Истинная вера. Книга вторая.

ПРОЛОГ

— Зак? — Эдвард судорожно оглядывался по сторонам.

Темный коридор, преследовавший его в ночных кошмарах на протяжении долгих лет, исчез. Древние, заросшие мхом и паутиной стены растворились, уступая место величественным колоннам, внезапно проклюнувшимся из землистого пола. Вслед за ними Эдварда окружили высокие книжные стеллажи в два, а то и три человеческих роста. Бесконечные ряды свитков, фолиантов, географических и астрономических карт. Кладезь знаний, позабытый в пожаре Междоусобицы.

Эдвард потряс головой.

— Ты так ничему и не научился, мой мальчик, — с легким укором прозвучал в ушах голос леди Фламм.

— Война, — прошептал Эдвард в оправдание. — Не до наук было.

Стеллажи расступились. На стенах как по волшебству раскинулись пестрые гобелены. Ровные стежки лучших в Королевстве мастериц оживляли героические сцены вансландского эпоса. Отважные рыцари, могущественные короли и прекрасные принцессы словно позабытые друзья смотрели на принца, молча вопрошая: помнишь?

— Свои любимые сказания ты тоже позабыл? Эдвард, помнишь, о чем ты мечтал прежде? — на этот раз он услышал отца.

Сердце кольнули воспоминания детства: грустные, но в то же время светлые и чистые, словно горный воздух, пронизанный лучами восходящего солнца. Как и любой мальчишка он мечтал о подвигах, походах, спасении прекрасных дев.

Многие легенды Эдвард действительно не помнил. Они стерлись, вытесненные более яркими событиями последних лет. Новое страшное время породило своих героев и злодеев, которые легче находили отклик в сердце оттого, что были близки.

— А меня узнаешь? — с ближнего гобелена к Эдварду шагнул молодой черноволосый мужчина, с таким же как у принца пронзительным синим взглядом. — Помнишь, как мечтал скакать по правую руку в бою?

Эдуард Справедливый, основатель династии Эрдрайхов. Легендарный правитель и воин, талантливый полководец, отразивший десятки атак на Королевство. На его век тоже выпало неспокойное время. В ту пору эльфы начали оставлять Вансланд, и всякого рода отребье стаей шакалов ходило вокруг, выжидая малейшего признака слабины.

— Тогда я слабо представлял, что такое бой, — невесело усмехнулся Эдвард. — Сейчас я больше мечтаю о мире.

Эдуард понимающе улыбнулся.

— Мир — на острие твоего меча. Следи, чтобы оно было заточенным и не ржавело! — посоветовал он, растворяясь в призрачной дымке.

— И в мирное время найдется место подвигам! — раздалось из-за спины.

Принц вздрогнул и поспешно обернулся. Сложив руки на груди, на него выжидающе смотрел другой предок. Прадед Эдварда Франц славился мирным и веселым нравом. При нем в Вансланде не велось войн, а народ жил в достатке. Как правитель страны Франц терялся на фоне более выдающихся королей, но с его именем была связана самая романтичная легенда Королевства — легенда о Спящей Красавице.

— Мужчина лишь отчасти мужчина, пока его сердце не тронула любовь, — проникновенно произнес Франц.

— Не всем везет ее повстречать, — вздохнул Эдвард. Перед отъездом Зака он смотрел на брата и завидовал. Любовь преобразила его, наполнив взгляд непривычной мудростью. Они словно местами поменялись. Последние наставления Зак слушал со снисходительной полуулыбкой и вместо привычного спора пообещал, что все будет хорошо. Драконы не рискуют своими сокровищами.

— Везение тут ни при чем, — пожал плечами Франц. — Едва я услышал о прекрасной Розе, как сразу двинулся в путь. Твое время просто еще не пришло.

Он развернулся и шагнул обратно на гобелен, с которого лучезарно улыбалась Роза Шоненборн — та самая Спящая Красавица. Их дальнейшая жизнь не была безоблачной. Франц рано овдовел. Но одна улыбка этой девушки, ласкающей супруга влюбленным взглядом, стоила долгих лет одиночества.

Если бы и Эдварду встретилась такая красавица, он бы сразу влюбился и женился!

— Только головы не теряй, друг мой, — отвлек от мыслей знакомый смешок. — Любить тоже надо с умом.

Тедерик. Прежде Эдвард не замечал, как друг походит на самого Пламенного. По крайней мере на этом историческом гобелене.

По легенде, покровитель влюбленных явился жителям рыбацкой деревни и вырвал из рук богини смерти Благой душу несчастной девушки, что, получив весть о гибели суженого, решила утопиться.

Эдвард улыбнулся. Ему вспомнилась просьба — или скорее мольба — Тедерика сжечь это безобразие и не забивать головы грядущих поколений придуманной менестрелями ересью.

— Да был я там, был! — Тедерик закатил глаза, когда заметил, что взгляд принца замер на фигуре несостоявшейся утопленницы. — Этой дурехе сон приснился, что нареченный сгинул в море. А она с чего-то решила, будто сон — пророческий. Ну и пошла на брег морской образцово-показательно топиться, перед этим обвинив богов в жестокости. Да так эмоционально, что сама Благая чуть ли не пинками ее с берега прогнала. И заявила, что жить девица будет до глубокой старости, потому как такие дуры на том свете не нужны, — Тедерик страдальчески заломил брови. — А уже потом, впечатленные сиим чудом жители деревни Пламенного приплели. И любовь, которая даже смерть побеждает. И все из-за дурацкого сна… Не верь снам, Эдвард, они обманчивы, — шепнул друг, исчезая.

Сон… Сны порой играют дурные шутки даже с самыми светлыми умами. Эдвард осмотрелся. Так королевская библиотека выглядела во времена их с Заком детства. Сейчас же, после Междоусобицы, мало что напоминало о былой роскоши. Большинство гобеленов погибло еще во время первого штурма, а тот, последний, он лично подарил Тедерику на день рождения. Одни боги ведают, что с ним сталось. Старые книжные стеллажи рассохлись и покосились: только тронь, разлетятся на щепки. Эдварду даже казалось, что держатся они исключительно на магии. Перед тем, как оставить замок, чародеи из Ковена запечатали вход в обитель знаний, наведя там накануне немыслимый беспорядок. Многие ценные книги до сих пор валялись на полу, а большинство просто растащили.

Сначала Амелина даже хотела отыскать труды леди Гевиттер самостоятельно, ведь, по ее мнению, при должном порядке и иголку в стоге сена легко найти, не то что книгу в библиотеке. Наивная! Едва переступив порог, девушка окинула печальным взглядом царившую там разруху и согласились, что вернуть архивариуса будет быстрее.

— Эдвард? — как по заказу между стеллажей возникла Амелина: худенькая, бледная, с неровно остриженными волосами.

— Леди Гисбах… — медленно проговорил Эдвард, не понимая, куда подевалась роскошная коса и почему голос возлюбленной брата дрожит. Страха перед наследником Амелина никогда не выказывала.

— Эдвард, не подходи! — взмолилась девушка, боязливо оглядываясь. — Спасайся! Монстр тут!

— Где?! — рука машинально потянулась к эфесу, но меча при себе не оказалось. — Амелина, дай мне руку! Быстро!

Эдвард потянулся вперед. Он надеялся, что Монстр в первую очередь заинтересуется им, и у Амелины будет шанс сбежать. Она не должна погибнуть! Зак не должен погибнуть!

Девушка неуверенно дернулась к принцу, но тут же вскрикнула и медленно осела на пол, пытаясь ладонью зажать колотую рану на груди. Амелина непонимающе смотрела на свои окровавленные ладони и всхлипывала. Над ней возвышалась громадная фигура незнакомого рыцаря в черном доспехе. И хотя верхнюю часть лица пришельца скрывала полумаска-платок, с прорезями для глаз, было в его движениях что-то пугающе знакомое. Рыцарь зычно и зло хохотал, наслаждаясь агонией девушки.

— Мы отомщены, мой принц.

Опомнившись, Эдвард бросился к Амелине. Ее тело все еще дрожало, но жизни в нем практически не осталось. Эдвард это чувствовал.

— Отомщены? Это ты беззащитной девушке отомстил, напав со спины? Да на такое способен разве что… — он с ненавистью посмотрел на рыцаря.

— Ну же, мой принц. Продолжай. — ухмыльнулся тот.

— … только последний трус!

— Трус? Ты точно это хотел сказать?

—… или Монстр.

— К вашим услугам.

— Кто ты? Покажись! Сбрось свою маску, трусливая тварь! — потребовал Эдвард, осторожно опуская тело Амелины на пол. Он выпрямился и медленно шагнул вперед. Руки дрожали, Зак ведь тоже…

— Как прикажет мой принц.

Рыцарь медленно стянул маску, открывая лицо наследника Вансланда.

Эдвард проснулся в холодном поту. Он не заметил как, пригретый ласковым весенним солнцем, задремал прямо в кабинете, пока разбирал гору отчетов и донесений.

— Сон, — облегченно выдохнул принц, растирая виски, — просто сон.

Эдвард встал и на ватных ногах подошел к окну. Солнце уже начало путь к горизонту. Его лучи отражались в водной глади, окрашивая залив в невероятный золотисто-алый цвет, напоминающий чешую огромного огненного дракона. Эдвард распахнул окно, с жадностью вдыхая морскую прохладу. Крики чаек, то и дело ныряющих за добычей, успокаивали и возвращали в реальность.

Сон. Просто сон.

Однако что-то заставляло тревожиться. Море выглядело тихим и ласковым, а небо — безоблачным.

Так всегда бывает перед бурей.

ГЛАВА 1. Перед бурей

— Эдвард, у тебя найдется минутка?

Эдвард вздрогнул, уставившись в дверной проем рабочего кабинета, в котором, словно по волшебству, возник Тедерик. Да сколько ж можно?! Ни единого шороха. Ни скрипа двери. Мог бы постучаться ради приличия, мало ли, чем Эдвард занимается.

— Я знал, что ничем таким ты не занимаешься, — с улыбкой заявил Тедерик, складывая руки на груди.

Манера угадывать мысли тоже бесила. Если бы Эдвард абсолютно точно не знал, что телепатия — миф, и в принципе невозможна, то заподозрил бы Тедерика именно в ней.

— А если бы знал, то постучался бы? — с интересом спросил он, стараясь скрыть раздражение.

— Если бы знал, подождал бы пока ты… кхм… освободишься, — хмыкнул в кулак нарушитель спокойствия. — Так можно войти?

— Заходи, — Эдвард поспешно сгреб в ящик стола гору отчетов, в которых вот уже полчаса пытался безуспешно разобраться. — Что ты хотел?

— Хотел узнать, как прошла встреча с герцогом Вандом. Слышал, он сильно возмущался, — Тедерик медленно вошел в кабинет. Дверь сама с грохотом захлопнулась за его спиной.

— Возмущался, — кивнул Эдвард. — Но и налоги, и пожертвования «Истинной вере» заплатил до последнего медяка. Он предположил, что следы заговора против госпожи Беаты надо искать в «Праведном пути».

Тедерик опустился на стул и, закинув ногу на ногу, подпер щеку кулаком.

— Герцог называл какие-то имена?

— Да. Он указал на графа Роана. Папка с доказательствами у Кевина, ознакомься потом.

Эдвард искренне надеялся, что расспросов не последует. Сам он так и не удосужился прочитать этот сборник доносов, с чистой совестью спихнув на ближнего. Сейчас его куда как больше волновала собственная сила, чем дворцовые интриги.

— Роана не было на балу, — Тедерик сощурился, глядя куда-то в окно. — Но была его дочь. Елена. Верно? Как думаешь, девчонка могла обезглавить гонца в парке?

Эдвард усмехнулся, вспоминая с какой брезгливостью Елена выдернула у него из пальцев свою ладонь после положенного приветствия. Хрупкую, холеную ладонь. Руки Амелины были крепче и более натружены. Вряд ли эти ручки держали в руках что-то тяжелее расчески.

— Не знаю, как насчет обезглавить гонца, но свести с ума одного бестолкового некроманта ей точно удалось. Зак сказал, что Джед весь бал не сводил с чертовки глаз. Даже лично познакомился.

— Значит, она отпадает. Джед бы заметил «след смерти», — Тедерик нахмурился. — Мне сообщили, что Роан спешно покинул столицу, захватив с собой дочку. Хотя та все время жила с дедом. Само по себе подозрительно. Но, может, как раз из-за Джеда? Испугался, что вручишь девицу своему приятелю, раз он ей прохода не давал?

— Может, — почесал затылок Эдвард. — Или он действительно замешан в заговоре, а дочку прихватил, чтобы обрубить концы. Надо бы за ним понаблюдать. Сумеешь?

Тедерик вздохнул. Взяв из подставки чистое перо, он ловко покрутил его между пальцев, а потом резким движением руки метнул в сторону двери наподобие дротика. Заточенное острие легко вошло в дерево на треть длины.

— У меня мало людей, Эд. Ничтожно мало. Ты же знаешь, в нашем деле нужны определенные врожденные навыки, которых в каждом поколении все меньше. Тратить ресурсы на проверку каждого подозрения — оголять тылы.

— Ну так стоит поискать людей. Думаю, не так все грустно, как кажется, — пожал плечами Эдвард. — Если нужна какая-то помощь… содействие... то я готов.

— Хм… — расплылся в улыбке Тедерик. — Вот, к примеру, малютка Рози мне бы подошла для оперативной работы. Уникальное сочетание генов. Природное чутье. Возможность обучения азам магии эльфов. Ну что? Посодействуешь?

— Тед, имей совесть! — от одной мысли, что Рози присоединится к Тайному надзору, стало не по себе. — Она ребенок! Ей всего шестнадцать!

— А тебе всего двадцать семь! — развеселился Тедерик. — Для меня вы все дети. Раскрой глаза: Рози — девушка. Смышленая, симпатичная, образованная. Я ее всему научу.

— Тед!

— Пламенный, — Тедерик тяжело вздохнул, возведя глаза к потолку, — какие же вы, люди, озабоченные. Я о деле говорю. О деле! Мне есть, кем украсить постель. Не переживай. Могу и с тобой поделиться. Ты требуешь действия, Эд, но беда в том, что среди низших сословий людей с нужными мне качествами практически нет. А благородных девиц и юношей заманить в наши ряды трудно! Особенно девиц…

— Забудь про Розмари! — Эдвард стукнул кулаком по столу. — Тема закрыта.

— Я тебя услышал, — кивнул Тедерик, но что-то подсказывало, что так легко он не отступится. — Теперь давай о насущном. Как давно ты тренировался?

Эдвард украдкой посмотрел на руку, на которой красовался перстень в форме цветка алой розы. Сколько он себя помнил, фамильное украшение всегда было при нем, но вовсе не из эстетических соображений. Перстень являлся мощнейшим артефактом, сдерживающим магическую мощь.

Вообще, магический мир знал несколько материалов, позволяющих блокировать магическую силу, но применяли их не часто. Всегда проще научить человека пользоваться даром, нежели всю жизнь подавлять его. Подавление использовалось в тюрьмах, домах для душевнобольных и адептами некоторых орденов, настроенных к магам особенно враждебно. Ведь их никто не мог застраховать от рождения магически одаренных детей.

Силу Эдварда известные материалы сдержать не могли. Почему так происходит, ему в свое время объяснил Тедерик.

Магии людей и эльфов отличались друг от друга. Человеческие маги использовали внутренний резерв, размер которого зависит от врожденных способностей и опыта. А эльфы во время ворожбы черпали силу из окружающего мира напрямую и в нужном количестве. Так получилось, что Эдвард унаследовал способность к обоим видам магии, которые вступали с друг другом в противодействие. В юном возрасте, когда эльфийская магия еще спала, амулеты спасали, но со временем помогать стал лишь перстень. Произведение искусства, созданное древними мастерами, и величайшая реликвия рода Эдрайхов.

Тедерик считал, что постоянно носить кольцо — большая ошибка. Нужно учиться управлять человеческой частью силы, тогда эльфийская или сойдет на нет, или подстроится. Эдвард не очень понимал, как это возможно, но пообещал использовать кольцо только в крайнем случае. Беда в том, что крайним становился любой случай, когда он пытался снять фамильное украшение хотя бы на полчаса. Он тренировался, но постоянные неудачи вызывали одно желание: бросить кольцо и терпеливо ждать обращения в Монстра.

— Понятно… А я-то надеялся, что ты просто скрываешь от меня успехи.

Эдвард нахмурился. Он несколько раз прокрутил кольцо на пальце и, медленно сняв, положил перед собой на стол. Тедерик улыбнулся, потянувшись за кольцом, но Эдвард тут же накрыл его пером, которое держал в руках. Улыбка Тедерика стала шире.

— Опять забросил тренировки, да?

— Тед, — принц вздохнул. — Я только что подписал ворох брачных свидетельств. Надо заметить, балы прошли весьма успешно. Я даже не настаивал — семейства сами максимально ускорили процесс…

— Еще бы они не ускорили, — хмыкнул Тедерик. — Половина из этих парочек в первый же вечер в рощу Пламенного сбежала и такое там устроила! Даже мне неловко. Вредно молодежь оставлять без развлечений так долго.

— Потом, — продолжил Эдвард, — выпроваживал высоких гостей, натянуто улыбаясь им вслед тридцать положенных по этикету минут. Чтоб он сквозь землю провалился! Этикет этот. Потом отбивался от дамочек во главе с Клэр, засыпающих меня вопросами относительно критериев отбора в придворные дамы, всячески выставляя напоказ свои пышные кхм… критерии. Они почему-то решили, что, раз мы вернулись в замок, то теперь вернется и прежняя придворная жизнь. С пьянством, интригами и блядством…

— Неужели ты разочаровал милых леди? — Тедерик едва сдерживал смех. — Все устали от войны, Эд. Так что немного доброго вина и романтических историй пойдут нам всем только на пользу.

