История бродяги. Метаморфозы

Глава 1

Глава 1.

Лето на побережье выдалось на удивление жарким, даже для этих краев. С раннего утра до заката я дохлой медузой валялся у самой воды, не находя в себе никакого желания двигаться и проявлять любую активность. С наступлением сумерек я возвращался в хижину, доставал свои записи, сделанные в феврале, и в задумчивости перечитывал торопливые строчки, пытаясь собрать их в логическую цепочку. В памяти то и дело возникала восторженно взволнованная мордаха моего друга, ставшего вместе со мной невольным участником очередного весьма опасного эксперимента. Женька убеждал меня в необходимости довести опыт до логического финала, видя в нем небывалое открытие в разных областях знаний, и в какой-то момент я был склонен с ним согласиться. Самого Дергачева в этот момент на побережье не было — ему повезло отыскать себе очередную вахту где-то в Норильске, и самые знойные дни лета он предусмотрительно пережидал в суровом сибирском климате. Я от души радовался за бродягу, искренне считая, что он давно заслужил себе спокойную размеренную жизнь без тревог и потрясений. И отчаянно скучал по его молчаливому присутствию, а больше всего по потрясающим кулинарным способностям, которые он время от времени демонстрировал мне.

Уезжая в командировку, Женька взял с меня обещание ежедневно наведываться в его владения и проверять сохранность жилища. После недавних событий, вызванных чрезмерными амбициями и внушительными комплексами одного недалекого господина, я разделял Женькины опасения и охотно согласился навещать и проверять оставленный на время дом. В один из наиболее жарких дней, выполняя обязанности временного хранителя очага, я наткнулся на скрюченную фигурку, притулившуюся возле ворот, в которой с изумлением узнал Варвару. Заметив мое приближение, она проворно вскочила на ноги, но в этот раз никуда не сбежала, а наоборот, несмело шагнула мне навстречу и замерла в нерешительности.

«Приветствую, Варя! - улыбнулся я, глядя на ее откровенное смущение»

«Вы не знаете, где Женя? - произнесла она вместо приветствия фразу, ставшую традиционной. - я приезжаю к нему третий раз и все время его нет дома...»

В этот раз мне не пришлось ничего выдумывать и сочинять, моя совесть оставалась чиста, когда я рассказал настойчивой девчонке про очередную Женькину командировку и про то, что в конце недели он сам сможет рассказать Варваре о своих путешествиях. Девочка заметно приободрилась и едва заметно кивнув, помчалась в деревню. Возле самой дороги она остановилась и, обернувшись ко мне, помахала рукой. Наконец-то, контакт налажен, усмехнулся я, открыл калитку и вошел на территорию. И во дворе, и в самом доме царил тот идеальный порядок, какой бывает у очень аккуратных хозяев, где каждая вещь знает свое место. Я прошелся по комнатам, и убедившись, что в отсутствие хозяина на его собственность никто не покушался, повернул обратно.

Нестерпимое пекло скоро сменилось шумными летними ливнями, вернувшими миру долгожданную прохладу, а мне- желание заниматься делом. Мой рабочий стол снова заняли колбы и реторты, а я с головой окунулся в изучение свойств некоторых компонентов задуманного мной препарата. К моменту завершения моего последнего теста, ливень прекратился и мне показалось, что пришло время размять ноги и прогуляться по побережью. Сам того не заметив, я дошел до Женькиных владений, которые встретили меня распахнутой настежь калиткой и присутствием самого хозяина, сидевшего на ступеньках. Заметив гостя, Женька резво поднялся и протягивая мне руку для приветствия, двинулся навстречу. Я с удовольствием заметил, как изменился мой вечно заморенный друг. Сейчас передо мной стоял молодой подтянутый парень, ничем не напоминающий робкого растерянного бродягу, каким я запомнил его при нашей последней встрече. Женькины глаза потемнели, а волосы визуально стали гуще и мягче.

«Работа лучшее средство от тревог? - улыбнулся я, пожимая протянутую руку»

Женька согласно кивнул и потянул меня в дом, по дороге подхватывая внушительную сумку с вещами. В движениях Дергачева появилась незнакомая мне легкость, даже его походка неуловимо изменилась.

«Как работа? - поинтересовался я, присаживаясь возле обеденного стола и наблюдая за тем, как ловко Женька управляется с продуктами.

«Официально меня взяли электриком, - поведал Женька, - но узнав, что я имею экономическое образование, попутно навешали других обязанностей. Теперь с утра до вечера я слежу за работой генераторов, таскаю и развешиваю счетчики, тяну провода, а после заката и до полуночи провожу всякие расчеты по финансированию стройки…Эх, доброта моя! С таким графиком от меня скоро разбегутся все самые красивые девчонки! - смешно скривился Женька, - никакой личной жизни!»

«Ого! О чем заговорил! - засмеялся я, - а, кстати, к тебе наведывалась Варвара. По полдня просиживала возле калитки, в ожидании твоего возвращения. Ты позвони ей...»

Женька в миг сделался серьезным и замолчал, о чем-то надолго задумавшись.

«Я позвоню... обязательно, - наконец озвучился он. - спасибо тебе, что возился с ней в мое отсутствие...»

Не то, чтобы моя возня оставляла меня совсем без сил, мне было не сложно переброситься парой слов с упрямой девчонкой, просто я не видел себя в роли доброго дядюшки, который нянчается с маленькими девчонками. О чем прямо и заявил приятелю, сосредоточенно кромсающего овощи и сохраняющего на лице задумчивое выражение.

«Я позвоню ей прямо сейчас, - наконец принял решение Дергачев и потянулся к телефону.

Звонок блудного папы вызвал совершенно первобытный восторг у Варвары, который она выразила радостным визгом и тут же засобиралась приехать в гости. Женька кое-как отговорил выдумщицу от ночных путешествий и пообещал ей, что приедет сам. Как только выпадет свободная минута. Я считал неправильным вмешиваться в эти сложные отношения, но мне почему-то стало казаться, что чрезмерная привязанность Варвары к моему свободолюбивому другу может в дальнейшем вызвать много проблем и неудобств. Естественно мои соображения по этому поводу остались при мне, и я охотно поддержал новую Женькину тему для беседы, далекую от семейных вопросов. Дергачев легко переключился на рассказ о подружке, найденной им в суровом сибирском городе. Эти темы из уст бродяги звучали для меня непривычно, и даже нехарактерно, однако Женька, не замечая моего замешательства, продолжал делиться со мной чересчур интимными подробностями своей наладившейся личной жизни. Наконец, поток его красноречия иссяк, и он пригласил меня за стол. Сидя с ним под низким ярким светильником, я обратил внимание, как неоправданно молодо стал выглядеть мой друг. Глубокие морщины, уверенно лежащие вокруг глаз, разгладились и стали почти незаметны, а сами глаза наполнились здоровым и живым блеском. Я посчитал это добрым знаком и, условившись завтра с утра подвезти Женьку до Ейска, засобирался домой. Всю ночь я проторчал над своими записями, пытаясь вывести универсальную формулу, но только под утро понял, насколько гудит голова от проведенной бессонной ночи. Дергачев появился у моего порога, едва только взошло солнце. Не то, чтобы он так уж сильно соскучился по Варваре, просто, как он сам признался, ему хотелось поскорей расквитаться с задуманным и вернуться к повседневным делам. Я криво усмехнулся его наивной философии, и пошел разогревать монстра, тоже откладывая свои научные экзерсисы на следующий день. Бессонная ночь мешала мне поддерживать диалоги с Женькой, и я прилагал все усилия, чтобы не вырубиться прямо за рулем. В какую-то секунду я все же не выдержал и погрузился в некое подобие дремоты, длившейся считанные мгновения.

Когда я открыл глаза, то с изумлением обнаружил, что день прошел, а меня встречает новое утро. Этим утром мне позвонил Филипп и, опуская все формы приветствия, попросил подъехать к нему как можно скорее.

«Мне срочно требуется новый исполнительный директор, - заявил мой брат, мгновенно забывая о своей убежденности в тупости младшего недоумка. Так в раннем детстве обращался ко мне Фил, думая, что родители его не слышат.

Вообще-то, он оказался весьма неплохим братом, внимательным и заботливым. Иногда даже слишком заботливым. Матушка внушила ему идею всегда и везде присматривать за мной, бесконечно часто ставя мне в пример успешного красавца, в которого со временем превратился Филипп. Я наивно верил в эти постулаты и послушно прислушивался к советам и поучениям, на которые никогда не скупился мой самопровозглашенный покровитель. Филипп искренне считал, что раз он старше, значит он умнее и надеяться на то, что недотепа Тихон когда-нибудь дотянется до уровня Старшего Брата априори не приходилось. Мои школьные успехи, а в дальнейшем и профессиональные, не могли переубедить Филиппа в раз и навсегда закрепленной идее. Мне было безразлично его мнение обо мне. Со временем он оставил меня в покое, лишь изредка напоминая о себе и не забывая озвучить исторически сложившуюся истину.

«Тихон, производство простаивает без постоянного контроля, а раздутый индюк Бонифаций теперь слишком далек от решения этих вопросов. - слова Филиппа не убеждали меня в срочной необходимости занять вакантную должность, но я не привык упрямиться и согласился спасать семейный бизнес.»

Возвращение в столицу к новым обязанностям делало невозможным мое дальнейшее бесконтрольное пребывание на побережье. Прежде чем покинуть гостеприимный южный край, я решил попрощаться с Женькой. На мой торопливый рассказ об ожидающих меня переменах, Женька серьезно кивнул и рассудительно изрек: «Филипп прав, пора заняться своей карьерой. Аптеки никуда не денутся, Тихон, а у тебя появляется возможность добиться успеха. - Женя говорил правильные слова, уместно звучавшие в данном контексте, однако в его голосе я отчетливо слышал сожаление. Поначалу я решил, что Дергачев в глубине души осуждает мое полное слияние с мажорским миром, который он искренне ненавидел, однако его последняя фраза заставила пересмотреть мои выводы. - мы больше не увидимся, и мне жаль, что не будет возможности мне поучаствовать в твоих опытах.»

Я от души рассмеялся наивным откровениям Дергачева, напоминая, что телефоны все еще актуальны, а самолеты до Москвы летают ежедневно.

«Мы еще увидимся и не раз! - улыбнулся я, обнимая Женьку. - звони, напоминай о себе, а я как-нибудь постараюсь выбраться на побережье!»

Женька невесело улыбнулся и добавил:

«Этот мир затягивает, Тихон, и оставляет гораздо меньше свободного времени, чем ты рассчитываешь!»

Глава 2.

Обязанности, которыми озадачил меня Филипп, оказались не слишком сложными. Мне вменялось следить за своевременной поставкой сырья в рабочие цеха, наблюдать за исправностью производственного оборудования и не допускать в цехах длительного простоя. Так же мне было необходимо вести деловые переговоры с потенциальными заказчиками, проводить деловые совещания и собирать ежедневные отчеты от мастеров производства. Все эти проблемы и задачи часто поднимались на общих заседаниях, в которых мне необходимо было раньше принимать участие, а также обсуждались на наших нечастых домашних посиделках, поэтому я без труда вклинился в процесс.

Мой рабочий день начинался с первыми петухами, и мне феерически везло, если он успевал завершиться до полуночи. Меня не напрягала подобная занятость. Я прекрасно понимал ответственность, возложенную на меня, и почти без эмоций разгребал завалы, оставленные после себя мега значимым и супермогущественным моим предшественником. Как оказалось, Бонифаций весело положил на свои обязанности и совершенно не следил за производственным процессом, занятый решением своих личных неувязок. Мне приходилось теперь помимо решения текущих задач, подчищать еще и за милым Роней, в адрес которого летели от меня самые искренние и сердечные проклятия.

«Ты очень изменился, мой мальчик, - прозвучал как-то Филипп, появившись на пороге моего кабинета. Меня всегда раздражала его манера вести со мной деловые переговоры.

«С какого момента? - недовольно уточнил я, не отрываясь от бумаг»

«Не сердись, дружок, - ответил брат и ласково потрепал меня по плечу, - ты славно справляешься...»

«Теперь добавь к этому фразу «порадовал старика», и можешь возвращаться к своим суперважным взрослым делам, - огрызнулся я.»

Внимательно разглядывая его подтянутую стройную фигуру, я приходил к выводу, что ему совершенно не подходит роль дядюшки опекуна, которую с детства внушили ему родители. Обладая потрясающими внешними данными, острым аналитическим умом, и в целом производя на окружающих приятное впечатление, Филипп продолжал цепляться за навязанную себе роль и казалось нисколько не тяготился этим.

«Я пришел поддержать тебя и выразить тебе свое искреннее уважение, Тиша, - подтверждая мои размышления, произнес брат и дружески улыбнувшись, наконец-то избавил меня от своего присутствия».

Я невежливо хмыкнул и вернулся к работе. Мой день был наполнен тысячей мелочей, из которых складывались весьма серьезные задачи, игнорировать которые я не имел права. Мое время было расписано по секундам, мне некогда было предаваться праздным размышлениям и даже для обычного перекура я с трудом выкраивал пару минут.

«Дергачев был прав, - думал я, закуривая третью сигарету подряд, - этот мир богатых и влиятельных действительно затягивает, но что самое удивительное, мне начинает нравиться этот мир»

Мне в помощницы Филипп определил очень ответственную даму предпенсионного возраста, Маргариту Антоновну, чем-то отдаленно напоминающую мне незабвенную Эвеналию Львовну. Но в отличие от мстительной мелочной тетки, моя нынешняя помощница обладала непревзойденным чувством такта, умея вовремя появиться и так же вовремя исчезнуть, оставив для меня самую необходимую на данную минуту информацию. Мне иногда совершенно справедливо казалось, что Филипп мог вполне обойтись Маргаритой в качестве исполнительного директора, и эта мысль почему-то не вызывала никакой зависти. Видимо это редкое чувство забыли отсыпать мне при рождении, с усмешкой думал я, наблюдая как старательно и легко Маргарита Антоновна справляется со своими обязанностями.

Возвращаясь после очередного совещания к себе в кабинет, я был остановлен помощницей, протягивающей мне городской телефон и предлагающей ответить на очередной звонок. По этому телефону с нами связывались наши потенциальные заказчики, находившие номер на сайте компании. В мои обязанности входило вести с ними переговоры, поэтому я, забрав телефон, приготовился договариваться о встрече, обсуждать объемы заказов и уточнять форму оплаты.

«Тихон Филиппович? - раздался в трубке незнакомый голос. Он звучал слишком молодо для серьезных разговоров, и принадлежал скорее всего подростку, однако я все же решил выслушать собеседника»

«Могу я договориться с вами о поставках оборудования? - вполне серьезно прозвучало в телефоне, вызывая во мне когнитивный диссонанс, - мне хотелось бы обговорить с вами детали при личной встрече»

Речь незнакомца была грамотной, правильной, но все равно рождала сомнения. Я условился увидеться с потенциальным клиентом в начале следующей недели, ссылаясь на плотный график поставок и вполне реальную очередь.

«Вынужден попросить вас потеснить очередь и встретиться со мной в самое ближайшее время, - вежливо, но настойчиво возразил голос, - дело не терпит длительного промедления»

За время работы в компании я часто сталкивался с подобными экземплярами. В наших переговорах никогда не велась речь о жизни и смерти, и практика ожидания была вполне оправдана, однако нетерпеливые клиенты стремились побыстрей расквитаться с поставленными целями, и иногда диктовали свои условия. Я донес до собеседника данный факт и приготовился выслушивать обещания обрушить на мою голову все известные науке небесные кары, однако голос в трубке вежливо извинился и дал отбой, оставив меня в полном недоумении.

К вечеру я выбросил из головы несостоявшегося клиента и принялся разбирать принесенные мастерами отчеты. Когда мой рабочий день наконец то завершился, за окном стояла глухая ночь. После третьего по счету напоминания Маргариты Антоновны, я убрал в стол документы и стал собираться домой. Все сотрудники давно уже разошлись, и на пустой парковке одиноко скучал мой автомобильный монстр. Я достал из кармана ключи и уже собрался запустить мотор, когда откуда-то сбоку раздалось негромкое: «Подождите минутку, Тихон Филиппович!»

Я с удивлением обернулся и заметил в нескольких шагах худенького подростка, терпеливо ожидающего моего появления. Заметив мое внимание, подросток неуверенно шагнул в мою сторону и замер в ожидании. Темнота мешала мне рассмотреть его лицо, я сумел только заметить, что странный незнакомец одет в непомерно огромную куртку и просторные джинсы. Одежда выглядела чисто и дорого и не производила впечатления случайной находки, однако была подобрана явно не по размеру. Подросток смущенно переминался с ноги на ногу, не решаясь начать разговор. Мне хотелось спать, и я не был готов к спонтанным беседам глубокой ночью, поэтому, не дождавшись от него ничего внятного, я захлопнул дверь монстра и завел мотор.

«Подождите, - снова раздалось возле открытого окна, - вы совсем не узнаете меня?»

Глава 3.

Очередная командировка явилась для Дергачева не столько способом пополнить изрядно похудевший бюджет, сколько возможностью отвлечься от всех событий, так спонтанно обрушившихся на его бедную голову. Контракт, удачно подвернувшийся Женьке, поднял ему настроение и вернул утраченную уверенность в собственных силах. Его не смутили некоторые не слишком удобные условия, Дергачев был безмерно рад, что наконец то у него появится более-менее стабильный заработок.

Первые дни вахты Женька без устали мотался по объекту, вникая во все тонкости производства, и принимая на себя дополнительные обязательства. У него словно открылось второе дыхание и, выражаясь поэтически, выросли крылья, которые легко возносили его вместе с коробками с промышленным оборудованием под самую крышу строящегося объекта. По вечерам Женька отправлялся в город с другими рабочими и весело проводил там свободные часы, знакомясь с местными красавицами. Некоторые его подружки всерьез рассматривали вопрос о продолжении знакомства, чем вызывали в Женьке невероятный восторг. Он снова чувствовал себя молодым и сильным, по его венам искрами разлеталось желание жить полной жизнью, наверстывая упущенное время. Вместе с позитивом к Дергачеву вернулась внешняя привлекательность. Его природное обаяние магнитом тянуло к себе коллег и случайных знакомых. Женька был счастлив, несмотря на тяжелую работу и груз ответственности, добровольно взваленный им на плечи.

Домой Женька вернулся в полной уверенности, что его неустроенная жизнь осталась далеко позади, а дальше ожидаются только приятные перемены. Дергачев настолько уверился в собственных силах, что иногда позволял себе довольно смелые мысли в отношении своего ученого друга. Ему частенько рисовались картины их совместного проведения выходных дней на побережье, в которых Тихону отводилась неизменная роль исследователя. Только в отличие от предыдущих подобных фантазий, сам Женька выступал теперь в роли полноправного коллеги и помощника в научных изысканиях и экспериментах. В своих мечтах он неизменно видел себя с той самой тетрадкой в руках, куда аккуратно заносил результаты опытов, проводимых Тихоном.

Как-то утром, рассматривая себя в зеркале, Женька обратил внимание, что его вечно осунувшаяся мордаха заметно округлилась, приобретая совершенно юношеский вид, а волосы неожиданно сделались гуще и мягче. Подобные изменения порадовали Женьку. Если раньше ему сбавляли года невысокий рост и стройная фигура, то теперь к этому списку прибавилось стремительно помолодевшее лицо. Осененный внезапной мыслью, Женька стащил с себя домашнюю майку и изумленно уставился на оголившийся торс. Его кожа разгладилась, а мышцы обрели утраченную рельефность и выглядели по-спортивному красиво. В организме Женьки проходили какие-то неведомые процессы, омолаживающие его тело. Теперь ему стала понятна неуемная энергия, накрывшая его с головой. Дело тут оказалось не во внезапно налаженной и устроенной жизни, а в чем-то более глубоком и научном. Пока все изменения более чем устраивали Дергачева. Он незамедлительно решил воспользоваться вновь открывшимися перспективами и первым делом отправился в Ейск. Там, обежав сразу несколько контор, Дергачев нашел для себя новую более выгодную командировку и не успев отдышаться от предыдущей, тут же засобирался на новые заработки. Пока чудесные превращения не оставили его, Дергачев решил подзаработать побольше средств, не упуская из вида и другие приятные бонусы, которые возвратила ему внезапная молодость. Женька несколько раз порывался позвонить Тихону и поделиться с ним новостями, но всякий раз откладывал беседу, помня о невероятной занятости мажора. Сам Тихон ни разу за последний месяц не давал о себе знать. Женька не обижался на подобное невнимание, в конце концов, он сам озвучил ему перспективы, неизменно связанные с ведением серьезных дел. Женька иногда вспоминал их невольное заточение в хижине и связывал свои перемены во внешности с завершившимся экспериментом. Ему хотелось убедиться в правильности или ошибочности своих заключений, посмотрев на ученого. А вдруг и с ним происходит что-то подобное, думал Женька, погружаясь в научную философию.

