История бродяги . Мститель
Глава 1
Глава 1.
Мой новый день ничем не отличался от сотни остальных дней, за одним незначительным исключением. С момента начала моей работы в семейной компании не проходило ни одного утра, чтобы вездесущий Фил не озадачивал меня какой-нибудь проблемой, требуя немедленного ее решения в течении рабочего дня или, в довольно частых случаях, в течении секунды. Сегодня мой телефон подозрительно молчал, наводя на нездоровые размышления. Конечно, отлучаясь с работы на пару недель, не поставив в известность руководство концерна, я здорово рисковал нарваться на потоки негодования со стороны большого босса, и внутренне был готов к чему-то подобному, я даже мог допустить, что с треском вылечу со своего уютного места первого заместителя. Единственно, к чему я готов не был, это к полному, напряженному и показательному игнору со стороны Филиппа Филипповича.
Возвращаясь в столицу, я про себя репетировал текст объяснительной, который со стороны любого здравомыслящего руководителя, выглядел откровенным бредом, но это было весьма правдивое объяснение. Знахарка Зоя, к которой я обратился за помощью, растеряв надежду добиться результатов от официальной медицины, строго приказала мне отречься от цивилизации на несколько дней и полностью изолировала меня от мира, закрыв в своей избушке. Тогда я мало что мог осознавать, слепо подчиняясь ее довольно резким указаниям, своей бесспорностью рождающими во мне чистый страх. Зоя на протяжении недели непрерывно бормотала надо мной какие-то заклинания, время от времени поливая на меня из знакомого уже кувшина, наполненного в этот раз достаточно чистой ледяной водой. К концу первой недели я почувствовал привычное здравомыслие, вернувшееся ко мне в виде невнятного сожаления о вынужденных прогулах и желания наладить дружеские отношения с откровенно озлобленным Женькой. Его баламутка Варвара больше не
вызывала во мне раздражения, нежности, злобы, и любых других эмоций, преследовавших меня на протяжении последних полутора месяцев. Выпроваживая излечившегося меня за порог, Зоя подарила мне маленький деревянный амулет, приказав носить его с собой и не расставаться с ним ни на минуту. Подобные артефакты больше не вызывали у меня снисходительной ухмылки и от души поблагодарив целительницу, я аккуратно повесил подаренный талисман на шею, решив про себя на всякий случай придерживаться рекомендаций, хотя бы первое время.
Мое первое желание сбылось практически сразу, стоило мне припарковаться возле дома. На скамейке в шаге от стоянки меня терпеливо дожидался верный Дергачев, судя по потерянному выражению напряженной рожицы, все же сменивший гнев на милость. Я давно перестал обращать внимания на странности в его поведении и поэтому его откровенное изумление при моем появлении, не вызвало во мне настороженности. Я, как в детстве, смело подошел мириться и даже сумел добиться от совершенно растерявшегося Дергачева признания полного прощения, однако, ожидаемого диалога не вышло. Женька продолжал пялиться на меня, не произнося ни слова, только время от времени горестно вздыхая и качая головой. Так и не добившись взаимности, я кивнул ему головой и скрылся в подъезде, полагая, что он все же придет в себя и поднимется следом. Прождав бродягу до полуночи, я вырубился прямо, сидя за столом, и только на утро до меня дошло понимание необходимости пригласить его переночевать в квартире.
Побродив по комнатам, то и дело бросая взгляды на молчащий телефон, я вспомнил старинную присказку о покаянной голове, которую не сечет меч и отправился в офис, сдаваться Филиппу Филипповичу.
В коридорах административного корпуса царила непривычная оглушающая тишина, и я с усмешкой подумал, что мое недолгое
отсутствие напрочь развалило все производство и срубило концерн на корню. В моем кабинете все оставалось ровно таким, каким я оставил в свой последний рабочий день. Стол заваливали кипы неразобранных документов, из шкафов свешивались бумажные носители, грозящие обрушиться на пол, а мой компьютер продолжал жужжать, приглашая меня ознакомиться с новыми распоряжениями большого босса.
«Однако, - подумалось мне, - за две недели ни один из сотрудников даже не удосужился просто заглянуть в мой кабинет и хотя бы выключить многострадальный аппарат. Чем они вообще тут занимаются...»
От открывшейся картины полного производственного запустения по моим венам пробежал нехороший холодок, и я, развернувшись, медленно вышел в коридор. Здание концерна было знакомо мне с пятнадцати лет, когда не в меру разгулявшийся Фил, принявший на себя частичное руководство, предложил отцу арендовать помещение, соответствующее назначению компании. Но именно сейчас я почувствовал себя лишним, находясь в его стенах, как будто я обманом проник в святая святых и сейчас первый же встреченный мной сотрудник с позором погонит меня прочь. Так я бледной тенью маячил в сумраке, предаваясь странным размышлениям, пока в конце коридора не раздались легкие шаги первого живого человека. Им оказалась расчетчица из бухгалтерии, она явно торопилась на свое рабочее место, но, натолкнувшись на молчаливо торчащего меня, испуганно вскрикнула и, круто развернувшись, помчалась обратно. От неожиданности, я не успел даже поздороваться с нервной барышней, и только когда она уже скрылась на лестнице, запоздало подумал о комичности ситуации и негромко рассмеялся собственным мыслям. Побродив немного по коридору и не напугав больше никого своим присутствием, я вернулся к себе на рабочее место и принялся разгребать завалы. Приведя все в относительный порядок, выключив компьютер, я
решил, что на сегодня деятельности вполне достаточно и отложив покаяние назавтра, отправился домой. Прежде чем вернуться в квартиру, я немного покатался по столице, прислушиваясь к внутренним ощущениям и придя к выводу, что я в полной мере вернул себе прежнее восприятие мира, невольно дотронулся до кусочка дерева, висевшего на моей шее.
К моменту моего возвращения на улице окончательно стемнело, а пронизывающий ветер, дующий сразу со всех сторон, настойчиво напоминал о скором наступлении зимы. Пробираясь в сумерках к своему подъезду, я натолкнулся на сидящего на скамейке Дергачева. Прошлая наша встреча закончилась весьма странно, и я обрадовался появившейся возможности наладить диалог во второй раз.
«Приветствую тебя, Женя», - ласково улыбнулся я, помня о расчетчице.
Женька немигающе уставился на меня, даже не делая попытки подняться с ледяной лавки, и так же, как и вчера, ограничился едва заметным кивком.
«Пойдем поднимемся в квартиру, - пригласил я, - ты замерзнешь сидеть на таком ветру»
Однако мое предложение осталось без ответа, поскольку Дергачев и не думал не только заводить диалоги, но и кажется, просто шевелиться. Меня с некоторых пор перестало удивлять его немного нестандартное поведение, и я старался не слишком обращать внимание на его ярко выраженную замороженность. Его абсолютно невменяемые глаза неотрывно следили за каждым моим движением, но это была единственная реакция Женьки на мое появление. Я в замешательстве потоптался возле и, совершенно замерзнув, направился к подъезду.
«Поднимайся, Женя, - в последний раз я попытался воззвать его к здравому смыслу, - мне не слишком хочется возиться с тобой, излечивая от простуды.»
Только после этого, Женька нерешительно встал и не спуская с меня настороженных глаз, двинулся следом за мной. Добравшись наконец до квартиры, я знакомо распахнул входную дверь, пропуская Женьку внутрь, но тут всегда загадочный Дергачев решил удивить меня еще раз.
«Зачем ты приходил сегодня в офис? - поинтересовался он, продолжая оставаться на месте, - Маргарита рассказывала мне о твоем визите. Не стоит привлекать чужое внимание, Тихон.»
Я не понял ни слова из того, что собирался донести до меня заторможенный братец, но на всякий случай напомнил ему, что это место моей работы, и мне необходимо время от времени появляться там. Озвучив очевидные вещи, я заметил, как изменилось выражение лица моего позднего гостя, сделавшись откровенно испуганным и напряженным.
«Или я там больше не работаю?» - уточнил я, думая о внезапном решении Фила избавиться от ценного сотрудника в моем лице.
Продолжая сохранять таинственное молчание, Женька помотал головой, подтверждая мою последнюю реплику и потерянно добавил:
«К сожалению, уже нет, Тихон…»
Глава 2.
Работа осталась для Дергачева единственным способом не сойти с ума от размышлений и воспоминаний. Каждое утро он занимал свой кабинет, чтобы покинуть его по окончании рабочего дня, с примерной скрупулезностью вбивая бесконечные ряды цифр в таблицы и графики. Женька по несколько раз пересчитывал данные, отчаянно боясь ошибиться, и когда строчки запрыгали перед глазами размытыми серыми полосками, он устало отвалился в кресле и закрыл глаза. В памяти возникла его последняя встреча с Тихоном, случившаяся уже после похорон. Женька был рад, что всемогущий мажор и тут отыскал способ приходить к нему и теперь ревниво берег видение, воскрешая каждую мелочь. Поэтому, когда в середине рабочего дня к нему в кабинет ворвалась Маргарита и принялась испуганно пересказывать нечаянную встречу в полутемном коридоре, Женька почувствовал что-то вроде досады. Выходит, и Маргарита может видеть его Тихона, думалось Женьке, а значит, если неугомонная баба снова столкнется с ним, то беды не миновать. Обязательно явиться какой-нибудь поп, проведет обряд экзорцизма, и мажор больше не сможет приходить к Женьке из своего мира.
«А это правда, что Тихон Филиппович был вашим родственником?» - никак не могла оставить Женьку в покое встревоженная Маргарита.
«Правда», - кивнул Женька и не сдержал горестный вздох.
«Я очень сочувствую вам, - проговорила визитерша, - я, к сожалению, знаю, каково это, терять близких людей...»
Барышня собиралась, видимо, и дальше делиться впечатлениями с совершенно обалдевшим от обилия информации Дергачевым, однако внезапно осеклась, поймав выражение его лица.
«Простите», - пробормотала она и выпорхнула из кабинета, а Женька решил подняться к Филу.
Большой босс мало чем отличался от того Филиппа, каким был месяц назад, и со стороны могло показаться, что трагедия никак не отозвалась на его деловом облике. Однако, так казалось только со стороны. Увидев Женьку, он недовольно скривился и кивнул в кресло для гостей.
«Что там у нас с материалами, Женя? - очень по-деловому поинтересовался Фил, - подготовил планы закупки? Второй цех простаивает без дела, передай мне смету и закажи через бухгалтерию сырье. Женя, мир не остановился с уходом Тихона и его обязанности нам нужно поделить между собой. Я не доверяю тому хлыщу, что сидел на его месте раньше, слишком неповоротливый парень оказался, все пытался выслужиться. Я таких не люблю.»
Фил продолжал говорить, что в принципе было для него нехарактерно, а Дергачев пожалел, что пришел. Наконец, высказавшись, Филипп предложил Женьке проваливать, но возле самого порога снова окликнул.
«Навести отца, Женя, - пробормотал он, - я не могу выслушивать его молчание»
Женька согласно кивнул, но вместо загородной резиденции, вечером отправился в Алтуфьево. Он очень рассчитывал снова увидеть Тихона и предупредить его, чтобы он не показывался никому на глаза, чтобы был очень осторожен, хотя сейчас, наверно эти предупреждения выглядели не совсем уместно.
Тихон появился в то же время, что и вчера, растворяясь в вечерних сумерках и снова пытаясь наладить беседу. Женька растерянно кивал ему, и на все его приглашения подняться в квартиру, только хлопал глазами, понимая, что со стороны этот визит будет выглядеть банальным взломом. Наконец, поддавшись уговорам и окончательно замерзнув, Дергачев рискнул составить мажору компанию и с удивлением пронаблюдал, как обыденно Тихон открыл дверь и привычно зашел внутрь своего жилища.
Мажор первым делом отправился на кухню, варить кофе, попутно доставая из недр холодильника разные нарезки и готовые салаты. Женька подумал, что могила не исправила ленивого ученого и он продолжает питаться всякой дрянью, всячески игнорируя вкусную и полезную еду.
«Как там тебе сейчас?» - наконец набравшись храбрости озвучил Женька давно тревожащую мысль.
«Где?»- не понял Тихон, расправляясь с очередной магазинной гадостью.
«Ну… там…- нерешительно замялся Женька, - откуда ты сейчас вернулся…»
«А…- протянул мажор, - нормально, знаешь, я раньше не верил во все это, считая откровенной глупостью и фигней, но должен признаться, некоторые обстоятельства вынуждают нас пересмотреть убеждения…»
«Выходит, теперь ты веришь в сказки?» - невесело усмехнулся Женька.
«Мне пришлось это сделать, - вздохнул ученый, - но это дало результаты, это главное. Зоя знает свое дело и здорово помогла мне адаптироваться в магическом мире, и теперь мне не страшно.»
Тихон говорил шутливо, но по Женькиной спине от его слов тянулся обжигающий холод. Ему хотелось сказать что-нибудь значимое, весомое, поддержать мажора, но вместо ободряющих слов в голову бродяги заползла очередная пугающая мысль.
«Значит, с Зоей тоже что-то случилось?» - с сожалением пробормотал он, не отрывая от ученого растерянного взгляда. Вся их беседа напоминала Женьке откровенный киберпанк, но страха, почему-то не вызывала.
«Я не знаю, Женя, - отозвался Тихон, - мы не разговаривали с ней на темы личного характера. Она читала надо мной заклинания и поливала водой. Ты знаешь, я прихожу к убеждению, что твоя приятельница заключила договор с духами воды и теперь во всю пользуется их услугами».
«Ты вернулся надолго?» - снова озвучил Женька и замер в ожидании ответа.
«Что значит, надолго?» - изумился Тихон, а Женька подумал, что спрашивает глупости, что надолго вернуться невозможно оттуда, откуда смог выбраться его пробивной брат и снова горестно вздохнул.
«Завтра мне нужно будет повиниться перед Филом, как думаешь, он простит меня?» - засмеялся мажор, внимательно следя за Женькиным замешательством.
«Конечно, - уверенно кивнул бродяга, - но я думаю, тебе лучше не показываться ему на глаза, Фил слишком прагматичный, чтобы поверить в твое существование. Давай, я передам ему все, что ты хочешь ему сказать. Меня он наверняка послушает!»
Мажор изумленно пялился на Женьку, после чего неожиданно расхохотался, сгибаясь пополам и хлопая себя по коленкам.
«Поверить не могу, - всхлипывал он, давясь от смеха, - ты нашел ключ к разуму большого босса?! Я сказал бы, что к сердцу, но сердца у него нет. Теперь ты его советник, правая рука и ценный специалист?»
Женька важно кивнул, а Тихон вдруг резко оборвал безудержное веселье.
«Меня не было пару недель, Женя. - обиженно заявил он, - я начинаю испытывать необычное чувство, его в народе часто называют ревностью. Чем ты покорил Старшего брата?»
«Жизнь продолжается, - процитировал Дергачев недавние слова большого босса, - мы поделили твои обязанности, поскольку, кроме меня, Фил не доверяет никому. Он сам мне сказал сегодня утром.»
Вероятно, до Тихона только что дошел весь смысл Женькиных невнятных намеков, и он, внезапно став серьезным, еще раз уточнил.
«Выходит, Фил уволил меня за прогул? - произнес он, хмурясь. - Большой брат обиделся настолько, что поленился придумать другой способ выразить свое «фи» моему отношению к работе? Лишил бы премии, наконец. Ну что за игрушки?»
Женька перебирал в голове подходящий вариант, который бы донес до мажора истинную картину, но слова привычно разбредались, оставляя вместо себя бесконечное сожаление и вернувшуюся тоску.
«Фил не обиделся, - наконец рискнул он, - он очень горюет, хоть и не показывает вида. Сегодня он разразился целой тирадой, столько слов в его исполнении я не слышал за все время, что знаю его. Не сердись на него, Тихон»
«О чем он так сильно горюет, что решился на грех словоблудия? - усмехнулся мажор, - неужели о разрушенном семейном счастье?»
Женька покаянно кивнул и решил закрыть тему, опасаясь, что эмоции в который раз подведут его. Тихон недоверчиво хмыкнул и направился в спальню.
«Ложись на диван, Женя, - проговорил он, - завтра мы вдвоем попробуем уломать чувствительного упрямца. Ты же поддержишь меня, братик? Поверь моему опыту, быть правой рукой такого человека как Филипп Филиппович, весьма сомнительное удовольствие.»
Глава 3.
В компании Дергачева коридоры концерна больше не казались мне заброшенными, хоть и по-прежнему на всем пути до кабинета большого начальника нам не встретилось не единой живой души. Женька с маниакальной настойчивостью продолжал убеждать меня в необходимом посредничестве и уже возле самого порога кабинета неожиданно заявил:
«Я сомневаюсь, что он вообще услышит тебя, Тихон. Может, все- таки я сам поговорю с ним?»
Возможно в словах бродяги угадывался здравый смысл, поскольку стоило нам двоим войти в кабинет, как Фил тут же обрушил на Женьку поток новых распоряжений и задач. При этом, он старательно избегал смотреть в мою сторону, бросая на меня косые взгляды. Женька послушно выслушал начальника и, ни слова не упомянув про причину моего визита, вытолкал меня прочь.
«Иди к себе, Тихон, - пробормотал он, - я поговорю с ним сам»
От всего происходящего можно было свихнуться, и я не став спорить, послушно побрел в свой кабинет, гадая по дороге, чем же смог вызвать столько праведного гнева в своем обычно отходчивом Филиппе. К тому же странное влияние Дергачева на всегда отрешенного и самодостаточного босса в разы умножало однажды возникшее недоумение.
Просидев в кабинете до самого обеда и собравшись возвращаться домой, я был неприятно удивлен нежданным гостем, возникшем на моем пороге. Впрочем, не так уж и неприятно, и не таким уж нежданным. Я ждал Фила и был рад его видеть.
«Тихон, - негромко заговорил брат, останавливаясь у двери, - я всегда гордился своей выдержкой и трезвым взглядом на вещи, но с некоторых пор готов признать поражение в этом первенстве. Возможно, сейчас я разговариваю с пустотой, и любой сторонний наблюдатель заподозрит во мне сумасшедшего, но я скучаю по тебе, Тиша, и вероятно поэтому, так отчетливо вижу тебя сейчас. С момента той аварии я не перестаю думать о тебе. Ты много раз вынуждал поверить в твою смерть и всякий раз опровергал нерадостные факты. Я был на твоих похоронах, Тихон и больше ты не сможешь убедить меня в ловком розыгрыше. Поэтому я прошу тебя, исчезни, позволь забыть тебя, любое горе утихает.»
В рамках подобной тематики Фил растекался еще некоторое время, пока я, чувствуя приближение паранойи в паре с шизофренией, не решил пресечь его выступление.
«Остановись, Фил, - попросил я, - ты можешь и дальше продолжать гордиться своей выдержкой и здравым смыслом. Я не пустота и вполне реален. Объясни мне немного подробнее тему аварии, моих похорон, и тогда я расскажу тебе, где провел две недели.»
Фил резко замолчал и уставился на меня потемневшими глазами, обычно считавшимися признаком неконтролируемого гнева. Он медленно подошел к моему столу и протянув руку, уткнулся мне в плечо сильными пальцами.
«Что все это значит? - хрипло пробормотал он, никак не демонстрируя радости открытия, - ты настоящий? Не привидение, не бред моего воображения, не первые признаки шизофазии? И где ты был две недели?»
«Мы так не договаривались, - пробормотал я, пугаясь его странной реакции, - сначала ты должен мне рассказать про похороны. Мне очень интересно.»
Но вместо леденящей душу истории, Фил вытянул меня из-за стола и весьма ощутимо с размаху врезал мне в живот, вынуждая негромко выругаться и погасить порыв ответить тем же. Убедившись в моей настоящности, Фил обрушил на меня поток нелитературных высказываний, сопровождавшихся физическими пинками, после чего резко обнял и глухо разрыдался.
«Той ночью меня вызвал следователь, - немного успокоившись пробормотал Фил, - и предложил взглянуть на обезображенный труп высокого стройного парня, доставленного с места аварии. У него почти ничего не осталось от лица, но светлые волосы, тонкие пальцы, неровный шрам на шее и наличие в крови убойной дозы алкоголя убедили меня в том, что тот несчастный мой дорогой брат. К тому же обугленные документы оставили читаемыми последние несколько букв его фамилии. «..усаков» прочитал я и принялся готовить тебе похороны. Твой телефон не отвечал, а покореженная груда металла, оставшаяся от машины, добавила уверенности в страшном выводе. Мне предлагали провести генетическую экспертизу, но это только означало отстрочить мое горе, вернув на время уверенность в ошибке. Я смалодушничал и отказался. Прости меня, за мою поспешность, но я действительно был уверен в том, что делаю. Когда вчера днем ко мне влетела сотрудница и принялась бормотать про привидение, встреченное ей в коридоре, я выгнал ее прочь, поскольку не верю в привидения. Но проведя ночь без сна, к утру я вдруг поверил, что ошибся в своих торопливых выводах.»
Выслушав дикую по своему сюжету историю, я озвучил свою, показавшуюся на фоне детской сказочкой на ночь, однако Фил, с вниманием выслушал каждое мое слово и долго рассматривал меня, осмысливая мой рассказ.
