Истории альтернативного Тейвата

Пролог

От автора.

Это продолжение моей работы «Я вам не Люмин! Или Как стереть клеймо главной героини.» Сиквел от третьего лица будет сборником отдельных небольших историй.

Чтобы у читателей не было необходимости перечитывать предыдущую работу, я переписала эпилог от первого лица в пролог от третьего, добавив деталей. Надеюсь, так будет удобнее читать тем, кто нашёл меня впервые.

Также делаю несколько важных уточнений здесь (чем этот альтернативный Тейват отличается от игрового):

1. Близнецы Итэр и Люмин здесь боги Селестии. Они создали Тейват около 10000 лет назад, когда бежали от катастрофы в другом мире. Забрали с собой и спасли столько психоматриц (можно сказать душ) сколько смогли.

Ранее я могла сравнить этот мирок с Элдарией. Теперь, после выхода в ХСР Амфореуса, могу сказать, что здесь нечто похожее. Но скорее смесь Элдарии и Амфореуса. Думаю, так будет более понятна структура мирка. На первых порах этого нового измерения все существовали как энергетическая форма жизни. Потом цивилизация сменилась на кремниевую форму жизни (те же драконы). Потом на углеродную (люди и другие существа).

Селестия — ядро в небесах, под землёй есть что-то, похожее на Ирминсуль. Близнецы же — сердце этого мира, их жизни поддерживают сам мировой порядок. Но в плане управления и функционирования система самого Тейвата давно автономна и не нуждается в управлении. Впрочем, близнецы могут вмешиваться по мелочи.

По крайней мере Итэр (теперь Фатум), который остался в Селестии после возвращения туда. Люмин же (теперь Фелика) спустилась обратно ради Дилюка и мондштадцев.

2. В первой истории Фелика была Гг и фанфик писался от её лица. Здесь же истории идут от лица автора и могут быть о любых персонажах в главной роли.

В основном вокруг Рагнвиндров и их близкого круга друзей. Но могут мелькать и другие, например в случае сделки Итэра-Фатума и Нин Гуан или в случае конфликта Василисы и Эи.

3. Гнозисы здесь — это штука, через которую архонт связан с Селестией и благодаря которой значительно усиливает свои способности. Также это символ власти над регионом. Они заменяемы, возобновляемы, могут ломаться, разделяться, дублироваться, поглощаться другими существами (после чего вносятся изменения в систему мира). Само понятие «архонт» тут классифицируется как искусственно создаваемая системой раса или же вид существ, которые однажды обрели силу от богов Селестии (гнозис).

— Крио архонт Лерайе, Василиса, Царица (Является северной ночницей по происхождению).

— Пиро архонт Мурата. Леди огня. (В истинной форме огромная огненная птицей, немного похожая на дракона – феникс) С прочими именами и титулами пока заминка, так как она исчезла шестнадцать лет назад (погибла, передав гнозис сыну). Возможно, придумаю что-нибудь, когда Беннет с Дайнслейфом посетят Натлан.

— Гидро архонты Фокалорс и Элигос, Фурина и Фиде. Аналогично не продуманы пока прочие имена и титулы (Как и сущность Фиде; Фурина, она же Фокалорс, — океанид). В экстренной ситуации катастрофы пятисотлетней давности они унаследовали от Эгерии половинки гнозиса и правят вдвоём.

— Дендро архонты Марбас/Садхир/Великий Властитель Руккхадевата и Буэр/Нахида/Малая Властительница Кусанали. (Один спал пятьсот лет во льдах Заполярного дворца, другая была создана из его части и энергии крио архонта, да отправлена Асмадеус в Сумеру)

— Электро архонт Райден, гео архонт Чжун Ли и анемо архонт Венти остаются такими же, как в игре, разве что их прошлое хранит некоторые сюрпризы, отличные от канона. Плюс архонт-нелегал Осиал, который благодаря заточению сохранил гнозис смешанных стихий (гидро и анемо) и теперь осел в Мондштадте возле винокурни «Рассвет».

***

Возвращение Фелики в Мондштадт получилось весьма хаотичным. Портал, перепроверенный её братом несколько раз, всё равно дал сбой. В результате девушке в очередной раз отшибло память. К счастью, всего лишь на несколько часов, большую часть которых она провела без сознания. Потом из Селестии долетела Паймон и помогла восстановить Фелике её воспоминания. Но до этого момента девушке довелось словить кучу стресса от непонимания происходящего.

Её нашла сестра Грейс возле статуи Барбатоса у собора. По словам монахини, на площади внезапно поднялся ветер, а вокруг статуи образовался сильный вихрь с элементальными частицами анемо. После этого возле надписей на древнем языке у ног статуи Фелика и появилась. Видимо, именно здесь находилась вторая точка портала из Селестии.

Сестра Грейс быстро сбегала за помощью, а за вернувшийся непонятно откуда, ещё и таким странным образом, девушкой пока присматривали девочка Лили и её отец Рудольф, оказавшиеся возле статуи в тот момент. Не понимая, что происходит и где она находится, Фелика настороженно наблюдала за суетой вокруг себя, которую организовали монахини из собора. Её быстро сопроводили в госпиталь и предложили отдохнуть, ведь в состоянии лёгкой паники она выглядела явно неважно.

Вскоре в госпиталь примчались двое: девушка с алой лентой на длинных каштановых волосах и голубоволосый мужчина сразу за ней. Именно на волосах и случился первый акцент внимания, пока Фелика соображала, кто же именно сейчас перед ней. Скаут Эмбер и архонт Вихрей Осиал — так они представились, когда поняли, что девушка почему-то их не узнаёт.

Это были её друзья…

Пока Фелика в шоке переваривала эту информацию, а её тормошили банальными расспросами о самочувствии и о том, где она находилась после нападения Ордена Бездны на город, наконец появилась Паймон. Восстановив воспоминания снова, и теперь достаточно быстро, девушка прекратила этот суетливый балаган, и все постепенно успокоились.

Эмбер рассказала, что находилась на крыше неподалёку от площади, поэтому быстро прибежала. А Осиал в тот день работал в ресторане «Хороший охотник» и, почувствовав присутствие Фелики, поспешил проверить, в чём дело. Разумеется, Сара не была довольна его самовольным побегом из-за прилавка в разгар рабочего дня. И по возвращении в ресторан архонт позже словил небольшую взбучку. Кажется, заработок за этот день он так и не получил… Но наказание это было скорее символическим, ведь теперь Осиал жил в водоёме возле винокурни «Рассвет», и деньги для него не имели особого значения.

Когда архонт вернулся на своё рабочее место, а Эмбер делилась с Феликой и Паймон событиями последних дней, в госпиталь прибежали Дилюк и Беннет. Немного позже за ними, но куда спокойнее, пришёл Дайнслейф.

В тот день Дилюк находился за барной стойкой в «Доле ангелов», а Беннет с Дайнслейфом зашли туда выпить сока из волчьих крюков. Видимо, как и Осиал, Беннет ощутил возвращение подруги. Всё-таки связь архонтов с богами Селестии осталась крепкой, даже если у некоторых и была нестабильна. Поэтому на эмоциях он выпалил что-то вроде «Фелика вернулась!» и умчался прочь. Дилюк без колебаний побежал за ним, даже не думая о том, что бросает таверну без присмотра. Дайнслейф же, снисходительно закатив глаза на реакцию этих двоих, задержался, чтобы закрыть таверну, благо в тот момент там не оказалось посетителей. И позже отдал Дилюку ключи. Должен же хоть кто-то в их компании сохранять благоразумие, когда у носителей пиро элемента эмоции в какой-то момент преобладают над разумом.

Сначала Фелика получила массу внимания и одни и те же вопросы по третьему кругу. После чего Паймон выпроводила всех, кроме Дилюка, а сама осталась караулить за дверью, чтобы им не мешали. Наверное, именно этой встречи девушка боялась больше всего. Потому что, даже после попыток пообщаться жестами через устройство наблюдения, нормально ответа, каковы же были их отношения до пробуждения в Селестии, она не знала. Но когда Дилюк, ничего не говоря, просто крепко-крепко обнял её, Фелика поняла, что всё у них будет хорошо. И что её догадки о любовных отношениях оказались верны даже без чёткого ответа.

***

С момента, как Фелика и Фатум вернулись в Селестию, прошло три с половиной месяца. А затем ещё месяц ушёл на то, чтобы девушка узнала все последние события в Мондштадте и снова начала более-менее привыкать к жизни среди людей.

После нападения Ордена Бездны на Мондштадт время повернулось вспять на несколько дней. Близнецы ожидали, что будет три дня, но Паймон немного перестаралась, и получился расплывчатый промежуток, около четырёх дней. В прошлом в этот момент они находились то ли в деревне Цинце, то ли на территории Снежной… Фелика помнила это плохо, а уточнять было банально лень.

Те, кто находился с ними на крыше Ордо Фавониус, сохранили свои воспоминания. Среди них — архонты, Хранители ветров Мондштадта, Джинн, Лиза, Розария, Тарталья, Сяо, Кэ Цин, Шэнь Хэ, Владыка Лун и аранары с пари, которых прислал для поддержки дендро-архонт.

