Исток. Книга первая

Пролог

Трудно сказать, когда всё это началось. Великие мудрецы на протяжении сотен лет пытались найти ответ на вопрос о появлении магии в этом мире. Теории предполагались самые разные: от божественного вмешательства до пришельцев из иных миров; от эволюции до магического всплеска. Все сходились в одном: катализатором развития этой энергии стал некий объект, ударивший в центр планеты миллиарды лет назад. Именно с этого момента начались первые магические проявления в мире.

Разногласия возникали лишь в природе этого явления. Одни говорили, что это было семя, брошенное демиургом в неплодородную почву. Другие, что мир просто впитал энергию погибшей звезды. Третьи, что это был прорыв из иной реальности, случайный и потому уникальный.

Многие авантюристы пытались спуститься в кратер, образованный от падения объекта, дабы наконец-то дать ответ на все вопросы и уладить разногласия. Вот только ни один так и не сумел добраться до дна провала.

При всем при этом воздействие, оказываемое на смельчаков, пытавшихся спуститься вниз, было самым разным. Первый задокументированный случай говорит о том, что некто Персивальд Дрейк, человек, просто сгорел от нестерпимого жара, стоило ему начать спуск. При этом на нём был не один десяток амулетов, защищающих от различных магических воздействий, и артефактам против огня было отдано наибольшее предпочтение. Все побрякушки стали пеплом вместе со своим носителем.

Вторым был жрец старых богов по имени Велас Тень, эльф. Он замёрз насмерть, хотя спускался в разгар лета и уделял защитным чарам воистину огромное внимание, но они его не спасли. Веревки замерзли вместе с ним и в низ упал кусок льда ещё недавно, бывший человеком.

Дальше были третий, четвертый, десятый, сотый. Люди, гномы, эльфы, орки, полурослики, гоблины и множество других рас, национальностей и вероисповеданий. Никому не удавалось достичь успеха. Смельчаки сходили с ума, перерезая верёвки и падая вниз с диким хохотом. Снова сгорали, замерзали, просто испарялись. Жизни множества разумных существ потребовались для того, чтобы понять, кратер не желает открывать свой секрет. Собравшиеся правители мира повелели запретить посещение этого места и территории в радиусе десяти лиг. Попытки проникнуть на запретную территорию были. В народе шла молва о том, что на запретной территории можно найти несметные богатства. Ходили байке о том, что один знакомый, знакомого, чьей-то тетки двоюродной племянницы троюродного внука был у кратера и выжил, а кроме этого, вернулся и после этого в его делах ему всегда сопутствовала удача. Народ начал возмущаться, сначала сидя в тавернах, корчмах, дома за столами. Затем всё более открыто. Дошло до того, что огромная толпа из разных королевств собралась и выдвинулась к запретной территории. Немногочисленных охранников просто связали и рванули к кратеру. Когда этот вал разумных достиг кратера произошел выброс энергии в мгновение, уничтоживший всех, кто находился в границах кратера.

После этого попытки спуститься в кратер прекратились на добрую тысячу лет. Жизнь шла своим чередом. Рождения, смерти, свадьбы, похороны, войны, болезни. Этот мир видел всё и был не хуже других, а в чём-то даже и лучше. Со временем у живущих в приграничных землях, как начали назвать территории у запретных мест, начали проявляться различные таланты. Имеется записанное свидетельство о том, как некто Симеон Репка в пылу пьяной ссоры с представителем соседнего королевства о вопросах международной политики просто испепелил оппонента одним касанием. Никакого преследования со стороны закона Репка не получил, так как всё списали на несчастный случай из-за близко расположенного кратера. Самое странное, что в дальнейшем данный представитель рода человеческого ничем подобным отличиться более не смог, утонув в свином хлеву через каких-то три месяца после случившегося, напившись до беспамятства.

В дальнейшем подобные случаи стали происходить всё чаще. Эффект был различный и не ограничивался огнём. Был лёд, воздух, эффекты мгновенного старения, лишения разума и множество других, возникавших внезапно и в дальнейшем никаким образом не проявлявшиеся.

Прошла не одна сотня лет, прежде чем люди научились пользоваться, тем, что излучал кратер. Учёные мужи начали систематизировать подобные случаи и пытались получить доступ на запретные земли. Не сразу, но им удалось этого добиться.

За границами запретных территорий они увидели не выжженную пустыню, а вполне себе живой лес, наполненный различной живностью. Вот только звери были не совсем обычными. У похожих на волков особей появлялся третий глаз, гипнотизировавший разумных, медведи покрывались каменной шкурой, при попытке нападения на них, птицы пуляли с неба потоками огня. При чём всё это делалось не вдруг, а осознанно. Звери научились пользоваться способностями, которые им даровал провал.

Со временем нашёлся и тот, кто увидел во всех действиях животных заакономерность. Звали его Альберик Вельд. Он жил у запретных земель всю свою жизнь, освоил ремесло охотника и начал похаживать в лес у кратера. Сначала только по краю, куда ступать уже не возбранялось, но местные всё ещё боялись соваться. Альберик не был героем. Он был просто человеком, которому нужно было кормить семью, а в обычном лесу дичь перевелась ещё при его деде. Кратерный лес, напротив, кишел живностью правда, живностью странной и опасной. Альберик наблюдал.

Он видел, как волк с третьим глазом подолгу смотрит на луну, и в эти моменты его шерсть начинала светиться, видел, как медведь в каменной шкуре ложится на определённый камень и замирает на несколько часов, а поднявшись становиться будто больше, видел, как птицы, мечущие огонь, сначала долго кружат над одним местом, будто набираясь сил.

Он не был учёным, простой охотник, но его небольшого ума хватило для того, чтобы понять главное, звери не рождались такими. Время, место и определённые действия наделяли животных различными способностями.

Альберик начал пробовать. Дождавшись ухода медведя, он сел на тот же камень, где ещё совсем недавно лежал хозяин леса. Время словно остановилось. Он просто сидел, ничего не делая, день за днём. Голод, жажда, прочие потребности его не беспокоили. На пятый день Альберик словно очнулся ото сна и ощутил в себе что-то новое. Силу неизведанной природы. Перестала болеть спина, мучившая его с тех пор, как он в юности упал с дерева, зрение стало чётче и яснее, стоило напрячь слух, как он мог различить и сказать, что за животное пробежало в ста метрах от него.

Внутри себя Альберик ощутил новую силу. Непонятную, пугающую, по безумно манящую и интересную. Осознание того, что её можно использовать пришло сразу. Он закрыл глаза, сконцентрировался и пожелал, чтобы в его руке возник огонь. Странное тепло устремилось к кончикам пальцев, а открыв взор, Альберик увидел огненный шар в своей руке. От страха он сделал движение будто бросает камень. Шар, сорвался с ладони и угодил в ближайшее дерево, которое тут же вспыхнуло. В страхе парень оглядел свою руку, но не заметил следов огня. Успокоившись, попробовал сделать это снова. Не особо удивился появление огненного шара в руке. Уже более целенаправленно ударил в камень, на котором сидел недавно. Огонь чуть облизал мох по сторонам валуна, но даже не подкоптил его.

Альберик остался в лесу на долгие месяцы изучая силу, оказавшуюся в его руках. Он наблюдал за животными, птицами, насекомыми. Старался заучить их движения для того или иного воздействия магией на материальный мир. В лес уходил охотник, а вернулся первый настоящий маг этого мира.

Альберик знал, что если об этой силе узнают правители этого мира, то развернётся война на уничтожение. Любой из них захочет обладать всем миром. Бывший охотник решил держать этот секрет, но вскоре понял, что долго эту тайну не скрыть. Его новые навыки периодически проскакивали независимо от его желания. Полноценно контролировать свои возможности Альберик не умел. Дабы как можно дольше секрет остался нераскрытым, он ушёл в кратерный лес, где поставил дом, и занялся практикой магического искусства.

Вскоре он смог создать барьер вокруг истока новой энергии и на долгие века кратер стал недоступен пока однажды ограждающее заклинание не рассеялось. Авантюристы рванулись в некогда недоступное место и с удивлением обнаружили неприступную стену вокруг провала. Многие пытались проникнуть к самому кратеру. Люди пытались сломать стену, эльфы забраться наверх, используя малейшие выемки. Гномы пытались сделать подкоп, гоблины искали секретные проходы. Никто не преуспел, а меж тем магия начала разливаться по окружающему миру.

Новые возможности проявлялись в разных разумных. В бедняках и богачах, благородных и безродных, альтруистах и гедонистов. И применяли они силу по-разному. Кто-то пытался избавить мир от болезней и голода, кто-то исполнял только свои желания, кто-то брал власть в свои руки.

Войны, вспыхнувшие после падения барьера Альберика, длились триста лет. Точнее, войнами это можно было назвать только в первые десятилетия. Потом линии фронтов стёрлись, армии рассыпались, и началось то, что летописцы позже назовут Великой Смутой. Границы исчезли. Королевства, строившиеся веками, рассыпались за годы. Вчерашний крестьянин, в котором проснулась сила, мог сжечь замок своего господина. Вчерашний господин, если сила не просыпалась, мог умереть под забором от руки собственного раба, получившего дар.

Магия делала всех равными. Равными в праве убивать и умирать. Люди сбивались в стаи, как звери, стаи искали сильного вожака, вожаки вели свои ватаги на других за едой, за водой, за безопасностью, за просто так, потому что сила требовала выхода.

Горели города, гнили на полях неубранные урожаи. Дороги опустели. По ним бродили только банды мародёров да беженцы, которым уже было некуда бежать. К концу первой сотни лет население обитаемого мира сократилось на две трети. За двести лет число разумных сократилось наполовину. К началу третьей сотни оставшиеся начали понимать, так дальше нельзя, не потому что стали добрее, потому что стало нечем и некем воевать. Не осталось еды, не осталось припасов, не осталось даже ненависти, только тупая усталость и желание, чтобы это кончилось. И в этой тишине, на пепелище, начали раздаваться первые голоса, зовущие не к войне, а к порядку.

Соглашение у Окулума не делило мир на три части, по крайней мере, не сразу. Первые сто лет оставшиеся разумные пытались наладить мирную жизнь. Затем возникли идеи, разлитые по всему континенту. Не все хотели трудиться на общее благо. Приверженцы равноправия независимо от того обладали они магией или нет ушли на восток, в плодородные долины Великой Реки. Их землю назвали Эос, в честь древней богини утренней зари, чьё имя носили ещё первые поселенцы этих мест.

Живущие своими желаниями ушли на запад, к побережью, в бухты и заливы. Их новая родина получила имя Геспер по имени бога вечерней звезды, который, по легендам, провожал корабли в дальние плавания.

Третьи остались в центре, на перекрёстке всех дорог, у горных перевалов и мостов. Их землю назвали Мидгард древнее слово, означающее «срединная земля», место, где сходятся все пути. Живущие здесь стали судьями для первых и вторых. Мир почти умер от непрерывных войн. Задачей Мидгарда стало недопущение новых.

Соглашение у Окулума соблюдали. Не потому, что все вдруг полюбили друг друга, а потому что устали ненавидеть.

Первые сто лет были самыми трудными. Старые обиды не уходили. На границах то и дело вспыхивали стычки. Торговцы не доверяли чужакам, маги из разных земель косились друг на друга, крестьяне боялись, что соседи придут снова жечь их поля. Но постепенно, год за годом, жизнь налаживалась.