«Кто же настолько покорился твоей нереальной красотой, что рискнул на подобные опыты?» - поинтересовался Фил, а я решил не упоминать свою дуру-племянницу, чтобы не вызвать в адрес невиноватого Женьки беспочвенные репрессии.
Уладив вопрос с моим воскрешением, Фил снова усадил меня в прежнее кресло и отправился оповещать сотрудников. Из всех один только Дергачев дольше остальных никак не мог свыкнуться с мыслью, что я не прекрасный мираж. Он до тех пор сомневался, пока я не врезал ему вполне материальным кулаком, прерывая его бесконечные стенания и тоскливые взгляды на мою воскресшую рожу.
«Прекращай, Женя, - пробормотал я, помогая ему подняться, - любое горе утихает, как сказал Фил, утихнет и твое. Смирись, что ты снова низведен в счетоводы.»
На эти слова Женька только неопределенно хмыкнул и скрылся в своей цеховой келье, обозвав меня идиотом.
Постепенно восторги, вызванные моим воскрешением, утихли, бесконечное паломничество в мой кабинет взволнованных сотрудников сошло на нет, и производственная жизнь вошла в прежнее русло. Дергачев снова поселился в моей квартире, оставив арендованное жилье взбалмошной дочери, объясняя переселение своим беспокойством за меня. Я был только рад его решению, поскольку находил в его обществе весьма интересного собеседника, да и кафешная бурда, именуемая готовыми обедами, порядком мне надоела.
Ближе к зиме воспрявший духом Филипп Филиппович торжественно объявил о грядущей финансовой проверке Росфинмониторинга, или внешнем аудите, и попросил тщательно подготовить все документы, чтобы не попасть под раздачу. В основном проверяющие обрушивали свое внимание на отдел бухгалтерии и экономистов, поэтому с этого дня Женька предпочитал проводить свободное время, роясь в цифрах и таблицах. Это была очередная проверка, и в ней не было ничего необычного, но Дергачев почему-то возлагал на нее особые свои переживания. На все мои уверения в полном ажуре, он только горестно вздыхал и принимался пересчитывать и сверять с удвоенной энергией.
Аудиторской группой оказалась компания из трех человек, что вызвало у меня недоумение, поскольку обычно серые кардиналы рассеивались по территории в гораздо большем количестве и шерстили все, что попадалось им на глаза. В этот раз их внимание было приковано к кабинету экономиста и начиная с раннего утра и заканчивая глубокими сумерками, они терзали несчастного Женьку непрерывными вопросами и просьбами. Для вида они пару раз навестили бухгалтера и побеседовали с кассиром, но вскоре быстро забыли и о том, и о другом, снова переключив внимание на многострадального экономиста. Спустя неделю проверяющие вежливо раскланялись и пообещали донести результаты проверки до руководства в течении пары дней. Филипп вежливо распрощался с неприметными посетителями и вскоре забыл про них, занятый запуском второго цеха.
Возможно, наконец-то отступившее волнение, связанное с моим внезапным возвращением в мир живых, а может обрушившееся напряжение от прошедшей проверки превратили Дергачева в безмолвную мумию, часами способную пялиться в стены. Такая версия Женьки напомнила мне того безродного бродягу, который десять лет назад, так же потерянно и отрешенно изучал стены моей гостиной, не реагируя на внешние раздражители.
«Расслабься, Женя, - не уставал напоминать ему я, искренне недоумевая о причинах его заторможенности, - все давно позади и пора переключаться на позитив!»
Однако мои призывы оставались неуслышанными, Женька продолжал молчать и оживлялся только в часы работы, в который раз пересматривая свои таблички.
В один из таких дней я был вызван к большому боссу и был неприятно удивлен явным негодованием, отражающемся на его всегда безразличном лице.
«Позови мне Евгения Викторовича, - потребовал Фил, и я не с первого раза сообразил, что глава концерна желает видеть моего растерянного бродягу.
Мое присутствие при разговоре не являлось обязательным и при появлении на пороге кабинета нашего чрезмерно ответственного экономиста, я сделал попытку уйти, но внезапно был остановлен почти гневным окликом.
«Подожди, Тихон, я хочу, чтобы ты тоже был в курсе результатов финансовых проверок», - пробормотал Фил, распечатывая присланные файлы.
Женька негромко поздоровался и, не дожидаясь приглашения, присел напротив рабочего стола.
«Сколько раз вы рассчитывали смету производства, Евгений Викторович?» - делая почему-то особый акцент на имени отчестве, поинтересовался Фил.
«За все время шесть раз, Филипп Филиппович, по мере необходимости в расходном материале», - вежливо отозвался Женька, явно не понимая, к чему клонит рассерженный шеф.
«Правильно, - почти дружески согласился Фил, - и все шесть раз запрошенные вами суммы в разы превышали расценки, установленные нашими партнерами по поставкам сырья и материалов. Я не вмешивался в ваши дела, поскольку слепо доверял вам, Евгений Викторович. Как вы объясните настолько неприкрытое разбазаривание бюджета компании, где вы трудитесь? Причем все ваши присланные мне отчеты отражали полное соответствие с заключенными соглашениями. Как же вам так замечательно удавалось доить приютившую вас компанию, поделитесь с нами?»
С этими словами Фил бросил перед обескураженным Женькой подписанные им объектные сметы, сводные расчеты и другую документацию, где его же рукой были указаны сказочные суммы.
«Поставщики, правда, подтвердили ваши заявления об увеличении расценок на сырье, но тем интереснее ваши махинации, дорогой мой Евгений Викторович», - Фил столько раз повторил Женькино имя и отчество, что оно теперь рефреном вертелось у меня в мозгах, забивая остальную обличительную информацию о растратах, которую изливал Филипп Филиппович на замершего Дергачева. По лицу экономиста сложно было понять, какую реакцию вызвали в нем слова Фила, но учитывая его замороженность в последнюю неделю и общую растерянность, ко мне закрадывались совсем уже нехорошие предположения. Женя продолжал хранить молчание, даже не пытаясь оправдать свои действия, чем все сильнее выбешивал из без того озлобленного Фила.
«Убирайтесь, - неожиданно заявил Филипп, утомившись обличать Дергачева в смертных грехах, - сдавайте дела. Впрочем, вы со своими талантами, насуете мне липовых документов. Пригласите ко мне Маргариту, пусть контролирует ваши сборы.»
Я отказывался воспринимать происходящее, насколько слова Фила не вязались с всегда исполнительным Женькой, и сделал попытку не выносить сор из избы.
«Может я сам проконтролирую?» - предложил я, не особо надеясь на снисхождение.
Фил даже не рассмотрел мое предложение как гипотезу, самостоятельно набирая номер расчетного отдела. Маргарита, появившись в дверях, тоже не сразу поняла степень ответственности, возлагаемой на нее большим боссом и, выслушивая распоряжения, только кивала, бросая на Женьку настороженные взгляды.
К вечеру текущего дня проштрафившийся сотрудник был с позором изгнан, а Филипп Филиппович снова пригласил меня в свой кабинет.
«Как давно ты был в курсе его гешефтов, Тихон?» - озвучил Филип стоило мне показаться на его пороге.
Я не был в курсе, мало того, у меня не возникало ни тени сомнения в Женькиной честности и прозрачности ведения дел, и то, что выявили сотрудники Росфинмониторинга, совершенно искренно стало для меня полной неожиданностью.
«Отчеты о финансовой прибыли остались стабильными», - пробормотал я, не желая мириться с Женькиными проделками.
«Ты идиот, Тихон, им и останешься, - рявкнул Филипп, - кто составлял эти отчеты? Возможно наши доходы существенно возросли бы, если бы не твой любезный Дергачев, такая светлая мысль не приходила в твою наивную голову?!»
Последняя реплика Филиппа заставила пошатнуться мои твердые убеждения. «А что собственно я знаю про моего названного братца? - думал я, направляясь в сторону дома. - он однажды стянул из кассы некую сумму, незначительную и для помощи другу, но все же эта сумма принадлежала его предприятию. Я не привык видеть в людях отрицательные стороны, в целом, мне были неинтересны разные психологические наблюдения, но результаты получили посторонние люди, призванные находить подобные нарушения. Им не был лично знаком Женька и надеяться на предвзятость или ошибку столь тщательной проверки совершенно не приходилось. Возможно, идеализируя Дергачева, я ошибался сам?»
Моя квартира встретила меня ожидаемой тишиной и пустотой. Дергачев решил не дожидаться моего возвращения и по давней установившейся традиции в который раз покинул меня, оставив терзаться сомнениями и недосказанностью.
Глава 4.
Филипп Филиппович чересчур мягко отнесся к выявленным проказам своего главного экономиста, по мнению самого Дергачева, уныло бредущего по темным московским улицам. В Женькиной гудящей голове непрерывной вереницей тянулись мысли о своем незавидном будущем и настоящем, о своей странной семье, наконец-то показавшей свое настоящее лицо. «Как это было по-мажорски – одарить почестями и преференциями и с размаху втоптать в грязь», - думал Женька, приближаясь к съемной квартире. В том, что вся эта проверка – липа чистой воды, Дергачев не сомневался ни на минуту, вспоминая, с какой внимательной скрупулезностью выспрашивали его серые кардиналы от Росфинмониторинга то, о чем в принципе не принято было спрашивать при подобных проверках. Впрочем, и в их принадлежность к данной организации Дергачев не верил ни минуты, уж слишком явной была готовность Фила поверить наскоро сколоченному обвинению в казенной растрате исполнительного экономиста, слишком быстрым было решение рассчитаться с навязанным сотрудником. При всей своей заторможенности, восприимчивости и других странностях, умело высмеянных вежливым Тихоном, Женька обладал острым умом и наблюдательностью, позволяющими сложить два и два и сделать собственные выводы. Фил не стал затевать дрязги с возбуждением уголовного дела, не дал возможности даже прочитать те явно подделанные документы, что так небрежно швырнул ему в лицо и тут же забрал обратно. «Чем же я так сильно насолил Филу, - думал Женька, перебирая в голове все свои прегрешения, и не находя ни одного значимого, - может, это все же недоразумение и скоро все выясниться?»
Возвращаться в съемную квартиру и выслушивать от баламутной Варвары грубоватые подначки Женьке совершенно не хотелось и он, решительно повернул к парку, вытаскивая из кармана телефон.
«Слушаю Вас, - раздался в трубке негромкий голос и Женька неожиданно для себя попросил о встрече свою давнюю знакомую Зою, в последнее время неосознанно решающую все проблемы ненормального семейства. Дергачеву требовалось просто выговориться, озвучить рухнувшие на него проблемы и лучшей собеседницы для себя он просто не придумал. Зоя охотно согласилась послушать Женьку, и тот на одном дыхании вывалил все, что скопилось в его душе за последние несколько месяцев. Проговорившись, бродяга почувствовал себя намного уверенней, словно терпеливо слушающая его Зоя, одним только опосредованным присутствием возвратила ему утраченные силы. Встречать гостя на своей территории Зоя вежливо, но твердо отказалась, сославшись на занятость, но Женька был на нее не в обиде, поскольку и разговора ему вполне хватило для поднятия настроения. Поблагодарив собеседницу, Женька неторопливо поднялся и зашагал в сторону подъезда.
Варвары дома не оказалось, и Дергачев, больше не чувствуя в себе беспокойства за излишне самостоятельную дочь, только порадовался этому обстоятельству, расслабленно растянувшись на диване и снова обнаруживая в голове тревожные мысли. Он с сожалением думал о том, что скоро подойдет пора проверки испанского производства, что заключенные договора и соглашения с подрядчиками в Астрахани следует продлить, что в связи с изменением ценовой политики производства… «Впрочем, - оборвал поток сознания не в меру ответственный Дергачев, - теперь это не имеет ко мне никакого отношения. Пусть разбираются с вопросами производства сами.»
За год, проведенный в семейной компании, Дергачев привык по нескольку раз проверять все свои действия, придерживаясь установок и регламентов и предполагать какие-либо махинации с его стороны было просто смешно. Особенно человеку, умеющему разбираться в людях и видящему их всех насквозь. Так, по крайней мере отзывался о Филиппе мажор, в тех недолгих беседах, когда ему приходило желание поговорить о своих родственниках. Кое- как избавившись от горьких мыслей о семье, Женька постепенно переключился на дела недалекого будущего и с каждой минутой приходил к очевидному выводу, что пора возвращаться на побережье. Жить в столице, не имея работы и источников дохода выглядело чистым безумием, и Женька решил, как можно скорее приступить к исполнению задуманного. Его Варвара может прекрасно пожить и в общежитии, если немного напряжется и осилит пересдачу первой заваленной сессии.
Приняв единственно правильное решение, Женька внезапно поймал себя на мысли, что неосознанно ждет звонка от Филиппа, который поведает ему о недоразумении, извинится и позовет обратно. Усмехнувшись чрезмерно романтическим фантазиям, Женька решительно поднялся и направился собирать вещи.
Вернувшаяся далеко за полночь Варька, наткнулась на собранную Дергачевым сумку и учинила допрос, в результате которого ей стало ясно, что вольготная жизнь в столице закончилась, и пора принимать решение. Или возвращаться в далекую провинцию или наконец-то взяться за ум и начинать учиться. Последний вариант виделся Варваре совершенно фантастическим, поскольку в одиночку с учебой девушка не справлялась, а единственный ее помощник был для нее навсегда утрачен. Варвара привычно всхлипнула и закрылась в кухне, обдумывать ситуацию. Дергачев, не дожидаясь слезных прощаний с первыми лучами нового дня отправился на Павелецкий вокзал, по дороге размышляя о новых возможных источниках дохода.
«Если бы та сумма, в хищении которой так уверенно обвиняет меня Филипп, действительно осела бы у меня в кармане, - с усмешкой думал Женька, медленно двигаясь в сторону метро, - я мог бы еще с полгода пожить в столице, не особо напрягаясь. Эх, честность моя.». От горестных размышлений его отвлек негромкий оклик, раздавшийся за спиной. Обернувшись, Женька увидел, как рядом с ним притормозила дорогая иномарка, откуда добродушно улыбаясь выглядывал незнакомый тип в уютном вязаном свитере. Дергачев с удивлением уставился на непонятного водителя, про себя приходя к заключению, что скорей всего тип поинтересуется каким-нибудь адресом и приготовился уже сообщить о своей принадлежности к категории «понаехали тут». Каково же было его удивление, когда владелец свитера распахнул перед ним дверь и пригласил составить ему компанию в теплом салоне.
«Погода не располагает к долгим беседам на улице, вы не находите, Евгений Викторович?» - светски поинтересовался тип, и Женька принялся вспоминать, где мог видеть этого человека. Не придя ни к какому выводу, Дергачев довольно невежливо отговорился занятостью и двинулся дальше, не желая поддерживать диалоги о погоде.
«Да погодите вы! - не пожелал расставаться с Дергачевым незнакомец, - ну что за народ! У меня к вам серьезный разговор. Присядьте на минутку, я ничего вам не сделаю!»
Женька усмехнулся и смело забрался в салон.
«Кто вы такой и откуда меня знаете? - настороженно поинтересовался он, разглядывая незнакомца. Тот производил впечатление доброго дядюшки, торопящегося на семейные посиделки с внуками и племянниками. – И о чем собираетесь разговаривать со мной?»
«Лично я вас не знаю, вы абсолютно правы, - дружелюбно начал тип, - но мне про вас очень много рассказывал Филипп Филиппович, мой старый добрый друг. Мы дружим с ним еще со школы, и он частенько делиться со мной своими проблемами. Я хотел бы извиниться за него перед вами, Евгений Викторович. Последнее время у Фила накопилось слишком много проблем, он не справляется с эмоциями и порой принимает весьма скоропалительные решения. Семейные неурядицы, гибель и воскрешение любимого брата, проделки сына, развод - все это здорово выбило из колеи моего приятеля.»
Речь загадочного друга детства была весьма гладкой, и слушая его повествование и вправду можно было поверить, что неурядицы семьи Русаковых стали ему известны из первых уст. Однако Женька не спешил проникаться переживаниями странного типа, приготовившись слушать об истинной причине интереса к своей персоне.
«Филипп крайне необдуманно расстался с вами, Евгений Викторович, и наверняка переживает по этому поводу, - продолжал тем временем друг детства, - не спешите сжигать мосты, я поговорю с ним, и постараюсь убедить пересмотреть свои решения. И тогда вы снова сможете занять свое утраченное место экономиста»
Женька во все глаза пялился на типа, никак не улавливая сути его беспокойств.
«И что в итоге получите вы от моего возвращения, если такое вообще когда-нибудь состоится?» - поинтересовался у доброго фея Женька, едва дождавшись паузы. В то, что это порыв совершенно безвозмездный, бродяга не верил ни секунды.
«Ничего, - как-то по-домашнему усмехнулся тип, - Филипп поступил с вами несправедливо, а я просто исправляю его ошибки. Позже он скажет мне спасибо, поверьте, Евгений Викторович. Ждите звонка Фила, я уверен, что все образуется!»
С этими словами тип распахнул перед Дергачевым дверь, намекая, что аудиенция окончена и что пришла пора расставания. Женька вышмыгнул на улицу, никак не среагировав на добрые посылы. Ему нестерпимо хотелось одного- оказаться в своем доме на побережье и больше никогда не пересекаться с Филом, его загадочными друзьями, любимым братом Тихоном и прочими своими родственниками. Женька привык всегда быть один и хотел снова вернуться в свою одинокую жизнь.
Всю дорогу до дома Дергачев перебирал в мозгах состоявшийся разговор и с удивлением делал вывод о странном значении понятия «дружба» в жизни братьев Русаковых. На память пришел Иннокентий, Марк, даже нелепый Бонифаций, и все они с немым укором грозили Дергачеву пальцем, осуждая его неверие и сомнения.
Побережье встретило Дергачева пронизывающим ветром и проливным дождем. Кое как добравшись до своего жилища, Женька с неудовольствием подумал о необходимости небольшого ремонта и пересчитав наличные, решил отложить идею до лучших времен. Весь оставшийся день Женька провел, валяясь на диване и в который раз перебирая в голове события последних нескольких дней. Женька вначале был убежден, что Тихон обязательно будет уговаривать его не пороть горячку, расскажет очередную байку про особенности характера большого босса, словом, озвучит все то, что наговорил невнятный тип в вязаном свитере. Однако мажор молчал, и Женька окончательно расстался с мыслью о возможном возвращении в семейную компанию. Мажор поверил результатам аудита и, обвинив Женьку во всех грехах, навсегда вычеркнул шкодливого брата из семейного анамнеза.
«Оно все к лучшему, - уговаривал себя Женька, механически вытягивая из морозильной камеры оставшиеся харчи, - не стоило и начинать…». В самый разгар ужина в Женькину дверь настойчиво забарабанили непрошенные гости. На пороге топталась смутно знакомая тетка- соседка, и из ее заполошных взвизгов Дергачев с трудом смог разобрать, что случилось какое-то несчастье и что срочно требуется его вмешательство. Кое-как натянув куртку, Женька помчался следом за теткой, слушая ее причитания и вырисовывая картину трагедии. Как оказалось, ее не то внук, не то племянник вместе с таким же идиотом приятелем решили покататься на лодке, зимой, в проливной дождь. И разумеется сейчас лодку уносило в открытое море, а тетка слезно умоляла Женьку вернуть горе-путешественников на сушу. Дергачев мысленно выругавшись, нашел глазами неясное пятно прыгающей на волнах лодки и понадеявшись на свою силу и выносливость, нырнул в ледяную воду. Каким еще способом спасать придурков, Дергачев не придумал, но и тянуть с решением было очень опасно. Деревянную весельную лодчонку, к счастью, уволокло не слишком далеко от берега и Женька, плавающий как рыба, довольно быстро добрался до ее скользких бортов. Пассажиры, устав голосить, с видимым интересом наблюдали за спасателем, обсуждая между собой все его действия и подбадривая разными речевками. Дергачеву хотелось выпороть их обоих, но вместо этого, он влез в посудину и обнаружив на дне единственное весло, принялся грести к берегу. Вкладывая всю силу в движения, Женька неожиданно вспомнил их с Тихоном относительно недавнее приключение, когда оба взрослых и, по мнению большинства их знакомых, довольно разумных существа, вот так же решили испытать судьбу, отправившись на прогулку в открытое море. Гнев на малолеток, испуганно жавшихся друг к другу, разом утих и, добравшись до берега, Женька даже отвел одного из них до дома, вручив спасенного перепуганной матери.
Спасательные операции не прошли даром для Дергачева. На следующее утро, он, едва поднявшись с кровати, доплелся до кухни и с размаху рухнул на обеденный стол, проваливаясь в больную дремоту. Из состояния полусна его выдернул телефонный звонок и Женька, не глядя на экран, недовольно прохрипел:
«Слушаю…»
«Женя, что с твоим голосом? - донеслась до него знакомая интонация мажора, - я звоню сказать, что Филипп, пересмотрев всю документацию и созвонившись с Росфинмониторингом, запросил независимую проверку, они до ночи вчера перебирали документы и сделали заключение о полной правомерности твоих действий. Так, по крайней мере, сообщил мне Филипп. Я не присутствовал при всем этом, но вернувшись сегодня в офис, заметил, что у Филиппа Филипповича весьма кислая рожа. Ему стыдно, Женя, но он в жизни не признает, что ошибся. Возвращайся, бродяга, я уверен, что Фил скоро сам скажет тебе тоже самое.»