— Ну, раз ты так считаешь, — Эдвард состроил недовольное лицо. — Как только Нейт вернется, попросим его обеспечить все это. Думаю, он справится. А меня, наконец, оставят в покое.

Шутка показалось Эдварду удачной, но лицо собеседника говорило об обратном. Тедерик сморщился, словно почувствовал очень неприятный запах, а после взглядом полным боли посмотрел на него.

— Не шути этим, — серьезно произнес Тедерик. — Натаниэль и так ходит по краю. Последние несколько месяцев, что мы находимся в столице, подорвали его сильнее, чем годы скитаний по лесам. Он не подходит для того образа жизни, которым пытается заглушить свою боль. Он разрушает себя. Я, признаться, рад, что случилось это маленькое путешествие. Натаниэлю давно нужна семья. А не толпы побрякушек, что выстроились в очередь в его постель.

— Вы с Заком сговорились, да? — Эдвард уже пожалел, что затронул эту тему.

Возможно, друзья правы, но не заставлять же Натаниэля жениться насильно? Тем более не ясно, как в этом случае сработает магическая связь с его погибшей невестой.

— Зак очень тонко чувствует подобные вещи, не замечал? — Тедерик вновь позволил себе улыбку. — В этом он походит на мать. У Аделины была невероятная интуиция… Что касается Натаниэля, то его просто надо немного придержать. Чтобы не изменил свою судьбу в худшую сторону. Гидеон знал, на что шел. Ему я доверяю.

Когда Тедерик начинал говорить о людях, которых давно нет в живых, он делал это так, словно смерти не существует. Будто сейчас Гидеон Райт и Драйк Фламм откроют дверь королевского кабинета, и, не спросив разрешения хозяина, войдут, с шутками и перебранками занимая свои места за столом. В такие моменты сердце Эдварда рвалось на части. Он ощущал себя несмышленым мальчишкой, затаившимся под отцовским столом, чтобы не быть изгнанным и бесконечно слушать о делах, в которых пока ничего не смыслил. Отец скорее всего знал, где скрывается наследник, но никогда не прогонял. Лишь сейчас Эдвард начал понимать это и по-настоящему ценить те крупицы детских воспоминаний и чувство защищенности.

— Тед, я… — Эдвард хотел было в очередной раз попытаться перевести тему, но в этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и в нее влетел Кевин.

Лицо капитана Королевских Этеров, обычно не выражающее никаких эмоций, было перекошено от… Если бы Эдвард не знал Кевина больше пятнадцати лет, то с уверенностью бы сказал, что от ужаса. Но это просто невозможно! Или…

— Хорошо, что вы оба здесь, — с трудом выдавил из себя Кевин. — Не придется пересказывать дважды.

Он упал на стул и, подперев голову руками, уставился на полированную столешницу. Тедерик и Эдвард тревожно переглянулись. Злость и бессилие Кевина пугали и наводили на самые страшные мысли. Поколебавшись мгновение, Тедерик встал и, подойдя к капитану, положил ладонь ему на шею.

— Убери руку, — со злобой процедил Кевин. — Ты же знаешь. Я этого не люблю!

— Держу пари, что удар, на грани которого ты находишься, понравится тебе еще меньше, — непривычно жестко ответил Тедерик, напрягшись. — Так что, будь добр, потерпи.

Кевин замолчал. Тедерик ему никогда не нравился. Дело даже не в манере общения. И не в операциях, которые люди Теда частенько проворачивали у него за спиной. В доброжелательном и всегда открытом адепте «Пламенного сердца» капитан Этеров видел прожженого циника со своими, не всегда понятными целями. За маской добродушного юноши, за последние годы, вопреки здравому смыслу, нисколько не изменившегося, прятался жесткий и расчетливый игрок. Все инстинкты и опыт кричали об этом. Кевин много раз заводил разговоры о том, можно ли доверять Тедерику, но Эдвард всегда отмахивался. В конце концов, это не его тайна. Пусть Тед сам решает, когда открываться друзьям. Кевина же безмерно раздражало чувство, что им играют втемную.

— Вот так, — закончив свои манипуляции и не дожидаясь благодарностей, Тедерик вернулся на свое место.

— Что случилось? — тут же спросил Эдвард.

— Пятнадцать минут назад прилетел весник от одного из парней, которых взял с собой Нейт… — глухо ответил Кевин.

— Они живы?! — Эдвард вскочил с места, вцепившись руками в край столешницы.

Ярко светившее за окошком солнце в мгновение ока заволокло тучами. Небо почернело, озаряясь вспышками молний и грохотом грома, вовсе не напоминающими о первых весенних грозах.

— Перстень надень, — скомандовал Тедерик. — А ты давай без театральных пауз! А то к твоим не очень веселым новостям добавится разрушение замка и половины столицы. Что с ребятами?

Суетливыми движениями Эдвард вернул перстень на руку и немного ошалевшим взглядом уставился на Кевина.

— Я не знаю… Они почти доехали до места. Оставалась пара часов, не больше. И тут Натаниэлю в голову — в его дурную, затуманенную вином голову, пришла мысль разделиться…

— Нейт не пьет в походах, на наговаривай, — перебил Эдвард. — Просто изложи факты.

— Факты… они разделились. Шесть человек поскакали вперед, после двинулись Нейт, Зак, Джед и дамы, а потом еще шестеро Этеров. Поначалу все было хорошо, никаких тревожных сигналов. Но потом навстречу замыкающему отряду выскочил торговый обоз с перепуганными людьми. Человек тридцать. Они заявили, что в Фельдорфе на них напали… мертвяки.

— Кто? — воскликнул Тедерик. — Мертвяки? Именно так, во множественном числе?!

— Да, — мрачно ответил Кевин. — По словам купца, вся деревня обратилась в толпу беспокойников. На выезде из Фельдорфа им попалась первая часть отряда. Ребята ринулись спасать жителей, а купцам велели ехать дальше и предупредить следующих за ними господ, но вот больше никого на пути они не встретили. Сразу на Этеров вышли. Наша компания как сквозь землю провалилась.

Эдвард выдохнул. Теперь состояние Кевина стало понятно: бой против беспокойников был единственным боем, который капитан проиграл. А поднял мертвецов давний друг Кевина, рыцарь «Праведного пути». Тогда их спасло только вмешательство Джерарда. Сейчас, хвала богам, некромант напросился с ребятами, так что паниковать рано.

— Дальше?

— Дальше, — Кевин снова напрягся. — В обозе были раненые… много раненых…

— Они начали обращаться? — непривычно серьезным тоном уточнил Тедерик.

— Да. Этерам повезло, что за командира остался Алекс. Ему удалось спасти часть людей и отправить с ними сопровождающего, а оставшиеся Этеры приняли удар на себя. Сопровождающий довел людей до ближайшего большого поселения с постоялым двором и отправил мне весника.

— Алекс… Алекс… — Эдвард почесал затылок.

— Александр Ротфельд, полагаю, — подсказал Тедерик. — Тот парнишка, что несколько лет назад заваливал тебя письмами с жалобами, требуя вновь открыть факультет некромантии. Значит, в Этеры подался?

— Он отличный боец, — с вызовом произнес Кевин.

— В этом случае его боевые навыки мало чего стоят. Насколько я помню, средств для борьбы с толпами беспокойников у Этеров нет, — парировал Тедерик.

— Но что могло случиться с Заком и другими… — Эдвард посмотрел на Тедерика.

Тот нахмурился. Было видно, что беспокоит его вовсе не пропажа младшего принца.

— Что угодно. Зак мог учуять приближение беспокойников, у Натаниэля могло быть видение, мог сработать один из амулетов Джеда или же Амелине потребовалось уединенное место для молитвы. Ясно одно — они сошли с тропы и избежали встречи с большой опасностью. Где бы ни были наши друзья, в компании некроманта и двух просвещенных «Истинной веры» они в большей безопасности, чем тот же Алекс и Этеры. Друзья мои, — Тедерик сосредоточенно посмотрел на принца, а после перевел взгляд на Кевина, — сейчас нас должна беспокоить другая вещь. Весников Натаниэлю посылать пробовали?

— Пробовали. Там какая-то аномальная зона. Они словно растворяются по дороге. Я еду туда немедленно: если скакать без остановок и привалов, завтра к обеду доберусь, — Кевин вскочил со стула и размашисто зашагал к двери, однако, несколько раз дернув за ручку, он так и не смог ее открыть. — Какого демона!

— Сядь!

Эдвард притих. В таком состоянии он видел Тедерика впервые. Обернувшись, Кевин тоже окаменел. Глаза Теда почернели, черты лица заострились, в них появилось что-то нечеловеческое и пугающее. В то же мгновение наружные ставни кабинета сами собой захлопнулись, портьеры затянулись, и единственным источником света в комнате стала вспыхнувшая на столе принца свеча.

— Сядь, Кевин, — более спокойно и дружелюбно повторил Тедерик. — Я знаю, ты не любишь мои сказки, но боюсь, что эту тебе придется выслушать. Тем более, что традиционным счастливым концом тут пока даже не пахнет. Впрочем, я надеюсь ошибиться.

***

Павших Этеров похоронили на въезде в деревню, рядом с кузней. Место выбрал Берт, заявив, что собственницей этой земли является Руби, и она возражать точно не станет. Оборотни вырыли могилу и притащили огромный валун, послуживший надгробием, на котором Зак выгравировал имена, даты и описание трагических событий. Уцелевшие селяне недовольно перешептывались в стороне. Мол, Этеров этих тоже сжечь надобно. Для верности. Соплеменников-то их покусанных всех пережгли, не пожалели, а тут такая честь пришлым. А коли ночью из могилки вылезут, да оставшихся доедят? Непорядок. Но один жесткий взгляд Натаниэля заставил болтунов замолчать на полуслове.

Почуяв состояние соратников, волки поспешили собрать нехитрый скарб селян и, используя оставшихся без хозяев лошадей, двинулись в сторону заимки, предоставляя принцу и его товарищам возможность проститься с друзьями без лишних глаз и неуместных комментариев.

— Мы неподалеку, если что, — уходя, Берт похлопал Натаниэля по плечу. — Я присмотрю за деревенскими. Держись!

Минут пятнадцать друзья стояли молча. Времени практически не осталось, но никто не решался нарушить тишину, проявив неуважение к памяти павших.

— Наверное, я должен что-то сказать, — неуверенно произнес Зак, когда печальная пауза слишком затянулась. — Так ведь тоже не годится.

Мужчины переглянулись. У Этеров не было принято произносить на могилах высоких слов. Каждый, прошедший отбор в элитную королевскую гвардию, знал, что отдать свою жизнь за ближнего — это их долг, а хвалить и превозносить за выполнение долга как-то неловко.

— Лучше я, — Амелина подошла к Заку и крепко сжала его ладонь, переплетая их пальцы.

Близость смерти отбила всякое желание копаться в себе и анализировать свои чувства и, тем более, чувства Зака. Ей просто захотелось дотронуться до принца, и она это сделала. А уж насколько поступок был разумным, можно подумать после того, как они окажутся в безопасности. Если, конечно, такое случится.

— Можно? — Амелина посмотрела на Натаниэля и, дождавшись кивка, опустилась перед могилой на колени.

Она знала слова погребальной песни и очень хотела произнести их с должным уважением и торжеством. Но стоило только открыть рот, как вместо печальной торжественности друзья услышали судорожные всхлипы и невнятное бормотание тонкого, срывающегося на плач голоска. Эрик и Густав стояли перед глазами как живые, ни на секунду не позволяя Амелине даже мысли, что для них время вдруг остановилось. Что там, где еще несколько часов назад были планы, надежды, мечты, не осталось ничего, кроме пронизывающего могильного холода и бездонной пустоты.

Натаниэль тяжело вздохнул. Амелине хоть не зазорно вот так вот в голос разреветься. Наверное, именно поэтому никто из них и не решался открыть рот, опасаясь именно такого исхода. Слишком все нелепо получилось. Как-то они неосмотрительно быстро привыкли к мысли, что война позади. Расслабились.

Под конец Амелина откровенно рыдала, уже не стараясь сдержаться. Зак, наплевав на свидетелей, опустился рядом с ней на колени и прижал к себе.

— Все будет хорошо, родная. Я с тобой, — он провел ладонью по влажной щеке Амелины, коротко, без вожделения, чмокнул в губы, потом поцеловал лоб. — Пойдем.

— Не печальтесь, миледи, — вздохнул тронутый реакцией Aмелины Ларс. — Все там будем.

— Простите, я… я… — она хотела извиниться за слезы, но попытка привела лишь к возобновлению затихших рыданий.

— Что вы, — Ларс тепло улыбнулся. — Любому воину только приятно, когда над его могилой убивается симпатичная девушка. Значит жизнь прожита не зря!

— Служите достойно, — с трудом выдавил из себя Натаниэль, чем вызвал удивленный взгляд поднявшейся с земли Амелины. — Этеры не умирают, Лина. Они становятся хранителями. По крайней мере, мы… — голос все же дрогнул. — Мы в это верим.

Амелина понимающе кивнула. Красивая легенда. Почему бы Густаву и Эрику не стать хранителями Фельдорфа? Рано или поздно люди вернутся сюда. Или же волки займут свободное место. Возможно, так было бы даже лучше — тогда важный торговый путь будет под надежной защитой.

Дальнейшие события выпали из памяти Амелины, оставив после себя лишь обрывки. Она помнила, как рассеянно искала свою лошадь. Как к ней подходили Этеры и что-то говорили, а она лишь молча кивала, абсолютно не улавливая смысла. Как крепкие мужские руки оторвали ее от земли, и Амелина оказалась в объятьях Зака, заявившего, что в таком состоянии она не сможет скакать одна. Как теплые губы коснулись ее щеки, а она, увидев в этом спасение, с остервенением поцеловала его так, словно это последний поцелуй в жизни.

— Тихо, любимая, — успокаивал Зак. — А то я поддамся эмоциям, и мы свалимся с лошади… Лучше поспи. Я обо всем позабочусь.

Рядом с ним в седле было спокойно и тепло. Последнее, что увидела Амелина перед тем, как провалиться в глубокий сон — две крепкие мужские фигуры, возникшие у удаляющегося валуна. Одна из них неподвижно стояла у надгробья, а вторая махала отряду рукой, словно на прощание.

***

Заимка встретила друзей траурным молчанием. Жители высыпали из домов, понуро поглядывая на принца и искренне скорбя вместе с ним. Первой к процессии подбежала Мария. Она тревожно посмотрела на, казалось, бесчувственную Амелину и спросила:

— Что с ней?

— Устала, — Зак улыбнулся, погладив девушку по щеке, тревожить ее сон не хотелось. — Она большая молодец!

— Да, даже я оценил! — Джерард спрыгнул с лошади и направился к Марии. — Ваш кулон тоже помог. Возвращаю в целости. — он протянул оберег женщине, но она лишь головой покачала.

— Оставь, бедовый. Это подарок… — сказав это, Мария как-то странно вздохнула и, коротко глянув на Джерарда, добавила. — На сына моего похож. Он тоже бедовым был. Оттого и ушел рано...

Под пристальным взглядом Марии Зак почувствовал себя неловко. Он с большим трудом сдерживал вторую сущность, узревшую в женщине врага, намеренного отнять только что обретенное сокровище. Волкам ничего объяснять не надо, они и так чуют, что Амелина его пара. Для них не существует условностей. Этеры тоже не будут задавать лишних вопросов. А вот с Марией придется объясниться. Все это время женщина закрывала глаза на его безобидные знаки внимания в сторону своей подопечной, но страстные поцелуи и объятья, которые они себе позволили, уже не были столь безобидными.

— Нейт, помоги, — Зак взглядом указал на Амелину.

Натаниэль спешился и поспешил принять ценный груз, однако девушка заворочалась и открыла глаза.

— Мы уже вернулись? — сонно пробормотала Амелина, оказавшись на руках у Натаниэля.

— Да, Лина, — ответил Натаниэль, под строгим взглядом Марии поставив Амелину на ноги. — Ты как, в порядке? Может, воспользуемся чьим-нибудь гостеприимством, и ты еще поспишь?

— Так ведь времени нет, — она с удивлением посмотрела на Натаниэля, отчего тот улыбнулся: не только у Королевских Этеров долг был превыше всего. — Мария, с Руби все хорошо?

— Да, — коротко ответила женщина. — С деревенскими плохо.

— Не сомневаюсь, — холодно заметила Амелина. — Но тут мы не в силах помочь.

Натаниэль уставился на нее с искренним изумлением. А после перевел взгляд на Зака, но и там увидел лишь презрение.

— Что, не хотят обращаться? Судьба беспокойников кажется им более привлекательной? — жестко заметил Зак, обращаясь к старосте.

— Да это все Марийка, Ваше Высочество, — Дитрих бросил сварливый взгляд в сторону дома неуживчивой соседки. — Она же сама из этой деревни. Как увидела да узнала, что произошло — ну куражиться. Взяла, да и обернулась в волчицу на глазах у перепуганных девок да баб. Парни чуть в драку с ней не полезли. У них-то на девиц виды появились. Молодые головы. Дурные.

— Кто тронет Марийку, — Зак сощурился, — будет иметь дело со мной лично.

— И со мной, — тихо добавил стоящий неподалеку Берт.

— Да ее тронешь, — раздосадованно процедил сквозь зубы кто-то из парней. По толпе прокатились смешки.

— Вот и не лезьте, — Зак одобрительно кивнул. — Берт, пойдем, есть вопросы к Руби.