Следующая командировка показалась Дергачеву не такой удачной. Ему по- прежнему хватало сил успеть все, что он планировал себе, а его профессиональные навыки ведения экономических расчетов вызывали уважение и изумление у более опытных коллег. Однако, чем чаще проявлялось их изумление, тем неуютнее становилось Дергачеву.

«Когда ты успел научиться всем этим премудростям? – как-то поинтересовался у Женьки его сосед по вагончику, приехавший на смену три дня назад - на все это требуется время и опыт.»

«Я талантливый, - заявил Дергачев, а сам, дождавшись, пока коллега выйдет по нужде, принялся рыться в сумке, отыскивая зеркало. Немудрено, что новый сосед был искренне удивлен способностям Дергачева. Из маленького зеркала на Женьку смотрела совершенно юная физиономия с огромными наивными глазами, которой с большой натяжкой можно было бы дать лет двадцать. Это открытие несказанно удивило несчастного бродягу, и вызвало легкую тревогу. Чтобы доработать вахту и выглядеть более-менее солидно, Женька решил отрастить бороду и на всякий случай перестал озвучивать все свои идеи, чтобы не вызывать больше чересчур явного недоумения со стороны суровых мужиков. Кое-как отросшая борода придала Дергачеву сходство со студентом старшекурсником и солидности не добавила. Тогда Женька решил сохранить легкую небритость, и только это немного спасло положение. Теперь каждое утро Дергачев со страхом заглядывал в ручное зеркало, опасаясь найти там новые изменения. К счастью, омоложение временно приостановилось и позволило Женьке доработать положенный срок. Получив расчет и отправляясь на вокзал, бродяга несколько раз ловил на себе заинтересованные взгляды школьниц, и горестно усмехался. Совсем не такими он видел преимущества своего неожиданного дара, думал Женька и невольное раздражение на время перекрывало неконтролируемый страх, разрастающийся в душе. Совсем некстати в голову пришло содержание прочитанной когда-то книжки о судьбе некоего Бенджамина Баттона, вымышленного персонажа, и Женька с горечью пожалел, что однажды вообще научился читать, насколько явно прослеживались аналогии.

В поезде Дергачев ревниво прислушивался к своим ощущениям, незаметно бросая взгляд на руки, и пялясь на свое отражение в вагонном стекле. К небывалому Женькиному облегчению, больше ничего устрашающего в своем организме он не обнаруживал и постепенно стал привыкать к мысли, что навсегда останется двадцатилетним. В целом это была замечательная новость, на месте Дергачева любой другой сорокалетний мужик давно бы умер от эйфории, но бродяга искренно верил в свою невезучесть и радоваться не торопился.

Оказавшись в спасительной тишине собственного дома, Женька заперся на все замки и метнулся в ванную, по пути сбрасывая с себя одежду. Сейчас он с удовольствием бы обнаружил у себя любые признаки возрастных изменений, однако тщательное изучение собственной тушки только подтвердило возникшие однажды страхи. Его тело продолжало молодеть с пугающей скоростью. Через неделю Женька с ужасом понял, что ежедневные процедуры по избавлению от жесткой щетины больше не актуальны. Щетина перестала равномерно расти, покрывая теперь редкими клочками нежную Женькину рожицу. Столь стремительные изменения, произошедшие с организмом за неполных три месяца, вводили Дергачева в состояние неконтролируемой паники, единственным спасением от которой он видел в немедленном визите к всезнающему ученому.

Натянув на себя первое, что подвернулось под руку, обалдевший от предполагаемых перспектив Дергачев, рванул на вокзал. От волнения он совершенно забыл о том, что возможно в дороге ему могли бы пригодиться кое какие вещи, поскольку сейчас его голову прочно заняла одна единственная мысль. Успеет ли он добраться до Москвы в своем нынешнем обличие или на вокзале его снимут с поезда и отправят в какой-нибудь детский дом, как малолетнего бродяжку?

Москва встретила Женьку привычным гомоном и непрекращающимся шумом. Кое как пробравшись сквозь толкающую толпу встречающих и провожающих, Дергачев бросился к метро. Огорошенный собственной бедой, Женька не обращал никакого внимания, на то, что происходит вокруг и совершенно не замечал дороги, которая привела его к знакомому дому. Отбросив излишнее смущение Женька рванул на восьмой этаж, к своему мажору. Окунувшись в переживания, он совсем упустил из вида, что сейчас начало дня, Тихон наверняка заседает в кресле исполнительного директора и гостей не ждет. Дергачев покрутился возле закрытой двери, понажимав на бесполезный звонок и задумался. Можно было бы незатейливо набрать Тихону и объявить о своем визите, однако эта мысль была сразу же отброшена, как несостоятельная. Голос Женьки очень изменился и вряд ли прагматичный ученый поверит в озвученные бродягой сказки. У Дергачева оставалась надежда на то, что в его юной рожице остались черты сорокатрехлетнего мужика, каким знал Женьку занятой мажор, и что при личной встрече тот сможет его узнать. Женька решил схитрить. Он прекрасно помнил название компании, в которой трудился сейчас его ученый друг. Это название прочно засело в его мозгах еще со времени тех судебных заседаний, когда Тихон очень своевременно решил заступиться за бродягу. Отыскав на сайте контактный телефон, Дергачев уверенно набрал номер и, прикинувшись серьезным партнером, позвал к телефону приятеля. Его расчет не оправдался, упрямый Тихон действительно поверил в его стремление приобрести неведомую продукцию, однако на личную встречу не согласился. У Женьки оставался последний, самый надежный вариант, подкараулить Тихона у порога.

Женькино ожидание растянулось на неопределенный срок. По всем его подсчетам, компания давно закончила рабочий день, и сотрудники медленно разбредались по своим делам. Тихон уезжать домой не торопился. Его автомобильный монстр одиноко грустил на пустой парковке, в ожидании хозяина. Правда не совсем одиноко. В паре шагов от него, в тени разросшихся акаций Тихона ждал Женька, не отрывая внимательного взгляда от закрытых дверей здания. «Если мажор решит остаться в здании ночевать, - с отчаянием думал Дергачев, - у меня мало шансов сохранить свое прежнее обличие. Кто знает, в кого я превращусь рано утром?»

Наконец двери уверенно распахнулись и на пороге показалась знакомая фигура. Сердце Дергачева отчаянно заколотилось, а слова напрочь исчезли из головы, будто и не было никогда там никаких слов. Сейчас Женька был подростком и вся его рассудительность, весь накопленный жизненный опыт, бессильно тонули под натиском бушующих гормонов в молодой крови. От волнения Женька едва не забыл, как зовут его давнего знакомца. Наконец, взяв себя в руки и уняв сердцебиение, Женька шагнул на освещенную дорожку и внятно произнес:

«Подождите минутку, Тихон Филиппович!»

Тихон незаинтересованно обернулся и уставился на незнакомую ему тощую фигурку. То, что ученый не узнал своего соседа по побережью, было очевидно, но у Женьки оставался мизерный шанс убедить Тихона в своей истинности.

«Вы совсем не узнаете меня, Тихон? - снова сделал попытку бродяга»

Ученый с видимым сожалением покачал головой, стремясь завершить беседу. Он очень устал, на дворе стояла глухая ночь и было глупо заводить долгие беседы, однако Женька быстро проговорил, пытаясь удержать внимание мажора.

«Я не задержу вас, выслушайте меня. Вы же знаете Дергачева Евгения? - торопливо забормотал Женька, понимая всю абсурдность их беседы, - с ним случилась беда.»

Эти слова заставили Тихона побледнеть и включить внимание.

«Что с ним случилось? - не скрывая тревоги, проговорил он. - ну, не молчи!»

«Вы ни за что не поверите мне, Тихон, но тем не менее, это правда. Тот Дергачев, которого вы знаете, стоит сейчас перед вами. Правда, необычно? Посмотрите, неужели во мне ничего не осталось от того Дергачева, которого вы знаете? - отчаянно проговорил Женька, вытягивая из машины ничего не понимающего Тихона»

Ученый нехотя выбрался на улицу и скользнув глазами по тощей невзрачной фигурке, недовольно пробормотал:

«Это все? Неплохой розыгрыш. Ты и вправду немного похож на моего друга. Передай моим недалеким приятелям, что я поверил, удивился и все такое. А сейчас мне пора, я очень устал и хочу спать. Спокойной ночи, Дергачев Евгений!»

Женька уцепился в руку мажора и повторил, проглатывая целые фразы:

«Я и есть тот самый Женя, ваши приятели не при чем, за последние три месяца я превратился в мальчишку и не знаю, как это остановить! Поверьте, мне! Пожалуйста, Тихон... - голос Женьки сорвался, и он в волнении обхватил себя обеими руками, как будто отгораживаясь от всего мира. Этот жест был хорошо знаком Тихону, так часто делал тот Женька в минуты душевных переживаний. Ученый подтолкнул Дергачева к фонарю и приподняв его лицо к свету, внимательно всмотрелся в молодые черты. Женька следил за выражением лица Тихона и с облегчением замечал в нем искреннюю заинтересованность и неподдельное удивление.

«Как ты провел прошлый февраль? - поинтересовался мажор, не выпуская Женькину мордаху из своих рук»

«Мы застряли в твоей хижине на побережье, ветер смешал твои препараты, и время остановилось, - бормотал Женька, вспоминая детали их невольного заключения, - море стало как кисель, а ты здорово приложил меня о твою печку. У меня остался шрам, небольшой, могу показать...»

«Не сейчас, - проговорил разом побледневший Тихон, отпуская наконец Женьку. - возможно я пожалею об этом... этого не может быть... я все еще не верю тебе, Дергачев Евгений, но похоже ты не врешь... садись, поехали ко мне домой, по дороге расскажешь все подробности»

Глава 4.

Мой случайный попутчик не вызывал у меня того доверия, на которое рассчитывал. Пока мы катились с ним по ночным улицам, он подробно пересказал мне довольно складную историю про вахты, неуемную энергию и беготню по бабам. Услышав его последнее заявление, я не сдержал снисходительную улыбку, косясь на его невзрачную фигурку.

«Ты не веришь мне, - разочарованно протянул мальчишка, заметив мою реакцию. - я понимаю тебя, я и сам бы себе не поверил, если бы каждый день не просыпался от страха перед очередным открытием, которое неизменно преподносит мне мое собственное отражение.»

Интонация, речевые обороты и манера держать себя все говорило за то, что рядом со мной сидит мой добрый друг, странным образом обернувшийся подростком, однако любому превращению в науке всегда находиться логическое объяснение. Сейчас я не мог отыскать объяснения тому, чему становился свидетелем.

Едва войдя в мою квартиру, Женя нерешительно замер возле самых дверей и ожидая моего приглашения, переминался с ноги на ногу.

«Проходи, - кивнул я ему и отправился в кухню. Там, в пенале у меня была припрятана бутылка коллекционного коньяка, который я, плеснув в стакан, протянул своему гостю. Женя помотал головой и отступил на шаг.

«Я стараюсь по возможности избегать алкоголя, - пробормотал он срывающимся мальчишеским голосом, - он странно действует на меня.»

И это тоже в поведении Жени очень напоминало бродягу. Я больше не стал устраивать проверки несчастному парню, вместо этого усадил его в кресло, а сам сел напротив. Мой разум отказывался принимать за правду услышанную историю, однако мое сердце подсказывало мне, что Дергачев действительно в большой беде.

«Твои изменения появляются только после твоего пробуждения? - поинтересовался я, вспоминая его рассказ и пытаясь отыскать причину странной реакции»

«Ну я это замечаю, после того, как проснусь, возможно они происходят постоянно, просто не так заметны. Я вообще не пойму, что случилось с моим организмом. Помнишь, ты рассказывал мне о быстрой регенерации тканей после воздействия твоего ускорителя? Может все дело в этом?»

Женя выдвинул довольно правдоподобную версию, если бы и со мной происходило бы тоже самое. Однако я продолжал чувствовать себя и выглядеть на свои тридцать восемь лет, а сорокатрехлетний Женя неуклонно скатывался к ясельному возрасту. Внезапно новая мысль проснулась у меня в голове.

«Ты говоришь, что алкоголь странно действует на тебя. Как именно он действует, в чем странность?»

Женька принялся рассказывать мне о своих особенностях, а в моей голове бешеными белками метались новые вопросы к моему невезучему другу. Как оказалось, у Жени с раннего детства проявлялась реакция на многие изученные и давно протестированные лекарства. А я, в своем стремлении добиться одному мне известных результатов, пичкал его абсолютно новыми неопробованными препаратами и ждал чудес. Да еще срывал зло на ни в чем не повинном парне, превращающимся сейчас по моей вине в пеленочного младенца. От моего самобичевания ничего не менялось, а Дергачев ждал от меня конкретной помощи. Я отбросил все свои стенания и достал ту самую тетрадку, которую по-хорошему, давно уже пора было сжечь. Дергачев пристально следил за моими манипуляциями и едва увидев знакомую кожаную обложку, весело засмеялся:

«Ты вообще когда-нибудь расстаешься с ней? - пробормотал он, - это же целый кладезь научных открытий, Тихон.»

Внезапно меня охватила злость. «Что ты творишь? - хотелось заорать мне наивному Женьке, - неужели ты не видишь, что ученый из меня, как из говна конфетка, а все мои так называемые опыты неизменно оканчиваются какой-нибудь неведомой фигней?!»

Я погасил в себе порыв озвучить все это и принялся в который раз мусолить формулы, пытаясь найти способ, как помочь своему другу.

Женька все это время неподвижно сидел в кресле и наблюдал. В его огромных темных глазах плескалось самое искреннее любопытство, и теснилось множество вопросов, которые он по своей привычке не решался озвучить. Один он все же озвучил и от его содержания внутри меня все замерло.

«Тихон, а что если мы не успеем? Ну, я хочу сказать, ты не создашь препарат, останавливающий мое омоложение, и я исчезну.»

«Успеем, - уверенно произнес я, не чувствуя в себе этой уверенности. - обязательно успеем. Не отвлекай меня, пожалуйста. Дай мне сосредоточиться...»

«Я бы хотел еще раз повидать Варвару, - будто не слыша моих слов продолжил Женя, - пока я еще нормально выгляжу... Немного старше нее... Можно я поеду обратно?»

Его слова отозвались во мне неожиданно принятым решением, которое я тут же озвучил:

«Никуда ты не поедешь, - заявил я, а Женька изменился в лице, - я имею в виду, не поедешь один. Мы поедем на побережье вместе, завтра. Точнее, уже сегодня. А пока не мешай мне, прошу тебя...»

Женька едва слышно вздохнул и промолчал, но в этом многозначительном молчании я отчетливо расслышал бесконечное сожаление о моей рушащейся карьере и загубленных планах.

Утром я сидел в кабинете брата, передавая ему дела.

Естественно я не стал объяснять Филиппу причины моего скоропалительного решения, просто поставив его перед фактом. Как же он орал, это стоило бы записать и впоследствии пугать этой записью его будущих внуков, если когда-нибудь такие появятся.

«Да что с тобой, Тихон?! - сыпал ядом мой всегда сдержанный братец, - ты хоть понимаешь, что своим решением ты не только рушишь свое собственное будущее, но и ставишь под угрозу благополучие целой компании?!»

В последнем высказывании я видел явную клоунаду. Незабвенный Станиславский с позором выгнал бы Филиппа с подмостков, услышав подобную реплику.

«Ничего с твоим концерном не случится, - равнодушно заявил я, выдерживая выбранную роль, - посади на мое место Маргариту Антоновну, она справиться.»

«Я лишу тебя твоей доли, - прошипел Филипп, - если сейчас же не одумаешься! И я не шучу! Ты дурак, Тихон, я всегда это знал и сегодня ты только укрепил мои убеждения!»

«Ты отнимаешь мое время, - пробормотал я, бросая взгляд на часы, - я очень тороплюсь, прощай Филипп!»

Но мой добрый покровитель не желал мириться с мыслью, что кроме его компании, существует внешний мир, в котором у меня могут быть свои интересы. Филипп бушевал и взывал к здравому смыслу. Наконец, он озвучил самое выгодное для меня предложение.

«Послушай, мой мальчик, - вполне спокойно произнес он, - я понимаю, что твое стремление все успеть и не наделать ошибок, отняло много сил. Так бывает, я помню это по себе, но не стоит бросать начатое только из-за того, что это лишает тебя личной жизни. Или по какой причине ты решил оставить компанию? Ты справляешься и справляешься отлично. Тебе же нравиться все это, Тихон. Давай сделаем так. Я дам тебе месяц отдыха, потом ты вернешься и продолжишь работу. Я сам буду контролировать производство в твое отсутствие, и тебе не придется разгребать нерешенные дела. Ну, согласен?»

Слова Филиппа звучали трезво и правильно, однако я не мог ответить ему ни да, ни нет, поскольку не знал, как долго мне придется искать способ остановить необратимые процессы в Женькином организме. Если мне вообще удастся отыскать такой способ. Мое молчание Филипп расценил как отказ и выпрямился в кресле.

«Ну знаешь ли, мой дорогой брат, - холодно изрек он, - я не намерен долго уговаривать тебя. Тебе уже тридцать, и ты сам способен принимать решения»

«Мне тридцать восемь, - рассеянно пробормотал я и протянул ему руку. - спасибо, Филипп. Мне пора!»

Господин Русаков не ответил мне, и только на самом пороге его кабинета меня догнала мстительная фраза: «Ты сам сделал свой выбор.»

Прошлая бессонная ночь не принесла значительных изменений в Женькину внешность. Он как две капли воды напоминал себя вчерашнего, только темные круги под глазами выдавали крайнюю усталость. Собирая в сумку склянки с реактивами, я то и дело оборачивался на тощую фигурку своего гостя, пытаясь обнаружить новые признаки омоложения. Их отсутствие немного успокоило меня и принесло в мою голову новую мысль. Не слишком ли я поторопился поверить этому мальчишке? При желании можно мастерски изобразить поведение и манеры любого человека, достаточно обладать минимальными актерскими способностями и владеть информацией о личной жизни прототипа.

«Ты говоришь, изменения происходят ежедневно? - поинтересовался я у Женьки,»

«Сразу после пробуждения я нахожу в себе их, да... - отозвался Женька, привычно рассматривая стены»

«Сейчас я не вижу сильных отличий от того, что видел вчера, - довольно резко возразил я ему, и в моих словах Дергачев услышал явное недоверие»

Он смущенно поерзал на кресле и пробормотал:

«Может потому, что я этой ночью не спал? Может все дело в этом, а, Тихон?»

Мне не хотелось строить догадки, не имея фактического материала, поэтому я просто пожал плечами и отправился прогревать мотор. Было откровенным безумием отправляться в дальнюю дорогу, поспав ночью всего пару часов, но я не мог впустую терять время, к тому же в моих венах кипел адреналин, заботливо разбуженный моим разговором с Филиппом. Дорога укачивала Дергачева, и он то и дело откидывался на сиденье, проваливаясь в неглубокий сон. Любой толчок будил его и от такого отдыха спать хотелось еще больше.

Стоило нам войти в хижину, Женька тут же тяжело рухнул на мой диван и мгновенно заснул, не найдя в себе сил даже разуться. Меня ждали бытовые дела и неразобранные привезенные вещи, однако любопытство пересилило и заставило присесть рядом с уснувшим приятелем. Я внимательно разглядывал его мальчишеское лицо и снова во мне зашевелились вполне оправданные сомнения. Не было ли все происходящее хорошо продуманным розыгрышем? Спящий действительно имел очень близкое сходство с моим другом, но я был человеком науки и мне нужны были факты, которых я пока не наблюдал. Наконец, не веря самому себе, я достал свой телефон и набрал Дергачеву. В трубке понеслись длинные гудки, а в кармане моего гостя заурчал мобильник. Настойчивое гудение не нарушило крепкого сна, и я рискнул вытащить Женькин аппарат из его безразмерной куртки. На экране высветились большие белые буквы «Тихон, человек и мажор». Я негромко засмеялся и дал отбой.

Дергачев проспал до середины следующего дня. Рано утром я еще раз присмотрелся к приятелю и отметил, что сон вернул ему свежий вид и стер круги под глазами, больше ничего такого я не увидел и принялся ждать его пробуждения. Ближе к обеду до меня донесся хрипловатый от сна голос Женьки:

«Доброе утро, Тихон...»

