История бродяги. Особое задание
Глава 1
Глава 1.
Гостиница, где нам предстояло остановиться, была выстроена из серого крошащегося камня и имела замысловатую крышу, всю изрезанную слуховыми окошками и чердачными выступами. Если бы клиника, по просьбе которой мы с Женькой отправились в незапланированную командировку, находилась где-нибудь в западной Европе, то я с уверенностью сказал бы, что раньше старая гостиница была средневековым замком. Но клиника нашла себе пристанище в ближайшем Подмосковье, и была призвана выполнять высокие социальные задачи, обслуживая малоимущих граждан и лиц с низкой социальной адаптацией. Мне в сущности было все равно чем планировало развлекать себя муниципальное заведение, в мою задачу входило обеспечить его необходимым оборудованием и проконтролировать работу аппаратов. Когда возложенная на нас миссия завершиться, мы сможем с гордостью отчитаться об участии в государственном благотворительном фестивале, носящим щемящие название «Милосердие», поскольку за размещенные аппараты компания «Рус Фарм» не получит ни копейки. Филипп Филиппович иногда погружался в бездну доброты и заявлял о своем желании отличиться.
Наш гостиничный номер, как и вся гостиница в целом, переносил нас в эпоху залитых помоями тротуаров и копошившихся в них домашних свиней, хотя, справедливости ради следует признать, что в тесной комнатке поддерживалась относительная чистота.
«Тихон, - пробормотал мой друг и коллега, осматриваясь в наших новых временных хоромах, - тут не хватает камина, и кабана на вертеле над ним. Сколько веков этому постоялому двору?»
Я решил оставить Женькины комментарии без ответа и только мысленно усмехнулся, поражаясь схожести впечатлений.
Дорога изрядно измотала нас и настоятельно требовала крепкого здорового сна, возвратившего бы нам силы. В комнатке располагались две деревянные кровати, видимо сколоченные вручную при помощи кувалды, и низкий деревянный столик, выдержанный в похожем стиле. Я не стал придираться, а мой попутчик и вовсе оказался невзыскательным. Он некоторое время покрутился на монструозном ложе и вскоре засопел, уткнувшись лицом в совершенно плоскую подушку. Несмотря на усталость, я долго пялился в низкий потолок спальни и делал попытки прислушаться к привычным гостиничным звукам, без которых не обходится ни одно подобное заведение. К моему удивлению, меня окружала совершенная, абсолютная тишина, непривычно давящая на уши, и я пришел к выводу, что скорей всего постояльцев сейчас мало, а те, что были, относились к разряду воспитанных людей. Ближе к рассвету до меня донесся невнятный нарастающий гул, природу которого я не смог определить и сразу после его появления, меня накрыло крепким здоровым сном без сновидений.
Наутро нам предстоял визит к нашим подшефным, и я с неудовольствием направился искать душ, готовясь к встрече.
«Тихон, - вертелся под ногами неотвязный Дергачев, пока мы знакомились с территорией, - в нашем интернате душевые располагались в подвале и никогда не радовали нас горячей водой, как ты думаешь…»
«Заткнись, - неожиданно для себя рявкнул я, обрывая трескотню Женьки на полуслове, посчитав его мемуары неуместными. Однако все же вышло у меня грубовато и я, погасив в себе нарастающее раздражение, глухо извинился.
«Ночь выдалась почти бессонной, - объяснил я свою несдержанность, - это немного сказывается на моем поведении, Женя, не принимай всерьез…»
Женька понимающе кивнул и замолчал, а я пришел к выводу, что бессонница тут не причем. Усталости я не чувствовал, да и выглядел довольно бодро, однако непонятная неприязнь к моему попутчику продолжала расти и к моменту обнаружения нами санитарного отсека, душила меня в неласковых объятиях.
«Ты так и будешь сопровождать меня повсюду?» - снова не сдержался я, наблюдая как по-деловому Женька отыскивает кабинки почище. Женька весело помотал головой и скрылся в одной из них, оставляя меня поражаться вывертам моего настроения. Мои размышления были прерваны появлением постоялицы гостиницы, наряженной в простенький фланелевый халатик и стоптанные тапочки, которая, без лишних смущений тут же уселась на скамейку напротив и принялась с видимым интересом разглядывать меня. Почему-то я был уверен, что при общей душевой, администрация разграничила кабинки на женские и мужские, во избежание неловкости, однако, постоялица, вероятно об этом не догадывалась. Она была относительно молода, но не сказать, чтобы ослепительно красива. Ее довольно обычная внешность никогда бы не запомнилась, например, при случайной встрече, однако, я почему-то продолжал рассматривать незнакомку, совершенно игнорируя свою врожденную скромность и приобретенное воспитание. Наконец, постоялица резко поднялась и, неслышно ступая старенькими шлепанцами по кафельному полу, направилась обратно к лестнице, видимо осознав неуместность своего присутствия. Я продолжал пялиться ей вслед, и вернувшемуся из кабинки Женьке пришлось несколько раз подтолкнуть меня, возвращая к действительности. Его появление странным образом разбудило во мне нехарактерное недовольство и я, грубо пробормотав что-то о приличных манерах, скрылся в кабинке.
Клиника располагалась в пяти минутах езды от старинной гостиницы, и очень скоро мы уже знакомилась с нашими коллегами. Женька старался держаться в стороне и на глаза не лез, поэтому все деловые вопросы, связанные с поставками, пришлось вести мне.
Елейность наших подшефных и чрезмерная обходительность администрации бомжацкой клиники немного разбавили мое впечатление от утренних диалогов в душевых и теперь я испытывал неловкость за проявленную грубость в адрес своего ни в чем не провинившегося друга. Отходчивый Женька давно забыл о моих вывертах, и без умолку трещал о перспективах, открывающихся с появлением клиники.
«Ты представляешь! - не переставал восторгаться он, - когда я был бродягой, я и подумать не мог, что могу вылечиться просто так. Тогда я всерьез приготовился клеить ласты, но ты очень вовремя меня нашел и помог мне. Но не всем же бродягам так повезло, как ты считаешь?»
Наивные Женькины восторги рождали во мне неприязнь. Я хорошо помнил, что совсем не для добрых дел подобрал с берега беспомощного, больного бомжа больше десяти лет назад, поэтому снова резко осадил бродягу.
«Прекращай, Женька! - пробормотал я, - нет ничего хорошего в том, чтобы скитаться по помойкам, а организуя подобные заведения, государство просто поощряет бродяжничество, но это только мое мнение, разумеется». Поведя в клинике первую часть дня и выполнив необходимый минимум по договорным обязательствам, мы вернулись обратно под своды древнего здания.
Гостиничный сервис предлагал своим постояльцам трехразовое питание и по причине полного отсутствия поблизости подобия кафешек и столовых, мы с Женькой были вынуждены принять бонусы. Справедливости ради, кормили в отеле весьма сносно и вечером мы заняли свободный столик в ожидании ужина. Дергачев привычно принялся трещать про все на свете, а я привычно отключил звук, снова чувствуя нарастающее раздражение. Внезапно мое внимание было привлечено моей незнакомкой, расположившейся за соседним столиком. Зал кафетерия был украшен внушительными колоннами, и Дергачев все никак не мог сообразить, куда я так внимательно поглядываю, игнорируя его нетленные речи.
«Да ты не слушаешь меня совсем,» - наконец воскликнул он и к моему удовольствию, наконец то заткнулся.
Незнакомка в этот раз была одета в яркую юбку и белую блузку, удивительно подходящую ей, несмотря на немодный фасон. Теперь я мог хорошенько рассмотреть ее лицо, в полумраке обеденного зала показавшееся мне весьма миловидным. Барышня тоже меня заметила и приветливо улыбнулась, рождая в моей груди неясное чувство теплоты. «Старею, - подумал я с усмешкой, - становлюсь сентиментальным, раз такая невнятная дамочка будит во мне подобные эмоции».
Когда официантка принесла наш ужин и мне пришлось оторваться от созерцания соседки, на смену теплоте пришло лютое разочарование, подкрепленное Женькиными комментариями относительно предложенного харча.
«Я думал, что в отелях кормят повкуснее, - заявил он, расправляясь с неочищенной сарделькой, - могли бы уж постараться за такие деньги…»
Неожиданная ремарка со стороны Дергачева вытолкнула из моего сознания ответную реплику, не слишком уместную и подходящую.
«Когда ты жрал с помойки, уважаемый, - рявкнул я, - ты был менее разборчив…»
Ожидаемо, моя реприза обидела приятеля, и он, никак не отреагировав, замолчал до самого возвращения в номер. Незнакомка уже ушла, и я посчитал пустой тратой времени просиживать в опустевшем кафе в обществе моего невзрачного компаньона. В раздражении побросав на стол приборы я с грохотом отодвинул стул и решительно направился наверх, мгновенно забывая про Дергачева, про возложенные обязательства по клинике, про отчетный звонок Филиппу Филипповичу. Меня угнетала мысль об упущенной возможности познакомиться с таинственной постоялицей. До поздней ночи я бродил по коридорам гостиницы, в надежде натолкнуться на случайную гостью, однако коридоры были пусты, а со всех сторон на меня наползала уже знакомая гнетущая тишина. Женька больше не тревожил меня глупыми изречениями, раздражающе привычно натягивая на свою рожу пугливое выражение, которое так выбешивало меня в его будущность бомжом. Ночь я провел без сна, а утром, с первыми лучами почти бегом отправился в душевую, рассчитывая увидеть там странную барышню. Интуиция меня не подвела и стоило мне оказаться возле душевой кабинки, за моей спиной раздались едва слышные мягкие шаги. Обернувшись, я снова увидел фланелевый халатик, но теперь в руках женщины болталось гостиничное вафельное полотенце. Она приветливо улыбнулась мне и как в прошлый раз присела на скамейку. От радости мое сердце сплясало джигу, и видимо этот факт отразился на моей сияющей роже, поскольку незнакомка улыбнулась:
«Заждались?» - немного хрипло произнесла она, а я смог только кивнуть, растеряв все слова.
«Эти утренние прогулки вносят небольшое разнообразие в будни, вы согласны?» - продолжая улыбаться, заговорила она, а я не сразу понял, о каких прогулках шла речь. Если незнакомка говорила о утреннем душевом променаже, то она несомненно права, я обычно привык к более убедительным бытовым удобствам. Внезапно я вспомнил о навыках ведения бесед с барышнями и предложил ей прогуляться в более интересные места.
На мое вполне обычное предложение девушка только покачала головой.
«Я побуду здесь, - усмехнулась она, - мне нужно дождаться одного человека, боюсь его пропустить.»
От полученной новости мое настроение рухнуло в пропасть, а незнакомка, заметив мое смятение, неожиданно рассмеялась. Смех вышел у нее хриплый и отрывистый, но это не помешало ей некоторое время веселиться, наблюдая за моим лицом.
«Вы меня не так поняли, - отсмеявшись, проговорила она, - этот человек официальное лицо, и он должен мне помочь, поэтому я все еще здесь.»
Я подобрал подходящую случаю фразу и открыл рот, чтобы ее озвучить, но неожиданно на лестнице раздались до тошноты знакомые шаги. Я с неудовольствием повернулся к возмутителю нашего уютного разговора, а когда обернулся, чрезмерно стеснительная дамочка исчезла, видимо проскользнув в одну из кабинок. Дергачев нахально усмехнулся, глядя на меня и не желая провоцировать мое недовольство, тоже скрылся в душе. Я с досады хлопнул ладонью по стене и, дождавшись его возвращения, презрительно буркнул:
«Какого черта ты прешься в самые неподходящие моменты, а, Евгений? Я ведь даже не узнал, как зовут… Впрочем, идем, мой чистоплотный друг, нас ждут великие дела!».
Великие дела затягивались на неопределенно долгий срок, поскольку заказанное оборудование опаздывало, и нам пока совершенно нечего было делать в стенах бомжатника. Женька несколько раз предлагал мне прогуляться по окрестностям, к слову, весьма живописным, однако меня тянуло в номер и Дергачев отправлялся на прогулки один. В этом я видел большие плюсы, поскольку с каждым проведенным в его обществе часом, я ловил себя на мысли, что нестерпимо хочу врезать лучшему другу просто так, за то, что он есть. Мудрые высказывания про шаги от любви до ненависти невероятно точно иллюстрировались моей озлобленностью, направленной на Дергачева, и во избежание конфликтов, я старался держаться от него подальше. Эмоция появилась ниоткуда и мне сложно было определить природу ее появления. Вероятно, всему когда-нибудь наступает конец, подошла к концу и моя дружба с бродягой.
Как-то вечером, когда Дергачев отправился на свою ежедневную прогулку, мне наконец-то удалось познакомиться с барышней. Я все же выяснил, что зовут ее Марина, что приехала она из столицы на какую-то практику, ну а сейчас ожидает того самого человека, о котором успела рассказать мне днями раньше. Наши встречи никогда не пересекали границы отеля, но мне эти капризы не казались существенными, Марина представлялась мне весьма интересной собеседницей и в целом вызывала только позитив. Чего нельзя было сказать про Женьку. Вечерами я вынужден был возвращаться в номер и делить его с привязчивым Дергачевым, в котором видел надоедливую помеху. Я еще не озвучивал ему свои недовольства, но, по-моему, мое лицо отражало все и так.
Моя новая знакомая назначала мне свидания в душных душевых, но несмотря на романтическую и уединенную атмосферу, никогда не позволяла приблизиться к себе, волшебным образом выскальзывая из моих рук, а на все мои попытки перевести отношения в горизонтальную плоскость, только весело смеялась удивительным хрипловатым смехом. Меня начинали злить ее ограничения, но я, продолжая преследовать известную цель, только улыбался, опасаясь и вовсе спугнуть недотрогу. Когда мое терпение начало иссякать, Марина, почуяв расставание, неожиданно сдалась и однажды гостеприимно распахнула передо мной дверь своего номера.
Глава 2.
Женька, соглашаясь на подмосковную командировку наивно рисовал в воображении необременительное приключение, щедро оплаченное руководством, поскольку открывавшийся бомжатник не требовал заключения финансовых договоров и расчета затрат. В целом, Женькино присутствие в клинике выглядело лишним, но настырный мажор, не желая надолго оставлять бродягу без присмотра, уговорил Фила выписать две путевки и оформить командировочные. До самой гостиницы Тихон веселился, то и дело проезжаясь по благой цели клиники в целом и участие в этом шабаше Филиппа Филипповича в частности. Женька ржал над его остроумными комментариями и никак не мог предположить, что, едва ступив на порог старинного здания их временного обитания, мажор измениться как по волшебству. Из сдержанного, добродушного парня, Тихон превратился в озлобленного, вечно недовольного брюзгу, и чем были вызваны подобные перемены, Женька сказать затруднялся. Каждое утро для Дергачева начиналось с язвительных замечаний его приятеля, и его гневных взглядов, наполненных презрением. Вероятно, сама идея открытия заведения, по чьей просьбе они и приехали в Подмосковье, напомнила мажору истоки появления в его жизни невзрачного приятеля и теперь Тихон не мог себе простить такой долгосрочной дружбы с бомжом. Так, во всяком случае объяснял себе неприязнь Тихона Женька. Веселый и уверенный в себе бродяга тоже претерпел изменения, возвращаясь к прежнему образу забитого бедолаги, каким был когда-то. Развлекательная поездка постепенно превратилась в напряженное ежедневное ожидание ее завершения. Настроение мажора менялось как майский день, и Женька снова начал думать о запретных развлечениях своего порочного брата. Тихон куда-то уходил, пропадая до самой ночи, а после прогулок был готов порвать несчастного Женьку на тысячи кусков. Однажды мажор пропал до утра, и в эту ночь Женька наконец-то нормально выспался, не прислушиваясь к недовольному бормотанию излишне нервного соседа. Спокойная ночь была выдана Женьке авансом, поскольку с наступлением утра вернулся Тихон, и спокойствие закончилось.
Рывком распахнув дверь в комнату, Тихон вытряхнул Женьку из кровати и приподняв над полом, прошипел:
«Навязался на мою голову, тупое отродье…»
После чего легко зашвырнул бродягу обратно в койку, но промахнулся, и Женька больно приложился головой о монструозную спинку огромного ложа. Глаза мажора потемнели, и от их приветливой синевы не осталось и следа. Женька вскочил на ноги и морщась от боли, очень сдержанно произнес: «Я не знаю, чем вызвано такое ко мне отношение, Тихон, но я не позволю, чтобы ты…»
Педагогические экзерсисы остались недоговоренными, поскольку обозлившийся Тихон прервал выступление прицельным ударом кулака в Женькин живот. Женька захлебнулся фразой и согнулся пополам, ощущая, как удар растекается по его разбитому телу. Тихон толкнул Женьку, освобождая себе дорогу и снова исчез. Отдышавшись, бродяга поднялся и поплелся вниз, начинать новый день. Мажор поджидал его в душевых, расслабленно прислонясь к кафельной стене и посматривая на лестницу. Женька почему-то подумал, что незлобивый мажор примется сейчас выражать сожаления о своей несдержанности и просить прощения, однако в этот раз интуиция подвела бродягу. Тихон ничего этого делать не стал, а судя по выражению его лица, был бы не прочь повторить утреннюю разминку. Женька решил изменить свои планы, и со скоростью звука взлетел обратно в номер. Теперь в клинику для бомжей Дергачев ехал один, вызвав себе такси, и про себя решив выяснить, насколько необходимо его присутствие в Подмосковье. Добродушные руководители бомжатника заверили Дергачева в его полной свободе, а молодой санитар, представившийся Филимоном, рассудительно посоветовал Женьке выспаться, не отводя взгляд от темных кругов под глазами столичного гостя. Женька не стал уточнять доброжелательному санитару, что круги возникли в результате удара их главного спонсора и благодетеля, и пообещал исполнить совет при первой же возможности. Промотавшись в клинике до вечера и не дождавшись главного начальника, Дергачев вежливо попрощался с персоналом и отбыл в гостиницу, рассчитывая завтра же вернуться в Москву. Бродяга не желал отступать от выбранного раз и навсегда способа уходить от проблем и снова решил сбежать.