Граубайн удивленно вскинул бровь, но спорить не стал, развернувшись в сторону дома. Все, что касалось семьи, он предпочитал обсуждать подальше от посторонних глаз. Амелина и Мария двинулись следом. Джерард немного замешкался, с тревогой глядя на хмурого Натаниэля, который стоял, не шелохнувшись, с кислым выражением лица.

— Зак, в чем дело? — наконец спросил он. — Эти люди столько пережили. Мне кажется, они нуждаются в большем сочувствии.

Зак почувствовал раздражение и злость. Хорошо, Натаниэль догадался не предъявлять претензий Амелине. Миротворец. Он ведь никогда не покрывал обидчиков беззащитных, а сейчас делает вид, будто эти ничтожные людишки больше всех пострадали.

— Марийка тоже нуждалась в сочувствии, когда трое негодяев тащили ее через всю деревню на глазах у этих людей к амбару. Но их это почему-то не заботило. Зато потом было весело потешаться над бедной опозоренной девчонкой. И знаешь, Нейт, не насильники ее в полынью загнали, а эти «милые» селяне.

Зак говорил тихо, но во время его речи, казалось, даже деревья перестали шуметь листвой, прислушиваясь. Чего уж говорить об оборотнях? Натаниэль отступил. Было видно, как крепко сжались его кулаки и как на лице ходят желваки.

Насилие над женщиной являлось для Натаниэля той чертой, перейдя которую мужчина переставал быть мужчиной. Да и человеком, в принципе. Слава дуэлянта и повесы шла с ним рука об руку, и в большинство дуэлей Натаниэль ввязывался с тем, чтобы защитить обиженных. И, конечно, для подчиненных лейтенант Райт был примером в том числе в вопросах чести. Услышав слова Зака, Этеры, потерявшие товарищей, с недоумением смотрели друг на друга. В их взглядах, адресованных командиру, легко читался вопрос: а оно того стоило? Поняв это, Зак прикусил язык. Вот он болван — эту тему стоило обсудить наедине! А теперь он демотивировал воинов перед сложной битвой, да еще и Натаниэля, как командира, подставил.

— Я понимаю, — после непродолжительной паузы выговорил Натаниэль. — Но, Зак, мы не можем позволить себе воевать с народом, — он тщательно подбирал слова, стараясь не просто донести мысль, но быть убедительным в глазах людей, знающих его не первый день. — Это была бы очень неравная битва, не находишь? Да, на своем месте они поступили жестоко, но это не дает нам карт-бланш на низость. Вооруженный мечом и магией воин не может воевать с обычным необразованным селянином. Даже на словах. Они не поймут своей ошибки и только обозлятся, искренне считая, что мы пользуемся правом сильного, а вовсе не справедливостью. Марийка — в своем праве. Она, в некотором роде, на равных со своими обидчиками. А мы — нет. Нас защищает происхождение и сила, им нечего нам противопоставить… Поэтому исходить мы можем только из законов Королевства. Среди выживших есть непосредственные виновники?

— Нет, — не оборачиваясь ответил Берт. — Их… волки съели.

— С волков спроса быть не может, — серьезно кивнул Натаниэль. — Проявите милосердие, Ваше Высочество. Возможно, нам это сейчас нужнее, чем им.

Амелина в очередной раз почувствовала, насколько ничтожен ее жизненный опыт, и что знания, даже самые обширные, мало чего стоят, пока являются лишь теорией. За одну поездку она узнала больше, чем за всю предыдущую жизнь. И открытия касались прежде всего ее самой. Ее мировоззрения и мироощущения. Амелина прекрасно видела, как перекосилось лицо Натаниэля после слов Зака, кожей ощутила испытанную мужчиной неприязнь. Но он не позволил себе пойти на поводу у эмоций. Натаниэль руководствовался долгом и призывал товарищей следовать своему примеру. Это и есть истинная сила: умение преодолеть себя там, где это сложно, но необходимо. Она же этим самым эмоциям поддалась, быстренько развесив ярлыки. Только воспитание сдержало в тот момент от мелочных резких высказываний. Сколько раз госпожа Беата говорила: милосердие — это огромный душевный труд, он требует невероятных усилий. Но, не зная бед, прощать легко. Амелина ужаснулась: в сокровенных мыслях она лелеяла мечту в будущем занять место наставницы. Но вдруг истинное милосердие ей недоступно? И снова в голове зазвучали слова Эдварда: вы не знаете жизни и людей. Не знает. Действительно не знает.

— Ваше Высочество? — надавил Натаниэль, когда пауза немного затянулась.

Зак замер. Он растеряно смотрел на друга, пытаясь осознать смысл сказанного. Законы ведь не зря придумали. Ведь действительно, есть риск так, шаг за шагом, исходя из самых благородных стремлений, подменить справедливость собой. Своими часто субъективными представлениями. Да, Натаниэль определенно прав: проявление милосердия необходимо прежде всего власть имущим. Чтобы не скатиться в жестокость. Чтобы оставаться людьми. Слова Натаниэля натолкнули Зака на мысль о еще одной промашке. На которую он, как принц, не имел права.

— Ты прав, — Зак кивнул. — Я заигрался в справедливость. Впредь буду разумнее. Лина, уделишь мне минутку?

Амелина кивнула, позволив Заку взять себя под руку и повести куда-то в сторону. Несмотря на написанное на лице Марии недовольство, женщина осталась стоять на месте.

— Он не обидит Лину, — попытался успокоить Натаниэль. — Не переживайте. Заку можно верить.

— Поговорим об этом, когда дочерей родишь, — невесело усмехнулась Мария.

— Это вряд ли, — Натаниэль внезапно помрачнел. — До дочерей я не доживу с такой службой.

— Доживешь, если начнешь слушать себя да Всемилостивого. Трех замуж выдавать придется. Тогда-то мои слова и вспомнишь, — парировала женщина.

Натаниэль помотал головой: к демонам такие пророчества. Он свою судьбу знает.

Мария посмотрела вслед удаляющейся парочке и развернулась в сторону дома Граубайнов. Волки начали расходиться.

Староста быстро организовал для Этеров горячий обед, не забыв пригласить и Натаниэля с Джерардом. Однако Берт заявил, что со своими гостями разберется сам. До заката оставалось не так много времени, людям было просто необходимо отдохнуть и перекусить, поэтому решили встретиться на выходе из деревни через час. Заботы о выживших жителях Фельдорфа Дитрих Вальд полностью взял на себя, уверяя друзей, что новых беспокойников в деревне точно не появится. На том и порешили.

***

Зак провел Амелину сквозь задний двор старостиного дома, за которым возвышался небольшой холм, усеянный первоцветами. С холма открывался чудесный вид на всю заимку. С маленькими аккуратными домиками, утопающими в магнолиях, ухоженными грядками и курами, бегающими вдоль центральной улицы. Идиллия. Но самое важное — они действительно остались наедине. И от этого на душе было тревожно.

— Что-то случилось? — Амелина оглядывалась по сторонам, ожидая подвоха или очередной внезапной опасности. Она боялась, что после возвращения домой ей везде станут мерещиться беспокойники.

— Да, — Зак улыбнулся и, подойдя к Амелине вплотную, заглянул ей в глаза. — Натаниэль напомнил мне об одной вещи.

— Какой? — смущенно прошептала Амелина.

— Будешь моей женой? — он протянул раскрытую ладонь, на которой лежал королевский перстень-печатка. — Я… К сожалению у меня нет с собой матушкиного кольца, но, как только мы вернемся, оно станет твоим.

Зак смотрел выжидающе. Он не торопил, а просто терпеливо ждал, когда зубы Амелины перестанут стучать и она сможет связать хотя бы пару слов. Мягко говоря, неожиданно.

— Зак… — Амелина закрыла лицо ладонями: предложение руки и сердца было последним, что она ожидала услышать в перерыве между битвой с беспокойниками и ожидаемым нападением «Братьев солнца». — Ты вовсе не обязан. Я… я поговорю с Марией… Это же я во всем…

Слово «виновата» не успело сорваться с ее губ. Зак, похоже, не хотел слышать очередной поток глупых оправданий. Поэтому притянув Амелину к себе, так страстно поцеловал, что не осталось ни малейшего сомнения, кто из них «виноватый».

— Прошу, не отказывай мне сейчас, — прошептал он ей на ушко, немного отстраняясь, но не размыкая объятий. — Я не смогу держаться в стороне. Мне надо чувствовать, что ты рядом. Что тебе ничего не угрожает. Но если ты отвергнешь меня, откажешься носить мое кольцо, это будет воспринято как распущенность. А я все же принц. Лина, умоляю, спаси мою репутацию!

И если в начале пламенной речи Зак казался предельно серьезным, то под конец он перешел на заговорщический шепот, сменив объятия на панибратское похлопывание по плечу. С уст Амелины сорвался нервный смешок. Только Зак мог свести трогательное и страстное признание к шутке. Что, впрочем, только добавило ему привлекательности. Упади он на колени и начни клясться в вечной любви, Амелина бы ни слову не поверила.

— Обещаю, если ты решишь, что брак все же не для тебя, я не буду настаивать. Но сейчас нам будет очень сложно делать вид, что ничего не происходит. Ты же тоже чувствуешь эту связь… — он смиренно опустил голову.

— Зак, я… я не знаю. Это все странно и несвоевременно.

Сердце стучало, будто готовилось выскочить из груди. Определенно, нужно быть очень легкомысленной и несерьезной, чтобы, влипнув в опаснейшую передрягу, вместо концентрации на выживании увлечься ни много ни мало принцем. Конечно, никого попроще в округе не нашлось! Амелина испуганно смотрела на кольцо. Интересно будет услышать, что скажет принц Эдвард, вернись она во дворец с заявлением, мол, да, Ваше Высочество, вы были абсолютно правы, брак — это то, что мне нужно! Только тут такое дело… Жениха я сама себе нашла. Из вашего брата выйдет просто отличный муж. Добрый, смелый, понимающий. Все, как вы говорили!

— Беда в том, Лина, что иного времени у нас может не быть, — он осторожно взял в руки левую ладонь девушки и надел перстень на безымянный палец. — Когда захочешь от меня отказаться, просто верни. Я все пойму.

— Магия? — забыв о смысле подарка, Амелина с удивлением рассматривала свою руку. Перстень сел, как влитой.

— Да, — кивнул Зак, довольно улыбаясь. — Это все же не просто украшение. Это — символ власти. Бумаги, заверенные этой печаткой, имеют реальную силу, поэтому на нем специальная магическая защита: отдать его можно лишь добровольно.

— Я что же теперь, могу написать указ, и он будет считаться настоящим? — ужаснулась Амелина.

— Да, — кивнул Зак, пожав плечами. — Если твой указ не будет относится к вопросам, требующим обсуждения в Совете, то да. Пойдем к Руби? Можно пройти вон там, по кромке леса…

Напоминание о Руби заставило мысли вернуться в конструктивное русло. Амелина коротко кивнула и взяла Зака за руку; в ответ он улыбнулся и крепко сжал ее ладонь.

***

— Простите, что? — Руби испуганно прижимала к груди ребенка и с непониманием смотрела на гостей. — Какая магия? Бабушка травницей была, а мама и вовсе ничего такого не знала…

Натаниэль вопросительно глянул на Берта, но тот лишь пожал плечами. Компания с трудом поместилась за накрытым Марией столом. Друзья пили отвар и уже минут пятнадцать пытались разговорить перепуганную хозяйку.

— Руби, ваш отец был кузнецом, не так ли? — Натаниэль решил зайти с другой стороны.

— Да, был… — молодая женщина тяжело вздохнула и отвела взгляд.

— Мой дед тоже кузнец, — продолжил Натаниэль, добродушно улыбаясь. — В детстве я много времени проводил в кузне и даже жалел, что моя стихия не огонь. Так завораживало меня кузнечное искусство. Правда, ковать все же научился… Я к чему веду. В кузне мы нашли совершенно особенные мечи, которыми можно воевать против мертвяков. Считается, что секрет производства этого оружия утерян, но, возможно, ваш отец им владел. И если вы бывали в кузне, когда он работал, может, сможете подсказать нам, что именно он делал. Я пойму… Это очень важно, Руби.

Дружелюбный тон немного успокоил Руби, она задумалась, крепко прижимая к груди ребенка.

— Я бывала в кузне, но ничего особенного отец не делал. Разве что… — Руби немного смутилась. — Да нет, это глупость.

— И все же? — мягко спросил Зак, обаятельно улыбнувшись.

Амелина и Джерард, наблюдая за всеми этими любезностями, с недоумением смотрели друг на друга, но не вмешивались. Обоим казалось, что там, где речь идет о жизни и смерти, подобная деликатность неуместна. А неловкие оправдания Руби относительно бабушки-травницы и вовсе выглядели недопустимым ребячеством. Не сожгут же ее, в самом деле, на костре за честное признание.

— Раньше, когда мама была жива, она пела отцу, пока он ковал. Папа говорил, что с песней работа лучше ладится. А после ее смерти, чтобы как-то поддержать папу, петь стала я, — девушка смущенно опустила голову. — Видите, это глупость.

— А что вы пели? — слова о глупости Зак пропустил мимо ушей.

— Я… это старые песни. Я не знаю этого языка, но звучат они очень красиво. Бабушка научила.

— Напойте нам, пожалуйста, — неожиданно попросил Джерард. — Мой старик, бывало, тоже пел древние песни, — он выразительно посмотрел на друзей.

К своей чести ломаться и смущаться Руби не стала, тем более маленькая дочка на руках располагала к тому, чтобы затянуть одну из певучих бабушкиных песен. Ее и саму под них укачивали. Она начала потихоньку, чуть сбиваясь, а после запела громче и увереннее, так что вскоре весь дом наполнился звучанием ее приятного, мелодичного голоса.

Амелина суетливо дернула Джерарда за рукав.

— Джед, я знаю этот язык! Это…

— Я вижу, — Джерард во все глаза смотрел на Руби.

— В смысле «вижу»? — не понял Зак: он тоже внимательно смотрел на девушку, но ничего странного в ней не замечал.

— Вокруг нее колеблется сила, — пояснил Джерард. — Как на волшебном источнике. Но она ее словно из воздуха создает и окутывает себя и ребенка. Такое «зрение» не всем магам доступно, — пояснил он изумленному Берту. — В основном «магам жизни» и некотором орденцам.

— Эльфийская магия? — предположила Амелина. — Я читала, что они колдовали иначе, не так как люди. У них был особый обмен магической энергией с окружающим миром. Магическая энергия присуща всему живому, у человеческих магов есть некий внутренний резерв, который потихоньку наполняется извне, подобно тому, как реки наполняют моря. А эльфы могли в любое удобное время брать необходимое количество энергии отовсюду. Даже напрямую использовать магические источники. И это умение частично сохранилось у их человеческих потомков. Песня Руби на древнейшем. А он, как известно, во многом заимствован из эльфийского.

— Точно, Лина, — хмыкнул Джерард. — Мне прямо захотелось взять карандаш и начать за тобой записывать. А вообще, друзья, нам, похоже, повезло разыскать последнюю ведьму, владеющую древними заговорами. Хоть и не понимающую в них ни слова. Славно «Праведный путь» постарался. Ни ведунов толковых, ни некромантов в Королевстве не осталось. Факультеты некромантии в академиях по всей стране позакрывали.

— А «Праведный путь» ли? — спросил Натаниэль, переводя взгляд с Джерарда на Зака. — Что мы имеем? Боевых элитных магов, не способных противостоять толпе мертвяков. И этих самых мертвяков, внезапно появившихся на крупном торговом пути в тот самый момент, когда принцу, наконец, вздумалось заняться разгадкой Проклятия. Интересное совпадение. Да еще возникшие вдруг «Братья Солнца», планомерно подгребающие под себя источники силы. От всей этой истории дурно пахнет.

— У бабушки еще какие-то книги оставались, — неуверенно проговорила Руби, глядя на мужа. — Ты давно был там, Берт?

— Книги?! — Амелина и Джерард переглянулись.

— Да, — подтвердил Берт. — Там небольшая библиотека, но я особо не смотрел.

— Если это то, о чем мы думаем, то подобные книги — большая удача! — глаза Амелины загорелись. — Братьям и сестрам удалось собрать самые крохи для переписи. Даже в Ковене и академиях магии таких книг не осталось. Мы искали.

— Ага, — согласился Джерард, кивая головой. — Я тоже искал и тоже не нашел…

Заявление вызвало смешки. Друзья четко представили, как Джерард рылся в библиотеке Академии и как потом улепетывал от стражников, которые, конечно, напрямую навредить не могли, но вот Эдварду точно доложили бы.

— Нам надо их забрать, — уверенно заявила Амелина.

— Да, — согласился Джерард. — Пока не поздно.

— Да о чем вы? — Натаниэль с сомнением посмотрел на парочку, у которой от перспектив прикоснуться к древним фолиантам явно помутился рассудок. — У нас тут по лесу бродит толпа беспокойников, и «Братья Солнца» могут пожаловать в любой момент. Не самое подходящее время ходить по лесам.

— Вот именно, Нейт! Вот именно! — возразил Джерард. — Пока их всего толпа, и бродят они лишь тут. А как тебе перспектива армии из беспокойников? Если эти братья случайно доберутся до книг раньше нас, неизвестно, что будет ждать все Королевство. Да может им эти книги и не нужны! А вот нам пригодились бы. Ты видел, как много времени занимает у Амелины уничтожение одного беспокойника? Сколько сил отнимает? Против толпы адепты «Истинной веры» так же беспомощны, как Этеры. Нам нужны мечи, которые ковал отец Руби. Нужны заклинания. Я чую, что то, с чем мы столкнулись — маленькая часть большой кучи дерьма.

