Исторические портреты. Россия в лицах

Великая княгиня Елизавета и Лев Троцкий

Великая княгиня Елизавета Федоровна: внучка королевы Виктории и русская святая

Великая княгиня Елизавета Федоровна была так красива, что муж ревновал ее даже к своему брату — императору Александру.

У бабушки Виктории

160 лет назад, 1 ноября 1864 года в семье великого герцога Гессена-Дармштадского родилась будущая великая княгиня Елизавета Федоровна, ставшая женой великого князя Российской империи Сергея Александровича. Ее младшая сестра выйдет замуж за Николая Романова, будущего императора. А бабушкой Елизаветы Федоровны была королева Англии Виктория.

Будущая великая княгиня, которую в детстве звали Эллой (полное имя — Елизавета Александра Луиза Алиса Гессен-Дармштадтская), часто гостила вместе с братьями и сестрами у бабушки в королевских поместьях — Виндзоре, Балморале и других. Уже повзрослев, она писала Виктории «дорогая бабушка, мы все вспоминаем наше счастливое пребывание с вами, и я не могу достаточно поблагодарить вас за вашу доброту».

Великий герцог, хоть и обладал громким титулом, богат не был. Из семерых детей пять были дочерьми, и нужно было позаботиться об их будущем. Елизавета, будущая обладательница титула «Ея императорское высочество» в 14 лет осталась без матери. Но уже через несколько лет к ней начали свататься видные женихи. Одним из них был будущий кайзер Германии Вильгельм. Однако ему не повезло, Елизавета предпочла русского великого князя Сергея. Ее выбор не очень одобряла королева Виктория, но все-таки согласилась на этот брак.

Поезд в цветах

Весной 1884 года Елизавета приехала в Россию, вместе с ней на свадьбу прибыло все семейство великого герцога Гессена-Дармштадского.

Встречали невесту царского брата торжественно «жених украсил все вагоны ее поезда душистыми цветами исключительно белого цвета». Везде Елизавету встречали толпы народу. В Санкт-Петербург она въехала в золоченой карете Екатерины Великой, запряженной шестью белыми лошадьми. Путь следования немецкой принцессы из скромного герцогства был украшен флагами, цветами и ветвями деревьев.

Наряжаться на свадьбу Елизавете помогала императрица Мария, жена Александра III. На невесте был наряд из серебряной парчи и мантия с мехом горностаев. Среди украшений — бриллиантовая диадема и маленькая великокняжеская корона. Не забыли и о приметах, в одну из свадебных туфель Елизавете положили на счастье золотую монету.

Меню обеда 3 июня 1884 года по случаю бракосочетания великого князя Сергея Александровича с принцессой Елизаветой Гессенской.

Меню обеда 3 июня 1884 года по случаю бракосочетания великого князя Сергея Александровича с принцессой Елизаветой Гессенской. Фото: Музей-заповедник Петергоф

Венчалась молодые дважды, сначала по православному обычаю, затем по лютеранскому. Так как Елизавета выходила замуж не за царя, менять вероисповедание не требовалось. Бабушка королева Виктория прислала свадебный подарок — красивый сервиз, который понравился молодоженам.

Елизавета была очарована православными храмами: богато украшенные, выглядевшие роскошно, они весьма отличались от скромных протестантских кирх. Она даже пообещала бабушке Виктории сделать несколько фотографий церквей и выслать в Англию.

«Тобой любуюсь ежечасно»

Ея императорское высочество великая княгиня Елизавета Федоровна пришлась по душе царскому двору. Приятная в общении, добросердечная «все она видела в розовом свете, и она восхищалась всем и полюбила всех».

Кроме того, Елизавета считалась первой красавицей не только в России, но и в Европе. Президент императорской академии наук, великий князь Константин даже посвятил ей стихи:

Я на тебя гляжу, любуюсь ежечасно;

Ты так невыразимо хороша!

О, верно под такой наружностью прекрасной

Такая же прекрасная душа!

А заканчивалась ода в честь прекрасной Елизаветы такими строчками:

И всякий, увидав тебя, прославит Бога,

Создавшего такую красоту!

Но проявление восторгов вызывало неудовольствие мужа — великого князя Сергея. Французский посол Палеолог вспоминал «он показывал себя самым подозрительным и ревнивым мужем, не допуская, чтоб его жена оставалась наедине с кем бы то ни было, не позволяя ей выезжать одной, наблюдая за ее перепиской и ее чтением, запрещая ей читать даже „Анну Каренину“, опасаясь, чтобы обаятельный роман не пробудил в ней опасного любопытства или слишком сильных переживаний». Муж ревновал ее даже к своему брату — императору Александру и устраивал ей, как пишет Палеолог «жестокие сцены».

Однако Елизавета этим не возмущалась, и однажды, когда кто-то высказал ей сочувствие, она ответила «меня нечего жалеть. Несмотря на все, что можно обо мне говорить, я счастлива, потому что очень любима».

Православная княгиня

В 1888 году Елизавета с мужем побывали на Святой земле. Она писала из Иерусалима бабушке Виктории в Англию «это как сон — видеть все эти места, где наш Господь страдал за нас».

Великокняжеская чета прибыла сюда для участия в освящении храма, построенного в память о матери Сергея Александровича. Огромное впечатление произвел на великую княгиню Гефсиманский сад, у нее даже вырвались слова о том, что она желает быть похороненной именно здесь.

Император назначил своего брата Сергея московским генерал-губернатором. Так как он занял высокий государственный пост, Елизавета задумалась над тем, чтобы перейти в православие. Обязанности мужа предполагали его участие в различных церковных праздниках, и присутствие там жены-протестантки выглядело бы некорректно.

Некоторые современники полагали, что принять новую веру Елизавету принудил муж. Об этом прямо говорил посол Франции Палеолог. Однако такие домыслы опровергаются перепиской между Елизаветой и ее отцом. Герцог Гессен-Дармштадский прямо говорил «то, что Сергей не был замешан в этом деле, меня успокаивает». Великая княгиня писала ему «Сергей меня никогда не заставлял и не старался меня переубедить. Я чувствую, что этот шаг ведет меня ближе к Богу». А бабушке Виктории Елизавета сообщала «иметь одинаковую религию с мужем — это такое счастье!».

После назначения мужа московским генерал-губернатором спокойная жизнь у Елизаветы закончилась. Она переживала за него, так как тот взвалил на себя огромную тяжкую ношу. И как оказалось, не напрасно. В феврале 1905 года великий князь Сергей Александрович был убит террористом, бросившим в него бомбу. Его буквально разорвало на части. Елизавета в это время находилась неподалеку. Услышав взрыв, она выбежала на улицу и увидела обезображенные останки любимого мужа. Их погрузили на сани и повезли в ближайшую церковь. Великая княгиня шла за ними пешком, сжимая в руке иконку, которую носил на себе муж, она лежала рядом с телом.

«Здравствуйте, целуйте ручки!»

Долгое время Елизавета Федоровна носила траур по убитому мужу, она перестала появляться в высшем свете, очень часто посещала церковь и молилась. Через несколько лет великая княгиня купила большую усадьбу в Замоскворечье на Большой Ордынке. Здесь Елизавета основала Марфо-Мариинскую обитель — женский монастырь со школой для девочек и больницей.

«Строгое, простое и чарующее» одеяние для сестер было разработано знаменитым художником Нестеровым. Он же расписывал построенный в обители Покровский храм. Позднее Нестеров вспоминал «мы с архитектором Щусевым призваны были осуществить мечту великой княгини. Создание обители и храма Покрова производилось на ее личные средства. Овдовев, она решила посвятить себя делам милосердия».