Земли Эоса застраивались. Города росли ровными кварталами, каналы несли воду в засушливые степи, школы открывались в каждой деревне. Тамошние маги лечили, учили, помогали растить хлеб. Люди из Эоса верили: если каждый будет трудиться на общее благо, рай наступит при жизни их внуков. Каждому по способностям.

Разумные Геспера торговали и веселились. Корабли уходили за горизонт и возвращались с диковинками. В портах гремела музыка, вино лилось рекой, поэты соревновались в остроумии, художники расписывали стены храмов и дворцов. Тамошние маги творили чудеса для красоты и наслаждения. Люди из Геспера верили: жизнь коротка, надо успеть попробовать всё. Именно здесь общество быстрее всех расслоилось на магов и обычных людей, на тех, кто получал от жизни всё, и держащихся на волоске от смерти из-за голода.

Мидгард судил и охранял. Дороги, мосты, перевалы всё, что связывало восток и запад, было под их присмотром. Тамошние маги следили, чтобы никто не брал магии больше положенного, чтобы законы соблюдались, чтобы споры решались словами, а не огнём. Разумные из Мидгарда верили: порядок важнее всего, без порядка любой рай превращается в ад.

Три сотни лет мир зализывал раны. Через пятьсот лет планета расцвела. К восьмистам годам после Соглашения никто уже не помнил Великой Смуты. О ней читали в книгах, как о страшной сказке, которую рассказывают детям на ночь. Война казалась невозможной. Зачем воевать, когда можно торговать? Зачем жечь, когда можно строить? Зачем убивать, когда магия позволяет лечить? Магия служила людям. Магия служила идеям. Магия служила интересам. Да, общество расслоилось на владеющих даром и обычных. Три великих государства со временем распались на более мелкие. Разумные с разным мировоззрением перемешались, а магия стала обычным делом. И никто не замечал, что она служит слишком хорошо.

Никто не может сказать точно, когда начался упадок. Одни говорят, что первые признаки появились ещё при жизни правнуков тех, кто подписывал Соглашение, другие, что виновата большая засуха, случившаяся на девятом веку нового мира, третьи, что это просто закон природы: всё, что рождается, должно умереть.

Первыми забили тревогу рудознатцы в землях великого Мидгарда. В старых шахтах, где веками добывали магические кристаллы, стало тихо. Камни, светившиеся ровным серебристым светом, тускнели и рассыпались в прах. Новых месторождений не находили, хотя геологи прочёсывали горы вдоль и поперёк. На территориях баронств Эоса заметили другое. Урожаи на магически удобряемых полях стали ниже. Сначала чуть-чуть, на несколько процентов. Потом больше. Пришлось расширять посевные площади, распахивать земли, которые раньше считались бесплодными. Лес вырубали под пашни, степи поднимали под поля. В Гесперских герцогствах пересохли источники, которые считались священными. Те самые, в которых, по легендам, купались первые маги, учившиеся у зверей. Вода ушла, и вместе с ней ушло что-то важное, чего никто не мог объяснить словами.

Но всё это списывали на случайности. На погоду, на неурожайный год, на то, что старые месторождения не вечны. Надо просто искать новые, надо просто удобрять больше, надо просто копать глубже. Никто не хотел думать о плохом. Слишком хорошо шла жизнь.

К исходу первой тысячи лет после Соглашения мир изменился. Города стали больше, дороги шире, корабли быстрее. Великие государства исчезли, образовав множество мелких. Началась обычная эволюция общества. Мелкие войны, передвигание границ, соглашения и предательства. При всём при этом жизнь становилась лучше. Рассовые предрассудки практически исчезли. В каждом городе мира на одной улице могли находиться гномья кузница, эльфийская аптека, инженерная мастерская гоблинов, лавки людей. При этом раса не ограничивала род возможной деятельности. Магия только способствовала развитию. Казалось бы, прогресс налицо, но старики, глядя на небо, качали головами. Звёзды потускнели. Раньше ночью было светло от их сияния. Теперь небо висело чёрным куполом, и только самые яркие светила ещё пробивались сквозь темноту. Звери в лесах измельчали. Редко можно было встретить волка крупнее собаки. Олени, которыми раньше кормились целые деревни, стали редкостью. Рыба в реках мельчала и пропадала. Дети рождались слабыми. Многие умирали в первый год, несмотря на лучших магов-лекарей.

А потом пришла сухотка. Сначала её не выделяли в отдельную болезнь. Просто люди стали чаще умирать от непонятно от чего даже те, кому не было и пятидесяти. Просто кожа у них сохла, трескалась, глаза вваливались, они переставали есть, двигаться, говорить.

Когда болезнь пришла в города, забили тревогу. Маги пытались лечить и замечали странную вещь. Чем сильнее заклинание, тем быстрее умирал пациент. Словно магия не лечила, а допивала последние капли жизни. Самые чуткие из магов, те, кто ещё помнил старые легенды, поехали к кратеру.

Храм Ока Мира, построенный у стен, выросших над провалом ещё в первые века после Соглашения, стоял на месте, но серебристый свет, горевший в отверстии купола тысячу лет, потускнел.

Стена некогда казавшаяся неприступной начала осыпаться, а вместе с её разрушением Мир умирал. Не от войны, не от чумы, не от врагов. Мир умирал сам по себе, как старик, который прожил слишком долгую жизнь и теперь просто хочет спать.

Сильные мира сего собирали в своих руках остатки источников магии. Теперь кристаллы стали не просто расходником для творения чудес, они стали единственным лекарством от болезни. Зараженных сразу же выкидывали из города умирать в пустоши. Вокруг трёх крупнейших не просто городов, а мегаполисов, образовались своеобразные поселения иссыхающих.

Конец света был близок как никогда. Всем расам, населявшим этот мир, стало понятно, что он катится в бездну. Никто не видел пути спасения. Магии в мире становилось меньше, а использовать её становилось тяжелее. То, что в начале магической эры мог сотворить любой пятилетний ребёнок (например, простенький огненный шар), сейчас возводило в ранг мага первого уровня. Более энергоёмкие заклинания требовали совместных действий уже от групп, численность которых зависела от сложности колдовства.

Только чудом эпидемию сухотки удалось остановить. Вернее, она сама остановилась. Нет, люди продолжали сохнуть и дальше, но к смерти это приводило уже крайне редко. Вокруг городских стен толпились высохшие чуть-ли не до состояния мумий люди в надежде поживиться остатками магии в выбрасываемых на свалку артефактах. Кому-то удача сопутствовала, и они, накопив необходимый запас, возвращались к привычной жизни. Жаль, что это случалось крайне редко.

Мир катился в бездну, это было ясно всем. Идей для спасения не было. Только в одном древнем пророчестве говорилось об Истоке, который следует расчистить и мир вновь напитается магией. Знающие об этом предсказании уже несколько десятилетий прочесывали мир поисковыми группами, но пока искомый источник никто не нашёл, да и о том, что он из себя представляет, никто не имел понятия.

Глава 1. Окулум

Этот мир умирал, я видел это каждый день, но давно перестал обращать внимание. Любой разумный видел приближающийся конец. Три мегаполиса, всё, что осталось от некогда развитой цивилизации. Вот уже порядка двадцати лет я брожу по караванным путям между оплотами цивилизации. Двадцать лет. Сменяются времена года, гибнут караванщики, пересыхают колодцы, а я всё иду. Сапоги стёрты в пыль. Дар лишь жалкая искра, которой хватает только на то, чтобы разжечь костёр в сырую ночь, да залечить пару царапин. А я всё иду. Множество групп занимались тем же. Команды численностью от десятка иногда рисковали забредать и в дикие земли, но никто до сих пор так и не приблизился к находке ключа для спасения мира.

На самом деле мне давно наскучило это занятие. В существование Истока я не верил. Обычная байка для того, чтобы молодежь уходила в дикие земли и не оставалась в, и так перенаселенном городе, увеличивая риск очередной эпидемии сухотки. Когда был молод и полон энтузиазма тоже поддался на россказни разжиревших профессоров и архимагов об артефакте, считал, что именно мне повезёт найти Исток, что бы за этим словом не скрывалось, упоминаемый в древних свитках, которые удалось увидеть в бытность студентом академии Окулума. С годами интерес пропадал, а смысл жизни терялся. Уже давно не забредал я в места, где давно не ступала нога разумного, только три великих города, только проторенные караванные пути, только алкоголь в посиделках с друзьями и заработок своим невеликим даром.

Я приближался к Окулуму. Последний раз свою альма-матер посещал около года назад. Тогда центральный город, как любили называть обыватели это место, стал очередной точкой моего бесконечного пути. Уже были видны стены города, некогда белоснежные, но на сегодняшний день посеревшие, кое-где кладка покрошилась. Местами из стены торчали кустики чудом зацепившихся кустарников, а в местах, скрытых в тени, были видны скопления мха.

Город становился всё ближе. Вот показались горы мусора вокруг стен и шарящиеся по ним иссушенные люди.

- Всё такая же серость и вонь, - сказал я сквозь зубы и, ускорив шаг, направился к виднеющимся воротам, возле которых стояли пара скучающих стражников.

Дорога вела меня прямо к центральному входу в город. Толпы людей, снующих по свалке, что окружала стены, провожали меня мрачным взглядом. Для них ворота закрыты навсегда, а свои редкие находки они продавали на рынках, организуемых правителем раз в неделю. Иногда там можно было найти интересные вещи, но зачастую сбывали откровенный мусор, который стоил не более медяка за килограмм веса.

Чем ближе я подходил, тем отчетливее был слышен городской шум. Разумные разных рас продолжали жить несмотря ни на что. В некоторых ещё была надежда на спасение мира, другие считали, что на их веку падение мира не произойдёт, а после нас хоть потоп. В любом случае, накладывать на себя руки никто не собирался.

- Кто таков? – за всеми этими размышлениями я не заметил, как оказался перед воротами. Стражники, ухмыляясь, перегородили мой дальнейший путь своими копьями, надеясь напугать меня.

- Маг, - сказал я, зажигая огонь на ладони, от чего стражники, человек и эльф, ещё вчера бегавшие с палками и воображавшие себя великими воинами, в испуге отпрянули.

- Нам не важно, чем вы занимаетесь, - эльф оказался чуть посмелее своего товарища и продолжил преграждать мне путь, - Имя, ранг, цель прибытия в Окулум.

Я устало потер виски. Каждый раз одно и то же. Стражники меняются слишком часто. Великие города не враждовали, нет. Опасность приходила из диких земель. Звери, изменённые, живые трупы периодически нападали на города, и отбиваться от них приходилось вчерашним мальчишкам, набираемым из шатающихся вокруг города. Происходил своеобразный естественный отбор. Первый прорыв выдерживал один из сотни, второй – один из тысячи, третий не переживал практически никто, но из выживших формировались гвардии городских правителей. В итоге слабые умирали, уступая место новому мясу, а сильные… Сильные становились одними из самых жестоких и бесстрашных обитателей мира. Против такого ветерана мало кто рисковал выходить один на один. Даже маги уровнем до пятого редко представляли для них угрозу.

- Дожил, уже вчерашние молокососы в родной город не пускают

- Ты эт кого молокососом назвал, маг недоделанный? Думаешь научился паре фокусов и теперь можешь народ стращать? Так мы не из пугливых, - наставив острие копья на меня пробубнил человек.

- Особенно ты. Храбрец ещё тот, - ехидно усмехнулся я, - Город может спать спокойно.

