История Ангела

Глава 1

Пристальный взгляд пробился сквозь тяжёлую завесу сна, накрывшую меня, по ощущениям, всего пару часов назад. Едва разлепив веки, я различила в полумраке комнаты неподвижно застывшую фигуру Сертарио. Друг смотрел на меня такими серьёзными глазами, а грудь его так заметно вздымалась от сдерживаемого, быстрого от волнения дыхания, что сон мой моментально улетучился, прошептав напоследок тысячу извинений за столь скорое прощание. Я резко села в кровати, натянув до подбородка лёгкое пуховое одеяло:

– Что случилось?..

Сертарио глубоко вздохнул. Медленно пройдя к окну, резко развернулся и в упор посмотрел на меня:

– Тебя хотели прикончить.

– В смысле?.. – спросонья я не самый сообразительный собеседник.

– В самом прямом, – отрезал мой друг. – Не так давно ночной патруль схватил наёмного убийцу, затаившегося в листе старого вяза, что растёт прямо под твоими окнами.

Словно в доказательство своих слов, быстрым движением руки Сертарио раздвинул тяжёлые кремовые портьеры. Яркий свет залил спальню, и я непроизвольно сощурилась. Когда глаза привыкли к свету, укоризненно посмотрела на пресловутый вяз, который действительно возвышался пушистой зелёной громадой едва ли ниже шпилей замка.

– Удивительно, но он был настолько увлечён охотой, что даже не заметил патруль. К слову, ребята не зря едят свой хлеб: первым его почуял Ярен – боевой маг с десятилетним стажем, один из моих лучших людей. Так что им даже не пришлось близко подходить – попросту выпустили четыре стрелы одновременно. К несчастью, убийца оказался чересчур ловок: услышав летящую к нему смерть, он в секунду оказался на земле и уже стремительно скользил в сторону стены, намереваясь перемахнуть через неё и исчезнуть в ночи. Но тут нас снова выручил Ярен, кинув ему вслед оглушающее заклятие. Так что в итоге нам даже удалось взять его живым. Я только с допроса, он признался, что хотел убить тебя. Правда отказывается говорить, кто заплатил за твою голову – всё твердит, что влез в мой замок по собственной инициативе… Конечно!.. Станет он бесплатно рисковать шкурой! К слову, за твоей головой охотился самый знаменитый наёмник прошлого десятилетия. Правда, вот уже лет семь, как никто не видел его, и я, честно говоря, надеялся, что он удалился если не на вечный покой, то, как минимум, на заслуженный отдых, и больше не потревожит моё графство. Поговаривали, его настигло страшное проклятие одной безутешной матери, чьих сыновей он безжалостно убил, поскольку они преграждали путь к его очередной жертве. С тех пор никто не встречал этого человека… Кстати, проклятие и правда не выдумка, в чём я убедился собственными глазами, и оно поистине жуткое…

– Подожди-ка, – неясная пока тревога уже пробивалась в душе первыми робкими ростками. – Когда, ты говоришь, взяли этого «убийцу»?..

– Незадолго до рассвета. Не бойся, сейчас ты в безопасности, а он в казематах под самой надёжной охраной.

– Как раз тогда, когда я только укладывалась в постель… – я лихорадочно пыталась собрать воедино разбегавшиеся мысли, уже не слушая Сертарио. – Я должна его увидеть, немедленно!

– Но это невозможно!.. – с удивлением воскликнул мой белокурый собеседник, изогнув дугой свои чётко очерченные брови. – Его только привели с допроса, к тому же он… скажем… не самой приятной наружности. Подобные зрелища не для тебя, Лея. Не удивлюсь, если ты ещё и начнёшь вступаться за своего несостоявшегося убийцу.

Пока он разглагольствовал, я вскочила с постели и уже лихорадочно натягивала узкие тренировочные штаны. Сертарио деликатно отвернулся, решив, что я, очевидно, просто не в себе. Не прошло и минуты, как я, затянув ворот просторной белой рубахи и уже у двери влезая в сапоги, поторопила своего друга, бестактно швырнув в него попавшейся под руку головной повязкой. Сертарио удивлённо оглянулся, неодобрительно посмотрел на меня, вздохнул, но спорить, хвала всем богам, больше не стал.

В подземелья, по моим ощущениям, мы пробирались ужасно долго, петляя по узким лестницам и бесконечным коридорам. Сердце моё то замирало в страхе, то начинало биться о рёбра с силой запертой в клетку хищной птицы, грозя разорвать грудную клетку. Мыслей не было никаких. Вернее, они проносились с такой непривычной быстротой, что ни одну я не успевала подцепить кончиком сжавшегося в предчувствии страшной беды сознания. Видя моё лихорадочное состояние, Сертарио всю дорогу молчал, вероятно, пытаясь осознать, чем вызвано столь странное поведение.

Наконец, спустившись по очередной изогнутой лестнице, с двух сторон запертой каменными стенами, мы достигли окованной металлическими пластинами двери. Я явственно ощутила исходящую от неё угрожающую Силу: вход стерегло непростое охранное заклинание. Тем не менее Сертарио легко толкнул дверь, и она тут же поддалась: очевидно, накладывавший чары волшебник предусмотрительно сделал исключение для хозяина замка.

Моему взору открылся узкий тёмный коридор, уходящий куда-то далеко вглубь. Вдоль него тянулись одинаковые массивные деревянные двери. Проживя уже больше года в этом замке, я впервые спустилась в казематы, этот мрачный оплот страха и боли…

Мы миновали с десяток дверей, остановившись наконец возле той, от которой, как и от входной, исходила грозная Сила.

– Ни одного охранника!.. – непроизвольно вырвалось у меня.

– Не думаю, что он сейчас в состоянии бежать, – мрачно усмехнулся Сертарио. – Мои люди очень привязались к тебе, Лея, поэтому с наёмником не особенно церемонились. К тому же, как я уже сказал, он был печально известен в прошлом десятилетии, так что в моём графстве его ненавидят достаточно, чтобы учинить самосуд. Счастье, что он вообще жив. Хотя… Возможно, для него было бы лучше умереть до завтрашней казни.

– Казни?! – ужаснулась я.

– Конечно, – Сертарио одарил меня удивлённо-сердитым взглядом. – Ты ведь не думала, что мы отпустим убийцу дальше гулять по моему графству? Говорил же: не надо тебе сюда приходить…

– Всё, всё, молчу, – я постаралась взять себя в руки и не раздражать лишний раз своего лучшего друга. Вдруг и впрямь передумает и не откроет дверь, а в моём воспалённом мозгу уже вполне сформировалась догадка, кого я сейчас увижу… И душа моя готовилась с криком вырваться прочь из тела, если вдруг моё предположение окажется верно.

Тем временем Сертарио поднялся на цыпочки, извлёк из ниши, спрятанной над дверью, какой-то свёрток, не без труда отодвинул массивный засов, приоткрыл дверь и, не дав мне даже заглянуть, швырнул что-то внутрь, крикнув: «Оденься! К тебе посетительница, с которой ты так стремился увидеться ночью». После этого он закрыл дверь, опершись о неё спиной, и недовольно уставился на меня:

– Говорю же, он сейчас не в лучшей форме. Да ещё и проклятие это… Если уж тебе так не терпится свести новое знакомство, надо сделать всё возможное, чтобы тень этого человека не преследовала тебя в кошмарных снах следующие несколько лет.

– О каком проклятии ты всё время толкуешь?.. – я наконец обратила внимание на его слова.

– О страшном проклятии, рождённом смертью, – зло сощурился Сертарио. – Как я уже говорил, после очередного убийства возмездие всё-таки настигло этого ловкого и неуловимого, словно тень, чудовища в человечьем обличье. Безутешная мать, обратившись к одной ведьме, практиковавшей – незаконно, как ты сама понимаешь – некромантию, попросила покарать убийцу местью более страшной, чем смерть. Не знаю уж, где она откопала подобных дел мастера и что предложила в обмен за услугу, но, как я уже говорил, сегодня убедился лично, что это не глупая фантазия деревенских сказочников и месть действительно свершилась. На человека, который находится за этой дверью, наложено неснимаемое проклятие крови. Это самая настоящая некромантия, тёмная и страшная, как сердце этого наёмника. Совершенно очевидно, что мать пожертвовала ради мести собственной душой, которая с тех пор привязана к этому человеку и незримой тенью скитается за ним вот уже семь лет. И так будет впредь до конца его земных дней – то есть до завтра. Подобные проклятия невозможно снять, эти тёмные материи неподвластны человеку, и договор не разорвать в одностороннем порядке…

– Так что это за проклятие?.. – с дрожью в голосе спросила я, но в дверь неожиданно постучали с обратной стороны.

– Потом. Кажется, он готов к нашему визиту, – Сертарио неуловимым движением извлёк из болтавшихся на поясе ножен кинжал с короткой резной рукоятью. Ещё через секунду я ощутила лёгкий толчок Силы: похоже, мой друг имел наготове заклинание на тот случай, если убийца, невзирая на своё плачевное состояние, всё же решит завершить начатое дело. – Будь начеку. Этот человек даже сейчас опаснее любого дикого зверя.

Осторожно толкнув дверь, Сретарио первым проскользнул в образовавшуюся щель. Я с трепетом шагнула за ним…

– Рик!.. – крик сорвался с губ прежде, чем я успела зажать рот ладошкой.

Как я себя ни готовила к подобной возможности, реальность поразила меня в самое сердце. Из глаз брызнули слёзы: солёные ручейки помимо воли быстро заскользили по щекам, никак не желая останавливаться.

Мрачная фигура гордо застыла в центре крохотной комнатки, освещённой единственным тусклым светильником, висящим над простым деревянным столиком. Из обстановки, помимо стола, здесь был только жёсткий низкий стул да ветхий матрац, набитый соломой, поверх которого небрежно бросили поеденное молью одеяло. Окна, естественно, предусмотрены не были. На удивление, в помещении оказалось довольно тепло и сухо.

Но все эти детали лишь смутной тенью осели в моём сознании – взгляд же неотрывно оставался прикован к высокому мужчине, с ног до головы укрытому плащом. Такая знакомая, всегда статная и лёгкая, точно у хищного зверя, фигура, сейчас чуть пошатывалась, словно ему с большим трудом удавалось сохранять равновесие. Сквозь плотную ткань плаща едва заметно угадывалась сотрясавшая тело крупная дрожь.

Ещё не осознавая, что собираюсь делать, я бросилась к нему, но Рик остановил меня, резким движением вскинув правую руку. Застыв на месте, будто во сне я наблюдала, как он медленно повернулся ко мне спиной, не говоря ни слова и не опуская поднятой дрожащей ладони в неизменной тёмно-фиолетовой перчатке. Прошло всего несколько мгновений с тех пор, как я его увидела, но мне казалось, что мы стоим так уже целую вечность. Сертарио бесстрастно наблюдал за разыгравшейся перед ним сценой. С мольбой взглянув на своего друга, я прочла в его холодных, небесного цвета глазах лишь презрение и недоумение, тщательно прикрытые маской безразличия.

– Уходите, – наконец глухо произнёс узник, бессильно опуская руку, но не оборачиваясь.

Горячее желание броситься к нему боролось во мне с давно впитавшейся привычкой беспрекословно следовать воле учителя, даже если указания его казались неуместными или вовсе бредовыми. Тяжело дыша и не говоря ни слова, я медленно развернулась, опустила голову. Злые слёзы по-прежнему жгли глаза, создавая вокруг туманную завесу; кулаки непроизвольно сжались. Выскочив из камеры, словно обжёгшись открывшимся мне зрелищем, я уткнулась в противоположную стену каменного коридора. Шероховатый камень равнодушно тёрся о лоб, предплечья, сжатые до боли кулаки…

Сквозь окутавший разум туман боли я уловила, как закрылась массивная дверь, протяжно прогудел затворяемый засов… Моего плеча легко коснулись нежные пальцы Сертарио. Я не оборачивалась; тело вдруг охватила лихорадочная дрожь. Друг взял меня за руку, мягко, но настойчиво развернул лицом к себе и разжал стиснутые пальцы. На ладошках явственно отпечатались по четыре дугообразные бороздки от немилосердно впившихся в кожу ногтей.

Я позволила Сертарио увести себя из этого проклятого места, точно в бреду шагая за ним след в след. Удивительно, но за всё время пути нам навстречу не попалось ни одного человека. Через несколько минут я уже сидела в кресле у потушенного с вечера камина в кабинете своего друга. Тишину нарушало лишь беззаботное щебетание птиц, доносившееся сквозь приоткрытое окно, да тихий плеск ударившегося о дно хрустального бокала напитка. Сертарио молча протянул мне широкий изящный фужер, в котором переливалась искрящаяся жидкость изумрудного цвета. Не задавая лишних вопросов, я опрокинула бокал и одним глотком осушила его. Горло обожгло так, что на мгновение перехватило дыхание. Но уже через секунду приятное травяное послевкусие успокоило горевшую слизистую, а жидкий огонь словно выедал терзавшую меня горечь. Сертарио ждал, отвернувшись к окну. Спустя пару минут я наконец смогла начать свою исповедь.

– Это случилось месяца через три после того, как я поселилась у тебя в замке. Ты же знаешь мою слабость к прогулкам в одиночестве, хоть никогда и не одобрял этого. В тот день я как всегда после тренировки с твоими боевыми магами оседлала Бездну и отправилась в сторону южного перелеска…

Глава 2

Далеко за полдень я остановилась, стреножила Бездну и пустила её пастись на пойменный луг, а сама стала на берегу и пыталась воспроизвести некоторые особо заковыристые заклинания, которые на днях показывал Лао. После двадцать девятой попытки мне удалось-таки преградить реке путь невидимой плотиной: спустя пару минут по одну сторону от неё русло Эйны обнажилось, открыв моему счастливому взору сырой песок с проплешинами воды и проглядывающими тут и там идеально обточенными бесконечными волнами валунами. Зато по другую сторону преграды вода стала заметно прибывать, так что я быстренько вернула всё на свои места, а сама, гордая и уставшая, опустилась на крутой берег, наслаждаясь свежим ветерком и предвкушая долгую прогулку в обратную сторону. Вокруг уже смеркалось, на горизонте лилово-оранжевого неба появились зелёные проблески, явственно намекая на скорое наступление ночи. С удовольствием потянувшись и в последний раз взглянув на спешащие волны, я уже собиралась подняться с мягкой, чуть примятой мною травы, но не успела.

Почувствовав холодное прикосновение острой, как бритва, стали к своей беззащитной шее, я замерла, боясь пошевелиться, и тут же автоматически потянулась к Силе.

– Не стоит этого делать, – обманчиво-мягко прошелестел за спиной красивый баритон. Лезвие чуть сильнее прижалось к коже.

Мне почему-то сразу расхотелось с ним ссориться. В его голосе чувствовалась такая сила, что я невольно вздрогнула. И в то же самое время подумала, что, если бы его цель заключалась в том, чтобы убить меня, я бы уже лежала на земле с перерезанным горлом, а поскольку этого не случилось, можно попытаться договориться мирно. К тому же после всех сегодняшних упражнений я так вымоталась, что едва ли продемонстрировала бы нечто достаточно молниеносное, чтобы он не успел воспользоваться своим оружием. Таким образом, пришлось пока благоразумно выкинуть из головы мысли о сопротивлении и с трепетом ждать, что будет дальше.

– Встань, – приказал голос.

Я медленно поднялась и попыталась обернуться, но вновь наткнулась на леденящий металл.

– Не оборачивайся!.. – мне показалось, что эти слова были сказаны мужчиной с большим жаром, чем предыдущие короткие приказы.

Я послушно замерла, лихорадочно размышляя, что же ему от меня нужно и есть ли шанс, что где-то поблизости могут оказаться люди.

– Не волнуйся, нам никто не помешает, – словно прочитав мои мысли, с усмешкой произнёс голос. – На полмили вокруг никого, ты выбрала хорошее место для своих тренировок… А сейчас позволь пригласить тебя на небольшую прогулку. Только будь умницей, без резких движений – лезвие может и соскользнуть.

После этой угрозы я почувствовала, как кромка клинка медленно ползет по коже, подвигаясь к заставе. Гладкая гарда уткнулась в шею, и я скорее почувствовала, чем услышала, как невидимый собеседник за моей спиной приблизился ещё на шаг. Лезвие легко качнулось чуть в сторону, указывая путь. Я послушно повернулась и двинулась в указанном направлении. Странно, но я не слышала позади себя ни шагов, ни дыхания, ни даже шороха одежды.

Следуя немым указаниям клинка, мы прошли подобным образом шагов триста.

– Стой! – вновь приказал голос. Сталь внезапно исчезла с моей шеи, но тут же в спину упёрся отточенный наконечник кинжала.

Потом всё вокруг погрузилось в непроглядную тьму: невидимые руки повязали мне на глаза тёмную плотную ткань, на ощупь напоминавшую шёлк. Тотчас раздался лёгкий свист, больше похожий на дуновение ветра, и быстро растаял за моей спиной.

Спустя минуту томительного ожидания послышался мягкий быстрый перестук копыт по земле, который замер совсем рядом с нами. Я почувствовала, как мой спутник легко вскочил на лошадь и, в ту же секунду подхватив меня, усадил боком перед собой. Седла на его коне не оказалось.

Тут в меня наконец-то перестали тыкать всякими железками. Расхрабрившись, я только хотела вновь попытаться дотянуться до Силы, как на плечи мне упала невесомая цепочка с холодным каменным кулоном на ней. От неожиданности я передёрнула плечами – «колье» удобно устроилось на шее. Вздохнув, снова сконцентрировалась, пытаясь почувствовать тёплую волну Силы, которая одна сейчас могла наполнись меня уверенностью, но… Я ничего не почувствовала. Совсем ничего!.. Словно бы магия навсегда оставила меня; даже не так: как будто я никогда и не знала её!

– Обсидиан!.. – с ужасом вскрикнула я, озарённая внезапной догадкой, и тут же попыталась сорвать ненавистное украшение, превращавшее меня в беспомощного ребёнка.

– Тише, малышка, – перехватывая мои руки, прошептал голос.

Мы тронулись скорой рысью. Одной рукой прижимая меня к себе, другой похититель, очевидно, пытаясь успокоить, почти нежно перебирал мои волосы. Умное животное, по-видимому, хорошо знало дорогу и не нуждалось в управлении.

–Успокойся, – приятной свежестью дохнул голос почти в самое ухо. – Я не причиню тебе вреда, пока ты не попытаешься снять мой подарок. Я только хочу поговорить.

– Весьма оригинальный способ начать диалог, – почти на автомате огрызнулась я и тут же прикусила язык. Провоцировать этого психопата в моём беспомощном положении было даже большей глупостью, чем верить в его сказку о том, что мне ничего не грозит. А это, видимо, просто такой своеобразный способ знакомства, ага!

Однако он не разозлился, а лишь нежно провёл по моей щеке большим пальцем правой руки. Я ощутила мягкое прикосновение бархатистой ткани перчатки и почти увидела тёплую улыбку, коснувшуюся его губ.