Повисла неловкая пауза. Все смотрели на Натаниэля, ожидая его решения. Даже Зак, отчего Райту было не по себе. Тащиться в ночь в лес, кишащий беспокойниками и не ясно на что способными сектантами рискованно. Но если Джерард прав, если только он прав, то от этих чертовых книг может зависеть судьба Королевства.

— Я могу проводить, если надо, — осторожно предложил Берт. — Тут не очень далеко. Но за пределами наших владений.

— Нейт, послушай. Мечей, которые мы нашли в кузне, ведь хватит на всех ребят? — предположил Зак. — Мы можем разделиться на группы и начать прочесывать лес. А по дороге зайти за этими книгами.

— Опять разделиться? — ужаснулся Натаниэль. Идея ему не понравилась.

— Мы поможем, — заверил Берт. — С нами никто не заблудится, и можно будет легко позвать на помощь. Кроме того, это же наш лес. А с беспокойниками у нас разговор короткий!

— Вот! — обрадовался Джерард. — Видишь, все получится!

Оставшись в меньшинстве, Натаниэль сдался. Он разделил Этеров и волков на группы, договорился об условном сигнале и предупредил об опасности встречи с братьями. А сам в компании Берта, Зака, Джерарда и Амелины отправился в сторону избушки бабушки Руби, искренне надеясь, что не пожалеет о том, что в очередной раз пошел на поводу у своих друзей. Как ни крути, а спрашивать Эдвард будет именно с него.

На самом выходе из деревни дорогу друзьям перегородила Марийка. Обведя компанию недобрым взглядом, она с неожиданной для хрупкого телосложения силой схватила Джерарда за руку и потянула куда-то в сторону, сказав друзьям, что он их догонит.

— Чего тебе? — сердито поинтересовался Джерард, глядя вслед удаляющимся товарищам.

— Да вот, хочу узнать, с чего это от тебя мертвечиной несет, словно с погоста? — девушка оскалила зубы и угрожающе рыкнула.

— Понятия не имею, о чем ты, — Джерард в панике отвел взгляд. Он уже совсем было расслабился: тошнота то и дело накатывала, но все было вполне терпимо.

— Не дури! Тебя ведь тоже мертвяки подрали! Дитрих слово дал, что в нашей деревне ни одного беспокойника не будет. А волки свое слово держат! — она утробно захрипела, готовясь к трансформации.

— Марийка, подожди, — Джерард понуро опустил голову. — Ты же знаешь, это долго. А моя помощь сейчас нужна! Без меня они пропадут!

— С тобой они пропадут еще вернее!

— Послушай, время еще есть, я вернусь и сразу… В общем, обратишь меня. Ну или Берту скажу, он же с нами идет!

Джерард понимал, что находится в ловушке. Он, конечно, мог отбиться, но Марийка права, абсолютно права. Определенный риск существовал. Но и отпускать друзей одних было не менее рискованно. А решись Джерард на обращение прямо сейчас — несколько суток проваляется в бреду.

— Слово мага? — Марийка приподняла бровь.

— Слово некроманта, — вздохнул в ответ Джерард. — Как ты узнала?

— Говорю же, смердишь, как погост, — волчица фыркнула.

— Почему другие не чуют? Даже Зак…

— Потому что надышались в Фельдорфе мертвечиной, вот и не чуют. А бабы наши твоего прежнего запаха не знают. Решили небось, что мертвяк, что некромант — все едино.

— Понятно… — он виновато вздохнул. — Спасибо за заботу.

— Учти, обратишься в мертвяка, я с большим удовольствием лично отгрызу твою дурную голову! — она смущенно уставилась в пол.

— Что ж, — Джерард вдруг улыбнулся. — Постараюсь не предоставлять тебе такой возможности.

Поддавшись эмоциям, Джерард чмокнул волчицу в щеку и побежал догонять друзей, пока Марийка не передумала. А девушка еще долго вглядывалась в темнеющий лес, искренне надеясь, что не совершила ошибку.

ГЛАВА 2. Дети Солнца

— Магистр, — слуга учтиво поклонился и прикрыл за собой дверь, проходя в темное помещение с плотно занавешенными окнами.

Магистр привычно сидел в кресле, стоящем во главе длинного стола, и монотонно раскачивал в бокале последний глоток бренди. На столе возвышались шесть канделябров с уже потухшими свечами. Осветительный шар по центру тускло мигал, норовя вот-вот потухнуть. Магистр не любил света и никогда не показывал лица, являясь в закрытой маске даже перед самыми доверенными сподвижниками. Вот и сейчас он сидел с глубоко надвинутым на голову капюшоном и единственное, что мог бы увидеть свидетель его уединения — тонкие пальцы с длинными ухоженными ногтями, украшенные обилием перстней.

— Да, Сэмуэль? — тонкие губы Магистра изогнулись в подобии улыбки.

Чувства трепета и страха, возникающие у людей при личном общении, всегда забавляли. Люди вообще казались ему существами забавными, но какими-то бессмысленными. Они могли, до определенной степени, развлечь. Могли быть полезными в качестве подручных. Могли даже вызвать что-то похожее на уважение, если сделать скидку на то, что человек изначально чуть умнее слизня. Но все их надежды, чаяния и мечты порой настолько смешны. Слушать нелепый лепет о смысле жизни от существ, жизнь которых чуть длиннее, чем у поденки? И ладно бы эти рассуждения касались чего-то возвышенного. Стремление к красоте так понятно. Оно свойственно всем живым существам: что человеку, что гусенице. Просто с гусеницами сложнее общаться, вот об этом никто и не знает.

Но нет, большинству последователей культа «Братьев солнца» мысли о прекрасном были чужды. Их заботили бессмертие, личное обогащение, статус, месть врагам. Как правило, это были люди слабые, не способные действительно себя проявить. Ведь сильный и умный человек не будет метаться подобно крысе, ища кормушку повкуснее — таких не любят нигде и никогда не станут принимать как равных. Ни союзники, ни, тем более, враги. Такие экземпляры могут служить инструментом, расходным материалом, хотя сами по глупости этого не понимают. А может, просто боятся понять и принять, так как являются еще и трусами.

Магистр все это прекрасно понимал и смотрел на подобное несовершенство философски. Тем более что идейные последователи у него тоже были. Хотя, конечно, и не в таком количестве, как у принца Эдварда. Мальчик собрал вокруг себя не слишком много союзников, но зато каких! Чистосердечных, преданных, искренне верящих в добро. Таких благородный и таких… наивных. Вот их, в отличие от собственных пешек, будет действительно жаль убирать с шахматной доски. Но зато какая захватывающая предстоит партия! Эдварду можно только позавидовать: он проживет яркую, достойную, хоть и короткую даже для человека жизнь. И уйдет достойно, освободив место чему-то более совершенному, прекрасному и долговечному. Магистр улыбнулся, на этот раз весьма искренне.

— Господа ожидают, — неуверенно произнес Сэмуэль, бросая короткий взгляд на дверь. — Позволите их пригласить?

Магистр обреченно вздохнул. Встречаться с «господами» у него не было никакого желания. Он прекрасно представлял себе их доклады, как обычно далекие от того, что хотел бы услышать, но выхода не было. Придется на какое-то время погрузиться в мелочные подковерные игры высокопоставленных сторонников.

— Проси… — с долей обреченности вздохнул Магистр, откидываясь на спинку и прикрывая глаза.

Дверь тут же отворилась, впуская посетителей. Заскрипели половицы, задвигались стулья, комната, доселе наполненная мистической тишиной, потеряла свою загадочность, постепенно превращаясь в базарную площадь. Шепотки, смешки, лицедейские балахоны на манер Магистра — все это безумно раздражало, но приходилось терпеть. Когда на горизонте появляется столь долгожданный приз, ни к чему быть привередливым.

— Итак, господа, чем порадуете? — спросил Магистр, когда все наконец расселись.

Ответом на весьма простой и непритязательный вопрос, как и ожидалось, была тишина и вороватое шуршание безвкусных балахонов, которые и не думали скрывать личности носителей.

— Граф Роан? Как дела у «Праведного пути»? — после непродолжительного ожидания поинтересовался Магистр.

Граф медленно встал с места и учтиво поклонился. Даже среди ближнего круга Магистра Роан считался сумасшедшим фанатиков. Его жестокость и отсутствие собственных корыстных интересов вызывали у сторонников откровенное непонимание и страх. Семья графа на протяжении нескольких столетий служила «Праведному пути», и сейчас, в стенах родного ордена, Роан успешно продвигал идеи «Братьев Солнца», собрав вокруг себя таких же фанатично убежденных единомышленников.

— Неплохо, Магистр. Люди устали от кровопролития, но не смирились. Они готовы принять любую помощь во имя Справедливого. Тем более то, что мы предлагаем, не имеет ничего общего с богомерзкими колдунами.

Губы Магистра вновь тронула улыбка. Что ж, возможно, он погорячился, отдавая пальму первенства в чистосердечности сторонникам Эдварда. Похоже, и некоторым его последователям все еще не чужда наивность.

— Прекрасно, это прекрасно, — добродушно проговорил Магистр. — Полагаю, это не единственные ваши успехи, господа?

— Осмелюсь продолжить, Магистр, — Роан презрительно хмыкнул. — Не все наши братья усердны в своих трудах на благо ордена. К Этерам вы так никого и не внедрили, — он повернул голову в сторону своего соседа. — А между тем, если бы не они, принц все еще шатался бы по лесам, словно трусливый заяц, убегая от гончих.

— Возможно, что так, — мужчина вскочил с места, да так резво, что капюшон с его головы слетел, раскрывая личность, но вряд ли это являлось большим секретом. — Но главное нам удалось! Этеры уже не такой грозный противник, как прежде. Из старой гвардии практически никого не осталось, а молодежь абсолютно неподготовленная. Некромантия изучается поверхностно и факультативно, практических занятий не проводится. Эти бравые вояки с пяти метров не отличат вампира от человека. Это и есть результат нашей успешной работы.

Магистр хмыкнул. С одной стороны, продажность верховных магов удручала, в очередной раз показывая несовершенство человеческой натуры. Но с другой стороны, все или почти все непродажные и принципиальные были истреблены задолго до начала активных действий.

Магистр грустно вздохнул, вспоминая, как лично составлял список тех, кого нужно убрать как можно скорее. Первую строчку в нем занимала Генриетта Гевиттер. После многие полагали, что на имение Гевиттеров напали из-за ее мужа. Это было не так. Малышка слишком близко подобралась к тому, чего ей знать не следовало, а переполох в столице с убийством короля стал отличным прикрытием.

Ее нельзя было оставлять в живых. Никак нельзя. Но эту потерю Магистр до сих пор тяжело переживал. Генриетта была ему искренне симпатична и как противник, и как женщина. Но он не позволил собственной сентиментальности взять верх над разумом и, скорее всего, не прогадал. Хотя, зная эту маленькую мерзавку, не исключено, что она оставила после себя парочку неприятных сюрпризов. Жаль, очень жаль, что в свое время Генриетта выбрала не того мужчину, все могло бы сложиться совсем иначе.

— Приятно слышать, — кивнул Магистр. — Но до меня дошли слухи, что есть кое-кто, кто не только способен отличить, но еще и борется весьма успешно.

Сидящие за столом притихли. К «Лесным стражам», так же как и к Этерам, пока никого подослать не удалось. Более того, не удалось даже выяснить место обитания этой группы наемников, их численность и магические способности. Скорее всего, группой управлял кто-то из улизнувших от «Праведного пути» некромантов. Или же речь шла о ведунах, владеющих древней, основательно забытой магией, не поддающейся точной классификации.

— Как нам стало известно, — дрогнувшим голосом поспешил заверить один из присутствующих, — «Лесные стражи» испытывают определенные трудности с экипировкой. Недавно они лишились своего основного поставщика.

— А скольких человек лишились мы, добывая столь «нужную» информацию? — недовольно поинтересовался Магистр. — В наших, господа, интересах сделать все возможное, чтобы Стражи лишились всех своих поставщиков и как можно скорее. Это сейчас они просто зарабатывают на горе родственников и праведном желание отомстить. Поставленные перед жестким выбором, они примут сторону принца. Не сомневайтесь. А значит, поделятся с Этерами секретом, где можно раздобыть столь необходимое им вооружение. Армия, как я понимаю, по-прежнему неподкупна и на страже Короны?

Этот вопрос был риторическим. Армия не слишком волновала Магистра. При благоприятных условиях она бы не стала препятствием к заветной цели. Без сильной магической поддержки солдаты — легкая добыча для вампиров. А если удастся заполучить в союзники рыцарей «Праведного пути», активно использующих «божественные» артефакты, шансы на выживание у защитников принца будут призрачными. Но, в любом случае, недооценивать противника Магистр не привык.

— Главнокомандующий из идейных, — пояснил Роан. — К тому же, тут личное. У него виды на леди Райт, так что переманить не получится. Его надо убрать.

— Не сейчас, — Магистр вздохнул. — Пока не стоит привлекать к себе много внимания. И, кстати, о внимании, — в его голосе появились стальные нотки. — Кажется, вы довольно превратно поняли мое распоряжение замести следы. Избавиться следовало от любых подозрений. В крайнем случае — от Этеров. А не обращать целую деревню практически в пригороде столицы в толпу беспокойников! А учитывая, что никакого урона нашим путешественникам они не нанесли, я бы даже сказал «бесполезников»! В итоге мы имеем компанию не самых глупых и бездарных магов у себя на хвосте. Опять же, их новые пушистые друзья наверняка наболтали много лишнего. Когда только договориться успели?!

— Их всех следует уничтожить! — зашептались за столом.

— Ну, попробуйте еще раз. Натравите мертвецов на компанию магов, один из которых некромант, а второй — дракон, — мрачно пошутил Магистр. — Лично я бы предпочел, чтобы мы просто исчезли оттуда без всяких следов. Обрубить все нити и… Вансланд — большая страна, сейчас важнее сохранить остатки инкогнито. Пусть ищут. Ничего не найдут и успокоятся. Нам надо выиграть немного времени.

— Дело не только в некроманте, — закашлялся один из присутствующих, обращая на себя всеобщее внимание. — Девушка, что с ними, — она совсем не проста.

— Леди Гисбах, если не ошибаюсь? — усмехнулся Магистр. — И что же в ней сложного?

— Она — любимая ученица Беаты Демут. Ее надежда и опора. Как вы знаете, Магистр, в «Истиной вере» тоже не все гладко…

— Вам виднее, — Магистр пожал плечами.

— Беата подозревает неладное. Пока никаких действий не предпринимает, но очень мягко отстраняет от важных дел тех, кого считает ненадежными. Гонцы от принца зачастили. И это несмотря на пропаганду политики невмешательства. Да и от Короны в последнее время поступают весьма щедрые пожертвования. Плюс крупные суммы от людей, имевших аудиенцию у Его Высочества. Так вот, мнится мне, что Амелина Гисбах неспроста оказалась рядом с принцем. Она очень способна во всем, что касается древних языков. Осмелюсь предположить: девушку специально направили для помощи в расшифровке книги, которую братьям удалось добыть с таким трудом. И, кстати, «упокоение заблудших душ» тоже всегда было ее сильной стороной.

— Надо же, как все удачно совпало, — Магистр хмыкнул. — И что же вы предлагаете?

— Братья ведь наведаются в те края, как вы сказали, для заметания следов? Было бы неплохо, если бы с девушкой произошло какое-нибудь несчастье…

Магистр тяжело вздохнул. Да, благородством его союзники не страдали. Он прекрасно знал, что девочка мешает господину из «Истинной веры» лично. Она — потенциальная преемница Беаты на посту магистра ордена. Случись что с ее наставницей, именно за Гисбах проголосует вся верхушка. Юный возраст не будет в данном случае помехой. Невинная дева — идеальный символ добродетели. А умные советники в окружение найдутся. Кроме того, Амелина уже не только познакомилась с принцем — она успела поучаствовать в сражении рука об руку с его ближним кругом. Это делает ее еще более вероятным кандидатом не только в магистры ордена, но и в члены Совета, в который Эдвард столь неохотно пускает новых людей. Магистр не видел в этом большой беды. Амелина при всем желании не сможет стать опасным противником. А вот относительно расшифровки текстов можно подумать.

— Хорошо, — Магистр кивнул. — Я попрошу доставить девушку ко мне. Возможно, она будет мне полезна.

***

— Что за чертовщина?! — резко натянув поводья и заставив коня остановиться, Александр Ротфельд поднял руку вверх, призывая товарищей последовать своему примеру.

Впереди на безлюдной лесной дороге наблюдалось движение. Еще очень далеко, но врожденные инстинкты Александра не просто шептали, они кричали об опасности.

— Что там, Алекс? — Ян подъехал ближе.

— Сюда кто-то скачет. Очень быстро… — Алексaндр прикрыл глаза и постарался прислушаться к голосу Силы.

По принятой классификации он принадлежал к «магам жизни» с незначительной склонностью к огненной стихии. Поэтому во время учебы в Академии талантливого юношу всячески склоняли специализироваться в медицине. Или сельском хозяйстве, на худой конец. Что большинство «магов жизни» и делало. Но в самом определении таилась доля лукавства. Если со стихийниками все изначально понятно, то к «магам жизни» (определение, принятое во времена короля Эрхарда) отнесли большую группу людей, обладающих довольно разными способностями. Да, все они в той или иной степени лежали в области манипуляции живой материей. Но решение объединить в один ряд целителей, природников и некромантов выглядело сомнительным.