- Да, мы стражники такие, - копьеносец не уловил сарказма в моём голосе, гордо подбоченился и с вызовом глянул на меня.

- Дети… город может спать спокойно - шепотом произнес я, а вслух сказал следующее – Вэйн Пепел.

- Что? – глаза двух парней в страхе распахнулись, - Тот самый? Серая тень?

- Вижу, что слава обо мне ещё не утихла.

- А… чем докажешь? – эльф был явно смелее, и по тем признакам, которые я видел, вполне мог пережить свой первый прорыв.

- Разве огня на ладони недостаточно? Когда-то этого хватало.

- Много вас огневиков.

- Что ж, тогда вот, - протянул медальон, на котором стилизованными буквами были выгравированы мои инициалы и огненный лепесток в качестве моего герба. Идентификатор личности, который невозможно подделать.

Эльф бережно взял вещь в руки, осмотрел со всех сторон, а потом…

- Ай, - вскрикнул он и выронил медальон, который я подхватил в полёте и убрал в карман.

- Этого достаточно? – продолжая ухмыляться спросил у стражника человека. Его напарник выронил копьё и теперь пытался остудить обожжённую ладонь, дуя на неё как ребёнок.

- Д-да, - чуть заикаясь, сказал он, и поспешил открыть мне калитку, за которой начинался Окулум, - Проходите господин Вэйн.

- Просто Вэйн, без господ.

- Х-хорошо, просто Вэйн, проходите.

Эти вчерашние дети были напуганы. Вообще удивительно, кто додумался поставить на воротах эльфа и человека? Остроухие вообще редко оказывались за стеной городов, а уж в стражу приходили и того реже. Их надменность и гордыня были выше облаков и если случалось какому-то эльфийскому роду потерять богатство и влияние, то они никогда не оставляли попыток вернуть былое величие. Они старались не шнырять по свалке, как низменные, по их мнению, расы. Организовывали свои поселения, где пытались заняться фермерством. Многие находки оседали в их руках и случалось, что семье удавалось вернуться под защиту стен.

Так размышляя, я шёл по окраинам города. Меня уже пару раз пытались обокрасть, но ещё со студенчества моя одежда была зачарована, и неудачливые воришки только баюкали обожжённые пальцы со злостью глядя мне вслед.

Под ногами хлюпало, и аромат вокруг был не из лучших. Сразу на входе я свернул с центральной улицы и пошёл по окраине. Город за прошедший год не изменился. Бедность на окраинах, ремесленные кварталы, кварталы знати. Где-то здесь, я уверен, можно попасть и в подземелья ночного братства, но сейчас мой путь лежал не туда. Удостоверившись, что все прежние ориентиры остались на месте, я направился в магистрат. Мне, как искателю, предстояло отметиться у клерка, рассказать о пройденном пути, и получить право на месячное пребывание в городе.

Стоит поподробнее рассказать о своей профессии. Мы называли себя искателями. Официально — «добровольные исследователи диких земель». Неофициально — бродяги, беженцы, отбросы, которым повезло родиться с искрой магии. Нас не пускали в города надолго. Месяц максимум. Потом искатель обязан был снова выдвинуться в дорогу. Я мог бы остаться. Мне предлагали. Силы у меня хватило бы, чтобы осесть в любом из трёх мегаполисов. Маг девятой ступени, даже если он ничего не делает, — это оружие. Меня бы взяли с распростёртыми объятиями. Кормили, поили, дали бы тёплое место у камина, высокую должность и возможность важно надувать щёки. Вполне мог дорасти и до архимага. Тех, кто оставался на службе правителей всегда допускали до трудов рационализаторов, этаких теоретиков магии. Они разрабатывали заклинания с учётом истощения мировых запасов, позволяя наиболее эффективно использовать то, чем обладал маг.

Я был молод, глуп, полон юношеского максимализма. Мне казалось, что я спасу мир. Найду Исток тот самый артефакт, о котором шептались в академии, верну магию, стану героем. Боже, каким я был дураком.

Теперь я уверен, исток лишь миф. Если он и есть, то сильно сомневаюсь, что его найдут. С момента обнаружения листов пророчества прошло уже несколько веков и всё это время попытки поиска не увенчались успехом, более того, не было даже намека на его существования кроме старых листов, хранящихся в библиотеках великих городов. Но и там не было и намека на местонахождение источника.

Кто-то бродил в одиночку, как я, кто-то компаниями. Нам платят за слухи, за найденные артефакты, за саму возможность исследовать дикие земли. А если повезёт нанимают как наёмников в мелких стычках между баронами. Или просто платят за дар полечить, защитить, согреть. Не все соглашаются. Некоторые слетают с катушек и идут в разбой. Нападают на караваны, грабят таких же искателей. Иногда таких ловят, но чаще всё заканчивается на месте. Неудачник остаётся в дорожной пыли, а счастливчик продолжает свой путь.

Магистрат показался за очередным поворотом. Он располагался на границе квартала ремесленников и элиты. За прошедший год здание ничуть не изменилось, как и местность его окружающая. Пристанище чиновников находился как бы на разделительной линии между ремесленниками и элитой. У людей, зарабатывающих своим трудом, работа была в самом разгаре. Стоит отметить, что в город я прибыл около двух часов по полудню. Обед только закончился и все торопились завершить дела до вечера. Раздавались стуки молотка, звуки снимаемой стружки, в некоторых дворах на растяжках сушилась растянутая кожа. Всё здесь было пропитано трудом. Людям, живущим здесь, некогда было думать о судьбе мира, они зарабатывали на кусок хлеба.

В соседнем квартале ситуация разительно отличалась. В ста метрах от рабочей суеты царила тишь и благодать. Элита была отделена от черни куполом, который не пропускал звуки и запахи. Насколько мне известно, на его поддержание тратились огромные магические ресурсы, которых так остро не хватало этому миру. Каждый раз, пребывая в Окулум, меня раздражал факт бесполезной траты ресурсов для поддержания комфорта богачей. Многие скажут, что во мне говорит зависть, но я вполне мог оказаться там, за барьером. Скорее остатки юношеского максимализма и давнее желание всё отнять и поделить, заставляли меня каждый раз зло глядеть на этот пир во время чумы.

Постояв так немного, я направился ко входу в магистрат, толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

Здесь было прохладно и тихо. Только скрип перьев по бумаге, да торопливый глухой стук шагов. Высокий потолок терялся в полумраке, полы были выложены каменной плиткой, стёртой до блеска миллионами ног. Вдоль стен тянулись длинные деревянные стойки, за которыми сидели клерки. Десятки клерков. И каждый из них считал себя властелином мира.

- Следующий, - лениво бросил тощий человек с жидкой бородёнкой, не поднимая головы.

Я подошёл к его стойке.

- Имя?

- Вэйн Пепел. Искатель.

- Документы, - он протянул руку, всё ещё не глядя на меня.

Я положил медальон. Клерк взял его двумя пальцами, брезгливо поморщился, сверил с какой-то бумажкой и отодвинул в сторону.

- Форма номер семь. Заполнить в трёх экземплярах.

Он сунул мне под нос стопку бланков. Я вздохнул и взял перо. Дурацкая процедура. Три экземпляра. Имя, ранг, цель прибытия, маршрут, перечень найденного, перечень потраченного, количество истраченной магии, количество восстановленной. Бессмыслица. Никто эти бумаги не читал. Но формальности есть формальности. А без этих бумаг ночевать мне придётся за стенами, чего очень не хотелось.

- Готово, - я вернул бланки.

Чиновник пробежался по ним глазами, скривился и отложил в сторону.

- Неправильно заполнили. Переделать, - сказал он протягивая мне ещё одну стопку бумаг.

Я посмотрел на него. Он наконец поднял глаза маленькие, заплывшие жиром, с крошечными зрачками. В них читалось наслаждение. Наслаждение от того, что он, ничтожество на жалованье, может гонять мага девятой ступени, как нашкодившего щенка.

Я молча взял бланки и снова их заполнил.

- Неправильно, - сказал мне клерк снова, а в его глазах виднелось упоение от своей власти.

- Вы серьёзно? – моему терпению приходил конец.

- Ой, нет, всё в порядке. Пройдите к следующему окну, там вам поставят печать, - словно почувствовав изменение моего настроения, пролепетал он.

- Что у вас? - спросила эльфийка с лицом, которое, наверное, когда-то было красивым. Сейчас на нём застыла маска вечной усталости и превосходства.

- Мне нужна печать на разрешение пребывать в городе.

- Пепел? - она взяла мои бланки, перелистнула пару страниц и покачала головой, - Ничем не могу помочь.

- Я искатель. Согласно статуту номер девять от 1567 года: «Каждый искатель в течение года имеет право пользоваться благами великих городов сроком не более месяца в каждом», - зло произнес я. Такие ситуации возникали постоянно, поэтому закон было проще выучить, чем весь день бегать по чиновникам.

- Умный? – эльфийка зло ответила мне и с силой ударила печатью по бланку с разрешением, - Пройдите к следующему окну для получения разрешения на пребывание.

Я сжал челюсть. Сдержался. Перешёл к третьему окну. Здесь за стойкой сидел гном. Короткий, плотный, с бородой, заплетённой в три косички. Он даже не поднял головы, когда я положил перед ним бумаги.

- Вэйн Пепел.

- М-м-м, — промычал гном, разглядывая бланки, - А где ваша карта маршрута?

- Карта никогда не была нужна для временной регистрации в городе.

- Серьёзно? - гном удивленно поднял бровь, - Кто сказал?

- Правитель Окулума три года назад.

- Да? – удивленно сказал он, рассматривая мои бланки – Ах да, вы же искатель. Ваша карта.

Взяв документ, я уже было направился к выходу, как меня окликнули:

- Тень? Серая тень? Ты ли это, дружище?

Я замер. Голос был знакомым — задорный, звонкий, с той особой ноткой озорства, которую мне доводилось слышать только у одного человека, у того, который умудрялся смеяться, даже когда вокруг всё горело, кто мог разрядить любую обстановку одной фразой.

Медленно обернувшись, я увидел, как в магистрат входил мужчина. Высокий, широкоплечий, с короткими чёрными волосами и квадратной челюстью. На левой брови шрам, но он не портил лицо, а придавал ему лихой вид, глаза ярко-синие, живые, с весёлыми искрами в глубине, на губах широкая улыбка, которая не сходила, кажется, никогда.

- Лориан? - я не поверил своим глазам, - Ты… ты жив?

- А ты думал, меня сожрали живые трупы? он звонко, заразительно рассмеялся, так, что несколько клерков подняли головы и невольно улыбнулись, - Брось, Вэйн. Меня даже сухотка боится. Я слишком весёлый, зараза не берёт!

Он шагнул ко мне и хлопнул по плечу, да так, что я качнулся.

- Тринадцать лет, Тень! Тринадцать! А ты всё такой же… — он окинул меня взглядом, прищурился и выдал, - хмурый, как туча перед грозой. Ты хоть улыбаться умеешь или разучился?

- Здравствуй, Лориан, - только и сказал я, но уголки губ предательски дёрнулись вверх.

- О! Видишь! Умеешь! - он ткнул меня пальцем в грудь.

Я пожал его руку. Крепко. По-мужски.

- Как ты здесь…?

- Как я здесь оказался? Да так же как и ты, прошёл через ворота, чтобы отдохнуть честно заработанный месяц. Где тут выдают карточки регистрации?

- Боюсь, что это не быстро. Покидают тебя по окошкам.