Женька с трудом разбирал звучащие слова, а последние фразы и вовсе остались за пределами его понимания, поскольку разом навалившаяся усталость мешала осознать весь смысл телефонного звонка. Бродяга через силу что-то пробормотал и обвалился на поверхность стола, возвращаясь в свой больной сон.
Сколько времени длилось это пограничное состояние, Женька сказать с уверенностью не мог. Выныривая из своей темноты, он с изумлением замечал неясные тени, мелькавшие перед глазами и слышал едва различимые вздохи и какое-то бормотание. Иногда в его сознание проникало дребезжание телефона, но в его реальности бродяга сомневался, поскольку мурлыканье тут же сменялось бормотанием, шорохом и внезапной тишиной. Как-то открыв глаза, Женька почувствовал присутствие постороннего лица и, с трудом повернув голову, увидел сидящую возле своей кровати тетку соседку, что-то рассматривающую в телефоне.
«Что вы тут делаете?» - проговорил Женька и это несложное усилие отняло последние силы.
«Ох, ну слава Богу! - вместо ответа взмахнула руками тетка, - я уж думала, не очнешься! Здорово ты меня напугал, милый!»
«Чем напугал?» - не сообразил Женька.
«Ну как же, - охотно принялась объяснять тетка, - захожу к тебе с неделю назад, сказать спасибо за моего полудурка, а ты на полу лежишь и не реагируешь ни на что. Я тебя в кровать кое как доволокла, а ты горишь весь. Ну, да все позади, как врач говорит, кризис миновал, теперь на поправку пойдешь.»
Врач оказался прав, говоря, что Женька скоро поправиться. С каждым днем сил у бродяги становилось все больше, а денег все меньше. И где брать следующие, Женька не имел представления. Окончательно оклемавшись, Дергачев решил навестить Варвару, частенько вспоминая гневную отповедь брата Тихона о Женькином безразличии к собственной дочери. Хотя, справедливости ради, за прошлую неделю безответственная Варвара даже ни разу не поинтересовалась, как дела у ее Жени. Вместо ее беспокойств, Дергачев насчитал с десяток звонков от мажора и пару звонков от Фила. Последнее обстоятельство приободрило отходчивого Женьку и настроило на решение вернуться в компанию. Уже позже, двигаясь в сторону московской съемной квартиры, Дергачев осознал тот факт, что содержание пропущенных вызовов может иметь совершенно другое наполнение и вовсе не являться призывом к воссоединению семьи.
Варька весьма восторженно встретила Женю и не дав тому войти на порог, тут же оповестила:
«Ты не представляешь, кто заходил ко мне, пока ты прохлаждался на побережье!»
Тот факт, что бродяга едва стоял на ногах после утомительного путешествия, не останавливал невнимательную Варвару от обмена новостями. Женя, не оценив ее оживленность, молча прошел в гостиную и присев на край дивана, незаинтересованно пробормотал:
«И кто же? Твой новый парень? Дед Мороз? Или комендант твоей общаги принес повестку о выселении?»
Дергачеву было неинтересно слушать россказни пустоголовой дочери, поскольку они никогда не несли в себе информации полезнее сообщений об очередной Варькиной пассии.
«Не угадал! - пафосно изрекла Варвара и после театральной паузы провозгласила, - ко мне заходил Тихон!»
И в ответ на резко побледневшее лицо взволнованного отца, разочарованно добавила:
«Вообще-то не ко мне, он искал тебя. Но я сказала, что ты уехал на побережье и больше не желаешь видеть никого, кто хоть отдаленно напоминает тебе мажорскую семью. Ты же сам так говорил, когда рвал когти из Москвы, - мстительно уточнила Варька, наблюдая, как звереет обычно сдержанный Женя»
«Какие еще мои высказывания стали достоянием гласности? - поинтересовался бродяга, перебарывая в себе желание выгнать тупую дочь в общагу прямо сейчас. - возможно Тихон заходил ко мне по работе? Об этом ты не подумала?»
Варька насупилась, фыркнула и скрылась в комнате, не удостоив Женю напоминанием о позорном его изгнании с весьма выгодной должности.
Последнее время отношения Дергачева и Варвары обострились почти до взаимных оскорблений. После возвращения Тихона в общественную жизнь, Варька некоторое время наивно думала, что мажор продолжит поддерживать с ней некое подобие отношений и когда этого не случилось, она принялась вымещать свое недовольство на ни в чем не повинном Жене, вываливая на него все свои претензии. Дергачеву все сложнее было выдерживать эти атаки, оставаясь в рамках педагогических основ, он то и дело обрывал дочь, используя для этого ненормативную лексику. Потом ему становилось стыдно за свою несдержанность, он извинялся, но спустя пару дней ситуация повторялась с точностью до звука. Сообщение о визите мажора стало последней каплей в чаше терпения бродяги и он, дождавшись появления дочери в поле его зрения, предложил ей вернуться в общагу.
«Там у тебя подруги, и вообще, тебе будет интереснее находиться в обществе себе подобных, - скомкано объяснил Дергачев свое решение, но Варвара быстро раскусила эту детскую дипломатию и фыркнув отозвалась:
«Завтра съеду!»
Женька пожал плечами и вытянул из кармана телефон.
«Приветствую, Тихон, - начал он, едва в трубке раздался знакомый голос, - ты искал меня. Хочу узнать, для чего?»
Мажор заметно обрадовался Женькиному звонку и сразу же пригласил его заехать в гости.
«Мне нужно обговорить с тобой один вопрос, - пробормотал он, - если не успеешь приехать в офис, подъезжай в Алтуфьево. Я буду ждать, не передумай, бродяга…»
Глава 5.
После скоропалительного изгнания обычно исполнительного и ответственного экономиста, Филипп Филиппович долго не мог прийти в себя от охватившего негодования. Привычно ставя работу во главе всех важных вопросов, большой босс тут же самостоятельно принялся подсчитывать убытки компании, принесенные хитрыми ходами жадного брата. Каково было его удивление, когда после ночи разгребания документов и сличения отчетов и разных других важных бумаг, Фил пришел к заключению, что в действиях Дергачева совершенно не обнаружено состава преступления. Более того, Женька привел в порядок все то, что оставалось от предыдущего деятеля, не слишком усидчивого парня. Почувствовав подвох, Филипп отправил меня проверять филиалы, а сам закрылся в кабинете. Я старался не попадаться на глаза обескураженному большому боссу, понимая его угнетенное состояние и вернувшуюся нервозность. В одно прекрасное утро Фил поведал мне о какой-то назначенной проверке, но никого из посторонних на территории административного корпуса я так и не увидел. Я давно перестал сомневаться в честности бродяги, но моей уверенности было недостаточно для возвращения Женьки в семейную компанию. Фил для вида некоторое время кривился при упоминании Дергачева, но однажды сдался и пригласил меня к себе в кабинет.
«Послушай, Тихон, - очень по-дружески начал он. Так он говорил со мной в далекой юности, когда просил меня прикрыть его загулы от вечно недовольного отца. - мы с тобой сваляли знатного дурака, выгнав Женьку. Я сам проверил все документы, каждую цифру, Дергачев непорочен. Позвони ему, извинись и попроси подъехать к нам.»
В этом выступлении был весь мой надменный брат. Так сложилось исторически, когда косячил он, грехи делились на нас обоих. Но если дражайшему Филу случалось одержать пусть даже незначительную победу, лавры доставались исключительно ему. Я не держал на него обиду за эти выверты, я был не тщеславен. Но в данном контексте меня покоробила сама формулировка.
«Я с удовольствием позвоню ему, - согласился я, - и даже извинюсь. Но я не выгонял Дергачева, братец, это целиком и полностью твоя заслуга»
Фил недовольно фыркнул, но спорить не стал, кивнув мне на дверь.
Все мои попытки дозвониться до Женьки завершались ничем. Его телефон упрямо молчал и я, потеряв терпение, отправился к нему на квартиру. Дергачев нашел себе жилье в самом отдаленном и непрезентабельном районе столицы, и чтобы добраться до него на машине, я потратил больше двух часов, учитывая пробки. Уткнувшись в серую семиэтажку, я с запозданием подумал о том, что исполнительному Женьке приходилось ежедневно добираться до конторы общественным транспортом и после возвращаться обратно. Это никак не вязалось с его новым статусом, но таков уж был бродяга, его честность была неподкупна. В съемной клетушке меня встретила Варвара и на мой вопрос о Жене, недовольно бросила:
«Я не слежу за его перемещениями. Но насколько мне известно, он вернулся на побережье, поскольку знать ничего не желает про мажоров и иже с ними.»
Варвара с трудом сдерживала досаду, стараясь не пересекаться со мной взглядом и всем своим видом пытаясь демонстрировать полное безразличие. Это удавалось ей не слишком успешно, но я не стал испытывать ее актерские усилия, вежливо прощаясь и собираясь уходить.
«Тихон, - услышал я едва различимое, - прости меня…»
Мне отчаянно не хотелось заводить разные щемящие беседы, поэтому я ограничился очень короткой фразой, которую только смог придумать, и которая не вызвала бы неловкости.
«Я не держу на тебя зла, но постарайся впредь воздерживаться от разного рода экспериментов.»
Варвара не успела никак отреагировать, потому что я тотчас захлопнул за собой дверь, попросту сбегая от ее попыток поиграться во взрослые отношения.
Это была наша первая встреча после моего возвращения, и я очень надеялся, что она же станет последней или во всяком случае, будет повторятся не так часто.
По дороге до дома я снова думал про Женьку. Меня всегда удивляла его совершенная неспособность отстаивать свои позиции, проговаривать слова в свою защиту, да и просто хоть иногда показывать зубы. Его отходчивость, всепрощение и доброта граничила с идиотизмом, создавая проблемы только для него одного. Так случилось и в этот раз. Спустя неделю после моего визита на его квартиру он сам набрал мне, и я, боясь спугнуть удачу, тут же назначил ему свидание. Филипп Филиппович, изгнав исполнительного Женьку теперь расплачивался за свою поспешность, но по понятным причинам, не желал признавать ошибок, взваливая миссию примирения на мои привычные плечи.
«Рад видеть тебя, Женя, - со всей приветливостью обратился я к появившемуся на моем пороге вернувшемуся братцу. - я искал тебя чтобы позвать обратно, извиниться за недоверие и просто увидеться.»
За время нашей разлуки Женька сильно изменился. Три недели, проведенные на побережье, казалось отняли у него последние силы, настолько уставшим и худым показался мне бродяга. В какой-то момент ко мне пришла мысль о слишком эмоциональном потрясении, связанном с увольнением, однако это заключение было разрушено Женькиным рассказом о добрых делах, завершившихся для него банальной простудой. Я с запоздалым сожалением посочувствовал бродяге и с удвоенной энергией принялся агитировать за продолжение карьеры. К моему удивлению, Женька практически без усилий принял мои предложения, поскольку с работой у него видно, было совсем туго.
«Филипп разобрался в результатах проверки? - еще раз уточнил Женька, напряженно следя за выражением моего лица, - что же послужило недоразумением?»
Я коротко обрисовал ситуацию, добавив, что недоразумением на этот раз оказался сам Филипп Филиппович, снова сделавший поспешные выводы.
«Однажды его торопливость сыграет с ним злую шутку, - с усмешкой объявил я, закрывая тему, - он столько накосячил за последнее время, что теперь просто ходит, не поднимая глаз, опасаясь моего осуждения. Ему было достаточно принять один единственный звонок, чтобы убедиться в том, что он глуп и недальновиден. Да, Дергачев, непогрешимый Фил знатно облажался, давай отметим это событие!»
Женька весело засмеялся и согласился не проходить мимо знаменательных дат и мероприятий. Я потянулся к заветному пеналу и вытащив оттуда остатки моей коллекции, пригласил Дергачева составить мне компанию. Я совсем упустил из вида его полную невосприимчивость к алкоголю, и разлив по стаканам свой знаменитый коньяк, пафосно провозгласил: «За продолжение сотрудничества, братик! – после чего, не дожидаясь Дергачева, опрокинул в глотку первый стакан. За ним последовал второй, потом третий, потом я перестал воспринимать реальность, пьяно повиснув на Дергачеве, и бормоча ему о крепкой братской любви и взаимном уважении.
Утро встретило давно забытым ощущением гула и треска в голове, дохлыми кошками во рту и Филиппом Филипповичем в дверях.
«Миссия выполнена, Тихон? - с усмешкой поинтересовался Фил, отыскивая глазами экономиста, - или провалена? Я так и не понял, поскольку для тебя не существует значимых разграничений в оправдании твоего безудержного пьянства»
Я силился понять смысл услышанного, но ничего не понял и просто улыбнулся в ответ на сложную тираду. Женька, видимо так и не выпивший ни капли, приподнялся с пола, на котором провел ночь, и вежливо поздоровался с руководителем концерна.
«Прими мои извинения, Женя, - размеренно произнес Фил, - я стал ошибаться слишком часто, это непозволительно. Так что ты решил?»
Женька выразил полное согласие и Филипп, кивнув каким-то своим внутренним размышлениям, довольно произнес:
«Я рад, Женя. Жду тебя в офисе, - после чего окинув меня презрительным взглядом, степенно удалился. Даже в периоды чудовищных обкладов, Фил умудрялся вести себя так, что все вокруг начинали чувствовать себя дерьмецом.
«Поднимайся, Тихон, - решительно засуетился Женька, стаскивая меня с дивана, - пора приводить себя в порядок. Зря я позволил тебе вчера так напиваться!»
Дергачев, вновь почувствовав себя правой рукой, советником и прочее-прочее, вызвал во мне неконтролируемый ржач, который я завершил выводом от своих наблюдений.
«Фил ошибается, говоря, что ты не похож ни на кого их нас. Вот, например, сейчас я явился свидетелем полной идентичности ваших взглядов на производственную ответственность. - засмеялся я, с удивлением наблюдая гамму нечитаемых гримас на Женькиной рожице, и отправился готовиться к новому дню.
Глава 6.
Вернувшись на производство, Женька в который раз пересмотрел все свои расчеты, сверил последние подготовленные сметы и с удвоенным вниманием принялся за исполнение новых распоряжений большого босса. Дергачева не обижало, что все его расчетные сметы по нескольку раз пересчитывались самим Филом, он считал это оправданным и только усмехался. Постепенно Фил перестал заниматься ерундой и снова стал доверять Дергачеву внутреннюю информацию, отправляя его на переговоры с клиентами, поставщиками и компаньонами.
Женьке нравилась эта ответственность, он чувствовал себя нужным, и это понимание окрыляло его. Вопреки своим гневным заявлениям о нежелании видеть заносчивое семейство, Женька отчаянно скучал даже по надменному Филу, валяясь на побережье и с оправданной настороженностью обдумывая свое будущее. До ночи он просиживал в кабинете и даже по дороге домой ворочал в голове возможные варианты расценок и всякие другие производственные вопросы. Занятый размышлениями Дергачев совершенно не прислушивался к тому, что происходит вокруг и поэтому очень удивился, когда возле самого порога съемного жилища его окликнул знакомый голос.
«Евгений Викторович! - радостно провозгласил вязаный «свитер», останавливая машину возле Женьки, - до чего же я рад, что все наконец-то уладилось! Вот, не поленился подъехать к вам, чтобы поздравить с возвращением!»
«Что вам от меня нужно? - с легкой досадой справедливо поинтересовался Женька, - к чему эти расшаркивания?»
«Ну что вы, в самом деле? - с почти искренней обидой отозвался «свитер», - друзья моих друзей- мои друзья. Но я рад, что Филипп наконец-то одумался. Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы убедить его в совершенных ошибках. Как у вас теперь идут дела?»
Интонация незнакомца почему-то странно располагала к беседе, и Дергачев, неожиданно вспомнив слова мажора о единственном принятом Филом телефонном звонке, поразился влиянию давнего друга на вечно надменного босса. Бродяга поблагодарил незнакомца за участие и сдержанно кивнул
«Все в порядке, спасибо, - улыбнулся он, - я приступил к работе, и я благодарен вам за помощь, повлиять на решение Филиппа Филипповича довольно нелегко»
«Но Фил больше не обижает вас недоверием?» - снова заговорил «свитер», продолжая удерживать Женьку на ледяном ветру.
«Нет, все в порядке, - поежился Женька, вспоминая о недавно перенесенной простуде, - если это все, то я пойду. Стоять на улице очень холодно»
«Свитер» заполошно взмахнул руками, тут же выскочив из салона, распахнул перед Женькой дверцу, приглашая присесть.
«Экий я неловкий, право! - с какой-то бабской интонацией запричитал он, - ведь заметно, что вы были серьезно больны. Прошу вас, присаживайтесь. Не бойтесь, я ничего вам не сделаю…»
Видимо эта фраза служила ключом к Женькиной доверчивости, поскольку он протолкнулся в теплый салон, посчитав невежливым обижать любезного друга детства отказом.
«Ну, поделитесь со стариком, как идут ваши дела, - дружески и очень непонятно начал незнакомец, - впрочем, вам наверняка невдомек, к чему я лезу тут со своими расспросами. Но видите ли в чем дело. Фил крайне тяжел в вопросах дружбы, и, пожалуй, я его единственный друг, с котором он делится всеми своими переживаниями. Это очень хорошо, что вы не заупрямились и пошли ему навстречу. Очень хорошо. Фил нуждается в крепкой поддержке, ведь, между нами, Тихон не тот человек, которому можно вот так вот запросто рассказать о своих бедах. Я слушаю его и иногда даже советую, как поступить. Вот признайтесь, даже то, что касается производственных вопросов, тех, в которых Фил разбирается лучше многих, нуждается в одобрении близкого человека. Вы согласны?»
Женька никак не мог сообразить какую роль ему отвел «свитер» в своей искренней дружбе с Филом и поэтому только неопределенно пожал плечами.
«Для чего вы рассказываете мне все это?» - снова спросил он, однако почему-то незнакомец больше не вызывал недоверия. Его откровенные рассказы о большом боссе странно завораживали и заставляли верить в искренность намерений, к тому же его весьма ощутимая помощь не позволяла вежливому Женьке так просто оборвать начавшийся разговор
«Я боюсь новых поспешных решений со стороны Фила, - разоткровенничался «свитер», - а точнее, реакции моего дорогого друга на сделанные в результате этих решений ошибки. Он сильно сдал последнее время, я очень тревожусь.
Женька готов был согласиться с последним утверждением незнакомца, поскольку и сам замечал подавленность в настроении большого босса. Последнее предложение партнерской компании видимо вызвало замешательство у несгибаемого руководителя, поскольку Фил долгое время обсуждал с Тихоном все за и против и было непонятно, в какую сторону склонялись чаши весов. Женька кивнул и упомянул о новом обсуждаемом контракте. «Свитер» покачал головой и с готовностью приготовился сочувствовать и проникаться.
«Как вы говорите называется партнерская компания? - ненароком уточнил он, - Фил упоминал одну из нескольких, тоже, впрочем, сомневаясь в целесообразности сотрудничества. Я как мог донес ему все плюсы и минусы, он верит мне, поскольку он врач, а я имею юридическое образование и помогаю ему во многих вопросах».
Дергачев невнятно пробормотал название предполагаемых партнеров, и поспешил раскланяться, полагая, что беседа немного затянулась. На этот раз «свитер» очень любезно протянул Женьке руку и выразил надежду на новые встречи.
«С вами очень легко вести разговор, вы приятный собеседник, - закончил «свитер» и махнув рукой, отчалил от тротуара»
Весь вечер из Женькиной головы не уходил странный друг Фила. Он казалось, был действительно заинтересован в благополучии давнего приятеля, и в конце концов, решил Дергачев, существуют же в мире ненормальные. Вот взять к примеру, того же Бонифация… Проведя весьма красноречивые аналогии, Женька поморщился и отправился мыть руки. Странный Фил, думал он, смывая с себя чрезмерно елейное впечатление, оставленное «свитером», странный друг, так тепло ведущий проникновенные беседы…Женьку почему-то смутили не слова, они были вполне обычные, а сама интонация, с которой они были произнесены. От голоса незнакомца веяло почти нежностью и, это рождало неясное чувство неприятия.
Теперь при встречах с Филиппом, от Женьки не уходила мысль о его чрезмерно внимательном приятеле и всякие идеи наполняли Женькину голову. Впрочем, все эти идеи быстро растворялись в деловых буднях и бесконечных распоряжениях большого брата. Несколько раз Женька порывался расспросить Тихона о странных предпочтениях Фила, но всякий раз смущался одного только предположения и переводил тему в другие направления.