Все жители города же теперь имели спутанные и полупустые воспоминания. Они знали, что Орден Бездны нападал на Мондштадт, но никто не помнил деталей. Остались лишь слухи, активно передаваемые из уст в уста, что Барбатос с помощью своих друзей защитил город. Детали мало кого интересовали — все восхваляли своего архонта.

К удивлению Фелики, воспоминания сохранил и магистр Варка. Она узнала об этом вместе с Дилюком, когда Варка пришёл увидеться спустя несколько дней после её возвращения. Он попросил прощения от лица Ордо Фавониус за то, что они обменяли её и Беннета Ордену Бездны на неприкосновенность Мондштадта. Всё пошло не по плану, когда Сяо выкрал Беннета, а её Кэйя забрал раньше времени. Но, пусть эти планы и нарушились, Фелика всё равно оказалась в Бездне. Из рассказа магистра она узнала, что Барбатос устроил в городе переполох и потребовал помочь вернуть её. Это произошло незадолго до возвращения Фелики, которому, впрочем, Ордо Фавониус никак не посодействовали. Она предпочла забыть этот запутанный инцидент. Тем более, что время повернулось назад, и теперь никто ничего не помнил. Дилюк неодобрительно цокнул языком на её решение, но всё же счёл разумным не заострять внимание на том, чего теперь, получается, вроде как и не было.

С магистром Варкой они также обсудили судьбу Кэйи. Дилюк уже всё знал, но следовало рассказать и Фелике. Кэйя благополучно пережил её очищение, однако получил сильный удар по психике. Физически с ним всё было нормально, но поведение… Он пребывал в опустошённом депрессивном состоянии, даже ходить самостоятельно не хотел. Обычно за ним присматривали нынешний капитан кавалерии, Хоффман, и его младший брат Мика. Помимо них, ещё и Джинн, из-за чего её отношения с матерью в последние пару месяцев стали просто отвратительными. Прочие рыцари и, внезапно, Беннет помогали по мелочи, кто как мог. Иногда наведывался и Дилюк, хоть Кэйя его и игнорировал, даже не фокусируя взгляд.

Никаких обвинений Кэйе не предъявили. Всё равно никто не помнил, что произошло на самом деле, кто вёл напавших монстров с чёрным венцом на голове. Мягкосердечный Варка счёл, что всё позади и нет смысла наказывать того, кого жизнь и так уже наказала. Или боги, неважно. Они обсудили это в узком кругу с теми, кто сохранил воспоминания (в первую очередь, конечно, с Дилюком), и решили, что стоит всё оставить так, как есть. Что же до других каэнрийцев…

Дайнслейф также благополучно пережил очищение. На повреждённой ранее руке у него всё ещё присутствовали тёмные хилличурские ногти, но в остальном от проклятия не осталось и следа. Его тело стало нормальным, но, к сожалению, смертным. Хотя для Дайна вновь обретённая смертность была радостью. Он устал от долгой жизни. И тут Фелика его понимала. У него ведь не было возможности перезагрузки себя. Такое «читерство» доступно лишь ей и её брату.

Эльвид на момент очищения Тейвата пребывал в куда худшем состоянии, чем Дайнслейф. Этот маг Бездны уже практически утратил разум и жил инстинктами. После очищения он выжил и вернулся к форме четырёхлетнего ребёнка. Однако его разум постепенно приходил в норму, а юный возраст позволил снова учиться говорить и развиваться, как любому маленькому ребёнку. Аделинда, к которой малыш сильно привязался за время, проведённое на винокурне, уже подготовила бумаги для его усыновления, и совсем скоро они станут семьёй.

Пока не было известий о других. Вигдис, Эндзё, бывший король, даже Радвальд, и всё остальные, у кого ещё был шанс… Дилюк решил, раз с Кэйей, Дайном и Эльвидом всё хорошо, значит есть вероятность, что где-то в мире очистились и живут другие каэнрийцы. Он уже задействовал свои связи для поиска и ожидал новостей. К сожалению, пока никаких вестей о людях со звёздами в глазах не поступало. Возможно, эти трое остались последними… Но утверждать это наверняка было нельзя.

***

Все другие архонты, кроме Осиала, вернулись в свои регионы. А Венти, истратив свои силы и даже погибнув, после оборота времени сильно ослаб. Поэтому он заснул на винокурне «Рассвет». Дилюк распорядился запереть ту комнату и наблюдать за целостностью печати. Раз Барбатос доверился ему, как тому, кто может его защитить, Дилюк прикладывал все силы, чтобы оправдать это доверие. Тем более, что теперь считал его частью семьи, как сына Фелики. Кстати, о семье.

Ещё в Селестии Фелика вместе с Фатумом и Паймон подготовили для неё легенду: будто бы она возвращалась на родину из-за проблем со здоровьем после сражения с Орденом Бездны. Помимо этого придумали, что Фелика происходит из знатной семьи бессмертной расы. И что у этой расы есть особенность отказываться от бессмертия ради выживания или что-то подобное. В таком случае у людей не должно возникнуть вопросов к Паймон и Венти (в его облике барда), которые считались частью её семьи и сохраняли вид долгожителей. А так как сама Фелика теперь должна была развиваться и стареть, как обычный человек, то для объяснения её ослабленного болезненного состояния и трости, без которой ей всё ещё было тяжело ходить, эта легенда подходила идеально.

Осиал обжился в водоёме у винокурни «Рассвет». Он создал себе Обитель возле водопада и обустроился там с комфортом. На берегу Дилюк распорядился построить водяную мельницу, как и хотел. Тем более, что теперь, благодаря стараниям Фелики, этот водоём принадлежал ему. Мельницу возвели быстро, и теперь на винокурне и в деревне рядом с ней появился водопровод, как в самом Мондштадте. Закончилась эпоха таскания вёдер воды! За мельницей теперь присматривал Эрнест. Осиал помогал ему порой, но чаще работал в Мондштадте, в ресторане «Хороший охотник». Ранее Фелика устроила его туда, потому что Сара не могла найти помощника, а архонт разбирался в готовке. Теперь же ему и самому это нравилось. Не столько ради денег, сколько ради внимания. Благодаря такой диковинке, как архонт Вихрей, дела у ресторана шли хорошо.

Помимо водяной мельницы с колесом, возле винокурни появилась ещё одна достопримечательность. Дилюк, пока Фелики не было, наблюдал за окрестностями Мондштадта, в том числе за Драконьим хребтом. Узнав о возросшей активности исследователей из Сумеру вокруг руин, он подсуетился забрать её статую из разрушенного тронного зала. Чтобы не подключать людей, не знающих деталей её прошлого, Дилюк обратился за помощью к знакомым. С этим делом ему помогали Джинн, Розария и, к удивлению самой Фелики, Двалин. Именно дракон и помог дотащить её статую до деревни посреди ночи, пока на улицах не было людей. Ту установили с краю деревни, ближе к винокурне, на пересечении двух дорог. И теперь, благодаря облагораживанию людьми этого участка земли, там получилась небольшая площадь с парой клумб и скамеек возле статуи.

Дилюк, конечно, говорил о желании сохранить её тайну на случай, если чужие люди залезут в руины Сал Виндагнира. Но что-то подсказывало Фелике, что это была просто его прихоть… Она подумала, что Дилюк просто очень скучал.

***

Беннет всё же познакомил Дайнслейфа со своими приёмными папами. И на этот раз им ничего не помешало, ни люди, ни обстоятельства, ни нападение Ордена Бездны. После этого он переселился жить отдельно от них. Теперь у Беннета было много времени, чтобы налаживать отношения со своим настоящим отцом. Дайнслейф сперва не планировал оставаться в Мондштадте, за пятьсот лет слишком привык к путешествиям. Однако отказать Беннету он не смог. Несмотря на привычку, он решил остаться рядом с ним.

У Дайна с Лизой довольно быстро стали развиваться отношения, и, когда Фелика вернулась, оказалось, что дело уже идёт к свадьбе. Кроме того, Лиза предложила Рейзору официально усыновить его, и после недолгих раздумий тот согласился. Теперь, когда Лиза и Дайнслейф поженятся, Беннет и Рейзор станут братьями! Естественно, им это только в радость.

Джинн в итоге всё же рассорилась с матерью. Однажды ночью Фелика проснулась от ощущения прохлады из приоткрытого окна и заметила, что Дилюка рядом не было. Подумав, что он, возможно, отправился по делам «Полуночного героя» или вспомнил о какой-то работе в кабинете, она решила сходить на кухню за водой. Однако по пути услышала голоса и, конечно же, поспешила туда, откуда они доносились. В ту ночь к ним пришла Джинн. Она хотела переехать к Кэйе, чтобы заботиться о нём и помочь встать на ноги. На что Фредерика устроила ей скандал. В этот раз Джинн не стала смиренно отступать и спорила с матерью до последнего. В итоге впервые в жизни она демонстративно сбежала из дома, хлопнув дверью. На эмоциях она покинула город и пришла в себя лишь возле огромного дерева в Долине ветров. В разбитых чувствах Джинн пришла на винокурню «Рассвет» за помощью, скорее моральной, чем какой-либо иной. В таком состоянии ей была нужна поддержка друзей и место, где можно переночевать и успокоиться.