Тихон ждал его в номере, беспокойно меряя шагами тесную комнатушку, и стоило Женьке показаться ему на глаза, как он тут же озвучил ставшую традиционной фразу приветствия: «Где тебя носит, чертов бомж?»
Женька помотал головой, решив, что ослышался, и на всякий случай напомнил раздражительному коллеге о рабочей командировке, в которой они оба выполняли вполне определенные задачи.
«Ах, да, бомжатник… - рассеянно проговорил мажор, словно только что возвращаясь в реальность, - ну что там, можно уже подключать аппараты?»
«Не хватает части, - охотно отозвался Дергачев, вновь обретя уверенность, что мажор наконец то образумился и выбросил из головы непонятную блажь, - я звонил Филу, он пообещал, что…»
«Кому ты звонил? - тихо и угрожающе протянул мажор, медленно разворачиваясь и направляясь к Женьке, - Филу?! Для тебя он Филипп Филиппович, запомнил?»
Внезапно Тихон остановился, замолчал и помотал головой, возвращая себе прежний облик.
«Прости меня, Женя, - наконец пробормотал он, - мое поведение неоправданно, прости…»
После чего тяжело рухнул на кровать, натягивая на голову подушку. Женька только вздохнул, отгоняя пугающие мысли о вернувшейся зависимости мажора, и молча направился в кафе, пользоваться предоставленными бонусами.
Несмотря на время ужина, зал встретил Дергачева совершенной тишиной и пустотой. Все столики стояли незанятыми, и Женька в который раз подивился странным гостям не менее странной гостиницы. За все то время, что они проторчали с Тихоном в старых стенах отеля, Женьке не встречалось никого, кто мог бы считаться постояльцем. Единственным живым лицом можно было бы назвать миловидную женщину, иногда встречающуюся Женьке на лестнице, но она могла быть и обслуживающим персоналом, и случайной гостьей, и кем угодно, поэтому не в меру эмоциональный Дергачев старался держаться от загадочной тетки подальше. Тихон ужинать не пожелал и снова исчез из номера до утра. Теперь Женька перебирал в голове очевидные выводы, связанные с поведением приятеля, и ни о каком сне уже речи не велось. В какой-то момент Женьке забрела мысль настучать Филу о вернувшемся неадеквате мажора, но представив в красках реакцию Тихона, бродяга нехотя расстался с идеей. Утром Тихон вернулся снова, но вместо того, чтобы заниматься делом, неожиданно предложил Женьке прокатиться по окрестностям. Дергачев, боясь спугнуть хорошее настроение мажора, мгновенно согласился, тем более его приятель вновь обрел человеческий облик и демонстрировал чудеса воспитания и хороших манер. Однако стоило им выйти за порог, как планы были нарушены звонком из бомжатника, куда наконец-то подвезли недостающее оборудование. Женька со страхом покосился на мажора, ожидая гневной отповеди нерадивым коллегам, но тот только коротко кивнул и пообещал быть.
«Тем лучше, Женька, - говорил он, паркуясь возле огромного здания новой клиники, - разделаемся с бродягами и со спокойной душой двинем обратно, в столицу! Ну чем не замечательно?»
Женька наконец то выдохнул и на пробу решил завести отвлеченную беседу. К его удивлению, беседу мажор поддержал, мало того, проявил явный интерес и даже задал Женьке несколько вопросов по теме. Успокоенный бродяга расслабился совершенно и прибыв в процедурный зал клиники, принялся помогать Тихону настраивать аппараты. За этим занятием пролетел день, и на улицу они выбрались в наступивших сумерках. «Покатаемся? - усмехнулся Тихон, запрыгивая в салон, - еще есть время, Женька, пару часов…»
Дергачев кивнул, предвкушая завтрашнее возвращение домой, и последовал за мажором. Тихон вывел монстра на тенистую аллейку, в темноте казавшейся угрожающей и бодро покатился мимо высоких берез, смутно белеющих стволами. Их гостиница была построена действительно в живописном месте, поскольку на протяжении всего пути до неизвестной Женьке цели, их со всех сторон окружали стройные березы и густые лиственные кустарники. Неожиданно дорога круто взяла вверх, и монстр, резво преодолев подъем, оказался на высокой площадке, образовавшийся в выступе какой-то горы. Дергачев и не предполагал, что в Подмосковье могут существовать подобные ландшафты. Мажор выпрыгнул на землю и предложил Женьке немного посидеть одному, пока он отгонит машину вниз.
«Монстр слишком тяжелый для искусственного грота, я опасаюсь оползня,» - объяснил свое решение Тихон и растворился в сумраке, увозя верного монстра к подножию. Женька остался в полной темноте и одиночестве, ожидая возвращения мажора. Прислушиваясь к удаляющемуся звуку мотора, Женька поймал себя на мысли, что им совершенно не за чем торчать здесь ночью, но, видно, выдумщик Тихон, видел в этом походе особый смысл. Монстр затих где-то вдали, и Дергачева будто замотало в непроницаемый кокон из пугающей тишины. Их путь к площадке на машине занял не больше пары минут, и если Тихон прибавит шаг, то уже очень скоро может появиться на месте этой незапланированной стоянки. Однако прошло уже полчаса, мажор и не думал возвращаться, а Женьку продолжала окружать настораживающее безмолвие и темнота.
«На кой черт Тихон вообще привез меня в эту дыру? - смятенно думал бродяга, размышляя, не набрать ли приятелю и не поинтересоваться ли у него лично. Однако придуманный план показался Женьке детским, поскольку его реализация только вызовет у мажора смех и подтвердит пугливость бродяги. Мужественно прождав еще с полчаса, Женька вскочил на ноги и, негромко выругавшись, все же набрал Тихону, наплевав на условности. В телефоне долго ничего не звучало, и Дергачев решил, что сеть не ловит, что Тихон валяет дурака и что Женька сейчас выглядит полным идиотом даже в своих собственных глазах. Наконец из трубки прозвучало оповещение об отключении абонента, и Женька с раздражением запихал телефон в карман. Покружившись на вытоптанном пятачке, брошенный на произвол судьбы бродяга пришел к выводу, что пора спускаться, добираться до гостиницы и от души навалять Тихону за такие шутки. Подсвечивая себе телефоном, Женька добрел до края площадки и удивленно присвистнул. Прямо под ним зияла абсолютная гладкая черная пропасть, как показалось Женьке с первого взгляда. Решив отложить расправу над мажором до рассвета, Женька присел на землю и принялся ждать утра.
Глава 3.
«Милая, я вернулся! - оповестил я, распахивая дверь номера. Марина сумрачно глянула на меня из-под нахмуренных бровей и уточнила:
«Ты все сделал, как я просила, Тихон?»
А я с послушной готовностью кивнул:
«Да, милая, нам теперь никто не помешает…забудь про всех, они всего лишь тени…»
В моей богатой на впечатления жизни случались разные встречи, однако невзрачная Марина превзошла каждую из них. В этой дамочке не было ничего, что смогло бы поразить воображение, однако именно в ней я видел квинтэссенцию красоты и обаяния. От звука ее негромкого голоса в моем сознании возникали фантастические сюжеты, а ее движения вызывали эйфорию.
До самого рассвета я несвязно бормотал ей всякую ерунду, а Марина, затаив дыхание, очень внимательно прислушивалась к моей болтовне. Ближе к утру она вывернулась из моих рук и снова поинтересовалась:
«Ты не обманываешь меня, Тихон?» - сейчас в ее интонации звучали угрожающие нотки, как будто она уже догадалась, что я не до конца выполнил ее невинную просьбу. Разумеется, я соврал ей, и, как это случалось раньше с другими моими подружками, Марина поверила мне. Наша миссия в бомжатнике была выполнена, и заполошный Фил несколько раз напомнил мне о необходимости возвращения, однако я продолжал тянуть время, не желая расставаться с новой знакомой. Когда терпение большого босса превысило опасные отметки, и он пригрозил мне увольнением, я предложил барышне поехать со мной в Москву. Марина только усмехнулась, грубовато отреагировав на мое предложение:
«Чего я не видела, там, в твоей Москве? Шум, суета и вечные проблемы… Посмотри, как здесь тихо, я не поеду. Но тебе и правда, пора. Я задержусь тут на некоторое время и если ты не обманываешь, то можешь навестить меня снова как-нибудь.»
Я с сожалением кивнул ей и направился к себе в номер. Женькино барахло торчало из шкафа и ждало своего хозяина, но я его хозяина ждать не планировал, и, побросав в сумку свои вещи, решительно отправился за порог, закрывая дверь на ключ. Мне было все равно, где прохлаждался сейчас мой необязательный друг, поскольку мои мысли заняты были новыми впечатлениями.
«Мой коллега немного задержится» - пробормотал я девушке на ресепшене, оставляя ей ключи.
Монстр терпеливо маячил на платной парковке, и при моем появлении радостно взвизгнул сигнализацией.
«Поехали, дружище, - сказал я ему залезая в салон, - нас ждут великие дела!»
Дорога не заняла у меня много времени, а мои воспоминания о приятном знакомстве, состоявшемся в загадочном отеле, только ускоряли его ход, и я не заметил, как спустя пару часов тормозил возле прозрачных дверей РусФарма.
«Позови мне Женю,» - вместо приветствия произнес Филипп Филиппович, встречая меня в рабочем кабинете.
Невинная фраза послужила поводом встряхнуть мои затуманенные мозги и наконец-то с ужасом осознать, что мой Женя так и остался на той площадке, куда я так предусмотрительно отвез его прошлой ночью, выполняя просьбу негодяйки Марины. «Как я мог вообще забыть про это?!» - вертелась в голове навязчивая мысль. Придумав на ходу невнятную отговорку, я через минуту летел по ступенькам, игнорируя лифты и рисуя в воображении пугающие картины. Сотрудники, встречающиеся на моем пути, испуганно жались к стенам, пропуская меня и опасаясь задавать лишние вопросы. Теперь очаровательная нимфа больше не казалась мне настолько очаровательной, а ее нелепые просьбы попахивали уголовщиной. Мой верный монстр прилежно гнал по трассе, нарушая все известные правила и собирая по пути разнообразные штрафы. Свернув с трассы, я заметил очертания моего недавнего пристанища и невольно сбавил скорость, ощущая в себе необходимость навестить свою пассию и поинтересоваться ходом ее дел. С трудом отогнав неуместные мысли я миновал древнюю гостиницу и покатился мимо высоких берез с белыми стволами.
Добравшись до подножия, я оставил верного монстра и пешком взлетел на смотровую площадку, созданную природой. Само собой, никто на ней меня не ждал, а Женька решил вероятно добраться до гостиницы своим ходом и сейчас скорей всего строил планы мести, дожидаясь моего появления. Этими мыслями я успокаивал себя всю дорогу до самых дверей старинного здания из серого камня. Девушка на ресепшене не спешила радовать меня новостями и на мои расспросы только качала головой, требуя оплатить еще сутки и увезти наконец из номера вещи пропавшего постояльца. Я согласно кивнул и взяв ключи, направился к номеру. Однако стоило мне сделать несколько шагов по лестнице, появилась гневная мысль о совершенной несамостоятельности моего друга и полном нежелании возиться с его проблемами. Я круто развернулся, но внезапно весьма привлекательная идея остановила меня на полпути, и я решил, что не будет ничего плохого, если я загляну в соседний номер и повидаюсь с Мариной. Это желание росло и крепло, и уже через минуту я стоял возле знакомой двери в ожидании встречи. К моему разочарованию, дверь номера моей подруги была закрыта на ключ, а на мои настойчивые просьбы никто не отозвался. Уходить, не повидавшись с милой барышней, я посчитал глупым и, сохраняя максимум осторожности, спустился в душевые. Вероятно, в это время суток ими совсем никто не пользовался, и в целях экономии администрация отеля полностью обесточила душный и сырой подвал. Пробираясь в полумраке по скользкому кафелю, я неожиданно расслышал за спиной знакомые мягкие шаги и, обернувшись, увидел предмет своих спонтанных поисков. Марина приветливо улыбалась мне, демонстрируя искреннюю радость от моего появления.
«Ты знаешь, - ласково заговорила она, глядя мне прямо в глаза, - если ты не передумал, мы могли бы уехать отсюда. Тот человек, обещавший мне помощь, чудовищно задерживается, и вероятно, встреча с ним так и не состоится. В таком случае пусть катится к черту…»
Передумал ли я?! Да я в жизни не был так уверен в своем решении увезти Марину из этих казематов, поэтому не давая передумать ей, согласно кивнул.
«Конечно, милая, я ведь за этим и вернулся,» - привычно соврал я, вызвав на ее лице легкую усмешку недоверия.
«Я не верю тебе, Тихон, - в самом деле произнесла она, - ты обещал выполнить мою просьбу, но, судя по всему, не сдержал слово.»
«Я избавил нас от присутствия посторонних, милая, - уверенно произнес я, отчаянно делая вид, что не понимаю ее намеков, - никто ведь нам не помешал, ты согласна?»
И тут же, опровергая мои слова, на лестнице послышались еще одни знакомые шаги, в этот раз принадлежащие моему потерявшемуся приятелю. Марина заметно вздрогнула и вопросительно на меня посмотрела, уличая в обмане. За моей спиной стоял Дергачев и что-то с каменной и недовольной рожей мне внушал. За ревом крови в ушах я не расслышал его слов, зато хорошо расслышал Марину, осуждающе качающую головой.
«Ты врал мне, Тихон, ты не выполнил обещанное, я знала это, но есть шанс исправиться и стать хорошим мальчиком, - улыбнулась она, протягивая мне нож, - смелей, Тихон, и мы сможем, наконец, покинуть этот надоевший отель, ну же!»
Внезапно ее предложение перестало казаться мне настораживающим. Действительно, нет ничего проще стать счастливым, избавившись от надоедливого типа, преследующего меня повсюду. Пока эта простая мысль формулировалась в моих мозгах, Дергачев, игнорируя мою подружку, подошел ко мне вплотную и протянул ко мне раскрытую ладонь, видимо приглашая к примирению. Я не хотел мириться с занудой, я хотел остаться с Мариной и, выполняя ее просьбу, замахнулся на замершего в шаге от меня Дергачева.
«Остановись!» - раздавшийся за моей спиной окрик заставил меня последовать примеру бродяги, и тоже замереть в неподвижности. За считанные секунды, нож, подаренный мне Мариной, со звоном оказался на полу, а я сам, уткнулся лицом в скользкий холодный кафель, сбитый с ног толчком в спину. Сверху на меня навалилось чье-то тяжелое тело и ударом в висок лишило меня сознания.
Глава 4.
«Какие три месяца, Фил, о чем ты? - прошептал Женька, не отрываясь взглядом от белой стены больничного коридора, - три месяца?!»
Фил тяжело вздохнул и неопределенно качнул головой, подтверждая свои слова.
«Он умолял меня сохранить это в секрете, Женя, - пробормотал большой брат, - клялся, что больше никогда не посмотрит в сторону своих так называемых изобретений, хотя мы с тобой отлично знаем, чем на самом деле являются его научные искания. Тихон честно держался с того самого дня, когда вернул тебя на должность и вернулся сам, но видимо, его выдержки хватило ненадолго, мой мальчик. Не выдавай меня, Женя, я ему обещал.»
Женька кивнул, и хотел добавить, что и сам давно догадывался о вернувшихся пристрастиях мажора, однако открывшаяся дверь лаборатории прервала его намерения.
«Филипп Филиппович, пришли результаты анализов. – сообщил появившийся лаборант, - по их результатам, в крови Тихона Филипповича кодеин содержащих препаратов и наркотических веществ не обнаружено. Кроме того, параллельный анализ не выявил наличия и алкоголя. Ваш брат чист, с точки зрения наркологии.»
Худой и длинный лаборант, ставший почетным семейным вестником грустных и добрых новостей, протянул Филу бланки и, кивнув, скрылся за дверью.
В первую секунду известие дико обрадовало Женьку, и он открыл было рот для какой-нибудь трогательно-значимой фразы, однако перехватив взгляд Фила, предусмотрительно передумал.
«Ты знаешь, что это значит, Женя? - отвечая на немой Женькин вопрос, отозвался большой брат и на неуверенный кивок, продолжил начатую мысль. - это значит, что наш Тихон сошел с ума, и это, увы, вовсе не фигура речи, мой мальчик…»
Дальнейшая беседа возобновилась уже в машине Филиппа Филипповича, подальше от посторонних глаз и ушей. На все наивные предположения Женьки о переутомлении, нервозности и ответственности, Филипп только пожал плечами.
«Он бросился на тебя с ножом, Женя, без видимых на то причин, и ты продолжаешь утверждать о его переутомлении? – хмыкнул большой босс, - Скорее я поверю в привидения, мой мальчик, чем в чрезмерную утомляемость лодыря и бездельника Тихона.»
Конечно, Фил мерял все своими мерками и на фоне его тотального трудоголизма и вечной занятости любой мог считаться сибаритом, однако Женька решил придерживаться своей версии. Потому что версия Фила выглядела чрезмерно пугающей. Сейчас Тихон находился еще в наркологическом отделении городской клиники, но судя по всему, очень скоро ему предстояло покинуть ставшее родным место обитания.