Голос прозвучал слишком высоко, и я, холодея от нехорошего предчувствия, резко обернулся к нему. На меня смотрел взъерошенный одиннадцатилетний мальчик, смешно потирающий глаза ладонями.

«Женя? - только и смог произнести я»

Мальчик мгновенно вскочил на ноги, и поддергивая широкие джинсы принялся ощупывать свое лицо.

«У тебя есть зеркало? - спросил он и тут же осекся, услышав свой голос. - что со мной? Тихон, что происходит?!»

Я мог бы ответить ему очевидное «ты снова помолодел», но вместо этого протянул ему небольшое зеркало. Думаю, и без моих уточнений он понял все сам. Сон ускоряет его процессы, и чтобы немного задержать столь стремительное омоложение, нужно не давать ему спать. Однако сейчас он стал совсем ребенком, и лишать его сна означало бы пробудить в организме другие, не менее опасные процессы. А зная о его особой восприимчивости к лекарствам, я больше не мог смело экспериментировать с составами препаратов. От сделанных выводов голова была готова развалиться на части. От отчаяния я подумал, что, если бы это помогло Дергачеву, я с радостью и вовсе оторвал бы свою голову, все равно от нее было мало толку.

Женя, осмотрев свое новое лицо в маленьком зеркальце, поднял на меня блестящие темные глаза и рассудительно произнес: «Вероятно, визит к Варваре откладывается, так?»

Его абсолютно взрослая интонация в сочетании с детской внешностью вызвала во мне странное ощущение. Я видел перед собой самого настоящего ребенка, неловкого и нескладного, такого, каким бывают большинство детей этого возраста. И тем не менее меня не оставляла мысль о том, что этот ребенок обладает жизненной мудростью и опытом сорокатрехлетнего мужчины и это знание сильно мешало мне.

«Женя, ты еще помнишь свои экономические законы – зачем-то поинтересовался я»

Дергачев как-то странно поглядел на меня и пожал худенькими плечами.

«Помню, только как это мне сможет помочь вернуть мой возраст? - пробормотал он. - знаешь, когда началось все это, ну, когда я впервые обратил на это внимание, я дико обрадовался. Мне казалось, что мои знания и мои открывшиеся физические возможности перевернут мою жизнь. Ну в общем то они и перевернули, только не совсем так, как я рассчитывал...»

За всеми этими событиями я совсем забыл, что теперь мне придется брать на себя ответственность за Женьку и выполнять все те обязанности, которые я выполнял бы, будь он моим сыном. Я невесело засмеялся, вспоминая обстоятельства нашей первой встречи и поинтересовался: «Ты хочешь есть?»

Женька с готовностью кивнул и потянулся к полкам, где хранились продукты. Его кулинарные навыки тоже никуда не пропали, и он принялся готовить нам обед. Со стороны это выглядело немного комично, но во всяком случае, теперь тревожные мысли Женьки были немного разбавлены бытовыми заботами. Он то и дело поддергивал настойчиво сползающие джинсы, которые носил в своем сорокалетнем возрасте и у меня появилась новая задача - обеспечить стремительно уменьшающегося друга подходящей одеждой. Уговорив Женьку оставаться в хижине, никуда не сбегать и ни в коем случае не засыпать, я отправился в Ейск. Я рассчитывал, что его детский облик не отразится на здравом смысле, и спокойно доверил ему следить за хижиной в мое отсутствие.

В Ейском магазине готовой одежды я набрал самые необходимые вещи, а учитывая Женькину способность меняться ежедневно, то на всякий случай захватил ему одежку на пару размеров поменьше.

Продавщица с умилительным выражением упаковала товар и принялась выписывать чек. Тут обнаружилась новая проблема. Мой мстительный брат, нежно лелея обиду, в очередной раз перекроил список бенефициаров и лишил меня возможности пользоваться трастовым счетом, моим основным источником дохода. На моем собственном счету лежали только те деньги, которые я успел заработать за три месяца работы на посту исполнительного директора. Эта сумма могла бы продержать меня на плаву некоторое значительное время, но осознание моей финансовой несостоятельности очень испортило мне настроение. Вернувшись, я протянул Женьке пакет с вещами и ничего, конечно, не стал говорить про сделанные открытия.

Как будто угадав причину моей подавленности, Женька сам предложил мне заработанные вахтами деньги.

«Забери, - настойчиво повторял он, - нам этого должно хватить на некоторое время. Или только тебе... в любом случае, мне они больше не пригодятся!»

«Ты в своем уме?! - заорал я, не выдержав абсурдности ситуации, - хорош загоняться! Я все сделаю, обещаю тебе и клянусь, только прекрати разыгрывать передо мной мелодрамы!»

Несмотря на то, что Женька все еще пытался казаться взрослым, его психика уже изменилась, став гибкой и ранимой. От моей гневной отповеди он замолчал и совершенно по-детски всхлипнул, размазывая по щекам полоски слез. Я неловко обнял его за плечи и легонько встряхнул.

«Успокойся, дружище! - пробормотал я, - и прости меня...Давай обедать, что ли?»

Женька важно кивнул и продолжая всхлипывать принялся раскладывать приготовленную еду. Я следил за его тонкими ручонками, неловко управляющимися с тарелками и кастрюлями и меня душил страх. Я неотвязно думал о том, что, если не придумаю ничего для Женькиного спасения, таких дружеских посиделок уже может и не быть.

Разговор не клеился. Любая тема неизменно возвращалась к насущной проблеме и тут же затихала. Женька больше не спрашивал у меня о моих расчетах, поскольку я просто не знал, что делать. Свои же собственные версии Дергачев перестал мне озвучивать еще пару дней назад, когда еще выглядел относительно взрослым.

Закончив обед и прибрав за собой посуду, мы в полном молчании разбрелись по углам. Я все еще пытался делать вид, что ищу способ, показательно роясь в записях. Однако мои мозги странным образом отказывались мне служить, любую мои идею превращая в невнятное месиво. Напряженное молчание нарушил звук чьих-то шагов за дверью. Мы оба как по команде подняли глаза к порогу и с удивлением увидели в дверях миловидную женщину, тревожно оглядывающую мою каморку.

«Я извиняюсь за бесцеремонность, - проговорила странная гостья, - но я ищу здесь девочку, она тут часто бывает, приходит к отцу.»

Видимо непонятная женщина что-то прочитала на моем лице, поскольку смутилась и поправила себя:

«Простите, я не так выразилась. Не прямо здесь, конечно, я хочу сказать, на побережье. Простите меня... Вы случайно не встречали ее, может где-нибудь поблизости?»

«Нет, не встречали, - ответил я, смутно догадываясь, о ком может идти речь. - почему же вы только сейчас решили проявить беспокойство, если, как вы говорите, она часто приходит к отцу?»

Женщина странно замялась и немного помолчав продолжила:

«Понимаете, она так часто убегает, потому что мой муж... Мой нынешний муж, они не слишком ладят. Он очень авторитарный и девочка его побаивается... ну я так думаю. А ее отец, он очень добрый и мягкий, хоть и безответственный. Так вот позавчера она снова сбежала к нему. И дома не появлялась.»

«Вы любили его? - неожиданно вырвалось у меня. - своего первого мужа, отца девочки?»

«При чем тут это? - удивилась она. - конечно, любила... Да, конечно! - уверенней добавила она и вздохнула. - первое время мы были счастливы. Во всяком случае, я чувствовала себя счастливой. Иногда я бы хотела стереть свою память и начать жизнь с чистого листа... мне мешают мои воспоминания...»

Я, так некстати проявив неуместное любопытство, больше не вслушивался в речь гостьи, по привычке сохраняя на лице вежливо заинтересованное выражение. Однако ее последние слова странно зацепились за мое сознание.

«Простите как вы сказали? - перебил я озадаченную дамочку»

«Я хотела бы начать жизнь заново…- пробормотала она, не понимая моей заинтересованности.»

«Нет, позже... вы сказали, вам мешают воспоминания? - неожиданная мысль взорвалась в моей голове, я обернулся, отыскивая глазами Женьку и похолодел: моя хижина была пуста.

Глава 5.

Дорога до собственного дома казалась Дергачеву бесконечной. Ноги то и дело спотыкались на нереально огромных прибрежных камнях, норовя уронить тощее легкое тельце. Женька каждые десять метров останавливался и переводя дыхание, опускался на нагретые камни, набираясь сил на новый бросок. Наконец, впереди показался высокий каменный забор, сделанный им когда-то из соображений собственной безопасности. Добравшись до красивой кованой калитки, Женька остановился. Все-таки хорошо, что дом стоит на отшибе, подумал он, задирая голову и оценивая свои нынешние возможности. Совершенно гладкие стены лишали Дергачева шанса забраться наверх и перелезть на территорию собственного двора, к тому же его нынешних сил явно было недостаточно для преодоления такой серьезной преграды. Женька покрутился возле закрытой калитки и двинулся в обход. В прошлую весну, когда он заканчивал благоустройство территории, ему в голову пришла нелепая мысль соорудить маленький лаз в противоположной стороне забора. На кой черт был нужен тот лаз, Женька и сам не мог объяснить, ну возможно когда-нибудь в будущем он заведет себе собаку или кошку, которым этот лаз мог бы пригодиться. Женька не был пока еще ни кошкой, ни собакой, но сейчас та самая секретная калитка пригодилась и ему. Ужом нырнув в заросли кустов, Женька протиснулся в неширокую дверку и оказался во дворе. За время его недолгого отсутствия тут мало что изменилось. Клумбы по-прежнему ждали своего часа, чтобы приобрести тот шикарный вид, ради которого их и заводят. У всегда аккуратного Дергачева не доходили руки заняться цветами и прочей растительностью. Ему было не до этого весь последний месяц. Побродив по собственному двору и собираясь уже возвращаться обратно, Женька неожиданно расслышал негромкий голос, окликнувший его.

«Эй пацан, ты чего тут? - донеслось до Женьки.

Он недоуменно обернулся и уткнулся глазами в Варвару, вызывающе поглядывающую на него из-за угла.

«Ты сама что тут делаешь? - изумился хозяин, и его сердце радостно застучало.»

«Я первая тебя спросила, - заявила девочка, - тебе вообще известно, что это частная территория?»

Конечно, известно, пронеслось в Женькиной голове, это моя территория, только теперь в это никто не поверит. Вслух же он сказал совсем другое:

«Тебя там мама ищет. Ругается! - предупредил он и подошел поближе.

Сейчас Варвара больше не казалась ему мелкой пигалицей, поскольку он сам выглядел мельче и ниже.

«Ты кто такой? - уже более дружелюбно поинтересовалась девочка, с интересом рассматривая Женьку — и что тут делаешь?»

«Я Женя, - по привычке представился он и смутился. Конечно никаких шансов на то, что Варвара узнает его, у Дергачева не оставалось, но все равно он пожалел, что представился так открыто.

Варя весело засмеялась и развернула Женьку к себе лицом.

«У меня знакомый есть, тоже Женя- заявила она, а Дергачев совершенно по-взрослому вздохнул. - он очень хороший и я вообще то пришла к нему. А вот что ты тут делаешь, ты так и не сказал!»

«Просто знакомый? - вырвалось невольно у Женьки. - и даже не приятель?»

«Чего ты привязался? - возмутилась девочка. - какое тебе дело? Ты в деревне живешь?»

«Я живу у Тихона, тут на побережье. - усмехнулся Дергачев. - может знаешь его?»

«Знаю, - фыркнула Варвара, - тот чокнутый профессор. Ты его сын?»

Женьке вдруг стало обидно, что взбалмошная девчонка так и не оценила гениальность ученого.

«Он не профессор, - буркнул он, - и далеко не чокнутый.»

«Ага, -охотно согласилась Варя, - а только вблизи. Ладно, пошли отсюда. Мой Женя похоже снова уехал.»

И Варвара уверенно потащила Женьку к той самой секретной калитке.

«Ты откуда про этот лаз узнала? - не смог скрыть изумление Дергачев»

Варя ловко нырнула под забором и протянула руку Женьке, оставшемуся внутри.

«Вылезай скорей, пока не застукали- прошептала она, вытягивая Женьку наружу. – сам-то ты чего тут шпионишь? Вот скажу твоему Тихону, он тебе быстро жопу надерет. Бежим!»

И Варвара со всех ног помчалась вдоль побережья. Женька старался не отставать от резвой девчонки, но его дыхание сбивалось, а непослушные ноги то и дело натыкались на торчащие из песка коряги и камни. Женька, в который раз остановился и вдруг впереди увидел спешащего к нему Тихона в компании молодой женщины. Он недовольно поморщился, узнав в ней свою бывшую. Какого черта она лезет не в свое дело, успел подумать Женька, и тут же был подхвачен на руки взволнованным ученым.

«Ты куда снова сбежал, бродяга? - срывающимся голосом спросил Тихон, а его пронзительно синие глаза затопила тревога. Женька хотел было сказать, что видел Варю, что даже говорил с ней и выяснил, что Тихон по-прежнему в ее глазах занимает последнюю строчку, но неожиданно расплакался, уткнувшись в плечо мажору.

«Какой хорошенький мальчик, - донесся до Дергачева слащавый голосок бывшей. - это ваш сынок? Сколько ему?»

Но Тихон ничего не ответил любопытной бабе, быстрым шагом направляясь к хижине, и тесно прижимая к себе тощее тельце.

Дома Тихон усадил Женьку на диван, а сам отвернулся к рабочему столу. Дергачев снова хотел спросить, что задумал неугомонный ученый друг, но почему-то снова всхлипнул и свернулся калачиком, собираясь поспать. Долгие прогулки на огромные расстояния лишили его сил и теперь его неумолимо клонило в сон. Тихон, услышав Женькину возню, вдруг шагнул к нему и растолкал ничего не соображающего от усталости бродягу.

«Пожалуйста, Женя не засыпай, - бормотал он, тормоша мальчика за плечи. - подожди часок, очень тебя прошу!»

С этими словами Тихон подхватил Женьку на руки и поднес к рабочему столу.

«Смотри, - заговорил он, - сейчас я разведу для тебя волшебный состав, который временно заблокирует твою память. Ты очень умный, Женя, и твои знания и накопленный опыт мешают тебе расти. Мне необходимо сделать так, чтобы ты начал развиваться в нужную сторону. Я хочу, чтобы ты вырос, стал большим и сильным, каким был раньше. Смотри внимательно, мой милый, и главное не спи. Иначе, это станет твоим последним сном, ты понимаешь меня?»

Женька слышал знакомый голос, понимал, что Тихон пытается его спасти, но на ответы не хватало сил. Глаза слипались, а голова все время клонилась на плечо ученого. Тонкие пальцы Тихона метались над прозрачными пузырьками, не забывая встряхивать Женьку, возвращая его к реальности. Наконец, в одной из колб забурлила прозрачная жидкость, которую Тихон осторожно перелил в обычный стакан и поднес ко рту Женьки.

«Пей, Женя, - пробормотал ученый, опрокидывая в Женькин рот сладковатую водичку. - а теперь можно спать!»

Тихон аккуратно уложил Женьку на диван и накрыл одеялом. Женька прищурил совершенно сонные глаза и увидел, как Тихон не отрываясь следит за каждым его движением, а в синих глазах плещется откровенный страх. Ему захотелось ободрить Тихона, сообщить, что все будет в порядке, что у такого гениального ученого нет повода сомневаться в результатах собственных разработок, но все слова куда-то внезапно исчезли. Потом все вокруг закружилось, и Женька наконец-то заснул.

Глава 6.

Я напряженно прислушивался к беззвучному дыханию маленького бродяжки и боялся отойти от него даже на пару минут. Женька проспал до утра и остался таким же, каким я увидел его вчера на побережье. На вид ему было около пяти лет, и его память была мной блокирована. Весь его жизненный опыт, накопленный за сорок три года, никуда не девался, просто сейчас я временно лишил его возможности помогать своему хозяину. Теперь Женьке предстояло пройти заново весь путь, и догнать свой утраченный биологический возраст, набирая знания и приобретая новый опыт.

Первое, что увидел Женька, когда открыл глаза, было ослепительное солнце, заполняющее собой каждый уголок хижины.

«Привет, - улыбнулся я, наблюдая, как смешно щурится от яркого света маленький Женька.»

«Ты кто? - пробормотал он, усаживаясь на диван»

«Меня зовут Тихон, я твой друг, а тебя зовут Женя, помнишь?»

Женька на всякий случай кивнул и скатился с дивана, с интересом осматриваясь в новом жилище. После чего уверенно подошел к моему столу и, поднявшись на цыпочки, принялся разглядывать колбы и пузырьки, в беспорядке наваленные на рабочей поверхности. Мне наверно нужно было подготовиться к появлению такого неугомонного соседа, но я совершенно не имел представления, что нужно для этого сделать. Пока я размышлял над очевидным, Женька ухватился за стеклянную колбу, закрепленную на подставке и со знанием дела, потянул к себе. Ожидаемо, и колба и подставка быстро оказались на полу, разлетевшись на сотни осколков. Женька отпрыгнул назад и взмахнув руками, обернулся на меня, ожидая моей реакции.

«Так делать нельзя, - строго произнес я, внутренне содрогаясь от открывающихся передо мной реалий, - сядь и ничего не трогай!»

Женька послушно забрался на стул и принялся изучать дальше содержимое пузырьков и коробочек. От пихал коротенькие пухлые пальчики в разноцветные порошки и поднося их к глазам с восторгом рассматривал как переливаются на солнце опасные реактивы.

Пока я устранял результаты Женькиных исследований, неугомонный Дергачев подготовил мне новое поле деятельности, рассыпав на пол содержимое одной из пробирок. К обеду я пришел к выводу, что пора браться за воспитание малолетнего исследователя, пока моя хижина не взлетела на воздух. Я усадил Женю на диван и со всей строгостью, на какую был способен внушил ему никогда ни при каких обстоятельствах не подходить к моему столу и тем более ничего оттуда не брать. Дергачев внимательно выслушал меня и понимающе кивнул. Целый час он молча сидел на диване и перебирал какие-то тряпки, которые нашел на полу. Я начал привыкать к тишине, и даже успел занести в тетрадь новые наблюдения, когда Дергачеву надоело бездействовать и он решил составить мне компанию, забравшись мне на колени. Я тяжело вздохнул и отложив в сторону записи, решил показать ему фокус. Достав свечки и запалив зажигалкой фитили, я приготовил в чашке смесь уксуса и пищевой соды. Дождавшись, пока реакция закончит свою работу, я «полил» на огонь воздухом из чашки и загасил свечки. Женька взмахнул ладошками и с восторгом прижал их к пухлым щекам. Тогда я снова решил удивить его, поднеся к самому краю стелящегося дымка зажженную спичку. Огонек пробежался по невесомой струйке и заново запалил погасший фитиль. Дергачев не отрываясь следил за моими манипуляциями и восхищенно бормотал что-то себе под нос.

«Ты настоящий ученый! - со знанием дела громко произнес он и наконец переключил свое внимание на остальные предметы в комнате.

Ближе к вечеру я решил прогуляться по берегу и взял с собой Женьку. Тот ухватил меня за пальцы и уверенно потащил вдоль воды, рассуждая обо всем, что попадалось ему на глаза.

Мы с ним дошли почти до самого его дома, когда Женька неожиданно потянул меня обратно.

«Я хочу спать, - заявил он - и есть!»

Я уставился на мальчишку и неожиданно вспомнил, что за весь день ни разу не предложил ему ничего из еды. Вот черт, мысленно выругался я, хорош опекун, сам не ем и других морю голодом. Подхватив на руки Женьку, я помчался с ним в хижину, по дороге припоминая, что из продуктов осталось у меня с прошлого раза.

Приготовив ужин, я усадил засыпающего приятеля за стол и проследил, чтобы еда из его тарелки отправилась по назначению. Женька уснул прямо за столом и переложив его на диван, я свалился с ним рядом и тут же заснул.

Утром я был разбужен весьма болезненным пинком в спину. Обернувшись, я увидел Женьку, безмятежно спящего рядом со мной. Только теперь это был другой Женька. Вместо пятилетнего смешного карапуза за моей спиной развалился взрослый мужчина, которому можно было без труда дать года сорок три. Я готов был поклясться, что мои расчеты оправдались, и Дергачеву удалось догнать свой утраченный возраст. Он едва слышно сопел, перевернувшись на живот и подтянув под себя одну ногу. Стараясь не шуметь, я поднялся с дивана и беззвучно натянул на себя разбросанную по полу одежду. Вчерашний день оказался слишком насыщенным, что бы у меня оставались силы наводить за собой порядок.