Когда Фелика спустилась на первый этаж, Дилюк уже наливал неожиданной гостье чай. Точнее, судя по запаху, тот самый успокоительный отвар, которым поили Фелику после драки с Кэйей в Ли Юэ. Дилюк надеялся, что сон девушки события этой ночи не потревожат, поэтому и ушёл тихонько, очень стараясь не шуметь. Но раз уж она всё равно проснулась, то присоединилась к ночным посиделкам с чаем и булочками, найденными на кухне.

Погостив на винокурне день и окончательно придя в себя, Джинн вернулась в город. Благодаря поддержке друзей она твёрдо решила действовать по велению сердца. Она пришла домой, когда матери не было, собрала часть вещей и всё-таки переехала к Кэйе. Тому по-прежнему было безразлично, есть ли дома кто-то ночью или лишь днём. Впрочем, по рассказам Дилюка и Джинн, ему вроде как становилось лучше. Он уже иногда вставал с кресла-каталки сам.

Однажды Фелика встретила Кэйю на улицах Мондштадта. Они с Паймон шли в верхний город, помогая Ноэлль отнести посылку в собор Барбатоса. Кажется, это была чья-то однжда… Что-то вроде гуманитарной помощи детскому приюту при соборе. Кэйю же Мика вёз в нижний город.

В тот день, впервые за долгое время, Кэйя проявил эмоции, пусть это был приступ ярости. Он вскочил на ноги со своего кресла и в слепом отчаянии постарался ударить Фелику, когда увидел её. Она не защищалась и приняла удары, надеясь, что так ему станет хоть немного легче после всего, что он пережил. После того, как лишился семьи и своего народа. Ещё один раз…

Паймон быстро кинулась на её защиту, но Кэйя уже упал после третьего удара. Мика бросился помогать ему снова забраться в кресло. Фелика с трудом убедила Паймон, что всё в порядке, что пусть будет так. Мика же в панике начал сбивчиво извиняться, и ей пришлось успокаивать и его. Пока эти двое подняли шум и вокруг стали собираться любопытные зеваки, Кэйя сам развернул коляску и покатил прочь.

Это был первый раз после начала депрессии, когда он проявил столько эмоций. Пусть они и были негативными, но, кажется, ему это помогло. В тот день бывший капитан кавалерии сам заехал в конюшни и оставался там, пока Мика не нашёл его. Общество лошадей явно пошло Кэйе на пользу. С тех пор он часто наведывался туда, чтобы провести время среди них.

Реакция Дилюка в тот день была очень сложной. Он хотел злиться, но не мог. Рагнвиндр выглядел совсем потерянно, будто не мог понять, на кого ему злиться. На Кэйю или на Фелику? И в то же время он точно никак не мог злиться на них обоих. Вечером успокоительным отвером Фелика, Паймон и Аделинда отпаивали уже его.

***

Чжун Ли по-прежнему работал в ритуальном бюро «Ваншен», но практически каждый день перемещался в деревню Цинце и фактически жил там.

Семья Тартальи… то есть, теперь именно Аякса (звание Предвестника Фатуи стоит забыть, хоть по привычке и хочется называть парня именно Чайлдом или Тартальей) хорошо обосновалась в Ли Юэ. Родители осели в деревне Цинце, лишь изредка наведываясь в другую деревню — Ченьюнь или в гавань Ли Юэ. Алексей нашёл себя в рядах организации Цисин, в отделе по коммуникациям. Татьяна вступила в ряды миллелитов и осталась среди защитников деревни Цинце, да близлежащих территорий. Порой её вызывали и в гавань Ли Юэ, но чаще всего она работает в самой деревне. Тимофей остался в Цинце, как местный врач. Он чисто формально сдал экзамен в гавани Ли Юэ, подтвердив имеющиеся знания и умения фельдшера. После чего в деревне к восторгу местных жителей и людей из окрестных поселений, была построена своя маленькая больница. Антон перебрался в гавань под присмотр Алексея и с усердием готовился к дальнейшей учёбе в Фонтейне. Он грезил получить образование в более развитом регионе Тейвата и теперь получил реальный шанс. Тоня, в отличие от него, не спешила покидать Цинце. Ей хотелось учиться, но она решила ещё на год остаться с родителями и Тевкром в их каменном домике под сводами пещеры Чи, который во время наших приключений построил им Чжун Ли. Это дало ей больше времени привыкнуть к резким переменам в жизни.

Александр серьёзно занялся рыболовным промыслом. Бывший Агент Фатуи вступил в Ассоциацию рыболовов и стал путешествовать по территории Ли Юэ и Мондштадта, а порой и Сумеру. Он занимался рыбной торговлей в этих регионах и выполнял поручения Ассоциации. Позже он купил себе маленький домик в Цинце и периодически возвращался туда отдохнуть.

***

Сёгун Райден вместе со своим генералом вернулась в Инадзуму. Однако после событий в Мондштадте торговые отношения с этой страной заметно укрепились. В Терновом порту всё чаще стали появляться торговцы и даже дипломаты из Инадзумы. Чаще всего их сопровождала Кудзё Сара, и это выглядело немного странно… Зачем генералу выполнять роль охраны для дипломатических визитов?

У Паймон появилась очень смешная теория о том, что та тенгу влюбилась в нашего анемо архонта, вот и приплывает в Мондштадт при каждой удобной возможности. Звучало это, конечно, нелепо, но другого объяснения столь частым визитам у нас не было. Она же и на винокурню наведывалась как гость! Как знать, может быть Памйон и права в своих наблюдениях.

Тем временем Садхир в Сумеру раскрыл заговор Мудрецов Академии, о чём радостно сообщил в отправленной на винокурню «Рассвет» письме.

Во время его сна во льдах Заполярного дворца, Хранительница Небесного порядка спускалась, чтобы разобраться с проблемой гнозиса. Поскольку дендро гнозис в руках крио архонта помогал поддерживать жизнь Садхира на грани, она сумела как-то договориться с Асмадеус. Василиса воистину бесстрашная! Или ей просто казалось, что уже нечего терять?... Так дендро гнозис был продублирован системой мира и из части Садхира, да энергии Василисы, Асмадеус создала нового дендро архонта, поместив её на территорию Сумеру. Забавно получается… В каком-то смысле эту малышку можно назвать их дочерью.

Мудрецы Академии всё это время держали нового дендро архонта в заточении, используя её силы в своих интересах. Из-за ослабленного состояния, бывший Великикй Властитель Руккхадевата не смог доказать, кто он такой. Поэтому решил использовать людей. Собрав команду добровольцев, преследующих ту же цель освобождения Малой Властительницы Кусанали, он устроил переворот и смог освободить свою преемницу. Обещал Фелике, как в будущем появится возможность встречи, обязательно представить ей малышку Нахиду.

Фиде и Фурина благополучно вернулись в Фонтейн, но оттуда пока не приходило никаких новостей.

Беннет предпочёл остаться жить в Мондштадте, стараясь не думать о том, что хранится в его теле. Фелика приняла его выбор от их с Фатумом имени, так ка кбыла уверена, что брат согласится с её выбором. Столько лет люди Натлана жили без архонта, значит справляются сами. После смерти Беннета близнецы решат, что делать с этим дальше. Ну а пока он заслужил своё счастье и нормальную жизнь.

Кроме того, теперь у него, помимо Рейзора и Фишль, появился новый близкий друг. Пусть Сяо и делал вид, что тренирует его только из необходимости натаскать молодого архонта стать как можно сильнее… Всем было хорошо видно, что они подружились. Сяо возможно и сам не замечал, но он очень привязался к Беннету после их совместного приключения ради спасения Фелики из Бездны. А также за время подготовки на винокурне «Рассвет» к нападению на Мондштадти во время самого нападения Ордена Бездны.

Андриус вернулся в своё логово и предпочёл, как прежде, находиться в покое. Однако Фелика иногда находила пару часов, чтобы заглянуть к нему в гости. Её Северный ветер слишком устал после защиты Мондштадта, но всегда выходил пообщаться и просто полежать рядом на солнышке. Самому духу солнце было безразлично, но важно было ей.

Двалин тоже вернулся в своё логово. Однако он решил сохранить свои малые размеры. Сначала Фелика испугалась, что он просто не смог восстановиться после защиты Мондштадта, но всё оказалось куда проще. Дракон теперь часто наведывался на территорию винокурни «Рассвет». То ли чтобы убедиться, всё ли впорядке со сном Барбатоса, то ли просто из какой-то личной прихоти. Люди, вначале шарахавшиеся от него со страхом в глазах, быстро привыкли и теперь приветствовали его как друга. Возможно, именно поэтому, пообщавшись с местными, Двалин решил остаться в небольшой — примерно с лошадь размером — форме, чтобы не вызывать лишнего ужаса.