- Ничего ты не понимаешь, дружище. Здесь свои люди, своя атмосфера и к ним, как и к другим прочим, нужен особый подход. Милочка, — обратился он к эльфийке у второго окна, - не могли бы вы мне помочь? Говорят, вы здесь самая внимательная.

Эльфийка, которая ещё минуту назад смотрела на меня с холодным презрением, вдруг растерялась. Даже, кажется, покраснела.

- Я… ну… пройдите к третьему окну, - пробормотала она.

- К третьему? - Лориан притворно нахмурился, - А что, у вас уже перерыв? Или вы просто хотите от меня избавиться?

- Нет-нет, что вы! - она замялась. - Просто… порядок такой.

- Порядок? - Лориан наклонился к её стойке и понизил голос до доверительного шёпота, но достаточно громкого, чтобы слышали все вокруг. - Милочка, я год не был в этом городе. А с этим балбесом не виделся тринадцать лет. Тринадцать! Представляете? Я сражался с живыми трупами, спал в руинах, пил с гоблинами… - он сделал паузу. – Думаю, что у меня есть право на небольшое исключение, вы не находите?

Эльфийка посмотрела на него. Потом перевела взгляд на меня. Потом снова на Лориана, который ответил ей лучезарной улыбкой.

- Подождите, - сказала она и скрылась за дверью.

- Что ты делаешь? - прошептал я.

- Немного смазываю скрипучий бюрократический аппарат, - Лориан подмигнул. - Смотри и учись, Тень. Не всё решает магия. Иногда достаточно улыбки и пары тёплых слов и несскольких комплиментов.

Через минуту эльфийка вернулась. В руках у неё была готовая карточка регистрации со всеми подписями и печатями

Взяв карточку, Лориан подхватил меня под локоть и потащил к выходу. Я даже не успел ничего сказать.

- Ты видел? - спросил он, когда мы оказались на улице. - Пять минут. Я потратил пять минут. А ты, судя по твоему лицу, бегал здесь не меньше часа.

- Почти, - буркнул ему в ответ.

- То-то же. - Он хлопнул меня по спине. – Уверен, что снова запугал всех пламенем на ладонях. Ладно, Тень. Ты свою отметку получил, я свою получил. Значит, время пить.

- Я хотел найти ночлег…

- Найдём где кости кинуть! - перебил он. - Сначала поедим, потом поговорим, потом Набьём кому-нибудь морды получим сами. Хотя, сомневаюсь, что кому-то хватит смелости поднять руку на Серую Тень, сказал он и зашагал вперёд, насвистывая какую-то весёлую мелодию.

Мне ничего не оставалось кроме как следовать за другом.

Глава 2. Таверна "Трещащие морды"

Мы вышли из магистрата, и я наконец-то вздохнул свободно. Никогда не любил всю эту чиновничью братию. Стоит сказать, эта неприязнь была взаимной. Помнится в прошлое моё появление в Окулуме сопровождалось выплеском моего гнева на весь бюрократический аппарат. Тогда я подпалил несколько чиновничьих бород за что чуть не угодил за решётку, но, стоит признать, карточку на право пребывать в городе получил. Именно из-за того случая уже год моя нога не ступала на улицы этого города.

- Ну что, Тень, - Лориан хлопнул меня по плечу, - колись, сколько бород сегодня сжёг? А может подпалил несколько эльфийских задниц? Кстати, у той эльфиечки она очень даже ничего.

- Сегодня обошлось без членовредительства, только немного угроз - буркнул я.

- Серьёзно? - он присвистнул. - Ты явно теряешь форму. В прошлый раз, помнится...

- Прошлый раз остался в прошлом, - ответил я, - Эти бумагомаратели истратили всё моё терпение. Думаю, что если бы не твоё появление, то спать мне пришлось бы за решёткой.

- Не самый плохой вариант, скажу я тебе, - он посмотрел на меня и, увидев мой вопросительный взгляд, пояснил, - Тюрьму недавно немного обновили, плюс бесплатный соломенный тюфяк, утром жиденькая похлебка. Подержали бы тебя месяц, но зато ни медяка бы не потратил. А цены в последнее время в Окулуме кусаются.

- Как и везде, - перебил я.

- Именно! - он рассмеялся, - Так что тюрьма вполне себе экономный вариант для нашего искательского отпуска, но сегодня мы туда не пойдём. Хотя…

- Что? Учти, мой не такой уж молодой организм предпочитает спать в мягкой и относительно чистой постели. Твёрдых поверхностей мне хватает во время поисков.

- Ты стал слишком изнеженным, а помнишь…

Продолжая болтать, вернее болтал преимущественно Лориан, а я изредка вставлял свои реплики, мы свернули с центральной улицы и углубились в лабиринт узких переулков. Миновали границу квартала ремесленников и направились на торговую площадь. На протяжении нашего пути я осматривал город, который за прошедший год ещё больше обветшал. Дома лепились друг к другу, будто боялись одиночества, их деревянные каркасы покосились, штукатурка осыпалась, обнажая гнилые брёвна. Кое-где между этажами были натянуты верёвки для сушки белья. Серые тряпки колыхались на ветру, как призраки. В воздухе пахло кислой капустой, жареным луком и ещё чем-то сладковато-тошнотным, то ли прокисшим вином, то ли канализацией, которую здесь чистили в последний раз наверное ещё тогда, когда я учился в академии.

Из открытых окон доносились обрывки разговоров, детский плач, стук топора, пьяная песня. Где-то на верхнем этаже ругались двое мужчина и женщина так громко, что их голоса перекрывали уличный шум. Гном в кожаном фартуке тащил по мостовой тележку с углём, оставляя за собой чёрную полосу. Двое детей человек и полурослик играли в пристенок на ступеньках, бросая злые взгляды на прохожих.

- Куда мы идём? - спросил я, обходя кучу конского навоза.

- В одно место, - загадочно ответил Лориан.

- Это итак понятно, а конкретнее?

- В таверну, - уточнил он, - Самую лучшую в этом городе.

- Бьюсь об заклад, рестораны элитного квартала поспорят с этим утверждением.

Лориан остановился, повернулся ко мне и, скривив лицо, сказал мне:

- Не буду я с тобой спорить, тем более ты проиграешь, я уверен. Неужели напыщенность и лизоблюдство этих богатеев может быть лучше кухни и атмосферы в «Трещащих мордах»? Уверяю тебя брат, нет, нет и ещё раз нет! Поверь моему опыту, я знаю о чём говорю.

Я поднял бровь.

- Серьёзно?

- Абсолютно.

- Кто даёт такое название таверне?

- Ты не поверишь, - Лориан двинулся дальше, - но название появилось само собой. Года эдак три назад это лучшее место в городе, и даже не думай меня разубеждать, появилось на окраине торговой площади. Хозяин повесил вывеску «Тихий бык». Туда сразу же потянулись люди за вкусной едой и практически неразбавленным элем. По вполне приемлемы ценам, скажу я тебе. Через неделю кто-то сбил первую букву, получилось «ихий бык». Потом кто-то сбил вторую, оставив над дверью «хий бык», потом, - он усмехнулся, - какой-то шутник сменил букву и на «у», а к быку добавил «а». Так бы и остался висеть над дверью «Хуй быка», но это не стерпел хозяин заведения. Стоит сказать, что в зале постоянно случались драки, что не удивительно, учитывая крепость спиртного и цены на него.

- Хозяин не пытался навести порядок?

- Пробовал, даже нанял вышибалу. Здоровенного орка по имени Грум. Но Грум подрался с тремя гномами в первую же ночь, и гномы ему… как бы помягче сказать… надавали по сусалам. После этого хозяин плюнул и переименовал таверну. Теперь она «Трещащие морды». Владелец сказал, что это потому, что у всех от его стряпни за ушами трещит, но мы то знаем, - Лориан подмигнул, - Но мы то знаем почему столь благородное заведение называется именно так.

- Потому что «трещат морды» у тех, кто не поделил последнюю кружку? - уточнил я.

- Именно! - он рассмеялся и толкнул дверь.

- Ты говоришь так, будто часто здесь бываешь.

- Когда добираюсь до Окулума, питаюсь только здесь, да и кулаками помахать не прочь.

Мы завернули за угол, и я наконец увидел то место, куда Лориан так стремился. Даже удивительно, как раньше это колоритное место не попадалось мне на глаза.

Таверна «Трещащие морды» стояла в самом конце торговой площади, там, где мостовая переходила в грязную улочку, уходившую к окраинным районам города. Само заведение состояло из двух этажей, где второй нависал над первым, будто пытался раздавить его своей тяжестью. Стены украшала копоть и плесень в равных пропорциях. Ставни на окнах висели криво, кое-где вместо стекол зияли дыры, затянутые тряпками, но главным была вывеска. Огромная деревянная доска, почти во всю ширину фасада, качалась на проржавевших цепях. Изображала она двух мужиков — человека и гнома, — столкнувшихся лбами. Их морды были написаны с такой грубой экспрессией, что казалось, ещё мгновение и они разорвут друг другу лица. Кровь, летящие зубы, перекошенные рты. Внизу кривыми, явно вырезанными пьяной рукой буквами значилось: «Трещащие морды». Буква «щ» была заменена на «ш», а вместо «ы» в конце торчала какая-то закорючка, похожая на смайлик.

- Эм, -немного замялся я, - Нам точно сюда?

- Когда Вэйн Серая тень потерял свои яйца? Дружище, раньше ты был намного смелее, - беззлобно поддел меня Лориан, - Поверь, друг, это самое лучшее место в городе.

- Ты повторяешь это мне уже в третий раз и с учётом увиденного, веры тебе всё меньше.

- Брось, поверь дружище, стоит нам зайти, как ты сильно удивишься.

Всё ещё не особо доверяя заверениям Лориана, я всё же последовал за ним. Стоило нам приблизиться ко входу, как оттуда вместе с дверью, вылетел довольно крепкий гном. Поднявшись, он со злостью побежал обратно. Из зала донесся низкий трубный окрик:

- А ну стоять, черти! Пятая дверь за неделю, а ведь сегодня только среда!

- Идём на рекорд, - услышал я ещё один голос, после чего в зале разразился громкий хохот. Лориан уже стоял на пороге и, оглянувшись, кивком головы позвал меня за собой, входя внутрь.

Я шагнул внутрь и замер. Ожидал увидеть грязную дыру с облезлыми стенами, прогнившим полом и пьяницами, спящими в лужах собственной блевотины. Вместо этого… Вместо этого я оказался в зале, который больше походил на купеческий особняк, чем на притон для драчунов.

Пол здесь был не из опилок и соломы, как я предполагал, а из тщательно подогнанных дубовых досок, натёртых воском до мягкого блеска. Стены, которые снаружи казались чёрными от копоти, изнутри оказались обиты тёмным деревом с искусной резьбой: гроздья винограда, охотничьи сцены, морды фантастических зверей. С высокого потолка с почерневшими балками свисали медные светильники, в которых горели искусные свечи, напоминавшие в своём свечении магические кристаллы. Их мягкий золотистый свет разливался по залу, создавая уют, которого я не испытывал уже много лет. Вдоль стен тянулись не грубые лавки, а массивные дубовые столы с резными ножками. Стулья с высокими спинками, удобными подлокотниками. На каждом столе чистая льняная скатерть, солонка.

А в дальнем левом углу…

- Что это? - спросил я, кивнув в сторону огороженной канатами площадки.

- Вэйн, неужели ты думал, что я поведу тебя в место, где дерутся прямо за столами? Это ринг, друг мой, - Лориан расплылся в улыбке, - Главная достопримечательность. Вот там морды бьют только в путь.

Я присмотрелся. Площадка была около пяти шагов в поперечнике, огороженная толстыми пеньковыми канатами. Пол земляной, чуть ниже, чем в остальной зале. Вокруг несколько скамеек для зрителей. На стене за рингом табличка, вырезанная по дереву: «Правила: никакой магии. Никакого оружия. Только кулаки. Проигравший платит за выпивку победителю».

- И часто здесь… - начал я.

- В любой момент, - перебил Лориан, - Иногда около ринга очередь из пар собирается, бывает, что до драки не доходит и, ожидая, пока ринг освободится, спорщики мирятся и продолжают пить вместе.

- А в зале?

- В зале нельзя, — он покачал головой, - Это закон. Харольд вложил столько сил в это место, что драться прямо за столами верх неуважения. Хочешь выяснить отношения иди на ринг. Не хочешь выметайся.

- А как же та история с вышибалой, что ты мне рассказал?

- Про орка? Так и было в начале. Морды били прям перед барной стойкой. Потом Харольду надоело всё это, он выделил специальное место, нанял охрану, которая первое время растаскивала драчунов, а потом порядок сформировался сам собой, гости приняли правила игры и теперь разбираются только в ринге.

Я оглядел зал. Люди сидели за столами, спокойно ели, пили, разговаривали. Никто не кричал, не размахивал руками, не лез в драку. Даже гном, которого только что вышвырнули из двери, теперь мирно сидел за стойкой и залечивал разбитую губу кружкой эля.

- И работает? - не поверил я.

- А ты посмотри, - Лориан указал взглядом на угол, где за отдельным столиком двое мужчин о чём-то тихо спорили. Один из них, здоровенный орк с татуировкой на пол-лица, явно кипел от злости, но сдерживался. Второй, тощий человек с хитрыми глазами, что-то доказывал, разводя руками.

- У них явно назревает, - заметил я.

- Угу, - Лориан кивнул, - Минуты через три будут на ринге. Хочешь сделать ставку?

- Не горю желанием.

- А зря. Здесь можно неплохо поднять деньжат.

Несмотря на послеобеденное время, зал был практически полон, но мы всё-таки сумели найти свободный столик в углу недалеко от стойки за которой стоял молодой лет двадцати парень. Худой, жилистый, с копной русых волос, которые вечно лезли ему в глаза. одень он был просто, но опрятно, двигался быстро и достаточно ловко, успевая выполнять все заказы посетителей и перекидываясь с ними несколькими фразами с неизменной улыбкой.

- Ну как? - услышал я довольный голос Лориана, - Говорил же, ты удивишься.

Стоит признать, мой друг был прав. Первое впечатление обмануло меня, и сейчас я был немного обескуражен.

- Ты прав, - ответил ему, после недолгой паузы, - Надеюсь, что кормят здесь соответственно твоим похвалам.

Будто услышав мои слова, распахнулась дверь, ведущая на кухню, и оттуда вышел он, Харольд. Я понял это сразу. Не потому, что кто-то указал на него, просто каждый, кто находился в зале, на мгновение повернул голову в его сторону.

Хозяин заведения был огромен. Не жирный, нет. Крупный, массивный, с широкими плечами и ручищами, которые, казалось, могли сломать подкову голыми руками. Лысая голова блестела в свете свечей, а мясистое лицо украшал шрам через всю щёку от уха до подбородка. Такой след оставляет не нож и не случайная драка. Только тот, кто однажды встретился с чем-то очень острым и очень быстрым. Глаза у него были усталые, с мешками под ними, но добрые с лучиками морщин в уголках, которые бывают у тех, кто много смеялся в молодости. На нём был белый фартук, перепачканный чем-то красным и коричневым, но сам Харольд выглядел чистым, гладко выбритый, руки тщательно вымыты, короткие ногти без грязи.

- А вот и сам хозяин, - сказал Лориан с улыбкой.

Харольд посмотрел на нас. Его взгляд скользнул по Лориану, задержался на мне, потом вернулся к Лориану.

- Лориан, давненько ты не посещал моё скромное заведение. Кто это с тобой? - спросил он низким, чуть хриплым голосом, кивнув в мою сторону.

- Имею честь представить тебе моего лучшего друга, - пафосно начал Лориан, - Вэйн. Пепел, мы учились вместе.

- Уж не тот ли это Пепел, который же и Серая тень? - хозяин прищурился.

- Так меня тоже называют, - буркнул я.

- Наслышан, как же, - Харольд усмехнулся, - Маг девятой ступени, Ходишь по миру, ищешь то, чего нет, встреваешь туда, куда не следует, Глупо.

- Возможно, - ответил я.

- Не слишком то ты многословен, не то, что этот балабол – повар кивнул в сторону расплывшегося в улыбке Лориана, - Тебе как обычно?

- Да, твоё фирменное рагу и кувшин с лучшим элем, - ответил мой друг.

- А что предпочитает господин Пепел? – иронично спросил Харольд.

- Не господин, просто Вэйн. Мне то же самое, - ответил я.

- Добро, добро. Подождите пять минут, только приготовил новую порцию, да эти паскуды опять дверь вынесли. Вот всё берегут, а со входом беда, да, - сказал повар беззлобно и направился в сторону кухню откуда вышел он уже с двумя дымящимися чашками, от которых шёл умопомрачительный запах и ломтями нарезанного хлеба.

- Эй, Том – крикнул он пареньку за барной стойкой, - Два кувшина гесперского за этот столик.

Бармен кивнул и помчался выполнять распоряжение.

- Ешьте, пока горячее, выпивку Том сейчас принесёт, - сказал Харольд и ушёл на кухню.

Я взял ложку. Рагу было густым, наваристым, с крупными кусками мяса, которые таяли на языке, вкус глубокий, насыщенный, с нотками трав, которых я не мог узнать. Хлеб оказался мягким, с хрустящей корочкой.

Мы ели молча. Лориан с обычным своим аппетитом, я задумчиво, всё ещё переваривая увиденное. Еда оказалась действительно хорошей. Лучшей, пожалуй, что я пробовал за последние годы. Некоторое время за столом слышался только стук ложек о тарелки. Наконец, насытившись и сыто отодвинушись от стола Лориан сказал:

- Знаешь, - начал он, - я ведь не случайно оказался в магистрате сегодня.

- Это было понятно сразу, - ответил я, не поднимая глаз, - Мы не виделись тринадцать лет, мне вообще начало казаться, что ты меня избегал. И вот сегодня…

- Всё верно. Ты мне нужен, вернее, твои способности, - Лориан усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными. Это было необычно видеть его таким. Без улыбки, без подмигиваний, без вечной готовности превратить всё в шутку.

- Я искал тебя, Тень, - сказал он тихо, - Три месяца. От Эоса до Геспера, от Геспера до Мидгарда и обратно. Спрашивал, нанимал людей, платил за слухи. Наконец, один из искателей поведал мне, что ты направляешься в Окулум.

- Зачем?

- Потому что ты нужен мне, - он наклонился ближе, - Странные вещи начали твориться в мире. Зверьё повылезало из своих нор.

- Лориан…

- Выслушай, - перебил друг, - Ты не обязан соглашаться, но выслушать должен. Мы старые друзья, чёрт возьми. Я не стал бы тратить три месяца, если бы это не было важно.

Пристально посмотрев на него, не заметил в его глазах обычного озорства. Только усталость и… Страх?

- Чем ты напуган, Лориан? - спросил я, - Говори.

Он сделал глубокий вдох, открыл рот… И в этот момент в таверну с криком влетел мальчишка стражник, что встретился мне у ворот. Он оглядел зал остановившимся взглядом, , и выпалил ни к кому конкретно не обращаясь:

- ПРОРЫВ!!!

Голос его сорвался, и он замолчал, судорожно глотая воздух.

Все повскакивали со своих мест, хватая оружие. Зал загудел. То тут, то там раздавались встревоженные голоса. Кто-то говорил о том, что прорывы участились, другие ругали армию правителей, не способную проредить поголовье тварей вдали от города. Один гном говорил, что такими темпами зверьё будет лезть каждый день.

- Сколько их? - спросил Лориан, и голос его прозвучал неожиданно твёрдо.

- Много, - мальчишка сглотнул, - Сотни. Может, больше. Они пошли на приступ, - он посмотрел на свои дрожащие руки..

Я медленно встал, застёгивая ремень с медальоном. Лориан посмотрел на меня.

- Тень…

- Слышу, - ответил я, - Ты говорил, что искал меня для дела. Похоже, дело нашло нас само.

Он криво усмехнулся.

- Ты всегда умел выбирать момент.

- Боюсь, это момент выбирает меня.

Я взял свою сумку и направился к выходу.

- Ты куда? - спросил Лориан.

- К стенам, - ответил я, не оборачиваясь.

- Ты спятил? Там же…

- Я знаю, что там, - я остановился у порога и посмотрел на него. - Ты искал меня три месяца, Подождешь ещё несколько часов, а потом договорим.

Лориан помолчал секунду. Потом усмехнулся, надел на плечо свою сумку и подошёл ко мне.

- Разговора может и не состояться, — сказал он.

- Это не первый прорыв в нашей жизни, посмотрим, будет ли судьба благосклонна.

Глава 3. Прорыв

Город гудел, словно растревоженный пчелиный улей. На улицах царила самая настоящая паника. Был слышен звон набата, крики женщин, плач детей, скрежет металла, кто-то спешно заколачивал двери и окна, готовясь к осаде. Но всё это было только фоном. Толпы горожан бежали, не разбирая дороги и кто перед ними. Мутным, грязным, обезумевшим потоком, который сметал всё на своём пути они двигались только к одной, известной каждому цели. Я увидел, как упала какая-то старуха и её просто растоптали, даже не заметив. Мужчина с ребёнком на руках пытался пробиться по заполненной народом улице, но его отбросили в сторону. Ребёнок выпал у него из рук, тонко и отчаянно закричал, а потом крик оборвался, погребенный толпой.

Я видел это. Видел и ничего не мог сделать. Потому что меня самого несло этот поток. Что-то ему противопоставить не было сил.

- Держись! - крикнул Лориан, хватая меня за руку и утаскивая в неприметный переулок, - Пойдём другим путём.

Мы начали пробираться по узкой улочке, прижимаясь к стенам домов, пропуская группы людей, торопившихся уйти подальше от прорыва. В переулке народа было меньше, но всё равно, чтобы пройти приходилось поработать локтями. Мимо пробежал стражник. Лицо в крови, глаза безумные, копьё потеряно. Он шёл, не понимая кто он и где находится.

Так мы и двигались узкими улочками, тёмными переулками. Лориан на удивление хорошо знал город и вёл по одному ему известному маршруту. Где-то можно было протиснуться только боком. По направлению движения я понял, что мы идём к центральным воротам. Всего город располагал четырьмя официальными входами, направленными на разные стороны света. Центральными считались ворота, располагавшиеся с южной стороны. Главными они являлись из-за того, что были направлены в сторону кратера. Остальные выходы вели на второстепенные дорога к двум крупнейшим городам мира и нескольким поселениям.

Мы бежали уже минут десять. Следующий переулок вывел нас на небольшую площадь. Здесь было пусто, только брошенная телега с рассыпавшимся углём да пара трупов у фонтана, из которого давно не текла вода. мы остановились немного перевести дух.