Дальше мы ехали молча. Сердце моё с бешеной скоростью колотилось о рёбра, чего таинственный незнакомец не мог не чувствовать крепко обнимавшей меня чуть выше талии рукой. Сидеть боком на лошади было чертовски неудобно, и к концу путешествия, продолжавшегося, по ощущениям, довольно долго, ноги мои окончательно затекли, за что я про себя проклинала незнакомца даже больше, чем собственно за сам факт моего похищения.

Наконец лошадь встала, лениво переступая с ноги на ногу. Одним движением соскочив на землю, мужчина аккуратно снял меня со спины животного, значительно превосходившего благородством своего хозяина, и поставил на твёрдую землю. Затёкшие ноги поначалу отказывались повиноваться, так что мне пришлось раз пять подпрыгнуть, прежде чем кровоток восстановился. Тем временем чья-то невидимая рука одним движением сорвала с меня повязку.

Мы находились на небольшой, со всех сторон укрытой от посторонних глаз, полянке. С одной стороны протянулся крутой скалистый склон, укутанный на высоту нескольких метров зелёным покровом какого-то незнакомого мне вьющегося растения. Слева от холма полянка круто обрывалась вниз резким провалом, по дну которого, очевидно, несла свои быстрые воды Эйна. С двух других сторон плотно сомкнули кроны мощные деревья, под которыми нижним ярусом расположились высокие ветвистые кусты, чьи листья по форме напоминали сирень, однако же окрашены были в цвет морской волны.

Я настороженно оглядывалась по сторонам, желая в итоге посмотреть в глаза человеку, посмевшего меня столь бесцеремонно выкрасть, однако, к моему удивлению, так никого и не увидела.

– Бери выше, – раздался где-то справа знакомый насмешливый голос.

На узком каменном уступе, метрах в трёх над землёй, опершись плечом о пушистый зелёный покров, стоял высокий мужчина, силуэт которого был едва различим в окончательно вступивших в свои права сумерках. Одежда тёмных оттенков делала его почти невидимым: высокие кожаные сапоги, свободного покроя штаны и простая рубаха, поверх которой тянулись две кожаные перевязи, одна из которых исчезала за левым плечом, а вторая таилась на поясе. Чёрный косой плащ небрежно свешивался с плеча, оставляя правую руку свободной для манёвров, а слева спускаясь до земли тяжёлыми складками, чуть укрывая серые камни уступа. Ладонь, обтянутая тёмно-фиолетовой бархатной перчаткой, исчезавшей под рукавом рубашки, сжимала арбалет. Мужчина небрежно поигрывал им, словно это оружие ничего не весило. Густые, чёрные, как смоль, волосы, на непокрытой голове зачёсаны назад. Глаза… Широкая полоска атласной ткани полностью скрывала их, пряча лицо от бровей до середины носа. Две траурные ленты развевались позади на ветру, предавая и без того мрачной фигуре какой-то нереальный, торжественный и в то же время угрожающий вид. Блуждавшая по узким губам усмешка будто бы говорила: «Вижу, мне удалось произвести на тебя впечатление». В его обманчиво-небрежной позе сквозила уверенность и грация дикой кошки перед смертоносным прыжком: казалось, одно неверное движение, и арбалетный болт достигнет цели быстрее, чем успеешь сказать хоть слово. А целью была я…

И всё же что-то неуловимо притягательное почти вытесняло страх перед этим человеком, столь дерзко нарушившим моё одиночество. Я молча рассматривала своего таинственного похитителя, неделикатно буравя сердитым, но в то же время любопытным взором. Странно, но, по ощущениям, он смотрел на меня не менее пристально: хотя плотная повязка явно не способствовала улучшению зрения, я ощущала его тяжёлый, неподвижный взгляд, буквально чувствуя себя загипнотизированным кроликом, вот-вот готовым стать обедом очень красивой, но оттого не менее смертоносной змеи.

В какой-то момент напряжение стало настолько невыносимым, что даже окружающий нас лес словно бы умолк в ожидании.

– Меня зовут Рик, – его сильный голос разорвал завесу окутавшей нас звенящей тишины.

– Лея, – представилась я, чувствуя, как от красивого, чувственного баритона нервная дрожь пробежала по телу, замерев ледяным зудом на кончиках пальцев.

– Я знаю, – улыбнулся он и вдруг легко, точно птица, слетел с уступа.

Полы плаща бесшумно опустились на зелень высокой травы. Он быстро приблизился ко мне, обошёл и замер за спиной. Его скользящие движения были столь быстрыми и плавными, что даже трава не успевала примяться под мягкими сапогами. Не в силах пошевелиться, я ждала, что же будет дальше.

– Тебе, вероятно, не терпится узнать, зачем я тебя привёл сюда, – вновь заговорил Рик. – Зачем похитил, вместо того чтобы поговорить как нормальные люди…

– Да, и зачем понадобилось цеплять на меня обсидиановый ошейник, – не удержавшись, вновь съязвила я. – Если уж ты действительно хотел только поговорить.

– Что ж, на этот вопрос ответить проще, чем на остальные, – его насмешливый тон ясно говорил, что парень просто забавляется моим замешательством и попытками скрыть страх под маской язвительности. – Если бы я этого не сделал, то уже давно валялся бы без сознания где-нибудь на берегу Эйны. Если бы, конечно, у тебя хватило великодушия не утопить меня в ней.

– Ну уж, скажешь тоже… – невнятно пробормотала я.

– Вот! А теперь мы подбираемся к сути, – выдохнул он вкрадчивым тоном почти в самое ухо. – Нельзя быть такой беспечной, девочка. Если тебя пытаются силой утащить туда, куда идти тебе совершенно не хочется, значит перед тобой враг. А живых врагов нельзя оставлять за спиной.

На этом месте он сделал выразительную паузу, очевидно, давая мне время осознать смысл сказанного. А потом вдруг в мгновение ока оказался прямо передо мной. Я вздрогнула от неожиданности. Лицо его выглядело серьёзным и торжественным; в сгущающихся сумерках я уловила, как правый краешек рта чуть дрогнул в подобии мягкой полуулыбки.

– Полагаю, я напугал тебя сегодня. Но лишь затем, чтобы показать, насколько хрупкой может быть жизнь при столь доверчивом к ней отношении. Я наблюдаю за тобой вот уже дюжину дней, и за это время насчитал чуть больше тысячи превосходных моментов, когда этот бесценный дар можно было в секунду оборвать.

– И что же тебе помешало?.. – я пристально смотрела на своего собеседника, пытаясь понять: дружеский ли это разговор или последняя игра сытого кота с глупой, забывшей своё место мышью.

– Ничего, – просто ответил он. – Но у меня и не было такой цели. Зато теперь появилась – другая. Я хочу, чтобы ты оставалась живой как можно дольше. А для этого тебе нужно уметь не только колдовать – тут я тебе не помощник – тебе нужно научиться видеть. Слышать. Чувствовать. Научиться защищать себя.

– Благодарю за заботу, но я как-нибудь сама справлюсь, – слова прозвучали чересчур жёстко, и я попыталась сгладить их извиняющейся улыбкой.

– Я и не ожидал другого ответа, – Рик неожиданно мягко погладил меня по щеке. – Защищайся!

Он быстро извлёк откуда-то из-под полы плаща изящную саблю превосходной работы и протянул мне. Не успев подумать, что делаю, я приняла её. В его руке тут же блеснула вторая – точно такая же, как первая. Встав в боевую стойку в двух шагах от меня, он замер в ожидании.

Окончательно решив, что этот парень однозначно не в себе, я не стала спорить и приняла защитную позу. Сертарио методично давал мне уроки фехтования, в которых я, честно признаться, не очень-то преуспела, но чему-то всё-таки научилась. По крайней мере, так мне казалось, пока клинок противника легко не упёрся в шею. Двигался он столь молниеносно, что я только и успела нелепо взмахнуть саблей в безуспешной попытке парировать удар.

– Так нечестно! – с досадой воскликнула я. – Я была не готова.

– Скажешь об этом тому, кто отделит твою прекрасную головку от тела, – парировал Рик. – Но, боюсь, говорить тогда уже будет некому. А теперь попробуй атаковать.

Собравшись, я сделала обманное движение, метя в левое плечо, но в последний момент изменила траекторию, попытавшись ударить чуть выше колена. Неудивительно, что Рик играючи отразил этот удар.

Он сражался, не сходя с места, словно врос в землю, совершая минимум столь стремительных движений, что мой взгляд не всегда успевал их уловить. Вокруг него точно переливалась быстрым серебром несокрушимая стена, которую я безуспешно старалась пробить.

Наконец, устав от моего мельтешения, Рик совершил какой-то немыслимый по скорости и траектории переход, в мгновение ока оказавшись прямо за моей беззащитной спиной. Не успев оглянуться, я в который раз за этот бесконечный вечер почувствовала прикосновение холодной стали.

– Устала? – его голос прозвучал чуть насмешливо и… нежно?..

– Ничуть, – соврала я. – С удовольствием готова продолжить осыпать тебя ударами. Говорят, дуракам везёт, так что у меня есть шанс.

– У тебя есть шанс научиться полагаться на себя, а не на переменчивую удачу. Эта дама весьма капризна, в чём я не раз убеждался на собственной шкуре.

– Допустим, ты прав, – согласилась я. – Даже не так: ты определённо прав. Но мне, честно говоря, слабо верится, что тобой движет бескорыстное желание помочь незнакомой девушке как можно дольше оставаться в живых – говоря твоими же словами.

– А с чего ты решила, что моё желание так уж бескорыстно? – он снова встал передо мной лицом к лицу. По тонким губам блуждала неизменная насмешливая полуулыбка, резко очерченный подбородок вырисовывался в полумраке изящной чёткой линией.

– Чего же ты попросишь взамен? – я решила пока играть по его правилам, раз уж отказаться от навязанной игры не в моей власти.

– Ничего, что бы ты не захотела отдать добровольно, – его мягкий голос завораживал не хуже пения печально известных сирен.

Я промолчала. От его слов мне стало не по себе. Какое-то томительно-мрачное предчувствие мягким кошачьим шагом закралось было в сердце, но тут же отступило прочь. В этом человеке было что-то зловещее, но в то же время невероятно привлекательное: он заставлял трепетать меня от страха, а через секунду вдруг казался нежным шаловливым котёнком.

– Нам пора, – наконец произнёс он. – Граф будет искать тебя, не стоит понапрасну его беспокоить.

С этими словами Рик снова издал тихий свист, больше напоминающий лёгкий порыв ветра. Грациозный серый в яблоках конь как по волшебству материализовался рядом с хозяином, который вмиг взлетел на его холёную спину и, подхватив меня, точно ребёнка, усадил перед собой.

– Извини, но мне необходимо соблюдать некоторые меры предосторожности, – с этими словами он вновь повязал мне на глаза мягкую ткань. Мир погрузился во мрак.

Какое-то время мы ехали молча. Я пыталась улавливать направление, но ориентация в пространстве не самая сильная моя сторона, так что вскоре пришлось оставила свои тщетные попытки.

– А как ты?.. – начала было я, но тут же смутилась и умолкла.

– Почему я не бьюсь лбом об окружающие предметы? – усмехнулся Рик, поняв моё замешательство. – Это очень просто. Я потерял зрение много лет назад. Пытался вернуть, но все колдуны, как один, только разводили руками. В конце концов нашёл умельца, который предложил – за непомерную плату – решить эту проблему по-другому. С тех пор моё зрение напоминает скорее зрение змеи или летучей мыши, а не человека. Глаза по-прежнему слепы, но это не мешает ориентироваться в пространстве. Лучше, чем ничего, согласись.

– Да уж… – я не знала, что тут можно добавить. – Так или иначе, в фехтовании ты явно дашь фору любому зрячему.

– Не только в фехтовании. Я могу дать тебе гораздо больше, чем просто умение обращаться с клинком. Я никогда не жаловался на прочие органы чувств, но с тех пор, как утратил зрение, они обострились вдвойне. Ты научишься двигаться бесшумно, как дикая степная кошка; слышать то, что другие примут за шум леса; улавливать малейшее движение, как ночная птица в поисках добычи. Возможно, ты даже научишься когда-нибудь чувствовать моё присутствие за твоей спиной...

Я невольно вздрогнула, а он чуть крепче обнял меня, прижимая к себе.

– В любом случае право выбора всегда остаётся за тобой. Подумай, прежде чем отказаться. Имей в виду, ты первая, кто получил от меня подобное предложение. Раньше… не в этой жизни и при совершенно других обстоятельствах многие уже довольно неплохие бойцы рвались ко мне в ученики под самыми разными предлогами. Но, откровенно говоря, мне было плевать на их проблемы и просьбы: я работал один и не собирался изменять своим привычкам. Однако долгая и насыщенная жизнь, внезапно круто повернувшаяся ко мне совсем другим боком, многолетнее затворничество – всё это довольно благодатная почва для того, чтобы пересмотреть свои взгляды. Если решишь принять моё предложение, просто приди на место нашей первой встречи и оставь тот обсидиановый кулон, что я подарил тебе сегодня. И на следующий день я буду ждать тебя. В противном случае просто забудь обо мне: я не посмею повторять своё предложение дважды. И тогда ты меня больше никогда не увидишь – хотя это, естественно, не означает, что я не увижу тебя снова.

– Это угроза? – рискнула спросить я.

– Скорее комплимент, – едва слышно шепнул он, снимая с моих глаз повязку.

Мы оказались на том самом месте, где не так давно я имела неосторожность «познакомиться» со своим провожатым. Увидев нас, Бездна тревожно заржала.

– Прощай, малышка, – проговорил Рик, спуская меня на твёрдую землю. – Надеюсь, наша первая встреча не станет последней.

– Посмотрим, – ответила я, резво направляясь к своей лошадке.

Быстро взнуздав и оседлав Бездну, я развязала путы и вскочила в седло. Оглянулась. Рик по-прежнему не двигался с места. В темноте лошадь и всадник казались единым целым – настолько непринуждённо и умело он держался верхом.

Стремительно развернувшись, я пустила кобылу с места в карьер, но ещё долго мне мерещился пристальный взгляд, провожавший мою быстро удалявшуюся спину.

Лишь через время, осознав, что скачка в темноте не способствует удлинению жизни, я попыталась засветить хоть какой-то огонёк и, чертыхнувшись, сорвала наконец с шеи проклятый ошейник. В тускло засиявшем свете проступила хорошо знакомая дорога.

Я с отвращением уставилась на собственную ладонь, сжимавшую длинную серебряную цепочку красивого ромбовидного плетения. Иссиня-чёрный камень в виде воющего волка с прижатыми ушами завораживал своей простотой и силой. Сердце бешено стучало в такт быстро отбивающих по земле мягкую дробь копытам. Я поскорее запихнула зловещее украшение в седельную сумку и что есть мочи рванула к замку с единственной мыслью: как можно скорее добраться до своей спальни и забыть сегодняшнее происшествие как страшный сон. С первой частью я справилась блестяще, а вот со второй впоследствии возникли некоторые трудности…

Глава 3

– Думаю, несложно догадаться, что первым моим порывом было пойти к тебе и выложить всё как есть, – заключила я, уставившись в одну точку, где-то за левым плечом Сертарио. – Но, добравшись наконец до замка, узнала, что ты уехал сразу после обеда и ещё не возвращался. Рассудив, таким образом, что утро вечера мудренее, я решила спокойно обдумать случившееся в одиночестве. И уже на следующий день рассказать тебе пригодную к восприятию версию, а не тот сумбур противоречивых эмоций, что царил в моей голове по возвращении.

– Хочу напомнить, что эту историю я сейчас слышу впервые, – заметил Сертарио, который на протяжении всего моего рассказа хранил молчание, ни разу не перебив и не задавая вопросов.

– Понимаешь, Рио, к утру я действительно успокоилась и привела мысли в порядок, – ответила я, пытаясь как-то оправдать своё недоверие и найти ему разумное объяснение. – И резонно подумала, что, раз уж человек избрал для знакомства столь оригинальный способ и такое безлюдное место, логично предположить, что подробное изложение деталей этой встречи третьим лицам навряд ли пришлось бы ему по душе…

– Если, конечно, у него есть душа, – горько усмехнулся мой друг. – Лично я в этом сильно сомневаюсь. Ты поступила благородно по отношению к нему, но, как видишь, он не оценил…

– Нет! – вскричала я, поняв, к чему он клонит. И печально покачала головой. – Нет, Рио, он не пытался убить меня сегодня ночью. Не понимаю, зачем он проник в замок, зная, как хорошо ты его охраняешь, но, думаю, у него были на то довольно веские причины. Так или иначе, Рик не может желать мне смерти, ведь я его первая и единственная ученица…

– Как?! – Сертарио посмотрел на меня, как на прокажённую. В его глазах отразились и недоверие, и удивление, и мука – наверное, именно таким взглядом Цезарь сопроводил своё легендарное «И ты, Брут!..». – Этого не может быть. Ты ведь сама сказала, что он напугал тебя, что ты хотела просто выкинуть из головы вашу встречу и никогда больше не вспоминать о ней!

– Хотела. Но всё получилось совсем не так. Не знаю, имеет ли это какое-то значение сейчас… Главное ты знаешь: этот человек – мой учитель! И он вовсе не тот, кем ты его считаешь…

– Твой «учитель» – убийца! – жёстко обрубил Сертарио. – Самый талантливый и безжалостный среди всех, о ком мне доводилось слышать. Не хочу пугать тебя, но на его счету больше сотни жизней, причём большинство жертв – люди с самой хорошей репутацией, не злодеи и не тираны… Теперь ясно, откуда взялось твоё резко улучшившееся мастерство обращения с оружием. А я-то наивно полагал, что ты тренируешься с моими ребятами, да ещё самонадеянно относил твои блестящие успехи на счёт моих уроков.

– Нет, ты тоже мне многое дал… – запротестовала я, но друг лишь отмахнулся.

– Не надо. И так понятно, что ты продолжала заниматься со мной, только чтобы не вызывать лишних вопросов и не выдать тайну своего наставника. Что ж, он и впрямь дал тебе больше, чем я смог бы за несколько лет. Ты прекрасно фехтуешь – не хуже меня, во всяком случае, точно. Бьёшь из арбалета за две сотни шагов, в чём я убедился не далее как пару дней назад. Ты научилась двигаться плавно и бесшумно, как кошка на охоте, и так же быстро, как потревоженная лань… Он и вправду делился с тобой своими знаниями, только забыл упомянуть, скольких жизней стоил этот опыт, сколько невинной крови пролито за секреты совершенного убийцы!..

– Ты прав, Рио, этого я не знаю, – с горечью откликнулась я. – Он мало рассказывал о своём прошлом, и мне сложно поверить в то, что ты говоришь. Не думай, будто я пытаюсь упрекнуть тебя в клевете, просто… Человек, которого я знаю уже больше полугода, ни капли не похож на хладнокровного наёмника, убивающего за деньги, ради удовольствия. Рик… он чуткий, понимающий; в перерывах между тренировками мы много разговаривали о самых разных вещах – он философ, довольно образованный, у него острый логический ум, с ним очень интересно просто беседовать о жизни. И он безумно талантлив, Рио! Его дар настолько безграничен, что часть его каким-то непостижимым образом передалась мне. То, что я показывала на тренировках – это не больше половины того, чему он научил меня за эти несколько месяцев. Рик просил пока не афишировать мои успехи. Он не объяснил, почему – просто сказал, что ещё не время…

– Конечно, – зло усмехнулся Сертарио. – Очевидно, время наступит, когда он настолько завладеет твоим разумом, что ты будешь готова убивать невинных людей по его указке! Лея, неужели ты ещё не поняла после всего, что я тебе рассказал: этот человек просто готовил из тебя своё оружие – совершенное оружие. И, насколько я могу судить, уже весьма преуспел в этом начинании.