Мои манипуляции не разбудили стремительно повзрослевшего Дергачева, и я с нетерпением принялся ждать окончания его сна.

Наконец он завозился, и подняв лохматую голову с изумлением уставился на меня. Он как две капли воды напоминал того, прежнего Женьку, которого я уже и не надеялся увидеть.

«Ты кто такой? - хрипло пробормотал Женька, недовольно скривившись»

Я вздохнул и представился. Видимо вся прошлая полученная им информация странным образом растворилась во время крепкого сна.

Женька понимающе кивнул и к чему-то прислушался.

«А я кто такой? - с грубым недоумением поинтересовался он. - и что я делаю у тебя в комнате?»

Я промолчал, дав ему возможность самому вспомнить события прошлого дня.

«Слышь, мужик! - не пожелал напрягаться воспоминаниями Женька, - ты мне не ответил! Что я делаю в твоей хате?»

Необычность интонации удивила меня, но не подав вида, я решил не посвящать его в подробности, отделавшись кратким:

«Ты здесь спишь.»

«Че, всегда? - уточнил Женька и поднявшись, огляделся. - чет как-то невесело у тебя тут.»

В мои планы не входило создавать для Дергачева атмосферу веселья, а желание поддерживать беседу и вовсе пропало, поскольку его хамоватая манера вести диалоги вызывала непонятное раздражение. Я снова никак не прокомментировал его замечание, продолжая наблюдать. Женька осмотрел себя с ног до головы и недовольно хмыкнул:

«Слышь, мужик, а где моя одежка? Как-то неловко торчать тут в одних трусах...»

«Меня зовут Тихон, - напомнил я, - а что касается твоей одежки, глянь за диваном»

Женька снова недовольно скривился и перегнувшись, извлек из-за спинки смятые джинсы, в которых ходил еще до начала всех своих превращений. Натянув их, он присел на диван и снова огляделся.

«Да, мужик, стремная у тебя хата...И сам ты какой-то... хрен поймешь кто … - презрительно протянул он. - ты тут один что ли живешь?»

Мне захотелось врезать Женьке за столь непочтительные речи, а больше всего за то, что он совершенно ничем не напоминал мне моего доброго друга, тихого и скромного Женьку, исчезнувшего неизвестно куда. Оставив вместо себя трамвайного хама, принявшего его облик. Женька, не дождавшись моей ответной реплики, сурово покосился в мою сторону и поинтересовался:

«Че как неродной? Ты хоть говорить умеешь?»

«Умею, - холодно отозвался я, - просто ты не вызываешь желания поддерживать разговор. Так как тебя зовут, ты вспомнил?»

«Не, мужик, не вспомнил, - хмыкнул Женька, - слышь, сготовь че пожрать, а? Я ж типа у тебя гость! И это... как там тебя... плесни че покрепче, а то скучно тут с тобой...»

Я не верил самому себе, слушая Женькину речь и наблюдая его поведение. Где молчаливый Дергачев, рассудительный и добрый парень, заботливый и внимательный к другим? Тем временем, Женька прошелся по комнате и наткнувшись взглядом на заставленный реактивами стол, недоверчиво протянул: «Ого, а ты из этих, что ли? Ну, кто дурь варит? Молоток, приятель! Я-то подумал, что ты какой-нибудь нудный заучка, а ты ниче так, деловой!»

Дергачев не успел продолжить свои отзывы, потому что в дверь настойчиво постучали. Женька метнулся к дивану и присев в самый дальний угол, напряженно замер в ожидании, бросая на меня озлобленные взгляды. Я распахнул дверь и с удивлением увидел на пороге свою недавнюю гостью, бывшую жену Дергачева. Она видимо снова потеряла Варвару и теперь ищет ее по побережью.

«Простите снова мое вторжение, - улыбнулась она, не сводя с меня глаз, - я вчера не поблагодарила Вас за помощь в поисках моей дочери, это было невежливо с моей стороны...»

Я мысленно усмехнулся, припоминая, что никакой помощи ей не оказывал, что Варвара нашлась сама, но не стал заострять на этом внимания.

«Не стоило так волноваться из-за таких пустяков, - улыбнулся я, - надеюсь, ваша Варвара не станет исчезать слишком часто»

Наверняка не станет, мысленно продолжил я, учитывая, во что превратился ее обожаемый Женя.

«Как поживает ваш сынок? - продолжала щебетать Марина, прорываясь в дом, - такой хорошенький мальчик. Где он?»

Я воспитал чудовище, подумал я и усмехнулся.

«У меня нет сыновей, - признался я настырной дамочке, - и дочерей тоже. Тот мальчик был … мой... племянник. Он уже уехал.»

Марина заметно ободрилась и показательно вздохнула:

«Как жалко, но ваша жена наверняка подарит еще вам наследников...»

«Я не женат, - обрадовал я Марину еще раз и незаметно подтолкнул к выходу. В мои планы не входило проведение церемонии знакомства с ее резко изменившемся бывшим, сидящим сейчас в моей конуре и с интересом прислушивающимся к диалогу. Дамочка фыркнула и пожелав мне приятного дня, исчезла за дверью.

«Классная телка! - подал голос из своего угла Женька, - зря ты ее выгнал. Ты ей понравился, сразу видно. А че она там про сынка твоего говорила?»

«Ты невнимательно подслушивал, - отозвался я, не скрывая злобу, - и вообще, наверно, тебе пора. Возвращайся к себе ...»

Женька недовольно хмыкнул и поднялся.

«Что ты за человек-то такой? - возмущенно забормотал он, бестолково кружась по комнате, отыскивая одежду. - позвал ночевать, накормить не накормил, гонишь теперь... а ты вообще по жизни, кто?»

«А ты? - огрызнулся я в ответ, - чем занимаешься, где живешь? Чего достиг, раз так смело раздаешь свои замечания по любому поводу? А?»

Женька замер в центре комнаты и в его глазах едва уловимо промелькнуло знакомое растерянное и доброе выражение. На полминуты передо мной показался тот Женька, которого я знал, но новый, изменившийся Дергачев тут же уверенно занял его место:

«Да кто его знает? - хмыкнул он, - живу, занимаюсь, достигаю... Тебе-то это зачем? Ты ж на меня смотришь, как на говно какое... а туда же... вообще странно, что я в твоей хате ночевал. Ты ж другой совсем. Ладно, мужик, давай!»

Женька гордо мотнул головой и шагнул за порог. Мне была понятна его мысль. Тоже самое, но другими словами и с другой интонацией, периодически пытался донести до меня тот, прежний Женька, навсегда растворившийся в результате моих бесконечных экспериментов.

Не успела дверь захлопнуться за моим гостем, как тут же была распахнута снова. На пороге стоял Дергачев, в восхищении качая головой и совершенно забыв о пафосности недавнего прощания со мной.

«Слышь, мужик! - почти прошептал он, - это твоя тачка возле дома?»

«Я стану разговаривать с тобой в том случае, если ты запомнишь мое имя, - холодно отозвался я.»

«Ладно, - согласился Женька, - как там тебя, Тимофей! Ну так что там насчет тачки?»

Я покачал головой, давая Дергачеву еще одну попытку. Женька взмахнул руками, хлопая себя по коленкам, и неожиданно «вспоминая» мое имя.

«Тихон! - воскликнул он, кривляясь, - не твоя ли тачка торчит возле дома?»

«Моя, - наконец среагировал я, - только к тебе это никак не относиться»

«Да ладно тебе, - примирительно и почти по-человечески отозвался Женька. - дай покататься, а?»

Наглость Дергачева никак не отозвалась в моем сознании, насколько откровенной и вызывающей выглядела в его исполнении.

«Что-нибудь еще? - издевательски поинтересовался я.»

Внезапно Женька разом осунулся и сбавил обороты, насупившись и примолкнув. Помолчав немного, он снова завел ту же песню:

«Чего тебе стоит, а мужик? Подвези меня до города, и я забуду тебя навсегда. Идет?»

Неожиданно идея Дергачева показалась мне вполне жизнеспособной. Я мог бы отвезти его и дальше, если бы он гарантировал мне полное и безоговорочное исчезновение из моей жизни на неопределенно долгий срок. Я коротко кивнул и нацепив куртку, вышел за дверь.

Пока я прогревал мотор, Женька крутился на сиденье, хватаясь руками за все, до чего мог дотянуться и непрерывно комментируя увиденное.

«Не, ну а чо? - делился он впечатлениями, - салон бомба вообще, скок в год выходит за тачку? Тут вообще самый жир! Первый раз такое вижу! Четкий фарш...»

Так или приблизительно так, Дергачев выражал свои восторги, пока я не вырулил на дорогу, ведущую в город. Теперь мой пассажир решил продемонстрировать мне свои знания в области технических характеристик автомобилей.

«А за скок до сотки? - трещал он, наклоняясь над приборной панелью и заслоняя мне дорогу - а разгонись, а?»

Я разогнался, но не по причине настойчивых просьб, а из желания поскорее избавиться от настырного попутчика. Мой автомобильный монстр действительно оправдывал свое имя. В считанные секунды мы летели по трассе с небывалой скоростью, игнорируя знаки и правила. Женька от восторга забыл, как дышать, впиваясь глазами в летевшую навстречу асфальтированную трассу. Просто скорости Дергачеву было недостаточно. Он принялся возиться возле окна, стремясь открыть его, чтобы непременно высунуть свою тупую башку навстречу воздушному потоку. Поняв, что секрет открывания кроется в приборной доске, он перегнулся в мою сторону и принялся шарить по всем кнопкам, которые смог разглядеть. Я оттолкнул недоумка обратно на сиденье и не сбавляя скорости, рявкнул ему, чтобы сидел спокойно и молча и не за%бывал меня своей любознательностью. Женька откинулся на сиденье и тут же заорал во весь голос.

Занимаясь воспитанием своего попутчика, я перестал следить за дорогой, а когда обернулся к трассе, было уже поздно. Прямо на нас неслась огромная фура, теряя управление. Последнее, что я запомнил, была легкая Женькина тушка, вылетающая в лобовое стекло. После чего наступила темнота.

Глава 7.

Сознание вернулось ко мне вместе с писком медицинских приборов, подключенных ко мне с разных сторон. Я разглядывал абсолютно белый потолок и прислушивался к своему организму. Кроме небольшой распирающей боли в грудной клетке и тяжести в голове, я не находил в себе никаких повреждений. Мои руки и ноги слушались мои команды, а в голове то и дело возникали эпизоды недавних событий, так что с памятью тоже было все в порядке. Придя к выводу, что делать в больнице мне больше нечего, я потянулся к тревожной кнопке, желая вызвать персонал. На мой настойчивый призыв откликнулся доктор, напомнивший мне сказочного колобка, натянувшего зеленую больничную форму.

«Как ваше самочувствие, Тихон Филиппович? - склонился надо мной колобок. - что беспокоит?»

Меня не беспокоило ничего. Даже судьба моего попутчика, стремительно покинувшего бомбецкий салон не вызывала во мне банального любопытства. Но, проявляя вежливость и отвечая на искреннее внимание, я все же поинтересовался:

«Что со мной?»

Колобок выпрямился и переключив что-то в приборах, принялся рассказывать мне страшные истории.

«Вы попали в аварию, - объявил он, - у вас не было значительных травм, однако вы потеряли сознание и находились в этом состоянии почти неделю. Сейчас все ваши показатели в пределах нормы, но я рекомендовал бы вам задержаться у нас еще некоторое время»

Внезапно я вспомнил о заблокированном счете и весьма скромной по моим меркам, сумме, оставшейся в моем распоряжении. Пожалуй, я не потяну долгое пребывание в клинике. Судя по всему, частной и дорогой.

«Как называется ваша клиника? - поинтересовался я, прикидывая свои возможности»

Название было весьма пафосным и хорошо мне знакомым по некоторым моим рабочим вопросам. Колобок видимо понял причину моего интереса и тут же обрадовал:

«Ваши родственники позаботились о вашем пребывании у нас, к тому же часть оплаты покрыла страховка. Поправляйтесь, Тихон Филиппович и ни о чем не переживайте»

Упоминание о родственниках нарисовало в моем воображении надменное лицо Филиппа, всем своим видом говорившее мне:

«Ты идиот, тупица и бестолочь, Тихон, и мы хорошо это знаем, но так и быть, я оплачу твое лечение, чтобы иметь возможность и дальше напоминать тебе об этом факте при каждом удобном случае.»

«Как я попал в столицу? - осенило меня, - ведь авария случилась в Ейске? Так?»

Колобок усмехнулся.

«Что они там могут, в этой провинции? - гордо проговорил он, - вас привезли по месту проживания и прописки. Ну и опять же, ваши родственники...»

Понятно. После той страшной истории на побережье мои родственники будут тащить меня через всю страну в столицу при любой простуде, думал я, провожая глазами круглого доктора.

Некоторое время, о котором упоминал доктор, превратилось для меня в томительные однообразные дни, наполненные нудными процедурами и поглощением лекарств строго по часам. Эти процедуры вернули меня в тот не слишком радостный период моей жизни, когда заботливый Женька, выражаясь художественно, таскал меня в зубах, пытаясь вытащить из клоаки, в которую я влез по доброй воле. Только теперь, вместо моего доброго друга, надо мной хлопотали врачи и медсестры, не испытывая при этом никаких эмоций. Ох, Женька! в который раз думал я, вспоминая приятеля.

Как-то, маясь от скуки, я все же поинтересовался у колобка, что стало с моим попутчиком, не находя в себе особого интереса к этой теме.

«Про второго участника мне ничего не известно, - покачал головой доктор, - он вроде бы остался в Ейской больнице, но насколько я понял, он жив и мало пострадал.»

Я мог бы поспорить с добрым доктором о степени повреждений, полученных Женькой, но не стал. От лекарств у меня слипались глаза и, не дождавшись окончания беседы, я медленно провалился в полудрему.

Посетителей ко мне не пускали, да я никого и не ждал, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Когда до моей выписки оставалось пара дней, обо мне вспомнил Филипп, мой дорогой старший брат.

«Тихон, мой мальчик! - знакомо начал Филипп, едва войдя в палату - рад тебя видеть! Как сам?»

Филипп нисколько не изменился с момента нашей последней встречи. Он вообще мало менялся и выглядел одинаково во всех ситуациях.

«Ты здорово напугал меня, - размеренно вещал брат, присаживаясь к моей кровати, - я вначале подумал, что произошло самое страшное...впрочем, однажды и это тоже уже происходило. Ты молодец, Тихон, выкрутился. Что намерен делать дальше?»

В словах Филиппа я слышал откровенную издевку, поэтому ответил ему в той же манере.

«Буду зарабатывать на жизнь, просиживая штаны в муниципальных аптеках. - вышло вызывающе и по-детски, и Филипп тоже это заметил»

«Ну, что ж, - вздохнул он, поднимаясь, - это твой выбор. Поправляйся, брат.»

«Может, возьмешь меня на должность управляющего? - не смог сдержаться я»

Филипп от души расхохотался и, хлопнув меня по плечу, важно изрек:

«Для этого тебе нужно повзрослеть, Тихон!»

После выписки я вернулся в свою московскую квартиру, встретившую меня тишиной и заброшенностью. Первым делом я раскидал резюме по всем давно известным адресам и проверил состояние своего личного счета. Трастовый капитал отныне я не рассматривал даже как гипотезу. Обозначенная сумма не порадовала меня. Придется начинать все с начала, вздохнул я и погрузился в поиски.

Работу я отыскал быстро, и теперь снова ежедневно таскался на другой край Москвы, чтобы обеспечить население аспирином и перцовыми пластырями. Финал всей этой истории с высокой должностью в семейной компании угнетал меня только тем, что теперь я не мог заниматься тем, чем занимался почти всю жизнь- экспериментами и научными опытами. Для меня это стало слишком дорогим удовольствием, учитывая упертость Филиппа и мои нынешние невысокие доходы. И еще одно обстоятельство лишало меня сна. Я отчаянно скучал по Дергачеву. По побережью и своей хижине. Даже по неотвязной Варваре, которую видел считанное число раз.

Стоя за прилавком и рассеянно наблюдая за разномастными посетителями, я все чаще вспоминал того Женьку, в которого превратился мой добрый друг. Моя злоба и презрение к грубому неотесанному парню постепенно прошла, сменившись знакомым сожалением. Я старался убедить себя в своей полной непричастности к маргинальному полубыдле, однако мои усилия легко побеждало осознание моей роли в появлении нового Дергачева. Однажды мои сожаления приняли совсем уже нездоровую форму, и я поймал себя на мысли, что хочу знать, как сложилась судьба того нелепого парня, что так показательно демонстрировал мне свои «лучшие» качества. Вначале это была мимолетная идея, почти мгновенно растворившаяся, однако с каждым днем она крепла, и душила мою совесть, пока наконец, я не принял твердое решение вернуться на побережье.

Дождавшись выходных дней и продлив их неоплачиваемыми отгулами, я арендовал машину и помчался на юг. Я смутно представлял, как буду искать Дергачева, принимая во внимание его полную неосведомленность в вопросах социальной адаптации. А учитывая, чем завершилось наше новое знакомство и вспоминая аварию, я не был уверен, что вообще застану Дергачева среди живых. И впервые за все это время от такой очевидной мысли сдавило сердце.

Я подумал, что логичнее будет начать поиски с Ейской клинической больницы, куда, по словам колобка, доставили моего невезучего попутчика.

Строгая дежурная врач в приемном покое долго рылась в записях двухмесячной давности и многозначительно вздыхала. Потом, запустив программу, щурила глаза в монитор, пока наконец, не обнаружила нужную запись.

«Дергачев Евгений Викторович, семьдесят седьмого года рождения? - важно переспросила она, поднимая на меня пустые глаза»

Я машинально кивнул, ожидая, что сейчас она расскажет мне про человека без документов и паспорта, попавшего к ним после страшной аварии и отъехавшего где-нибудь на операционном столе.

«Его не оформляли у нас, - сообщила она. - при осмотре он отказался от госпитализации»

«Отказался? - тупо переспросил я, тоже отказываясь понимать услышанное. - вы уверены?»

«Так записано в его карте,» - произнесла равнодушная врач, - у него не выявлено повреждений, требующих стационарного лечения»

Я поблагодарил мед работника и вышел на улицу. Скорей всего это какая-то ошибка, думал я, человек, вылетевший через лобовое стекло, навстречу асфальту не мог чувствовать себя совершенно здоровым, если только в обновленном Дергачеве не открылись какие-нибудь новые суперспособности. Мне ничего не оставалось делать, как возвратиться на побережье.

Сидеть в душной хижине не хотелось и я, припарковав машину, двинулся вдоль пляжа, перебирая в голове разговор с дежурным врачом. Незаметно я поравнялся с Женькиным домом, и с интересом оглядел его. Дом выглядел вполне ухоженным и обитаемым. Во всяком случае, возле калитки снова крутилась Варвара, видимо ожидая возвращения Дергачева. Я быстрым шагом направился в сторону Женькиных владений.

«Привет! - обратился я к Варваре. - давно тут сидишь?»

Девочка вскочила на ноги и уставилась на меня.

«Здрасте... - буркнула она и замолчала»

Я тоже молчал, не зная, как продолжить разговор. Наконец я решил, что стоять так и пялиться на забор в любом случае глупо и поинтересовался наудачу:

«Женю караулишь?»

Варя грустно кивнула.

«Он всегда где-то пропадает, - вздохнула она. - я приезжаю в третий или четвертый раз, а его все нет. Мама ругается уже, то что я мотаюсь на побережье...»

«Разве она против ваших встреч? - тупо поинтересовался я, не зная, как отреагировать на Варькины беды»

«Не знаю, - равнодушно пожала плечами девчонка, - она ничего про это не говорит. Она вообще злится на все. И на Роню. Хотя раньше всегда в рот ему смотрела и ругалась, если я не слушала его наставления. Тупой индюк!»

«Когда ты видела Женю последний раз? - решил я придать разговору нужное направление»

«На прошлой неделе, - неожиданно озвучила Варя, - да, в прошлую субботу. Тогда еще Роня с мамой уехали куда-то, ну я и сбежала.»

Я мигом представил, чем могла закончиться эта встреча и уточнил:

«Ты видела Женю?»

«Видела, - улыбнулась Варя. - он мне про аварию рассказал и переживал, что никак не может узнать, что случилось с вами. Даже звонил вам...»

Я машинально вытянул телефон и проверил входящие. За последнюю неделю звонков от Дергачева не было, а более ранние звонки автоматически удалились.

