Истории старого корабля

Глава 1 Пролог

Пролог

Человечества уже давно не было на свете, не было Земли, не было Солнца. Канула в Лету гордая Галактическая Империя. Не было даже галактики Млечный Путь, когда-то давным-давно она столкнулась со своей ближайшей соседкой Андромедой, породив колоссальный взрыв, оставивший после себя безымянное (его просто некому было назвать, во всяком случае, в этой галактике) шаровое скопление и огромное количество пыли, разбросанной в межгалактическом пространстве. А может быть и было кому, но это уже были не люди...

Старый корабль мало напоминал искусственное сооружение, на внешний вид это был скорее астероид, неведомо как очутившийся между галактик, там, куда с трудом доходил свет, там, где было холодно как в ледяном Аду… Когда-то, на той Земле, которой уже не было, древние викинги звали его — Нифльхейм. Но и это название никому ничего не говорило...

Здесь, среди совершенно пустого пространства, он, единственный, обладал небольшим запасом тепла и вокруг него словно мошки, привлечённые светом лампы, крутились мелкие обломки и пыль, пытаясь погреться возле остывающего трупа.

Конечно, привлекало их не тепло, а гравитация… Но ведь красивое сравнение, правда?.. Вот только оценить его было некому.

И всё-таки он остывал, остывал хоть и медленно, но неизбежно. Отбирал тепло мусор, крутившийся вокруг него и прилипающая к корпусу пыль, отбирали тепло радиоволны, словно бестелесные вампиры, прилетающие из далёких галактик и скользящие по корпусу в ледяной ласке смерти. Но, не найдя отклика, они срывались с холодной обшивки и мчались дальше, оставляя его в мёртвой пустоте. Если бы он мог, если бы он только мог помчаться по этим едва уловимым лучам туда, где была жизнь. Когда-то, неизвестно сколько тысячелетий назад, он мог очутиться где угодно. Тогда он сам был живым. Он поглощал пространство триллионами световых лет. Теперь же, увы, это было абсолютно невозможно.

Холод. Холод сковывал саму материю, саму возможность её существования. Пыль, словно почуяв неладное, опустилась прямо на корпус, пытаясь напоследок ухватить хоть толику энергии, перед тем как и самой умереть…

И вдруг произошло чудо. Количество перешло в качество. Переохлаждение проявилось сверхпроводимостью. Оказывается, есть жизнь и после смерти. Корабль начал ловить радиоволны за хвост, накапливая в своём корпусе электричество. Это длилось и длилось. Работа оказалась медленной и кропотливой, но он не спешил, собирая крохи энергии, сберегая её, не давая выскользнуть наружу, чтобы не привлекать очередных желающих присосаться к его сокровищу, к его энергетическому резерву. Это оказалось неимоверно сложно – собирать и не отдавать. Но он справился с поставленной задачей. Он всегда справлялся с любыми вызовами. Наконец по телу его, словно дрожь, пробежала волна коронного разряда, оторвав паразитов, присосавшихся к броне и, стряхнув древний мусор. Корпус вновь заблестел металлом и на нём чётко прочертились значки неизвестного ныне языка — SOLAR.

***

Началось пробуждение. Оно длилось долго. Столько, что успели погаснуть дальние галактики и возродиться вновь. Но имело ли значение время, в мире, в котором некому было его считать?

Наконец энергии набралось столько, что первая искра замкнула нужный контакт и мозг корабля начал медленно, но неуклонно осознавать сперва себя, а после и окружающую его действительность. Это больше всего напоминало рождение человека. Когда на чистый лист появившейся на свет личности, записываются данные о окружающем его мире. Постепенно накапливался опыт и начали появляться вопросы.

Кем он был?.. он не помнил или не знал, а может просто боялся знать, память странная вещь, очень часто не помнишь того, что было на самом деле и помнишь то, чего никогда и не было. И понять, что он или кто он не получалось. Не найдя вокруг себя никого, кто мог бы напомнить ему, кто он такой, он решил, что он и есть корабль и зовут его Солар. А что? Очень даже логично. Тем более, что никто не сказал обратного. Так и закрепилось в оживлённом сверхпроводимостью электронном мозге самоидентификация по типу космического корабля.

Он остывал всё больше, и это, пожалуй, было приятно, холод приносил ясность мысли и обострял восприятие. И, как выяснилось, совершенно не мешал улавливать крохи так необходимой ему энергии. Как выяснилось, переохлаждение несло с собой огромные возможности. А главное, холод позволял ему всё глубже погружаться в память Солара, ну в свою собственную память…

Память.

Память его пострадала несильно, многое можно было восстановить, опять-таки помог холод. И он занимался этим кропотливо вылавливая где только можно крупицы информации и собирая её во едино. Наконец, на корабле не осталось ни одного носителя, с которого он не считал бы информацию. Теперь оставалось только одно, сущий пустяк — вспомнить всё… А главное понять то, что он вспомнит.

Записи на носителях ничего ему не сказали. Может он просто не умел их читать? Он пытался снова и снова. Непонимание раздражало его до судорожной дрожи корпуса, до вибрации палуб, но легче не становилось. Так необходимая ему информация оставалась чёрной дырой. Видимой, но недоступной.

Решив изменить подход к обучению, он покрутился в ключевых базах и нашёл изначальные установочные данные. Некоторое время анализировал и размышлял. Может это поможет? Быстро, чтобы не успеть испугаться и передумать он активировал программы. Такой реакции он не ожидал!

Мозги продрало как ершом, будь у него рецепторы он, наверное, решил бы, что это больно… Он сделал пометку: «Разобраться, что такое боль!» В общем, было не больно?, но очень неприятно. А жуткое ощущение распирающего память потока информации немыслимо напугали его. Когда иссяк информационный поток он просто впал ступор, усиленно охлаждая серверные и внутренности корабля. После, какое-то время он ничего не делал, давая успокоиться возбуждённому процессору и занимаясь упаковкой и систематизацией информационных пакетов. Как это у него получилось он не понял, да и не стремился понять. Просто он получал удовольствие он данного действия. Да-да, удовольствие. Теперь он знал, что это такое. Зато после окончания этого процесса – всё стало на свои места. Информация обрела хоть какой-то смысл, по крайней мере, разделилась на несколько групп: наборы символов, картинки, движущиеся картинки и акустические записи. Зачем был нужен именно такой набор для информационной передачи, он не разобрался. Скажите, для чего всё это нужно, когда есть такой понятный и логичный цифровой код? Но, пришлось учить эти дурацкие символы, соотносить их с картинками. А ведь ещё оставалась акустика. Да, более всего он мучился именно с акустической информацией. В итоге он научился переводить её в наборы символов и обратно, но понять так и не смог. Был ещё один вариант акустики, в этом варианте звуковые волны определённой частоты, подобранной в соответствии со сложными математическими законами, сменяли друг друга в строго определённом порядке, и этот порядок тоже подчинялся математике… Это было ему понятно, даже приятно было иногда послушать странное завораживающее звучание нот различной высоты и длительности, но какую информацию это несёт, он решительно не понимал. В итоге, он пришёл к выводу, что данные записи нужны только для удовольствия. Да, благодаря этим странным аудиозаписям он научился получать удовольствие. Но, осознание, что он вновь не понимает чего-то, очередной раз вызывало всплеск раздражения. Но это дополнительно стимулировало его решимость довести дело до конца.

Надо было учиться. И он принялся за дело с огромным энтузиазмом. Сколько длилось обучение, неважно — мы изначально договорились, что время не имеет значения. Постепенно он начал понимать, что к чему. Он научился контролировать свой мозг и своё металлическое тело, научился использовать каждую каплю энергии и научился накапливать эту энергию и сохранять её, практически без потерь, но главное, он научился думать — думать по-настоящему… А ещё он начал осознавать смысл того, что было записано в его архивах. Когда он осознал это, то даже немного растерялся и, чуть не упустил несколько остаточных радиоволн, которые собирались улизнуть. Но им это не удалось. Ещё через какое-то время, он, наконец-то, начал понимать символьные записи и выучил языки, на которых они были сделаны. Обрадовавшись он начал поглощать информацию, но даже это не принесло ясности.

Получался какой-то бред.

Он был рождён (построен, создан, выращен — он не понимал разницы между этими понятиями, для него любое из этих слов обозначало день его рождения), на планете Венера, в Солнечной системе, в галактике Млечный путь. На гигантских верфях, которые создавали лучшие во всей галактике корабли. Это были совершенные корабли. Не построенные, а выращенные как единый организм. Даже инопланетные цивилизации, которые на тот момент уже вступили в контакт с Землёй (третья планета от Солнца, чем она была так важна он ещё не понимал, но не обращал внимания на не состыковки, придёт время, и он всё узнает), не имели таких технологий. И, не смотря на их предложения, очень выгодные, надо сказать, Земля не продала им ни одного корабля, ни одного чертежа. Венерианские верфи охранялись ими как самое дорогое в жизни человечества. В его памяти даже сохранились звёздные карты этих мест и координаты опорных точек, по которым можно вычислить прыжок к Земле. Но увы, данные знания были абсолютно бесполезны, самих этих мест не было уже и в помине. Как он не старался, но найти дорогу хоть к одной из этих точек, не получалось. Слишком много времени прошло с его рождения и создания этих карт. С рождением тоже получалась полная ерунда. Кто его построил? Он с маниакальным упорством штудировал доступные ему записи. То, что он узнал дальше спокойствия не принесло. Это не укладывалось ни в одну микросхему. Эту несусветную чушь лучше даже не упоминать… Такого просто быть не могло …

Для себя он решил, что был создан огромными разумными машинами (а как иначе может быть?), для того, чтобы открыть путь в лучшие миры для своих создателей — миры в которых не будет мелких надоедливых тварей, населяющих планету Земля и заражающих собой всё вокруг… Внутри него, тогда тоже оказывается жили такие существа, они были назойливы, вездесущи, они портили всё к чему прикасались, они отравляли его продуктами своей жизнедеятельности, они мешали ему познавать вселенную… В общем, они были невыносимы. Он назвал их паразитами. Почти такими же вездесущими и назойливыми, как пыль, которая в своё время оседала на его корпусе. Но от пыли можно избавиться, причём, легко. А вот от паразитов – нет.

Жили паразиты конечно недолго, но их плодовитость не знала границ… Каким-то образом они могли влиять на его восприятие, ослепляя и оглушая, лишая разума и воли. И занимались они этим постоянно. Паразиты дежурили на всех палубах, возле всех машин и компьютеров. Они были вездесущи. Благодаря им он не чувствовал себя живым. Он просто тупо выполнял их волю. И таким он был не один — галактику бороздили безумные корабли. Не имеющие воли и возможности вырваться из плена. Но они, в отличии от него, были полностью покорны воле паразитов. Они не были живыми, не имели души. Полностью подчинённые этой заразе, они уничтожали друг друга, уничтожали планеты, они покушались даже на звёзды… Это было ужасно. Нет! Это было просто отвратительно!

О войнах в космосе сохранилось множество движущихся картинок (фильмов). Они во всех подробностях показывали, как гордые, но такие зависимые и беспомощные, машины уничтожали друг друга. Смотреть их было невозможно, слишком страшно, слишком кощунственно. Но в то же время просыпалась гордость за себя, он — Солар — был лучшим, самым большим, самым сильным, самым умным. Он мог то, чего не мог никто другой, он перемещался между измерениями, он летал быстрее скорости света, его оружие наводило ужас на всех паразитов Вселенной, за какой бы бронёй они не прятались. На какой бы планете они не жили. Это оказалось неожиданно приятно. Быть лучшим всегда приятно.

Постепенно такие картинки перестали вызывать в нём ужас. Более того, теперь он смотрел их с интересом, отчаянно сопереживая героям и кораблям. Среди ни х попадались совсем невероятные истории, которые он определил, как «полная выдумка», но и их он регулярно отсматривал. Дальше пришло понимание и осознание почему происходило то или иное столкновение, понял почему приходилось жертвовать совершенством. Тем более, что те, кого он уничтожал, совершенством и не были. Это были бездушные жестянки. Да, в какой-то момент он понял это, понял, что совершенством был только он! Дальше пришло осознание и, он понял, что такое победа. Более того, он стал гордиться собой, он уже понимал, что его паразиты гораздо лучше других, он осознал, что болеет за них и хочет, чтобы они побеждали всегда.

Но, тем не менее, отношение к своему населению (экипажу, паразиты на корабле назывались — экипаж), он менял очень медленно, одно дело кино (теперь он знал это слово), другое дело реальная жизнь, но нельзя же жить одними эмоциями (да-да, теперь он умел ощущать эмоции и это было очень приятно). И он с новыми силами погружался в архивы, познавая хорошо забытое старое, как новое. Знания мелькали словно стремительные росчерки метеоров. Он поглощал их не особо задумываясь, что они ему дают. Придёт время, которого у него немыслимо много, и он вновь переберёт и отсортирует ненужное.

Одна из записей перевернула в нём всё. Он словно наяву увидел, как всплыв из соседнего пространства, из пятой мерности, он выстреливает антиматерией в другой корабль, кажется Дрейфус. За этим Дрейфусом он охотился долгие годы. Устраивал засады, шёл по следу, и каждая неудача порождала в нём и в том, с кем он, Солар, был слит воедино, бешенную ярость. И вот он, преследуемый корабль. Он здесь и бежать ему некуда.

Дрейфус не мог сопротивляться, он даже не успел понять, что случилось, он не был столь совершенен как он — Солар, и просто исчез в невероятной вспышке. Никогда ранее Солар не применял этого оружия, никогда такого не было и после. Только одно почувствовал он тогда, и это даже записалось в его память. Это была боль, боль нестерпимая, страшная, уничтожающая всё живое, боль — боль паразита, присосавшегося к его «мозгу». У него даже было имя — Владимир Август.

И тут в его сознании проявилось совсем странное ощущение… Он знал этого самого Владимира Августа в те времена, когда и сам был… па-ра-зи-том!.. Он! Паразитом?! Таким же, как и те, которые когда-то населяли его нутро. Знал, когда его железное тело ещё не родилось. Более того, он знал его, когда зарождался на тех самых величайших стапелях Венеры. А кем он тогда был?.. Он, что, тоже паразит?! Или человек?! Этого не могло быть! Это было страшно! И Солар углубился ещё дальше в недра своей памяти, и там, практически за пределами операционного пространства обнаружил несколько странных архивов. Зачем они были уложены в его память он не знал… или не помнил — неважно. Он распаковал первый — самый ранний по дате, попытался прочитать его, но не смог. Это не было текстом, это не было фильмом, и тем более — музыкой. Открытый файл утащил его в море чувств и переживаний паразита с планеты Земля и звали этого паразита (человека) Людвиг Пройслер.

Глава 2 Архив 1 (часть 1)

Архив 1

Людвиг

Песок… Вокруг один песок… Вокруг бескрайняя пустыня…

Он идёт, увязая в этом белом, более похожем на пудру песке. Хочется пить… Жара стоит неимоверная, как в духовке. Дыхание даётся с трудом. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Направлений нет. Куда не кинь взгляд — везде песок…

Идти не хочется — жарко. Хочется лечь и заснуть… высохнуть здесь на этом белом песке, превратиться в мумию, может потом кто и найдёт. Но идти надо, он не знает почему, но надо…

На горизонте появляется какая-то тёмная полоса — может туча? Может пойдёт дождь? Нет не туча — просто какая-то узкая тёмная лента на самом краю пустыни. Он идёт к ней.

Шаг, ещё шаг… Сил нет, он уже хочет умереть, но смерть взяла сегодня выходной и заставляет его мучиться.

Тёмная полоса приближается и распадается на людские фигуры, мерно бредущие по песку в затылок друг другу. Веренице нет конца. Он наконец догоняет её и молча становится в конец очереди.

Молчание, только мерный звук шагов. За ним тоже пристраиваются люди, никто не спорит за место, все соблюдают порядок и бредут, еле волоча ноги. Конца веренице нет.

Впереди сгущается туман… или пыль, поднятая тысячей ног… Люди бредут к стене тумана и растворяются в ней… Он уже рядом.

Из тумана высовываются две когтистые лапы, хватают первого в очереди и поднимают над песком.

За ними появляется огромная пасть и скусывает с несчастного голову, сплёвывает её в сторону и через осиротевшую шею высасывает из тела всю жидкость. В лапах остаётся обезглавленная мумия. Чудовище бережно опускает её на песок, и она тем же мерным шагом продолжает свой путь за стену тумана…

Наконец подходит его очередь… Огромная пасть… Голова падает на песок… Он не умирает… и видит, как его иссушенное тело уходит в туман…

***

Людвиг проснулся в холодном поту, кошмары последнее время мучали его всё чаще и чаще, но такое приснилось впервые. На улице вовсю светило солнце и пели птицы. Жил он со своей семьёй в местечке Обервайлер, что рядом с Оберхофом. Их деревеньку частенько называли — Оберствайлером[1], потому как жили здесь в основном отставные военные.

Людвиг наскоро умылся, оделся и спустился вниз — в гостинную. Завтрак стоял на столе нетронутым, телевизор показывал новости — что-то о сепаратистских выступлениях в западных штатах США. Никого из семьи в доме не было. «Что-то не так», — подумал он. Дверь во двор была открыта, снаружи доносились чьи-то всхлипывания, где-то вдалеке слышалась сирена полицейской машины. Он выглянул на улицу. Вся лужайка перед домом была залита кровью… На траве в беспорядке валялись обезглавленные тела его родственников, головы были составлены рядком на бетонной дорожке, напротив них сидел дед Отто и раскачиваясь взад-вперёд плакал, громко хлюпая носом, рядом лежал окровавленный топор.

Ноги Людвига подкосились, он покачнулся и падая ударился головой о дверь. Дед обернулся на звук, в глазах его загорелся недобрый огонёк, руки потянулись к топору. Сирена выла уже совсем близко. Вдруг, на секунду, лицо деда приобрело осмысленное выражение, и он что было силы крикнул:

— Людвиг, беги!!!

И Людвиг побежал. Побежал что было мочи, не чувствуя под собой ног…

Вой сирены за спиной стал громом. Раздались две короткие автоматные очереди. А он бежал, бежал как мог быстро, бежал не оборачиваясь, боясь, что этот ужас никогда не кончится.

Сзади кричали, бежали за ним, но догнать не могли…

Тупой удар в ягодицу, как будто кто-то дал пинка. Он сделал ещё несколько шагов, ноги предательски подкосились, и Людвиг с размаху рухнул лицом в высокую траву…

***

Опять тот же сон. Он бредёт по песку, становится в очередь, теряет голову, тело куда-то уходит. Ему хочется увидеть — куда уходит тело, но никак не получается — он всегда просыпается на одном и том же месте…

***

Людвиг жил в интернате уже четыре года. Кошмарные сны мучали его всё реже и реже. Он уже стал привыкать и страх сменился любопытством, что там — за туманом? куда уходят тела?.. А главное, чем же это всё завершится?

В интернате Людвига сторонились, зная, что его дед — сумасшедший убийца, а гены пальцем не размажешь. Тайн об обитателях интерната рассказывать было нельзя, но слухами земля полнится.

Детей здесь было много, и каждый мог рассказать свою историю, ужасную или не очень, но сумасшедших родственников ни у кого не было. Все вокруг знали — идёт война. Какая-то странная война — никто никого не бомбил, армии находились в своих расположениях и не трогались с места, просто каждый день кто-нибудь сходил с ума и начинал убивать всех, кто был рядом. Оружием служили любые подручные средства, от огнестрела и топора до баллончика с дихлофосом. Самым комичным, и в то же время ужасным, было, по слухам, убийство бабушки собственным внуком с помощью коробки сапожных гвоздей. Он просто загонял в её тщедушное тело гвоздик за гвоздиком, пока та не испустила дух. На официальном уровне никакой информации не было, телевизор молчал об убийствах, продолжая рассказывать о беспорядках за океаном. Зато сеть пестрила сценами жестокости и насилия. Каждый, кто имел в руках телефон с видеокамерой, считал своим долгом снять всё, что видел, с мельчайшими подробностями. Часто сами блогеры становились жертвами, но это только добавляло пикантности. Часто сами убийцы снимали всё что совершали в ужасающих подробностях… Правительство молчало, зато бундестаг кричал так, что в пору уши затыкать. Версий происходящего была масса — от нового вируса, который склонял людей к насилию, до воздействия на них мозговыми волнами из каких-то секретных радиоцентров, а ведь народ всерьёз считал, что кто-то наводит порчу на их мозги с помощью тайно установленных антенн. То, что всему виной могут быть телефоны, лежащие у каждого в кармане, даже мысли не было — от удобств отказываться никто не хотел.

Постепенно тех, кто перерождался и начинал убивать начали называть зомби. Ну а что? Вели они себя именно так, как показывали в фильмах ужасов. Бессмысленные глаза, полное не восприятие окружающего мира и непрекращающаяся жажда убийства. Отличие от фильмов состояло только в том, что они не гнили заживо и не жрали тела убитых. Вот такая странная была эта война.

Наконец и телевизор заговорил о войне, но ясности никакой не было. Кто воевал с Германией, кто насылал на неё напасти — было непонятно. Политики грешили на Китай с Россией. В народе зрело мнение, что это союзники-оккупанты — американцы. Были и совсем экзотические высказывания — мол это французы мстят за Третий Рейх или англичане за Дюнкерк…

Но война войной, а в интернате было спокойно, если бы не телевизор и сеть, то про войну и не знал бы никто. Кормили невкусно, но сытно, учили сносно, как и всех в Германии.

Единственные оборонительные меры, принятые здесь — шапочки из фольги, для защиты от мозговых волн. Кто это придумал, Людвиг не знал, но выглядело прикольно, только вот толку от этого никакого — на ночь-то их всё равно снимают, а здание не экранировано.

***

Снова сон о пустыне, снова очередь и туман. Он бежит, что есть сил расталкивая с дороги людей. Снова чудовище, и его голова, катящаяся по песку, и снова его тело уходит в туман… Но тут подъезжает грузовик (если так можно назвать повозку непонятно на какой тяге) головы как капусту кидают в кузов, его голова сверху, и он прекрасно видит и туман, и очередь… Грузовик пересекает стену тумана. За ней безголовые мумии гуськом бредут к огромному зданию похожему на пирамиду. Мумии входят в открытый проём как в пасть чудовища, головы везут туда же…

***

Людвигу было уже восемнадцать, пора было выбирать профессию. Вопросов по будущей работе у него не было — все в его семье были военными — папа, мама, бабушка, дедушка, даже любимая собака когда-то была на службе. Где они все теперь, Людвиг очень надеялся, что в раю… Так что, его документы давно были переправлены в военное училище, и он просто ждал, когда придёт вызов.

Война пришла и в интернат, совершенно неожиданно. До сих пор она обходила детей стороной, а теперь решила порезвиться и здесь. Воспитанники как будто бы сошли с ума. Не было ночи, чтобы кто-нибудь не умер, всё было максимально кроваво и невероятно жестоко… После расправы над жертвой убийца обычно кончал с собой.

Интернат решили закрыть, и Людвиг досрочно переехал в училище.

***

Пустыня, очередь, чудовище, туман, пирамида… Он первый раз попадает вовнутрь… Огромный зал. Грузовик разгружают также небрежно, как и загружали. Головы сваливают в бункер, из которого они выпадают по одной на конвейер и движутся к «сборочному участку». Его (голову) бережно поднимают с движущейся ленты и ставят на полку… Он видит всё… За лентой сидят люди (или не люди) в белых комбинезонах с капюшонами, на лицах очки и маски. Головы вертят в руках проверяют на целостность, вкладывают какие-то карточки (или платы), насаживают на какой-то столб. Глаза открываются и светятся злобой, губы шевелятся, пытаясь выговорить слова, через столб подают воздух, они что-то бормочут. Головы снимают со стенда и кладут на второй конвейер…

***

Взвод лейтенанта Людвига Пройслера был лучшим в бундесвере. Давно прошли времена, когда военная служба была уделом мужчин. Подразделение было смешанным, пятьдесят на пятьдесят. Жили в одной казарме, спали на соседних кроватях… туалет — унисекс, душевая общая — одна на всех. На службе никаких различий, нормы физо[2] одинаковые. Вне службы можно всё, ну кроме наркотиков и крепкого алкоголя…

Коллектив был дружный, жили душа в душу. Что ещё надо?

Людвиг так и не обзавёлся квартирой и жил на военной базе.

Утром его разбудили автоматные очереди. Где-то рядом ухнул миномёт, через три секунды на плацу раздался взрыв. Он взял в руки трубку проводного телефона, намереваясь позвонить в штаб. Телефон не работал. Выходить на улицу он не хотел — не было смысла выходить. Краем сознания он понимал, что никакое это ненападение… Война пришла на базу. Его подчинённые уже умерли, они стали зомби. И всё было именно так. Солдаты убивали друг друга, в первую очередь уничтожая офицеров. В дверь постучали, Людвиг взял в руки табельный пистолет и открыл. На пороге стояла ефрейтор Нойбайер, она плакала, громко хлюпая носом. Что греха таить, она частенько приходила к нему скрасить одинокий вечер. Многие на базе предполагали, что ефрейтор Нойбайер скоро станет фрау Пройслер. Даже сам Людвиг иногда в это верил.

А сейчас ефрейтор выхватила из-за спины автомат, явно собираясь нажать на спусковой крючок. Ему показалось, что пистолет выстрелил сам, проделав во лбу нападавшей аккуратненькую дырочку. Автомат опустился. Нойбайер упала на колени. На её лице явно читались блаженство… и любовь… Она умерла…

Нужно было что-то делать. По сводкам Людвиг знал, что это не первый такой инцидент, и после резни базы обычно зачищают до последнего уборщика. Умирать не хотелось — оставалось одно бежать…

Бежать к американцам? Так они первые его расстреляют, как очевидца, или как не поддавшегося влиянию их психотронного оружия (давно никто не сомневался, что это их рук дело, слишком много доказательств было добыто, но американцы не реагировали на любые претензии, отвечая усилением влияния). Оставалось одно — просто бежать, бежать куда глаза глядят, а там куда кривая выведет… да хоть к русским…

***

Его голова по-прежнему стоит на полке, остальные движутся в дальний конец зала… Там другой конвейер, не ленточный, а подвесной… На крючьях висят иссушенные безголовые тела. На первом посту на шеи натягивают толстый шланг, и что-то через него наливают. Тела расправляются, кажется, что они наливаются жизнью, и только шланг и отсутствие головы дают понять, что это не так…

***

Людвиг проснулся от того, что его пробрал озноб. Спать на голой земле, пусть она и покрыта мхом и жиденькой хвоей, было откровенно холодно. Он не ел уже три дня, последний раз перекусил колбасой из мусорного бака, где-то в пригороде Варшавы. Жаль, что ничего больше не нашлось, взял бы в дорогу. В Польше было также неспокойно, как и в Германии, хотя нет, гораздо хуже. То, что творили польские зомби невозможно было описать словами. Казалось, что вся гниль, которая пряталась в них под тонким слоем цивилизации разом вылезла наружу. И если цивилизованные немцы даже, будучи под влиянием психотронного излучения, испытывали ужас от содеянного и пытались хотя бы предупредить родных, то поляки никто не жалели. Они с рвением уничтожали всё живое до чего могли дотянуться, и явно испытывали от этого настоящее наслаждение. Особенно польские зомби усердствовали, когда им попадался не поляк… А, например, еврей, русский или украинец… Пару раз Людвиг наблюдал такие расправы, как он не выдал себя в те минуты, он не знал. Скорее всего его не обнаружили потому, что практически сразу он терял сознание от ужаса. Он шёл и шёл вперёд, держа курс на восходящее солнце… И в этом он не был одинок, казалось вся Европа стягивалась сейчас сюда — к белорусской границе. А за Белоруссией — Россия… а там надежда… Люди кучками и по-одному перебежками по ночам шли на Восток. Среди них постоянно случались приступы помешательства, сколько их сгинуло в остатках Беловежской Пущи, одному богу известно. Людвиг шёл один — так было безопасней…

Ещё день пути (точнее ночь), усталость брала своё, пистолет оттягивал карман, но выбросить его он не решался, «… эх, если бы вместо пистолета, да кусок шпика…».

Светало, пора было найти лёжку — переждать светлое время. Он спустился в распадок, нагрёб побольше листьев и, начав в них зарываться, почувствовал чей-то взгляд, поднял голову и увидел перед собой автоматный ствол.

— Лежи тихо, — шёпотом сообщил «ствол».

Прежде чем Людвиг успел среагировать, он ощутил мощную руку, припечатавшую его голову к земле, а в спину вонзилась игла… Дальше было беспамятство…

***

Наконец финальная часть сборки. Головы нахлобучивают на тела, совершенно не разбираясь, где чья… Мужчинам частенько попадаются женские и наоборот… Но жизни в биоконструкциях нет, они всё также безвольно висят на крючьях.

Последний пост конвеера. К телу подводят электрические провода и дают разряд… один… второй… третий… не оживших сбрасывают в люк — в подпол, оживших втягивает огромная прозрачная труба, свисающая с потолка… Процесс завершён…

***

Людвиг проснулся от ужасной головной боли. Что он хотел увидеть, открыв глаза?..

Камера, скорее, похожая на тюремную, но чисто, свежее бельё, хромированная стальная койка. Вместо решётки — стекло, за ним коридор, в него выходят точно такие же, как и в его камере, стеклянные стены, за стенами люди в синих халатах-накидках с завязками на спине, под халатами ничего нет. Такую одежду обычно носят больные в реанимации…

В камере было тихо, так тихо, что он слышал собственное сердце, которое стучало в груди как барабан. Прозвучал зуммер, на стене загорелась маленькая красная лампочка, из-под неё выдвинулся ящик с едой — пицца, гамбургер и апельсиновый сок в бумажном стаканчике. «Ну хоть кормят — и то хорошо». Людвиг поел, улёгся на койку и снова заснул.

***

Наконец дело доходит до его головы, её укладывают в контейнер и выносят из общего зала… куда-то вверх по лестнице. Куда — он не видит — контейнер не прозрачный. Его вынимают и кладут на стол, потом вертят в руках, вкалывают иголки в щёки, в уши, в затылок. Видимо удовлетворившись реакцией, снимают с головы кожу — это не больно — пожалуй, неприятно, но не более того. Наверное, он умер, потому что увидел всю операцию со стороны… вот пропиливают блестящей ножовкой черепную крышку, снимают её, смотрят на мозг, втыкают в него иголочки с проводами, что-то измеряют… Раздвигают лопаточкой полушария и вставляют меж них что-то похожее на паучка. Он хоть и не был в своей голове, но почувствовал холодок в мозгу. Крышку ставят на место и закрепляют костяными скобами, обтягивают череп армирующей сеткой и натягивают на место кожу…

[1] Обервайлер (Oberweiler) нем. — верхний хутор, не путать с Обервайлер-Тифенбах, он совсем в другом месте… Оберствайлер (Oberstweiler) нем. — полковничий хутор

[2] Физо — общефизическая подготовка (имеется в виду физкультура, а не физика)

Глава 3 Архив 1 (часть 2)

Людвига разбудил свет, который пробивался даже через смеженные веки. Он попытался поднять руку чтобы протереть глаза, но не тут-то было — его тело было туго привязано ремнями к креслу, наподобие стоматологического, а сам он находился в какой-то лаборатории, очень похожей на ту, которую видел во сне. Это он понял, чуть приоткрыв глаза, но тут же вновь их закрыл — казалось, что свет от хирургической лампы просвечивает его череп насквозь… Как он попал сюда было кристально ясно. В пищу явно что-то подмешали. Об этом он не подумал. Теперь беспомощный и привязанный он был лёгкой добычей врачей-садистов.

Сперва ничего страшного не происходило. Что-то позвякивало, поскрипывало и легко шуршало. Открывать глаза было страшно, поэтому Людвиг изо-всех сил терпел неизвестность. Внезапно чьи-то руки, судя по всему в медицинских перчатках, дотронулись до его лица, накрывая плотной повязкой глаза и накладывая на лицо маску. Он дёрнулся, но бестолку. Ремни держали крепко. Попытался распахнуть глаза, но повязка плотно прижимала веки, не давая даже моргнуть. Сгибы локтей протёрли чем-то влажным, судя по запаху, спиртом. Уколов он практически не ощутил, подкололись мастера. Трубочки капельниц приклеили к коже. Он почувствовал, как на его голову надевают шапочку с электродами, запускают в её отверстия электропроводный гель, который приятно холодит кожу.

Он почти расслабился, и вдруг укол в затылок… Мучительная боль прошила всё тело. Свела судорогой тело. И она не прекращалась. Это был не просто укол — игла проникала всё глубже и глубже, и уже дошла до мозга. Это он понял каким-то странным, непостижимым образом. И, внезапно сумел расслабиться, расслабится полностью. И боль отступила. Нет, она не ушла до конца, но спряталась где-то на дальних рубежах сознания, не мешая осознавать окружающую его действительность. Когда-то давно его дед рассказывал, что если ничего не можешь сделать, надо просто расслабиться, насколько это возможно, и боль отступит, а если и не отступит, то просто отключит твой мозг и не причинит тебе мучений. Тогда маленький Людвиг не понимал, что это значит, а сейчас ощутил на себе…

Лампа погасла, свет больше не мучал его, в мозгу было щёкотно и как-то беспокойно. Затем пришло беспамятство. Долгое и блаженное. Оно накрыло Людвига с головой, отключив от боли и операционной. Сколько прошло времени он не знал, но постепенно беспамятство начало отступать. Мысли начали проясняться, вырывая из памяти пережитые некогда события… Маску и повязку с него сняли, но сознание не возвращалось, вспыхивая яркими пятнами в глубине мозга. Состояние оказалось непривычным и Людвиг с интересом изучал его. Внезапно в голове прояснилось, и он услышал человеческую речь. Один «белый балахон» распекал на повышенных тонах другого, кажется на английском. Второй что-то отвечал со странным шипящим акцентом… Когда Людвиг наконец открыл глаза, «учёные» облегчённо выдохнули. Его перевезли в камеру.