– Это не так, – я упрямо покачала головой. – Ты бы понял, если бы знал его таким, каким знаю его я.

– Ну так расскажи мне! – взорвался граф. – Объясни, как тебе вообще пришло в голову снова с ним встретиться?.. И почему ты так защищаешь убийцу, укравшего жизней больше, чем ты можешь себе представить.

– Попробую, – решилась – и вновь погрузилась в омут воспоминаний.

После нашей первой встречи несколько дней я вообще не покидала пределы замка, но нетрудно догадаться, насколько меня «радовало» подобное добровольное заключение. К концу четвёртого дня я разве что на людей не кидалась. А когда на твой невинный вопрос, почему, собственно, прекратились мои одинокие прогулки и не поумнела ли я часом, я еле сдержалась, чтобы не вывалить на тебя всё, что накипело, окончательно осознала, что дальше так продолжаться не может. Поэтому на следующее утро, едва вскочив с постели и наскоро позавтракав, взяла заскучавшую за эти дни Бездну и отправилась прогуляться вокруг замка. По-прежнему не решаясь отъезжать далеко, я всё время оставалась в пределах видимости стражи, нёсшей вахту на каменной стене. Но – странное дело – едва оказавшись под сенью молодого ольшаника, вольготно раскинувшегося на самой кромке едва начинающегося пролеска, я всем своим существом ощутила – или это было только разыгравшееся воображение? – неотступно преследующий меня взгляд невидящих глаз. Судорожно сглотнув, я, не останавливаясь и стараясь ничем не выдать своего волнения, быстро выпустила тёплую волну Силы, воспользовавшись простейшим заклинанием поиска. И действительно, в каких-то ста пятидесяти шагах от меня кто-то был!.. Упрямо стиснув зубы, я направила Бездну прямиком туда, готовясь высказать всё, что думаю о шпионаже и тех, кто им занимается. Накрутив таким образом себя и уже всерьёз разозлившись, так что страх ушёл куда-то на второй план, я услышала впереди едва уловимое похрустывание ломающихся веток, которое, впрочем, мгновенно стихло: очевидно, меня тоже услышали. Проехав чуть дальше, я заметила неподвижно замершую возле высокой ольхи фигуру. Два чёрных глаза-бусины смотрели настороженно и испуганно. Но, узнав меня, девочка тут же заулыбалась:

– Доброго утреца, госпожа, – весело затараторила она. – А я думаю, кто это вздумал бродить по нашему ольшанику?.. Для прогулок это место чересчур скучное и непримечательное, так что сюда редко кто из господ забредает. Меня вот матушка отправила за дымками, да что-то нынче рановато ещё для них – ни одного не видать...

– За дымками?.. – только и смогла я ответить. Конечно, ожидала ведь встретить Рика, а не дочку одной из кухарок.

– Это грибы самые первые. Серенькие такие, неприметные, вы, госпожа, такие, верно, и не пробовали никогда. А вот мамаша моя как их наготовит, бывало, натушит со сметаной – то-то праздник нам с Аглашей!

– Понятно, – рассеянно пробормотала я, нерешительно оглядываясь по сторонам.

– А вы ищете кого?.. – поинтересовалась девочка.

– Да нет, Леся… Так… Решила прогуляться перед обедом.

– А-а… – недоверчиво протянула маленькая любительница грибов, но задавать светившиеся в любопытных глазёнках вопросы не решилась.

Всё правильно. Обычно я уезжала за полдень и редко когда возвращалась до темноты. А сегодня утром блуждаю в окрестностях замка, где только деревенские девчонки собираются посплетничать, насобирать ягод да поводить хороводы вкруг костра…

От этих быстро мелькавших в голове мыслей я вдруг ужасно разозлилась: в первую очередь на себя – за то, что трясусь от страха как беспомощный котёнок, хотя давно уже далеко не маленькая беззащитная девочка; на Рика, так внезапно свалившегося на мою бедную голову – не мог что ли выбрать менее экстравагантного способа знакомства?! Снова на себя – за то, что не в силах изгнать нового знакомого из своих мыслей; и даже на Сертарио, который не может сам догадаться, что со мной что-то не в порядке, не может помочь разобраться в ситуации, пока ему всё не выложишь…

– Что ж, Леся, удачи тебе в поисках, может, найдёшь ещё эти свои дымки. А я поехала прогуляться. Если хватятся в замке, передай, что вернусь не позднее ужина. На всякий случай запомни, что я буду на берегу Эйны, на тисовой поляне – граф знает, где это.

– Хорошо, госпожа, так и скажу матушке, а уж она, если понадобится, сообщит его сиятельству. Удачного вам дня! – заулыбалась черноглазая девчонка.

– Пока, – я махнула рукой и быстро поскакала прочь из ольшаника к той самой полянке, где впервые встретилась с Риком, точнее даже будет сказать – с его клинком.

В секунду накрутив себя, по дороге я старалась ни о чём не думать, сосредоточившись на быстро мелькавших под ногами Бездны мелких покатых камешках. Наверное, просто боялась, как бы злость снова не уступила место тревоге – боялась испугаться.

До места долетела вдвое быстрее обычного, так что к концу пути измученная и изрядно обиженная столь неделикатным обращением лошадь жадно вдыхала воздух, широко раздувая тёмно-рыжие ноздри. Натянув поводья, последний километр я проделала шагом, успокаивая Бездну и свои не менее разгорячённые мысли. План в голове сложился до крайности простой: позвать Рика на встречу, оставив на условленном месте обсидиановый ошейник, и по возможности вежливо, но чётко ещё раз озвучить свой отказ и попросить оставить меня в покое.

Приняв такое решение, я немного успокоилась в надежде на скорое благополучное окончание всей этой истории. Однако, стоило мне спешиться, как навязчивое ощущение чужого присутствия вновь вернулось. Тут же брошенное мной заклятие поиска заверило, что людей не наблюдается не менее чем на пять сотен шагов вокруг. Что ж, ничего другого я и не ожидала: скорее всего, это моя собственная фантазия играет со мной злую шутку. А даже если дело не в фантазии, у моего нового знакомого наверняка имеется в запасе не один трюк, как обмануть подобные заклинания.

Не торопясь дойдя до берега, я присела на корточки и задумчиво уставилась на быстрые волны Эйны. Река как ни в чём не бывало торопливо несла свои воды к морю: ей не было дела до глупых и смешных людских проблем. Птицы по-прежнему беспечно распевали свой гимн прославления жизни где-то в ракитнике, нависшем над самой водой. В нерешительности поигрывая серебряной цепью, перекидывая между пальцами иссиня-чёрного ощетинившегося волка, я размышляла, насколько разумно моё решение и не лучше ли воспользоваться советом самого Рика в случае отказа просто забыть обо всей этой истории. Так прошло несколько томительных минут. Вдруг тишину разорвало протяжное ржание Бездны. Вздрогнув, я обернулась, неосознанно сжав пальцы правой руки. Резкий болезненный укол пришёлся ровно в ладошку: проклятый камень царапнул кожу прямо под большим пальцем.

Бросив до крови оцарапавшую меня цацку, я окончательно утвердилась в своём решении встретиться с Риком и в самом категоричном виде объясниться с ним. Быстро вскочив, подошла к встревоженной кобыле, насторожённо стригущей ушами. Обняв Бездну за большую голову и нежно погладив по храпу, я тихо успокаивала её, одновременно вслушиваясь в неумолчный шум окружающей природы. Как я ни старалась различить посторонние звуки в этом тихом гомоне, всё оказалось напрасно: за лёгким шуршанием деревьев и приглушённым шелестом волн моё ухо не различало ничего подозрительнее щебета птиц да трескотни огромных стрекоз в полуденной жаре где-то метрах в трёх над нами.

В конце концов пришлось махнуть рукой на тщетные попытки уловить в окружающем шуме природы присутствие человека и надеяться, что завтра всё разрешится и мне не придётся больше каждую секунду напряжённо ждать каких-нибудь незапланированных встреч и сомнительных мероприятий навроде давешнего похищения.

Итак, я просто постаралась выкинуть из головы все тревожные мысли и не придавать большого значения неотступно преследовавшему меня невидимому взгляду. Пытаясь делать хорошую мину при плохой игре, невозмутимо запрыгнула в седло и неспешно потрусила кружной дорогой в сторону замка, проигрывая в голове завтрашнюю встречу с Риком.

Прогулка по любимым местам в столь великолепную погоду явно пошла на пользу, так что к моменту возвращения в замок я была настолько в порядке, что перед ужином с удовольствие размялась с Сертарио и даже успела проработать с Лао несколько сложных заклинаний, дававшихся мне с большим трудом. Понежившись перед сном в горячей ванне, окончательно пришла в себя, впервые за последние пять дней почувствовав покой и уверенность. В итоге я уснула сном младенца с мыслью, что зря только себя накрутила: никто за мной, конечно, не следил, да и вообще не следовало оставлять обсидиановый кулон на злополучной поляне – куда проще и разумнее было просто с размаха зашвырнуть его в Эйну. Вновь встречаться с этим странным и явно опасным типом казалось теперь непростительной глупостью, больше смахивающей на безумие. Да и к чему мне это? Отказ – он и есть отказ; как справедливо заметил Рик, озвучивать его совершенно не обязательно: в некоторых случаях молчание – ответ более красноречивый, и не понять его можно, только если очень сильно захотеть остаться в неведении.

Утро было идеальным: начать с того, что наступило оно в районе обеда, как, с моей точки зрения, и положено всякому идеальному утру. За окном было пасмурно, но сухо; лёгкий ветерок едва-едва дотрагивался до верхушек деревьев, ласково перебирая листву. Я чувствовала себя выспавшейся и полной сил, открытой для всех чудес этого волшебного мира. Наскоро умывшись прохладной водой и натянув светло-коричневый тренировочный костюм, в самом благодушном настроении отправилась на поиски еды.

Спустившись в обеденный зал и никого там не найдя, я заглянула в кухню. На мой зов прибежала Леся и пообещала быстренько сообразить мне лёгкий завтрак. Вскоре передо мной уже дымилась тарелка с омлетом, заправленным овощами, а также пара кусков ещё тёплого пшеничного хлеба да несколько ломтиков сыра и ветчины. Не успела я приняться за это восхитительное кушанье, а Леся уже притащила дымящийся кисель из лесных ягод в изящном глиняном кувшинчике. Крикнув «Спасибо!» вслед вприпрыжку уносящейся обратно на кухню девочке, я с аппетитом принялась уплетать завтрак, лениво размышляя, чему было бы не жалко посвятить такой замечательный денёк.

Ещё немного колеблясь, стоит ли идти на назначенную мною встречу, я скорее просто по привычке добрела после завтрака до рабочего кабинета Сертарио, где его вернее всего можно застать в это время дня, и в нерешительности замерла под массивной дверью тёмного дерева. Словно бы в ответ на моё присутствие, она распахнулась, и на пороге показался мой сияющий друг.

– Мы едем в гости! – торжественно заявил он.

Глава 4

– Когда? – опешила я от неожиданности. – К кому? И, если уж на то пошло, это обязательно?

– Я только что получил приглашение из Итари – это довольно милый, хотя и не слишком большой городок лигах в десяти от нас. Один из местных градоправителей, Катон сер Валла, через пару дней устраивает торжественный обед с музыкой и танцами в честь рождения сына. Насколько я знаю этого радушного малого, гостей будет по меньшей мере дюжин пять. Хотя в честь такого события Катон наверняка был бы не прочь устроить и грандиозный бал: бедняга чуть не десять лет ждал наследника, а прелестная молодая супруга каждые два года стабильно приносила ему по очаровательной девочке. И вот, когда сер Валла уже отчаялся ждать и не стал готовиться к приближающемуся событию заранее, оно наконец свершилось! Организация бала заняла бы никак не меньше полутора десятков дней, а ему явно не терпится поделиться своей радостью со всеми соседями. Поэтому намечается довольно скромное – по меркам самого хозяина – мероприятие, и отказа он не примет, так что завтра днём мы выезжаем. К вечеру прибудем в Итари, остановимся у Катона. Там ты спокойно отдохнёшь с дороги, утром я покажу город, а вечером тебя ждёт первый выход в свет и знакомство с местным обществом – прямо скажем, не самым изысканным, но зато весьма доброжелательно настроенным по отношению к редким новым знакомцам.

– Отлично… – перспектива попасть в приличное общество с учётом моих весьма слабых познаний в области этикета радовала не слишком.

– Да не нервничай ты так, – рассмеялся Сертарио. – Это же не княжеский приём. Обстановка будет вполне себе непринуждённая. Единственную сложность для тебя будет представлять разве что разобраться, какими приборами есть те или иные блюда, но тут ты можешь просто повторять за мной. Что касается танцев, тебе вовсе не обязательно в них участвовать, там будет масса других развлечений. Кстати, Лао тоже едет с нами, так что в одиночестве мы тебя не оставим и скучать не дадим. И вообще, надо же когда-нибудь начинать расширять круг общения!

– Да мне, откровенно говоря, и в твоём замке вполне хватало общения с местными обитателями… А кстати, как ты собираешься меня представить? Я не какая-нибудь знатная дама с длиннющей родословной, да и на потерянную и вновь обретённую сестру тоже не слишком похожа.

– Не переживай, всех вполне устроит ответ, что ты моя гостья, скажем, из Империи. Очень кстати придётся твой не отличимый от родного имперский язык, усвоенный вместе с первым приходом в наш мир, и характерный акцент, который за год обучения эскри никуда не делся. Эта легенда мало что звучит более чем правдоподобно, но ещё и избавит нас от излишнего любопытства к твоей персоне: никому не придёт в голову копаться в биографии имперской волшебницы. К тому же чародейке не нужны титулы, имя и родословная, чтобы попасть в высокое общество – магия ценится в нашем мире независимо от происхождения мага. Вспомни хоть того же Лао: он вообще был подкидышем, а моя мать просто пожалела младенца, ведь у неё самой совсем недавно появился новорождённый сын – я. Позже он сумел найти свою мать; отец к тому времени уже умер. Это были разорившиеся торговцы, совершенно нищие. Мать Лао разрыдалась, увидев его, и бросилась в ноги, моля о прощении за то, что оставила тогда сына ночью у ворот замка, понимая, что молока у неё нет и ребёнок просто погибнет от голода, ведь денег у них не осталось ни медяка. Лао перевёз её сюда. Ты, возможно, видела старую Фриссу, что живёт в крохотной лачуге на окраине садов и присматривает за фруктовыми деревьями?.. Мы с Лао на два голоса уговаривали её поселиться в замке на правах члена семьи, но бедная женщина, очевидно, так и не смогла простить себя за ту безлунную ночь, когда ей пришлось оставить своего сына… Да, о чём это я. Как видишь, наш друг тоже не блещет родовитым происхождением, но тем не менее пользуется огромным уважением знати не потому, что вырос в графской семье как мой названый брат, а, главным образом, за свои выдающиеся способности – как великий чародей и бесценный боевой маг.

– Лао как-то обмолвился, что вы выросли вместе, но полную версию этой истории я слышу впервые… Надо же. Я почему-то была уверена, что вы какие-то дальние родственники.

– Как видишь, мы не родственники, но дружеские узы связали нас друг с другом гораздо ближе, чем многих связывают кровные. В любом случае речь не об этом. У нас сегодня куча дел. Во-первых, послезавтра тебе предстоит выход в свет, и это не обсуждается. Во-вторых, когда с тебя снимали мерки, чтобы сшить твои многочисленные мужские костюмы, у меня хватило благоразумия заказать также несколько платьев на случай неожиданных приглашений вроде сегодняшнего. Я уже послал за швеёй, она должна вскоре прибыть, прихватив с собой платья и девушек-подмастерьев: нужно подобрать что-то стоящее, примерить и ушить по фигуре, а к утру твой наряд украсят лентами, вышивками, каменьями, или что там нынче считается хорошим вкусом… Ну и наконец самое интересное: поскольку после обеда ожидаются танцы и музыка до полуночи, а то и дольше, Катон решил устроить маскарад – видимо, чтобы все могли повеселиться и нагуляться от души, не боясь прослыть впоследствии невоздержанными. Так что нам нужно подобрать маски. У меня сохранилась небольшая коллекция, поэтому будем надеяться, что сможем выбрать что-то из имеющегося в наличии.

– Маскарад?! Платья?.. – я была в восторге, словно школьница, которую пригласили в Новый Год на главную ёлку страны в Кремль и пообещали показать Настоящее Волшебство. – Рио, ты чудо!.. Ты ведь поможешь мне с нарядом? Я, честно говоря, плохо представляю, как следует одеваться на подобные мероприятия…

– Конечно, – тепло улыбнулся он, глядя на меня как старший брат на непоседливую и шумную, но любимую сестрёнку. – А пока пойдём в зал, покажу тебе пару танцевальных па – вдруг всё же захочется.

– Захочется, – согласно вздохнула я. – Но невозможно научиться танцевать за день. Лучше подождём твою модистку, а потом я немного прогуляюсь перед ужином…

– Ну уж нет! – запротестовал Сертарио. – Только не сегодня: у нас совсем мало времени на подготовку. А насчёт танцев не волнуйся: сложные фигуры потихоньку выходят из моды, уступая место вполне себе легко выполнимым не только профессиональными танцорами. Конечно, подобная деградация явно не свидетельствует в пользу прогресса общества в целом, но нам это сейчас на руку: запомнить несколько простых фигур ты вполне в состоянии, к тому же на подобных праздничных мероприятиях допускаются вольные импровизации.

Всё это он рассказывал уже по пути, за руку увлекая вяло сопротивляющуюся меня в сторону просторного главного зала. Прямоугольное помещение размером было никак не меньше половины типичного школьного спортзала. Потолок, по моим прикидкам, находился метрах в пяти-шести над нами, а венчала его огромная хрустальная люстра, которую наполняло волшебное сияние зачарованных светильников, так что яркость и цвет освещения менялись в зависимости от пожеланий хозяина или его гостей. По стенам, отделанным деревянными панелями с тёмными прожилками, разместилось с пару десятков позолоченных канделябров, из которых гордыми тройками поднимались высокие белые свечи.

В этом старинном зале висели портреты высокородных предков моего друга: все как на подбор красавцы с хищными орлиными носами и ярко-синими глазами да красавицы с томными взглядами и золотыми локонами. Противоположная стена была усеяна изящными высокими, но довольно узкими окнами в обрамлении раздвинутых бархатных портьер насыщенного рубинового цвета. Сквозь стёкла лился не слишком яркий из-за туч дневной свет. Не менее четверти ещё одной стены занимал огромный камин, широкий портал которого украшала великолепная узорчатая лепнина.