«А как себя чувствует Женя? - наугад поинтересовался я, приблизительно зная ответ»

«Нормально, - равнодушно отозвалась Варвара. - грустный правда все время. Но я думаю, это из-за работы. За последний месяц ни одной командировки, он так говорит.»

«А как он выглядит? - наконец, задал я самый главный интересующий меня вопрос. - и еще... он … ну... не обижает тебя?»

От новой версии Дергачева можно было ожидать всего, но Варвара удивленно поглядела на меня и совершенно по-взрослому произнесла:

«Странный вы какой-то, и вопросы у вас странные...- нахмурилась девочка. - конечно не обижает, он же мой... мой Женя, как он может меня обидеть!»

«А как он выглядит? - не отставал я, чем вызвал полное недоумение в Вариных глазах»

«Обычно, как всегда - неохотно пробормотала девочка и собралась уходить. Мне хотелось задать ей еще пару сотен вопросов, относительно Дергачева, но похоже я и так напугал ее теми, что уже задал. Варвара, не говоря ни слова, развернулась и помчалась к деревне.

Мысли хороводом кружились в моей голове, наползая друг на друга и сливаясь в одну большую мысль. Выходит, Женьке удалось вернуть свой прежний облик, и стать тем Женькой, каким он был раньше? Или нет? От всей недосказанности и полной невозможности выяснить детали в висках заломило, и я прислонился к резной калитке, закрывая глаза и пытаясь прийти в норму.

«Тихон? - раздался возле меня знакомый голос.»

Я с трудом разлепил веки и уставился на осунувшуюся мордаху моего друга Женьки, стоящего в шаге от меня и тревожно рассматривающего мое лицо.

«С тобой все в порядке? - снова подал голос Женька. - пойдем в дом, нечего торчать на жаре. Тем более, тебе наверно нужно придерживаться режима...»

Совершенно прежний, заботливый и внимательный приятель, ухватив меня за руку, потянул за собой в дом. Там, он усадил меня в кресло и протянув стакан с водой, пробормотал: «Ты зачем отправился в такую даль? Неужели в тебе не осталось ни грамма здравого смысла? Тихон! Пей и иди ложись.»

Мне были непонятны его тревоги, что с того, что я решил прогуляться до побережья? В конце концов в рекомендациях врачей не было ни слова о запрете покидать пределы Москвы.

«Ну вообще то у меня есть повод беспокоится, - усмехнувшись, продолжил Дергачев. - после того, что я услышал от врачей, которые увозили тебя после аварии, я подумал, что больше никогда не стану твоим подопытным кроликом, слишком мало они давали тебе шансов»

«А тебе? - не удержался я. - сколько шансов они давали тебе?»

Женька странно посмотрел на меня и пожал плечами.

«Про меня они не говорили, - отозвался он. - я стоял рядом и сам мог им сказать о своих шансах. Удар пришелся на водительскую сторону и в целом не нес угрозы. Там только небольшая вмятина на двери. Ты ударился виском о стойку и потерял сознание. Их больше тревожило состояние, в которое ты впал... они там что-то говорили, я не запомнил. Но судя по выражениям их лиц, ничего хорошего тебя не ждало. Неужели тебе не рассказали в больнице?»

Вероятно, частная клиника придерживалась политики комфорта и не рисковала пугать пациентов страшными новостями. Ничего подобного мне не говорили. Правда, предупреждали избегать разного рода стрессов, но думаю, это стандартное пожелание они адресуют всем своим пациентам.

Я, не отрываясь, разглядывал своего собеседника, его обеспокоенное лицо с темными кругами под запавшими глазами, его подтянутую фигуру, слушал его мягкий голос и странные сомнения заполняли мой мозг.

«Скажи, Женя, помнишь, я заходил к тебе сразу после твоего возвращения из командировки? - задумчиво бормотал я, мысленно возвращаясь в тот день. - мы тогда договорились скататься в Ейск к Варваре...»

«Конечно, - вздохнул приятель. - не стоило ехать...»

«А потом? - не отставал я, - что случилось потом? Ну, на следующий день?»

«На следующий день ты заснул за рулем и в тебя въехал тот идиот, не умеющий тормозить. Разве ты сам не помнишь? - недоуменно проговорил Дергачев. - ну вот в целом и все... я не мог придумать, как узнать про твое состояние. Практически на другой день тебя увезли в Москву. Я пытался звонить тебе, но ты был недоступен. Я очень виноват, Тихон, не стоило настаивать на той поездке...»

«А твое стремительное омоложение? Ты не превращался в пятилетнего малыша под влиянием моих препаратов? А мой пост исполнительного директора в компании Филиппа? А маргинал в твоем обличие? Значит, ничего этого не было? - заданные вслух вопросы звучали более чем глупо и наводили на совсем нехорошие мысли. Во всяком случае, Женькино лицо слишком отчетливо отражало их. Он старался не показывать вида, но место вежливого беспокойства о моем физическом здоровье, занял откровенный страх за состояние моей психики.

«Что с тобой, Тихон? - негромко и медленно проговорил он, не отводя от меня настороженных глаз. - о каком омоложении ты говоришь? Несколько ночей крепкого сна вернули мне свежий и бодрый вид, но надолго не задержали. О чем ты вообще?»

Больше я не рисковал делиться с Дергачевым впечатлениями прошлого месяца, опасаясь оказаться в дурке раньше, чем закончу свой рассказ. Но теперь Женьку распирало любопытство послушать мои откровения. Он готов был слушать любой бред, где упоминалось понятие «опыты», «эксперименты» и «научные разработки».

«А знаешь, - вдруг заявил он, дослушав мой рассказ о его чудесных превращениях, - было бы неплохо придумать способ сбавить пару тройку десятков лет и начать отсчет заново, как думаешь?»

«Думаю, что не готов варить тебе манную кашу и развлекать химическими фокусами, - улыбнулся я, - хотя идея вполне жизнеспособная! Жаль только невыполнимая. Филипп лишил меня возможности проводить испытания...»

Мои сожаления звучали искренно и чересчур правдоподобно, однако Женька весело рассмеялся в ответ на мои стенания.

«Тихон, я не уверен, что за месяц, проведенный в больнице, неделю из которого ты был в полной отключке, ты сумел поуправлять целой компанией, а потом разом лишиться всех преференций. - уверенно заявил он и привычно замолчал, уставившись в стену. - не каждому человеку за целую жизнь удается пережить то, что тебе удалось пережить в своем больничном бреду. Даже во сне у тебя слишком насыщенная жизнь!»

Глядя на своего прежнего приятеля, я никак не мог свыкнуться с мыслью, что все, что так тревожило меня последнее время и лишало покоя, было обычным сном, пусть и чересчур реалистичным.

«А знаешь, Женя, - вдруг вырвалось у меня. - я ведь здорово испугался, когда ты превратился в совершенного малыша, я испугался, что ты действительно исчезнешь... Никогда больше так не делай!»

Женька вдруг отчаянно покраснел и едва слышно пробормотал, пряча глаза:

«Постараюсь, Тихон. Но ничего не обещаю...- потом помолчал и добавил - проверь свой счет. Наверняка твои опасения относительно твоей финансовой стабильности тебе тоже приснились»

Глава 8.

Рассказ Тихона внес в нежную Женькину душу совершенное смятение. Он никогда и не подумал бы, что прагматичный равнодушный мажор, занятый только своими опытами, может проявить в отношении безродного бродяги столько эмоционального участия. Пусть даже это участие было проявлено в состоянии глубокого анабиоза и под воздействием сильно действующих лекарств. После ухода ученого, Женька долго еще бродил по комнатам, вспоминая подробности удивительного сна, привидевшегося мажору. На какой-то миг Дергачев и сам поверил в то, что при должном умении возможно повернуть вспять ход времени и превратиться в подростка. Во всяком случае, бродяга искренне верил в способности мажора и в то, что однажды лично поучаствует в чем-то подобном. Наконец, бесконечные блуждания утомили Женьку и он, несколько раз усмехнувшись своим мыслям, отправился спать.

Перед тем как заснуть, Женька ворочался на кровати и изо всех сил пытался представить себе мажора, готовящего ему манную кашу. И всякий раз в его воображении каша неизменно оказывалась помещенной в стеклянную колбу над маленькой горелкой, а вместо крупы в ней булькали разные реактивы. «В принципе, ничего нового, - подумал Дергачев и провалился в сон»

Наутро Женька был разбужен восторженным воплем Варвары, сумевшей наконец то подловить дома неугомонного отца.

Дергачев нехотя заворочался на кровати и хрипло пробормотав слова приветствия, принялся возвращать себе приличный вид.

Варвара все это время сидела в гостиной и терпеливо ожидала возможности поделиться всеми новостями, что заботливо собирала для своего Жени в течение прошлой недели.

Дергачев рассеянно слушал Варино бормотание, пытаясь вернуться в реальность. Прошлая ночь была наполнена для него жуткими кошмарами, в которых он видел себя пеленочным младенцем, вылетающим в лобовое стекло монстра и тут же оказывающимся в кресле руководителя огромного концерна со множеством забот и обязанностей.

«Мама с Роней вчера поругались - донеслось до Дергачева и он переключился наконец со своих кошмаров на последние известия»

«Почему? - не испытывая особого интереса, спросил он, потому что дальше игнорировать Варины старания становилось невежливым»

«Роня вчера собрался уехать куда-то без мамы, и она орала ему, чтобы он больше не появлялся. - отрапортовала девочка. - потому что мама думает, что он уезжает на бля%ки. Как думаешь, он там останется?»

«Вряд ли, - усмехнулся Дергачев, - оттуда обычно возвращаются обратно...»

«Жаль, - по-взрослому вздохнула Варвара и поинтересовалась - Женя, а что такое, бля%ки?»

Бродяга искренне обрадовался неосведомленности своей дочери в подобных вопросах и подбирая слова вкратце пояснил:

«Ну... там собираются, чтобы попить водки и поорать песни с неприличными словами»

«И все? - разочаровано протянула Варвара. - зачем куда-то ходить, если все это можно делать и дома. У нас дома часто по праздникам собираются бл%ки»

«Вообще, Варвара, это не очень хорошее слово, - строго произнес он, - будет лучше, если я больше никогда его от тебя не услышу. Пойдем завтракать!»

Дергачев достал из холодильника продукты и принялся резать бутерброды, не находя в себе желания удивлять маленькую гостью кулинарными изысками. Варвара внимательно наблюдала за всеми Женькиными манипуляциями, не отводя глаз от его лица и наконец весьма решительно заявила:

«Можно я останусь у тебя ночевать?»

Женька машинально кивнул и только потом подумал, что ее ночевка вызовет у него массу неудобств, а ее матери добавит дополнительных переживаний. Поэтому, подумав немного, он сообщил:

«Не сегодня, Варя. В следующий раз»

«Завтра? - уточнила девочка»

Дергачев снова кивнул, не вслушиваясь в слова Варвары, мысленно уносясь к вчерашнему рассказу мажора. Варвара быстро сообразила, что Женя не слишком рад ее предложению, но ей отчаянно не хотелось возвращаться в просторную городскую квартиру, с вечными нравоучениями толстого Рони и придирками матери. И она решила схитрить. До самого вечера она крутилась возле бродяги, помогая ему приводить в порядок двор. Со знанием дела она пропалывала клумбы и таскала маленьким ведерком воду для цветов, а Женька протягивал тонкие трубки для скрытого полива небольшого газона. Их совместными усилиями территория приобрела довольно ухоженный вид и довольная Варвара, кокетливо отряхивая куски прилипшей земли попросила разрешения принять душ.

«Я не могу в таком грязном виде ехать через весь город- сокрушенно заявила она и Женька согласно кивнул, присаживаясь на крыльцо.

Спустя час он вдруг вспомнил, что Варя до сих пор не появлялась, что на улице темнеет, и что пора бы ей возвращаться в Ейск.

Поднявшись в спальню, он обнаружил дочку у себя на кровати. Свернувшись тугим клубком, Варвара безмятежно спала, забыв принять душ и затащив на грязных ногах в кровать комья земли. Покачав головой, он набросил на девочку одеяло и вышел в гостиную.

Утром следующего дня в гости к бродяге решил заглянуть мажор. Женя поймал себя на неправильной мысли, что появлению Тихона он обрадовался гораздо больше, чем Варваре, но постарался тщательно скрыть непрошенную эмоцию. Мажор, отдохнув и отоспавшись выглядел гораздо бодрее и от его растерянности и подавленности не осталось и следа. Сейчас Тихон снова выглядел уверенным, ухоженным, богатым, красивым и много каким еще представителем мира сильных и влиятельных. В его присутствии к Женьке вернулась привычная неуверенность, которая, как он надеялся не слишком бросалась в глаза. Бродяга взял себя в руки, и, пригласив Тихона на кухню, вежливо поинтересовался ходом его дел.

«Ты был прав, Женя - заявил мажор, присаживаясь у стола, - Филипп и не думал перекраивать список бенефициаров, так что я снова могу заняться своими опытами. Но согласись, странные фокусы выкидывает иногда наш мозг. Я и правда поверил всему, что увидел в состоянии сна...удивительно...»

Женька мало что понял о Филиппе и его бенефициарах, но упоминание о продолжении научной деятельности его гостя вернуло бродяге хорошее настроение.

«Здорово, Тихон, - совершенно искренне обрадовался Женька, - теперь ты останешься на побережье?»

«Да, на некоторое время, - кивнул мажор. - у меня есть кое какие идеи, хочу их проверить. Если есть желание, можешь составить мне компанию, Женя...»

Женькино сердце застучало у горла, и он от волнения не сразу подобрал слова. Когда же способность внятно изъясняться вернулась, он весьма сдержанно произнес:

«Я очень рад твоему приглашению. Конечно, составлю...что за идеи? - не удержался он.»

Тихон не успел ответить, как на Женькином пороге снова появились гости.

К непередаваемому удивлению и досаде Дергачева, в дом решительно и резво ворвалась молодая женщина, стройная и высокая, и остановившись в шаге от хозяина, гневно сверкнула глазами.

«Приветствую, Марина, - глухо пробормотал Женька, ожидая неминуемого скандала»

Бывшая жена Дергачева никогда не отличалась особой тактичностью, не стала стесняться и сейчас, накинувшись на бродягу с непечатными обращениями.

«Где моя дочь, ублюдок конченный?! - вопила она, совершенно не замечая присутствие в комнате посторонних. - что ты себе позволяешь, негодяй, ты не имеешь права даже смотреть в ее сторону, тупое животное!!!»

Марина активно подкрепляла крепкие выражения весьма увесистыми пинками, а Женьке от стыда хотелось провалиться в ад. Наконец, он ухватил разбушевавшуюся гостью за руки и легко встряхнул, приводя в чувство.

Тихон с видимым интересом наблюдал разыгравшуюся сцену и даже не делал попытки оставить родителей наедине выяснять нелегкие семейные отношения. В нем проснулся шкодливый пацан, желающий досмотреть драму до финала. Из мимолетных упоминаний незабвенного Бонифация, Тихон уже был осведомлен об некоторых забавных эпизодах, периодически скрашивающих милому Роне скучную семейную жизнь. Дамочка вырвалась из рук бывшего и, в очередной раз замахнувшись на незлобивого Женьку, внезапно обернулась, обнаружив невольного свидетеля ее темпераментного характера. Марина, живя с влиятельным Роней, давно научилась с первого взгляда определять финансовую и социальную значимость окружающих ее людей, по едва уловимым признакам угадывая размер их банковского счета и считывая родословную до пятого поколения. Полученной информации сейчас вполне хватило бы, чтобы в ушлой дамочке подняла голову охотница за жирным состоянием, но угаданные сведения были дополнены приятным бонусом в виде сказочной внешности незнакомца, и Марина была сражена наповал. Она неловко осеклась на полуслове и мигом забыв о причине своего спонтанного появления в доме бывшего и о самом бывшем, наигранно смущенно пробормотала:

«Ох, прошу извинить мою несдержанность, - защебетала она, не сводя хищного взгляда с Тихона, - сами понимаете, я мать, и эти бесконечные тревоги о детях лишают равновесия...»

«Я разделяю вашу тревогу, - сдержанно улыбнулся мажор, внутренне усмехаясь столь сырой актерской игре, - прошу вас, не обращайте на меня внимания. Продолжайте пожалуйста и дальше выражать свое беспокойство...»

Женька хмыкнул и закрыл ладонью лицо.

Занятые утренними разборками взрослые совсем забыли о виновнице разыгравшихся баталий, которая стояла сейчас в дверях и потирая сонные глаза, угрюмо пялилась на происходящее.

«Женя, -наконец пробормотала она, - доброе утро...»

Добрее не бывает, подумал Дергачев и едва заметно кивнул Варваре, хмурясь от ее внешнего вида. Ноги девчонки были покрыты уличной пылью, одежда помялась, а спутанные волосы закрывали заспанное личико. Марина, увидев дочь, снова принялась выговаривать Женьке претензии, а тот отдал бы сейчас последнее, лишь бы оказаться за тысячу километров от собственного дома и всех своих гостей.

«Варя, пойди умойся, - наконец озвучил он, кривясь от пронзительного голоса бывшей»

«Хорошо, папа, - отозвалась дочка и скрылась в спальне»

Марина удивленно посмотрела в сторону бывшего мужа и вновь обратилась к Тихону:

«Вот видите, сколько нервов приходиться тратить на воспитание и контроль, - сокрушенно пожаловалась она и неожиданно весьма мило улыбнулась. - хотя, вам наверняка должны быть понятны эти хлопоты...»

«К сожалению, у меня нет наследников и я лишен подобных хлопот - произнес Тихон и наконец, поднялся. - прошу меня извинить, я должен был сделать это гораздо раньше, но не хотел прерывать ваши споры в вопросах воспитания. Вынужден вас покинуть.»

Марина тут же замотала головой и как гостеприимная хозяйка ухватила мажора за руку, усаживая обратно

«Что вы, оставайтесь! - защебетала она, - мы вместе позавтракаем, не хочется завершать знакомство на такой ноте!»

Тихону хотелось напомнить, что знакомство в общем-то и не начиналось, но взглянув на совершенно потерянного Женьку неожиданно согласился. Дергачев тяжело вздохнув, поплелся на кухню готовить завтрак, а Марина затеяла светскую беседу, состоящую практически из одних вопросов в адрес неразговорчивого мажора. На самом деле, Тихону не слишком хотелось оставаться, вести пустой разговор с пустой дурой, но манеры и воспитание не позволяли ему тупо сбежать и оставить Женьку на растерзание вздорной бабе. Появившаяся в дверях чистая и причесанная Варвара вежливо поздоровалась еще раз и отправилась на кухню, составить компанию Жене.

«Зачем ты позвал ее? - прошептала она, усаживаясь на стул»

«Твоя мама беспокоилась и приехала сама, - пробормотал Дергачев, едва скрывая раздражение, - никто ее не звал.»

«Прогони их, - неожиданно заявила девочка, заговорчески наклоняясь к Дергачеву. - пусть забирает Тихона и уезжает. Я не хочу!»

Женька и сам не хотел наблюдать как его недалекая бывшая подруга неумело окучивает мажора, рассылая в его адрес лучи добра и обаяния, которое у нее напрочь отсутствовало. Ему было нестерпимо стыдно перед Тихоном за утреннюю сцену, за поведение Марины, даже за неумытую Варвару. Поэтому, накрыв на стол, он пригласил гостей завтракать, а сам, наплевав на приличия, вышел во двор. Пусть развлекаются как могут, думал он, мысленно расставаясь с возможностью видеться с Варварой.

Через полчаса на крыльце показалась весьма колоритная компания. Марина, уверенно ухватившая под руку мажора и Варвара, с угрюмым выражением на мордашке, нехотя плетущаяся сзади. Дергачев даже не сделал попытки проявить навыки хозяина дома и попрощаться с гостями, нечитаемым взглядом провожая всю компанию до калитки. Тихон, открыв дверь, вежливо отступил на полшага, пропуская дам вперед, после чего захлопнул калитку и обессиленно облокотился на забор, оставаясь во дворе.

«Женя, сколько времени длился твой брак? - наигранно тревожно поинтересовался он. - душная дамочка, меня хватило на час общения с ней. Больше я не выдержал.»

Пожаловался мажор, а Женька неожиданно рассмеялся.

«Раньше она была попроще, - усмехнулся он, - жизнь в мажорском мире разбаловала и испортила ее. Извини меня за утреннюю сцену, мне стоило предупредить Марину, что Варя останется у меня.»

«В том нет твоей вины, - рассудил Тихон, - ты не несешь ответственности за всех людей, с кем тебя сводит судьба. Давай лучше от души посочувствуй Роне и считай, что расквитался с ним за все его проделки»

Глава 8.