Обитель открылась в 1910 году. Больница при ней считалась лучшей в Москве, в аптеке лекарства бедным отпускались бесплатно. Великая княгиня старалась помочь всем обездоленным. Она часто ходила по окраинам Москвы в сопровождении всего лишь одной монахини, помогала кому чем могла. Беспризорных детей забирала в обитель, учила их. Кроме того, Елизавета сама помогала врачам при сложных операциях, и потом выхаживала больных. А как-то с ней произошел случай в приюте для маленьких девочек. Накануне ее приезда заведующая наказала детям, что как только войдет великая княгиня, надо кричать «Здравствуйте» и целовать ручку. Елизавета Федоровна вошла и девочки дружно закричали: «Здравствуйте, целуйте ручку!». Великой княгине деваться было некуда, она улыбнулась и «перецеловала у всех девочек их ручки».

Охрана днем и ночью

После убийства ее мужа полиция полагала, что и на саму великую княгиню могут устроить покушение. И потому Елизавету Федоровну охраняли. Правда, она отказалась от этого, и охрана была негласной. Возле Марфо-Мариинской обители полиция сняла квартиру, где находились четыре сотрудника в штатском. При получении сообщения, что великая княгиня вышла на улицу, они устремлялись за ней, стараясь не попадаться на глаза. Ежедневно составлялись отчеты, где была великая княгиня, с кем встречалась. Эти отчеты, заполнявшиеся в течение семи лет, хранятся сейчас в Государственном архиве РФ.

Так как Елизавета Федоровна вела скромный, абсолютно непубличный образ жизни, передвигалась без всякой свиты, с ней порой случались разные происшествия. Например, из-за путаницы с местами ее хотел высадить железнодорожный кондуктор, как безбилетницу. После этого с великой княгиней при поездках на поезде стал ездить сопровождающий.

Ссора из-за Распутина

Удивительным образом судьба Елизаветы Федоровны оказалась связана с Распутиным, имевшим огромное влияние на царскую семью, а более всего на императрицу Александру, младшую сестру великой княгини.

Своих детей у Елизаветы Федоровны не было и она воспитывала племянников, оставшихся без матери. Один из них — великий князь Дмитрий Павлович, родился в имении, принадлежавшем мужу Елизаветы. Впоследствии он стал одним из убийц Распутина. Современники полагали, что размолвка между сестрами также произошла из-за этого сибирского мужика.

Посол Англии в России Бьюкенен писал, что великая княгиня пыталась открыть глаза императрице на истинный характер Распутина «в декабре 1916 года она явилась в Царское, решившись сделать последнее усилие, чтобы спасти сестру, которую она любила. Однако веры императрицы в человека, которого она считала орудием, избранным богом, нельзя было поколебать, и, выслушав нетерпеливо речь великой княгини, она прекратила разговор. Две сестры расстались, чтобы никогда не встретиться больше».

Трагедия на Урале

После революции 1917 года к власти пришли большевики. Сначала они не трогали Марфо-Мариинскую обитель. К 1918 году Елизавета Федоровна оставалась последней представительницей императорского дома, еще не арестованной чекистами. Посол Германии Мирбах дважды предлагал ей уехать из России, но она отказалась. Также не согласилась великая княгиня тайно покинуть обитель и спрятаться где-нибудь, она не хотела бросать своих монахинь.

5 мая 1918 года Елизавету Федоровну арестовали и отправили в ссылку на Урал. А там через Екатеринбург чекисты увезли великую княгиню в Алапаевск. Здесь она и жила в помещении местной школы вместе с другими великими князьями из рода Романовых.

После того, как в Перми был расстрелян брат Николая II Михаил, и казнен в Екатеринбурге император с женой и детьми, чекисты решили расправиться и с остальными членами царской семьи, находившимися в Алапаевске. Они инсценировали нападение на школу со стрельбой, а сами вывезли всех к ближайшей шахте и живыми сбросили вниз. Несколько дней оттуда доносились крики и стоны. Вернувшись, чекисты набросали в шахту гранат, а затем завалили вход в нее. Позже большевики сообщили в газете, что арестанты похищены неизвестными. В заметке были указаны все, кто содержался в Алапаевске, кроме Елизаветы Федоровны. Оказывается, чекисты сделали это не просто так. Объяснение нашел следователь Соколов, расследовавший убийство царской семьи.

После убийства 6 июля 1918 года германского посла Мирбаха в Москве немцы настаивали на том, чтобы ввести батальон своих войск в столицу России. Также 19 июля они потребовали «оградить жизнь немецких принцесс», то есть Елизаветы Федоровны и императрицы Александры. Большевики заверили немцев, что эти особы вне опасности, хотя обе были уже убиты — Александру расстреляли 17 июля, а Елизавету сбросили в шахту 18 июля. Именно поэтому в газете и не упоминалось о похищении Елизаветы Федоровны, большевики делали вид, что с ней ничего не случилось.

После того, как Колчак занял Урал, тела погибших в Алапаевске были извлечены из шахты. Гробы с ними поставили в склеп местной церкви, а после начала наступления Красной Армии их эвакуировали в Читу. Весной 1920 года останки расстрелянных перевезли в Пекин и поместили в склеп православного собора. Узнав об этом, старшая сестра Елизаветы Виктория, английская принцесса Маунтбеттен, распорядилась перевезти тело родственницы в Иерусалим, где та когда-то мечтала найти вечный покой. В 1921 году ея императорское высочество великая княгиня Елизавета Федоровна была захоронена в Гефсиманском саду. После смерти она была причислена православной церковью к лику святых.

Лев Троцкий. «Иуда», шпион и «подонок рода человеческого»

7 ноября 1879 года, 145 лет назад, родился Лейба Бронштейн, известный как Лев Троцкий. Он был одним из вождей революций 1905 и 1917 годов, возглавлял советскую дипломатию и командовал Красной Армией в гражданскую войну. Именно Троцкого вывел в роли главного врага народа Оруэлл в своем романе «1984». Там он предстал под именем Эммануэля Голдштейна, которому ежедневно посвящались «двухминутки ненависти».

Жизнь Троцкого, десятки лет привлекавшего внимание миллионов людей, изучена подробнейшим образом с момента рождения и до самого убийства в августе 1940 года в Мексике. Одни его любили и готовы были идти на смерть за своего кумира, другие люто ненавидели, считая его чуть ли не исчадием ада и врагом человечества. Самым жутким его противником был Сталин. Он преследовал Троцкого повсюду и наконец, по поручению вождя советского народа тот был зарублен альпинистским топориком — смертельные удары нанес секретный агент НКВД, получивший за это звание Героя Советского Союза.

Лев Троцкий родился в семье небольшого землевладельца, далекого от политики — его волновали только цены на пшеницу. Лев рос любознательным, многим интересовался и когда начал учиться в Одессе, а затем в Николаеве, то в силу неугомонного характера увлекся революционной деятельностью. В своей книге «Моя жизнь» Троцкий попытался определить, что же толкнуло его на этот путь. Он писал, что революционером стал, так как не любил несправедливость.

Но, скорее всего, юный Троцкий почувствовал, что есть возможность проявить себя. Заниматься тяжким крестьянским трудом как отец и мать совсем не хотелось. Его притягивало чтение книг, самых разных, даже судебные отчеты об убийствах он проглатывал залпом. Троцкий вспоминал «я читал запоем». Впечатлительная натура, а совсем не борьба за права человека, привела его к революционной деятельности. Троцкий знал о народовольцах, о террористах, увлекся марксизмом, став постарше, организовывал нелегальные кружки, где выступал перед рабочими. Говорил он горячо, образно и мог убедить кого угодно в чем угодно.

Этот образ говоруна остался с ним на всю жизнь. Даже в 1919 году, когда Троцкий командовал Красной Армией, его встречали как оратора. Во время визита в Вологду в местной газете писали: «Товарищ Троцкий принадлежит к числу немногих талантливых политических деятелей, у которых ораторские дарования блестяще сочетаются с дарованиями литературными». Для его выступлений специально устраивали митинги, на которых он мог выступать часами.