Партнерская компания отказалась от сотрудничества и Дергачеву пришлось искать новые сферы влияния, навсегда выбрасывая из головы разные глупости. Фил больше не отправлял слаженный дуэт в длительные командировки, ограничивая их выезды пределами столицы. Очередным поручением от Фила для исполнительного Дергачева явился поиск рынка сбыта продукции компании. Строго говоря, подобными вопросами призван был заниматься юридический отдел, но видимо большой брат настолько торопился загладить свою вину перед родственником, что отныне закидывал его задачами, очень далекими от его прямых обязанностей. Женя не спорил и, обшарив несколько клиник и санаториев, неожиданно получил согласие на аудиенцию от одного оздоровительного центра, специализирующегося на реабилитации наркозависимых и прочих алкашей. В просторном, немного захламленном кабинете его ожидала для предварительной беседы миловидная девочка- снабженец, которая, при виде гостя развила небывалую деятельность. Она для начала предложила Женьке немного перекусить, поскольку везучий Дергачев попал точно в обеденный перерыв. Бродяга отказываться не стал, с любопытством наблюдая за мельтешениями сотрудницы, натаскивающей на стол припасы, видимо, рассчитанные на целый год сытого существования. Гостеприимная хозяйка представилась Евой и принялась с упоением перечислять Женьке условия содержания пациентов и многие другие незнакомые вопросы. Дергачев, внимательно выслушав подробный рассказ о совершенно ненужных ему вещах, неожиданно для себя предложил Еве прогуляться как-нибудь вечерком и продолжить поучительные лекции. Женька всегда придерживался правила никогда не смешивать работу и личную жизнь, но Ева была настолько очаровательна и молода, что влюбчивый бродяга не удержался и отступил от своего правила.
Ева охотно согласилась скрасить Женькино одиночество и тем же вечером бродяга пригласил новую знакомую в недавно открытое кафе, где по отзывам, была вполне сносная кухня. После ужина перед Дергачевым встала реальная проблема, как поромантичнее завершить такой чудесный день. Варвара ни в какую не пожелала съезжать от относительно комфортных условий Женькиной квартиры, каждый день кормя его обещаниями, что вот сегодня наверняка переселение состоится. И всякий раз откладывала исполнение задуманного. Девушка-снабженка откровенно мерзла на зимнем ветру, и Женька, махнув рукой на возможную реакцию невоздержанной дочери, повел Еву к себе домой. Варька ожидаемо была дома и на появление своего Жени в компании очень красивой молодой женщины, только презрительно хмыкнула, показательно хлопнув дверью в единственную спальню. Гостья как-то очень с пониманием отнеслась к де маршу и только покачала головой, озвучивая всем известную непреложную истину о упертости младших сестер. Женька озадаченно уставился на новую знакомую, но тему развивать не стал, пригласив Еву в гостиную. Чудесный вечер завершился не менее чудесной ночью, и абсолютно счастливый Женька решил рискнуть продлить отношения еще на пару вечеров. Очередная влюбленность накрыла Женьку с головой и теперь после завершения рабочего дня, он мчался на другой край Москвы, чтобы забрать из просторного кабинета отдела снабжения свою Еву и переместить ее в тесную съемную клетушку. Варька только многозначительно кривила лицо, всякий раз, когда Ева переступала порог их квартиры. Дергачев совершенно не реагировал на Варькины недовольства, правда не забывая периодически намекать на существование общаг. Ева только улыбалась, наблюдая за развитием боевых действий и всегда успокаивала Женьку рассказами про похожую ситуацию в ее собственной семье.
«Когда Алан приводил своих подружек к нам домой, - погружалась девушка в недавние воспоминания, - я тоже страшно ревновала и так же хлопала дверью, это пройдет, как только она влюбиться в кого-нибудь, сразу станет другой!»
Женька никак не мог привыкнуть к проводимой Евой аналогии и только хмыкал, предлагая гостье другие темы для бесед.
За всем этим карнавалом Женька совсем забыл о своих прямых обязанностях, поэтому, когда немного повеселевший по неизвестной причине Фил вызвал его к себе в кабинет, Дергачев только растерянно хлопал глазами, пытаясь припомнить, на чем приостановился процесс ведения переговоров. Филипп Филиппович не стал раздувать из Женькиного разгильдяйства вселенскую трагедию, попросив его на следующей же неделе сгонять к тамошним юристам. Дергачев покаянно кивнул и всю дорогу до дома сочинял примерный текст обращения к юридическому отделу дружественного предприятия. От творческих потуг его отвлек томящийся у подъезда знакомый вязаный «свитер», к чьим настойчивым визитам бродяга начал постепенно привыкать.
«Я рад вас снова видеть в добром настроении! - радушно воскликнул тот, распахивая дверцу перед Дергачевым. - поделитесь со мной, что нового произошло в вашей жизни, Евгений Викторович!»
Женька, находясь под впечатлением от счастливого знакомства, охотно поделился всеми последними новостями, включающими в себя приятные перспективы от расширения сфер влияния и появления новых деловых партнеров, и в свою очередь поинтересовался, как идут дела на фронтах дружбы с Филом.
«Свитер» явно приободрился, получив карт бланш на бесконечные отзывы о друге Филиппе.
«Он немного преобразился за последнее время, чему я очень рад, - охотно вещал незнакомец, - но я действительно, безмерно рад и за вас, как же вам удалось отыскать свое счастье в унылых стенах санатория?»
«Это реабилитационный центр, - улыбнулся Женька, - там возрождают к жизни алкашей и наркоманов. А Ева там работает в отделе снабжения, очень приятная девушка, красавица и умница.»
«Свитер» немного наигранно засмеялся, проявляя нечто похожее на участие, но делая это с явной неохотой.
«Так вот про что упоминал приятель, когда рассказывал об открывшихся перспективах! Я не спрашиваю вас обо всей финансовой выгоде, поскольку понимаю всю неэтичность подобных вопросов, но предполагаю, что теперь-то наконец, Филипп перестанет хмуриться! - излишне громко воскликнул он, - я рад, очень по-доброму рад…»
Продемонстрировав свою безудержную радость еще некоторое время, «свитер» поведал Женьке еще какие-то незначительные эпизоды их дружбы с большим боссом и поспешил откланяться, отговариваясь делами. Только когда машина друга детства Фила скрылась за углом, Женька запоздало подумал о странном стремлении гостя завязать с Женькой дружеские отношения. Их мало что связывало, кроме общего знакомства с Филиппом, но «свитер» с усердной настойчивостью продолжал навязывать Дергачеву свое общество. В его речи все чаще появлялась елейная тягучесть, а его беспокойство о благополучии друга детства плавно сменилось откровенным и весьма недвусмысленным интересом к Женькиной персоне. В следующее свое появление странный тип больше не стал приглашать Дергачева посидеть с ним в теплом салоне, а решительно вознамерился отвезти обалдевшего Женьку в какой-то ресторанчик, якобы принадлежавший очередному приятелю «свитера».
«Я не поеду, - испуганно пискнул Женька, отшатываясь от машины, чем вызвал весьма добродушный смех загадочного типа.
«Ну что вы, в самом деле! - дружески прогудел он, едва заметно усмехаясь. - мы же не дети, прятаться под липами. Соглашайтесь, мой милый, это совсем не больно. Я должен познакомить вас с национальной кухней малых народов Средней Азии, поверьте мне, это нечто волшебное…»
Но Женьке не хотелось кухонь и волшебства, ему хотелось побыстрее исчезнуть от чрезмерно навязчивого типа как можно дальше. Наплевав на хорошие манеры и производимое впечатление, Дергачев отчетливо послал друга детства своего большого босса, используя всю ненормативную лексику, которую смог отыскать у себя в голове и развернувшись, поехал к мажору. Едва Тихон распахнул перед ним дверь, Женька, не дожидаясь приветствий и приглашений, прошел на кухню и, вытянув из пенала первую попавшуюся под руку бутылку, высадил половину прямо из горла, после чего вызывающе уставился на обалдевшего мажора.
«Что случилось, Женя?» - успел услышать бродяга прежде, чем его накрыло спасительной темнотой.
Что происходило дальше, о том Женька мог только предполагать, на утро с изумлением обнаруживая себя лежащим в едва теплой воде, до краев набранной в мажорскую ванну. Рядом сидел сам хозяин упомянутой ванны, с напряжением рассматривая невнятного Женьку.
«Проснулся?» - негромко оповестил Тихон и помог выбраться на сушу шатающемуся во все стороны нежданному гостю.
Женька с неудовольствием поморщился, почувствовав наконец, что нырнул в ванну прямо в джинсах и футболке, оставив где-то обувь, свитер и рубашку. При мысли о свитере Дергачев издал характерный звук и был тут же отправлен в сортир терпеливым мажором. Проблевавшись, обновленный Женька снова показался в поле видимости Тихона.
«Ну ты вчера дал!» - восторженно прокомментировал мажор, встречая бродягу.
«Кому?!» - испуганно взвизгнул Женька и снова ринулся в сторону толчка.
Когда смысл уточнения дошел до Тихона, тот весело заржал, мотая головой во все стороны, и всхлипывая, успокоил заполошного друга, передав в красках завершение вчерашнего дня. Как выяснилось, нахлебавшись запретного пойла, Дергачев принялся убеждать Тихона в намерениях открутить голову свитеру, если тот еще раз посмеет появиться ему на глаза. Потом Женька упомянул недобрым словом Фила, сопровождая слова увесистыми пинками в адрес невиновного мажора, и Тихону пришлось применять силовые методы воздействия на разошедшегося бродягу. Холодная ванна помогла эффективнее всего, жаль только, что нетерпеливый бродяга заснул прежде, чем добрался до воды.
«Скажи мне, чем тебя так разозлил твой свитер?» - с усмешкой произнес мажор, поднимая с пола одну часть разорванной пополам Женькиной одежки.
«Мне нужно к юристам, - неразборчиво пробормотал Женька, оглядывая свой внешний вид, - нет ли у тебя каких-нибудь приличных штанов?»
«У меня все штаны приличные, - хмыкнул Тихон, направляясь в спальню и вынося оттуда свежий комплект одежды для пьяницы –Женьки. – примерь вот это и не сбегай, я отвезу тебя.»
По дороге в оздоровительный центр на все вопросы явно заинтересованного мажора, бродяга неопределенно хмыкал и то и дело взмахивал рукой. Ему не хотелось посвящать Тихона в подробности зарождающейся дружбы с невнятным типом, и он всячески отмалчивался, проговаривая про себя текст выступления перед юридическим отделом и закидывая в рот таблетки от похмелья.
Юристы выслушали все озвученные предложения и обещали подумать, и почему-то в этом обещании отчетливо слышались сомнения.
«Женя, - негромко произнес мажор, едва они с бродягой покинули невзрачные стены центра, - они наша последняя надежда. Все наши действующие и возможные партнеры один за другим разорвали соглашения, объясняя свои решения нехваткой финансирования. Нам некуда девать аппараты и приспособления, ими завален весь склад»
«Придется распихивать по аптекам, - хмыкнул Дергачев, морщась от головной боли, - или не придется?»
Тихон пожал плечами и промолчал, погружаясь в раздумья.
Глава 7.
Я не врал Женьке, рассказывая о невеселых перспективах. В последнее время дела нашей компании шли все хуже, мы теряли партнеров, рынки сбыта и по независящим от нас причинам прибыли от продаж ушли в глубокий минус. Филипп обзванивал наших потенциальных клиентов, те были почти готовы подписывать соглашения, но в самый последний момент отказывались, извиняясь и не озвучивая мотивы. Некоторые не извинялись, просто ставя перед фактом. По многим причинам никто из нас не рисковал озвучивать ситуацию старику отцу и тот, оставаясь в счастливом неведении, строил вдаль идущие планы на развитие производства за рубежом.
Я видел в происходящем обычную экономическую ситуацию, которая могла бы со временем выровняться и вновь приподнять нас над горизонтом, но для этого нам нужно было дожить. Однажды ближе к окончанию рабочего дня ко мне заглянул Фил и безо всяких предисловий заявил мне.
«Это я виноват, Тихон, - каялся он, - не нужно было мне прогонять Женю, теперь срабатывает эффект бумеранга»
Я реально испугался подобным откровениям. Раз уж вечно прагматичный Фил, не верящий ни в бога, ни в черта, заговорил о мистике, дело дрянь и нам не подняться.
«Успокойся, брат, - как можно сдержаннее произнес я, - изгнание Жени не могло сказаться на кризисе компании. Вспомни, скольких ты увольнял за гораздо меньшие прегрешения? Взять хотя бы ту девочку- лаборантку, которая перепутала образцы и выдала мастерам неточные данные. Одному из производственников достаточно было просто заглянуть в расчеты, чтобы исправить ошибку, а ты казнил несчастную на глазах всех сотрудников. Но после ее увольнения дела компании пошли в гору. Почему ты не включишь в кодекс компании ритуал жертвоприношения, а, Фил?»
Взывать к здравому смыслу было бесполезно, Фил упрямо придерживался придуманной версии и отступать от нее не желал.
«Твой Женя сводит меня с ума одним своим присутствием, - озвучил Филипп, - его невозможно обижать. Стоит просто мысленно послать его по известному адресу, как тут же случаются беды и несчастья. Как он это делает, а, Тихон?»
От слов большого босса веяло откровенным безумием, но я решил поддержать праздник психиатра и угрожающе пробормотал:
«В народе ходит поверье, что нельзя обижать сироту, если это сделать, то развезнутся небеса и свалятся на твою бестолковую голову. Возлюби его искренне, так, как ты это умеешь, но в связи с тем, что ты этого не умеешь, готовься к страшному суду!»
«Он не сирота, - автоматически отозвался Фил и неожиданно обретя прежний облик недовольно рявкнул- прекрати паясничать, Тихон! Твои поддёвки не поднимают настроение, лучше придумай, как нам выбраться из этой задницы! Мистика какая то, стоит нам отыскать мало-мальски приличного партнера, как тут же оказывается, что он либо банкрот, либо уже нашел себе других лучших друзей!»
Я озвучил единственный оставшийся вариант с реабилитационным центром и предложил дождаться решения юристов. Фил молча поднялся и покинул мой кабинет, оставив меня пожинать плоды паники, заботливо посеянной им.
Юристы долго взвешивали за и против, названивая нам ежечасно и оговаривая детали, и Дергачеву приходилось, но нескольку раз за неделю мотаться в этот центр, улаживать разные вопросы. Про свои свидания обеспокоенный Женька забыл напрочь и вместо прогулок под луной каждый вечер возникал в Алтуфьево, делясь своими предположениями. Для человека, год проработавшего в подобной сфере, Женька рассуждал довольно здраво, но, к сожалению, его выкладки не имели под собой прочной основы.
Когда, промариновав нас больше месяца, Центр объявил нам, что нашел для себя более выгодных партнеров и отказался от наших услуг, Филипп Филиппович принял решение сокращать производство. Собрав учредителей и начальников отделов, трагически настроенный Фил предложил всем убираться к черту, оставив при себе несколько человек. Накануне совещания я исчерпал все запасы слов, терпения и здравого смысла уговаривая Фила не пороть горячку, и попытаться найти сбыт за пределами столицы. Фил привычно обозвал меня идиотом и сунул рассчитанный Женькой график затрат и прибыли, из которого выходило, что наше дорогостоящее оборудование могло окупить себя только в мегаполисах.
После заключительной речи брата я мысленно представил себя бредущим по острым камням босиком, волоча за собой латаную котомку с немудреными пожитками и невесело засмеялся собственным фантазиям. В конце концов, в моем распоряжении остаются муниципальные аптеки, где я снова смогу торговать перцовыми пластырями. Развлекая себя подобными видениями, я не заметил Женьку, некоторое время маячившего в дверях моего кабинета.
«Как ты думаешь, - потерянно заявил он, - может шулмус до сих пор таскается с тобой, высасывая теперь финансовые запасы?»
От количества мистики на квадратный сантиметр площади моей рабочей кельи можно было сойти с ума, я со всей убежденностью опроверг предположения Дергачева и предложил ему подыскивать новое место работы.
«Скоро тебе будет нечего рассчитывать, Женя, - устало пробормотал я, наблюдая как меняется его лицо, - производство на время закрыто, но, если желаешь, можешь скататься к Зое, пусть она снимет с нас очередное проклятие. Довольно сказок, мой дорогой братик! Займись делом!»
Наше общее состояние было не так трагично, как пытались изобразить мне оба моих братца. Такая внушительная компания могла продержаться на плаву, используя только доходы от вложений в ценные бумаги, однако, нашей основной целью и смыслом существования все же оставалось производство, и оно стояло, снижая доходы компании в несколько раз. Фил оставил один цех, снабжающий специализированные магазины, которых было в нашем распоряжении очень мало, этим мы рассчитывали прокормиться до весны, а что будет дальше, старались не загадывать. Женя теперь выполнял обязанности всех трех своих коллег, сокращенных Филиппом. Впрочем, эти обязанности не сильно отягощали жадного до работы Дергачева и наполняли его жизнь особым смыслом. Красавица Ева появлялась в Женькиной личной жизни еще десяток раз, после чего ветреный бродяга потерял к ней интерес.
«С кем ты собираешься доживать свой век? – как-то поинтересовался я, настроившись на философски-романтический лад»
«С чего ты решил, что я собираюсь его доживать? - засмеялся Женька, - я проживу долгую и счастливую жизнь, так мне сказала супруга оптимиста Анатолия, и я склонен ей поверить! Подумай лучше о своем фатальном одиночестве, где твоя верная супруга в окружении толпы наследников? Чего ты ждешь? Второго пришествия?»
Я не желал обсуждать подобные темы, решив про себя не заводить больше длительных отношений. Мне было неплохо в одиночестве, если принять во внимание всех моих потенциальных невест, случавшихся в моей жизни. Внезапно моя философия была прервана странным Женькиным возгласом.
«Тихон, посмотри, - хрипло пропищал он, протягивая мне планшет, - помнишь клинику, с которой мы собирались подписать соглашение на прямые поставки?»
«Клиника «Содействие?» - машинально пробормотал я, утыкаясь взглядом в небольшую статейку. Весь вечер Женька мониторил события в медицинском мире и наткнулся на весьма любопытную публикацию. Наши несостоявшиеся партнеры проводили в статейке сравнительный анализ оборудования, и с пеной у рта хвалились новыми разработками некоего «НордМеда» с его якобы доступным и качественным оборудованием, никогда не выходящими из строя приборами, гибкой ценовой политикой и разными другими плюшками, заботливо всунутыми им этой компанией.
«Это называется конкуренция, - пробормотал я, возвращая Женьке планшет, - так случается, всегда найдется тот, у кого дешевле, но не значит, что качественнее»
Меня нисколько не затронула эта публикация и в целом я оставался равнодушным к происходящему, до тех пор, пока бродяга не нарыл еще одну статью, датированную прошлой средой.
Это было интервью с одним из пациентов, который откровенно жаловался на качество услуг, полученных им при применении одного из приборов, выпущенных нашей компанией. Со слов этого заполошного деда выходило, что несчастный едва не отдал богу душу, измеряя уровень сахара и всячески призывал сограждан держаться подальше от «Рус Фарма».
«Это называется грязная конкуренция, - продолжил я ликбез ошарашенному Женьке, но в моей душе шевельнулись нехорошие сомнения. За все время нашего существования дела шли не то, чтобы очень гладко, не обходилось и без подобных высказываний, но почему-то именно это интервью зацепило меня своей явной предвзятостью.
Через день неугомонный Евгений отыскал еще одну рукопись, в которой еще одна несговорчивая клиника упоминала продукцию «Норд Меда» и даже рекомендовала ее друзьям. И сразу же после этого шли комментарии обывателей, в которых народ дружно поливал жиденькой грязью наши измерительные приборы, аппараты реабилитации и массажное оборудование. Один не в меру разошедшийся комментатор обозвал нас убийцами, наживающимися на людском горе. Пафосная фраза была подхвачена остальными и к концу публикации я узнал, что владелец компании «РусФарм» Филипп Русаков безжалостный, жадный, беспринципный хапуга, стряпающий градусники на коленке и не думающий о судьбах человечества. Женька только недоуменно хлопал глазами, пытаясь осознать степень обрушившихся несчастий.
«Это все объясняет, - пробормотал я, - и повальное нежелание вести с нами дружбу и разрыв отношений в целом. Но если руководители настроены решительно и серьезно, они продолжат сотрудничество.»
«Но ведь пациенты, прежде чем бросить свою тушку на алтарь медицины, читают всякий бред, и все же прислушиваются к нему, - рассудительно заметил бродяга и тяжко вздохнул. – я все же склонен прислушаться к голосу разума и обратиться к Зое»
Заключил Дергачев, а меня едва не разорвало от когнитивного диссонанса. Чем могла нам помочь знахарка, я не мог себе представить, дело касалось экономики, и в этом пассы и заклинания были бессильны.
«Ну посмотри, - не отставал мистический бродяга, - весь этот маскарад начался одновременно с твоим воскрешением, неужели ты не в состоянии сделать вывод из всего этого?!»
Я не был в состоянии дать какие- либо выводы, поскольку никак не мог связать эти два факта между собой. В голову приходило единственное заключение из Женькиного пассажа.