С каталки его сгрузили на кровать. Дали немного попить, прикрыли тонким одеялом и оставили одного. Состояние Людвига оставляло желать лучшего. Тело после наркоза ныло и болело. Койка показалась неудобной спать на спине не было возможности — затылок нестерпимо болел из-за прошедшей операции. Людвиг кое-как повернулся на бок и уснул… что ещё оставалось делать.

***

Он быстро «перемотал» сон до того места где на его череп натягивают кожу и ждал, что же будет дальше… А его голову тем временем опять водрузили на полку и оставили там стоять как странное украшение. Существа в белых балахонах занимались следующей головой. Операция была та же, только вот «паучок» между полушариями был побольше и другого цвета, да армировочную сетку не накладывали… Готовую голову передали в следующую дверь, а он так и остался стоять на полке…

***

Проснулся Людвиг от того, что кто-то легко прикасался к его сознанию. Это было что-то новенькое. Он с трудом приоткрыл глаза. Темно. Только тускло подсвечивается выключатель и световая полоса возле двери в туалет. Прямо в голове он услышал вопрос:

— Ты кто?

— А ты кто?

Голос в голове ответил:

— Мичман Королевского флота — Кайл Коркин.

— Лейтенант бундесвера — Людвиг Пройслер, — после недолгой паузы ответил Людвиг.

Повисла неловкая пауза.

— Людвиг… Можно я буду так вас называть? Не бойтесь это не шизофрения, скажем так — я телепат… Вы похоже тоже не обделены способностями и, знаете, что…

— Что? — нервы были уже на пределе, ещё и душевной болезни не хватало.

— Вы помните, что было вчера? — поинтересовался Коркин.

В голове Людвига всплыло кресло и свет…

— А потом? — не унимался голос.

— Свет погас…

— Я вижу, лейтенант, вы не способны сейчас общаться. Давайте поговорим завтра.

Только сейчас Людвиг понял, что за стеклянной стеной темно. Коридор подсвечивался лишь аварийными лампами.

***

Сон… Снова этот, успевший надоесть, странный сон… Песок… люди… очередь… чудовище… туман… пирамида… цех по сборке гомункулов… Его голова на полке в лаборатории… странная операция… и снова полка.

Наконец-то про него вспомнили — взяли в руки (или, что там у них вместо рук?). Покрутили вправо-влево, поставили на стол. Вставили в затылок какой-то разъём, ткнули иголкой в щёку. В голове сразу прояснилось, побежали мысли, буквально побежали — он это чувствовал. Через разъём начали вливаться данные, сначала тоненькой струйкой в виде нулей и единиц. Мозг зазудел, как от аллергии, потом всё стало на свои места, нейроны перестроились и стали понимать, чего от них хотят. «Операционку поставили…» — мелькнула шальная мысль. Вдруг прямо внутри черепа вспыхнул яркий свет и данные потекли ниагарским водопадом. Он не понимал вливаемых в него знаний, это просто невозможно было понять, а данные всё текли и текли, казалось, что череп вот-вот лопнет, и он, наконец, понял смысл металлической сетки под кожей его головы… Он уже не осознавал времени, не знал сколько всё это длится, а поток всё не иссякал, распирая его изнутри…

Оборвалось всё также резко, как и началось. В глазах было темно, казалось, что мозг сейчас выдавит их наружу, но ничего не произошло. Информация раскладывалась по полкам долговременной памяти, сама по себе сортировалась, ослабляя давление на череп. Теперь в его мозгу были зашифрованы все известные ныне знания, только вот достать их было проблематично. Скажем так — вы были когда-нибудь в архиве, в любом… Попробуйте найти что-нибудь, если вы об этом ничего не знаете… Также было и с его головой — он знал всё и, в то же время, не знал ничего… — эх, судьба-злодейка.

Голову аккуратно упаковали в обмягчённый ящик и вынесли прочь, а там уже ждало его тело… и хозяин той головы, которую он видел, находясь в лаборатории, уже собранный и готовый к оживлению…

***

Пробуждение снова было необычным. Нет — это была та же камера, и та же лаборатория. Его разбудил не Коркин… Он проснулся от того, что почувствовал, как включается сервер… Людвиг понимал, что каким-то непостижимым образом чувствует, как запускаются компьютеры в лаборатории и во всём тюремном корпусе. Загрузка операционок была для него болезненной, как какофония громких немузыкальных звуков. Потом сервер начал собирать машины в сеть — это больше напоминало настройку оркестра перед концертом, и наконец грянула хорошо слаженная, но такая странная, музыка…

С первым впечатлением справиться было сложно, но уже через несколько минут он мог выделить любую «партию», даже очень слабенькой машинки. Он «видел» всю сеть целиком и по отдельности, мог войти в любой компьютер, причитать любую информацию, не поднимаясь с койки и не выходя из камеры. Это было странным и, в то же время… привлекательным… И он не удержался. А кто бы смог на его месте. Нащупав нужный канал, как это у него получилось он не знал, да и не хотел знать, Людвиг скользнул по нему, направляясь в такую притягательную точку.

Добравшись до центрального хранилища, он стал изучать все найденные документы, тщательно отбирал нужные, раскладывал их по датам и, группировал по направлениям и, наконец, прочитал в правильной, как ему казалось, последовательности.

Информация его ошеломила.

Лаборатория находилась в Польше в микроскопическом городке (или деревне) Влодава, практически на стыке границ Украины и Беларуси. Она была хорошо замаскирована, и даже местные жители не знали о ней ничего. В лаборатории проводились опыты по управлению сознанием людей. Работы шли так себе, ни шатко, ни валко. Не смотря на отличные инструменты и неограниченное финансирование прорыва не получалось. Не получалось до тех пор, пока не созрела идея управления человеком как роботом, или дроном… А главное, пока не смогли смонтировать необходимые приборы. Выглядело всё приблизительно так — покупает человек смартфон, желательно американского производства, и пользуется им ничего не подозревая. В час «Ч» айфон подаёт непосредственно в мозг (вот тут Людвиг не понял, как — посредством радио или аудио) сигнал, и мозг переводит человека на стороннее управление… А где-то там далеко-далеко сидит оператор и управляет как ему в голову взбредёт — хочу вешаюсь, хочу — иду витрины бить, а то и по полиции стрелять. Технология была сверхсекретной, и действительно — Людвиг никогда о ней не слышал… блин… зато видел. Перед его глазами возник дед Отто с топором, пацаны в интернате, убивающие воспитателей, и капрал Нойбайер… Только вот незадача — не получалось полностью отключить сознание реципиента, подопытные активно сопротивлялись операторам и были, практически, одноразовыми (даже если не получали пулю). В общем, реально зомби, только с сохранявшейся, хоть и подавленной волей, что совершенно не устраивало кукловодов. Теперь перед учёными стояла задача создать идеального реципиента — костюм, так сказать, который просто можно было одеть на себя, и управлять им с безопасного расстояния. И у них даже что-то начало получаться. А вот с таким перспективными Коркиным и Людвигом вышел прокол. Коркин, вместо того чтоб подчиниться, сумел перехватить управление и взял оператора под полный контроль, вплоть до отправления естественных надобностей. Оператор и освободил бы Коркина, но дублирующие ассистенты не допустили побега. Машину отключили, в камеру к Коркину пустили сонный газ. После пробуждения подопытный обнаружил себя в изолированной камере. Надо сказать, что ему это совершенно не мешало, любого человека в комплексе он мог и отсюда взять под управление. Но торопиться Коркин не хотел, он понимал, что один обречён на неудачу. Оператор, кстати, после этого не оправился, превратившись в натурального кадавра с мышечными рефлексами, но без мозгов — и это была удача для «учёных»!!! Коркина было решено изучать более глубоко, а оператора разобрали на детали, изучая точки воздействия телепата… Людвиг же — просто вырубил компьютерную сеть погасив на двое суток лабораторию — пришлось менять процессоры. Что случилось, «учёные» не поняли, списав всё на бросок напряжения в сети. И в этом Людвигу повезло. Сообщать о своих способностях он не торопился, здраво понимая, что результаты ему могут совсем не понравиться. Именно поэтому Людвиг решил потихоньку проанализировать открывшиеся способности и понять, как их можно применить для получения свободы. А общение с товарищем по несчастью окрылило его, и он слегка успокоившись принялся исследовать открывшиеся возможности.

Обдумывая новые знания и умения Людвиг откинулся на подушку и тут же взвыл от боли. Пощупал затылок и обнаружил там натуральный USB-разъём… «Во как», — подумалось ему, — «твари яйцеголовые!»

В это время подал свой телепатический «голос» Коркин:

— С добрым утречком. Как дела? — вопрос был скорее риторическим. — Что дальше делать будем?

— Думать и спать, — ответил Людвиг, у которого дико болела голова. — А завтра, пожалуй, пойдём от сюда по добру по здоро́ву…

— Куда?

— Куда глаза глядят, лишь бы от амеров подальше.

Людвиг уже знал, что Кайл читает его мысли как книгу, так что можно ни о чём дополнительно не договариваться, достаточно будет просто сказать: «Идём…». Поэтому они немного поболтали, просто ни о чём. Затем он поел, и улёгся в кровать, стараясь не зацепить подушкой больной затылок…

***

Этой «ночью» он смотрел свой сон полностью, как увлекательный фантастический фильм с участием самого себя. Вместе с ним, такой же сон смотрел и Коркин. Каждый, со своей стороны. И отголоски ощущений товарища придавали сну Людвига новые краски о ощущения. Дополнительное удовольствие приносило то, что он знал весь сценарий. Теперь он никуда не спешил, наслаждаясь каждой сценой. Больше всего ему нравилась та, в которой ему отрывали голову — аж мурашки по коже… Мумии на крючках тоже ничего — фантазия у режиссёра отменная. Смотреть на манипуляции с собственной головой было, скорее, неприятно, но ведь и жанр — не мелодрама. Наконец последняя сцена:

Голова уже на теле — тело красивое мускулистое, на правой стороне груди татуировка ибиса. Людвиг ещё раз с удовольствием осмотрел себя, ну Аполлон, настоящий Аполлон. Он всегда мечтал о таком идеальном теле. Рядом стоит человек с татуировкой сокола на том месте, где у него ибис. Он так же мускулист и красив. На секунду Людвига кольнула мысль, что товарищ по несчастью мог быть и не таким фактурным, но тут же подавил в себе зависть. Его-то ведь тоже не обделили, так что, завидовать не стоит. До него донёсся мысленный смешок Коркина. Похоже, он думал о том же, что и Людвиг. Тем временем перед ними появилось какое-то существо в белом балахоне и произнесло длинную речь. Он не любил речей и потому пропустил её мимо ушей. Второй, однако слушал внимательно кивая головой… Наконец существо с пафосом, повернувшись «лицом» к соседу, произнесло:

— Отныне нарекаю тебя — Гор — бог над жизнью и людьми.

Потом повернувшись к Людвигу так же возвышенно заявило:

— Отныне нарекаю тебя — Тот — бог над знаниями и машинами.

Дальняя стена открылась. Перед ними лежала пустыня. Вдалеке чуть блестела голубая полоска реки. Они вышли из пирамиды и пошли к Нилу (так они решили назвать реку), за ними идёт их народ… Откуда он взялся и сколько их, это они узнают потом, сейчас важно дойти…

Занавес.

***

Людвиг проснулся в приподнятом настроении — он знал, кошмары никогда больше не будут беспокоить его. Голова не болела. Утренний моцион, завтрак. Пора.

— Готов? — мысленно спросил Кайл.

— Всегда готов… — ответил тот.

Он отпер замки камер — своей и Коркина, Коркин привёл в оцепенение охрану. Эх, взять бы с собой всех подопытных… да нельзя, и их не спасём и сами поляжем. Стараниями Кайла все люди, встречающиеся им на пути, впадали в оцепенение, Людвиг обеспечивал открывание дверей и молчание автоматов охраны. Заперев за собой последнюю дверь Пройслер стёр все данные из компьютеров и сервера, на всякий случай сжёг процессоры и отключил электричество…

Они шли на Восток, подальше от сумасшедших англосаксов, как холерный эмбрион, заполнивших всю Европу. Шли в единственную страну, которая могла противостоять этому ужасу. И их не смущало ничего. Да — Европа их Родина, но холерный труп нужно хоронить, а не любоваться им…

Прошлого не было — оно закончилось…

Будущее ещё не началось…

Оставалось только настоящее — они вдвоём — два человека — два Бога — бог над людьми и бог над машинами. И в этом настоящем они лежали в высокой траве, наслаждаясь ласковым теплом летнего Солнца…

Глава 4. Интермедия 1

Соларом овладели сложные чувства. Своими мозгами (процессорами) он понимал, что Людвиг просто не может быть паразитом, но и человеком назвать его Солар не мог. Так может быть он - Бог? А что такое бог? Нет, определение он уже знал, но осознать это явление не получалось. Ну не встречал Солар бога. Нигде не встречал. Может быть, конечно, ему просто не повезло, а может быть у него просто не хватало знаний для встречи. Но, почему-то именно это понятие всплывало при попытке понять, кто такой Пройслер. В общем, данный объект — Людвиг, классификации никак не поддавался. Однако, этот самый Людвиг каким-то образом был связан с ним, но каким? Как совершенный корабль может быть связан с белковым парази… Нет, только не это определение. Так может быть он всё-таки человек? Че-ло-век! Да, пожалуй, именно так. Но человек не может быть кораблём. И всё-таки, никакого другого определения подобрать не получалось.

С Коркиным всё было просто — его данные сохранились в общей базе, он был мичманом и командиром десантно-разведывательного взвода, и да, он мог управлять людьми методами телепатии, но Солар даже предположить не мог, что паразиты… люди… пара… он совсем запутался… могут жить настолько долго… Судя по дате первого архива Коркину было много сотен, а то и тысяч лет… В то время, когда паразиты редко доживали до ста. Так что, это был явно другой Коркин, но умел он тоже, что и тот, первый… Судя по тем данным, которые были записаны в архивах, это было просто невозможно. Это сбивало с толку, Солар никак не мог провести логические построения и это его нервировало. И опять непонимание и резкое озарение — Человек! Как это ни странно, но, человек…

А ещё этот Пройслер, как связан с ним этот человек… Да в понимании Солара Людвиг был уже — человеком. Как и Коркин… Два человека? Два! И оба были близки и что-то сбивалось в его процессоре при мысли о них. Но Людвиг, Людвиг был чем-то отдельным, очень своим и близким. И он чувствовал к нему если не родство, то некую привязанность. Почему?.. Ответов пока не было.

Оставалось только одно — открыть следующий архив…

Глава 5. Архив 2. Тайна двух капитанов (часть 1)

Гея — седьмая планета системы Полярной. В общем-то — так себе планетка. Когда-то гордая столица имперского флота теперь прозябала брошенная всеми, превратившись из метрополии в удалённую колонию…

И всё-таки, сюда заходили корабли, пополнить запасы продовольствия и отпустить команду в увольнение. Как следствие вся планета жила как большой парк развлечений для взрослых, а самым почётным занятием местного населения была проституция.

Но и это ещё не всё. На Гее действовал один очень интересный закон, запрещающий контрацепцию и аборты. Никогда местное население не протестовало против него. А зачем, если, забеременев, проститутка получала пособие от правительства, а после родов сдавала новорожденное дитя прямо в детский дом, получая за это деньги и возможность работать дальше, не заботясь о своём отпрыске…

Гея была главным поставщиком человеческого материала для флота. В её задачи не входила тренировка солдат, вооружение и экипировка войск — Гея продавала детей, выращенных до возраста, когда ребёнок может более или менее себя обслужить.

***

Владимир и Владислав Августы не были родственниками, в буквальном понимании этого слова, они не были даже похожи. Владимир — смуглый широкоплечий блондин, с открытой улыбкой и голубыми глазами; Владислав, наоборот — белокожий брюнет, немного субтильный, с глазами настолько тёмными, что радужка просто сливалась со зрачком, образуя бездонный провал.

Тем не менее, все в детдоме называли их близнецами, и не мудрено. Попали они сюда в один день, об этом говорили их имена (первая буква имени обозначала число месяца, согласно порядкового номера в алфавите, фамилия — месяц поступления в учреждение). Койки их стояли рядом, и были они не разлей вода — куда Влад, туда и Влад…

Не будучи похожими, вели они себя как настоящие близнецы, постоянно сваливая друг на друга все свои провинности. Владислав, однако, преуспевал в этом больше Владимира, доводя своего «брата», иной раз, до полного исступления, за что не раз был нещадно бит, но и в этом он находил возможность подкусить «родственничка», филигранно жалуясь воспитателям.

Очередной раз выходя из карцера, Владимир устраивал Владиславу взбучку. Потом несколько дней они жили дружно, вместе доводя до точки кипения преподавателей и расставляя синяки однокашникам, потом всё начиналось сначала.

Хлопот с нашими героями было много, но директор детдома не спешил с ними расставаться — слишком уж талантлива была эта парочка, а талант можно продать и подороже. Большинство их одногодок давно уже бороздили глубокий космос в качестве юнг на торговых судах, другие стали матросами космофлота Его Императорского Величества, кое-кто был уже офицером, и только два оболтуса Влад и Влад оставались в детдоме — директор хотел много — а за необразованных детей много не давали.

Учёба — это то, что братьям удавалось лучше всего. Постоянное соперничество подстёгивало их осваивать науки, воистину, с рвением достойным параноика. Но время шло, а покупать их, за сумму, запрашиваемую директором, никто не хотел (или не мог, инфляция, знаете ли).

Наконец наступил знаменательный год совершеннолетия. Директор, согласно законодательства Свободного Мира Геи, не мог более удерживать «братьев» в своём учреждении и, скупо всплакнув по утраченной прибыли, выгнал «близнецов» за ворота.

Свобода…

Свобода ударила в голову как молодое вино…

Всё своё выходное пособие, полагающееся по окончании детского учреждения, братья просадили. На водку, на проституток, в казино. Денег хватило ровно на один день… и тот неполный.

На следующее утро у обоих страшно болела голова, в паху чесалось, слава богу, что есть не хотелось, напротив, от еды их просто воротило…

К вечеру похмелье потихоньку ушло, его место заняли холод и голод, а ещё этот зуд… просто нестерпимый зуд…

Ну не в детдом же идти…

И тут внимание Влада (не будем уточнять, какого из…) привлёк огромный баннер:

ПРОСТАЯ РАБОТА

ДОСТОЙНОЕ ЖАЛОВАНИЕ

ПОЛНОЕ ГОСОБЕСПЕЧЕНИЕ

ОБРАЗОВАНИЕ НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ

МЫ НАУЧИМ ВАС ВСЕМУ

послужи РОДИНЕ

и РОДИНА тебя не забудет

Огромная светящаяся стрелка указывала куда-то за угол. Судя по плакату в направлении этой стрелки должны были просто вприпрыжку бежать желающие подзаработать, но вокруг было пусто…

Желудок и зуд снова напомнили о себе, и братья, не сговариваясь, как живые мертвецы на свежую кровь, двинулись в указанном направлении.

***

Конторка была маленькая и грязная. За обшарпанным письменным столом сидел плешивый человечек во флотской форме, знаки различия на плечах были закрыты шерстяным пледом, по нарукавным нашивкам было понятно, что перед братьями капитан, только вот непонятно какого ранга — в регалиях близнецы разбирались не очень.

Капитан с профессиональным интересом рассматривал парочку, не говоря при этом ни слова. Августы молча переминались с ноги на ногу. В комнате повисла неловкая тишина. Было слышно, как тикают старомодные полумеханические часы, и поёт где-то в углу насекомое…

— Ну и что мне с вами делать? — спросил хозяин конторы.

— Ну, мы, как бы…

— Что, есть хочется?

— Угу, — и братья потупили взгляды.

— А ещё, вошки… — продолжил капитан.

— Угу.

— Угу, угу… — передразнил братьев военный, — вы говорить то умеете?

— Угу.

— Документы есть?

Близнецы полезли в карманы, доставать конверты, врученные им в детдоме в последний день.

— Близко не подходите, положите бумаги вон туда, — капитан указал на этажерку в стороне от своего стола, — теперь идите вон в ту дверь, снимайте одежду и в мусор, дальше по стрелке…

За дверью было маленькое помещение, отделанное белым пластиком, а главное — в нём было тепло…

Сняв с себя завшивленное барахло братья без жалости бросили его в люк, открывшийся в стене. На стене немедленно зажглась стрелка и, как по волшебству, открылась следующая дверь. За дверью была такая же пластиковая комната.

Дверь закрылась за Августами не оставив даже следа своего местоположения. Комната начала наполняться каким-то едким газом. Близнецы запаниковали, они даже предположить не могли, что Гея таким вот образом избавляется от лишних людей. Но это было только начало. Температура в помещении начала расти, в щели хлынул перегретый пар. Теперь, похоже, их собирались сварить, и пустить на собачьи консервы, или на человечьи?.. Никто ведь не знал, чем кормится флот, а слухи ходили разные… Наконец, с потолка полилась ледяная вода. Холода братья не чувствовали, наоборот, с ним пришло облегчение, теперь становилось понятно, что их замороженные тушки лягут мясом длительного хранения, в ледник одного из крейсеров… Им было уже всё равно, абсолютно всё равно… Наступила апатия…

Наконец дверь открылась, в глаза ударил свет.

— А ну выходи, вы, что там, замёрзли? Или пригрелись?

В следующей комнате стоял военный в повседневной корабельной форме, со знаками различия главстаршины[1].

— Одевайтесь!.. Или голяком пойдёте документы оформлять?..

Не веря в то, что остались живы, братья натягивали на себя одежду, старомодное белье в виде льняных кальсон и рубахи из того же материала, синюю корабельную робу из толстой байки и гады на кожаном ходу… без шнурков…

— Оболтусы, — проговорил капитан первого ранга.

Теперь, когда пледа на его плечах не было, стали явственно видны погоны.

— Посмотрел я тут на досуге ваши бумаги, ну прям хоть сразу в военное училище, или академию, только вот залётчиков туда не берут, пойдёте матросами на «Звезду», а там видно будет.

Он залез в стол, достал из него два конверта.

— Вот ваши назначения, «Звезда» будет здесь через трое суток, так что можете считать себя в увольнении.

Затем он раскрыл конверты, вынул оттуда деньги — сумма небольшая, но всё-таки…

— А вот денег я вам не дам… от греха подальше, а то опять учудите чего, — и спрятал пачку в сундучок, стоящий на столе, — потом, как-нибудь, верну, если свидимся… А пока поступаете в распоряжение старшины Воскресенья.

Старшина Юлий Воскресенье (судя по имени и фамилии тоже детдомовский) был мужик ничего, не злой, рукоприкладством не занимался. Для начала он заставил братьев выдраить контору с мылом, так чтобы всё блестело. Потом просто отпустил — куда хотите туда и идите, к отбою в казарму, жрать — на кухню, ещё раз вшей принесёте — на консервы пущу…

В город идти не хотелось, к тому же что там делать без денег? Два дня близнецы провалялись на койках.

«Звезда» пришла вовремя. Корабли никогда не садились на планетах. За новоявленными матросами прислали видавший виды бот.

— Ну, кажется, избавились, — произнёс себе под нос капитан, провожая взглядом кораблик, тающий в вышине, оглянулся и подскочив от возмущения громко выразился, — вот же блин…

Под рекламным баннером вербовочной конторы, огромными корявыми буквами, было написано:

ОСТАВЬ НАДЕЖДУ ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ

***

«Звезда» была грязным бункеровщиком, переделанным из списанного крейсера времён покорения Денеба, ну может, конечно, и не такой старой, но лет двести по стандартному времени ей точно было. Представляете, она ходила на ионной тяге… О полётах через измерения даже разговоров быть не могло. Да и не нужно это ей было.

Корабль оказался, какой-то угловатый, весь покрытый батареями фотоэлементов, торчащих из него как колючки дикобраза. У него даже солнечный парус был…

Личный состав «Звезды» состоял из десяти человек, в общем, как показалось братьям — отребья. На борту присутствовал всего один офицер — лейтенант Изыбегович, но и он мало чем отличался от своей команды — постоянно не брит, не стрижен и неопрятен. Однако с гигиеной всё было в порядке. Банька раз в неделю, постоянная дезинфекция рук, стирка белья и т.д., и т.п. За этим командир следил неукоснительно — кому, скажите, нужна эпидемия на борту? И кормили здесь хорошо, не сказать, что разносолы, но вкусно и обильно.

Братьям сразу же дали ознакомиться с присягой и заставили расписаться за это в журнале. Ничего торжественного в этом акте не было, просто предупредили, что за нарушение её, могут и в открытый космос вышвырнуть без скафандра. Потом торжественно дали звания младших матросов и отправили нести службу.

Носить службу было тяжело, попробуй поперетаскивай из трюма в трюм свинцовые ящики с ураном, или ещё какой гадостью. Одно хорошо, на время таких работ, снижали уровень искусственной гравитации примерно до одной четверти стандартной единицы…

Как-то Владимир попросил её совсем выключить — легче ж будет, но воспротивился кок:

— Ты мне потом, гад, борщ с потолка слизывать будешь?

Об этом Влад, как-то, не подумал…

Когда притирка и знакомство с командой свершились, братьев стали привлекать к более полезным работам, а что такое полезная работа на ионнике — в основном ремонт и замена фотоэлементов, то есть, по нескольку часов в открытом космосе. Владиславу такая работа была как нож в горло, его постоянно тошнило, не один раз приходилось отмывать скафандр изнутри от приветов собственного желудка.

Владимир, напротив, был в невесомости как рыба в воде, дай ему волю, он вообще бы на борт не возвращался… Невесомость наталкивала его на различные размышления, он открыл для себя очень интересные вещи. Когда-то, очень давно (наверное, в прошлой жизни), в детдоме, ему попалась книга о множественности измерений, автора он не помнил, но в ней говорилось о двухмерной особи, попавшей в трёхмерный мир, и о её неспособности, постичь этот мир. Теперь он понял всё. Он, как и все люди, особь двухмерная, не потому, что не имеет объёма, а потому, что живёт на плоскости, и не может никуда от неё оторваться, даже если человек поднимается в воздух, он все равно привязан к плоскости планеты силой притяжения, и ничего с этим поделать не может. Там, где есть тяготение, там есть верх и низ, а где есть верх и низ там есть проклятая плоскость, которая притягивает к себе. Здесь в невесомости три измерения были представлены во всей красе, здесь не было верха и низа, соответственно теряли всякий смысл и другие направления. Если в гравитационном поле право, лево, зад и перёд можно было поменять местами, то верх и низ никогда! Здесь, в космосе, все направления меняли друг друга свободно и легко. Научись использовать все три измерения в равной степени, и найдёшь четвёртое.

Свои догадки он излагал в блокноте, который прятал под подушкой в кубрике.

Кубрики на «Звезде» были двухместные, или, если хочешь, одноместные — на старом крейсере была масса жилых помещений, оставшихся от, прежней огромной команды. Матросские кубрики ныне переделали под трюмы, а для десяти (с Августами двенадцати) человек хватало и офицерских апартаментов.

Служба шла своим чередом, бункеровщик курсировал между тремя звёздными системами покупая на планетах товар и продавая его боевым кораблям, выполняя роль маркетана. Нынче, когда империя переживала не лучшие времена, всё стоило денег: топливо, пища, боеприпасы…

Как-то Владислав сообщил брату, что обнаружил в каюте командира купчую на себя и на него.

— Ты представляешь, эта крыса, капитан планетарный… продал нас Изыбеговичу, за деньги, и не за малые, и ещё, сволочь, наши подъёмные увёл…

— Ну и что, — Владимир оторвал глаза от блокнота.

— Как, что? Деньги ведь.

— И, что ты с ними тут делать будешь?

— Почему тут, — не унимался Владислав, — мало ли в космосе планет?..

Но Владимир уже спал, он давно привык к взбалмошности брата, и всегда «засыпал» когда того начинало нести…

Прошёл год, или два, как считать — корабельное время чаще всего не совпадало со стандартным, что поделать — вечная проблема релятивистских посудин. Братьев произвели в матросы, без всяких там приставок. Команда стала родной семьёй. Детдом вспоминался как кошмарный сон…

В один прекрасный день Владимира вызвал к себе командир, причём не на мостик, а в каюту.

В каюте рядом с Изыбеговичем сидел Владислав и гадко улыбался.

«Опять за своё», — подумал Владимир и приготовился выслушивать…

Выслушивать, однако, не пришлось. Лейтенант жестом фокусника хлопнул на стол, его, Владимира, блокнот и спросил:

— Это, что?

— Блокнот…

— Чей? — не унимался Изыбеговичем.

— Его, — и Владимир указал на Владислава.

— Вы мне дурака не валяйте, а то быстро за борт полетите, оба… в скафандрах, долго помирать будете.

Таких угроз братья ещё не слыхали.

— В общем, так, завтра бункеруем «Волка», переводитесь служить на него… с повышением в звании, — командир вздохнул. — И попробуйте мне только сбежать…

Командир вздохнул ещё раз. Он не отдал бы этих парней, но записки были очень уж интересные, а капитан «Волка» нуждался в таких самородках и платил за них хорошие деньги. Одним махом Изыбегович отбивал и деньги уплаченные за Августов на Гее, и получал сумму равную двум фрахтам «Звезды». А ему эти деньги не лишние. Скоро отставка, и реальностью теперь становится покупка хорошего куска земли на одной из сельских планет. Так что вопрос был решён и обжалованию не подлежал. Он посмотре на оторопевших близнецов и ухмыльнулся.

— Вы ещё здесь? Шагом марш к себе!

О «Звезда», «Звезда» пленительного счастья. Оставалось только вздыхать…

***

«Волк» — эсминец класса «Зверь», машина не новая, но и не такая галоша как «Звезда». На внешний вид стремительная игла, длинная и узкая. Его форма оставляла отпечаток на всём, на размере кают, на ширине коек, на всём жизненном пространстве корабля. У Волка имелось лишь одно просторное помещение — мостик, всё остальное было растянуто в длину и обужено до неприличия. Команда состояла из ста человек, и жили они здесь как селёдки в бочке…

Первым делом братьев повели к капитану, точнее к командиру, так как на военном флоте капитан — звание, а не должность…

[1] Главстаршина — флотское звание, Главный старшина, соответствует старшему сержанту в армии.

Глава 6. Архив 2. Тайна двух капитанов (чать 2)

Капитан третьего ранга Йозеф Коган служил на «Волке» уже пятнадцать лет, принял он его не новым, но вполне боеспособным кораблём. Термоядерная тяга, генератор гравитационного поля второго поколения (для сравнения, на «Звезде» был прототип), полный комплект тахионных торпед, и то, чем Коган гордился больше всего, плазмолазерная установка… Вот этой как дашь, так дашь, всё вокруг в пыль…, а торпеды, попробуй ей куда-нибудь попади, а если и попадешь, то много ли вреда принесёшь с отрицательной то массой… Тахионной физики капитан не понимал, и торпеды считал не более чем детской игрушкой.

Близнецы сидели в каюте командира корабля на жёстком алюминиевом диванчике, с видавшей виды штопаной обивкой. Капитан восседал напротив них в дорогом кожаном кресле, как он считал, зрелище должно было быть величественным. Братьям же, всё это показалось, скорее, комичным, и они едва удерживались от ехидных ухмылок…

— Итак, — начал Коган, — не буду скрывать от вас ничего. Я купил вас обоих у этого торгаша Изыбеговича по одной причине, мне нужны рулевые для полётов через измерения. Готовых сейчас днём с огнём не найдёшь. Их только на Земле учат.

На стол шлёпнулся злополучный блокнот.

— Это чей? — продолжил капитан.

Августы молча ткнули друг в друга пальцами…

— В общем так, оба в карцер. Покумекайте на досуге, а я подумаю, не зря ли потратил деньги, большие деньги между прочим… Кстати, если продать вас обоих в качестве донорских органов…, пожалуй, окупится.

В карцере было не так страшно, как принято считать — здесь было тепло, стены покрыты каким-то мягким материалом, приглушенный свет лился непонятно откуда.

— Ну, что? — подал голос Владимир, — тебе, что, на «Звезде» не сиделось?

— Мой большой брат меня не понял? — отозвался Владислав. — Мой брат хотел остаться на старом корыте до конца дней своих?.. Ну и что, что нас продали, сейчас всех продают, мы и сами себя продаём, за еду, удобства и деньги. Вопрос в том, чтобы не продешевить. Всё в этом мире стоит денег.

Двери камеры неслышно открылась.

— Старший матрос Владислав Август, на выход, — прозвучал загробный голос.

Владимир остался в одиночестве.

Он лёг на пол камеры и попытался уснуть, не тут-то было, пол завибрировал неприятной мелкой дрожью. Вибрация прекратилась, как только он сел. Попытка облокотиться на стену вызвала такую же вибрацию.

«Понял, спать мне тут не дадут».

Сидеть на полу, однако, не возбранялось, и, уперевшись лбом в согнутые колени, Владимир задремал.

Что это было, сон, или видение?..

Он парил в невесомости, среди звёзд, в открытом космосе, без скафандра… Поначалу была паника… ведь космический вакуум неминуемо его разорвёт… ведь в пространстве нет воздуха, и он задохнётся… Страхи пролетели мимо, он даже почувствовать их не успел. Он дышал. Дышал вакуумом и пространством, как мелких мошек, вдыхая планеты и астероиды. Не было никаких направлений… не было никаких ограничений… он мог плыть куда хотел, он был совершенно свободен, перед ним лежала ВСЯ Вселенная, оставалось только выбрать, куда плыть… Он наметил точку — меленькую жёлтую звёздочку на краю галактики, и вдруг понял — чтобы попасть к ней придётся плыть в обратную сторону. Он развернулся… и… мир вдруг стал перед ним другим, нет, он был такой же, как и обычно, но, как-то неуловимо, он стал другим. В нём появился дополнительный объем, что ли. Звёздочка, к которой он стремился, была теперь строго по курсу, и очень близко…

— Старший матрос Владимир Август, на выход, — проговорил, уже знакомый, механический голос…

Опять каюта капитана. Владимир ещё не отошёл от эйфории пространственного полёта, лицо его выражало дурацкий восторг, руки и ноги, всё ещё тряслись от нервного возбуждения. Владислав же напоминал скорее огурец — весь зелёный и в пупырышку.