«Я забираю Тихона к себе, - уверенно заявил Фил, - я буду присматривать за ним, поскольку умею с ним справляться, Женя. Тебя он размажет по стенке, если в его голову придет нужда расправиться с тобой вторично. Но если хочешь, ты можешь составить мне компанию, и я научу тебя методам борьбы с порочным выродком!»
Злобно добавил Фил, наблюдая, как на ступеньках клиники возник предмет их беседы.
«Ни слова о трех месяцах, Женя,» - одними губами прошептал Фил и вышел навстречу растерянному мажору. В этот момент Тихон больше не вызывал страха или ненависти, он рождал жалость, вызванную его совершенно потерянным видом. Мажор неловко протиснулся в салон и обнаружив там Женьку, сделал попытку сбежать.
«Сиди смирно, мой мальчик, - гневно изрек Фил, заводя мотор, - мы едем в гости к дядюшке Филу, пить горячее молоко с пряниками, запомнил, чертов придурок?!»
Тихон привычно промолчал, не реагируя на колкости большого брата, однако от его слов сделался будто меньше ростом, стремясь снивелироваться. Женька настороженно косился на попутчика, не рискуя заговорить с ним и снова спровоцировать приступ немотивированной агрессии, однако Тихон сидел как мышь, полностью оправдывая свое имя до самого дома дядюшки Фила.
Квартира большого босса была просторной даже в сравнении с Алтуфьевским жилищем мажора, и ее хозяину без труда удалось расселить своих гостей, без шанса случайных встреч. Женька до самой темноты прислушивался к негромкому гулу беседы Фила и Тихона, но смысл их речей оставался бродяге недоступен. Мажор вел себя сдержанно и спокойно, и сторонний наблюдатель ни за что бы не рискнул предположить, что днем раньше потерявший рассудок Тихон пытался зарезать своего лучшего друга и брата. Женька полночи ворочался на гостевой кровати Фила и продолжал вслушиваться в ночные звуки. Когда наконец сон совсем сморил его, и он приготовился отдыхать, дверь комнаты скрипнула и на пороге возникла неясная тень.
«Не спишь, бродяга?» - произнесла тень голосом Тихона и сделала шаг в сторону кровати. Женька приподнялся и помотал головой, от неожиданности забывая о почти полной темноте, окружающей их двоих. Тихон присел на край и, не дожидаясь ответов и приветственных слов негромко заговорил:
«Я приношу извинения, Женя, за свою несдержанность и грубость, и не ищу оправданий своим поступкам, однако прошу выслушать меня.»
Мажор замолчал, вглядываясь в скрытое тьмой лицо Женьки, а тот от охватившего волнения не мог исторгнуть из себя ни звука. Так и не дождавшись реакции на начало покаянной речи, Тихон продолжил:
«Эта гостиница оказывала странное воздействие на мое поведение. Стоило мне покинуть ее стены, как ко мне возвращался привычный холодный взгляд на мир, и я совершенно не ощущал в себе ненависти или презрения, направленного на тебя, бродяга. Но когда я оказывался в номере, ко мне возвращалась уверенность, что ты самая главная помеха во всех моих делах. Я был убежден, что твое отсутствие в моей жизни сделает меня счастливым. Женя, сейчас эти постулаты кажутся мне чудовищными, поверь моим словам, но тогда…»
Не то, чтобы рассказ мажора внес ясность или успокоил Дергачева, скорее наоборот, он только подтверждал безапелляционный диагноз, озвученный Филом. Женька мог только согласно кивать в такт словам безумца, снова забывая об окружавшей темноте, однако прекрасно помня о рекомендациях психиатров никогда не спорить с сумасшедшими. Тихон все же что-то заподозрил и резко поднявшись, прибавил громкость повествования, отчаянно волнуясь.
«Помнишь, там, в душевых, когда я набросился на тебя, там была девушка, молодая женщина, Марина? - продолжил Тихон, нервно жестикулируя и пытаясь достучаться до Женькиного понимания. - Помнишь, она стояла рядом с нами? Она была согласна уехать со мной, но при одном условии. Марина убедила меня избавить нас с ней от внешних помех, ей казалось, что так мы будем с ней более счастливы. Она не права, и я не разделяю ее требований, но Женя, если ты когда-нибудь терял голову от любви, ты меня поймешь…»
Женька во все глаза смотрел на темную тень, стремительно метавшуюся по гостевой спальне и дождавшись наконец, ее полной остановки, хотел было отреагировать на подобные откровения, убедить мажора, что он не сердиться, что прощает ему все грехи, но не успел произнести ни звука, поскольку их интимное уединение было грубо нарушено появлением старшего брата.
«Какого черта, Тихон! - непрофессионально заорал он, выталкивая мажора прочь, - иди к себе, ложись спать и не тревожь Женьку своими нудными россказнями с покаянным подтекстом. Иди, ну!»
Тихон послушно скрылся в коридоре, а Фил, бросив на растерявшегося Дергачева внимательный взгляд, пробормотал сквозь зубы:
«Нечего прислушиваться к его словам, а тем более им верить, Женя. Тихон способен заговорить любого, кто согласится его слушать. В следующий раз гони его, не позволяй ему заливать тебе в уши всякую ересь!»
Женьке хотелось напомнить брату, что он не трепетная барышня и вполне может устоять против сладких речей приятеля, кроме того, Женьке отчаянно хотелось пересказать Филу ту часть так называемых россказней, где Тихоном упоминалась женщина Марина, назначившая свидание мажору в душевых и якобы заставившая Тихона зарезать бродягу. Фил наверняка смог бы рассмотреть в этом отголоски зарождающегося безумия младшего брата. Он так же убедился бы в этом неоспоримом факте, если бы вспомнил, что в момент нападения в душевых не было никакой женщины Марины. Тихон был там один, до появления бродяги и пришедшего ему на выручку Фила. Однако Женька настолько утомился всеми событиями, что в ответ просто кивнул и без сил повалился на кровать, погружаясь в крепкий сон.
Тихон сохранил в себе свои профессиональные способности и прагматичный Фил, не желая нарушать производственный процесс, разрешил мажору и дальше исполнять обязанности первого зама, тем более, что старательный Тихон в этой области нареканий не вызывал. Единственным условием Фил выдвинул полное отсутствие любых контактов с первым экономистом.
«Тихон, - сурово проговорил Фил, отпуская мажора к работе, - природа твоего неадеквата неясна, а мне не хотелось бы потерять Женьку таким глупым образом, поэтому держись от него подальше, мой мальчик!»
Большой брат своим решением преследовал еще и терапевтическую цель - он отчаянно надеялся, что чрезмерная занятость выбьет из головы свихнувшегося наркомана всю дурь.
Женька, убедившись в нестабильности мажора, сам старался держать дистанцию. После того памятного ночного разговора, бродяга, заняв денег у Игната Захарыча, съехал за третье кольцо, и теперь виделся с Тихоном только на производственных совещаниях. Мажор не производил больше впечатления неуравновешенного скандального типа, с ножом ни на кого не бросался, совещания проводил ровным сдержанным голосом и ничего не напоминало в нем о психическом заболевании. Женька постепенно начал забывать те трагические события в гостиничных душевых и почти привык к мысли, что эпизоды с нападением просто ему приснились, когда сладкие иллюзии были развеяны звонком Филиппа Филипповича.
«Поднимись ко мне,» - нехарактерно грубо объявил ему босс и бросил трубку, не дожидаясь приветственных фраз.
На Женькино появление Филипп отреагировал озвучиванием очередного приказа, на исполнение которого ответственному бродяге давалось время до заката.
«Найди мне Тихона, Женя, - процедил босс, едва тот показался в дверях, - а когда найдешь, дай знать, я закрою этого придурка в самой лучшей психлечебнице, какую только смогу отыскать. Мне откровенно надоело нянчиться с этим невнятком.»
На все Женькины уточнения и наводящие вопросы большой босс поведал, что Тихон ночевать не приходил, в Алтуфьево не появлялся, а нынче утром решил забить и на работу. «Лимит моего безграничного терпения исчерпался, а если ты не приведешь мне своего лучшего друга до конца рабочего дня, я тебя уволю» - добавил обозленный Фил и выставил Женьку в коридор. Дергачев не стал обижаться на гневные ремарки большого брата, понимая его состояние, однако с исполнением задания на всякий случай решил не тянуть. Он начал с очевидных движений и первым делом набрал мажору. Слушая сообщения об отключении абонента, Дергачев придумал следующий ход и отправился в Алтуфьево, потратив на бесполезное занятие три часа. Мажора там не оказалось, и где еще искать невменяемого друга, бродяга придумать не успел. География перемещений Тихона была обширна и логике не поддавалась, он мог быть где угодно- на даче у Кеши, в гостях у Марка, с очередной шлюхой в какой-нибудь гостинице. Самым невероятным вариантом Женька посчитал загородную резиденцию отца, но почему-то именно ее решил проверить лично.
«Приветствую тебя, сынок» - раздался в телефоне дребезжащий голос Филиппа Ивановича.
«Привет, папа, - пробормотал Женька, не зная, как подобраться к основной цели своего звонка. - чем занят?»
«Не поверишь, мой мальчик, - охотно отозвался старик, - я сижу на веранде и смотрю, как солнце играет с березовыми листьями… это очень красиво, если подумать…»
Внезапно отзывчивое Женькино сердце озвучило то, что не планировалось рассудком:
«Я приеду к тебе, папа, возможно завтра, - проговорил Женька и все же уточнил - ты один?»
«Да, Женя, я один, но буду ждать твоего визита, приезжай, сынок,» - прошелестела трубка и снова замолчала.
Вариант с резиденцией отпадал, но разговор с отцом натолкнул Женьку на совершенно безрассудную идею, которую он решил воплотить немедленно. Вызвав такси, Дергачев отправился в Подмосковье, в страшную гостиницу, которая положила начало безумию его дорогого друга.
Глава 5.
Окончание очередного рабочего дня не несло мне ничего, кроме разочарования. Филипп по-прежнему видел во мне пациента психоклиники и каждый вечер начинал с поучительной беседы, видимо призванной выяснить степень моей вменяемости на текущий момент. Брат взял с меня самое честное слово ежевечерне возвращаться на его территорию, и я старался не нарушать обещания. Я несся по ночным улицам и думал о том, каким терпеливым оказался мой братец, то и дело заводящий одну и ту же песню. Мне было несложно его понять, с самого детства он видел во мне несмышленого ребенка, и даже сейчас, по прошествии стольких лет Фил не желал менять свои устоявшиеся взгляды. В моей голове ворочались разные мысли, однако одна все же превалировала над остальными и вносила в мою душу немалое смятение. Я откровенно не мог понять, какого черта меня так отчаянно тянет в Подмосковье, для чего мне необходимо вновь увидеть странную постоялицу и главное, почему я словно под гипнозом раз за разом возвращаюсь мыслями в сырой подвал душевых? Я немного сбавил скорость и вытянул из бардачка бутылку с минералкой. Голова гудела, а сознание мутилось от охватившего желания оказаться снова в старой гостинице.
«Я чувствую себя пятнадцатилетним мудаком, влюбившимся впервые, - думал я, заглатывая теплую воду, - но даже в пятнадцать лет я не терял голову настолько, чтобы среди ночи катиться к черту на рога, чтобы увидеть милую»
Едва я в голове озвучил эту мысль, как неожиданно понял, что вместо привычного проспекта, ведущего к дому Филиппа Филипповича, меня со всех сторон окружает лиственный лес с высокими березами. Автоматически проехав пару километров, я разглядел в темноте знакомые очертания древней гостиницы и в страхе нажал на тормоз.
«Что со мной? - вслух пробормотал я, пялясь на заросшую кустарником аллейку, ведущую к массивной двери, - как я вообще тут очутился?».
Самым правильным решением было бы развернуться и рвануть обратно в столицу, однако я по-прежнему пялился на закрытые двери, и даже сделал попытку покинуть салон. По причине позднего времени, над входом горел одинокий тусклый светильник в форме старинного фонаря, а персонал уже наверняка разошелся по своим комнатам и давно видел сны. Однако стоило мне сделать шаг в сторону здания, как в одном из номеров загорелся свет и словно по команде тут же передо мной гостеприимно распахнулись тяжелые двери. Предмет моих размышлений стоял прямо передо мной и приветливо улыбался.
«Я ждала тебя, - сдержанно произнесла Марина и отступила на шаг, пропуская внутрь. – пойдем, я покажу тебе кое-что»
Многообещающе пробормотала она и потянула меня за собой. Сейчас я больше не испытывал эйфории от встречи, ей на смену пришел мистический страх. И чем дальше вела меня загадочная постоялица, тем сильнее охватывало меня стремление сбежать. Несмотря на внешнюю хрупкость, Марина оказалась довольно сильной женщиной и на все мои попытки освободить свою руку, она только сильнее сжимала тонкую ладонь, лишая меня этой возможности.
«Почему ты все еще не уехала? - пробормотал я, чтобы нарушить гнетущую тишину, - номера в отеле недешевые, если тебе негде жить, можно на эти деньги снять квартиру, выйдет намного выгоднее.»
Раньше меня не интересовали такие проблемы, да и сейчас к вопросам экономии я относился очень сдержанно, однако моя настойчивая спутница не производила впечатления небывалой богачки, и моя реплика вырвалась сама по себе. Марина пожала плечами, давая понять, что это, видимо, не мое дело, и я, посчитав невежливым вникать в подробности, послушно замолчал. Наше путешествие по полутемным коридорам казалось мне нескончаемым, и я поймал себя на мысли, что не в меру романтическая подружка просто водит меня по кругу, таская по самым значимым коридорам древней обители. Наконец, Марина все-таки утомилась прогулками и повела меня в знакомые душевые. Обещанное зрелище откладывалось, поскольку ничего нового к просмотру предложено не было, а грязноватые кабинки санитарного отсека я уже неоднократно видел. Вместо демонстрации необычного, Марина заговорила об архитектуре старинных зданий, неоднократно упоминая о неизменной сырости таких помещений. Мне было не слишком интересно слушать лекции в третьем часу ночи и я, дождавшись паузы, предложил собеседнице подняться к ней в номер и лечь спать, поскольку уже откровенно валился с ног от усталости. Марина обиженно замолчала, но спорить не стала и уверенно поволокла меня обратно, при этом ни на минуту не отпуская мою руку. На пороге номера она остановилась и воткнувшись в меня взглядом неожиданно произнесла: «Ты не забыл, Тихон?»
Понятно дело, я забыл, и даже не имел ни малейшего представления, о чем должен был помнить, однако, ожидая возможность поспать, кивнул и рухнул на неразобранную кровать, мгновенно проваливаясь в сон.
Проснулся я от холода и неудобной позы, и, отрыв глаза, с изумлением обнаружил себя все в том же подвале, среди душевых кабинок. Подивившись этому факту, я поднялся и сделал для себя еще одно открытие о том, что новый день давно перевалил за свою середину, что в гостинице по-прежнему стоит оглушающая тишина, и что моей спутницы нигде поблизости нет. Помотав головой и возвратив себе некое подобие бодрости, я поднялся и почти сразу же расслышал приглушенные шаги и негромкие голоса, сливающиеся в невнятный гул. Спустя минуту голоса переместились на лестницу, и я наконец-то увидел их обладателей. Одним из них был мой приятель Женька, идущий рядом с крепким мужиком, облаченным в оранжевый строительный комбинезон.
«Вот он, - радостно-изумленно воскликнул рабочий, протягивая в мою сторону огромную руку, - я же говорил, что должен быть где-то на территории.»
И тут же почти без паузы до меня донесся голос Дергачева.
«Тихон, прекрати валять дурака, я ищу тебя по всей Москве с раннего утра, выполняя прихоти большого босса. Он пригрозил тебя уволить, но не это причина, по которой я проделал этот путь до подвала. Меня он грозиться уволить тоже, если ты до заката не вернешься в контору.»
Женька говорил достаточно спокойно, но я отчетливо слышал в его голосе неприкрытую злобу, весьма нехарактерную для моего добродушного приятеля. Дергачев не стал развивать дискуссии, рывком подняв меня с кафельного пола и под одобрительный кивок рабочего, поволок на лестницу. Я попытался выяснить у него, не встречалась ли ему где-нибудь на территории гостиницы девушка Марина, но, глянув на сурово нахмуренную мордаху приятеля, решил не рисковать. Когда Женька с силой вытолкнул меня в коридор, я с немалым изумлением увидел, как группа строителей бодро сдирает со стен мрачные обои, а повсюду видны следы весьма капитального ремонта. «Когда они все это успели? - пронеслась в голове пугающая мысль, но по понятным причинам осталась не озвученной. Дергачев наверняка примет меня за идиота, если я вдруг начну интересоваться этими нюансами.
«Я забыл в номере ээээ…. Водительские права…да, я их забыл и посчитал необходимым вернуться,» - решился я озвучить наиболее вероятную причину своего появления в гостинице.
Женька ничего не ответил, только настороженно покосился в мою сторону, когда я забирался в свой внедорожник.
«Я в норме, - пробормотал я и завел мотор, а Дергачев тем временем, порывшись в бардачке извлек на божий свет пластиковую карточку водительского удостоверения.
«Что с тобой, Тихон? - задумчиво протянул Женька, рассматривая мое лицо. - давай так, ты прямо сейчас рассказываешь мне, что привело тебя в эту дыру, а я рассказываю Филу, что нашел тебя в квартире у любовницы, идет?»
Я в недоумении уставился на бродягу, не понимая выгоды в этом раскладе.
«Он хочет сдать тебя в дурку, - усмехнулся приятель, - и, если узнает, что ты провел ночь на кафельном полу в душевых старой гостиницы, обязательно это сделает. Ну, так как?»
В словах Дергачева улавливалась истина, и я, немного подумав, проговорил.