«Полагаешь, я зря воскресал? - усомнился я, - ладно, могу сдохнуть еще разок во имя производства»
«Ты не так меня понял, - внезапно побледнел бродяга, неосознанно хватая меня за рукав, - вспомни, как тебя корежило, когда моя дура Варя навела на тебя приворот. Может его действие все еще продолжается, просто приобрело немного другие формы? По-другому я никак не могу объяснить так резко распахнувшуюся перед нами задницу»
Женькин голос звучал настороженно и в нем отчетливо угадывались искренняя тревога и беспокойство за мое благополучие. Но я все еще не был готов обращаться к шаманам, хоть часто слышал истории про вполне реальные попытки подобным образом прикопать конкурентов. При мысли о конкурентах, я решил поближе познакомиться с настырным «НордМедом»
Они вылупились пару лет назад и некоторое время скромно сидели в уголке, обеспечивая градусниками соседние аптеки, но потом у них там сменилась власть, и новый царь решил разом подмять под себя всех действующих ныне конкурентов, остановившись почему- то на нашей компании. Компания принадлежала некоему Самуэлю Ганнеру, никому неизвестному предпринимателю и начинающему бизнесмену. Несмотря на свою производственную молодость, господин Ганнер развернул весьма грамотную политику, закидывая нас антирекламой. По-хорошему, «РусФарм» могла бы ответить тем же, но честный Филипп Филиппович никогда не опускался до подобных проделок, предпочитая покорять потребителей по- настоящему качественной продукцией. Внезапно, мне на память пришли те времена, когда Фил, отыскивая средства на расширение производства, обзванивал инвесторов, желающих проспонсировать проект. Однако, настороженные миллионеры весьма неохотно делились нажитым, и Филу приходилось набирать кредиты под чудовищные проценты. Тридцать лет назад банки не были упорядоченной системой и диктовали каждый свои условия. На божий свет вылезало множество подобных предприятий, угрожающих разрушить его начинания.
Фил не спал ночи, работая как вол, но ни разу даже как гипотезу не рассматривал прессинг себе подобных.
Обо все этом я рассказывал Женьке, который прислушиваясь к каждому моему слову, качал головой, вздыхал, но от идеи попрыгать с бубном не отказывался. Я махнул на него рукой и отправился спать.
Глава 8.
За всеми этими переживаниями Женька снова незаметно переселился в квартиру мажора и, проводя в ней последние пару недель, почувствовал необходимость навестить оставленную без присмотра Варвару.
«Ого, какие люди! - пафосно воскликнула Варька, распахивая дверь перед блудным отцом, - где пропадал?»
Женька стремился свести общение с дочерью до минимума, поэтому не стал распространяться о всех бедах и несчастьях, молча проходя в кухню. Там царил идеальный порядок, а на плите важно торчала небольшая кастрюлька, наполненная чем-то почти съедобным.
«Есть хочешь? – по-хозяйски поинтересовалась девушка, роясь на полке с посудой, - садись, потеряшка!»
Женька послушно присел и неожиданно услышал
«Тут к тебе один тип приходил, - объявила Варька, ставя перед Женей тарелку, - очень расстроился, что не застал»
«Какой тип? - пробормотал Женя, заранее предвидя ответ»
«Ну, довольно мерзкий, - охотно пояснила Варька, - слащавый такой, все чирикал тут, «Ах, где Женя, ах, куда же он исчез?!». Скажи мне, где ты откапываешь себе таких пидралистичных друзей?»
Дергачев недовольно поморщился, поражаясь настойчивости и невосприимчивости типа к разного рода оскорблениям. На Варькины вопросы он коротко отозвался.
«Это друг Фила, ко мне он не имеет никакого отношения!»
«Вот как? - многозначительно хмыкнула Варвара, - весьма смелое заявление. Чего тогда ему от тебя нужно?»
Женьке надоело выслушивать Варькино умничание, и он, привычно отключив звук, погрузился совсем в другие размышления. Ему было понятно, что к мажору вновь вернулся его прежний скептицизм, и на уговоры наведаться к целительнице он никогда не отреагирует. Дергачев видел в этом визите некую панацею, когда официальная медицина бессильна, ей на помощь приходит медицина нетрадиционная. Вызвав такси и не обращая внимание на довольно поздний час, Женька отправился в гости.
Зоя встретила его очень приветливо и не проявила ни доли удивления его поздним визитом. В ее избушке мало что изменилось с его последнего тут пребывания. Скромное убранство единственной комнаты и сама хозяйка удивительным образом настраивали на позитив, внушая спокойствие и уверенность.
«Что привело вас ко мне на этот раз, - приветливо улыбнулась Зоя, впуская гостя в домик»
Женька нерешительно помялся, не зная, как в одну фразу облечь сразу все свои переживания.
«Чудеса продолжаются, Зоя, - наконец придумал он, - наш концерн рассыпается на части по независящим от нас причинам. Тихон и Филипп делают все возможное, чтобы спасти производство, но от этого почему-то мало толку. Может, проклятие продолжает действовать?»
Женька вывалил все на едином дыхании, опасаясь, что знахарка только посмеется над его откровениями и выставит его прочь, однако, Зоя внимательно выслушала и помолчав, отозвалась
«Вы же говорили мне, что больше не работаете там, - уточнила она с видимым интересом»
«Фил забрал меня обратно, - усмехнулся Женька, - вот только боюсь, поработать мне там не удастся»
«Чего же вы хотите от меня?» - удивилась Зоя, а Женька растерялся. Ему почему-то казалось, что Зоя, достав магический таз и кувшин, сразу утопит все его проблемы и переживания и поэтому сейчас не знал, что ей ответить.
«Тихон очень сильный человек, - помолчав, произнесла знахарка, - к тому же вы неосознанно помогаете ему, забирая на себя весь адресованный ему негатив. Это не очень хорошо именно для вас, Женя, но по-другому вы не умеете»
«Что это значит? - удивился бродяга, - какой негатив?»
«Тихон часто оказывается объектом, притягивающим к себе многие людские пороки. – непонятно продолжила Зоя, а Женька вспомнил беспробудное пьянство мажора и бесконечную карусель потаскух, но промолчал, продолжая пытаться вникнуть в суть Зоиной речи»
«Вы неправильно меня поняли, - усмехнулась целительница, отвечая на размышления потрясенного Женьки, - я говорю не о его собственных пороках. Они только следствие. Речь идет о злобе и зависти, которую пробуждает Тихон в окружающих его людях. Злоба, в данном случае, дочь зависти. Его образ жизни, его внешние данные, его душевные качества не дают покоя некоторым людям, которые всеми силами пытаются навредить ему. Вы стягиваете на себя часть этой грязи, что адресуется вашему другу и этим нивелируете ее воздействие. Вы делаете это неосознанно, но совершенно искренне. Пока вы рядом с ним, ему ничего не угрожает, с ним все будет в порядке»
«Значит, концерн не закроется? - с надеждой уточнил Женька, мало что понявший из долгого выступления целительницы»
«Я сказала, что все будет в порядке с Тихоном, - улыбнулась Зоя, - про вашу компанию я ничего не знаю. Вы ведь приехали ко мне не из-за нее, я права?»
Женька принялся доносить до Зои мысль о том, что компания - это источник дохода, это смысл жизни Филиппа и их отца, это очень важно и значимо для всех них, однако Зоя только качала головой, слушая своего гостя.
«Я права? - снова повторила она и бродяга покаянно кивнул»
«А что за странные способности вы увидели во мне? - тут же залюбопытничал Женька, - почему я стягиваю негатив, и как я это делаю?»
«Я не назвала бы это способностями, - улыбнулась Зоя, - скорее это неосознанное желание защитить его, ваш страх за Тихона рождает это умение. Все образуется, Женя. Я уверена в том»
Женька хотел было рассказать Зое про свои странные видения, но почему-то посчитал это совсем глупостью и неловко приподнялся, собираясь уходить. Зоя не стала задерживать позднего гостя и уже в дверях произнесла ему:
«Никому не рассказывайте про то, о чем не рассказали мне, это может навредить вам»
Женька механически кивнул и направился к трассе, перебирая в голове только что завершившийся разговор, из которого он понял только одно- его мажору снова грозит опасность.
Вернувшись в Москву, Женька незамедлительно набрал Тихону и, едва услышав в трубке совершенно заспанный голос, недовольно поморщился- часы показывали половину третьего ночи.
«Что случилось, Женя?» - проговорил мажор, отчаянно зевая.
«Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке», - виновато пробормотал Женька, а Тихон весело рассмеялся.
«Все нормально, мамочка, - отозвался мажор, - я покушал, почистил зубки и пописал перед сном. Если это все, то можно я продолжу спать дальше?»
«Я приношу извинения, что разбудил, - хмыкнул бродяга, - спи, конечно, уже можно…»
«Спокойной ночи, Женя, - неожиданно серьезно отозвался Тихон и бросил трубку»
Женька до рассвета просидел на кухне, вспоминая беседу с Зоей и не придя ни к каким заключениям, отправился собираться на работу.
Возле его кабинета нетерпеливо топтался незнакомый субтильный парень, при более близком рассмотрении оказавшимся совсем не парнем, а довольно взрослым типом, с каким-то уставшим, дерганным лицом и пробивающейся сединой в темных волосах.
«Приветствую, Евгений Викторович, - наигранно бодро произнес он, едва завидев хозяина кабинета, - где я могу видеть вашего главного?»
Чтобы спуститься в цеха, нужно было пройти довольно светлый просторный холл, где на ресепшене сидела девочка-секретарша, любезно отвечающая на вопросы подобной тематики. Появление в производственной части здания непонятного господина вызывало недоумение и немного настораживало.
«Кто вы и по какому вопросу хотите его видеть?» - заинтересовался Женька, открывая дверь кабинета.
«Это вам знать не обязательно, любезный Евгений Викторович, - невежливо усмехнулся тип, - ну так где?»
«Я не имею понятия, где он находится в данную минуту, - довольно резко отозвался Женька, закрывая перед типом дверь и приступая к работе. Однако цифры, таблички и строчки прыгали перед глазами, не давая сосредоточиться, поскольку думал Женька не о них. Из его головы не уходил странный тип, так вызывающе разыскивающий Фила, и, едва дождавшись технического перерыва, Женька сорвался к мажору.
Не доходя до кабинета первого заместителя пары шагов, Женька расслышал гневный голос главного.
«Что позволяет себе этот невнятный выскочка!?- не стесняясь орал Филипп, - какого черта вообще лезет не в свое дело? Не слишком ли много советов и рекомендаций от приблудившегося проходимца?!»
Вероятно, Тихон что-то ответил вспыльчивому боссу, поскольку Фил удвоил усилия
«Да прекрати уже таскаться со своей добротой, Тихон! - не дал договорить Фил, - мы избежали бы многих проблем, избавившись от этого недомерка еще тогда, когда он хлопал тут глазками, изображая из себя невинную овцу! Поверить не могу, Тихон!»
Женька постоял еще немного, слушая гневную отповедь главного и его богатая фантазия рисовала весьма конкретных персонажей обличительной речи старшего брата. Может, он в чем-то прав, размышлял Женька, я действительно приношу много проблем, хотя особо и не стараюсь преуспеть в этом. От горестных мыслей его отвлекла с треском распахнувшаяся дверь, выпускающая на волю взбешенного босса. Тот пронесся мимо Женьки, даже не удостоив его взглядом и бродяга, набравшись храбрости, протиснулся внутрь кабинета.
«Что тут произошло?» - проговорил он, с изумлением наблюдая как исказилось злобой лицо его обычно сдержанного Тихона.
«Проходи, Женя, - не отвечая проговорил Тихон, - есть разговор.»
Женька глубоко вздохнул и присел на край кресла, ожидая раздачи пряников. Но как выяснилось, причиной негодования большого брата в этот раз был не он.
«Приходил наш инвестор, - начал Тихон, - тот самый, который навязал нам свои вложения. Именно навязал, поскольку мы не особо в них нуждались в тот период. Все это время он исправно стриг с нас проценты и был счастлив, а сейчас решил забрать часть вложенных средств, отговариваясь, угадай чем? правильно, финансовыми проблемами. Фил попросил отсрочки, поскольку средства все еще работают, а совсем свободными мы не располагаем, учитывая нынешнюю ситуацию. Тогда этот финансово проблемный тип предложил скупить у нас контрольный пакет и влезть в совет директоров, а фактически стать владельцем и управленцем и черт знает кем еще. Фил вежливо отклонил его просьбу, но лишнюю часть кипящего говна решил выплеснуть на мою персону, утверждая, что это именно я принял решение подружиться с инвестором. Если ты помнишь, Женя, семь лет назад я жил на побережье и варил волшебные зелья, не имея даже представления, что твориться в этих стенах. Это несправедливо, Женя, обвинять меня в том, к чему я не имею никакого отношения. Мне очень обидно, Женя…»
Тихон паясничал, но Женька посчитал правильным немного поддержать своего друга.
«Не переживай, Фил отходчив, скоро он забудет про гостя. Сейчас время обеда, пойдем, зажрешь свои переживания чем-нибудь отвратительно неполезным»
Тихон послушно поднялся и направился в расположенную неподалеку кафешку, чтобы последовать разумной рекомендации.
Кафешка располагалась напротив здания концерна и стоило Тихону и Женьке перейти дорогу, как бродяга почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, он неопределенно хмыкнул и пробормотал больше для себя:
«Группа поддержки, как своевременно…»
«Какая группа?» - тут же отозвался мажор, неожиданно прислушиваясь к Женьке.
«Поддержки, - усмехнулся бродяга, - видишь, вон черная машина возле ворот? Это и есть та самая группа…»
Тихон обернулся, но увидел только блестящий бок дорогой иномарки, проворно развернувшийся на небольшом пятачке и стремительно ускользающей от пристального внимания.
«Я ничего не понял, - пробормотал мажор, - но твоя поддержка уже свалила. Вероятно, поняла, что ты в полной безопасности…, но все- таки, о чем ты лопочешь?»
Женька негромко рассмеялся, проходя в теплый зал и усаживаясь на свободное место у окна.
«Вообще -то, этот тип, вероятно, приезжал к Филу, поскольку он его лучший друг, - объяснил бродяга, подтягивая к себе книжку с меню, - видно он очень распереживался, раз приехал прямо к рабочему месту. Но, между нами, весьма своеобразный господин»
Тихон изумленно таращился на разговорившегося Женьку, и в его глазах калейдоскопом сменялись разные эмоции.
«Ты здоров, Женя? Или ты говоришь про какого-нибудь другого Фила, приветливого добродушного малого, собирающего приятелей по субботам где-нибудь у себя на даче, чтобы за стаканом крепкого алкоголя поболтать о бабах? - уточнил Тихон, - потому что, если ты имеешь в виду нашего Филиппа Филипповича, то ты очень ошибся, мой дорогой наивный брат. У большого босса нет таких друзей. И никаких нет!»
«И тем не менее, - не сдавался Женька, - один наверняка есть. Он в курсе всех неурядиц Фила и оказывает ему всяческую поддержку. Правда, на мой взгляд, он слишком… как бы это сказать… ну…. мягок, что ли… Я как-то даже подумал, что он из рядов Бонифация…»
Тихон недоверчиво хмыкнул и уткнулся в тарелку, продолжая, видимо, прокручивать полученную информацию, пока наконец не решил озвучить часть соображений.
«Откуда тебе это известно? - недоверчиво уточнил он, - неужели Фил сам делился с тобой столь интимными подробностями своей жизни?»
Женька недовольно скривился и чувствуя нарастающую неловкость, неразборчиво произнес:
«Этот тип рассказал мне сам про их давнюю дружбу, Фил выгнал меня, а этот тип долго извинялся передо мной за Фила, ну и рассказал тогда. Он часто дает Филу какие-то советы, но все они, как я понял, касаются его личной жизни, в рабочие вопросы он не лезет. Его тревожили переживания большого босса от выпавших испытаний, и он сам выглядел очень обеспокоенным. Почему ты исключаешь этот вариант, Тихон? Фил обычный человек и ему тоже нужно участие…»
Но Тихон отказывался верить в реальность озвученного, задумчиво таская по тарелке нарезанные кусочки мяса, то и дело поглядывая на сидящего напротив бродягу, который снова почувствовал растерянность.
«Я знаю Филиппа сорок шесть лет, Женя, - пробормотал Тихон, отправляя в рот замученный кусок, - за это время он заводил себе приятелей, подружек, знакомых, но никогда друзей. В этом я могу поклясться. Дружить- это значит отдавать, а Фил к этому не привык. Он жадный и прижимистый, если это не одно и то же. С большой натяжкой я мог бы отнести себя к почетному званию друга, но это, повторяю, очень притянуто за уши. Фил заботлив, но его забота утомительна.»
«Тот тип упомянул о том, что Фил тяжел в вопросах дружбы и тому бедняге приходиться терпеть его выверты, - никак не мог успокоится Женька, - Тихон, ну признай, дружба имеет множество проявлений. Я тоже себя считаю твоим другом, но ведь ты никогда не звал меня к себе на дачу поболтать о бабах.»
Наконец Тихона отпустило, и он засмеялся, признавая поражение.
«Болтать про твоих баб никакой дачи не хватит…» - сквозь смех проговорил он и переключил тему.
Глава 9.
Упоминание Женькой странных приятелей и лучших друзей вечно надменного Филиппа здорово удивило меня, но недаром же замечено, что всякая нечисть дает знать о себе именно в периоды катастроф и неустроенности. Мы держались на плаву, но настырный «НордМед» лез из всех щелей. Он оттянул у нас почти все крупные клиники, заключавшие с нами разовые соглашения, постоянные партнеры сократили заявки, а некоторые и вовсе разорвали контракты, предлагая нам снизить цены. На это мы пойти не могли, поскольку и без того терпели убытки, но Фил, немного приободрившись, как-то озвучил мне еще один вариант выхода из глубокой жизненной передряги.
«Мы сосредоточимся на испанцах, - однажды гордо заявил он, вызвав меня к себе, - мы раньше рассматривали это запасным вариантом, пришло время сделать его основным. Как я раньше не додумался, а, Тиша? Ну, скажи, что я молодец?!»
Я улыбнулся столь нехарактерным речам и неожиданно для самого себя поинтересовался:
«Сам придумал или друзья посоветовали?» - чем вернул на лицо большого босса надменное выражение.
«Я не прислушиваюсь ни к чьим советам, мой мальчик, - заявил он, - все решения принимая самостоятельно. Подготовь мне документы по испанцам, и пусть Женя рассчитает расходы. Пора подниматься, мой дорогой, пора подниматься!»
До поздней ночи мы с Женькой разбирали бумаги, составляя графики возможной прибыли, расходов, высчитывали маржу и с наступлением темноты, падающий с ног Женька предложил прерваться на сон и еду и поехать по домам.
«Скоро мы отправимся за границу, - мечтательно бормотал Женька, потягиваясь на сиденье, - ты еще не забыл, как управлять катерами старых смотрителей, а Тихон?»
«Я не возьму тебя за границу, - мстительно заявил я, - там от тебя слишком много хлопот. Скажи мне лучше, ты обратил внимание, как оживился Фил? Даже нормальные идеи стали наполнять его голову, как думаешь, может это влияние старого лучшего друга? Поддержка и участие? Агнесса никогда не поддерживала его, предпочитая сторонние наблюдения, а вот лучший друг поддержал. Вот вам и Филипп, кто бы мог подумать!»
Женька от души заржал, и попросил меня свернуть в сторону второго транспортного кольца. Пока я развозил по домам болтливых экономистов, наступила почти полночь и единственной моей мыслью было как можно скорее добраться до кровати и наконец то заснуть. Переживания уходящего дня можно было назвать приятными, и я в который раз убедился, что старик отец безусловно прав, раз считает Фила единственным человеком среди своих детей, способным пользоваться головой по назначению.
Уже на лестнице я ощутил странную тревогу, граничащую с началом панической атаки. Этого не хватало, с раздражением подумал я, списывая все на усталость и волнение, но тревога не проходила, а только усиливалась, и к моменту, когда я распахнул перед собой входную дверь, накрыла меня с головой.
В моей квартире кто-то был, и этот кто-то рождал во мне неконтролируемый страх. Я считал себя смелым мужиком, поэтому отбросив ненужные мысли, решительно вошел в гостиную и замер в недоумении. В моем кресле сидел странно сгорбившийся старик и внимательно что-то изучал в темном окне. Его совершенно седая голова покачивалась в такт размышлениям, и он видимо не сразу сообразил, что находиться в комнате не один. У меня было достаточно времени нейтрализовать непрошенного гостя, но неожиданное любопытство подняло голову и помешало учинить расправу немедленно. Я решил все же узнать, что делает в моей квартире этот непонятный человек и кто он такой. Почувствовав постороннее присутствие, старик тяжело развернулся и с видимым усилием поднялся на ноги, после чего обернулся ко мне.
Он был откровенно стар, во всяком случае, его лицо, изрезанное глубокими морщинами, говорило о многих прожитых годах, а трясущаяся голова только подтверждала эти догадки.
«Приветствую тебя, Тихон, - прошамкал старик и неожиданно выпрямился. Что-то очень знакомое в его осанке промелькнуло и исчезло, оставив недоумение.
«Кто вы такой и какого … делаете в моей квартире?» - я постарался придать голосу всю холодность и твердость, на какую был способен, и старик оценил мои старания.
«Ты не изменился Тихон, - проговорил он, вполне дружелюбно, - в отличие от меня, ну да и не удивительно… Как дела, дружище? Что у тебя новенького?»
«Повторяю свой вопрос, кто вы и что делаете на моей территории?» - снова озвучил я, не желая пускаться в беседы.
«Было время, когда ты не раздумывая селил в своей квартире безродных бродяг, бомжей и прочих проходимцев, - усмехнулся мой гость, - а вот старых друзей признавать не хочешь, стыдно, Тихон»
Меня начинали утомлять полуночные ребусы, к тому же ни на одного моего друга этот старый гриб похож не был, о чем я прямо заявил настырному старцу, и вызвал у него весьма своеобразный смех, странно показавшийся мне знакомым.
«Ну на одного все же похож, - успокоившись, заспорил гость, - ну, хорошо, видно назрела необходимость знакомиться заново, высокие задачи требуют решительных мер, так кажется, а, Тихон?»