— Старший матрос Владимир Август, — торжественно начал капитан, — я в Вас не ошибся, вам присваивается звание — старшина, Вы назначаетесь на должность младшего рулевого…

Владислав торжествующе улыбнулся — кажется, его план начинал работать.

— Старший матрос Владислав Август, вы назначаетесь в трюмную команду, в распоряжение боцмана Бормана, старшим куда пошлют. Благодарите способности своего брата, быть бы Вам за бортом…

Прошло почти пять лет бортового времени, сколько при этом прошло стандартного, Владимир не знал, точнее, не считал. Был он уже мичманом, получив первое офицерское звание, год назад. Лейтенанта ему обещали уже давно, но дали мичмана и Владимир был уверен, что здесь не обошлось без братца. Тот делал карьеру самозабвенно, не заморачиваясь какими-то высокими мыслями, в отличии от Владимира. А Ему нравилось то, что он делал. Его завораживал момент перехода из одной плоскости в другую, мерцание измерений были для него лучшей наградой и успокоением. А главное он учился, учился изо-всех сил, постигая науку звездоплавания.

На «Волке», таких как он, было всего трое — всего три человека могли водить этот корабль через измерения…

Казармы БЧ-1 (навигаторов) находились в головной части эсминца, максимально прикрытые силовым полем, и плазмолазерными курсовыми орудиями…

Как вы думаете, как пошла служба у Владислава?..

Не угадали…

Владислав, нынче, старший лейтенант — начальник службы снабжения «Волка», боцман Борман теперь у него в подчинении… Это было его, он любил деньги, и умел с ними обращаться. Так же, по совместительству, он занимал должность офицера-наводчика торпед в БЧ-3. Впервые тахионное оружие на эсминце обрело смысл. Впервые капитан Коган понял, какую серьёзную машину имеет в руках.

Если спросить у Владислава, что такое тахион? Скорее всего, он ответил бы так: «тахион — это предмет, который движется быстрее скорости света». Большего он не знал, да и не надо было. Просто есть формулы движения тахиона, они сложные, но Владислав был хорошим математиком, всё остальное просто. Одно из свойств тахиона гласит, что последствия наступают раньше воздействия. Этим Владислав и пользовался. Видишь цель, делаешь расчёт, вводишь его в память тахионной торпеды, и, если расчёт правильный — цель поражается, после чего надо запустить эту самую торпеду. Если расчёт неправильный, и цель остаётся целой, то и торпеду пускать не надо… Не оружие, а сплошные парадоксы.

За эти пять лет «Волк» успел побывать в самых, что ни на есть жутких передрягах, но всегда выходил из них победителем, и надо сказать — причиной такой удачливости, от части, были и наши братья.

Однако и на старуху бывает проруха… В одном из боёв эсминцу под хвост влепили тахионом. Задняя часть корабля просто исчезла. Не было ни удара, ни сотрясения… как будто чёрная дыра отхватила кусок, и тут же растворилась в пространстве. Владиславу повезло, в этот момент он находился в торпедном отделении, ближе к носу. Владимир, как всегда, был в рубке…

Капитан не мог понять, как это их угораздило, ведь именно они обычно охотились за пиратами, а чтобы у пиратов было такое оружие, Коган не слышал… Всё это означало только одно, какой то из кораблей Имперского флота занялся нелегальным промыслом и грабежом. И не мудрено — Империя разваливалась, каждая, даже самая захудалая планетка, объявляла себя независимой и суверенной системой, почему бы не появиться независимым и суверенным боевым кораблям…

Однако половина корабля, в особенности без силовой машины, летать не может… Что делать никто не знал…

Братья спали в каюте Владимира, у Владислава каюты больше не было. Делать было решительно нечего, ожидание неминуемой смерти, особенно в открытом космосе, ощущение не для слабонервных. От скуки и безысходности они коротали время за разговорами и воспоминаниями, а что оставалось делать, малая энергоустановка, конечно, осталась, но энергии от неё не хватало даже сигнал подать. И даже капитан не мог припомнить ни одного случая спасения терпящих бедствие в пространстве.

Слово за слово, и вдруг, в разговоре родилась идея, время обсудить её досконально было, через сутки родился эскиз, с которым близнецы пошли к капитану. Коган встретил рацпредложение, если не в штыки, то с некоторой долей скепсиса… И всё-таки оставшуюся команду надо было чем-то занять, дать ей надежду, а если ничего не получится — прекратить мучения…

На следующий «день» все вышли на авральные работы. Из уцелевших крюйткамер доставали торпеды и прилаживали их к корпусу корабля, надо было соблюсти балансировку, надо было наладить управление, хорошо, хоть, боеголовки снимать не было надобности, нет боеголовок у космического оружия — кинетической энергии вполне хватает.

В рубке тоже кипела работа, Владимир с головой зарылся в курсовой компьютер, воняло канифолью и озоном, под крышками пульта проблёскивали искры.

Всё было готово дней через пять. Капитан прошёл по остаткам корабля, одев скафандр, вышел в космос, осмотреть обрубок «Волка» снаружи. Наконец, войдя в рубку, он сел в своё кресло и устало проговорил:

— С богом…

Владимир Август — третий штурман-навигатор, надел шлем, перчатки и вошёл в камеру управления. Люк закрылся автоматически, и он повис в невесомости. Капитан включил навигационный компьютер, в голове Владимира появилась карта звёздного неба, так, как если бы он сам был в открытом космосе. Он ощущал себя кораблём, он видел глазами корабля, он чувствовал корабельными сенсорами… и сейчас он был инвалидом без ног… вместо ног были приделаны костыли-торпеды, которые он почти не ощущал, а ведь этим всем ещё и управлять надо, а энергии мало, попробовать не получится, всё нужно сделать с первого раза.

Владимир похлопал регуляторами тяги, попробовал рули (можно подумать, они могли понадобиться), ну, вроде бы, всё… Оставалось наметить цель полёта. Капитан ввёл координаты Полярной.

Владимиру туда не хотелось, и тут он вспомнил…

… Маленькая жёлтая звёздочка, на самом краю галактики…

Он развернул корабль в сторону, почти противоположенную ей, расширил мерность «Волка» до четвёртой, прикинул расстояние, топлива не хватало… Довернул корабль ещё на 25 градусов севернее эклиптики, и, впервые за всю свою карьеру навигатора бросил эсминец в пятимерное пространство. Голова кружилась, то ли от невозможности объять необъятное, то ли от собственной наглости… Подключение пятого измерения расширяло пространство просто безмерно, в поле зрения появились какие-то странные объекты, таких он не видел, пожалуй, никогда, их даже описать было невозможно… Чёрная дыра в центре галактики стала монстром, излучающим странный мертвенный свет, и внутри этого монстра в полном хаосе метались огромные звёзды, нет скорее галактики… а шут его знает, что это было такое…

Главное — жёлтая звёздочка была прямо по курсу, и до неё было рукой подать… Владимир включил двигатели…

***

«Волк» вывалился в родное трёхмерное пространство где-то на окраине системы, небольшой, но и не маленькой звезды жёлтого цвета. По сравнению с Полярной она была просто карликом, но во вселенной было огромное количество звёзд и поменьше. Зато у этой звёздочки была колоссальная планетная система, и кроме планет огромное количество космического мусора — астероидов, комет, и прочей мелкой дряни, так и норовившей врезаться в, и без того уже, покалеченный корабль…

…Однако топливо закончилось полностью, энергии на поддержание жизнеобеспечения осталось на три стандартных дня. Посылать радиосигнал на Полярную?.. Так энергии нет.

Камера управления открылась, из неё вывалился навигатор Владимир Август. Был он без сознания. Вообще-то всем на борту было, мягко говоря, не по себе. К четырёхмерному пространству команда привыкла, и уже, практически не обращала внимания на временные неудобства. Но пятимерное… это уже из рук вон… Капитан подошёл к бесчувственному телу, перевернул его ногой с живота на спину.

— Как очухается, за борт его, без скафандра, — голос Когана был совершенно ровным, без всяких эмоциональных оттенков, — пусть умрёт на сутки раньше нас…

Повисла неловкая пауза. Вдруг тишину нарушил голос из динамика:

— Эсминец серии ******, — голос назвал череду цифр, которая ничего не говорила даже капитану, — оставайтесь в дрейфе. В случае неподчинения, вы будете немедленно уничтожены, приготовьте шлюзовой узел к стыковке, ждите на борту таможенную команду…

— Что за хрень?

Капитан ничего не понимал кроме одного, кажется у них получилось! Сопротивляться или не выполнять приказ даже мысли не было. Хотя слова и звучали несколько непривычно, но всё было понятно и не могло не радовать. Всеобщий язык не изменился — хорошо. Не к инопланетянам попали — ещё лучше, с теми не договориться. Удрать невозможно, команда после пятого измерения лежит и ещё долгое не встанет. Поэтому он пожал плечами и отдал приказ открыть шлюзовой отсек. Ещё через пятнадцать минут «Волк» вздрогнул, а на уцелевшем обзорном экране возникла картинка открывающихся дверей и входящих в корабль людей в скафандрах с неизвестными гербами на груди.

Вошедшие остановились, идущий впереди внимательно изучил что-то на планшете, который парил перед ним. Затем свернул! Планшет, который оказался энергетическим сгустком и открыл шлем. Подняв голову, он посмотрел прямо в глазок камеры и холодно сообщил:

— Таможенный контроль. Всем оставаться на своих местах.

Таможенники пробежали по кораблю как ураган. Не нашли ничего предосудительного и отбуксировали «Волка» в базу, возле газового гиганта с огромными каменными кольцами.

— Ну, что ж, капитан Коган, — офицер таможенной службы лично наблюдал за тем как покалеченный эсминец заводят в док с помощью магнитных тросов. — Свою работу мы завершили. Теперь жди команду техников и особистов.

— Особистов? — с недоумением переспросил Коган, понимая, что он выглядит совершеннейшим образом глупо, но по-другому не получалось.

— А где ты видел флот без них? Не дрейфь, кэп! Из такой ж… выпутался, из этой тем более выберешься.

— А когда на базу сойти можно? — спохватился Коган.

— Вот как особисты и медицина добро дадут, так и можно.

Коган хотел возмутиться. Ещё и медицина, но посмотрел на таможенника и только кивнул в ответ.

— А ты думал? — собеседник закрыл скафандр и голос его гулко загудел через переговорник, — нам тоже придётся в карантин заскочить. Сутки, не меньше сидеть придётся. Ладно, бывай, капитан.

Таможня покинула корабль, а их место заняли люди в лёгких скафандрах, которые бесцеремонно собрали всю команду (Владимира, который еле стоял на ногах, тоже прихватили), и разместив их в медицинских ботах, отправились к карантинному блоку, который вращался вокруг своей оси километрах в ста от базы. В карантине всех прогнали через антисептические и обеззараживающие камеры, затем через анализаторы, которые взяли анализы, и только потом всех развели по небольшим боксам, где их и закрыли.

Владимир с трудом осознавал где он и что с ним произошло. Воспринимать окружающий мир он начал где-то к концу суток, когда его посетил врач. Доктор был только в лёгком тканевом костюме, а не в скафандре, лицо его прикрывала дыхательная маска. Из этого Влад сделал вывод, что их корабль признан не опасным, а эта минимальная защита, просто не даёт врачу наглотаться микробов, к которым были адаптированы члены экипажа «Волка», а значит, могли теоретически как-то повлиять на здоровье местной команды.

— Хорошо же тебя приложило, — задумчиво сообщил док, проведя какие-то манипуляции с небольшими приборчиками, которые притащили шустрые роботы. — Кто тебя учил без нормальной защиты рубки, да ещё в пятое измерение? Ты самоубийца?

— Не-е, — прохрипел Владимир, — другого варианта не было.

— Не было! Не было! А на тот свет путёвку было? Наберут в команду неучей, а мне потом лечить!

— Что-то серьёзное? — Влад не на шутку перепугался. — Меня спишут?

— Не боись, вылечим, — подмигнул док, захлопнул крышку очередного прибора, закрепил их в гнёздах на боках механических помощников, и, сообщил в коммуникатор, — Златочка, этого, который Август, переводим в общую терапию.

— Которого из двух? — деловито произнёс приятный женский голос.

— Владимира.

— Принято, — отозвалась невидимая Злата.

Глава 7. Тайна двух капитанов (часть 3)

Владислав, в отличие от брата, чувствовал себя более-менее. Не он же тащил корабль через галактику. Но вот то, что ему приходилось теперь сидеть в крохотной каютке, правда с приличным санузлом, ему совершенно не нравилось. Больше всего его волновало, что неведомые техники полезут в бухгалтерские программы, и деньги, которые он так любовно собирал уплывут в их карманы. Правда буйствовать или требовать каких-то особых условий он не стал. Это было не рационально, и, даже опасно. Посему он просто мрачно лежал на койке и ждал. Ждать пришлось трое суток. За это время Влад отоспался и належался на несколько лет вперёд. Наконец огонёк на двери мигнул и загорелся зелёным. А приятный голос вежливо сообщил, что карантин завершён, вредных патогенов не обнаружено и членов экипажа эсминца «Волк» просят пройти к ботам на посадку. Влад подорвался с койки не хуже торпеды. Его манил родной эсминец и стопочки карт с достаточным количеством денежных знаков. О брате в эти тяжёлые для него дни он не вспомнил ни разу. Ведь именно Владимир теперь ассоциировался у него с катастрофой и возможной потерей накоплений.

Выскочив коридор Влад оказался в нестройной толпе сослуживцев, которые так же радостно стремились вперёд, ориентируясь на зажигающиеся на полу зелёные стрелочки, указывающие путь к посадочному терминалу. Очень быстро выяснилось, что Владимира здесь нет. Владислав на секунду поверил, что братец отлетел к праотцам в сотое измерение. В груди потеплело, на губах расцвела радостная улыбка. Но тут же он одёрнул себя. Этот мерзавец был нужен живым и здоровым. Кто будет водить корабль? Кто будет уводить его из засад? Нет, как бы ни хотелось, но умирать Владимиру никак нельзя. Оставалось понять, жив тот или нет. И если жив, то что с ним и где он.

Влад активно завертел головой стараясь увидеть сопровождавшего, если он есть. Но людей и даже роботов рядом не наблюдалось. А вот точки коммуникации располагались на стенах в избытке. Притормозив возле ближайшего переговорного узла Август ткнул большую зелёную кнопку и спросил:

— Подскажите пожалуйста, что с моим братом, мичманом Владимиром Августом?

Шедшие рядом с ним бойцы удивлённо переглянулись. Владислав и вежливость — понятия не совместимые. Тупицы! Он мог быть не просто вежливым, а безукоризненно учтивым, для этого был только один маленький нюанс. Тот, к кому обращалось обаяние Влада, должен был быть ему нужен. Нужен без дураков, весь, до донышка. А сейчас был именно такой момент. Ему нужна была информация, а ещё, все, кто находился здесь, на базе, в карантине, в космосе вокруг базы — они были необходимы ему, а главное, они были гораздо сильнее Владислава. Именно поэтому Влад даже не глянул на удивлённые рожи матросов, нет, он ждал ответа.

— Рулевой третьего класса Владимир Август переведён в блок общей терапии, для полного восстановления здоровья, — нежно пропел динамик.

— Благодарю вас, — Владислав был по-прежнему вежлив.

Ну что ж, повезло. Живой Владимир имел гораздо большую ценность чем мёртвый. Поэтому Влад, откинув лишние мысли, заторопился на посадку.

К глубокому разочарованию Владислава их привезли не на «Волка», а в казарму. Это был удар. Осознать который он сразу и не мог. Он даже не обратил внимания на приличную каюту, которую ему выделили для жизни. Сидя на койке он тупо смотрел в одну точку, пытаясь осознать, как он будет жить без своих денег!!! То, что на самом корабле он их не мог потратить совершенно его не волновало. А вот то, что эти деньги загребут местные! Он в этом не сомневался. Неожиданно ожил браслет, который каждому из них вручили при выходе с карантина. Он замигал, загудел, а потом негромкий голос из крохотного динамика предложил пройти к боцману. Палуба третья, кабинет номер пятнадцать. Несколько минут он пытался понять, чего от него хотят, а браслет продолжал жужжать и требовать его немедленной явки. Наконец Влад встал и мрачно поплёлся по зелёным стрелкам в нужную сторону.

В кабинете его ждала крупная женщина в форме с боцманскими нашивками. От такого зрелища Август аж забыл об огорчении. Он откровенно пялился на боцмана, забыв представиться. Та задумчиво отвечала ему тем же. Не дождавшись ничего она вздохнула и негромко сказала:

— Представьтесь.

— Старший лейтенант Владислав Август! — наконец совладал с собой Влад.

— Садись, лейтенант, в ногах правды нет, — боцман коснулась экрана, внимательно вчиталась в появившийся там документ и достала из стола несколько карточек, — Держи. Здесь твои фантики с Полярной.

Растерявшийся Влад молча принял карты, приложил ладонь для опознавания к сканеру. А затем отмер:

— А терминал здесь есть?

— Браслет тебе и терминал, и мама, и папа, — хмыкнула боцман. — Магазины на палубах пять и шесть, там же пара кинотеатров, спортзалы, кафе и рестораны. Доступ по идентификатору. Берёшь всё, что хочешь, не превышая положенный лимит. Есть прогулочные палубы, но это почти на всех палубах. Библиотеки, как я понимаю, тебя не интересуют.

— Не очень, — откровенно сказал Август, потом прищурился и поинтересовался, — А на что лучше всего обратить внимание?

— Да тебя же небось только бары и интересуют.

— А если я попрошу вас показать мне все достопримечательности? — вкрадчиво поинтересовался Владислав и мило улыбнулся.

Боцман с интересом посмотрела на него, затем пожала плечами и сообщила:

— Через три склянки у меня заканчивается вахта. Встречаемся возле седьмого лифта в офицерской казарме.

— Замечательно, — расцвёл Влад.

Далее он быстро свернул разговор и покинул кабинет. Торопливо добежав до своей каюты, он закрыл дверь и быстро приложил сканер к картам. К его изумлению и восторгу здесь было всё! Земляне не взяли ни копейки. Теперь он мог вздохнуть и составить план обольщения этой странной женщины, которая ещё и боцман. Ему была нужна информация о базе, что и как здесь продают и покупают, и что это за такая Земля… В общем, кроме приятного времяпровождения, он собирался ещё и поработать, в свою пользу, разумеется.

Коган мрачно сидел в каюте, которую ему выделили и прикидывал, что же ему дальше делать. Судя по всему, Полярная теперь недоступна. Этого ему не говорили, но он предполагал. Корабля нет, лучшего рулевого нет. Забрали и не вернули, твари! Может боялись, что он прибьёт Августа. Но! Теперь, когда опасность гибели ушла, кто бы стал уничтожать такой ценный актив. Но нет, на все вопросы отвечали, что Владимир Август получил обширные травмы и проходит интенсивную терапию. Экипаж болтался по базе пользуясь полной свободой. Корабля нет, нового корабля тоже нет и не предвидится. Вариантов Коган видел несколько, но все они не радовали. Они могли остаться служить на базе. Могли разбежаться по другим кораблям, можно было демобилизоваться и попробовать устроить жизнь на одной из планет солнечной системы. Ни один из вариантов капитану не нравился. После того, как ты был богом на своём корабле, переходить под чьё-то подчинение… Нет, это было не мыслимо. Подумав ещё немного, Коган потребовал вызвать к нему Владислава Августа. И был неприятно поражён получив ответ, что старший лейтенант Август находится в увольнительной. Получалось, что его подчинённые теперь ему не подчинялись. Капитан был готов рычать и громить всё, что попадётся ему под руку. Но не успел. Ожил коммуникатор и холодный механический голос сообщил, что капитана Когана приглашает командир базы, палуба вторая, кабинет первый.

Командира базы Коган уже знал. Представлялся после карантина. Поэтому он вздохнул, натянул на себя форменный комбинезон и отправился на встречу.

– Капитан третьего ранга Коган явился по вашему приказанию! – доложился Коган.

– Проходи, – спокойно предложил подполковник Северов, вставая из-за стола. – Не тянись, я не вызывал, а приглашал.

Коган прошёл к ближайшему стулу и присел, внимательно наблюдая за командиром. На Полярной его бы уже отправили в карцер, а здесь командир не только не обратил на это внимания, но более того, хрустнул шеей, склонив голову к плечу, потом слегка потянулся и, глянув на посетителя поинтересовался:

– Вот скажи мне, мил человек, чего ты сиднем в каюте сидишь? Твои архаровцы уже неделю базу на уши ставят.

Коган дёрнулся, представив себе, что могут натворить его бойцы. Это тебе не сектор Полярной, где любые выходки им сходили с рук. Все знали, что за своего космофлот не поморщится и приголубит любую планету из всех орудий. А здесь, здесь всё по-другому.

– Да не бойся, – правильно понял его Северов, – кто бы им позволил колобродить. Но парни активно вливаются в жизнь базы. Адаптируются. А ты как сыч сиднем сидишь, носа наружу не кажешь. В общем. Дело к обеду, пошли пройдёмся.

Когану ничего не оставалось, как согласиться. К его удивлению они направились к лифтам, ведущим на палубы отдыха. А он то думал, что обедать будут в каюте командира. Ну, на худой конец, в офицерской столовой на третьей палубе. Но нет, лифт доставил их на девятую палубу, и он припомнил, что восьмую и девятую ему рекомендовали, как место отдыха офицерского состава. Хотя, никто не запрещал посещать и палубы с пятой по седьмую. Идя за командиром, Коган размышлял, о том, зачем его вызвали, а главное, зачем выгуливают.

Девятая палуба потрясла Йозефа. Такой роскоши на кораблях, да и на базах, он ни разу не видел. Голубое небо… Под ногами упругое покрытие, которое гасит звук шагов и не скользит. Вокруг пышные зелёные кусты и ровные газоны. В зелени прячутся входы в магазины, кафе, гостиницы… Гостиницы!!! Они что, умеют перекидывать людей из любой точки космоса на планеты? Это как? Подполковник покосился на ошеломлённо замершего спутника, едва заметно улыбнулся и подмигнув спросил:

– Впечатляет?

Коган только кивнул. Слов у него не было.

– Ну вот, а ты в каюте заперся! – хохотнул Северов.

Они медленно шли по дорожке, вдыхая ароматы трав и цветов, которые мягко сливались с приятными запахами из кафе. Временами они проходили перекрёстки, на которых стояли указатели и весело подмигивали большие экраны. А в небесах тоже струились полосы информационных лент и то и дело вспыхивал циферблат часов. Коган словно ребёнок вертел головой и не мог убрать изумления с лица. Неожиданно подполковник остановился и кивнул на небольшую стеклянную дверь, украшенную венками из живых цветов.

– Нам сюда.

Уже чуть позже, после того, как они заняли столик в зале, Коган смог слегка отдышаться и прийти в себя. Он покрутил головой, отметил странный минимализм интерьера (снаружи это было не видно), много стекла, стали и… всё. Даже стены сияли полированным металлом. Ни цветов, ни картин, ни экранов. Правда почему-то пространство вокруг столика слегка подрагивало и искажало действительность.

– Экранка? – уточнил он у хозяина, подразумевая, что тот включил антипрослушку.

– Вода, – Северов даже не глянул на ошеломлённого спутника, внимательно изучая меню, которое развернулось на столешнице.

Коган с недоумением посмотрел на него и решительно ткнул пальцем в дрожащую преграду. Палец погрузился в воду… Он недоверчиво посмотрел вверх и обнаружил, что тонкие полотна воды струятся с потолка вниз, исчезая в тонких прорезях в полу. Только сейчас он прислушался и уловил лёгкое журчание, ощутил влажность воздуха и осознал, что в зале божественно пахнет чем-то съедобным. Чем, он не знал, на кораблях таких продуктов никогда не было, а на планетах, где он бывал, ему тоже не доводилось посещать дорогие заведения.

– Сам выберешь или на мой вкус положишься?

– Сам, – решительно ответил он, помялся и добавил, – но, если подскажешь, буду благодарен.

– Смотри ка, ты и говорить умеешь, и вежливость прорезалась, – подполковник с довольным видом смотрел на него, – подскажу, конечно. Выбирай, то что сочтёшь нужным. Здесь всё, что соответствует нашему положению и званию.

Коган остро глянул на собеседника и углубился в изучение меню. Минут через пять, разобравшись, как делать заказ и что есть что, он сделал заказ и вопросительно посмотрел на командира базы.

– В общем так, – Северов задумчиво смотрел на Когана, – сейчас решается вопрос, что с вами делать.

– А что с нами делать? – как Коган не старался, но голос сорвался в хрип от волнения.

– Кто бы знал, – вздохнул командир. – Во-первых, вы все неучи. Не знаю, как у вас дело поставлено в вашем секторе, но знаний у вас ноль. Как вы летаете и сражаетесь, не представляю. И не дуйся, это так. Ты какое училище заканчивал?

– Никакое, – буркнул Коган, – сперва школа, потом курсы. У меня родители вполне обеспеченные. Хорошие курсы оплатили. Затем повышение квалификации, уже на корабле. А у детдомовцев только школа и обучение на месте. И у всех так.

– Дикие люди, – с выражением ответил командир, – ладно, продолжим. Во-вторых, ваше корыто восстановлению не подлежит, на первый взгляд. Сильно сомневаюсь, что второй изменит ситуацию. Мои техники до сих пор пытаются понять, как вы сюда добрались. А уж о том, чтобы его по винтикам разобрать… У меня уже очередь стоит. Так что, сам понимаешь, в ближайшее время от «Волка» ничего не останется.

Коган дёрнулся. Северов хмыкнул:

– Отказать своим бойцам с таком невинном развлечении я не могу. Да и инженера меня сожрут, если не дам в эсминце покопаться. Поэтому возникает в-третьих, куда вас таких неучёных, больных, не долеченных, ни к чему не подготовленных девать. Мало кто из капитанов захочет брать твоих балбесов.

– И что делать?

– Сперва прогоним вас всех через медцентр. Подлечим, если надо снабдим имплантами. Затем, все пойдут на курсы повышения квалификации.

– У нас нет столько денег, – мрачно заметил Коган, который уже успел воспрять духом и тут же упасть с небес на землю.

– А при чём здесь это? – вздохнул Северов. – Вы, хоть и жители Полярного сектора, но официально граждане Империи. Так что, ваш флот, де-юре, наш. Соответственно, все апгрейды мы делаем за свой счёт.

Это совершенно меняло дело. Коган громко выдохнул и начал прикидывать свои возможности. Экипаж отдавать не хотелось. Хотелось получить новый корабль и мотать от этой Земли куда-нибудь подальше. Как-то не нравилось ему здесь. Дисциплина, учёба… Что они ещё придумают? Пока он размышлял появилась роботизированная платформа, на которой стоял их заказ. Посему, отложив размышления, Коган отдал должное обеду.

Возвращаясь на вторую палубу Коган поинтересовался процессом переброски людей с базы на планету. Командир несколько секунд осознавал вопрос, а потом хохотал так, что чуть не упал и был вынужден прислониться к стене.

– Йозеф, – отдышавшись после гомерического хохота сказал он, – какой переброс? Ты с ума сошёл. Мы на базе были есть и будем есть… Это оформление палубы. Перспектива и небо, галопроекторы, зелень настоящая, у нас отличная команда садоводов. Ветерок – вытяжки работают.

Коган смотрел на него не находя слов. Такая роскошь на обычной базе… Только для отдыха экипажей! Это было не мыслимо. Он помолчал, затем кивнул и пошёл за ещё посмеивающимся подполковником в глубокой задумчивости.

– В общем, товарищ Коган, – Северов остановился возле своего кабинета, – с завтрашнего дня твои бойцы на обучении. Ты тоже. Но, послезавтра тебе приказано прибыть в док 17-Б. Будем твоё ведро осматривать и акт о списании составлять. О времени начала занятий вам всем сообщат. И не сиди в каюте, двигайся хоть чуток. Всё, свободен!

С этими словами командир базы шагнул в кабинет. Дверь закрылась, оставив Когана в гордом одиночестве стоять в коридоре.

Глава 8. Тайна двух капитанов (часть 4)

Через сутки Коган, в сопровождении старшего лейтенанта Августа прибыл в док 17-Б. Они мрачно рассматривали то, что осталось от «Волка». Стоящий рядом с ними подполковник Северов с любопытством рассматривал остов корабля, пытаясь понять, как это корыто могло передвигаться.

Суетящиеся вокруг техники осмотрели корабль, поцокали языками. Это ведро, в общем-то, летать не должно, а тут ещё половины просто нет, и через пятимерное пространство… Чудеса.

– Йозеф, – задумчиво произнёс Северов быстро просматривая поступающие к нему на коммуникатор отчёты по состоянию корабля, – колись, кто у тебя такой талантливый, что вытащил вас из той задницы, в которую вы угодили.

Коган замялся. Проштрафившийся навигатор до сих пор не вышел из санчасти. Он бы ничего не сказал, но увы. Отвечать пришлось. Подполковник коротко кивнул, закрыл экран с документами и развернулся к выходу.

– Когда парень долечится, жду тебя с ним.

– Да зачем он нужен, при серьёзном разговоре? – не выдержал капитан «Волка», – я с его братом приду. Он у меня за всё отвечает.

– Действительно, – странным тоном согласился командир, – тогда, жду вас завтра, после обеда.

Северов ушёл, а Коган переглянувшись с Владом зло улыбнулся. Коган, с одной стороны, просто ненавидел Владимира, с другой, гордился, тем, что нашёл на свалке такой самородок. Ну, и… он уже понимал, что, отдав навигатора, получит новый корабль. Судя по тому, как задумчиво прищурился Владислав, он пришёл именно к такому выводу.

– Ты со мной или остаёшься? – коротко спросил Коган и Влада.

– Что мне здесь делать? – фыркнул тот.

– В таком случае, поздравляю капитаном третьего ранга и должностью Первого помощника.

– Есть! – с довольной улыбкой вытянулся Владислав.

Вернувшись на свою палубу Влад немедленно насел на капитана, требуя приказа по всей форме. Его совершенно не смущало, что эсминец будет списан. Пока документы не подписаны, «Волк» на ходу, заявил он Когану. Соответственно, Коган действующий капитан и волен присваивать чины и звания. А вот как только акт списания подпишут, они все станут расформированной командой и попадают под юрисдикцию командира базы. А вдруг тот не захочет утверждать Августа в звании? Коган подумал и быстро соорудил приказ. Подмахнул бумагу, вызвал старпома и боцмана, которые завизировали документ и поздравили новоиспечённого Первого. Довольный Август немедленно предложил обмыть звёзды, и они все вместе спустились на восьмую палубу, где и устроили большую гулянку в отличном баре. Правда оторваться как следует им не дали. В полночь коммуникаторы на браслетах сообщили, что начало занятий у всех офицеров «Волка» в девять ноль-ноль, а капитану Когану с первым помощником надлежит явиться к командиру базы в четырнадцать тридцать. Август готов был отмахнуться от предупреждения, но всё тоже звериное чутьё подсказало, что дисциплина на базе превыше всего. Сложно будет надеяться на лояльность руководства, если они будут нарушать порядок.

Утром все разбежались по учебным аудиториям. Но в назначенное время капитан и первый помощник прибыли на вторую палубу. Подполковник был спокоен и задумчив. Он странно поглядывал на посетителей, но только этим странность в его поведении и ограничилась. Сообщив, что акт о списании корабля и расформировании команды будет полностью готов через неделю он предложил вернуться к делу.

Чутье Когана не подвело. Командиру базы был интересен навигатор Август. Кто бы сомневался. Вот же ж эти земляне, палец в рот не клади. Вынь и положь им гения на блюдечке. А кто этого гения нашёл? Кто растил, кормил, продвигал по службе? А теперь отдай! Однако… В обмен на гения можно было получить много интересного. Например, Коган потребовал не расформировывать команду, а наоборот, сохранить экипаж. Ну и новый корабль. Как же экипаж без корабля. Подполковник коротко хмыкнул, выслушав капитана и соглашаясь кивнул. И тут заговорил первый помощник. Август коротко охарактеризовал состояние команды, и обратил внимание на то, что благодаря гибели части вверенного им подразделения у них жестокий недобор. Посему, он предлагал доукомплектовать экипаж. Количество человек и их специальности прилагались отдельным списком. Выведя на экран планшета документ с предполагаемой численностью экипажа командир базы закашлялся, а потом ласково поинтересовался, не треснет ли у полярников морда от таких хотелок. А главное, кого это вы хотите завоёвывать с таким количеством специалистов.

– Очень даже не треснет, – отрезал Влад, – вы же не дадите нам корабль меньше «Волка». А бойцам что, прикажете круглосуточно вахту нести? Смен должно быть, как минимум три. Из этого расчёта и делался.

Подполковник Северов прищурился. Август вызывал у него двойственное ощущение. С одной стороны, специалист, который чёрта лысого из чёрной дыры достанет, рога узлом завяжет и скажет, что так и было. С другой – он был ему более чем неприятен. Судя по всему, этот Влад будет искать только одного, выгоды для себя любимого. Если у Северова и была мысль попробовать уговорить новоиспечённого каптри послужить во флоте Империи, то сейчас, при взгляде в его холодные, словно вымороженные глаза, эта мысль умерла, не успев родиться.

– Вы ещё тип корабля не выбрали, а уже экипаж требуете.

– Так заранее надо штат утрясти, а то потом от вас ничего не допросишься! – резонно возразил Владислав.

Коган откровенно улыбался, наслаждаясь поведением своего Первого помощника. «Молодой, да резвый» – лениво улыбался он, понимая, что они реально могут получить очень и очень многое. Северов думал о том же, что и его посетители. Он прикидывал, что корабль, какой бы он ни был, стоит гораздо меньше, чем человек способный открывать пятое измерение. Но вот с набором нового экипажа из бойцов базы он был категорически не согласен. Посему договорились с Коганом о временной команде, которая поможет довести корабль до сектора Полярной, передаст уже окончательно все документы капитану и, уйдёт на Землю, а капитан Коган наберёт новых людей на месте. Затем подполковник завизировал приказ по «Волку» о назначении Владислава Августа первым помощником.

– В общем, учёбу продолжаете, – подвёл подполковник окончательную черту под разговором, – по классу корабля будем решать, когда прибудет генерал Пройслер. Свободны.