«Я и в самом деле в некотором роде ночевал у любовницы. Помнишь Марину? Я приехал к ней и ночь мы начали в ее номере, но я совершенно не помню, как позже оказался в душевом подвале. Об этом, пожалуй, ты прав, Филу знать ни к чему»
Со стороны мой рассказ не вызывал никаких подозрений, однако Женька по-прежнему пялился на меня, вызывая недоумение.
«То есть ты, приехал сюда повидаться с дамой? - насмешливо уточнил он, - но, Тихон, если это и так, вы выбрали весьма странное время и место для романтических свиданий. Уже месяц, как тут ведутся ремонтные работы, они начались почти сразу же после нашего отъезда. И в гостинице никто не живет, кроме работяг, но их с трепетной нимфой никак не перепутаешь. Так что придумай отмазку поубедительней!»
История с постоялицей мне и самому казалась весьма странной, насколько я помнил, она проживала тут больше месяца, часто виделась со мной, но ни разу не попадалась на глаза наблюдательному Женьке, о котором сама была неплохо осведомлена. Я, опуская некоторые подробности, принялся излагать Женьке историю своего знакомства с Мариной, уверенный, что бродяга никогда не сдаст меня Филу, и мой рассказ останется в тайне. Со стороны моя повесть выглядела совсем обычной, ну, возможно, за исключением некоторых деталей, которые были нехарактерны для меня самого. Так, к примеру, мое слишком эмоциональное описание неземной красоты моей подружки вызвало у Женьки недоверчивый смешок.
«Тихон, когда тебя пленяли подобные внешние данные? - усмехнулся он, внимательно следя за ходом событий, - все твои бабы стоят по паре миллионов, а тут какой-то халатик, блузочки, серенькие глазки без косметики? Она ведьма и снова тебя приворожила?»
Я пожал плечами и, вспомнив Варварины эзотерические потуги, невесело хмыкнул.
«Не похоже на то, Женька, - уверенно отозвался я, - я очень четко осознавал, чего хочу и как этого достичь. Ну и я не выпил за это время ни капли спиртного, не говоря уже о моих препаратах. У меня кристально чистые мозги, в этом я готов поклясться на своей чековой книжке».
Дергачев наконец то отстал от меня и вытянув телефон из кармана джинсов, торжественно объявил в трубку:
«Филипп, я везу его в офис, он слишком кобель, чтобы помнить о производственных обязательствах, но он раскаивается, - после чего что-то долго слушал в телефоне и под конец изрек, уже обращаясь ко мне. - ты прощен и даже можешь возвращаться в Алтуфьево, но перед этим отвези меня домой, я ног не чувствую, гоняясь за блудливым коллегой…»
Женька называл своим очередным домом старые потертые здания окраинных типовых застроек, в одном из которых дешево снимал квартиру. Пока я вез его переулками, перед глазами возникали сюжеты ночных приключений и в голове мелькнула предательское решение отвезти Женьку и вернуться обратно. С каждым пройденным перекрестком желание крепло и высаживая Дергачева у подъезда, я чуть не кусал пальцы от нетерпения поскорее оказаться в старой гостинице. Проницательный Женька что-то заметил на моем лице и, придерживая дверь, уверенно заявил мне.
«Вылезай, Тихон, я хочу познакомить тебя кое с кем!»
Начало меня не заинтриговало, но я, из уважения к Женьке, послушно выпрыгнул из салона, отложив запланированную поездку на попозже. Дергачев жил в однокомнатной квартирке, довольно опрятной, впрочем, в случае с Дергачевым, по-другому быть просто не могло. Едва я переступил порог его временного жилища, бродяга захлопнул за моей спиной дверь, а ключи убрал в карман джинсов.
«С кем ты хотел меня познакомить, Женя?» - вежливо поинтересовался я, оглядывая пустое пространство жилища.
«Со здравым смыслом, - пробормотал он, вталкивая меня в гостиную, - Тихон, я так давно тебя знаю, что могу даже не слушать, что ты мне говоришь, поскольку все и так вижу по твоему лицу. Сейчас на нем большими неоновыми буквами написано: хочу к Марине, но сегодня ты останешься со мной.»
«Что за шутки, - в миг разозлился я, - ты не сможешь заменить мне Марину, сейчас же отдай ключи и отопри эту чертову дверь!»
От моего благодушия не осталось и следа. Весь вид моего разом напрягшегося приятеля вызывал во мне волну небывалого гнева, а руки сами сжимались в кулаки, мечтая встретиться с его рожей. Женька принял боевую стойку, готовый дать мне отпор, но почему-то именно его воинственная поза разом остудила мой гнев, вызвав только досаду.
«Я говорю серьезно, Женя, - обреченно вздохнул я, - если ты решил потягаться со мной в боевых искусствах, спешу тебе напомнить, что я КМС по джиу-джитцу, это вид борьбы, распространен в Японии. С моим весом и навыками я раскатаю тебя в пару минут, не стоит и начинать. Открой мне дверь, Женя, меня ждут.»
Я не мог забыть про небывалое Женькино упрямство в тех случаях, когда он решил поставить перед собой невероятно важную цель. Видимо именно сейчас вмешаться в мою личную жизнь Женьке было необходимее всего, поскольку бродяга только помотал головой и с силой усадил меня на потертый диван.
«Сядь Тихон, я обещал Филу вернуть тебя к действительности, и я сдержу обещание, - пафосно проговорил он, присаживаясь рядом, - кстати, почему твоя драгоценная пассия не желает переехать к тебе?»
Об этом я сказать не мог, поскольку не знал и сам, но неожиданная ремарка немного сбила мои порывы, и я, глухо извинившись, попросился в душ.
Наутро Дергачев нехарактерно для себя захотел порулить моим монстром.
«Можно разочек, Тихон? - голосом нашкодившего пацана проговорил он, заглядывая в мое лицо, - я после Астраханских приключений так ни разу больше и не рулил никогда…»
Внезапность и необычность просьбы в сборе с исполнением вызвала у меня неконтролируемый смех и я, разумеется разрешил бродяге немного порулить. Тот со знанием дела забрался на сиденье и важно повернул ключ в замке. Меня продолжал душить смех, когда я наблюдал за тем, как торжественно Женька выкатывает внедорожник на магистраль, но на этом мое умиление закончилось, сменившись недоумением. Дорога, которую решил выбрать Дергачев, отличалась от вчерашней и вела вовсе не к центру. Некоторое время я смотрел на его серьезную рожу, а после решил уточнить, куда мы все же направляемся.
«Это короткая дорога к офису, - заявил мой новый водитель, - я как-то ездил отсюда на такси, когда однажды безбожно проспал, не волнуйся, я знаю, куда еду»
Однако с каждым километром я убеждался, что либо Дергачев задумал очередную подставу, либо банально заблудился. Мимо нас мелькнули окраинные многоэтажки, украшенные фигурными клумбами во дворах, а впереди замаячила тугая лента трассы.
«Фил решил открыть очередной филиал? - усмехнулся я, - В каком-нибудь Зажопинске и сослал меня руководить им в наказание за плохое поведение?»
Женька решил проигнорировать мое любопытство и только невнятно мотнул головой, не давая четкого понимания. Бродяга сосредоточенно вел монстра, а я достал телефон, чтобы предупредить Фила о своем вынужденном отсутствии. Телефон был разряжен, а на все мои попытки возродить его к жизни, только вяленько помаргивал красным огоньком.
«Дай мне позвонить, Женя- попросил я, - Фил точно меня четвертует, если и сегодня я не покажусь перед ним»
К моему удивлению, большой босс весьма равнодушно отнесся к моему ябедничанию на брата и посоветовал вести себя примерно хотя бы в присутствии посторонних, после чего бросил трубку, не дождавшись ответа.
Место, куда привез меня Женька, показалось мне смутно знакомым, а когда на пороге низенькой избушки появилась миловидная женщина, я наконец-то понял, где оказался.
Глава 6.
Зоя приветливо заулыбалась, узнавая в гостях давних знакомцев. Со времени последней встречи она мало изменилась, даже немного помолодела, и Женька невольно подумал о том, что наверняка Зоя тоже владеет искусством зельеварения.
«Что привело вас ко мне на этот раз?» - безо всякого удивления поинтересовалась она, пропуская гостей в небольшую комнату, в которой по-прежнему было мало мебели, но чувствовалось магическое присутствие.
«Садитесь, Тихон,»- предложила она, указывая мажору на стоящий посреди комнаты табурет. Женька не успел даже ничего объяснить, а Тихон просто пожал плечами, сдаваясь на милость эзотерики. По его лицу было очень заметно, что он по-прежнему не одобряет магию, не верит в волшебство, а Зою считает шарлатанкой. Однако врожденный такт не позволял ему открыто выразить истинное отношение, и он безропотно уселся на предложенное место. Зоя провела раскрытыми ладонями над головой мажора, едва касаясь густых волос и неожиданно нахмурилась. Она стояла у Тихона за спиной, и он не мог видеть ее лицо, однако почему-то напрягся, почувствовав неладное.
«Как давно вы заметили изменения в себе?» - негромко поинтересовалась она, продолжая держать руки над головой Тихона. Тот недоуменно пожал плечами, выражая замешательство.
«Какие изменения?» - уточнил он, не оборачиваясь.
«В вашем поведении, в вашем настроении, в ваших желаниях,» - принялась перечислять Зоя, а Женька только ахнул, поражаясь ее мастерству.
«Месяц назад, - не сразу отозвался мажор, - я начал испытывать странную неприязнь к своему брату, ко всему, что мешало мне видеться с моей знакомой. Но не думаю, что это как-то связано с чудесами, скорее это на уровне гормонов, хотя в моем возрасте это маловероятно, конечно…»
Зоя внимательно слушала негромкий голос Тихона и кивала каждому его слову, будто заранее знала, что он скажет.
«Это не связано с гормонами, вы правы, - улыбнулась она, - возраст здесь разумеется не при чем, но в данном случае они не виноваты. Опишите мне вашу знакомую, с которой мешал видется вам ваш брат.» Попросила Зоя, а Тихон наконец-то обернулся и уставился на целительницу ярко синими глазами, в которых застыло недоумение.
«Причем тут она?» - пробормотал мажор, но тем не менее начал рисовать словесный портрет своей милой. Чем дольше он говорил, тем серьезнее становилась Зоя.
«А вам, Женя, понравилась подруга вашего приятеля? Ну чисто эстетически, разумеется?» - внезапно обратилась она к бродяге, совершенно серьезно.
«Да я и не видел ее никогда, - легко отозвался Женька, - Тихон встречался с ней без меня.»
Зоя зачем-то снова кивнула и опять повернулась к мажору.
«Я должна увидеть ее, - заявила целительница необычно твердо, - чем скорее, тем лучше. Познакомьте меня с вашей дамой, Тихон!»
Мажор от неожиданности просьбы приподнялся с табуретки и помотал головой.
«Какое отношение Марина имеет ко всему этому? А к слову, к чему? - очень вовремя заинтересовался Тихон, - что вообще происходит, и почему вы вламываетесь в мою жизнь, даже не вытерев ног?»
Зоя не торопилась раскрывать свои тайны, только качая головой, а Женька, не выдержав затянувшейся паузы, неожиданно проговорил.
«Я подумал, Тихон, раз с твоим физическим здоровьем все в порядке, - дипломатично обошел тему наркоты тактичный бродяга, - а со стороны психики тоже не выявлено отклонений, то значит в дело вмешались чудеса, прости Тихон, по-другому я никак не могу объяснить твою одержимость этой Мариной! Снова приворот? Или что?»
«Поехали, Тихон, я не просила бы вас представить нас друг другу, если бы в том не было необходимости,» - заговорила Зоя, игнорируя вопросы Дергачева. Тихон резко поднялся и не скрывая раздражения, отрывисто произнес:
«Что ж, поехали, раз это так необходимо,» - и не дожидаясь попутчиков, направился во двор к припаркованному монстру.
Дорога до Подмосковья проходила в полном молчании, поскольку мажор был откровенно зол от непонимания ситуации, а миротворец Женька помалкивал, опасаясь обострения обстановки. Целительница же от природы была неразговорчивой и тоже заводить диалоги не спешила.
В гостинице во всю кипела работа, связанная с благоустройством помещения. Повсюду валялись обрывки строительного мусора, ведра с краской, и разный другой инвентарь, отчетливо напоминавший о грандиозном ремонте. На вошедших никто не обратил внимания, поскольку дверей в помещении не было: старые уже сняли, новые не успели поставить, а рабочие бригады были слишком заняты, отвлекаться по мелочам.
«Где вы познакомились с Мариной? - шепнула Тихону Зоя, к чему- то прислушиваясь, - наверняка она уже съехала отсюда, но все же покажите мне то место»
Мажор, не произнося ни слова, бодро двинулся к лестнице, ведущей в подвал. До туда строительные работы еще не добрались и душевые выглядели ровно так же, как и месяц назад. До душевых отсеков не доходили никакие звуки и казалось, что повсюду царит полное и безоговорочное безмолвие. Тихон прошелся вдоль кабинок, и остановившись напротив одной из них, повернулся к присутствующим.
«Вот здесь,» - объявил он несколько вызывающе, и внезапно побледнел, переводя взгляд куда-то за спину попутчикам. Зоя обернулась и неожиданно подняла раскрытые ладони в ограждающем жесте, словно хотела закрыться от яркого света. Женька за компанию тоже обернулся, однако кроме унылых ступеней лестницы не увидел ничего. Зоя, постояв мгновение в замершей позе, вдруг схватила за руку растерявшегося мажора и потянула его за собой, все так же сохраняя молчание. Уже в салоне верного монстра целительница поделилась впечатлениями от прогулки.
«Эта гостиница довольно странное место, - задумчиво произнесла Зоя после довольно продолжительной паузы, - она слишком старая, и хранит в себе воспоминания о множестве событий. Здесь очень неуютно от колоссального скопления негативной энергетики, но так бывает в любом временном пристанище, это не существенно. Ваша озлобленность и недовольство, Тихон, вызваны подселенцем.»
«Кем?!» - невежливо перебил мажор и засмеялся, а Женька недовольно поморщился, стыдясь реакции приятеля.
«Подселенцы, это сущности, питающиеся живой энергией, - как ни в чем не бывало продолжила Зоя, - вы оказались идеальным донором, он выбрал вас и …»
«И снова тянет все соки? - усмехнулся Тихон, - Зоя, при всем уважении к вашим способностям, я не вижу смысла в вашей помощи. Все предельно ясно, перепады настроения случаются у каждого, в разных степенях проявления. Однажды я и правда, немного перегнул, но осознал, и больше такого не повториться…»
Зоя помолчала и покачала головой.
«Вы ему нужны не для этого, - очень серьезно произнесла она, - ему нужно принять физическую форму, а для этого ему нужна живая энергия, но вы только его помощник. Я пока ничего не могу с ним сделать, но дам вам совет. Ни при каких обстоятельствах не приезжайте сюда больше. Никогда. Запомнили?»
Тихон сдержанно кивнул и нехотя согласился.
Зоины слова принесли только дополнительные вопросы, задавать которые Женька не рискнул, но на всякий случай решил присматривать за мажором в его перемещениях.
Первое время Дергачеву легко удавались собственные задумки, поскольку Тихон никуда не ездил, проводя дома большую часть времени. На производстве за ним следить было некогда, да и первый зам не давал поводов к беспокойству, плотно засев в рабочем кабинете. Через пару недель визит в старую гостиницу выпал у Женьки из головы, а Зоины предостережения казались теперь мистическими выдумками. Гости к Тихону не ходили, ну возможно, за исключением скучающего Иннокентия, но тот обычно являлся по выходным и заседал в квартире до поздней ночи, расспрашивая старинного друга о рабочих делах. Женька никогда не вступал в эти беседы, и господин Шварц мог беспроблемно озвучивать свои бесконечные наблюдения и советы, не опасаясь конкуренции. Тихон внимательно выслушивал откровения, после чего выпроваживал надоедливого гостя за порог.
«Женя, - как-то обратился к бродяге мажор, закрыв в очередной раз дверь за Иннокентием, - подскажи безболезненный способ избавиться от подобных посещений. Кеша изрядно задолбал своими россказнями, но, чертовы условности, я вынужден принимать его в своем доме.
Женька пожал плечами, не находя универсального совета. В конце недели Иннокентий объявился снова и пригласил Тихона к себе на дачу.
«Приезжай, приятель, - гудел он в трубку, - посидим, поговорим, расскажешь мне про эликсир вечной молодости…»
Последнее время подобные ремарки стали все чаще проскальзывать в речи не только господина Шварца. Даже Филипп Филиппович однажды озадаченно разглядывая младшего брата, задумчиво пробормотал:
«Тихон, я мог бы сказать, что беззаботная жизнь убавляет года, но ты, со своими пристрастиями давно должен был превратиться в развалину. Как у тебя получается выглядеть рождественской открыткой после месяцев запоев и употребления так называемых, научных разработок?»
Мажор такие двусмысленные реплики старался игнорировать или отделывался шутливыми отговорками, поэтому с приглашением Кеши охотно согласился, а информацию об эликсире объявил закрытой.
«На вечную молодость у тебя не хватит финансов, если ты каждую неделю будешь собирать свои шабаши,» - ухмыльнулся Тихон, слушая как ржет в трубке приятель.
Глава 7.
Кешина дача медленно, но неуклонно зарастала сорняками, а некогда аккуратно подстриженные кусты, всегда видевшиеся мне сказочными гномами, сейчас выглядели как маргинальные бомжи, с торчащими со всех сторон ветками. Хозяин гостеприимно распахнул резные ворота, пропуская меня в сад, и по старой привычке утопил в дружеских объятиях.