Венесса жила как раньше. Теперь Дилюк знал, что за чудесный сокол сопровождает его, и порой советовался с ней о разных делах. Оказалось, он теперь тоже мог её понимать. Раньше такого не было, возможно повлияло что-то во время нападения на Мондштадт. Может кубы Асмадеус, может очищение близнецов, может рих резонанс друг с другом через Дилюка, а может и ещё что ни будь… Что именно, понять было сложно. Зато теперь он всегда мог поболтать с той самой легендарной Венессой, одной из Хранительниц ветров Мондштадта.

Те, кто оказался в кубах Асмадеус, не помнили, что произошло в тот день. Когда близнецы вернулись в Селестию после поворота времени, Паймон слетала на винокурню. Она перенесла Аделинду и Эльзера из подвала в дом, а Эмбер, Аллана и Сару в сам Мондштадт. Для них словно ничего и не произошло.

Аллан и Эмбер тоже планировали пожениться, но немного позже. Пока пара просто наслаждалась отношениями. Никогда бы Фелика не подумала, что получится такая интересная парочка… Изначально она советовала Аллану поговорить с Эмбер о своих чувствах, чтобы та перестала навязывать его самой девушке. А в итоге вот так всё обернулось.

Через пару недель после возвращения Фелики на винокурню «Рассвет» пришло письмо от Алисы. Она сообщала, что вскоре приведёт обратно в Мондштадт Кли и Альбедо и хотела сначала зайти к ним с Дилюком, чтобы обсудить этот вопрос. Пусть отношения у них были более-менее нейтральными, но в памяти всё ещё жило то, что Альбедо помогал Ордену Бездны и даже вроде как не был против Фелику препарировать. Предстоял серьёзный разговор, когда они придут в гости. Но вряд ли от этого будут какие-то последствия, как фингал или разбитая губа от Кэйи.

***

Своим друзьям из Ли Юэ Фелика в первые же дни своего возвращения из Селестии написала ответ на то письмо, которое они умудрились ей передать прямо туда. И также она написала в Нефритовый дворец. Воспользовавшись помощью человека из тайной организации, в которой состоял Дилюк, девушка передала в Ли Юэ сразу пачку писем. Можно было, конечно, телепортироваться или съездить обычным способом… Но её слабое физическое состояние ещё не подходило для путешествий. Новому телу ещё требовалось время, чтобы окрепнуть.

Поэтому Фелика отправила письмо в ритуальное бюро «Ваншен» для Ху Тао и Чжун Ли. В Нефритовый дворец для Воли Небес Нин Гуан, Нефритового равновесия Кэ Цин и эмиссара Гань Юй. В гильдию Фейюн для Син Цю. В ресторан «Народный выбор» для Сян Лин и её отца. А также для Синь Янь, Чунь Юня и той девушки, которая помогала при защите Мондштадта, Шэнь Хэ. Фелика не знала, как их искать по отдельности. Сяо напрягать с доставкой писем не хотелось. Поэтому она попросила Сян Лин помочь передать эти письма, раз они все там друг друга знают. А в письмо Шэнь Хэ девушка вложила ещё одно, для Владыки Лун. По её воспоминаниям те вроде бы хорошо общались и, возможно, находились где-то рядом друг с другом — пусть передаст.

1. Говорящий с архонтами

Дилюк. События до возвращения Фелики из Селестии.

***

Закончив с делами в таверне на этот день, Дилюк Рагнвиндр снова отправился в тишину мондштадского кладбища. Раньше он порой заглядывал сюда на могилу отца. Теперь же чаще просто приходил отдохнуть в тишине на одной из кладбищенских скамеек. Просто из этой точки города открывался лучший вид на парящую в небесах Селестию. Зная, что где-то там, на острове среди облаков сейчас находится его любимая, Дилюк не мог не смотреть туда. Она жива — в этом он был уверен. Боги не могут просто взять и умереть, ведь так? Хотя о чём он, один раз ведь она уже умерла пятьсот лет назад. Поэтому на душе Рагнвиндра было очень тревожно. Пусть в Селестии по ночам теперь вновь горели огни, как и сотни лет назад. Но оттуда не было ни одной весточки о состоянии близнецов. Хотя бы о её состоянии…

Перед глазами всё ещё всплывала картина того дня, когда близнецы распались на золотой свет и очистили этот мир. Дилюк помнил, как в истерике попытался удержать её тело от распада, используя глаз порчи. И как второй бог атаковал его, разрушая эту опасную побрякушку. Кто же знал, что ценный артефакт разрушится так легко. Как Беннет изо всех сил вцепился в него сзади, стараясь оттащить подальше в центр крыши Ордо Фавониус, чтобы Моракс смог закончить барьер. А дальше всё как в тумане.

Кажется, Дилюк что-то кричал на эмоциях, а Беннент и Дайнслейф удерживали его, схватив за руки с обеих сторон. Кажется, рыдала Джинн, наблюдая эту картину. Точнее, наверняка всё дело было в бесчувственном Кэйе, который лежал неподалёку на крыше, рядом с раненым Владыкой лун, заходящейся в кровавом кашле Кэ Цин, и всеми остальными, кто присутствовал там тогда. Просто её лицо отобразилось фоном момента в памяти. Как и всё остальное.

Хаотичные образы сменяли друг друга, Дилюк не понимал, что ему теперь делать. Он не мог устремиться за Асмадеус, которая собрала, оставшийся от богов свет, и улетела наверх, в сторону Селестии. После того, как Моракс закончил золотой барьер вокруг крыши Ордо Фавониус, сразу после того, как внутрь успел проскользнуть Сяо с раненой Розарией на спине, всё изменилось.

Паймон повернула время назад.

Теперь кроме тех, кто был на крыше, все утратили память о чудовищных событиях того дня. Точнее, их воспоминания частично заменились обычной повседневностью.

Впрочем, позже появились и те, кто сохранил воспоминания и вне барьера.

Во-первых, вернувшийся к жизни Барбатос. Кое-как восстановив часть сил после своей повёрнутой вспять смерти, он добрался до винокурни, где и уснул в пустой комнате на втором этаже. Потом эта комната запечаталась анемо элементом. Видимо анемо архонт настолько доверял Дилюку, что решил погрузиться в восстанавливающий сон под его опекой.

Во-вторых, магистр Варка. Как оказалось, крио архонт передала ему некое устройство через одного из своих Предвестников. Это было необходимо, чтобы остался кто-нибудь, помимо компании богов-близнецов. Кто-то нейтральный, через кого можно строить с Мондштадтом дипломатические отношения. Дилюка это злило, ведь, в отличие от Мондштадта, Снежная понесла минимальные потери. Царица отделалась от Кэйи крио гнозисом и закрыла границы, пока всё не закончилось. Пусть она и помогла Фелике, передав кое-какие артефакты… Это слишком незначительно на фоне всего, что произошло.

Кстати о Царице…

С мондштадтского кладбища открывался хороший вид на дорогу с другой стороны Сидрового озера. На какой-то миг Дилюку показалось, что там промелькнула вспышка знакомой энергии. Что-то подобное он ощущал в Заполярном дворце, но тогда не было времени задумываться, кому оно принадлежит. Однако, немногим ранее в гавани Ли Юэ, он видел обладателя этой крио энергии. Точнее – обладательницу. Раньше Дилюк не обращал внимания, но с момента того путешествия в Ли Юэ понял, что может улавливать присутствие других архонтов. Совсем слабое, но чёткое. Лучше всего он мог почувствовать энергию Беннета, так как у них был один источник. Осиала и Моракса он чувствовал совсем слабо. Но теперь подозревал, что это… восприятие, наверное, распространяется на всех архонтов. Во всяком случае, сейчас он мог точно сказать, что Царица Снежной почему-то находится на территории Мондштадта. Учитывая сон Барбатоса, это не могло его не беспокоить.

И вот, третье существо, кого он увидел сохранившим воспоминания о дне, когда Мондштадт атаковали полчища монстров из Бездны. Дилюк узнал об этом случайно во время очень странной встречи.

***

На следующий день Дилюка в таверне ждал сюрприз. После того, как Чарльз отчитался ему о последних делах, то принёс из подсобного помещения какую-то подозрительную коробку. Он сказал, что это передали фатуи лично господину Рагнвиндру.

— Фатуи… — мрачно повторил Дилюк.

Раньше бы его подобное сильно разозлило. Но теперь вызывало лишь безразличие с небольшой долей негодования.

— Не сказали от кого? — уточнил он.

— Нет. Но упоминалось, что внутри должна быть компенсация за доставленные неудобства, во время Вашего последнего визита в Заполярный дворец. — ответил Чарльз.

— Понятно.

Дилюк тут же, возле барной стойки, пользуясь отсутствием большого наплыва посетителей, вскрыл коробку. Внутри находилось несколько чеков на приличные суммы моры, ценные диковинки Снежной и письмо с гербом крио архонта. Последнее заставило раздражённо цокнуть языком и мрачно нахмуриться. Чарльз тактично молчал, и, уловив нарастающее недовольство господина, вообще отошёл в кладовую, упомянув что-то о пополнении запасов для коктейлей.

Дилюк тем временем быстро вскрыл письмо, контролируя маленький язычок огня на пальце. Всё-таки после общения с Муратой в подсознании эта сила стала, наконец, слушаться нормально. Теперь не только в бою, но и в быту. Что не могло не радовать конечно. А вот само письмо наоборот, усугубило раздражение.