Каменный пол почти полностью покрывал тёмно-бордовый ковёр с коротким ворсом, украшенный чёрными угловатыми узорами. Длинные столы, очевидно, выдвигавшиеся на середину зала в торжественных случаях, сейчас скучали подле стен. Кроме них здесь имелось несколько кресел и коротких диванчиков, рассчитанных на двоих, составлявших вместе с парой невысоких вытянутых стеклянных столиков и десятком пушистых белоснежных шкур на полу живописную композицию вокруг камина. На этом скудная меблировка заканчивалась, так что и без того огромное помещение казалось ещё больше.

– Я послал за деревенским музыкантом, и скоро он будет здесь, чтобы подыграть нам что-нибудь простенькое. А пока попробуем под счёт… – с этими словами Рио одной рукой обхватил меня за талию, а вторую мягко опустил на плечо. – В таком положении мне проще будет вести. Пока просто постарайся повторять мои шаги… Раз-два-три…

Мы закружились в некоем подобии вальса, в который Сертарио причудливым образом умудрялся вплетать переходы и несложные фигуры. Через час я чувствовала себя такой уставшей, словно у нас был урок фехтования, а не танцев. Тем не менее к основной проходке я более-менее привыкла, а вот с фигурами посложнее явно возникли проблемы.

– Ничего, – успокоил меня Сертарио. – Это же твой первый урок. Если захочешь, я могу научить тебя основным танцам, а потом мы дадим настоящий бал, прямо в этой зале.

– Пока научусь, то стану настолько старой, что со мной всё равно никто не захочет танцевать, – проворчала я и с блаженным видом улеглась на софу, закинув ноги на спинку.

В это время в дверь деликатно постучали.

– Войдите! – крикнул мой мучитель, и дверь распахнулась, пропуская невысокого пожилого мужчину в простой крестьянской одежде. За спиной у него виднелся довольно объёмистый чехол с инструментом.

– Ваша светлость изволили послать за мной… – у посетителя оказался удивительно мягкий приятный тенор; он немного растягивал слова, не обрубая окончания, а как будто сплетая слова в единый хоровод без конца и начала.

– Да, Мико, изволил. Не будешь ли ты так добр немного поиграть нам что-нибудь из танцевального?

– Господам угодно танцевать! – заулыбался музыкант, обнажив удивительно белые ровные зубы. – А что же вам сыграть? Старый Мико мало знает новых танцев, больше вспоминает из своей молодости…

– Нам бы что попроще, – отозвался Сертарио. – Навроде телла-торы или кастеньи… Присаживайся к камину, Мико, настраивай свой инструмент, не торопись. Лея как раз хотела немного отдохнуть, прежде чем продолжить.

Музыкант молча устроился прямо на расстеленных шкурах, проигнорировав кресла и диванчики. Достал некий инструмент, больше всего напоминавший довольно большую лютню с десятком парных струн. Деликатно отвернувшись к камину, Мико стал наигрывать что-то задушевное, светло-тоскливое, время от времени поправляя колки.

Минут через десять такого аккомпанемента, пока мысли мои крутились вокруг назначенной на сегодня встречи с Риком, я почувствовала себя достаточно отдохнувшей, чтобы продолжить урок.

...А потом было два часа танцев до головокружения, искренний, но не обидный смех моего партнёра, мои язвительные комментарии в отношении собственной способности запутаться в двух нижних конечностях… Громкие бойкие звуки непривычной для слуха музыки, то взрывавшейся быстрыми, отрывистыми ударами по нежным струнам, то разливающейся мягкими, лирическими перекатами в стенах просторного зала…

– Прибыла мадам Руальди! – очередную попытку научить меня делать красивые переходы неожиданно прервал управляющий, вставший в дверях и с любопытством глазевший на нас с Рио.

– Спасибо, Джордан, проводи её и девочек в комнату нашей гостьи, – кивнул граф и обратился к оборвавшему игру музыканту: – Мико, можешь пока отдохнуть: зайди на кухню, там тебе накроют обед и плеснут доброго вина для настроения. Только смотри не переусердствуй, твои услуги сегодня нам ещё понадобятся.

С этими словами Сертарио кивнул мне следовать за ним, и мы направились в мои покои, состоящие из спальни, примыкающего к ней небольшого будуара и крохотной ванной комнаты прямо за ним.

– Мадам Руальди – лучшая модистка в округе. Впрочем, ты сама могла в этом убедиться: некоторые из твоих костюмов – её работа, прочие шили её ученицы. Она живёт примерно на полпути между моим замком и Итари, а потому не ездит сама снимать мерки и подгонять простые заказы. У неё небольшое поместье, где мадам организовала что-то вроде школы для швей, и недостатка в ученицах там не бывает, как и в клиентах из городка и ближайших поместий, поскольку у Руальди поистине золотые руки и безграничная фантазия. Но бальные платья – совсем другое дело, поэтому я послал ей записку, что непременно жду её сегодня лично вместе с заказом. Уверен, она понравится тебе ничуть не меньше, чем чудесные наряды, сделанные её руками.

– Надеюсь, – обречённо вздохнула я. К своему стыду, никогда не любила шоппинг и уже с тоской готовилась к бесконечным переодеваниям и примеркам.

Модистка вплыла в комнату через минуту после нас в окружении пяти женщин – от совсем молоденьких до вполне зрелых, почтительно следовавших за своей предводительницей, как цыплятки; каждая несла в руках по одному-двум свёрткам. Мадам Руальди оказалась довольно колоритной женщиной: высокая, статная, с пышной грудью, лет тридцати пяти, с густыми, чуть волнистыми, медными волосами, крупными локонами спускающимися на плечи. Тёмные, почти чёрные, подкрашенные глаза сияли из-под густых ресниц бездонными омутами; резковатые для женщины черты лица придавали ей слегка надменный и весьма экзотический вид. На мадам было изумрудное платье в пол с не слишком пышной, великолепно расшитой верхней юбкой, в разрезах которой можно было разглядеть золотисто-кремовую нижнюю. Поверх тёмно-зелёного с бежевыми вставками корсажа, вышитого золотой нитью, была надета лёгкая короткая накидка цвета морской волны, также расшитая золотом, по краю которой бежал солнечно-белый, безумно пушистый мех, более всего напоминающий пышное боа. На обнажённой шее переливалось не слишком громоздкое, изящное золотое колье; на тонких руках, обнажавшихся из-под накидки чуть выше локтя, искрились тонкого плетения браслеты; на идеально вылепленных пальцах сверкали кольца. Впечатление она производила сильное – скорее приятное, чем нет.

– Добрый день, граф, – произнесла модистка низким, томным голосом и грациозно опустила голову, на которой красовалась крохотная шляпка, после чего повернулась ко мне, – мадемуазель…

– Лея, – представил меня Сертарио. – А это несравненная мадам Руальди.

– Очень приятно, – я кивнула новой знакомой, которая уже окидывала меня пристальным оценивающим взглядом.

– Что ж, полагаю, мы сможем сделать из этой малышки самую сладкую конфетку на предстоящем приёме. Вы ведь собираетесь к Катону, не так ли?

– Ты как всегда проницательна, – улыбнулся Сертарио.

– Вчера я пробыла в Итари до поздней ночи и вернулась домой лишь под утро. Сегодняшний день должен был пройти примерно так же: все как с цепи посрывались с этим приёмом. Дражайшая супруга сер Валла, чуть оправившись от родов, тут же потребовала срочно перешить одно из своих лучших платьев, ведь она, как хозяйка дома и родительница виновника торжества, должна сверкать ярче всех на этом маленьком звёздном параде… Так что вам, можно сказать, повезло, граф: гонец застал меня чуть ли не в дверях. Только из уважения к нашей давнишней дружбе я сослалась на недомогание после бессонной ночи и отправила с заказами и глубочайшими извинениями свою лучшую ученицу, а сама немедля поехала сюда.

– Моя благодарность будет более щедрой, чем у всех заказчиков Итари вместе взятых, – посулил граф. – А теперь не томи, мне уже не терпится взглянуть на твои творения!

Модистка небрежно повела рукой, и стоявшие за её спиной девушки одна за другой начали разворачивать свои свёртки. Ожидаемую мною скуку как рукой сняло: при виде шуршащего, разноцветного вороха этакого великолепия радостное предвкушение отразилось расплывшейся по лицу широкой улыбкой.

– Рио, это великолепно!.. – в восторге шепнула я.

– Это не моя заслуга, а мадам Руальди, – ответил друг.

– Да, но ведь именно тебе пришло в голову заказать мне… боже мой, целых семь платьев!

– Ну тебе ведь однажды пришло в голову притащить странного, незнакомого, ударенного на всю голову парня из парка к себе домой, – усмехнулся он. – Рано или поздно за столь легкомысленный поступок должна была наступить расплата. Примеряй!

Глупо улыбаясь, я смущённо прошла в будуар. Две самых молоденьких девушки проследовали за мной и молча помогли облачиться в один наряд, затем в следующий, пока все семь платьев, одно краше другого, не побывали под оценивающими взглядами мадам Руальди и Сертарио.

– Фиолетовое, – вынес свой вердикт граф.

– Коралловое, – не согласилась мадам.

– Белое?.. – робко спросила я.

– Молочное, – поправила модистка.

– Нет-нет-нет! – запротестовал Сертарио. – Чародейки одеваются ярко. А мы идём хоть и не на официальный приём, но всё же там соберётся весь цвет местного общества, нужно выглядеть соответственно.

– Но как незамужней девушке, мне следует одеваться в мягкие пастельные тона, а не броско и вызывающе, – в защиту своего выбора я откопала где-то в глубинах памяти некогда вычитанные мною в одном из многочисленных исторических романов правила выбора наряда для бала.

– Первый раз слышу подобную чушь, – фыркнул Рио. – Если молодая девушка будет одеваться как можно неприметнее, она рискует так и остаться незамужней – потенциальные женихи её просто не заметят.

– Только не в моём наряде! – возмутилась мадам Руальди и ещё раз пристально оглядела меня с ног до головы: столь полюбившееся мне платье оказалось последним и потому до сих пор красовалось на мне.

Из-под верхней кружевной юбки проглядывала нижняя из идеально гладкой, плотной ткани цвета свежего молока. Облегающий корсаж из той же светло-бежевой, почти белой ткани был изящен в своей простоте: его украшало лишь кружево с редкими проблесками золотой нити, переходящее в полупрозрачные узкие рукава.

– Девочка права, – наконец решила эта удивительная женщина с тонкими запястьями и умелыми пальцами настоящей волшебницы. – Если граф позволит, к утру платье украсят каменьями: рассыплем по юбке жемчуг, а по центру корсета посадим галочкой крошечные бриллианты – поверьте, граф, ни один мужчина не сможет без серьёзного усилия отвести взгляд от этого манящего, уходящего под грудь, переливающегося в свете люстр треугольничка. Перчатки нам не понадобятся: у девочки изящные кисти, и длинный рукав не предполагает их скрывать. Да, крошка, не забудь напомнить служанке, которая будет укладывать твои чудесные каштановые волосы, что локоны следует зачесать назад и придержать тиарой белого золота, которую непременно должен венчать жёлтый бриллиант. А вот точёную белоснежную шейку неплохо бы обнажить под одно из графских ожерелий безупречной работы имперских мастеров – из жёлтых топазов, разумеется. Золотистых оттенков веер мы украсим морским жемчугом и несколькими бриллиантами покрупнее. Мягкие белые туфельки на небольшом каблучке можно не украшать: едва ли будут видны даже носки.

– Да я, в принципе, и без драгоценных камней обойдусь, – в ужасе начала отнекиваться я, представив, в какое неимоверное состояние выльется эта затея. – Меня всё устраивает, туфелек и простого веера будет вполне достаточно.

– Ну уж нет, – нахмурился Сертарио. – Если мадам тоже считает это платье наиболее подходящим, я готов оставить своё мнение при себе, но в таком случае, Лея, нужно и впрямь довести твой наряд до ума. Не бойся: если она говорит, что к утру всё будет готово, значит, так оно и есть. Кстати, именно к этому платью у меня есть подходящая маска: серебристо-молочная, украшенная резьбой и перламутром – уверен, она в твоём вкусе.

– Да не переживай ты так за графские сундуки, красавица, – подмигнула мне куда более проницательная, чем Сертарио, модистка. – В своё время его мать – да будет покоен её благословенный сон – была первой красавицей и блистала самой яркой звёздочкой на всех балах, где только появлялась. К сожалению, мне не довелось шить для неё, но я более чем уверена, что эта пленительная женщина оставила в наследство своему единственному сыну и, в особенности, его будущей супруге столько каменьев и драгоценностей, что хватит одеть не только тебя, но и половину гостей досточтимого Катона.

– Это правда, – Сертарио улыбался, но в глазах мелькнула тень вечно живой боли утраты, что прячется глубоко-глубоко и лишь в редкие минуты прорывается из самых потаённых уголков души то печальным напевом, то задумчивым сумрачным взором, то серебристой каплей на бледной щеке. – У матушки был огромный гардероб, который до сих пор хранится нетронутым в сундуках в родительской спальне. Думаю, там можно найти и отпороть всё, что понадобится. Рано или поздно это всё равно пришлось бы сделать… А об украшениях я позабочусь: пожалуй, уже даже знаю, что именно нам понадобится… В общем так, Лея: снимай своё великолепие, нас ещё ждёт Мико. Мадам Руальди, Джордан проводит вас куда следует, делайте со старыми нарядами, что сочтёте нужным. С любыми просьбами можете также обращаться к Джордану: он распорядится насчёт ужина, ванны, спальни, если вам или вашим девушкам будет угодно переночевать. Благодарю, что откликнулись на мою просьбу! А сейчас прошу нас извинить, день сегодня просто сумасшедший.

Переодевшись и от души поблагодарив мадам Руальди, я прошла в обеденный зал вслед за Сертарио, где уже поджидала скромная трапеза, состоящая из крем-супа с рубленой зеленью и запечённого мяса с овощами.

Наскоро перекусив, мы вернулись к прерванному занятию танцами. Часа через полтора мои бедные ноги взмолились о пощаде, и я жалобно заскулила о пользе хорошего отдыха перед предстоящим путешествием:

– Ты и так уже дал мне больше, чем на хорошем мастер-классе, а то что ученица тебе попалась бездарная – так в этом нет твоей вины. Обещаю, я не буду тебя позорить и танцевать на приёме, стану сидеть в уголочке тихо, как мышка, скромно потребляя всё, что выставит на столы щедрый хозяин.

– Не думал, что ты так быстро сдашься, – усмехнулся Сертарио, но всё же милосердно внял моему нытью. – Мико! Достаточно. Играешь прекрасно. Надеюсь, в следующий раз ты будешь столь же любезен, как и сегодня: нужно же будет хоть когда-то научить эту юную особу танцевать.

С этими словами он протянул музыканту золотой – непомерно огромная сумма за полдня работы. Многословно поблагодарив «его сиятельство» и поклонившись раз десять, Мико наконец покинул нас.

– После такого мне совершенно необходимо снять стресс, – заявила я. – Пойду прогуляюсь немного по окрестностям. Вернусь, наверное, после ужина, так что не стоит ждать меня к столу…

– Ну уж нет, дорогая! – не дал мне договорить Сертарио. – Нагуляешься ещё, после нашего возвращения из Итари, а пока будь добра пообщаться с Лао: он расскажет тебе много интересного об имперских чародейках, за одну из которых мы и собираемся тебя выдать. А заодно об Империи. Вряд ли тебе будут задавать много вопросов, скорее всего какие-то формальности, но ведь ты даже их толком не знаешь! Глупо получится, если наша легенда провалится из-за такого пустяка.

– А что такого особенного я должна знать? Что, они так сильно отличаются от обычных людей? Может не стоит тогда представлять меня имперской ведьмой?

– Ну да, лучше представить тебя как есть: это Лея, она Странница из другого мира, поэтому не обращайте внимания на её маленькие причуды… А ещё благодаря ей наш мир чуть не погиб недавно.

– Извините, я вообще-то наоборот сделала всё для спасения вашего мира! – возмутилась я.

– Ага, а до этого сделала всё, чтобы запустить механизм его неизбежной гибели во благо своего, родного…

– Но я же не знала!.. – попыталась оправдаться я, но в целом крыть было нечем. Как говорится, незнание закона не освобождает от ответственности, хотя, следует признать, Феликс тогда заморочил голову не мне одной... – Ладно уж, пойду к Лао клянчить интересные истории про страшных имперских чародеек и их ужасную ворожбу.

Одним словом, встретиться с Риком я в тот день просто физически не успевала. Да и не слишком хотела, если уж на то пошло, поэтому вечером даже ощутила некоторое облегчение: дескать, так сложились обстоятельства, я не виновата.

«В конце концов, он сам должен понять, что это и означает отказ: кулон я вернула, на встречу не пошла – больше нас ничего не связывает. Тьфу ты, нас и так никогда ничего не связывало! А может, я зря волнуюсь, и он сам туда не пошёл?.. Даже время не назвал; не сидел же он там целый день, в самом деле! Ай, неважно. Теперь уже поздно что-либо исправлять, так что нечего и думать об этом. Остаётся только надеяться, что отказ понят и принят к сведению».

На этом месте мысли мои унеслись в сторону предстоящего приёма: как это будет?.. Похоже на волшебный бал из сказки или обычное собрание скучающих сплетников? Как примут меня в этом новом обществе и не сболтну ли я какую-нибудь глупость, как это часто со мной бывает от несдержанного языка… Проворочавшись с час в постели в волнительном предвкушении завтрашней поездки, я наконец погрузилась в мягкую перину бессвязных снов.

Глава 5

Проснулась оттого, что стало трудно дышать. Что-то бархатистое касалось лица, зажимая рот. Не успев толком понять, где заканчивается реальность и начинаются сновидения, инстинктивно попыталась закричать, но чья-то рука – теперь я уже уверилась, что это именно рука – в мягкой перчатке не позволила мне этого сделать. В тот же миг горячий шёпот коснулся уха:

– Успокойся, я лишь хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Пожалуйста, не стоит будить весь замок. Я пришёл как друг – не враг.

От тёплого дыхания и мягкого, почти завораживающего голоса по телу пробежали мурашки. Сердце стремилось покинуть клетку из рёбер после только что пережитого страха. Кровь пульсировала в висках так, что мне казалось, присевший на корточки рядом с кроватью человек тоже слышал быстрое биение неугомонной венки.

– Рик… – только и смогла бессильно прошелестеть в темноте, когда он наконец разжал свою стальную ладонь, поняв, что я окончательно проснулась и узнала его.

– Он самый, – мой незваный визитёр осторожно опустился на краешек постели. – Вчера ты назначила мне встречу, но так и не явилась на неё, да и вообще весь день не покидала пределов замка, что не совсем обычно для тебя. Я подумал, не заболела ли ты?.. Или ненароком проговорилась о нашей первой встрече, и граф настрого запретил повторять это сомнительное приключение? Одним словом, я едва дождался момента, когда можно будет пробраться сюда и задать эти вопросы лично.

– Я никому ничего не рассказывала, а не болела уже с тех пор, как… Неважно. В общем, давно.

– С тех пор как покинула свой мир? – закончил за меня Рик.

– С чего ты взял?.. – уж если даже слепому видно, что я не от мира сего, то на приёме в Итари наша легенда провалится в первые пять минут пребывания там!