«Тихон, ну когда же ты постареешь, приятель? Мне уже неудобно на твоем фоне выглядеть археологической древностью,» - знакомо озвучил он новую форму приветствия.
Кеша еще больше потолстел с того времени, когда мы виделись с ним в последний раз и больше не звал к себе случайных подружек.
Он провел меня в гостиную и принялся привычно знакомить с новостями последнего месяца.
«Слышал, приятель, неподалеку открыли бомжатник? - недовольно пробормотал он, разливая по стаканам крепкий алкоголь, - теперь со всей округи сюда будут стекаться всякие маргиналы. Вот если бы твой бродяга дожил бы до этого времени, мог бы нахаляву подлататься в модной клинике…»
Кеша до сих пор был не в курсе тех изменений, что произошли с моим бродягой, а я, желая сохранить интригу, никогда не знакомил его с подробностями. Эта тема всегда рождала между нами лютые разногласия, и я решил не провоцировать поножовщину и перевел тему в другое русло.
«Кеша, где бабы?» - беспроигрышно поинтересовался я и погрузил приятеля в получасовые размышления о бренности бытия и быстротечности времени. Я слушал его философские стенания вполуха, незаметно оглядывая обветшавшую гостиную. Бренность бытия очень отчетливо отразилась на некогда пышном интерьере и теперь тяжелые драпировки казались обычными пыльными тряпками, а изящные статуэтки напоминали товар старьевщика. Кешу, казалось, не сильно заботили эти перемены, он продолжал пафосно делиться впечатлениями и воспоминаниями, не забывая подливать коньяк. Когда меня совершенно развезло, я неожиданно вспомнил о клятве трезвенника, данной Филу и мысленно усмехнувшись, двинулся в сад немного проветриться. Аллейки были погружены во тьму, садовые фонари торчали немыми бесполезными истуканами, а со всех сторон на меня щерились облезлые елки, обросшие лохматыми уродливыми ветками. Я перелез через густые низкие кусты и оказался на белом причале, возле которого продолжала маячить Кешина лодка «Кристина». Сейчас, в темноте, она казалась несуразным чудищем, мерно покачивающимся на волнах и я, не желая будить хмельное воображение, двинулся дальше, к посадкам. Пройдя довольно длинное расстояние, я вышел к противоположному краю дачного поселка и далеко впереди неожиданно различил знакомые очертания той самой лечебницы, про которую с таким презрением упомянул Иннокентий. Мое воображение мигом создало логическую цепочку, которая привела меня к событиям прошлого месяца, и неожиданно где-то в подсознании взметнулись давно забытые эмоции.
«Вот интересно, - мелькнула быстрая мысль, - Марина наверняка съехала с гостиницы, это несомненно, но было бы неплохо сейчас узнать ее адрес и наведаться в гости.»
Сейчас загадочная постоялица больше не рождала во мне лютого восторга, поскольку расстояние и время делали свое дело, однако мимолетное воспоминание пробудило любопытство, а вместе с ним родилось неясное стремление это любопытство удовлетворить. Было полным безумием совершать именно сейчас бессмысленные переходы, но я, ощутив прилив сил, упрямо двинулся через посадки к дороге. Когда передо мной замаячили фонари трассы, я приободрился, еще до конца не понимая цели своего марш броска, и резво двинулся вперед. С каждым сделанным шагом неясная цель принимала очертания и, выйдя на дорогу, я с уверенностью двинулся в сторону гостиницы. Откуда во мне взялась эта уверенность, я сказать не мог, поскольку вместо навигатора меня вел некий голос в голове, который я принимал за собственные мысли. Я сворачивал в непроходимых зарослях и оказывался на утоптанной тропинке, которая в свою очередь приводила меня к очередному повороту, за одним из которых я увидел стены из серого крошащегося камня. Неожиданный звук заставил меня остановиться, и обернувшись, я с неудовольствием увидел в нескольких шагах от себя своего приятеля Женьку. В первую минуту я даже не дал себе труда задуматься, откуда он взялся тут, в подмосковных лесах и какую задачу ставил перед собой. Меня накрыло неконтролируемой злобой, замешанной на разочаровании от неудавшегося свидания. Я в секунду оказался перед приятелем и прошипел ему:
«Какого черта ты таскаешься за мной повсюду, Женя? Следишь и шпионишь? Неужели для тебя имеет какое -то значение то, как я провожу свой досуг?»
Женька молча пялился на меня, потерянно хлопая темными глазищами и почему-то именно это послужило толчком к моим дальнейшим действиям. Я оттолкнул от себя своего неусыпного стража, и тот ударившись спиной о высокий ствол елки, замер, все так же не решаясь произнести хоть звук. Я потянулся к ремню на брюках, думая о том, что привязать к дереву настырного шпиона и тем самым ограничить его перемещения, будет самым правильным решением. «Что ты задумал, Тихон?» - пискнул Женька, наблюдая за моими движениями и вероятно, собрался озвучить мне свои другие соображения по поводу увиденного, но я решительно пресек намерения, легко накинув ему на шею свой ремень. Женька дернулся, но мой увесистый пинок ногой усмирил его, и вопреки своей первоначальной задумке, я неловко стянул ремень на его горле.
«Ты надоел мне, Женя, - доверительно сообщил я, закрепляя оба конца ремня за стволом, - я не просил тебя нянчиться со мной, не просил преследовать меня повсюду. Ты не слушаешь добрых советов, а по-другому я не знаю, как убедить тебя.»
Женька внимательно выслушал, но следовать инструкции не пожелал, что-то невнятно пробормотав в ответ. Ремень, стягивающий его горло здорово мешал ему проявить чудеса риторики, однако я не собирался вступать с ним в диалоги. Вместо этого я стянул его руки его собственным ремнем и оставил отдыхать, уверенный, что теперь наверняка мне никто не помешает добиться поставленной цели. Однако, сделав несколько шагов, я испугался, что мелкий проныра сумеет выбраться из оков и развернувшись, снова подошел к Дергачеву.
«Пообещай мне, что больше я тебя никогда не увижу» - попросил я, а Женька помотал головой, идя в отказ. Этот невинный жест поставил точку в моих сомнениях и я, похлопав себя по карманам, неожиданно нащупал нож, в котором узнал сервировочный прибор из Кешиной гостиной. Вероятно, я случайно бросил его себе в карман, и естественно напрочь забыл об этом. Нож был абсолютно тупой и предназначался для резки овощей, но меня не слишком заботил этот факт. Я поднес к Женькиному горлу блестящее лезвие и несильно провел по теплой коже, аккуратно обводя границы импровизированной удавки. Женька всхлипнул, тараща на меня обезумевшие глаза, но ремень мешал ему внятно донести свою мысль, и он снова заполошно замычал, мотая головой. Его вернувшаяся покорность невероятно бесила меня, поскольку у мелкого недоумка был шанс высвободиться, пока я неумело вязал его, но бродяга привычно не желал мне зла и терпеливо ожидал своей участи.
«Ты же не отвяжешься от меня?» - еще раз уточнил я и на утвердительный Женькин кивок, удвоил усилия. Над неровным старым шрамом появился глубокий надрез от тупого сервировочного ножа. Липкая кровь мигом залила Женькину рубашку, а он сам, еще не поняв, что произошло, неловко закрутил головой, и неожиданно захрипел. Теперь он точно никуда не сбежит и наконец-то перестанет доставать меня своими преследованиями, удовлетворенно подумал я и решил покончить с этим делом. Нож для овощей послушно рассек кожу и должен был прекратить бессмысленные страдания, однако Дергачев продолжал извиваться, пытаясь выбраться и даже открывал рот, из которого вместо слов выбивались алые пузыри. Мне откровенно надоело наблюдать за кривляниями моего навязчивого приятеля, и я снова ударил его ножом.
«Сдохни уже, тупой бомж!» - с отчаянием проорал я, не замечая в Женьке никаких изменений. Он продолжал висеть на ремнях, заливая все вокруг липкой красной жижей и оставался живым. Я легко задушил бы его, но мне не хотелось пачкать руки, и я просто оставил его на усмотрение провидения. Внезапно Женька изогнулся дугой и обессиленно повис, затихая навсегда. Я дотронулся до его шеи, безрезультатно отыскивая пульс, и удовлетворенно кивнул. Развернувшись, я наконец то получил возможность преодолеть оставшиеся мне пару десятков шагов и увидеть свою недавнюю знакомую… На втором шаге я неловко споткнулся и с грохотом рухнул на тропинку, заваленную строительным мусором. Как я мог забыть, что никакой постоялицы сейчас в гостинице быть не может, поскольку администрация наводит красоту в апартаментах, а значит мои старания оказались лишними. Эта мысль не вызвала во мне большого сожаления и, уложив голову рядом с пустым ведром из-под краски, я закрыл глаза. Усилия измотали меня, мне срочно требовался отдых.
Тяжелый пьяный сон завершился не менее тяжелым пробуждением. Я открыл глаза и уставился в смятое покрывало, на котором лежал. С трудом развернувшись, я недоуменно перевел глаза на потолок и не с первого раза узнал в нем потолок Кешиной гостевой спальни. Внезапно в мой затуманенный мозг ворвались воспоминания прошлого вечера, заставляя меня невольно вздрогнуть, отгоняя дурные мысли. Мысли не отгонялись, а я, обхватив ладонями одеревеневшее от долгого сна лицо невольно скривился, увидев на руках кровь. На мою возню открылась дверь и на пороге возник нахмуренный Иннокентий.
«Прости, приятель, - с ходу заявил он, - мне пришлось привлечь полицию. По-другому никак, извини дружище…»
Кешин голос невероятно напоминал голос господина Шварца, владельца наркологической клиники, сурово отчитывающего меня за несоблюдение режима назначенного лечения.
«Полицию? - взвизгнул я, вскакивая на ноги, - но зачем, точнее, почему тогда я здесь?»
А не в СИЗО, хотел добавить я, но вовремя захлопнул рот.
«Я все уладил, Тихон, - строго проговорил Кеша, - однажды ты тоже здорово меня выручил. Я помню добро, приятель… Однако им пришлось постараться отыскать тебя, в другой раз будь осторожен, я не намерен всякий раз вмешиваться в дела законников.»
«А кого еще они отыскали и как тебе удалось все уладить?» - от охватившего волнения голос предательски дрожал, а слова вырывались из горла помимо воли…
«Никого, успокойся, иди освежись и давай, приятель, уматывай, у меня срочные дела, - на одном дыхании проговорил Иннокентий и вышел за дверь, оставив меня терзаться неизвестностью. Я поднялся с кровати и мельком оглядев помятую одежду, пришел к выводу, что Кеша не врет. На моем пиджаке отчетливо отпечатались зеленые травяные пятна, а правая штанина брюк была заляпана кровью. Кое-как стащив с себя непрезентабельные доспехи, я пошлепал в душ, и стоя под ледяными струями попытался осознать масштабы события. Вчера я жестоко расправился с Женькой, подчиняясь эмоциям? Находясь под действием алкоголя? Психотропных веществ? Или это было моим взвешенным решением? Расспрашивать об этом Кешу было бы верхом цинизма, вероятно мне предстояло самому разобраться во всем. Ледяная вода вернула мне ясность суждений, а вместе с ней сожаление, отчаяние и дикую злобу направленную в свой адрес. Отмывшись от грязи, я вернулся в спальню и натянув обратно изгвазданную одежку, мышью сквозанул в коридор. Мне отчаянно не хотелось попадаться Кеше на глаза, и я как можно незаметнее рванул на улицу, по дороге отыскивая по карманам ключи. Неожиданно мои пальцы натолкнулись на что-то острое, и я вытянул на божий свет ржавый нож. Ржавым он показался мне в первую минуту, поскольку, присмотревшись, я отчетливо увидел на нем следы крови, и это послужило для меня очередным доказательством моего греха. В панике я затолкал нож обратно, порезавшись о его неровные края и не обратив внимания на порез, запрыгнул в салон монстра. Возвращаться в Алтуфьево было глупо, ехать к брату, («Единственному, оставшемуся в живых,» - тут же влезла гаденькая мысль,) был не вариант, не говоря уже о том, чтобы возвращаться на производство. Мой телефон был разряжен и видимо поврежден, поскольку на все мои попытки возродить его к жизни, он отвечал тишиной и совершенно темным экраном. Мне нужно было привести себя в порядок, избавиться от ножа и скрыться с радаров на пару месяцев. Я не верил Кеше, утверждавшему, что он уладил с законниками тяжкое преступление. Скорей всего, он просто дал мне шанс скрыться, но это не давало мне гарантии полной безопасности. Я убил человека, полиция об этом знает и … внезапно я вспомнил, насколько обширен круг знакомых моего толстого дружка. Когда то, когда он искал Дергачева, напавшего на меня возле его чудовищной беседки, он подключил к процессу поиска целый легион представителей власти, среди которых были ребята из ФСБ. Возможно, его потускневшее могущество до сих пор имеет место быть, и мне нечего бояться? Загоняясь нерадостными рассуждениями, я незаметно сам для себя вырулил на знакомый перекресток и в панике затормозил. Возвращаться домой никак нельзя, топорщилась навязчивая мысль, и прислушиваясь к здравому смыслу, я резко развернулся и отправился в сторону третьего кольца.
Глава 8.
Среди моих многочисленных приятелей не было никого, кто поставил бы на карту свое реноме, укрывая преступника. Все они занимали должности и посты, тщательно следили за имиджем и мгновенно отсекали попытки запятнать свою непогрешимую биографию. Когда в жизни приятелей случались коллапсы, они неслышно уходили в подполье и появлялись на горизонте только тогда, когда тщательно отмывались от позора. Это было негласным правилом, и нарушать его было невежливо. Единственный мой приятель, который мог бы на некоторое время закрыть глаза на свою репутацию, был, как ни странно милый Боня, некогда с треском рвавший контакты с неблагонадежными элементами. Сейчас он занялся благотворительностью и с некоторых пор весьма снисходительно относился к чужим грехам. Моему появлению Боня обрадовался больше, чем я мог рассчитывать и довольно изрек:
«Тихон, ты наконец то решил обратить свое благосклонное внимание на простых смертных, я рад, очень рад, - неустанно повторял он, заталкивая меня в гостиную, своими размерами напоминавшую футбольное поле. Боня еще не опустился до церковных пожертвований и паломничеств, однако в его интонации отчетливо звучали отеческие нотки.
«Какими судьбами, дружище?» - взволнованно гудел он, с восторгом рассматривая мой помятый вид. Я на ходу придумал историю про побег через фруктовый сад от разъяренного мужа очередной любовницы, чем вызвал весьма своеобразную реакцию приятеля.
«Все мирское тлен и суета,» - мечтательно провозгласил он и предложил мне очистить карму.
«Помоги мне лучше очистить мои шмотки, - усмехнулся я, демонстрируя Бонифацию травяные пятна, - в Алтуфьево живет мой братец, временно, поэтому мне не хотелось бы выслушивать от него поучительные лекции про свой внешний вид и поведение.»
Боня раскатисто заржал и предложил услуги стирального аппарата, выполняющего множество функций. Боня умел красиво жить, и я безропотно принялся стягивать с себя грязные вещи. Пока мы ожидали результата, Бонифаций не отводил глаз от моей полуголой тушки, вызывая во мне настороженность. Я несколько раз уже успел пожалеть о том, что решил прибегнуть к помощи закоренелого нетрадиционного холостяка, но назад дороги не было, приходилось терпеть его вздохи, взгляды и общество в целом.
«Помнишь Варвару? - решил я внести в тягостное молчание немного разнообразия. - у нее родился сын, и юридически ты стал дедом, прими поздравления.»
«Несносная девчонка, - добродушно отозвался Боня, мысленно припоминая шебутную Варьку, - она выросла, это понятно. А Женя? Он, я так надеюсь, знает о событии?»
Внезапное упоминание бродяги заставило меня напрячься, и я коротко кивнул, решив не вдаваться в подробности. От проницательного Бони не укрылось мое замешательство, и он уточнил:
«Они не ладят, так? - улыбнулся толстяк, - можно понять Евгения. С Варварой было в свое время много хлопот…»
После его невинного замечания на меня навалилась необыкновенная тоска, о природе которой нетрудно было догадаться. «Что я наделал?!- думал я, изо всех сил стараясь, что бы мои мысли никак не отразились на моем лице, - мне лечиться надо, причем давно…. Мои научные экзерсисы наконец-то догнали мои мозги и окончательно сломали их, лишив меня друга…» Эти и им подобные рассуждения делали сожаление невыносимым, и я глухо застонал, обхватывая пальцами виски и медленно раскачиваясь в разные стороны. Бонифаций понял мои страдания по-своему и предложил мне коньяк.
«Расслабься, приятель, - протянул он мне налитый бокал, - на тебя смотреть страшно, выражаясь фигурально. На самом деле ты совершенно не изменился, и, если бы я встретил тебя где-нибудь на улице, ни за что бы не догадался, что ты это ты. Как это у тебя получается, а дружище?»
Коньяк я выпил, а на вопросы отвечать не стал, предпочитая сохранить свою тайну.
Когда вещи были готовы, я поблагодарил Бонифация и пообещав как-нибудь заглянуть еще, захлопнул за собой дверь. Запрыгнув обратно в салон, я бездумно катился по прямой трассе, все дальше удаляясь от цивилизации и когда передо мной вырос какой-то дачный поселок, я притормозил, уставившись на открывшийся пейзаж. Повсюду мостились разнокалиберные домики, обсаженные высокими деревьями и обнесенные ровными заборчиками. Проехав по улице некоторое расстояние, я заметил корявую надпись, украшающую один из домиков. На почерневшей от времени деревянной стене огромными белыми буквами было небрежно выведено «Сдам в аренду».
Внезапно предложение неведомого хозяина показалось мне привлекательным. Мне нужно было где-то пересидеть, пока тревоги не улягутся, и я принял решение воспользоваться обещанием. Хозяина я отыскал через пару домов в компании не то приятеля, не то случайного прохожего, точнее определить степень их взаимоотношений не представлялось возможным, поскольку оба персонажа были безбожно пьяны. Один из них на мой вопрос об предлагаемой аренде живо подскочил на ноги и весело закивал, подтверждая белую надпись.
«Ты, мил человек, надолго планируешь поселиться? - прохрипел он, длинно сплевывая в траву, - ежели надолго, тебе скидка выйдет»
«Как называется ваша деревня? – зачем-то поинтересовался я, не отвечая на прямой вопрос»
«Это не деревня, - обиженно поправил меня абориген, - это дачный поселок «Перепелкино». Раньше оно садовым товариществом было, потом столичные выкупили землю и планируют тут коттеджный поселок выстроить. Но это у них только планы такие, когда еще примутся, неизвестно. Ну так как, мил человек? Берешь?»
Я коротко кивнул, услышав расценки и направился вместе с хозяином знакомится с интерьером. Домик был небольшой, но добротный, ремонта не требовал и даже имел некоторую мебель. Меня все устраивало и через недолгие устные договоры я смог расслабленно растянуться на кровати, оставшись в полном одиночестве. Хозяин оказался местным, он жил на противоположном краю поселка, был алкашом, и мировыми проблемами не интересовался. Выпроводив аборигена прочь, я загнал монстра во двор и спрятал его под дырявым шиферным навесом, со всех сторон оплетенным диким виноградом. Чтобы не привлекать внимания остальных страждущих съемного жилья, я попросил замазать надпись, и мужик приволок к вечеру полведра непонятного цвета краски и скукоженный каменный валик, предлагая мне самому навести красоту. До темноты я закрашивал белое объявление, и это занятие немного отвлекло меня от панических мыслей, то и дело заползающих в мои тяжелые мозги. Я старался не вспоминать своего Женьку, предпочитая думать о нем как о живом, однако перед глазами то и дело всплывала его побледневшая рожица и красные пузыри, вылетающие из его рта. Эти видения сводили меня с ума и едва покончив с покраской, я рухнул на пол, и глухо застонал, ворочая головой из стороны в сторону.
Первые три ночи в новом жилище я провел без сна, бесцельно пялясь на едва мерцающий в темноте оконный проем. Мне повсюду мерещились шаги и звуки голосов, в которых я узнавал знакомую напевную Женькину интонацию, тут же сменявшуюся шелестящим хриплым шепотом Марины. Только сейчас я обратил внимание на то, что никогда не слышал, чтобы моя подруга разговаривала громко. Ее разговоры всегда выглядели так, будто она озвучивает невероятно важные секреты, которые никто из посторонних не должен слышать. Я мотал головой, пытаясь выбросить из мозгов и голоса, и свои размышления. Я все еще боялся выходить на улицу, опасаясь привлечь к себе лишнее внимание, несмотря на то, что дачи в это время года пустовали и в целом, до меня не было никому никакого дела. Однажды я все же набрался смелости и с наступлением сумерек, вышел во двор. Поселок видимо, уже спал, поскольку до меня не доносилось ни звука, но тишина казалась мне уютной и я, решительно распахнув калитку, шагнул на улицу. Повсюду темнели домики дач, и только изредка до меня доносились приглушенные голоса местных обитателей, звучавшие в отдалении. Я сделал несколько шагов вдоль узкой улочки, и тут мое зрение выхватило нечеткий силуэт, мелькнувший в самом конце участка. Силуэт принадлежал женщине и был мне хорошо знаком. Я узнал цветную немодную юбку, которую носила моя подружка. Прибавив шаг, я в считанные минуты оказался в том месте, откуда появилось неожиданное видение, но к своему неудовольствию, никого не увидел. Силуэт исчез, и я начинал склоняться к мысли о галлюцинациях, однако уходить не спешил, упрямо оглядываясь по сторонам в поисках пропажи.
«Так вот где живет странная постоялица, - мелькнуло в голове, - не зря я выбрал себе пристанище именно в этом поселке.»
Постояв некоторое время, я развернулся и медленно побрел обратно, рассчитывая утром расспросить местных. На пару минут я совсем забыл, что привело меня в этот край, и почему я вынужден скрываться в этой глуши.
Еще через день у меня кончились харчи. Самый ближайший магазин к поселку был закрыт, и как поведал мне сидящий на ступеньках дед, откроется только в сезон. Тяжко вздохнув, я решил по-быстрому скататься до столицы, заодно развеять новыми впечатлениями постоянную тревогу, целую неделю душившую меня. Мой путь занял не больше получаса, за которые я снова почувствовал себя обычным законопослушным гражданином со здоровой психикой. Удерживая вернувшиеся ощущения, я проехал еще некоторое расстояние и вкатился в старый райончик с серыми семиэтажками, в одной из которых совсем недавно снимал квартиру мой несчастный друг. Припарковав монстра, я бездумно уставился на аккуратный дворик с веселыми клумбами и подумал, как было бы неплохо сейчас снова увидеть своего приятеля и сказать ему, что я был не прав, что глубоко раскаиваюсь и что больше так не буду. Внезапно мои детские покаяния показались мне настолько глупыми, что я невесело рассмеялся, закрывая лицо ладонями и раскачиваясь в разные стороны. Смех рвался из груди толчками и очень скоро перерос в надрывные рыдания, сменившиеся самой настоящей истерикой.
«Эй, парень, с вами все в порядке?» - прервал мои упражнения чей-то настороженный голос. Я поднял раскрасневшееся лицо и увидел в окне незнакомую рожу весьма солидного гражданина, облаченного в деловой костюм и державшего в руках пластиковую папку с документами. Его простой вопрос пробудил в моем воображении пугающие картины о грядущем возмездии, и я, коротко кивнув, тут же завел мотор, стремясь побыстрее покинуть знакомую территорию. Пока мой монстр крутился по дворам, выезжая на трассу, я успел заметить большую черную машину, совершавшую похожие перемещения. Я не стал заострять на ней внимания, но, когда на дороге к дачам я снова заметил ее в боковом зеркале, внутри зашевелились нехорошие предчувствия. Я прибавил скорость, проверяя намерения попутчиков, и с нарастающей паникой убедился, что мои попутчики плавно превращаются в преследователей. Возможно, я был не прав, но черная бэха повторяла за мной все маневры, а когда я притормозил на обочине, для якобы технической паузы, машина, обогнав меня на пару километров, тоже пристроилась у края трассы. Я глубоко вздохнул и попытался прийти к оптимальному решению. Что нужно было от меня водителю черной бэхи, я не знал, но догадывался. Возможно это было как-то связано с моим Женькой, точнее не столько с ним, сколько с печальными результатами моего очередного эксперимента, и Иннокентий уладил этот вопрос все же не до конца. Я наступил на педаль газа и взревев движком, рванул вперед, минуя нужный мне съезд. «Сейчас я уведу преследователей как можно дальше от моего временного пристанища, - думал я, увеличивая скорость до критической отметки, - а когда оторвусь, смогу вернуться обратно, выбрав другую дорогу». Бэха висела на хвосте, не желая покидать моего монстра, и уверенно сокращала дистанцию. Впереди меня замаячила огромная квадратная задница фуры, и я, не дожидаясь удобных случаев, выехал на встречку. Мой монстр никогда не подводил меня в подобных забавах и сейчас умудрился проскочить перед носом обалдевшей иномарки, несущейся на меня. На некоторое время я оказался вне досягаемости черной машины и облегченно выдохнул, косясь на карты. Самый ближайший поворот ожидался через десяток километров, и скоро я снова попал в поле зрения навязчивых преследователей. Внезапно прямо передо мной откуда-то вырос огромный оранжевый самосвал, стоящий почти поперек дороги. Не заметив предупреждающий знак ремонтников, и занятый своими проблемами, я на дикой скорости влетел в ограждение и, протаранив строительную технику, покинул просторный салон внедорожника через лобовое стекло. Это было последнее, что осталось у меня в памяти от той поездки.
Глава 9.
«Тихон Филиппович, - расслышал я у себя над головой незнакомый голос, - как вы себя чувствуете?»
Я сделал попытку прислушаться к ощущениям, что бы как можно правдивее ответить на прозвучавший вопрос и снова провалился в вязкую темную жижу.
«Его состояние нестабильно, - снова прозвучал тот же голос, - я не могу давать прогнозы, но только что он на минуту пришел в сознание, судя по показателям приборов. Мы сделаем все возможное, чтобы вытащить его…»
Голос пропал, а вязкая жижа продолжала утягивать меня в свое бездонное нутро, отвратительно обволакивая со всех сторон.
Я медленно опускался куда-то, даже не делая попыток преодолеть странное притяжение, отдаваясь провидению и мечтая навсегда с этим покончить. Внезапно тягучее безмолвие вновь было нарушено, на этот раз пронзительным нарастающим звуком и меня потянуло наверх. Когда наконец, я сумел открыть глаза, пронзительный писк утроился и стал разноситься отовсюду, а вскоре к нему добавился суровый голос, слышанный мной ранее.
«Тихон Филиппович, - настойчиво проговорил он, - как вы себя чувствуете?»
На этот раз я сумел почти внятно отозваться и даже озвучил свое состояние.
«Никак, - поделился я наблюдениями и подумал, что скорее всего спрашивающий меня не услышал, настолько тихо прозвучал мой голос.
Однако человек видимо был слишком заинтересован в моем ответе, поскольку тут же отреагировал.
«Это действие анальгетиков, - прокомментировал он, - все будет хорошо, вы поправитесь.»
Больше сознание меня не покидало, я медленно приходил в норму, отлеживая бока в супердорогой клинике, куда привезли меня после аварии. С каждым проведенным днем во мне все настойчивее укоренялось понимание неотвратимости наказания. Меня ставили на ноги исключительно для того, чтобы позже посадить всерьез и надолго. К слову, несмотря на чудовищное столкновение, мне достался только несложный перелом предплечья и сотрясение. В остальном я оставался здоровым и крепким. Врачи разводили руками и качали головой, знакомясь с моей картой и считывая показания анализов. Я шел на поправку семимильными шагами и через полмесяца мог уже довольно бодро перемещаться по палате, не падая с ног. Я ежедневно ожидал визита человека в погонах, однако проходили сутки за сутками, палату навещал только лечащий врач и однажды ко мне заглянул Филипп. Он выглядел очень болезненно, и у меня мелькнула мысль о необходимости поменять нас местами.
«Что с тобой?» - вместо приветствия проговорил я, рассматривая его похудевшее лицо. Возможно он уже узнал о моих проделках, и эти знания так отразились на его внешности, подумал я, терпеливо дожидаясь ответа.
«Я рад, что ты не погиб, - просто отозвался Фил, потирая бок и неловко присаживаясь на стул возле кровати. – я думал, что на этот раз больше не увижу тебя, мой мальчик.»
«Пустяки, - отмахнулся я, - у меня ничего не болит, да и авария на самом деле не такая уж и жуткая.»
Филипп негромко засмеялся и тут же оборвал смех, невольно поморщившись. Только что я заметил, как топорщится его пиджак, и насколько напряженно выглядит его поза.
«Если в следующий раз надумаешь устраивать прятки и догонялки, Тихон, предупреди заранее, мы тогда сможем обойтись без пугающих последствий, - невесело усмехнулся брат, - я, ты знаешь, не в том возрасте, чтобы устраивать форсажи. Но хочу признать, в тебе есть врожденная грация, ты очень эффектно летел мимо КАМАЗа»
«Откуда ты это знаешь?» - пробормотал я.
«Я это видел, - хмыкнул Филипп, - я успел затормозить за пару сотен метров до ограждения и отделался сломанным ребром. Ты подонок, Тихон. И я не могу с уверенностью сказать, почему я даже сейчас так беспокоюсь о тебе.»
Из рассказа Фила я узнал, что черная Бэха принадлежала моему брату, что он в который раз разыскивал меня везде, где только мог, а увидев меня случайно возле Женькиных семиэтажек, решил узнать о причинах моего отсутствия. Однако моя паранойя предложила максимально усложнить задачу, и бедолаге Филу пришлось немного побегать за мной по ближнему Подмосковью.
«Откуда у тебя черная БМВ?» - только и сумел поинтересоваться я, чувствуя себя конченным идиотом
«Купил, - просто отозвался Фил, словно речь шла о килограмме картошки, - исключительно для того, чтобы погоняться за полудурком по загруженной трассе»
Зло добавил он и снова скривился, поскольку сломанные ребра давали о себе знать. Та обреченность, с которой мой несчастный брат принимал на себя ответственность за все мои выверты, будили во мне небывалое раскаяние, и я почувствовал необходимость рассказать ему, что я не стою и сотой доли его беспокойств, поскольку являюсь наркоманом, алкашом, параноиком и убийцей.
«Ты уже знаешь про Женьку?» - наконец-то решился я.
«Что я про него знаю? - равнодушно протянул Фил, - почти месяц назад я дал ему отпуск, он собирался навестить Варвару и сгонять на побережье. Я жду его на следующей неделе обратно. Что с ним не так?»
Моя решимость кончилась, я устало опустился на кровать и закрыл руками лицо. Я передумал рассказывать брату о том, что Женьку тот больше не дождется, что никакую Варвару бродяга не навещал и что его должность можно объявлять открытой вакансией.
Через три дня меня отпустили домой, посчитав полностью здоровым и надавав тучу рекомендаций. Я решил вернуться в Алтуфьево, перестать прятаться и терпеливо ожидать своей участи. Про добровольное покаяние речь пока не велась, но я был уверен, что рано или поздно дойдет и до этого. Фил больше не требовал от меня присутствия на работе, поскольку, по всей вероятности, махнул на меня рукой, а у меня появился повод вновь набирать очки. На следующий день после выписки я сидел в своем кабинете, выполняя обычную рутинную работу и в красках рисуя себе визит правоохранительных органов по мою душу. В реальности свидание вышло не таким, как я себе представлял. На второй день моей работы мне позвонили из прокуратуры и вежливо попросили навестить их в любое удобное для меня время, но не позднее завтрашнего полудня. Подивившись странности приглашения, я не стал откладывать покаяние и на следующее утро входил в кабинет следователя.
«Русаков Тихон Филиппович? - вежливо уточнил хозяин кабинета, а я сглотнул комок и молча кивнул, ожидая яркого шоу. – расскажите об обстоятельствах, вынудивших вас проигнорировать общепринятые нормы и правила,» - очень спокойно продолжил представитель закона.
Пока я собирался с мыслями, следователь достал какие-то бланки и разложил на рабочем столе, не дожидаясь моих откровений.
«Я очень торопился, - наконец пробормотал я первое, что пришло в голову, - мне нужно было увидеться с одной барышней, а все эти ограничения и запреты только мешали мне. Если бы я не видел перед собой всех этих препятствий, что возникали на моем пути, ничего этого бы не произошло, клянусь вам. У меня и в мыслях не было убивать, то есть уничтожать… Словом…»
Почему-то именно теперь, когда я озвучил то, что мешало мне жить, мне стало несоизмеримо легче и проще. Ко мне вернулась привычная уверенность и холодное равнодушие, сейчас я был готов к любым поворотам.
«Я вас понял, - кивнул следователь, - однако спешу напомнить, что дорожные работы входят в план федерального бюджета, и этот факт никак нельзя проигнорировать, как бы вы не торопились. По вашей вине уничтожена техника и оборудование на сумму…»
Законник продолжал говорить, строча мне чудовищные штрафы, а я просто кивал, понимая, что речь идет всего лишь об аварии, случившейся по моей вине. Наконец, вручив мне бланки и стребовав с меня какие-то подписи, следователь пожелал мне удачного дня и выпроводил вон, оставляя мне груз вины и раскаяния. Мой монстр сейчас лечился в сервисе, поэтому я был вынужден пользоваться услугами таксистов, с трудом удерживая себя от озвучивания незнакомым людям страшных подробностей своего преступления. В этот раз водитель попался совершенно неразговорчивым, но даже в его молчании мне чудилось немое осуждение.
На послеобеденное время была назначена планерка с мастерами, мое присутствие было необходимо и я, собрав нужные бумаги, направился к лифтам. Загипсованная рука и общее смятение, вызванное беседой со следователем, мешали стремительным движениям, поэтому я неторопливо втёк в конференц-зал и, не глядя на собравшихся, занял место в президиуме. Фил долго разбирал всякие важные вопросы, навевая дремоту, а к тому моменту, когда пришла моя очередь, я уже откровенно засыпал, бездумно пяля глаза в зал. Так действовали на меня обезболивающие препараты, и большинство присутствующих с пониманием отнеслась к моему замороженному виду. Кое-как отговорив свой отчет, я уселся на место и с удивлением услышал, как большой босс обращается к некоему главному экономисту с очередным вопросом. Главный экономист Женькиным голосом бодро отрапортовал начальству необходимое и уселся на место, а я наконец-то решил сфокусироваться на происходящем. Мое внезапное включение в работу исчерпало мой богатый потенциал трудовой активности, и мне только удалось зафиксировать расплывающуюся перед глазами фигурку моего приятеля, которую я принял за навязчивый бред. Я схожу с ума, это очевидно, думал я, незаметно встряхивая головой, мой настоящий Женька остался там, привязанный к елке и еще у него было перерезано горло, он не смог бы так резво отчитаться перед боссом пять минут назад. Поэтому придя к выводу, что подсознание снова играет со мной в ассоциативные игры, я, наплевав на приличия, отвалился в кресле и закрыл глаза, невнимательно прислушиваясь к мерному гулу в зале.