Лерайе действительно писала о компенсации за причинённые неудобства. И даже не заикнулась об убитом Предвестнике! Дилюка это напрягло. Ранее, когда после путешествия в Снежную отпустили эмоции и облегчение от мести, он задумался, что Дотторе умер слишком легко. Поэтому поднял свои связи в подпольной организации семи королевств и начал копать всё, что можно найти. Впрочем, пока информации не было. Но спокойное отношение крио архонта к этому моменту, убедило его, что поиск информации был точно правильным решением.

Далее Царица интересовалась его самочувствием и рассказывала, что, по её связи с Селестией, присутствие близнецов ощущается нормально. Значит, с ними должно быть всё в порядке. Дилюк раздражённо фыркнул на эти строки. Но всё же его сердце радостно ёкнуло. Ведь, если тот же Осиал или Моракс могли говорить подобное просто из хорошего отношения к нему самому, эта леди точно не стала бы слепо обнадёживать. Вопрос только, зачем ей вообще было такое писать?

В конце письма Лерайе просила о личной аудиенции на винокурне. Нужно было обсудить важный вопрос насчёт Барбатоса. Дилюк, не долго думая, спрятал письмо обратно в конверт. Если в начале послания ещё проглядывались какие-то более-менее доброжелательные мотивы, то последние строки пресекли их на корню. Венти сейчас находился в тяжёлом состоянии и медленно восстанавливался во сне. Подпускать к нему чужого архонта, возможно настроенного враждебно, Дилюк не планировал. Коробка была вручена Чарльзу с поручением передать её обратно фатуи.

***

Вечером того же дня Дилюк возвращался домой, на винокурню, через новую площадь возле деревни и присел там на лавочку отдохнуть. Эта площадь появилась совсем недавно по его же капризу. После ухода близнецов, Рагнвиндр продолжал наблюдать за руинами Сал Виндагнира. Ведь эта мёртвая замороженная гора была Фелике очень дорога. Однажды он заметил там подозрительную активность учёных из Академии Сумеру. Они нашли один из двух имеющихся на данный момент ходов в погребённый под камнями и снегом дворец. Та нора, которая образовалась после падения Фелики и Венти в яму во время побега от Синьоры. Беспокоясь, чтобы никто не узнал лишнего из-за статуи девушки в тронном зале, вечером того же дня Дилюк попросил Двалина помочь ему перенести статую в другое место. В ту ночь сам Дилюк, Джинн, Розария и Двалин забрали статую Фелики из руин дворца и установили на окраине деревни возле винокурни «Рассвет».

На следующий день Дилюк неуклюже объяснил это новшество своим желанием облагородить территорию деревни. Однако каждый решил, что всё дело в его чувствах. Впрочем, жители, желая подбодрить своего господина, с энтузиазмом поддержали его решение и позже даже соорудили небольшую площадь возле статуи. Красивая ухоженная площадка с парой клумб и скамеек для отдыха стала уютным местом и новой достопримечательностью. Все, кому не лень, шептались об отъезде Фелики на родину из-за проблем со здоровьем и что Дилюк очень тоскует из-за этого, так как вынужден оставаться здесь. Кажется, этот слух разнёс Осиал, так как, работая в ресторане «Хороший охотник», это сделать очень удобно. Впрочем, через несколько дней подобные перешёптывания быстро утихли, став чем-то обыденным.

Когда Дилюк сел на скамейку напротив статуи, то с удивлением заметил какого-то странника в плаще на другой лавочке, которая располагалась ближе к самой статуе. Сначала странник, точнее странница, не вызвала у него никакого беспокойства. Однако потом он увидел выскользнувшую из-под капюшона белого дорожного плаща голубую прядь, будто окрашенную элементальной энергией крио, и всё понял.

— Что ты здесь забыла? — настороженно спросил он у незваного визитёра, не расщедриваясь на приветствия недавнего вроде как врага.

— Ну, здравствуй. — тем не менее вежливо ответила ему девушка, убирая с головы капюшон.

Передние голубые пряди на прямых белых волосах действительно мерцали элементом крио. Но что Царица забыла в Мондштадте?

— Раз ты отверг мой подарок, я пришла поговорить лично. Это важно. — тяжело вздохнув, сказала она и встала со своего места, чтобы подойти к Дилюку.

Тот напрягся всем телом, однако не вскочил на ноги, а лишь отодвинулся н самый край скамейки.

— И о чём ты хочешь поговорить? — осторожно спросил он.

— Видишь ли, недавно состоялась встреча архонтов в Заоблачном пределе. — спокойно начала рассказывать Царица.

— Осиал ничего не рассказывал. — нахмурившись, возразил Дилюк, тем самым не очень красиво перебив её.

— Потому что его не позвали. — тем не менее спокойно ответила ему собеседница, и бровью не поведя на подобное невежество в свой адрес.

— Не очень честно по отношению к нему. Тем более, что он сейчас вроде как присматривает за Мондштадтом.

— Именно поэтому я здесь. Я пришла, чтобы сообщить ему и тому мальчику, наследнику Мураты, об этом собрании. Пока что все просто гостят в Заоблачном пределе. А потом будет собрание, где мы решим один важный вопрос... насчёт тебя. И, я предполагаю, что решение будет единогласным.

— Какое решение? О чём идёт речь?

— Мы подумали, что нам не помешает кто-то нейтральный, кто-то между архонтами и богами Селестии. Кто-то, к кому они хорошо относятся и прислушиваются. Объясним подробнее при встрече, твоё присутствие тоже необходимо. А пока мне очень нужно поговорить с Барбатосом.

— Понятно…

Дилюк перестал гипнотизировать мрачным взглядом профиль крио архонта и перевёл взгляд на статую перед собой.

— В любом случае, ты пока не сможешь поговорить с ним, потому что Барбатос пребывает во сне.

— Я знаю. И у меня есть способность, которая позволит связаться с ним через его же сон. Просто позволь мне зайти в гости на пару часов. Насколько мне известно, Барбатос сейчас спит именно на твоей винокурне.

Дилюк колебался ещё какое-то время, пока они напряжённо беседовали обо всём и ни о чём. Но в итоге решил согласиться. Не выглядела гостья врагом в данный момент. И интуитивно он ощущал, что анемо архонту она вредить не будет.

***

На следующий день Дилюк заранее отпустил всех слуг и работников винокурни, чтобы не было лишних свидетелей. На всякий случай он предупредил Осиала о запланированном визите крио архонта, чтобы тот наблюдал со стороны. Поэтому архонт Вихрей после смены в ресторане не уплыл отдыхать в свою обитель под водопадом, а засел на недавно построенной возле него же водяной мельнице. Находясь настороже, он наблюдал за винокурней, прислушиваясь к своим ощущениям и ожидая возможного сигнала о помощи.

Сам Дилюк лично принял гостью. Несмотря на запланированное чаепитие из вежливости, никто в итоге не стал тратить на это время. Лерайе попросила провести её к месту сна Барбатоса сразу же, так как понимала, что здесь ей не рады. Дилюк сделал это и остался ждать за дверью. Впрочем, он всё равно не смог пройти за анемо печать, укрывающую эту комнату. Однако Царица смогла. Видимо ей помогла та её способность, о которой она упоминала ранее. Вероятно, именно её Царица использовала тогда, в гавани Ли Юэ, чтобы усыпить миллелитов на их постах.

Где-то через три часа Царица вышла из комнаты, а печать за её спиной снова обрела чёткость.

— Спросила?

— Спросила. И он ожидаемо согласился с остальными.

***

После этого необычного визита крио архонта, Дилюк ждал грядущего собрания. И через три недели в гости пожаловал Сяо, как посланник Моракса, чтобы сопроводить его, Беннета и Осиала к месту проведения собрания. И на том собрании все, оставшиеся на данный момент архонты Тейвата (временно Осиал вместо Барбатоса) единогласно нарекли Дилюка Рагнвиндра «Говорящим с архонтами». Теперь, в случае конфликтов между ними или необходимости напрямую поговорить с богами Селестии, он являлся нейтральным звеном. Посредником, через которого можно было всё мирно разрешить. Небольшая печать в виде цветка с семью лепестками возле его ключиц теперь позволяла ощущать присутствие любого из архонтов и знать, где его или её искать.

— Но я же не могу связаться с Селестией. — попытался возразить он тогда.

— Пока не можешь. — хитро улыбнулся Моракс на это высказывание.

— Скоро она вернётся. Поэтому всё ты сможешь. — нейтрально высказалась Лерайе.

И, несмотря на всю неприязнь к ней, в груди снова разлилось приятное тепло. Потому что верить в то, что Фелика скоро вернётся, хотелось очень сильно.

2. Благословлённое вино

Дилюк о Кэйе. События до возвращения Фелики из Селестии & вскоре после возвращения.

***

Мирная привычная мондштадская жизнь казалась чем-то странным и неправильным.