Первый арест Троцкому не понравился. Он сидел в тюрьме, где его кормили раз в день, и спал на грязных нарах. Но вдруг приехала мама и привезла ему чистую одежду и много еды, даже апельсины. Будучи уже взрослым, Троцкий опять попался полиции и был сослан вместе с женой в Сибирь, где у него родились две дочки. Сбежав из ссылки, он пробрался за границу, где познакомился с Лениным и другими марксистами. Кстати, о жене в суматохе революционной болтовни он забыл и практически больше не встречался с ней. Бежал будущий народный комиссар по поддельному паспорту, куда сам вписал выдуманную фамилию «Троцкий». В Париже Бронштейн-Троцкий найдет любовь всей своей жизни — Наталью Седову, которая будет с ним до самого конца.

Троцкий много публикуется, неустанно выступает в дискуссиях, на разных съездах и конференциях. В «Моей жизни» он постоянно упоминает Ленина, как товарища по борьбе за счастье пролетариата. Троцкий упивается такой жизнью, он буквально везде: успевает спорить с меньшевиками и большевиками, обрушивается на германских либералов и пишет статьи в разные издания. Троцкий всегда на виду, его знают. Не примыкая к партийным фракциям, имеет собственное мнение. В Европе он знаменит как яркий публицист.

В революцию 1905 года Троцкий приехал в Россию, стал председателем Петербургского совета рабочих депутатов. Он выступал, где только можно, и постоянно занимался любимым занятием — дискуссиями на любые темы в газетах, на съездах. Троцкий очень доволен происходящим и пропагандирует идею «перманентной революции», то есть постоянной мировой бури.

Вскоре его арестовали и отправили на вечную ссылку в Сибирь. Но по пути туда, когда партию арестантов доставили в городок Березов, Троцкий сбежал. Помог местный крестьянин по прозвищу Козья Ножка, познакомив с охотником, который взялся доставить Троцкого до железной дороги. Закутанный в шубы, имея при себе несколько бутылок спирта, тот благополучно на оленьей упряжке преодолел сотни верст и добрался до цивилизации. И даже отправил телеграмму жене, чтобы та встретила его на одной из станций. А когда на телеграфе что-то напутали, Троцкий, уже встретившись с женой, намеревался устроить скандал. Супруга была напугана и вспоминала потом «я еле отговорила его. Меня поражала свобода и непринужденность, с какой держал себя Лев Давидович». Ему нравилось так жить — ярко, свободно, ощущая себя человеком, который все может преодолеть.

Потом снова была эмиграция. Европа, Соединенные Штаты, и везде Троцкий блистал, дискутировал, даже в канадском лагере, куда его заключили как подозрительное лицо.

Началась революция в России и Троцкий возвращается, участвует во всех событиях, руководит восстанием в Петрограде, известном как Октябрьская социалистическая революция. Троцкого назначают народным комиссаром иностранных дел, и он постоянно общается с дипломатами, умудряется дискутировать, даже выступая по радио.

Он возглавил Красную Армию и два с половиной года мотался по фронтам, организуя беспощадную борьбу с белыми. Под ружье было мобилизовано порядка трех миллионов человек, правда, 2,5 миллиона дезертировало, но все равно перевес над противником оставался громадный. Троцкий даже собирался выступить на суде над императором Николаем II, но, к его сожалению, показать себя на этом, безусловно, громком процессе, не удалось.

Он проделал огромную работу, фактически укрепив советскую власть и защитив ее от всех врагов. И это стало поводом ввязаться в борьбу за лидерство со Сталиным, отзываясь о том, как о ничтожестве. Союзников в этой борьбе Троцкий не искал. Но Сталин не забывал оскорблений и жестоко мстил за это. После смерти Ленина, который ценил Троцкого как организатора, того очень быстро отстранили от власти. Ораторы-краснобаи и талантливые публицисты на государственных постах оказались не нужны. Настало время тяжкой ежедневной работы по строительству государства — без ярких эффектов и красивых слов.

Троцкий оказался вне власти и не смирился с этим. Он постоянно публиковался, выступал, но талант митингового оратора тонул в вязкой рутине партийной жизни. Он был уже никому не интересен. На всякий случай, чтобы Троцкий не мутил воду в столице, его сослали в Алма-Ату. Начальник ОГПУ (советской тайной полиции) Менжинский сообщал, что провожать Троцкого пришло около двухсот человек, многие пьяные. Они срывали стоп-краны у поезда, мешали машинисту паровоза. А когда выяснилось, что Троцкого в вагонах нет, разошлись. А его отправили на следующий день без всяких провожатых.

Впоследствии его выслали из страны и Троцкий мотался по миру, ища себе прибежище. Везде писал книги и статьи, выставляя Сталина главным врагом пролетариата и своим тоже. За пределами Советского Союза Троцкий все еще был популярен, его идеи о развитии марксизма находили отклик среди рабочих и интеллигенции.

Но Сталин ненавидел Троцкого от всей души. Он даже пошел на то, чтобы уничтожить боевые отряды испанцев-троцкистов во время гражданской войны 1937 года в Испании. А в Советском Союзе той поры даже подозрение в симпатии к Троцкому могло привести к расстрелу. Варлам Шаламов в своих «Колымских рассказах» писал, что зэки, в чьих делах была пометка КРТД (контрреволюционная троцкистская деятельность) заведомо обрекались на истребление. Пощады им не было. В «Кратком курсе ВКП (б)», изданном в 1938 году, Троцкий и троцкисты прямо назывались бандой убийц и шпионов. Их заклеймили «белогвардейскими пигмеями» и «козявками», «подонками рода человеческого». Троцкого индивидуально именовали «иудой».

А в 1940 году Сталин добрался до своего врага. Троцкий был убит и похоронен во дворе своего мексиканского дома. Газета «Правда» опубликовала статью без подписи, где говорилось: «В могилу сошел человек, чье имя с презрением и проклятием произносят трудящиеся во всем мире, человек, который на протяжении многих лет боролся против дела рабочего класса и его авангарда — большевистской партии».

Поэт Алексей Кольцов и граф Орлов, любимый мужчина императрицы Екатерины Великой

«За стишонки много не дадут»: поэт Алексей Кольцов зарабатывал степной торговлей

15 октября 1809 года, 215 лет назад, в семье воронежского скотопромышленника родился Алексей Васильевич Кольцов. Он прожил совсем недолгую жизнь, скончавшись от болезней в 33 года. Однако прочно занял особое место в русской литературе, его и по сей день считают одним из лучших народных поэтов.

В честь Кольцова в родном Воронеже названы сквер, гимназия, библиотека, театр. Несколько улиц в разных городах России носят его имя. Песни на стихи Кольцова до сих пор поют, его сочинения включены в школьную программу. В начале прошлого века в память о поэте назвали село в Калужской области.

Любимый стихотворный размер Кольцова носит его имя — «кольцовский пятисложник». В этой манере написаны многие его произведения. Такие стихи образны, красивы, быстро запоминаются и легко превращаются в песню. Кстати, молодой Кольцов в Воронеже читал знакомым свои стихи, и когда некоторые были опубликованы без указания авторства, все сразу поняли по стилю, кто их автор.

Не шуми ты, рожь,

Спелым колосом!

Ты не пой, косарь,

Про широку степь!

Мне не для чего

Собирать добро,

Мне не для чего

Богатеть теперь!

«Стихи нельзя читать, но должно их петь»

Рос Алексей Кольцов в купеческой семье, отец старался изо всех сил, чтобы разбогатеть, жить спокойно и в достатке. Приучал к тому же и сына. Местный семинарист обучал его грамоте, и когда Алексею исполнилось десять лет, отец отдал его в уездное училище. В первом классе он проучился год и еще четыре месяца во втором. Потом суровый отец решил, что коли сын умеет и читать, и считать, то дальнейшее образование ему ни к чему, и начал брать с собой в степи закупать скот у кочевых народов для перепродажи.