Внезапно перед моими глазами замелькали события десятилетней давности, когда я строил радужные планы, сидя в кресле руководителя южного филиала фармацевтического центра в далеком городе Ейске.
«Антон Кириллович?» - само собой вырвалось у меня, и пазл сложился.
«Можно просто Антоха, - усмехнулся мой гость, - так обычно обращались ко мне мои друзья… угадал, Тихон. Ну так все же расскажи мне, как сложилась твоя жизнь?»
Позднее время, усталость и внезапно разболевшаяся голова не располагали к длительным беседам, к тому же я давно перестал видеть в Антохе старинного приятеля, едва не уничтожившего моего брата и так круто подставившего меня в своих неуемных играх.
«Я не настроен вести беседы, прошу меня извинить, Антон Кириллович, - произнес я, намеренно делая акцент на его имени и отчестве, - может быть как-нибудь в другой раз…»
Антон как-то странно напрягся, очевидно совершенно не ожидая от меня подобной реакции, но вида не подал.
«Жаль, что ты не хочешь послушать мои новости, Тиша, - с сожалением озвучил он, - я мог бы рассказать тебе много интересного. Возможно тебе бы захотелось узнать про компанию «Норд Мед»? Нет? Жаль…А может быть ты желал бы услышать про своего безродного бродягу, которого поселил однажды в своем доме и в своем сердце тоже. Нет? Печально… Я рассказал бы тебе, как этот чудесный парень сливал мне информацию о всех ваших с Филом задумках. Тебя никогда не интересовало, как так удачно получалось, что только что заключенные контракты тут же расторгались, а возможные клиенты отворачивались от вас? Ну если все это тебе неинтересно, я, пожалуй, пойду. Дела не ждут, Тихон, и сами не делаются…»
Я не верил Антону, учитывая его любовь к интригам и разным подставам, однако его слова странно отозвались во мне, и я против воли произнес:
«Сливал информацию? Как это понимать, Антон Кириллович?» - я изо всех сил старался сохранить привычное хладнокровие и кажется преуспел в этом, поскольку Антон замер в дверях и с видимым удовольствием отозвался:
«Странно, что тебя не возмущают подобные вести, - весьма искренне удивился он, - обычно ты более эмоционально реагировал на проделки своего бомжа. Ну хорошо, я расскажу тебе самое основное.
«Пару лет назад меня за примерное поведение отпустили на свободу, - начал свое нудное повествование Антон Кириллович, а я терпеливо решил дождаться, когда же он наконец доберется до приснопамятного бомжа. Однако Антон не торопился, со вкусом обмусоливая подробности своей пост тюремной свободной жизни. – я по сути растерял все свои связи и наработки, единственное, что у меня оставалось- был мой капитал, заблаговременно переписанный на моего двоюродного брата, Прокофия. Ты мало видел его, он старше нас на целую жизнь, ему было неинтересно возиться с малолетками. За семь лет я придумал чудесный план, для реализации которого мне требовалось немного времени, деньги и надежный помощник. Все это, к счастью, у меня было, и я приступил к действию. Я основал компанию, подобную вашей, ну, немного поскромнее, но очень скоро она приподнялась, встала на ножки и бодро пошагала втаптывать в грязь зарвавшийся «РусФарм». Я мечтал отомстить тебе, Тиша, за твою свободную жизнь, за твое благополучие, за все, чего не осталось у меня. Мне стали нужны помощники, и я легко отыскал их среди твоего самого ближайшего окружения. Твой бродяга, не раздумывая, согласился помочь мне в моем благородном деле. Почему ты побледнел, Тихон? Мальчик очень старался, его не в чем упрекнуть. Мне нужно было оторвать от вас ваших партнеров и перекрыть к вам дорогу остальным. Немного заманчивых предложений и дело сделано. Сам понимаешь, они дельцы и личные отношения их волнуют мало. Все они увидели прямую выгоду от сотрудничества со мной и отвернулись от вас. Но это неинтересно и давно понятно. Ну что, Тиша, понравился мой рассказ? Если так, я, пожалуй, пойду. И если не так, то пойду все равно. Спокойной ночи, мой друг, приятных снов!»
Антон медленно дошел до двери и так же неторопливо открыл ее, видно ожидая, что я забросаю его гневными требованиями немедленно восстановить реноме Евгения, но я продолжал торчать посреди гостиной соляным столбом, пытаясь осмыслить услышанное. Оставшись, наконец один, я опустился на диван и внезапно все сказанное Антоном, стало приобретать очертания. Все сходилось. Пожалуй, кроме одного - я не мог никак сообразить, как Антон смог заставить Женьку так легко обнародовать внутренние дела производства?
Глава 10.
Решение, принятое Филиппом, настолько окрылило Женьку, что он предпочел не сильно обращать внимание на Варварины стенания о разрушенной научной жизни.
«Женя! - потерянно восклицала она, трагически заламывая руки, - я совершенный бездарь. Мне дали время до конца месяца, закрыть долги предыдущей сессии, а не успеешь оглянуться, придет новая! Я очень тебя прошу, Женя, поговори с Тихоном, пусть он займется со мной… Наукой, Женя, нечего на меня так смотреть! Обещаю и клянусь не приставать к нему с неприличными предложениями…»
Наконец, утомившись слушать Варвару, Женька кивнул, только что бы отвязаться от настырной девчонки. Варвара тут же бросилась к Женьке на шею, непрерывно повторяя:
«Спасибо, спасибо, спасибо! Ты самый лучший, Женя, давай ужинать…» - неожиданно закончила она и потянула Женю на кухню, где его давно дожидались тарелки и плошки.
Несмотря на поздний час, сон совершенно отвернулся от эмоционального бродяги, и он с трудом гасил в себе порывы снова набрать мажору, чтобы в который раз обговорить детали новых перспектив. Однако, остатки здравого смысла напомнили ему о скором наступлении рассвета и, отложив обсуждение до нового дня, Женька сделал безуспешную попытку заснуть.
«Завтра, а точнее уже сегодня, нужно будет съездить на склады, пересчитать затраты, - думал бродяга, ворочаясь с боку на бок, - цены в Испании нами до конца не изучены и все наши расчеты очень приблизительны, потом еще навестить логистов…»
Потом в его голову начали забредать мысли попроще, убаюкивая своим однообразием и спустя час Женька сладко спал, безбожно опоздав во все места сразу.
Из состояния сна его выдернул настойчивый звонок Тихона.
«Почему тебя нет на рабочем месте? - пропуская торжественную часть, негромко произнес мажор. - я жду тебя через час, постарайся не опаздывать.»
Интонация мажора вызывала тревогу, и Женька, мгновенно сбросив остатки сна, резво направился в душ. Собравшись в рекордно короткие сроки, Дергачев старательно гнал от себя пугающие размышления, как по команде забившие его мозг.
Возможно, что-то случилось еще, чего я не знаю, смятенно думал Женька, завязывая муторный обязательный галстук перед зеркалом и одновременно вызывая такси. Он приехал почти вовремя, опоздав всего минут на двадцать, но почему-то эта незначительная пауза особенно разозлила всегда сдержанного Тихона.
«Присаживайся, Женя - кивнул он в кресло и закрыл дверь кабинета на ключ, - у меня к тебе пара вопросов»
Женька присел, но вопреки озвученным намерениям, Тихон продолжал молча изучать Женькину рожицу, непривычно хмурясь и рождая в бродяге полное смятение.
«О чем ты собирался меня спросить? - наконец подал голос он, разрушая тягостное молчание»
Тихон видимо не придумал еще эту пару вопросов, которые обещал, и вздохнув, отправил Женьку обратно, так и не сказав ему больше ни слова. Уже позже, сидя в своем кабинете, Женька старался придумать логичное объяснение загадочному поведению мажора, отыскивая в голове несколько довольно правдоподобных вариантов. Ни один из них не желал задерживаться надолго, разваливаясь под натиском справедливых аргументов. За этими размышлениями прошла половина рабочего дня и все ночные Женькины планы автоматически переносились на следующий день. Тихон больше не приглашал его к себе для бесед, так же, как и не желал обсуждать с ним намеченные с вечера вопросы, казалось, мажор вовсе забыл о Женькином существовании. К вечеру Дергачеву позвонила Варвара и в своей обычной настойчивой манере напомнила ему о данном обещании.
«Женя, пожалуйста, очень тебя прошу, - бормотала она, - сегодня приходила классуха и требовала через три дня подать ей ведомость с хотя бы парой сданных предметов. Женя, что мне делать?!»
Женька что-то невнятно пробормотал и, сбросив вызов, отправился к Тихону.
Тот сидел за компом, что-то старательно забивая в таблички, и Женька с изумлением увидел, что Тихон пытается свести баланс.
«Ну надо же! - не смог скрыть удивление Женька, - вот уж не думал, что ты решишь заняться бухгалтерией. Попросил бы меня!»
«Я ничего не стану тебя просить, - тут же отозвался Тихон, не отрываясь от монитора, - иди к себе, не отвлекай меня…»
Женька негромко рассмеялся, присаживаясь поближе и делая попытки заглянуть в результаты мажорской деятельности.
«Ты плохо слышишь? - довольно резко отреагировал он, - я сказал тебе, убирайся. Ты отнимаешь мое время!»
Женька замер, с интересом рассматривая Тихона, как будто видел его впервые и наудачу рискнул
«Я хотел попросить тебя, если тебе не сложно, не мог бы ты позаниматься с Варварой? Ее могут отчислить из-за…»
Женька не успел поведать мажору того, из-за чего его непутевую дочь выгоняют из колледжа, потому что Тихон, наконец-то оторвав глаза от компьютера, зло процедил:
«Я как-то говорил тебе, что она твоя дочь и ко мне не имеет никакого отношения. Разбирайся с ее проблемами сам. И уйди, наконец, ты мне мешаешь!»
Женька ничего другого и не ожидал, во всяком случае в отношении своей просьбы, поэтому послушно развернулся и покинул мажорский кабинет, продолжая теряться в догадках о причинах нервозности Тихона.
Время, которое было отведено Филиппом на подготовку испанских документов стремительно уходило, а к Дергачеву не было передано ни единой бумаги. Женя несколько раз порывался напомнить Тихону о необходимости начать уже действовать, однако неизменно натыкался на непроницаемую стену молчания. В какой-то момент Женьку посетила вполне оправданная мысль, что идея с испанцами не прижилась и нервозность мажора объясняется этим очевидным фактом. Немного успокоившись, Женька оживился и в который раз пересчитал давно уже пересчитанные данные, не находя для себя других занятий. Когда прошла неделя, наполненная бездействием, Женька не выдержал и направился к Тихону.
«Тихон, - начал он прямо с порога, - объясни, наконец, что происходит? Дело с Испанией не выгорело? Для чего я тогда вообще прихожу сидеть в цехах, если за неделю я не произвел ни одного расчета?»
Мажор поднял на Женьку равнодушные глаза и процедил сквозь зубы
«Хороший вопрос, Женя, действительно, для чего? – в его словах слышалась ирония, но это была злая ирония, граничащая с едва скрываемой ненавистью, - если тебе нечего делать в компании, ты можешь легко покинуть ее. Так будет даже лучше!»
«Покинуть? - пробормотал, холодея, Женька, - Но почему? Что произошло такого, что привело тебя к такому решению?»
Тихон никогда ни на кого не злился. По крайней мере, настолько, чтобы в прямом смысле потерять способность говорить. Сейчас выдался именно такой случай. Он медленно поднялся со своего места и пристально глядя на побледневшего Женьку, только бессильно сжимал кулаки.
«Понятие профессиональной этики тебе о чем-нибудь говорит?» - справившись с голосом, наконец прошипел он.
Женька привык видеть Тихона совсем другим. Сейчас перед ним стоял незнакомый ему человек, злобный, растерянный и чужой. Дергачев вздохнул и, не найдя в себе слов, молча кивнул.
«Причем тут это понятие?» - спустя паузу уточнил он, совершенно спокойным голосом. Эта реакция не укрылась от мажора и он, немного придя в себя, снова заговорил.
«Скажи мне, какую цель преследовал ты, сливая нашу информацию чужому человеку? Это единственное, что мне хотелось бы знать о тебе.»
«Что?! - вполне натурально взвизгнул Женька, - сливал? Но я ничего никому не сливал, о чем ты вообще говоришь? Да я и не общался ни с кем, кому мне сливать? Зачем мне все это?! Что с тобой, Тихон?»
Однако мажор видимо перестал прислушиваться к Женькиным оправданиям, снова вернувшись к своим расчетам, которые не доверял теперь никому. Женька постоял возле его рабочего стола и развернувшись скрылся за дверью. Обвинения Тихона в его адрес носили слишком надуманный характер. Попытки Филиппа уличить его в махинациях выглядели в разы правдоподобнее, но Тихон видимо не замечал абсурдности своих слов, ставя цель избавиться от бродяги таким нехитрым способом. «Что они творят? - думал Женька, в растерянности застывая перед дверью своего кабинета, - или их подкосила нынешняя ситуация на производстве, и они оба сошли с ума, или они нашли новый способ поиздеваться надо мной. Я не игрушка, я не позволю снова ставить надо мной разные опыты!»
С этими словами Женька решительно распахнул дверь своей рабочей кельи и принялся собирать свои немногочисленные вещи. В этот раз он не собирался никого ставить перед фактом, ни перед кем оправдываться и ожидать всемогущего прощения. Женька решил навсегда вычеркнуть из своей жизни все, что так или иначе связано с мажорской семьей.
«На свете много разных должностей и людей, которые не станут играться со мной, как с марионеткой, - растравлял обиды бродяга, - довольно с меня издевательств!» Пробормотав свои заклинания, Женька во второй раз уходил из компании навсегда.
Глава 11
Искренность реакции бродяги не убедила меня в его правоте. Женька весьма правдоподобно разыграл удивление, к тому же слова Антона нельзя было принимать на веру, но я настолько устал от происходящего, что в каждой мелочи теперь видел подвох и провокацию. Я рассказал Филиппу о визите Антона, однако не рискнул упоминать роль и участие Жени в этом тщательно разыгранном фарсе. Я решил сам разобраться с этой историей. Пока что все проверенные мной факты говорили за истинность слов недавнего сидельца и неисправимого завистника, который не постеснялся в который раз извалять меня в грязи. Его месть, зависть, мелочность вызывали во мне чувство гадливости, и, если бы дело касалось меня одного, я быстро забыл бы не слишком умные попытки Антона Кирилловича доказать свое превосходство. Но здесь на карту было поставлено будущее многих людей, и мне не хотелось бы, чтобы они пострадали из-за нездоровых амбиций, вызванных моей сиятельной особой у недалекого человека. История с Испанией выгорела, у нас получилось выбраться на божий свет и привести в относительный порядок дела компании. Правда, с недавнего времени мне пришлось заняться изучением азов бухгалтерского учета, и всяких премудростей, связанных с экономическим ведением дел. На это у меня уходило больше времени, чем на всю остальную мою деятельность, я не спал ночей, делал ошибки и по тысяче раз пересчитывал сметы, вспоминая, что Женя проделывал эти операции в течение пары часов. Я видел в своем упрямстве нездоровую одержимость, но предательство Дергачева удивительным образом добавляло мне сил. Несколько дней подряд я не заходил к нему в цеха, с маниакальной настойчивостью ограничивая его в любого рода информации. Ни о чем не подозревающий Фил только всплескивал руками, заставая меня за нехарактерными занятиями, но спорить воздерживался, понимая обстановку. Наконец, я освоил основные шаги и мог без труда вести строгий контроль за деятельностью экономического отдела, который дальновидный Фил урезал до минимума. Подготовив документы по испанцам, я передал их руководству и отвалился в кресле. Отстраняя Женьку от работы, я рассчитывал, что легко справлюсь со всем самостоятельно, однако спустя неделю я понял, что без помощи не обойтись. К тому же на горизонте обозначился новый клиент, видимо не слишком прислушивающийся к байкам на мед сайтах. Он предложил нам наполнить товаром его магазин, и мы без раздумий согласились, спихнув ему все, что лежало на складах. Фил приободрился настолько, что решил запускать еще один цех, невзирая на еще довольно шаткое наше положение. Нам требовались расчеты, но я по-прежнему хотел делать все сам. Дергачев некоторое время маячил на глазах, потом перестал, чему я только порадовался, поскольку вовсе не желал поддерживать с ним всякие отношения.
«Что за детский сад? - бушевал Фил, не видя в моих действиях и решениях никакой логики, - Женя сломал твой паровозик?! Почему его работу выполняешь ты? Где он вообще? Я спускался к нему полчаса назад, его кабинет закрыт и телефон не отвечает. Что у вас произошло, Тихон?!»
Я все еще не решался озвучить брату то, о чем знал сам, не до конца уверенный в Женькиных прегрешениях, но почему-то так сложилось, что одновременно с бойкотом, объявленным экономисту мной, к нам стали возвращаться клиенты. Их было не много, всего один, но и это совпадение я рассматривал как подтверждение слов Антона. Мне не с кем было поделиться сомнениями, и я рискнул сделать единственную попытку просто поговорить с бродягой, не угрожая ему расправой. Казнь может подождать, решил я и отправился к Женьке.
На мои настойчивые требования дверь распахнула Варвара и недовольно воскликнула:
«Ну наконец-то! Сколько же можно ждать, Тихон! Так от меня скоро останутся рожки да ножки!»
Эта откровенно непонятная тирада настолько изумила меня, что я разом забыл о цели визита.
«Почему?» - только и сумел спросить я, поражаясь невозмутимости барышни.
«Ну как же, Тихон, - как ни в чем не бывало забормотала она, втягивая меня в комнату, - до экзаменов осталось три дня, а я не выучила ни одного вопроса! Хорошо, что ты выкроил время и решил мне помочь!»
«Каких экзаменов, Варя? – я больше не злился на эту наивную дурочку, поскольку ее наивность была прозрачна, - я пришел для разговора с Женей. Где он?»
Варвара знакомо фыркнула и обхватила себя руками, так как это делал ее отец, в моменты замешательства.
«Неужели вы не наболтались за эти две недели? Я и не помню, когда он последний раз появлялся дома. – пробурчала она, - хотела спросить у тебя, да все не решалась. На звонки он не отвечает…»
В действиях Дергачева не было ничего, выходящего за рамки, так он делал всегда и меня не должны были настораживать его спонтанные исчезновения, но почему-то именно в этом побеге я рассмотрел самое последнее, жирное и наваристое доказательство его вины. Я развернулся и, не говоря больше ни слова, вышел прочь. Варвара что-то говорила мне вслед, но я не прислушивался к ее пустой болтовне. Придерживаясь принципа взаимного доверия, считая его основным в любых отношениях, я рассчитывал, что это нелепое семейство ответит мне той же монетой, однако время и обстоятельства принудили меня пересмотреть свои принципы. Я больше ничего не хотел слушать про Дергачевых в целом, мне они были больше неинтересны.
К Филиппу Филипповичу вернулась, наконец, утраченная уверенность в собственных силах и он, наверстывая упущенное, снова, как в добрые старые времена забрасывал меня задачами, просьбами и требованиями, не обращая внимание на мелкие побочные эффекты, вызванные деятельностью «Норд Меда». Испанская командировка выдалась утомительной, но очень продуктивной. Наши сговорчивые партнеры, построив нам пару цехов, охотно принялись рассматривать вопрос о расширении производства, не забывая, впрочем, интересоваться самочувствием Евгения Викторовича, вспоминая его не озвученные требования. Я важно кивал и думал о том, что, если бы не любезный Евгений Викторович, не видать испанцам расширения, и эта мысль не отпускала меня долгое время.
Вернувшись в столицу, я первым делом понес доклад грозному боссу, неустанно контролирующему каждый мой шаг на забугорной территории.
«Я не имею средств и желания разыскивать тебя по всему миру, - произнес Фил, принимая из моих рук отчеты о работе, - впрочем, с тобой не было Дергачева, я мог бы переживать не так активно.»
В кабинете большого начальника я застал очередного посетителя и приятно порадовался наступившим переменам. Фил нехарактерно для обычного себя, был оживлен и то и дело отпускал незамысловатые шуточки, чем в корне рушил свой устоявшийся образ строгого хозяйственника. Посетитель кивал на каждый звук, произнесенный Филом, скромно поглядывая по сторонам, осваиваясь на новой территории. Наконец вежливый господин поднялся и протянув руку большому руководителю, тягуче изрек:
«Ну вот все и уладилось, не стоило так было волноваться, Филипп Филиппович! Но я рад, душевно рад, прими мои искренние поздравления, прими от души…»
Речь гостя вызывала неприятие, но видимо это распространялось только на меня, поскольку Фил весьма благосклонно принял поздравления и ответив на рукопожатие едва заметно улыбнулся
«Благодарю, Проша, но пора заниматься делом, вынужден выпроводить тебя», - с этими словами Фил довел посетителя до двери и почти силой вытолкнул его в коридор
«Проша? - изумился я, едва за господином закрылась дверь, - откуда такая фамильярность с клиентами, Фил?!»
На мои удивления брат весело расхохотался.
«Это не клиент, мой мальчик, это мой старинный приятель. - объяснил он весьма грубое прощание у дверей, - он очень грамотный человек и здорово мне помог. Не скажу, что его советы дали значительный результат, но иногда и обычная дружеская поддержка много значит, тебе ли не знать, Тихон!»