– Не бойся, малыш, я умею хранить секреты: как свои, так и чужие. Однажды я слышал ваш разговор с графом, когда вы прогуливались недалеко от моего дома, и по обрывкам фраз понял, что вас связывает нечто большее, чем любовная интрижка – некая тайна загадочного иного мира, где появилась на свет столь прекрасная юная особа, которая упрямо бежит прочь от собственных желаний…

– Не связывает нас с Рио никакая интрижка! – возмутилась я.

– Вот как?! – чуть громче, но как будто обращаясь к самому себе шёпотом воскликнул Рик.

– И ни от каких желаний я тоже не бегу!.. – вполголоса продолжила я.

– Разве ты не желаешь научиться защищать свою жизнь? Очень мало кто в этом мире сможет дать тебе то, что предлагаю я. А из тех, кто сможет, никто – повторяю, никто! – не захочет и не будет с тобой возиться, Лея. Как видишь, ты не можешь чувствовать себя в безопасности даже укрытая за каменными стенами этого древнего замка.

– Могла. До того как встретила тебя, – проворчала я.

– Вероятно, просто пока ни у кого не возникало желания тебя убить. Но жизнь так непредсказуема, что этот факт запросто переменится в мгновение ока, а меня может не оказаться рядом в нужный момент. Вот почему я так настойчиво предлагаю свои услуги.

– А тебе не всё равно, убьют меня или нет? Мы едва знакомы.

– Если бы было всё равно, не сидел бы тут с тобой. Кстати, ты так и не рассказала, что же помешало тебе прийти сегодня на встречу?

– Да, собственно… – замялась я. – Послезавтра один из градоправителей Итари даёт пышный приём, поэтому у меня не было ни одной свободной минутки. То танцы эти, то примерки, то нудные рассказы о привычках высокомерных имперских чародеек…

Признаваться, что мне и самой не слишком хотелось являться на эту встречу, почему-то казалось неудобным, хотя это был наиболее честный ответ, который всё бы расставил по своим местам.

– Тебя хотят представить чужестранкой? Хорошая легенда, – одобрил мой ночной гость. – Мало кто из местных бывал в Империи, а уж с тамошними волшебницами из здешнего общества кроме Лао вообще вряд ли кто когда-либо имел дело, так что поймать вас на вранье будет попросту некому… Так, значит, завтра вы уезжаете?

– Да. Сертарио сказал, отказываться невежливо, да и хватит уже сидеть в затворничестве, пора представить меня обществу, – вздохнула я.

– Он прав. Ты молода и красива, нельзя держать тебя взаперти в этом замке.

– Не знаю. Вообще я решилась на время перебраться сюда только для того, чтобы научиться у Лао боевой магии, ведь он в этом настоящий мастер. Да и домой пока всё равно нельзя. А тут вдруг приёмы, маскарады… Боюсь сделать что-то не то, сказать то, чего не следует – да мало ли что. В моём мире подобные мероприятия вышли из моды лет двести назад, поэтому, само собой, мне ни разу не довелось поучаствовать в чём-то подобном. Ещё испорчу Рио репутацию… Одно утешение: все будут в масках, так что без неё меня позже никто и не признает, – кисло пошутила я.

– Увидев тебя однажды… услышав… не признать уже невозможно, – в голосе моего собеседника проскользнули горькие нотки томной печали, или мне показалось?.. – Так ты говоришь маскарад?

– Да, Катон сер Валла, кажется, устраивает его в честь рождения сына.

– Отлично, – хищно улыбнулся Рик. – Что ж, подумай ещё пару дней над моим предложением. Я приду за ответом ровно через двое суток.

– Но я как раз буду на балу, – слабо попыталась возразить я.

– Значит, там и встретимся, – произнёс Рик, поднимаясь.

– Только не говори, что ты тоже приглашён, – вырвалось у меня прежде, чем я успела понять, что говорю.

В темноте погружённой в ночь комнаты я едва различила насмешливую улыбку на губах этого странного человека. Зябко поёжившись, сидя в постели, плотнее закуталась в одеяло.

– За всю свою насыщенную жизнь я ни разу не удостоился подобного приглашения, – глухо ответил он. – Однако это не мешало мне посещать подобные мероприятия как для дела, так и для собственного удовольствия.

Он неожиданно наклонился к самому моему уху и выдохнул:

– Я буду у Катона и буду танцевать с тобой, Лея. И там, на маскараде, в этот же самый ночной час ты сама попросишь меня о том, что я так настойчиво предлагаю. До встречи, моя маленькая строптивая ученица. Вот твой первый урок: никогда не смыкай свои чудесные глазки, не поставив предварительно хотя бы простейшего охранного заклинания, если ты не уверена в надёжности своего пристанища. Незваный гость может оказаться настроен менее дружелюбно, чем я. Может воспользоваться твоей… беззащитностью.

Грудь моя тяжело вздымалась, как будто не могла вместить достаточно кислорода, пока его горячее дыхание обдавало теплом левый висок; приятная дрожь давно забытой волной пробежала от затылка, спустилась по спине и затихла где-то на кончиках пальцев ног. Я почувствовала, как нежная рука в мягкой перчатке осторожно коснулась моей щеки и скользнула к подбородку; кончики пальцев быстро пробежали по горлу и исчезли так же внезапно, как появились. Я прерывисто вздохнула и наконец позволила себе обернуться – Рик уже стоял в проёме окна. Повернув голову, он приложил к губам указательный палец и одним неуловимым движением перескочил через подоконник, беззвучно растворившись в густой ночной темноте.

Я с трудом перевела дыхание и без сил рухнула на подушки. Обрывки мыслей смешались в каком-то беспорядочном вихре. Я лежала, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами, и не думала ни о чём. Лишь образ бесшумного, словно тень, высокого мужчины с неизменной чёрной атласной лентой на глазах по-прежнему маячил в воображении. Каждой клеточкой тела я помнила его невесомое прикосновение так ярко, как будто тонкие сильные пальцы до сих пор бродили по моему лицу, и вздрагивала не то от ужаса, не то от наслаждения…

В таком овощеобразном состоянии и бесплодных попытках уснуть я провалялась чуть ли не до рассвета, и когда утром Сертарио негромко постучал в мою дверь, сумела лишь сквозь дремоту пробормотать пару фраз насчёт того, что встать раньше обеда сегодня для меня смерти подобно, и снова провалилась в глубокий сон без сновидений.

Когда я наконец с трудом разлепила веки и, умывшись, спустилась в обеденный зал, Сертарио с Лао как раз сели обедать.

– А мы уже подумывали грузить тебя в экипаж вместе с одеялом, – бодро поприветствовал меня волшебник. Хозяин замка ограничился беглым осмотром.

– Выглядишь совсем разбитой, – заметил он. – Плохо спала?

– Угу, – хмуро кивнула я, садясь за стол.

– Лао может быстренько поставить тебя на ноги, но к вечеру твоё плачевное состояние вернётся, поэтому я бы рекомендовал просто поспать в дороге. Путь предстоит сравнительно неблизкий, экипаж зачарован, так что трясти не будет. Карета довольно просторная, и, подогнув ноги, ты вполне уместишься на сидении вместе с подушкой и одеялом. Давай завтракай, и выдвигаемся; вещи уже упакованы, лошадей впрягают. Катон будет ждать нас сегодня к вечеру, поэтому торопиться особенно некуда. А завтра спокойно выспишься и, если будешь чувствовать себя лучше, я покажу тебе город. Он не слишком велик – в сравнении с твоей родной Москвой просто крохотная деревня – но в нём есть своё особенное очарование и удивительно красивые места.

– Да, думаю, поспать в дороге – это то что нужно, – бутерброд со свежими овощами, ветчиной и сыром значительно улучшил моё самочувствие, а отхлебнув обжигающего терпкого напитка сродни кофе на молоке, носящего экзотическое название лоди и подающегося в этом мире вместо чая, я почти что ожила.

Мои друзья продолжили, очевидно, прерванный моим появлением разговор о предстоящем приёме, об общих знакомых, которые там, несомненно, будут, о том, как воспримут моё появление, и о множестве других скучных вещей. Я почти не слушала их: мысли блуждали далеко отсюда. Приятное волнение разливалось по телу при мысли о том, что на маскараде я снова увижу Рика. Как он попадёт туда без приглашения, во что будет одет, снимет ли с глаз свою траурную повязку?.. Я вспоминала его вчерашний визит и злилась на себя за то, что он выбил меня из колеи настолько, что даже к обеду, проспав часов восемь, я всё ещё не могла собраться.

– Переодевайся в дорожный костюм и спускайся, – напутствовал меня граф, вставая из-за стола. – Мы будем ждать внизу. Пока ещё раз перепроверим, всё ли собрано в дорогу.

Я кивнула и побрела в свою комнату. Отыскала в солидных размеров гардеробе дорожный костюм болотного цвета, состоящий из простого покроя узких штанов и просторной лёгкой рубашки с широким воротом на шнуровке. Присовокупила к этому мягкие светло-коричневые сапожки, собрала непослушные волосы и вышла во двор.

Мои спутники уже в нетерпении топтались вокруг белой с золотом кареты, запряжённой четвёркой серых лошадей, чьи головы венчали высокие султаны алых перьев.

Едва мы запрыгнули в экипаж, кучер громко свистнул кнутом, и карета тронулась. На предназначенном для меня сидении уже предусмотрительно сложили пуховое одеяло и небольшую мягкую подушечку. Занырнув с ногами в этот сладостный плацдарм, который должен был прямым рейсом доставить меня в царство Морфея, я, как большая неуклюжая птица, соорудила себе целое гнездо, свернулась в нём и быстро уснула под убаюкивающее покачивание.

Проснувшись, уже чувствовала себя бодрой и полной энергии. Сладко потянувшись, выкопалась из-под огромного, тёплого, но удивительно невесомого одеяла и села.

– Доброго вечера, соня! – насмешливый голос Лао пробился в моё сознание.

– Мы подъезжаем к Итари, – заметил Сертарио, – так что просыпайся. У тебя будет время, чтобы привести себя в порядок, а потом нас, как водится, ждёт сытный ужин в компании Катона и его жены. Услышишь массу сплетен местного разлива, заочно познакомишься с половиной из тех, кто будет присутствовать на завтрашнем приёме – одним словом, все новости из жизни Итари и ближайшего пригорода будут к твоим услугам.

– Звучит не слишком заманчиво, – вздохнула я. – Но меня ведь никто не спрашивает, так?..

Мальчики дружно закивали. Я с тоской уставилась в окно, за которым разворачивался типичный пасторальный пейзаж: одинокие хутора в окружении зеленеющих полей, мирно пасущиеся парнокопытные, редкие крестьяне, спешащие завершить до темноты все дела… Здесь не было привычного для меня пригорода с его маленькими деревушками и плотно липнущими друг к другу домами: жилища располагались на почтительном расстоянии от соседей и окружали их не заборы, а живая изгородь из высоких, усыпанных белыми цветами, ровно постриженных кустарников. Вокруг каждой одно-, реже – двухэтажной постройки пастбища с редкими деревцами, усыпанные высокой травой, перемежались возделываемыми полями, на которых ровными рядами росли злаковые и овощные культуры.

Я не сразу поняла, что мы въехали в город: никакой крепостной стены здесь не было и в помине, только возросла вдруг плотность застройки. Потом я заметила, что совсем исчезли поля, зато значительно больше стало высоких и развесистых деревьев, в чьей тени укрывались крохотные одноэтажные домики, по большей части без дворов. По мере продвижения вглубь городка размер и высота окружающих построек стала расти, достигая четырёх, а то и пяти этажей. Навстречу нам проехали несколько всадников и запряжённая каурой лошадью небольшая закрытая коляска. Вдруг бег лошадей слегка ускорился: мы обгоняли какой-то странный экипаж. Я с любопытством уставилась на большую повозку, немного напоминающую дилижанс, причём люди в нём сидели как внутри экипажа, так и на крыше, где располагалось несколько весьма удобных, обитых потёртой кожей сидений. Транспортное средство двигалось неспешно и вальяжно по краю утоптанной, ничем не вымощенной дороги; ехало оно само по себе: без помощи тягловой силы и вроде бы никем не управляемое.

– Это ликари, зачарованные повозки, – перехватив мой взгляд, пояснил граф. – Они двигаются по строго определённым маршрутам с известными остановками. Плата за проезд фиксирована и крайне мала, так что горожане с удовольствием пользуются подобными средствами передвижения.

– А кто же управляет ими? – удивилась я. – Могут же возникнуть какие-то непредвиденные обстоятельства… И кто взимает плату за проезд?

– С этим всё просто: в нижнем и верхнем этажах стоят специальные ёмкости, и ликари не сдвинется с места, пока каждый из вновь севших пассажиров не внесёт плату. Что же до первого вопроса, видишь ли, эти повозки весьма неспешны, что сводит риск каких бы то ни было инцидентов к минимуму. Если же что-то всё-таки случится, магия, приводящая транспорт в движение, попросту замкнётся в обсидиановом кристалле, встроенном специально для подобных случаев. Таким образом, транспорт остановится, и пассажиры смогут предпринять любые действия, которые сочтут необходимыми. Ликари же придётся вновь запускать, для чего на городской службе специально состоит отдельный штатный волшебник.

– Здорово! – восхитилась я. – Я тоже хочу покататься на этой штуке!..

– Вот уж весёлое времяпрепровождение! – презрительно скривился Лао. – Хочешь, я специально для тебя заворожу дома какую-нибудь старую крестьянскую телегу? Сядешь в неё и будешь наворачивать круги вокруг замка… Хотя лично я сильно сомневаюсь, что тебя хватит хотя бы на полкруга подобного развлечения.

– Завтра днём у нас будет время погулять по городу; если хочешь, можем и в ликари покататься, – примирительно заметил Сертарио.

– Вот, понял! – я невежливо ткнула в нашего мага пальцем. – Меня завтра покатают на волшебной повозке, а ты будешь сидеть в гостях и умирать от скуки, пока мы будем гулять по городу!

– Вот ещё! – фыркнул Лао. – Уж я-то найду себе в Итари куда более интересное занятие, чем кататься с горожанами на самом медленном из имеющихся в мире видов транспорта. Например, прогуляюсь по местному рынку и загляну в шатёр, где один знакомый купец уже который год приторговывает контрабандой всяких магических безделушек… А вообще у меня здесь есть пара знакомых, которых было бы неплохо навестить …

– Скорее уж, не пара, а одна конкретная, – ухмыльнулся Сертарио. – Которую ты наверняка собрался навестить уже сегодня ночью. А завтра ещё разок «навестить».

– За кого ты меня принимаешь! – возмутился один из лучших боевых магов этого мира. – Крошка Витти, несомненно, хороша, но красавица Сьют ничуть ей не уступает, так что если я сказал «пара знакомых», значит, повторяться не собираюсь.

– Смотри не опоздай на завтрашний приём со своими похождениями, – только и напутствовал его Сертарио. Я лишь закатила глаза и многозначительно вздохнула.

Тем временем наша карета въехала в чудесный парк: тут и там были разбросаны невысокие деревья с крупными, яркими цветками всех оттенков; декоративные кустики тянулись вдоль дороги ровно подстриженной изумрудной изгородью; спроектированные несомненным мастером своего дела пушистые клумбы по типу альпийских горок перемежались довольно высокими каменными выступами, по которым переливающимися ручейками сбегала кристально прозрачная вода. Тут и там в тени деревьев располагались резные скамейки; попадались и небольшие беседки, увитые прелестным вьющимся и не в меру косматым растением. Люди неспешно прогуливались по узким тропинкам, проложенным, по-видимому, без всякой системы и предназначенным исключительно для пешего передвижения. Мы же двигались по единственной главной дороге, на которой едва ли смогли бы разъехаться два экипажа, замощённой идеально гладкими голубоватыми плитами – не то высеченными из камней, не то созданными при помощи магии.

– Дом Катона, как и ещё одного из местных оригиналов, располагается на самом краю Парка поющих фонтанов…

– Не оригиналы они, а просто живут слишком хорошо. Ну и желание выпендриться, конечно, – встрял неугомонный маг.

– Лао! Сер Валла – прекрасный, душевный человек, очень щедрый хозяин. Что же касается его маленьких слабостей, каждому из нас они присущи в той или иной степени.

– А почему Парк поющих фонтанов? – я даже не обратила внимания на ставшие уже привычными дружеские стычки язвительного циника Лао и толерантного, сдержанного Сертарио.

– Видишь эти возвышающиеся повсюду каменные столпы? – граф указал на ближайший к нам. – Как только ночь окончательно вступит в свои права, спокойно стекающие сейчас роднички устремятся ввысь, переливаясь в темноте всевозможными цветами и тихо напевая удивительно красивые, почти неземные мелодии…

– Ну так уж и неземные, – снова перебил Лао. – Да сюда в своё время попросту пригласили целый оркестр, который наигрывал каждому фонтанчику свои неповторимые мелодии, а магия позволила этим каменным истуканам произвольно перемешивать услышанное и импровизировать сколько угодно их каменным душам. Вот и вся разгадка поющих фонтанов.

– Всё равно это, наверное, безумно красиво… – протянула я и мило похлопала ресницами в сторону Сертарио.

– Ладно, – вздохнул он. – Сегодня после ужина, как только правила приличия и хорошего тона позволят пожелать нашим радушным хозяевам доброй ночи, пойдём гулять по парку.

– Класс! Поскорее бы закончился этот скучный ужин… – мечтательно проговорила я, а спустя пару минут наш экипаж лихо притормозил у огромного, выстроенного в виде подковы одноэтажного здания, весьма значительная территория вокруг которого была отгорожена от остального парка причудливой кованой оградой.

Дверцу кареты почтительно распахнул тут же подбежавший слуга в янтарно-белой ливрее. Он же проводил нас до парадного входа и сдал с рук на руки управляющему, который почтительно сообщил, что господин сер Валла с супругой будут весьма рады увидеться с нами за ужином, а пока мы может отдохнуть с дороги, принять ванну и переодеться. После чего нас проводили в заранее приготовленные апартаменты в самом конце левого крыла дома: мужчинам выделили смежные комнаты, выходящие окнами на двор, моя же спальня располагалась прямо напротив, выходя окнами в сторону видневшегося за оградой парка.

Я едва успела ополоснуться с дороги, как в комнату постучали.

Глава 6

– Войдите! – крикнула я, наскоро проводя руками над влажными волосами: простенькое заклинание – и не надо никаких фенов.

На пороге появился Сертарио в сопровождении того самого слуги, который встретил нас и проводил по комнатам. Лакей нёс объёмный дорожный саквояж, а мой друг осторожно сжимал внушительных размеров свёрток.

– Поставь около столика, пожалуйста, – попросил граф.

Слуга молча выполнил указание и, почтительно склонив голову на прощание, скрылся за дверью.

– Что это? – я с любопытством подошла к саквояжу.

– Твои вещи. Повседневная одежда, а также обувь, аксессуары и украшения для завтрашнего вечера. А это платье, – помахал свёртком Сертарио. – Мне бы хотелось, чтобы ты полностью оделась к приёму: нужно ещё раз посмотреть, всё ли идеально, не нужно ли что-то докупить или доделать.

– Хорошо, только ради тебя и безумной красоты творения мадам Руальди, – улыбнулась я, взяла свёрток и прошла в небольшую ванную комнату.

После пяти минут безуспешных попыток затянуть корсет самостоятельно я сдалась и позвала Сертарио. Наконец всё было готово: изящная резная маска, мягкие бальные туфельки, тиара, даже золотистый веер, украшенный жемчугом – граф не упустил ничего из того образа, который обрисовала мадам Руальди. Покинув ванную комнату, я подошла к висящему на противоположной стене в полный рост зеркалу в массивной раме тёмного дерева и не смогла сдержать счастливой улыбки. Из глубины зеркальной поверхности на меня взирала прекрасная миниатюрная принцесса в идеально сидящем платье цвета слоновой кости, играющем блеском драгоценных камней и сверкающем золотой вышивкой.

– Ты выглядишь великолепно, – взгляд зазеркальной незнакомки встретился с тёплыми глазами Рио, замершего за моим правым плечом. – Завтра все местные кавалеры будут у твоих ног, Лея.

С этими словами он застегнул на моей шее колье белого золота, сплошь усеянное крохотными бриллиантами; четыре жёлтых топаза располагались в ряд, а под ними в изящном переплетении кристально-прозрачных камней и металла яркой звездой сиял крупный, идеальной огранки бриллиант под стать тому, что венчал также усеянную алмазами тиару. Красавица в маске счастливо улыбнулась; её зазеркальный друг ответил такой же сияющей улыбкой и нежно обнял за плечи, положив свою светлую голову на плечо девушки.

– Это всё… у меня нет слов, – я наконец оторвалась от созерцания наших отражений и повернулась лицом к спонсору всего этого великолепия. – Спасибо тебе, Рио. Это просто сказка какая-то, так всё красиво и нереально. Дома мне за всю жизнь не заработать столько, сколько стоит этот бесподобный наряд… Ты просто волшебник какой-то!

– Это ты у нас волшебница, – граф смотрел на меня нежно и чуть насмешливо. – А я всего лишь скромный землевладелец, которому досталось в наследство неплохое состояние. Маг из меня, как ты сама знаешь, довольно посредственный – воин ещё куда ни шло…

– Но ведь твой род… Хранители.

– Их тайны давно и безвозвратно потеряны, – вздохнул Сертарио. – Не будем об этом. Завтра ты будешь сверкать ярче, чем все звезды на вашем небосклоне, и это сейчас главное.

– Только благодаря тебе, – я игриво чмокнула его в щёку и поспешила переодеваться.

Появившись через несколько минут в простеньком лёгком платье персикового цвета, застала Сертарио уставившимся невидящим взором в окно, очевидно, в глубокой задумчивости.

– О чём думаешь? – спросила я.

Он вздрогнул и повернулся ко мне:

– Так… С тех пор как мы вернулись сюда из твоего мира, я ещё ни разу не был в Итари. Просто представил на мгновение, что если бы мы тогда… Ничего бы этого уже не было. А люди даже не знают. Не имеют ни малейшего представления о том, насколько близко к гибели стоял наш мир, как замер в тот миг над пропастью… У них нет даже мысли об этом. О том, какой ценой заплачено за их жизни. И я подумал, а что если мы тоже живём как слепцы: сидим сейчас здесь и ничего не знаем. А кто-то, быть может, сражается за наши жизни. Не даёт оборваться той тонкой ниточке, что удерживает мир на краю бездны…

– В этом наше счастье, – я присела на краешек огромной кровати. – Мир слишком велик, ты не сможешь вместить все его тайны. Хорошо, если есть кто-то, кто готов сражаться за него, пусть мы и не знаем об этом. Мы вообще слишком мало знаем… За секунду до строим планы на будущее, которого, быть может, у нас уже нет. Наверное, это правильно, в этом и заключается суть. Жить вслепую, жить здесь и сейчас. Вслепую…

Я внезапно замолчала, вспомнив о Рике и назначенной им на завтра встрече. При мысли об этом красивом мужчине с повадками хищного зверя и неизменной траурной лентой на глазах меня всегда охватывало какое-то непонятное волнение, томительное предчувствие чего-то предрешённого и более мне неподвластного…

– Что-то мы загрустили, – лучезарно улыбнулся Сертарио, подходя ко мне и подавая руку. – А тем не менее нас уже заждался Лао: я, с разрешения Катона, обещал показать ему дом, а ты можешь составить нам компанию. До ужина ещё достаточно времени, так что если не хочешь отдохнуть с дороги…

– Когда это я отказывалась поразмять ноги, – моя ладошка опёрлась о его протянутую ладонь, почти утонув в ней. Я встала, и мы проследовали в комнату нашего несравненного мага.

Прогулка по довольно большому, вытянутому строению заняла минут пятнадцать; чуть больше внимания мы уделили огромной оранжерее с удивительными растениями и причудливыми, почти ручными, пёстрыми птицами. Вдоль стен длинных пустынных коридоров висели живописные картины, в основном изображающие мирные пейзажи далёких стран или натюрморты. Огромный вытянутый зал, в котором предполагалось проведение завтрашнего приёма, встретил нас натёртыми до блеска полами, развешанными вдоль стен живыми растениями и прозрачными, будто их и нет вовсе, выходящими прямо на большую террасу, за которой начинался довольно скромный садик, панорамными окнами вдоль всей стены. Меня особенно поразили громоздкие белоснежные колонны, высеченные в виде идеально сложенных женских ножек, украшавшие несколько выходов на террасу.

– Наш хозяин – большой любитель танцев, – шепнул мне на ухо Сертарио, когда мы проходили между двумя подобными изваяниями из зала прямиком на улицу. – Злые языки поговаривают, что он вот уже много лет регулярно навещает одну хорошенькую танцовщицу, чьи великолепные ножки и изображены на этих колоннах, но я не думаю, что это правда: Катон мало что не боготворит свою обожаемую супругу, а к танцам и красивым женским ножкам питает исключительно созерцательную, платоническую любовь.

– Угу, – поддакнул язвительный маг. – Созерцательную. А ещё осязательную. Хотя, окажись я на его месте рядом с обладательницей столь прекрасных ножек… Хотел бы сплясать с такой наедине у неё в будуаре.

– В твоих пристрастиях я ничуть не сомневаюсь, но не надо всех равнять по себе, – резко оборвал Сертарио. – Между прочим, не все мужчины столь непостоянны и неразборчивы в связях, как ты.

– О да, – усмехнулся Лао. – Взять хотя бы тебя. Интересно, мадам Руальди тоже считает тебя постоянным?..

– Лао! – Сертарио вспыхнул. – Я был мальчишкой тогда. Всё давно в прошлом, и ей это прекрасно известно.

Темногривый похититель женских сердец только многозначительно хмыкнул в ответ, но продолжать дискуссию не стал.

Терраса представляла собой довольно большое овальное пространство, вымощенное некрупными серыми камнями с бронзовыми прожилками. По центру расположились две небольшие клумбы и высокий фонтан в виде прекрасной танцовщицы, навеки застывшей в позиции экарте вперёд. Я невольно залюбовалась этим каменным шедевром, вокруг которого струилась стена из переливающихся водяных капель.

– Великолепная работа, – отметил Сертарио. – Но дальше, прямо за садом, есть кое-что, что, уверен, должно понравиться тебе ничуть не меньше.

Мы проследовали через небольшой садик, усаженный развесистыми деревьями с тёмно-лиловыми листьями и множеством кустарников, на которых манящими огоньками то тут, то там вспыхивали ярко-красные крупные ягоды.

– А это?.. – я указала на прельстившие меня плоды.

– Кому чего, а Лее лишь бы живот набить, – тут же прокомментировал Лао. – Это ксаоны, они съедобные, так что можешь начинать разорять Катона прямо сейчас.

– Между прочим, я только хотела узнать, что это, но раз уж ты так великодушен, что позволяешь мне разорять чужие сады, я, пожалуй, действительно, воспользуюсь предложением, – с этими словами я, недолго думая, сорвала с ближайшего куста одну ягоду размером с дикий абрикос и отправила в рот.

Вкус у плода оказался довольно специфический: приторно-сладкий, с едва уловимыми ванильными нотками. Вязкий, он всё же оставил после себя не только большую твёрдую косточку, но и приятное карамельное послевкусие. В целом съедобно, хотя, признаться, повторять эксперимент хотелось не слишком.

– Потому они и висят, – глядя на мою выразительную физиономию, прокомментировал Лао. – А вообще это излюбленное лакомство пестрянок – птиц, которые живут в оранжерее. Думаю, эти кусты растут здесь только ради них: вряд ли даже прислуга особенно ими увлекается…

– А вот здесь ты ошибся, – вклинился граф. – Ксаоны действительно мало кому приходятся по вкусу, но сер Валла нашёл им другое применение: не далее чем завтра на приёме нам с вами выпадет шанс попробовать одно из лучших в округе вин. Катон каждый год собственноручно ставит один бочонок доброго напитка по рецепту, известному только ему, и получает через полгода такой божественный нектар, что остаться равнодушным к нему просто невозможно.

– Первый раз слышу, чтобы из ксаонов делали вино… – пробормотал маг. – В любом случае мы ведь сюда не за ними шли? Ты, кажется, обещал показать нечто более интересное, чем танцовщица, так что я весь в предвкушении.

– А мы уже как раз на месте, – ответил Сертарио и круто повернул за выстроившиеся шеренгой кусты ксаонов.

Нашим взорам открылся настоящий зелёный лабиринт, достигавший в высоту метров двух. При этом по периметру он казался не слишком большим: изумрудная стена вряд ли тянулась более чем на пятнадцать метров.

– Ну лабиринт… – скептически протянул Лао. – Это ведь не всё?

– Зайдём, а там судите сами, – предложил граф и первым шагнул в узкий проход, исчезнув в тёмном зелёном коридоре.

Переглянувшись, мы последовали за ним. Едва ступив в узкий сумрачный коридор, окружённый стеной из листьев, мы услышали за спиной тихий шелест и обернулись. Естественно, никакого прохода там уже не было. Улыбаясь, Сертарио разглядывал наши вытянувшиеся лица.

– Это тоже задумка самого Катона, – наконец объяснил он. – Лабиринт зачарован. Причём не человеком.

– Крэгги? – уважительно выдохнул Лао.

– Они самые, – кивнул Рио. – Уж не знаю, как сер Валле пришло это в голову и где он вообще выискал подобного специалиста, но один из крэггов – непонятно за какую цену, ведь деньги этих существ мало интересуют, разве что какие-нибудь магические древности – согласился превратить это изначально безобиднейшее детское развлечение в так называемый «Лабиринт сновидца». Вечно изменчивый, текучий, как сновидение, он не имеет ни конца, ни края, напоминая скорее живое существо, нежели творение рук человека.

– Он и правда, можно сказать, живой… – прошептал застывший в восхищении маг. – Лея, ты чувствуешь?..

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Это изумрудное произведение искусства, порождение чуждой людям магии, буквально дышало Силой. Тёплыми волнами неведомая волшба переливалась здесь, давая этому месту некое подобие жизни и даже воли.

– Пойдём?.. – Сертарио осторожно коснулся моей руки, тревожно вглядываясь в изумлённое лицо.

– Да, – восторженно кивнула я. – Пока просто не могу прийти в себя, настолько здесь всё пропитано магией, но не нашей, а совершенно иной природы… Точно! Что-то похожее чувствуешь, когда проходишь сквозь межпространственную материю. Только там ощущения раз в сто острее.

– Вот уж совсем не похоже, – поморщился Сертарио. – Оттуда ты выходишь как выжатый лимон, а из лабиринта, напротив, словно заново родился.

– Ты забываешь, что связался со Странницей, – улыбнулась я. – После путешествия я чувствую себя именно заново родившейся. А здесь… Очень странно. Не знаю, что за существа эти крэгги и как далеко распространяется их могущество, но… у меня складывается впечатление, что в этот лабиринт красной нитью вплели лоскутки другой реальности. Причем материя этой реальности странным образом отличается от нашей: она как будто не такая плотная – изменчивая, невесомая… Лабиринт сновидцев, говоришь?..

– Лея пытается тонко намекнуть, что крэгг каким-то непостижимым образом сумел вплести в этот отдельно взятый лабиринт материю сновидений, – взял слово Лао. – Проштопал, так сказать, нашу реальность нитью чужих снов. Честно говоря, я даже близко не понимаю – да и вряд ли когда пойму – с какого конца можно хотя бы подступиться к такому делу, но в целом склонен согласиться с версией нашей прекрасной спутницы.

– Ну вы даёте, – только и покачал головой Сертарио. – Как бы там ни было, а лабиринт и правда хорош, в чём вы сейчас непременно убедитесь сами.

Путешествие началось с того, что прямо перед нами возникла огромная синяя птица: посмотрела внимательным взглядом, крикнула что-то резко и громко, тяжело поднялась с земли и, напоследок коснувшись моей щеки кончиком крыла, растаяла так же внезапно, как появилась. Мы прошли несколько метров, после чего путь круто повернул влево. Ослепительный свет окатил нас троих ледяной волной, заставив на мгновение зажмуриться. Холодное ярко-жёлтое пламя весёлыми языками выплясывало дикую языческую пляску на тянущихся вдоль зелёной стены гирляндах. Больше сотни огромных ярких бабочек окружили нас пёстрым ворохом: некоторые тщетно бились о холодный живой огонь, другие садились прямо на нас, через мгновение вновь пускаясь в полёт. Зрелище было потрясающее: такого великолепия игры красок не увидишь даже на салюте. Задержавшись здесь ненадолго, мы двинулись дальше.

Теперь уже дорога раздваивалась: тропа, уводящая вправо, была чуть шире, но я решила, что ходить налево интереснее; мальчики не возражали. Ходить и правда оказалось интереснее, поскольку мягкую землю под ногами внезапно сменила гладкая, точно зеркало, ледяная поверхность. Осторожно ступив на неё, я в полной мере убедилась, что это действительно лёд – очень скользкий и неправдоподобно прозрачный. Сквозь него было прекрасно видно, как под нами проплывают диковинные рыбы: шарообразные, остроносые, с длинными шипами… Какие-то светящиеся зелёным и голубым светом существа, похожие на огромных медуз, медленно парили прямо под нами. Кое-как преодолев эту скользкую тропинку, под конец мы увидели огромных размеров чёрный глаз без зрачка, уставившийся прямо на нас откуда-то из глубины. Обладатель глаза выглядел столь внушительно, что мы совершили попытку к бегству, не удержались на ногах и со смехом приземлились на собственные пятые точки, с удовлетворением отметив, что под ногами уже не твёрдый лёд, а вполне себе уютная высокая трава.

На этот раз перед нами оказалось аж три тропинки, и даже пресловутый указательный камень из сказок имелся. Надпись на нём гласила приблизительно следующее: «Прямо пойдёшь – выход найдёшь; налево пойдёшь – в сказку шагнёшь; направо пойдёшь – ужаса ждёшь». Справедливо решив, что мы ещё не нагулялись, первый вариант сразу откинули. Я предлагала лево как уже проверенный и явно выигрывающий на фоне прочих вариантов, Сертарио воздержался от комментариев, а Лао настаивал на последнем – дескать, налево уже ходили, пора и страшные сказки посмотреть. В конце концов он просто развернулся и отправился в выбранном направлении, так что нам с Рио волей-неволей пришлось последовать туда же за несговорчивым и не в меру храбрым магом.

– Здесь какой-то туман, – голос Лао доносился, казалось, издалека, разлетаясь гулко, словно в ущелье.

За очередным витком лабиринта мы и впрямь увидели стелющийся над землёй плотный туман; ноги утонули в клубящемся облаке выше колен. Лао остановился шагах в пяти перед нами и внимательно изучал сию белёсую субстанцию.

– На вид самый обычный туман, – констатировал он. – От него даже никакой магии не исходит… По крайней мере никакой, знакомой мне.

– Обязательно было ломиться сюда, сломя голову? – Сертарио догнал нашего блудного чародея. – Идём дальше или вернёмся?..

– Мне обещали страшную сказку, – Лао так широко и мечтательно улыбался, словно речь шла о гареме безопасных для жизни суккубов. – Конечно же, мы идём дальше!

Переглянувшись, мы с Сертарио очень выразительно вздохнули и медленно двинулись вслед за нашим неугомонным другом. Но не успели сделать и десяти шагов, как густое облако под ногами словно ожило и, взбесившись, с головой захлестнуло нас белой пеленой.

– Рио!.. – только и успела крикнуть я, прежде чем упала без чувств.

Глава 7

Пробуждение оказалось весьма неприятным: складывалось впечатление, что белое облако было вовсе не туманом, а дымом марихуаны. Тогда никаких вопросов, почему дело кончилось обмороком – ровно таким и был мой первый и единственный опыт знакомства с этим чудесным растением: вместо обещанного «хорошего настроения» пару раз лишилась чувств, а сердечко выдало такой бешеный ритм, что я ещё долго удивлялась, как вообще умудрилась не отъехать в мир иной.

Сейчас чувствовала себя едва ли лучше: на лбу выступили крупные капли пота, перед глазами всё плыло. Желудок мутило, от охватившего тело жара безумно хотелось пить; в висках бешено пульсировала кровь. Всё та же белая субстанция вокруг, стены зелёного лабиринта… Вот только друзей что-то не видно. Попыталась позвать их, но из горла вырвался лишь хриплый стон, больше похожий на лай, чем на человеческий голос.

С трудом поднявшись на ноги, я ощутила такое сильное головокружение, что тут же опустилась обратно – на более надёжную часть тела, нежели ноги. Минут пять просто пыталась прийти в себя; никаких связных мыслей в голове не появлялось. Наконец, собрав в кулак всю свою не слишком могучую волю, повторила попытку встать – получилось!.. Никакой бодрости не было и в помине, но, по крайней мере, падать больше не пришлось. Немного постояв, я медленно двинулась вперёд, надеясь вскоре наткнуться на своих спутников, которые, вероятно, тоже «поплыли» в этом странном и зловещем тумане.

Но, едва шагнув за первый поворот, остановилась как вкопанная. Я мгновенно узнала зловещую фигуру в чёрном плаще.

– Скучала? – то, что он стоял спиной ко мне, совершенно не мешало Рику слышать.

С трудом сглотнув, я с ужасом уставилась на представшее перед глазами зрелище: мои друзья лежали на земле в проклятом тумане, очевидно, всё ещё без сознания. Рик стоял лицом к ним, сжимая в каждой руке по арбалету... Я знала, что он не промахнётся.

– Чего ты хочешь, – едва сдерживая страх и закипающую злобу на грани с ненавистью произнесла я.

– Ты уйдёшь со мной, – просто ответил он. – В этом случае твои друзья останутся живы. Либо откажешься – тогда мне придётся их убить, но ты всё равно уйдёшь со мной, и причин возвращаться у тебя уже не будет. На всякий случай сразу предупреждаю, чтобы между нами не возникло обид и недопониманий: если ты попытаешься использовать Силу, они умрут раньше, чем я. Магия не моя стезя, но чутьё и опыт позволяют чувствовать малейшие колебания этой неподвластной мне стихии.