- Теперь прямо, - сказал Лориан, переводя дух, - До ворот рукой подать.

- Ты уверен?

- Я всю молодость бегал по этим улицам. Знаю каждый закоулок. В то время, пока ты зубрил, мы изучали городские низы.

- Уж районы бедноты мне известны не хуже, просто давно не приходилось бегать по Окулуму, сломя голову.

- Неужели это твой первый прорыв? – спросил Лориан, удивленно вскинув правую бровь.

- Нет, конечно же нет. Просто раньше это событие не заставало меня в городе. Всё больше в дороге или мелких поселениях. А тварей туда выходит значительно меньше. Местные мужики научились с ними справляться.

- Теперь прорывы стали чаще, - чуть подумав ответил друг, - и то, что выходит из диких земель, становится страшнее.

- Давай поговорим об этом после.

- Ага, если доживём, - улыбка пропала с лица Лориана при этих словах.

Мы двинулись дальше. Выбежали на главную улицу. Людей здесь не было. Все поспешили попрятаться по подвалам, редкие смельчаки спешили к воротам, как и мы. Впереди можно было увидеть организованную толпу людей. Стражники стояли чуть в стороне. Здесь паника чувствовалась меньше.

Для большинства это нашествие было не первым. Прорывы не были чем-то новым. Первые упоминания о них появились лет через двести после того, как Альберик Вельд поставил барьер вокруг кратера. Тогда твари были редкостью одиночные выродки, которых убивали без особого труда. Никто не придавал этому значения. Мир восстанавливался после Великой Смуты, людям было не до каких-то там уродцев на окраинах. Потом их стало больше.

К трёхсотой годовщине Соглашения изменённые уже не были диковинкой. Они вылезали из старых шахт, из пещер, из лесов оттуда, где магия когда-то была сильнее всего. Кто-то говорил, что это остатки тех, кто не пережил всплесков магической энергии в древности, другие, что это результат экспериментов первых магов, поставленных на живых существах, третьи просто пожимали плечами и советовали держать двери запертыми.

Лет через шестьсот нашествия стали регулярными. Раз в год. Затем всё чаще. Города возводили стены, нанимали стражу, учили магов боевым заклинаниям. Но тварей становилось только больше. Именно тогда появилась политика выселять за городскую черту в конец обнищавших разумных. Всё это подавалось как мера борьбы с сухоткой, но большинство понимало, что изгнанным некуда идти, и они просто селились на горах отходов, которые стали появляться вокруг великих городов. Тем самым вокруг стен создавалась своеобразная буферная зона. Первые крупные прорывы застревали там, не доходя до стен. Твари собирали большую кровавую жатву и убирались в дикие земли. В последнее десятилетия нашествие из диких земель потеряло вообще любую регулярность. Однажды Мидгард атаковали три дня подряд, но там стража нечета окулумской. Выдержали с минимальными потерями, если не считать свалку, но кто считает нищих и прокаженных?

- Шевелись, Тень! - крикнул Лориан, вырывая меня из мыслей, - Мы почти на месте.

Я и в самом деле немного замедлился. Мы прибавили шаг и через пару минут оказались в гуще толпы местного ополчения, пробиваясь к воротам.

Окулум никогда не был военным городом. Он был городом студентов. Городом знаний, магии, развлечений и богатства. Сюда ехали учиться, а не воевать. Здесь не было суровой школы выживания, как в том же Мидгарде, где обращаться с оружием учили с пелёнок. Стража состояла из необстреленных юнцов, которых набирали сотнями. Их особо не обучали, давали копьё, показывали какой стороной тыкать во врага и давали естественному отбору сделать из мальчишек элитных бойцов. Не удивительно, что таковых имелось очень немного и таковых здесь видно не было. Все закаленные в боях воины сейчас охраняли квартал богачей в центре, получая за это золото.

Большинство ополченцев состояло из ремесленников и оружие у них имелось соответствующее профессии: топоры, ножи, вилы. Кое у кого имелся меч и доспехи, но их было крайне мало. Чуть в стороне от толпы стояла «гордость» Окулума – местная стража. Их было чуть больше, чем ополченцев, но надежды на этих «героев» не было от слова совсем.

- Стоять! - рявкнул на нас здоровенный детина в поцарапанном доспехе, - Кто такие?

- Искатели, - ответил я, показывая медальон и внимательно оглядывая мужика, - Пришли помочь.

Тот окинул нас взглядом. Оценил. Сплюнул под ноги.

- Помощники, - буркнул он, - Оружие есть?

- Уважаемы, таким, как мы, оно без надобности, - сказал Лориан.

- А тварей ты чем бить будешь? Хреном своим? Не терпится на это посмотреть, - сказал он и заржал. Рядом с ним рассмеялись ещё с десяток ополченцев, которым сказанная фраза пришлась по душе.

- Мы сами оружие, - сказал я и зажег огонь на ладони.

Толпа отступила, раскрыв глаза от удивления. Среди мужчин пошли шепотки про то, что маги пришли на помощь. В глазах ополченцев читалось неверие.

- Милсдари маги, а вы точно к нам? Богачи сейчас в центре города. Вашу защиту могут оплатить лишь они, - говоривший с нами детина заметно испугался.

- Друг мой, - продолжил разговор Лориан, - Разве кто-то спрашивал про оплату? Мы пришли помочь просто так, из-за чувства глубокой привязанности к Окулуму и его жителям.

- Тогда вам это, на стену, наверное. Если твари до нас дойдут, от вас в мясорубке толку не будет. Ешшо и нас пожжёте, - сказал мужик, вытирая нос рукавом.

- Лестница где? – зло спросил я его.

- Так вот же, прямо слева от вас, милсдари.

Лестница действительно обнаружилась в стороне куда он указывал. Лориан схватил меня за руку и потащил к подъёму.

Ступени оказались старыми, кое-где прогнили и провалились. Мы поднимались быстро, перепрыгивая через дыры, не обращая внимания на скрип и треск. Сзади, внизу, продолжал гудеть людской муравейник, ополченцы перекрикивались, стражники отдавали бестолковые команды, кто-то молился, кто-то ругался.

Поднявшись к бойницам, у меня наконец-то получилось увидеть, что происходит за пределами города. Увиденное меня, мягко говоря, не порадовало, а если быть честным я ужаснулся от того, что происходит снаружи. Даже мне повидавшему много прожженному цинику открывшаяся картина ещё долго будет являться во снах. Толпы тварей надвигались на город. На свалке можно было заметить суетящихся людей, несколько групп бежали к городским стенам в надежде найти здесь защиту, вот только этим надеждам не суждено было сбыться. Я видел несколько групп, которые стучали в ворота, но стражники и не думали открывать вход. Наиболее ретивые уже лежали со стрелами в разных частях тела, что несколько утихомирило толпу.

Твари покрупнее добрались до первых людей на свалке и до стен начали долетать крики умирающих. Вот некогда бывший медведем зверь, добрался до жертвы. Неразумное создание разорвало неудачника пополам и высосало из него те крохи силы, что ещё остались в этом тщедушном теле, после чего отбросило иссушенные остатки. Мелкая нечисть, ранее бывшая волками, лисами и прочими хищниками нападала стаями. Всё это я уже видел неоднократно, но то, что случилось дальше, напугало меня. В задних рядах появились гуманоидные фигуры. С городских стен до окраин свалки было около трёхсот метров, поэтому определить к какой расе они относятся. Вот только эти создания абсолютно не боялись монстров. Более того, я начал замечать, что живность из диких земель подчиняется им. Впервые за свою жизнь у меня перед глазами происходил управляемый прорыв.

- Ты видишь? – спросил Лориан, заметив то же самое.

- Вижу, - ответил я, не отрывая взгляда от горизонта, - И мне это не нравится.

- Раньше такого не было, - Лориан говорил тихо, почти шёпотом, будто боялся, что нас услышат, - Твари всегда действовали сами по себе. Инстинкты, голод, жажда убийства. Но чтобы ими кто-то управлял...

- Это и пугает, - перебил я, - Перебить толпу неразумных тварей нетрудно даже такими сопляками, как эти, но сейчас...

- Стража станет просто смазкой для зубов и ногтей монстров, - ответил Лориан.

Внизу, у ворот, продолжалась суета. Ополченцы заканчивали приготовления, стража занимала позиции, кто-то тащил бревна, чтобы подпереть створки. Но я смотрел не на них. Я смотрел на фигуры вдалеке.

Они не двигались. Стояли на холме, возвышаясь над свалкой, и наблюдали. За тварями, за городом, за бойней, которая разворачивалась у стен. Их было трое. Или четверо? С такого расстояния сложно сказать. Но даже отсюда, со стены, я чувствовал исходящую от них силу. Не магическую другую. Древнюю. Злую. Такое раньше ощущалось только вблизи от нехоженых троп диких земель. Ощущение липкого холодного страха, которое сковывало все мышцы в теле. Бороться с этим легко если ты знаешь откуда исходит влияние. Я знал, знал об этом и Лориан, а вот окружающие нас лучники в страхе попятились от бойниц. Самые малодушные побросали луки и поспешили бежать.

- Куда, сукины дети! А ну похватали свои сраные луки и только попробуйте мне хоть одну стрелу пустить мимо тварей! – орал их командир, но его крики отрезвили лишь нескольких струсивших.

- Оставь их, - сказал я командиру лучников, - Те, кто побежал, сегодня не будут драться. Их не заставить ни криками, ни угрозами

- Ты ещё кто таков? – оглядев меня, сказал лучник, - С какого хера ты мне здесь указываешь? Какого хера, ты вообще делаешь на стене? Ай к черту, делай, что хочешь, только не мешая мне командовать этим отребьем, по ошибке называемым лучниками.

Он побежал по стене, раздавая команды и, время от времени, прибегая к сильному слову, а некоторым прилетело и пара затрещин. На нашем участке мы остались с Лорианом вдвоём.

- Как думаешь, пойдут на стены? – спросил друг.

- Не знаю, надеюсь, что сожранного на свалке им будет достаточно.

- Зверям да, а вот тем, что стоят позади, нужен кусочек покрупнее.

Зверьё собирало обильную кровавую жатву на свалке. Крики жертв долетали до стен, разгоняя страх защитников. Лучники давно бы уже убежали и забились по самым глубоким норам. На месте их удерживала только стальная воля командиров, тех редких ветеранов, которые не позарились на золотые горы знати или были слишком горда, или просто ждали места, поэтому продолжали служить городу, но их едва хватало для управления новобранцами, для которых столь большой прорыв был первым.

Я даже не заметил, как всё в какой-то момент стихло. Твари встали, больше не гоняясь за жителями свалки. Они разом, словно по чьей-то команде, сбили плотный строй, и развернулись в сторону города. Теперь вдали отчетливо выделялись четыре фигуры, стоящие рядом и смотрящие на городские стены. Я наблюдал за ними около пяти минут. Всё это время давящее чувство тревоги не уходило. Наконец, они развернулись и пошли прочь. Рядом раздался вздох облегчения, но тут, один из них резко поднял и опустил правую руку, после чего лавина изменённых животных бросилась в сторону города.

Рыча, ревя, воя скопище тварей добрались до ворот. Первая волна ударила в деревянные створки с такой силой, что отчетливо раздался треск дерева, но добротная работа мастеров прошлого выдержала эту проверку. Стражники первой шеренги, ещё секунду назад сжимавшие копья с побелевшими костяшками, дрогнули. Кто-то выронил оружие и попятился, натыкаясь на своих же товарищей. А ведь монстры ещё даже не прорвались

- Держать строй, проклятое семя! - заорал эльф сержант, размахивая мечом, - Лично прирежу любого, кто побежит прочь! Изменённых ещё нет, а они уже обделались!

Его речь была неожиданной, от эльфа ожидаешь утонченности и отсутствия грубости, но в нашем мире уже давно всё встало с ног на голову. Его слова тонули в звуках, издаваемых тварями, но всё-таки не дали страже малодушно броситься прочь.

- Лучники! - рявкнул командир на стене, - Огонь!

Десятки стрел сорвались с тетивы и устремились вниз. Они вонзались в серые тела изменённых, некоторые падали, но на их месте уже были новые.

- Огонь по готовности! – услышал я новую команду.

Следить за действиями бойцов мне и Лориану было особо некогда. Мои руки щедро поливали изменённых огненными шарами. Мой друг не отставал, лишая тварей жизни воздушными лезвиями.

В горячке боя я не заметил, что поведение изменённых стало другим. Монстры не скапливались у стен, как раньше, не ждали, не копили силы. Они отошли от стен, разогнались и… прыгнули каким-то невозможным скачком, взлетев над головами защитников города, перелетая все препятствия и оказываясь на площади перед воротами и на гребне стены, тут же начав сеять хаос в рядах защитников.

- Твою мать! – только и успел услышать я выкрик ближайшего лучника после чего тварь его разорвала.

Я видел это своими глазами, но отказывался верить. Огромные звери, бывшие медведи, покрытые каменной шкурой, разгонялись и взлетали вверх на добрых тридцать метров, цепляясь когтями за край стены. Волки с тремя глазами карабкались по камню, как пауки, не обращая внимания на стрелы, вонзающиеся в их тела. Радовало, что летающих созданий среди живности не было, но это было слабым утешением.

- Отходите к воротам! - орал сержант, но его голос уже не был командой, отдавал паникой и попыткой спастись.

На стене творился ад. Лучники побросали луки и неорганизованной толпой побежали вниз, расталкивая друг друга. Несколько бойцов упало и осталось лежать на земле, не шевелясь. Кровь от растерзанных монстрами тел заливала камни, делая их скользкими.

Внизу, на привратной площади, творилось то же самое. Всего несколько монстров, оказавшихся перед воротами, перебили стражников, которые пытались их сдержать, и ворвались в толпу ополченцев. Ремесленники с топорами, торговцы с дубинами, орки, гномы эльфы, люди дрались отчаянно, но их было слишком мало.

- Город на грани, - прокричал Лориан, отбиваясь молнией от очередной твари.

- Я знаю.

Смотря на творящуюся бойню, мне становилось понятно, что город обречен, если ничего не предпринять. Мне не хотелось этого делать, но иного выхода не было.

- Прикрой меня, - сказал я Лориану.

- Что ты задумал?

- Просто дай мне пять минут.

Он понял. Отступил на шаг, поднял руки, создавая вокруг нас щит из молний и воздуха. Я закрыл глаза и принялся сканировать окружающее пространство., Вокруг умирали люди. Я чувствовал каждого, их боль, их страх, их отчаяние и их смерть. Эманации уходящей жизни поднимались в воздух, как пар над болотом. Я вдыхал их. Вбирал в себя. Из каждого кто погиб, кто лежал на мостовой, истекая кровью. Я брал всё, слыша крики раненых, чувствуя, как жизнь покидает их тела, забирал каждую крупицу энергии смерти, жизни крови. Кто-то умрёт быстрее, кто-то медленнее, но все они всё равно были мертвы. Вопрос был только в том, успею ли я собрать достаточно силы, чтобы спасти тех, кто ещё мог жить.

Огонь внутри меня разгорался. Это было не то пламя, что формирует огненный шар, это была сила последнего вздоха, последнего крика, последней отброшенной тени.

- Вэйн! - крикнул Лориан, - Осторожнее!

Я открыл глаза. Мир стал другим. Каким-то серым, бесцветным. Твари и разумные исчезли. Перед моими глазами предстали лишь линии, наполнявшие тварей возможностью существовать. С накопленной силой, в таком состоянии я мог их оборвать.

Шаг через грань был сделан. Стоило мне поднять руки, монстров накрыла тень, всех и каждого.. Волна серого света ударила от меня во все стороны. Она прошла сквозь стены, сквозь ворота, сквозь тела.

Твари замерли, потом начали падать, без криков, без хрипов, просто оседали на землю, распадаясь пеплом. Все изменённые кто нападал на город в один миг стали пеплом лежащим на гребне стены, на лощади перед воротами, вокруг города.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой слышно было только моё дыхание, а потом я рухнул. Колени ударились о камень, но боли я не почувствовал. Все органы чувст отключились. Внутри меня осталась только пустота, там, где раньше бурлила магия. Заклинание, за которое я получил своё прозвище, было исполнено.

- Тень! - Лориан подхватил меня, не давая упасть лицом вниз, - Тень, ты как?

Я не ответил, сил что-то говорить не было. Мой взгляд уставился в серое вечернее небо, а затем сознание покинуло меня.

Глава 4. Сны наяву.

Всё вокруг меня исчезло. Я перестал что-либо ощущать. За свою жизнь мне крайне редко доводилось падать в обморок. Так сходу могу припомнить только раза три, включая сегодняшний. Всегда это было связано с диким перенапряжением. Вот и сегодня я переоценил свои силы и отключился от реальности. Мне не было известно о том, к чему привела моя атака, выстоял ли город, жив ли я вообще. Всё это для меня сейчас не существовало и потеряло смысла. Я находился… А кстати, где это я? Оглядевшись вокруг, увидел полностью бесцветный серый мир. Здесь было тихо и пустынно, но ногами я ощущал твердую поверхность, чувствовал какой-то едва уловимый сладковатый запах. На сером небе было серое же солнце.

Тишина здесь была не просто отсутствием звука, она была плотной, почти осязаемой, как вода, в которую погружаешься с головой. Я стоял посреди серого ни

что и пытался вспомнить, как здесь оказался. Не получалось. Последнее, что помню, была битва, была стена, был Лориан, кричавший моё имя. Было заклинание серой тени, найденное мною на дальних пыльных стеллажах академической библиотеки. А потом ничего, потерял сознание и очнулся уже здесь.

- И что мне теперь делать? – спросил, сам не понимая у кого.

Голос прозвучал глухо, будто я говорил в толстую подушку. Никто не ответил. Хотя отвечать было некому.

Я сделал шаг, второй, третий. Поверхность под ногами была твёрдой, но мне было не понять, из чего она состоит. Земля? Камень? Дерево? Лёд? Даже опустившись и потрогав, так и не смог понять, что у меня под ногами. Серое солнце висело в сером небе и не двигалось. Никаких теней. Никаких ориентиров.

- Отлично, - сказал я, - Просто отлично.

Попробовал зажечь огонь на ладони. Ничего. Магия, находившаяся внутри меня, исчезла и не откликалась на призыв. Стало немного страшно. Меня пугало не окружающее пространство, нет, страх появился из-за отсутствия того, что раньше было частью меня.

- Значит, так, - я остановился и заговорил сам с собой, чтобы не сойти с ума в этом беззвучном мир, - Вариантов максимум три: либо я умер, либо свихнулся, либо просто сплю.

Смерть и сон не пугали меня, а вот свихнуться... В той книге, где я прочитал о заклинании, говорилось, что сошедший с ума маг серой тени подлежит немедленному устранения, так как представляет угрозу для всего сущего. Уж лучше сдохнуть, чем стать причиной добивания умирающего мира. Такой груз вины мне будет не под силу.

Я ждал, что кто-то опровергнет мои слова. Или подтвердит. Тишина. Неудивительно, ведь на всём обозримом пространстве не было видно абсолютно ничего.

- Хорошо. Допустим, я не умер. Допустим, просто отключился. Тогда, где я? Что это за место, и главное, как отсюда выбраться? – продолжал говорить сам с собой, смотря в небо.

Серое солнце не ответило. Оно вообще не двигалось. Я пошёл вперёд. Не потому, что знал, куда идти. Просто стоять на месте было хуже. Шёл долго. Или не долго. Здесь время будто отсутствовало, мне вообще казалось, что я не тронулся с места. Усталость не накапливалась, мне не хотел есть, не было жарко или холодно. Только этот сладковатый запах, который висел в воздухе.

- Если это смерть, - сказал я, - то она скучная. Где же рай или ад? Неужели мне теперь вечно предстоит провести в этом месте?

И в этот момент я почувствовал чей-то пристальный взгляд. Кто-то наблюдал за мной. Кто-то стоял за моей спиной и просто смотрел.

Я резко обернулся, никого. Только серый горизонт, серое небо, серое солнце, но ощущение пристального внимания не пропало.

- Привет, - сказал я в пустоту, - Может хватит прятаться? Не знаю, кто ты, но раз уж мы вместе оказались здесь, может объяснишь, что это за место?

Тишина.

- Нет? Ну и ладно.

Я развернулся и пошёл дальше, но теперь чувство не исчезало. Взгляд всё ещё был на мне. Тяжёлый, равнодушный, как у того, кто смотрит на муравья. Не злой, не добрый. Просто наблюдающий.

- Если ты меня съешь, - сказал я, не оборачиваясь, - сделай это быстро. Никогда не любил мучения и боль.

Вместо ответа мир вокруг меня дрогнул. Цвета, если серый можно назвать цветом, поплыли, смешиваясь, и в глухой тишине раздался детский смех.

Я замер. Детский смех. В этом беззвучном, сером, мёртвом мире грёбаный детский смех. Этот звук окружал меня, заставляя крутиться волчком в попытке найти источник. Звонкий, лёгкий, беззаботный детский смех.

- Кто здесь? - спросил я, и голос мой прозвучал глухо, еле слышно.

Смех оборвался. Тишина. Та же самая, плотная, осязаемая, только теперь она стала другой. Будто что-то затаилось в ней и ждало.

- Выходи, - сказал я, - Не люблю играть в прятки.

Первый страх прошёл, и сейчас не сковывал меня. любой исход будет благом. Если смеющейся сущности надо меня убить, она убьёт. Без магии защитить себя я не могу. Мне очень хотелось, чтобы смеющийся вышел и показался. Очень не люблю ждать. Ожидание всегда изматывает.

Никто не ответил. Я обернулся, поднял взгляд к небу, снова посмотрел на серое солнце, на серый горизонт. Ничего. Ни души, но взгляд не исчез. Я продолжал чувствовать этот изучающий меня взор, в котором теперь ощущался смех.

- Если ты хочешь меня напугать, - произнёс в пустоту, - то выбрал неправильную тактику. Я старый, уставший, видел и делал такое, от чего дети в твоём возрасте плачут по ночам.

Сказав это, просто сел. Бежать не было смысла. Как любит говорить Лориан, от судьбы не убежишь, ещё и умрёшь уставшим.

Повисла тишина. Мне оставалось только ждать, тем более что время здесь не ощущалось. Рано или поздно ответы будут даны, иначе я бы не почувствовал взгляд и не услышал смех. Мне хотелось пораньше.

- Ладно, - махнул рукой, - Не хочешь показываться — не надо. Мне не привыкать разговаривать с пустотой. Просто ответь на вопросы.

- Дядь, а ты чего расселся? Пойдём.