Дергачев оказался прав, подумал я, у Фила, оказывается, могут быть друзья.
«Где ты раскопал этот экземпляр, весьма редкий, надо сказать? - усмехнулся я, наблюдая, как на лицо большого босса снова наползает привычное надменное выражение, - он добровольно согласился терпеть твое занудство или ты знаешь про него жуткие тайны?»
Фил презрительно хмыкнул.
«Мы дружим со школы, Тихон, - гордо заявил он, - просто я не сторонник шумных гулянок с блек-джеком и церковным хором. Вероятно, поэтому ты ничего про него и не знал. Мы с Агнессой часто навещали их семейство на протяжении всего этого времени, он интересный собеседник и весьма порядочный человек. Но это все лирика, мой мальчик. Расскажи мне про свои достижения»
Я очень подробно принялся пересказывать эпизоды своей командировки, но мои мысли то и дело возвращались к неведомому Проше. Бродяга очень точно описал свои впечатления от знакомства с невнятным типом. Он производил крайне отталкивающее впечатление одним своим видим. На фоне стройного подтянутого Филиппа, одетого в деловой строгий костюм, Проша выглядел бесформенной кучей, обтянутой в нелепый свитер, его манера излагать свои мысли вызывала рвотные позывы. Память услужливо подкинула эпизод Женькиной спонтанной пьянки, когда он весьма недвусмысленно отозвался о манере «свитера» налаживать дружеские отношения. При мысли о Женьке я невольно скривился и, закончив доклад, двинулся было в сторону кабинета, но тут же был остановлен вопросом про бродягу.
«Тихон, - снова став серьезным озвучил Фил, - куда пропал Женя? Бухгалтерия начисляет ему зарплату, и иногда интересуется его местонахождением. Пусть он заглянет ко мне, если вдруг объявиться где-нибудь поблизости»
Я согласно кивнул, уверенный, что вряд ли скоро увижу непоседливого Женю. Моя злость на него прошла, сменившись досадой, но я по-прежнему не стремился к общению и поискам, занятый наладившимся производством. Дергачев постепенно покидал мои мысли, появляясь там время от времени, до тех пор, пока совершенно не растворился за давностью времени. Наши общие семейные посиделки свелись до обычных телефонных звонков, и отец не особо настаивал на встречах, что вызывало у меня удивление, а у Филиппа откровенное замешательство. Жизнь концерна вошла в прежнее русло, и я снова был почти счастлив, окунувшись в привычную для себя атмосферу. Филипп воскресил расчетный отдел и на месте экономиста теперь трудилась очень серьезная дамочка, не позволяющая себе проводить в праздности ни минуты. Несмотря на свою активность, новая сотрудница не производила впечатление сообразительной, и Фил при упоминании нового экономиста недовольно морщился, периодически вспоминая ответственного стукача Дергачева.
За всеми хлопотами незаметно подкралось лето и как-то возвращаясь домой, я с неудовольствием заметил сидящую на скамейке у моего подъезда знакомую фигуру. Я собрался пройти мимо, но фигура окликнула меня.
«Что тебе еще нужно, Антон Кириллович?» - сухо поинтересовался я, с неохотой останавливаясь рядом.
«Мы не договорили, Тиша, - странно начал Антон, будто наша беседа прервалась минуту назад. - я не рассказал тебе самого главного. Пойдем, присядем где-нибудь, и ты наконец-то дослушаешь мою историю»
Мне не слишком хотелось выслушивать полубезумного старика, но я почему-то послушно направился следом за его неловко колыхающейся фигурой. Он привел меня в маленькое летнее кафе, малолюдное и не слишком привлекательное.
«Присаживайся, дружище, - не обращая внимание на равнодушное выражение моего лица, пригласил Антон, и помолчав, задумчиво завел обещанную историю.
«Я, как ты возможно помнишь, неплохо разбираюсь в человеческой психологии, - негромко произнес он, вглядываясь в мое лицо. - и это умение однажды сыграло мне на руку. Когда ты оказываешь кому-нибудь помощь, весомую, значимую помощь, то тот, кому ты помог, стремиться тебя отблагодарить. Ну или хотя бы сделать попытку. Компания «РусФарм» важна не только для ее фактических владельцев, в ее существовании заинтересованы многие, в том числе и многочисленные сотрудники. Высокая зарплата, выгодные условия, хорошее отношение руководства, за это держатся и стараются не потерять. Но если вдруг теряют, то прикладывают все силы, чтобы возвратить обратно, ты понимаешь меня, Тиша?»
Слова Антона были справедливы, но непонятны в данном контексте. Я коротко кивнул, а он продолжал.
«Ответственного, исполнительного, грамотного сотрудника, пользующегося особой любовью у руководства, труднее поставить в означенные условия, но при должном старании возможно и это. Если создать эти условия искусственно, например, организуя никому не нужную проверку. Один из проверяющих подбрасывает руководителю нужную обличительную бумажку и тот радостно заглатывая наживку, избавляется от того самого сотрудника, который исполнительный, ответственный и прочее. Потом следует один звоночек, с искренними извинениями и раскаяниями в допущенной ошибке и недоразумении и нужный сотрудник возвращается на прежнее место. Правда между этими событиями должно произойти еще кое-что, ради чего и затевался весь этот карнавал. Почему ты так напрягся, Тихон? Неужели ты тоже сталкивался с чем-то подобным? Ну а теперь о той самой помощи, оказанной из вне. Изгнанный сотрудник помешан на вопросах дружбы, честности, заботы и поэтому нет ничего проще убедить его в искреннем сочувствии к лучшему другу, который по странному стечению обстоятельств является тем самым негодяем руководителем, что несправедливо обошелся с уволенным беднягой. И тут же предлагается та самая помощь, за оказание которой, ответственный и исполнительный обязан отплатить благодарностью. Располагающая беседа о безвозмездном сопереживании дает свои плоды, и восстановленный сотрудник вынужден отозваться на участие. В его речах нет ничего крамольного, лучший друг руководителя и не нуждается в секретах, поскольку давно про них все знает. Ему просто нужно сделать так, чтобы со стороны восстановленный сотрудник виделся предателем, якобы обеспечивающим нужными данными посторонних. Дальше дело техники. Несколько фраз сеют сомнение, сомнение перерастает в уверенность под натиском фактов, и совестливый сотрудник изгоняется вторично, ну или уходит сам, потому что видит во всем заговор и никому не верит. Тут уже варианты…Тихон, почему ты так побледнел, тебе плохо? Или ты понял, наконец, что по доброй воле прогнал самого лучшего друга? Не горюй, найдешь еще. А и к слову о лучшем друге. В этом вопросе ты выигрываешь по очкам у брата Филиппа, поскольку тебе повезло и у тебя неожиданно появился самый преданный и верный друг на свете. Ах, да! Ты же выгнал его… тогда не повезло вам двоим вместе с Филом. Я удивляюсь, как при его умении разбираться в людях (ох уж это Умение!), Фил мог так ошибиться. Он действительно совершенно искренне делился со своим давним приятелем всеми неурядицами и слушал его советы. Но иногда мы все же ошибаемся и вопросы крови выходят на первое место. Я упоминал о Прокофии, моем кузене? Его обычно называли Прошей, давно, в раннем детстве, но не суть. Кровные узы очень сильны, Тихон, тебе ли не знать. Проша здорово помог мне, разыгрывая перед бродягой обеспокоенного добродушного дядюшку, доброго и преданного друга. Правда в некоторых моментах немного не рассчитал и заставил бомжа подумать уж совсем нехорошее. Но основную задачу Проша выполнил.»
«Ты продолжаешь играться в свои отвратительные игры? - как можно хладнокровнее произнес я, - тебе не надоело? Но спешу тебя разочаровать, если ты ставил задачу избавить меня от назойливого общества бродяги, то наверно, мне следует сказать тебе спасибо, поскольку ты невольно помог и мне. Твои режиссерские задатки очаровательны, но у меня совсем нет времени, прошу меня извинить.»
Я поднялся из-за столика, ловя на себе изумленные взгляды Антона Кирилловича, откровенно не понимающего, как он мог так облажаться.
Войдя в квартиру, я помыл руки, убрал в стол деловые бумаги, аккуратно повесил пиджак в шкаф и изо всей силы всадил кулаком в стену, в бессильной ярости опускаясь на пол и едва сдерживая отборнейший мат в адрес некогда лучшего друга своего детства.
«Как часто ты рассказывал Проше о наших проблемах?» - начал я, едва войдя в кабинет большого босса.
Фил немигающе уставился на меня, явно не улавливая связи моего вопроса с вопросами производства.
«К чему этот интерес, Тихон? - подтвердил мои догадки брат, - пойди, займись делом, не отнимай мое время.»
Я продолжал стоять в дверях, и, не дождавшись ответа на свой вопрос, подробно пересказал Филу вчерашний разговор с Антоном Кирилловичем. Вопреки моим ожиданиям, Филипп Филиппович не проникся рассказом, вместо этого он поднялся с кресла и подошел ко мне.
«Завтра Антон Кириллович придумает новую сказку и Тишенька примчится жаловаться снова? – насмешливо произнес он, опуская мне на плечо руку, - В его откровениях многое настораживает, я могу согласиться, но подумай сам, если он решил свернуть весьма солидное производство, вряд ли он остановился бы на полпути. А что касается Проши… он, действительно на довольно длительный период исчезал с радаров, пока не случилась та авария, в которую мы с Агнессой так неосторожно попали. Прокофий приезжал ко мне в больницу, а потом частенько наведывался в гости, бормоча обо всем, что не касалось моей работы. Я, собственно, упоминал не так много о внутренних делах предприятия, чтобы эта информация как-то повлияла на судьбу компании.»
Фил надолго задумался, что-то рассматривая за окном, и я начал думать, что продолжения беседы не последует. Однако, большой босс круто развернулся и внезапно рассмеялся.
«Антоха провернул довольно смелый и грамотный ход, рассчитанный как раз на таких доверчивых и эмоциональных идиотов, как вы с Женей. Ну что же, нужно признать, Антон Кириллович своего добился, - усмехнулся Фил и серьезно прибавил - вряд ли теперь у тебя получиться вернуть Дергачева обратно в компанию, хотя, признаться, он был лучшим экономистом за те годы, что я руковожу этим концерном. Довольно, Тихон, позволь мне закрыть прения. Дела, сам понимаешь…»
Я не стал напоминать восставшему из пепла руководителю о его попытках призвать экзорцистов и прогнать духов зла из стен концерна, а после закопать под звуки бубна все бумеранги, что обрушились на его смятенную голову. Теперь Фил и думать забыл про тревоги и сомнения, вновь почувствовав себя главным, поэтому мои рассказы не вызвали у него ужаса. А Женя? Этот вопрос казалось совершенно не волновал старшего брата.
«Люди не меняются, - с раздражением думал я, возвращаясь к себе. - Фил способен искренно переживать только проблемы бизнеса, все остальное идет бесплатным приложением к его блистательному образу суперчеловека!»
Глава 12.
Принимая столь скоропалительное решение разорвать семейные и производственные узы, Женька никак не мог предполагать, что следом явятся многие проблемы, связанные с материальной стороной взрослой жизни. Дергачев, покидая негостеприимный офис, решил оставить Варвару постигать азы самостоятельности, а сам перебрался в маленькую съемную клетушку на окраине столицы. Он почему-то был уверен, что, уладив вопрос с работой, заживет барином, не вспоминая о надменных братьях, высокой ответственности, и разных психологических опытах, проводимых над ним неугомонным мажором.
Он бодро рассовал резюме, отдельным пунктом упоминая компанию «РусФарм», и красочно описывая все свои профессиональные достоинства. Однако проходило время, его резюме читали, звонили, задавали вопросы и на этом дело стопорилось. Самым масштабным ходом было личное собеседование на должность экономиста в частной клинике. Женьке устроили форменный допрос, при этом ласково улыбаясь и многозначительно кивая головой в такт его словам. Дергачев мысленно поздравлял себя с удачей, но руководители не торопились приобретать ценного сотрудника и надолго замолчали. Женька успел растратить все свои накопления к тому моменту, когда ему, наконец-то, позвонили из маленького частного магазинчика, торгующего мед оборудованием и предложили должность обычного продавца-консультанта. Женьку немного смутил тот факт, что его экономическое образование не совсем соответствовало требованиям, но подсчитав остатки денег, решил попробовать.
В его обязанности входило насиловать рожу приветливыми улыбками и мыкаться под ногами потенциальных покупателей, расписывая в красках предлагаемый товар. В основном товаром были разные ортопедические приспособления и инвалидные коляски, о всех достоинствах которых Дергачев выучил в первый же рабочий день и полученными знаниями охотно делился с замотанными бытом покупателями. Теперь, облачившись в белый медицинский халат, Женька проводил дни в демонстрационном зале. Посетители редко забредали к нему, возможно по причине неудобного расположения здания магазинчика, а возможно из-за малого ассортимента товара. Женьке полагался процент от прибыли, но к концу первого месяца работы бродяга успел расстаться с мыслью о прибавке. Рассматривая весьма примитивные разработки, Женька с грустью вспоминал продукцию концерна «РусФарм» и тягостно вздыхал, в который раз размышляя о причинах, вынудивших Тихона обвинить его во всех смертных грехах. Промаявшись до конца весны в полупустом магазине, Женька начал вспоминать побережье и снова мысли о возвращении наполнили мозг. Однажды, занятый принятием очередного решения, Женька не заметил, как на пороге появился очередной покупатель. Впрочем, на обычного посетителя он похож не был, поскольку имел весьма солидный вид делового человека. Пройдя по залу, тип остановился возле одной из колясок, с любопытством разглядывая механизм, после чего обратился к консультанту
«Могу я заказать оптовую партию этого товара и если да, то какой процент скидки я могу получить?» - отстраненно поинтересовался тип, почти не глядя на Женьку.
Дергачев, почуяв навар, довольно грамотно расписал ему ценовую политику магазина и тип, видимо оставшись довольным от открывающихся бонусов, вежливо кивнул.
«Вы врач?» - зачем-то спросил он у Женьки.
«Не совсем, - усмехнулся Дергачев, - почти врач… Я экономист»
«Так все же, почти врач или экономист?» - с видимым интересом уточнил тип.
«Я имею высшее экономическое образование, но долгое время работал в медицинской компании, - разоткровенничался Женька, - вылечить я никого не смогу, но неплохо разбираюсь в вопросах производства мед оборудования с финансовой точки зрения.»
Тип негромко рассмеялся и кивнув бродяге, вышел на улицу, забыв о оптовых закупах колясок. Женька усмехнулся и тут же выбросил из головы странного посетителя.
На следующий день тип появился снова и побродив по залу, снова подошел к Женьке.
«Вам нравиться продавать коляски?» - неожиданно поинтересовался он, пристально рассматривая Дергачева. Он внешне совершенно не напоминал ни Тихона, ни Филиппа, поскольку был приземистый и толстый, но что-то общее с братьями неуловимо проскальзывало в каждом его движении. Женька отмахнулся от проведенной аналогии и пробормотал:
«Мне нравиться получать деньги за свою работу, если она не выходит за рамки законодательства, а насчет колясок…. Надеюсь, что это временно.»
Посетитель снова прошелся, оглядывая товар и развернувшись к Женьке внезапно попросил:
«Пришлите мне свое резюме, у меня есть для вас неплохое предложение, если вы не против…»
Оставив свои координаты, тип растворился, а Дергачев впал в раздумья о том, куда он вляпался в очередной раз. За всю жизнь Женьке приходилось по- разному устраиваться на работу, но с таким видом найма он встретился впервые и это немного настораживало. В конце концов, он отправил свое резюме по оставленному адресу и почти в этот же день получил приглашение явиться на беседу об условиях. Именно так прозвучал призыв и Женька, махнув рукой на сомнения и предрассудки, отправился беседовать об условиях.
Компания, куда звали Женьку, занималась практически тем же самым, что и «РусФарм», с той только разницей, что в ее владениях был небольшой цех с ограниченными условиями производства. Как сказали ему на собеседовании, компания молодая, но гордая, поэтому нужно приложить все усилия для того, чтобы она как можно скорее заявила о себе. Дергачев погасил в себе непрошенную мысль о конкуренции и подписал договор с новой организацией, носящей красивое название «Северный ветер».
С этого дня Дергачев снова просиживал в кабинете, рассчитывая сметы и строя графики прибыли и затрат, и старался не вспоминать огромное светлое здание семейного концерна и все мистические события, связанные с его прошлой деятельностью. Все, что окружало его теперь, очень отличалось от дорогих сердцу воспоминаний. Его непосредственный руководитель занимал один с ним кабинет, ведя переговоры с клиентами и поставщиками и в целом был весьма шумным. Если он не разговаривал по телефону, то принимался вести задушевные беседы с бродягой, то и дело отвлекая его от расчетов и табличек. Из неумолчной болтовни коллеги, Женька узнал, что «Северный ветер» дочерняя компания и штат тут очень небольшой, но их часто отправляют на брифинги и всякие конференции, чтобы посветить лицом и заявить о себе. Под конец рабочего дня Женькина голова гудела от обилия ненужной информации, но выгнать говоруна было некуда- в распоряжении компании было очень небольшое помещение, а административный корпус состоял из пары комнат.
Когда назрела необходимость выбрать кандидата на посещение очередного научного семинара, выбор остановился на Дергачеве, как самом грамотном и выдержанном сотруднике, неплохо разбирающимся в вопросах экономики и ценовой политики. Не сказать, чтобы Женьку обрадовало оказанное доверие. Он с детства избегал публичных выступлений и шумных сборищ, но спорить с новым руководством не стал, со вздохом доставая материалы доклада, сочиненного совместно с руководством.
Семинар проводился в одной из аудиторий бизнес центра и Женька, впервые оказавшись в подобном здании, здорово растерялся от обилия деловых и сосредоточенных людей, с умными лицами снующих туда-сюда и негромко переговаривающихся между собой.
«Тихону было бы очень комфортно в этой обстановке- пришла неожиданная мысль и внесла и в без того взъерошенные мозги новую порцию замешательства. Когда объявили начало заседания, Женька занял место в зале и приготовился слушать выступающих, перебирая в голове строчки своего доклада. Его собственное выступление прошло на удивление гладко и вернувшись обратно в зал, потрясенный Женька услышал
«Вы молодец, Евгений, давно работаете в этой компании?»
Поощрительная реплика прозвучала от сидящей рядом молодой женщины и Женька, немного приободрившись, охотно отозвался
«Недолго, сама компания еще слишком молодая. Но гордая», - с усмешкой добавил он, вспоминая отзывы офис менеджера.
Женщина засмеялась.
«Я тоже недавно приняла дела – поделилась она вполголоса, - если говорить точнее, то принимать особо было не у кого, прежний экономист оставил должность. Но еще он оставил за собой весьма грамотно оформленные документы. Большой босс, как называет его первый зам, до сих пор ставит его мне в пример.»
«Кто? - не удержался Женька, - как называется ваша компания?»
Но женщина ответить не успела, поскольку вертлявый парень в слишком узком костюме принялся раздавать тестовые задания присутствующим, обращаясь сразу ко всем и ни к кому конкретно. Когда развлекательная часть семинара завершилась, всех участников пригласили к обсуждению экономических вопросов и дальнейшей беседы с чрезмерно активной женщиной- экономистом не получилось.
По окончании мероприятия Дергачев отыскал незнакомку и предложил немного прогуляться.
«Мы с вами заслужили небольшой перерыв, - улыбнулся Женька, - успеете к своему большому боссу. Кстати, у него же есть какое-нибудь имя?»
Женщина очень серьезно улыбнулась и внутренне подобравшись, кивнула.
«Он потрясающий! - пробормотала она, отводя глаза, - умный, серьезный, деловой, и жутко красивый… Мне повезло работать под его руководством.»
Женька немного смутился столь откровенной характеристики постороннего мужика, но внимательно приглядевшись к своей собеседнице, пришел к выводу, что она относится к той невнятной категории деловых баб, которые чрезмерно идеализируют своих руководителей, делая из них кумира.
С такими можно долго разговаривать и обсуждать только производственные вопросы и никогда –личные. Дергачев про себя вздохнул и проводив бизнес леди до такси, вежливо распрощался.
Глава 13.
«Поверить не могу, Виктория! - негодующе прошипел Фил, в который раз не получив какой-то суперважный отчет, - ну сколько раз я буду вам повторять, что к совещанию необходимо приходить подготовленной, а не хлопать глазами, изображая искреннюю заинтересованность. Мне нужны результаты, Виктория, запомните это раз и навсегда!»
Упомянутое совещание было закрытым, и о позоре нового экономиста знал только я и сама несчастная Виктория, не подготовившая финансовый отчет. Фил, не видя смысла проводить пустую говорильню, как поэтически обозначил он обсуждение рабочих планов, разогнал всех по рабочим местам, напоследок не забыв упомянуть сгинувшего Дергачева.
Виктория, сохраняя лицо, вышла из кабинета, но пройдя несколько шагов, неожиданно всхлипнула. Я посчитал правильным немного приободрить барышню, понимая, что, если сбежит и она, мне снова придется не спать ночами, составляя сметы.