Виссарион Белинский, ставший одним из друзей Кольцова, писал, что образования у того не было никакого. Однако за неполные полтора года учебы Алексей Кольцов пристрастился к чтению. Сначала это были сказки. Но подружившись с одноклассником, Алексей узнал, что у того дома есть библиотека и начал брать книги там, в основном сентиментальные французские романы.

Будучи еще подростком, он купил на базаре книгу сочинений Ивана Дмитриева и перед купеческим сыном распахнулся мир поэзии. Алексей до этого никогда не читал стихов и они потрясли его. Белинский писал «ему казалось, что стихи нельзя читать, но должно их петь: так заключал он по песням, между которыми и стихами не мог тотчас же не заметить близкого сходства. Гармония стиха и рифмы полюбилась Кольцову, хотя он и не понимал, что такое стих и в чем состоит его отличие от прозы».

Поэзия увлекла его и он сам начал сочинять стихи. Первые сочинения были подражательные, но постепенно Кольцов, читая Пушкина, Державина и других, начал писать уже гораздо лучше. Конечно, он описывал то, что видел. Бывая с отцом в степях, свои впечатления от необозримого пространства, свободы, ощущения воли, Кольцов переносил в стихи.

Степь раздольная

Далеко вокруг,

Широко лежит,

Ковылём-травой

Расстилается!

Ах, ты степь моя,

Степь привольная,

Широко ты, степь,

Пораскинулась,

К морю Чёрному

Понадвинулась!

В мире изящной словесности

В 1831 году Алексей Кольцов по торговым делам приехал в Москву. Здесь он познакомился с Белинским. Вскоре вышли несколько стихотворений «с его именем в одном, впрочем, довольно плохом московском журнальце». А в 1835 году опубликовали сборник Кольцова. Правда, взыскательный Белинский считал, что хотя поэт и привлек внимание читателей, но лишь потому, что личность автора была необычной — торговец баранами и коровами, приехавший откуда-то из степей. Через год Кольцов снова в Москве. Белинский познакомил его с многими литераторами и те буквально завалили его своими книгами.

Побывал поэт и в Петербурге, свел знакомство с Пушкиным, и потом «почти со слезами на глазах рассказывал Кольцов об этой торжественной в его жизни минуте». Он хотел уехать в Москву или Петербург, его тянуло туда, в мир изящной словесности, к общению с литераторами.

Но приходилось зарабатывать на жизнь, причем не без риска. Один из работников, когда Кольцов находился в степи, решил его зарезать за неверный расчет. Пришлось пить с ними водку и таким способом полюбовно решать финансовый вопрос. Алексей Кольцов тогда писал: «Покупаю свиней, становлю на винный завод на барду; в роще рублю дрова; осенью пахал землю; на скорую руку езжу в села; дома по делам хлопочу с зари до полночи».

«Наняться в прикащики? Не могу…»

К тому же тогда на него свалились различные тяжбы, связанные с торговыми делами. То пали быки, то задолжал кому-то. За долги его могли и арестовать. Алексей Кольцов познакомился с князем Вяземским (это был поэт, историк, а также высокопоставленный чиновник и видный придворный царя), и тот выручил поэта. Он писал: «Письма ваши мне помогли как нельзя лучше: а без них я ровно бы сам собой ничего не сделал; с ними все меня приняли довольно ласково, выслушали мою просьбу, и все судьи мои вообще захотели помочь мне и помогли».

Отец Кольцова вел постоянные споры по своей коммерции. Некоторые историки пишут, что «для защиты этих, часто темных, делишек и пользовался теперь старик Кольцов знатными покровителями сына». Последний раз Алексей Кольцов был в Москве и Петербурге по торговым своим делам. Встретил в первопрестольной новый год, а ехать домой боялся, так как понес убытки. Хотел Кольцов остаться в Петербурге, да не знал, куда устроиться на работу «наняться в прикащики? не могу; от себя заниматься? — не на что. Положить надежду на мои стишонки: что за них дадут! И что буду за них получать в год — пустяки: на сапоги, на чай, и только».

Алексей Кольцов вернулся домой, где сильно заболел. Начал по совету доктора, лечиться купанием в Дону, но заработал еще воспаление почек. Он было поправился, но сильно тосковал по столицам, дома жить было невыносимо, болезни его возобновились и осенью 1842 года Кольцов скончался.

В стройных звуках льются песни

Гармонической волной;

По душе волшебно ходят

И проходят с быстротой.

Полечу я вслед за ними;

Покружуся в них душой;

В очарованном забвеньи

Позабуду мир земной.

Сколько звуков, сколько песен

Раздалося вновь во мне!

Сколько образов чудесных

Оживилось в вышине!

Между них она, младая,

Заблистала красотой!

Чистой пламенной любовью

Озарился мир земной…

Улетайте ж в небо звуки,

Сокрывайтеся в дали!

Здесь я с нею, здесь я счастлив,

Любо жить мне на земле!

«Самый красивый человек»: как граф Орлов чуть не стал мужем императрицы, но женился на сестре

290 лет назад, 17 октября 1734 года, в семье не очень знатного царского чиновника родился Григорий Орлов. Судьба вознесет его к самым вершинам, он едва не станет мужем Екатерины II, но закончит свою жизнь весьма трагически.

Кавалер многих орденов, генерал-аншеф, светлейший князь и граф империи, Григорий Орлов в молодости даже и не думал о том, что станет одним из знатнейших людей России, и к нему станут обращаться «Ваша светлость».

Бравый гуляка

В 15 лет Григорий был записан в Семеновский полк, а через восемь лет, уже в чине поручика он отправился на войну с пруссаками.

Служил в обсервационном корпусе графа Петра Шувалова. Корпус расформировали еще до конца войны, Григорий Орлов, трижды раненый в сражениях, пребывал в Кенигсберге, где был приставлен надзирать за взятым в плен адъютантом прусского короля. Был он молодой и веселый и очень неплохо проводил время, посещая танцы, увеселительные заведения и балы у губернатора. Орлов тогда даже хотел в Кенигсберге создать что-то вроде театра, но не получилось.

В 1759 году его отправили в Петербург для сопровождения прусского пленника и Григорий Орлов познакомился с создателем обсервационного корпуса графом Шуваловым. Бравый офицер понравился вельможе и тот оставил его при себе адъютантом. В Санкт-Петербурге Григорий Орлов пустился гулять напропалую. Князь Щербатов в своих записках так о нем вспоминал: «человек, взросший в трактирах и в неблагопристойных домах». Любимыми развлечениями будущего светлейшего князя были кулачные бои, охота, игра в карты и прочие «шумные забавы».

У его покровителя Шувалова была любовница, также обожавшая пожить на широкую ногу. Бывало, что ночевала она у будущего императора Петра III. Вот с ней и закрутил любовь Григорий Орлов. Граф Шувалов немного подосадовал, да и перевел его от себя подальше.

Роман с Екатериной

А поручиком, имевшим огромный успех у дам, заинтересовалась тогда еще великая княгиня Екатерина. Орлов ей понравился, у них завертелся бурный роман. И даже сын родился — Алексей Григорьевич Бобринский, будущий граф.

Воспитывался граф Бобринский в семье одного из придворных, потом учился в кадетском корпусе. Туда часто приезжали проведать сына Григорий Орлов и сама Екатерина.