Ответить было нечего: даже если этот непостижимый тип блефовал, в чём лично я сильно сомневалась, проверить, рискнув жизнью ставших для меня самыми близкими людей, всё равно бы не посмела. Едва ли соображая, что собираюсь делать дальше, я медленно двинулась в сторону неподвижно застывшего в белёсом облаке чёрного силуэта. Голова по-прежнему оставалась тяжёлой, а неповоротливые мысли, казалось, разрывали её на части.

– У тебя не такой большой выбор, малышка, – голос Рика звучал ровно и почти нежно. – Ты уйдёшь со мной сейчас, но потом, если таково будет твоё желание, вернёшься обратно. Хотя я надеюсь, что, проведя со мной дюжину дней, ты уже не захочешь возвращаться, не испив до дна всех тайн пугающего и одновременно завораживающего искусства отнимать и защищать жизнь.

Я снова промолчала. Подошла вплотную, обогнула; встала лицом к лицу, дескать: «Ты выиграл. Что дальше?» На его губах заиграла чуть заметная мягкая улыбка хищника, вполне удовлетворённого своей охотой. Я почти увидела под траурной лентой игривые кошачьи глаза, вперившиеся в меня немигающим взглядом…

– Что будет с ними?.. – я кивнула в сторону беспомощно распростёртых на земле Сертарио и Лао.

– Очнутся, как только мы уйдём. Не бойся, они просто без сознания, как и ты некоторое время назад. Я очень рад, что ты оказалась более благоразумной, чем я смел надеяться. А теперь обними меня: сейчас прямо под нами должен открыться портал. И… не вини себя, Лея, у тебя действительно не было выбора…

Опустив голову, я сделала неуверенный шаг вперёд, осторожно положив руки на его талию… Мой взгляд упал на простые поясные кожаные ножны, скрывавшие кинжал. Никакого решения в связи с этим в моей голове ещё не сформировалось, когда руки уже начали действовать: выхватив оружие, я в тот же миг всадила его в живот стоящего передо мной человека по самую рукоять.

– А впрочем… я был не прав, – прохрипел он. – Был ещё третий вариант… Значит, ты запомнила мой урок… насчёт того, как стоит поступать с врагами...

Руки в длинных бархатных перчатках насыщенно-фиолетового цвета так и не разжались, когда Рик тяжело опустился на землю, привалившись к зелёной стене и по шею погрузившись в зловещее клубящееся облако. Тяжёлое дыхание сбивалось; голова бессильно откинута...

Только тут в мой ошалевший разум диким зверем прокралась простая и ослепительно чёткая мысль: я его убила. Не раздумывая, не колеблясь ни секунды. Лишила дара жизни этого чужого, непостижимого мужчину, который за минуту до этого угрожал моим друзьям… Того, который в очередной раз держал в руках мою жизнь, но не имел даже в мыслях отнять её. С его глубоким, завораживающим баритоном; этой зловещей траурной лентой на глазах слепца; в неизменном чёрном плаще и тёмно-фиолетовых перчатках, облегающих руки, словно вторая кожа… Он внушал мне ужас, но его мягкий вкрадчивый шёпот заставлял вздрагивать от необъяснимого и непреодолимого влечения – такая нечеловеческая уверенность и сила сквозили в нём, таким невыразимым желанием, казалось, он был наполнен…

Я беспомощно оглянулась на своих друзей: Лао чуть шевельнулся; Сертарио лежал так же неподвижно. Не в силах произнести ни слова, вновь уставилась на Рика. В постепенно рассеивающемся тумане я, точно заворожённая, наблюдала за судорожным сжатием рук, в предсмертной агонии стиснувших арбалеты. Жуткое багровое пятно расплылось по белой рубашке, а вместе с кровью тело покидала и жизнь. Но черты лица по-прежнему оставались ровными и спокойными: их не исказили ни боль, ни дыхание смерти.

– Жаль, что всё так закончилось, – вдруг прошептал Рик. – Это не твоя вина: безусловно, я сам должен был позаботиться о своей безопасности. Но твоя близость окончательно лишила меня остатков разума и осторожности… В своих мечтах я настолько отдалился от реальности, что почти поверил, будто ты и впрямь принадлежишь мне. Но знаешь, за тридцать семь лет моей, мягко говоря, не самой скучной жизни, я впервые… Одним словом, я поплатился за собственную глупость.

Меня наконец прорвало. Я бросилась на колени рядом с этим удивительным человеком, уже смотрящим в закат своим невидящим взором, но при этом не обвиняя в случившемся никого, кроме себя. Сколько же мужества и благородства нужно жертве, чтобы перед смертью найти силы не проклинать, но утешать своего убийцу!.. Господи, что я наделала…

Чувство вины буквально придавило меня, каменной плитой осознания содеянного рухнув на размякшую от его слов душу. Я осторожно разжала сведённую предсмертной судорогой руку и прижалась щекой к холодному бархату. Тень улыбки тронула его губы.

– Ради этого стоило… умереть… – последним судорожным движением он попытался подняться мне навстречу, но безуспешно; безжизненная рука без сил обвисла в моей ладони.

– Прости меня, – неслышно прошептала я сквозь сдерживаемые слёзы.

Сжав его длинные, ещё тёплые пальцы, я потеряла остатки мужества. Уткнувшись лицом в траву, символом неувядающей жизни проступившую сквозь рассеявшийся туман, я заплакала навзрыд. В голове крутилась только одна мысль: всё кончено. Ничего уже не исправить, не переиграть. Смерть – пожалуй, единственная настоящая трагедия, когда и впрямь ничего не изменишь, будь ты хоть трижды могущественный колдун. Я не знала, да и не задумывалась, откуда, собственно, такая горечь: оплакивала ли я конечность человеческого бытия в целом или гибель именно этого человека, а, может, свою собственную душу, на которой теперь навечно камнем останется ужасное кровавое убийство, или даже какое-то неведомое несбывшееся, которое так настойчиво предлагал мне Рик… Не знаю, но невыносимая горечь железной хваткой сдавливала горло, ища выход. Грудь рвало от нехватки воздуха, который я просто не успевала вдохнуть – это было похоже скорее на агонию раненого зверя, чем на скорбные рыдания.

Когда же боль достигла апогея, угрожая удушить в своих цепких объятиях, мне на плечо опустилась чья-то сильная рука, встряхивая и пытаясь поднять в вертикальное положение. Откуда-то издалека донёсся голос Рио, который будто бы пытался докричаться до меня… Мне не было дела, я уже перешла черту: хотелось остаться в этом чёрном омуте безумного отчаяния, допить его до дна или умереть…

– …Лея!.. Очнись, слышишь! Всё хорошо, мы здесь, это просто кошмар. Он уже позади, слышишь меня?! Да приди же, наконец, в себя! – я с трудом открыла мокрые от слёз глаза и удивлённо уставилась на трясшего меня, словно обезумевшего Сертарио.

Лао с виноватым видом криво улыбался за его плечом.

– Послушай меня! – мой друг говорил явно громче, чем требовалось для того, чтобы я его услышала. – Что бы ты сейчас ни видела, это всего лишь морок! Ничего этого не было!.. Правда закончилась у того валуна, откуда наш безумный колдун затащил нас в это поганое место. Постарайся забыть кошмар, который ты только что пережила. А чтобы было легче это сделать, разрешаю отвесить Лао подзатыльник, в чём я с радостью к тебе присоединюсь!..

– Ты и так уже отвесил мне парочку нехилых тумаков! – возмутился маг. – А я, заметь, даже благородно не дал тебе сдачи. На всякий случай хочу заметить, что мне, между прочим, сейчас нисколько не лучше, а, возможно, даже хуже, учитывая, что мне показали…

– Может, нам тебя пожалеть стоит?! – взвился Сертарио.

– Может, и стоит… – всерьёз задумался Лао.

– А чья была идея сюда переться?.. Ладно, теперь уже неважно. Лея, приходи в себя потихоньку, и будем выбираться отсюда. Одному богу ведомо, сколько мы здесь проторчали, наверняка уже пора переодеваться к ужину.

Я наконец-то соизволила сесть. В плане физического состояния всё было в полном порядке, без намёка на похмелье или чего-то в этом роде, а вот с душевным здоровьем дела обстояли не столь радужно. Как всякий хороший кошмар, тем паче столь реалистичный, он не отпускал даже после пробуждения: на сердце стало тяжело и пакостно, душу скребло штук двадцать диких кошек одновременно, а про мрачные предчувствия, ордой навалившиеся на мой бедный разум, и говорить нечего. Судя по лицам моих спутников, они чувствовали себя не лучше.

– Отличное развлечение у нашего гостеприимного хозяина, – проворчала я, пытаясь разговорами отогнать отголоски наваждения, по-прежнему бодро игравшего в моей душе похоронный марш. – Что это вообще было?..

– Тайные страхи, – пояснил Лао. – Образы из твоей памяти вкупе с самыми мрачными событиями. Стопроцентная реалистичность благодаря гению неведомого художника этого потрясающего места. Я бы даже ему поаплодировал, но, боюсь, тогда мне не выйти отсюда живым… Что вы на меня так уставились?! Всё-всё, молчу…

– Ну уж нет, – запротестовала я, вставая. – Сначала расскажи, какими такими кошмарами тебя потчевали, а там уж мы подумаем, достаточно ли ты настрадался за своё «гениальное» решение свернуть в это туманное болото.

– Достаточно, – мрачно буркнул чародей. – Не хочу вспоминать… Если в двух словах, я видел собственную смерть. Видел, чувствовал, взглянул ей в лицо – осознал, одним словом, до глубины души всю бренность нашего короткого существования. Опыт, прямо скажем, наимерзейший, насчёт его полезности у меня тоже весьма большие сомнения… До сих пор не могу до конца поверить, что по-прежнему жив, как будто кошмар никак не хочет отпустить свою жертву. Я как раз окончательно умер после нескольких минут нестерпимой агонии – и тут же очнулся. Сертарио неразборчиво стонал что-то рядом со мной, ты металась по траве чуть подальше. Ну и для начала я наградил графа хорошим пинком, потому что он был ближе, он тотчас очнулся от сего волшебного пенделя и пошёл трясти твоё рыдающее, бесчувственное тело… Как-то так.

– Так вот почему у меня пятая точка болит! – возмутился Сертарио. – А я был уверен, что неудачно приземлился в этот кошмарный туман… Радуйся, что отделался всего лишь двумя вполне себе умеренными подзатыльниками! Смерть он свою видел… Ты почаще нас вытаскивай на подобные мероприятия – ещё и не такое увидишь, причём сначала от меня, а потом Лея добавит, и ещё раз увидишь!..

– Ладно вам, – примирительно сказала я. – Что теперь выяснять, кто прав, кто виноват. Проехали. Рио, расскажи лучше, что за сказку тебе показали – интересно же всё-таки!

– Да так… – замялся он. – Там столько всего успело произойти, что я пока ещё не совсем готов окунаться в эти животрепещущие воспоминания…

– Сама-то чего так ревела? – вступил Лао, предоставив другу прекрасную возможность оставить мой вопрос без ответа.

– Долго рассказывать… – я не то чтобы боялась вернуться в этот кошмарный морок – скорее, просто задумалась, какую часть истории могу поведать, не вдаваясь в подробности своего знакомства с Риком. – В двух словах: убила человека. Хладнокровно, не задумываясь. Вернее, задумалась, только поздно. Он угрожал вам, и в тот момент мне казалось, что другого выхода попросту нет…

– Тоже мне трагедия! – фыркнул Лао. – Нет бы радоваться, что так удачно спасла своих любимых друзей, раз уж жертва твоего гнева оказалась столь недружелюбно настроенной, а она вместо этого рыдала на теле врага… Очевидно, настоящими кошмарами потчевали меня одного, как главного виновника торжества.

– Не только тебя, к сожалению, – вздохнул Сертарио, видимо, собравшись с силами после наших откровений. – Я тоже видел смерть. Только, в отличие от вас, не отдельно взятого человека, что, безусловно, паршивое, но в целом довольно обычное явление. Мне показали куда более захватывающее шоу. Вам доводилось когда-нибудь лично лицезреть гибель целого мира?.. Нет? Впечатляющее зрелище, не рекомендую людям со слабыми нервами.

– Нехилый тебе блокбастер забабахали, – уважительно подивилась я. – Горячие подробности попросить можно или и без них тошно?

– Да какие там подробности… – поморщившись, отмахнулся граф. – Оказалось, что Феликс тогда всё-таки перехитрил нас, и Аквамарины так и не были уничтожены. В итоге в мире – моём мире – начался самый настоящий Апокалипсис. А я понимал, что уже ничего не могу сделать, и просто наблюдал за последними минутами жизни всего сущего. Всё бы ничего, но теперь в моей голове, похоже, на очень долгое время засела мысль: а что, если Аквамарины и впрямь не уничтожены, а этот ваш Феликс, столь же хитрый, сколь и могущественный, просто ждёт подходящего момента?.. Не знаю, неспокойно мне теперь.

– Да при чём тут Феликс! – возмутилась я. – Самолично их уничтожила, голову на отсечение даю, так что на этот счёт можешь быть спокоен. К тому же твой кошмар не имеет отношения к реальности: в случае с Аквамаринами никакого скоропостижного конца света не предвиделось – только медленное вымирание постепенно деградирующего общества…

– Успокоила, нечего сказать, – ехидно вклинился Лао. – Выходит, братцу ещё щадящую версию показали: сразу смертную казнь, без многолетней пыточной.

– Заткнитесь, пожалуйста! – громко попросил Рио; мы не смогли ему отказать.

Молча двинулись вперёд. А что тут было добавить? Умом все прекрасно понимали, что увиденное – просто игра воображения, помноженная на странную магию этого места, но вот убедить в этом наши сердца было куда более сложной задачей.

Вскоре мы вышли на небольшую квадратную площадку, покрытую мягкой травой с невзрачными цветами, в центре которой возвышался фонтанчик, мирно журчащий в активно создаваемой нами мрачной тишине. Скульптура в центре него представляла собой раскрытую раковину: из лежащей внутри перламутровой жемчужины била струя воды, рассыпаясь в воздухе мириадами мелких капель, а на раскрытой верхней створке удобно устроилась миниатюрная симпатичная девушка в короткой полупрозрачной тунике, едва прикрывающей филейную часть тела. Незнакомка одарила нас весёлым, ласковым взглядом и легко соскочила навстречу. Устроившись уже на нижней створке и лаская изящной ручкой идеально круглую жемчужину, она обратилась к нам:

– Добро пожаловать в сердце Лабиринта сновидца! Вижу, вы побывали в самых мрачных его уголках, поэтому я здесь, чтобы ещё раз подтвердить то, что вам самим прекрасно известно: терзавшие вас кошмары – не прошлое и не будущее. Это всего лишь наваждение, не имеющее никакого отношения к реальности и призванное только развлечь любителей острых ощущений. Смойте же с себя остатки липких страхов – лучшего средства от них, чем здесь, не найти.

Мы переглянулись.

– Ради встречи с тобой, красавица, я готов пережить ещё десяток кошмаров, – Лао был в своём репертуаре, весь траур с его лица как рукой сняло. – Но, если ты тоже окажешься всего лишь иллюзией, сердце моё останется безутешным, и ни одному волшебнику в мире будет ни под силу залатать эту рваную рану в душе.

– Как же сладко ты поёшь, – рассмеялась златовласая прелестница. – Нет, я не морок и не иллюзия. Точнее, и то, и другое здесь, в лабиринте, но – кто знает? – может, судьба сведёт нас и наяву.

Наш боевой маг одарил всех победной улыбкой и первым шагнул к фонтану, присаживаясь на бортик и явно намереваясь продолжить разговор. Соблазнительная нимфа рассмеялась, и смех её рассыпался мелодичным перезвоном тысячи крошечных колокольчиков. Потом она вдруг посерьёзнела:

– Вы умойтесь, не тяните – станет легче. А там уж побеседуем.

Лао с готовностью опустил в воду обе ладони и щедро плеснул в лицо. Мы с Сертарио, пожав плечами, последовали его примеру.

Удивительное ощущение лёгкости и бодрости разве что крыльев не давало, хотя, казалось, их отсутствие вовсе не помешает сейчас же взлететь. Все терзавшие сердце мрачные предчувствия и тягучая, до тех пор не отпускающая боль пережитого мгновенно испарилась, не оставив и следа. Мир был простым, понятным и приятным.

– Учти, чаровница, без поцелуя я сегодня не уйду, – Лао уже свесил ноги прямо в фонтан, не заботясь о промокших сапогах.

– Да я бы и сама тебя не отпустила.

В искусной игре откровенного флирта эти двое явно стоили друг друга.

Лёгкая, словно птица, девушка спорхнула со своего места, так что края туники почти касались прозрачной воды. В три шага преодолела разделявшее их расстояние и, улыбаясь, замерла под ниспадающими брызгами.

– Только закрой глаза! И вы тоже, – в итоге она всё же соизволила обратить внимание и на нас с Сертарио. – Я скажу, когда можно будет открывать.

Дружно вздохнув и картинно закатив глаза, мы послушались, успев увидеть, с какой довольной миной наш маг проделал то же самое…

– Открывайте!.. – почти тотчас раздался её голос.

…Мы оказались с другой стороны зелёной стены – ровно на том месте, где начали своё безрассудное путешествие по этому загадочному месту. Вот только никакого прохода там, естественно, уже не было и в помине.

– Да уж, ну и прогулочка. Нагуляли аппетит перед ужином, – прокомментировала я.

Сертарио выглядел вполне довольным жизнью, как, впрочем, и я: водица из зачарованного фонтана явно пошла нам на пользу. Лао же стоял чуть поодаль и растерянно оглядывался по сторонам. Блаженство на грани разочарования придавало его лицу столь милый и романтичный вид, что я даже подумала, не влюбился ли он, грешным делом, в эту чересчур реалистичную иллюзию?..

– Она и впрямь меня поцеловала, – в конце концов вышел из оцепенения этот ловелас местного розлива. – Меня как будто молнией прошибло от её прикосновения… Только где теперь её искать?.. Мы ведь даже познакомиться не успели! Придётся снова лезть в проклятый лабиринт. Или пытать Катона, где обретается эта красотка в свободное от работы время.

– Ау, дружище, давно тебя так заводят невинные поцелуи полуобнажённых нимф? – искренне развеселился граф. – Может, тебе покричать погромче под лабиринтом, что готов жениться на ней прямо сегодня? Авось и выйдет твоя ненаглядная.

– Да ну тебя, – обиженно отмахнулся Лао. – У меня аж сердце перевернулось – впервые за…

– Последние пару дней? – ехидно вставила я.

– Ничего вы не понимаете в любви с первого взгляда! – притворно-разочаровано покачал головой наш штатный Дон Жуан. – Тут такая вспышка, такая искра, может быть, даже любовь – а вы сразу жениться… Ну что за люди, любой светлый порыв моей ранимой и нежной души готовы испоганить такими ужасными пророчествами! Тьфу на вас.

С этими словами он картинно развернулся в противоположную от нас сторону и двинулся к дому Катона, оставляя за собой глубокие следы насквозь вымокшими сапогами. Понимающе переглянувшись и безмолвно придя к единому мнению, что очередная «неземная любовь» нашего друга вряд ли доживёт до следующего вечера, мы с Сертарио побрели в том же направлении.