С того памятного дня ни Варвара, ни Тихон больше не навещали Дергачева, оставляя ему возможность наслаждаться одиночеством и тишиной. Поначалу Женька не сильно тяготился отсутствием собеседников. В целом он давно привык к этому и теперь проводил вечера, читая околонаучные статьи о свойствах различных химических соединений и запоминая наизусть длинные ряды формул. Для чего ему нужно было тратить время на бесполезные занятия, Женька сказать не мог, но его магнитом тянуло к разного рода опытам и экспериментам. К концу месяца он уже довольно резво разбирался в некоторых теоретических вопросах и отчаянно желал поделиться полученными знаниями с мажором. Однажды его мечта неожиданно сбылась, и Тихон сам пригласил его в свою хижину. За это время в ней совершенно ничего не изменилось, за исключением рядов колб и пробирок, увеличивающихся в геометрической прогрессии.

«Женя, - очень серьезно начал мажор, усаживая гостя на знакомый продавленный диван. - у меня из головы не выходит мой странный сон, привидевшийся в больничном бреду. Я решил наяву испытать действие препарата, который позволил бы проделать тот самый путь омоложения»

«Ты с ума сошел... - прошептал Женька, замирая, - одно дело увидеть кошмар во сне, и совсем другое - пытаться повторить его наяву. Ты же не знаешь, что за препарат вызвал мое стремительное омоложение и потом, ты же так и не понял, как вернуть все обратно без потерь...»

Тихон терпеливо выслушал Женькины опасения и внимательно глядя на него отчетливо произнес:

«Я создал такой препарат и мне нужна твоя помощь, Женя. Советы и попытки отговорить меня мне не нужны. Ты должен четко выполнять мои инструкции, если действительно хочешь мне помочь. В противном случае, я попрошу тебя уйти и забыть о моих словах!»

Тихон говорил спокойно и отстраненно, и Женька нерешительно кивнул головой, внутренне холодея от открывающихся возможностей.

«Слушай меня внимательно, Женя, - тем временем продолжил ученый, - сейчас я выпью состав, и лягу спать. Препарат действует только во время сна. Тебе не обязательно находиться рядом при этом длительном процессе. Но завтра утром ты непременно должен прийти ко мне. По моим расчетам, механизм омоложения происходит не быстро, какое-то время я буду прежним, но потом в моем организме начнутся необратимые изменения. Чтобы их остановить, я должен буду принять препарат, блокирующий мою память, с его помощью я смогу догнать свой биологический возраст и тогда мои воспоминания вернуться. Твоя помощь будет заключаться в контроле за моим телом в этот беспамятный период. Главное, Женя, ничего не бойся. Все мои знания, накопленные за жизнь, исчезнут, тебе придется кое-что подсказывать мне в вопросах бытового характера. Я все рассчитал и не буду тянуть омоложение слишком долго. Максимум дождусь, когда мне стукнет лет тридцать. Варить манную кашу для меня тебе не придется, - со смехом закончил Тихон и показал обалдевшему Женьке прозрачную колбу, наполненную беловатой жидкостью. Сколько раз в своих несбыточных фантазиях Женька представлял себе вот такое совместное проведение экспериментов, отчаянно желая, чтобы заносчивый ученый хоть раз открыто поделился с ним своими задумками, однако именно в эту минуту, когда мечта наконец-то осуществилась, его охватила неконтролируемая паника. При всей своей безоговорочной вере в способности мажора Дергачеву казалось нереальным все то, чему он становился свидетелем. И еще он боялся, что подобным экспериментом Тихон навредит себе.

«Тихон, - пробормотал Женька, - может будет лучше в качестве подопытного выступить мне? Я готов и согласен...к тому же у меня уже есть бесценный опыт»

Тихон раздраженно помотал головой и отчетливо произнес, глядя в Женькины глаза:

«Ничего не бойся, и никому не рассказывай о том, что происходит со мной. Запомнил? Никому. Чтобы ни случилось, Женя, держи все в тайне. Я очень рассчитываю на тебя, дружище!»

С этими словами Тихон опрокинул в рот содержимое прозрачной колбы. Женька во все глаза смотрел на безрассудного мажора, не находя в себе слов и подсознательно чувствуя себя убийцей гениального ученого. Ему казалось, что прямо сейчас Тихон раствориться на его глазах и он больше никогда не увидит ослепительного красавца с потрясающим умом и невероятными способностями. Однако прошло несколько минут, но видимых изменений с Тихоном до сих пор не происходило. Он оставался все таким же, сдержанным и спокойным, а едва заметные мешки под яркими синими глазами все так же говорили о его тридцати восьми годах прожитой жизни. Тихон кивнул Дергачеву и скинув с себя рубашку и джинсы, улегся на диван в ожидании сна. Женьке можно было уходить домой, однако он продолжал, не отрывая глаз от ученого, сидеть напротив дивана и чего-то ждать. Тихон раздраженно махнул ему рукой, предлагая проваливать и отвернувшись к стене, глухо пробормотал:

«Спокойной ночи, Женя. Не забудь, зайди ко мне завтра...»

Нужно ли говорить, что до рассвета Дергачев даже и не пытался заснуть. Он мерял шагами свою гостиную и прислушивался к внешним звукам. Шум моря немного успокаивал его и Женя принимался перебирать в голове все опыты и эксперименты, в которых вольно или невольно принимал непосредственное участие. Наконец в окна протиснулся новый день, и Женька отправился к мажору.

Тихон спал, свернувшись клубком и замотавшись в одеяло. Дергачев не решался подойти ближе и от двери прислушивался к ровному дыханию ученого, рассматривая неясные очертания его фигуры. Наконец, Тихон зашевелился и откинув одеяло, сел на диване. Женька едва сумел сдержать возглас удивления, когда вместо привычной фигуры ученого увидел стройного худого подростка, с всклокоченными светлыми волосами и спортивной подтянутой фигурой. Дергачев растеряно обернулся, ожидая, что сейчас откуда-нибудь из-за его спины появиться взрослый Тихон и, весело засмеявшись, воскликнет: «Попался! Повелся! Саечку за испуг!»

Однако никто появляться не спешил и Женька, глядя на сидящего паренька, несмело произнес:

«Тихон?»

Парень обернулся, и Дергачев понял, что не ошибся. Перед ним действительно был Тихон, только сейчас ему было лет пятнадцать, и он непонимающе вглядывался в лицо окликнувшего его человека. По словам Тихона, все воспоминания должны были сохраниться у него до того момента, пока он не выпьет новый препарат, однако все говорило за то, что в расчеты ученого снова вкралась ошибка.

«Доброе утро, - пробормотал парень и нерешительно поинтересовался - кто вы? Я совсем вас не помню»

«Я Женя, - привычно представился Дергачев, не зная, что говорить дальше»

Тихон кивнул и поднялся с кровати, оглядываясь в поисках своей одежды. Он сумел отыскать только те вещи, что носил во взрослом обличие и со вздохом натянул явно великоватые джинсы и рубашку.

«Значит, Филипп все же сдержал свое обещание, - непонятно пробормотал Тихон, рассматривая рабочий стол, заваленный реактивами. - он грозился отвести меня в деревню, чтобы я мог готовиться к поступлению, - пояснил он обалдевшему Дергачеву, - вот только кто его об этом просил?!»

Женька незаметно вцепился зубами в свою руку и едва слышно вскрикнул от пронзившей его боли. То, что он не спал, было очевидно, как и то, что сейчас перед ним стоял молодой мажор и объяснял сам себе свое появление в хижине.

«Вы его друг? - наконец обратился к Дергачеву парень, - хотя вряд ли... такое просто невозможно...»

Женька невольно скривился от очередной бестактности мажора и тот, заметив Женькину реакцию, пояснил: «Я хотел сказать, что это невозможно по причине полного отсутствия у Филиппа друзей. Он надменный сноб, кто решиться дружить с таким?»

Тихон, несмотря на молодой возраст, рассуждал очень по-взрослому, и в целом очень напоминал свою более позднюю версию. К тому же внешне был очень узнаваем и в высшей степени привлекателен.

«Я так и не понял, - снова обратился он к стоящему столбом Дергачеву, - кто же вы такой и как оказались в моем доме?»

Тихон строго запретил Женьке рассказывать кому-либо о проводимом эксперименте, включая самого себя и поэтому в задачу бродяги входило придумать за секунду самую правдоподобную версию своего пребывания в мажорском домике.

«Я проходил мимо, - начал Женька, - и мне послышался шум, доносящийся из хижины. На всякий случай я решил заглянуть, проверить, все ли в порядке.»

Объяснение вышло так себе, но Тихон почему-то сразу поверил Женьке, упуская из вида тот факт, что Женька первым окликнул его по имени. Судя по всему, Тихон помнил только те эпизоды, что случались с ним с момента рождения и до нынешнего его молодого возраста. Ни о каком эксперименте парень не подозревал, мало того, к химии не имел пока никакого отношения. Эти выводы заставили Женьку похолодеть. Как Тихон сможет догнать свой биологический возраст, если память его осталась частично при нем, а препарат еще не готов? Тихон уловил смятение на лице бродяги и усмехнулся.

«Вряд ли здесь может что-нибудь случиться, - ободряюще произнес он, - а кстати, как называется это место?»

«Азовский залив, - машинально ответил Дергачев, гася нарастающую панику»

«Надо же, - снова усмехнулся Тихон, - я всегда думал, что выскочка Филипп может только грозиться и пугать, на самом деле не делая ничего. На прошлой неделе он заявил мне, что непременно отправит меня подальше от недоумка Антохи и Кеши, которые тормозят мой прогресс бесконечными вечеринками. У него, Филиппа, все недоумки, ну кроме него, понятно. Так вот значит, как он решил проблему моего будущего образования!»

Женька слушал Тихона и от охватившего его ужаса по спине неслись ледяные искры. Молодой Тихон рассказывал Женьке о давно взрослых приятелях так, как будто им всем едва исполнилось пятнадцать. Нынешний Тихон совершенно не имел представления о времени, которое его окружало, видимо у него не возникло и тени сомнений в реальности происходящего. Тихон принялся осматривать свое жилище, время от времени неопределенно хмыкая, но вслух ничего не комментируя. Наконец он остановился в середине комнаты.

«Похоже, непогрешимый Филипп все же облажался! - торжественно заявил он и его яркие глаза стали еще ярче. - он притащил в эту невзрачную каморку меня, но совершенно не подумал о моих вещах. Могу я воспользоваться вашим телефоном?»

Повернулся он к Дергачеву и тот машинально помотал головой, еще не придумав, как вести себя в новой компании.

«Хорошо, - шумно выдохнул нетерпеливый подросток, - наберите ему сами, я продиктую номер!»

Женька хорошо помнил обещание, данное ученому мажору до его внезапного превращения, и не хотел нарушать его, посвящая в подробности посторонних. Поэтому он решил немного протянуть время, придумывая достойное объяснения своего отказа.

«Зачем? - глупо спросил он, не найдя для ответа ничего лучшего»

Тихон скривил рот в непонятной гримасе и терпеливо объяснил:

«Я хочу напомнить старшему недоумку, что мне, кроме всяких медицинских препаратов, неизвестно для чего привезенных сюда, требуются обычные вещи. Мои собственные, которыми я пользуюсь в быту. Раз уж он решил сунуть нос в мою жизнь, пусть будет последовательным в своей опеке...»

Женька внимательно слушал очевидные объяснения и неожиданно в его голове вспыхнула одна идея, показавшаяся ему вполне здравой.

«Послушай, - произнес он, следя за выражением лица мажора, - я так понял, что у вас с Филиппом не самые доверительные отношения, так?»

Тихон тяжело вздохнул и кивнул головой.

«Филипп мой брат и считает меня малышом, и контролирует каждый мой шаг, думая, что он умный и опытный. Ему всего двадцать два, а он ведет себя так, как будто прожил пять жизней. Вот и сейчас, зная, что я ни за что не соглашусь ехать в глушь, нашел способ незаметно выполнить давнее обещание...»

«Тогда у тебя есть шанс доказать ему, что ты вполне самостоятельный, - заявил Женька, - не тревожь его своими просьбами, а выкрутись из ситуации, найди способ.»

Тихон уставился на Женьку и что-то долго перебирал в мыслях, взвешивая аргументы своего непонятного собеседника. Наконец, придя к какому-то заключению, сокрушенно покачал головой.

«Мне нужны деньги, вещи и материалы для подготовки к экзаменам. Иначе, мое пребывание тут теряет смысл. - рассудительно произнес он и присел на край дивана. - одолжите телефон!»

Женьке было необходимо удержать решительного парня от слишком смелых ходов как можно дольше, чтобы успеть придумать способ вернуть ему его тридцативосьмилетний возраст и закончить едва начавшийся эксперимент.

«Я могу тебе помочь, - уверенно произнес он, надеясь, что в подростке Тихоне не погиб призрак авантюриста. - я одолжу тебе немного денег, а материалы для подготовки к экзаменам ты отыщешь в интернете. А когда Филипп решит проверить, жив ли ты еще, ты смело плюнешь ему в глаз. Согласен?»

Тихон весело засмеялся, находя эту идею весьма привлекательной.

«Да, я хотел бы глянуть на его физиономию, когда он приедет за мной! - воскликнул мажор. - а ваши одолженные деньги я вам обязательно верну. Об этом не беспокойтесь»

В этот момент Женька беспокоился совсем о другом, но сдержанно кивнул, и ободряюще улыбнулся. Тихон тем временем снова подошел к своему рабочему столу и принялся с интересом рассматривать склянки и порошки, разложенные в определенном порядке. Дергачев настороженно следил за движениями мажора, ожидая его реакции на увиденное. Ему очень хотелось, чтобы Тихон проявил к колбам и пробиркам научный интерес и внезапно обрел все знания, которые наполняли его голову еще вчера днем. Однако подросток лишь весьма равнодушно попереставлял с места на место разные стекляшки и обернулся к Дергачеву.

«Мой отец непременно хочет, чтобы я поступал в медицинский, а выскочка Филипп считает, что я слишком туп для этого. - равнодушно сообщил Тихон. - а мне пока вообще не хочется никуда поступать. Антоха тянет меня в колледж, говорит, что там учиться легко и главное недолго. Я отнес уже туда заявление.»

Дергачеву было немного непривычно слушать задумки малолетнего Тихона о том, что давно уже произошло и ему все время хотелось рассказать, как сложиться жизнь мажора, во всяком случае до тридцати восьми лет. И еще Женька понимал, что рано или поздно Тихон наконец сообразит, какой отрезок времени сейчас за окном, и тогда Женьке придется придумывать для него новые правдоподобные объяснения. От переживаний у бродяги разыгрался лютый аппетит и он, вспомнив о своем решении помочь подростку преодолеть бытовые неувязки, решил сначала его накормить. Порывшись в маленьком холодильнике, Женька извлек кое какие продукты и принялся готовить завтрак. Тихон безразлично наблюдал за Женькой и молчал. Напряженная тишина была давно привычна Дергачеву, особенно в присутствии мажора, однако сейчас он не отказался бы от разговора, на любую тему, лишь бы уничтожить растущую панику. Тихон продолжал пялиться на своего соседа, и в его глазах постепенно разгоралось любопытство.

«А все же, кто вы такой? - в который раз озвучил Тихон все тот же вопрос. - чем занимаетесь, где живете?»

Женька в двух словах рассказал о своем новом доме на побережье и о частых командировках, с сожалением подумав, что теперь о них временно придется забыть.

«У моего отца своя компания по производству мед оборудования, - в ответ поделился Тихон, - Фил там занимает должность управляющего. Хотя, как я думаю, такой должности не существует в этой компании и отец просто хочет втянуть его в свое дело. Фил теперь задрал нос и не желает даже смотреть на простых смертных. Надутый индюк, ненавижу его!»

Тихон снова замолчал, а Женька, накрыв на стол, позвал завтракать пока еще весьма демократичного мажора.

Когда с едой было покончено, в комнате вновь повисло неловкое молчание. Тихон равнодушно рассматривал стены своей хижины, не обращая никакого внимания на присутствие Женьки. Дергачев еще пару раз делал попытки завязать разговор, однако мажор неуловимо дал понять, что в собеседниках не нуждается и Женька послушно отстал. Если бы все, что происходило сейчас не было бы связано с очередным экспериментом одержимого ученого, если бы не обещание, данное ему, Дергачев непременно распрощался со сдержанным парнем и вернулся бы к себе в дом. Однако Женьке было страшно оставлять молодого мажора, неосведомленного во многих вопросах, поэтому бродяга продолжал сидеть, постепенно вызывая у Тихона глухое раздражение.

«Долго вы планируете еще составлять мне компанию, в которой я не очень нуждаюсь? - наконец не выдержал подросток, обращаясь к Женьке»

Дергачев почувствовал смущение, вызванное своей навязчивостью и нехотя поднялся. Даже сейчас, когда мажор был чуть старше его собственной дочери, Женька чувствовал робость в его присутствии, которую сам не мог себе объяснить. Он вежливо кивнул Тихону и вышел на улицу, прислушиваясь к полнейшему безмолвию, оставшемуся за стенами хижины. Махнув рукой на все обещания, данные ученому, Женька направился в сторону своего дома. От него все равно не было никакой практической пользы. Молодой мажор справиться сам, думал Женька, шлепая по нагретым камням, а что касается препарата, я не смогу решить эту задачку.

Возле калитки его поджидала Варвара. Едва заметив Женьку, она со всех ног рванула к нему и повисла на его шее.

«Мама очень разозлилась тогда, - бормотала девочка, утыкаясь в Женькину щеку, - она запрещала мне вообще из дома выходить. А противный Роня зудел ей в такт, уча меня жить.»

«Как же тебе удалось вырваться? - поинтересовался Женька, стаскивая девочку на землю»

Варвара торжествующе подняла сияющие глаза и объявила:

«Я сбежала насовсем! Я даже вещи собрала. Я буду жить у тебя, а если ты меня прогонишь, я пойду в бродяги!»

Женька только вздохнул, оценивая масштабы трагедии. Через день заявиться Марина и сцена месячной давности повториться слово в слово. Ну, возможно зрителей немного убавиться, подумал Женька и снова вздохнул, вспоминая Тихона, оставленного им в хижине. Где-то в глубине подсознания заворочалась совесть и бродяга замер, обдумывая решение.

Глава 9

Варвара не обратив внимание на Женькино замешательство, принялась носиться по комнатам, раскладывая повсюду вещи, привезенные в маленьком рюкзачке. На самом деле, она конечно заметила, как растерянно застыл ее Женя и расценив его раздумья, как сомнения, принялась метить территорию. Ее мать по дороге в Ейск, тогда, после чудесной сцены, разыгранной непонятно для кого, выговаривала ей свое категоричное «фи» относительно странной дружбы Варвары с отцом неудачником. Попутно она пыталась выяснить, что связывало этого недоделка с красавцем богачом, навестившим его с утра пораньше. Обычно Марина не позволяла себе озвучивать свои определения, придуманные бывшему, но встреча с Тихоном выбила ее из образа светской дамы. Варвара не прониклась долгими речами и тут же разработала свой собственный план, не желая ни секунды больше находиться в противной квартире. В понимании Варвары Женя имел все те качества, которыми должен обладать идеальный отец. Он был добрым, заботливым, никогда не навязывал свои идеалы и разрешал Варе быть самой собой. И еще он был всегда один, а значит ей не нужно было делить его внимание ни с кем. Управившись с делами, Варвара отыскала во дворе своего Женю и начала пересказывать ему все свои девчачьи новости. Женя невнимательно слушал болтовню невозможной девчонки и старательно искал способ помочь Тихону. В его голову вдруг пришла фраза, оброненная мажором в тот день, когда он решил навсегда расстаться со здравым смыслом и заглотил только что сваренный препарат. Процессы омоложения происходят во время сна, говорил он, а значит, Женьке не в коем случае нельзя было допустить, что бы молодой Тихон ложился спать. Иначе манная каша неминуема. Оставив Варвару во дворе, бродяга решительно направился к хижине, надеясь застать там мажора. Барышня было увязалась следом, но была остановлена решительным «оставайся дома, Варя и веди хозяйство, раз уж теперь мы живем вместе!»

Женькина отповедь не слишком обрадовала девчонку, но спорить она не решилась и глубоко вздохнув повернула обратно.

Мажор был дома. Он внимательно изучал свои собственные записи из кожаной тетрадки и на появление Дергачева отреагировал весьма холодно, если не сказать раздраженно. «Опять вы? - пробормотал он, поднимая голову, - вас Фил нанял, да? Следить за мной? Чего вы таскаетесь сюда постоянно?»