Голос раздался со спины, заставив меня резко вскочить и обернуться. Позади меня стоял мальчик лет десяти. Весь какой-то разноцветный в окружающем сером мире. Я оглядел себя для сравнения. Как и ожидалось, цветовым разнообразием мой облик не отличался. Разные оттенки серого. Тем контрастнее на фоне всего этого выглядел мальчик.

Чёрные как смоль волосы. Они торчали неровными прядями, падали на лицо ребёнка, закрывая лоб и левый глаз. Правая бровь была чуть приподнята то ли в насмешке, то ли в удивлении. Большие, выразительные, ярко голубые глаза. В них не было детской наивности. В них была усталость. Огромная, вековая усталость, которая не сочеталась с этим молодым лицом. Такие глаза бывают у стариков, которые видели слишком много смертей. Или у богов, которые живут вечно.

Он улыбался, но не широкой простой улыбкой ребёнка, нет. Его выражение лица скорее показывало, что стоящий передо мной чертовски сильно устал. Мне стало стыдно и неуютно, словно я сам являлся причиной этой усталости.

- И куда же мы пойдём? – сказал я , прекратив изучать мальчика.

- А разницы нет, просто идём, не стоит сидеть на месте. Серая тень не самое доброе заклинание, - ответил ребёнок, отвернулся и зашагал прочь.

Мне не оставалось ничего кроме как последовать за ним, надеясь найти ответы на вопросы.

- Вот и правильно, - сказал мальчик не оборачиваясь.

Внезапно окружающее пространство изменилось как по щелчку. Я даже не понял как это произошло, вот мы идем по серым землям, бах и вокруг нас абсолютно иное измерение, живое. Здесь были слышны звуки, цвели цветы, летали птицы. По небу плыли облака и светило яркое солнце. Было очень свежо и комфортно.

- Нравится? – спросил мальчик, останавливаясь.

- Угу, - ответил я ему, - Где это мы?

- У меня дома.

- Дома? Кто ты?

- Просто ребёнок.

- У детей не бывает такого взгляда, они не ходят свободно по серости, не живут под открытым небом.

- Серьёзно? Скажи это тем, кто живёт, а вернее, выживает на свалке. Там бывают вещи пострашнее серых земель.

- Для ребёнка ты слишком много знаешь.

Мальчик повернулся ко мне. он больше не улыбался, просто смотрел на меня тяжёлым усталым взглядом. Сущность скрывавшаяся внутри этого тела была очень старой.

- А для почти что архимага ты хочешь знать слишком мало, - ответил он, - Ты забыл обо всём, лишился веры, чувств, желаний. Думаешь, что мир умирает сам по себе, без причины. Куда ты идёшь Вэйн? От чего убегаешь?

Голос ребёнка моментально повзрослел. Исчезли звонкие нотки, появились грубые громогласные звуки.

- Кто ты такой, чтобы спрашивать? Кто дал тебе право упрекать меня в чём-либо? - мой голос тоже повысился.

Если бы кто-то сейчас проходил мимо, то очень удивился бы открывшейся картине. Посреди поляны стояли мужчина и мальчик и орали друг на друга. Вот только ребёнок отреагировал на мой крик совершенно не так, как я ожидал. Он снова рассмеялся громко и звонко.

- Вот таким должен быть Вэйн Пепел. Или ты предпочитаешь Серая тень?

- Разницы нет, - так же спокойно ответил я ему.

- Скажи мне, Пепел, почему? – задал он неожиданный вопрос.

- Что почему?

- Почему пропала твоя вера? Почему ты бросил поиски.

- Так спокойнее.

- Спокойнее? - он усмехнулся, - Ты лежишь без сознания на камнях, в городе, который только что чуть не сожрали твари. Твой друг не знает, жив ты или нет. А ты говоришь о спокойствии?

Я промолчал.

- Идём, - мальчик махнул рукой и пошёл дальше, - Я обещал показать тебе кое-что.

Мы двинулись по цветущему лугу. Птицы пели. Солнце грело. Всё здесь было живым, настоящим в отличие от серой пустоты, в которой я очнулся.

- Кто ты? - спросил я снова.

- Ты уже знаешь ответ, - сказал он, не оборачиваясь, - Просто не хочешь его принимать.

- Бог? - я усмехнулся, - Ты?

- Тебя что-то смущает? - он остановился и посмотрел на меня через плечо, - Думаешь, боги должны восседать на тронах в золотых чертогах и метать молнии, быть огромного роста и поражать своей мощью и всезнанием?

- Примерно так меня учили в академии.

- В академии вас учили многому, - мальчик покачал головой, - Но не тому, что стоит знать на самом деле. Боги это не те, кто создал мир, боги это те, кто остался в нём, когда создатели ушли. Мы храним то, что осталось. Мы не всемогущи. Мы не бессмертны. Мы просто… помогаем этому миру выжить.

- Помогаете? – я вспылил, - Всё в этом мире катится к чертям, магия иссякла! То, что я сделал сегодня… Я забрал последнее у умерших и умирающих для того, чтобы защитить живых! Только один раз до этого мне приходилось использовать серую тень и тогда…

- УСПОКОЙСЯ! – голос бога раздался отовсюду, заставив меня резко замолчать, - Успокойся. Я знаю, что тебе пришлось пережить.

- Да что ты можешь знать? – огрызнулся в ответ.

- Например то, что тебя не сильно рады видеть в городах после того, что произошло в предместьях Геспера. Те жертвы были не напрасны.

- Снова меньшее зло. Всегда нам вдалбливали, что, потеряв малое, мы сохраним большинство. Надоело! Это большинство сидит под охраной, - выпалил я, - жрёт, пьёт, срёт, пока люди иссыхают на свалках, становятся их щитом от чудовищ. Пока мы искатели, ищем то, чего нет! Пока такие, как я, собирают последние крохи магии с трупов, чтобы прикрыть их жирные задницы!

Мальчик молчал. Смотрел. Не отводил взгляда.

- Ты злишься, - сказал он наконец, - Это хорошо.

- Хорошо? - я едва не задохнулся от возмущения, - Ты называешь это хорошо?

- Лучше, чем равнодушие, - он подошёл ближе, - Лучше, чем пустота, которую я видел в твоих глазах, когда ты брёл по городу. Злишься, значит живешь. И не настолько тебе безразлична судьба этого мира, как ты считаешь.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле.

- Я знаю, что ты устал, - мальчик говорил тихо, почти шёпотом, - Знаю, что ты потерял надежду, Знаю, что ты считаешь себя никчёмным стариком, который просрал свою жизнь в никчёмных поисках. Но это не так. Исток есть.

- Откуда тебе знать?

- Вы искатели, почему-то считаете, что Исток это какая-то вещь, в которую заперли магию мира, - он посмотрел мне в глаза.

- Разве это не так? – удивлённо спросил я, - Все источники говорят о том, что Исток это артефакт.

- И это правда, - мальчик улыбнулся, - Но это не предмет. Не условная ваза, скипетр, копье, корона.

- А что же тогда?

- Сила магии этого мира закупорена в человеке. Ребёнке.

Я остановился и удивлённо посмотрел на него. Бог в теле мальчика обернулся, рассчитывая именно на такую мою реакцию.

- Уж не хочешь-ли ты сказать…

- Долго же до тебя доходило, - рассмеялся он, - Да. Этот образ был выбран мною для подсказки. Запомни это лицо. Хорошенько запомни.

Я смотрел на него. На чёрные волосы, на ярко-голубые глаза, на усталую улыбку. Исток. Я всю жизнь искал не то.

- Ты хочешь сказать, что спасение мира это живой человек? - спросил я, - Ребёнок, который сидит где-то в шахтах и ждёт, когда его найдут?

- Может в шахтах, может в городе, может на свалке, а может выживает в диких землях. Где он находится мне неизвестно.

- Но…

- Но как он выглядит, знаю. Видишь ли, мир умирает не потому, что постарел и приходит его срок. Миры вообще исчезают по-другому. Для каждого свой путь. Некоторые изживают себя, это так, но в нашем случае идёт борьба.

-Борьба? С кем?

- Сущность вечно голодная, поглощающая энергию с такой силой, что твоя серая тень по сравнению с ней всего лишь огонёк на кончике пальца. Эта сущность как пиявка присасывается к миру, внося в него раздор и хаос. Разумными управляет инстинкт самосохранения. Вы не готовы жертвовать ради других и при наступлении тяжёлых времен начинаете выживать по праву сильного.

- Но Исток…

- Это шанс на спасение. Тот выброс энергии, что он даст, оторвёт тварь от кормушки и откинет в бездну междумирья, где она начнёт искать новую жертву. Исток естественная реакция мира, который тоже хочет жить.

- Ты так и не сказал, почему не знаешь, где этот мальчик.

- В этой игре на выживание есть свои правила. Одно из них: хранитель не знает где находится Исток. Нашему миру осталось недолго, мне удалось увидеть его, мельком, но этого хватило, чтобы запомнить. Теперь я передаю это знание тебе.

- Почему я? Не самая лучшая кандидатура.

- А с чего ты взял, что только тебе было рассказано об этом? Никогда не складывай все яйца в одну корзину. Вас достаточно, но даже этого может не хватит и мир сгинет, а вместе с ним исчезну и я.

- Значит, нас несколько, - сказал я, - Искателей, которые отправились туда не знаю куда.

- Зато знаете зачем.

- Где сейчас другие?

- Не знаю, - мальчик вздохнул, - Как не буду знать и о тебе после нашей встречи. Боюсь, мы видимся с тобою первый и последний раз.

- Правила игры?

- Они самые, - он посмотрел на меня, - Я, итак, нарушаю их, приближая конец, но иначе у мира не будет и шанса на спасение.

Он замолчал, а в моей голове роился ворох мыслей. Зачем мне всё это? Жил же как-то? Мне не хотелось ввязываться в это мутное и непонятное дело, но другая часть мен, та, что заставила бежать на стену и биться за город, та, что ценой малого спасла большинство требовала вмешаться. Я пристально рассматривал мальчика, стараясь запомнить каждую деталь. Будто понимая это, он не шевелился.

- Куда мне стоит пойти в первую очередь? – приняв решение, спросил бога.

- Я не знаю. Мальчишка может быть, где угодно, - он подошёл ближе, - знаю одно, тебе стоит сойти с нахоженных троп. По ним ходит не один десяток отчаявшихся искателей. Пора сходить в дикие земли не ради меня, не ради мира. Ради себя. Ты всю жизнь искал то, во что перестал верить. А теперь знаешь, что это правда. Но, возможно, монстры не просто так приходят. Противостоящая мне сила тоже ищет Исток. Выбирать в любом случае тебе.

- Хорошо, - сказал я, - Мне идти одному?

- Думаю, что компания будет не лишней, Лориан, в целом, неплохой парень.

- Он хочет мне что-то рассказать. Уж не связано ли…

- Ты всё узнаешь, когда очнёшься. Кстати, уже самое время.

Мир вокруг меня начал тускнеть, размываться. До моих ушей начали долетать звуки моего имени, я чувствовал, как вода льётся мне на лицо. Мальчик отвернулся и зашагал прочь.

- Подожди, - крикнул в последний момент, - Если я найду Исток, что мне делать дальше?

- Ты всё поймёшь, и это будет только твой выбор.

Окружающее пространство исчезло, моё тело скрутила невыносимая боль, а в следующую секунду мои глаза открылись на привратной площади Окулума.