Глава 8

После ужина, продолжавшегося, по моим прикидкам, никак не меньше двух часов, мы трое находились в самом благодушном расположении духа. Сертарио, как и обещал, намеревался выгулять меня в Парке поющих фонтанов, Лао же во время прогулки должен был продолжить просвещать меня по вопросам имперской магии. Дальнейшие его планы на ночь тоже не изменились, несмотря на клятвенные заверения в самом ближайшем времени оставить все свои любовные похождения и отыскать белокурую красавицу из Лабиринта сновидца.

Катон сер Валла и его очаровательная супруга Мэгги оказались очень милыми, хоть и немного чопорными людьми. Супруг представлял собой классический образец сытого и вполне удовлетворённого жизнью мужчины лет сорока с хвостиком: богатырского сложения, чуточку полноват (скорее, от спокойной жизни, чем от природы), волосы коротко острижены. Он держался очень дружелюбно, без всякого стеснения общаясь с гостями, и то и дело выражал свой восторг по поводу новорождённого наследника и предстоящего приёма, одаривая жену нежными и весьма откровенными взглядами. Мэгги, если чем и походила на мужа, то лишь не менее трепетным к нему отношением. Этой миниатюрной шатенке никак нельзя было дать больше тридцати пяти. Полная грудь, очевидно, налилась после родов, а вот талия осталась если не осиной, то, по крайней мере, очень близкой к этому недостижимому идеалу. Серо-зелёные глаза придавали чуть уставшему лицу спокойную теплоту и мягкость; тихий глубокий голос словно по волшебству заставлял с удовольствием прислушиваться к каждому произнесённому слову. В общем, они являли собой довольно колоритную, но при этом удивительно гармоничную пару.

Всего за длинным обеденным столом разместилось одиннадцать человек: кроме нас заблаговременно прибыла молодая семейная пара – виконт и виконтесса Шартре, вдова графа Эберхау с детьми-погодками – Люке недавно исполнилось пятнадцать, его сестра Аманда была на год старше, а также единственный законный сын и наследник местного богача, Асториус сер Атрон, который уже год отучился в Школе боевой магии Манджуина, а сейчас вернулся отдохнуть и продемонстрировать приобретённые умения на радость престарелому отцу.

На протяжении всего вечера за столом велась неспешная светская беседа обо всём и ни о чём, как и предсказывал Сертарио. Хозяева задавали тон, гости не слишком активно, но вполне непринуждённо поддерживали разговор об общих знакомых, последних городских сплетнях и государственных делах в целом. Первый тост, конечно же, подняли за долгожданного наследника, названного в честь отца Катон-младший, а также за счастливых родителей. Бокалы вновь и вновь наполнялись лёгким вином насыщенного янтарного цвета. Еда оказалась выше всяких похвал: всего было три перемены блюд, за что хозяин многословно извинялся, объяснив, что отпустил на сегодня почти всех поваров, поскольку завтра ребятам предстоит трудная работа с самого утра и до поздней ночи.

Мне почти не задавали вопросов, разве что об Империи в целом. Да ещё сидящий напротив Асториус, как лицо заинтересованное, попросил в общих чертах обрисовать Имперскую школу магии. Я послушно пересказала ему часть той информации, что получила от Лао, и это, кажется, вполне удовлетворило любопытство юного чародея. Весь вечер я то и дело ловила на себе его взгляды, так что под конец даже начала нервничать, не напутала ли чего в своём повествовании – но нет, сидящий по левую руку Лао прекрасно слышал наш диалог и незаметно ободряюще кивнул, дескать, всё правильно, молодец.

Наконец, едва притронувшись к десерту, сер Валла попрощались и удалились отдыхать, сославшись на суматоху завтрашнего дня и пожелав гостям приятного времяпрепровождения. Следом за хозяевами все тоже потихоньку начали разбредаться по своим комнатам. Асториус на прощание стребовал с меня обещание уделить ему время на завтрашнем приёме и рассказать, а, может, даже показать ещё что-нибудь интересное из жизни Имперских чародеев. Мило улыбнувшись, я чертыхнулась про себя и пошла на поклон к Лао клянчить новую порцию захватывающих историй об Империи, в которой пообещала себе непременно побывать при первом же удобном случае, дабы иметь удовольствие лицезреть все её чудеса собственными глазами.

Таким образом, поздним вечером мы втроём оказались за воротами дома Катона и отправились на прогулку по обширной территории Парка поющих фонтанов. Неспешно прогуливаясь по узкой, мощёной камнем тропинке, освещённой приглушённым светом невысоких изящных фонарей, мы вдруг услышали вдалеке тихий мелодичный напев, более всего напоминающий хор тонкоголосых ангелов, тянущих а капелла какую-то неземную, печальную мелодию. Лао на полуслове оборвал свою занимательную повесть о том, как развлекаются на каникулах юные имперские чародеи, дабы не растерять свои бесценные знания: рассказывал о парных и командных дуэлях, больше дурашливых и товарищеских, нежели настоящих, но оттого не менее захватывающих.

– Этот ближе всего к дому Катона, – пояснил Сертарио. – Глядите чуть правее, он прямо под старым вязом.

Через минуту мы и впрямь увидели метрах в ста тёмную трёхметровую груду камней, уложенных словно бы с некой поэтичной небрежностью, на вершине которой бил фонтанчик. Искрящиеся разноцветными огнями в сгустившейся темноте валуны раскрашивали струящиеся по ним ручейки причудливым калейдоскопом красок всех оттенков.

– Это безумно красиво, – произнесла я, заворожённо приближаясь к удивительному творению. Казалось, пели сами камни, протяжно растягивая минорный мотив.

Полюбовавшись, двинулись дальше по узким тропинкам, пытаясь разглядеть за редкими деревьями, где же скрывается следующий «певец». Большинство фонтанов «говорили» не человеческими голосами, а словно бы наигрывали свои мотивы на десятках слаженно звучащих инструментов, сливаясь в невероятный оркестр. Чем дальше мы продвигались от владений Катона, тем чаще нам попадались мирно прогуливающиеся жители Итари – очевидно, Парк поющих фонтанов был одним из излюбленных мест для вечерних променадов.

Несмотря на всё восхищение, я не забывала прислушиваться к Лао, подробно излагавшему то одно, то другое воспоминание своего пребывания в Империи. Завершив очередную историю, наш маг начал откланиваться:

– Всё, вы как хотите, а мне пора. Я уже мозоль на языке натёр, и голова от воспоминаний пухнет. Ну честное слово, Лея, этого более чем достаточно, чтобы развлекать молодого чародейчика полвечера. В крайнем случае можешь показать ему что-нибудь не слишком разрушительное из того, чему я тебя учил: большинство фокусов широко практикуется в Империи, так что они будут вполне уместны. Счастливо оставаться!

– Передавай привет крошке Витте! – крикнул Сертарио вслед его быстро удаляющейся фигуре. Не оборачиваясь, этот неисправимый повеса помахал нам ручкой и растаял в ночном сумраке. Побродив по парку ещё немного, мы двинулись в обратный путь – отдыхать.

…Утро началось с того, что сияющий Сертарио притащил мне графин с холодным соком и отметил, что на завтрак мы уже опоздали, а обед ещё не скоро, так что вполне можно прогуляться по Итари, пока вернувшийся с первыми проблесками света Лао отсыпается после бурной ночи.

– Ты, кажется, хотела прокатиться в ликари?.. Давай, приводи себя в порядок, а я пока распоряжусь насчёт экипажа и продумаю наш маршрут. У нас, как минимум, три обязательных остановки: Эскарионная – главная улица Итари, которая затем приведёт нас на площадь Троих, откуда на ликари мы сможем добраться до Моста странника и прогуляться вдоль Эйны.

– А завтрака совсем не будет?.. – жалобно проблеяла я, добивая сладкий яблочный сок.

– В городе угощу тебя чем-нибудь, – пообещал Сертарио, после чего моё настроение и скорость сборов резко возросли.

Не прошло и получаса, как наш экипаж уже выезжал из Парка поющих фонтанов, унося на встречу с пока не знакомым мне городком. Словно ребёнок, я прилипла к окну, наблюдая за проплывающими мимо домами и высокими деревьями, спешащими по своим делам жителями, редкими упитанными собаками, деловито что-то вынюхивающими… Мощёные серым камнем узкие тротуары так и манили выйти из кареты и пройтись по ним, а над входами домов всё чаще стали мелькать вывески различных лавочек, трактиров и прочих увеселительных заведений.

– Приехали, – очень скоро возвестил Сертарио. – За этим поворотом как раз начинается Эскарионная улица, и по ней я предлагаю прогуляться пешком. Ты ведь не против?

– Когда это я была против пеших прогулок? – искренне удивилась я. – У меня уже ноги чешутся – страсть как хочется измерить этот дивный городок шагами вдоль и поперёк.

– Вот и чудно, – граф уже выпрыгнул из кареты и галантно протягивал мне руку.

Отдав кучеру последние распоряжения о том, где и как скоро нас забрать, Сертарио ловко подцепил меня под локоток, и мы вышли на пресловутую Эскарионную. С первого взгляда она поражала своей шириной в сравнении с другими улочками Итари; дорога оказалась вымощена шероховатыми каменными плитами серо-белого цвета с тёмными прожилками. Для пешеходов, очевидно, была предусмотрена широкая центральная зона улицы и узкие тротуарчики вдоль возвышающихся слева и справа трёх- и даже четырёхэтажных построек. По проезжей части деловито сновали всадники и экипажи, в одном из которых я узнала ликари. Вдоль всего бульвара вереницей тянулись невысокие скульптуры и памятники, перемежающиеся изящными резными скамеечками, непременно располагающимися под тяжёлыми кронами развесистых деревьев.

– Это история Итари, – пояснил Сертарио, направляясь к центральной части улицы. – Городу уже более восьмисот лет, он был заложен герцогом Бреони, который решил основать здесь, в глубине страны, обширную мирную провинцию с крестьянскими поселениями. Предполагалось, что она будет кормить государство в случае войны. Самый первый памятник как раз изображает герцога Бреони, самолично закладывающего камень на месте будущего Итари. К сожалению или к счастью, но городу так и не довелось вырасти до значимого государственного объекта – аристократия не слишком жалует Итари, справедливо списав его в разряд глухих провинций, а потому лавочникам, ювелирам, хозяевам кабаков и прочему типичному городскому люду непросто здесь прокормиться, вот город и не особенно растёт. Тем не менее сельское хозяйство действительно начало быстро развиваться, и спустя уже каких-нибудь тридцать лет из Итари и ближайших окрестностей каждый год после сбора урожая в столицу Эскариона отправляется большой торговый караван, многочисленные обозы которого под завязку забиты всем, что дарует эта благодатная почва. Вот, кстати, на этой скульптуре представлена попытка передать, насколько богатые урожаи каждый год радуют местных жителей.

Я с интересом разглядывала высеченную из камня огромную повозку, тяжелогружёную самыми разнообразными фруктами, овощами, мешками и прочими прелестями выращиваемой здесь провизии. Рядом с обозом мелкой рысью трусили всадники, двое из которых были до зубов вооружены, а центральный, по-видимому, изображал боевого мага.

– Сама понимаешь, что, как только жители начали получать неплохие прибыли со своего урожая, а край – процветать и разрастаться, разбойники со всей страны стали потихоньку сползаться к этому тёплому местечку. Сын основателя Итари, новый герцог Бреони, взмолился о помощи, и правивший тогда Дрейсноу Свирепый отправил карательный отряд, а через год сам возглавил ещё один. Здесь ты видишь, как он лично собирается отсечь голову одному из взятых в плен предводителей разбойников – думаю, не нужно объяснять, когда именно к нему прилипло прозвище Свирепый. Так или иначе, почти все любители лёгкой наживы тогда перевелись и после этого ещё долго боялись высунуть носы из своих нор…

Так мы медленно продвигались вниз по улице; Сертарио сопровождал каждую скульптурную композицию короткими комментариями, так что у меня перед глазами словно бы оживала история минувших лет. Добравшись до событий приблизительно двухсотлетней давности, мы остановились перед памятником, изображавшим красивого молодого мужчину, стоящего в окружении снопов колосьев. Его улыбка почему-то показалась мне до боли знакомой, но я никак не могла понять, кого же он мне напоминает. Сертарио тем временем продолжал свой рассказ:

– За год до того, как появилась эта скульптура, на наши края обрушился страшный голод. В Итари тогда казнили одну чернокнижницу, которая в свободное время втайне баловалась некромантией: за баснословные деньги согласилась воскресить одной убитой горем женщине её сына. Девятилетний мальчик – единственное, что оставалось у той от горячо любимого и трагически погибшего супруга. Поначалу этот монстр и впрямь чем-то напоминал человека, но тело его продолжало тлеть, а остановить неизбежный процесс разложения могла только свежая кровь и жизни других людей, так что чудовище начало убивать. Несколько человек, в том числе и безутешная мать, стали его жертвами до того, как чародеям в конце концов удалось упокоить его навеки. К счастью, породившая этот кошмар ведьма не успела скрыться: её поймали и на заре предали скорой казни. Все были уверены, что жуткая история на этом окончена, но всё оказалось не так просто: у молодой некромантки обнаружился один очень преданный почитатель, который, не сумев спасти подругу от неминуемой гибели, поклялся отомстить. И вот, когда настала пора сбора урожая, этот несчастный влюблённый, вдохновлённый своей болью и ненавистью, сумел перенести на окрестные поля тучи каких-то страшных насекомых, которые буквально за ночь, пока люди спали в мирном неведении, выели подчистую весь хлеб. Кстати, несчастного, который имел неосторожность их призвать, они в итоге тоже достали: он вызвал неуправляемую стихию, потратив на это почти все силы, так что ему нечего было противопоставить всей этой летящей жути, которая захотела избавиться от его власти. Наутро люди, конечно, забили тревогу, и наши маги к обеду очистили поля от этой погани, но урожай было уже не вернуть. Люди встали перед выбором: уходить с насиженных мест или надеяться на чудо и пытаться выжить какими-то другими промыслами. Тогда изображённый здесь человек призвал всю жившую поблизости аристократию распахнуть кладовые и заповедные леса для простого люда. Он первым позволил крестьянам охотиться и промышлять в своих лесах, раздавал голодным припасы из собственных закромов, а также выделил огромную сумму золотом и отрядил людей поспешить в соседние края и успеть сторговать урожай до ежегодной государственной ярмарки, цены на которой, естественно, взлетели, едва стало известно о разорении одного из самых богатых краёв страны. Таким образом кое-как удалось перезимовать: конечно, жили в тот год скромно, ели не досыта, какой-то процент населения предпочёл искать счастья в других землях, но от голода всё-таки не умирали, да и край не опустел. На будущий год благодарные жители попросили градоправителей высечь этот монумент в память о человеке, подавшем пример остальной аристократии и спасшем сотни детей от голодной смерти. Раньше он стоял на набережной Эйны, а теперь вот переехал сюда.

– Надо же! – восхитилась я. – Ты прямо возвращаешь мне веру в людей. Никогда бы не подумала, что кто-то из власть имущих может вот так запросто распроститься с богатством вместо того, чтобы просто отвернуться и предоставить людям самим справляться со своими бедами. И как же звали этого благородного типа?.. Вряд ли я запомню, но так, для галочки: остальных-то ты всех перечислил.

– Его звали Камприо á Чиронте, – голос моего друга чуть дрогнул.

– Чиронте?.. – медленно проговорила я и понимающе взглянула на Сертарио.

– Это мой предок. В шестом поколении.

– А я всё думала, кого же мне напоминает его улыбка… Ты очень похож на него.

– Меньше, чем хотелось бы, – вздохнул граф. – Не думаю, что когда-нибудь удостоюсь чести стать народным героем. Хотя я не столько хочу быть героем, сколько желаю мира для моей страны, благоденствия, при котором не было бы нужды спасать кого бы то ни было. Вот настоящее счастье, и оно стоит гораздо больше, чем вся слава этого мира…

– Вообще-то этот мир уже обязан тебе своим существованием, – улыбнулась я и нежно коснулась его плеча. – Если бы люди узнали историю о Первозданном аквамарине, уверена, в конце этой аллеи памяти непременно красовался бы монумент в три твоих роста из чистого золота. Но, к счастью или к сожалению, настоящие герои зачастую остаются в тени…

– В таком случае нас бы изваяли на пару, – развеселился мой друг. – Думаю, неплохо было бы изобразить момент нашего знакомства, когда я свалился тебе чуть не на голову.

– Ага, или, наоборот, конец всей этой эпопеи, когда мы от радости, словно ненормальные, отплясывали какую-то дикую чунга-чангу, – подхватила я. – Страна должна знать в лицо своих героев – а ты, надеюсь, помнишь, какие у нас в тот момент были лица?.. Дурдом на выезде нервно курит в сторонке, я полагаю. Занимательная бы вышла композиция, живая такая…

Мы незаметно добрались до последней скульптуры, изображавшей, к моему удивлению, нашего добродушного хозяина Катона сер Валла, только лет на десять моложе и на столько же килограмм стройнее.

– Он что, тоже герой местного эпоса? – удивлённо повернулась я к своему экскурсоводу и историку в одном лице.

– Не то чтобы, – усмехнулся Сертарио. – Но ты ведь уже успела заметить его маленькую слабость к славе? Желание быть у всех на виду… Не знаю, насколько этот памятник здесь уместен, но, по правде сказать, таким, каким ты его видишь сейчас, Итари стал благодаря Катону. Парки, фейерверки по праздникам, мощёные тротуары, даже ликари – всё это его инициатива. Город стал по-настоящему красивым и приветливым. Ну и эта самая историческая панорама на Эскарионной, которую мы только что имели удовольствие лицезреть – тоже его идея. Так что суди сама, место ли ему здесь или нет.

– Суди не суди, всё равно перетаскивать его отсюда никто не будет, – рассудительно заметила я. – Кстати, хочу напомнить, что время плавно движется к обеду. Кто-то обещал меня вкусно накормить! Но пока я утолила только духовный голод, который, признаться, не так сильно волнует мою приземлённую душу, как телесный.

Я, конечно, по привычке привирала: увлекательный краткий экскурс в историю местности настолько захватил меня, а гид оказался таким мастером ораторского искусства, что до этой минуты я даже не вспоминала о завтраке, полностью погрузившись в те события. Сертарио прекрасно знал, что ворчу я скорее для проформы, а мои восторженные глаза лучше всяких слов выражали горячую благодарность за проведённую экскурсию. Так что он не обиделся, а лишь снисходительно хмыкнул и включился в мою игру:

– Тебе лишь бы брюхо набить. Ладно уж, так и быть, накормлю тебя чем твоей приземлённой душе угодно. Здесь буквально в двух шагах есть одно заведеньице: там такую выпечку продают – закачаешься. А уж лоди у них просто выше всяких похвал, причём что-то они там выдумывают с заклинаниями и добавками, так что предлагают штук сорок разновидностей.

– Я бы сейчас какой-нибудь круассанчик с сыром с удовольствием сжевала, – мечтательно мурлыкнула я, зажмуриваясь. – Желательно с горячим моккачино… А, впрочем, лоди и какой-нибудь местный пирог – неплохая альтернатива, веди меня в свою забегаловку!