После победы над Орденом Бездны Дилюк пребывал в неком состоянии оцепенения. Привычные повседневные дела совершались им на автомате, а взгляд то и дело устремлялся к Селестии. Только наличие в ней огней по ночам теперь говорило, мол что-то изменилось. И Кэйя… В последние годы общались они не очень часто и обычно тот первым проявлял инициативу, наведываясь в таверну после рабочего дня или просто отдохнуть в выходной. Теперь же он не заходил.

Большую часть времени Кэйя находился дома. Его состояние после того дня было ужасным. Самостоятельно не пытался делать ничего, поэтому за ним обычно присматривали Хоффман и его младший брат Мика. Помогали с обычными бытовыми делами, вроде мытья головы или необходимости менять место дислокации с кровати на кресло, заставляли есть. Каждый день к нему заглядывала Джинн и старалась помочь в быту как могла. Ордо Фавониус даже выделил отдельный вид премиальных за эту работу. Впрочем, Джинн и Хоффман, насколько Дилюку было известно, помогали Кэйе добровольно. Прочие рыцари по желанию. Оплата от Ордо Фавониус хорошо стимулировала их на эту работу, потому без присмотра бывший капитан кавалерии не остался.

Сначала это хотели поручить монахиням, но приход одной из них был воспринят бывшим правителем Каэнри’ах очень враждебно, до истерики. Видимо из-за близкой связи монахинь с Барбатосом. Поэтому о Кэйе заботились рыцари. Сам Дилюк проявил участие в начале, но встретил такую же реакцию, как и монахини собора Барбатоса. Бонусом он получил в свой адрес несколько словесных проклятий за то, что спутался с близнецами. С тех пор он старался поддерживать Кэйю через кого-нибудь другого, обычно через Джинн.

Немного позже Ордо Фавониус подарили бывшему капитану кавалерии кресло-каталку, на котором он мог самостоятельно передвигаться. Насколько Дилюк знал, физически с ним всё было хорошо, но почему-то даже ходить самостоятельно Кэйя не хотел. С этого момента часто можно было увидеть, как Мика выгуливал его по улицам Моншдтадта. Порой это делала Эмбер или Ноэлль.

Во время своего визита на винокурню Царица оставила Дилюку некое средство. Она сказала, что «если тот мальчик выпьет это, ему должно стать лучше». Всё-таки от момента мимолётноё встречи в огненной пещере, до сотрудничества Снежной с Орденом Бездны, когда тот возглавил именно Кэйя, она вела себя на удивление снисходительно по отношению к нему, хоть и опасалась. Возможно, просто Кэйя в чём то напоминал Лерайе её саму же?

Дилюку не хотелось углубляться в этот вопрос. И на подозрительное лекарство посматривал с опаской. На всякий случай Царица предупредила его, что это лекарство разработал бывший алхимик Каэнри’ах, который знаком с проблемой воспоминаний прошлых королей в головах наследников. Рагнвиндр был уверен, что дело не в сводящих с ума воспоминаниях, если те не развеиваются с возрастом, как передал тот алхимик. Случай Кэйи уникален в плане воздействия на него и Бездны, и соотечественников, и Фелики когда-то. И он подозревал, что всё дело в отчаянии от потери своего народа еще раз и теперь окончательно, да в злости на близнецов (а заодно на архонтов и на него, Дилюка, за общение с ними).

Впрочем, лекарство он забрал, но не планировал применять. Дилюк хотел показать Кэйе Эльвида, который благополучно пережил очищение богов и теперь жил на винокурне под опекой Аделинды. Но Дайнслейф попросил пока не спешить. Психика Кэйи сейчас нестабильна и потому он пока предпочёл остаться единственным каэнрийцем, которого тот мог видеть в своём состоянии. Дилюк же поднял свои связи в подпольной организации семи королевств и начал поиски людей со звёздами в глазах. В отличие от Дайнслейфа и самого Кэйи, Эльвид провёл пятьсот лет в шкуре мага Бездны. Однако после очищения он снова вернулся в человеческую форм четырёхлетнего ребёнка. А, раз это произошло с одним, то вполне может произойти с кем-нибудь ещё.

Но, до возвращения Фелики из Селестии за несколько месяцев Дилюк не нашёл никого. Он всё чаще начинал задумываться использовать то лекарство, которое ему оставила крио архонт. Однако, когда он уже почти решился на это, случайная встреча и разговор ни о чём с Эльвидом на первом этаже винокурни, остановили его. Дилюк задумался, что лекарство успеет дать всегда. Нужно ещё немного подождать, немного потерпеть. Может быть всё же найдутся ещё выжившие каэнрийцы? Может быть Фелика вернётся и сможет что-то сделать? С тяжёлым сердцем он спрятал лекарство подальше и постарался не думать о нём.

***

Прошло чуть больше месяца после возвращения Фелики в Мондштадт. Их общение с Кэйей ограничилось единственной случайной встречей посреди улицы. В тот день они с Паймон помогали Ноэлль отнести посылку в собор Барбатоса. Нужно было передать гуманитарную помощь детскому приюту, который находился рядом с собором. Кэйю же Мика вёз на коляске в нижний город. В тот день, впервые за долгое время, он проявил эмоции, пусть это и был приступ ярости. Он смог вскочить на ноги со своего кресла, чтобы ударить её несколько раз, когда увидел. Сил хватило на три удара, потом Кэйя упал, так как его состояние после сражения в Мондштадте всё ещё было очень плохим. Фелика надеялась, что так ему станет хоть немного легче после всего, что было, поэтому приняла удары, даже не пытаясь защищаться. После того, как Кэйя лишился семьи и своего народа… Дважды. Чувство вины за его судьбу просто не позволяло возмущаться его агрессии.

Пока Паймон и Мика бросились разруливать ситуацию и навели шума, а вокруг начали собираться любопытные зеваки, Кэйя сам развернул свою коляску и покатил в обратную сторону. Это был первый раз после начала депрессии, когда он проявил столько эмоций и чувств. Пусть они и были негативными, кажется, ему это немного помогло… В тот день Кэйя сам заехал в конюшни, где и оставался, пока Мика его не нашёл.

Реакция Дилюка в тот день была очень сложной. Он хотел злиться, но не мог. Он выглядел совсем растерянно, будто не мог понять, на кого ему злиться, на Кэйю или на Фелику. И в то же время он точно никак не мог злиться ни на кого из них. После трёх больших кружек успокаивающего отвара Дилюк кое-как пришёл в себя. А Фелике пришла в голову идея, использовать свою способность восстановления через вино. Когда Фатум в Селестии вырастил ей новое тело, то Фелика решила оставить эту способностью. Брат помог настроить параметры так, чтобы способность осталась, но не была необходима для выживания. То есть, пропала необходимость пить вино чтобы жить, но осталась возможность использовать вино, чтобы восстанавливаться или помогать восстанавливаться другим.

И вот так, общими усилиями был придуман план, чтобы помочь Кэйе восстановиться. Теперь раз в несколько дней Джинн отправляла весточку с соколом Ванессой на винокурню или в таверну, и усыпляла Кэйю безобидным отваром из трав. Теперь, после ссоры с матерью и побега из дома, она осталась жить у него и потому провернуть подобное труда не составляло.

После чего Дилюк и Фелика заходили в гости. Девушка использовала эту возможность, чтобы посидеть рядом со старым другом, положив ему ладонь на лоб и передавая свою энергию. Пусть они и делали это тайком, но оно того стоило. Кэйе действительно начало становиться лучше.

Лекарство бывшего алхимика Каэнри’ах было благополучно забыто.

3. Прерванный сон

О Венти. Пробуждение анемо архонта на винокурне "Рассвет" от сна, длинной в несколько месяцев.

***

Ночное небо над Мондштадтом раскрасил бирюзовый след анемо элемента. Так и не вернувшийся к своим прошлым размерам миниатюрный, со среднюю лошадь, Двалин проскользил над виноградниками винокурни «Рассвет». Мазнув крылом по неподвижной глади водоёма возле деревни, он развернулся и спланировал на тот край крыши особняка, который находился со стороны Драконьего хребта, виднеющегося вдалеке. Пока дракон облетал территорию, на которой вот уже несколько месяцев спал его дорогой друг, из водоёма показалась чья-то голова. Голубоволосый мужчина в таком же голубом ханьфу, расписанном синими волнами, выбрался на берег, скрестил руки на груди и нахмурился, наблюдая за драконом.

— И почему это Двалин прилетел вдруг среди ночи? Ещё и разбудил, а завтра у меня рабочий день. Недосып точно не будет уважительной причиной для отгула. — недовольно проворчал Осиал и поспешил к винокурне.

Когда архонт Вихрей приблизился к той стороне особняка, Двалин повернул голову в его сторону.

— Ты чувствуешь это? — с хорошо заметным в голосе беспокойством спросил он.

— Чувствую что? — недовольным сонным голосом переспросил Осиал. — Ты зачем меня разбудил?

— Я ещё днём заметил, как усилилась концентрация анемо элемента на территории винокурни. А сейчас понял, что пришло время.

— Какое время. Думаешь, Барбатос просыпается?

— Думаю, да.

— Ну наконец-то! Мне надоело быть единственным архонтом в этом регионе, пока он дрыхнет! — обрадовался Осиал этой новости, удивляясь, как сам не заметил перемен.