В 1762 году по Санкт-Петербургу ходили разговоры, что, дескать, император из России прусскую провинцию хочет сделать, да и церковь православную не уважает. Андрей Болотов, приятель Орлова еще по Кенигсбергу, был в то время адъютантом у генерал-полицмейстера Петербурга. Его удивило, что его начальник, один из главных вельмож империи, уединяется с простым армейским офицером Григорием Орловым, и что-то обсуждает, называет его другом.

Вскоре же случился дворцовый переворот, в котором Орлов сыграл, благодаря своей решительности и смелости, одну из главных ролей. Петр III был низвергнут, и на трон взошла Екатерина II.

Моментально Григорий Орлов из капитанов стал генерал-майором, кавалером ордена святого Александра Невского, получил придворный чин камергера и шпагу с бриллиантами. Осенью того же, 1762 года, он уже генерал-поручик и генерал-адъютант императрицы. Также все братья Орловы стали графами Российской империи.

Интриги и суета

Влияние Григория на Екатерину было огромным. Она короновалась на царство, полномочно вступила во власть и вдруг, неожиданно для многих, решила выйти замуж за своего фаворита. Слухи об этом намерении царицы поползли по столице. Придворные понимали, что в случае женитьбы клан Орловых усилится безмерно.

Учитывая, что все они были люди деятельные, энергичные и умные, возникала опасность, что власть в России Орловы возьмут крепко в свои руки и не выпустят.

При дворе императрицы началась суета. Идею о замужестве проталкивал старый интриган, бывший канцлер Бестужев. Он даже добился того, что император Священной Римской империи Франц возвел Григория Орлова в светлейшие князья, чтоб жених имел солидный титул.

Но не всем это нравилось: влиятельнейший граф Никита Панин заявил в одной компании, надеясь, что его слова передадут Екатерине: «Императрица может делать все, что захочет, но госпожа Орлова не может быть императрицей».

Гвардейские офицеры волновались, хотя многие и любили Григория Орлова, но полагали, что на троне ему не место. Возник даже заговор, запахло очередным переворотом. Царица поняла, что ей грозит опасность и замуж за Григория выходить передумала.

Трудился на разных должностях

Между тем Орлов занимал различные ответственные должности, правда, на экономическую и военную политику России влияния почти не имел. Его назначили президентом только что созданной Канцелярии опекунства иностранных, по-нынешнему, главного управления по работе с трудовыми мигрантами.

Ехали тогда в Россию многие, особенно из Германии; им предоставлялись льготы, хорошие земли. Мигранты оказались неблагодарными и когда в XIX веке немцам-колонистам предложили участие в сборе денег на памятник Екатерине II, пригласившей их предков в Россию, они отказались.

Григорий Орлов возглавил и Вольное Экономическое общество. Екатерина так отзывалась о нем: «Нельзя не удивляться, как много он знает; его природная проницательность так велика, что слыша в первый раз о каком-нибудь предмете, он в минуту схватывает всю его суть».

Через несколько лет после восхождения Екатерины II на престол Григорий Орлов был уже генерал-аншефом, шефом кавалергардского корпуса, занимал должности генерал-фельдцейхмейстера по артиллерийскому корпусу и генерал-директора по инженерному корпусу. Он вполне справлялся со своими обязанностями, но противные ему кланы придворных усиленно распускали слухи о неграмотности Орлова и неспособности вести государственные дела. Обычные интриги, как всегда.

Победитель чумы московской

В конце 1770 года в Москве началась эпидемия чумы. Как водится, сначала чиновники бодро отчитывались о благополучном ее истреблении, но болезнь рапортам и докладам не подчинялась. Карантины и прочие ограничения то вводились, то отменялись. Например, при торговле водкой на разлив деньги полагалось класть в тарелку с уксусом для дезинфекции, но пили все из одного стаканчика, который даже и не мыли. Чума разрасталась, в Москве вспыхнул бунт.

Разбираться с тем, что происходило в первопрестольной, Екатерина отправила Григория Орлова. Он сам вызвался ехать. Царица потом сообщала Вольтеру: «Я согласилась на такой прекрасный с его стороны поступок, хотя это мне больно, ввиду той опасности, которой он подвергается».

Григорий Орлов сразу же начал заниматься конкретными делами по борьбе с чумой. Несмотря на то, что тогда не было никаких протоколов, его действия можно признать абсолютно верными. Он не боялся ответственности и поступал так, как считал нужным, трудясь не для орденов или похвалы. Он несколько раз собирал медицинский совет, пытаясь досконально разобраться с помощью докторов, что происходит, как поскорее ликвидировать чуму.

В Москве Григорий Орлов навел строгий медицинский порядок. Все — и чиновники, и медики, и полиция, чувствуя поддержку, начали работать дружно. Одной из проблем было утаивание больных, потому что изымались вещи заболевших, людей могли выселить куда попало. Москвичи старались этого избегать и скрывались от докторов.

Григорий Орлов ввел плату тем, кого выпускали из больниц выздоровевшими. Холостым давали пять рублей, женатым десять. Народ, увидев реальную выгоду от лечения, повалил в больницы. Эти и другие меры привели к окончанию эпидемии чумы.

В честь Орлова императрица повелела выбить золотую медаль, а на въезде в Царское Село поставили триумфальные ворота.

Ветер переменился

В начале 1772 года Екатерина отправила Григория Орлова вместе с членом коллегии иностранных дел Обрезковым договариваться с представителями Османской империи об окончании войны. Она тогда писала: «Мои ангелы мира находятся теперь лицом к лицу с этими дрянными турецкими бородачами. Граф Орлов, который, без преувеличения, самый красивый человек своего времени, должен казаться ангелом перед этим мужичьем; у него свита блестящая и отборная, и мой посол не презирает великолепия и блеска».

Однако, пока Григорий Орлов сражался на дипломатическом фронте, совершенно внезапно для всех, Екатерина, еще совсем недавно восхищавшаяся им, вдруг приблизила к себе некого Васильчикова. А вскоре и поселила его во дворце, в комнатах «самого красивого человека».

Григорий Орлов помчался в Петербург, но его остановили у столицы и передали указ императрицы отправиться на проживание в свое имение. А похлопотать о нем при дворе было некому, старый интриган Бестужев к этому времени умер, а его брат Алексей, отличавшийся умом, смелостью и решительностью, был в это время «первоначальным над Российской морской армией» и находился в Италии.

Так и закончился блистательный роман Григория Орлова и Екатерины II. Не желая оставаться неблагодарной, императрица хотела наградить его, и подготовила соответствующий проект, где говорилось «я никогда не позабуду, сколько я всему роду вашему обязана». Но ограничилась тем, что признала Григория Орловым в титуле светлейшего князя, которым в свое время отметил его император Франц.

Также Екатерина приняла меры, чтобы к Орлову не попадали иностранные газеты, где высказывались всевозможные причины их расставания, чтобы он не расстраивался.

После этого Григорий Орлов проживал больше за границей, правда, в 1773 году он был в Петербурге, где подарил Екатерине знаменитый алмаз «Орлов», позже украсивший императорский скипетр.

Орлов женился на своей двоюродной сестре 19-летней Екатерине Зиновьевой. Союз был скандальным. Но вскоре его молодая супруга (она была младше князя на 24 года) скончалась в Европе от чахотки. Он очень плохо перенес этот еще один удар судьбы, вернулся в Россию «сильно расстроенный и нравственно и физически». Рассудок его помутился и он тихо угас в своем имении Нескучное под Москвой.

О смерти Григория в 1783 году Екатерине сообщил его брат Алексей. Она ответила ему: «Я имела в нем друга, вместе с вами оплакиваю его, чувствую в полной мере цену потери и никогда не забуду его благодеяний».

В другом письме императрица писала: «Гений князя Орлова был обширен, в отваге он не имел себе равных. Смерть князя Орлова свалила меня в постель».