«Успокойтесь, Вика, - как можно дружески произнес я, - Филипп никогда ничего не делает впустую, ценя время. Поэтому его симпатию можно заслужить, только выполняя его распоряжения и указания. Сделайте этот чертов отчет, успокойте начальника»
Внезапно Виктория вскинула на меня заплаканные глаза и нехарактерно проговорила
«Он постоянно ставит мне в пример Дергачева, почему же этот незаменимо ценный сотрудник ушел? – ее глаза метали искры, - нужно было осыпать всяческими преференциями этого Дергачева и не отпускать от себя ни на шаг!»
Виктория была права, она озвучила мои собственные мысли, и я, не замечая проявления нетактичности, невнятно пробормотал
«Мы не знаем, где его искать… - потом осознав невежливость реплики, я добавил - извините, это просто мысли вслух. Идите работать, Вика…»
Вернувшись к себе, я снова вспомнил издевательское повествование завистливого Антона и в раздражении треснул кулаком по столу.
«Сволочь, - думал я, - если бы я только мог знать, куда провалился мой чрезмерно ранимый братец, я тут же нашел бы его и, извинившись, уговорил бы вернуться назад»
Он был ценен не только как грамотный специалист. Я скучал по его рассказам о интернатском прошлом, по дельным советам, по потрясающей стряпне, жалея теперь о каждом произнесенном мной звуке, обвиняющим Женьку в несуществующих грехах. Зарывшись в собственные переживания, я не сразу заметил вошедшую Викторию, пристально наблюдающую за мной с порога.
«В чем дело, Вика? - наконец произнес я, поднимая глаза. - что еще произошло?»
«Я отнесла отчет Филиппу Филипповичу, - негромко, но отрывисто отозвалась Виктория и замолчала, о чем-то раздумывая»
«Вы молодец, - отстраненно пробормотал я, не вполне понимая причину ее сообщения»
«Я приняла решение оставить место экономиста, - заявила она, - я не желаю повсюду таскать за собой тень вашего исчезнувшего Евгения. Это окончательно, Тихон Филиппович, не делайте попытки отговорить меня!»
Я в целом не собирался этого делать, но, вспомнив о бессонных ночах, все же произнес наудачу
«Подумайте хорошенько, Вика. Вы работаете очень недавно, возможно немного усилий исправят ситуацию. А что касается Евгения…»
«А что касается Евгения, - перебила меня Виктория, - он трудится сейчас в компании «Северный ветер». Я слышала его выступление на семинаре, он действительно очень грамотный и надежный. Если вы желаете, можете связаться с ним. Это все, Тихон Филиппович!»
С этими словами Виктория покинула кабинет, а мое сердце неоправданно заколотилось возле горла, откликаясь на услышанные новости.
Мне не была знакома эта компания, возможно она была основана всего несколько месяцев назад и не успела еще заявить о себе, но я, искренне надеясь, что Виктория не ошиблась, принялся обшаривать интернет в поисках этой организации. Наконец, на стодесятой страничке перед глазами мелькнуло знакомое название. Я набрал указанный контактный телефон и услышал бодрое
«Добрый день! Компания «НордМед», Екатерина. Чем могу помочь?» - голос Екатерины звенел от стремления немедленно изменить к лучшему жизнь звонящего, однако я, кривясь от проведенных аналогий, невнятно пробормотал
«Прошу меня извинить, я звонил в компанию «Северный ветер», я ошибся номером»
«Вы не ошиблись, - безжалостно оповестила Екатерина, - «Северный ветер» это наш филиал, он считается самостоятельной организацией, но фактически принадлежит нам. Вы можете озвучить вашу просьбу, я соединюсь с филиалом и позже перезвоню вам»
Полученные новости немного сбили мое стремление немедленно отыскивать Дергачева, на место благим намерениям вернулись знакомые сомнения и тревоги.
«Я хотел бы услышать человека, занимающегося финансовыми расчетами в «Северном ветре» и поговорить с ним лично, - я не знал, как называется новая Женькина должность, но помня о его навыках, наобум произнес первое, что пришло в голову»
«Можете представиться?» - не отставала навязчивая секретарша и я, кривясь от отвращения, усмехаясь произнес:
«Меня зовут Степан Эммануилович, я заведую складом мед техники, - надеясь, что теперь не в меру исполнительная барышня соединит меня с нужными людьми. В трубке запищало, потом послышалась бодрая мелодия, после чего возле моего уха раздалось до боли знакомое:
«Слушаю вас, Степан Измаилович»
«Прежде чем начинать общение с важными клиентами, советую выучить их основные метрические данные, - назидательно пробормотал я, удивительным образом радуясь возможности снова слышать Женькин голос.»
«Прошу прощения, - усмехнулся Дергачев, - мне передали именно эти данные. Что послужило причиной вашего интереса к моей деятельности?»
Я мог бы еще с удовольствием поболтать о причинах, вынудивших меня отыскать Женьку, но порыв прошел, и я невежливо бросил трубку, обрывая разговор. Теперь я знал наверняка, что братик не загнулся где-нибудь под мостом от голода и неустроенности и вполне бодр. Остальные нюансы его деятельности оставили небольшой неприятный осадок, который вскоре растворился в повседневных заботах. «Норд Меду» не удалось закопать нас окончательно, и происки Дергачева, если таковые все же имели место, теперь казались мне невинной шалостью. «Пусть это останется на его совести, - решил я, возвращаясь к работе. – все же интересно, что такого необычного посулил ему Антон Кириллович, что Женя так быстро сменил шило на мыло?»
Глава 14.
Звонок загадочного и не в меру обидчивого Степана Эммануиловича надолго вогнал Женьку в раздумья, которые вскоре приняли весьма отстраненные очертания. Работа в новой развивающейся компании не то, чтобы приносила удовольствие и радость, скорее Женька рассматривал свою деятельность в стенах «Северного ветра» как способ не сдохнуть с голоду, занимаясь привычным делом. Тут все было не похоже на «РусФарм», начиная с сотрудников и заканчивая результатами производства. Персонал был молодой, энергичный и пустоголовый, скрывающий отсутствие знаний и опыта за отрывистыми, якобы деловыми движениями и агитационными речевками. То, что производил «ветер», мало отличалось от того, чем торговал месяца полтора назад нынешний экономист компании. Все было убогое, примитивное, но дешевое, на этом была построена политика компании. Владельцы не желали вкладывать силы и средства в развитие технологий, придерживаясь древних постулатов. Женька тоже не был заинтересован в этом развитии и послушно мусолил одни и те же цифры, рассчитывая всегда одинаковые сметы.
То, что он трудиться на благо «Норд Меда», Дергачев сообразил через пару недель, когда его пригласили на совместный проект связанный с чем-то там. Эта новость никак не отозвалась в сердце эмоционального бродяги, он вообще перестал смотреть в будущее. Работа с братьями заряжала его оптимизмом, позитивом, рождала в голове идеи, но братья исчезли из его жизни, идеи закончились, и Женька челночным ходом перемещался от офиса до съемной квартиры, не думая ни о чем. За все это время ни Тихон, ни Фил ни разу не появились на горизонте, и Женька пришел к убеждению, что снова остался один. Иногда Дергачева вместе с менеджерами отправляли рекламировать оборудование в частные клиники, и Женька ловил себя на мысли, что работает против семейного бизнеса.
Хотя о каком семейном бизнесе могла вообще идти речь, если у бродяги не осталось ни того, ни другого. Все обиды на несдержанного мажора давно откатились в прошлое, сейчас Женька просто поговорил бы с Тихоном про жизнь, послушал бы его новости, но все, что оставалось Дергачеву - были обычными воспоминаниями о совместной работе и вынужденных приключениях.
Сотрудники компании, в подтверждение своей безголовости, частенько закатывали корпоративы, которые приурочивали к первой пятнице на неделе, и другим значимым событиям. Женька такие вечеринки не посещал по многим причинам. Обычно коммуникабельный и веселый парень, он никак не мог найти общий язык ни с одним сотрудником предприятия. Все они производили на него гадливое впечатление излишне манерных и слащавых типов, способных часами перемывать кости коллегам и всерьез обижаться на невольный игнор со стороны кого-нибудь из окружения.
«Ты не представляешь, Женя, - тянул один, вернувшись с больничного и жалующийся на невнимание коллег. - неужели так трудно набрать и просто поинтересоваться, жив ли я еще?»
Женька понимающе кивнул и неожиданно вспомнил свои спонтанные ночевки в осенних посадках, когда единственным заинтересованным в его жизнеспособности лицом, был случайный селянин, натолкнувшийся на скрюченное тело безродного бомжа.
Впрочем, к одному мероприятию сотрудники готовились тщательно и со вкусом, поскольку повод был более чем серьезный. Два года со дня основания компании «Норд Мед» и год, с момента вылупления «Северного ветра». Женька участие в подготовке не принимал, но невольно становился очевидцем всех подготовительных процессов, благодаря чрезмерно разговорчивой девчонке-менеджеру, дословно передающей Дергачеву этапы события. Вечеринку по случаю возникновения было решено проводить не много не мало в «Дринкс и диннерс». Женьке в принципе было все равно, где его коллеги накидаются алкашкой, поэтому особых восторгов по поводу грядущих мероприятий он не испытывал, но присутствовать был обязан. Почему-то ему на память пришел их совместный ужин с Тихоном и Варварой, посвященный поступлению в колледж ветреной девчонки, и Женька не сдержал горестного вздоха. Девочка- менеджер по- своему поняла Женькины огорчения и тут же заговорчески забормотала:
«Не переживай, Женя, все расходы за счет компании, можем же мы себе позволить немного отвлечься от обыденности, как ты считаешь?»
Наконец, настал час икс. Отгремели пафосные речи, закончились проникновенные отзывы постоянных клиентов, растеклись елеем стандартные пожелания процветания и долгих лет, после чего порядком утомившийся народ потянулся к тарелкам и стаканам. Когда подкрепившиеся гости заняли танцпол, Женька заметил среди гостей странную фигуру, не вписывающуюся в атмосферу общего веселья. Абсолютно седой, скрюченный старец, отечески поглядывая на веселящихся сотрудников, в одиночестве стоял возле самого входа, не делая попытки стать частью момента.
«Посмотри, - обратился Женька к девочке менеджеру, - кто этот гриб, притулившийся у входа?»
Девочка патетически вылупила густо накрашенные глазки и трагически прошептала:
«Ты что, Женя?! Хорошо, что ты спросил это у меня, а не у какого-нибудь офисного хлыща. Это же основатель компании, ее основа основ и столп нашего счастливого будущего!»
От театральности происходящего Женьке хотелось проблеваться, но он вежливо улыбнулся и смиренно попросил:
«Прошу тебя, не сдавай меня этому старому грибу. Я искренно раскаиваюсь и посыпаю голову пеплом, - девочка рассмеялась и с готовностью кивнула»
Веселье затягивалось, и Дергачеву становилось откровенно скучно.
«Поверить не могу, как тесен мир»- раздалось за его спиной и обернувшись, Женька увидел в шаге от себя основу основ, столп счастья, и прочее.
«Вы не узнали меня, Евгений Викторович? - протянул отец- основатель, наклоняясь к самому Женькиному лицу. - как вам работается в нашей компании, мой друг?»
«Спасибо, неплохо, - соврал Женька и неожиданно в его голове зазвучала устрашающая фраза о компенсации нанесенного компании материального ущерба. Женька вздрогнул и это не укрылось от отца- основателя.
«Вижу, узнали, - улыбнулся он, - я рад, что вы покинули наконец этого неудачника, Филиппа Русакова. Ну что можно ожидать от загибающейся компании»
Дергачев хотел было сказать, что Фил не неудачник, что его компания снова поднялась и возродилась, но вовремя прикусил язык. Он отчетливо вспомнил одни из последних высказываний Тихона, обвиняющего Женьку в сливе информации. Дергачев замер, ожидая от Антона Кирилловича какой-нибудь подставы, но тот продолжал рассматривать Женьку и чему-то улыбаться.
«Это хорошо, что вы покинули Русаковых, - снова повторил он, - это очень хорошо…»
Оборвав беседу на полуслове, Антон Кириллович развернулся и медленно поплелся через толпу к выходу, не обращая внимание на громыхающую повсюду музыку.
Едва дождавшись окончания шабаша, Женька побрел домой, детально воскрешая в памяти короткий диалог с основателем компании. Теперь Женьке становились понятны многие эпизоды, и обвинения мажора, и его нервозность, и ошибочность выводов.
«Нужно будет рассказать все Тихону… - думал Женька, привычно ворочаясь на диване без сна, - сказать, что Антон вернулся, нет сомнения, без его участия не обошлось…»
Следующий день решением компании был объявлен нерабочим, и Женька решил воспользоваться возможностью, предупредить мажора о возможных кознях господина Колесникова. Бродяга очень сомневался, что теперь, после очередного бегства, его пустят на порог концерна, но упрямо продолжал шлепать в сторону семейной компании. На входе в здание его остановил сурового вида консьерж, имеющий устрашающий рост и вес.
«Мне нужно увидеть Тихона Филипповича, - уверенно проговорил Женька, - для личной беседы.»
«Мне дано распоряжение, - наставительно и грозно поведал ему охранник, - пропускать только сотрудников предприятия. Я не могу ослушаться требований. Извини, брат.»
Уже более мягко добавил он и скрылся за дверью.
«Скажите, мне хотя бы, - снова обозначился Женька, - он сегодня на работе?»
Охранник важно кивнул, сверяясь с каким-то списком и поглядел на Женьку.
«Мне твое лицо кажется знакомым, - пробормотал он, явно не зная, чем себя занять от скуки, - ты кто будешь?»
Женька махнул рукой, не желая погружаться в дебри воспоминаний и присел на парковочное ограждение. Если страж не пропустит его, придется подождать, решил Женька.
Досидев до обеденного перерыва, Дергачев принялся наблюдать за выходящими сотрудниками, отыскивая среди них знакомое лицо. Тихон не всегда покидал кабинет для того, чтобы пообедать. Он вообще мало ел, предпочитая глупые занятия научным разработкам или исследованиям. Так размышлял Женька, не заметив, как поток сотрудников постепенно иссяк, и на улице воцарилось относительное спокойствие.
«Вынюхиваешь секреты, бродяга?»- услышал Женька рядом с собой знакомый насмешливый голос. Тихон привычно улыбался, и в его глазах не было ни капли той озлобленности, которую запомнил Женька в их последнюю встречу. Забыв поздороваться, Дергачев вскочил на ноги и боясь, что Тихон не захочет с ним говорить, торопливо пробормотал
«Я пришел предупредить тебя, Тихон. Антон Кириллович вернулся, и наверняка начнет мстить тебе за то, что ты упек его в тюрьму. Будь очень осторожен, Тихон. – не зная, что еще добавить к сказанному, Женька замолчал, жадно рассматривая мажора. Тот странно усмехнулся и, совершенно не испугавшись, поинтересовался:
«Почему ты решил мне рассказать об этом только сейчас?»
Дергачев непонимающе уставился на брата и неуверенно пробормотал:
«Я только вчера узнал, что компанию «Норд Мед» основал Антон, ну и подумал, что он теперь может представлять для тебя угрозу.» - Женька никак не мог определить эмоцию, что возникла на лице Тихона, пока он слушал Женькины сообщения.
«То есть до этого ты ничего не знал про это?» - непонятно уточнил мажор.
«Два месяца назад я устроился в компанию «Северный ветер»- принялся объяснять Женька, - мне нужно было на что-то жить, я подумал, что любой вариант неплох. Они занимаются тем же, что и вы, только в более скромных масштабах. Компании всего два года и вчера было торжество по случаю их дня рождения. Там-то я и увидел седого скрюченного старика, оказавшегося Антоном и основателем «Норд Меда», который тоже принадлежит ему. Я ничего не знал про это, а то сказал бы тебе раньше. Вот почему они так усердно поливали нас грязью. Но Тихон, они не продержаться долго, с их политикой… вам с Филом в этом отношении боятся нечего. Вот только господин Колесников может придумать что-нибудь еще… будь осторожен, Тихон!»
Вывалив все новости на одном дыхании, Женька замолчал, уставившись на странно замершего мажора.
«Ты пришел сюда, чтобы сказать мне это?» - наконец спросил Тихон.
«Ну да, - кивнул Женька, - зачем же еще… Я и правда, ничего не знал…. Если бы я раньше…»
«Я тебя понял, Женя, - перебил Дергачева Тихон. - и что ты намерен делать дальше?»
Женька был далек от подковерных интриг, всяких скрытых ходов и других хитростей, которыми полон деловой мир. Молчание и задумчивость Тихона он оценил, как сомнение в правдивости его слов и начал уже подыскивать новые, окончательно убеждающие в его честности, но мажор снова повторил свой вопрос, и Женька тяжело вздохнул.
«В каком смысле? - усмехнулся он, - буду продолжать работать в «Северном ветре». Не волнуйся, Тихон, они вам не конкуренты, а мне нужно на что-то жить. Поэтому, вот так…»
«И ты не боишься, что Антон Кириллович снова подставит тебя? Лишит жилья? Посадит в тюрьму? - продолжал допытываться Тихон. - ведь, по сути, ты тоже здорово ему насолил. Даже больше чем я. И опять возвращаешься под его крылья?»
Наконец, до Дергачева стал доходить истинный смысл интереса Тихона. Мажор все еще сомневался в его честности, полагая, что Колесников осыпал его преференциями.
«Мне некуда пока уходить оттуда. Я разослал резюме, но пока откликнулась только невнятная торговая точка. Если я найду что-нибудь получше, обязательно уйду, - немного резко отозвался Дергачев. - если у тебя ко мне больше вопросов нет, я, пожалуй, пойду.»
Тихон продолжал изучать бродягу, и тот начал опасаться, что мажор проглядит его насквозь. Наконец, Тихон негромко проговорил:
«Если ты расценил мои вопросы как проявление недоверия, то ты ошибся. Я верю тебе, Женя. Но у меня остался к тебе еще один, последний вопрос, на который ты должен ответить мне максимально честно. Только так»
Женька с готовностью кивнул
«Что за вопрос?»
«Ты хочешь вернуться обратно, Женя? В нашу компанию?» - волнуясь проговорил Тихон, не отводя внимательных глаз от бродяги.
Женька усмехнулся. При всей его ответственности, честности и открытости, он прекрасно понимал, что спонтанное бегство не добавило ему очков и он сомневался, что Филипп согласиться…
«Женя, - перебил Женькины стенания мажор, - просто скажи, да или нет»
«Да, - улыбнулся бродяга, - конечно да, Тихон!»
Мажор сдержанно кивнул и направился к входу, сделав знак Женьке следовать за ним. Охранник на входе почтительно встал и встретившись глазами с Дергачевым, растерянно пожал плечами. Тихон вел его в знакомый кабинет большого босса, где их обоих ждал вечно занятый Филипп Филиппович.
«Итак, ты отыскал мне бродягу-экономиста! – с едва заметной улыбкой констатировал он, поднимаясь навстречу вошедшим и обращаясь к Тихону, - долго же ты тянул, мой мальчик. Виктория третий раз приносит мне свои заявления, стремясь навсегда нас покинуть. Чем же мы так не приглянулись нашим экономистам, а, Евгений Викторович?»
Женька смущенно переминался с ноги на ногу, не зная, как держать себя в присутствии важного руководителя. Филипп снова уселся в свое кресло и размеренно протянул
«Вообще-то, Женя, я не собирался рассматривать повторно твою кандидатуру. Такое отношение к занимаемой должности идет вразрез с кодексом нашей компании…»
Филипп еще долго доносил до Дергачева свое категоричное «Фи», пока не был остановлен нетерпеливым жестом Тихона, прерывающим откровения большого босса.
«Ближе к делу, Филипп, - нервно пробормотал мажор, - озвучь уже свой вердикт!»
Фил на мгновение замер и едва заметно усмехнулся.
«Но настойчивые уверения Тихона в твоей непогрешимости, - как ни в чем не бывало продолжил он после небольшой паузы, - заставили меня сдаться. Поэтому, теперь ты, Евгений Викторович, несешь ответственность и за поручительство друга тоже, не подведи его в этот раз!»
Женька хотел было сказать, что и в мыслях не держал предавать компанию, что Тихон сам напридумывал себе всяких ужасов, и много чего еще хотел сказать бродяга, но встретившись взглядом с мажором, ограничился обычным кивком.
«Пойдем, Женя, - подал голос Тихон, - я помогу тебе принять дела.»
Они вышли в просторный коридор и мажор неразборчиво пробормотал:
«Я рад, что все выяснилось, Женя. Не держи на меня зла, и научись уже отстаивать свои позиции. Сколько недоразумений можно было бы избежать, если бы ты научился разговаривать со мной по душам. Впрочем, Филу эта способность мало помогла. Тот вязаный тип и в самом деле оказался его другом, но переживал он вовсе не за душевное благополучие Филиппа Филипповича. И ты прав, без Антона Кирилловича тут не обошлось. Милый Проша оказался шпионом, правда он еще сделал пару попыток остаться Филу добрым другом, но большой босс с позором выставил его вон. Жаль, Женя, что ты не видел эту сцену, она бы здорово тебя развеселила бы. Фил облажался третий раз и даже сумел признать это…»
Женька слушал новости Тихона и думал о том, что с мечтами о размеренной спокойной жизни придется временно расстаться, поскольку его сдержанные, мало эмоциональные братья видимо, еще долго не дадут ему заскучать.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге