простую мысль, он странно посмотрел на меня, будто видя впервые и уточнил:

«Никого? - и на мой утвердительный жест удивленно бормотнул, - он довольно резво и уверенно шел в эту сторону в компании толстой тетки, с крашеными длинными волосами. Неужели не видел? Это была довольно колоритная пара...»

Я не стал пугать и без того растерявшегося Женьку полным отсутствием объекта погони, списав видение на Женькину впечатлительность и усталость, и позвал его обратно. Дергачеву стоило больших трудов отказаться от мысли непременно найти Тимона, но прислушавшись к здравому смыслу, он вздохнул и поплелся к машине.

До этой нелепой погони, я рассматривал Женькины волнения, рассуждения и действия, как своего рода блажь и чудачества, однако сейчас Дергачев рождал во мне своим необъяснимым поведением много вопросов. Которые я не успел ему даже озвучить, поскольку бродяга сам принялся объяснять мне причины своих терзаний.

«Я наверно, кажусь тебе совершенным идиотом, разыскивая чужого мне человека с такой маниакальной настойчивостью? - начал он и, уловив в моем молчании подтверждение своим словам, негромко усмехнулся. - я и сам не понимаю, откуда во мне это желание непременно увидеть толстяка. Впрочем, будем считать эту поездку просто увлекательным приключением и пусть Тимон сам разруливает свои косяки!»

Уверенно заключил Женька и, оборвав себя на полуслове, уставился в стекло. Мы уже успели выехать на трассу и миновать почти все жилые постройки, указывающие на близость большого города. Монстру оставалось проехать мимо полуразрушенной остановки, давно прекратившей исполнять свои прямые функции, и он вынес бы нас в бескрайнее пространство распаханных к весне полей, однако Дергачев, пожирая эту самую остановку округлившимися глазами, попросил меня притормозить.

«Пожалуйста, Тихон, всего пару минут, - прошептал он, не выпуская обвалившиеся стены из поля зрения, - я только спрошу...»

Что и у кого собрался спрашивать мой непонятный друг, я интересоваться не стал, просто без вопросов свернул на обочину и пробормотал: «Только очень быстро...» Женька ловко выпрыгнул на землю, уверено подошел к одинокому остову заброшки и вдруг, резко развернувшись, двинулся в сторону поля. Глубоко вздохнув, я заглушил мотор и, закрыв двери монстра на замки, отправился следом за Женькой. Мой загадочный приятель, торопливо бежал по распаханной сырой земле, странно разворачиваясь вбок и размахивая руками, словно доказывая невидимому собеседнику неопровержимые идеи. Я догнал Женьку возле густого, но неширокого ельника, насаженного вдоль поля. К этому моменту, Дергачев успокоился и перестал вести сомнительные диалоги, и я решил обратить на себя его внимание.

«Женя, - негромко позвал я свихнувшегося приятеля, - пойдем назад. Монстр готов везти нас домой!»

У меня было мало опыта разговоров с умалишенными, и я решил действовать по обстоятельствам. Дергачев обернулся ко мне и как-то чересчур торжественно улыбнулся, с видимой гордостью кивая головой в сторону. Я с непониманием уставился на распаханную землю, густые елки и как можно безразличнее произнес:

«Что, Женя? Пойдем, пожалуйста, что толку в прогулках по грязи?»

Дергачев молча покачал головой и махнув рукой, двинулся дальше, глядя куда-то вбок. Что он рассчитывал там увидеть или что видел уже, мне оставалось только гадать. Я мог бы силой утянуть его к машине, но все еще надеялся уговорить, используя все свое природное обаяние. В том, что Женька сошел с ума и это далеко не фигура речи, я не сомневался ни минуты, глядя на его отчаянные попытки привлечь мое внимание к пустоте. Я просто продолжал тащиться за ним, припоминая по дороге лучшие столичные клиники, где лечат подобные недуги. Наконец, Женька привел меня к тем самым елкам, что плотной стеной огораживали поля. Смело и решительно он шагнул под их раскидистые лапы и вдруг очень правдоподобно застыл, уставившись перед собой. Мне начинала надоедать его загадочность, и я был готов уже в весьма резкой форме сказать ему об этом, но снова Женька меня опередил.

«Где он? - изумленно пробормотал бродяга, оглядываясь вокруг. - ты не заметил, куда он исчез, а Тихон?»

«Кто? - тупо спросил я, просто чтобы не молчать, поскольку хорошо знал о предмете Женькиной одержимости»

«Что с тобой, Тихон? - совершенно искренно проговорил Дергачев, - мы шли сейчас в эти посадки все вместе, но...»

Женька снова заткнулся и, издав непередаваемый клич, рванул вперед. Теперь уже и я сумел в неясном сумраке густых посадок различить в нескольких метрах от себя сидящую под елкой скрюченную фигуру, в которой узнал по бесконечным Женькиным описаниям его старинного интернатского приятеля.

Глава 5

Тимон был жив, но это неуверенное утверждение могло в любую минуту поменяться, поскольку интернатский Женькин друг находился без сознания. При самом беглом первичном осмотре я заметил затянувшуюся рану возле виска и сделал неутешительный вывод, что несчастный Тимон стал жертвой нападения и ему срочно требуется медицинская помощь. Теперь, отыскав друга и достигнув цели, Женька как будто потерял интерес ко всему происходящему и молча топтался рядом, предоставляя мне решать все организационные вопросы. Хотя, может статься, что впечатлительный Женька растерялся и просто не знал, чем смог бы помочь Тимону прямо сейчас. Все, что он мог сделать, он сделал и в данную минуту терпеливо ждал неизвестно чего.

Приехавшая неотложка быстро забрала тяжелую тушу и, записав наши координаты, умчалась в город, оставив нас тупо пялится на елки и обдумывать историю своей находки.

«Пошли, Женя, - в который раз предложил я приятелю и, не дожидаясь его ответа, двинулся к машине.»

Прибывшим на место ментам мы не стали пересказывать все наши скитания и поиски, ограничившись рассказом об обычной технической остановке на трассе. Женька на время перестал вызывать у меня опасения в плане психического здоровья, но мне нестерпимо хотелось знать, что конкретно вело моего приятеля в те густые заросли.

«Так сам Тимон и вел, это к нему я вышел тогда на разрушенную остановку. Я подумал, что ему нужно срочно домой и что он решил добраться автостопом. - потерянно объяснил Женька и помотал головой. - но теперь получается, что это был не он. Тогда кто?»

Мои опасения вернулись, но все вопросы я решил отложить на более благоприятный момент.

Уже в Ейске Женька уговорил меня прокатиться до Изольды и рассказать ей о случившимся, пока официальная версия не откроет дорожку оправданному запою. Но видимо Изольде не требовалось оправдывать свои запои, поскольку на наши настойчивые призывы в калитке появилось абсолютно невменяемое существо с вылупленными в вечном изумлении мутными глазами и уставилось на нас.

«Приветствую, Изольда, - бормотнул Женька и не дождавшись реакции продолжил, - Тимон не объявился?»

Дамочка что-то невнятно промычала и привалилась к косяку, мало что соображая.

«Вам чего? - наконец смогла произнести она что-то более-менее внятное и уже более осмысленно осмотрела своих гостей»

Женька как сумел объяснил ей, что с Тимоном случилась беда, и что Изольде нужно ехать в воронежскую клиническую больницу, навестить мужа, однако до пьянчужки мало что дошло и она, механически кивнув, скрылась за закрытой дверью.

«Как думаешь, - обратился ко мне Женька, стоя у захлопнувшейся калитки, - она поедет?»

Я оставил свой очевидный ответ без озвучки и двинулся к машине. Долгая дорога основательно вымотала меня и требовала отдыха и сна.

Проспав до обеда следующего дня, я достал было свою тетрадку, в который раз перечитывая свои формулы и наблюдения, однако от реторт и пробирок мои мысли неизменно возвращались в густые воронежские посадки к скрюченному под елками Тимону. По всему выходило, что нападение на него было совершено еще до того, как Женька очутился в далеком хуторе. Я по некоторым признакам состояния и нанесенной раны, и самого Женькиного приятеля навскидку определил, что несчастный толстяк пробыл в лесу никак не меньше полутора недель, а слушая более профессиональные заключения врачей, понял, что ошибся на пару тройку дней. Учитывая эти выводы, Дергачев никак не мог встретить его в деревушке неделю назад. Сам Женька никаких комментариев не озвучивал, предпочитая привычно свои проблемы держать при себе.

Отыскав Тимон, Женька потерял интерес ко всему, что так или иначе было связано с его несчастным приятелем. На мои нечастые вопросы о семье горе- бизнесмена или о его физическом состоянии, Дергачев только пожимал плечами, не желая вдаваться в детали. Постепенно эта пугающая история растворилась в памяти, изредка напоминая о себе настораживающим поведением моего бродяги. В целом, Женька вернул себе прежние очертания и перестал напоминать зашуганного охотника за привидениями. На его лице отчетливо проступил здоровый румянец и мои мысли о его психической нестабильности растаяли в повседневных заботах. Они, заботы, заключались в бесполезных попытках придать моей хижине обжитой вид. За время моего вынужденного отсутствия, мой домик потерял все условия для комфортного в нем проживания. Его стены совершенно рассохлись, угрожающе скрипели по ночам и требовали ремонта. Как-то, не выдержав натужных подвываний ночного ветра в щели рассыпающейся хатенки, я принял решение нанять бригаду строителей и привести свое жилище в порядок. Дергачев, оживленно поддержал мою идею и принялся сыпать всякими строительными советами по благоустройству, чем в полной мере убедил меня в своей нормальности. На время строительных работ я переселился к Женьке и теперь имел в его лице постоянную компанию в своей научной деятельности. Мой препарат был полностью готов, и я ждал только удобного случая применить его на практике.

Женька часто мотался в Ейск, навещать отбившуюся от рук Варвару и, возвращаясь, долго сидел, уставившись в стену и не реагируя на внешние раздражители. Все мои настойчивые вопросы оставались без ответа, поскольку Дергачев в советах не нуждался, а жаловаться не привык. Иногда он принимался рассказывать мне свои бесконечные истории из интернатского детства, и теперь они не вызывали у меня привычного неприятия. Я с удовольствием погружался в атмосферу Женькиного нищего детства и как-то с удивлением узнал, что однажды Женьку едва не усыновили. На мой удивленный возглас, Дергачев поведал мне грустную историю.

В его интернате каждые полгода руководство и администрация устраивали довольно пафосное по местным меркам мероприятие, торжественно именуемое Днем открытых дверей. К этому событию подготовка начиналась месяца за полтора и велась с особой тщательностью. Сторонний наблюдатель наверняка бы решил, что основной и главной задачей казенного муниципального учреждения было как можно выгоднее сбагрить из-под опеки наибольшее количество воспитанников. Возможно, все было именно так, поскольку особой любви между преподавателями и воспитанниками не обнаруживалось, и поэтому атмосфера в казенных стенах царила далеко не праздничная. Ну, исключая тот самый торжественный день. Дергачев ненавидел это мероприятие и отчаянно боялся, что когда -нибудь кто-то из нарядных гостей обратит внимание на его невзрачную мордочку и увезет к себе в семью. Толстяк Тимон, попавший в интернат прямо из дома малютки и мечтающий о крепкой и любящей семье, частенько рассказывал Женьке про где-то существующих добрых и заботливых людях, для которых дети - это не отягощающая обуза, а радость и счастье. Эти люди покупают детям игрушки и угощают пряниками. Женька верил и не верил этим россказням, поскольку его собственная семья виделась ему очень смутно, растворяясь в памяти и оставляя в душе отголосок сожаления.

В один из таких дней, когда Женьке уже исполнилось лет восемь, и он мог больше не опасаться, что кто-нибудь увезет его к себе, Тимон потащил его в холл, чтобы с важным видом поглазеть на гостей, придирчиво отбирающих себе питомцев.

Среди пестрой толпы Женька обратил внимание на одного посетителя, о чем-то серьезно беседующего с Зинаидой Павловной, их стервозной воспитательницей. Сказать по правде, больше Женькино внимание привлекла именно она, поскольку вместо обычного, озлобленно презрительного выражения, на ее лице расплывалась слащавая улыбка, пропитанная желанием угодить и произвести впечатление. Такой воспитательницу Дергачев видел впервые, и поэтому отрешенно застыл столбом, невежливо разглядывая колоритную пару. Из нирваны его выдернул пинок Тимона.

«Ты видал?! - восторженно прошептал приятель, незаметно кивая в сторону высокого гостя. - только посмотри на это!»

Женька посмотрел и пришел к выводу, что представительный тип явился с целью чего-нибудь проверить, и поэтому Зинаида рассыпается перед ним мелким бесом. Такое иногда происходило в их учреждении, и тогда все воспитатели резко становились добрыми и покладистыми. Посетитель проверяющим не был, и вскоре оба приятеля совершенно забыли про этого загадочного типа. Однако, спустя пару дней на пороге их комнаты появилась Зинаида и приторно слащавым голосом предложила Женьке следовать за ней. Тимон от удивления присвистнул и подмигнул Дергачеву, желая удачи, хотя сам толком не понял, куда уводит приятеля резко изменившаяся стерва. Природная Женькина стеснительность помешала поинтересоваться о причинах прогулки, и Женька решил дождаться естественного продолжения событий. Зинаида привела его к просторному светлому кабинету, в котором обычно проводились важные переговоры и куда воспитанники категорически не допускались. Сердце Дергачева скакнуло к самому горлу и, поборов внезапно возникшую панику, Женька переступил порог. В кабинете терпеливо ждал их появления тот самый тип, что днями раньше чинно беседовал с Зинаидой в холле. При их появлении гость поднял голову, и Женька поразился его удивительным глазам, которые словно проникали в самую душу и вычитывали оттуда сокровенные тайны.

«Добрый день, - вежливо поздоровался он, приподнимаясь с кресла и протягивая Женьке худую ладонь.»

Женька совершенно растерялся от такого взрослого приветствия и замер в нерешительности.

«Знакомьтесь, это наш Женя! - торжественно раздалось за Женькиной спиной, и мальчик похолодел от нехорошего предчувствия. - он очень застенчивый и спокойный, но смышленый. Хорошо учиться и в целом производит приятное впечатление.»

Слова Зинаиды тоже производили впечатление, но приятным его было не назвать. От них веяло рекламой залежавшегося товара и тип видимо уловил фальшь в голосе надзирательницы.

«Присаживайся, Женя, - проговорил гость и придвинул мальчику стул. - вы же позволите, Зинаида Павловна?»

Женька сделал вывод, что тип в свое время получил неплохое воспитание, и послушно присел на предложенное место.

«Сколько же тебе лет, Женя? - снова залюбопытничал гость. У него был очень завораживающий голос, спокойный и негромкий и очень правильные черты лица. Внешне он напоминал утонченных красавцев с журнальных обложек, демонстрирующих модные наряды и в целом никак не выглядел потенциальным опекуном.

«Восемь, - пролепетал Женька, ожидая, что утонченный тип посчитает его слишком взрослым для усыновления и попросит Зинаиду принести ему экземпляр посвежее. Однако вместо этого услышал:

«Ты слишком мал для своих лет, но это не делает тебя слабым. Что тебе нравится, мой мальчик?»

Вопрос немного смутил и без того растерянного Женьку. В его ответ можно было засунуть все что угодно, от сливочного мороженого, до рассказов про внеземные цивилизации и чтение мыслей на расстоянии. Как сформулировать все то, что нравилось, одной фразой, Женька не знал и поэтому стоял столбом, демонстрируя собой образ клинического идиота. Тип улыбнулся и, не дождавшись ответа, продолжил сам.

«Мои сыновья тоже очень скромные и спокойные, я думаю, ты с ними сможешь подружиться. Хочешь с ними познакомиться? - неожиданно предложил он, а Женька невежливо помотал головой. Его откровенно пугал странный человек и он просто не знал, как себя держать в его присутствии. Зинаида за его спиной странно хмыкнула и приказала Женьке возвращаться в свою комнату. Тип продолжал, не отрываясь, смотреть на Женьку, не произнося ни слова, и от этого пристального взгляда по спине тек обжигающий холод. Развернувшись, Дергачев со всех ног бросился обратно и только оказавшись в спасительной тесноте комнаты, смог перевести дыхание. Тимон потрясенно наблюдал за приятелем и дождавшись пока тот немного придет в себя с любопытством пробормотал:

«Где ты был?»

Странный гость больше не появлялся, и Женька понадеялся больше никогда не пересечься с пугающим человеком. Тимон без перерыва строил разные предположения, но все они были по-детски сказочными, и Женька в них не верил. Спустя почти месяц, когда Женькина тревога полностью улеглась, человек появился снова. Зинаида Павловна, заявившись в столовую, выдернула из-за стола перепуганного Женьку и беззвучно поволокла его по коридору, больно сжимая руку. На пороге все того же светлого кабинета она остановилась и, натянув на лицо приветливую маску, слащаво пробормотала: «Тебе феерически повезло, гаденыш, этот добрый человек тебя забирает с собой в Москву!»

Что было после этого, Женька помнил очень смутно, однако до Москвы он не добрался. В понимании Женьки Москва виделась ему чем-то нереальным, далеким и ненастоящим, ему отчаянно не хотелось расставаться с Тимоном, Мотей и другими своими приятелями и Женька сбежал. Когда тип довез его до Ейского вокзала и попросил подождать его на перроне, Женька со всех ног рванул назад. Как он попал в интернат и что было потом, его память благоразумно скрыла и оставила только очень нерадостное послевкусие. На этом история с усыновлением завершилась и Женька, утомившись долгим рассказом, привычно замолчал.

«Выходит, у тебя с самого детства тяга к странствиям, а Женя? - улыбнулся я, вспоминая его весьма обстоятельный рассказ.

Внезапно некоторые детали в его повествовании показались мне любопытными.

«Ты не помнишь, как выглядел тогда твой опекун? - сам не зная для чего поинтересовался я»

«Много лет прошло, Тихон, - улыбнулся Женька, - да и рассказчик из меня не слишком. Он показался мне слишком ярким для человека, собирающегося стать приемным родителем. Почему ты интересуешься?»

Я пожал плечами, не до конца понимая, что именно зацепило меня в Женькином повествовании. Такие случаи в условиях интерната происходят повсеместно и не должны вызывать недоумения, поэтому я, посочувствовав приятелю, постарался выкинуть эту историю из головы.

Глава 6.

Невольное возвращение в детские годы возродило в Женьке небывалую ностальгию. Ему нестерпимо захотелось увидеть прежних своих приятелей и просто узнать, как сложилась их жизнь. Движимый порывом, Женька решил отправиться в Ейск, навестить Изольду и разузнать свежие новости о Тимоне.

Едва дождавшись рассвета, Дергачев засобирался в путь, мысленно усмехаясь мыслям о подступающей старости и желании ворошить прожитое старье.

Домик Тимона встретил его тишиной и заброшенностью. Изольда или отправилась навещать мужа или рванула в загул, оправдывая свое беспробудное пьянство новыми обстоятельствами. Бесполезно проторчав у закрытой калитки, Женька направился к ближайшему магазинчику, поскольку внезапное стремление к путешествиям лишило его завтрака. Там, возле прилавка толпились ранние покупатели и среди них Женька с изумлением заметил высокую худую фигуру своего интернатского приятеля Матвея, или Моти, как называли его в детстве. Женька всегда думал, что неугомонный выдумщик Мотя давно свалил из этого захолустья и обитает теперь в больших городах. Он частенько любил делиться своими мечтами и планами, которые отличались неизменным оптимизмом и вызывали зависть даже у независтливого Женьки.

«Мотя, дружище, какими судьбами! - воскликнул Женька, протискиваясь к приятелю.

Матвей сильно изменился за эти годы и, если бы не его абсолютно бесцветные глаза, что являлось своего рода природной аномалией, Женька сейчас ни за что бы не узнал друга детства.

«Нечего так орать... - совершенно нехарактерно для себя пробурчал Мотя и двинулся следом за Дергачевым к выходу.

«Что ты тут делаешь, приятель, - совершенно искренне удивился Дергачев, - как же твои вдаль идущие планы и жаркие курорты с виллами и яхтами, а?»

«Все есть, все есть, - немного отстраненно отозвался Матвей, - я приехал повидаться. Что в этом такого?»

Фразы Моти были отрывистыми и в его поведении сквозила неуловимая нервозность, что вызвало в Женьке много вопросов. Приятель здорово изменился не только внешне. Пока Женька забрасывал его всевозможными вопросами и вспоминал былое, Матвей постоянно испуганно озирался и торопливо бормотал: «Не так громко, Женька, ну чего ты так орешь?»

В какой-то момент у Женьки мелькнула крамольная мысль, что его Матвей натворил делов и теперь скрывается от закона, для чего и приехал в глухую провинцию. Словно отвечая на его опасения, Мотя усмехнулся и хрипло проговорил: «Я просто не слишком люблю шум, приятель, меня раздражают резкие звуки...»

Женька послушно сбавил громкость, и тут же вылезла новая необычность в поведении Моти. Его приятель старался все время держаться в тени и как только лучи почти полуденного солнца добрались до их скамейки, Матвей раздраженно поднялся и вызывающе пересел на скамейку напротив, под навес. Женька терпеливо сносил все его чудачества, объясняя это особенностью его пигментации, кожа Матвея, видимо, слишком активно реагировала на ультрафиолет и мешала жить.

«Слышал, что произошло с толстяком Тимоном? - перевел тему Дергачев, направляя ее в более современное русло»

«А? - рассеянно отозвался Мотя. - а, да... слышал, конечно. Жутко все это...»

Женька решил, что Матвей расскажет ему свежие новости про пострадавшего, однако Мотя новостями радовать не торопился.

«Жаль, очень жаль, - неустанно повторял он, теряя нить разговора...»

«Ты к Изольде заходил? - не отставал Женька, понимая, что попросту навязывается и начал придумывать предлог для прощания»

«Нет, - внезапно отреагировал Матвей, - он мне сам рассказал...вот уж несчастье...»

«Сам?!- изумился Женька и снова был одернут нервным приятелем»

«Ну говорю же, потише, ну что тут непонятного, Женька? - с досадой прошептал тот, - да, сам. Почему это тебя так удивляет? А, ну да... да... понимаю...»

«И что же он тебе рассказал? - холодея поинтересовался Дергачев, до которого наконец дошла мысль о нестабильности несчастного Моти»

«Ну что? Рассказал, что его ограбила та телка, с которой он ехал обратно, они работали вместе... работают... она обманом завела его в посадки, сославшись на то что боится идти одна, ну этот простодыра поперся ее сопровождать. Там она его огрела чем-то тяжелым. Ну вот и все. Что еще? А вы молодцы, особенно ты, Дергачев, быстро сообразил... Тимон тебе очень благодарен. Ну и тому, второму, тоже. Он скоро вернется, все нормально… да... именно так...»

Женька во все глаза пялился на странного приятеля и силился понять смысл только что услышанной новости. Кто куда вернется, откуда? Днями раньше Женька звонил в клинику и узнавал состояние толстяка. Он по-прежнему в коме, но это все, что сказали ему. Откуда такие подробности у Матвея?

«Вы с Тимоном вместе работаете? - неожиданно осенило Женьку, но даже если бы это было и так, то все равно ничего бы не объясняло. И это было не так.

«Мы? - искренне изумился Мотя. - нет, конечно нет. Мы так... просто... ну, можно сказать коллеги... да, именно так!»

Женькина голова закружилась и взяв себя в руки, он поинтересовался наудачу:

«А как зовут ту бабу, что огрела Тимона и оставила в посадках?»

«Маргарита, - тут же отозвался Мотя, - ее зовут Маргарита и она живет тут, в Ейске...что за дебильное название? Не могли город назвать по-нормальному? Она живет на короткой улице в частном доме. У нее все тимоновские деньги. Да. Он сам сказал, да... именно так!»

Дальнейшие вопросы Женька задавать побоялся, поскольку странный Мотя принялся по второму кругу бормотать что-то совсем уж непонятное про то, что ему давно пора возвращаться и что нечего прохлаждаться тут без дела. То, что Мотю заждались где-нибудь в дурке, было понятно и без его навязчивого бормотания, однако Женька все же протянул ему руку и уверенно произнес:

«Был рад увидеть тебя, Матвей! Заходи как-нибудь, я теперь живу на побережье. И спасибо за новости, приятель!»

Мотя на протянутую руку даже не взглянул и уставившись на Женьку совершенно прозрачными глазами снова забормотал:

«Маргарита живет на короткой улице, в частном доме, так сказал Тимон... да, именно так!»

Женька согласно кивнул и быстрым шагом направился к остановке.

Пока Женька вел неадекватные беседы, Тихон в его отсутствие развел нездоровую деятельность, уставив весь обеденный стол пробирками, ретортами и горелками. Дергачев только всплеснул руками, но комментировать не стал.

«Я встретил Мотю, - заявил он, усаживаясь в кресло в гостиной, - оказывается, он знает, кто приложил Тимона и назвал мне даже адрес, представляешь?»

«Мотя в доле и сдал подельника? - хмыкнул Тихон, и Женька увидел здравую мысль в этом предположении. Отсюда и нервозность Моти, и странность поведения. Все сходиться. Приободрившись таким простым объяснением, Дергачев предложил мажору скататься на короткую улицу и выяснить подробности. Ученый нехотя оторвался от своих пробирок и устало поглядел на приятеля. Ехать ему явно никуда не хотелось, но привычно не став спорить, Тихон отставил в сторону недоделанный раствор и потянулся за ключами.

Короткая улица оказалась чуть длиннее среднестатистической и тянулась через весь частный сектор города. Частных домов тут было слишком много, чтобы без проблем отыскать тот, в котором жила Маргарита. Однако, Тихон и тут проявил сообразительность и предложил обратиться к Изольде, если вдруг она окажется дома. Изольды дома не оказалось, но вместо нее источником полезной информации послужила любопытная соседка, тут же выползшая на стук.

«Маргарита? - прошамкала она. - знаю, знаю эту шалаву, прости господи. Третий дом, да только она вторую неделю не появляется там. Может к хахалю сбегла? Ну вы то пройдите до нее, пройдите, тут недалече...»

С легкостью отыскав третий дом, Дергачев уверенно постучал в окно и к его удивлению, на пороге тут же показалась Маргарита. Женька заметно побледнел, когда узнал в разукрашенной девице ту самую подружку, которую видел в Андреевском доме.

«Кого вам? - вызывающе изрекла хозяйка с любопытством разглядывая гостей. - чего надо?»

«Разрешите войти? - подал голос неотразимый Тихон и девица сдалась без боя, пропуская в прихожую непрошеных визитеров.

«Мы из компании по грузоперевозкам, - врал Тихон, наблюдая, как отпускает девицу, - с нами трудился Тимофей Стекольников, знаете такого?»

Маргарита снова напряглась и замотала головой, тут же идя в отказ.

«Странно, - пробормотал Тихон, - нам говорили, что вы с ним работаете вместе и рекомендовали вас как грамотного специалиста.»

«Ну...- замялась Маргарита - я кое в чем разбираюсь, конечно... а кто вам это говорил?»

«Ну так Тимофей и говорил, - улыбнулся Тихон, следя за бегающими глазками барышни. - нам требуется сотрудник, и мы вспомнили про вашу кандидатуру»

Тихон принялся расписывать перспективы так красочно, что Женька уже было собрался тоже попроситься на работу в эту чудесную компанию.

Маргарита совсем растерялась, не зная, что выбрать, то ли отказаться от выгодной должности, продолжая разыгрывать полное непонимание, то ли рискнуть поверить в искренность новых работодателей и согласиться. Наконец, жадность победила, и она неуверенно кивнула.

«Отлично! - искренно воскликнул Тихон, - но для начала мы бы хотели получить письменную рекомендацию от вашего коллеги. Как нам его найти, не подскажете?»

«Я ничего не знаю... - пролепетала Маргарита, и от ее былого апломба не осталось и следа. - я не видела его давно уже... может он заболел...

«Какую должность вы занимали в его компании, Маргарита? - голос Тихона располагал к откровениям, и девица наконец сдалась.

«Я работала курьером, так, приди, подай, потом Тимофей доверил мне принимать тачки, ну там фиксировать повреждения, высчитывать стоимость ремонта, ну а потом я стала сопровождать его в поездках за товаром, чтобы на месте выяснить все нюансы. Тимофей совершенно ничего не смыслил в технике, и я ему помогала.

«Почему вы говорите о нем в прошедшем времени? - быстро спросил Тихон, и Маргарита отчаянно покраснела»

«Не знаю...- пробормотала она. - я ничего не знаю... Кто вы? Вы же не из грузовых перевозок верно?»

«Верно, - не стал спорить Тихон, - вас видели, как вы шли обратно из посадок, оставив своего босса умирать под елками. Что же там произошло, а, Маргарита? Мы никому не расскажем, только послушаем»

Видимо таскать в себе такие тайны оказалось не под силу простоватой бабе, и она начала, заикаясь, бормотать что-то про удачно проданные тачки, про кредиты и низкую зарплату про тяготы одинокого житья и много чего еще поведала Маргарита, не сводя с Тихона настороженных глаз.

«Вы же и в самом деле ничего никому не расскажете? - повторила она с надеждой»

«Расскажем, - разочаровал ее мажор. - Тимон наш друг, а мы друзей не бросаем. Какую сумму вы сперли у босса?»

И тут с Маргариты будто спала пелена странного гипноза, которой окутал ее собеседник. Она принялась вопить об отсутствии доказательной базы, о незаконном проникновении в ее жилище и о чем-то там еще. Тихон молча выслушал истерику и развернувшись направился на выход.

«Что будем делать, Женя? - поинтересовался он, оказавшись на улице. - баба причастна, но доказательств у нас точно нет.»

Дергачев был не силен в вопросах юридического характера и поэтому связываться с законом не желал вовсе.

«Она же рассказала нам почти все... - бормотнул он, и тут же осекся. - погоди! А каким боком тут оказался Мотя? Какова его роль в этом фарсе? И он сказал мне, что скоро Тимон вернется. Что он имел в виду?»

«Давай дождемся его возвращения, - хмыкнул Тихон и направился к машине»

Но в Дергачеве внезапно проснулась жажда справедливости и он, обогнав Тихона, взволнованно заговорил:

«Но ведь она же сбежит, Тихон! И тогда толстяк Тимон останется неотомщенным! - в голосе Дергачева звучало столько пафоса, что мажор невольно заулыбался.»

«Женя, показания нестабильного Моти и в самом деле не являются доказательством, - терпеливо принялся растолковывать мажор, - что ты укажешь в заявлении? Почему именно Маргарита? Так дела не делаются. И потом, уговори Изольду дать ход расследованию, она жена, к ней прислушаются ...»

Никакую Изольду Женька уговаривать не стал, и весь следующий месяц просто раз в три дня названивал в клинику. Ближе к концу месяца из клиники позвонили сами и обрадовали сообщением о возвращении Тимона.

«Можете навестить друга, он пришел в себя и способен к общению- оповестил Дергачева сдержанно- вежливый голос и сбросил вызов, а Женька умоляюще уставился на мажора.

Глава 7.

Палата, куда определили толстяка после реанимации была самая простецкая, без всяких новомодных штучек, типа встроенной плазменной панели или отдельного душа. Тимон скучал в компании трех таких же бедолаг и с надеждой поглядывал на дверь, ожидая выписки. В его состоянии намечалась положительная динамика и его лечащий врач уверял своего пациента, что в начале лета господин Стекольников сможет вернуться к рабочему ритму. При мысли о рабочем ритме, Тимона скрючивало и он был готов еще пару месяцев оставаться в кровати. Не то, что бы Тимон считался лодырем или сибаритом, просто воспоминания о последнем рабочем дне не наполняли оптимизмом. Доверчивый толстяк, понадеявшись на порядочность компаньона, а точнее компаньонки, жестоко поплатился за свою наивность и теперь ломал голову, во-первых, как вернуть утраченные капиталы, а во-вторых, как наказать жадную девицу. Взывать к возмездию через правоохранительные органы господин Стекольников отчаянно не желал, помня о недобросовестном ведении дел, а как по-другому вернуть нажитое, не знал. В один из солнечных дней его тягостные размышления были прерваны появлением нежданных гостей. На пороге его палаты внезапно показался его старинный приятель Женька, в сопровождении высокого мужчины, чья внешность казалась Тимону смутно знакомой.

«Приветствую, лодырь! - негромко произнес Женька, протягивая руку толстяку. От неожиданности Тимон почему-то засмущался и, суетясь приподнялся на неудобной койке. Он был уверен, что после той последней встречи возле фармацевтического центра пару лет назад, Женька навсегда вычеркнул его из своей жизни и очень переживал по этому поводу. Но, как оказалось, незлобливый Женька, забыл все обиды и откуда-то узнав о несчастье, приехал его навестить.

«Ох, Женька! До чего же я рад тебя видеть! - не справился с эмоциями Тимон, - откуда ты узнал про меня? Тебе Изольда рассказала? Ну присаживайся, и вы тоже!»

Толстяк уступил место своим гостям, усиленно припоминая, кем был Женькин попутчик и с какой стати тоже решил к нему заглянуть.

«Знакомься, это мой друг, Тихон. - представил наконец гостя Женька. - он здорово помог тебе, ну и я тоже... как ты?»

Тимон, волнуясь принялся рассказывать все то, что уже и так вкратце знали Женька с Тихоном, но и версия толстяка тоже показалась им любопытной. Хотя бы тем, что в ней ни слова не упоминалось о длинном Моте. Этот пробел Женька решил тут же восполнить.

«Мотя? - искренно удивился Тимон. - я видел его последний раз в день выпуска, помнишь, тогда Зинаида так трогательно зачитала напутствие, что этот придурок даже решил остаться в интернате еще на пару лет.»

Женька весело рассмеялся, вспоминая действительно чудное Мотино решение и тут же стал серьезным.

«Я видел его с месяц назад, там, в Ейске, - проговорил он, следя за толстым лицом приятеля, - он упомянул, что вы с ним коллеги, ну я и подумал...»

«Ну какие мы коллеги! - засмеялся Тимон, - Мотя, как рассказывают сразу в Питер рванул там вроде и остался. Что ему в нашей дыре делать? Пробивной парень, наверно много достиг, помнишь, как мечтал яхту себе завести?»

Женька видел искреннее недоумение Тимона, и снова непрошенная тревога шевельнулась внутри. Для чего было Матвею приезжать обратно, у него ведь и жилья вроде бы в провинции никакого не было? Впрочем, кто знает, не виделись они давно, многое могло поменяться.

«Я вот пока в отключке валялся — снова заговорил Тимон, внимательно разглядывая Женькиного друга и силясь вспомнить, где и когда видел этого человека, - сон чудной видел. Будто у меня огромный дом и не в Ейске, а в какой-то деревушке. И живу я там не с Изольдой, а с какой-то женщиной, вот только никак не могу вспомнить, с какой»

«С Маргаритой, - вырвалось у Женьки, а Тимон вдруг отчаянно покраснел.»

«С какой Маргаритой? - забормотал он, - выдумаешь тоже, Маргаритой... у нас с ней никогда ничего не было, кроме деловых отношений... Только работа и ничего больше, это мое правило! Погоди! - вдруг насторожился Тимон, перестав убеждать самого себя в идеалах верности, - откуда ты про нее знаешь?»

«Ниоткуда, - хмыкнул Женька, порадовавшись, что не стал затевать судебную тяжбу, - просто предположил».

Поболтав еще некоторое время и пожелав приятелю поправляться, Женька и Тихон засобирались обратно. Теперь сомнений не оставалось, толстяк вернулся, как и говорил странный Мотя, с Тимоном все действительно будет в порядке, а со своими деловыми отношениями пусть он разбирается самостоятельно.

Как только за ними захлопнулась дверь, Тимона осенило: он наконец то сообразил, почему лицо Женькиного спутника показалось ему таким знакомым. Несколько лет назад этот человек возглавил ненадолго фармацевтический центр, где когда-то работал его интернатский друг.

«Ну теперь то ты наконец успокоился? - улыбнулся Тихон, выруливая на южную трассу, - заботы оставили тебя, хоть на время, мой беспокойный друг?»

Но Дергачев, видимо относился к той породе людей, которые решив одни проблемы, тут же отыскивали себе новые, потому что Женька с тяжелым вздохом покачал головой.

«Меня не оставляет в покое мысль, откуда Мотя мог знать про Тимона? - задумчиво бормотал Женька, следя за дорогой.»

Дома Женьку ожидал сюрприз. Возле калитки, в ожидании возвращения хозяина топталась высокая девушка, в которой Дергачев с трудом узнал свою дочь. Вместо привычных разодранных джинсов на ней было надето легкое платьице. А устрашающая татуха загадочным образом исчезла. Варвара показалась Женьке чересчур взрослой и это понимание наводило на мысль о приближающейся старости. Варька топталась не одна. Себе в компанию она взяла длинного лохматого парня, одетого в мешковатую футболку неопределенного цвета и вытертые узкие джинсы. Заметив приближающегося Женьку, Варвара театрально вскинула руки и наигранно радостно провозгласила: «Ну наконец то! Мы то приготовились уже состариться прямо у твоей калитки в ожидании! Где тебя носит, Женя?»

«Я ездил по делам, - сурово отозвался Женька, подозрительно оглядывая нового гостя. Тот немного подобрался и вызывающе глянул из-под лохматой челки.

«Знакомься, это мой парень, Макс! - объявила Варька и подтолкнула вперед длинного Макса, - Макс, а это Женя, мой отец!»

Парень протянул широкую ручищу и крепко пожал худую Женькину ладонь.

«Проходите! - гостеприимно пригласил Женька и посторонился, пропуская гостей вперед.

Тихон сразу после приезда решил наведаться на строительную площадку и направился к своей хижине, оставив на Женькиной кухне привычный разгром.

«Ого! - восхитился Макс, рассматривая реторты, - вы химик?»

«Химик, - буркнул Женька, - будешь обижать мою дочь, превращу в лягушку!»

Макс хмыкнул, а Варька заразительно захохотала.

«Ладно, - поспешно согласился длинный, - тогда не буду»

Варька засмеялась еще громче, что-то невероятно смешное находя в пустых фразах.

Дергачев, освободив небольшое пространство на столе, собрал нехитрое угощение и позвал всех к столу.

«Чем ты занимаешься, Макс? - обратился он к лохматому, тщетно пытаясь разглядеть его лицо, завешанное челкой»

«Да так... - отстраненно произнес он и покосился на подружку- всем понемногу... на жизнь хватает.»

Варвара решила, что такая тема для разговора слишком скучна и принялась по привычке пересказывать Женьке все свои новости, случившиеся за последнее время.

«А я видела тебя в городе с месяц назад, - вдруг объявила она, - я шла на учебу и заметила, как ты отдыхаешь на скамейке в парке... Что ты там делал?»

«Я встретил приятеля, - усмехнулся Женька, - давно не виделись, решили поделиться новостями. Мы росли вместе в интернате...»

«А, - протянула Варвара, почему-то жутко разочаровавшись... - ну и как, дождался его?»

«Кого? - не сообразил Женька»

«Ну, приятеля своего, - терпеливо пояснила Варька, - когда я тебя видела в парке, ты один сидел, ну я и подумала, может кого ждешь?»

Женька молча кивнул, от души надеясь, что Варька просто ошиблась и приняла его за кого-то другого. В тот парк они пришли вместе с Мотей и так же вместе ушли оттуда. Дергачев не сидел на скамейке один, он вообще не любитель одиноких посиделок на скамейках.

«На тебе такая куртка смешная была, с мордой, - продолжала безжалостно Варвара, не оставляя Женьке шансов, - дашь потаскать?»

Куртка у Женьки действительно была смешная. Одна из его давних подружек, с которой Женька общался ровно два месяца в период своих командировок в Норильск в качестве сувенира преподнесла ему такую куртку с кошачьей рожей, в первую минуту показавшейся Женьке совершенно детской. Но приглядевшись, Дергачев решил, что в ней выглядит модно и стильно и время от времени надевал.

Женька потерянно кивнул, припоминая, когда еще он наведывался в тот парк.

«Я точно сидел один? - как можно спокойнее уточнил он, - может рядом кто-то был? Напротив сидел?»

«Один, точно! - припечатала Варька, - ты еще руками так непонятно взмахивал, комаров отгонял?»

Макс хмыкнул, а Женька погасил нарастающую панику. Приколистка Варька запросто могла и пошутить подобным образом, нагнав жути, хватаясь за соломинку решил Женька и перевел тему на учебу и другие серьезные дела.

Макс все больше молчал, с интересом прислушиваясь к диалогу, а потом вдруг резко поднялся и решительно потянул за собой недоумевающую Варвару.

«Хватит! - бросил он, - насиделись, двигаем отсюда!»

Женька оборвал на полуслове недоговоренную фразу и сурово поинтересовался:

«В чем дело, приятель? Что за тон?»

Но Макс не удостоил ответом обеспокоенного родителя и уверенно покинул дом вместе с ошарашенной Варькой, крутящей пальцем у виска за спиной кавалера.

Женька проводил гостей до калитки и, прислонившись к забору спиной, устало закрыл глаза. Вероятно, диковатый Варькин приятель расслышал что-то в их с Варварой беседе, что послужило детонатором дурости, которая не замедлила взорваться. Всякое бывает, Дергачев совершенно не обиделся на тупого подростка.

Вернувшийся со стройки Тихон тоже добавил свои пять копеек в копилку новостей, рассказывая о ходе ремонта, но заметив растерянность на усталой мордахе приятеля с тревогой спросил:

«Что, Женя, что случилось на этот раз?»

«Приходила Варвара с длинным и лохматым Максом, - огорченно произнес Женька, а Тихон весело заржал»

«Ну, что-то подобное должно было случиться, помнишь? - сквозь смех пробормотал он, - надеюсь этот досадный факт не сильно тебя расстроил?»

Женька помотал головой.

«Не этот. Варвара видела меня в тот день, когда я встретился с Мотей. - проговорил Женька и ожидаемо замолчал. Тихон терпеливо ждал продолжения захватывающей истории не решаясь влезать с вопросами и наконец дождался. - она видела меня одного, Тихон. Видела, как я отгонял мух, сидя на скамейке. Но я не отгонял мух, я рассказывал Моте новости. Что происходит, кто из нас сошел с ума?»

В голосе Дергачева звучало столько отчаяния, что Тихон невольно снова воскресил свои опасения по поводу адекватности приятеля, но поразмыслив, рассудительно произнес:

«Нельзя принимать на веру слова подростка, она дразнила тебя, рисуясь перед парнем. Поговори с ней, когда она придет к тебе одна.».

Такой случай представился раньше, чем рассчитывал мажор. Стоило ему захлопнуть рот, как из прихожей донесся звук шумной возни и на пороге появилась заплаканная Варвара. Краска схлынула с Женькиного лица, и он тревожно проговорил: «В чем дело, Варя? Ты почему плачешь? Где Макс?»

Не удостаивая Женьку ответами, Варвара приняла вызывающую позу и в сердцах бросила: «Что ты за человек, Женя?! Макс ни минуты не поверил, что ты мой отец, ты слишком молодой для того, чтобы быть моим отцом, так заявил мне Макс! Когда же постареешь, Женя?! Когда же ты наконец, сдохнешь?!»

Выплюнув свои проклятия, Варька уселась на пол и разрыдалась, размазывая по щекам злые слезы. Женька сделал попытку успокоить дочку, но Тихон удержал его, пробормотав едва слышно: «Дай ей прореветься, это истерика, она должна пройти естественным путем.»

Они оба почти с научным интересом наблюдали за истерящей Варькой, пока, она наконец не принялась всхлипывать, потом шмыгать носом, а после поднялась и повиснув на Женькиной шее заплакала по новой.

«Прости меня, Женя, - бормотала она сквозь слезы, - я не должна была говорить тебе такое. Придурок Макс пусть катится со своими выводами к черту. Не умирай, Женя, очень тебя прошу...»

«Я не собирался, - пробормотал потрясенный Женька, а Тихон принялся возиться со своими порошками готовя успокоительное.»

Проглотив волшебное снадобье, Варвара успокоилась и уснула прямо на диване в гостиной, а Тихон, внимательно присмотревшись к Дергачеву, неожиданно заявил.

«Ее Макс прав, Женя, сколько тебе уже? Сорок пять?»

«Почти полтинник, - усмехнулся Женька и уставился на Тихона. - что ты хочешь этим сказать? - настороженно уточнил он»

Тихон не стал читать нудные лекции, вместо этого он жестом позвал Женьку следовать за ним.

«Когда последний раз ты видел свое отражение? - поинтересовался он, останавливаясь напротив большого зеркала, висящего в прихожей. - тебе скоро пятьдесят, а тебя не удивляет, что многие люди обращаются к тебе «Эй, парень?». Я давно заметил эту странность, но думал, что ты тоже ее видишь. Мне сорок шесть исполнилось прошлой зимой. Ты знаешь, как выглядят люди в сорок шесть лет? У них появляется седина и морщины, они становятся толстыми и неуклюжими. Хотя многие, поддерживая себя в хорошей физической форме могут избежать полноты. Но седина и морщины неизбежны. Ни у тебя, ни у меня нет этих возрастных изменений, Женя. Мы перестали стареть. Я уверен, когда мы, надышавшись случайно разлившемся препаратом, ускорили работу нейронных клеток, мы запустили определенный механизм. Он не привел нас к стремительному омоложению, но откатил лет на десять назад и заморозил в том возрасте. Мы не меняемся, и сколько продлиться такое наше состояние, я сказать не берусь. Но, сказать по правде, лично я не вижу в том ничего ужасного. Быть молодым, это круто. Быть вечно молодым, это еще круче, Женя!»

Женька потрясенно молчал, рассматривая свое отражение. Так он выглядел на своей собственной свадьбе, а с той поры прошло почти двадцать лет. «Немудрено, что Макс принял меня за кого угодно, только не за Варькиного отца. Сколько ей уже? Шестнадцать?» - думал Женька смятенно ощупывая лицо подрагивающими пальцами.

«И что нам теперь делать, Тихон? - уже вслух поинтересовался он, обращаясь к мажору. - мы теперь не умрем? Совсем?»

Тихон негромко засмеялся.

«Думаю, все же умрем, Женя. - уверенно произнес он. - всему свой срок, и мы не исключение. Несмотря на нашу видимую молодость, наш организм изнашивается и наступит час, когда мы оба станем молодыми и здоровыми трупами. Это неизбежно, мы умрем, как и все.»

Женька облегченно выдохнул, а Тихон едва слышно добавил:

«Во всяком случае, я на это очень рассчитываю...»

Глава 8.

Утро нового дня началось со звонка моего старшего брата, Фила. В первую минуту я со страхом подумал, что снова произошло какое-то несчастье, однако брат решил пригласить меня на семейные посиделки. Нашему старику исполнялось семьдесят пять лет и было бы неправильно проигнорировать такую серьезную дату. Не тратя времени на долгие сборы, на следующее утро я резво несся по трассе на своем обновленном монстре, торопясь на торжество.

Отец никогда не был сторонником шумных застолий, не стал делать исключение и сейчас, придумав собрать нас на своей загородной даче под высокими березами. Агнесса помогла организовать шикарный стол и к моему приезду он ломился от разнообразных блюд, невольно напомнивших мне времена моего жениховства. Вспомнив нелепое семейство Ржежековых, я невольно скривился, и это не укрылось от моего брата. Отозвав меня в сторонку, он едва слышно предупредил меня, чтобы я не вздумал портить отцу праздник. В ответ я только улыбнулся, еще раз убеждаясь, что люди не меняются, и мой брат не исключение. Филипп по-прежнему изо всех сил пытался сохранить первенство в глазах нашего родителя и это ему несомненно без труда удавалось. Оставаясь холостяком и не занимая в компании никакой значимой должности, я по-прежнему проигрывал брату по очкам, но меня нисколько не огорчал этот факт.

Когда наше небольшое семейство наконец-то расселось по местам, слово взял старший любимый сын юбиляра. Филипп произнес проникновенную речь, не скупясь на разные высокие эпитеты, но мне почему-то отчетливо слышалось что-то ненастоящее в его излишне пафосной интонации.

«Спасибо, Филипп, - проговорил отец, когда оратор наконец замолчал, - я очень тронут твоей заранее заготовленной речью, которую написали для тебя твои секретарши. Я действительно, очень польщен. Я должен был бы ответить чем-то похожим, но я хочу послушать Тихона. Прошу тебя, сын, скажи что-нибудь для нашего тесного семейного круга...»

Незаметно показав обескураженному Филу язык, я поднялся и оглядев свою семью, медленно произнес:

«Я на самом деле, очень счастлив снова оказаться среди людей, которых я называю своей семьей. Часто случается так, что те, кого мы искренне любим не могут разделить с нами наши праздники и торжества, так уж устроен мир, мы не всегда можем изменить эту ситуацию, пригласив любимых нами людей к накрытому столу. Я хочу пожелать тебе, отец, чтобы те, кого ты искренно любишь, всегда имели возможность быть с тобой рядом.»

Не придумав, что добавить к сказанному, я сел на место с изумлением заметив, как растрогался моей спонтанной речью юбиляр. Он сдержанно кивнул мне и улыбнувшись каким-то своим мыслям, пригласил всех начать уже есть. Отказываться никто не стал, и некоторое время ненапряженную тишину застолья разбавлял только звон вилок и ножей. Потом выступила Агнесса, после нее слово получил Тиша, но отец продолжал бросать на меня нечитаемые взгляды, словно разглядел во мне что-то такое, чего не мог разглядеть раньше. Неторопливые разговоры обо всем на свете затянули празднество почти до самой темноты и когда над березами сгустились ночные сумерки, отец медленно поднялся из-за стола и попросил меня отвести его в рабочий кабинет.

«Скажи мне, Тихон, - обратился он ко мне, внимательно вглядываясь в мое лицо, - насколько искренно ты говорил сегодня свою речь?»

«Очень искренно, папа, - пробормотал я, не до конца понимая, на кой ему сдалась моя эта речь. - за меня говорило мое сердце, - добавил я совершенную правду.»

«Мне бы очень хотелось знать, что ты скрываешь от меня, мой мальчик... - задумчиво пробормотал он и замолчал.»

Я ничего не скрывал от него, ну или почти ничего, но на то они и секреты, чтобы держать их при себе.

«Посмотри, чем там занят Филипп, - неожиданно попросил он, выныривая из воспоминаний. Я неслышно выглянул из двери и увидел брата, ведущего неторопливую беседу со своей женой. Более пасторальной картины придумать было невозможно, о чем я и рассказал своему родителю. Тот снова замолчал, будто что-то взвешивая, и спустя паузу подозвал меня к себе.

«Присядь, Тихон, - неожиданная мягкость зазвучала в его голосе и вызвала странное чувство. - сегодня мне исполнилось семьдесят пять лет, но, если мне посчастливится прожить еще некоторое количество лет, я не хочу тащить через них этот груз. Я устал... Я расскажу тебе историю, мой мальчик, о которой не знает ни одна живая душа. Ты первым узнаешь ее, и в твоем праве будет меня судить.

Когда я закончил медицинский институт, меня направили в провинцию, на практику. Так было принято в те годы, и я не избежал этого правила. Я был фармацевтом, и в мои обязанности входило присутствовать при создании лекарственных препаратов. Местом для моей практики стала маленькая фармацевтическая фабрика, на которой трудилось половина города. Отчасти потому, что трудиться там было больше негде. Со мной в бригаде работал компанейский и смешливый парень, Виктор. Мы быстро нашли с ним общий язык и весело проводили выходные, бесцельно мотаясь по городу. К тому моменту мы оба были женаты, а у меня даже уже родился сын. Ему было три года, мать нянчилась с ним и не могла приезжать ко мне в провинциальный город слишком часто. У Виктора тогда была еще очень маленькая семья, он только женился и все время звал меня в гости, познакомить меня с новой ячейкой общества. Так говорил он, а я все не находил подходящего случая. Случай представился позже, когда Виктор пригласил меня на день рождения своей супруги. Я пришел и мне вдруг стало ясно, что делать этого не стоило. Я увидел его жену и понял, что ждал ее всю свою жизнь. Да, мой мальчик, я, женатый человек, без пяти минут специалист, молодой отец, влюбился как школьник. Кое-как досидев до конца торжества, я засобирался в свою общагу, а они вдвоем вышли меня провожать. Она улыбалась мне, потому что так требовали законы гостеприимства, а я умудрился разглядеть в этой улыбке какие-то тайные знаки. До самого утра я проблуждал по темным улицам, ругая себя на все корки, за несвоевременно нахлынувшее чувство. Я думал, что все закончиться к рассвету, но ничего не закончилось. Позже Виктор приглашал меня к себе в гости, не замечая очевидного. Он ничего не видел, поскольку тоже любил свою жену и доверял мне. А она... Целый год я приходил в эту семью и целый год старательно делал вид, что ничего не происходит. Пока однажды она не сказала мне, что мои частые визиты нужно прекратить. Я не знаю, как она все поняла, женщины понимают в таких вещах гораздо раньше мужчин, но я не хотел уходить, я признался ей. Я стоял и говорил о своих чувствах, не в силах остановиться, а она молча смотрела на меня, и в ее глазах я видел свое отражение. Потом у нее родился ребенок, а я продолжал думать о ней. Моя практика закончилась, мы расстались друзьями, а Виктор приглашал приезжать к ним в гости. Я пообещал, но по возвращении в Москву дела закружили меня, и я не находил времени выбраться к моим друзьям, к моей единственной любви. Потом у меня родился второй сын, а через год я узнал о трагедии, случившейся в этой семье. Представь мое отчаяние, Тихон, когда я понял, что опоздал. Я через своих знакомых узнал, что к счастью, ее ребенок остался жив и отправлен к каким-то родственникам. Я, подключив все свои связи, отыскал их, но опоздал во второй раз. Мальчика отправили в детский дом, и на этом вся моя информация обрывалась. Я не знаю, что на меня нашло в тот год. Я был одержим одной идеей, отыскать этого кроху и просто посмотреть на него. И я нашел его в одном заштатном интернате. Увидев его однажды, я подумал, что будет правильно забрать его оттуда. Я поговорил с вашей матерью, не называя истиной причины, и неожиданно получил согласие. Собрав все необходимые справки, документы, раздав необходимые суммы я наконец-то мог увезти его из казенных стен. Но судьба отвернулась от меня в последний раз. Робкий застенчивый мальчик испугался меня и сбежал, не оставив мне никаких шансов. Он снова вернулся в свой интернат, и я больше не рискнул тревожить его.»

Мой родитель замолчал, пристально глядя на меня, ожидая реакции. Я был уверен, что, если когда-нибудь мне бы рассказали эту историю посторонние люди, я первый рассмеялся бы им в лицо, насколько образ пламенно влюбленного не вязался с образом моего холодного сдержанного делового отца. Но я услышал ее не от посторонних, поэтому не придумал еще как отреагировать. Мой родитель терпеливо ждал, и я смог только спросить:

«Это был твой ребенок?»

«Когда ты сказал сегодня о невозможности быть рядом с любимыми, я вспомнил ту, с которой больше никогда не смогу разделить ни беды, ни радости. - не отвечая на мой вопрос, проговорил отец и снова замолчал».

«Я соврал тебе. - через долгую паузу вновь заговорил он, - Я вспомнил ее не тогда. Я помнил о ней всегда, не отпуская ни на минуту. Я дал вам с Филом все, что было в моих силах и я люблю вас искренне. Но мне тяжело нести этот груз дальше. Прости меня, мой мальчик. Такое тоже случается в жизни и гораздо чаще, чем ты можешь себе представить...»

Меня тронула эта история, и я не осуждал отца, потому что очень хорошо понимал его. Он сумел расставить приоритеты, но история получилась не законченной, теперь мне было любопытно узнать, что случилось дальше с тем ребенком, и как сложилась его жизнь.

«Я больше не искал его, - глухо пробормотал отец, - потому что не знал, что скажу ему при встрече. Я виноват перед ним, хоть и не вижу за собой вины. Сейчас у меня не так много сил, как было раньше. Не так много возможностей и связей. Я хочу попросить тебя, Тихон об одной вещи. Точнее о двух вещах. Пусть Фил ничего не узнает о моей истории. Он слишком заносчив и праведен, чтобы понять меня. Я не хочу, чтобы он судил о вещах, о которых не имеет ни малейшего понятия. Он сухарь, Тихон, его жизнь построена на схемах и алгоритмах, про любовь он знает только из строчек брачного контракта. Простим ему это, мой мальчик. И еще, отыщи этого мальчика, Тихон. Я хочу быть уверен, что его жизнь сложилась и он крепко стоит на ногах.»

Разумеется, я пообещал ему, хоть и не представлял, как буду искать человека, который уже прожил большую часть жизни и наверняка даже не догадывается, сколько страстей и переживаний вызвал своим появлением на свет.

Не давая мне передумать, отец принялся перечислять даты и события, связанные с этим мальчиком, но все они смешивались в моей голове, не желая выстраиваться в логические цепочки.

«Я уничтожил все документы, опасаясь, как бы они не стали причиной недоразумений - вздохнул мой несчастный родитель - сейчас все эти бумаги здорово бы тебе пригодились, Тихон. Но что сделано, то сделано... Поезжай в Ейск, там когда-то был тот самый интернат, где рос этот мальчик. Возможно, в каких-нибудь архивах сохранились записи о воспитанниках, посмотри документы за восемьдесят пятый год. В этот год я... Впрочем, довольно об этом. Спасибо, что выслушал меня, Тихон.»

Мое сердце беспричинно заколотилось возле горла, когда я услышал знакомое название. Опасаясь делать преждевременные выводы, я очень спокойно поинтересовался.

«Ты хотел бы увидеть теперь этого человека? - произнес я, не слишком надеясь на ответ, поскольку романтический настрой прошел, и отец снова превратился в обычного строгого и отрешенного главу семейства.

«Разумеется, мой мальчик, - отозвался он и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Мне оставалось только выяснить, как звали того, кого я собирался искать, но мой уставший родитель погрузился в некое подобие дремоты, продолжая что-то неразборчиво бормотать сквозь сон. И до того, как сон опутал его сознание, я успел расслышать невнятное «моего мальчика звали Женя...»

Глава 9.

Выспавшаяся и успокоившаяся Варвара, обретя душевное равновесие, пришла к выводу, что тупые мнения всех Максов вместе взятых никогда не заменят ей ее Женю. Она весь световой день упрямо таскалась за ним по пятам и непрерывно извинялась за чудовищные слова, озвученные в гневе. Дергачев давно простил взбалмошную девчонку и только усмехался на ее попытки загладить свою вину.

«Успокойся, Варвара, - не выдержал он наконец, - я не в обиде, люди не всегда могут контролировать свои эмоции. Садись, ешь и поехали я провожу тебя домой.»

Варька послушно уселась за стол и принялась за приготовленный ужин, а Женя все никак не мог решиться спросить про странную встречу в парке. Теперь, когда поблизости не было лохматых и длинных кавалеров, Варвара могла без приукрашивания рассказать Женьке, что именно видела в то утро. Однако, Дергачев все откладывал беседу на потом, а когда они вышли с Варварой за порог и вовсе махнул рукой на подробности. «Выясню сам, - решил Женька, - а нет, ну так нет...»

Проводив дочку до самого дома и тщательно проконтролировав, чтобы юная бродяжка не отправилась на ночные прогулки, Дергачев побрел обратно к остановке. Однако, занятый своими мыслями, Женька загадочным образом снова оказался в том самом парке, и мысленно усмехнувшись, присел на ту же самую скамейку, теряющуюся в густых сумерках.

«Ну, вот, я же сказал, что Тимон вернется, - раздался рядом с Женькой знакомый голос»

От неожиданности Женька вздрогнул и, обернувшись, увидел рядом с собой неизвестно откуда появившегося Мотю.

«Здорово, приятель, - пробормотал Дергачев, скрывая волнение, - ты давно тут? Я тебя и не заметил совсем!»

«Давно, да... - подтвердил Мотя — а ты?»

С наступлением темноты Мотя стал выглядеть гораздо увереннее и сейчас в его голосе больше не звучала подавленная растерянность. Женька, немного приободрившись, принялся расспрашивать приятеля о его жизни, поскольку в прошлую их встречу ничего внятного так и не узнал.

«Ты, как я слышал, в Питере живешь, - любопытничал Дергачев, рассматривая Матвея, - а в наших краях какими судьбами? У тебя тут квартира или может быть, дом?»

Мотя с удовольствием рассказал Женьке про свою жизнь в северной столице, про первые шаги в бизнесе, про сказочное богатство, неожиданно обрушившееся на бывшего интернатского воспитанника.

«Жизнь удалась, Женька! - уверенно заявил он. - правда пришлось попотеть немного, ну да без этого нашему брату никак. Я тогда денег занял у одного солидного дядьки, и квартиру купил, правда после отрабатывал за долги, ну да это мелочи. А вот с семьей у меня не сложилось, Женя. Эх...не научили нас тогда в интернате хорошим манерам... Что за женщина у меня была, Женя! Ты таких и не видел никогда! Да вот, видать не судьба. Ты же вот тоже один, как я знаю.»

Женька пожал плечами, не желая вдаваться в межличностные дебри отношений. Он всегда к таким вопросам относился слишком легко и наверно поэтому так не полюбился своей бывшей...

Мотя долго и со вкусом рассказывал наивному Дергачеву о большом и светлом прошлом, которое случилось в его судьбе. О настоящем помалкивал, а Женька с вопросами не лез. Сейчас, слушая неугомонного Мотю, он снова мысленно видел себя малышом, жадно глотающим бесконечные Мотины рассказы о пришельцах, чтении мыслей на расстоянии и выходцах из преисподней, про которых приятель знал историй великое множество. Женька тогда думал, что красноречивый Мотя сам был свидетелем и очевидцем всех этих сказок, и постоянно уточнял у него подробности. На улице совершенно стемнело, и Женька засобирался на побережье.

«Пойдем, я покажу тебе свой дом, - неожиданно предложил Мотя, поднимаясь со скамейки. - ведь теперь я обитаю тут, можно сказать на малой родине.»

Тащиться пешком до побережья показалось Дергачеву не самой заманчивой идеей, и он, поразмыслив, согласился прогуляться до Мотиного дома.

Они уверенно направились через центральную часть города в сторону частного сектора. Мотя продолжал что-то рассказывать Женьке, а того не покидала мысль о странности этой ночной встречи.

«Ты не забывай Тимона, - вдруг резко перескочил Мотя на тему старой дружбы, - он-то по сути тоже один. Изольда его так, видимость одна, а ты настоящий и не держи на него зла, ну с той ипотекой... оно того не стоит, приятель. Ты не из-за него попал в передрягу.»

«Я не забываю, - пробормотал Женька, поражаясь осведомленности Моти, - вот навещали его с Тихоном недавно. Он молодец, выкарабкался!»

Мотя согласно кивнул и странно добавил: «Ну и меня тоже не забывай, дружище... мы должны всегда держаться вместе, как одна семья...»

Мимо тянулись бесконечные дома частного сектора, а дом Моти все никак не желал появляться. Закончилась самая длинная улица со странным названием Короткая, закончился частный квартал, даже широкое поле, расстилающееся на окраине, грозило резко оборваться, а Мотя все вел и вел Женьку, о чем-то негромко бормоча. Наконец приятели уткнулись в маленький темный домишко, притулившийся на самом краю жилой зоны. Мотя внимательно посмотрел на Женьку, и кивнув ему, направился к калитке.

«Ну вот мы и пришли, - объявил он, - тут теперь моя скромная обитель. После шикарной питерской квартиры смотрится вяловато, но куда уж деться.»

С этими словами Мотя скрылся в доме, почему-то даже не подумав пригласить Дергачева. Женька двинулся было следом, но тут его нога наткнулась на что-то острое и пронзила нестерпимой болью. Дергачев негромко выругался, наклонился посмотреть на повреждения, а когда поднял голову, никакого домика перед собой не обнаружил. Вместо него перед Женькой расстилалось бескрайнее городское кладбище, теряющее свои очертания в наступившей темноте. Его нога упиралась в невысокую оградку, выполненную в виде острых колышков, а за ней едва угадывался почти сровнявшийся с землей холм, густо поросший сорняком. Над холмом торчал съехавший набок обычный железный памятник, на котором, напрягая зрение, Женька сумел прочитать «Матвей Гюнтер. 1974- 2013». От неожиданности Женька попятился и уперся спиной в чье-то надгробие.

«Так вот почему Варвара не увидела тогда моего собеседника, - запоздало подумал Женька и развернувшись, опрометью бросился прочь. Не замечая никаких ориентиров и направлений, ошарашенный Женька несся через кладбище, неловко наступая на неогороженные могилы, и только когда мимо замелькали настоящие дома настоящих живых людей, Женька остановился и перевел дыхание. То, что привиделось ему этой ночью, казалось ему совершенным бредом и убедив себя в том, что он попросту сейчас где-то спит и видит этот кошмар, двинулся вдоль широкой улицы. На побережье Дергачев попал с первыми лучами солнца и не раздеваясь с размаху рухнул на диван в своей гостиной, проваливаясь в беспокойный сон. Во сне он снова увидел Мотю, мирно беседующего с ним о жизни, и после пробуждения, с трудом мог разграничить сон и реальные события, приключившиеся с ним в городе. За окном снова висели сумерки и Женька, снова повторив про себя придуманное свое заклинание про привидевшейся кошмар, направился в душ. Ему отчаянно хотелось поделиться своим приключением, но Тихона дома не было, а Варвара с подростковой непосредственностью обязательно навесила бы ему звание почетного психа.

Уже немного позже, придя в себя и набравшись храбрости, Дергачев решил еще разок съездить на старое городское кладбище и убедиться, что все это ему просто приснилось. Он долго блуждал среди неухоженных могилок и уже почти убедил себя в бесполезности занятия, как неожиданно наткнулся глазами на тот самый железный памятник за остроконечной оградкой. Женька, как сумел, аккуратно убрал траву и мусор и выровняв ржавое надгробие, тяжело вздохнул:

«Так-то, друг Мотя... - пробормотал он - жизнь удалась...»

Ему вдруг стало любопытно узнать, как провел свои последние дни его приятель, отчего он умер и кого оставил после себя, но почему-то эти очевидные эпизоды Мотя решительно отказывался озвучивать во время их загадочной ночной встречи.

Уже оказавшись дома, Женька с удивлением пришел к выводу, что все те чудеса, которые обрушились на него за последний десяток лет, можно было бы спокойно раскидать жизней на пять или шесть. От приключений Дергачев здорово утомился и прямо сейчас мечтал о тишине и покое, о нудных длительных командировках и скучных долгих вечерах. Он не спеша поднялся и направился в кухню, варить кофе. Но стоило ему достать стеклянную банку, как в прихожей раздался шум, и на пороге появился взъерошенный Тихон. Таким Женька не видел своего приятеля никогда. Синие глаза мажора метали искры, а на губах играла загадочная улыбка.

«Приветствую тебя, бродяга! - не характерно для себя произнес мажор и в волнении присел к обеденному столу, не сводя с Женьки ярких глаз. - какие новости?»

Женька больше не хотел возвращаться к невеселым событиям и просто пожал плечами.

«Ничего нового, Тихон, - улыбнулся он, - все по-старому»

«Отлично, - непонятно пробормотал тот и неожиданно предложил- поедем со мной, Женя. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Прошу тебя, не отказывайся!»

Знакомства с бесконечными приятелями мажора давно вошли привычку, и встреча с очередным не станет критичной. Так думал Женька, наблюдая, как странно напряженно ждет его ответа Тихон.

«Хорошо, я согласен, - безразлично отозвался Дергачев, все же решив довести задумку с кофе до конца. - когда ты планируешь поездку?»

Тихон, неожиданно вскочив с места и покружившись по просторной кухне, вдруг крепко обнял ошарашенного Дергачева и невнятно пробормотал, не выпуская его из сильных рук: «А вот прямо завтра и поедем, друг Женя!»

Нужно ли говорить, что следующую ночь несчастный Женька провел без сна, теряясь в догадках и строя различные предположения, объясняющие нехарактерное поведение вечно отрешенного Тихона. Перебрав в голове сотни вариантов, Женька решил рассмотреть самый подходящий.

«Тихон влюбился и едет знакомить меня не с приятелем, а с невестой, - решил бродяга и тут же отбросил эту мысль, вспоминая Эмилию. Да и в целом эта версия не выдерживала критики. - Тихону не двадцать, чтобы терять рассудок от высокого чувства.»

Изломав голову и не придя к финальному выводу, Женька погрузился в некрепкий тревожный сон, к счастью, без сновидений.

Эйфория, так внезапно накрывшая Тихона прошлым вечером, к утру растворилась как белый дым, и вернула привычного, спокойного и мало эмоционального мажора. Собираясь в дорогу, он ни словом не обмолвился о конечной цели поездки, и Женька не желая привлекать к себе лишнее внимание, снова строил предположения. Монстр весело катился мимо основных городских магистралей, уверенно приближаясь к федеральной трассе. Когда мимо промелькнули последние признаки человеческого жилья, Дергачев все же поинтересовался: «Куда мы едем, Тихон?»

«Далеко, - неопределенно отозвался тот, периодически косясь на притихшего попутчика.» Женьке хотелось рассказать Тихону о своих недавних приключениях, просто чтобы разбавить гнетущее молчание, однако он снова чувствовал неуверенность, неизменно возникающую в присутствии мажора.

«Странно, - думал Женька, ловя на себе мимолетные взгляды, - нас ничего не связывает с этим человеком, у нас нет с ним даже общих интересов, но почему же меня так неумолимо тянет к нему? И если я не вижу его довольно долгое время, то неизменно начинаю переживать за этого эгоиста.»

Женька не умел погружаться надолго в психологические дебри и поэтому на смену этой философии пришли другие, более приземленные размышления. На дворе стояло жаркое лето, время, когда Дергачев готовил себе финансовую прослойку на зимние месяцы. Но вместо ударного труда на стройках, он уже второй месяц занимается ерундой, раскатывая по городам.

«Ты же экономист, Женя? - словно услышав его мысли неожиданно поинтересовался Тихон. Женька рассеянно кивнул и тут же услышал - если я предложу тебе одну работенку, справишься?»

Дергачев обладал феноменальной памятью и потрясающей наблюдательностью и поэтому, понадеявшись на удачу, уверенно кивнул. Такой поворот событий нравился ему гораздо больше и теперь он уже не сомневался, что Тихон везет его на встречу с возможным работодателем. Только вот дорога до него оказалась слишком долгой и утомительной.

«Что за работа? - серьезно поинтересовался Женька, тут же рисуя в своем воображении полуподвальный офис и толстую диспетчершу, отслеживающую грузоперевозки. - стоящая?»

«Тебе понравится, - расплывчато отозвался мажор и снова уставился на дорогу»

Через пару часов молчаливого пути Тихон свернул на обочину и потянул Женьку в придорожное кафе.

«Если не поем, усну прямо за рулем, - объяснил мажор и усадив Дергачева за шаткий столик, отправился за обедом.»

Одинокая ремарка Тихона о предстоящей работе настолько приподняла Женьке настроение, что он все же решился поделится с мажором историей про старого интернатского друга Мотю.

«Тебе настолько важны эти люди? - очень серьезно поинтересовался Тихон, когда Женька замолчал - ты не видел их почти тридцать лет»

«Они моя семья, Тихон, - отозвался Женька, - другой нет. И потом, разве настолько уж важно, сколько ты не видел близких тебе людей? Они все равно остаются в твоем сердце»

«Вот как? - заинтересованно хмыкнул Тихон и посмотрел на приятеля. - любопытная теория...».

Глава 10.

Место, явившееся конечной точкой их долгого путешествия, никак не напоминало офис. И на любое другое предприятие оно тоже не было похоже. Это был огромный загородный дом, окруженный высокими стройными деревьями, с просторной верандой и окнами в пол. Женька настороженно замер, оглядываясь кругом и снова уставился на Тихона.

«Куда ты меня привез? - спросил он, даже не пытаясь скрыть разочарование. - я подумал, что ты отвезешь меня устраиваться на работу, ты же спрашивал меня о чем-то таком?»

На уставшей Женькиной рожице так отчетливо читалась досада, что Тихон не выдержал и весело рассмеялся.

«Всему свое время, дружище. - уверенно заявил он, - пойдем, не волнуйся так...»

Тихон привел его в светлую гостиную и усадив на низкий диван, попросил немного подождать. Женька чувствовал себя крайне неуютно в незнакомом доме, к тому же ему совершенно не была ясна цель его присутствия здесь. К слову, внутренний интерьер дома отличала суровая сдержанность, ни одна лишняя деталь, ни одна посторонняя вещь не нарушала идеального порядка, царящего в гостиной. Дергачев решил, что хозяин огромного дома необычайно аккуратный человек и внезапно, эта черта, присущая незнакомцу, показалась Дергачеву привлекательной. Ожидание становилось утомительным, и Женька то и дело поглядывал на часы, висевшие возле настоящего камина. Это мудреное приспособление напомнило Женьке старинную Дачу Иннокентия, но в отличие от нее, дом не вызывал у Женьки мистического ужаса. И ничего не вызывал. Ему хотелось вернуться на побережье, в свой собственный дом, пусть и не такой пафосный и дорогой.

Наконец, спустя вечность, где-то в глубине дома послышались шаги. Они принадлежали двоим и одни из них, молодые и уверенные, Женька сразу узнал. А вот другие, те, которые были тоже уверенные, но неторопливые и немного шаркающие, были Женьке незнакомы. На пороге показался видимо сам хозяин этого дома в сопровождении Тихона и в изумлении остановившись в дверях, уставился на своего гостя. Женька словно по волшебству неожиданно перенесся в теплый солнечный день и просторный кабинет, куда привела его однажды суровая Зинаида Павловна и где его терпеливо ожидал высокий сдержанный человек в деловом костюме.

«Это Вы? - само собой вырвалось у Женьки, и хозяин, замерший в дверях, несмело кивнул седой головой.

«Я тоже узнал тебя, мой мальчик, - проговорил он, и Женька услышал тот самый завораживающий голос, который так напугал его когда-то.

Его несостоявшийся опекун подошел к Женьке и протянул ему руку.

«Ты очень мало изменился, Женя, - проговорил он, усаживаясь в кресло, - такой же невысокий и худой, но это не делает тебя слабым.»

А вот в отличие от Женьки, опекун сильно изменился за это время, его некогда пронзительные глаза потускнели, а высокая подтянутая фигура сгорбилась и похудела. Но все равно он был узнаваем, сохранилась его манера вести диалоги, а взгляд продолжал оставаться внимательным и цепким.

«Я часто представлял себе эту встречу, - вдруг заговорил старик, - мысленно я придумывал те фразы, что скажу тебе тогда и всякий раз с негодованием отметал их, понимая, что все они пустые. Ты стал совершенно взрослым и вправе осудить меня, за то, что я сделал. Точнее за то, что не сделал, хотя мог и имел для этого возможность. Мы все ошибаемся, мой мальчик и я тоже ошибся. Всего один раз, но теперь я расплачиваюсь за это воспоминаниями и сожалениями о невозможности все исправить.»

Женька совершенно потерялся в происходящем и в тревоге переводил глаза с морщинистого худого лица странного человека на замершего в неподвижности Тихона с нечитаемым выражением на лице наблюдающего эту сцену.

«Что происходит, Тихон, - наконец пробормотал Женька, оборачиваясь к мажору, - что ты затеял? Как ты нашел этого человека?»

«Я должен был вас представить друг другу, - хрипло произнес Тихон, - но видно обошлось и без этого. Этот человек сам попросил найти тебя, потому что … словом...»

Тихон замолчал, пристально глядя на старика.

«Вы зря тревожились обо мне, - вдруг заговорил Женька, обращаясь к сидящему в кресле - моя жизнь сложилась вполне удачно, но я приношу свои извинения, за то, что сбежал тогда от вас. Я испугался. Сейчас мне видится это очень глупым, но тогда я руководствовался эмоциями. Простите меня, я не думал, что это так важно для вас.»

«Ты не врешь мне, Женя? - неожиданно серьезно проговорил опекун. - ты в самом деле счастлив? У тебя есть семья, дети? Как действительно сложилась твоя жизнь?»

Женька принялся рассказывать то, чего с ним в этой жизни никогда не происходило и произойти не могло, но ему почему-то хотелось успокоить старика. Женька и представить не мог, что посторонний человек сможет так беспокоится о нем по прошествии стольких лет. Тихон, молча слушал россказни Дергачева и только качал головой, впрочем, не мешая ему откровенно врать. Наконец, исчерпав весь свой фантазийный запас, Женька замолчал и снова поглядел на собеседника, пытаясь понять, произвел ли его рассказ то впечатление, на которое был рассчитан.

«Женя, - наконец проговорил старик, - ты вырос очень добрым и порядочным человеком, и я по праву могу гордиться, что ты... Что ты вырос именно таким. Но ведь ты мне наврал. Все, что ты говорил мне сейчас с таким вдохновением, этого не было. И быть не могло. Мне очень жаль, мой мальчик. Очень жаль...»

Старик опустил на грудь тяжелую голову и погрузился в дремотное состояние, перестав обращать внимание на присутствующих.

Тихон усмехнулся и сделал Женьке знак выйти на веранду.

«Чего ты задумал, Тихон? - оставшись наедине, набросился на приятеля Женька. - выставил меня полным придурком. На кой черт было искать этого странного человека и устраивать всякие тайные встречи? Мог бы предупредить меня, в конце концов, и мне не пришлось бы ломать комедию перед этим старым идиотом!»

«Этот старый идиот мой отец, - негромко проговорил Тихон, останавливая Женькины возмущения»

«Отец? - потрясенно прошептал Женька. - он твой отец? Ты шутишь? О, блин, Тихон, я не знал ничего. Вы не очень похожи, я и подумать не мог... прости меня...»

«Я больше похож на мать, - невозмутимо продолжил Тихон, не обращая внимания на Женькины стенания, - мы с Филом удались в нее. Она была сказочно красива и нам повезло. Ты ведь тоже похож на маму, на свою маму. Так что тебя этот факт удивлять не должен»

Непонятно закончил Тихон и уставился на недоумевающего Женьку.

«При чем тут моя мама? - пробормотал он, теряя нить повествования, - о чем ты вообще? И зачем он искал меня? Тогда, сорок лет назад?»

«Потому что он и твой отец тоже, - наиграно равнодушно изрек Тихон и замолчал»

Женька только молча хлопал глазами, силясь осмыслить услышанное.

Тихон, наблюдая за его потугами негромко рассмеялся.

«Он очень любил твою маму, - просто ответил мажор, сжалившись наконец над несчастным Женькой. - он всю жизнь любил только ее одну. Это долгая история, просто поверь. Прежде чем тащить тебя в эту глушь, я сделал генетический анализ, который, как ты понимаешь, совпал на девяносто девять и девять десятых процента. Теперь, хочешь ты этого или нет, но будешь вынужден мирится с нашим родством, Женя.»

«А как же красавица жена? - только и смог исторгнуть из себя несчастный Дергачев. - ее он не любил, выходит?»

Тихон пожал плечами.

«Во всяком случае, я выполнил его просьбу - не отвечая проговорил Тихон, - привез ему блудного сына. И знаешь, что? Мне кажется теперь он по-настоящему счастлив»

Когда Женька вел подсчет чудес, он и представить себе не мог, что самое главное чудо подстерегает его впереди. Не до конца осознав обрушившиеся на него новости, Женька продолжал пялится на Тихона, ожидая, что тот расскажет ему что-нибудь еще, однако Тихон молчал, глядя на верхушки берез, и на его лице явно читалось сомнение. Скорей всего мажор тоже был огорошен нежданным известием и тоже не мог сообразить, радоваться теперь ему или нет.

«Помнишь я спрашивал тебя о несложной работенке? - вдруг озвучил Тихон свои размышления, - так вот, спрашиваю снова, согласен?»

Женька не имел ни малейшего представления о предстоящей деятельности и поэтому просто не знал, как ответить.

«Если ты приукрасишь сообщение подробностями, я возможно и скажу тебе да, - усмехнулся Женька»

«Я предлагаю вести тебе расчетную документацию в одном из цехов, - отозвался Тихон, - там как раз сейчас требуется специалист. Сложного ничего, только внимательность и ответственность. Ну и, если вдруг что-то пойдет не так, ты же можешь всегда попросить помощи. Ну так как?»

Глава 11.

Кабинет, где теперь предстояло трудиться Женьке, располагался в самом конце длинного коридора, отделяющего производственные цеха от офисных помещений. Его должность должна была хорошо быть знакома грамотному экономисту, поскольку включала в свои обязанности выполнение тех задач, которым обучают на факультетах экономики. Я был уверен, что для Женьки это будет неплохим стартовым этапом в карьере. Филипп, на мои настойчивые рекомендации, только крутил пальцем у виска и постоянно повторял одну и ту же фразу:

«Тихон, ты совершенный идиот. На кой черт тебе сажать на это место невнятного бродягу, когда вокруг полно опытных знающих людей!»

Но в итоге даже он был вынужден сдать позиции и освободить для Дергачева место под солнцем. К слову, в кабинете не было не только солнца, но даже окон, сквозь которые это самое солнце могло бы туда проникнуть. Это не смущало невзыскательного Женьку. Он приобрел себе новый деловой костюм и в назначенный час принял на себя ответственность за расчеты.

Мой отец был несказанно рад кадровым перестановкам и с завидной регулярностью названивал Дергачеву, интересуясь успехами. Впрочем, я мог бы поклясться, что родитель просто искал повод поговорить с вновь обретенным сыном. Женька отчаянно смущался этих звонков и, старательно отчитывался о каждом проделанном шаге, боясь ошибиться.

На первое время я поселил его в своей московской квартире, едва отговорив скромного приятеля от съемной хаты. Ему по-прежнему не хотелось смущать меня своим присутствием, и он, как и раньше, старался как можно меньше времени проводить в четырех стенах, задерживаясь в цехах по поздней ночи.

Варвара на правах хозяйки оккупировала его дом на побережье и теперь вела там хозяйство, пытаясь соответствовать требованиям и запросам въедливого домовладельца.

Филипп Филиппович не сразу принял сообщение о пополнении в семействе и первое время вообще отказывался верить в истинность озвученных новостей, сопротивляясь ровно до тех пор, пока я не сунул ему под нос результаты генетической экспертизы. Но и тогда он, показательно скривившись, не пожелал принять неопровержимые факты.

«Я чувствую себя вором, - как-то признался мне Женька, когда ближе к полуночи мы оба сидели с ним на моей кухне и торопливо забрасывали в себя некое подобие ужина. - я ворвался в вашу давно налаженную жизнь и мне кажется только мешаю вам всем.»

«Тебе так только кажется, - уверенно заявил я, - дай срок, и Фил раскинет над тобой крылья заботы и участия. Просто он пока еще не понял, насколько велико теперь стало поле его неустанного беспокойства.»

Женька невесело засмеялся, явно ставя под сомнение каждое мое слово, однако очень скоро мои слова стали медленно и неуклонно сбываться.

С появлением Женьки я, по словам авторитетного Фила, взялся за ум, и тоже засел в кресло руководителя одного из отделов. Мне отчаянно не хотелось разочаровывать Женьку своим бездельем и спустя некоторое время скептически настроенный старший брат нехотя признал, что малыш Дергачев действует на меня созидательно. Я долго и от души ржал над его заявлением, но неожиданно поймал себя на мысли, что в чем-то Фил прав, и Женька своим присутствием внес в мою жизнь много положительных моментов. Я стал ограничивать себя в выпивке, частично по причине полной рабочей занятости, частично из желания продемонстрировать свои лучшие качества новому члену семьи. А как-то раз, спускаясь в цеха для решения производственных вопросов я расслышал из самого дальнего кабинета знакомый голос Филиппа Филипповича: «Ты неплохо справляешься, мой мальчик.»

После этого смелого замечания, в мою голову заползла неуверенная мысль, что мое пожелание, адресованное отцу в день рождения, волшебным образом сбылось, и теперь те, кого мы искренно любим, наконец-то обрели возможность быть рядом. Жаль только, что для этого одному из нас пришлось проделать невероятно долгий и трудный путь.