Происхождение меча и Конец гетманской Украины

Происхождение меча. Из истории холодного оружия

Читая книгу «Холодное оружие» Владимира Фёдорова, наткнулся на фразу «Белое оружие разделяется на рубящее и колющее.», и тут же задумался. Работа в уголовном розыске и как следствие этого, близкое знакомство с судебными медэкспертами дали мне понимание того, что выражение знаменитого оружейника не совсем полно.

История криминалистики говорит, что раны бывают колотые, резаные и ударно-дробящие (огнестрельные повреждения здесь не рассматриваются). Следовательно, есть и оружие, от коего они происходят. Причиняются такие повреждения остриём, лезвием и достаточно тяжёлым оружием.

Характер происхождения таких ранений ясен всем. Не стоит на этом останавливаться. Меня заинтересовало, отчего Фёдоров обошёл ударные виды холодного оружия, хотя области его применения весьма обширны, начиная с допотопных ещё времён.

Согласно исследованиям Павла фон Винклера, объединённым книгой «Оружие», наиболее распространёнными орудиями убийств были ножи, боевые топоры (цельты), мечи, палицы, кинжалы, копья, стрелы и их многочисленные разновидности.

Также фон Винклер указывает, что меч является предшественником шпаги, сабли и шашки.

И тут я окончательно пришёл к выводу, что уважаемые авторы заблуждаются. Меч не предтеча вышеуказанных видов оружия, кроме шпаги.

Меч по своей сути ударно-дробящее орудие. Я имею в виду истинный меч, с прямым лезвием, длиной около метра или более. Именно такое оружие представляется всем, когда про него читают. Если же данное орудие убийства перед глазами, любой, даже самый неискушённый назовёт его отличия от шашки, сабли, кинжала или того же бебута и прочих подобных.

Если же бросить взгляд в далёкое прошлое человечества, исходя из современных представлений об его происхождении, станет ясно, что первым оружием людей была дубина. Именно её потомки потом разделились на различные виды холодного вооружения — колющее, режущее и ударное.

Отчего же я отношу меч к ударно-дробящему оружию? От того, что он причиняет раны, присущие этому оружию. Безусловно, благодаря двух-, или односторонней заточке он мог наносить порезы или довольно глубокие ранения, но с повреждениями от сабли или шашки их сравнивать нельзя.

Подобный недостаток попытались исправить во времена крестовых походов и после них, когда бойцы Европы ознакомились с оружием восточных конников. Известен так называемый «пламенеющий» меч с волнистым лезвием. Но распространения он, как и всякое универсальное оружие не получил.

Вообще следов меча в истории вооружений не много. У древних греков и римлян в ходу были просто длинные ножи, в основном же бойцы пользовались копьями, палицами и топорами. Многие исследователи часто употребляют этот термин, но при детальном рассмотрении оказывается, что речь идёт всё о тех же удлинённых ножах.

Есть упоминания о длинных галльских и германских мечах. Якобы северные соседи Рима были вооружены клинками, чья длина приближалась или превышала метр. Но фон Винклер признаёт, ссылаясь на Тацита, что такие мечи были лишь у командиров или начальников. Большинство же галлов и германцев имели скрамасаксы и палицы.

И это естественно. С дорогами были проблемы, а бродить по лесам с железным метровым причиндалом явно неудобно.

А вожди в основном передвигались верхом на лошадях. Они могли спокойно возить с собой длинный клинок, как символ власти.

Отсюда следует вывод, что истинные мечи могли бы взять на вооружение кавалеристы. Но нет. Денисон в «Истории кавалерии» указывает, что в персидском войске за пятьсот лет до нашей эры в ходу были кривые клинки. А римские всадники применяли короткие — до сорока сантиметров, всё те же длинные ножи.

Любопытно, что кавалерия в Европе, где и появился меч, была, прямо сказать, слабоватой. Образец для всех воинских формирований этого континента представляло войско древнего Рима, где главенствовала пехота. После уничтожения Карфагена и разгона недисциплинированных полчищ галлов серьёзных врагов у римлян не осталось. Безусловно, тот же Ганнибал располагал конницей, и довольно серьёзной — нумидийской. Но вооружение у неё было копья и дубинки, те же палицы. Римское войско успешно с нею справлялось. Неоднократно римляне были атакованы слонами. Но нашли успешные способы борьбы с ними, о чём указывает Арманди в своей «Военной истории слонов».

Видимо, после всех этих побед они стали пренебрегать как конницей, так и слонами и даже боевыми колесницами, с которыми они столкнулись при завоевании Британии.

Но кавалерия, коей они пренебрегали, всё-таки была нужна, для разведки, связи, преследования бегущих. Были у них и союзные всадники, были и свои кавалеристы. (Любопытно, что во время Пунических войн нумидийцы сражались как за, так и против Рима, зачастую сходясь в бою с соплеменниками).

Поэтому конники Рима взяли на вооружение мечи, мечи, позаимствованные у пехоты. Но те были коротки. По сведениям фон Винклера, сначала они были только рубящим оружием, длиной около полуметра. (Эти мечи были плохо заточены и тупы. Единственным их плюсом была увесистость. Таким образом, они представляли из себя всё ту же дубинку, только металлическую). Впоследствии их усовершенствовали, но роста им не прибавили.

Вообще, кавалерия в те времена в основном использовалась в качестве драгун, то есть пехоты, использовавшей лошадей для быстроты передвижения или в сражении переброски с фланга на фланг, например. Неоднократно описывается, как всадники, прискакав к месту битвы, спешиваются и дерутся. После решения проблемы в одном месте мчатся в другое. И преследуют бегущего врага, если, конечно, победят.

Уважение римлян кавалерия получила после парфянских войн. Жутчайший разгром армии Красса в Азии заставил их по-другому посмотреть на конницу. Однако время грозных легионов уже подёргивалось дымкой забытья. В Европе начали формироваться новые страны. Их повелители, короли и герцоги, передвигались верхом, и вполне естественно, демонстрировали своё мощь и власть в том числе и с помощью возимого с собой длинного меча.

Кстати, фон Винклер сообщает, что в начале средневековья истинные мечи утратили колющее свойство, которым, кстати, тогда и не пользовались. Например, Карл Великий использовал меч с закруглённым концом.

Постепенно исчезают и длинные ножи, даже у пехотинцев. Они вооружены копьями, топорами, палицами. Широкое распространение получают фальшионы — кривые мечи с расширенным концом. Например, на гербе английского графства Эссекс изображены именно они. Стивен Фрайер и Джон Фергюсон в своей «Геральдике» указывают, что так увековечена память о саксах, покоривших в своё время Британию.

Длинные, истинные мечи становятся принадлежностью исключительно конных рыцарей, и руководящей воинской и не только элиты. Любопытно, что их вновь стали делать с острым концом. Рыцари рубились ими исключительно спешившись. Учитывая, что длина такого оружия достигала 2,5 метров, сражаться им, сидя на лошади, очень затруднительно. Используя его как дубину, они пытались сокрушить врага, а затем проколоть его доспех.

Таким образом, приходим к выводу, что истинные мечи получили распространение лишь в средние века. Сперва они были принадлежностью вождей, затем разошлись среди рыцарей.

Но крестовые походы поставили под сомнение нужность истинных мечей. В боях с восточной кавалерией они оказались абсолютно бесполезными. Неуклюжих, неповоротливых рыцарей вёрткие конники Востока побеждали довольно легко.

Также знаменитый разгром у Моргартена и другие поражения величавых, закованных к броню всадников привели к тому, что их взгляды на вооружение стали меняться. А «битва золотых шпор» у Куртрэ и вовсе стала предмогильным звоном по конным рыцарям. Использованные городским ополчением годендаги оказались столь эффективным оружием, что впоследствии власти решили запретить его применение. Видимо, чтобы не позорить окончательно рыцарей. Ганс Дельбрюк в «Истории военного искусства» описывает годендаг как длинную пику, тяжело обитую длинным острым железом. Им можно как колоть, так и использовать в качестве палицы.

Интересно, что на Востоке истинных мечей не было вовсе. В бою конники пользовались кривыми, эффективнейшими клинками, а знаком, определяющим начальника, служила булава. Кстати, по своему предназначению — быть ударно-дробящим оружием, и меч и булава очень схожи.

Постепенно мечи превратились в шпаги. Однако, после создания регулярных конных подразделений, появились палаши. Они стали последней трансформацией истинного меча. Палаши стояли на вооружении у кирасир, тяжёлой кавалерии. Главной задачей их было сокрушить противника ударом. К концу 19 века они массово оставались на вооружении в германской кавалерии. Практически все остальные конные подразделения перешли на сабли. Любопытно, что в российской армии, несмотря на все оружейные реформы, у казаков в руках были шашки так называемого кавказского образца.

Заканчивая своё эссе, резюмирую. Мечи, как прямые потомки дубин, никогда не были массовым оружием военных и пользовались ими только в Европе, вначале как символом власти, затем как знаком принадлежности к военной касте — рыцарям. А поскольку они так и остались по своей сути дубинами, то неизменно начали проигрывать другим, более современным видам вооружения. И в конце концов мечи остались только неизменной принадлежностью сказочных и литературных персонажей.

PS. Думаю, не стоит объяснять, почему длинный меч считался принадлежностью исключительно вождя или короля. Ведь все они были мужчинами.

Конец гетманской Украины

260 лет назад, 21 ноября 1764 года навсегда закончилась гетманская власть на Украине. Императрица Екатерина Великая своим указом создала для управления этой провинцией Малороссийскую коллегию. До этого власть на Украине была в руках Кирилла Разумовского «гетмана всея Малыя России, обоих сторон Днепра и войск запорозских». Государыня почти год уговаривала его уйти с этого места и когда тот согласился, компенсировала потерю знатного титула присвоением воинского чина генерал-фельдмаршала, дав его человеку «который никогда и ротой не командовал».

Безграничное воровство

Коррупция и безудержное воровство в колоссальных масштабах расцвели на Украине во время правления Разумовского. Чиновник Теплов, служивший тогда в тех краях писал «в изобилии и плодородии земли Малороссийской земледелец претерпевает глад (нищету), убогий помещик в большую бедность впадает, а богатый усиливается числом подданных, между тем государственная польза из Малороссийского народа час от часу в упадок приходит». Местная верхушка или старшины, как их называли, буквально гребли под себя, все что можно, богатея день за днем. Отбирали землю у казаков, обращая их в крепостных, ходили в набеги на соседей, отнимая имущество, скрывали сколько дворов у них имеется. «Ревизиям Малороссийским верить не надобно, так как они способы весьма наглые употребляют», — сообщали Екатерине русские офицеры, служившие тогда на Украине. Государыня кое-как терпела безграничное воровство старшин, но чаша ее терпения переполнилась, когда ослепленный своим, как ему казалось, великим могуществом Разумовский перешел уже всякие границы. Он потребовал от царицы права самому вести «дипломатические сношения с европейскими дворами или освободить украинское войско от участия в войнах». Как писал украинский историк, также «гетман стал добиваться права по собственному усмотрению распределять земли в Гетманщине», что являлось царской прерогативой.

Время Руины

Первым гетманом-правителем Украины стал Богдан Хмельницкий, освободившем вместе с московским войском Украину от власти поляков. Уже при нем началось то самое знаменитое воровство. Приближенные к гетману старшины хапали себе «посполитые», то есть государственные земли, обращали казаков в холопов, и ни о чем, кроме своей выгоды, не думали. После смерти Хмельницкого началась лютая борьба за власть. Гетманы менялись один за другим, воевали меж собой, Украина на долгие годы погрязла в гражданской войне. Этот период малороссийские историки назвали «Руиной». Казацкие поэты в своих сочинениях буквально рыдали: Брат брата убивает И самого отца кровь проливает Не один внук деда, Не один сосед соседа убил, Собственный брат на брата Отец на сына меч наострил

Украина в распрях собственных сыновей Раскромсана теми, Кто в злой вражде Хату спалил от собственной печи

Жили хуже скотов

Между тем украинцы стремились к тесному союзу с Москвой, что гарантировало им спокойствие и безопасность от извечных врагов — турок и поляков. В конце XVII века архимандрит Киево-Михайловского Златоверхого монастыря Софонович в своих сочинениях полностью поддерживал тех старшин, что «держались царя православного», и осуждал тех, кто «не помнил великие царские милости». Стало популярным изображение трех дев «в коронах из городков и башен, представляющих Великую, Малую и Белую Россию». Суть картины заключалась в том, что Великая Россия все сделала и впредь готова делать «для доставления им тишины и счастья». Наконец, при Петре I на Украине начали затихать бесконечные бунты и мятежи, а гетман Мазепа стал считаться одним из самых доверенных лиц московского царя. Однако старшины, только получавшие блага от России, были недовольны вмешательством в их дела. Они полагали, что могут только брать привилегии, а делиться чем-либо, в том числе и властью, не хотели. Знаменитая измена Мазепы во время войны со шведами разозлила Петра Великого. Он велел выбрать другого гетмана. Тот, науськиваемый старшинами, попросил у грозного царя подтвердить некие «особые» права украинцев. Но Петр ответил, что «украинцы и так имеют больше вольностей, чем какой-либо иной народ на земле». И для управления этой провинцией он создал первую Малороссийскую коллегию, куда вошли командиры шести русских полков, стоявших на Украине. Следующий гетман Полуботок, понимая, что безраздельная власть ускользает, начал плести интриги. Но так как бесчинства вконец заворовавшихся старшин продолжались, он буквально умолял их не выжимать все соки из своих казаков, ставших по сути крепостными. Те заваливали Малороссийскую коллегию жалобами на постоянные поборы, на то, что они стали жить хуже скотов. За пример украинские вельможи брали Польшу, где местные паны крестьян считали за быдло. Так они же поступали и в Малороссии. Занявшая престол Екатерина I издала манифест, где писала о «скверном лакомстве» старшин, которые «простой народ обижали и разоряли». Был выбран еще один гетман Данила Апостол, а Малороссийскую коллегию ликвидировали. Апостол вроде начал наводить порядок на Украине, в частности, отобрал у старшин часть захваченных ими земель. Но утомленное своеволием и жадностью малороссийских вельмож правительство Российской империи уже не верило им. Императрица Анна Иоанновна после смерти Данилы Апостола учредило Правление гетманского уряда, куда вошли три русских генерала и три украинца, в том числе и генеральный судья. Это ведомство было авторитетным. Так, фельдмаршал Миних, обратившись туда, проиграл земельный спор с местным вельможей. Правда, суровый военачальник был крайне этим недоволен и обещал «таких-де судей повесить или бив кнутом, сослать в Сибирь». На Украине в это время «элита Гетманщины окончательно махнув рукой на политику, с головой ушла в частную жизнь».

Последний гетман

Жизнь в Малороссии постепенно становилась мирной и спокойной, порядка стало гораздо больше. Но вдруг здесь внезапно появился новый гетман, которого никто не ожидал. Это был Кирилл Разумовский, младший брат Алексея Разумовского, тайного супруга императрицы Елизаветы. Та, во многом потакая любимому мужу, вновь ввела пост гетмана на Украине. В 1750 году Кирилл Разумовский получил гетманское знамя, бунчук, печать и серебряные литавры — знаки власти. Он принялся рьяно править Украиной, указывая в своих рескриптах «Мы повелели», «Мы указали», вел себя как самодержавный государь. Им были довольны в столице, так как Разумовский в общем вел себя лояльно по отношению к Петербургу. Однако, как считали историки «он попал под влияние алчных своих родных». И на Украине снова началось то, с чем много лет боролись русские цари — местные вельможи, особенно родня Разумовского, начали немедленно обогащаться, а простой народ опять впал в нищету. Елизавета вызывала Кирилла в Петербург, пыталась образумить его, но это не помогало. Разумовский, будучи командиром лейб-гвардии Измайловского полка, помог взойти на престол Екатерине II. Он лелеял надежду на то, что его гетманство станет наследным и уже готовился передать этот пост одному из своих сыновей. Но злоупотребления украинских старшин, которые достигли неимоверных размеров, рассердили императрицу и мечта Кирилла Разумовского не сбылась. В 1764 году с гетманами на Украине было покончено. Власть перешла в руки уже второй Малороссийской коллегии.

Липовые дворяне с Украины

Однако шляхта ничуть не прогадала. Тем более после выхода указа Екатерины II о дворянских вольностях на Украине начался настоящий бум и звание дворянина там стали получать все, кому не лень. К концу XVIII века здесь было уже порядка 25 тысяч дворян. В это сословие лезли все, кто мог быстро состряпать свою родословную, якобы происходящую от древних старинных родов. Например, Скоропадские ссылались на свое происхождение от какого-то «референдария», про которого, кроме них, никто не слыхал. Ставшее дворянским семейство Сологубов обосновало свое требование стать дворянами письмом от гетмана начала века, где говорилось «приказали тебя, як собаку, за шея взявши и в колоду забивши, примкнути до обозу». В дворяне на Украине вышли и бывшие мещане и даже крестьяне, кто сумел вовремя подсуетиться и скорее всего подмазать тех старшин, что принимали бумаги «без особых трудов удавалось выхлопотать себе дворянский статус, сплошь и рядом по поддельным документам». Малороссийские старшины начали проникать в высшие слои имперской власти. Так, сын генерального писаря Безбородко составил себе успешную карьеру, в 50 лет став канцлером Российской империи. В системе тогдашнего управления государством он был вторым лицом после царя. На засилье украинцев во власти сетовал князь Щербатов, говоривший о фаворите Екатерины II Завадовском, что он, мало что сам тащил из казны миллионы, так еще «ввел в чины подлых малороссиян». Кстати, этот Завадовский был назначен управляющим первым русским банком и прославился тем, что трижды его ловили буквально за руку, когда он просто воровал оттуда деньги. Но Екатерина Великая простила сановного расхитителя. Так что и без гетмана украинские старшины жили припеваючи, найдя себе дополнительную кормушку в виде государственной казны. А лишение «самостийности» привело только лишь к развитию Украины. Поднялось сельское хозяйство, с появлением портовых городов на Черном море активизировалась торговля. Так, к концу XVIII века в Малороссии существовало более 800 огромных ярмарок, где можно было купить что угодно. Начала развиваться промышленность, строились фабрики, где трудились тысячи рабочих.

Орест Субтельный писал в своей книге «Украина: история», описывая XVIII век: — И все эти многочисленные помещики, бывшая старшина, ныне предпочитающая именовать себя шляхтой, — крупная и мелкая, богатая и бедная — высасывала все соки из крестьян, равно как из казаков. От крестьян новая шляхта требовала все того же, чего и старая, — растущего как снежный ком оброка, изнурительной барщины, дворовой службы. А у множества обнищавших казаков она скупала или силой отнимала землю, пытаясь обложить их теми же повинностями, что и крестьян.

Как чукчи казаков разгромили

Успешное освоение Сибири русскими в 17-18 веках, казалось, не встретит никаких преград. Сплочённые ватаги безудержно отважных казаков шли по тайге, плыли по рекам, практически не встречая никакого сопротивления.

Причём, те, кто сдавался, сразу попадали в контингент данников или «ясачных людей». Казакам была нужна пушнина.

В конце 16 века сибирские землепроходцы столкнулись с чукчами, ранее неведомым народом. Конечно, были сведения, ещё от камчадалов, что на севере живёт отчаянный народ, беспощадный и к своим, и к чужим, и с которым лучше не связываться.

Но привыкшие побеждать русские конкистадоры не обратили внимания на предупреждения местных народов.

В 1642 году казаки впервые столкнулись с чукчами на реке Алазее. И сразу поняли, что у них будут большие проблемы. Чукчи без всяких вопросов обстреляли пришельцев. И хотя у них стрелы были с костяными наконечниками, стреляли аборигены метко.

К тому же на них не произвело никакого впечатления огнестрельное оружие. Чукчи его не боялись, а воспринимали как вооружение противника, и только. Дескать, у них огонь, у нас стрелы.

Но поскольку казаки были людьми многоопытными, после первых неудачных стычек, они стали собирать сведения о суровом противнике. Оказалось, что чукчи отличаются крайней воинственностью, и во многом живут разбоями, нападая на соседние племена.

Конечно, казаки пояснили аборигенам, что теперь они станут их защищать. Ну и меха, пушнину, пожалуйста, давайте за это. Так и установили власть России на многих северных территориях.

Однако чукчам не было никакого дела до дипломатических происков пришельцев с запада. Они продолжали упорно резаться с ними. Кстати, на бой они выходили всем табором, с жёнами, детьми, используя тех, как вспомогательное войско.

Многие годы казаки бились с чукчами, причём, одержать решительную победу так и не удавалось. Надо сказать, что чукчи – короли севера, были весьма подготовленными бойцами. У них имелось неплохое вооружение, одни алебарды с ударниками из моржовых клыков чего стоили.

К тому же они наносили себе татуировки по количеству убитых врагов. Естественно, чем больше таких наколок, тем больше уважения в стойбище.

Война с ними шла с переменным успехом. И наконец, уже в 18 веке власти Российской империи решили разобраться с чукчами окончательно.

На Чукотку направили экспедиционный корпус под командой драгунского капитана Павлуцкого и якутского атамана Шестакова. Но по ряду причин казаки и солдаты пошли воевать разными дорогами.

В марте 1730 года 120 бойцов Шестакова столкнулись с двумя тысячами чукчей. Казаки не испугались превосходства, так как были тоже бойцами отменными. Началась битва.

Чукчи атаковали, их не испугал даже огненный бой из ружей. Смяв фланги, они окружили всё войско Шестакова. Сам атаман остался на поле боя, истыканный стрелами.

Обрадовавшись своей великой победе, чукчи решили показать другим племенам, кто тут хозяин. Они совершили ряд набегов и значительно сократили население союзных русским народностей.

Вскоре здесь появился капитан Павлуцкий. Человек он был бесстрашный и упрямый. Через год с армией в четыреста человек он отправился на поиски неприятеля. И нашёл его.

Бой был длинный и жестокий. Сначала противников разъединяла река, по которой ещё плыли льдины, а у берегов был рыхлый лёд. Чукчи стояли на высоком берегу, русские на низком.

Но Павлуцкий не стал ничего ждать, а только показались чукчи, сразу ударил. С ходу перейдя реку, промокшие насквозь солдаты атаковали противника. И те, и другие были испытанными, стойкими воинами, но военное счастье улыбнулось русским. В конце дня они заставили чукчей бежать.

Много было сражений и стычек с чукчами. Но усмирить их так и не удалось. Они продолжали нападать на союзников русских, угонять у них стада оленей и всячески пакостить.

В итоге, в 1747 году уже майор Павлуцкий выступил еще в один поход против упрямых чукчей.

Сражение на реке Орловой вошло потом в легенды чукчей. Им удалось наголову разбить всё войско отчаянного майора, и сам он тоже не вернулся из боя. С тех пор чукчи сохранили в своих сказаниях память о битве своих богатырей с русским злодеем.

Кстати, оба разгрома – и атамана Шестакова, и майора Павлуцкого, произошли в один день 14 марта.