Причина такого разделения имела одну цель — убрать из классификации даже упоминание о некромантах. Чтобы не мозолило глаза ярым противникам «бесовского ремесла» и не бередило ран короля. Факультет некромантии со временем тоже закрыли под предлогом отсутствия желающих там обучаться. Последним, кому удалось получить диплом со специализацией в некромантии, был лорд Блендверк, но там и случай особый. Мало того, что один из лучших друзей принца, так еще и некромант уже обученный. Поговаривали, учитель его не гнушался даже запрещенными разделами, поэтому профессора, от греха подальше, выписали нужный документ и отпустили Джерарда с миром.

У Александра так не получилось. Отчаявшись достучаться до преподавателей и деканата, он начал заваливать прошениями самого принца, а когда и это не вышло, плюнув на все, пошел по стопам погибшего отца и подался в Этеры. Александр прекрасно владел несколькими видами оружия, базовыми знаниями в общей магии, а природными силами, подобно Натаниэлю Райту, пользовался только стихийно. Вот и сейчас он чувствовал впереди что-то пугающее. Что-то неживое.

— Кажется, это просто обоз, — облегченно вздохнул один из сослуживцев. — Все же мы на одном из главных торговых путей…

Этеры начали спешиваться, чтобы уступить место телегам.

— Стоять! — голос Александра был как никогда жесток. — Всем оставаться в седле! Если кто-то верит во Всемилостивого — начинайте молиться. Я не шучу.

Мужчины переглянулись, схватившись за эфесы мечей. Ян действительно принялся бормотать слова молитвы, тревожно вглядываясь вдаль. Вскоре в зоне видимости появился всадник: он яростно махал руками и кричал что-то едва различимое, но по мере приближения стало возможным разобрать слово «бегите». Следом за всадником показалась небольшая телега, запряженная гнедой парой, на которой восседало около десятка человек.

Всадником оказался мужчина в возрасте, явно не принадлежащий к высшей знати, хотя костюм на нем был богатый. Купец, не иначе. Несмотря на плотное телосложение, его движения выдавали человека не чуждого физическому труду и не лишенного проворства. А судя по разорванному кафтану, перемазанному грязью и кровью, незнакомцу пришлось побороться за свою жизнь.

— Господа, — хрипло проговорил мужчина, достигнув Этеров. — Скачите-ка вы подальше отсюда… — он с трудом переводил дух.

— Граф Александр Ротфельд к вашим услугам, — Алекс кивнул, приветствуя собеседника. — Что случилось?

— Вы ведь Этеры, верно? — мужчина внимательно посмотрел на отличительные знаки. — Беда случилась в Фельдорфе. Купец я. Возвращался с обозом из Химмельвальда в Эрдбург, но в Фельдорфе на нас напали…

— Кто?

— Беспокойники, будь они неладны!

— Кто? — Этеры изумленно переглянулись.

— Мертвяки, если по-простому. Там их целая деревня. Нам, благодаря товарищам вашим, удалось спастись. Они сказали, что впереди господа скачут. Предупредить просили. А сами остались с мертвяками биться. Только речь и о барышнях шла, а их-то мы и не повстречали…

— У вас много раненых? — Александр не сводил глаз с ладоней купца, покрытых следами укусов.

Мужчина вздохнул. В это время к ним подъехала телега с перепуганными людьми: пяток совсем молодых ребят, две женщины, несколько ребятишек лет по восемь–десять.

— Понимаю, куда клоните, — купец медленно кивнул, достав из-за пазухи кулон, какие носили адепты «Истинной веры». — Меня опасаться нечего. Если помру, так уж не встану.

Александр удивленно вскинул бровь. Он был готов поклясться, что не все из товарищей поняли, к чему он клонит, а тут простой купец.

— Сестрица моя замужем за некромантом, — с готовностью пояснил купец. — Он еще десять лет назад сказывал, что на дорогах неспокойно. Чтобы всякую нечисть от себя отпугнуть да родных обезопасить, вот. Прошел обряд специальный. И я, и подмастерья мои тоже, — он кивнул в сторону притихших ребят. — А эти барышни с мальцами — паломники. Адептки, не сомневайтесь. Взяли их по дороге попутчиками. Да и не поранились они. Не мужики мы, что ли? Как могли — защищали! Только вот…

— Только? — Александр насторожился.

— Были еще люди с нами. В обозах обычно несколько купцов идет — так безопаснее. Мы, как видите, налегке, а они все боялись товар бросить, поэтому пострадали сильно. Ну и на полпути… — купец опустил голову.

— Вы от них убегаете, да? — спросил один из Этеров.

— Да… — медленно кивнул купец. — Перевернутый обоз с товарами задержит их на какое-то время, но…

— Много их?

— Около двух десятков.

Этеры переглянулись. Новости были не просто плохими — они были ужасающими. Беспокойники считались довольно редким штучным явлением и использовались опальными некромантами в основном для мелких пакостей. Слишком уж сложным и энергозатратным было заклинание для поднятия мертвых. Да и не осталось умельцев. Александр вспомнил случай, что обсуждали на привале. Принцу уже приходилось отбиваться от толпы мертвяков. Но там был Джерард, а тут они один на один с опасностью и без возможности что-то противопоставить.

— А по дороге, говорите, никого не видели? Там было еще пятеро наших. Две леди из «Истинной веры», Этер, некромант и огненный маг.

— Нет, никого не повстречали, — покачал головой купец. — Но вряд ли можно найти более подходящую компанию для прогулок в месте, кишащем беспокойниками.

Александр кивнул. Если уж он почуял, то Джерард наверняка успел предупредить друзей, и они укрылись где-то в лесу. Сейчас главное помочь людям добраться до безопасного места и не позволить мертвякам далеко разбрестись.

— Ян, — крикнул он. — Проводишь их до ближайшего монастыря «Истинной веры» и скачи прямиком в столицу. И весника капитану пошли. Надо предупредить лорда Кемпфера. А мы попробуем разыскать беспокойников. Мечи тут бесполезны, у кого стихия огонь? Надо делать факелы. Действуем быстро…

***

Дорога до домика бабушки Руби заняла около получаса. На самом деле дом стоял недалеко, но пробираться пришлось через бурелом и по самому краю болота. На все возмущения Джерарда Берт только руками разводил: они ведь сами хотели побыстрее. Он честно повел самой короткой дорогой.

Амелине тоже несколько раз хотелось сказать, что они все же не волки и не могут так ловко пробираться через буераки и не проваливаться на кочках. Но, немного послушав нытье Джерарда, решила, что оно достаточно точно выражает ее мысли и отношение. Повторяться ни к чему. Вообще было забавно осознавать, насколько они с Джерардом на самом деле похожи, и что теперь прежде раздражающее ворчание некроманта влияло умиротворительно. Раз тратит силы на такие пустяки, значит, опасность им не угрожает. По крайней мере, пока. Поэтому, немного расслабившись, Амелина изо всех сил старалась не отставать от своих спутников и не быть обузой.

— Устала? — они уже практически подошли к дому, когда Зак поймал ее ладонь.

Этот простой жест заставил Амелину смутиться. Щеки вспыхнули, а взгляд беспомощно заметался из стороны в сторону, ища за что зацепиться. Странно, еще час назад казалось, что ближе Зака у нее никого нет, а колечко на пальце грело сердце, вызывая загадочную улыбку. Теперь же на Амелину словно ушат холодной воды вылили. Что она творит?! Ведет себя, как Розмари! Но той-то, в ее шестнадцать, еще позволительно, а вот она… Голос разума, придя в себя после череды потрясений, встрепенулся и забил тревогу, запоздало предостерегая от поспешных решений.

Увидев в глазах любимой испуг, Зак быстро разжал пальцы и отступил.

— Прости, не хотел тебя пугать, — сказал он, отводя взгляд.

— Я... я просто задумалась, — ответила она, отвернувшись. Было стыдно и безумно неловко.

Натаниэль настороженно посмотрел на парочку, намереваясь что-то сказать, но, заметив упреждающий жест Зака, промолчал. В таких делах третий — всегда лишний. Да и времени на разговоры не осталось. Они уже пришли.

— Это и есть дом ведьмы? — деловито осведомился Джерард, поднимаясь на крыльцо небольшой избушки.

— Она не ведьма… — рассеянно ответил Берт, ступая следом.

— Эти сказки ты своей наивной жене расскажешь, тоже «не ведьме», — хмыкнул некромант. — На этом месте оберегов от нечисти больше, чем на королевском дворце наложено. Даром что старушка давно покинула этот мир. Заклятья до сих пор рабочие. Сильна, видать, была. Лина, иди сюда, тебе понравится, — донеслось уже изнутри.

Воспользовавшись случаем, Амелина поспешно метнулась внутрь, оставляя Зака и Натаниэля снаружи.

— У вас все в порядке? — Натаниэль не собирался лезть не в свое дело и искренне надеялся, что Зак не обидится за назойливое беспокойство.

— Видишь, это вполне естественно, — ответил Зак, внимательно посмотрев на товарища.

— Что именно?

— Переживать за друзей. Интересоваться их личной жизнью. Стремиться как-то помочь или хотя бы попытаться, если видишь, что все идет не так, — Зак улыбнулся. — Все в порядке, Нейт. Мне пришлось немного поторопить события, и теперь Лина в замешательстве. Но это скоро пройдет. Ей просто нужно время. Не переживай...

На крыльце появился Берт: он резво сбежал по ступеням и подошел к друзьям.

— Я показал Джерарду и Амелине, где найти книги. Дальше справитесь сами? — охотник нетерпеливо посмотрел в сторону заимки.

— За своих переживаешь? — понимающе улыбнулся Зак, имея в виду семью оборотня. Но Берт затряс головой.

— Нет, за наших, — вздохнул волк. — Молодые они все. Как бы дров не наломали.

Натаниэль кивнул. За время поездки он не единожды пожалел, что взял с собой так много новичков. С другой стороны, Густав новичком не был. Тем тревожнее за Алекса и его команду.

— Мы разберемся. Ступай, — Натаниэль похлопал Берта по плечу и тот, облегченно вздохнув, скрылся в лесу.

Зак уселся на ступени и принялся насвистывать незамысловатую мелодию.

— Мы не пойдем внутрь? — неуверенно спросил Натаниэль, присаживаясь рядом.

— А ты что-то понимаешь в древних фолиантах? — не без интереса спросил Зак.

Натаниэль задумался. Он конечно, изучал что-то такое в Академии и мог сносно переводить с эльфийского со словарем, но вот древнейший точно не был его сильной стороной. Помнится, над ним даже Эйлит посмеивалась. Девочка не то чтобы обожала изучение языков — с такими родителями у нее не было шансов их не знать. В общем, он предпочел благоразумное молчание.

Они просидели так порядка получаса, может, чуть больше. На улице начало смеркаться, появились первые звезды, намекая, что пора решать как быть с ночевкой. Зак как раз поднялся, чтобы обсудить это с Амелиной и Джерардом, когда из домика донесся испуганный крик девушки.

— Зак, Нейт, скорее!

Столкнувшись плечами в дверном проеме, мужчины опрометью кинулись внутрь. Джерард сидел на полу среди разбросанных книг и порывисто дышал. На его висках выступили крупные капли пота, а затуманенный взгляд метался по комнате, не в силах сфокусироваться.

— Ему резко стало плохо, — развела руками Амелина. Она попыталась расстегнуть воротник куртки Джерарда, но он оттолкнул девушку, больно ударив по рукам.

— Не трогай. Где Берт? — прохрипел Джерард, облизывая пересохшие губы. — Позовите, пожалуйста, Берта…

— Он ушел… — Зак склонился над другом по другую сторону от Амелины и, сделав несколько вдохов, в ужасе посмотрел на Натаниэля. — Беспокойники…

— Да, — Джерарда перекосило от боли. — Я думал, что успею… Я — самоуверенный идиот…

На секунду Натаниэль замер, словно решал в уме сложную задачу. Он подошел ближе и, отодвинув растерянную Амелину, рывком разорвал на Джерарде одежду. Все было очень серьезно. Рана, нанесенная серпом, не просто не затянулась, как еще недавно уверял друзей Джед. Она начала гнить, так же, как царапины жителей Фельдорфа, полученные от беспокойников.

— Но это же был серп… — Зак растерянно развел руками. — Только серп. Мы же видели!

— Мертвяк цапнул меня раньше. В первом доме. Совсем немного, но… Придурок. Какой же я придурок! Я думал…

— Которой из них? — Натаниэль кивнул на связку амулетов, болтающихся на шее Джерарда.

— Этот… — Джерард указал на полностью разряженный амулет, поддерживающий все это время его состояние.

— Зак, у тебя что-то осталось? — поинтересовался Натаниэль со вздохом, снимая с шеи несколько шнурков с разными кристаллами.

— Да. Вот! — Зак вытащил из кармана несколько странных предметов, похожих на сокровища малолетнего мальчугана, собранные по окрестным дворам. Стеклышки, монетки, странной формы камушки.

— Придется пока обойтись своими силами, — вздохнул Натаниэль.

— Не смей! — Джерард схватил его за руку. — Лес кишит беспокойниками! Вам нельзя оставаться без резерва. Я не позволю…

Он попытался подняться, но Натаниель резко, вполсилы, ударил его ребром ладони в основание шеи. Джерард медленно осел на пол и затих.

— Ему сейчас лучше не двигаться… — пояснил Натаниэль, мрачно усмехнувшись.

— Может, мой амулет тоже как-нибудь поможет? — Амелина достала из-за пазухи кулон, но Натаниэль покачал головой.

— Просто попроси у Всемилостивого удачи для одного самонадеянного и упрямого, но очень дорогого нам человека…

Он говорил настолько серьезно и спокойно, ни на секунду не позволяя усомниться в своих словах и запаниковать, что Амелина, кивнув, принялась шептать молитву.

Зак напряженно смотрел на бледное лицо Джерарда, в мыслях ругая себя за то, что раньше не распознал неладное. Запах друга изменился: это все еще был запах живого человека, к которому уже начал примешиваться приторно-сладкий аромат мертвечины. В Фельдорфе им пропиталось все. А тут… Легкий, едва уловимый, пугающий.

А еще Зак предпочел бы не слышать, что сердце Натаниэля буквально выпрыгивает из груди. Не замечать, как вздрагивают его ладони, выверенными движениями манипулируя с силой. На черта ему вообще такая внимательность, которая срабатывает в случаях, когда не надо?!

— Этого надолго не хватит, — вздохнул Натаниэль. — Джеда надо отнести к волкам.

— Я слышала, что есть противоядие, — неуверенно произнесла Амелина, обнимая себя за плечи.

— Я тоже слышал, — кивнул Натаниэль. — Но в нашем снаряжении его нет. Поэтому и вариантов у нас нет. Я отнесу Джеда в деревню…

— Нет, — резко возразил Зак. — Это сделаю я. Если ты не успеешь… Если он обернется… Ты сейчас без амулетов и много сил потратил.

— В том-то и дело! Если что, я не сумею защитить Амелину!

— С мечом от этих братьев — еще как сумеешь! — упрямился Зак. — А от беспокойников, она сама тебя защитит! Правда, Лина? — он бросил короткий взгляд на девушку, ожидая подтверждения.

Дракон негодовал, требуя оставаться подле возлюбленной и защищать ее ценой жизни. Но Зак силой воли заткнул свое второе «я», ставшее в последние дни чрезмерно назойливым. Он чувствовал растерянность Амелины, ее страх и неловкость, и не собирался давить. Поэтому не хотел оставаться с ней наедине. Да и с ним шансов у Джерарда добраться живым до волков объективно больше.

Амелина с готовностью закивала, соглашаясь с такими доводами. Втайне она радовалась, что не придется оставаться с Заком вдвоем и объяснять перемены в своем поведении. Она просто не смогла бы этого сделать.

— Вот и договорились, — Зак улыбнулся, с необычайной легкостью взваливая себе на плечи Джерарда, который вовсе не казался невесомым. — Сидите тихо. Дверь никому не открывайте. Скоро вернусь.

Он широко улыбнулся, заговорщически подмигнул друзьям и чуть ли не бегом направился в сторону заимки. Так, что меньше чем через минуту скрылся с глаз вышедших на крыльцо Натаниэля и Амелины.

— Зачем ты так? — тихо проговорил Натаниэль, облокотившись на перила и обратив задумчивый взор к звездам, виднеющимся сквозь верхушки елок.

— Как «так»? — Амелина уставилась себе под ноги.

Рано она расслабилась. Как раз Зак вряд ли бы стал лезть к ней в душу, а вот переживающие за своего товарища спутники — дело другое.

— Так сухо… Если перед опасным путешествием он даже улыбки твоей не достоин, не проще ли вернуть кольцо и сделать вид, что ничего не было? — Натаниэль вопросительно приподнял бровь. — Я не осуждаю, мне просто интересно.

Он не сердился, нет. Не обвинял. Не устраивал допрос, как мог бы, наверное, поступить Джерард, не пытался манипулировать. Натаниэль просто спрашивал, видимо, не понимая, каким образом его солнечного, улыбчивого друга могла заинтересовать такая серая мышка, как Амелина. Чувство облегчения, появившееся с уходом Зака, моментально улетучилось, уступая место стыду. Она ведь даже удачи не пожелала. Но предложение просто отдать кольцо и забыть вызвало в душе яростный протест.

— Это слишком быстро, — Амелина облизала пересохшие губы. — Я же не такая легкомысленная, как...

— Как Рози? — Натаниэль улыбнулся. — То есть это просто страх перед тем, что подумают о тебе окружающие, который на время был приглушен опасностями?

— Отчасти, — согласилась Амелина. Обсуждать личные переживания с человеком, которого так мало знаешь, было неловко. Но лорд Райт располагал к душевным беседам. — Приличные девушки не…

Амелина запнулась. Не целуются с малознакомыми принцами? Не ходят с ними в обнимку прилюдно и не прилюдно, в общем-то, тоже? Не принимают колец на четвертый–пятый день знакомства? Что же именно не делают приличные девушки?!