«Просыпайся, Тихон, - тряс меня за здоровое плечо большой босс, возвращая к действительности, - совещание окончено, иди к себе, а еще лучше, езжай домой, ты неважно выглядишь.»
Домой я не поехал, а спустился к себе в кабинет, возле которого снова увидел неясный силуэт знакомой тощей фигурки. Стараясь не обращать внимания на больные видения, я распахнул дверь и рухнув в кресло тут же вздрогнул от прозвучавшего за спиной знакомого голоса.
«Мне жаль Тихон, что с тобой случилось, если бы я узнал пораньше, я навестил бы тебя, но я утопил телефон, представляешь? Как ты?»
Не оборачиваясь я отозвался, снова почувствовав неловкость.
«Нормально, Женя. И да, мне тоже очень жаль, что ты… словом… прости меня, дружище…»
Женька звонко расхохотался и наконец то показался мне на глаза.
«Что с тобой, приятель? - продолжая улыбаться поинтересовался он, - хотя, мне Фил говорил о сильных препаратах, которыми пичкают тебя сейчас. Понимаю, Тихон, невесело все это, но ты держись. Вот ты скажи, зачем ты так активно сбегал от собственного брата, а, профессор? Оно того не стоило, на мой взгляд…»
Я, не таясь, рассказал Женьке о причинах вынужденной гонки, о совершенном раскаянии, даже про арендованный домик упомянул. Женька во все глаза пялился на меня и видно было, как он пытается подобрать слова к услышанному.
«Тихон, зачем ты снова отправился в ту гостиницу? - наконец придумал ответную реплику бродяга, - Зоя тебе запретила появляться там, забыл? Ей нужно верить, Тихон, не стоит игнорировать ее слова.»
Мои признания и раскаяния Женька всерьез не принял, умножая чувство вины, а вечером напросился ко мне в гости. В его настойчивости я рассмотрел желание снова проконтролировать мое поведение, но в том я больше не видел проблемы и поэтому только кивнул в сторону монстра.
Глава 10.
Вернувшись из отпуска, Женька рассчитывал, что мажор образумится и вернется к привычному образу сдержанного мало эмоционального типа. Командировки давно закончились, причин возвращаться в старую гостиницу не находилось, а учитывая достаточное равнодушие Тихона в отношениях с прекрасным полом, можно было надеяться, что загадочная одержимость некоей Мариной тоже останется в прошлом. Из всех ожиданий сбылось только одно. Тихон и в самом деле, как будто бы забыл про свою увлеченность, и больше даже не упоминал подружку даже вскользь, однако сама гостиница не отпускала мажора ни на секунду. В этом наваждении Женька и раньше видел нездоровое мистическое начало, а сейчас, судя по признаниям мажора, оно стало и вовсе отдавать отчетливым сумасшествием. Возможно, озвучивая свои откровения, мажор многое не договаривал, но и того, что стало достоянием гласности с лихвой хватило, чтобы напугать впечатлительного Дергачева. Сам Тихон тоже очень изменился. Вместо ухоженного сдержанного красавца он превратился в дерганного типа с заниженной самооценкой. Во всем мажор видел подтекст, искал подвох, а на появление Дергачева и вовсе отреагировал неадекватно, тут же заведя грустную песню о раскаянии в совершенном убийстве. Сначала Женька, разумеется растерялся, подумав, что свихнувшийся братец и в самом деле кого-то прирезал под елками, однако дальнейшие стенания Тихона немного прояснили ситуацию, правда, окончательно ее запутав. Фил старательно изображал страуса, прячась от проблем, поэтому Женьке ничего не оставалось делать, как героически брать все в свои руки. Приведя Женьку к такому выводу, героизм померк, поскольку Дергачев решительно не знал, с какого конца браться за это самое «все». У него было единственное доступное средство, вновь обратиться к Зое, возможно сейчас она сможет хотя бы подсказать, что на самом деле творится с дураком-братом. Реализации задуманного мешало одно существенное обстоятельство - неадекватный Тихон по-прежнему считал Женьку невинно убиенным и ни на какие поездки не соглашался. Дергачев применял все свое обаяние и убедительно доказывал необходимость сделать хоть что-то, но мажор только грустно хлопал длинными ресницами и томно вздыхал, продолжая раскаиваться и сожалеть. Как-то Женька не выдержал и от души врезал идиоту, доказывая свою настоящность. Тихон негромко вскрикнул и в изумлении уставился на взъерошенного братика, в ярости сжимающего кулаки и желающего повторения материала.
«Ты хоть понимаешь, что если будешь продолжать в том же духе, - прошипел Женька, - то я сам отправлю тебя в психоклинику, а там, я тебе скажу, с тобой церемониться не станут. Давай договоримся, завтра мы едем к Зое, а послезавтра я посылаю тебя к черту и не имею больше с тобой никаких дел. Ты мне надоел, Тихон, моя доброта она, знаешь ли, не безгранична.!»
Тихон коротко кивнул и на следующий день они направлялись в сторону крошечного домика, за резным забором. Зоя ждала их, в этот раз довольно сдержанно поприветствовав гостей, она не стала заводить долгих светских бесед, сразу переходя к оздоровительным процедурам. Женька попытался рассказать ей о текущих событиях, однако целительница не увидела в том большой необходимости, предложив Тихону знакомую табуретку. Зоя вообще была крайне молчалива, а в этот раз решила побить все рекорды по безмолвию, с самого начала визита произнеся пару слов. Тихон безропотно уселся и равнодушно уставился перед собой, ожидая чудес. Целительница принесла откуда-то чистую простынь ослепительно белого цвета и, накинув ее на плечи мажору, принялась что-то быстро бормотать, проводя ладонями по его густым волосам. Тихон немного напрягся, ощущая прикосновения, однако Зоя, что-то быстро шепнув ему на ухо, продолжила манипуляции, прибавив к уже имеющимся некие пассы. Неожиданно мажор выпрямился, прогнувшись немного назад и запрокинув голову, шумно вдохнул. Зоя едва заметно кивнула и поправив простынь, заговорила что-то непонятное. В какой-то момент Женька решил, что это она на шумерском, и оставил попытки понять смысл ее заклинаний. Дергачева стало клонить в сон от монотонности повествования, однако в тот момент, когда его глаза медленно закрылись, Зоя резко отскочила от мажора, а тот тяжело рухнул на пол, сминая собой белоснежное покрывало. Зоя ловко выдернула из-под Тихона магический аксессуар и накрыла голову гостя, продолжающего безвольно извиваться на полу. Мажор не произносил ни слова, только шумно выдыхал, сжимая тонкие пальцы. Наконец он затих и некоторое время ничего не происходило. Зоя напряженно следила за распластанным на полу телом, накрытым простынкой. Внезапно на ослепительно белом покрывале стали проявляться невнятные кляксы. Сначала они выглядели как контуры, нарисованные красно-синим цветом, но постепенно эти контуры стали заполнятся пугающей фиолетовой краской, превращаясь в подобие трупных пятен. Женька от ужаса забыл, как дышать, во все глаза наблюдая за происходящем. Тихон лежал под простынкой совершенно неподвижно и тоже, кажется, не дышал. В какой-то момент к Женьке пришла пугающая мысль, что его брат умер и теперь стремительно разлагается, покрывая чудовищным налетом некогда белую простынку. Зоя безучастно наблюдала за процессом и в тот момент, когда вся поверхность стала сиренево- черной пушистой плесенью, резко сорвала ее с мажора и бросила в таз, словно по волшебству оказавшийся в шаге от нее. Облив ткань горючим составом, Зоя бросила на нее спичку, тряпка вспыхнула и за секунду превратилась в кучку пепла. Целительница так же молча вынесла таз с пеплом на улицу и, вероятно, развеяла его по ветру, поскольку вернувшись, она держала в руках пустую посудину. Тихон продолжал безмолвствовать в неподвижности, однако это обстоятельство не вызвало у Зои тревоги. Она налила в опустевшую емкость воды и, прошептав что-то над ее поверхностью, выплеснула на клиента. Мажор смешно хрюкнул, отплевываясь и не спеша сел, оглядываясь в недоумении. Женька с изумлением наблюдал за чудесными переменами, происходящими с его приятелем. К Тихону стремительно возвращалась утраченная уверенность, сдержанность и утонченность, к которой привык Женька.
«Женя? - с видимым усилием проговорил Тихон, видимо припоминая ускользающие события, - где мы? Что происходит?»
«Вы ничего не помните? - подала голос Зоя и впервые за целый вечер улыбнулась, - оно к лучшему. Все позади, Тихон. Теперь с вами все в порядке.»
«Но что со мной было? - поинтересовался Тихон, поднимаясь на ноги, - и что я должен помнить? Расскажите мне, иначе, я так и буду терзаться неизвестностью»
«Много лет назад компания студентов-третьекурсников отправилась в Подмосковье на фольклорную практику. – начала Зоя странное повествование. - Целью их поездки было собрать как можно больше всяких шуток, прибауток и побасенок, чтобы после какой-нибудь доцент мог состряпать себе книжонку и, обозвав ее научной публикацией, получить прибавку к зарплате. Но это к делу не относится. Компания была небольшая, но веселая, состоящая из одного парня и пятерых девчонок. На дворе стояла перестройка, молодежи хотелось перемен и романтики, и одна из студенток безоглядно влюбилась в того единственного студента из компании. Практика была позабыта, а все дни, отведенные на сбор никому не нужного фольклора, ребята решили посветить более приятным занятиям. Спустя месяц парню надоело разыгрывать из себя трепетного Ромео, и он объявил подружке об окончании романа. Девушка, уже строившая планы на совместную законную жизнь в счастливом браке, была разочарована и пригрозила ловеласу суровым папочкой, занимающим какой-то там пост в институте. Парень не проникся угрозами и попросту переключил свое внимание на других молодых красавиц. Подружка, проплакав оставшееся от практики время, в самый последний день бесследно исчезла. Ее искали до поздней ночи и нашли в подвале, висящей на кожаном ремне несостоявшегося жениха. Были разбирательства, бедолагу посчитали даже виновным, но медэкспертиза опровергла подозрения и смерть девушки объявили бытовым суицидом. В то махровое время к самоубийцам тоже не было особого почтения и девушку похоронили по-советски, тихо и сурово. Однако ее энергия, высвободившаяся после смерти, осталась и продолжала скитаться по территории, не имея возможности покинуть пределы своего последнего пристанища. Ей было необходимо обрести силу, захватив живую энергию, чтобы принять физический облик и покинуть наконец надоевшие стены. Самостоятельно уничтожить живую оболочку и освободить для себя ее силу не упокоенной душе было не с руки, и она нашла себе помощника. Энергетика живого Тихона и мертвой Марины совпали идеально, и она получила возможность управлять своим помощником, требуя одного - добыть для нее живую энергию. Марина при жизни все же была женщиной и поэтому воспользовалась привычными уловками, очаровав ловеласа-мажора. Он не влюбился в прямом смысле этого слова, а попал в прямую зависимость от мертвой материи, вынужденный подчиняться. Я говорила уже, Тихон очень сильный человек, не только физически, но и духовно, именно поэтому он сопротивлялся, срывая зло на самом близком человеке и все же, не исполняя мертвую волю. Осознав, что желаемого она не достигнет, Марина решила сменить тактику и внушила Тихону то, чего добивалась, как уже свершившийся факт, поглотив его волю целиком. Рано или поздно Тихон бы исполнил внушенную миссию, и сошел бы с ума. В прошлый раз ее энергия еще была самостоятельна, и я не смогла бы уничтожить ее. Вы молодец, Женя, что вовремя сообразили приехать ко мне. В том, что Тихон вытворял, его вины нет, он и так продержался достаточно долго.»
Тихон только в замешательстве тер виски, никак не реагируя на весьма пугающий рассказ, а Женька привычно пялился на Зою, просто не находя слов. Когда слова наконец нашлись, он озвучил единственно тревожащую его мысль.
«Откуда вам известны эти подробности, Зоя?» - пробормотал он.
«Моя мать рассказывала мне эту историю, когда я немного подросла, - усмехнулась целительница, - она была одной из тех пяти девушек, что отправились тогда на практику, а спустя месяц отыскали свою сокурсницу в душевом подвале. Те события здорово повлияли на мою матушку и открыли в ней некий дар - она стала видеть тех, кто ушел навсегда. Возможно, когда я родилась, этот дар передался и мне, добавив к тому то, что я умею сейчас. Когда вы пришли ко мне в первый раз, я увидела мертвую энергию, а когда услышала рассказ Тихона про его подружку Марину, вспомнила эту историю и решила проверить свою догадку. Я уже тогда знала, что может грозить вашему другу, Женя, но помочь пока не могла. Если бы вы не приехали ко мне, я сама нашла бы вас, но, к счастью, Тихону очень повезло. У него есть надежный друг. Очень надежный друг.»
На протяжение всего рассказа Тихон неподвижно стоял, внимательно прислушиваясь, то и дело встряхивая головой, словно делая попытки упорядочить поступающие сведения. Весь его вид выражал замешательство, поскольку даже сейчас мажор продолжал сомневаться в правдивости повествования.
«Значит сейчас Тихону больше ничего не угрожает?» - в который раз уточнил Женька, едва целительница закончила свой рассказ. Зоя покачала головой.
«Марина продолжает существовать, - очень серьезно проговорила она, - я прогнала ее от вашего друга, но не уничтожила ее. Возможно, со временем ее дух отыщет себе новую жертву, энергетика которой будет сходна с энергетикой Тихона. Поэтому ему необходимо держаться подальше от проклятой гостиницы. Я уверена в вашем благоразумии.»
«А что будет, когда Марина достигнет желаемого? - все никак не мог успокоиться бродяга, изредка бросая взгляды на замершего мажора, - когда она обретет живую энергию? Зачем вообще ей это нужно?»
«Тогда она сможет переродиться и обрести новую физическую оболочку, - терпеливо объясняла Зоя, тоже поглядывая на своего недавнего пациента, - самоубийцам запрещено возвращаться обратно, они вынуждены скитаться тот срок, что отмерила им природа, в облике бестелесного духа, после чего исчезают навсегда. Но если им удастся украсть живую энергию, они обретают способность к перерождению»
Женька мог бесконечно долго уточнять возможности страшного духа, но мажор решил прервать мистический вечер, вежливо поблагодарив целительницу и собираясь уходить. Ученая сущность Тихона никак не могла смириться с эзотерическими выкладками Зои, и весь обратный путь он то и дело хмыкал, вспоминая сеанс экзорцизма.
«Выходит, мою уверенность у твоем убийстве внушила мне эта негодяйка? - сдержанно проговорил мажор, - но я же отлично помню, как расправился с тобой, помню свои эмоции при этом. Я никогда не поверю, что умершая больше тридцати лет назад барышня способна на такие фокусы»
«Наш мир до конца не изучен, - стараясь говорить равнодушно, отозвался насторожившийся Женька, - может быть они могут и не такое. Мне интересно одно, почему, если принимать на веру слова Зои, Марина выбрала жертвой именно меня? Ты мог бы завалить кого угодно, ей же без разницы, чьей силой воспользоваться для физического воплощения?»
Внезапно Тихон, никак не реагируя на Женькины вопросы, вытянул из кармана телефон и, включив громкую связь, набрал господину Шварцу.
«Кеша, - без предисловий начал он, едва услышав голос приятеля, - где ты меня нашел, в ту ночь, когда мы бухали на твоей даче? И почему ты упомянул полицию?»
Иннокентий раскатисто заржал, упоминая сквозь смех стремительную реакцию мажора, после чего более внятно произнес:
«Ты вышел прогуляться за территорию участка и пропал до рассвета. Учитывая пугающий местный ландшафт, я позвал своего приятеля, Степана, он живет через участок и работает в ФСБ, он помог мне отыскать тебя в нескольких метрах от трассы, мирно спящим прямо на обочине. Тихон, никогда бы не подумал, что обычный коньяк способен вызвать у тебя тягу к путешествиям»
«То есть я просто спал? - несколько раз уточнил мажор, вопросительно оглядываясь на Дергачева, - и рядом со мной никого не было?»
Веселье Иннокентия вспыхнуло с новой силой.
«Увы, мой друг, - наигранно трагично подтвердил он, - в этот раз ты действительно был совершенно один, что для тебя в принципе нехарактерно. И еще приятель, верни мне сервировочный нож, он дорог мне как память, ну и является частью набора. Ты зачем-то прихватил его с собой, отбиваться от местной шпаны…»
Господин Шварц еще некоторое время упражнялся в остроумии и, завершив выступление новым приглашением в гости, прервал беседу. Нельзя сказать, что комментарий Кеши совершенно успокоил Тихона, а заодно и Женьку, однако его полная безмятежность и снисходительное добродушие убедили приятелей в непричастности загулявшего мажора к каким-либо преступлениям в целом. Вопреки предполагаемым намерениям навсегда покинуть нестабильного брата, бродяга и в эту ночь напросился в гости, просидев в напряжении до самого рассвета, наблюдая за выходками Тихона. Который, к слову, крепко продрых на гостином диване, а наутро не помнил большую часть из минувшего дня.
Глава11.
Постепенно приключения, связанные с благотворительными играми Филиппа Филипповича, стерлись из памяти, уступив место обычным рутинным будням, наполненным совещаниями, расчетами и заключениями новым договоров. Я больше не вздрагивал от каждого шороха, а ночи проводил в спокойной расслабленности, наслаждаясь фантастическими сюжетами снов. Женька, желая окончательно удостовериться в моей вменяемости, целую неделю торчал над душой, внимательно приглядываясь ко мне, но больше не вызывал и тысячной доли того неприятия, какое возникало во мне пару месяцев назад от одного его присутствия. Дергачев был отходчив и невнятное объяснение целительницы вполне его удовлетворило, он по-прежнему весело ржал над моими комментариями, адресованными Филу и чувствовал себя неоправданно счастливым от завершения страшной эпопеи. Большой босс вспомнил о бомжатнике лишь однажды, когда на его счет вернулась какая-то сумма, потраченная на благотворительные цели.
«Отныне я запрещаю вам обоим иметь дело с любезными бомжами-альтруистами, - заявил как-то Фил, снизойдя до личного посещения моего рабочего кабинета, - в следующий раз мы отыщем что-нибудь менее чудесное, например, какой-нибудь детский центр реабилитации.»
Я полностью разделял решения большого босса и был готов к любому его выбору.
Спустя почти два месяца после состоявшегося разговора мой новый день начался слишком ранним телефонным звонком. Нехотя потянувшись, я нашарил рукой аппарат и не глядя на экран, хрипло пробормотал: «Слушаю, Русаков…»
«Доброе утро, дядя Тихон, - раздался в трубке звонкий голос Варвары, - у меня к тебе ряд деловых вопросов и предложений!»
Внезапное возникновение нежданного абонента разом смахнуло остатки сна и заставило меня подняться на кровати.
«Варя, - хрипло проговорил я, прочищая горло, - я ценю твою деловую хватку, но посмотри на часы, пять часов сорок минут не самое подходящее время для решения вопросов и предложений. Они не могут подождать?»
Однако Варвара Евгеньевна унаследовала от своего упрямого отца многие черты и на отсрочку своих планов и задумок решительно не соглашалась.
«Можно я подъеду к тебе сегодня, когда это будет удобно? - продолжала она как ни в чем не бывало, - скажем часа через полтора, два? Успеешь подготовиться к встрече?»
Я назначил ей свидание в своем рабочем кабинете и дал отбой, про себя перебирая варианты Варькиных проблем.
Как оказалось, ни одно из моих предположений не сбылось, поскольку пунктуальная Варя решила еще раз удивить меня своим деловым подходом. Когда ровно в девять утра я подошел к двери своего кабинета, она уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, высматривая меня в глубине коридора.
«Ну сколько можно ждать, - вместо приветствия пробормотала она, протягивая ко мне руку. - я думала, что состарюсь в ожидании.»
«Что случилось, Варя? - без интереса пробормотал я, пропуская ее на пороге, - где твой сын?»
Варвара махнула рукой, давая понять, что не Евгений Тихонович заботит ее в данную минуту.
«Тихон, - объявила она торжественно, усаживаясь в кресло напротив стола, - я нашла работу в Москве, их устраивает абсолютно все, кроме одного нюанса, и ты обязан мне помочь!»
Я был готов к раздаче рекомендаций и характеристик, и даже согласился бы на пару важных звонков, однако Варвара решила побить рекорды своими необычными просьбами.
«Мне нужна прописка, - решительно произнесла она, и зачем-то зажмурилась, - не волнуйся, я даже и не появлюсь в твоей квартире, это всего лишь формальность, но без нее тупые администраторы никак не соглашаются иметь со мной дел. Тихон я прошла все собеседования, медкомиссии и прочие квесты, я на всякий случай соврала им, что прописана в столице, но сам понимаешь, при оформлении все сразу станет ясно. Пожалуйста, Тихон, если нужно я могу заплатить, сколько скажешь.»
«Как называется твое предполагаемое место работы?» - уточнил я, прежде чем дать ответ.
«Это реабилитационная клиника, - гордо заявила племянница, - я решила работать по специальности. Меня берут медсестрой, но ведь нужно же с чего-то начинать.»
Как выяснилось, увалень Тихон остался в тверской деревушке и видимо больше не вызывал у взбалмошной барышни трепетного восторга.
«Я планирую снять квартиру, или комнату в общаге, - продолжала щебетать Варя, делясь планами, - Женька будет жить со мной, разумеется, ему уже скоро три года, если будет прописка, я могу отдать его в сад.»
Мне не было трудно пойти навстречу целеустремленной племяннице, однако я хотел быть уверен, что милая девушка мне не врет и не преследует иных задач. Слишком бодро получалось у нее отжимать жилье у доверчивых граждан. Варвара, почуяв бесполезность своих задумок, разом поникла и, поднявшись с кресла, медленно поплелась к двери.
«Твои добрые дела распространяются только на Женю, - пробормотала она, оборачиваясь ко мне на пороге, - вот уж не знаю, как объяснить такое к нему расположение… Спасибо за поддержку, дядя Тихон!»
И гордо хлопнув дверью, Варвара покинула мой кабинет.
«Ты правильно сделал, что не пошел на поводу у этой свистушки, - пробормотал Женька, когда я рассказал ему о гешефтах дочери, - она достаточно самостоятельная, чтобы решить подобные нюансы самой. И насколько я знаю, реабилитационным клиникам однофигственно, где проживают их медсестры, главное, чтобы вовремя являлись на рабочее место»
Я усмехнулся таким нехарактерным выводам, но комментировать не стал, внутренне соглашаясь с бродягой, тем более, что для детального анализа Вариной просьбы у меня не оставалось времени. Ближе к обеду нам снова позвонили из бомжатника и слезно умоляли подъехать, жалуясь на катастрофическую нехватку оборудования. Фил, посчитав необходимым превзойти самого себя по исполнению волшебных желаний, отправил нас разбираться с проблемами, пообещав сказочные премии и неограниченные отпуска.
«Ты вернешься одним днем, - заявил брат, собирая меня в дорогу, - внеси дополнение в договор, но уже на коммерческой основе. Нечего их баловать»
Женька, вооружившись чесноком и осиновой дубиной, вызвался меня сопровождать, я был не против, тем более вдвоем было гораздо веселее. В этот раз дорога до клиники мистикой не радовала, оказавшись обычной скучной дорогой, и Дергачев даже показательно вздохнул, когда мы парковались в просторном дворе заведения.
«Просто не вериться, - заявил он, выпрыгивая наружу, - что где-то неподалеку обитает самое настоящее привидение…»
Я хмыкнул, вспоминая впечатления и не желая развивать гнетущую тему, решительно шагнул в прохладный холл здания. Нам предстояло вести переговоры с руководителем клиники, представившимся нам Матвеем Афанасьевичем. Несмотря на молодость, он оказался весьма грамотным мужиком, легко разбирающимся во всех вопросах разом, начиная от медицины и заканчивая финансовыми нюансами. Уладив юридическую сторону, Матвей Афанасьевич предложил нам проконтролировать эксплуатацию приборов и пригласил нас в реабилитационный зал. Однако благим намерениям помешала ворвавшаяся в кабинет сотрудница, прямо с порога решительно призвавшая красавца Матвея уделить ее персоне особое внимание. Как оказалось, в приемном покое ожидали своей участи новые пациенты и присутствие руководителя было жизненно необходимо для решения их дальнейшей судьбы. Матвей коротко кивнул чрезмерно ответственной медсестре и извинившись, покинул кабинет. Барышня, проводив начальника откровенно влюбленным взглядом, наконец-то выдохнула и уставилась на посетителей.
«Вы чего здесь?» - не слишком почтительно буркнула она, и только тут я узнал в заполошной медичке приснопамятную Варвару, не далее, как вчера утром умолявшую меня помочь ей с пропиской.
«Выходит, московская прописка была не так уж важна, да, Варвара? - сурово проговорил Женька, меняясь в лице, - ты чего снова задумала, дочка?»
Варька мгновенно погасла, потупив глаза и нервно переплетя пальцы, и едва слышно проговорила.
«Я тут уже месяц работаю и да, прописка не обязательна. Вот только мне не слишком то хотелось выглядеть нищей лимитой в глазах сотрудников…- интонация и выражение личика смутившийся барышни громче всяких слов объясняли стремительное желание Варьки обрести новый статус»
«Я так понимаю, все сотрудники не важны, - усмехнулся Женька, а Варвара отчаянно покраснела, - а только один. Я прав?»
Реакция Варьки подтвердила и эти слова тоже, а Женька нахмурился.
«Ты замужняя женщина, Варвара, - напомнил он, - у тебя растет сын, прекрати эти глупости. К тому же Матвей Афанасьевич… ну …это не тот человек, который…»
Я был уверен, что упрямая Варвара тут же примется отстаивать свои права, громко доказывая всю несправедливость слов родителя, однако она только совершенно по-детски шмыгала носом и подозрительно молчала. Пока длилась педагогически –воспитательная беседа, Матвей Афанасьевич успел вернуться и, сдержанно поблагодарив сотрудницу, отправил ее на рабочее место, не проявляя к ней абсолютно никакого личного интереса. Любезный руководитель все же провел нам экскурсию по залам и кабинетам, выразив при этом надежду на длительное тесное сотрудничество и всяческие преференции его детищу. Я дипломатично улыбался, заверяя в прочности дружбы и когда наконец пришла пора прощаться, от елея слипалось все, что могло слипнуться.
«По какому принципу отбирают сюда на работу? - недовольно пробормотал Женька, забираясь в салон обновленного монстра, - вроде нормальный мужик, грамотный, знающий, а ведет себя, как слащавый гомик… довольно отвратительно…»
«Ты бы предпочел, чтобы при встрече он огрел бы тебя дубиной? - уточнил я, прекрасно понимая природу Женькиных недовольств, - ему приходиться улыбаться таким суровым гостям, поскольку бюджетной клинике нужно искать источники финансирования… Успокойся, Женя, Варя просто еще не повзрослела. Дай ей время…»
Однако чрезмерно внимательный родитель никак не желал мириться с решением баламутной дочурки, то и дело начиная стенания о безголовости и недальновидности чересчур самостоятельной барышни. Мне оставалось только удивляться подобной реакции, поскольку в Варварином выборе я так и не рассмотрел ничего противоестественного, предложив Женьке заняться делом и не пороть горячку. Отходчивый Дергачев нехотя согласился и постепенно выкинул необоснованные тревоги из головы.
Спустя пару дней после памятной встречи, я в предвкушении горячего ужина легко выпрыгнул из просторного салона и закрыв двери на замки, резво направился к подъезду. Мои мечты о прекрасном были грубо нарушены увесистым ударом, нанесенным мне невнятным гражданином, внезапно выскочившим навстречу. От неожиданности я отшатнулся и автоматически дал сдачи, не особенно разбираясь в причинах нападения. Вездесущие подъездные бабки хором заверещали, тут же обозначив мою тайную порочную сущность, обозвав наркоманом. Придя немного в себя, я наконец-то разглядел героя-мстителя, узнав в нем собственного зятя, толстяка-тезку, неизвестно каким образом оказавшегося в моих краях.
«Где Варвара? - прохрипел он, неуклюже поднимаясь с земли, - сволочь!»
Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать свою причастность к происходящему, а пока до меня доходили очевидные факты, толстый Тихон решил порадовать местных сплетниц новыми подробностями своей семейной жизни.
«Признавайся, гад, она приехала к тебе? – продолжал наседать увалень, смешно переваливаясь из стороны в сторону. В его обвинительной речи звучали и более крепкие выражения, которые я терпеливо выслушал и попросил озвучить претензии. Как выяснилось, безголовая Варя, не поставив в известность законного супруга, умотала в столицу искать лучшей доли. Эти факты мне были хорошо знакомы, и я как сумел, донес до ревнивца ошибочность его выводов и даже предложил самому убедиться в непорочности его дражайшей половины. Тихон недоверчиво покосился на меня и решительно рванул подъездную дверь. Игнорируя приметы цивилизации, толстяк, пыхтя, карабкался по ступенькам на восьмой этаж, матерясь вполголоса и навешивая на меня всяческие нелестные ярлыки. Когда до заветной цели оставалось считанное число ступенек, толстый недоумок остановился и обернувшись поинтересовался:
«Погоди, ну если у тебя ее нет, тогда где же она? Я был уверен, что Варька рванула к тебе, уж больно она убивалась тогда из-за тебя. На телефон она не отвечает, мелкого с собой забрала… а, да ну ее к черту!»
Сделал неожиданный вывод толстый зять и круто развернувшись, пошлепал вниз, не доведя до финала следственный эксперимент.
Я надеялся, что недалекий родственник одумается и уедет к себе в деревушку, однако толстяк оказался на удивление настойчивым и в течение пары дней держал оборону, просиживая на подъездной скамейке целые сутки. Больше он не делал попыток заговорить со мной, молча косясь в мою сторону и, наблюдая, как мой монстр отчаливает с парковки. Откровенно говоря, мне изрядно надоело его томительное бдение, и на третий день я решил оповестить дуру-племянницу о настойчивом визитере. Толстяк оказался прав, она трубку не брала, бесследно исчезнув с радаров. На четвертый день я решился на внеплановую поездку в бомжатник.
На самом деле я не был уверен, что отыщу Варвару, сохраняя инкогнито, поэтому представил свой визит, как проявление небывалой заботы о бродягах и бомжах, пользующихся нашим оборудованием. Блистательный Матвей Афанасьевич был у себя и на мое появление отреагировал весьма эмоционально. Он долго тряс мою руку, попутно рассказывая о потрясающем контингенте, с которым ему приходилось работать. Когда приветственный порыв немного схлынул, Матвей в который раз предложил мне прогуляться до реабилитационного зала. Вероятно, это было самое знаменитое место в клинике, куда, возможно, со временем будут водить экскурсии, а позже превратят в музей. На пороге на нас натолкнулась Варвара, с невероятно серьезным видом спешащая сообщить руководителю о новых поступлениях бомжей. Матвей едва заметно поморщился, но дал указание оформить всех по протоколу и раскидать по палатам. Пользуясь заминкой, я вывернулся из цепких ручонок Матвея Афанасьевича и поймав в коридоре Варвару, рассказал ей про Тихона.
«Пусть катиться, - грубо резюмировала Варвара, - больно нужен…»
Ее настроение стремилось к нулю, поэтому поддерживать дружескую беседу становилось все сложнее, однако я именно для того и приехал, чтобы вернуть на место мозги самоуверенной девице.
«Позвони ему, - предложил я, наблюдая, как Варвара следит взглядом за перемещениями Матвея Афанасьевича, - он беспокоится о вас, Варя. Не дури, будь благоразумна»
Я еще некоторое время внушал Варваре о необходимости соблюдать приличия и хоть изредка включать здравый смысл.
«Где ты оставила Женьку?» - решился я пойти с козырей, зная, как важна эта тема для любой мамаши.
«Не переживай, - легко хмыкнула Варька, - он под присмотром. У меня тоже есть друзья, Тихон Филиппович, - вызывающе заявила она, - точнее, подружка. Она временно не работает, но согласилась присмотреть за Женей. Она моя соседка.»
«Вот как? - усмехнулся я, - и ты не боишься оставлять малыша незнакомой девице?»
Варвара неожиданно звонко расхохоталась, взмахивая руками.
«Между прочим, - с апломбом произнесла молодая мать, - Марина здорово разбирается во всех этих тонкостях, у нее есть высшее образование, и она очень ответственная. И, между нами, если выбирать между ней и увальнем в вопросах воспитания и присмотра за Женей, то я не задумываясь выбрала бы ее!»
Упоминание имени неприятно царапнуло слух, и я на всякий случай уточнил:
«Ты сняла квартиру?»
«Вот еще! - презрительно фыркнула Варька, - квартира стоит как целое состояние. Тут неподалеку открыли хостел, весьма приличный, все на высшем уровне. Удобства, правда, так себе, но, согласись, Тихон, за такие деньги можно и потерпеть. Словом, передай увальню, что я к нему не вернусь, что я начала новую жизнь и что такие тюфяки мне не нужны!»
Варвара еще долго расписывала мне положительные стороны своей новой подружки, а в моей голове неотвязно крутилась непрошенная мысль о неизменности места обитания страшного призрака.
«Марина живет в старинном здании гостиницы и не способна на дальние перемещения, а уж в современном шумном хостеле призраки точно не живут,» - мысленно уговаривал я себя, слушая восторженные отзывы Варвары.
Мысль была навязчивая и пугающая, и я с большим трудом убедил себя в ее неуместности.
Исчерпав, наконец, все аргументы в пользу счастливой семейной жизни, я холодно распрощался с Варварой и направился восвояси, по дороге размышляя о полной недальновидности Женькиной дочки. Мой путь лежал мимо таинственной гостиницы, с которой началось мое приключение и я, ощутив в себе мальчишеский азарт, решил проверить, насколько теперь я независим от влияния страшного духа. В моей задумке была большая доля безрассудства, но я все же решил довести задуманное до конца и смело свернул на тенистую аллею. Высокое серое здание продолжало пугающе возвышаться среди берез, однако сейчас больше не казалось заброшенным. Возле крыльца было припарковано несколько машин, а через прозрачные двери то и дело сновали люди, видимо новые постояльцы старого отеля. Я не рискнул заходить внутрь здания, не ощущая в себе даже и намека на свое прежнее замороженное состояние. Понаблюдав за суетой, я медленно развернулся, выруливая на трассу. На самом выезде со мной поравнялась маленькая иномарка, из которой высунулась смешливая рожа, и вежливо поинтересовалась:
«Вы не подскажете, как нам проехать к хостелу? Он тут недавно совсем, раньше на его месте гостиница еще была? Мы правильно едем? – рожа примолкла и внимательно глядя на мое побледневшее лицо, уточнила. - что с вами? Вам плохо? Эй, парень?»
«Гостиница? - переспросил я, немедленно воскрешая в памяти только что завершившийся диалог с Варварой, - из серого крошащегося камня?»
«Говорят, гостиница себя не окупала, поэтому ее владельцы решили сменить направление, но по сути она и осталась гостиницей. – охотно пояснила веселая рожа, - про нее всякие слухи ходят, настоящий экстрим. Значит, мы на правильном пути?»
Я коротко кивнул и, вырулив на трассу, рванул в столицу.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге