Исток. Том 2
ЧАСТЬ 4. БИТВА СО ЗМЕЕМ Пролог. Откровение
Так рвётся пламя, сгубив лучину, в воздушной яме, топча причину,
виденье Рая, факт тяготенья, чтоб - расширяя свои владенья -
престол небесный одеть в багрянец. Так сросся с бездной испанский танец.
И. Бродский, «Испанская танцовщица»
Марс так и не стал Землей 2.0. Несколько веков назад популярна была скороговорка «Терраформировали, терраформировали, да не дотерраформировали». Время куполов, конечно, прошло, и состав атмосферы мало отличался от земного, но от солнечного ветра планету по-прежнему прикрывал «орбитальный зонт», огромный сверхпроводящий соленоид, расположенный в точке Лагранжа. Марс не был многолюден, как его более теплая голубая соседка, как Терра, как многие из миров Периферии и Приграничья. От высокогорных курортов для самых богатых до сельскохозяйственных коммун на равнинах, от испытательных полигонов до Марсианского института ядерной и квантовой физики, откуда как раз и летел Марк – за редким исключением полос темно-зеленой и фиолетовой растительности, пятен и ровных четырехугольников, он оставался рыжим, каменистым, неприветливым. Словно руины древности. Словно памятник дочеловеческой цивилизации, хотя внятные ее следы так и не были тут обнаружены. И в небе его, темно-синем ночами, Земля смотрелась белой холодной каплей, и огромными черными глыбами, терриконами мрака, плыли гнезда левиафаньих питомников.
Впрочем, флаер быстро достиг дневной стороны. По дороге из института он решил заглянуть в Персеполис, где как раз происходило небезынтересное событие. Машина шла на автопилоте, Марк затемнил щитки и прикрыл глаза. Под веками пылало красное свечение. Под веками крутились бесконечные, серые, как обесцвеченные змеиные кишки, коридоры Лиалеса. Рейнара две недели допрашивали орденские психики и ничего не добились, никакой информации о мече, так что даже Отто фон Заубервальд осторожно намекнул ученику, что, мол, никакого черного, похожего на плеть меча в реальности не существовало. Часть запрограммированного свихнувшимся капелланом сна, не более того. Однако Марк сильно сомневался, что запрограммированный кем угодно сон способен был ему навредить. Все люди видят в бездне чудовищ, да, и многие погибают при этих встречах, навеки оставаясь на изнанке, но он-то встречался лишь с собственным отражением и с дьяволом, а дьявол притом еще и предлагал ему помощь. Тут было что-то не то, он чуял загривком, безмерно обостренной интуицией, и потому пожаловал на Лиалес сам, хотя Верховный Магистр Винтерхейм менее всего желал его там видеть.
По крайней мере, здесь не было психического эха Салливана, как в подземельях под замком Святого Ангела в Риме. Зато было другое, беззвучные вопли тысяч и тысяч голосов, тени психиков, запертых здесь навсегда, тени тех, кого допрашивали лучшие из ридеров Ордена. Серая давящая аура с проблесками алого, потому что геодских заглушек тоже зачастую использовали как инструмент пытки. Неприятная, навязчивая, она коконом окутывала тюремный астероид, хотя Марку не могла причинить никакого вреда. Так, возможно, легкий призрак мигрени, пульсация в правом виске.
Он вошел в камеру и встретил холодный серый взгляд капеллана. Рейнар фон дер Вальде еще держался. Он был силен, не в пример отцу-прецептору. Он и вправду мог бы сделать блестящую карьеру в Ордене, если бы не стал поперек дороги кое-кому. Не Марку, конечно. Нет, Капитул страстно желал добраться до лемурийских миров, а Рейнар чуть не сорвал эту миссию.
Выглядел бывший капеллан неважно. Светлые волосы совсем потускнели, залысины стали обширней. Под негустой шевелюрой отчетливо проступал обтянутый кожей череп. В какой-то момент он объявил голодовку, и пищу начали вводить манипулятором, внутрижелудочно, так что парень быстро передумал. Его руки, крупные бледные кисти, были сложены на коленях. Он сидел на металлической, застеленной скудным матрасом, койке, подпирая спиной стену, и не сутулился, даже сейчас – армейская выправка в том, кто никогда не служил в армии. Марк усмехнулся, вспомнив арену и стоявшего на ней крестоносца.
По его просьбе в камеру принесли стул, и он уселся напротив Рейнара.
- Пришел вывернуть меня наизнанку? – глухо сказал капеллан. – Твои дружки уже пробовали.
- Не дружки.
- Значит, слуги. Кем ты сейчас числишься в Ордене? Спаситель человечества, открывший новый Эльдорадо? Так?
Марк пожал плечами. Его влияние упрочнилось, достаточно, чтобы получить то, что требовалось для финального поединка со «змеей». Но пройдут годы, Годфри Винтерхейм далеко не юн и вполне может отправиться на тот свет, а сохранятся ли договоренности с новым Верховным, вопрос. Отто мягко предлагал Марку вернуться в Орден. Прецептором новых территорий для начала, а потом баллотироваться в Капитул, а потом… Но этим путем не пошел Салливан, не собирался и он.
- Рейнар, почему бы тебе просто не рассказать про меч?
Рейнар фон дер Вальде улыбнулся.
- Что, заинтригован, Салливан?
- Я не Салливан.
- А я, повторюсь, не Лукас Вигн. Но кровь первостепенна, верно?
Марк вздохнул. Ему совсем не улыбалось сидеть в серой клетке тюремной камеры Лиалеса и выслушивать очередные расистские лозунги очередного представителя семейства фон дер Вальде.
- Я не связан с ним никакими кровными узами, не в том смысле, в котором ты способен это оценить, Рейнар…
- А я тебе расскажу, - вдруг перебил его пленник. – Почему бы не рассказать? Меч-то ты все равно не получишь.
И он рассказал.
Марк был удивлен – а достичь этого удавалось немногим. По-хорошему, следовало все же порыться в мозгах фон дер Вальде, чтобы получить подтверждение его словам, но было противно. Это Салливан любовно представлял лязгающие кандалы и ржавый кровосток, там, под замком. Марку не нравились пытки. К тому же история звучала достаточно правдоподобно, и ее можно было бы проверить на практике, если бы у Рейнара были дети. Сын. Но сыном капеллан обзавестись не успел. Оставались его младший брат и сестра, Зловещие Близнецы.
- Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, Салливан, - осклабился Рейнар. – Но нет. Ты не представляешь, с какой скоростью моя сестричка избавится от Валентина, сейчас, когда я не могу держать ее под контролем. А потом и сама пойдет вразнос, так что меч не достанется никому.
- Не так уж сложно отыскать побочных потомков, - спокойно ответил Марк. – Они наверняка есть. Но почему ты считаешь…
- Она Одержимая, - перебил его бывший капеллан. – Она безумней бешеной крысы и в миллион раз опасней. О, Эсперанса себя еще покажет, не сомневайся, вы, орденские поросятки, захрюкаете наперебой…
Тогда, пять лет назад, это пророчество показалось Марку маловероятным. Восемнадцатилетняя девчонка, пускай даже Одержимая – хотя достоверно об этом никому не было известно – вряд ли захочет, потеряв старшего брата, отца и мать, избавиться от единственного оставшегося родственника, да еще и близнеца. Если она действительно больна, кто о ней позаботится? Не помогут и миллиарды юно, унаследованные от Дитриха фон дер Вальде. Одержимые не самостоятельны, и живут, как правило, недолго, стоит их дару распоясаться.
Теперь, спустя пять лет, стало ясно, что в тот день интуиция подвела Марка. Он не прислушался к предупреждению Рейнара, увлеченный идеей об использовании черного меча, и зря, очень зря.
Сегодня в шесть вечера по времени Персеполиса осиротевшая и лишившаяся брата-близнеца Изабелла Эсперанса фон дер Вальде выступала в холле Общинного Дворца, Булевтерии, перед сорокатысячной аудиторией, и это было лишь очередным пунктом ее предвыборной кампании. Она баллотировалась в верхнюю палату СОН на должность сенатора. Не первая женщина, но точно первая женщина-психик, или, по крайней мере, так она утверждала.
Марк не мог пропустить это событие.
Глава 1. Танцующая в огне
Персеполис никогда не нравился Марку, не так, как Теллаирик, Новое Конго, Рим, Флоренция и даже воссозданный Дублин его детства. Слишком много фальшивого шика, золота и спеси.
Город располагался на западном склоне Олимпа и был столицей обширной области, протянувшейся от Аркадийской равнины на севере и до Амазонийской на западе. Выше начиналась зона горнолыжных курортов, храмы десятков, если не сотен религий, поля медитаций и лавовые лабиринты. Сверху Персеполис казался огромной, сверкающей на солнце бело-золотой звездой, а над ним колоссальной стеной ценами, увенчанной белоснежной пенной шапкой ледников, поднимался величайший в Солнечной системе вулкан. Западное полушарие традиционно собирало любителей искусств, сектантов и поклонников сельских пасторалей, в то время как восточное славилось высокотехнологичными хабами, испытательными полигонами и разветвленной системой подземных коммуникаций и бункеров.
Марк иногда задумывался – а что будет, если титанический вулкан пробудится к жизни? Почему бы и нет, Марс еще не был геологически мертв. Психик представлял потоки лавы, ползущие по склону, приливную волну шириной в сотни километров, сжигающую все на своем пути: улицы, дома, мосты. Конечно, большая часть населения успеет эвакуироваться, но это будет величественно, грохочущая песня смерти. Последний день Помпеи, только усиленный в тысячу раз.
Флаер резко пошел вниз, и внизу замелькали прямые, как стрелы, дороги – проспекты, расходящиеся от центрального Форума, частью которого была и басилика Булевтерия. Золотые куполообразные крыши чередовались с рыжеватыми, покрытыми армсталью, и с прозрачными гексаэдрами стеклопласта, дорические колонны переходили в переплетения замысловатых жемчужно-белых арок, а строгие, сугубо практичные высотки деловых окраин в небывалые цветочные, морские, фрактальные формы Арт-квартала, для удержания которых даже на Марсе с его более низким тяготением требовалось промышленное использование антиграв-компенсаторов. Марк не удивился бы, обнаружив на площади перед Форумом толпу людей в туниках, но толпа сейчас находилась внутри Булевтериона. На наружные стены из травертина транслировался предвыборный митинг, а здание охраняла цепочка военных и вневедомственной охраны с серыми и черными нашивками дома фон дер Вальде.
Что ж, по крайней мере, она не стала отрекаться от родства. Флаер мягко опустился на стоянку, Марк откинул колпак кабины и спрыгнул на прохладные камни площади. Вулканический базальт. Даже днем тут, в предгорьях, было не жарко, не выше шестидесяти восьми-семидесяти по Фаренгейту. Сейчас уже вечерело, солнце валилось к низкому горизонту, и от колонн басилики тянулись глубокие тени. Площадь была ими перечёркнута, словно море с более теплыми и холодными течениями. Белые здания на черном казались камешками, рассыпанными на морском берегу. Марк шагнул из тени в свет, сощурился и рефлекторно вскинул руку к лицу. И обнаружил, что смотрит прямо в расширенное дуло полевого скорчера «Гиацинт».
- Руки, - тихо проговорил человек с неясными знаками различия на шевронах и с лысым, как коленка, черепом.
Явно не планетарная гвардия Марса и не земной космофлот. Похоже, частник, охрана семейства фон дер Вальде. За плечом его стояли еще трое в такой же форме.
Это уже становилось интересным. К охраннику подошел планетарщик в рыжей пятнистой униформе и что-то тихо ему сказал, но тот только небрежно отмахнулся. Любопытные у них тут отношения. Вероятно, старый прецептор немало вложил в бюджет города, если его личная охрана может запросто посылать гвардейцев.
- Я так понимаю, вход на митинг свободный. Это же избирательная кампания. Почему вы меня не пускаете? – мягко улыбнулся Марк.
Настроение его, паршивое после института, начало стремительно улучшаться. Пока что предсказание Рейнара сбывалось, а он любил, когда сбываются маловероятные предсказания. Да и против хорошей драки, с разбитыми бутылками и мордобоем, тоже никогда не возражал.
- Митинг уже начался, - нелюбезно ответил охранник. – И нам тут не нужны шавки Ордена.
Вот как. Его узнали. Следовало ожидать.
- Если ты знаешь, кто я такой, - веселье разгоралось в Марке все сильнее, он улыбался все шире, и выглядело это со стороны, вероятно, жутковато – по крайней мере, группа планетарщиков в пятнисто-рыжем начала пятиться, - то, вероятно, знаешь и то, что я не шавка Ордена, и то, что мне ничего не стоит заставить вас перестрелять друг друга.
Из-за спины лысого медленно выдвинулась шестерка долговязых бледноглазых субъектов и начала рассредотачиваться, прикрывая военных. Еще того не легче. Геодцы. Заглушки, причем чистокровные. Явно тут ждали, если не персонально его, то викторианцев Ордена, и основательно подготовились.
- Не стоит, - тихо сказал Марк.
В правом виске немного запульсировало, но, чтобы задержать, а уж тем более остановить его, геодцев потребовалось бы гораздо больше. Больше, чем присутствует сейчас в Солнечной системе.
Лысый осклабился и попытался ткнуть его скорчером в грудь.
Марк не стал особо изощряться – просто накрыл всю площадь перед басиликой таким мощным ударом, что вырубило и планетарщиков, и охрану фон дер Вальде, и их заглушек.
«Надеюсь, я не переборщил, и кандидат в сенаторы не валяется сейчас в Булевтерии без сознания», - весело подумал он и начал подниматься по широким белым ступеням, лишь чуть-чуть нагретым тусклым марсианским солнцем.
Это было как удар под дых. Как пинок в солнечное сплетение, только боль взорвалась у него в голове. Внутри огромного зала толпились тысячи людей, но видел он только ее одну, и не потому, что ее лицо транслировалось с огромных, во всю стену, голоскринов.
От Одержимых обычно несло падалью. Сладким душком разложения и гниения, и он тут присутствовал, но лишь как подложка, второй или третий тон. Доминировал химический запах жженой проводки, старых горелых проводов, запах дождя, размывающего толстый слой пепла. Как будто то, что гнило, наткнулось на обнаженный провод и вспыхнуло, и все, что не сгорело дотла, смыло ливнем. Неудивительно, что снаружи стояла жалкая цепочка охраны и несколько слабых заглушек, с такой аурой ей не нужно было больше, чтобы размазать любого орденского психика. Как эти люди выдерживали подобное? Он зашарил взглядом по толпе, но на запрокинутых лицах не было страха или отвращения, они светились энтузиазмом. Кажется, Изабелла Эсперанса фон дер Вальде произносила зажигательную речь, но вот немного запнулась, когда он вошел в зал. Она тоже его заметила и, возможно, тоже испытала боль. Огромные черные глаза на смуглом, не в пример бледной немочи братцу, лице изумленно распахнулись и тут же сузились. В них мелькнуло пламя, мелькнуло и погасло, и речь вновь полилась ровно.
Лишь спустя несколько секунд до Марка дошло, что девушка на трибуне говорит про Орден. Еще какое-то время он не улавливал смысл ее слов, только мелодию голоса, низкого, почти контральто, чересчур густого для тонкой высокой фигуры. Она не была красива, не в обычном смысле. Слишком большие глаза. Слишком черные, слишком блестящие, с поволокой безумия, как зачастую у самого Марка. Узкий хрящеватый нос. Темные, ниточками, как бы изумленно вскинутые брови. Губы тоже тонкие, а волосы острижены коротко, хотя, если бы им позволили отрасти, наверняка падали бы на спину и плечи пышной смоляной гривой.
Среди легенд Теллаирика была одна, запомнившаяся Марку еще с первых его лет на Терре. В годы после Большого Хлопка, в эпоху Отчуждения, город почти впал в средневековье. Сказки и небылицы плодились в народе, как тараканы и крысы в китайском квартале. Эта рассказывала о Танцующих-в-огне. Лет двести назад в Теллаирике объявилось что-то вроде инквизиции, которая повадилась отлавливать и сжигать на Магнитной Косе Одержимых. Говорили, что на длинном, более чем на милю выдающемся в море моле до сих пор можно было найти следы тех давних костров, хотя это уже очевидная неправда. А еще говорили, что сжечь ведьм получалось не всегда. Что иногда, вступая в огонь, они начинали плясать – и, пока плясали, пламя их не трогало. Конечно, сказки, но, глядя сейчас на Изабеллу Эсперансу фон дер Вальде, Марк очень отчетливо представил себе, как она поднимается на костер и подчиняет себе ревущее пламя.
Кажется, девушка что-то уловила в его мыслях, потому что, когда до Марка, наконец, дошли ее слова, звучали они так:
- Мужчины-психики всегда фанатично держались за власть. Притеснения обычных людей, контроль над мыслями, над поступками, гонения на ведьм… Ничего вам не напоминает, друзья? Это средневековая инквизиция подняла голову, это она правит вами уже больше пятисот лет, а вы и рады подставить шеи под ярмо. Что вполне объяснимо: все мужчины с психическими способностями неизбежно оказываются в рядах Ordo Victori и принимают его доктрину, его веру, даже если Орден устраивает облавы на их собственных жен и матерей. Они называют женщин-психиков Одержимыми…
Марк, несмотря на все усиливающуюся боль в висках, чуть не расхохотался. Жен и матерей, сеньорита Изабелла, не смеши мою задницу. Не были Одержимые ничьими матерями, все союзы их с обычными людьми оказывались бесплодны, а уж в роли жен…
Только тут он заметил, что как минимум две трети собравшихся женщины. Жительницы Персеполиса и окраин в белых, желтоватых, оранжевых пеплосах, в деловых костюмах, в майках с голографическими аппликациями и коротеньких юбках и даже несколько служащих земного космофлота в синих комбезах, все они выстроились на ступенях, амфитеатром спускавшихся к трибуне, и все слушали, разинув рты. Еще бы. Оказывается, есть женщины-психики. Оказывается, они могут сравниться с членами Ордена или даже их превзойти.
Кого в зале не было, так это викторианцев. Если, конечно, не считать его.
Интересно, как Изабелле вообще позволили нести эту чушь, кому и сколько она и торговый дом ее отца заплатили?
- Вы можете сказать, что я сама происхожу из древнего и знаменитого викторианского рода, - продолжала она.
Девушка смотрела, казалось, прямо в глаза Марку, хотя этого быть не могло – их разделяли десятки рядов, тысячи человеческих тел. У трибуны топталось пять или шесть человек охраны, двое высоких телохранителей за ее спиной беспокойно перешептывались.
- И это правда, но позвольте рассказать вам, как я провела первые восемнадцать лет своей жизни. У меня был старший брат, заменивший мне отца. Этот старший брат был капелланом Ордена. А еще у меня был брат-близнец, обладавший способностями заглушки. Его присутствие причиняло мне жуткую боль, с первого дня, и с первого дня мой брат Рейнар держал нас вместе, не давая мне отойти от Валентина ни на шаг… Любая моя мысль, любое решение приходили через красную стену боли, и это еще неплохая участь для той, кого Орден назвал «Одержимой». Так вот задумайтесь, почему меня и моих – ваших – сестер подвергали таким мучениям? Не потому ли, что женщины-психики, пусть и более малочисленные, сильнее викторианцев и угрожают их тотальному господству? Не потому ли, что с нашей помощью человечество сможет наконец-то сбросить с себя оковы Ордена, его воинственную, ксенофобную доктрину, чтобы жить в мире с собой и с другими цивилизациями?
Марк заметил, как с двух сторон от него толпа волнуется, словно водоем, который разрезают акульи плавники. Охранники поднимались через ряды зрителей, и было более чем понятно, кто их цель. Но зачем? Провокация? Думать сквозь маслянистую пленку боли было тяжело, тут Изабелла не соврала. Что она готовит, провокацию? Может, лучше самому убраться подальше?..
Додумать он не успел, потому что справа железные пальцы вцепились ему в руку. Железные в прямом смысле. Это был не человек и даже не биомех, а натуральный боевой робот. Такие на Земле были запрещены уже чуть ли не тысячу лет, но на других планетах еще попадались и, говорят, даже участвовали в подпольных поединках, как икесугиру. Использовались они и для других темных делишек. Например, для того, чтобы вышвырнуть из зала благородного собрания мерзавца-психика, раз уж люди-военные на это не способны. Веселье, начавшее было угасать в Марке от запаха жженной проводки, вспыхнуло с новой силой. Он не был величайшим в обитаемой вселенной электрокинетиком, как Салливан, не способен был заключить в магнитную ловушку плазму и обмотать ей пучок гамма-лучей диаметром с Землю, но кое-что все же мог. Паленой проводкой запахло сильнее, и уже в реальном мире. Робот, вцепившийся ему в предплечье, разжал манипуляторы и рухнул безжизненной глыбой металла. Ближайшие к Марку зрители с криками устремились прочь, только стремиться в плотно забитом зале было особенно некуда. Еще немного – и началась бы давка, но сильный голос Изабеллы фон дер Вальды перекрыл поднявшийся гвалт.
- А сейчас, дорогие избиратели, граждане Земной Конфедерации, позвольте мне представить моего друга. Он нашел время в своем плотном рабочем графике, чтобы посетить наше собрание. Это Марк Немо, бывший прецептор викторианского Ордена, открывший для себя всю правду об этой организации и много лет назад покинувший ее ряды. В его лице я всегда встречала неизменную поддержку…
Марк сделал усилие, чтобы не отвалить челюсть, как обездвиженный робот у его ног.
«Эсперанса себя еще покажет. Вы, орденские поросятки, захрюкаете наперебой…»
А следовало бы прислушаться к словам Рейнара.
Ряды зевак расступились, и Марк понял, что выход у него один – спуститься вниз, к трибуне, к ослепительной улыбке Изабеллы фон дер Вальде, от которой так и несло гарью и мертвечиной.
Глава 2. К черту Орден!
Позже вечером она, упрямая и деловитая, как оса-наездница, потащила его в ресторан. Это было заведение на вершине одного из ажурных шпилей Арт-квартала, и вдобавок оно вращалось – что живо напомнило Марку о встречу с еще одним представителем семейства фон дер Вальде на вращающейся арене. Почему, где бы он ни пересекался с проклятой семейкой, а все равно оказывался в чертовом круге сенширина?
Впрочем, обстановка была изящна, приятно затемнена, из темноты поблескивали лак и бронза, а в выпуклые витражные окна били последние лучи уходящего за горизонт солнца. Все было красноватым, как начинка черепной коробки геодца-заглушки. Сеньорита фон дер Вальде отлучилась на минуту, а когда вернулась, вместо местных традиционных пеплоса и туники на ней была черная полупрозрачная блузка и шелковая алая юбка-солнце с черными кружевными оборками, впору танцевать фламенко на площадях. То ли успела переодеться в туалете, то ли ткань морфировала – ведь может богатая наследница позволить себе наряды с нанопрошивкой? Охранники расположились у входа. Официанты, то ли люди, то ли механорги, засветили ароматические свечи на столе. Марк поморщился. Всё она понимала, но боги, неужели надеялась, что запах лемурийских благовоний перебьет особый мускус Одержимых?
По бокалам разлили вино, в первую очередь даме. Вино горело рубином. Дама пригубила и улыбнулась:
- Местное. Пино нуар, урожай семьдесят шестого года, с восточного склона. Там больше солнца.
Сомелье почтительно склонил голову. Марка не впечатлило.
- Зачем был весь этот маскарад в Булевтерии? – спросил он. – Заглушки, роботы… Вы меня что, проверяли?
Изабелла задумчиво покачала вино в бокале и ни с того ни с сего выплеснула на пол.
- Кислятина. Эй, официант, принесите другую бутылку.
Марк смотрел на изгиб ее шеи, и по телу, как всегда при встрече с Одержимыми, расползался нехороший жар. Бродяжка на пляже. Паукообразное существо, сгоревшее в пламени «Мантикоры». Изабелла фон дер Вальде не была похожа на них, и все же похожа, в том числе и по этому эффекту.
У их стола ползал маленький робот-краб, вытирая разлитое. Сомелье спешил со следующей бутылкой, хотя Марк не сомневался – и с первой все было в порядке.
- Видите ли, Марк… я же могу звать вас Марком? Как-никак, мы старые друзья, и вы оказываете мне неизменную поддержку.
Девушка улыбнулась, не разжимая губ.
- Так вот, сломать шесть заглушек могут сильные психики Ордена. Таких несколько десятков. Но вот замкнуть цепи боевого робота силой мысли… только один. Вы.
- Наслушались от брата?
На сей раз Изабелла откинула голову и рассмеялась, демонстрируя еще больше белой шеи и яремную ямку, такую трогательно-беззащитную.
- Господь с вами, Марк. Брат никогда не говорил со мной. Только с Валентином. Правда, в детстве он связывал нас веревкой, так что да, в каком-то смысле наслушалась.
- Что вам от меня надо? – спросил Марк, поднимая бокал.
Вино действительно было кисловатым. Местное. Недостаточно солнца, даже на восточном склоне.
- Давайте так. Сначала определим, что вам надо от меня, - хмыкнула Изабелла, отодвигая свое кресло от столика и укладывая ногу на ногу.
Из-под оборок выступили изящные икры и лодыжки. Черные лакированные туфли на высоком каблуке – переобуться она тоже успела. Испанская танцовщица, что ж, пусть будет так.
- Ничего, - ответил Марк.
- Неверно. Вам нужны деньги на вашу авантюру со «змеей». Даже Рейнар, ненавидевший вас так, как только один мужчина-психик может ненавидеть другого, более сильного, не отрицал, что вы искренне хотите уничтожить «змею Салливана». Другой вопрос, из каких побуждений. Он считал, что вы никого не считаете себе ровней, кроме Салливана, и так хотите доказать, что копия сильнее оригинала.
Изабелла внимательно смотрела на него из-за бокала с вином. Марк пожал плечами, никак не комментируя ее слова.
- Такое бы из стакана пить в каком-нибудь деревенском кабаке, - недовольно поджав губы, заметила девушка. – Но я должна потакать избирателям и восхищаться местной продукцией. Кстати, будьте готовы к тому, что у выхода нас встретит сотня камер.
- «Змея Салливана», - глухо напомнил Марк.
Он не стал уточнять, что выплеснутое на пол вино вряд ли понравится избирателям. Все Одержимые были чокнутыми, так или иначе, как старательно это ни прячь под маской благообразия, кружевными оборками и огромным семейным капиталом.
- Да, «змея», - спохватилась она.
Принесли закуски, какой-то желтый сыр, опять же локального производства, оливки, тарелку с вяленым мясом. Мясо девушка недовольно отодвинула.
- Я вегетарианка, - пояснила она не интересующемуся этим вопросом собеседнику. – Так вот, без вопросов, вы хотите уничтожить «змею» и спасти Землю. Орден выделил вам какие-то средства, но ничтожно мало, верно? Они отлично нажились на вашей лемурийской авантюре. Вы подарили им все золото нового мира, а сами остались нищим и вынуждены клянчить финансовую помощь, чтобы спасти их же жирные задницы.
Тут улыбнулся уже Марк, взял зубочистку с нанизанным на нее местным мясным деликатесом и нагло запустил в рот. Девушка поморщилась.
- Все дело в отсутствии веры, Марк. Орден ни во что не верит, с самого своего основания – кроме, может, силы самого Ордена. Они глупцы. Они думают, что у них есть десятки обитаемых миров, Марс, орбитальные станции, в конце концов, они нарыли мили подземных убежищ для себя под замком Святого Ангела, если вдруг не успеют отчалить с Земли. Что не спасутся миллионы, это их не интересует. Человечество в конечном счете не так уж и пострадает, потеряв материнский мир, вот их убеждение. Поэтому они не спешат помогать вам.
- Возможно. Какое вам до этого дела, сеньорита фон дер Вальде? Во что верите вы?
- Неважно, во что верю я. Во что верите вы, Марк? Почему вам так важно уничтожить «змею»?
«Потому что иначе моя жизнь не имеет ни малейшего смысла», - подумал он, но вслух этого не сказал.
- Потому что вы считаете, что за этим что-то стоит, верно? – спросила Изабелла.
Черные блестящие глаза, огромные, как тело темной звезды, уставились на него.
- Загадка Салливана. «Я поставлю перед человечеством задачу. Если она не будет решена за пятьсот шестьдесят четыре года, всё человечество – и люди, и лемурийцы – будет уничтожено». У меня среди предков были геодцы, я точно знаю, что он это сказал. И он знал, что человечество расселилось в космосе, что даже после гибели Земли оно уцелеет. Значит, за этим кроется нечто большее, верно? Он подкинул нам испытание, чтобы посмотреть, справится ли человечество или нет, а настоящий ад ждет нас, если мы не справимся. Так, Марк?
Он снова хмыкнул.
- Зачем вы спрашиваете меня? Я не Салливан.
- Вы не Салливан.
Поморщившись, она глотнула кислого вина и закусила оливкой. Официанты уже катили столик с горячими блюдами, но девушка нетерпеливо махнула рукой, и столик увезли. А зря, жрать Марку хотелось изрядно, несмотря на вонь ароматических свечей, специфическое амбре Одержимой и усталость.
- Хотите, я вам спляшу? – неожиданно предложила девица.
«Приватный танец?», - чуть не брякнул Марк, но все же сумел придержать язык.
А было бы интересно.
- Не хочу. Хочу узнать, что вам все-таки от меня надо. Ведь вряд ли поддержки в вашей блестящей избирательной кампании, которая все равно увенчается полным фиаско, стоит вам перейти с арт-кластеров Марса и шахтерских астероидов к Земле.
Изабелла свела к переносице тонкие брови.
- Зря вы надо мной насмехаетесь, Марк. Я думала, хотя бы вы удержитесь от этого замшелого мужского шовинизма.
- Я не насмехаюсь, и шовинизм тут не причем. На Земле в пять раз больше избирателей, чем на всей Периферии. Ваша болтовня не тревожит Орден, пока вы мелете чушь в дальних колониях. В Метрополии – другое дело.
«А еще Орден не прочь бы прикарманить финансы вашего покойного батюшки, дорогуша. Не пройдет и двух недель на Земле, как вы обнаружите себя замужем за викторианцем из почтенного семейства, имеющего связи с Капитулом. А еще через месяц, вероятно, в могиле».
- Сочту это за проявление заботы.
Девушка качнула ногой и сбросила туфлю, обнажив узкую красивую ступню с высоким подъемом. Красный лак на пальцах. Алая помада, чуть смазавшаяся о бокал и салфетку. Да, она была хороша.
- Ладно, Марк, не будем ходить вокруг да около. Я богата. Я чертовски богатая наследница, может, самая богатая в обитаемой галактике. Мне ничего не стоит профинансировать вашу авантюру с Институтом ядерной физики. Что вы там разрабатываете, мобильный ускоритель частиц?
Тут уже Марк заломил бровь. Впрочем, слишком много людей было вовлечено в эту работу, вряд ли стоило ожидать, что удастся сохранить ее в тайне.
- Так вот, я дам вам денег. Это будет даже логично, я ведь искренне благодарна вам за то, что вы избавили меня от отцовской и братской опеки, хотя сделали это и не намеренно.
Улыбка Изабеллы стала довольно зловещей, что Марка только рассмешило. Ей всего двадцать три. Юношеский максимализм и древнее безумие, прекрасное, волнующее сочетание. Любопытно, что она сделала с братцем Валентином, скоропостижно скончавшимся через пару месяцев после ареста Рейнара?
- Что вам нужно в ответ от меня?
- Вы заделаете мне ребенка.
Второй раз за день Марк с трудом удержал челюсть на полагающемся ей месте. Он как раз глотнул кислое пино нуар, и, услышав слова девушки, подавился и закашлялся.
- Похлопать тебя по спине? – заботливо предложила Изабелла Эсперанса, с милой непринужденностью перейдя на «ты». – Кстати, можешь звать меня Изи.
- Easy come, easy go, - пробормотал он, отдышавшись.
- Что?
- Неважно. Ты знаешь, девочка, что это абсолютно невозможно.
- Так уж и невозможно?
Черные глаза Изи блестели, в них скакали шальные чертики.
Перегнувшись через стол, так, что его губы оказались всего в паре дюймов от ее лица, Марк негромко сказал:
- Изи. Не говоря уже о том, что Одержимые бесплодны, ты пахнешь для меня, как навозная куча, которую облили напалмом и подожгли.
Чего он не ожидал, так это что девушка улыбнется в ответ и, приподнявшись, влепит поцелуй в уголок его рта. Он сдержался и не сплюнул на стол, несмотря на то, что очень хотелось.
- Марк, - ответила она, усаживаясь на место и протирая свой яркий рот салфеткой, - некоторые генетические особенности моей родословной привели к тому, что у нас в семье часто рождались Одержимые. Очень часто. Чтобы это хоть как-то подавить, мои благородные предки, господа фон дер Вальде, заключали браки с геодцами. С заглушками. Ты представляешь, каково это спать с заглушкой, есть с заглушкой, ходить в сортир с чертовой заглушкой? Я да, если, конечно, не считать первого. Меня хотя бы не заставляли спать с Валентином, а вот моя двоюродная бабка… Короче, мой ответ такой – я терпела, женщины моей семьи терпели, и ты тоже справишься. Если, конечно, хочешь получить свой ускоритель и прибить «змею».
Откинувшись на спинку кресла, она сузила глаза и добавила:
- В конце концов, жертва для тебя невелика. Вы, мужики, спускаете миллионы шустриков каждый божий вечер. Можешь один раз не смывать, а собрать в пробирку. Большего мне и не требуется, господин Немо. Неужели ты решил, что я предлагаю тебе со мной переспать?
Марк ощутил, как щеки опалило краской. Давно его так ловко не отбривали, и кто, девица на тридцать лет младше него. Кажется, Отто был прав, говоря, что остановившееся старение – это, по сути, остановившееся взросление, иначе почему он чувствует себя сейчас первокурсником, которому отказала первая красотка в группе? Что касается Изабеллы, то она улыбнулась с самодовольным видом и выдула остатки вина из своего бокала, так, словно ничего слаще в жизни не пробовала. Еще и помахала рукой сомелье, двуличная сука. К их столику наконец-то подвезли горячее.
По замыслу, тут бы ему встать и уйти, смахнув по дороге топчущуюся у входа охрану. Но больно уж хотелось жрать. После месяцев, да что там, лет, проведенных на пляжах Теллаирика в полунищем состоянии, он не разбрасывался едой из шикарных ресторанов. К тому же девчонка сумела его заинтриговать. В ней сидело безумие, присущее его – ладно, пускай не его, а Салливана – упрямым ирландским предкам, а отчасти и ему самому. Ее хотелось изучать, как замысловатую инопланетную статуэтку или механизм. И, наконец, он не привык прощать уколы, нанесенные его самолюбию, сколь угодно глупые или слабые.
Для начала он впился зубами в стейк из местной высокогорной альпаки под густым перечным соусом, вызвав у собеседницы легкий спазм отвращения. Стейк, решив, в свою очередь, отомстить за испорченный аппетит дамы, оказался жестким, как подошва армейского ботинка. Вырвав из вязких волокон зубы, Марк отодвинул тарелку и заявил:
- Слушайте, Изи, не поклонник я что-то изысканных рыгаловок вроде этой. Хотите познакомиться с настоящей кухней Персеполиса?
Он не пытался накинуть на нее «узы», припоминая ту давнюю встречу на берегу. Да и задача была не в этом, зачем ему тащить ее за собой, сопротивляющуюся и униженную. Лишь слегка подтолкнул, так, что это внезапно показалось ей собственной, и притом неплохой, идеей.
Девушка хлопнула длинными ресницами. Часть холодной уверенности сползла с нее, как мороженое эскимо с палочки на терранской жаре.
- В смысле, вы хотите меня угостить? – недоверчиво спросила она, от неожиданности вновь перейдя на «вы».
- Ну да. Идемте?
Она заколебалась, оглянулась на бар, на охрану, и тут вдруг, без всякого рытья в прелестной головке Изабеллы фон дер Вальде, до Марка дошло – ее ни разу до этого не приглашали в ресторан без делового повода. Или, возможно, приглашали, но она ни разу не согласилась на это приглашение.
- Я еще и заплачу за вас, если ваша гражданская позиция это позволяет, - нагло надавил он.
Девушка нахмурилась, чуя подвох. Все же сопротивляемость телепатии у Одержимых была куда сильнее, чем у обычных людей или даже рядовых психиков. Но, видимо, ей уж очень нужны были шустрики в пробирке. Изабелла неохотно кивнула. Марк взял ее за руку. Это стоило труда, но он, как и предполагала Изи, справился, и притом так ловко – сказались уличные уроки Теллаирика – что комм девушки скользнул с ее запястья в сумку, а сумка осталась висеть на спинке кресла. Потом светло улыбнулся своей жертве и потащил к служебной двери.
Частники из охраны продолжали прохлаждаться у входа, ничего не заметив, потому что им он как раз головы заморочил.
Изабелла один раз неуверенно оглянулась, но любопытство и страсть к приключениям, разбуженные его легким психическим импульсом, победили, и она покорно двинулась за Марком.
Парк Тысячелетия в центре Персеполиса, как всегда по ночам, светился тысячами огней, а по дрожкам бродили толпы горожан и туристов. Эти висячие сады считались одним из двенадцати новейших чудес света, но приезжие и местные упорно отказывались любоваться изящными арками, световыми фонтанами и прозрачными мостиками, пролегающими над стометровой бездной, а также чудесными растениями, любовно собранными с десятка планет Земной Конфедерации. Они воспринимали парк тем, чем он, по сути, и был, а именно смесью ярмарки, театра на открытом воздухе и самого популярного места для свиданий. По дорожкам скользили мимы на длинных ходулях, а попадались и настоящие летучие наги. Взлетали вверх искрящиеся качели, огромные, невероятные – чуть ли не в космос, пользуясь местным пониженным притяжением. На десятке сцен давали представления сотни артистов, у торговых рядов толпа была особенно густа. Торговали сувенирами, от миниатюрных брошей с голограммами Олимпа и изображениями Нового Колосса и музыкальных инструментов – свирелей, дудок и терменвоксов – до комически декоративного оружия, картин, фесок и бус. Торговали едой, над этими прилавками стоял пар, шипел жир на сковородах, лились тягучая карамель и инжирный сироп. Марк протиснулся к прилавку и вернулся с трофеями – десятком фиников в стаканчиках в сладком сиропе, засахаренными фигами, вымоченными в вине, и двумя роллами сувлаки, аутентично завернутыми в вощеную бумагу.
Изабелла посмотрела на финики так, словно спутник протянул ей стакан с живыми тараканами, но все же взяла один тонкими пальцами, чуть надкусила – и, кажется, осталась довольна. По-детски облизала липкие пальцы и потянулась за вторым. Марк увел ее в сторону от шумных рядов, в тишину темных аллей, где лишь горели во мраке лепестки люминесцентных магнолий, и время от времени дорожку освещало разноцветье искр от фейерверков. Девушка шагала рядом молча и доверчиво, и на фоне здешней смеси ароматов ее неприятный мускусный запах стал слабее. А, может, Марк постепенно привыкал. Его психический импульс давно выветрился, и, вообще говоря, самой богатой наследнице обитаемой части галактики не следовало бы доверять первому встречному и тащиться с ним в безлюдную часть парка. Однако Изабелла, похоже, привыкла видеть зло лишь от родных – а Марк не был ей родственником.
- Зачем вам место в Совете? – спросил он, когда они отошли достаточно далеко от развлекающейся толпы.
Изабелла вскинула голову, словно напрочь забыла об их предыдущем разговоре.
- Вы тоже не верите, что женщина, да еще и Одержимая, может стать сенатором?
По лицу ее бегали разноцветные огоньки, словно Марк смотрел сквозь затемненное витражное стекло.
- Неважно, во что я верю, - сказал он. – Важно, зачем это вам.
Сеньорита фон дер Вальде остановилась, кинула в урну-утилизатор смятый стаканчик от фиников и нахмурилась.
- Вы не предполагаете, господин Немо, что люди иногда могут быть честными? Не врать? Я не вру… ладно, обычно не вру, извините за этот маленький розыгрыш в Булевтерии. Надо же мне было как-то успокоить толпу.
Она снова лизнула палец, словно в семействе фон дер Вальде не учили столовым манерам. Марк приканчивал уже второй сувлаки, потому что Изабелла, понятно, от них отказалась.
- Я действительно хочу, чтобы женщинам, а особенно Одержимым, дали права. Чтобы к нам перестали относиться, как к бешеным животным. По-вашему, я похожа на бешеное животное?
Она обернула к нему узкое бледное лицо. Марк не ответил.
- Таких, как я, много, но мы обречены молчать. Одержимые… гомозиготы, не хочу этого проклятого слова. В общем, женщины-психики – это не только безумные бродяжки, крутящиеся, как дервиши, на пляжах Теллаирика и предсказывающие дурное будущее. Многие из нас вполне способны себя контролировать, нас вынуждают к этому с рождения – и мы учимся.
- В богатых семьях.
- В богатых семьях, - хмыкнула она. – А вы не задумывались, что большинство Одержимых рождается в далеко не бедных семьях? Те, что на виду, да, от них отказались родители, вышвырнули их на помойку. Но сколько тысяч прячут за закрытыми дверьми? Это же простая генетика, Марк. Большинство Одержимых рождается в семьях психиков. Викторианцев. Столпов Ордена, членов Капитула, потому что викторианцы хотят закрепить этот ген, а разрешающую мутацию в X хромосоме научились выявлять больше трехсот лет назад, еще до рождения вашего… двойника. А потом нас скрывают, и мы гибнем. По-вашему, это справедливо?
По мнению Марка, справедливостью в этом мире вообще никогда не пахло, но он предпочел промолчать. Какое-то время они шагали в тишине, нарушаемой лишь отдаленной музыкой, криками и взрывами фейерверков в центральной части парка. Кое-где среди кустов целовались парочки. Марк радовался тому, что не был сильным эмпатом, как Салливан, и все равно до него доходили волны возбуждения. Это ничуть не помогало, потому что какая-то часть его – и он отлично представлял, какая – очень хотела затащить Изабеллу в кусты и совершить с ней то, о чем она так просила.
- Как погибнет человечество?
Он вздрогнул и обернулся к ней. Изабелла шагала рядом и тоже всматривалась в его лицо, уже какое-то время.
- О чем вы? – спросил он.
- Ну, вы же немного представляете, как работали мозги Салливана. Если я права… если мы правы, потому что вы тоже давно разгадали этот ребус... Как мы погибнем? «Змея» может сжечь Землю, но человечеству от этого ни жарко, ни холодно. Что он нам уготовал?
«Если бы я знал», - мрачно подумал Марк, хотя кое-что ему было ясно.
- Если говорить об отдаленной перспективе, - неохотно произнес он, - то Салливан заставил замолчать секены нашего сектора и, возможно, все секены Лемурии. Земной мертв уже более ста тысяч лет. Земля медленно умирает вместе с ним. Но это огромный планетарный организм, его смерть может быть чертовски долгой. Слишком долгой, чтобы кого-то напугать или впечатлить, а Салливан любил яркие фокусы…
- Секены?
Изи улыбнулась чуть заметной в дрожащем сумраке улыбкой. Блеснули белые зубы.
- Вы в них верите? Я слышала, как Рейнар говорил о них Валентину, но мне это всегда казалось чем-то вроде сказочки на ночь для детей психиков. Планетарные цветы, определяющие развитие жизни, поющие семена Небесного Сада…
Марк остановился. Продолжать разговор не хотелось, и все же он сказал:
- Я их видел.
Умолчал лишь, что видел не сам, а только в снах, в психозаписях Салливана. Зачем его двойник вообще оставлял эти записи? Неужели в расчете на его появление?
В раздражении он свернул не туда, и они снова оказались на ярко освещенной дорожке, посреди толпы. Зеваки восхищенно любовались музыкальным фонтаном, который выкидывал разноцветные струи до самого неба под хрустальную музыку сфер. Струи образовывали в воздухе замысловатые узоры, складывались в тяжи, в шары, в затейливые геометрические фигуры. Наверняка в чашу бассейна была вмонтирована парочка антигравов.
Марк отступил в сторону, на минуту оставив спутницу любоваться игрой водяных струй, и вернулся с бутылкой вина. К гадалке не ходи, еще большей дряни, чем продавали в ресторане, но обстановка располагала. Он прихватил и два пластиковых бокала, однако Изабелла, ухарски мотнув головой, припала прямо к горлышку. На секунду вернулась былая тошнота, однако Марк пересилил себя и выпил из бутылки после нее, не вытирая горлышко. По нёбу ударил привкус шафрана, кардамона, острой лимонной цедры и перца. Вино оказалось со специями. Что ж, тем лучше, говорят, в древности специями предохранялись от бактерий, хотя какие к черту бактерии, у нее идеально чистые зубы, весь этот тлен и мрак у тебя в голове…
- Рейнар говорил тебе, что мы в родстве с Салливаном? Ну, формально в родстве, - хмыкнула девушка.
Кажется, и на нее начинал действовать алкоголь. На высоких скулах выступил румянец, глаза заблестели еще лихорадочней, и она незаметно – как ей казалось – пыталась прижаться к Марку. Он мягко отстранился.
- Всякий дурак в Капитуле знает, что Эрик Салливан был не от Марка, а от Лукаса Вигна. Представляешь? Самый могущественный человек в галактике позволил, чтобы ему наставили рога. И знаешь еще что?
- Что, Изи?
- Ты не первый.
- В смысле?
- В смысле, тебе, возможно, кажется, что Орден пляшет вокруг тебя, как малышня вокруг рождественской елки, потому что ты первый, кого они попытались вывести, чтобы противостоять Салливану. Так вот, выкуси, нет.
Наверное, он все же выдал изумление, потому что Изи фыркнула вином и расхохоталась. Она почти визжала, перекрикивая мелодию фонтана и шум толпы.
- Их генетическая программа длится веками. Мы все ее часть. И самое смешное, прикинь… У Салливана все же были дети. Точнее, дочка. Милая дочурочка, только не от его возлюбленной Лауры Медичи. От шлюшки с Геода по имени Фреда. Забавно, да? Так вот, нас так долго скрещивали, пытаясь получить галактического монстра, так, кажется, говорил Рейнар, что в моем роду и гены Вигна, и этой дочки Салливана, все перемешалось. А тебя…
Тут она махнула бутылкой, расплескивая рубиновый напиток, и обличающе ткнула Марка острым ногтем в грудь.
- Тебя, малыш Марк, вывели уже от полного отчаяния, когда поняли, что настают последние дни, и времени почти не осталось. Они не хотели. Ах, как они не хотели рисковать! А мы выпьем…
Она качнулась, с сомнением заглянула в бутылку, убедилась, что вино еще осталось, и громко провозгласила своим хрипловатым грудным голосом:
- Мы выпьем за Орден, который так любезно свел нас вместе. А точнее, к черту Орден!
Изабелла присосалась к горлышку, отшвырнула бутылку, и не подумав предложить ее спутнику, и решительно устремилась к бортику фонтана, по пути срывая туфли.
- А теперь я буду плясать и пророчествовать, я же, в конце концов, Одержимая!
«Только не это», - обреченно подумал Марк, но Изи уже пробилась сквозь кольцо зрителей, взгромоздилась на бортик, пошатнулась и головой вперед рухнула в воду.
- ¡Joder, hija de puta! – от души высказался Марк и полез в бассейн фонтана вылавливать наследницу дома фон дер Вальде.
Глава 3. Красный шум
Еще не открыв глаза, она обнаружила, что упирается носом в чье-то плечо. После этого открывать глаза расхотелось совершенно. Плечо, правда, было теплым, поднималось и опускалось, значит, человек, с которым она провела ночь, был, по крайней мере, жив. Это не всегда завершалось так, а значит, уже успех.
Она быстро провела ладонями по груди, по бедрам и обнаружила, что на ней нет ее вчерашней одежды, зато есть футболка на пару размеров больше, чем надо. Прислушалась к ощущениям. Тошнило. Болела голова. Чуть-чуть знобило, как всегда после выпивки, но справа, наоборот, обдавало жаром от второго тела в постели. Она уже примерно представляла, чье это тело, и ощутила, как плечи, шею, щеки заливает краской стыда. На кой дьявол она пила! Она же прекрасно держалась, неужели все дело в кислом пино нуар, что они туда подсыпают… Она обещала себе не увлекаться алкоголем на встрече с ним (как до этого неоднократно обещала не пить вообще, знала, что ее начинает нести), специально заказала эту кислятину, мороча викторианцу голову своей рекламной кампанией местных брендов, и вот… Или?
Она резко вскинула руку и уставилась на запястье. Комма не было. Изабелла села в кровати и завертела головой. Номер для одного средней комфортности в средней гостинице, затемненные стекла, queen-size bed – поэтому им пришлось так прижиматься друг к другу. На прикроватном столике тоже не было ни комма, ни сумочки. Сумочка! Проклятье!
Девушка спустила ноги с кровати (никаких ощущений между ног, черт возьми, этот подлец даже ее не оттрахал), ступни коснулись жесткого ворса ковра. Выпив, она могла забыть себя, забыть, с кем и где находится, но только не комм и не сумочку Федерико Лорни с таблетками.
Оглянулась через плечо. Марк Немо, конечно, уже проснулся, приподнялся на локте и без выражения смотрел на нее. На нем футболки не было, и не было простыни, так что взгляд Изабеллы мгновенно наткнулся на звездообразный шрам у него на животе, почти над диафрагмой. Наверняка подарок от наемников Рейнара, жаль, что брат с ним тогда не покончил. Горло психика обвивала странная полоса, то ли рубец, то ли след от ожога, но отчего-то белый. В общем, не был он похож на неуязвимого бессмертного монстра, каким описывал его Рейнар. Но и пятидесятилетним он тоже явно не выглядел. Сухощавый, мускулистый. В принципе, как ей нравится. На вид ровесник ее брата, хотя нет, скорее, моложе.
- Что вы со мной сделали? – процедила сквозь зубы она.
- Вытащил из фонтана, - ровно ответил психик.
Голос у него был хрипловатый, как будто сорванный.
- Привез в свой номер. Сдал вашу одежду в чистку, потому что она была мокрой и далеко не стерильной. Одел на вас свою футболку. Ночью вас начало трясти, так что прилег рядом, к тому же второй кровати тут нет. Все.
- Да бросьте, - жестко улыбнулась она.
Трусиков на ней, кстати, не было, хотя футболка сошла бы и за платье мини. Видимо, нижнее белье тоже промокло в фонтане, а господин Немо так заботится о гигиене.
- Секса у нас не было, если это вас волнует.
- Меня это абсолютно не волнует. Но я бы не пошла с вами резвиться в фонтане, не по собственной воле. Тем более, бросив в ресторане охрану, сумку и комм. Поэтому повторюсь – что вы со мной сделали и зачем?
Он не ответил, но что-то такое мелькнуло в угольно-черных глазах, и улыбка Изи стала шире.
- Вот оно что. Решили отплатить за унижение. Ну как же, я уязвила вашу мужскую гордость, не выразила интереса к вашему…
Тут она скользнула взглядом по его телу, словно заново оценивая.
- К вашему великолепному самцовому организму. Вы накинули «узы»?
- Нет.
- Но вы что-то сделали?
- Да.
«Будь ты проклят», - мысленно выругалась Изи, но вслух ничего не сказала, лишь выразила лицом величайшее презрение.
- Вы такой же, как другие, Марк. Вы ничем не лучше моего брата…
- Какого из двух, Изи? – неожиданно перебил он. – Старшего или того, что скоропостижно скончался, стоило Рейнару вас оставить?
Она задохнулась. Он тоже умел ранить словами, этот мерзавец.
- Я любила Валентина. Несмотря на всю боль, которую он мне причинял. Где моя одежда?
- На вешалке за дверью, полагаю.
Она встала – комната качнулась, но быстро устаканилась – подумала, что надо бы сходить в душ, но нет, достаточно этот тип насмотрелся на нее голую, еще зайдет в ванную и будет глазеть… и тут черная волна, зародившаяся где-то в паху, ударила вверх, по позвоночному столбу и в голову. Таблетки! Она не поняла, успела ли прокричать это, и какой смысл, если таблеток при ней все равно сейчас не было.
Позвоночник выгнуло в судороге. Она упала и треснулась затылком об пол, ковер смягчил удар от падения. Зрение поплыло, но девушка ощутила, как ее подхватывают и поднимают на кровать.
- Какие таблетки? – проорали над ней, значит, все же успела.
- В с-сумочке.
- Mierda!
«Почему по-испански, он же ирландец?»
Мысли расплывались, как всегда в начале приступа, а скоро их не будет вообще.
- Валентин, ваш брат. Он останавливал приступ «красным шумом»?
Она хотела кивнуть, но мышцы шеи уже сковало.
- Ладно, - сказали откуда-то издалека. – Будет вам «красный шум».
А потом пришла боль, огромная, багровая, такая, какой она не испытывала ни разу в жизни.
***
Про приступы-то он, идиот, и забыл – точнее, не забыл, но от Изи так и несло дьявольской самоуверенностью, мол, все у нее под контролем. Как выяснилось, нет.
Надо было подумать, что за таблетки, никогда он не слышал про лекарство от одержимости, но времени не было: девчонку уже скрутило, и так, что вся комната наполнилось тьмой, а в окна снаружи забились неясные тени, то ли птиц, то ли ящеров, то ли просто гонимое ветром тряпье. Запах падали и жженого пластика усилился до почти физической густоты. Тьма была живой и дышащей, ее тонкие волоконца тянулись, проникая во все поры тела, в глотку, в мозг, разрастаясь там злокачественным мицелием. Марк закашлялся, потому что тьма забила горло сухими нитями, потянулся протереть глаза, обметанные волокнами темноты, и рухнул в смрадную яму чужой боли.
…Горизонт горел синевой. Невероятной лилией цвета индиго, гигантскими полусферами изгибались там лепестки огромного цветка, из стратосферы вниз, к земле. Цветок словно пытался пожрать планету, он был намного, в тысячи тысяч раз больше нее, в его хищной чашечке пылало миллионоградусное пламя. И он, Марк, почему-то на низкорослом коньке, почему-то в нелепой восточной одежде и с пузом, упирающимся в луку седла, смотрел, задрав голову, вверх. Вверху, на черепичной крыше Малого Дворца, стоял стройный юноша и что-то выкрикивал, то ли заклинание, то ли строки поэмы. Линии лазурно-белого света чередовались с чернильной тьмой, тени от предметов были четче, чем сами предметы. Колебались контуры Дворца, вздымалась земля. Парень прокричал последнюю строку и вонзил себе в живот короткий меч. Небо прорвалось, выстрелив сапфировыми протуберанцами, Марк почувствуется, как что-то ворочается в нем самом, неодолимо и мощно, хитин, усики, скрипучие сочленения, что-то, что ждало сотни лет… а он оказался не готов. Не сегодня. Не сейчас. Он выстрелил, то ли в голову умирающему юнцу на дворцовой крыше, то ли в собственный череп, и все взорвалось красной пульсацией, багровым болезненным свечением...
Видение растаяло, как Злая Ведьма Запада, на которую плеснули водой из ведра.
Марк сидел на кровати в собственном номере в гостинице «Трапезунд» на западной окраине Персеполиса. Он попытался максимально верно скопировать частоты «красного шума», но, кажется, переусердствовал. У девушки, лежащей на покрывале, хлестала из носа кровь, настолько сильно, что залило всю подушку, а у него самого мучительно болела голова. Болела так, будто он на действительно всадил себе пулю в висок.
***
Изи полулежала, опираясь об изголовье и приложив к переносице лед. Марк собрал все окровавленные подушки, простыни и покрывало и выкинул за дверь, смутно понадеявшись, что гостиничная прислуга в этом средней руки заведении не станет сразу обращаться в полицию. Гостиница не настолько процветала, чтобы позволить себе криминальные скандалы, или хотя бы самоочищающееся белье с нанопрошивкой, как в отелях побогаче в центре.
- Ну что, добились своего? – глухо спросила Изи, отнимая лед.
Кровь уже не текла, но вид у нее был бледный. Смуглая кожа стала землистой. Под глазами залегли круги.
- Чего именно я, по-вашему, добился? – зло спросил Марк.
Все приключения прошлой ночи и этого утра не вызывали у него ничего, кроме отвращения. Той особой гадливости, которые обычные люди испытывают к копошащимся личинкам или тараканам.
- Получили свое пророчество? – бледно улыбнулась Изабелла фон дер Вальде.
Лучше бы она этого не делала, потому что зубы ее тоже были окрашены кровью.
- Нахрен мне ваши пророчества не сдались.
- Тогда что?
Она сощурилась, вглядываясь в его лицо.
- Унизить меня, причинить боль? Помешать моей избирательной кампании? Чего именно вы хотели?
Он пожал плечами.
Девушка какое-то время всматривалась, а потом громко хмыкнула.
- О боги Марса. Вы ничего не хотели. У вас вообще не было плана. Вы просто потащили меня в парк, наобум, напоили, вроде бы и зная, что у Одержимых бывают приступы, зная, как это опасно, для нас и для окружающих… И – ничего. Вы действительно это не планировали, Марк. Как свежо и восхитительно. Так вы собираетесь победить «змею Салливана»?
- Изи…
- Нет, постойте. Я догадалась. Рейнар все твердил, как вы замыслили извести нашего отца, распылив эту чертову планету, но на самом деле вы и этого не планировали? Пойдет как пойдет? А что с Лемурией? У вас действительно был план, или все просто результат нелепой случайности? Вы, что ли, гений импровизации?
- Вам пора. Ресторан, сумочка, комм, таблетки. Кстати, что за таблетки? Впервые слышу, чтобы от одержимости лечили медицинскими препаратами.
Изи зло фыркнула, разбросав кровавые капли. Она попыталась встать, опираясь об изголовье кровати, но не преуспела.
- А как, по-вашему, надо лечить одержимость? Лоботомией? Костром? Это экспериментальный препарат. Я вложила часть семейного капитала в разработки. В науку. Знаете, что такое наука, Марк? Это такая штука, с помощью которой можно решать прикладные задачи, без заклинаний, обращений к демонам и ударов в бубен. Попробуйте, может, вам понравится.
- Как погиб Валентин?
- Почему вы считаете, что вправе меня допрашивать?
Ее окровавленное лицо было почти страшным. И все же красивым. Неприятная, пугающая красота.
- Вскоре после того, как вы засадили Рейнара в тюрьму Ордена, - немного помолчав, сказала она, - у меня случился приступ. Очень сильный. Обычно Рейнар в таких случаях помогал, если оказывался рядом. Он был как вы, умел воспроизводить психоритм «красного шума», только, конечно, намного слабее. А тут его рядом не было, и Валентин не справился... Я удовлетворила ваше любопытство?
Она все же преодолела слабость, встала и поплелась к двери ванной, отмывать кровь. Марк не стал ей помогать. Он уселся в кресло и задумался.
Через некоторое время девушка вышла, опираясь рукой о стену, и шаткой походкой направилась к двери. С ее лица и коротко остриженных черных волос капало.
- Что насчет финансирования? – спросил он.
Изабелла обернулась, чуть не потеряв равновесие.
- Вы спятили? Какого финансирования?
- С меня шустрики в пробирке, с вас финансирование разработки ускорителя, забыли?
Глаза Изабеллы фон дер Вальде удивленно расширились.
- Вы шутите? После всего, что вы сделали?
Марк пожал плечами.
- Мне везет. Почти всегда. И вы верите в науку, так? Для «змеи» не существует другого решения, не с нашим уровнем технологий. Оно сугубо научно, могу показать вам расчеты.
Изабелла медленно сползла по стенке на заляпанный ковер. Какое-то время казалось, что она борется с удушьем, но нет, наследница дома фон дер Вальде тихо смеялась.
- Вы сами как ваша «змея», да? Вас не сдвинуть с курса, не отвлечь фокусами, не убить. Вы абсолютный маньяк, помешанный на одной цели, верно?
- Верно, Изи.
Она подперла кулаками узкий подбородок, устало вытянула ноги и сказала:
- Хорошо, Марк. Давайте свои расчеты. А шустриков можете пока оставить при себе.
Глава 4. Марсианский институт ядерной и квантовой физики
MINQ, так его называли сотрудники, этот огромный снежно-белый остров посреди ржавой шершавой шкуры равнины Утопия. Кажется, весь гений здешних исследователей ушел на постройку «холодильника», как его окрестили более двухсот лет назад, хотя подземные сооружения в десятки раз превышали площадью надземные. «Как он может быть таким белым, таким округлым, незапятнанно чистым, похожим на выглаженный морем мраморный атолл?» - думала Изи. Здесь, где только пыль, камни и песок, на дне титанического кратера, где нет ничего округлого и гладкого.
Она настояла на том, чтобы, переодевшись, забрав комм, таблетки и успокоив охрану, отправиться сюда с Марком и собственными глазами оценить свое будущее вложение. Начальник охраны, сержант О’Доннован, так опростоволосившийся на площади Форума, буквально умолял взять в поездку его и несколько солдат сопровождения, но Изи только хмыкнула. Что они сделают, если Марку Немо захочется с ней расправиться? Упадут в обморок?
Над горизонтом плясала пыль, но наверху было чисто, холодно, сине. Остаток дня Марк попытался вести себя как джентльмен, предложил ей завтрак в гостинице («Сами жрите свой синтетический бекон»), предложил руку при посадке во флаер (Изи запрыгнула в кабину без его помощи), оставалось еще предложить развлекательные виды в дорогу и прохладительные напитки. Вместо этого он развлекал ее популярным пересказом курса по ядерной физике для младших классов персеполийских лицеев.
- Достаточно всего несколько миллиграммов антипротонов, чтобы аннигилировать плазменную оболочку десятиметровой толщины, - вещал он. – А что она не превышает десяти метров, установили незадолго после обнаружения «змеи». Такое количество антипротонов вполне можно получить и с небольшого ускорителя.
Флаер шел на автопилоте, под брюхом машины один унылый пейзаж сменялся другим, таким же безлюдным и рыжим. Мелькали язвины кратеров, от миниатюрных до огромных, диаметром в десятки километров. Север восточного полушария был слабо заселен, слишком много испытательных полигонов.Ниже, на юге, это безлюдье компенсировали лиловые поля особого марсианского цикория, с десятикратной интенсивностью вырабатывающего кислород и аккумулирующего из почвы массу питательных элементов.
- В дополнение, энергия взрывов будет порождать микро-сингулярности, еще интенсивней разрушающие шкуру «змеи». Длина «змеи» составляет около трехсот тысяч километров, но если сосредоточить двадцать-тридцать левиафанов класса «А», несущих ускорители и антипротонные пушки, по периметру, то уничтожение оболочки займет всего несколько секунд…
Его сорванный голос гудел в ушах, как июньский шмель на вилле ее отца в Швейцарских Альпах. Очень хотелось прикорнуть, уткнувшись лицом в обивку пассажирского кресла, и поспать часок-другой, но она не могла позволить себе еще одну слабость в его присутствии.
- Вы меня вообще слушаете? – хмыкнул голос, словно психик прочел ее мысли.
А, может, и действительно прочел, хотя старательно делал вид, что ему противно рыться у нее в голове. Как будто там копошатся личинки и черви.
- Знаете, нам реально следует пожениться.
Это высказывание заставило ее широко распахнуть глаза и выпрямиться в кресле. Сон отлетел испуганной бабочкой.
- Какие извращенные фантазии на этот раз, Марк?
- Ничего извращенного. Наоборот. Мы как старая семейная пара. Все худшее друг о друге уже знаем и видели, нам нечем друг друга удивить.
Он улыбался во все зубы. Она хмыкнула.
- Зря вы так считаете. И даже если вы видели все худшее во мне, что неправда, я по-прежнему ничего не знаю о вас. Почти ничего, кроме страшилок Рейнара и того, что вы не прощаете даже крохотной обиды. Если Салливан был таким же, понятно, почему все мы обречены.
Он ничего не ответил, и флаер резко пошел на снижение к белому атоллу MINQ.
- Я поняла, на что это похоже! – воскликнула она, невольно захваченная падением.
- На что?
- На норку муравьиного льва. Мы с Валентином видели такие в детстве. Я даже ловила муравьев и сбрасывала туда, они так смешно барахтались, пытаясь выбраться…
Взгляд Марка, направленный на ее лицо, стал задумчивым.
Видимо, у него был пропуск в институт, потому что прямоугольная плита на крыше бесшумно втопилась в белую глянцевую поверхность, открывая проход, и машина в автоматическом режиме нырнула в ангар.
Изи после своего освобождения часто бывала в медицинских учреждениях, чуть реже – в биологических исследовательских центрах. Ее кровь, ее клетки, ее ДНК непрерывно брали на анализы, прогоняли в сотнях тестов, чтобы проверять активные компоненты лекарств. Десятки медиков, молекулярных биологов и генетиков твердили ей что-то, что она в конце концов научилась понимать: а именно, как они произвели удивительный, но очень дорогостоящий препарат на основе молекул РНК, блокирующий синтез белка с того проклятого гена… Но это биология. В физике она не смыслила ни черта, потому что Рейнар не озаботился образованием больной сестрицы. Зачем? Он и с Валентином не особо нянчился. Они оба были обузой для брата, который мечтал о славе, власти, возвышении в Ордене… а получил двух орущих двухмесячных сиблингов-мутантов, когда их психически неуравновешенная матушка решила свести счеты с жизнью после известия о гибели мужа в системе HIP 29271.
Она испортила жизнь Рейнару не меньше, чем он ей, это точно.
Но сейчас, когда брат был надежно заперт в Лиалесе, ей его немного не хватало.
Он-то соображал в таких вещах, в отличие от милого, услужливого, но глуповатого Валентина.
Первым, что ее поразило, были масштабы института. Бесконечные радиальные белые коридоры. Низкий подземный гул, какие-то вмонтированные в стенные панели приборы, датчики. Люди, тоже в белых спецкомбинезонах. Она потерялась моментально. Если бы Марк, состроив брезгливое выражение, не тащил ее за руку, она могла бы блуждать тут вечно, пока не застыла бы и не задохнулась, как мошка в янтаре.
Спустя какое-то время они ввалились в сферический кабинет, словно выпиленный в центре огромной опалесцирующей жемчужины. Здесь хотя бы не было этой белой протяженности, что подстерегала снаружи, и Изабелла слегка расслабилась. Она села в черное удобное кресло, мгновенно принявшее форму ее тела, и приготовилась слушать с умным видом. Даже настроила комм на запись, обычно это придавало солидности.
Впрочем, обитатель кабинета обратил на нее не больше внимания, чем на ту самую мошку. Его звали доктор Элиас Варгас, он был ядерным физиком и руководителем отдела перспективных исследований, но заговорил он с Марком вовсе не о физике и антипротонах, а, конечно, о финансировании. В этом Изи разбиралась превосходно.
- Ну что, Марк, успели подумать? – спросил доктор Варгас, выступая из-за какой-то замысловатой статуи или модели, которая висела без поддержки в воздухе, тихонько кружась и опалесцируя так же, как стены комнаты.
Варгас был невысок, темноволос, худощав, с острой испанской бородкой, и напоминал благородного гранда или морского разбойника, но никак не ученого.
Изи он только кивнул. Еще один мужик-шовинист, считающий, что дело женщины – слушать их бахвальство и помалкивать.
- Два миллиарда юно я могу разве что родить, но нет, не могу, - хмыкнул Марк, становясь над ее креслом и покровительственно берясь за пластичную спинку.
Губы Изи тоже дрогнули в улыбке. Этому парню надо было чувствовать превосходство, хотя бы так. Она собирала его черты, старательно, как усердная пчелка в улей. Когда-нибудь это пригодится, потому что талантами Одержимой она совершенно не хотела пользоваться, не с ним.
- Зачем вам два миллиарда юно? – тут же перебила она.
Варгас и Марк, оба уставились на нее.
- Девушка, ээ…
- Сеньорита Изабелла фон дер Вальде, Элиас. Ты оформлял на нее пропуск, - вмешался Марк.
- Девушка, - упрямо продолжил ядерщик. – Два миллиарда юно мне нужны затем, чтобы разработать магнитную ловушку. Вы представляете, что такое антиматерия?
- В общих чертах, - буркнула Изабелла.
- Тогда вы должны знать, что при столкновении с материей она аннигилирует с большим выбросом энергии. Собственно, этот принцип ваш спутник и предложил для разработки оружия против «змеи». Очень эффективно, при условии, что мы сумеем удержать антипротоны от контакта с нашей материей, то есть с пушкой, ее фокусирующим устройством и кораблем до момента выстрела, иначе БАБАХ!
Он так проорал этот «БАБАХ», что Изи подпрыгнула в кресле. Нервы у нее за последние два дня основательно измочалились.
- И что?
- И то, что не проблема создать ускоритель. Мы можем использовать энергию сомы для разгона частиц, если будем монтировать пушки на левиафанов. Проблема в стабильной ловушке и фокусировке луча. Это требует огромных исследований…
Тут доктор Варгас довольно мерзко улыбнулся яркими губами над пиратской бородкой.
- …ведь, в отличие от своего тезки, наш заказчик, господин Немо, не способен создать такую ловушку сам. Иначе вопрос был бы решен, верно, Марк?
- Если бы я мог сам создать такую ловушку, Элиас, - холодно ответил Марк, - то все твои исследования мне бы не понадобились, и ты бы не получил ни юно.
- Я могу выделить вам два миллиарда юно, - громко объявила Изи.
Двое мужчин снова развернулись к ней.
- Вы можете… - начал доктор Варгас.
- Да, могу, но мне понадобится план работ и отчетность по каждому этапу. А также мне потребуется разрешение на коммерческое и некоммерческое использование любой полученной в результате исследований интеллектуальной собственности. И, - ухмыльнулась она, - вы оба засветитесь в моей избирательной кампании. Женщина-психик выступает в роли спасительницы Земли, финансируя разработку оружия для победы над Змеем. Неплохо вроде бы получается, усиливает нашу гражданскую позицию…
- Только «змеей», - заметил Марк.
- «Змей» эффектней звучит, - мстительно объявила она.
В пиаре она точно разбиралась лучше, чем эти двое, несмотря на ночное фиаско.
Они еще какое-то время обсуждали детали, а потом Марка отозвали, видимо, в соседнюю лабораторию, и она осталась наедине с Элиасом. И это ей крайне не понравилось. Ядерщик поглядывал на нее хищно, по-хозяйски. Может, считал богатой и эксцентричной любовницей, которую господин Немо подцепил для финансирования своего безнадежного дела? А разве не так и было, не считая любовницы, да и то?.. И не смешно ли, что она готова вложить деньги своего отца в то, что этого отца и убило?
За этими размышлениями девушка не заметила, как доктор Варгас подобрался совсем близко, и очнулась только тогда, когда он жарко зашептал ей чуть ли не в самое ухо:
- А у Марка недурной вкус.
«А я могу тебя убить, прямо здесь и сейчас, но тогда весь этот бездарный вечер и вся поездка пройдут впустую», - подумала Изи. Но вслух сказала:
- В девушках да, насчет выбора исполнителей для своих проектов не уверена.
- А вы довольно нахальны для столь юной особы. Вы знаете, куда побежал ваш дружок?
- Куда? – спросила она чисто из вежливости, опуская веки.
Она так устала, что прикончить доктора Варгаса и прикорнуть тут же на его диванчике показалось ей сейчас не самой плохой идеей.
- Докладывать своим кураторам из Ордена, сеньорита. Я ведь успел изучить вашу избирательную программу. Вы не слишком жалуете Ordo Victori, несмотря на свое происхождение, так? Вас это не смущает?
«Да пусть хоть дьяволу докладывает, мне бы отдохнуть».
- Знаете, я кое о чем ему не рассказывал, - торжествующе продолжил ядерщик, шевеля бородкой. - Приберегал как последний аргумент. Мы же с ним все о деньгах и технических деталях, скучные предметы. А вам, может быть, и расскажу, если мы достаточно сблизимся…
Доктор Элиас Мария Варгас, сам не зная того, уже почти вплотную сблизился с собственной смертью, но появление Марка в кабинете избавило его от этой печальной участи. Остановившись на пороге, господин Немо оценил обстановку и хмуро сказал:
- Если вы шепчете ей на ухо о своих идиотских Предтечах, Элиас, то это вряд ли ее впечатлит. Изабелла интересуется реальной наукой, а не сказками…
Изи вздрогнула и выпрямилась, насколько позволял пластичный материал кресла. Марк был неправ. Слово «Предтечи» как раз очень даже способно было вывести ее из дремоты.
- Предтечи, доктор Варгас? – щебетнула она, мило хлопая ресницами. – Как увлекательно, я хочу знать об этом все!
Марк состроил еще более презрительную, чем обычно, гримасу. Зато доктор Болтливая Задница просиял и, победно нависнув над Изи, активировал свой комм. Вспыхнула разворачивающаяся голограмма, и в лицо ей ударила очень знакомая картина – координаты 5° ю.ш., 112° в.д, пещера в одном из склонов Valles Marineris.
***
Вэл Харрисон, буйно-рыжий руководитель лаборатории темпоральных аномалий, выдернул Марка из кабинета своего коллеги действительно не для того, чтобы поговорить о темпоральных аномалиях.
- С тобой пытаются связаться из штаб-квартиры Ордена, - сердито сказал он. – Звонят нам на пост охраны, потому что ты их блокируешь. Приятель, пожалуйста, будь благоразумней, нам еще только проблем с Капитулом не хватало.
К Вэлу, в отличие от назойливого Варгаса, Марк испытывал симпатию, поэтому вышел, проверил комм и присвистнул. Двенадцать непринятых звонков от Отто.
Он задвинул за собой прозрачную дверь переговорки, затемнил стены и позвонил старику по ИНК-связи. Старик был обеспокоен, рассержен и зол, что с Отто случалось нечасто.
- Марк, - начал он с места в карьер. – Ты ввязался сейчас в очень скверную игру. Понимаю, что Годфри старый сквалыга, а я не могу вольно распоряжаться казной Ордена без одобрения Капитула, но мы бы выбили тебе деньги…
- Лет через десять.
- Десять или двадцать, для тебя разница невелика. А эта особа…
«Особа? Уже донесли? Быстро».
- Она убийца, Марк. Вот так, просто, без экивоков и долгих вступлений, она убивает людей. Ее брат, Валентин…
- Погиб во время одного из ее приступов. Я в курсе.
- Так она тебе рассказала?
Сухие губы Отто на голоскрине чуть раздвинула улыбка. Зубы у старика были желтые, но еще крепкие, и, кажется, все свои. Сколько ему на самом деле лет? До трехсот с лишним доживали лемурийцы, но Великий Бальи меньше всего смахивал на лемура и совершенно точно не проходил курс генной терапии…
- Хорошо, допустим. Избавившись от обоих братьев, она словно с цепи сорвалась. Ее любовников и тех, кто пытался перейти ей дорогу, слишком часто находили мертвыми… Умершими при странных обстоятельствах.
- Ты что, Отто, боишься за меня?
- Не за тебя, - вздохнул Великий Бальи. – Не за физическое здоровье, по крайней мере. Но вот за душевное даже очень. Она Одержимая. Она опасна для тебя, Марк.
- Так же, как я для нее.
- Ты опять себя переоцениваешь.
«А ты, старик, опять меня недооцениваешь, и так будет до смерти, моей, но, скорее, твоей».
- Она может декларировать какие угодно цели, - терпеливо проговорил фон Заубервальд. - Равноправие, мир, счастье для всего человечества, да пускай хоть уничтожение Ордена, неважно. На самом деле ей движет не рассудок, а тьма внутри. Тьма, которая есть и в тебе, мальчик.
Тут Отто был слишком близок к истине, поэтому Марк сбросил звонок и снова заблокировал все орденские квантовые идентификаторы. Что было крайне неблагоразумно – ведь, даже получи он экспериментальную установку от MINQ при помощи капиталов сеньориты фон дер Вальде, наладить серийное производство пушек и предоставить боевых левиафанов космофлота мог только Ordo Victori.
Глава 5. Предтечи
Как-то раз, еще в детстве, заперев Валентина в туалете – она довольно часто это проделывала, если Рейнара не было рядом – Изи добралась до дневников отца. Прецептор Ордена Дитрих фон дер Вальде постоянно вел дневниковые психозаписи, дублируя их через «буйки» на домашний терминал. Видимо, считал свои мысли очень важными и ценными для потомства. Расшифровать пароль было несложно, и с тех пор, вырываясь из-под присмотра братьев и нацепив «буйки», Изи часто просматривала эти дневники.
Там было много про Предтеч. Точнее, про одного Предтечу – того, который превратил Марка Салливана в космическое чудовище, в Звезду Заката, Та Хеспер, на отдаленной и никому не нужной планетке Вайолет. Кроме Салливана, никто этого человека, или нечеловека, в глаза не видел, хотя у геодских предков Изабеллы тоже имелись на тему него определенные измышления. В основном мистического свойства. Предшественник Либератора, великого уничтожителя вселенной. Геодцы почитали Клода Ван Драавена святым, плюс, согласно легендам, он помог им справиться с какой-то эпидемией – в общем, вылитый мессия или, как минимум, тот самый Предтеча.
- Только головы на блюде не хватает, - бормотала Изи, интересовавшаяся в свое время и религиозными доктринами Земли.
Эта история быстро ей надоела. Не то чтобы она не верила в неизбежный конец света через двести лет, но существование того Предтечи было совершенно недоказуемо, не осталось никаких материальных свидетельств. Однако слово «Предтечи» крепко засело в ее хорошенькой юной голове. Она начала копать дальше и быстро накопала – да и тайной особой это не было.
Марсианские раскопки тысячелетней давности, времен освоения красной планеты. Полость в склоне VallesMarineris, 5° южной широты, 112° восточной долготы, Плато Прометея. Ровер «Лунь» обнаружил гравитационную аномалию, а потом и саму пещеру. Единственная постройка, которую смело и сразу назвали искусственной, потому что вход в пещеру был необычайно ровный и укрепленный кольцами из неизвестного науке материала. Вся электронная начинка ровера сгорела при попытке проникнуть внутрь, но быстро была организованная русско-китайская миссия «Оранжевый Феникс». Двенадцатого марта две тысячи девяносто восьмого года экспедиция, состоявшая из физиков, геологов и ксеноархеологов под прикрытием первых экспериментальных антиграв-щитов вошла в пещеру. Ничего, кроме легкого волнения магнитного и гравитационного поля у входа, они поначалу не обнаружили. Изи помнила записи: длинная кишка из серо-черного в разводах камня, который определили как карбид кремния, с кольцами ребер жесткости из неземного металла. Свет прожекторов сначала струился ровно, по стенам плясали тени исследователей. Техника под нуль-полем. А потом свет изменился. Бешеные кляксы, разводы, ослепительные пятна и полосы, словно беснующаяся гравитационная аномалия заставляла гнуться световые лучи.
Исследователи настроили мощность своих грав-компенсаторов, уравновесили поле и запустили дроны. Все это Изи видела в записях десятки раз. Камеры дронов, прежде чем сдохнуть, показали странную картину – каверна расширялась в почти округлое помещение. В центре находились какие-то ядра, точки тьмы, окруженные поясами аккреционных дисков. Свет расставленных у входа в каверну прожекторов тек к ним, тек и бесконечно замедлялся, как застывший мед, его можно было потрогать пальцами. И дроны тоже застыли в этом потоке, не падая, не сгорая, и еще долгое время транслировали картину, но продвинуться ни на дюйм так и не смогли.
Физики «Оранжевого Феникса» определили, что объекты, находящиеся в круглом зале пещеры, имеют округлую форму, около шести дюймов в диаметре – размер страусиного яйца – и их одиннадцать штук, расположенных по окружности. Их сразу же назвали «Кристаллами Предтеч», хотя кристалл это, металл или даже живая ткань, определить было невозможно. Судя по тому, как замедлялся свет при приближении к ним, они представляли собой что-то вроде миниатюрных черных дыр, но гравитация в центре была недостаточной даже для мини-сингулярностей. А позже доктор Роберт Чен сделал предположение, что они останавливают время…
Что случилось потом, известно каждому, кто интересовался вопросом.
- И что тут нового? – разочарованно вздохнула Изи, откидываясь на податливую спинку кресла. – Все видели эту картинку. Как там говорится? Видит око, да зуб неймет.
Она устала, казалась себе грязной и пыльной, дорожный комбез тер под мышками, будто был не из умной сервоткани, а из жесткой мешковины.
Комм остробородого и настойчивого доктора Элиаса транслировал внутренность все той же пещеры, с теми же каплями тьмы, окруженными воротниками застывшего света. Они выглядели… соблазнительно, да. Хотелось потрогать их руками, желательно, без перчаток. Изи, помнившая продолжение истории, усмехнулась.
Ученые разбили лагерь на ровной площадке неподалеку от входа, на таком расстоянии, чтобы электромагнитные и гравитационные помехи не мешали работать приборам. Они устроились в комфорте, под полевым куполом, а ночью доктор Роберт Чен ни с того ни с сего решил наведаться в пещеру. Его скафандр, оборудованный портативными антигравами, в броне из нуль-поля, мог выдержать многотонную нагрузку и электрический шторм, да хоть удар молнии в пятьсот килоампер. Он и выдержал, поначалу. Не выдержала человеческая начинка. Каким-то образом грав-компенсаторы, стабилизирующие аномалию у входа в каверну, отключились – похоже, их электроника тоже сгорела к чертям – но доктор Чен, не обратив на это внимания (почему?), продолжил свой путь. Он прошел два или три шага, это записали камеры сопровождающего его дрона и скафандра, он шагал, протягивая руку к артефактам в зловещем круге. А потом рухнул на пол. Приборы скафандра показали, что его тело мгновенно состарилось на десятки лет, затем мумифицировалось, а затем просто рассыпалось прахом. Скафандр продолжал транслировать картинку на терминалы лагеря еще несколько минут, но скоро и он превратился в прах.
Больше ученым ни разу не удалось стабилизировать границу временной аномалии. Застывшее в центре, по границам зоны время неслось в миллионы раз быстрее, словно компенсируя отставание. Никакая техника, никакие приборы не могли проникнуть внутрь, а из-за пространственно-временного искажения изучить «кристаллы» снаружи тоже не представлялось возможным. Было сделано предположение, что доктор Чен своим безрассудным поступком запустил какой-то механизм, возможно, защищающий «кристаллы» от рук разумных существ или даже конкретно людей…
Некоторое время физики еще плясали вокруг пещеры свои танцы с бубном, а потом о ней просто… забыли. Биологи, психологи и криминалисты были упорней, они долго пытались понять, что именно заставило не склонного к самоубийственным порывам физика с мировым именем проникнуть в камеру с «кристаллами» в одиночку, ночью. Они даже дошли до анализа его ДНК, полученного с предметов в лагере.
- Вы, дорогая моя, в курсе, что доктор Чен был психиком? – промурлыкал Элиас Варгас, почти щекоча ее ухо противной бородкой.
Изи насторожилась. Эта информация обнародована не была.
- Тогда еще не существовало понятия «психик», но сами телепаты, конечно, были. Столько, сколько существует человечество в его теперешнем виде.
Девушка нахмурилась. Что значит «в теперешнем»?
- Откуда вы знаете? – вслух спросила она.
Марк стоял у входа в кабинет, сложив руки на груди со скучающим видом. К нему присоединился еще какой-то мужчина, широкоплечий, высокий, из-под капюшона белого лабораторного комбинезона выбивалось несколько рыжих прядей. Вид у мужчины был встревоженный.
- Элиас, хватит, - тихо проговорил он.
- Думаю, господину Немо и его очаровательной спутнице стоит знать, - парировал коротышка Элиас, воинственно наставив на рыжеволосого бородку, словно кинжал.
- Что именно? – процедил Марк. – Что этот придурок Чен был психиком, единственным в составе «Феникса»? Я в курсе. Что Орден раскопал этот случай и потом долго строил теории, как «кристаллы» включили психический зов и заманили бедолагу в пещеру, тоже.
Помолчав какое-то время, он ядовито закончил:
- Викторианцы даже носились со смехотворной идеей, что камни – это «детонаторы», заложенными Предтечами для того, чтобы пробудить в психиках некую нечеловеческую программу. Только вот с Ченом что-то не задалось… Наверняка орденского медальона на груди не хватало. Прижал бы к кристаллу – все бы сработало, как квантовые часы.
«А мне ничего не рассказал», - почему-то обиженно подумала Изи.
Хотя что он вообще ей рассказывал?
- Нет, Марк. Вы не слишком внимательны, верно? Посчитайте. И вы, Изабелла, тоже посчитайте.
Она уставилась на голоскрин, считая окольцованные жемчужины мрака. Раз, два… пять… десять. Кристаллов было десять, не одиннадцать, как в старых записях! Их круг был неполон, разорван.
Девушка резко обернулась к Марку. Тот тоже все понял и смотрел на экран пристально, брезгливо и как-то… обреченно?
Прежде, чем она успела спросить, ее спутник криво улыбнулся и сказал:
- Может, я не хотел этого знать.
***
Он ни минуты не сомневался, что марсианский исследовательский центр Салливана располагался на Марсе не просто из соображений безопасности или удаленности от главных штаб-квартир Ордена. Он даже знал, что нынешний MINQ был в те времена одним из его филиалов, возглавляемым Олафом Митчинсоном, биофизиком и давним университетским приятелем Салливана. Но что hijo de la chingada полезет путаться с камнями Предтеч… впрочем, надо быть болваном, чтобы этого не ожидать. Поганец всюду совал свой длинный ирландский нос.
- Камень у вас? – глухо спросил он. – Здесь, в MINQ?
Оба ученых уставились на него.
- Вы все-таки знали? – ахнул Элиас, картинно всплеснув ухоженными, как у девицы, руками.
«Ничего я не знал, а следовало бы».
- Нет у нас камня, - мрачно сказал Харрисон. – Есть только это. Покажи, Эл, он точно не видел.
Доктор Варгас кивнул и включил запись.
То же устье пещеры. Трансляция ведется с камер дрона и с какого-то стационарного устройства. Тусклый марсианский рассвет, крошечный шарик солнца, желтые, серые и ржавые тона. В пещеру входит человек в обычном дорожном комбезе, предохраняющем от пыли, но никак не от радиации или гравитационных аномалий. Ах да, тогда на Марсе уже была полноценная атмосфера. Лицо человека камеры не показывали, но Марк не сомневался, кто это.
…Внутренности пещеры. Кольца металла, происхождение и состав которого так и не были установлены. Вход в круглую каверну. Искажения. Полосы, волны, пятна света, и человек вступает прямо в этот смертоносный купол. И временные возмущения успокаиваются. Он идет вперед. До ядер мрака шагов пятьдесят. Они даются ему с трудом. Его обтекает броня из ярких электрических искр, свет гнется – уже не вокруг камней, а вокруг него, словно сам он – небывалая, в человеческой форме аномалия. Он идет все медленней, как будто пробиваясь сквозь невидимую стену из воды или тягучего стекла. И все же идет. Он подходит. Он наклоняется и берет в руки то, что больше всего напоминает миниатюрную сингулярность. Яркая вспышка. И… ничего. На секунду камера дрона показывает пустую пещеру с десятью «кристаллами», без следа человека или их одиннадцатого собрата, а затем пленка временного искажения возвращается на место, и свет снова начинает свои дикие пляски, разливаясь как огромная масляная лужа с тысячей цветов и оттенков…
- Это из личных архивов Олафа Митчинсона, - негромко произнес Вэл. – Думаю, у Ордена тоже есть копия, хотя на сто процентов не уверен.
- Куда он делся? – ахнула Изабелла.
Богатая наследница сидела, подавшись к голоскрину, и смотрела на него с таким напряжением, словно хотела прорваться сквозь пространство и время и оказаться там, в пещере.
Харрисон и Варгас почти синхронно пожали плечами.
- Запись датируется две тысячи семьсот девяносто третьим годом. За два года до его срыва на Терре, за пятнадцать лет до Большого Хлопка, - пояснил Харрисон. – Как раз самый пик его марсианской программы, но мы знаем одно – «кристалл» не был доставлен в институт.
- Это перерыв и сшивка записи, или?.. – высоким, необычным для себя голосом спросила Изабелла.
- Или. Он телепортировался. Кстати, единственное доказательство того, что он уже в то время был на это способен, - ответил Вэл.
Элиас между тем покусывал свою бородку и ухмылялся.
- Марк, - вмешался он, перестав жевать бороду, - как думаете, зачем я показал вам это сейчас?
«Затем что ты позер, а тут девчонка, - подумал Марк. – А также затем, что она Одержимая, сумасшедшая, ты думаешь, что мы с ней спим, и ждешь провокации».
Он почти не сомневался, каков будет следующий ход, и не ошибся.
- Видите ли, Изи, - вкрадчиво продолжил доктор Варгас, склоняясь над креслом девушки, - мы не знаем, куда делся Салливан с «кристаллом», и, если честно, не столь уж это важно. Зато мы знаем другое. План сеньора Немо, при всем своем изяществе, красоте и даже теоретической осуществимости, имеет один небольшой недостаток. Тот же, с которым он столкнулся во время столь трагической гибели вашего почтенного родителя.
Скулы Изи побелели. Она явно была в ярости и с трудом сдерживалась.
«Ну давай же, фигляр, - зло подумал Марк. – Доведи ее до приступа, и посмотрим, что от тебя останется».
Элиас, не замечая опасности, продолжал вещать:
- Для «змеи» этот план роскошен, но «левиафан» умеет нырять на изнанку. И это, сеньорита фон дер Вальде, может привести к бесконечной игре в кошки-мышки. Корабли не могут подойди вплотную, чтобы произвести залп антиматерией, иначе их самих уничтожит сила взрыва. А даже при скорости в восемь-девять десятых скорости света пучок антиматерии на условно безопасной дистанции в десять тысяч километров достигнет плазменной оболочки с задержкой. Ничтожной, но достаточной, чтобы «левиафан Салливана» ушел в Бездну.
- К чему вы ведете? – нетерпеливо спросила Изи.
- Он ведет к тому, - перебил физика Марк, - что им надо замедлить время. Запечатать «змею» в коконе замедленного времени, пока флот ведет огонь, чтобы тварь не успела ускользнуть. Только за пятьсот лет эти господа так и не продвинулись в исследовании хрононов. Он хочет, чтобы я вошел в паскудную пещеру и добыл им камень Предтеч, что позволит подстегнуть их вялые разработки.
Вэл отчетливо крякнул. Элиас Варгас осекся и распахнул рот, собираясь что-то сказать, но Марк заткнул его жестом. Ему была интересна реакция девушки. Если Отто прав… «На самом деле ей движет не рассудок, а тьма внутри. Тьма, которая есть и в тебе, мальчик». Собственная тьма ясно подсказывала Марку, что на ее месте он бы поддался. Девчонка уже знает, что его можно взять на слабо. Им можно манипулировать. Ну, что она скажет? «Ах, Марк, но тебе следует это сделать. Ты же считаешь себя бессмертным. Ты готов потягаться с Салливаном, Уничтожителем Миров, так докажи…»
Изи прижала ладони к щекам и посмотрела на спутника огромными, еще шире распахнувшимися глазами. Может, в них и плескалась тьма, но куда больше простого детского испуга.
- Нет, Марк, нет, - выдохнула она. – Ты же погибнешь.
«Ну-у вот, - мысленно хмыкнул он, и в этом смешке разочарование преобладало над облегчением, - вот вам и знаменитая роковая особа, Одержимая фон дер Вальде. Да она просто напуганная, запутавшаяся девочка».
Но, может, и это было игрой – просто более тонкой?
Глава 6. Ночь
Им выделили два соседних номера в гостиничном комплексе, расположенном тут же, на территории MINQ. Здесь даже были бассейн и небольшой ботанический сад с коллекцией земных и терранских растений, гротами и галечными дорожками, но оба они настолько устали, что молча разбрелись по своим комнатам. Весь комплекс располагался под землей, так что вместо окон в номере Марка был скрин с реалистичным изображением морского пейзажа. Пейзаж можно было менять, и Марк настроил вид на VallesMarineris: гористое плато, резкие ножевые раны каньонов, рыжий, песочный и фиолетовые тени глубоких ущелий. Затем он скинул одежду, пинком отшвырнул ее в угол, вытянулся на кровати и заснул.
На сей раз воспоминания Салливана его во сне не посещали, зато вскоре после полуночи предсказуемо раздался стук в дверь.
Он открыл глаза и уставился в потолок комнаты. Картинка на скрине погасла, стены мягко светились тёплым и тусклым янтарным светом. Обтекаемые формы, как своды рукотворной пещеры или жилище пустынника. В дверь снова стукнули, а потом она отъехала в сторону. Что ж, деликатности у молодой наследницы фон дер Вальде за прошедшие часы не прибавилось.
Она была в гостиничном халате, небрежно запахнутом, и в вырезе халата отчетливо виднелась узкая ложбинка между двумя смуглыми и неожиданно крупными для ее фигуры полусферами. Марк немедленно ощутил желание взять ее груди в ладони, ощутить их теплую тяжесть, и мысленно выругался. Организм – его или его электромагнитного паразита – среагировал на появление Одержимой моментально, как в прошлые разы.
- Не спится? – зло спросил он, закидывая руки за голову, чтобы не тянулись к чему ни попадя.
- Не спится. А от меня что, все еще несет навозом и напалмом?
Волосы девушки были мокрыми, но дело не в том, что она приняла душ. Просто, кажется, он привык. Пахло приятно, шампунем и молодой кожей.
«¡Carajo, Santa Madre de Dios!» - мысленно повторил он одно из любимых ругательств своего приятеля Сима Очоа.
- Нет, - неохотно признал он вслух.
Она не подходила ближе, но и не уходила. Пристально смотрела из-под ежика все еще влажных, коротких и взъерошенных волос.
- Ты ведь попрешься туда, верно? Ты думал, я начну тебя подталкивать, брать на слабо, и тогда будет легче согласиться. Ты как бы подтвердишь свою великолепную мужественность, утрешь нос мне и старине Салу. А что теперь? Какое у тебя оправдание?
- А оно мне нужно? – пожал плечами Марк.
- Конечно, нужно, - мягко проговорила Изи, присаживаясь рядом с ним на кровать.
Халат соскользнул с ее плеч. Гладкая смугловатая кожа, родинка под правой лопаткой. Трогательно тонкая шея. Тяжелая, зрелая грудь. Joder, Марк, только этого тебе сейчас не хватало.
- Ты собираешься сдохнуть, но ради чего? – продолжила она, ведя пальцами по его голой ноге.
По телу побежали проклятые электрические змейки. Накинутая на бедра простыня не скрывала того факта, что он хочет ее, и очень сильно.
- А ты собираешься трахнуть меня, но ради чего? – процедил он. – Думаю, не из большой и внезапно вспыхнувшей любви, Изи. Это даже не животная страсть. Это вообще не твои чувства. Это паразит в тебе решил, что не дождется зрелости. Не дождется своего цветущего секена, а значит, надо размножиться здесь и сейчас, прямо на личиночной стадии. Желательно, половым путем.
Девушка поморщилась и прижала горячую ладонь к его губам.
- Шшш. Секены, личинки. Какая гадость. Мы люди, Марк. Ты и я.
«Не особо я в этом уверен».
- Завтра ты полетишь в Валлес Маринерис и попробуешь убить себя. Снова, - хрипло продолжила Изи. – Ты уверен, что я никак не могу тебя остановить? Заставить передумать?
- Ну уж точно не раздвинув передо мной ноги.
Он, кажется, произнес это вслух, грубо, только уже не важно. Уже ничего не было важно. Разделявшая их простыня соскользнула на пол. Полуночно-черные глаза девушки надвинулись, гася янтарь и охру потолка, ее тело жарко навалилось сверху, нет, уже снизу, Марк подмял ее под себя, и последняя его мысль была: «Да к черту!». Он вошел в нее, тоже грубо. Тьма коротко ахнула. Влажно чавкнув, она обхватила его и сразу же подалась навстречу, и комната закачалась в рваном горячечном ритме, а вокруг была только ночь.
Потом они лежали рядом, молча, он гладил ее короткие, уже успевшие высохнуть и снова вымокнуть от пота волосы, и думал, что заставит Изи их отрастить. Почему бы нет? Если у ночи есть права на него, почему бы ему не предъявить на нее свои права?
***
Под брюхом флаера снова тянулись унылые разломы и оползни, но смотреть на них теперь было хотя бы не обязательно. Ближе к окну, рядом с ней, сидел Марк, и можно было смотреть на него, или в рыжий затылок Вэла, или слушать непрерывное тарахтение Элиаса. Два врача, которых они захватили с собой, устроились сзади и всю дорогу молчали – видимо, тоже считали эту миссию самоубийственной.
- Главное, - трещал Элиас, как земная сорока, почуявшая опасность и желающая предупредить товарок, - не в том, как Салливан уничтожит человечество, а в том, почему. Если бы нам удалось установить причину, понять, что им двигало в этом сомнительном решении… А, может, это просто блеф. Мог ваш предшественник блефовать, а, Марк?
Марк устало смотрел в окно, а, точнее, сквозь прозрачный, почти не затемненный колпак флаера, и Элиасу не ответил. Тот тут же непринужденно сменил тему и начал выдвигать предположения насчет того, для чего Предтечам нужны были кристаллы.
- Информация, коллеги! Идеальное хранилище информации, не подверженное влиянию времени, там она может оставаться неповрежденной миллиарды, триллионы лет. Вся история их цивилизации, их технологии и открытия, которые они, возможно, завещали нам или тем, кто сможет пройти сквозь барьер! Если вместилище сделано из карбида кремния, как стены пещеры…
Изи не понимала, зачем увязалась с ними. Своей цели она достигла – уж на то, чтобы это определить, ее талантов Одержимой хватало. Зачатие совершилось, яйцеклетка еще не прикрепилась к стенке матки, но непременно прикрепится, и непременно все с ней будет нормально. На выборах Изи будет щеголять уже довольно заметным животиком, шах и мат, Орден. Одержимые бесплодны? Ха, проверяйте, хоть тысячу анализов делайте. Да один ее вид в новостных сетях разрушит три четверти аргументации Ордена против женщин-психиков и подорвет репутацию викторианцев, как кластерная бомба. Неважно, что в целом они правы, и этот шанс уникален, неважно, избиратели любят глазами, а не умом – которого у них, как правило, вообще негусто.
Зачем же она здесь? Утром Изи честно перевела обещанные два миллиарда на счет MINQ. Она предпочитала быть честной, кроме тех случаев, когда неправда была совершенна необходима. Следовало вежливо откланяться, пожелать Марку удачи в его очередной попытке убить себя об «змею Салливана» и отправиться на Амур, крупнейшую из орбитальных станций Пояса Венеры. Готовиться к очередному этапу ралли, заодно пройти первый медосмотр, а не тащиться в душном флаере с компанией мужиков к идиотской пещере.
Изи оглянулась на Марка. Тот почувствовал ее взгляд, обернулся и, ободряюще улыбнувшись, сжал ее руку. Мол, все будет хорошо. Он ее успокаивал! Как будто она малолетняя дурочка, и как будто ей не все равно. Изи следовало бы вежливо заломить бровь или презрительно фыркнуть, но вместо этого внутри нехорошо кольнуло. Она не понимала, что происходит. Она использовала его. Со взаимной выгодой, хотя, если сегодня он сдохнет (точнее, не если, а когда), выгода это для него сомнительная. И вообще, пусть радуется, что пережил эту ночь, отнюдь не всем ее любовникам удавалось этим похвастаться. Однако беспокойство не отпускало. Ей было… неловко? Что за черт? Да, она поймала его, поймала на тот крючок, на который ловят самых сильных. Не тщеславие и не похоть, нет. Она ему посочувствовала. Проявила заботу. Она дала ему передышку. Сильные ведь тащат на себе все, пока не сдохнут, и очень мало кто понимает, что они тоже нуждаются в сочувствии и заботе. Изи ловко сыграла на этом и выиграла. Так отчего же сейчас ей так скверно? И какое счастье, что он не Салливан, что он не читает людей, как открытую книгу, а прямо рыться у нее в голове ему запрещает что… благородство?
«Да какое благородство, дура, он, не моргнув глазом, убил твоего отца и под орех разделал брата, который сейчас теряет последние остатки рассудка в орденской тюрьме».
Эта мысль должна была ее укрепить, но тягостное чувство не проходило. Напротив. Набирало силу по мере приближения к Плато Прометея.
«Наверное, - решила она, - все дело в глупости его поступков. Это нерационально – тратить такую мощь настолько бездарно. И ведь он не верит, что может пройти туда, как Салливан. Он знает, что не ровня древнему монстру. И все же лезет, будто ему там медом намазано, будто любит смерть больше, чем жизнь. Точно больше, чем меня…»
Изи раздраженно фыркнула и убрала руку из-под пальцев Марка.
Они остановились на той самой площадке, где когда-то исследователи из «Феникса» разбили свой первый лагерь. Ровный участок двадцать на двадцать, места впритык для нескольких палаток или одного купола и флаера. Выше черный базальтовый склон, ниже обрыв глубиной в четверть мили, на дне скалы и осыпи. До входа в пещеру ярдов двести, уже никаких следов магнитных и временных аномалий. От лагеря, конечно, за тысячу с лишним лет не осталось и следа, но судя по мусору и даже паре заброшенных палаток, площадку посещали, и часто. Археологи-любители, фанаты Предтеч и просто туристы. Вход в пещеру отсюда был отчётливо виден, и над ним переливалась радужная пленка.
- Там уже столетия стоит защитное поле, чтобы не лезли идиоты-любители приключений, - пояснил Вэл Харрисон. – Сейчас за его поддержание отвечаем мы, Салливан выкупил у местных властей все права еще во времена Митчинсона.
Темпоральщик настоял на том, чтобы захватить скафандр полной защиты, и сейчас пытался навязать его Марку. Марк отшучивался. Он был просто в рубашке и брюках, рукава закатаны, воротник расстегнут. День по марсианским меркам жаркий, но здесь, в глубине ущелья, даже подмораживало. Впрочем, ему всегда жарко. Изи это поняла еще две ночи назад. Вспомнила тепло его плеча и недовольно передернулась.
Еще во флаере она твердо решила сделать последнюю попытку его отговорить. Это разумно. Он еще может пригодиться ей живым, и в избирательной кампании, и позже. В конце концов, ей уже приходило в голову, что Марк может вернуться в Орден и даже возглавить его. Изи не верила, что удастся смести Ordo Victori одним ударом, он простоял больше полутысячи лет, выдержит и ее натиск. Другое дело, если Верховным Магистром станет ее любовник или даже муж, отец ее ребенка…
Она решительно взяла Марка за руку, не обращая внимание на сальные взгляды Варгаса и встревоженные Харрисона, и потащила его за флаер, к скальной стене. Здесь, в глубокой тени утеса, было еще холоднее, по плечам пробежала дрожь. Прежде, чем она успела возразить, Марк облапал ее и прижал к себе. Это в ее план точно не входило, а еще больше не входило то, как комфортно, как тепло ей было в его руках. Вместо продуманных аргументов она просто подняла голову, уперлась взглядом в белый след на его шее, выступавший из-под рубашки, и брякнула:
- Не ходи туда. Пожалуйста.
Он снова улыбнулся – о, как ее бесила эта покровительственная улыбка!
- Не будь идиотом, - прошипела она, отстраняясь. – Ты хотел что-то кому-то доказать? Считай, что все доказал. Ты сильнее Салливана. Уж точно безумней. Или что? Тебе просто самому хочется убедиться в том, что ты бессмертен? Ну если мой братец тебя не угандошил за восемнадцать лет, считай да, ты бессмертен, никакие камни Предтеч как доказательство тебе не нужны.
Прежде, чем она успела возразить, он взял в ладони ее лицо и крепко поцеловал в губы. Голова закружилась. Ей хотелось вечно так стоять и ни о чем не думать…
- Изи, - сказал он. – Ты все переусложняешь. А я, в сущности, простой парень. Я не Салливан, мне никогда не давались все эти сложные схемы. Сейчас мне просто нужен «кристалл», и, если есть шанс, что я вынесу его из пещеры, я должен попробовать.
- Но зачем? – громко прошептала она, сжимая его запястья так, что наверняка останутся синяки. - Замедление времени? Так потребуй больше левиафанов. Я пройду в сенат и заставлю СОН надавить на Орден и космофлот, они предоставят тебе тридцать, сорок, да хоть сто кораблей. Вы сотрете эту «змею» в порошок.
- Не сотрем, - хмыкнул он. – Элиас прав. Это будет вечная игра в кошки-мышки, а вечности у нас нет.
Он мягко высвободил руки и пошел к остальным, бросив ей напоследок через плечо:
- Я вернусь, Изи. Не дергайся, я всегда возвращаюсь. И постарайся не прикончить Элиаса в мое отсутствие, он еще пригодится для разработки «ловушки».
Изи осталась стоять, дрожащая, опустошенная, и лишь через пару секунд до нее дошло – она ведь ничем, абсолютно ничем не выдала антипатии к остробородому физику при Марке. Напротив, кокетничала с ним напропалую после рассказа о Предтечах и Салливане. Значит, он все-таки знает. А, значит, знает все и про нее. Девушка размахнулась и что было силы всадила кулак в базальтовую стену. Рассадила руку в кровь, а со стены посыпалась каменное крошево. И дело не в пониженной силе тяжести – она и на Земле могла ударом кулака проломить череп взрослого человека, только вот этого ненормального не остановил бы и проломленный череп.
Она специально не подходила, пока он не ушел к пещере. Стояла, слизывала с руки кровь. Видела, как Варгас поднял облако крошечных дронов, и как все дроны попадали на землю, обесточенные – Марк не хотел, чтобы его поход записывали. Видела, как Харрисон, раздраженно бросив скафандр, подошел к пещере и ввел со своего комма какой-то код, и радужная пленка погасла. Видела, как Марк, махнув на прощание Харрисону (ей – нет), вошел в пещеру. И только затем присоединилась к остальным и потребовала у одного из медиков, длинного унылого парня, коагулянт и коллагеновый пластырь. Варгас, увидев ее руку, многозначительно ей подмигнул. Изи вспомнила просьбу Марка и еще раз мысленно прокляла психика, пожелала ему превратиться в мумию как можно скорее, и тут же прикусила язык.
Потянулись минуты. Где-то высоко над стеной каньона лениво ползло маленькое солнце, но тени здесь лежали глубже, чем проникал солнечный свет. Изи вновь начало потряхивать. Харрисон хмурился. Оказывается, он все же поднял свой дрон, и тот успел записать в инфракрасном свете, как Марк, не включая фонарик, проходит длинным кишкообразным коридором со сфинктерами металлических скоб – точно таким же, как на записях «Феникса» и Салливана – и ныряет в бешеные световые размывы там, где проход начинает расширяться. И все. И ничего больше. Дрон повис на безопасной дистанции, но даже здесь его электроника сбоила, трансляция то и дело прерывалась помехами.
Прошло шесть минут.
- Ну, он зашел дальше, чем кто-либо за последнюю тысячу лет, - с напускным сочувствием произнес Варгас, таращась на Изи. – В своем роде подвиг.
- Не спешите его хоронить, - буркнул Вэл Харрисон. – Марк парень упрямый. Ему еще нужно победить чертову «змею», так просто он не сдастся.
Варгас подкрутил бородку, по-прежнему глядя на Изи выпуклыми темными глазами.
- Не стойте иллюзий, Вэл, - процедил он. – Марк отлично знал, что в этом поединке он сбоку припека. Он летает только на собственном левиафане, а «Тлалок» - жалкий ублюдок из незаконного питомника. Быстрый, но очень мелкий, на него даже нашу пушку толком не установить. Так что в лучшем случае он бы болтался сзади и координировал действия космофлота, в худшем его бы вообще туда не пустили. А наш сеньор Немо любит быть на виду. Любит впечатлять, как и его… тезка. Верно, сеньорита фон дер Вальде? Этой ночью он вас впечатлил, или могло бы быть и получше?
Изи ощутила, как струна, тонко дрожавшая в груди с самого утра (что за струна, и откуда она появилась там, где обычно были либо обжигающая злость, либо космический холод?), с пронзительным звоном оборвалась. Она резко развернулась к Варгасу и махнула рукой, физик отстранился, опасаясь пощечины – и заорал, вцепившись в собственное лицо, в глаза.
- Уберите их! – кричал он. – Уберите эту мерзость, уберите!
Изи расхохоталась. Этому идиоту казалось, что по лицу его ползают крупные пауки, а пауков он боялся больше смерти. Он царапал, рвал кожу на щеках, еще секунда – и вырвет себе глаза. Боги Марса, какое облегчение выплеснуть весь этот гнев!
Варгас повалился на землю и катался в пыли, продолжая драть себе лицо и отмахиваться от невидимых арахнид. Харрисон упал на колени рядом с ним, попытался зафиксировать руки. Обернулся к ней, прокричал:
- Прекратите, Изабелла! Думаете, вашего друга порадует, если его лучший физик ослепнет и сойдет с ума?
- Пусть сдохнет, - прошипела Изи, уже совершенно себя не контролируя.
От флаера бежали врачи.
Не поздоровилось бы и им, и темпоральщику, но тут в пяти ярдах от катающегося по земле и завывающего Варгаса в воздухе возник ярко сверкающий электрический клубок. Сплетение молний. Вэл прикрыл глаза рукой и отшатнулся, а еще через секунду в этом огромном, полыхающем разрядами шаре проявился контур человеческой фигуры.
- Марк! – крикнула Изи и качнулась к нему, но Вэл вскочил на ноги и перехватил ее за плечи.
- Пусти!
Человек в клубке молний горел. Еще через миг разряды погасли и Марк – или его труп – рухнул на камни площадки. В воздухе отчетливо пахло озоном и гарью. Одежда на викторианце была начисто сожжена, и на секунду Изи почудилось, что глаза тоже сгорели и на их месте кроваво-черные провалы – но нет, глаза были на месте, Марк распахнул их и отчаянно закашлялся. Из легких его валил дым. Как это возможно, что он еще жив? Изи смотрела на его руки. Кожа на ладонях обуглилась, почернела и сползала клочками, но вот он тряхнул руками, клочки осыпались, и под сгоревшей плотью проступила по-младенчески розовая, свежая. Изи вздрогнула и перевела взгляд на живот, где еще ночью был звездчатый шрам. Шрама не было. Ни на животе, ни на плечах и спине, где Изи еще первым их утром в гостинице Персеполиса заметила бугристые длинные полосы, словно от ударов бичом, ни ночных царапин от ее ногтей. Ничего. Человек на земле был жив и, судя по всему, цел, только судорожно кашлял и пялился на свои ладони.
Харрисон разжал руки, и Изи кинулась к Марку. Вэл сзади прокричал:
- Вы что, прикоснулись к кристаллу?
Марк поднял голову. Изи плюхнулась на землю рядом с ним, ей хотелось обнять его, прижать к себе и уже никуда не отпускать, но она боялась ему повредить.
По-прежнему кашляя, психик прохрипел:
- Не к кристаллу. К «змее».
- Что?!
- Вы глухой, Вэл? К «змее», к плазменному пучку.
- Но откуда там «змея»?
- А я был не там.
Марк наконец выпрямился, втянул воздух. Кашель поутих. Изи хотела взять его за руку, сзади уже теснились медики в защитных костюмах, и Марк сказал:
- Отойди. От меня, наверное, фонит.
Он улыбался! Опять улыбался ей, словно не горел минуту назад, как головешка на ветру.
Длинный врач и второй отодвинули ее и начали что-то измерять, затрещали, как бешеные, их счетчики, а Марк продолжал говорить:
- Эти камни никакие ни хранилища информации, Харрисон. Что с Элом?
Изи обернулась. Элиас Варгас лежал на земле и судорожно подрагивал, что-то бормотал. На щеках его алели кровавые разводы, комбез порван, но, кажется, сильно он не пострадал. Харрисон, забыв о коллеге, жадно спросил:
- Не хранилища, а что?
- Отойдите все, сейчас же садитесь в флаер, тут больше десяти зивертов, - проорал длинный врач сквозь динамики костюма.
Обернувшись к ней, добавил:
- Мисс фон дер Вальде, вам срочно надо в больницу, это смертельная доза… Надеюсь, вы не беременны?
- Идите к черту! - рявкнула она.
- Не хранилища, - повторил Марк, которому, кажется, от смертельной дозы было ни горячо, ни холодно. – Это оружие «Судного Дня». То, чем Салливан собрался нас уничтожить.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