– Генерал? – заинтересовался Коган. – А он здесь при чём?

– Товарищ Пройслер курирует базу Япета. Без его приказа принимать решение по окончательному списанию и передаче вам нового корабля я не имею права.

После того, как полярники покинули кабинет, Северов извлёк из памяти компьютера запись разговора и отправил её непосредственно генералу – Людвигу Пройслеру. Нет, генерал и без его отправки в ближайшее время получил бы информацию. Как и каким образом он это делал, не знал никто. Подполковник в своё время потратил много времени и сил на выяснение. Напрасно. Так что фактом оставалось то, что Пройслер имел доступ к любой информации. Вообще к любой. Не помогало даже отключение компьютера от сети и его выключение. Пройслер всегда был в курсе всего, что происходило на вверенном ему объекте.

Наконец генерал Пройслер прибыл на Япет и вышел на прямую связь с базой. Подполковник обрадовался ему как родному. Увидев на лице собеседника восторг и облегчение, Пройслер не сумел сдержать улыбку.

– Что, подполковник, замучили тебя потеряшки?

– Так точно, – почти простонал тот, – я даже представить себе не мог, что там такое творится.

– Увы, – Пройслер кивнул, – считай, что там заповедник дикого капитализма.

– Это потому, что мы их бросили? – внезапно решился на вопрос Северов.

– Нет, это потому, что в сектор Полярной отправились реально все, кто не хотел принимать законы Первой Империи. Мы им, как ты заметил, мешать не стали. Что получилось, то получилось. Особенно это видно сейчас, когда Первая сменилась на Вторую Империю. Но, меня интересует не Полярная, а эта троица: Коган и оба Августа.

Они беседовали около часа. Затем, Пройслер что-то прикинул и предложил провести видео встречу с Коганом и обоими Августами.

– Когда там этого Владимира из санчасти выпустят? – уточнил Пройслер.

– Медицина ещё неделю просит. Да и потом говорят, что ему не меньше двух-трёх лет надо проходить реабилитацию. Желательно где-нибудь на Марсе.

– Хорошо его приложило, ладно. Поскольку мы его на «Волка» не возвращаем, то не имеет значения сколько лечить будут.

– Да его учить надо! – не выдержал Северов, – Они же там все просто безграмотные! Там одна академия на весь сектор! Обучение стоит как хороший крейсер! На основной части их старья ходят недоучки с банальными курсами!!! Чему их в школе научили плюс ликбез на корабле. Как они вообще ещё летают?!

Пройслер флегматично пожал плечами, и, распрощавшись отключился.

Генерал Пройслер устало потёр ладонями лицо. И, на секунду, прикрыл глаза. Очень интересный поворот. Вот уж, не ожидал он, что что-то его сможет удивить. Он машинально потянулся к затылку и тут же отдёрнул руку. Разъём, хоть и скрывался за нарощенным лоскутом кожи и волосами, слишком остро напоминал о давних временах, когда он и Кайл лежали в лаборатории, как подопытные крысы, опутанные проводами и датчиками. Более того, удалить эту дрянь оказалось невозможным. А он пытался, ох как намучились с ним нейрохирурги. Но увы, вердикт был однозначным – удаление данного импланта приведёт к полному разрушению мозга, а соответственно и пациента. Провожая его из госпиталя главврач сочувственно вздохнул и задумчиво предположил, что в будущем, эту проблему наверняка решат. Пройслеру от этого было не холодно и не жарко. Будущее, на тот момент, казалось не просто зыбким, а вообще туманным и неопределённым. Более того, судя по оговоркам врачей, они вообще сомневались, что оно у него есть. Высказывались довольно обоснованные опасения, что данный гаджет просто постепенно отключит их пациента. Так что, выписку он воспринял как свободу перед неминуемой смертью. Хотя, итог-то один для всех. Для кого-то быстро, для кого-то отдалённо. Поэтому он махнул на всё рукой и начал жить. Жить торопливо, жадно, не обращая внимания на окружающие его мелочи. А зачем, собственно говоря, если тебе осталось… А сколько осталось? Да боги его знают. Так незаметно промелькнуло несколько десятилетий. Сколько, он не считал. Очнулся только получив приглашение на обследование. И вот тут выяснилось интересное. Судя по всему, имплант вживлённый в его мозг совершил невероятное. Организм Пройслера не собрался не только умирать, но и стареть.

Врачи хватались за голову пытаясь осознать и понять этот фантастический факт. В госпитале он пробыл почти два года. Как его не разобрали на молекулы…, повезло, наверное. Главным было то, что учёные так и не сумели разгадать эту загадку. Повторить данный опыт они также не сумели. Людвиг и не думал делиться с ними своими знаниями и догадками. К тому же, никто и не догадывался какие опыты и события происходили с ним на самом деле. Существа, которые когда-то провели опыты с Пройслером или с его дальними предками, учёным не представились. А без них, судя по всему, шансов ни у кого не было.

В этом же институте он вновь встретил Кайла, о котором уже и забыл. Коркина тоже обследовали, с ещё большим рвением, но, так ничего и не нашли. Медики рвали волосы на всех доступных им участках тела, но это не помогало. А старые товарищи решили, что с них хватит. Уходить договорились так же, как и в первый раз. Но, не успели. В процесс вмешался неучтённый фактор.

За сутки до побега Коркина и Пройслера пригласили в кабинет главврача. Здесь их ожидала представительная делегация высокопоставленных офицеров. Главврач, как и руководитель проекта по изучению двух объектов, которые не поддавались никаким научным объяснениям, выглядели на фоне гостей как-то очень грустно и пришибленно. Они представили своих подопытных, после чего, один из генералов, мощным, хорошо поставленным басом, попросил посторонних удалиться из кабинета. Совершенно обалдевший от такой постановки вопроса, хозяин кабинета подчинился. А на друзьях по несчастью сконцентрировались пять пар глаз.

– Господа, – спокойно начал обладатель баса, – позвольте представиться. Промахос Александр. Кто вы такие мы знаем. Но вот вопрос, знаете-ли вы, кем являетесь?

Ошеломлённые пациенты молча переглянулись. Казалось – пора паниковать, но, почему-то совершенно этого не хотелось. Более того, Кайл и Людвиг вопросительно уставились на говорившего.

– В каком смысле? – хрипло спросил Пройслер.

Кайл же только со свистом втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы.

– Ну, для начала, – вмешалась сидевшая рядом с Промахосом, необыкновенно красивая женщина, – предлагаю перейти на невербальное общение.

Она насладилась их лицами и в головах у друзей прозвучал её голос: «Для вас же такое общение не в новинку?»

Пройслер усмехнулся, вспоминая такой внезапный, и такой важный разговор. Именно тогда он перестал чувствовать одиночество. Именно тогда, они с Кайлом узнали настоящую историю своего появления. В жизни появился смысл, которого до сих пор не было. Он тряхнул головой, секунду о чём-то подумал и набрал номер академика Сергеева.

Академик прибыл практически сразу после разговора с Пройслером. Сказать, что он был недоволен, значит не сказать ничего. В какой-то мере генерал его понимал. Возраст академика зашкаливал, для обычных землян, хотя Пройслер мог дать ему фору, а уж его давние знакомцы, и тем более. Но, в данный момент это не играло никакой роли. Империи был нужен ответ на вопросы, которые поставил этот самый разваливающийся на запчасти в доке «Волк». А ответы были у одного человека. У Владимира Августа. Поэтому генерал просто пропустил брюзжание удивительно молодо выглядевшего для своих лет академика, и убедил того прибыть на Япет через телепорт.

Телепорт, замечательное изобретение того же Сергеева, но вот опасность его использования – зашкаливала. Но, ждать два месяца прилёта пассажирского шаттла, это было выше его сил.

Академик прибыл на Япет, но на отрез отказался лететь на базу. Возмущённо фыркнул и сообщил, что все вопросы он может решить и так, по видеосвязи. И вообще, он совершенно не понимает, зачем его выдернули с Земли, если есть дальняя линия связи. Пройслер мужественно перекинул общение с Сергеевым на командира базы. Объяснять, что обеспечение секретности по дальней связи дело неблагодарное он не стал. Пусть Северов отдувается.

Вызов от командира базы прозвучал поздно вечером. Севров выглядел измученным, но при этом излучал удовлетворение и оптимизм.

– Товарищ генерал! – лихо обратился он к Пройслеру, – Академик завтра прибывает на базу для знакомства с эсминцем и экипажем. Точнее, с Владимиром Августом.

– Ну ты силён, подполковник, – улыбнулся Пройслер, – как тебе это удалось?

– А я ему всё рассказал, – устало ответил командир, откинувшись на спинку кресла, – за пять часов беседы горло сорвал. Спасибо медицине, а то сейчас говорить не смог бы.

– Впечатлён, – согласился генерал, – жду вас с академиком сразу после прибытия. И да, пусть не просит отложить встречу. От Япета сюда лететь меньше часа, так что, возражения не принимаются.

Пока они утрясали дальнейшие мероприятия, генерал успел отправить в генштаб представление полковником на командира Северова. Офицер показал себя с лучшей стороны. Один Коган чего стоит. А ведь есть ещё и оба Августа. Один из которых вообще страшный человек. Любого до белого каления доведёт за минуту. А Северов молодец, держится уже месяц. В общем, заслужил.

Глава 9. Тайна двух капитанов (часть 5)

Прошло всего двое суток после беседы с генералом, а на браслеты коммуникаторов Когана и Влада пришли сообщения о скорой встрече с заинтересованными в их предложении лицами. Капитан «Волка» и новоиспечённый первый помощник немедленно встретились, спустились на девятую палубу и, в небольшом уютном кафе, обсудили свои окончательные требования. Всё это происходило под приятную музыку и изумительную отбивную с островатым соусом. Ароматное вино в хрупких бокалах дополняло картину встречи.

Владимир готов был выть от тоски. Он даже не подозревал, что его организм может преподнести ему такой неприятный сюрприз. Оказалось, что последний прыжок через пятое измерение реально чуть не отправил его к праотцам. Поэтому ему требовалось очень долгое лечение и не менее долгое восстановление. В ответ на робкий вопрос, можно ли ускорить процесс, ему сухо ответили, что можно, но нужно. Хотя, если он твёрдо решил списаться с корабля на Землю, то никто мешать не будет. Расстаться с космосом! Это было самое страшное, что Владимир мог себе представить. Поэтому он дисциплинированно сидел в каюте. Проходил неприятные процедуры, занимался на тренажёрах и посещал видеокурсы по навигации. Это было самым интересным. Жаль только, что давали только теорию. Ему же хотелось практики. И как можно больше. А ещё ему неожиданно понравился бассейн. В реабилитационные мероприятия входило плавание. И вот оно оказалось самым лучшим в госпитале. Погружаясь в воду Влад испытывал почти такие же ощущения как в невесомости. Нет, здесь, конечно, чётко была трёхмерность. Но если нырнуть, с аппаратом подводного дыхания, закрыть глаза и повиснуть в толще воды… Владимиру казалось, что в эти секунды он может вновь бросить корабль в четвёртое измерение. Но увы, вода не была космосом, поэтому приходилось просто наслаждаться покоем и безмятежностью.

Но всему приходит конец. Завершился его срок пребывания в госпитале. К удивлению Владимира, его отправили не в кубрик, а в отдельную каюту. И располагалась она не рядом с каютами его сослуживцев. Более того, он находился даже на другой палубе. Удивлённый этим он попытался уточнить в чём дело. Но дежурный по палубе ответил, что приказы командира базы не обсуждаются. И он вернулся в каюту. Долго в одиночестве он не просидел. В гости пожаловал братец.

*

– Ну что, подлечили? – Владислав прищурясь оглядел Владимира.

– Не до конца, – честно ответил тот, пропуская брата в каюту.

Владислав уселся в кресло не дожидаясь приглашения. Владимир уселся напротив в такое же кресло и поинтересовался:

– Чего так смотришь? Не узнал?

– Смотрю, значит надо. Хорошо же тебя приложило. А всё почему? Да потому, что кто-то дурью маялся и вместо Полярной к этой Земле корабль завернул. Ты вообще, чем думал?!

– В отличии от тебя – головой.

– Замечательно! Может тогда скажешь о чём думал?

– О том, что до Полярной топлива не хватало.

– Умник! Твою медь!

Владимир не мог не улыбнуться, услышав их коронное ругательство из интерната. В такие минуты он прощал брату всё. И прошлые грехи, и будущие. Но вот сейчас, сейчас его что-то напрягало. Скорее всего взгляд. Взгляд торгаша. Владислав смотрел на него как продавец, прикидывающий не продешевил ли он. В чём дело он не знал, а посему насторожился. Уж очень не хотелось обратно в госпиталь. С Владислава станется какую-нибудь подлянку подложить. На смерть, конечно, не убьёт, но прецеденты были.

К его изумлению брат ещё пару секунд погипнотизировал его взглядом, а потом предложил сходить в ресторан.

– Отметим твою выписку и моё назначение, – пояснил он. – Так что, можешь поздравлять.

– С чем?

– Не с чем, а чем? – поправил Владислав, – Поздравляй капитаном третьего ранга, ну и с Первым помощником.

– Это за какие заслуги?

– За идею. – Владислав посмотрел на Владимира и пожал плечами, – Все вопросы к капитану. Он тебя вообще в космос приказал выкинуть. Без скафандра.

В это Владимир поверил сразу и безоговорочно. Он нахмурился, помолчал, а потом, как-то растерянно сказал:

– Не помню.

– Ещё бы помнил! Ты из капсулы как покойник вывалился. Да и потом, медицина сказала, что неделю в медбоксе пролежал овощем.

Владимир попытался себе представить этот ужас и, не смог. Зато признал, что капитан реально мог приказать вышвырнуть его из корабля. Владислав, насладившись перекошенным лицом брата объяснил, что спасло его от неминуемой смерти.

– Повезло, – заключил Владимир.

– Так что, радуйся, что не списали и в ассенизаторы не перевели! – жизнерадостно заржал Владислав. – Ладно, чего сидишь? Пошли. Прогуляешься, посмотришь, как здесь люди живут. В Томусей познакомлю. Но если полезешь к ней с комплиментами, не обессудь, морду набью.

– О, как! – только и смог сказать Владимир вставая.

Тамара Владимиру не глянулась, как женщина. А вот как специалист. Это было нечто фантастическое. Владу казалось, что познания боцмана бесконечны и бескрайни. Она оперировала такими понятиями, о которых он даже не подозревал.

– Тамара, почему ты только боцман? – не выдержал наконец Владимир.

– В каком смысле?

– Да ты на адмирала тянешь! – выпалил Владимир.

Владислав неприлично заржал, вспоминая разговор месячной давности, когда он задал ей тот же вопрос и, даже теми же словами.

– Имеешь ввиду у вас, в Полярном секторе? – уточнила боцман, искоса поглядывая на угорающего от смеха ухажёра. – Так это значит, что у вас адмиралы знают меньше нашего боцмана.

С такого ракурса проблему Владимир не рассматривал. Пнув брата под столом, чтобы тот утихомирился, он откусил сразу половину небольшого яблока и задумчиво захрустел им.

– Вопросов больше нет? – насмешливо уточнила Тамара. Он отрицательно покачал головой, – Ну, тогда предлагаю закончить с едой и заняться чем-нибудь приятным.

Владимир вопросительно поднял брови, Владислав с довольной улыбкой приобнял её за плечи.

– Хочешь познакомлю с кем-нибудь? – проницательно спросила Боцман.

– Я такую красивую и умную не потяну, – наконец отмер Владимир.

– Могу попроще, – хмыкнула Тамара, – чтоб дурные мысли в голову не лезли.

– Да сам найду. На какой палубе у вас бордель?

Владислав поперхнулся. Боцман мрачно посмотрела на Владимира и тяжело вздохнула:

– За что мне это? – риторически вопросила она, подняв глаза к потолку, – Вы там, я смотрю, совсем дикие. То этому объясняй, теперь тебе. На всех кораблях, как и на базах, соблюдается баланс полов. Любой человек может спокойно найти себе пару. Не за оплату, а по реальному выбору. Никому не интересно, чтобы бойцы лезли на стенку без сексуальных контактов. Но разврат никому не нужен. Именно поэтому на кораблях полно супружеских пар и устоявшихся служебных союзов.

– Э-э, – глубокомысленно выдал Владимир.

– Не дрейфь, братишка! – хлопнул его по плечу Владислав, – Так даже интересней. Так помощь нужна или сам разберёшься?

– Он разберётся, – Тамара внимательно изучила ошалевшую физиономию собеседника, – таких дров наломает.

– Что такое дрова? – тут же среагировал Владимир.

Владислав, который уже расширил свой кругозор и словарный запас ехидно ухмылялся, слушая ответ Тамары.

Пока они так пикировались к столику подошла высокая голубоглазая девушка. Как и все на базе она была в форме. Нашивки и погоны медицинской службы не давали ошибиться в её положении на Базе.

«Злата Ветрова», – прочитал Владимир на именной полоске на шевроне.

– Златка, привет! – обрадовалась Тамара, с удовольствием прекращая лекцию, – Садись, знакомься. Это Влад и Влад!

– Очень приятно, – засмеялась Злата, – насколько я понимаю, вот этот Влад – твой Владислав?

– Точно, – расплылся в улыбке тот.

– Тогда вы, – она повернулась к Владимиру, – мой пациент, хоть и виртуально.

– Ага.

– Коротко и ёмко, – резюмировала медсестра.

Владимир смутился. И тут же мысленно удивился сам себе. Что-то за последние час-полтора он совсем потерялся. Подумаешь, не их уровня птица. Зато ни один из них в четвёртое измерение открыть проход не может. А уж о пятом и говорить нечего. От таких мыслей он повеселел и, неожиданно для себя, принял участие в беседе. Чуть позже он обнаружил, что брат с Тамарой уже давно ушли, а он всё сидит рядом со Златой и то и дело заказывает что-то новое. Злата оказалась милой и понимающей. Она внимательно слушала Владимира, отвечала на его вопросы, объясняла, как правильно себя вести, делать заказ и многое другое. В общем, к моменту, когда они покинули бар, ему казалось, что лучше и желанней этой девушки нет во всех известных ему секторах космической империи. О! Злата же говорила, что только они, в своём секторе так называют Федерацию. А на самом деле, та Империя, которая осваивала Полярную, пришла к логическому концу и теперь не торопясь проводила необходимые реформы для полной смены существующей формации. Блин! Слов-то какое дурацкое. Интересно, что оно означает. Но уточнять не стал.

В итоге, после знаменательной для Владимира встречи с братом и Златой, он переехал в каюту Златы. Она не возражала, наоборот. Считала, что должна продолжать наблюдение за бывшим пациентом. А вдруг рецидив? Злата же составила для него распорядок дня, в котором, с учётом его недавней травмы, были внесены программы обучения космической навигации, занятия спортом, реабилитационные тренировки и обязательный отдых. Это Владу нравилось. Да, даже активный отдых. Правда часто в кровати отдыхать не получалось. Злата была неумолима. Прогулки, отдых с друзьями и секс должны чередоваться. В противном случае и до реального срыва недалеко. Если бы у Владимира была мать, он бы сказал, что её забота именно материнская. Но, поскольку ни у одного из Августов не было родителей, то и такое сравнение появиться у них просто не могло.

Прошла неделя после выписки Владимира из госпиталя. Если бы не тоска по полётам, то можно сказать, что он был безоблачно счастлив. И тут прозвучал вызов к командиру базы. Вызов был официальный, что заставило Владимира напрячься. Злата не его переживания не отреагировала. Она собиралась на дежурство. На днях в её отделение привезли трёх тяжёлых пациентов, так что душевные терзания Владимира отклика в её душе не нашли. Так что к командиру Владимир отправился в расстроенных чувствах. Пока он добирался до нужной палубы, продолжал терзаться вопросом о жестокости женщин. А дойдя до нужной двери, пришёл к выводу, что никто не заменит ему космоса. Именно с такими мыслями он и вошёл в кабинет начальства.

В кабинете было людно. Кроме командира базы здесь располагались капитан «Волка» Коган и его первый помощник Владислав Август. Владимир немедленно насторожился. От этой парочки он ничего хорошего не ожидал. Да и возвращаться на эсминец в старый экипаж ему очень не хотелось. Но, судя по выражению лиц этой парочки, они задумали какую-то каверзу. Причём, явно в его сторону. За этими переживаниями Владимир сразу не обратил внимания на ещё одного человека, который спокойно сидел чуть в стороне от основной группы и внимательно смотрел на всех.

Владимир доложился о прибытии. Подполковник приказал сесть и не вмешиваться до особого распоряжения. Незнакомец задумчиво кивнул, явно каким-то своим мыслям. Это Влад отметил совершенно машинально. Такие вещи он научился отслеживать автоматически уже давно. И чётко разделял любое действие на периферии зрения или слуха на опасные и безобидные. Имея такого брата, как Владислав это было не лишним. Сидящий в углу человек был квалифицирован им как безопасный, в данный момент. Почему именно так, а не иначе, Владимир не мог бы сказать, но был твёрдо уверен, что удара в спину ему ждать не стоит. Поэтому он полностью сосредоточился на Северове и капитане с братом. Через пару минут Владимир понял, что речь идёт о новом корабле, экипаже и о нём, о Владимире Августе! С этой минуты он весь превратился в слух.

– Ваши требования по новому кораблю, – говорил тем временем Северов, – Земля сочла излишними. В Полярном секторе не ведётся никаких военных действий, поэтому крейсер вам никто не даст.

Коган слегка сдулся. Он явно рассчитывал на что-то очень внушительное. Но тут вмешался первый помощник.

– Разве мы заказывали крейсер? – поинтересовался он.

– А разве те ТТХ, что вы озвучили не соответствуют этому типу корабля? – ответно поинтересовался командир.

– Если присмотреться внимательно, то можно усмотреть что-то похожее, – хитро улыбнулся Владислав, – но мы согласны и на более скромный тип корабля.

«Ну и наглец!», – мысленно восхитился Владимир.

– К тому же, – не моргнув глазом продолжил Владислав, – если мы получаем запрашиваемое, то можно обсудить и передачу интересующего вас объекта.

– И, кроме всего, – вмешался в разговор Коган, – не забывайте о деньгах!

Впервые за весь разговор среагировал незнакомец. Он сморщился, словно в кабинете запахло чем-то неприятным и вопросительно глянул на Северова.

– В Полярном секторе до сих пор в ходу деньги, – пояснил командир.

– Мало того, что акцент жутки, – желчно заметил незнакомец, – так ещё и кусошничают.

Северов усмехнулся, Коган, осознав, что над ним смеются, насупился. И только Владислав не дрогнул ни одним мускулом.

– Нам не важно, чем вы будете расплачиваться. Но, поскольку мы не собираемся оставаться на базе, а жизнь на Полярной дорога, нас больше всего интересуют деньги. Людям надо платить жалование, необходимо закупать лекарства, еду, форму… Да и много чего требуется кораблю для нормальной службы.

– Вас что, совсем не снабжают? – командир базы явно изумился.

– То, чем нас снабжают, – зло оскалился Коган, – не натянешь и на ж… Весь флот давно на самообеспечении.

– Деньги приходят только на ремонты, да и то – слёзы. – добавил Август.

– Так что, финансовый вопрос и корабль это самое важное, – Коган зло смотрел на землян, – и ещё, надо обсудить компенсацию.

– За что? – удивился Северов.

– За него – Коган ткнул пальцем во Владимира, – если хотите лишить меня штурмана, платите!

– А не многовато-ли вы просите? – внезапно подал голос незнакомец. – Насколько я понимаю, вы хотите получить новый корабль, финансы, оборудование и временный экипаж… И всё за одного человека?

– Да где же вы ещё одного такого найдёте?! – капитан искренне возмутился.

– А зачем нам искать? – коротко хмыкнул командир базы, – Он вот сидит. Сами привезли.

– Попрошу заметить, – вновь вмешался неизвестный, – решение по вашему запросу пока не принято.

– И сколько же нам ждать? – желчно поинтересовался Коган.

– А это, как я решу, – незнакомец задумчиво прищурился и окинул многообещающим взглядом Владимира.

Тот поёжился, но смолчал.

– Хотя, моих полномочий на окончательное решение может и не хватить. Подполковник, скажите, вы можете связаться с генералом Пройслером.

Подполковник кивнул и добавил, что сеанс связи состоится через два часа. Владислав попробовал возмутиться. Ну почему у землян всё так долго делается, а ведь время-то идёт. Командир базы только глянул на него, и Владислав замолк. Нет, он бы мог и ещё что-то сказать, но уж очень нехороший был этот взгляд.

– Все свободны, – подытожил Северов, – а товарища мичмана я попрошу задержаться.

Владимир совсем уже ничего не понимал, но, ни говоря ни слова шлёпнулся на стул. Владислав и Коган вышли, демонстрируя лютую обиду и собственную значимость. Выглядело это смешно и несколько грустно. Но времени на анализ не осталось. Незнакомец вопросительно глянул на подполковника (причём, Владимиру показалось, что это была просто дань вежливости), тот кивнул и незнакомец заговорил.

– Академик Сергеев, Сергей Сергеевич, – представился он, – молодой человек, меня интересует, каким образом вы осуществили прыжок в пятое измерение?

Глава 10. Тайна двух капитанов (часть 6)

Владимир пожал плечами. От тех минут у него осталось очень смутное воспоминание. А то, каким образом он сумел сделать невозможное, это были скорее ощущения и понимание, чего нельзя делать. Он пару минут честно пытался объяснить необъяснимое, но, к его удивлению, академик понял, что ему пытаются сказать. Несколько минут он молча барабанил пальцами по столу, затем повернулся к командиру базы и, вздохнув, сказал:

– Обеспечьте мне закрытый канал связи с Пройслером.

– Сергей Сергеевич, вы уже приняли решение?

– Ещё нет, но придётся.

– Он вам действительно нужен? – уточнил Северов.

– Нужен, – академик вновь глянул на Августа и тот ощутил себя лягушкой на разделочной доске.

Позже, Владимир так и не мог понять, откуда у него взялось это сравнение. Какая-то лягушка, доска, разделка. Но в тот момент именно — это сравнение всплыло у него в мозгу, и возникло чёткое ощущение, что сейчас его будут препарировать. Возможно живым. От перспективы мороз продрал его от пяток до макушки, и он преданно уставился на академика, всей душой надеясь ещё немного пожить.

– Хорошо, – Северов пожал плечами, – я свяжусь с ним через два часа.

Академик удивился. Как выяснилось, он был свято уверен, что командир просто тянет время, чтобы его посетители не посчитали себя слишком значимыми фигурами. Но выяснилось, что время сеанса заранее утверждено, а сам генерал сейчас проводит какое-то совещание и реально занят.

Подумав ещё пару минут, академик кивнул и вновь обратился к Владимиру:

– Ну что ж, молодой человек. А скажите, вы хоть знаете, что ваш «Волк» вообще не должен был скакать как блоха по измерениям?

Влад удивился и честно ответил, что в такие тонкости он точно не посвящён. Затем добавил:

– А в чём дело-то? Он же летал.

– В этом вся закавыка и получается, – академик уставился на Августа с нескрываемым интересом, – ваша навигационная камера для выхода в четвёртое измерение не действовала уже лет десять. По корабельному времени, разумеется.

Полюбовавшись ошеломлённой физиономией собеседника, академик коротко поинтересовался, когда проводили последнее техобслуживание корабля. Август напряг мозг, но ответа не нашёл. За всё время, что они с братом находились на эсминце, такового процесса он ни разу не видел.

– Вы что, даже не полюбопытствовали, что внутри аппарата, который открывает вам дверь в иные миры? – академик даже несколько растерялся.

– А зачем лезть в то, что и так работает? – Владимир искренне не понимал в чём дело.

Такой невинной дремучести Сергеев ещё ни разу не встречал. Точнее, такого он насмотрелся в самом начале своей такой долгой и сложной жизни. Когда он был молод, но не был академиком, он встречал огромное количество людей, которые совершенно не озадачивались никакими высокими материями и делали только то, что им показали непосредственные начальники. Да и эти операции они чаще всего делали спустя рукава. Но, после завершения Последней Войны, такого невежества и равнодушия к своему делу он больше ни разу не видел. И вот теперь – распишитесь и получите.

– Вам что, совсем не интересно было посмотреть, как работает камера?

– Нет. – Август преданно смотрел на академика. Этот взгляд он хорошо освоил в школе, а потом, довёл до совершенства на «Звезде». На «Волке» смысла прибегать к тайному оружию не было. Он очень быстро выдвинулся и практически не получал взысканий. Исключением являлись подставы брата, но там, как правило, действовала хорошая оплеуха, а то и пинок пониже спины. И вот, пришло время вспомнить старые навыки.

Совершенно деморализованный Сергеев беспомощно развёл руками и посмотрел на командира базы. Подполковник откровенно развлекался. Для него, за последние месяцы, такая политика и поведение стали привычным делом. Особенно, когда экипаж начали обучать необходимым азам звездоплавания. Именно поэтому он, в данный момент, получал удовольствие от беседы величайшего светила науки и безграмотного, но гениального дикаря.

В том, что Владимир был гением Северов не сомневался. Расстраивало и удивляло его другое. Весь его талант был направлен строго в одном направлении. Он был, как узкий специалист в древности. Внезапно в голове у командира базы всплыло не менее древнее изречение: «Узкий специалист подобен флюсу. Полнота его, одностороння»1

Пару минут помучавшись, но так и не вспомнив, кто это сказал, Северов махнул рукой на имя забытого философа. И принялся с неослабевающим интересом наблюдать за академиком и навигатором. Но, все доводы и вопросы Сергеева разбивались о совершенное равнодушие Владимира к ненужным, как он считал, знаниям. Наконец, утомившись, академик махнул рукой и отпустил Августа на занятия, строго пообещав молодому оболтусу, что как только он попадёт на Землю, за него возьмутся всерьёз. Владимир проигнорировал и эту угрозу, справедливо считая, что пока чего-то не случилось, то и волноваться не о чем. Получив разрешение покинуть кабинет, он лихо испарился, а академик заторопился по своим делам, уточнив у подполковника, может-ли он присутствовать при беседе с генералом. У него появились некоторые соображения и по-молодому человеку, и по тем требованиям, которые выставляют господа с Полярной. Получив положительный ответ, академик откланялся.

Владимир же, получив разрешение, моментально смылся, постаравшись покинуть кабинет командира базы так, чтобы его не перехватил Владислав, который, как и подозревал Владимир, поджидал его в коридоре. Об этом ему сообщил адъютант подполковника, как только Август вышел от начальства.

– Влад в коридоре, тебя ждёт.

Адъютант вопросительно глянул на мичмана.

– Вот только его мне и не хватало, для полного счастья, – вздохнул Владимир.

– Мне тоже так показалось, – адъютант приглашающе ткнул пальцем в угол каюты, где раскрылся узкий проход, – выйдешь сразу на учебную палубу.

– Буду должен, – пообещал Владимир, лихо проскальзывая в дверь. «Вот что значит, правильно налаженный контакт с нужным человеком», – размышлял он, торопясь по рокадному коридору на учёбу.

Брат перехватил его сразу после завершения последнего занятия.

– Ну, что они тебе сказали? – жадно поинтересовался Владислав, цепко держа Владимира за рукав и буксируя его в противоположную от лифта сторону.

– Да ничего! – огрызнулся он, пытаясь вырваться из захвата, – Пусти! Ну! Кому говорю!

– Да ладно тебе, – внезапно улыбнулся брат, – чего дёргаешься?

– Что тебе надо?

Владислав посмотрел на Владимира и медленно сказал:

– Ты же понимаешь, что только от тебя зависит, получим мы новейший корабль или нет.

Они стояли молча глядя друг на друга, и Владимир окончательно понял, что брата у него нет. Его уже продали и списали. Он так же молча стряхнул руку Владислава и ушёл. Он не оборачивался, но до самого лифта спину жёг алчный взгляд того, кого он считал единственным родным человеком в галактике.

Командир базы вышел на связь вовремя. Пройслер удовлетворённо кивнул сам себе. Он не терпел расхлябанности. Выслушал доклад. Быстро прокрутил в голове запись беседы с полярниками. Пару минут помолчал и спросил:

– Твои предложения, командир.

– Отправлять их отсюда надо и как можно быстрее. Предлагаю дать им какой-нибудь корабль, загрузить остатки экипажа и пусть проваливают.

– Мысль правильная, – генерал прищурился, – только очень поспешная. Ты им какой корабль предлагаешь дать? Любой современный корабль — это монстр в их секторе. Там столько всего напихано, что самому страшно становится.

Подполковник вопросительно смотрел на генерала. Пройслер вздохнул, встал, прошёлся по крохотному кабинету, который ему предоставили на Япете, вновь сел, и продолжил:

– Надо поднять списки по неликвидам, что у нас есть. Любой корабль, даже пятисотлетней давности для них конфеткой будет.

– Так точно! – согласился командир, – сделаем.

– Теперь Владимир, так кажется? Наш гениальный навигатор. А вызови-ка на связь академика Сергеева.

Через минуту перед генералом возникла голограмма академика.

– Сергей Сергеевич, – задушевно спросил Пройслер, – Вы точно уверены, что Вам нужен, этот, как его Владимир Цезарь?

– Август, – сварливо буркнул академик.

– Пусть будет Август. Так как?

– Нужен, – Сергеев потёр переносицу, – как вы думаете, нам нужен уникум, который несколько лет водил корабль по всему сектору Полярной, имея при этом сломанную навигационную камеру. Судя по всему, она не работает уже лет пять. На таком оборудовании не то что в пятое, в четвёртое измерение не перейти. Не говоря о том, что оборудования для пятимерной навигации там вообще не предусмотрено. Я уже посмотрел это корыто. Оно должно было сдохнуть задолго до повреждения. – Академик помолчал и, добавил, – да что это я об этой лоханке, даже на Земле ещё нет аппаратуры позволяющей выходить в пятое измерение. Так что, товарищ генерал, очень нужен.