Женьке хотелось тут же рассказать ему о причине своего визита, предостеречь подростка, но слова застряли в горле, и он только смущенно переминался с ноги на ногу, стоя в дверях.

«Послушайте, - нервно продолжил мажор, - передайте Филу, что со мной все в порядке, я не пью, не вожу девчонок, не балуюсь с препаратами. На самом деле препараты и я вещи несовместимые, но Филу этого не докажешь. Хотя может у вас получиться. А сейчас проваливайте, вы мне откровенно надоели!»

Грубость мажора никак не задела Женьку, он повернулся к выходу и у самого порога все же произнес:

«Постарайся как можно дольше не засыпать, слышишь? Это очень важно для тебя!»

В ответ мажор неопределенно хмыкнул, но промолчал.

До самого дома Женька корил себя за полное неумение найти общий язык с заносчивым мажором в его любом возрасте. Если раньше эта проблема только слегка тревожила Дергачева, то сейчас она откровенно пугала неотвратимыми последствиями. Несколько раз Дергачев ловил себя на желании вернуться и рассказать упрямому Тихону о том, что он часть эксперимента и что его ждут неприятности, если он проигнорирует этот факт. Но озвучив в голове эту незамысловатую фразу, Дергачев мысленно усмехнулся и продолжил путь до дома.

Варвара встретила его на пороге с полным отчетом о ведении хозяйства, возложенном на ее плечи.

«Я приготовила тебе обед! - заявила она и ухватив Женьку за руку, потянула в кухню. Там на столе были расставлены столовые приборы, вполне грамотно и по правилам, а между ними в тарелках плескалось приготовленное Варварой угощение. Женя погрыз недоваренную картошку, разрезанную пополам и сглотнув горячую водичку с мелконарезанным в ней таким же сырым луком, вежливо поблагодарил дочь за проявленную заботу. Гордая Варвара осталась мыть посуду, а Женька вышел во двор, присаживаясь на крыльцо. Была вторая половина дня, до наступления ночи было еще очень далеко, однако Женьку терзал страх за неоправданное доверие, оказанное ему ученым. Внезапно возле калитки раздались уверенные шаги, а следом за ними прозвучал знакомый голос подростка: «Женя, вы дома?»

Женька подскочил на месте и рванул к забору. Мажор нерешительно топтался в дверях, отстраненно поглядывая на дорогу, в любой момент готовый повернуть обратно.

«Заходи, - пригласил Дергачев, втягивая Тихона во двор.»

«Меня заинтересовали ваши слова, - так же отстраненно произнес мажор, - что вы имели ввиду, говоря об опасности сна?»

Дергачев пытался подобрать фразы, объясняющие его предостережения, но молодой мажор оказался слишком нетерпелив в своем желании узнать истину.

«Что вы молчите? - поторопил он, - или все это явилось не слишком умной попыткой привлечь к своей тусклой персоне мое внимание? А, Женя?»

«Не льсти себе, - вдруг разозлился Дергачев, - если я проделал такой путь, чтобы сказать тебе о том, что сказал, значит на то были причины. Твое внимание мне по барабану!»

«И в чем же эти причины заключаются? - снова озвучился Тихон, не обращая внимания на гневный тон собеседника. Сейчас в его голосе звучало больше интереса чем раздражения»

«Ты видел кожаную тетрадку на рабочем столе в хижине? - вместо прямого ответа спросил Женька»

«Видел, - согласился Тихон. - весьма любопытная тетрадка. Она ваша?»

«Она твоя, - отозвался Дергачев. - ты проводишь всякие химические эксперименты с собственным организмом, выясняя степень воздействия на него разных препаратов. Я помогаю тебе в том, правда моя помощь минимальна, но тем не менее, я несу ответственность за тебя. Ты создал препарат, вызывающий омоложение организма, но так как ни один из опытов ты не проверяешь до конца, то и в этот раз в твои расчеты влезла ошибка. Вместо того, чтобы молодеть постепенно, ты сразу рванул в подростковый возраст и теперь грубишь мне чисто по-детски. Все процессы происходят во время сна и если ты заснешь, то станешь еще моложе. Поэтому старайся не спать»

Женька вывалил все что знал на едином дыхании и сейчас с изумлением наблюдал как меняется выражение лица его собеседника. Тихон недоверчиво смотрел на Женьку и вдруг весело расхохотался:

«Здорово придумали! - сквозь смех проговорил он, - вы знатный сказочник. Ну признайтесь, вы сумасшедший?»

«Я легко могу доказать тебе, что нет, но тогда ты засомневаешься в собственной психике, - пообещал Дергачев. - сосредоточься на изготовлении препарата, который блокирует память, тогда, по твоим же собственным словам, ты сможешь вернуться в свой биологический возраст.»

«И до какого же возраста я должен дорасти? - с усмешкой произнес Тихон, явно не веря ни одному Женькиному слову»

«В момент начала эксперимента тебе было тридцать восемь лет. - сообщил Женя. - торопись, у тебя мало времени.»

Тихон презрительно хмыкнул. Даже если бы он вдруг поверил бы в сказки непонятного человека, он не смог бы за полдня изобрести препарат, блокирующий память. Да и любой другой препарат тоже. Он был несведущ в вопросах химии и прямо заявил об этом Женьке. Внезапно Тихону стало стыдно за свое вызывающее поведение. Женька рождал в нем неосознанную симпатию, непонятную, но уверенную, и поэтому он немного скомкано извинился за неподобающее отношение к незнакомому человеку.

«Я не обижаюсь на тебя, Тихон. - улыбнулся Дергачев. - ты всегда был таким. Но все же постарайся придумать что-нибудь, иначе завтра ты станешь еще моложе. Если верить твоим же утверждениям»

Тихон надолго замолчал, осознавая услышанное и вдруг спросил:

«Погодите, вы наверняка шутите, - протянул он, - вы говорите, что мне тридцать восемь, но я ничего не чувствую. Я не чувствую этого возраста, я ничего не помню из того, что происходило со мной за эти годы. Что я делал до того, как стать подростком? Я вам не верю.»

Твердо заявил он и прислонился спиной к забору. Дергачев решил больше не напрягать парня подробностями, дав ему время осознать услышанное и направился в дом, оставив Тихона одного. В дверях на него наскочила Варвара, но Дергачев, занятый своими размышлениями, не обратил на нее внимания, и, поднявшись к себе в спальню, мешком рухнул на кровать и закрыл глаза. Голова нестерпимо гудела, придумывая способы спасения горе -ученого.

Тихон неловко маялся возле калитки, не приходя к единому решению, уйти ли ему сейчас или выспросить еще массу подробностей у непонятного Жени. В этих сомнениях застала его вездесущая Варвара.

«Привет, - смело подошла она к симпатичному мальчику внезапно оказавшемуся у них во дворе. - ты чего тут стоишь?»

«Привет- механически отозвался Тихон, не вполне осознавая, что говорит»

«Кто ты такой и что делаешь у нас дома? - не отставала Варя, настойчиво пытаясь разговорить гостя. - как тебя зовут?»

Мажор не отвечал, погруженный в собственные мысли и даже не слышал, что бормочет незнакомая девчонка.

«Дай угадаю, - снова влезла Варвара. - тебя Тихон зовут, так? Угадала?»

Услышав свое имя, мажор наконец то вернулся в реальность и уставился на маленькую худенькую девчушку, усердно проявляющую знаки внимания.

«Угадала, - усмехнулся он, - а кстати, почему ты решила, что я Тихон? Я вообще тебя впервые вижу»

«У Жени есть друг, он тоже Тихон. Я называю его чокнутый профессор, ну про себя, конечно. Женя ничего не знает. Он очень сердиться, если я начинаю смеяться над этим Тихоном. Говорит, что тот гениальный ученый. Я ничего гениального в нем не вижу. Ты на него похож! - заявила Варвара и наконец, замолчала.

«Чем похож? Такой же чокнутый? - усмехнулся Тихон»

«Такой же симпатичный. - вдруг мучительно покраснела Варя и отвернулась. Помолчав, она добавила едва слышно, - у вас с ним глаза одинаковые, только тот Тихон старый, но ужасно богатый. А ты?»

«Что я? - не понял мажор. - я не старый вроде... а тот ученый, он где сейчас?»

Их разговор был прерван окриком Женьки, снова показавшимся на крыльце. Он звал Варвару в дом, и девочка недовольно скривилась, не желая покидать загадочного гостя.

«Пока... приходи к нам еще! - пригласила Варвара нового знакомого и нехотя направилась к дверям, по дороге то и дело оглядываясь на Тихона.»

Дергачев не находил себе места от беспокойства и наконец принял решение оставить Тихона у себя, чтобы иметь возможность наблюдать за изменениями, происходящими с подростком. В том, что эти изменения не заставят себя долго ждать, Женька не сомневался, вот только как остановить эти процессы, не имел никакого понятия.

«С какой стати я должен оставаться у вас? - возмущенно поинтересовался мажор, мгновенно ощетинившись на Женькино приглашение. - у меня есть дом, и я возвращаюсь туда!»

Категорично заявил Тихон и уверенно направился к калитке.

«Погоди, стой! - бормотал Женька, цепляясь за рукав мажора, - я не могу оставить Варвару одну на целую ночь, но и тебя тоже не могу оставить. Я обещал, я должен сдержать свое обещание...»

Женька не находил слов, чтобы убедить Тихона в опасности, которая ему угрожает и в то же время понимал, что его присутствие ничего не сможет изменить. Это сводило Женьку с ума, но еще сильнее лишало рассудка невероятное упрямство избалованного мажора, который не желал даже слушать этот, как он считал, сказочный бред. Наконец, что-то похожее на жалость шевельнулось в душе мажора и он, оценив искренность переживаний, решил заночевать в незнакомом доме.

«Я делаю это не из-за нелепого страха перед какими-то там превращениями, а только чтобы немного сбавить ваше неясное для меня беспокойство - заявил он, гордо заходя в гостиную и усаживаясь на диван.»

Женьке были безразличны причины, по которым заносчивый тип соизволил посетить его дом. Теперь Дергачев хотя бы мог контролировать то, о чем вообще имел весьма смутное представление. До темноты Тихон просидел, не шевелясь и вызывающе поглядывая в сторону хозяина дома, не делая попыток поддерживать беседу или как -то по-другому проявлять основы воспитания. Чем гуще становились сумерки, тем уверенней разрасталась тревога в душе Дергачева. Он несколько раз за этот день успел пожалеть о своем согласии на участие в этих экспериментах, но гораздо большее сожаление вызывала в нем его неспособность вовремя отговорить упрямого ученого от безумного решения испытывать на себе неопробованный препарат.

Сумерки давно сменились пронзительной темнотой южной летней ночи, а Тихон и Дергачев продолжали сидеть на диване в гостиной, молча пялясь друг на друга и сохраняя гнетущее молчание. Наконец молодой организм мажора не выдержав напряжения, сдался, и Тихон устало привалился к спинке дивана, сонно бормоча что-то невнятное и закрывая глаза. Дергачев пересидел его ненадолго, тоже погружаясь в дремоту и когда первые лучи солнца робко объявили о начале нового дня, они оба крепко спали, неудобно развалившись на нешироком диване.

В реальность их обоих вернул звонкий голосок проснувшейся Варвары.

«Доброе утро! - возвестила она и мгновенно осеклась, заметив в гостиной вчерашнего гостя. Вопреки опасениям Дергачева, в Тихоне не произошло никаких видимых перемен, однако и следов взросления в нем тоже не наблюдалось. Мажор был в точности похож на того заносчивого гордого парня, каким был вчера. Первое, что сделал Тихон, проснувшись, это показательно подошел к зеркалу у входной двери и оглядел себя с головы до ног. Женька настороженно наблюдал за его движениями и не произносил ни слова, совершенно не зная, как реагировать на отсутствие перемен. Тихон, закончив осмотр, обернулся в сторону Дергачева и с легким презрением поинтересовался: «Скажите мне, какую цель преследовали вы, так настойчиво упрашивая меня остаться в вашем доме с ночевкой? В то, что меня постигло влияние неведомого зелья я больше не поверю. Постарайтесь придумать причину поубедительней!»

С этими словами он развернулся и зашагал на улицу, не удостаивая хозяина даже взглядом.

«Почему Тихон ушел? - тут же вклинилась Варвара. Почему Тихон пришел, Варвару не заинтересовало»

«Потому, что он наглый невоспитанный тип, чересчур избалованный вниманием, - пробормотал Женька, пряча досаду»

Дергачев прекрасно понимал реакцию мажора на назойливое стремление незнакомого мужика удержать возле себя молодого парня. Со стороны это должно было выглядеть по меньшей мере глупо и в высшей степени неприлично. Дергачев отчаянно покраснел, представив себе, что может подумать о нем нынешний Тихон, однако все эти мысли разом исчезли, стоило Женьке припомнить подробности того сна, который рассказал ему ученый и снова вполне обоснованная тревога подняла голову.

За завтраком Варвара то и дело возвращалась к разговору с Тихоном возле калитки, в который раз пересказывая содержание их невнятного диалога. За полчаса Женька узнал какой чудесный парень этот Тихон, какие у него замечательные волосы и красивые глаза, а его способности произносить некоторые слова и звуки вызывали у Варвары эстетический коллапс.

«Он придет еще? - в пятый раз уточняла девчонка и Женька в пятый раз отвечал «Разумеется, придет.»

Наконец, Дергачеву надоело выслушивать Варины впечатления от знакомства с мажором, и он круто сменил тему:

«Позвони своей маме и предупреди ее, что ты вернешься к обеду. Пусть не переживает.»

Варвара осеклась на полуслове, и Женька не узнал какие еще тонкие душевные качества успела раскопать Варвара в Тихоне за время их пятисекундной беседы у забора. Вместо этого он познакомился с весьма качественной истерикой, которую закатила ему дочь, услышав про отъезд домой.

«Я приехала к тебе навсегда! - орала она, размазывая по щекам злые слезы, - я не вернусь к этим бандерлогам! Не хочу!»

«К кому? - машинально переспросил Женька, услышав в лексиконе Варвары новое слово»

«Так говорит Роня, - всхлипывая, пробормотала она, - когда вспоминает своих друзей...»

«Вот видишь,» - произнес Женя прислушиваясь к шагам во дворе, - Роня источник многой информации»

Варя принялась снова шмыгать носом, но появление на пороге Тихона разом вернуло ей светский лоск. Мажор не обратил внимания на кокетничанье девчонки, а кивнув Женьке попросил его выйти на улицу. Сердце Дергачева сжалось в нехорошем предчувствии, но он, не подав вида, появился на ступеньках, рассматривая мажора.

«Я прошу меня извинить, - пробормотал он, не глядя на Женьку. - мое поведение недопустимо. Но я пришел не только извиниться. Я еще раз перечитал записи в той тетрадке. Вы были правы, препарат существует и судя по описанию, он должен был подействовать на организм, за счет ускорения нейронных связей. Я по-прежнему не верю, что стал его испытателем, но его существование готов принять.»

Тихон замолчал, ожидая реакции Дергачева.

«Я не химик,» - произнес Женька, - и всегда был далек от естественных наук. Твои опыты увлекли меня, но я в них мало что понимаю. Поэтому не рассчитывай на мою конкретную помощь, Тихон. Ты планировал сам составить препарат, в процессе эксперимента.»

Тихон заметно побледнел от слов бродяги, но не подав вида, молча развернулся и направился к калитке.

Глава 10.

Смелые заявления моего соседа по побережью вызывали во мне откровенную усмешку, и звучали детскими страшилками. Я ни на секунду не верил в опасные эксперименты, которые, по словам все того же соседа, превратили меня из взрослого мужчины в подростка. В его неумелых попытках донести какую-то важную, по его мнению, мысль, виделось мне неловкое стремление завязать знакомство и обратить на себя мое внимание. Странный Женя казался мне неплохим человеком, одиноким и не слишком счастливым, но я предпочитал не зарываться в дебри человеческой психологии излишне глубоко. Моя вынужденная оторванность от мира, от моих друзей, от привычного быта, рождала раздражение, переходящее в лютую ненависть, адресованную вездесущему Филу. Все дни своего пребывания на побережье я тупо пялился на собрание реактивов и пробирок и невольно сжимал кулаки в бессильной ярости. Какого черта Фил снова влез в мою размеренную веселую жизнь? - билась в голове единственная мысль, до тех пор, пока ее не прервал несмелый стук в дверь. На моем пороге показалась вчерашняя девчонка, так настойчиво втягивающая меня в свои детские разговоры. Я так и не понял, кем она приходиться невнятному Жене, кто она такая вообще и кажется совершенно не запомнил ее имени. Девчонка неловко протиснулась в мою конуру и уставилась на меня огромными темными глазищами, отдаленно напоминающими Женькины.

«Привет! - произнесла она и покраснела»

«Привет, - отозвался я и замолчал. Мне не хотелось заводить разговоры с девчонками, к тому же такими мелкими и глупыми. Я нетерпеливо ждал, когда она наконец озвучит мне причину своего визита, мельком рассматривая ее тощую фигурку»

«Меня Женя прогнал! - заявила она и снова приклеила ко мне любопытный взгляд, ожидая моей реакции»

«Молодец, - машинально ответил я, не вдумываясь в контекст, чем вызвал в девчонке открытое негодование.

Она вскинула лохматую голову и задрав подбородок, вызывающе воскликнула:

«Кто молодец?! Он больше не желает видеть меня и отправил к маме в Ейск. А я не хочу к ним! Там Роня снова начнет учить меня жизни, считая себя слишком умным! Ненавижу его!»

Внезапно я почувствовал к девчонке искреннюю симпатию, основанную на общей беде. Меня так же настойчиво учил жизни Фил, и я так же ненавидел его за это.

«У меня тоже почти такая же песня… - вздохнул я, - поэтому я сбежал. И теперь живу один. А ты еще маленькая и тебе нужно возвращаться к маме.»

Моя гостья упрямо покачала головой и обхватила себя тоненькими ручонками, отгораживаясь от всего мира. Всем своим видом она желала донести до меня идею самостоятельного принятия решения и полного игнорирования советов. Я пожал плечами и отвернулся. Пусть делает, что хочет, думал я, возвращаясь к своим собственным обидам.

«У тебя есть телефон? - неожиданно осенило меня»

Девчонка с готовностью кивнула и протянула мне довольно приличный аппарат. Я выхватил у нее из рук дорогую игрушку и принялся вбивать цифры.

«Аппарат абонента выключен...- донеслось до меня. Я повторил попытку, потом еще, после чего с изумлением уставился на экран. Не может быть, чтобы вечно занятой и внимательный Филипп хоть на мгновение отключил свой телефон. Такими же безуспешными оказались мои попытки набрать матушке, Антохе и моей подружке. Я с сожалением протянул телефон девочке и откинулся на неудобную спинку. Все как будто сговорились игнорировать меня, думал я, генерируя обиды. Девчонка присела рядом со мной и пристально посмотрев на меня заявила: «А ты не такой уж и взрослый, каким показался мне у Жени. Сколько тебе лет?»

Я покосился на маленькую приставалу и пробормотал:

«Пятнадцать, и я уже вполне самостоятельный. - и словно опровергая мои же слова мой голос странно сорвался и прозвучал совершенно по-детски»

Девчонка весело засмеялась и толкнула меня в плечо. Я свалился на диван и тоже рассмеялся. Больше странная девчонка не выглядела навязчивой. Обычная девчонка, жаль только, что я не запомнил, как ее зовут.

«А с чего ты решила искать меня тут? - отсмеявшись поинтересовался я, усаживаясь обратно на диван»

«Ну вообще то я думала найти здесь Тихона, ну того чокнутого…, а увидела тебя… - пробормотала девчонка и смутилась - но так даже лучше...»

«Он живет в этой берлоге? - очень искренне удивился я»

«Да, Женя часто рассказывал про него, про его эксперименты, все время говорит мне, что умнее никого не встречал.... Женя вообще странный... и Тихон тоже. Взрослые все идиоты! - засмеялась девчонка»

Внезапно мне показалось, что я нашел объяснения непонятной одержимости моего соседа. Видимо когда-то в этой хижине и жил ученый, возможно даже гениальный, но потом уехал. Или растворился в кислоте. Или с ним случилось что-нибудь еще. А Женя настолько проникся его наукой, что теперь во всех видит своего гения. Этот Женя немного того, девчонка права. Придя к таким очевидным выводам, я немного приободрился и решил заняться тем, ради чего и появился на побережье. Покрутившись по комнате в поисках хоть чего-нибудь, отдаленно напоминающих учебники и не найдя ничего, я снова наткнулся на кожаную тетрадку. Ее содержание было мне уже знакомо. Страницы в ней все сплошь были исписаны загадочными формулами и непонятными ремарками, вынесенными на поля. Как оказалось, неведомый Тихон когда-то ставил эксперименты на бомжах и видимо добился в том значительных успехов, судя по его цитатам. Самыми последними в его тетрадке были формулы уже без пояснений, но кое-что в них мне показалось понятным. Вероятно, безумный ученый все же изобрел препарат, ускоряющий работу нейронных связей, но к чему это приводит, я так и не сообразил. Научная деятельность здорово утомила меня, вызвав во мне непреодолимое желание заснуть. Прошлая ночь, поведенная на Женькином диване, отдыха не принесла, поэтому сейчас, тело ломило и выкручивало, а глаза сами по себе слипались. Кое-как убедив свою гостью отправляться домой, к Жене или к маме, или куда угодно, по желанию, я улегся на диван и замотавшись в одеяло, провалился в крепкий здоровый сон.

Сновидения никогда не беспокоили меня, а о ночных кошмарах я знал только из ужастиков, однако именно в эту ночь один из них решил присниться и мне.

В моем сне я шел вдоль побережья, а в шаге от меня плелся одетый в страшные лохмотья худой заморенный человек. Я зачем-то пытался удержать его возле себя, мысленно приказывая ему остаться. Человек с трудом переставлял ноги в огромных непарных башмаках и в любую минуту был готов свалиться без чувств. Однако продолжал плестись, не отходя от меня ни на шаг. Потом человек обернулся и в нем я с удивлением узнал своего соседа по побережью, того самого Женю, что так настойчиво уговаривал меня не засыпать. От неожиданности я вздрогнул и проснулся.

В окно моей хижины пробивались первые солнечные лучи, создавая в тесном пространстве пугающие тени и превращая очертания мебели в чудовищ. Я потянулся, откидывая одеяло, и с удивлением заметил, что мои руки и ноги стали тоньше, а я сам будто уменьшился в размерах. Подскочив с дивана, я оглядел свое похудевшее тело и принялся натягивать на себя одежду, валяющуюся на полу. Если вчера мои джинсы едва удерживались на мне при помощи ремня, то теперь они весьма свободно упали к ногам, вызвав во мне полное недоумение. Рубашка повела себя приблизительно так же. Она конечно не стала сваливаться на пол, зато повисла на мне огромным белым флагом. Именно в эту минуту на память пришли Женькины предостережения и опасения и мне по-настоящему стало страшно. Не то, что бы я мгновенно поверил в эти сказки, просто теперь его слова не выглядели совершенным бредом. Кое как закрепив на себе ставшую огромной одежду, я со всех ног бросился к дому на побережье, в котором жил тот странный человек.

Женя сидел на ступеньках и видимо ждал моего появления. Стоило мне показаться возле калитки, он тотчас вскочил и зачем-то ухватил меня за плечи, словно проверяя мое существование, после чего, не говоря ни слова, развернул меня к выходу и поволок обратно в хижину.

«Вспоминай, Тихон, все, что ты знаешь о химической науке, - бормотал он, вцепившись в мое плечо, - любые формулы, названия элементов из таблицы, что угодно! Ты должен вспомнить, как создать препарат, блокирующий память, ну же, давай!»

Его слова рождали во мне панику, но больше самих слов, пугало поведение Жени. За то краткое время, что мы были знакомы с ним, я видел в нем весьма спокойного, сдержанного и замкнутого человека. Во всяком случае, в моем присутствии, Женя держался крайне несмело, однако сейчас от его неуверенности не осталось и следа. Еще вчера его требования о препарате вызвали бы у меня откровенный смех, но сейчас, воочию видя в себе явные изменения, я и сам был готов придумать что угодно, лишь бы возвратить себе прежние размеры и формы.

Вернувшись в хижину, Женя бросился к записям в тетрадке, бестолково перелистывая страницы и пытаясь отыскать формулу противоядия. Тихон, тот, ученый, возможно без труда бы справился с этой задачей, но его здесь не было и помочь мне было некому. Поняв бесплодность своих попыток, Женя обессиленно опустился на стул, растерянно глядя на меня.

«Я не знаю, Тихон, как тебе помочь. Я совершенно не разбираюсь в этих твоих формулах, если бы ты дал себе труд рассказать мне о своих исследованиях, сейчас возможно, я и смог бы что-нибудь придумать, - раздраженно проговорил он, впиваясь в меня потемневшими глазами. От его слов по моей спине пробежал холодок. Женя не выглядел сумасшедшим. В его простых рассуждениях было больше трезвой мысли, чем в иных заумных речах. Взяв себя в руки, Женя снова обратился к записям. Я невольно приблизился к столу и заглянул в тетрадку. За бесконечной чередой цифр пряталось очевидное решение, я почему-то понял это, однако и мне, и Жене это решение оставалось недоступным. На рабочем столе в пробирках блестели какие-то растворы и составы, в беспорядке расставленные по всей поверхности. Я тупо пялился на их радужные отсветы, не находя в своей голове ни единой мысли и непроизвольно переставляя с места на место бесконечные склянки.

Неведомые процессы, запущенные в моем организме, теперь видимо не нуждались в моем сонном состоянии. Уже к обеду я уменьшился еще на пару размеров, чем вызвал у Жени неконтролируемую панику. Теперь, если бы он и разбирался бы в химических премудростях, он не за что бы не сумел собраться с мыслями, насколько потерянным был его взгляд.

«Тихон, - обратился он ко мне, - ты помнишь, как учился в колледже?»

Вопрос был задан некорректно, поскольку по моим данным, в колледж я еще даже не поступал, но я не стал уточнять пугающие нюансы и просто помотал головой.

Я не видел больше смысла в поисках неведомого противоядия, просто тупо ожидая, когда наконец Женя завернет меня в пеленку и оставит вопить от голода в тесной хижине. Мой сосед тоже видимо это понял и не отрываясь пялился на меня, стремясь разглядеть во мне неизвестно что.

Так мы просидели еще пару часов. Во мне продолжали происходить необратимые процессы, неуклонно приближающие меня к возрасту ясельного младенца. Я со спокойным равнодушием наблюдал за тем, как мои крепкие ладони прямо на глазах приобретают младенческую пухлость, а мой голос становится тихим и нежным. В каких-то книжках, прочитанных мной, говорилось, что в подобных ситуациях принято пересматривать свою жизнь, делать выводы и просить прощения, однако в моей голове жило сейчас абсолютное, совершенное «ничего». И это «ничего» мешало мне подводить итоги.

Внезапно в моей голове появилась мысль о том, что в сущности, терять мне по большому счету нечего, необходимые знания, способные мне помочь, у меня отсутствовали и затягивать томительное ожидание больше не имело смысла. Я кое-как сполз со стула и смешно ковыляя, добрел до рабочего стола. Я уже не дотягивался до рабочей поверхности и, обернувшись к замершему Жене, попросил его приподнять меня повыше. Он послушно подхватил меня на руки и наклонил над столом. Мое решение не вызывало во мне страха, я был уверен, что в любом случае, со всем этим нужно побыстрее закончить. Ухватив первую попавшуюся колбу, стоявшую ко мне ближе всех, я опрокинул в рот ее содержимое. На мои решительные действия Женька ответил только едва слышным вздохом, но мешать мне не стал. Он или совершенно свыкся с мыслью, что обратной дороги нет или до сих пор верил своему ученому. Об этом я старался не думать, опрокидывая в глотку содержимое еще одной колбы.

«Довольно! - раздался надо мной голос моего соседа. - остановись, Тихон!»

Женя опустил меня на пол и снова сел на стул. В его движениях не было осмысленности, все что он делал, вызывало ассоциации с механической куклой, однако его глаза продолжали неотрывно следить за мной. Наевшись непонятных реактивов, я забрался на диван и свернувшись в комок, зажмурился. Все, что бы не произошло со мной, не вызвало бы у меня никакого интереса, мне хотелось, чтобы мое существование прекратилось прямо сейчас. Но возможно во мне еще говорил подростковый максимализм. Перед моими глазами плыли радужные пятна, появляясь из глубины сознания и уплывая куда-то вдаль, превращаясь в мутные точки. Такое кружение некоторое время развлекало меня, но вскоре исчезло, сменившись непроглядной темнотой, и мир вокруг перестал для меня существовать.

Глава 11.

Когда-то очень давно Дергачев вполне искренне желал ненормальному Тихону провалиться в ад, вместе со своими химическими фокусами. Со временем, это неосознанное желание сменилось вполне оправданным опасением за жизнь и здоровье одержимого безумца, безрассудно бросающегося в свои немыслимые опыты. Эти опасения не были навязчивыми и появлялись лишь изредка, когда заигравшийся мажор чересчур увлекался научной деятельностью. Но никогда еще Дергачев не испытывал в отношении Тихона такое безграничное отчаяние, какое рождалось в нем сейчас. При всей своей равнодушной отстраненности и безоговорочной принадлежности к избалованному мажорскому миру, со всеми вытекающими последствиями, Тихон вызывал у бродяги искреннюю симпатию. А доверие, оказанное Женьке, и вовсе возвысило мажора в глазах бродяги к недосягаемым высотам. И вот теперь все это должно закончиться. Так, во всяком случае, думал Дергачев наблюдая стремительные перемены, происходящие во взбалмошном мажоре.

Маленький синеглазый карапуз, бывший когда-то гениальным ученым, ворочался теперь на продавленном диване, пытаясь заснуть. Чем мог закончиться этот сон, Дергачев не знал. Все, чему он стал свидетелем за последние пару суток, тоже казалось ему сном, немного напоминающим тот, что привиделся Тихону после аварии. Однако, в отличие от Тихона, Дергачев не спал и все видел наяву. Малыш Тихон заворочался во сне и отвернулся от Дергачева. Женька накинул на него одеяло и снова присел у стола, бестолково оглядывая стоящие там колбы. За окном давно стояла непроглядная темнота и тишина, разбавляемая шумом набегающих на берег волн. Женька невольно вспомнил последнее их с Тихоном совместное приключение и усмехнулся. Тогда, во всяком случае, у них был шанс выбраться из той задницы, в которую они сами себя и загнали.

Сопение маленького человечка странно убаюкивало бродягу. Женькины глаза слипались, и голова сама по себе клонилась вниз. Однако, бродяга изо всех сил гнал от себя настойчивую дремоту, не желая оставлять надолго Тихона одного. Те реактивы, что так смело проглотил мажор, странным образом никак не отозвались на его здоровье и вопреки опасениям Женьки, не вызвали рвоты или отравления. Ничего не вызвали. На какое-то мгновение Дергачев поверил, что в одной из этих колб и кроется то самое противоядие, о котором говорил его ученый. Однако шло время, а малютка Тихон продолжал смешно жевать во сне кулачки и вырастать не желал. Женька на всякий случай поднял одну из стоящих на столе колб и поднеся к лицу загадочную смесь, шумно втянул носом отсутствующий запах. Возможно, что содержимое этих колб окажется обыкновенной водой, немного застоявшейся, но абсолютно безвредной, думал бродяга, по очереди рассматривая и проверяя на запах каждую емкость. Дергачев так увлекся, что не заметил, как в окна несмело просунулись первые лучи нового дня. Для изучения у Женьки оставалась последняя колба, по виду ничем не отличающаяся от остальных. Он потянулся к ней и немного взболтнув ее содержимое, решил попробовать на вкус. Он решительно наклонил прозрачный сосуд и тут же отбросил его прочь, огорошенный словами, отчетливо прозвучавшими за его спиной.

«Не вздумай этого делать, Женя! Неужели в тебе не осталось ни грамма здравого смысла!»

Дергачев обернулся и уставился на своего мажора, сонно щурившегося на первые солнечные лучи.

«Доброе утро, - хрипло проговорил Тихон, выбираясь из одеяльного кокона.»

Женька помотал головой, после чего подошел к сидящему на диване ученому, взрослому, сильному и здоровому, и ухватил его за плечи. Тихон недовольно поморщился от приложенных Женькой усилий и знакомо улыбнулся.

«Все нормально, Женя, - пробормотал он, неловко отстраняясь от потрясенного бродяги»

«Нормально? - прошептал Женька, отступая назад. - нормально...? ты называешь это нормальным?»

Дергачев от неожиданности забыл сразу все слова, оставив себе только одно, которое и решил повторить несчетное число раз, вглядываясь в подтянутую фигуру мажора.

«Успокойся, - очень серьезно проговорил Тихон, - лучше расскажи о своих наблюдениях»

«О чем? - снова потерялся Дергачев. - о каких наблюдениях?»

Тихон вздохнул и поднявшись, принялся натягивать на себя свои джинсы и изрядно помятую рубашку, которая на этот раз оказалась впору.

«О наблюдениях, Женя, - терпеливо повторил Тихон, одевшись, - что происходило со мной за все это время.»

«Ты ничего не помнишь? - недоверчиво переспросил Дергачев. - совсем ничего?»

Тихон помотал головой.

«Когда я принял препарат, я действительно уснул. И по ощущениям проспал неделю. И да, я ничего не помню. Теперь твоя очередь удивлять меня! - в голосе мажора слышалось знакомое нетерпение»

Женька стараясь не упускать ни одной детали, принялся пересказывать события последней пары суток, начиная с пробуждения Тихона в облике мальчика подростка и заканчивая сном годовалого малыша.

«Но ты же должен был сохранить все свои знания, Тихон? - никак не мог успокоится Дергачев, - почему ты ничего не запомнил?»

«Препарат блокировал воспоминания до того, как мой организм запустил процесс омоложения, - задумчиво протянул мажор, рассматривая свои записи, - видимо я перемудрил с составом.»

«Ох, ты так просто говоришь про это, - волновался Женька, - а знаешь ли ты, что твое это перемудрение едва не стоило тебе жизни? Ты в пятнадцать лет даже и не помышлял о химии. И кстати, был первостатейным говнюком! - мстительно добавил Дергачев. - получалось, что препарат готовить было некому, Тихон!»

«Ничего, - отстраненно пробормотал Тихон, - я пересмотрю его состав еще разок. Мне хотелось бы все же запомнить ощущения от вернувшейся молодости...»

На это заявление Женька только всплеснул руками.

«Ты ненормальный, Тихон... - потерянно проговорил Дергачев, устав переживать, - как тебе удалось вернуться обратно в свой тридцативосьмилетний возраст?»

Мажор обернулся и с изумлением уставился на бродягу.

«Это я хотел бы услышать от тебя, Женя, - со знакомым нетерпением повторил мажор, - расскажи мне сам!»

Женька глубоко вздохнул и принялся в красках пересказывать Тихону как тот заливал себе в глотку содержимое всех склянок, оставленных на столе. Ученый очень внимательно выслушал весьма эмоциональный отчет о рабочем процессе и равнодушно буркнул:

«Я на всякий случай заранее приготовил ингредиенты препарата, правда не успел привести их в нужное состояние. Мне повезло, что я выпил их в правильном порядке...»

«А если бы ты нарушил этот порядок? - холодея спросил Женька»

Тихон пожал плечами и невнятно пробормотал:

«Ну тогда бы эксперимент не удался… - и глядя на побледневшее Женькино лицо, добавил — но я не ошибся, это главное. Жаль только, что я ничего не запомнил...»

Дергачев некоторое время тупо рассматривал возвратившегося в свою оболочку Тихона, пытаясь осмыслить его последние произнесенные слова. Вместе с этим осмыслением к Женьке приходило понимание, что все наконец закончилось, что мажор цел и готов к новым экспериментам и это должно было вернуть бродяге душевное спокойствие. Однако вместо ожидаемой расслабленности, Дергачева охватила неконтролируемая злость. Он сам того от себя не ожидая подскочил к мажору и ухватив его за воротник рубашки, глухо прошипел:

«Ты хоть понимаешь, какой ты идиот?! Ты играешься со своей жизнью, как будто она не имеет для тебя никакой ценности! Чего ты хочешь добиться своими недоделанными экспериментами?! Какую ценность для науки могут представлять твои неоправданные риски?! Кому станет лучше, если ты однажды загнешься от своих чертовых препаратов?!» - Голос Женьки креп и набирал силу. Вместе с его гневными фразами уходило напряжение, державшее его двое суток и когда наконец он с силой отшвырнул обалдевшего мажора к стене, к нему вернулась его обычная неловкость, неизменно возникающая в присутствии Тихона. Мажор никак не отреагировал на излишне горячее проявление беспокойства и попросил рассказать еще что-нибудь из своего краткого подросткового периода. Женька приготовился озвучивать свои наблюдения, но не успел даже начать, как дверь хижины приоткрылась и на пороге появилась взъерошенная Варвара. Весь вид девчонки говорил о том, что домой она не возвращалась, а прошлую ночь провела на улице. На ее мятые шорты налипла грязь, волосы спутались, а лицо было покрыто внушительным слоем дорожной пыли. Дергачев, только отошедший от бесплодных попыток внушить мажору правила поведения и техники безопасности, устало уставился на дочь, отыскивая в себе новые слова убеждения.

«Я пришла к Тихону! - важно заявила Варвара и игнорируя ошарашенный Женькин взгляд, прошла в комнату. Там она деловито осмотрелась и, не найдя видимой причины своего раннего визита, растерянно произнесла:

«А где Тихон?»

Женька совершенно потерял связь с реальностью и кивнул в сторону мажора. Варвара нахмурилась и уточнила: «Я говорю о другом Тихоне, том, что приходил к нам во двор. Где он?»

«Его здесь нет, - пробормотал Женька и осененной внезапной идеей, добавил, - но ты можешь рассказать о нем другому Тихону. Он будет очень рад послушать твою версию»

Варвара насупилась и уставившись в пол, решительно заявила:

«Ты выгнал меня, и я не буду ничего тебе рассказывать, а Тихон, он слушал меня, и вообще, он намного лучше тебя! И еще он симпатичный!»

Мажор с интересом слушая выступление, неопределенно хмыкнул, а Варвара неожиданно расплакалась, не выдерживая выбранной роли. Женька обнял маленькую бунтарку и пробормотал: «Пойдем, ты приведешь себя в нормальный вид, а потом я тебя накормлю, и ты расскажешь мне о том, где ты болталась прошлую ночь, идет?»

Она замотала головой, выворачиваясь из Женькиных рук.

«Я поеду домой, к маме и Роне. И нечего нянчиться со мной как с маленькой, - всхлипнула Варя. - я больше не люблю тебя, Женя! И не приеду к тебе никогда!»

Высказавшись, она шмыгнула на улицу. Дергачев успел подхватить капризную девчонку на руки и твердо заявил: «Поедешь, и к маме, и к Роне, но только после того, как приведешь себя в порядок и заберешь свои вещи. Я прослежу за этим!»

Усадив умытую и накормленную Варвару на маршрутку до Ейска, Женька со всех ног бросился к хижине, опасаясь, как бы неугомонный Тихон не принялся снова за свои опыты. Мажор сидел возле стола и снова ковырялся в записях. Эта вполне мирная картина выглядела куда лучше безумных практических упражнений, проводимых ученым.

«А знаешь, Женя, - проговорил Тихон, оборачиваясь на звук открывшейся двери, - я понял, в чем моя ошибка. Разогнавшиеся нейроны, омолаживая организм сами по себе перекрыли всю имеющуюся информацию, поэтому я не мог ей воспользоваться. Нужно будет немного уменьшить пропорции, тогда процессы будут происходить не так быстро. Я составлю новые формулы...»

«Остановись, Тихон, - пробормотал Дергачев, - неужели тебе не страшно снова повторять тоже самое? Ты едва вернулся...»

Тихон недовольно поморщился.

«Я никогда не спрашивал твоих советов, Женя, - отстраненно, но уверенно отозвался он, - не собираюсь начинать и сейчас. Твое участие мне не нужно и не интересно, но ты так рвешься стать частью момента, что я решил дать тебе такую возможность. Если ты еще хоть однажды озвучишь свои опасения, наставления или что-то подобное, я исключу тебя из рабочей группы, запомнил? Можешь вернуться к себе домой и не мозолить глаза!»

Женька ожидал услышать нечто подобное и мало обиделся, но что-то внутри неприятно кольнуло от полного равнодушия со стороны мажора.

«Хорошо, Тихон, - волнуясь проговорил он, - я запомнил. И больше не буду комментировать твои задумки. Но все же скажу тебе, что в моих глазах ты продолжаешь оставаться первостатейным говнюком!»

«Зато я симпатичный, - хмыкнул мажор, отворачиваясь к рабочему столу»