— Я хотел бы быть рядом с ним в этот момент. — пожаловался дракон на невозможность этого действия.

— Понял. Сейчас разбудим кого-нибудь. — заговорщески подмигнул ему архонт Вихрей и принялся вычислять нужное окно.

Обнаружив то окно, какое надо, он выпустил из рукава ханьфу водяное щупальце, которое появилось поверх его руки, уцепившись им за подоконник. Благодаря чему поднялся к окну, поудобнее там закрепился конечностями и постучал в стекло. Сначала тихо, потом громче.

Ждать долго не пришлось. Скоро в окне появилось заспанное лицо Дилюка Рагнвиндра. Узнав ночного визитёра он удивлённо уставился на него, но всё же открыл окно.

— Осиал? Ты что тут делаешь?

— Срочные новости! — быстро ответил тот ему, но не успел продолжить, так как с крыши послышался голос Двалина.

— Барбатос просыпается. Мы чувствуем это.

— Барбатос просыпается? — сонно повторил Дилюк, безуспешно пытаясь подавить зевок.

— Что? Венти проснулся? — раздался из глубины спальни ещё один голос.

Фелика, очевидно тоже проснувшаяся из-за всей этой возни, потеснила Дилюка возле окна, тоже выглядывая наружу.

— Откуда вы знаете?

— На территории винокурни сейчас усилилась концентрация анемо элемента. Я очень хорошо это чувствую. Пустите нас к печати. — попросил Двалин.

— Да. Я тоже хочу присутствовать при пробуждении друга. — вторил ему Осиал.

— Ладно, дело действительно важное. — с серьёзным видом сказал Дилюк. — Сейчас впущу.

— Я проверю печать. — предложила Фелика, или скорее решила, потому что тут же убежала это делать.

Дилюк еле успел вручить ей в руки домашний халат, чтобы не бегала в одной ночнушке и не замёрзла. Сам он тоже надел домашний халат поверх пижамных штанов, чтобы не тратить время на нормальное одевание, и поспешил выйти из комнаты.

В коридоре он столкнулся с сонной Паймон, которая вышла в пижаме с подушкой в руках и усиленно тёрла глаза, пытаясь не уснуть на ходу и понять, что происходит.

— Куда это Фелика побежала? — сонно спросила она, поправляя немного закасавшиеся во сне короткие шорты.

— Барбатос просыпается. — быстро ответил ей Дилюк на ходу и поспешил куда-то на первый этаж. — Если всё равно встала, сбегай на кухню за яблоками.

— Я слетаю. — сонно ответила Паймон, уже скорее сама себе, и, перепрыгнув через перила второго этажа, в обнимку с подушкой в руках полетела в сторону кухни.

После изменения облика, Паймон теперь меньше летала, так как с новым взрослым телом это было неудобно. Поэтому она ловила момент полёта в любой удобной ситуации.

Жители винокурни «Рассвет» уже давно готовились к моменту пробуждения анемо архонта. На кухне всегда был какой-то запас яблок, а на первом этаже особняка подходящее вино, чтобы не бежать в подвал. Каждый день на винокурню заглядывали Лиза или Дайнслейф, чтобы проверить состояние печати на втором этаже. Но, как всегда это бывает, пробуждение случилось тогда, когда его не ждали.

Фелика первой пришла к двери, в небольшой комнате за которой спал анемо архонт. Печать его элемента в последнее время практически не просматривалась на двери и стене, мерцала очень тускло. Сейчас же она сияла на удивление ярко.

— Двалин прав. Он просыпается. — сонно проговорила девушка сама себе и неуверенно потопталась на месте, переступая с ноги ена ногу.

Она несколько месяцев ждала этого дня. А теперь вот растерялась. Что же делать дальше. Ждать у двери? Попробовать зайти в комнату? Пока она размышляла над этим, на втором этаже винокурни появились Осиал и Двалин, которых впустил Дилюк. А скоро подошли и они с Паймон. Дилюк нержал в руках бутылку вина, которое выбрал уже давно для этого момента. Паймон же несла миску с яблоками.

— Попробуй зайти. У тебя должно получится. — приободрил Фелику Осиал.

Та неуверенно посмотрела на него. После чего кивнула и перевела уже более уверенный взгляд на дверь. Она осторожно подошла к печати и прикоснулась к ней рукой. Анемо элемент вспыхнул на пару секунд ярче и узор совсем пропал. Девушка же почувствовала, как эта энергия устремилась в комнату, освобождая путь. Она толкнула дверь и та, запертая уже несколько месяцев, на удивление легко поддалась.

Посреди обычного, пусть и явно дорогого убранства небольшой гостевой или бытовой (она точно не помнила) комнатки кружила залетевшая в распахнутое вместе с дверью окно маленькая стайка кристальных бабочек анемо элемента. В углу комнаты, где раньше находилась то ли кровать, то ли какой-то диван, сейчас располагался большой белый кокон. Фелика приблизилась к нему и снова приложила ладонь. Пусть ничего в мгновение ока и не произошло, она ощутила пульсацию под рукой, будто сердцебиение. Оно сначала было спокойным, размеренным, а потом ускорилось. Кокон немного засветился бирюзовым изнутри и стал будто прозрачнее. В центре появилась возможность различить маленькую фигурку анемо элементаля. Фигурка росла на глазах, создавая конечности, голову, крылья… Вскоре в центре кокона уже можно было различить силуэт Барбатоса.

— Венти. — тихо позвала Фелика, зная, что он её слышит. — Пора просыпаться.

Будто ожидая этих слов, кокон вдруг пошёл трещинами. Девушка едва успела отскочить, когда от него отслоилось несколько кусков непонятной лёгкой субстанции. Когда стало видно тело Барбатоса, она поспешила вытащить его наружу. После чего остатки кокона вспыхнули бирюзовым светом и впитались в тело архонта. Которое теперь лежало на её коленях.

— Венти? — снова позвала она его, нежно погладив по щеке и по волосам.

Архонт будто с усилием приоткрыл глаза, замечая человека рядом с собой (по крайней мере, теперь человека).

— Мам. — радостно проговорил он, пусть и едва слышно, после чего снова обмяк, прикрыв глаз и завозился, устраиваясь поудобнее.

— Я здесь. Долго же мы ждали, пока ты выспишься. — шутливо проговорила Фелика, позволяя поудобнее улечься в её объятиях.

Тем временем в комнату вошли все остальные.

— С пробуждением! — радостно воскликнул Осиал и взорвал в воздухе небольшую хлопушку.

— Фу! Это что, водоросли? — сразу ожил Венти, садясь на ноги самостоятельно.

Хлопушка действительно оказалась смесью сушёных пахнущих морем водорослей нескольких видов и ещё чего-то блестящего.

— Это для того, чтобы ты сразу взбодрился. — добродушно усмехнулся Осиал.

— А это от нас. — едва заметно улыбнулся Дилюк, демонстративно показывая бутылку вина.

Когда Венти заметил подарок, его глаза радостно заблестели.

— Вот не ожидал от тебя, Дилюк. Спасибо! — пусть и не громко из-за сонливости, но вполне радостно воскликнул архонт.

— Только не думай, что теперь так будет всегда. Сейчас просто особый случай. — ворчливо добавил Дилюк.

— А это от Паймон! — воодушевлённо потрясла в воздухе компаньон миской с яблоками. — Сама собирала! Старалась найти лучшие! Хочешь одно?

— Не откажусь. Только немножко позже. Пока ещё голова кружится. — ответил ей Барбатос.

Тем временем Двалин обошёл их с Феликой и лёг на полу с другой стороны от своего друга.

— Я первый понял, что ты проснулся. Если всё ещё не хватает энергии, возьми ту, которую оставил мне. — сказал он.

— Двалин. — захихикал Венти, отмечая его новый облик. — Почему ты такой маленький?

— Я в порядке. Просто часто общаюсь с местными жителями и в таком виде они не боятся меня. — немного смущённо ответил дракон.

— Понятно. Очень мило, что ты заботишься об их чувствах. — улыбнулся ему Венти, проведя рукой по чешуйчатой шее друга. — Как долго я спал?

— Уже прошло два месяца после моего возвращения. — ответила ему Фелика.

— И ещё два с половиной до её возвращения. — добавил Дилюк. — Итого четыре с половиной.

— Наверняка тебе интересно знать, что происходило в Мондштадте за это время. У нас мнооого новостей. — предложил рассказать Осиал.

— Это точно. Я буду рад это всё услышать. — ответил ему Барбатос.

Теперь, когда анемо архонт проснулся, на винокурне точно станет более шумно.

4. Образ жизни и друзья издалека - часть 1

После возвращения Фелики, встреча со старыми друзьями в Мондштадте. Первая часть из двух.

***

После возвращения на винокурню «Рассвет» Фелика, наконец, добилась такой жизни, о которой мечтала. Практически всё свободное время, которого теперь хватало в избытке, она только ела и спала.

Первые дни её особо не трогали, разве что горничные или сам Дилюк приносили еду в постель. А потом Паймон начала переживать и, благодаря её эмоциональности, Дилюк тоже начал задумываться, что такая жизнь не очень нормальная. Конечно, Фелика пообещала, что это временно. Она просто очень устала и хотела, чтобы её никто не трогал пока отдохнёт. Но прошла неделя, две, месяц… А ситуация не менялась. Дилюк опасался на неё давить и только потакал желаниям. Вероятно боялся, что девушка опять исчезнет, вернётся в Селестию и навсегда.

Но благодаря стараниям Паймоон и приставленной к Фелике личной горничной Ивон, которая возилась с ней после спасения на ледяной горе и во время ожидания нападения Ордена Бездны, всё-таки небольшие изменения были. Они заставляли девушку хоть немного гулять по дому с тростью, продолжать разминать ноги. Иногда выводили её во двор на ближайшую скамейку и приносили какие-нибудь книги из библиотеки Дилюка. Раньше у Фелики были цели многое здесь перечитать и в мондштадской библиотеке тоже. Но теперь… Она совсем утратила интерес к чему-то, кроме сна. Возможно, новое тело ещё было слишком слабое. Возможно, она действительно ужасно устала после всех событий. Дилюк предполагал, что такое состояние может быть связано и с тем, что её брат сейчас пребывал в спячке. Вскоре, после прибытия Фелики в Мондштадт, в Селестии снова погасли огни. Фатум погрузился в восстанавливающий сон. По плану на несколько месяцев, но был риск, что и на несколько лет, если не десятилетий. Поэтому Фелику старались потихоньку шевелить, чтобы с ней не случилось то же самое.

Всё чаще Паймон, Аделинда и Ивон выводили девушку на улицу. Но без их просьб и активности сама она не хотела ничего предпринимать и просто дремала на скамейке, либо на стуле за накрытом во дворе столиком с едой. Потом Фелика начала от них прятаться, всё чаще после завтрака приходя в рабочий кабинет Дилюка, если тот находился там. Тогда она просто засыпала на диване в кабинете. Сам Дилюк в таком случае продолжал работать как можно тише, либо вообще пододвигал к дивану кофейный столик и перебирался с документами и чернильницей туда, давая использовать свои колени в качестве подушки. Тогда горничные не могли ничего поделать. Зато могла Паймон, которой Дилюк указом не был. Она старалась вести себя вежливо, но вполне решительно, чтобы забирать у него Фелику и заставлять ту активничать хоть как-то. То на пикник её вытаскивала, иногда вместе с Дилюком. То в Мондштадт, хоть и приходилось нести свою богиню на руках большую часть пути, иначе бы они добирались туда не пару часов, а пару дней. То просто погулять по деревне или потихоньку пройтись до мельницы у водоёма.

Но, несмотря на все эти действия, девушка всё так же казалась вялой и сонной большую часть времени. Предпочитая после еды не идти куда-нибудь, а задремать лишний раз в спальне или на диване в гостиной, или на диване в кабинете Дилюка. Как-то раз Фелика даже упросила Осиала спрятать её под водой, в своей Обители у водопада, чтобы никто не трогал. Тогда Дилюку пришлось на следующий день воспользоваться своей привилегией «Говорящего с архонтами» и в приказном тоне потребовать вернуть её, потому что сама Фелика явно не спешила просыпаться и возвращаться. Выбора у Осиала не было, так что пришлось послушаться и выполнять.

Поэтому, когда Паймон предложила растормошить Фелику визитом её старых друзей в Мондштадт, Дилюк не только одобрил эту идею, но и предложил сам отвезти их на повозке.

***

В тот день Ивон привычно вывела Фелику завтракать во двор на свежий воздух, где заранее установили небольшой круглый столик и пару стульев возле него. Завтрак устроили возле пары небольших декоративных сосен с боковой стороны особняка, где из двора хорошо было видно Драконий хребет. Если не на Селестию, которую днём рассмотреть было сложнее, то Фелика любила всматриваться в пейзаж горы. Когда девушка медленно допила чай и просто расслабленно сидела на мягком декоративном стуле, наблюдая за парящей над горой колонной, на территорию винокурни примчалась Паймон. У неё вроде как была в этот день смена в «Хорошем охотнике». Но, кажется, что-то поменялось…

Пока её не было, кто-то из горничных, кажется Моко, принесла не дочитанную Феликой книгу из дома и положила рядом на столике. Книга, впрочем, была проигнорирована, а расслабленное сонное созерцание Драконьего хребта оказалось предпочтительнее. Но с появлением компаньона, пришлось отвлечься на её присутствие. Паймон быстро затараторила что-то о старых друзьях, с которыми обязательно-обязательно нужно встретиться! Фелика мало что поняла из её сбивчивой речи, но всё же позволила увести себя в дом, чтобы переодеть из привычных шорт с жилеткой во что-нибудь нарядное. Точнее, даже не увести, а унести. Благодаря новому взрослому телу, Паймон не особо церемонилась с этим, всеми силами стремясь помочь её душевному и физическому состоянию. Моко подхватила брошенную ими у стула трость и книгу со стола, и побежала следом. Потом ей ещё нужно будет убрать посуду и мебель со двора…

Паймон, уже наловчившаяся это делать, быстро умыла и переодела Фелику в симпатичное платье с корсетом в мондштадском стиле. Что-то похожее она носила, когда жила в самом Мондштадте. Девушка не особо ей помогала себя переодевать, но послушно вставала или поднимала руки, когда ей было сказано. Хоть и без особого энтузиазма. Ну, если вспомнить, что первые дни она вообще передвигалась по винокурне в пижаме или ночнушке, то сейчас прогресс был. Однако с волосами Паймон так и не наловчилась управляться. Сама бегала с вечно растрёпанной шевелюрой и другим делала причёски не очень качественно. Коса, которую она надеялась заплести, как у Фатума, получилась кривой и с торчащими прядями. А ведь, так как теперь волосы у обоих близнецов были примерно одинаковыми, за исключением передних прядей, коса должна смотреться хорошо.

— Эх, навыки Асмадеус в заплетании волос явно получше, чем у меня… — слезливо запричитала Паймон, созерцая свою ужасную работу.

— Да нормально получилось. — приободрила её Фелика, смотря на своё отражение в зеркале, пока Паймон за спиной стенала о своей неудаче.

— Нет, не нормально! – искренне возмутилась та её словам. — Подожди минутку, я Хилли позову. Вот у кого отличные причёски получаются!

Говорить ей что-то вопреки было бесполезно. Пришлось смириться.

Прошло не много времени, как Паймон привела Хилли, которую отвлекла от протирания пыли с мебели на первом этаже. Пока этой работой занялась какая-то другая горничная, а Хилли должна была потом вернуться к Адедлинде за новым поручением. Сейчас же девушка занялась причёской.

Вскоре кривая коса, похожая ту, что носил Фатум, превратилась в какое-то красивое мудрёное плетение на затылке. После чего ниже плеч плетение переходило в обычную косу. Закончив эту красоту, Хилли вернулась к своим обязанностям, а Фелика устало вздохнула, да упала руками и головой на туалетный столик, не желая никуда идти. Впрочем, Паймон была неумолима. И только предложение Дилюка с повозкой остановило её от желания подхватить свою богиню на руки и полететь по воздуху, как она порой делала.

***

Поддерживаемая компаньоном с одной стороны и опираясь на трость другой рукой, Фелика всё же спустилась на первый этаж. Дилюк уже ждал их, попивая чай возле камина и просматривая какие-то письма. Заметив, что девушки уже спустились с лестницы, он быстро убрал эти письма под другие бумаги на столике у камина. И поспешил к ним навстречу. Паймон понимающе шагнула в сторону, позволяя ему занять своё место и поддерживать Феику с противоположной от трости стороны. Девушка ворчала на всю эту заботу, но уже не очень активно. Смирилась за все дни, которые провела здесь, что о ней хотят заботиться.

Вскоре все трое вышли за пределы двора винокурни «Рассвет», где ожидала крытая повозка, запряжённая парой лошадей. В повозке, как обычно, виднелись какие-то ящики. Видимо Дилюк вёз вино и сок в свою городскую таверну. Рыцарь Одо, находящийся среди некоторого количества рыцарей в его личном подчинении, тепло поприветствовал господ. Пусть после поворота времени он и не помнил, что случилось. Ни Барбатоса во всей красе, ни электро архонта, ни нападения Кэйи, ни болезни Дилюка… Но видимо остались какие-то чувства в подсознании, потому что он помнил, как Фатум гостил здесь, ну и к самой Фелике относился доброжелательно. Ни чета их первой встрече с конфликтом из-за недопонимания. Впрочем, сам конфликт раздул тогда Осиал от скуки. Просто потому, что вернувшиеся из экспедиции рыцари не знали о гостях винокурни и отнеслись к ним и к Фелике настороженно, а Осиал чуть не влез с рыцарями Одо и Лотаром в драку, ещё и Сяо спровоцировать пытался. Теперь это всё казалось чем-то очень далёким и нереальным.

Одо передал поводья Дилюку и оправился в сторону деревни за винокурней, где у него видимо были какие-то дела или какое-то поручение. Паймон перенесла Фелику в повозку, сразу за спиной Дилюка. И сама расположилась рядом. После чего повозка двинулась в сторону Мондштадта.