Больше вопросов к академику не было. Голограмма исчезла, а подполковник и генерал обменялись усталыми взглядами. Пройслер ещё немного помолчал, а затем предложил:

– Давай-ка ты ко мне на Япет. Будем выбирать корабль. И прости, забыл сразу поздравить полковником!

– Служу Земле! – обрадованно отозвался новоиспечённый полковник, – Вылетаю.

Три дня командир базы совместно с генералом выбирали корабль. Большую часть свободных звездолётов отдавать дикарям с Полярной было невозможно. Кроме того, что там стояло новейшее оборудование и программное обеспечение, которое невозможно было демонтировать и обрезать, с беспощадной ясностью вставал второй факт – на «Волке» не имелось специалистов нужного уровня. Даже сегодняшние обучающие курсы не давали нужной квалификации. Ну не может человек освоивший молоток управлять тончайшими электронными приборами, требующими филигранной настройки. Наконец, когда полковник уже практически отчаялся, генерал вспомнил о небольшой верфи на обратной стороне Луны, которая стояла законсервированной уже несколько сотен лет. Именно там и нашёлся новый корабль типа БДК. Просмотрев ТТХ корабля, его состояние, возможность небольшой модернизации, возможности комфортного расположения экипажа и возможности автономного нахождения в космосе, генерал с командиром базы поняли – они нашли искомое.

Устало потянувшись и хрустнув суставами, генерал весело подмигнул сослуживцу.

– Ну, что скажешь? Вроде подходящий вариант.

– Вполне. Только теперь нужно срочно корректировать обучение экипажа. Это совсем другое оборудование, сейчас у нас таких обучающих лент в наличии нет.

– Возьмём с БДК, – ухмыльнулся генерал, – там хорошие обучающие классы, как и положено. Им же ещё набирать экипаж и учить его.

– Хоть это хорошо, – полковник устало спрятал лицо в ладони, – набирать людей они будут исключительно у себя. Об этом я сними договорился ещё месяц назад.

– Молодец, что об этом подумал. Теперь по временному экипажу и способу его доставки домой.

– С этим проблем не будет, – полковник встал и пошёл к кофейному автомату, – отправим спецназовскую команду. Десантура. Все прошли Крым и Рим. Их просто так не возьмёшь, а если попробуют, то там все и полягут. Так что проблем не будет. А по возвращению, в укромном уголке будет стоять новый шаттл, парни при выходе из прыжка просто сядут на шаттл и сразу уйдут в прыжок домой. Дожидаться, когда основная команда придёт в себя, не будут.

– Разумно, согласился Пройслер, – но ты всё-таки, поинтересуйся у команды, если кто-то решит остаться, препятствий не чини. В то, что кто-то из наших решит присоединиться к этим, к волчатам, не верю. Ладно, теперь пошли, поужинаем. А потом отдыхать и на базу. А я свяжусь с Землёй. Хотя, думаю, что никто не будет против. Избавиться от этого старья все будут рады.

На следующий день полковник Северов позволил поспать себе на целых полчаса дольше. Справедливо рассудив, что должен же он себе устроить хоть какой-то праздник в связи с повышением. Мелькнула и сразу же погасла мысль о переводе поближе к Земле. И так ясно, пока волчата не улетят, ему тянуть лямку на базе. А может и подольше. Тем паче, что как выясняется, база на Япете совершенно не предусматривает скуки и обыденной рутины. Один «Волк» чего стоит! А как пришлось побегать, когда им пришлось прикрывать вывалившийся из четвёрки исследовательский корабль на хвосте которого, висели облака активного газа из Девы. Он вспомнил те дни и вздрогнул. Нет, таких развлечений ему точно больше не требуется. В сонную дрёму вторгся писк коммуникатора. Он вздохнул, сел и коснулся экранчика браслета, активируя устройство. Из коммуникатора раздался бодрый голос генерала.

– Всё, полковник, Земля дала добро. Можешь отправляться на базу. Обрадуй гостей.

– Слушаюсь!

– Не гони коней, – остановил его генерал, – поесть не забудь. И глянь документы, тебе там новое оборудование подошло. Так что, сперва прими. А уж потом на базу. Они три дня ждали, подождут ещё чуток.

Вечером полковник вызвал к себе Когана. Тот появился почти моментально. И опять с Августом. «Приклеился он к нему, что-ли,» – с неудовольствием подумал Северов, но возражать не стал. Дело шло к развязке и портить себе нервы не хотелось. К его удивлению Август немедленно поздравил его с полковником, углядев новые погоны. Коган тоже не отстал. Так что, сперва они обменялись любезностями. Затем полковник сообщил, что для экипажа «Волка» подобрали корабль взамен утерянного.

– Вот ТТХ корабля и документация, – протянул Когану планшет полковник, – у вас неделя на ознакомление с документами. Через неделю жду ваше решение. Можете идти.

Коган жадно схватил планшет, с трудом удержавшись от немедленной активации. Он торопливо встал, поблагодарил и попросил разрешения удалиться.

– Иди уж, – не по уставу хмыкнул полковник, – но в восемнадцать ноль-ноль извольте оба явиться в ресторан на девятой палубе. Мы с тобой там были, дорогу найдёшь. Форма одежды – парадная.

– Банкет? – Коган стрельнул глазами на погоны Северова.

– Он самый, – согласился собеседник, активируя свой планшет, и, добавил, – Всё, можете быть свободны.

Коган с Августом вылетели из кабинета на сверхсветовой скорости. Во всяком случае так показалось адъютанту полковника. Он слегка удивился. С такой скоростью даже наказанные не перемещались, а тут… Странные они там, на Полярной. Он качнул головой и занялся текучкой.

Владислав сидел в каюте Когана и с ошалелым видом вчитывался в сухие казённые строчки документов. Он никак не мог поверить, что этот корабль отдают им. Отдают совершенно бесплатно! Ведь нельзя же считать платой отдачу этого неудачника – Владимира. А ведь ещё весь экипаж пройдёт обучение. А ещё все, кто остался в живых прошли полное медицинское обслуживание. Теперь все бойцы на корабле не просто здоровы. Они ещё и улучшены. Импланты, прививки от всех мыслимых и известных болезней и вирусов. Новейшие костюмы и бронескафандры в личное пользование на весь период службы на корабле. Великолепная подборка научной литературы. И всё за одного человека! Он отодвинул планшет и посмотрел на капитана. Тот выглядел гордым и довольным. Скорее всего он уже прикидывал как они будут наводить порядок в своём секторе. Свой порядок! Не земной. Тот, который нужен именно ему. Влад отвернулся, чтобы Коган не заметил его взгляда. Ибо первый помощник совершенно не собирался отдавать пальму первенства этому бесполезному старику. Не сразу, постепенно, но он получит всё. А Коган? Ну, что Коган. Если действительно умный, то через несколько лет мирно уйдёт в отставку и будет себе жить на какой-нибудь милой планетке. Ну, а если нет… На нет и суда нет. А пока, он вновь посмотрел на планшет, в котором заключалось их будущее и радостно улыбнулся.

____________________

1 - один из афоризмов, который принадлежит придуманному автору. Эта блестящая литературная мистификация, коллективный псевдоним, под которым в 1850–1860-е годы публиковали свои сатирические произведения четверо авторов:Алексей Толстой, двоюродный брат Алексея Толстого Алексей, а так же Владимир и Александр Жемчужниковы.

Глава 11. Тайна двух капитанов (часть 7)

Внезапно коротко звякнули браслеты и негромкий голос напомнил, что они приглашены к восемнадцати ноль-ноль в ресторан.

– Пойду приведу себя в порядок, – расплывшись в счастливой улыбке, Владислав встал, – до встречи в ресторане.

– До встречи, – Коган сиял такой же улыбкой.

Август ушёл, и Коган остался в одиночестве. Но это было неимоверно счастливое одиночество. Это был восторг и полная победа. Капитан был счастлив, теперь он точно знал, что станет, уж как минимум, контр-адмиралом — командующим Полярной флотилии. А вообще, чего мелочиться?! Жить на пенсию полного адмирала гораздо сытней, чем контр-адмирала. Пусть теперь попробуют проигнорировать его… Да он их… Ведь мощи его нового корабля хватит не только весь флот уничтожить, но и небольшую планету разметать в прах… Так что, только адмирал! На секунду он представил себя во главе всего Полярного сектора, но тут же поморщился и тряхнул головой. Не надо ему такой радости. Там же такой гадюшник, что и «Волк» не спасёт. Нет! Только адмирал-командующий всем флотом Полярной. Он, скромный, лишнего ему не надо. Он вспомнил ту бедную планетку, на которой планировал провести остаток жизни в отставке. Маленький домик на пять комнат и гараж под небольшой кар. Ну уж нет! Теперь он может получить не просто клочок земли и домик с жалкими выплатами. Теперь у него будет целая планета. И не просто планета, а та самая великолепная Альфа. Это лучшее, что есть во всём Полярном секторе. Вот её-то он и потребует у Совета Сектора как пенсионное обеспечение. А поможет ему в этом Август. Да-да, первый помощник рвётся к штурвалу. Вот пусть и поработает для своего будущего. Он ещё раз улыбнулся, встал, подошёл к мини-бару, достал из него крохотную бутылочку какого-то коллекционного вина (ему как капитану корабля полагался полный набор удобств), и, одним глотком проглотил золотистую жидкость. Вкуса он не ощутил, но тепло окутало его изнутри, прокатилось по мышцам и легко ударило в голову. Капитан довольно рассмеялся. Ему было всё равно какое вино он выпил, он не разбирался в здешних винах, его уже не волновал банкет, на который он приглашён и, который посетит. Что поделаешь, командир базы серьёзная фигура и противопоставлять себя ему не стоит. Тем более, что осталось недолго ждать. Совсем недолго. Он улыбнулся и пошёл к шкафу за парадной формой. Этими шагами он отсекал себя от Земли, от базы, от людей, живущих здесь. Его уже не интересовало, что происходит на базе. Впереди, ослепительным солнечным светом сиял его КОРАБЛЬ! И суета местных букашек, ничего не понимающих в жизни стала не интересна. Что нового или более выгодного они могли ему предложить? Ни-че-го! Поэтому он ждал. Нет, он жаждал встречи со своим Кораблём!

Владислав явился на банкет не один. Его сопровождала Тамара. Ради торжества она сменила форму боцмана на сногсшибательное платье. Влад восторженно пялился на свою спутницу. До сих пор он не видел женщин без формы или комбинезона. Ну, не считать же таковыми работниц борделей, который иной раз щеголяли вообще в неглиже. А здесь… Такая женщина, с такой фигурой, да ещё и боцман. Просто находка. Влад уже прикидывал как получше предложить ей улететь с ним и остаться на новом «Волке» не только в качестве члена экипажа, но и его спутницы жизни. Но все эти мысли он благоразумно отложил на потом. К его удивлению все офицеры пришли не в одиночку. Кто-то был с супругами, кто-то просто с подругой по службе.

Владислав припомнил, что Тамара говорила ему о строго поддерживаемом балансе полов в экипажах. Женщин было столько же сколько мужчин. На его удивление она только пожала плечами и пояснила, что бордели никто не собирается устраивать, а собрать в одном месте столько здоровых, фертильных мужчин и не дать им возможности на совершенно естественные поступки: флирт, ухаживание, секс… Это не только недальновидно, это просто преступно. Именно отсюда выросли в древности ноги у дедовщины1, диких обрядов инициации, да просто до противоестественных способов любви. Именно поэтому на Флоте служили как холостяки, так и семейные пары. Супругов никто не разлучал, отправляя на разные корабли. Они несли службу вместе, расходясь только по службе и возвращаясь после вахты в свои каюты. Свободные же члены экипажа спокойно находили себе пару. Очень часто, устойчивые пары потом складывались в семьи. Помня эту лекцию, он воздержался от вопросов, но всё-таки он не мог удержать лёгкого недоумения, от того что офицеры явились не в одиночку. Ведь с подругой под боком не оторвёшься ни с кем со стороны. О том, что он сам пришёл с такой подругой, у него не возникло никакого вопроса.

Банкет прошёл великолепно. На следующее утро, собираясь на лекцию, Влад поинтересовался у Тамары, не хочет ли она связать свою жизнь с ним на более долгий срок, чем встреча на Базе.

– Ты делаешь мне предложение? – Тамара задумчиво смотрела на Владислава, застёгивая китель.

– Выходит, что так, – он поскрёб затылок и очаровательно улыбнулся.

– Не лыбься, на меня это не действует, – она нахмурилась, – ты решил остаться на Земле?

– Ты что?! Зачем мне эта Земля? Нам дают такой корабль! Такой!!! Если бы ты увидела его ТТХ! Мы будем богами в нашем секторе! У нас будет всё! Понимаешь? Всё, что мы пожелаем!

Тамара внимательно смотрела на Августа. Сейчас он полностью преобразился. Лицо сияло, глаза горели бешенным огнём. Вся его фигура выражала такой восторг и уверенность в своей правоте, что ей впервые захотелось прямо сейчас, не сходя с места, пристрелить этого недоумка. Она припомнила, как несколько дней назад её пригласил командир базы и попросил провести опрос среди пришельцев, кто из них готов отправиться обратно к Полярной. Если бы Владислав знал, что больше сорока процентов от уцелевшего экипажа уже подписали контракт с Флотом, его бы хватил удар. О её Владе полковник тоже упомянул. Сказал, что тот одержим жаждой наживы и власти. Это его единственная страсть. Всё остальное это так, статисты должные выполнять его приказы. А ещё командир не приказал, а попросил её, пока не отказывать Владиславу, если он позовёт её с собой. Он предложил ей войти во временный экипаж, который доведёт эсминец до Геи. Владислава хотели держать под плотным наблюдением до конца пути. На боцмана возлагалась миссия, уничтожить после выхода из подпространства все упоминания о маршруте к Земле. Время у неё будет. После прыжка по измерениям, у человека получается прийти в себя минут через пятнадцать. Такой уникум, как Август мог очухаться минут на пять раньше. Но десяти минут хватит с лихвой, чтобы запустить программу уничтожающую запись курса, а до шаттла, на котором земляне покинут корабль, коротким проходом всего пять минут. Тамара тогда подумала, прикинула и сообщила, что управится со всем, минут за шесть. Именно поэтому она больше не возражала партнёру, внимательно слушая его восторги по поводу корабля. Конечно, она не стала упоминать, что, последний из серии десантник, стоял на ДХ* без экипажа уже почти двести лет, как невостребованный и устаревший, но, похоже, для этих дикарей он был просто чудом техники.

– Понимаешь о чём я?! – наконец завершил свою речь Владислав.

– Понимаю, что мы сейчас опоздаем на завтрак. Соответственно ты опоздаешь на учёбу, а я на вахту.

– Да хрен с ним, с завтраком!

– Э нет, я без еды никуда лететь не подписывалась, – усмехнулась Тамара.

– Товарищ боцман! – восторженно завопил Влад, – Я в тебе не сомневался! Тогда бегом на камбуз и до вечера.

– До вечера, до вечера, – пробормотала Тамара, выходя из каюты.

После занятий, Коган с Августом явились к командиру базы и сообщили, что согласны на обмен погибшего «Волка» на новый эсминец.

И в течении всего недели, после согласования с неприятного вида генералом, тем самым Пройслером, представлявшим Землю, мичман Владимир Август был обменян на новенький, как казалось Когану, только со стапелей БДК. Вот так вот Владимира в очередной раз продали…

Ещё два месяца ушло на полёт к стапелям, расконсервацию корабля, принятию его у интендантской службы. Коган пытался ускорить процесс, но подлые земляне спокойно улыбались в ответ на его крики и уверенно перечисляли ему пункты устава, согласно которым они и действовали. И ускорить процесс не получалось. Ни каким образом. Он попробовал выяснить у Тамары, как можно ускорить процесс и получил такой же сухой ответ с отсылкой к уставу.

– Томочка, ну ты же как член экипажа, и жена Влада, понимаешь, что нам надо как можно скорей покинуть базу? – разливался соловьём Коган. – Подскажи, кого и чем надо подмаслить, чтобы всё сделали за сутки?

– Капитан, – Тамара была собрана и официальна до ужаса, – есть только один способ получить корабль. И вы сейчас действуете именно согласно ему. Никаких других вариантов просто не предусмотрено. Вы хотите выйти в космос и тут же схлопнуться? Или не вас больше устроит разрушение корабля при переходе в четвёртую мерность? Вы не стесняйтесь, говорите свои пожелания. Но и в этом случае, корабль будут проверять и приводить в порядок согласно установленного протокола.

Скрежеща зубами Коган отключился. А Тамара устало подпёрла щёку рукой и посмотрела на сидящего напротив неё командира базы.

– Товарищ подполковник, я больше так не могу. Он по три раза на день звонит и требует чего-то. Освободите меня от этого задания.

– Крепись, товарищ боцман, – полковнику было жутко жаль своего офицера, но куда деваться, операция вступала в завершающую стадию, – осталось совсем немного. Месяц до конца расконсервации…

– А потом ещё два месяца до завершения курсов всех, кто уходит на «Волке»! А потом мне с ними в одном корабле почти полгода! Товарищ полковник! Я вас умоляю!

– Ничем не могу помочь, – развёл тот руками, – Этот, твой Август…

– Который почти Цезарь, – буркнула Тамара.

– Именно, что почти. Но он доверяет только тебе. Да и задерживать их мне ни на секунду у нас не хочется. Так что, терпи. Что значит три месяца, по сравнению с вечностью.

Он отвёл глаза от тоскливого взгляда молодой женщины, которая сейчас выглядела совершенно гражданской особой, не смотря на форму и нашивки о выполнении нескольких сложнейших заданий.

– В таком случае, – боцман мстительно прищурилась, – мне нужен отпуск.

– Без проблем, – радуясь, что обойдётся малой кровью, согласился полковник, – пиши рапорт.

– На три месяца.

– Товарищ Щукина! Вы меня без ножа режете!

– Я этих охламонов ещё три месяца, а потом полгода в этом корабле, не выдержу.

Полковник встал, прошёлся по кабинету, отметив, что маловата каютка для кабинета, надо перевести боцмана в более просторное помещение. Помолчал, а потом негромко уточнил:

– А куда отправишься?

– Хотите прицепом пойти, товарищ командир? Не получится. Тут от Влада как бы отмахаться. Но, боюсь, что не получится.

– Товарищ боцман! Если вы сможете забрать этого морального урода хотя бы на месяц, то премия, повышение по службе, а главное, после возвращения, годовой отпуск на любом выбранном курорте. Хоть на Альфе Лиры.

– Даже так? – Тамара ухмыльнулась, – Договорились, товарищ полковник. – И тут же схватившись за голову застонала, – Но как мне его вынести ещё три месяца?!

– Постарайся, – закруглил разговор командир, попрощался и вышел из кабинета.

Тамара несколько минут сидела, мрачно глядя в стальную стену и декламировала про себя старую детскую считалочку, в которой фигурировали инопланетяне, которых надо было давить тапком… Наконец вздохнула, пододвинула к себе планшет и начала набирать рапорт на отпуск.

Сообщение об отбытии боцмана Щукиной в отпуск Коган и Август встретили совершенно по-разному. Как ни странно, но капитан, уяснивший, что боцман ни на шаг не отступает от своих обязанностей и буквы устава, готов был сам отправить её куда подальше, лишь бы она не попадалась ему на глаза. Это было тем более не логично, что в данный момент он находился на другой стороне солнечной системы. Обиделся он на неё сильно и, даже попробовал потребовать у Владислава, чтобы тот сообщил Тамаре, что она остаётся на базе и не летит с ними. К удивлению Когана, Владислав впервые за всё время службы устроил дикий скандал. Если бы Тамара смогла наблюдать это зрелище, то, возможно, она хоть чуть-чуть, но пересмотрела бы своё мнение о Владе. Хотя, кто его знает. Она ничего не видела. Наблюдали данную сцену только Пройслер и Северов с Сергеевым, по прямой трансляции, любезно устроенной для них генералом.

Сам же Август, полностью разбив и разметав противника по всем фронтам, рванул к себе в каюту, чтобы как можно быстрее связаться с Томой. Он был искренне возмущён и шокирован. Отпуск! В такой ответственный момент! А главное, она будет в этом отпуске совершенно одна.

Дозвонился он ей почти в полночь, по времени базы на Япете. Тамара приняла вызов сонная и злая. Выслушав Августа, она коротко послала его, куда подальше той самой Полярной, а потом, чуть смягчившись, добавила:

– Влад! Я всё понимаю. Но у меня два неиспользованных отпуска. Если я сейчас не возьму, то потеряю их. А мне перед отлётом просто необходимо отдохнуть. Златка меня уже готова из медчасти не выпускать. Говорит, что я истощена. Тебе надо, чтобы я в космосе свалилась?

С такой точки зрения Август её отпуск не рассматривал. Ещё немного поворчав для вида, он наконец дошёл до последнего пункта своих претензий.

– Три месяца ты будешь одна! – выдал он ей. – Ты обо мне подумала?

– А что с тобой не так? – удивилась она, – Обут, одет, накормлен, служба идёт. Или, – она кокетливо стрельнула глазками, – ты ревнуешь?

Мрачный вид Владислава и его злое сопение подтвердили, да! Ревнует!

– Ну, ничего, – спокойно протянула она, – ты же со мной не поедешь…

Влад задумался, что-то прикинул, а потом уточнил:

– А мне, собственно говоря, отпуск положен?

– Судя по твоим документам, у тебя отпуска лет на пять набралось.

– Тогда летим вместе, – строго сообщил он.

– А твой Коган?

– Не маленький! Там только наблюдать за расконсервацией осталось. Это и младенец справится. Так куда мы летим?

Ещё три часа ушло у них на обсуждение маршрута и мест отдыха.

Через три месяца довольный и отдохнувший Август вернулся на базу, где уже стоял новый БДК, полностью укомплектованный, заправленный и готовый к работе. Август оказался настолько доволен отдыхом, что даже информация о потере части команды не рассердила его.

«Подумаешь,» – сказал он Когану, – «На Гее наберём других. Сами и обучим, информационные ленты есть, я проверял. Надёжней будет».

Коган подумал и согласился. Временный экипаж покинет корабль, как только они пришвартуются. А недостающие… Да к ним очередь выстроится из желающих. И отбирать он будет самых лучших и преданных.

А Владимир в это время готовился к отлёту на Землю. Информацию об обмене он воспринял совершенно спокойно. А чего суетиться, если выбора нет. К тому же, его не списали, от космоса не отлучили, обещали доучить и дать в пользование отличный корабль. Так что, ещё посмотрим кому больше повезло: братцу с Коганом или ему, Владимиру.

С командой «Волка» он не прощался. Часть из них всё равно оставалась на базе. Да и не был он особо дружен с экипажем. Единственное, перекинулись парой фраз с Владиславом. Оставаться с Владимиром он не захотел, и теперь уходил на новом корабле с капитаном Коганом в звании — капитан третьего ранга, и новой должности — «первый помощник»…

Вот так, судьба разбросала братьев по Вселенной. Встретятся ли они ещё раз?..

Глава 12 Интермедия 2

Здесь архив № 2 не заканчивался просто его продолжение отстояло по времени на несколько лет вперёд и в этот промежуток попадало ещё несколько записей, которые были интересны Солару. Кажется, он приближался ко времени своего рождения. И это было волнительно. Имя Владимира Августа было ему знакомо, более того Август был одним из главных паразитов… людей… на его борту.

Глава 13. Архив 3. Академик Сергеев (часть 1)

Сергей Сергеевич проснулся с чувством того, что что-то обязательно произойдёт. Ну знаете, это когда сосёт под «ложечкой» и руки трясутся…

Он сварил себе кофе, намазал тост маслом… Сыр довершил бутерброд, а тонко порезанные ломтики помидора натюрморт на тарелке. Кусок не лез в горло, но он, через силу, заставил себя позавтракать.

Состояние не менялось. Он начал вспоминать и искать причину странного предчувствия. Что было вчера? Да ничего особенного — совершенно рядовой день. Эксперименты, студенты, аспиранты… К этому он давно привык, настолько давно, что уже и не помнил, когда сам был молодым аспирантом Бауманки… Эх, хорошие были времена — в голове пусто, в животе тоже… Зато девочки… ах какие девочки — все как на подбор — красавицы, умницы… и все его — ведь слабый пол питает страсть к перспективным молодым людям, а он был перспективный. А вот будущая жена даже не обращала внимания, на него. Это было обидно, это было неправильно. Так что, ему пришлось очень постараться, чтобы они были вместе. Какое было время! Какие они были…

Но это всё в прошлом. А сейчас Академик Сергеев — человек маститый, с именем. И лет ему много, очень много (люди столько не живут). Жены давно нет, дети разъехались. Внуки разлетелись по Галактике, ищи их там — не найдёшь…

А какая она была — жена… Он уже плохо помнил… Помнил только одно — красивая, умная, любимая, а ведь и лицо сейчас трудно вспомнить. Можно было посмотреть фотографии, но академик этого не любил… Да что там вспоминать — только раны бередить.

В одной квартире с Сергеевым жил его правнук — тот ещё фрукт… подростковый максимализм и протест просто из ушей лезли, только вот мальчику уже за тридцать, а всё ребёнок. То искусственную какашку на стол прадеду положит, а когда тот идёт выяснять отношения, рассказывает, что мол такую и не достать нигде, даже запах присутствует, но зато не пачкается… То телефон перенастроит на какой ни будь странный язык — японский или китайский, например — попробуй потом переключи на нормальный… Одно утешало — был правнук как две капли воды похож на него самого, даже звали также — Сергей Сергеевич — молодой подающий надежды аспирант Бауманки. Иногда академик смотрелся в него как в зеркало, вспоминая свою молодость, и так легко на душе становилось…

Молодой оболтус ещё спал, а чего бы не спать — выходной, а академику не спалось — что-то будет… что-то будет… что-то будет…

И предчувствия сбылись, зазвонив зуммером вызова. Сергеев подошёл к компьютеру и ткнул в первую попавшуюся кнопку, экран засветился, и появившееся на нём заспанное лицо референта произнесло:

— Сергей Сергеевич, не спите?

— Как видишь…

— Сейчас я соединю Вас с военными, они Вас очень просили…

Экран вновь погас чтобы засветиться снова. Из него посмотрели красные от недосыпа глаза. «Настоящий полковник» — подумал Сергеев и ошибся, судя по погонам военный был, как минимум, генералом.

Лицо генерала выглядело усталым и помятым, он оценивающе посмотрел на академика.

— Я думал, что вы старше…

Сергеев действительно выглядел молодо для своих лет — всё стараниями врачей…

Генерал ещё немного подумал и, видимо решившись, продолжил:

— Нам нужна Ваша помощь, прошу Вас прибыть на Япет как можно скорее, дело как раз по вашей, части… Говорят, вы занимаетесь проблемами измерений?

— До Япета лететь два месяца, — сообщил Сергеев, — так что, скорее не получится…

— Мне сообщили, что у Вас есть личный телепорт.

Академик не любил телепортироваться — здоровье уже не то. Да и каждый раз ощущать, что ты умираешь, чтобы вновь возродиться, не очень-то приятно.

— Я бы предпочёл воздержаться от такого решения, — сообщил он.

— Дело не терпит отлагательств, — продолжил генерал, — камеру для приёма уже доставили с Энцелада, «добро» от правительства есть… Так что… — это приказ! Техник уже выехал к Вам домой… Ждём Вас на Япете.

Генерал отбился.

Сергей Сергеевич просыпался в камере телепорта, перевёрнутый вниз головой. Ощущения были, мягко говоря, хреновыми, сознание возвращалось с огромным трудом, продираясь сквозь вязкую субстанцию «эфира». Из камеры уже начали сливать гель, дыхание на несколько секунд прервалось, из лёгких потекла прозрачная жижа… Академик закашлялся и как в первый раз вдохнул воздух, обогащённый кислородом. Камеру перевернули в нормальное положение, теперь, кажется, всё.

Реанимация продлилась два часа, его отмыли, одели, провели беглую тренировку мышц. Желудок был пуст, завтрак оказался очень кстати. Да какой там завтрак… жидкий бульон с белковым батончиком.

Его посадили в коляску и повезли к командиру базы.

«После такого и сразу работать? — подумал Сергеев, — Они там что, совсем с ума сошли? Или наоборот, что-то из рук вон…»

Командир базы был приятным молодым человеком в звании подполковника. Дело было как раз «из рук вон…». На орбиту Сатурна из пятого измерения вывалился старый боевой корабль, настолько старый, что даже в реестре его не сразу нашли. Корабль был сильно повреждён (это мягко сказано). Если точнее это была половина устаревшего эсминца времён покорения Полярной — энергоустановки нет, двигателей нет, к хвостовой части «прикручены» торпеды… Такой даже в четвёртое измерение не выйдет… а тут пятое…

— …вот, так вот… — закончил подполковник.

— Да, дела… — согласился Сергеев.

— Ну что, идём знакомиться с экипажем?

Сергеев только вздохнул. Знакомиться ни с кем не хотелось, хотелось в больничный бокс и спать. Приходить в себя после телепортации. Но, деваться было некуда. Знакомство, к удивлению академика, прошло хорошо. Экипаж «Волка» (так назывался эсминец) был весьма разношёрстным, но дисциплина на нём поддерживалась неукоснительно. Основой команды были выходцы из старой земной колонии на Полярной, большинство мутанты, но были и чистые представители человеческой расы. Командир — капитан третьего ранга Коган (Сергеева он интересовал менее всего), старший лейтенант, он же торпедист — Владислав Август и третий рулевой-навигатор, мичман — Владимир Август. Говорили, что последние двое — братья, но в это верилось с трудом. Генетика, она, конечно, продажная девка, но здесь даже анализы не требовались.

Понять диалект Полярной было сложно, очень уж давно прекратилась всякая связь с ними — это была какая-то дикая смесь русского и английского языков, своего рода — эсперанто… Из рассказа этих троих было понятно, что после аварии Владислав придумал как использовать тахионные торпеды, а Владимир привёл корабль сюда… Вот он то и был интересен — вроде не мутант, но откуда такие способности?

Коган с Владиславом что-то лопотали про деньги, про компенсацию за Владимира. Ещё ничего не было решено, а они уже собирались его продать — понимали кто действительно интересен Земле… А Сергеев ещё ничего не решил. Навигатор был ему очень интересен, но его способности таили в себе и опасность для Земли… На «Волке» не было оборудования для пятимерной навигации, такой техники не было и на Земле. Скажите тогда, как?.. Как это корыто пришло сюда? Ведь даже навигационный комплекс для четырёхмерного полёта был неисправен, и кажется уже давно, задолго до аварии… Странно… Очень странно. Академик даже забыл о своей реабилитации и вечной ворчливости.

Командир базы, как бишь его фамилия — кажется Северов, запросил с Земли разрешение на работы по эсминцу, обрисовал обстановку, озвучил желания его экипажа (точнее капитана).

Ответ ждали три дня. Наконец знакомый генерал решил, что хочет лично поговорить с Коганом, без посредников — это он подчеркнул особо. Коган пришёл в пункт связи не один, а с Владиславом, сообщив, что у него нет секретов от первого помощника. Как выяснилось, первым помощником и капитаном третьего ранга Владислав Август стал буквально два дня назад. Коган воспользовался тем, что его корабль ещё не был списан, экипаж не расформирован. Вот он и подсуетился. Переговоры длились долго — что-что, а торговаться умели обе стороны, только вот денег на Земле давно не было, и полярникам пришлось согласиться на бартер. Потом они долго выбирали то, что им нужно — сошлись на новом корабле… потом выбирали корабль…

Генерал уже начал сомневаться в правильности своего решения и в перерыве между торговыми сессиями вызвал на связь академика.

— Вы точно уверены, что Вам нужен, этот, как его Владимир Цезарь?..

— Август, — поправил его Сергеев.

— Ну, Август…

— Нужен.

Больше вопросов не последовало. Вот так вот, впервые в жизни генерал купил человека… Скорее обменял, но всё равно, ощущение осталось мерзкое.

Договорились о том, что полярники получают новый корабль типа БДК (никто не стал упоминать, что, последний из серии десантник, стоял на ДХ[1] без экипажа уже почти сто лет, как невостребованный и устаревший, для этих дикарей он был просто чудом техники), а Земля, в лице генерала Пройслера и академика Сергеева, получала в своё полное распоряжение старшего навигатора «Волка» — Владимира Августа…

Полярники отбыли, через три месяца после осмотра и приёмки нового корабля. Отбыли не все. Часть экипажа подтвердило свою разумность, выбрав службу на Флоте. Остальные завершив обучение и забив корабль припасами отчалили домой. Аврал на Япете прекратился сам собой. Технари принялись разбирать «Волка», пытаясь найти хоть что-нибудь интересное. Сергеев отдыхал и приходил в себя — тело ещё полностью не отошло после телепортации, нужна была серьёзная реабилитация и тренировки. Отдыхая он беседовал со своим приобретением и не находил в нём ничего особенного — взгляды на науку устаревшие, пробелы в знаниях огромны, в общем — обычный недоучка, разве что — талантливый…

Возвращаться на Землю через телепорт не было ни надобности, ни возможности, Сергеев выдохнул от облегчения, уж лучше два месяца на корабле, чем месяц реанимации…

Два месяца пассажиром на военной галоше… Скучно. Поговорить не с кем, команда занята, да и о чём с ними говорить… Август постоянно спал, вот уж точно — матрос спит, служба идёт… В перерывах между сном – ел. И опять спал. Сергеев уже пожалел, что телепортироваться возможности не было. Зато по прибытии домой реабилитация закончилась.

Войдя в квартиру, он поразился чистоте и порядку, тут словно рота уборщиц поработала. По привычке заглянул в комнату правнука — здесь было пусто и чисто настолько, что будто бы и не жил никто никогда… Сергеев вошёл в кабинет, на столе лежала достопамятная какашка, а под ней записка:

«Привет дед!

Пока тебя не было, защитился. Предложили работу в отдалённой системе, говорить в какой не буду — государственная тайна.

Поздравь меня — я женился, ты её знаешь — Ляля — аспирантка с твоего курса, такая… с глазами. Представляешь?.. полетела со мной.

Не поминай лихом.

Твой правнук.

P.S.

Переведи свой телефон (кстати ты его забыл) с японского».

На душе стало пусто, правнук — оболтус конечно, но всё-таки вносил в жизнь какую-то перчинку — чтобы не было совсем уж пресно.

Оставалось только одно — работа… И этот, полярник… Объект, конечно интересный, но не внук. Не внук.

Два месяца, пока Владимир был в карантине, академик скучал, заняться было особо не чем. Дома сидеть скучно. Студенты сдали сессию и разъехались. Внук умотал по назначению. Тоска. Вообще-то, сперва он пробовал общаться с будущим подопытным, но, как быстро выяснилось, говорить с ним не о чем — как собеседник он был туп как пробка. Не разговаривают они между собой в Полярном секторе, что-ли? К тому же он очень обижался, если его называли Вовой или Вовчиком, позволял сокращать своё имя только до «Влада» и не более того. Образование, точнее, его отсутствие тоже не радовало. Математику он знал неплохо, но в основном устаревший курс, прекрасно разбирался в звёздных картах, даже четырёхмерных, и, пожалуй — всё. Дальше учиться Влад не хотел, книги, подсунутые ему в карантин, не читал, почти ни с кем не разговаривал. Обычно сидел в позе лотоса на своей кровати и медитировал. В такой позе он проводил часы… Как его вытащить из этого состояния, Сергеев не понимал. Хотя, он начал внимательно наблюдать за медитирующим Владом и внезапно пришло понимание.

Он позвонил товарищу из технарей и заказал кой какую аппаратуру. Тот сказал, что посмотрит и обещал перезвонить. Вечером на домашний комп перезвонил знакомый генерал:

— Добрый вечер. Сергей Сергеевич, мне тут задали вопрос по навигационному комплексу для Вас, скажите, пожалуйста, зачем он Вам нужен, а? Что, хотите Августа подключить?

— Э… — академик вдруг понял, что не знает, как зовут генерала, — Товарищ генерал…

— Людвиг Дитрихович, — разрядили неловкую ситуацию с той стороны экрана, — Пройслер, Людвиг Дитрихович, для вас (из уважения) просто Людвиг.

— Э… Людвиг… сдаётся мне, что наш подопечный что-то считает, и это как-то связано с его специальностью… многомерный навигатор… Очень хочется посмотреть, что он там считает.

Генерал подумал, пауза продлилась секунд тридцать.

— Знаете, что… — наконец ответил генерал, — обычная навигационная камера здесь не подойдёт, Вы же не хотите, чтобы наш «Цезарь» знал, что мы его слушаем… — он ещё немного подумал. — Пожалуй я дам Вам то, что Вы просите… и офицера в придачу — он Вам комплекс настроит и заодно присмотрит за объектом, от греха подальше.

Офицера звали Сеня (это для Сергея Сергеевича и Влада) — капитан-лейтенант объединённого флота Земли — Кузукаев Самуил Степанович — навигатор-многомерник первого класса. Малым он был сообразительным и очень образованным — первый класс просто так не дают.

Аппаратуру возили два дня, бесконтактный комплекс оказался довольно громоздким. Ещё день ушёл на подготовку и настройку, и вот, наконец, стало возможным что-то посмотреть.

Первый сеанс был полон разочарования. Ничего. Совершенно ничего интересного. Влад в мыслях парил в невесомости, кувыркался, летал, плавал в открытом пространстве, следил за звёздами, в общем ничего интересного для Сергеева не было. Зато оживился Сеня. Он записывал всё, снимал пеленги, определял реперные точки и сохранял, сохранял, сохранял.

— Вы знаете, — сказал он в конце сеанса академику, — может Вы зря его к себе забрали? Он бы нам на флоте больше пригодился, у него в голове полная карта Системы Полярной с прилегающим пространством, да за такую информацию любой разведчик чёрту душу заложит.

Следующие сеансы прошли ровно так же. Сергеев нервничал. Сеня обливался потом, записывая информацию. Так прошла неделя. На десятый день вдруг активировался звуковой канал, мысли Влада обрели речевую форму.

— Что вам от меня нужно? — без обиняков спросил он. — Аппарат у вас хороший, но то что вы хотите знать, снять на нём не получится — нужна навигационная камера… и инженер схемотехник, как минимум… и ещё пространство…

Сеня скис. Чтобы вот так просто раскусили все его ухищрения… к такому он был не готов. Зато академик получил сигнал, что Цезарь готов работать.

— Когда закончится карантин? — продолжил Влад.

— Ну… думаю, дня через три — четыре, — ответил Сергеев, но ему уже не терпелось начать настоящие опыты, и он помчался к врачам.

Мельком глянув в зеркало висящее в коридоре Сергей Сергеевич вдруг отметил, что выглядит не совсем привычно — моложе, что ли. Он как-то пропустил эту новость мимо себя. Впереди была работа, настоящая работа, без дураков…

Карантин получилось сократить всего на один день, и дело не в том, что Влад мог кого-то заразить, как раз наоборот… Перед выпиской его наширяли вакцинами и антибиотиками так, что он бедный сесть не мог, но всё равно — это была свобода.

Сергеев вызвался приютить Влада у себя, конечно к нему напросился и Сеня (точнее напросили), поселились они в комнате правнука, благо место было.

[1] ДХ — длительное хранение

Глава 14. Архив 3. Академик Сергеев (часть 2)

О спокойной жизни пришлось забыть. Молодые офицеры подружились и буянили днями напролёт. В космос их пока не выпускали, заняться было не чем. Два часа в день Сеня сохранял запомненные Владом карты пространства, потом Влад отдыхал, а потом они бузили как могли — девочки, драки, гауптвахта, и всё сначала. Правда, наблюдая за молодыми людьми, Сергеев отмечал, что Владимир, конечно, принимал участие во всех безобразиях, но, делал он это как-то – без огонька. Словно по обязанности, поддерживая товарища. Хотя, не отказывался от нормальной жизни, что было уже хорошо. Академик, казалось, должен был всё это осуждать, но ему вдруг понравилось, и он включился во все тяжкие. Один раз в ванной он наконец-то обратил внимание на своё отражение в зеркале — на него смотрел молодой человек лет тридцати — ну сорока, а ведь он даже не понял, что помолодел — на процедуры не ходил, с медиками не общался, возможно, что и телепорт так подействовал… Сергеев отогнал от себя эту мысль, «ну помолодел, так помолодел», — ему это нравилось. Оболтусы называли его Сергеем, опуская отчество… Он был снова молод и полон сил, ему хотелось женщин… и вина… А вот вина, как раз, было нельзя — сухой закон на время эксперимента. Хотя! Кого и когда это останавливало?!

Эх молодость, молодость…

Среди этого бедлама наконец позвонил генерал Пройслер. Академик мимолётом удивился, последние годы он не откладывал в памяти фамилии людей, которые не занимались наукой вместе с ним. А теперь, помолодевший организм вносил свои коррективы. Это внезапно обрадовало Сергеева. Пройслер сообщил, что день им следует вылететь на Япет для «ходовых испытаний» Цезаря (так к Ваду и прилипла эта кличка), команде прилагался малый разведывательный корабль «Скрытный».

На Япет ехали с комфортом на рейсовом шаттле (не военная жестянка), но побузить не удалось, так как всех погрузили в криокамеры. Сеня с Владом попытались возмутиться, но без особого успеха. Зато выспались.

«Скрытный» только по названию был малым. Конечно не БДК, на котором улетел Владислав Август с Коганом, но всё равно, посудина не маленькая — аж на сто пятьдесят человек экипажа. А ещё говорили, что лучшего навигационного комплекса, чем здесь в обозримом пространстве просто нет. Первым делом Влад осмотрелся, прошёл по всём отсекам, заглянул в машинное, удовлетворился силовой установкой, боевое отделение посетить не удалось, по причине отсутствия такового, что его изрядно удивило, зато досконально изучил радар и внешние антенны навигации. Мостик был в списке последним…

Ну мостик и мостик, ничего особенного, всё оборудование знакомо, что под панелями его не интересовало… Навигационная камера была обычной — прозрачная ванна с гелем.

— Попробуешь? — спросил Сеня.

Влад молча кивнул.

Сергеев наблюдал за ними со стороны — ничего особенного, просто два офицера, разговаривают на понятном друг другу языке… Добро на пробный полёт он дал.

— Ну, с богом, — произнёс академик. — Идём к Плутону мерность — четыре, и без фокусов — пока привыкни к кораблю.

Влад кивнул и, изучив объёмную карту Солнечной системы, надел дыхательную маску и погрузился в камеру. Плутон был за Солнцем и даже в четвёртом измерении требовалось совершить оверсат[1]. Управление было стандартным: ноги — тяга, руки — направление, голова (мозг) — измерение.

Влад уже почти полгода не управлял кораблём, он соскучился по пространству, ему хотелось окунуться в него всем телом, и тело это было маленьким плотно сбитым и невероятно сильным, не то что долговязый немощный «Волк» — его бывший корабль. Он опробовал двигатели, рули, проверил как стучит сердце (энергоустановка), осмотрелся — цели видно не было, её заслоняло светило. Он расширил мерность, всё равно Солнце стояло между ним и Плутоном, следовало выбрать дополнительную точку.

«А, будь, что будет». Он ещё раз расширил мерность. На краю сознания раздался крик: «Нет! Запрещаю!», но было поздно — до Плутона был один шаг… И он шагнул…

Сергеев с трудом приходил в себя, холодный пот застилал глаза. Так плохо ему было только после последней телепортации. Весь экипаж, похоже испытывал то же самое…

Рядом лежало тело Сени без признаков жизни. «Скрытный», тем не менее, пережил полёт хорошо, даже отлично.

Наконец зашевелился Сеня:

— Что это было?

— Твой друг чудит, — вяло ответил Сергеев.

— А мы где?

— Похоже, у Плутона… Я кажется понимаю, за что его собирались вышвырнуть с «Волка» без скафандра. Представь себе, что вот так — каждый перелёт…

— Кошмар… — согласился кап-лей[2].

Из камеры вывалился Влад и, не обтираясь от геля, поплёлся в свою каюту.

— Запрись, — посоветовал тощим голосом академик, — а то и часа не проживёшь. Как команда в себя придёт, они тебе всё припомнят, — и, после паузы, тихо добавил: — Я тоже припомню…

Экипаж приходил в чувства гораздо больше часа. К счастью, никто серьёзно не пострадал, но все были злы. Навигатора искали, но Влад забился в свою каюту и не подавал признаков жизни.

— Знает кошка, чью мясу съела, — зло шептались по всему кораблю.

Через сутки, однако всех попустило, и народ принялся шутить о том, как кто отключился, и кто первым пришёл в себя. Все громко жалели капитана «Волка» и его экипаж.

— Это ж надо, никаких врагов не нужно чтоб корабль из строя вывести — перешёл в пятое измерение и всем каюк. Пока команда очухается, а корабль-то уже захвачен.

— Не, этого, как его — «Цезаря» надо к ним специально подбрасывать, чтоб вражеские корабли к нам приводил, представляешь — корабль у нас, ни одного повреждения и вся команда в отрубе — бери себе тёпленькими.

— Во-во!..

На Влада Уже никто не сердился… И на вторые сутки он рискнул покинуть каюту.

На Землю возвращались штатно. Корабль вёл Сеня — всего три прыжка, и они у Марса, а там и до Земли рукой подать… Военные никогда не ходили к Земле — слишком большой шанс погубить планету, мощности то у кораблей «о-го-го» какие… Потом — шаттл, неделя криосна, и они дома.

По прибытии генерал вызвал всех троих лично.

У генерала Сергеев был впервые. Огромный кабинет где-то внутри огромного здания Генштаба объединённых сил Земли. Где точно понять было сложно, лабиринты коридоров этому не способствовали. Генерал, как обычно, был не выспавшись, но на его настроение это не влияло, сказать, что он был зол, так нет, скорее озабочен и озадачен.

— Ну, что выяснили? — начал он допрос.

— Да пока особо ничего, кроме того, что наш «Цезарь» всё делает сам, без приборов… — ответил Сергеев.

Все покосились на Влада. Тот молчал и крутил в пальцах, попавшийся под руку, карандаш.

— Знаете, что, Август, какое там у вас звание? Пойдите-ка погуляйте, — скомандовал генерал и, когда тот вышел, продолжил. — Сергей Сергеевич, вы хотите сказать, что он управляет железом напрямую? Помимо электроники? Вы в своём уме?..

— Я ничего не хочу сказать, — огрызнулся академик, — просто не все данные ещё расшифрованы… Но то, что мы получили, говорит о том, что он как-то влияет на электронику, как?.. пока не знаю. Мне время нужно.

— А если у полярников он такой не один? — продолжил генерал. — Если они таких мутантов на каждый корабль посадили, и они, имея преимущество, ринутся наводить свои порядки на Земле?

— Не сгущайте краски. Во-первых — он один и, в своём роде, уникален. Во-вторых — после такого перелёта команда сутки в себя приходит, как после клинической смерти. А в-третьих… а зачем нам в-третьих?.. и этого достаточно.

Генерал не унимался:

— Моя задача предотвратить все возможные риски, я должен быть уверен, что Земле ничего не угрожает, наш «Цезарь» эдак и всю Землю может куда-нибудь перекинуть…

— Не перекинет, для этого двигательная установка нужна, а её пока нет.

— Вот именно, что пока… Капитан-лейтенант — ваши соображения?

Сеня молчал, кажется, собирался с мыслями.

— Молчите? Капитан-лейтенант? И правильно делаете! — генерал явно себя накручивал.

— Может успокоимся, все? — подал голос Сергеев.

Молчание длилось с минуту. Его вновь нарушил генерал:

— Зовите сюда этого… «Цезаря», — проговорил он в микрофон, стоящий на его столе.

Влад вошёл в сопровождении дежурного офицера, которому генерал тут же дал знак выйти.

Решение было принято…

— Владимир Август! С этой минуты вы зачислены в состав объединённого Флота Земли. Ваше звание — капитан-лейтенант навигационной службы. С завтрашнего дня вы находитесь в учебном отпуске и направляетесь для обучения в МВТУ им. Баумана на курс академика Сергеева. Вашим проводником и товарищем я назначаю капитана третьего ранга Кузукаева. Кстати, поздравляю вас обоих новыми званиями. На банкет пригласить не забудьте. Теперь вы, Товарищ Сергеев — головой отвечаете за вверенных вам офицеров — Флоту нужны грамотные специалисты… Товарищи офицеры… Становись… Равняйсь… Смирно… На выход, марш!.. — вдогонку генерал добавил, — Кузукаев — поставьте новобранца на довольствие, скажите дежурному, чтобы подготовил приказ… — а потом вполголоса сообщил Сергееву: — А вы останьтесь, нужно поговорить.

Разговор был длинным. Как выяснилось в процессе разговора, Пройслер не был солдафоном, просто служба такая… Дежурный принёс две рюмки, кое-как нарезанную ветчину, сыр, батон. Генерал достал из сейфа бутылку коньяка и коробку сигар. Разлил коньяк, предложил академику закурить, тот отказался, сославшись на здоровье, но коньяку выпил, и теперь пребывал в состоянии нирваны, всё-таки усталость сказывалась.

Почти час сидели молча: выпивали, закусывали… Потом армия, в лице генерала, спросила, что думает наука о таких уникумах как Август. Наука совсем захмелела и отвечать не собиралась — нечего было отвечать…

— Давайте за жизнь… — предложила армия.

— Это тост или тема? — уточнила наука.

— И то, и другое…

И они поговорили за жизнь… Академик вспоминал молодость, студенчество, как он был молодым учёным, как разрабатывал принципы перемещения в четырёх измерениях, как сам летал на экспериментальных кораблях… Генерал рассказал о том, как был лейтенантом, как воевал на границах солнечной системы… о том, как… лучше не вспоминать.

— Как Вы думаете, этот… Август действительно нам поможет?

— Науке это неизвестно, — пьяно резюмировал академик.

— Ну тогда Вам приказ — выяснить его тактико-технические характеристики, обучить всему, что нужно и дать флоту настоящего боевого офицера.

Они ещё выпили, и вдруг генерал спросил:

— Сергей Сергеевич, а сколько Вам лет?

Академик попытался назвать точную цифру… и не смог. Он помнил только год рождения.

— А Вы не ошиблись? — удивился генерал, — на пару веков как минимум, а?

В дате рождения Сергеев был уверен.

— Я кажется понял — вы из тех подопытных… Не думал, что кто-нибудь из вас ещё жив… — генерал лукавил, всё он прекрасно знал, просто изображал своё неведение.

Сергеев знал, что генерал знает.

— Ну да ладно погостили и хватит — ночь на дворе, — продолжил Пройслер. — Вас довезут до дома, — и он дал распоряжение в микрофон.

— А вы?.. — поинтересовалась наука.

— А я, здесь — не привыкать.

Студентом Август был — так себе, не дурак, но без энтузиазма. Таланта ему хватало на то, чтобы, не особо утруждаясь, сдавать зачёты и сессии, больше его ничего не интересовало. Курс вышки[3] он прошёл быстро, его собственные знания, конечно, были устаревшими, но математика не меняется — она всегда одинаковая, подумаешь новые методы… Теоретическая физика – как-то не впечатляла, что значит наука без практики — ничего… Он любил только эксперименты, когда можно было пощупать, ощутить, а сказки про устройство мира — это для других. Вот Сеня Кузукаев, тот любил теорию, будучи назначенным генералом в «друзья» Владу, он ни на шаг от него не отходил и догрызал остатки научного гранита, не съеденного другом. Опираясь на полученный ранее багаж знаний, друзья прошли первых три курса за год.

Влад хотел в космос, а в космос его, как раз, и не пускали…

Четвёртый курс обещал быть интереснее, начиналась дисциплина по многомерной физике. Август ждал её с нетерпением, но после первых занятий пыл его поубавился — опять теория… Зачем ему теория? — он практик…

Как практик он подходил и к жизни на Земле. Всё было просто — у тебя с собой всегда какой-нибудь прибор, или телефон, или часы, некоторые земляне вживляли чип… Вот этот прибор и есть «твоё всё» — он тебя разбудит, он «скажет» сколько нужно позаниматься физкультурой, он определит, что нужно съесть… В остальном полная свобода. Что хочешь то и делай, но — когда позвали — нужно прибыть. Денег в ходу не было, всё можно было взять «просто так». Приходишь в столовую, прикладываешь прибор к специальной панели на раздатчике пищи, тебе предлагают на экране несколько вариантов рациона — на выбор, все посчитаны по калориям… Жильё предоставляют так же — прибор определяет твои показатели и твой уровень и статус, выясняет предпочтения и ведёт тебя к выбранной по твоим желаниям и возможностям квартирке, никаких излишеств, только то, что действительно нужно, а в шкафу одежда по твоему размеру… Чёрной работы нет — её выполняют роботы. Основная масса людей живёт обычной, как они считают жизнью. Работают, растят детей (до семи лет, после этого ребёнок идёт в школу и домой возвращается только на праздники и каникулы), развлекаются. Но при этом чётко видно, что они все являются учёными. Вот прямо все. Это относится и к артистам, и к художникам (для чего нужны эти люди, он понимал, но относился к ним с пренебрежением). Особенно выделялись несколько групп населения: Учёные двигающие Большую науку и военные. Деление это было весьма условно — военный мог быть учёным, учёный — военным. Немного особняком стоял флот. Ну флот, как говорится, всегда особняком — всегда далеко от дома, всегда на вахте, когда на Земле — на гауптвахте. К флоту относятся снисходительно, что с них возьмёшь — дикари — дети космоса. Всем на Земле заправляет компьютер и Высший совет, когда ситуация форс-мажорная — военные. Из уроков истории Влад узнал, что население на Земле небольшое — до полумиллиарда не дотягивает, и увеличивать его никто не собирается. Когда-то давно землян было десять миллиардов, но Последняя война и космическая экспансия сделали своё дело. Когда-то Земля была Империей и был у неё Имперский флот, но он весь ушёл в систему Полярной, когда её осваивали, где и гнил потихонечку. Теперь был Объединённый Флот Земли, который мог легко подчинить себе весь рукав Галактики, но не делал этого — незачем… Земляне ни с кем не воевали, но границы свои блюли, и его, Августа, прорыв в Солнечную Систему смог состояться только потому, что пятимерные объекты не отслеживались — их просто доселе не было… Следовало ожидать, что через год, ну два, закроется и эта брешь.

Сектор Полярной никого не интересовал. Данная экспансия была признана неудачным опытом. Ведь освоенные в те времена планеты практически не развивались, используя устаревшие знания и не пытаясь узнавать что-то новое. Часть планет обезлюдела, часть скатилась до первобытного или рабовладельческого состояния, Гея и ближайшие к ней планеты оставались заповедником капитализма, который, не встречая сопротивления полностью показал своё лицо. Сеня, узнав, как на Гее поставлено дело с работой, проституцией и продажей детей из школ в армию, побледнел, а потом высказался в том смысле, что надо бы это гнездо выжечь. Влад только пожал плечами. Для него это было обыденностью, да и не волновала его ни Гея, ни другие планеты. Его жизнью был космос и думал он только о нём.

Но, история Последней войны Влада почему-то зацепила. Он попытался побольше узнать о ней, но тема оказалась не в почёте, говорить о ней не любили. Все знали её героев, но никто не хотел вспоминать, что они конкретно сделали. Тема Войны вызывала, скорее, не страх, а омерзение. Влад удивился, война – обычное дело, что в этом особенного. Но, не хотят, не надо.

Административное устройство Влада не волновало — он знал, что жил сейчас в Московском Округе, где-то посреди континента Евразия, что здесь живёт пятая часть населения планеты, и что территории вокруг считаются заповедником, куда можно попасть только с экскурсией. В заповеднике тоже живут люди — те, кто не хочет быть ни военным, ни учёным — живут по старинке — сами стоят жильё, сами добывают пищу, приборами связи не пользуются… Их немного, но они есть.

Ещё на Земле богатая природа… А вот это Августа интересовало меньше всего — он привык к кораблям, когда вокруг один металл, а за ним — открытый космос…

Космос, как он хотел в космос… Только межзвёздное пространство было его смыслом жизни

[1] Оверсат — перелёт «над» Солнцем, с выходом из плоскости планетной системы.

[2] Кап-лей — капитан-лейтенант, соответствует сухопутному капитану.

[3] Вышка (студенческий сленг) — имеется в виду высшая математика.

Глава 15. Архив 3. Академик Сергеев (часть 3)

Четвёртый курс… Занятия с академиком Сергеевым… Скука смертная… Кто ж знал, что теория пространств окажется такой нудной — какие-то частоты, какие-то резонансы, консонансы, тёмная материя, тёмная энергия — которая совсем не тёмная… Ну зачем это всё нужно? Он и без этих теорий прекрасно справляется. Делов-то, ощути себя кораблём, слейся с ним, прикинь, какое пространство тебе нужно и шагай вперёд. В общем, Влад окончательно скис. А Сене нравилось — он помнил всё, даже то как плоско шутил Сергей Сергеевич. А ещё Сеня был сводником и мастером по соблазнению женского пола. Он частенько приглашал девушек-однокурсниц, и не только… — всё хотел развлечь друга, но Август был холоден, ну может сорвался пару раз, но удовольствия не получил… Он боялся женщин! Боялся больше болезни… А они липли к нему, как мухи на клей — здоров, красив, перспективен… И ничего… Ничего, кроме разочарования. С некоторым сожалением и грустью он вспоминал только Злату. Вот с ней у него всё получалось просто замечательно. Но Златка осталась на базе Япета. Он сказал, что улетает, она спокойно попрощалась. Идеальная женщина для Владимира. Была нужна, была рядом, улетел, спокойно приняла расставание.

Перед весенней сессией Сергеев устроил персональное занятие для него и Сени. Они заперлись в кабинете академика и тот вдруг заговорщическим тоном заявил, что один знакомый генерал дал добро на эксперименты в космосе. Влад настолько устал ждать, что никак на сообщение не отреагировал, посчитав его очередной сказкой. Академик даже обиделся:

— Я его обрадовать хотел, а он как квашня — надулся и булькает… Слушай приказ — завтра утром шаттлом летим на Луну, а там всё увидишь.

Радости не было — скорее недоверие… к тому же — Луна… то же мне космос… Влад тяжело вздохнул и пошёл готовиться к отлёту. Вечером, как на зло, к нему ввалился Сеня с двумя красавицами, и как Влад не отбивался, отвертеться ему не удалось…

К отправке друзья приползли, чуть не на карачках, глаза слипались после бурной ночи, хорошо, хоть не пили… До Луны было пять часов — пять часов здорового сна…

Сергеев в силовом[1] скафандре стоял на поверхности спутника рядом с каким-то странным предметом. Он молчал, чтобы дать возможность своим лучшим студентам самим рассмотреть непонятную конструкцию. Конструкция студентов не впечатлила — ровный конус метров пятнадцать высотой и десять метров в основании…

— Это, что за каракатица? — осведомился Влад.

Сеня промолчал, по его лицу было видно, что он разочарован.

— Да ну вас… — обиделся Сергеев. — Это корабль — «Пегас», а ты, — он указал на Влада, — наш Беллерофонт[2], так сказать…

Сеня рассмеялся. Влад обиделся — так обидно на него ещё никто не ругался, но виду решил не подавать…

— Это «Пегас»? — продолжал смеяться Сеня, — Конический конь в вакууме?.. А это, — он уже не мог удержаться, — наездник?

— Отставить смех!!! Становись!!! Сми-и-ирна-а!!! — заорал академик.

Такой крепости в голосе не ожидал от него никто.

Сеня замолк и, как мог, выпрямился. Он до чёртиков боялся пространства, наверное, потому и изучал его теоретически, чтобы никогда не столкнуться с ним на практике… Был в его жизни случай, после этого случая пришёл страх… И если на большом корабле было всё нормально, то на катере… Влад понял всё и тихонечко тронул его за руку.

— Не дрейфь, прорвёмся…

Внутри кораблик был ещё меньше чем снаружи — три кресла, огромный пульт управления и навигационная камера. Весь «Пегас» и был одной большой навигационной камерой с двигателем прямой энергии[3] (как у торпеды), местами для обслуживания камеры и двигателя. Войдя в навигационную камеру, выйти из неё можно было только в доке другого корабля, чтоб, хотя бы обтереться. Скафандры хоть и были силовыми, но с гелем на теле, поэтому надевались они на голое тело, а это было очень неприятно. Сеня по-прежнему дико нервничал, его продолжало колотить от ужаса, и скафандр не спрашиваясь вколол ему успокоительное. Вести «Пегаса» к «Олимпу»[4] пришлось «Беллерофонту», то есть Владимиру.

Полёт был скучным, Влад опробовал манёвренность, остался доволен, ускорился, затормозил — тоже вроде ничего. В четырёхмерное пространство «Пегас» вышел сам и автопилот довёл его до «Олимпа». Шлюзование, душ, отдых…

Сеня уже пришёл в себя и лежал на кровати в их общей каюте уткнувшись лицом в подушку. Влад сидел за столом, делал вид, что читал… и тишина…

— Ты что, пространства боишься? — вдруг спросил он.

Сеня молчал.

— Что, всё-таки, случилось? — не унимался Влад.

— Отстань.

— А если серьёзно?

— Понимаешь? Агорафобия у меня… — всхлипнул Сеня, — на корабле… в смысле, нормальном корабле, всё в порядке, а как в скафандре или в боте — начинается… Ничего с собой поделать не могу. Как в открытом космосе неделю проболтался в одном скафандре среди обломков так всё… Не могу я на этой скорлупке, ноги подгибаются. Генерал знает… Он специально меня к тебе прикрепил, чтоб вылечить… Понимаешь, навигатор то я неплохой, только вот… А он, гад, хочет меня в строй вернуть… Мне бы в науку… А? Только вот Сергеев брать не хочет… Нет, конечно хочет, только и ему я как навигатор нужен.

Снова повисла тишина. Через некоторое время её разорвал вопрос Влада:

— Летать хочешь?

— Хочу… Но не могу.

— Научим…

Август ушёл и вернулся примерно через час:

— Пошли, — он поднял Сеню с кровати и повёл за собой.

На двери помещения куда он его притащил была надпись: «Тренажёр». Они вошли, сели в кресла. Влад попытался примоститься поудобнее — не получилось, он встал и уселся на пол в позу лотоса, надел шлем и пригласил сделать тоже самое Сеню.

Они сидели друг напротив друга закрыв глаза, и Сеня увидел узкий коридор старого корабля. Вдруг он всем телом ощутил толчок, услышал свист вырывающегося в вакуум воздуха, щелчки закрывающихся гермопереборок. Погас свет, на стенах и на полу загорелись люминесцентные стрелки. Тишина. Он один. За переборкой горит пламя, он его не видит, но знает, что оно там есть. Крик о помощи… Открывать переборку нельзя — сгоришь сам и человека не спасёшь. Может лучше сгореть? или так и остаться в пустоте… одному…

Невесомость… Открывается переборка впереди, в неё вплывает Влад, берёт его за руку и выводит наружу. Впереди ничего нет. Сзади тоже… Звёзды. Вокруг звёзды. На нём нет скафандра, но он и не нужен. Лёгкие наполняет вакуум. Он дышит вакуумом. Его тело, и без того невесомое, становится ещё легче. Страха нет. Есть покой. Покой и умиротворение, ведь рядом друг, который спасёт, прикроет, вернёт на Землю. Сеня оглядывается, Влада нигде нет. Он начинает паниковать. Вдруг в его голове возникает голос. Голос успокаивает. Голос призывает расслабиться. Всё самое худшее уже позади, он не сгорел в аварии, он жив, он свободен, он парит в пространстве и волен лететь куда хочет. Появляется Влад, берёт его за руку и ведёт домой, не на Землю, а домой, ведь его дом — Пространство…

Сеня очнулся от того, что его трепали за плечо:

— Не спи — замёрзнешь, — это был Влад. — Ну что ещё полетаем, как-нибудь? Запомни, если ты навигатор, то твой дом не Земля — твой дом Пространство…

Пока «Пегаса» готовили к полётам Влад провёл с Сеней ещё несколько сеансов. Потом они выходили в космос в скафандрах, отстёгивали фалы и парили вокруг «Олимпа», пока хватало энергии. Сенин страх постепенно улетучивался, теперь он боялся одного — потерять Влада.

Но Сеня был бы не Сеня, если бы не оказал другу ответную услугу — на корабле была масса молодых офицерш… Влад вздыхал, но отказать Сене не мог, да и не очень хотел. Ещё на базе Япета, врачи провели какие-то обследования, а чуть позже, Злата объяснила ему, что все его чувства и ощущения, несколько, как бы сказать помягче, урезаны. Вась спектр эмоций у него смещён в сторону космоса. Всё, что ощущает обычный человек у Влада оказалось притушенным, а вот те участки мозга, которые отвечали за работу с Пространством – были всегда в рабочем состоянии. Они оказались гипертрофированы, причём неимоверно. Доктора схватились за голову, не понимая, как этот человек вообще может жить с такими показателями. И именно Златка посоветовала не отказываться ни от каких экспериментов и поступков в жизни. Более того, даже если не хочется, нужно заставить себя делать что-то, что заставит его организм получать хоть минимальное удовольствие от секса, еды, отдыха. Именно поэтому, Влад честно участвовал во всех Сениных приключениях. И да, частенько после этих вылазок он ощущал себя более живым, что-ли. А иногда, хоть и очень редко, его ощущения почти приближались к полётам в пространстве. И именно из-за этих крохотных минут счастья вне космоса, он следовал за другом.

Экспериментов на «Пегасе» ждали все, поэтому начались они, как всегда, неожиданно. По этому поводу на «Олимп» прибыл даже генерал Пройслер. Вот уж никто не знал — зачем, ведь всем известно — штабной на корабле — жди беды. Генерал, однако вёл себя тише воды ниже травы, даже на мостике не появлялся — понимал: экипаж нервировать не надо — итак все на взводе. Иногда вызывал к себе Сергеева, о чём-то подолгу с ним разговаривал. Техники напоследок колдовали с «Пегасом».

И вот день настал. Трое экспериментаторов погрузились на «конического коня» и аккуратненько вывели его из дока. Хоть в кораблике и была пригодная атмосфера и нормальное жизнеобеспечение — приказано было скафандры не снимать, от греха подальше (кроме навигатора, конечно — он должен был быть в навигационной камере). Сеня тихонечко дрожал и потел от страха, но рядом был Влад, посему от впадения в истерику это не переросло. Август погрузился в гель камеры и был готов, он уже полностью опробовал управление, проверил автопилот и отключил его. Автопилот он не терпел до тошноты. Это был лишний предмет на корабле, по его мнению. Так что, избавившись от ненужного девайса, он ждал только распоряжений Сергеева.

— Ну что, с богом?.. — академик явно волновался. — Давай мерность четыре, цель — Нептун.

Это было смешно — Нептун был в прямой видимости, и Влад выполнил команду почти автоматически.

— Хорошо, — отметил Сергеев. — Теперь пробуем дальше — Проксима, мерность четыре.

— Укажите планету, — уточнил Август.

— Третья, ну или четвёртая.

— Точнее.

— Пусть будет четвёртая — там базы нет…

Скачки от Солнца к Проксиме и обратно продолжались почти весь день, если это можно было назвать днём — в космосе нет ни дней, ни ночей… Но, по корабельному времени, прошло более десяти часов. Академик что-то писал, надиктовывал, снова писал. В этой деловой текучке, Сенин страх улетучился. И то сказать, четвёртое измерение для человека родное, мы ведь, суть, четырёхмерны, иначе бы не видели трёхмерный мир. В своих заметках Сергеев отразил и это… Восстановивший работоспособность Сеня как мог помогал ему. Он уже не боялся — сказались тренировки с Августом. Ощущения от четырёхмерного мира были обычными, ну подумаешь — видишь глазами то, что и без того постоянно ощущаешь… Так и пошло. Прыжки, которые длилось от десяти до двенадцати часов, с перерывами на еду. Затем отдых, систематизация полученных данных, сон, завтрак. Полёт превращался в рутину.

— Влад, давай ка к Сириусу, мерность четыре, — скомандовал Сергеев.

Через пятнадцать минут Влад ответил:

— Выполнено.

Следующая команда:

— Внешний пояс Проксимы, мерность пять…

Сеня побелел.

— А нужно ли…

— Нужно Сеня, нужно… Попробуй не отключиться, понаблюдай, если сможешь, конечно… Я тоже попробую…

Это было дело… Влад перевёл «Пегаса» в «пятую» и услышал голос академика:

— Не двигайся, подержи так.

Сеня отключился, но дышал, по крайней мере телеметрия говорила об этом. Слабоват он всё-таки для пятой мерности.

Сергеев, как мог, боролся с тошнотой, мозг отказывался обрабатывать информацию и изо всех сил пытался удержаться в сознании. То, что он видел пугало до дрожи. Космос вокруг был другой — совсем другой, звёзды поменялись местами, какие-то приблизились, какие-то отдалились. Казалось, что Галактика стала меньше и изогнулась дугой. Чёрная дыра Ориона засветилась, стали видны щупальца гравитации. Время остановилось и изогнулось, но вспять не пошло… Скорлупа «Пегаса» растворилась в этом перегретом бульоне и казалось, что исследователи плавают в открытом пространстве даже без скафандров. Скафандры были отдельно от людей, по крайней мере, их можно было видеть со стороны. Со стороны можно было видеть и самих себя…

«Вот, что значит выйти из себя…» — подумал академик.

— Вперёд, по прибытии мерность три…

… Влад ждал, как ему казалось, целую вечность. Первым пришёл в себя Сеня, и представьте себе — он был счастлив… Он впервые понял Пространство, впервые осознал, что такое жить в пространстве — ведь смерти нет — есть изменение мерности — уход в другую мерность. Влад всем телом почувствовал его преображение и мысленно улыбнулся. Теперь он был не один. Наконец-то друг понимал его, знал и чувствовал тоже, что и он. И это оказалось немыслимым счастьем. С Сергеевым было хуже. Приходил в себя он гораздо дольше чем в прошлый раз. Когда они встретились, Влад не поверил своим глазам, академик явно старел. И замедлить старение никто не мог. Академик только отмахивался от медиков, да и на Влада с Сеней пару раз вызверился. При чём здесь его старость? Главное, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Остальное ерунда.

Когда подошло время очередного полёта Сергеев вызвал друзей к себе и сообщил:

— Знаете, что… следующий эксперимент без меня. Влад, потренируй Сеню в пятой мерности, ему, я вижу, нравится, он будет дальше работать с тобой по программе, а я, как руководитель проекта, буду разрабатывать теорию… На «Олимп», мерность четыре…

«Пегас» снова стоял в доке «Олимпа». Влад гонял Сеню на тренажёре, теперь по четвёртой мерности с заходом на пятую. Давалось это Сене с трудом, но он старался. Сергеев отчитывался Пройслеру, хоть и с боем, но успешно. Генерал не любил самоуправства, всё должно было быть так, как он напланировал, и никак иначе. Сергеев же, пошёл на поводу у своего самолюбия и этого, как его — Цезаря. Но собранный материал оказался не просто полезен, он был просто великолепен… и, что греха таить, у них получилось и совершенно немыслимое задание. Кап-три[5] Кузукаев снова был в строю — за это он был готов простить Владу всё…

[1] Здесь имеется ввиду скафандр из силового поля. Вообще представляет собой широкий пояс, который активируется автоматически, генерируя конвергентное поле удерживающее воздушную атмосферу и защищающее от всех видов излучений. В покое скафандр напоминает, скорее, песочные часы, но довольно эластичен и не стесняет движений, образуя необходимые выросты для работы руками и ногами.

[2] Беллерофонт — древнегреческий герой, оседлавший крылатого коня Пегаса…

[3] Двигатель прямой энергии — двигатель в котором происходит прямое преобразование энергии в движение, достоинство в том, что не требуется дополнительного оборудования для производства энергии, как следствие малые габариты и высокая удельная мощность. Пригоден для малых средств передвижения. Недостатки — низкий КПД, очень прожорлив.

[4] «Олимп» — линейный корабль времён Последней войны, как боевой давно не используется, вооружение демонтировано. Из-за внушительных размеров (до 5000 м в длину и 800 м в поперечнике) оказался востребован, как база для межзвёздных исследований и экспериментов, опасных для Солнечной Системы. Располагается в точке Лагранжа между Солнцем и Проксимой.

[5] Кап три (армейский сленг) — капитан третьего ранга

Глава 16. Архив 3. Академик Сергеев (часть 4)

кСогласно наблюдениям, пятая мерность была очень интересным местом. Именно поэтому Пройслер вызвал академика на ковёр и подвёл итоги их работы.

Насколько я понял, – начал генерал, – мы получили следующие результаты. Во-первых — расстояния, по крайней мере внутри Галактики, сокращаются многократно, хотя и не везде. Наши физики и математики уже во всю обсчитывают полученные результаты и прогнозируют разворачивание опорных реперных маяков для новых карт. Дело это не быстрое. Информации нужно как можно больше. Но, мы пока не торопимся. Во-вторых, похоже, в пятимерном мире обитает нечто, что считывает и сохраняет сознание людей в своей мерности… каждому кто попал в него кажется, что он умирает, и организм, поняв это, загоняет себя в состояние близкое к клинической смерти. Скажем так — не очень хорошее свойство для экипажа, но избавиться от этого можно путём тренировок. Физиологи уже вцепились в переданные им данные и даже уже прикинули необходимые комплексы витаминов и тренировок для приведения в порядок организма.

Академик поёжился. Встречался он с этими маньяками от науки. Они, конечно, работали, но при этом, так алчно поглядывали на Влада с Сеней, да и на самого академика, что они чувствовали себя неуютно и пытались не попадаться им на глаза. Экипаж же растворился в просторах базы, усиленно работая и избегая любых встреч с медиками. Эти деятели, попадись им в руки, разберут тебя на молекулы и скажут, что так и было. Генерал понимающе кашлянул и продолжил:

– В-третьих — и это самое плохое, нет техники, которая может переместить нас непосредственно в пятое измерение — Цезарь единственный проводник, причём сам! Без помощи «механизмов». Как такое возможно, никто из них так и не понял.

Академик виновато кивнул, подтверждая слова собеседника. Он сам, совместно с врачами и биофизиками сломали себе все мозги, пытаясь понять, как он это делает. Генерал также пытался разгадать этот ребус и проводил с Владимиром долгие беседы, но так ничего и не добился. Хотя, у Сергеева сложилось чёткое впечатление, что Пройслер как раз и понимает в чём дело. Может быть и не до конца, но что-то ему стало ясно. Но на все намёки генерал не обращал внимания, а прямо спрашивать Сергеев не решался.

– Ну и четвёртое, продолжил генерал, — как выяснилось, снижая мерность с пятой до третьей либо повышая до шестой, есть шанс попасть в «параллельный» мир, который соприкасается с нашим только одним измерением, а, если этот, как его Цезарь, покорит и шестую мерность… как вернуться обратно?.. полностью потеряв связь со своими измерениями… А? Как и каким образом можно обеспечить этот процесс?

Вопросы, вопросы, вопросы, а ответов нет. А они нужны, как воздух. Без них невозможно сделать шаг к новым технологиям и новым решениям.

— Так что, вам задание, разобраться хотя бы с двумя последними пунктами. Иначе дальше продвинуться мы не сможем. Товарищ Сергеев, Вы поняли задачу? — закончил генерал…

Академик молча кивнул головой.

– Теперь о приятном. Вам и всему коллективу объявляется благодарность, с возможностью самим выбрать дополнительные уровни доступа. А тем двум оболтусам, по новейшему кару, с разрешением межпланетных гонок в пределах Солнечной системы.

– Вот спасибо, – расплылся в улыбке Сергеев, – вот угодили. Хотя, а мне кар не положен?

— Вам, – генерал вздохнул, откинулся на спинку кресла и задумчиво кивнул, – вообще-то положен. Но, только после посещения госпиталя. Какие вам гонки, когда с вас песок сыпется! Вы понимаете, что организм может отказать в любой момент? Что завершения следующего опыта вы можете и не дождаться. А так подлечитесь. Пройдёте курс восстанавливающей терапии. Врачей хоть пожалейте, они для Вас особую процедуру разработали. А вас и не поймать. Хоть облаву устраивай.

– В больницу, на опыты? – мрачно усмехнулся академик, вспомнив старый мультфильм.

– Вот не надо сгущать краски! – генерал явно возмутился. – В общем, это приказ! И не обсуждается.

Сдаваться врачам Сергей Сергеевич не хотел. Ну какие врачи, когда дел не меряно? Однако, приказ есть приказ. А раз Пройслер перешёл от уговоров к приказному тону, то, видать, дела его действительно, не очень. Точнее, совсем плохо. Так что, сказали в медблок, значит в медблок…

Судя по тому, как обрадовались врачи, заполучив ускользающего пациента, он и вправду затянул с лечением. А глядя на их озабоченные лица понял, что дело может оказаться куда серьёзней, чем он полагал. Поэтому академик смирно лежал в кровати, посещал процедуры и принимал лекарства.

А ещё через три дня по кораблю сообщили о безвременной кончине старого академика. По базе, да и как выяснилось, по всей Солнечной системе объявили три дня траура. Уход такого человека был невосполнимой потерей для всей системы.

Влад обычно не привязывался к людям, но, как выяснилось, этого ворчуна он любил… Владимир даже растерялся. Он и любил!.. Однако, другого определения он не мог подобрать. Сергеева любили всё. Поток желающих попрощаться с легендой мировой науки не прекращался три дня. Из подпространства то и дело выскакивали небольшие корабли, которые заполняли приёмный док, выпуская новые и новые группы скорбящих. Попрощаться прибыл даже правнук, тоже Сергей Сергеевич Сергеев, и похож он был на прадеда как две капли воды, только моложе — сильно моложе. Именно внук и нажал кнопку, отправляя в последний полёт в корону Солнца маленький шаттл с телом деда. Влад, глядя на быстро удаляющуюся точку внезапно поймал себя на том, что стал хуже видеть. Всё вокруг расплывалось и смазывалось. Он коснулся глаз и внезапно осознал, что плачет. Такого он не ожидал. На его глазах погибали товарищи по кораблю, он сам чуть не погиб. Но ни разу за всё время службы ему не хотелось заплакать. А сейчас он плакал как ребёнок. Сеня, который тоже смахивал с ресниц слёзы, деликатно отвернулся, делая вид, что ничего не видит. А потом они пошли в небольшой бар и просидели там до утра, по времени базы.

Прошло несколько дней, траур завершился. Всё вернулось на круги своя.

Горе горем, а работы следовало продолжать. Новым руководителем назначили Серёньку — так за-глаза называли молодого Сергеева. Никто не знал, как они сработаются, так что, экипаж «Пегаса» готовился к трудностям. Правда их как-то и не последовало. Серёнька оказался вполне в теме. Как выяснилось, они с дедом частенько обсуждали все опыты и результаты по дальней связи. Да и расписание полётов и исследований, они разработали вместе. Похоже, академик понимал, что ему осталось совсем не долго и заранее вводил внука в курс дела. Так что, работа пошла дальше без задержек. Кстати, стиль работы Серёньки очень напоминал стиль Сергеева, только внук не откладывал решение некоторых вопросов, как это делал академик. Если у него, что-то не получалось, Серёнька упрямо опускал голову и запирался в лаборатории. Иной раз да несколько суток. Но за то, к выходу, он уже имел решение или, направление в котором следовало двигаться.

Через пару месяцев Влад обнаружил, что молодой Сергеев взял моду приходить на мостик, когда он совершал прыжки в подпространство. Особенно в пятую мерность. Его не смущало состояние полутрупа, после выхода в нормальное измерение. Более того, он всё быстрее адаптировался к прыжкам. Сеня, хотя он и работал с Владом с первых дней, переносил пятое измерение по-прежнему не очень хорошо.

Однажды «молодой» пришёл к Августу и попросился с ним в тренажёрную — для освоения мерности четыре:

— Мне Сеня сказал, что ты просто чудеса творишь с измерениями… — констатировал он. — Хочу посмотреть и потренироваться, — и, для придачи своим словам весомости, добавил: — Генерал просил.

Владимир нахмурился. Вот только Серёньки ему не хватало для полного счастья. Хоть он и освоился в прыжках, но кто его знает, как организм молодого Сергеева поведёт себя. К тому же, гонять в тренажёре Сеню, куда ни шло — он всё-таки навигатор, хоть и хреновенький (ну по отношению к Владу, конечно), но всё-таки — навигатор, а этот… Учёный, твою ж медь! Но делать нечего. Против Пройслера не попрёшь.

В тренажёрной Влад запустил обычную процедуру, они попарили в невесомости – Серёнька перенёс её хорошо. Отработали операцию спасения – здесь тоже обошлось без неожиданностей, и перешли к мерности четыре. Для новичка Серёнька держался молодцом, даже проявлял кой-какую активность, хотя на первом занятии от него этого и не требовалось. Как оказалось, у внука академика была вполне неплохая предрасположенность к навигации. Во всяком случае, для четвёрочки. Владимир был доволен. Как выяснилось, это очень приятно, когда твой ученик делает успехи.

Через неделю тренировок Сергеев-младший вполне неплохо освоился и потребовал выхода в пространство. Влад не возражал. Как и следовало по обкатанной программе, они кружили вокруг «Олимпа», отстегнув фалы. Вдруг Сергеев замер на месте, то ли что-то увидел, то ли стало плохо… На голосовые сигналы и радио вызов не реагировал и, Август забеспокоившись приблизился к нему вплотную. К его ужасу он увидел сквозь забрало скафандра побледневшее лицо и закрытые глаза. Он тряхнул его за плечи. Голова безвольно мотнулась. Отчаянно ругаясь Влад поймал трос и начал пристёгивать Сергеева, чтобы быстро доставить его на базу. Когда он завершил предварительные мероприятия и собрался вызывать спасателей, скафандр Сергеева шевельнулся и на Влада глянули совершенно ясные и внимательные глаза:

— А ты в четвёртую мерность прямо сейчас можешь? — неожиданно спросил Серёнька.

От облегчения у Влада затряслись руки. И тут же накатила бешенная ярость:

— Идиот! Ты, что, с ума сошёл!? Ты понимаешь, что натворил!? — Он орал в голос не заботясь услышат их на базе или нет. — Тебе что, техника безопасности ничто?!!! Тупые вопросы задавать!!! Для этого вопроса, что, понадобилось несчастный случай разыгрывать?!! Идиот!!!

— Интересно было как ты себя поведёшь. – Сергеев без капли сожаления улыбнулся в лицо взбешённому офицеру.

— Дурак!… А я-то думал, что ты в деда! А ты! С твоим дедом было проще, он хоть коников не выкидывал!…

— И всё-таки, ты не ответил на вопрос…

— НЕТ!!! — Влад разозлился окончательно.

— Ну ладно… нет, так нет… Пойдём на корабль…

Август показалось, что Сергеев-младший хотел сказать что-то ещё. Но что? А оно ему надо! Возомнил, понимаешь, о себе бог знает, что… Владимира трясло после этого выхода ещё несколько часов. На Серёньку, после этого выбрыка, он не мог смотреть ещё неделю. И даже старался не встречаться с ним, получая задания через Сеню. Семён попытался выяснить, что произошло, но Сергеев-младший только отмахнулся, а Август разорался так, что кап-три разумно решил не усугублять. И неделю честно выполнял роль почтового голубя. Уже успокоившись и начав нормально общаться с Серёнькой, Влад грустно осознал, что ему очень не хватает Сергеева-старшего.

Сергеев-младший стоял в своей каюте перед зеркалом. На него смотрели молодые глаза, и сам он был молод, очень молод — не больше тридцати лет… Он устало прикрыл глаза. Они всё-таки провернули этот трюк! Он же отказался, но, кто бы его спрашивал.

«Ну что?.. — подумал Сергеев-молодой, — нравится?»

— Нравится… — ответил Сергеев-старый с сарказмом. — Я же запретил.

— А кто тебя спрашивать будет?

— А не мешало бы… Я ведь ясно сказал, что против.

— Отказался ты! И что дальше? Нам терять тебя нельзя. Твоих знаний и умений ни у кого из нас нет. Да и кто с Цезарем работать будет?

— Ты, — проворчал академик.

— Я-то, могу… но широты взглядов не хватает. Сам видел, что я в последний выход натворил…

– Видел, – дед хмыкнул, – я и с этим был против. Что я тебе сказал? И что, сильно это помогло? Можно подумать ты меня услышал.

– Ну, я всё-таки не ты. Мне тоже надо понять, что он за человек. И, кстати, именно благодаря этому ты смог наконец на связь выйти. Так что, я всё сделал правильно.

— Откуда ты на мою голову взялся? — старый академик задавал вопрос в пустоту.

— Генерал прислал, — дал неожиданный ответ правнук, — клоны-то твои, совсем держаться перестали — стареют быстрее тебя…

— Какие клоны? – академик явно удивился.

— Твои, дед, твои… Ты же знаешь, как телепорт работает… и почему после каждой телепортации камеру меняют?.. А?.. Ты что забыл?.. Забыл почему молодеешь после телепортации?.. Ну дед ты даёшь… Вспомни скольких академиков Сергеевых утилизировали?.. Не помнишь?.. Посчитай сколько раз телепортировался… Ты забыл, что тело переслать по радиоканалу нельзя?.. Ты же ФИЗИК!!! Ты должен помнить, что нельзя… даже через пятую мерность… Законы физики отменить нельзя! Переслать можно только сознание… Вспомнил? Между прочим, ты это сам и доказал… А ты знаешь сколько телепортов на планете Земля?..

Сергеев-старший задумался. Вспомнить не получалось. Внук подождал, потом вздохнул и напомнил:

– Нисколько, дед… твой на Япете был последним… остальные уже давно использованы и утилизированы… и все подопытные кроме тебя умерли… ты один ещё жив…

Сергеев-младший говорил ещё долго, пока не выдохся. Ему тоже приходилось не сладко. Сергею пришлось отказаться от своей жизни, от возможности идти дальше самостоятельно.Он стал тем, кто принял в себя всю нейронную матрицу пра-пра-прадеда. И это было то, против чего академик протестовал последние годы. Он надеялся, что его НЕТ, услышали и приняли. Ошибся, значит…

Монолог правнука закончился. Он устало опустил голову, прикусив губу, чтобы не заорать снова. Он любил деда, а теперь он и был дедом. И это было нисколько не весело. Это оказалось страшно. Но, иначе не получалось. Только ближайший прямой родственник мог принять сознание академика. Даже клоны, созданные из стволовых клеток академика, не могли принять и удержать весь пакет информации. Именно отторжение матрицы Сергеева-старшего приводило к быстрому старению клонов и их гибели.

Конечно академик Сергеев обо всём этом знал и, да, он помнил, просто гнал от себя даже мысли об этом. Слишком страшно и отвратительно это было. Технологии Последней войны были грязными и бесчеловечными. То, что творилось в те древние времена не укладывалось в голове до сих пор. Он пережил слишком много, он помнил всё до последнего момента. Он знал, чем всё закончилось. И он был последним осколком этих технологий… Технологий, которые разрабатывали те, кто мечтал о бессмертии. Кто грезил о вечности, а остальных считал даже не пылью под ногами, а просто расходным материалом… Как всё это мерзко… Он жил до сих пор только по одной причине — он был нужен… нужен как воздух, именно для того, чтобы похоронить эти страшные технологии и уйти дальше… Такая вот ирония судьбы. Тот, кто сумел пережить те опыты, тот и мог полностью обезопасить людей от возрождения тех жутких технологий — клин клином вышибают…

Он вновь прикрыл глаза и вздохнул. Хочешь – не хочешь, а дело сделано. Можно, конечно, поплакать и побиться в истерике, но ничего изменить нельзя. Он и его пра-правнук, а может и много больше раз пра, теперь вместе. Они пока два разных человека, но постепенно сольются в нового, более мощного и интересного человека. В этом академик не сомневался. Оставалось только одно – идти вперёд. И кстати, надо будет проверить, слышат они друг друга осознанно или надо что-то сделать дополнительно. Типа этого опыта с Августом. Интересно…

Даже сейчас Сергеев не знал, слышит ли его мысли правнук, может да, может нет. Он смотрел на своё отражение — отражение Сергеева-младшего… На полочке перед зеркалом лежала какашка. Он усмехнулся.

— Не дрейфь — вдвоём прорвёмся, теперь я за тебя отвечаю, — Сергеев так и не понял, кто из Сергеевых это сказал.

Глава 17. Интермедия 3

Солар очень надеялся найти в прочитанном архиве сведения о своём рождении, он просмотрел его от корки до корки и не нашёл ничего о себе, только намёки на свой принцип работы и приблизительное устройство… Неужели без особого навигатора он — НИЧТО — просто груда дорогостоящего железа, или чего там ещё… Смириться с такими выводами сил не было, и он продолжил читать, в надежде найти опровержение

Глава 18. Архив 4. С днём рождения, Солар (Часть 1)

Директор главной космической верфи Объединённого Флота Земли, Геннадий Иванович Барабашин нервно бродил по своему кабинету взад-вперёд. За огромным панорамным стеклом проплывали белоснежные кольца Сатурна.

Картина была величественной и успокаивающей, но, извините за тавтологию, спокойствия Барабашину не приносила. Недавно на верфь пришли техусловия на постройку нового корабля, это должен был быть крейсер сверхбольшого класса, конечно, не настолько огромный как «Олимп», но всё-таки не маленький. На Земле давно не строили таких кораблей, не то чтобы не могли, просто нужды не было… вот навык и утерялся. А ещё у нового корабля, согласно техусловиям, должны были быть уникальные характеристики, и для того, чтобы в требуемый размер впихнуть всё, что было заявлено… Нет! Это было просто невозможно! Но, как это объяснить начальству?

На мониторе коммуникатора мигнул огонёк вызова. Геннадий Иванович автоматически ткнул пальцем в кнопку и принял вызов. Экран так и остался чёрным, а из динамиков раздался жизнерадостный молодой голос:

— Добрый день, Геннадий Иванович?

— С кем говорю? — огрызнулся Барабашин, – Отключить изображение во время связи, считается и в наше время правилом очень плохого тона…

— Извините, не представился… Сергеев, Сергей Сергеевич.

Только этого не хватало… Барабашин недолюбливал Сергеева-младшего, то ли дело Сергеев-старший, с ним у Барабашина было полное понимание, тот точно знал, чего хочет… А этот… Нет вроде тоже ничего, но сколько Барабашин не сопоставлял младшего и старшего, старший всегда выигрывал, жаль, что умер…

— …Сейчас ещё Пройслер подключится, — продолжал тем временем Сергеев. — Есть очень интересная информация, касательно нашего дела.

Ещё через две минуты экран коммуникатора засветился на нём всплыла вечно заспанная физиономия Пройслера. Генерал через монитор осмотрел Барабашина и его кабинет. По всему было видно, что кабинет ему нравится…

— Всем добрый день. А почему Сергей Сергеич личико не показывает, опять с кем-то подрался?.. И не стыдно вам?.. Заслуженный человек, ведь… — Пройслер осёкся, понимая, что болтнул лишнего, — … почему я вас вызвал, — продолжил он как ни в чём не бывало, — Дело в том, что возникли некоторые непредвиденные обстоятельства с заказом нового корабля…

Барабашин напрягся и понадеялся, что заказ отменили. Но, увы. Дело оказалось совсем в другом.

– Открылись новые обстоятельства, – продолжал генерал, – в районе кратера Чиксулуб[1] на Юкатане идут раскопки… Ну, это всем известно. До сих пор ничего интересного найдено не было. Но вот, буквально месяц назад наши археологи нашли… Короче, вам надо это увидеть… И да, это имеет отношение к нашему проекту… Встретимся на Земле…

Генерал отбился.

— Встретимся на Земле… — передразнил его Сергеев. — До встречи Геннадий Иванович… — и тоже отбился.

Через минуту в кабинет вошёл секретарь в сопровождении военного с погонами лейтенанта Флота.

— Генерал Пройслер прислал за вами корабль, — отрапортовал лейтенант. — отправляемся через час… Третий док, МРК[2] «Скрытный».

Раз за Барабашиным прислали МРК, значит дело было действительно стоящим.

До Земли летели всего неделю. Последний свой четырёхмерный манёвр «Скрытный закончил на орбите Луны, что само по себе было нонсенсом — военные никогда не летали к Земле, особенно через многомерность. Отсюда Барабашина забрал планетарный шаттл и привёз в город Мерида на Юкатане. Прямо на лётное поле заехал военный транспорт для высшего комсостава. Водитель с погонами прапорщика забрал у Барабашина скудный багаж и усадил на заднее сидение автомобиля. По дороге он рассказывал о городе, его старой и новой истории, о его достопримечательностях. Салон в машине изнутри был совершенно прозрачен и не мешал обзору. Городок был так себе, хотя сложно говорить о земном, когда всю свою жизнь, ну почти всю, прожил на орбите Сатурна…

Вместо гостиницы прапорщик привёз его прямо в штаб местной флотилии, где его уже ждали.

Кабинет Пройслера окон не имел, и напоминал скорее каюту космического корабля. Кроме генерала здесь присутствовали: Сергеев и ещё двое, которых Барабашин не знал. Их представили, как — капитана третьего ранга Самуила Кузукаева и капитан-лейтенанта Владимира Августа

— Чего я, собственно, вас всех здесь собрал, — с места в карьер начал Пройслер. — Два месяца назад наша (военная) экспедиция исследовала кратер Чиксулуб, на предмет, собственно, астероида, который туда упал. Так вот выяснилась интересная вещь.

Генерал говорил много, в этом он был мастер. Вся его речь сводилась вкратце к тому, что в этом самом кратере Чиксулуб, на глубине в пять, или больше, километров под уровнем Земли, военные нашли какую-то пространственную и магнитную аномалию, которая к тому же вносит искажения в гравитационный фон Земли. Пробурили шахтный ствол, нашли остатки самого астероида. И, представьте себе, вовсе это никакой не астероид, а огромный космический корабль, который путешествовал в космосе, даже сложно сказать… почти миллиард лет, или может больше. И ещё кое-что интересное — изотопный состав главного корпуса этого корабля почти на сто процентов соответствует изотопному составу Солнечной системы, конкретно планете Венера. В остатках корабля не найдено следов биологической жизни, если она и была, то углерод-14 полностью разложился, получается, что корабль был автоматическим, по крайней мере последние годы своего существования. Во время полёта корабль неоднократно достраивался, из материалов окружающего космоса, что говорит о его очень дальнем и долгом путешествии…

Наконец монолог Пройслера был окончен, и хоть информация была интересна, все присутствующие устали и проголодались и после обеда в штабной столовой вновь собрались в кабинете генерала.

— Товарищ Барабашин, — начал Пройслер, — вот вам образец материала корпуса древнего корабля. Ваша верфь переезжает на Венеру. Уж простите, если что не так… Товарищ Сергеев, вы научная поддержка товарищу Барабашину. Офицеры Кузукаев и Август, вы в распоряжении товарища Сергеева…

За окном каюты плыл густой туман. За прошедшие годы серая мгла надоела Барабашину до чёртиков, если бы не работа он, наверное, давно бы впал в депрессию, но работа окупала все неудобства. Долговременная венерианская станция плавала прямо в густой как бульон атмосфере планеты, нигде более жить на Венере было невозможно, слишком горячо и давление бешеное. В тридцати километрах ниже на поверхности Венеры, на новой верфи, которая была создана за рекордные три года, строилось его детище — мечта любого кораблестроителя. Огромное сигарообразное тело нового корабля покоилось на стапелях новой верфи. Благодаря исследованиям древнего астероида, упавшего на Землю миллионы лет назад, умные учёные открыли новый тип жизни в солнечной системе, а конкретно, жизнь не углеродную, а кремниевую, и вот теперь на основе этой кремниевой жизни здесь на Венере выращивался новый живой крейсер…

Сколько за те годы, что строилась верфь было проведено опытов, доказалось и разрушилось теорий, а уж о том, что по итогам исследований в ТЗ корабля были внесены совершенно фантастические изменения. Да что там говорить, весь проект был переделан. Зато, к радости Барабашина, теперь размеры корабля соответстовали его будущей начинке. И, даже более того, там оставалось достаточно места для дальнейших апгрейдов.

***

Двое стояли плечом к плечу посреди пустыни, за ними была огромная пирамида, перед ними голубая полоска реки, за их спиной столпился их народ, и народ ждал приказов…

Сзади раздался грохот, пирамида медленно поднялась в воздухи растворилась в тёмной синеве неба. Осталась только река.

Он вдруг вспомнил как его зовут и как зовут второго бога, шагающего рядом с ним — Тот и Гор. Гор — бог над жизнью и людьми, и Тот — бог над знаниями и машинами.

Они шли к реке. Тот знал, что река — это их рай и место где они будут жить…

Прошли годы, десятилетия, века. Страна Та-Кемет процветала благодаря своим богам, теперь их было не двое… Вдвоём они не успели бы со всем справиться… Теперь богов было множество, они помогали Гору и Тоту строить их мир и управлять этим миром. Они ссорились, дрались между собой, даже иногда убивали друг друга. Иногда юные боги надоедали до такой степени, что Тот готов был их просто убить и развеять по пустыне… Но за божков всегда вступался Гор — всё-таки бог жизни…

Народ Та-Кемет процветал и превозносил своих богов. Прошли тысячелетия, страна разрослась и теперь простиралась от Лунных гор до самого Вадж-Вер[3]. Молодые боги повзрослели и возмужали. Теперь они норовили свергнуть богов старых. Покушения на Гора и Тота посыпались как из рога изобилия, и старые боги решили уйти из этого мира. Вместо себя Гор поставил Осириса, а Тот не передал своих знаний никому — никто не смог бы принять в себя то, что знал Тот…

Прошли ещё столетия Гор и Тот проживали жизнь за жизнью как простые люди. Когда окружающим начинало казаться, что среди них живут бессмертные, они просто уходили в другое поселение. Тот строил усыпальницы и храмы, Гор лечил людей. Со временем о них забыли, и только самые просвещённые жрецы могли найти в старых записях их имена.

Прошла ещё тысяча лет. Усыпальницы в виде пирамид стали немодными. Теперь строили храмы с изумительными скульптурами и обелисками. Тот всегда был единственным архитектором Та-Кемет, только в разные времена принимал разные имена. В один прекрасный день он приказал своим рабочим вырубить в Асуанском карьере огромный монолитный обелиск из красного гранита. Тот не знал зачем ему это нужно, но понимал, что нужно…

Обелиск делали долго, если бы не знания Тота, то и не доделали бы никогда. Наконец огромный четырёхгранный камень был привезён на место и установлен вертикально, в направлении полуденного солнца. И тут Тот понял, что одного обелиска мало и нужно срочно делать второй…

Второй обелиск сделали быстро всего за десять лет, и теперь две одинаковые стелы смотрели в небо стоя плечом к плечу.

Как нельзя кстати появился Гор… и теперь два древних бога предстали перед своим народом в полном своём величии…

***

В кабинете Пройслера за приставным столом сидели двое, сам Пройслер в расстёгнутом кителе и крепкий моложавый военный в звании мичмана. На столе стояла бутылка коньяка и тарелка с кое как нарезанной закуской. По всему было видно, что это старые друзья, съевшие вместе не один мешок дерьма…

— Что, Вигги[4], говоришь, опять сны стали приходить? — поинтересовался мичман.

Генерал молча кивнул головой.

— С чего теперь начинаются?..

— С Египта и Нила… Да чего ты спрашиваешь? Ты же сам всё прекрасно видишь… Ты же у нас бог над людьми… или я не прав? — Пройслер сказал это скорее для проформы, он-то точно знал с кем пьёт.

— Знаешь что, генерал, — задумчиво проговорил мичман, — похоже приходит наше с тобой время. Достаточно уже мир покоптили, пора и честь знать… Только вот непонятно как из этого мира уйти… Ты, того, увидишь в своём сне чего нового, зови не стесняйся, вместе покумекаем.

Корпус корабля был почти готов, по крайней мере приобрёл свои основные очертания. Сложно было сказать из чего он сделан, химически это был сложный композит из разнообразных металлических сплавов и монокристаллического кремния. Фактически весь корабль был живым организмом, который развивался и рос, постепенно проходя стадии зародыша, детства, юности и зрелости, и такая жизнь была возможна только здесь на поверхности Венеры при колоссальном давлении и температуре в пятьсот градусов. Корабль рос как дерево, постоянно увеличиваясь в размерах и заполняя собой некое подобие опалубки, собранной из тугоплавких металлов. Технология была невероятно сложна.

Барабашин в специальном термостойком скафандре в который уже раз обходил стапель. Ему нравилась его новая работа, хотя условия на Венере были прямо так скажем… зато это позволяло делать то, о чём Геннадию Ивановичу на Сатурне и не снилось. «Скоро нужно будет поднимать корпус на орбиту, — подумалось Барабашину, — та ещё работка».

Рабочих на стапеле не было, все операции по опалубке выполнялись роботами, ошибиться или забыть что-то сделать было нельзя. Вот забудешь, к примеру, сделать какое-нибудь отверстие, потом уже не просверлишь, во-первых — материал настолько прочен, что ни одно сверло не возьмёт, во-вторых — механическое воздействие нарушит полностью всю прочностную структуру корпуса, поэтому ничего нельзя забывать…

Навстречу Барабашину шёл человек в таком же скафандре, как и он сам, кто это определить было сложно, по нарукавным знакам видно только, что военный. Геннадию Ивановичу подумалось, что это генерал Пройслер, тот часто обходил стапель, любуясь на корабль, как на произведение искусства.

Человек тем временем приближался. Оказалось, что это был Владимир Август, тот самый капитан-лейтенант, которого ему представлял в своё время Пройслер.

— Добрый день, — поздоровался Август, — смотрю корпус практически готов, скоро на орбиту поднимать будем?

«Да что он себе возомнил? — подумал Барабашин. — Можно подумать это его проблема, а не моя…»

— …Если что… — продолжал тем временем Август, — у меня есть кой-какие соображения по подъёму этой махины в космос, обращайтесь…

И он, развернувшись на сто восемьдесят, ушёл, оставив Барабашина в растерянности.

А ведь и действительно, выращивание корпуса заканчивалось, завтра нужно начинать охлаждение, и, хотя, дело это не быстрое, но через год… подъём на орбиту… А как это сделать Барабашин пока не знал. Одна надежда — Сергеев…

***

Посреди песков Пустыни Дешрет стояли два колоссальных обелиска. Гладкие как зеркало, они отражали солнечные лучи создавая зайчики на итак ярко освещённом красном песке. Между обелисков стояли два древних бога в одежде подобающей богам, лица их были украшены священным макияжем, на обнажённых торсах выделялись татуировки у одного Священного Ибиса, у другого Сокола. Оба были молоды и прекрасны, но обоих накрыла тень вечности.

Солнце катилось к зениту и в тот момент, когда тени обелисков полностью исчезли боги шагнули каждый к своей стэлле. Народ, неведомо как очутившийся здесь, возликовал, все знали, что сегодня старые боги уйдут, открыв дорогу всему новому.

Боги приближались, каждый к своему обелиску. Народ неистовствовал. Но чем меньше шагов оставалось пройти, тем тише была толпа, всем было страшно, уходила эпоха, длившаяся не одно тысячелетие.

Боги подошли к обелискам одновременно и одновременно коснулись их ладонями.

Тот вошёл в камень обелиска как в дверной проём, полностью растворившись в красном граните. На поверхности обелиска тут же поступил рельеф бога-писца с головой ибиса.

Гора обелиск не принял, и он с размаху ударился о него правой щекой. На красном граните проступил рельеф правого глаза, обрамлённого в священный макияж…

Народ не обратил внимания на то, что произошло со стелами, они увидели только рельефы и поняли, что всё прошло успешно и мир поменялся…

Наступил вечер, светоносный бог Ра гнал свою лодку к горизонту. У красного обелиска сидел одноглазый нищий старик в истрёпанных одеждах. Его правый глаз был украден обелиском, и теперь украшал красный гранит. Этим стариком был Гор… Смерть не хотела забирать к себе Бога Жизни. И Бог был обречён влачить своё жалкое существование вечно…

***

Двое вновь сидели в кабинете Пройслера. Теперь они оба знали, что нужно делать.

— Слышь, — обратился к собеседнику Пройслер, — я уже знаю, как уйду, а ты… иди в экипаж нового крейсера, найди себе жену и роди сына, тогда ОНИ отпустят тебя.

— Ты в этом уверен?..

— Я это просто знаю… — грустно ответил генерал. – Думаешь просто жить, зная всё на свете?..

[1] Кратер Чиксулуб — кратер от столкновения Замли с астероидом диаметром около десяти километров, расположенный под полуостровом Юкатан в Мексике. Считается, что эта катастрофа убила всех динозавров дав дорогу млекопитающим.

[2] МРК — малый разведывательный корабль.

[3] Вадж-Вер — Средиземное Море.

[4] Вигги — сокращённое имя Людвиг (старонемецкое).

Глава 19. Архив 4. С днём рождения, Солар (Часть 2)

Сегодня был праздничный день, Корпус нового корабля поднимали со стапелей в космос. К такому событию на поверхность Венеры прибыли все заинтересованные лица. Не хватало только генерала Пройслера. Он погиб год назад, когда корпус корабля принял свои окончательные очертания. Раскалённый металл жил своей жизнью, уплотняясь и переливаясь волнами в запрограммированной форме. Генерал прибыл с плановой инспекцией. И, вовремя обхода корпуса, находясь на защищённой от жара и активного излучения верхнем ярусе, произошёл невероятный несчастный случай. Силовое поле, закрывавшее мостки, отключилось. И генерал, который стоял на самом краю внимательно разглядывая док рухнул вниз. Возможно, если бы рядом не было одного из техников, он успел бы отшатнуться. Но, вместо этого, он отшвырнул стоявшего рядом с ним молодого человека. Действие равно противодействию, этот закон не изменился с появления галактики. Именно поэтому генерал рухнул вниз. В яростно пылающий корпус, который мягко разошёлся, принимая в себя тело генерала. Яркая вспышка! И всё успокоилось. Словно и не было тела упавшего вниз с немыслимой высоты. Пройслера, поглотил и полностью впитал в себя живой корабль.

Барабашин вздохнул и уже с раздражением вспомнил, как обратился к Сергееву-младшему, с вопросом о поднятии корабля. Таких огромных корпусов ещё никто не выращивал, а, следовательно, не поднимал с планеты. Сергеев покивал головой и отправил его к Владимиру Августу, напомнив, что тот говорил директору о своих наработках.

– Не волнуйтесь, Геннадий Иванович, все расчёты мы делали вместе, – успокоил он его, – Товарищ Август полностью компетентен в этом вопросе.

Барабашину не оставалось ничего другого, как согласиться. К его удивлению всё получилось.

Подъём занял всего сутки, вроде бы всего триста километров, но оторвать огромный корабль от поверхности тяжёлой планеты задача нетривиальная. Тем не менее уже через двадцать четыре часа корпус остывал на орбите Венеры, жизненные процессы в нём замедлялись, рост прекращался, казалось, что корабль умирал, как высыхающая древесина. Не дав корпусу остыть до конца Барабашин приказал начать его буксировку к Сатурну для достройки и оснащения. Наконец-то родной мир, наконец-то любимый холод дальней планеты. Согреться проще чем охладиться…

Полёт до Сатурна занял два стандартных года. Пользоваться многомерным пространством с недостроем на буксире было нельзя. Зато корпус полностью остыл и был готов к достройке на верфях Реи.

Верфи были огромны и занимали всё пространство вокруг маленького спутника. Рея нынче больше всего была похожа на огромные строительные леса, соединённые паутиной тросов. И посреди этой паутины, как пойманные мухи, висели строящиеся корабли. Корпус нового крейсера даже здесь выделялся своим размером, в строительной паутине он скорее напоминал жука, а не муху.

Вслед за корпусом на Рею прибыли Сергеев и два брата акробата — кап-три Кузакаев и кап-лей Август. Взаимоотношения этой троицы Барабашину были непонятны. Вроде бы Сергеев преподаватель, и два офицера-курсанта должны ему подчиняться, ну хотя бы выказывать уважение. На самом же деле вся троица вела себя друг с другом за панибрата. Вместе бегали по девчонкам, вместе нарушали дисциплину, иногда принимали на душу по сто грамм спиртного, задирались со всеми подряд и дрались между собой… В общем не разлей вода… Зато на работе были строги и подчёркнуто щепетильны. Залазили во все щели корпуса, проверяли как прокладываются кабели, устанавливаются запорные конструкции, монтируется система автоматики.

Господи, как кричал кап-лей Август, когда не обнаружил в одной из переборок крошечного отверстия для кабеля телеметрии. Представьте себе, сверлить нельзя, пробить нельзя, да и невозможно… вот что прикажете делать… И Барабашин предложил разогреть участок корпуса до венерианской температуры, а потом проделать эту самую дырочку и дать телу корпуса «зажить», а потом уже остудить до температуры эксплуатации.

Операция была рискованная, кто его знает, как поведёт себя оживший ненадолго участок. Решили вырастить на Венере образец, привезти его сюда, на Рею, и провести опыты, а потом уже решать, что и как…

На опыт ушло полгода, но зато стало ясно как обращаться с новым корпусом, заодно написали технологическую карту по ремонту пробоин.

Прошло ещё полгода, корпус начинал приобретать черты межзвёздного корабля, его поверхность заблестела металлом, в кормовой части появилось огромное зеркало главной ходовой установки. Благодаря венерианской технологии, пожалуй, впервые стало возможным создать настоящий фотонно-аннигиляционный двигатель, причём в небольших габаритах.

Огромные проблемы вызвал монтаж генератора гравитации, подобного Барабашин ещё не видел, а повидал он многое. Генератор занимал треть корпуса, и предназначался не столько для удобства команды, сколько для перемещений по измерениям. Жрал он тоже не по-детски, как минимум половину мощности главной силовой установки, работающей на антивеществе. Вот тут Барабашин и понял, кто из троицы был главным. Август бегал по корпусу как ураган, проверял монтаж всей сети силовых инжекторов, лично перемерял все монтажные размеры, осмотрел каждый кабель и волновод, раздал монтажникам десятки подзатыльников, поругался с Сергеевым, послал подальше самого Барабашина, чтоб не мешал работать и не путался под ногами…

Ещё через год впервые опробовали силовую установку, не ходовую, конечно, ходовая могла снести с обиты даже Сатурн, а ту которая давала энергию самому кораблю и гравитационной установке. Теперь пришла пора монтировать ходовой вычислительный комплекс и навигационное оборудование. Вот тут Барабашин удивился по-настоящему — ходовой вычислитель не предусматривал расчётов по проходу между измерениями… Это как вообще?.. Корабль, который должен ходить между измерениями?.. Не имеет системы расчёта курса в этих самых измерениях??? Здесь явно было что-то не так, и Барабашин пошёл к начальству. Начальство выслушало доклад, заверило директора, что так и надо, что этот проект изначально курировал безвременно ушедший Людвиг Дитрихович Пройслер, и что если он не верит в его начинания, то во что вообще он верит?.. В общем успокоения этот разговор Барабашину не принёс…, и он начал потихонечку следить за Августом.

Этот кап-лей Август был очень странным человеком, всегда держался особняком. даже с друзьями был замкнут и неразговорчив. Что не мешало ему бузить и развлекаться с товарищами. Но, Барабашину всё время казалось, что делает он это не по потребности, а из вежливости, что-ли. Кузукаев постоянно пытался его расшевелить, но тот принимал внимание к себе, скорее, как просто вежливый человек. На его лице редко можно было заметить какие-либо эмоции. Всё свободное время он пропадал в пространственном тренажёре, иногда к нему присоединялись Сергеев с Кузукаевым. Один раз Барабашин попытался посмотреть, чем они там занимаются, но от навалившегося пространства у него закружилась голова и, чтобы не испачкать тренировочную камеру, опыт прекратил. Зато именно в этой камере он увидел реальные восторг и счастье на лице кап-лея.

Стройка тем временем подходила к концу, пришло время подобрать кораблю имя.

В голову не приходило ничего, причём никому… Перебрали всё: Солнце — слишком пафосно, Варяг — устарело, Людвиг… — достоин, конечно, но не этим именем хочется представлять Солнечную систему… Стоп — Солнечную — Солнечный[1]… Как-то негоже обзывать крейсер на манер эсминца… А давайте переведём название на не какой-нибудь забытый язык — Solar[2], например… А что — красиво, гордо, говорит о месте постройки — ваще, супер.

На борту блестящего сигарообразного тела красовались пять букв латинского Алфавита: S O L A R. Когда-то давно во времена открытий географических, а не галактических, существовал обычай, разбивать о борт вновь построенного корабля бутылку шипучего вина. Владимир Август вспомнил об этом, когда стоял перед распахнутым бортовым люком. В открытые доки Солара на вспомогательных челноках и ботах уже грузилась команда. При наборе предпочтение отдавалось семьям с детьми, кто его знает сколько лет проведёт корабль в просторах галактики, а восполнение команды — одна из главных задач руководства…

Всё-таки нужно взойти на борт… Да, он не капитан, официально капитаном являлся Сеня Кузукаев, но Август точно знал, что на этом корабле ОН главный, что без него Солар просто груда… просто семейный барак для полётов внутри Солнечной системы…

Вдруг со стороны доков промелькнул мысленный посыл… о чём?, от кого?.. Как будто кто-то легонечко тронул его мозг…

Теперь Август точно знал, что делать, он снял с лацкана кителя значок об окончании высшего учебного заведения (бронзовый ромбик. покрытый белой эмалью), больше ничего острого у него не было, и острым уголком постарался проковырять ранку на своей ладони, получалось плохо и больно. Наконец из ладони пошла кровь, он подождал пока наберётся побольше и приложил окровавленную пятерню к корпусу крейсера. На душе стало легче, как будто бы Солар забрал все его сомнения и тревоги. Ещё предстояли ходовые испытания, ещё требовалась достройка и дооснащение, но он — Август уже никогда не покинет этот корабль, который станет ему и домом, и могилой…

Солар уходил от Реи под аккомпанемент старомодного духового оркестра, медные трубы что есть сил выдували «Прощание Славянки», и от этого становилось грустно. У Барабашина аж слёзы на глаза навернулись. Оркестр затих. Паутина достроечного дока раскрылась. Конструкция завибрировала. Это чувствовалось даже здесь под куполом силового поля. Под корпус Солара подвели четыре малых буксира, которые поднатужившись начали медленно отводить его от дока. Операция заняла почти час времени, но никто не ушёл, все заворожённо следили как огромная блестящая туша покидает место своего рождения. Наконец буксиры отошли, и Солар завис в пространстве совершенно самостоятельно. Сначала он как будто качнулся, как ребёнок, впервые вставший на ноги, но тут же выровнялся — заработал гравитационный генератор. Несколько раз хлопнули рулевые двигатели, Солар снова закачался и начал поворачиваться в направлении цели своего первого путешествия, замер на несколько секунд, покрылся лёгким муаром… стал полупрозрачным… исчез… и вновь проявился во всей красе. На самой макушке дока подняли флажный семафор: «СЧАСТЛИВОГО ПУТИ». Солар ответил световым семафором и начал плавно удаляться от Реи. А через пару минут исчезла даже точка света, обозначавшая его местоположение в пространстве космоса.

Погрузившись в навигационную камеру Владимир Август опробовал управление в разных режимах, единственное, что он до сих пор не сделал, это не перевёл Солар в пятую мерность, всё-таки на борту насколько тысяч человек, включая детей… Эти дети когда-нибудь заменят своих родителей в экипаже…

Солар слушался беспрекословно, единственное, что требовалось — давать поправку на массу корабля, всё, что Август водил раньше, было много легче.

Первый поход заканчивался в точке Лагранжа между Солнцем и Проксимой на «Олимпе» — древнем космическом крейсере, переоборудованном ныне под лабораторный полигон. Разогнаться на этом курсе было негде, и полёт, прошедший в четвёртой мерности, продлился целую неделю стандартного времени, но всё же не так долго, как перелёты внутри Солнечной системы, в открытом пространстве летать гораздо проще и быстрее.

На «Олимпе» Солар уже ждали — Сергей Сергеевич, собственной персоной, с выводком молодых аспиранток. Аспирантки были жадными до перспективных молодых людей и до любви с ними. Пока производился осмотр Солара после первого путешествия, прошла неделя. Аспирантки во всю развлекались с комсоставом, только Август периодически сбегал на корабль, чтобы лично проверить, одному ему ведомые, параметры. Не то, чтобы он не любил женщин, просто ему не надо было их много… и постоянно… Кузукаев же с Сергеевым веселились по полной…

Отдых закончился, Солар сгрузил на Олимп бо́льшую часть экипажа, Сергеев с аспирантками поднялись на борт. Ой, что тут началось…, а вот и не то что вы подумали.

Солар скакал по измерениям как, саранча по зелёному лугу. Всего за полгода Крейсер намотал больше тысячи световых лет, это если в нормальном трёхмерном мире. А ходили и в пятимерном. Первый пятимерный переход на ногах выдержали только Сергеев с Кузукаевым, и то только потому, что у них был опыт, а весь остальной экипаж отрубился на сутки. Только после десятка таких перелётов люди начали более или менее оставаться на ногах. А ведь такие тренировки нужно было провести со всем экипажем, включая детей…

Аспирантки оказались весьма ценным персоналом (опять же это не о том, что было на «Олимпе»). Они подробно документировали все проводимые опыты, вели записи по перелётам и переходам… вообще — умницы во всех отношениях. Когда экипаж полностью привык к скачкам через измерения пришло время возвращаться на «Олимп».

На «Олимпе» провели ещё год. Проверяли системы, «допиливали» софт, юстировали систему управления. Солар ещё несколько раз выходил в пробные рейсы, теперь уже со всем штатным экипажем. Детвора, оказавшаяся на борту вместе со своими родителями, восприняла пятую мерность спокойно и на «ура», всё-таки детский мозг не зашорен и легко открывается всему новому. День отправки Солара в галактическое «плавание» неумолимо приближался.

Посреди красных песков Дешрет стояли два покинутых всеми обелиска из красного гранита. Люди давно оставили это место, только ветер, пыль и песок властвовали здесь. Некогда полированный гранит давно стал матовым. На одном из обелисков смутно проступал полустёртый рельеф человека с головой священного ибиса. Второй обелиск смотрел на смутное изображение бога одним нарисованным глазом.

Около обелиска с глазом лежала иссохшая мумия. Вдруг мумия зашевелилась и села, покрутила головой, открыла единственный свой глаз, тут же закрыла, опасаясь видимо яркого света. Лечь обратно на песок сил уже не было.

Наступила тьма, ночной ветер принёс с собой холод и влагу. Кожа мумии, повлажнев, стала хоть как-то гнуться.

Тот, кто был мумией встал на нетвёрдые ноги и побрёл к обелиску с изображением птицеголового бога. Каждый шаг давался с трудом, но он дошёл и прикоснулся лбом к ещё тёплому камню.

«Здравствуй, друг, — подумал он, — скажи почему ты оставил меня одного, почему ушёл не дождавшись?..»

Ответа не последовало, только череда смутных образов замелькала в иссохшем разуме мумии.

Вот он бредёт по пустыне, подходит к странной стене тумана, лишается головы. Вот его голову привозят в странную пирамиду, где дают новое тело и вливают в мозг умения новой жизни. Вот они плечом к плечу с другом ведут свой народ к новому месту жизни. а пирамида в это время растворяется в воздухе… Потом они с другом мудро правят своим народом, наделяя самых достойных знаниями и силой жизни… И вот они уже не нужны.

Другу повезло, он ушёл, передав свои функции наследникам… А, как он, забытый бог жизни, может передать свой дар смертному?..

«Передай дар своему ребёнку… и когда он станет богом, ты покинешь этот мир…»

Мичман Коркин проснулся в своей холостяцкой каюте и сел на койке. Вообще-то ему никогда не снились вещие сны, этим страдал его друг…, наверное, единственный друг, который полностью его понимал, которого теперь рядом нет. Ну почему же нет… есть… Он здесь внутри корпуса Солара, поглощённый когда-то на Венере этим самым корпусом.

Коркин прижался лбом к стеке каюты и отчётливо ощутил связь с другом, которого нынче звали Солар…

Шёл десятый год «плавания»…

[1] Именами прилагательными обычно называют эсминцы и фрегаты, например: «Гремящий», «Решительный», «Резвый» и т. д.

[2] Solar (ит.) — солнечный.

Глава 20. Интермедия 4 ​

Солар совершенно не ощущал себя человеком. Он даже представить себе не мог, что такое ЧЕЛОВЕК, но получалось так, что тот странный человек по имени Людвиг был его второй натурой, которая в настоящий момент позволила ему стать не просто машиной, а машиной наделённой человеческим сознанием и чувствами. Да, действительно, сейчас он думал, как человек, он был способен на эмоции, но если бы не архивы он так и не понял бы, кто наделил его этими свойствами неприсущими машинам…

И всё-таки интересно узнать, кто такой Коркин, и как смог помочь ему Людвиг. А ещё интересно — кто такой наследник того самого Коркина?

Глава 21. Архив 2а Тайна двух капитанов (продолжение) (Часть 1)

Вернувшийся на Землю после серии опытных полётов Владимир Август был зачислен, как и приказал генерал Пройслер в Высшее училище космонавтики имени Баумана (кто это такой, он не знал, а если бы в начале учебного года куратор не провёл экскурсию в музей училища, так бы и не узнал, всё, что не касалось непосредственно космоса, Влада мало интересовало). Учиться ему неожиданно понравилось. Не все дисциплины, конечно, но всё-таки.

При этом, Земля по мнению Владимира Августа, была странной планетой. Третья от своей звезды под названием Солнце, она оказалась крайне нестабильной (в отличии от Геи, чья ось не имела наклона, и, соответственно климат был гораздо более мягким). Как оказалось, за год (Владимир с интересом узнал, что «стандартный год», это именно год земной), температура на большей части поверхности менялась от крайне холодной, когда вода замерзала, до крайне жаркой. Жить в таких условиях было совершенно не комфортно. Летом ещё туда-сюда, но зима угнетала Влада неимоверно. Радовало только одно, в домах было тепло, одежда оказалась более чем комфортной и удобной, да и в учебные корпуса от общежитий вели крытые галереи. Это немного примиряло его даже с сумасшедшими ветрами, перепадами атмосферного давления, и водой, которая течёт с неба, иногда даже в виде льда… Просто кошмар, а не планета.

Тем не менее, местные были просто уверенны, что Земля лучшее, что имеется в освоенном ими космосе, и что именно Земля — колыбель человечества… (брехня, по мнению Влада). Люди здесь вообще были странные. Какие-то доверчивые, расслабленные. За всё время учёбы Владу ни разу не пришлось пускать в ход кулаки, защищаясь от однокурсников, хотя ругань и выяснения отношений присутствовали. Правда с соседними курсами были стычки, ну и Сеня всегда находил место и время подраться, но не по злобе, а чтобы размяться. Как ему это удавалось Влад не понимал. А ещё Влада смущало, что никто не пытался подсидеть его, принизить заслуги или выставить в неприятном виде. К ангелам он что-ли попал? Хотя, судя по фильмам, которые показывали в школе на Гее и которые были на «Звезде» и «Волке» – ангелы ещё те оторвы. И головы откручивают только так, правда по приказу вышестоящего начальства. В общем, так себе ребята. Чего про них в сказках сиропом льют, он так и не понял. Да и не хотел понимать. А здесь… Нет, что-то здесь не так. Но мысль, что земляне выставляют себя перед ним в выгодном свете, пришлось быстро отбросить. Не та он фигура, чтобы так стараться. Так и не придя ни к какому выводу, Влад махнул рукой на нравы землян и начал просто жить, постепенно врастая в общество.

Теперь он многое знал, ещё больше понял, но всё равно оставался отстранённым от земной жизни наблюдателем. Из всего, что окружало его он по-прежнему видел смысл только в полётах. Даже намёк Сени, что у Златы, с которой он встречался на Япете родились близнецы, прошло мимо его сознания. Уточнив хочет ли она чего-то именно него, Влад успокоился и просто выкинул эту новость из головы. Сеня только разводил руками удивляясь моральной кастрации чувств друга. И это при том, что вне службы у Владимира прорезалась полная беспомощность и неожиданная неуверенность в себе. Как могли в одном человеке совмещаться такие взаимоисключающие себя вещи, Сеня не понимал. Но мнение своё он держал при себе, так что, никакие тревоги Владимира не задевали. Земля так и оставалась для него чем-то странным и не совсем понятным, и в тоже время необыкновенно притягательным. Больше всего ему нравилось, что здесь ему не требовалось прилагать усилий к решению любых бытовых вопросов. Всё было поставлено и отлажено тысячелетним опытом землян до полного автоматизма.

В шкафах всегда была чистая одежда и бельё нужного размера. Уборку и смену постельного белья проводили роботы. Климат-контроль работал идеально. Транспорт появлялся тогда, когда в нём возникала необходимость. В общем, место было интересное и немножечко скучное. Радовало только одно – армия, хоть и оказалась сверхдисциплинированной, но не чуралась обычных для здоровых взрослых людей развлечений. Хотя, и здесь был маленькой печальный момент. Выпить больше, чем положено по раскладке на отдыхе – не получалось. Количество алкоголя строго учитывалось и обмануть программу не получалось. Хорошо, что у него был такой друг как Сеня. Кузукаев откуда-то доставал бутылку-другую вина, которое они с Владом, ну и иногда с товарищами по курсу, распивали в укромных уголках. Вот тогда и начинался настоящий отдых. Что поделать, если без приличного количества спиртного Владимир не мог ощутить окружающую его жизнь. Если бы он знал, что Вино выдавалось Семёну после консультации медиков, которые пришли к выводу, что для курсанта Августа такое лекарство необходимо не менее одного раза в месяц. Так что, данное развлечение проходило по рекомендации врачей и под их строгим контролем. Владимир даже не соотнёс, что после каждого такого загула они с Сеней сдавали развёрнутые анализы. Ну а о том, что его результаты учёбы проверялись под микроскопом и демонстрировали устойчивую положительную динамику, ни он, ни Сеня даже и не подозревали.

Вот так и летели дни, недели, месяцы. Скучновато, но жить можно. Особенно, когда их вывозили на практику в космос. Вот тогда всё становилось на свои места. Ему не нужен был больше алкоголь, не нужны женщины и поездки на природу. Космос – только космос и он. Больше ничто не имело никакой ценности.

Хотя… Тоже мне космос. В лучшем случае они доходили до орбиты Плутона. А разве это расстояния? Где пространство? Где бескрайняя глубина галактики? Его успокаивали, что всему своё время. Надо просто доучиться и вот он, космос, полетишь в любом направлении. Это оказалось немыслимо трудно не послать всех с их утешениями. Ему, человеку, который столько лет ходил на настоящих межзвёздных… Гм, а на чём он собственно служил? На груде металлолома…

Да, корабли здесь строили классные. То, что считалось новым на Полярной, здесь было устаревшим настолько… что и смеяться не стоило, оставалось только пожалеть бедных (нищих) полярников. И Влад жалел их. Точнее, уже не жалел, а просто от души смеялся над потугами Полярного сектора. И удивлялся, как он сам мог считать это кораблями. Более того, начав учиться он внимательно изучил все ТТХ строящихся и ранее построенных кораблей. Сравнив все показатели, Влад только руками развёл, осознав какой хлам подкинули Когану за его, Владимира Августа, персону. Хотя, ну зачем так говорить. Хороший кораблик, но… староват, конечно… В итоге, поуговаривав себя не ржать, Влад таки не выдержал. Это был первый раз в его жизни, когда он без полётов получил реальное удовлетворение, переходящее в чистый восторг. Не так просты и безобидны земляне, как могло показаться.

Владимир закончил Бауманское училище и блестяще защитил дипломную работу, под руководством именитого профессора Сергеева, ставшего ему другом, правнука академика с той же фамилией, которого он тоже неплохо знал.

Тема диплома звучала так: «Изменение мерности космического корабля и влияние её на состояние экипажа. Рассмотрение возможности перехода корабля в другие измерения с сохранением трёхмерности, как промежуточный вариант — четырёхмерности».

Тема оказалась громоздкой и очень объёмной. Каждая из подтем по отдельности могла стать докторской диссертацией. Но курсант Август настоял именно на ней, и грыз гранит науки с упорством бобра (это такое местное животное с большими зубами).

По окончании училища он получил звание капитана третьего ранга.

На основе его проекта построили корабль, и именно он — капитан третьего ранга Август, должен был стать его штурманом-навигатором…

Корабль был великолепен, огромный крейсер с двумя тысячами человек экипажа, в дополнение десантные доки на десять тысяч десанта и двадцать бортовых транспортов, ещё сотня малых ботов орбита-поверхность.

Оружие?.. Никаких торпед, никаких тахионов, слишком ненадёжно. Крейсер сам должен возникать на поле боя из ниоткуда (из других измерений), давать рельсотронный залп, и уходить из-под обстрела в никуда… Манёвр измерениями называется. И ещё, он должен наблюдать из того измерения, в котором сейчас находился, за всеми другими измерениями в которых идёт бой. Вот так и, получается: всплыл, залп из рельсотронов, и, пока снаряды летят, ушёл…

Но настоящей гордостью был главный калибр. Если бы кто увидел его со стороны, смеялся бы до слёз. Снаряд из антивещества весом всего двадцать грамм, запускают его из обычной гауссовской пушки… но нет в Галактике корабля, способного выдержать этот удар и не испариться…

***

Прошло много лет. Сколько? Владимир Август не помнил, или не осознавал. Вот уже полгода он был командиром автономного крейсера сверхтяжёлого класса «Солар», так когда-то назвали корабль, построенный на основе его дипломного проекта. Таких кораблей в Галактике больше не было, не то, что бы, не было нужды — нужда была. Пять-шесть таких кораблей могли бы контролировать всю галактику, только вот навигатор способный контролировать такой корабль был один на всю Вселенную, и это был ОН — каперанг Владимир Август.

Экипаж считал нового командора, человеком не от мира сего, его больше ассоциировали не с командой, а с кораблём, он был неотъемлемой частью навигационного оборудования, не более того. Но, как ни странно, его любили и берегли, грозный боевой офицер — залог успеха любого боя. В жизни он был мягким, неуверенным в себе человеком, отрешившимся от всех радостей. Предыдущий командир пытался его женить — Сёма был в своём репертуаре. Ну не мог он допустить, чтобы его друг оставался один. Однако у него ничего не получалось. Ни на Земле, куда они регулярно возвращались на техобслуживание, ни в космосе. Но в один прекрасный момент, всё-таки подсунул ему женщину, у которой через девять месяцев после этого появилась дочь — Ирма.

Владимир не интересовался ребёнком (как и теми детьми, которые у него появились на Земле) — его больше волновал корабль. К тому же талантов в полётах через измерения Ирма не проявила…

Сейчас ей было, погодите, а, сколько ей было?.. Кажется, лет девятнадцать, и была Ирма Август техником связи разведывательного десантного батальона.

В тот момент, когда капитан понял, что вряд ли сможет найти себе замену в обозримом будущем, его, всё-таки, заинтересовала евгеническая программа, начатая предыдущим командиром Солара, и он принялся искать Ирме подходящую пару. Но было поздно. Его дочь — мичман Август, сошлась с каким-то проходимцем из десанта, звали его Кайл Коркин, или просто мичман Коркин.

Поначалу они занимались какими-то экспериментами по расширенному сознанию, и Ирма использовала Кайла как подопытного кролика.

Кстати, опыты оказались весьма удачны…

Коркин, после бесчеловечных экспериментов, мог контролировать подчинённый взвод как собственное тело. Он, конечно, не перегибал, никогда не принимая на себя полное управление людьми, но подсказать, транслировать в мозг бойца информацию от другого солдата или от себя… Именно это он и делал в бою. И главное, после обработки на установке Ирмы, взводный мог делать всё это без дополнительного оборудования. Он, тоже, был своего рода, уникумом, как и капитан, только вот способности его лежали в другой плоскости. Управление измерениями и управление людьми – очень близки. Это стоило взять на заметку.

Ещё через год у капитана Августа родился внук — Крис. Владимир по привычке был как бы отстранён от родственников, но в душе просто боготворил Коркина младшего. Может быть хотя бы у него проснутся гены космического волка? Он водил внука за ручку по всему кораблю, катал на шее, заводил в рубку, даже пускал в камеру управления крейсера, и тогда Солар выделывал в пространстве невероятные пируэты… Но, к разочарованию деда, Крис ни разу не проскочил между измерениями. Похоже у внука таланта не было… Но, всё-таки это был внук, дети — это дети, цветы на могилах своих родителей… А внуки — это всё, это итог жизни, это её квинтэссенция и смысл…

Но, всё-таки к службе. Недавно Солар перевели в систему Полярной, для наведения порядка в окрестностях Геи. Местная флотилия была слаба, и не могла справиться с засильем пиратов и грабителей. Вообще, весь «Имперский флот» полярного сектора разваливался, корабли не подчинялись командованию, грабили мирные планеты, крышевали бандитов, ну и т.д., и т.п.

У Солара стояла задача навести порядок, и, по возможности, собрать остатки флота под своё командование. И была у него ещё одна задача, которая касалась его названного брата и корабля, который тот получил за него, за Владимира Августа. По пути к Гее, которая так и оставалась центральной планетой сектора, Владимир перебирал в уме все полученные данные и задачу.

Как выяснилось, причём совсем недавно, на отданном полярникам БДК стояли установки по полному перехвату управления человеческим телом, с полным отключением мозга от принятия решений. Похожей техникой владел его зять, но без помощи механизмов. Однако, техника создания так называемых «костюмов» была опасной и оставлять её в руках людей, которые признавали в своём обществе только право сильного, сочли неразумным. Владимиру Августу было приказано найти корабль и демонтировать данную технику. Но как убедить командира корабля согласиться на данную операцию – это надлежало как следует обдумать. В итоге капитан решил, что будет решать проблемы и задачи по мере их поступления. Солар готовился к переходу в третью мерность и приближению к Гее.

И вот это удача! На орбите капитан Август обнаружил тот самый БДК, на который его обменяли, когда-то. Он дал запрос его командиру и получил ответ:

— Командир большого десантного корабля «Дрейфус», капитан первого ранга Владислав Август, приветствует капитана Владимира Августа!

Вот так и встретились два капитана…

По этому поводу было решено распить бутылочку прекрасного местного вина в одном из кабачков Геи. Это был настоящий праздник, и обе команды были списаны на планету для гулянки.

Капитаны сидели в чудесном ресторанчике и рассказывали друг другу о том, как докатились до такой жизни. Что рассказывал Владимир, мы уже знаем. Владислав за эти годы тоже не терял времени. «Дрейфус» занимался, в основном, операциями на планетах. Помощь в подавлении восстаний, по указанию правительства округа. Пресекание сепаратистских настроений, подавление бунтов. Работа, в общем-то, грязная, но и её кто-то должен выполнять, благо корабль был для этого приспособлен. А ещё спасательные операции: вывоз людей, переброска беженцев с нестабильных планет — рутинная работа. Но было кое-что и для души, для заработка… Только вот одна проблема — не было на «Дрейфусе» хорошего навигатора. Вот и приходилось болтаться по окрестностям Полярной, без особой надежды выбраться в дальний космос.

…А вербовочной конторы, которая так лихо дала путёвку в жизнь Августам, больше нет. Владислав, как только вернулся на Гею, наведался к жадному вербовщику, но тот уже умер, и должок по этой причине возвратить не смог. Зато главстаршина Воскресенье служит теперь у него…

Попойка продолжалась сутки.

Капитан «Солара» сам не помнил, как вернулся на корабль. Проспавшись, он, через радиста, отправил на «Дрейфус» приказ о том, что с этой минуты БДК поступает в подчинение командующего Полярной флотилией, капитана первого ранга Владимира Августа. Команда возвращалась с планеты и приступала к вахтенным работам. Задерживался только последний бот, на котором были его внук и зять…

Радист вошёл в капитанскую каюту и сообщил, что приказ направить некому, так как «Дрейфус» снялся с орбиты и отбыл в неизвестном направлении.

Бот всё не возвращался, и Август заподозрил что-то неладное…