— Лина, — Натаниэль усмехнулся. — Мне всегда казалось, что приличные девушки из «Истинной веры» никогда не позволяют указывать, как им следует поступать. Давай-ка я расскажу тебе историю одного «приличного» юноши. Он, к слову, был твоим ровесником и тоже очень переживал о том, как выглядит со стороны. А еще больше беспокоился о своих чести и гордости.

Натаниэль вздохнул. Давно он не рассказывал эту историю. Последний раз, кажется, Джерарду, по пьяни, когда тот, вопреки обыкновению, принялся читать нотации. Остальные знали и так. Хотя Зака это никогда не останавливало от едких замечаний по поводу излишнего самобичевания.

— Девятнадцать мне исполнилось незадолго до убийства короля Эрхарда. В тот год я с отличием закончил Академию магии, имел множество интересных предложений продолжить обучение, но видел себя исключительно в рядах нашей элитной гвардии. Как отец, который всегда был для меня кумиром. Я принял участие в отборе для новичков и, кажется, стал лучшим, — Натаниэль усмехнулся, вспоминая, как его просто распирало от гордости, когда он увидел свое имя в верхней строке списка прошедших вступительные испытания. — Но во время финального голосования отец наложил вето на мою кандидатуру.

— Что? — Амелина удивленно вскинула бровь. — Но почему?!

— Он сказал, что я слишком окрылен своими успехами. Слишком самоуверен. А в военном деле это — прямая дорога на погост. В общем, мою кандидатуру отвергли, ссылаясь на отсутствие необходимых личных качеств. Мне предложили подождать еще годик, попробовать себя в чем-то попроще. Надо ли говорить, как я был раздосадован и зол? Я не желал принимать решение отца. Я всю жизнь готовился к битвам и походам, и в тот момент походил на обиженного ребенка, лишенного сладостей. И самое ужасное, я не мог смотреть в глаза своим более удачливым, но менее талантливым товарищам, которые в тот год прошли отбор. Дома отец пытался мне втолковать причины такого решения, но меня это не интересовало. В общем, рассорились мы сильно. Я, хлопнув дверью, ускакал к деду в деревню, заявив родителям, что раз воина из меня не получилось, буду осваивать кузнечное дело. Но на ежегодный турнир все же записался. Чтобы доказать, что все равно лучший. Взрыв случился прямо перед моим выходом на ристалище. Отец в тот день замещал капитана. Он кинулся ко мне и приказал срочно скакать в имение Гевиттеров. Предупредить об опасности. А я…

Амелина с сочувствием посмотрела на Натаниэля. Она знала, что лорд и леди Гевиттер были убиты мятежниками в своем имении, и Королевство одномоментно лишилось не только короля, но и капитана Этеров вместе с главой Ковена.

— Ох, Натаниэль…

— В тот момент во мне взыграла мелочная гордыня! Я заявил отцу, что командовать он может своими Этерами, и раз я не достоин чести быть среди них, то нечего мной помыкать. И отправился с Эдвардом и Заком. Это был мой последний разговор с отцом, Лина. Живым я его больше не видел. Он сам поскакал к лорду Гарольду.

— Почему он не отправил просто гонца? — удивилась девушка. — Если дело было только в предупреждении…

— Он отправил. Конечно, отправил. Сам уже позже двинулся следом, но… — Натаниэль запнулся. — Отец умел предвидеть, и если он хотел, чтобы ехал я, значит знал, что это может что-то поменять. Возможно, тогда Эйлит была бы жива! И он сам не погиб бы…

Натаниэль прикрыл глаза, подставляя лицо прохладному вечернему ветерку. Воспоминания о тех днях больно царапали, раз за разом наполняя сердце виной и заставляя гадать, как бы все вышло, наступи он на горло своей глупой детской гордости.

— Эйлит — это…

— … моя невеста, — он с готовностью закатал рукав, демонстрируя украшенное письменами предплечье — знак магического обручального обряда. — Вот…

Амелина осторожно провела рукой по знакомым знакам древнейшего. Oна и подумать не могла, что такие обряды еще использовались на практике — столь древними они были.

— Ты любил ее, да? — участливо спросила Амелина, внимательно вглядываясь в лицо Натаниэля.

А что, если они с Заком никогда больше не встретятся? Вдруг случится непоправимое, и невнятное бормотание окажется последним, что он услышал от нее? Ведь именно эту мысль хотел донести Натаниэль? Лучше сожалеть о сделанном, чем о том, чего, поддавшись минутному страху, сделать не успел?

— Нас обручили, едва Эйлит появилась на свет, связав обрядом. Мне было девятнадцать, а Эйлит — десять, и ни о чем таком мы, естественно, не думали, — губы Натаниэля тронула грустная улыбка. — Но она была невероятной. Маленький ураган, переворачивающий все с ног на голову и заставляющий иначе смотреть на привычные вещи. Рядом с ней мне всегда было весело и… спокойно.

— Ты любил ее, — Амелина понимающе кивнула. — Любить можно по-разному. Этот обряд, он особенный. Если люди друг другу не подходят, узор со временем тускнеет, — Амелина нахмурилась, пытаясь припомнить подробности. Яркие, словно вчера нанесенные письмена не вязались с тем, что невесты Натаниэля нет в живых. — А она точно умерла? Ты уверен?

Натаниэль кивнул, стараясь не смотреть в глаза собеседнице.

— В этом году Эйлит должна была закончить Академию магии. А в ее двадцатый день рождения мы должны были пожениться. Дважды в год я навещаю семейный склеп Гевиттеров и каждый раз не могу поверить, что ее больше нет. Но скоро…

Натаниэль замолчал. И это тягостное траурное молчание рассказало Амелине намного больше, чем все произнесенные до этого слова. Она поняла, о чем думает Райт. Поняла, почему он до сих пор не женат и ведет столь неприглядный и распутный образ жизни при дворе. Натаниэль не видит будущего. Каждый день он смотрит на яркий обручальный узор на руке и твердо верит, что в назначенный день встретится со своей мертвой невестой. Потому что если связь не оборвалась до сих пор, она никогда не оборвется. Ему придется последовать за Эйлит. И такие случаи действительно описаны, но там всегда фигурировали пары, которые долгое время прожили вместе и не представляли жизни друг без друга, а тут… Амелина задумалась.

— Я помолюсь за нее, — Амелина порывисто обняла Натаниэля. — За вас обоих. Спасибо тебе…

Она действительно была благодарна за этот разговор. За знание, что ее внезапное желание быть с Заком не обязательно истолкуют превратно. В конце концов, вокруг ведь тоже люди. За понимание и, пусть и не высказанное прямо, но все же одобрение.

Теперь Амелину охватило всепоглощающее чувство тревоги: найдет ли Зак дорогу? Успеет ли? Ведь если не успеет, если Джед обернется беспокойником...

— Лина, — Натаниэль резко притянул задумавшуюся Амелину к себе, сжав в объятиях так, что едва получалось дышать. Что он творит?! Совсем забылся? Амелина вскинула возмущенный взгляд, но тут же осеклась: Этер тревожно смотрел по сторонам, как охотник, выслеживающий дичь. — Похоже, мы тут не одни.

Она и сама почувствовала неладное: слишком тихо стало вокруг. Даже птицы, беззаботно чирикающие на раскидистых ветвях полуночные серенады, затихли. Словно почуяли приближение хищника.

— А вот и гости… — Натаниэль потянулся за мечом.

***

Зак двигался настолько быстро, насколько вообще умел. Нет, ноша в виде бесчувственного Джерарда его не тяготила. При необходимости он мог бы с легкостью захватить с собой еще и Натаниэля, но вот елки, низко склонившие ветви, и кочки на болоте, явно не предназначенные для двойной нагрузки, порядком замедляли продвижение. И неимоверно злили. В конце концов, он не лягушонка какая, а дракон!

Наконец болото закончилось. Зак остановился на минуту, чтобы передохнуть и осмотреться. В темноте он видел не хуже, чем днем, но вот цветущие папоротники, будь они неладны! Захотелось даже подговорить Амелину под шумок издать указ, призывающий искоренить все до единого. Правда, это расстроит Тедерика. Он питает к сорнякам странную симпатию. Вдруг чуть вдалеке, между деревьев, Зак отчетливо увидел пламя костра. Решив, что это может быть кто-то из Этеров или волков — непрошенные гости вряд ли бы стали столь выдавать свое присутствие — Зак двинулся в ту сторону. Если повезет, идти в деревню и не придется. Только бы там действительно оказались волки.

Однако принца ждал сюрприз. На поляне возле небольшого костерка сидела девушка, судя по одеждам и прическе, принадлежавшая к высшему дворянству; кроме того, ее запах и силуэт оставляли впечатление смутного дежавю. Где-то он уже видел этот гордый профиль и безупречную осанку.

— Кто здесь? — услышав треск ветвей под ногами Зака, девушка вскочила и выхватила из висящих на поясе ножен кинжал, больше похожий на украшение, чем на оружие.

— Прошу прощения за вторжение, миледи, — Зак вышел на свет и, насколько это было возможно, учитывая Джерарда на плечах, поклонился.

Девушка опустила оружие и подошла ближе. Теперь ее вполне можно было рассмотреть: тонкие, безупречно правильные черты лица, высокий лоб, белоснежная, ухоженная кожа. Глаза девушки в сумерках казались практически черными, а взгляд — упрямый, с вызовом, — завораживал и немного пугал. Волосы, уложенные в высокую прическу, немного растрепались, и это придавало образу холеной аристократки какую-то первобытную дикость.

— Ваше Высочество? — неуверенно, с каким-то странным смешком произнесла она, с ног до головы осматривая Зака. — Это действительно вы?!

У Зака в голове что-то щелкнуло. Елена Роан. Собственной персоной. Дочь графа и внучка герцога одна посреди болота в какой-то глуши. Как такое вообще возможно?

— Леди Елена? — Зак осторожно опустил Джерарда на траву. — Странное место для прогулки вы выбрали.

— Как и вы, — парировала девушка, передергивая плечами.

Нервничает, что неудивительно. И, кажется, боится.

— Могу я спросить, каким образом вы здесь оказались, и где ваше сопровождение?

— А я могу поинтересоваться, что с вами стряслось, и почему лорд Блендверк в столь неприглядном виде? — сложив руки на груди, Елена усмехнулась.

Зак нервно теребил край плаща. С одной стороны, у него не было ни времени ни желания пикироваться с этой малоприятной особой. Но с другой, она — всего лишь испуганная девушка, а он — рыцарь. Бросать эту дурочку одну в лесу, кишащим беспокойниками, тоже не дело.

— Наше маленькое увеселительное путешествие пошло не по плану, — нехотя проговорил Зак, стараясь не вдаваться в детали. — Некие силы превратили вполне себе безобидных жителей Фельдорфа в толпу бродячих мертвецов. Бродят где-то по округе, не угомонятся никак.

— И вы, конечно, обвините в этом «Праведный путь»? Я вас правильно понимаю? — Елена презрительно посмотрела на принца. — Может, даже лично меня? Раз уж под руку подвернулась?

— Да не собираюсь я никого обвинять! Мое единственное желание — поскорее добраться до безопасного места. Где моему другу смогут помочь.

Зак вышел из себя. Честно говоря, наорать на эту строптивую дуру хотелось еще на балу, а уж тут… Сам Всемилостивый велел привести Елену в чувство.

— Так его что, действительно мертвяки подрали? — Елена приблизилась, склонившись над постанывающим Джерардом. — Похоже, в Королевстве будет одним некромантом меньше.

Удивительно, но она говорила без злорадства. Просто констатируя факт. Хотя равнодушие взбесило даже больше, чем мелочное глумление.

— Полагаю, вы счастливы?

— Ну, — Елена задумалась. — Вы же не будете отрицать, что ваш друг пренеприятнейший тип? Во время балов он довел до слез не одну девушку своими едкими замечаниями и грубыми шутками. А меня так подставил перед дедом, что горевать по нему точно не стану. Но вам, чисто по-человечески, сочувствую. Добейте его лучше. Чтобы не мучился. Тут уже ничем не помочь.

Она осторожно провела ладонью по груди Джерарда, раздвигая порванную Натаниэлем одежду. Гниющий рубец выглядел ужасающе, но нервы Елены оказались поразительно крепкими. Держать лицо в любых ситуациях — главное умение аристократа, которым девушка владела в совершенстве.

— У вас видимо, нет друзей, — сдержанно проговорил Зак, решив все же двигаться дальше, а за Еленой вернуться потом.

— Вы правы, — кивнула она, не сводя глаз с некроманта.

Еще там, на балу, Елена от души желала этому беспородному щенку, воспитанному в подворотнях, но столь презрительно взирающему на высший свет, поскорее сдохнуть в какой-нибудь канаве. Правда, не чаяла, что это произойдет так скоро и у нее на глазах. Руки невольно потянулись к лицу Блендверка. Не отдавая отчет своим действиям, она стянула перчатку и кончиками пальцев коснулась лица мужчины. В тот же миг ее словно молнией ударило. Елена вскрикнула, резко отпрянув. Она продолжала смотреть на Джерарда, но теперь ее доселе равнодушный взгляд был наполнен ужасом.

— Что ты увидела? — изумленно спросил Зак.

— Смерть, — ответила девушка охрипшим голосом. — Я увидела смерть…

ГЛАВА 3. Сумерки

С тех пор, как принц и его друзья ушли вместе с Бертом, Марийка не могла найти места от беспокойства. Вдруг они не успеют вернуться, и этот самоуверенный выскочка помрёт, да беспокойником обернётся? Тогда вся ответственность будет на ней, Марийке. Знала же! Единственная из всех знала, а не упредила. С другой стороны, идти к старосте признаваться тоже как-то совестно. Ведь если господа маги со своими проблемами разберутся, то получится, будто она ябеда. А ябедничество считалось в деревне пороком похуже блуда. Хотя блуд как раз особым пороком-то и не считался. Ну да демоны с ним. Сказать или нет? А может, наплевать на запрет после заката дом покидать, да и сбегать в лес, по-быстрому?

Где примерно стоит старый дом бабки Руби, Марийка знала. По малолетству она, как и большинство жителей Фельдорфа, старалась обходить те места стороной. Детвора шепталась, будто старушка — ведьма, и совсем не прочь пообедать забредшими в ее владения шалопаями. Потом ведьма, вроде как, померла. Но стали сказывать, что не просто так: будто демоны ее утащили. и мать Руби вместе с ней. Уже после, оказавшись на заимке, Марийка узнала всю правду, но, по старой памяти, обходила те места стороной. И все же, если принцу взаправду помощь нужна — не время вспоминать глупые сплетни деревенских баб. Вон они, при всей мнимой праведности мертвяками обернулись, а оставшиеся, плюясь и взывая к Всемилостивому (вспомнили, как же), готовятся стать волчицами. Надо все же пойти! Так ведь?

За такими мыслями Марийку застали сумерки. Она зажгла свечу и, выставив ее в окно, чтобы осветить дорогу путникам, вдруг замерла. В голове зазвучала дивная мелодия.

Вначале тихо и ненавязчиво. Как наваждение, когда точно не знаешь, действительно что-то услышал,или же просто почудилось. Но чем дольше Марийка вслушивалась, тем громче звучала музыка, переливаясь голосами сотни бубенчиков, дудок и лютней. Мелодия обволакивала сознание, погружая в подобие транса. Все тревоги и переживания отступали, будто их и не было. Наверное, впервые в жизни Марийка ощутила безмятежность и полную гармонию в душе. Ничто не волновало, ничто не пугало.

С блаженной улыбкой на лице Марийка потушила свечу и, накинув на плечи пуховую шаль, вышла на улицу. Вечерняя прохлада ударила в лицо, на мгновение отрезвляя. Марийка оглянулась, пытаясь сообразить, что именно хотела сделать. И зачем вообще вышла на улицу, раз наказ был дома сидеть. Однако мелодия снова захватила, вытесняя из сознания все сиюминутное. В конце концов, какая разница? Все пустое — тлен. Марийка уверенно направилась в сторону границы заимки, где ее уже ждали.

***

Совещание отряда, отбывающего в Фельдорф, затянулось. Тедерик уже не надеялся застать капитана перед отбытием, когда дверь тихо скрипнула, выпуская наружу толпу хмурых мужчин. Кажется, со своими людьми Кемпер был предельно откровенен. От Этеров разило ненавистью и страхом перед неизвестным. Тедерик передернул плечами. Такие эмоции он переживал с особым неприятием. Но куда деваться? Служба.

— Кевин, — окликнул он капитана, шедшего позади. —Надо поговорить. Это важно.

Кевин бросил короткий взгляд и, не сбавляя шага, прошел мимо. Обиделся. Похоже, по-хорошему не получится. А жаль! Грустно посмотрев на обернувшихся Этеров, Тедерик вздохнул.

— Кевин, милый! — произнес он томным голосом, облокотившись на стену. — Это жестоко с твоей стороны — оставлять меня без прощального разговора! То, что случилось вчера, — Тедерик скорчил страдальческое лицо. — Это было незабываемо…

Кевин замер. Он стоял спиной, но Тедерик представил, как залилось краской его смуглое лицо и что, будь друг огненным магом, из ушей вполне мог повалить пар. Кстати, о магах… Хотелось верить, что до поединка не месте дело не дойдет. Этеры уставились на них во все глаза. Вдохновленный результатом, Тедерик сделал несколько шагов вперед и, фривольно приобняв Кевина за плечо, продолжил:

— Только один маленький разговор, — прошептал он, медленно понижая голос и шепча в самое ухо. — Будут только слова. Обещаю.

Последнее слово он произнес такой страстью, что ставшие свидетелями маги не знали, куда себя деть.

— Что-то не так, мальчики? — Тедерик посмотрел на Этеров. — Взрослым надо обсудить пару важных вопросов. Вы ступайте. Дядя командир вас догонит…

— Тебе тут свернуть шею или в кабинете? — осведомился Кевин, когда Этеры спешно оставили их наедине.

— Все равно не получится, — печально вздохнул Тедерик. — Можем и тут поговорить. Подслушать нас не смогут. Я позабочусь.

— Не сомневаюсь, — выдавил Кевин, скрестив руки на груди. — Чего тебе надо?

Тедерик вздохнул. С такими людьми как Кемпфер всегда сложно. Они много молчат, и остается лишь догадываться, что именно их расстроило или взбесило. Хотя в их случае гадать не придется. И так все понятно.

— Я думал, что теперь, когда я все рассказал, ты перестанешь подозревать меня в чем ни попадя.

— Серьезно? — Кевин вскинул бровь. — Если раньше я только подозревал, что ты что-то скрываешь, то теперь я абсолютно точно знаю, что последние десять лет ты водил нас за нос. Притворялся другом, а сам…

— Я был на вашей стороне! — возмутился Тедерик.

— Ты был на своей стороне! — парировал Кевин. — Так было выгодно. И теперь я не уверен, что сторона не сменится.

Тедерик промолчал. Кажется, в ближайшее время перемирия не будет. Но может оно и к лучшему. Скепсис Кевина отрезвлял, заставляя усомниться в собственном могуществе и непогрешимости.

— Я не предатель, — серьезно ответил он Кевину, глядя в глаза. — Я сделаю все, чтобы спасти Эдварда и Вансланд. Да, у меня всегда были личные причины. Теперь ты их знаешь. Розалия хотела бы видеть страну процветающей, а своих потомков — счастливыми.

— Это не вся правда, — столь же серьезно сказал Кевин, не отводя взгляда. — Всей ведь и Эдвард не знает?

— Верно, — кивнул Тедерик. — Я не имею права рассказать все. Я связан законами моей страны. Прости.

Тедерик невесело усмехнулся. Дома его давно уже никто не ждал. А решись он явиться, сложно представить, что бы сказал отец заблудшему отпрыску. Возможно, на порог бы не пустил. А то и похуже.

— Так что ты хотел? — деловито осведомился Кевин, дав знак, что пока удовлетворен ответами.

— Можешь одолжить мне десяток Этеров? — решился попросить Тедерик.

— Нет.

— Не доверяешь?

— Не в этом дело. Мне не нравится возня в столице, — вздохнул Кевин. — Подготовка какая-то идет. На уровне слухов, но… «Праведный путь» что-то замышляет. Я не могу оголять посты. Случись чего, армия не справится. Особенно в свете истории в Фельдорфе. А тебе зачем люди? Своих не хватает?

— Не хватает, — Тедерик кивнул. — Ты прав на счет возни. Беда, что она не только в столице. Сейчас я ищу выходы на «Лесных стражей». Нам нужны союзники. Мне кажется, это не конец войны, Кевин. Небольшая передышка, которой надо постараться воспользоваться.

— Думаешь, Стражи захотят иметь дела с Короной? — Кевин почесал подбородок. — Будь они непримиримыми борцами с нечистью — давно бы сами явились. Они — наемники.

— Вот я и собираюсь их нанять, — кивнул Тедерик. — Они знают, как эффективно убивать вампиров. У них есть выходы на гномов, а значит, возможность покупать очень интересное оружие. А на Вансланд гномы обижены с тех пор, как «Праведный путь» уничтожил несколько их поселений на границе.

— Понятно. А Этеры-то тебе зачем?

— У меня ощущение, что в деле с госпожой Беатой нас все время уводят в сторону. Я бы понаблюдал за Гисбахами. Там не чисто.

— Думаешь, барон взялся за старое? — Кевин удивленно вскинул бровь.

— Надеюсь, что нет. Но и у барона с баронессой, и у их дочерей аура... — Тедерик запнулся. Описывать вещи, которые видят исключительно последователи Пламенного, чрезвычайно сложно, — искажена. Так бывает, когда прячут истинные мысли и намерения. Правда, перед отъездом Рози выглядела уже иначе. Я подарил ей амулет Джерарда.

— И что это значит?!

— Понятия не имею, — Тедерик развел руками. — Тут надо тщательно и немного незаконно обследовать подозреваемых. А кто ж мне разрешит? Да и банально времени не хватило. Кевин, ты точно не можешь одолжить мне людей?

Тедерик умоляюще посмотрел на Кевина, получив в ответ лишь хмурый взгляд сурового капитана.

— Прости, милый, — оскалился Кевин. — Точно не могу. Подожди моего возвращения. Там что-нибудь придумаем.

— Я буду ждать с трепетом и надеждой, — расплылся в улыбке Тедерик.

— Не сомневаюсь.

Кевин послал ему испепеляющий взгляд, после чего, развернувшись, быстро зашагал догонять своих людей.

***

— Тихо, тихо… — Зак осторожно тронул Елену за плечо, надеясь вывести из состояния транса, в котором девушка пребывала уже больше минуты. — Елена, все хорошо. Вы в безопасности.

Насчет безопасности, все, конечно, относительно, но что-то подсказывало, что в видениях Елены дела обстояли намного плачевнее. Что речь идет именно о видениях, Зак не сомневался. Нечто похожее он много раз наблюдал у Натаниэля. Правда, тот не орал, как оглашенный, а просто замирал посреди оживленного разговора, уставившись перед собой и не реагируя на оклики. А после махал рукой, заявляя, что череда мелькающих образов так и не сложилась в общую картину. Стало быть, обсуждать нечего. Может, конечно, врал. Друг не очень-то жаловал дар: слишком он напоминал об отце и его, Натаниэля, былом нежелании учиться толковать видения.

Наконец Елена затрясла головой, поворачиваясь в сторону Зака.

— Я… в порядке, — заносчивость и вызов в ее голосе пропали, сменившись страхом и неуверенностью.

— Вы помните, что видели? — осторожно спросил Зак.

— Помню, — кивнула девушка. — Не понимаю, какого демона! Я же ношу амулет против этого бесовства, — она указала на болтающееся на шее ожерелье.

Елена снова затрясла головой, стараясь избавиться от морока. В видении она стояла посреди большого зала, полного высокородных господ. Крики, брань, бьющаяся посуда. Ей очень хотелось покинуть то место, но что-то держало. Долг или обязанность. Она словно свидетельствовала в судебном разбирательстве. В какой-то момент по помещению прокатилась волна испуганных криков. Елена обернулась и увидела летящий в ее сторону кинжал, странного вида взъерошенную девицу в оборванных лохмотьях, кинувшуюся наперерез, но явно не успевающую что-то изменить, и его… Джерард хладнокровно притянул Елену к себе, выставив вперед руку. Летящий кинжал насквозь пробил предплечье, однако на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Он изогнул губы в той самой опротивевшей с бала усмешке, которая вдруг показалась невероятно милой. Дальше видение обрывалось, заставляя девушку с ужасом смотреть на стонущего у ее ног умирающего некроманта.

— Если дар сильный, то амулеты не помогают. Только хуже делают, — почесал затылок Зак. — Похоже, ваш дар очень силен…

— Видимо… — выдавила Елена.

Неужели ей, как и матери, суждено сойти с ума и наложить на себя руки? Чертово семейное проклятье! Почему, ну почему алхимики изобрели столько чудесных эликсиров и снадобий, но так и не нашли способа заглушить в ней бесовское начало?! Она не хочет! Она не желает спятить до такой степени, чтобы шагнуть с замковой стены.

Но может, что-то возможно поменять? В видении она не выглядела психопаткой, готовой лишить себя жизни. Напротив, жить очень хотелось! И ужас от неминуемой и точно нежеланной кончины Елена успела пережить в полной мере. Она снова посмотрела на некроманта. Если он умрет сейчас, кто же спасет ее после? А он умрет. Вариантов тут нет. Или сдохнет сам от своих ран, или добьют ее сопровождающие, вернувшись с хворостом для костра. И принца вместе с ним. Слишком уж удачно все совпало.

Елена не испытывала к Эдварду и его названному брату ненависти. Скорее это можно назвать глубокой неприязнью и подобием брезгливости. Да, она, как и дед, считала, что место на престоле Вансланда следовало занять более подходящему человеку. Не замаравшему себя убийствами неповинных людей, включая собственного отца, и не привечающего в замке разного рода отребье. А если для этого необходимо основать новую династию, что ж, в Королевстве много древних достойных родов. Есть из кого выбрать. Но кидаться на лорда Фламма и его едва живого приятеля с кинжалом Елена точно бы не стала. Разве что добить. Из сострадания. Тут бы рука, пожалуй, не дрогнула.

Другое дело отец и его люди. Граф Роан не просто самый преданный последователь «Праведного пути», он — один из лидеров ордена. Свержение Эдварда и освобождение страны от магического мракобесия — цель его жизни. Елена не сомневалась, отец лично перерезал бы некроманту горло. Даже если бы это стоило жизни его собственной дочери. Впрочем, в правдивость ее видений он бы не поверил. В лучшем случае, счел бы умалишенной.

Граф Роан безумно зол, что его единственная дочь родилась ненормальной. Когда после самоубийства жены стало понятно, что малышка унаследовала проклятье, то он едва не задушил девочку. Елену спас дед. Он уверил, что знает, как обращаться с подобным изъяном, и если бы за его дочерью хорошо смотрели, если бы она не сняла амулет, то беды удалось бы избежать. После того случая Елена переехала жить в замок герцога Фрая. Она ни в чем не знала отказа. Единственное, чего от нее требовали, выполняя все прихоти и желания, — никогда не снимать амулет. То, что несмотря на беспрестанное ношение видения все же тревожили ее покой, Елена благоразумно скрывала.

Накануне Весенних балов, куда Елене надлежало прибыть в числе прочих потенциальных невест, она получила от отца письмо. Послание взволновало. Прежде граф всячески избегал контактов, стыдясь неполноценной дочери. В письме он хвалил Елену за стойкость в тяжелой борьбе с бесовством и сообщал, что после посещения столицы ей надлежит отправиться в родовой замок. Граф не желал видеть свою дочь в качестве трофея какого-нибудь соратника проклятого принца. Он собирался позаботиться о подходящей партии лично. Что ж, вполне законная просьба. Являясь единственной наследницей отца и деда, Елена знала, что рано или поздно ей придется выйти замуж. Поэтому спорить не собиралась.

Однако, когда в их столичный дом посреди ночи явилась толпа рыцарей с требованием немедленно следовать за ними, Елена была ошарашена. Ей даже служанку взять не позволили! Видите ли, ее сопровождение — не основная задача. Поэтому нечего ради такой ерунды создавать лишние проволочки со сборами.

В итоге, вместо предполагаемого путешествия в карете, она сутки тряслась в дамском седле, с редкими остановками, в окружении странных личностей, не все из которых принадлежали к их ордену. Это настораживало. В чем заключалась миссия провожатых, Елена не знала, но сейчас, увидев потрепанных принца и Блендверка, уверилась, что связана она с переполохом в Фельдорфе. Если так, то слухи про связь рыцарей «Праведного пути» с черными колдунами могут оказаться правдой. Прежде Елена не верила: подумаешь, что там болтает низвергнутый принц. Но поведение сопровождающих, затихающие в ее присутствии разговоры и равнодушное презрение, с коим взирали на Елену «паломники», заронили в душу зерна сомнения. Особенно после того, как они съехали с оживленного торгового пути и, долго плутая по малопоходимым тропинкам, остановились, наконец, посреди болота.

Дальше начали происходить еще более странные вещи. «Паломники», по сути и заправляющие их скромным путешествием, отправились на поиски места для уединенных молитв в сопровождении большей части отряда, оставив с Еленой двух часовых. А те в свою очередь, устав от бесконечных вопросов и недовольства, кинулись разыскивать хворост, родник и прочие необходимые в походе мелочи.

И если сначала Елену просто бесило пренебрежение слуг отца, даже не потрудившихся придумать историю правдоподобнее, то теперь она не сомневалась, что оказалась в центре новой схватки между магами и рыцарями, где должна быть на стороне своего ордена. Только вот если видения — это картинки будущего, а не бредни умалишенной, то на кону ее собственная жизнь. И связана она напрямую с жизнью стонущего у ног беспородного щенка, по глупой причуде принца получившего дворянство.

А что, если… Елена приложила ладонь к груди, где под массивным ожерельем-амулетом, состоящим из широких, чуть изогнутых черных пластин, прятался маленький медальон. Медальон был выполнен в грубой манере и неприятно царапал не отшлифованными краями нежную кожу. Ну да не ради красоты она нацепила эту дешевку. Похожие медальоны имели все ее спутники. На внешней поверхности красовался герб «Праведного пути», состоящий из четырех наконечников копий, обращенных остриями к центру и образующих таким образом крест. Внутри находилось приготовленное алхимиками ордена чудодейственное снадобье, способное заживить даже самые опасные раны. И всучили его как раз под предлогом того, что дорога предстоит опасная, нечисти водится немало, и, если нападет оборотень или беспокойник, рану следует немедленно обработать. Как будто знали. Или даже планировали. По спине снова пробежал холодок.

Может еще не поздно, и некроманту можно помочь? Елена задумалась. Видение возникло в тот момент, когда она, не отдавая отчета своим действиям, дотронулась до мужчины. Может, это был знак? Лорд Блендверк не из тех, кто бездумно станет рисковать жизнью ради врага, прикрывая собой. Но вот чтобы вернуть долг, наверное, мог бы. Однако стоит подстраховаться.

— Ладно, я все же попытаюсь, — Зак встал. — Я должен…

Он склонился над Джерардом, но Елена поспешно дернула его за рукав.

—Подождите… — ее голос зазвучал неожиданно спокойно и пугающе рассудительно. — Я вспылила и сбежала от деда. Ускакала прочь, — на ходу сочиняла она. — Что-то напугало лошадь и… Я думала, что прогуляюсь и вернусь, но лошадь убежала, едва я спешилась. И вот… — она обвела руками небольшую поляну. — Я помогу вашему другу, если вы поможете мне разыскать это глупое животное.

Расчет был прост и наивен. Отослать принца и, пока он гоняется за мифической лошадью, вытянуть из его обессиленного приятеля клятву в обмен на спасение, надеясь, что за это время не вернется ее сопровождение. Говорить напрямую с Заком Елене не хотелось. Мало ли, какие фокусы припрятаны у него в рукаве. Магам доверять нельзя, какими бы дружелюбными они не казались. В этом плане умирающий некромант смотрелся более безобидно.

— Что? — Зак недоверчиво нахмурился.

— Я сказала, что помогу этому безродному ублюдку, если вы поможете мне, — Елена сощурилась. Что ж, она пыталась быть вежливой, но, может, мысль, выраженная резко, прозвучит доходчивее?

— Джерард не ублюдок!

— Это не важно. Ну так что? Призрачный шанс добраться до эфемерного спасения или реальная помощь здесь и сейчас? Просто в обмен на лошадь… — она усмехнулась, искоса посмотрев на Джерарда.

— Вы серьезно предлагаете мне оставить раненого друга на ваше попечение и бежать в лес? С какой стати я должен верить, что вы можете каким-то образом помочь? Вы не маг и не лекарь. Более того, вы бы предпочли видеть мертвыми нас обоих, разве не так? — резко сказал Зак.

— А я слышала, что вы умеете отличать ложь от правды, — Елена пожала плечами. — Или это только сплетни?

Хотелось верить, что сплетни. Сегодня она достаточно соврала. Но вдруг получится? Все же принц устал и переживает за друга.

— Небольшое преувеличение, — жестко ответил Зак. — Это было бы слишком большой удачей встретить в глуши, где неожиданно появилась целая толпа мертвяков, человека, обладающего средством исцеления. Средством, существующими лишь в теории...

— В теории оно существует для вас, магов, — огрызнулась Елена. — Наши алхимики давно им пользуются! Это они, — девушка кивнула на значок некроманта, красующийся на плаще Джерарда, — виноваты в засилье нечисти в Королевстве. Из дома выехать страшно. По-хорошему, я бы с удовольствием понаблюдала, как он сдохнет. Но мне нужна помощь. И я готова расплатиться за нее жизнью вашего друга.

Принц колебался. Он еще раз посмотрел на некроманта, потом на Елену.

— Хорошо. Будет вам лошадь. Но если с Джерардом что-то случится, я лично сверну вашу хорошенькую шею.

— Вот еще радость, руки пачкать об этого! — фыркнула Елена. — Сдохнет он вполне самостоятельно, без помощи со стороны. Советую вам поторопиться, Ваше Высочество.

Последние слова она произнесла с насмешкой, выплюнув их в лицо принцу. Это не то чтобы доставило удовольствие, но от нее ждали грубостей. Не так ли? Зак молча кивнул и чуть отошел в сторону.

Елена недовольно сморщилась. Вся история с лошадью служила для того, чтобы остаться наедине с некромантом. Она выполнит свое обещание, но ей нужны были гарантии. А как их получить, если принц никуда уходить не собирался? Елена нехотя и нарочито медленно сняла с шеи медальон размером чуть больше золотой монеты. А после недовольно посмотрела на Зака.

— Вы все еще тут?

— А вы думаете, что я не проконтролирую? — он вопросительно приподнял бровь. — Может, у вас там яд?

— Что ж, подождем, — Елена расправила складки на платье и чинно, как полагается юной благовоспитанной особе, сложила ладони на колени. — У нас же полно времени, правда, принц?

Зак стиснул зубы.

— Иди, Зак, — едва слышно прохрипел Джерард, пытаясь привстать. — Мы тут… разберемся.

***

Джерард очнулся не так давно, мысленно пообещав Натаниэлю отплатить за такую «заботу». Мало того, что руку почти не чувствует и рана на груди нарывает, теперь и голова на части раскалывается. Спасибо, друг. Большую часть разговора Зака и Елены Джерард успел услышать. По крайней мере то, что касалось противоядия.

— Джед, я…

— Знаю, сложно поверить, после всего… — он с трудом выдавливал каждое слово. — Но... я справлюсь… Иди… Так надо…

Джерард сощурился, метнув взгляд в сторону небрежно брошенного, неприметного глазу снаряжения, которое никак не вписывалось в байку, рассказанную девушкой. Пока Зак развлекался непринужденной светской беседой, у него было немного времени осмотреться и подумать. Благо теперь его поддерживал не только амулет Натаниэля. Собственный ресурс тоже немного восстановился. Все же некроманты демонски живучи. Тут Учитель не соврал.

Зак посмотрел в указанном направлении и, коротко кивнув, скрылся в кустах. Хотелось надеяться, что понял, что девчонка не одна, и искать надо не выдуманную лошадь. Нужно узнать, куда подевалось сопровождение Елены.

— Чего ты хочешь, ведьма? — без обиняков начал Джерард, полагая, что не стоит тратить время на расшаркивания. Да и сил у него на это просто нет.

— Клятву! — страстно ответила девушка, пропустив мимо ушей оскорбление.

— Надеюсь, не в вечной любви и верности? — Джерард ухмыльнулся. В его измученном, казалось, совсем потухшем взгляде сверкнули насмешливые огоньки азарта.

Елена взбесилась. Да как он смеет вести себя так?! Этот щенок должен в ногах у нее валяться! Молить поскорее избавить от страданий. Спасти его никчемную шкуру от участи пострашнее, чем смерть. Он же, даже подыхая, строит из себя хозяина жизни. Вскочив на ноги, она со всей силы пнула Джерарда в живот. Аккурат по гнойной ране, оставленной серпом беспокойника. Джерард громко застонал, машинально прикрывая рану руками.

— Мне нужна магическая клятва, ублюдок! — зло прошипела Елена. — Я дам тебе противоядие, а ты поклянешься своей никчемной жизнью, что, когда потребуется, независимо от обстоятельств, вернешь мне этот долг. И что сам никогда не причинишь мне вреда, — немного подумав, добавила она. Умная девочка.

— Я не ублюдок, — усмехнулся Джерард.

— Это не важно! Ты согласен на мои условия? — с нетерпением спросила девушка.

— Магическая клятва требует от мага много сил… Не уверен, что потяну…

Наотрез отказываться от предложенного шанса, строя из себя гордого рыцаря, готового сдохнуть, но не принять помощь врага, Джерард не собирался. Главное выкарабкаться. Дальше он придумает, как разобраться с этой глупой девицей, возомнившей себя пупом земли. Он, как и Зак, узнал Елену сразу. Такая же демонски притягательная, как на Весенних балах. Благородный профиль, нежная кожа, блестящие шелковистые волосы. Немного всклокоченные, но ей даже идет. Чисто ведьма.

— Ну так постарайся! — вкрадчиво проговорила Елена; она присела рядом и, запустив руку в его жесткие, взъерошенные волосы, больно потянула на себя. — Очень постарайся. Что для этого требуется? Кровь?

— Моя кровь сейчас для клятв не пригодна, — спокойно ответил Джерард. Не то чтобы его не волновало скотское обращение, просто тратить силы на споры при его состоянии — непозволительная роскошь. За такое расточительство можно еще и от Натаниэля получить. На этот раз по морде. — Мне нужна какая-то твоя вещь…

— Кошель подойдет? — губы Елены скривились в улыбке.

— Нет, лучше медальон…

— Беспородный щенок хочет себе ошейник посимпатичнее? — она с готовностью протянула требуемый предмет.

Джерард перехватил ее руку так, что медальон оказался зажатым посредине и тихо зашептал заклинание. На настоящую магическую клятву ему бы сейчас действительно не хватило сил. Поэтому все, что он мог сделать — вложить остатки резерва из амулета Натаниэля в небольшую визуализацию. Чтобы убедить Елену в реальности происходящего.

Обманом это не было. Долг жизни — священный долг, особенно для некромантов. Слишком уж хрупкая материя, эта жизнь. Знающему магу хватило бы простого обещания, но эта стерва имеет весьма смутное представление о магии, поэтому придется немного напрячься. Зато, если получится, у них будет образец редкого снадобья, что очень и очень неплохо.

— Украшение сними — мешает, — Джерард кивнул на ее ожерелье. — Или ты не готова расстаться со своим ошейником?

Поджав губы, Елена ловко стащила ожерелье и осторожно положила рядом с собой. Но едва пальцы девушки разомкнулись, она вскрикнула, неподвижно замерев и уставившись прямо перед собой.

— Нет! Нет…—- умоляюще шептали ее губы. — Отец!

Настроившийся на небольшое магическое представление Джерард напрягся. Не размыкая рук, он осторожно провел свободной ладонью по щеке Елены.

— Эй, ты… чего? — спросил он с сомнением, но никакой реакции не последовало. Она все так же всхлипывала и беззвучно кричала, испуганно уставившись в пустоту.

Магичка, мать ее! Не обученная, вздорная магичка. Теперь понятно, откуда этот флер безумия и нервозность! Девчонка не знает, куда себя деть. Джерард внимательно посмотрел на Елену, пытаясь определить магический потенциал девушки. Стихийница. Воздух и вода — сочетание, так часто встречающееся у предсказателей. Он бросил взгляд на амулет, лежащий в траве. Поначалу Джерард принял ожерелье за какой-то защитный оберег, но сейчас стало ясно, для чего нужна «безделушка».

Твою мать! Вот ведь ублюдки! Удивительно, как такими темпами девица еще окончательно не рехнулась. Сдерживание силы в принципе очень плохо сказывается на магах, а когда речь идет о способностях, связанных с разумом, дело, как правило, заканчивается трагедией. Рано или поздно амулеты начинали давать сбои, и человек уже не отдавал себе отчет, что является реальностью, а что картинками возможного будущего.

— Елена, — Джерард потряс девушку за плечо. Иногда тактильный контакт помогал вывести мага из состояния транса, по крайней мере, Натаниэль просил не трогать его в те редкие минуты, когда дар обретал визуальную форму.

На этот раз не сработало. Девушка слишком долго носила амулет, не снимая, и теперь сила плескалась через край, ища выход и погружая Елену в мрачный мир видений. Знай она хоть пару простеньких заклятий — можно было бы спустить часть силы на них. А так, видения — единственный выход. Ирония судьбы: ее убивала та самая сила, которая так необходима Джерарду для выживания и залечивания ран. А что если…

Магическое донорство — явление малораспространенное. К нему прибегали лишь в самых крайних случаях. Настолько крайних, что в ситуации с Джерардом Натаниэль, вполне разумно, не решился на подобный шаг. Многие маги предлагали отнести этот способ обмена магической энергией к запрещенной магии, ибо технически он мало отличался от того, что делали вампиры. Но пока Ковен просто ограничил доступ к изучению раздела магии, сохранив его лишь для медиков, работающих с умалишенными. Джерард узнал о заклинании от своего учителя и пару раз пользовался им в качестве боевого, лишая сил противника.

А вот сейчас был очень удобный случай подпитаться магией самому и, хоть на какое-то время, избавить от мучений девчонку. Правда был один нюанс: колдовали на крови, а ранить Елену не хотелось. Все же дама. Хотя в случае с дамой можно попробовать и другой вариант. Не тратя напрасно времени, Джерард положил руку на затылок Елены и, притянув ничего не соображающую девушку к себе, быстро зашептал слова заклинания.

Через пару секунд бессвязный шепот прекратился, Елена замерла, подняв все еще малоосмысленный взгляд на Джерарда. Тот медленно произнес завершающие установление контакта слова и, облизав пересохшие губы, приблизился к губам Елены.

Сработало! Сила неспешным ручейком начала наполнять его почти пустой резерв. В голове прояснилось. Не отрываясь от девушки, Джерард искоса глянул на костер. Да, вряд ли его запалила эта холеная особа. Ее кожа слишком нежна, чтобы заподозрить в опыте хоть какой-то работы. А вообще, какого демона девчонку бросили одну, в лесу, кишащем нечистью и голодным зверьем? Неужели граф Роан не только к противникам жесток, но и к единственной дочери безразличен? Это предположение взбесило.

Джерард не считал себя добродушным человеком, а с врагами всегда был откровенно жесток. Но эта измученная девчонка с загубленной амулетами психикой вызвала в нем чувство жалости. Принципы принципами, но всему же есть предел! Семья Кевина тоже не была в восторге от его дара, но им и в голову не пришло так над ним издеваться. Даже Эдвард, всеми конечностями цепляющийся за кольцо, признавал, что после необходимого использования магии чувствует себя в разы лучше. Но у него и артефакт не чета этой грубой копии, что носила Елена. «Праведный путь», похоже, сам их штамповал, имея лишь частичное представление о принципах работы.

Джерард на мгновение прервался, чуть отстраняясь. Елена изумленно хлопала глазами и жадно хватала ртом воздух.

— Ты?! Ты… Да как ты посмел?! Как… — она с трудом подбирала слова, чтобы передать глубину своего потрясения.

— Клянусь, что верну долг жизни. Чего бы мне это не стоило, — не выходя из образа, вкрадчиво произнес Джерард, снова наклоняясь к ее губам.

Необходимости в этом не было. Свой резерв он полностью восстановил. И Елена, если немедленно нацепит свою побрякушку, еще долго не будет страдать от переизбытка силы. Но целоваться с этой маленькой ведьмой, столь беспардонно распускающей руки, оказалось невероятно приятно. А обмен магической энергией в такой форме по ощущениям поразительно напоминал другой не менее увлекательный процесс. Поэтому хотелось еще хоть на несколько мгновений растянуть удовольствие, тем более, что неминуемая гибель ему уже точно не грозила. Даже если история с противоядием окажется ложью, до волков Джерард вполне дотянет.

Но долго наслаждаться не получилось. Елена с силой ударила Джерарда кулаком в грудь. Он резко отпрянул, взвыв от боли. А едва Джерард поднял голову, чтобы попытаться объясниться, сразу получил пощечину по лицу.

— Мерзавец, — Елена судорожно вытирала губы рукавом, словно пыталась стереть неприятное прикосновение. — Как ты посмел?! Ты… ты сдохнешь!

— Ты сама хотела магическую клятву, — Джерард скривился, держась за ребра; он поднял с земли ожерелье и протянул девушке. — Вот, надень, пока магия не начала возвращаться.

— Что? — Елена забрала украшение и удивленно уставилась на него.

— Такие клятвы обычно приносят на крови, но вряд ли ты бы захотела обмениваться кровью с человеком, покусанным беспокойниками, — усмехнулся Джерард, на ходу сочиняя оправдание. — Вот, пришлось обменяться, э-м-м… другой жидкостью. Ну и магию я использовал твою. Ничего не чувствуешь?

Елена поджала губы. Перемены действительно произошли. Ей стало легче дышать, пропало гнетущее чувство безысходности, паника и страх. А самое главное — ужасные картинки будущего, мучившие ее на протяжении последних месяцев, исчезли без следа. Может, некромант и не врал.

— Или… — улыбка мага стала шире. — Я украл ваш первый поцелуй, леди Елена? В таком случае, я польщен. Такая честь...

— Замолчи! — Елена ощерилась. — Советую немедленно забыть все, что тут произошло, иначе я могу и передумать относительно спасения твоей никчемной жизни.

Вообще Джерард не любил вздорных баб, но злость Елены его неимоверно забавляла. Пожалуй, ему приятно будет вспоминать это небольшое приключение. Да и, как ни крути, девчонка уже спасла его от верной смерти. Хотя обмен и был взаимовыгодным.

— Не можешь. Нас теперь магия связывает, — нагло соврал он. — Так что к делу.

— Раскрой медальон, — тихо ответила Елена, отворачиваясь. — Внутри снадобье, его надо нанести на рану.

Джерард быстро закатал рукав и присвистнул. Рука вздулась и начала чернеть, как у мертвеца. Того гляди отвалится. Из царапин сочился гной и пахло гнилью — явный признак, что обладателя этой живописной конечности заждались на погосте.

— Мне кажется, что мазью тут не обойтись, — не сумев сдержать любопытства, Елена заглянула ему через плечо.

— Дай, пожалуйста, кинжал, — напряженно попросил Джерард, предвкушая неприятную процедуру.

Елена пожала плечами, но не отказала. Получив оружие, Джерард доковылял до костра и, склонившись, принялся прогревать лезвие.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Елена, присев рядом.

— Рану надо сначала очистить от гноя, — пояснил Джерард. — А огонь — чтобы обеззаразить.

— Мне кажется, что с рукой тебе все же придется распрощаться, — скептически заметила девушка, вспомнив, что именно этой поцарапанной рукой в видении Джерард остановил летящий кинжал.

— Нет… это не простое заражение. Это — проклятье. Если ваше средство подействует, то все закончится хорошо.

Елена замолчала, украдкой наблюдая, как Джерард, стиснув зубы, раскаленным лезвием кинжала расширяет царапины и очищает рану.

— Помоги, — он протянул медальон. — Я не смогу открыть…

Вздохнув, Елена разъединила половинки и отдала назад. Содержимое представляло собой вязкое неоднородное месиво коричневого цвета, которое пахло едва ли не противнее, чем гнойная рана. Джерард зачерпнул немного кончиком пальца и нанес на руку, морщась и бормоча проклятья. Мазь быстро впитывалась, вызывая болезненное жжение. Как если бы это был крепкий алкоголь. Да, похоже, лихорадка теперь обеспечена.

— Теперь грудь, — с трудом выговорил он. Эйфория после обряда прошла, и постепенно возвращалось болезненное сонное состояние, отягощенное дикой болью. — Я лягу на землю, а ты почисти и обработай рану.

— Я что, похожа на сестру милосердия? — с негодованием воскликнула Елена.

Предположив, что она способна добить этого наглеца, Елена явно себя переоценила. Страдания при обработке раны, которые Джерард пытался неумело скрыть, не доставили ей ни капли удовольствия. А мысль, что все это теперь придется повторить самой, вызывала лишь приступ тошноты.

— Попробуй ее в себе открыть, — спокойно сказал Джерард, укладываясь на землю. — Других вариантов у нас все равно нет.

***

— Напомни мне, пожалуйста, почему мы не остались внутри дома? Джед ведь сказал, что место защищенное.

Амелина плотно прижималась лопатками к спине Натаниэля, пытаясь сосчитать примерное число нападавших. Она и днем видела не слишком хорошо, а в сумерках остроту ее зрения можно было сравнить со зрением крота, случайно вылезшего из своей норы в полдень.

— А еще Джед сказал, что с ним все в порядке, — скептически хмыкнул Натаниэль. — Не то чтобы я ему совсем не доверял, но запирать себя в замкнутом пространстве, окруженном беспокойниками — тактическая ошибка. Неясно, как именно действует защита, и где ходят творцы мертвяков. Если они неподалеку, то могут и на помощь прийти своим созданиям.

Вздохнув, Амелина достала кулон и, сбиваясь, принялась за молитву. Это требовало много времени и сосредоточенности, а как тут сосредоточится, если понимаешь, что силы неравны и выстоять все равно не получится? Только со своей стороны Амелина насчитала порядка семи мертвяков. Пока она расправится с одним, остальные разорвут их на куски. Мысли о возможной кончине не вызывали никакого страха, она лишь злилась на себя, что доброго слова на прощание Заку не сказала. Это тоже безумно отвлекало.

— Лина, ты как? — настолько буднично спросил Натаниэль, что Амелина даже растерялась. — Сможешь уложить хотя бы парочку?

— Наверное… Думаешь у нас есть шанс? — очень хотелось верить, что вынужденный напарник не сошел с ума. Амелина прекрасно помнила, что было в Фельдорфе, и как они едва отбились от втрое меньшего числа нападавших.

— А почему нет? — Натаниэль обернулся и улыбнулся так непринужденно, словно они все еще танцевали на Весенних балах и вели светскую беседу. Даже жаром обдало, как тогда. — Ни ты, ни я беспокойниками обернуться не можем. Нам не надо заботиться о разного рода царапинах. Ну и потом, не так их и много. Если бы это были вооруженные рыцари, я бы и то справился. А тут — сбежавшие из Фельдорфа купцы. Вряд ли они являются достойными соперниками. Да, недалеко бедолаги убежали… И вообще, Лина, чувствуешь, какое непаханое поле работы в нашем Королевстве? Люди настолько перестали верить во Всемилостивого и проводить обряды, что в беспокойника обращается каждый первый. Вот станешь принцессой, обязательно займись просвещением населения…

— Непременно, — заверила девушка, в очередной раз поражаясь умению Натаниэля держать себя. — И начну с одного бестолкового некроманта.

— Вот и договорились! — Натаниэль крепко сжал ее свободную ладонь. — Все будет отлично, я знаю!

Ох, ни черта-то он не знал! Но искренне надеялся, что смог своей наиглупейшей бравадой хоть немного подбодрить Амелину. Не терять головы — вот залог не то чтобы победы, но выживания в самых, казалось бы, неравных сражениях. Да, после благословения меча сражаться с беспокойниками стало заметно проще. Достаточно было нанести смертельную для обычного человека рану, и мертвяк больше не встанет.

Только вот обычными людьми, как правило, движет инстинкт самосохранения. Они чувствуют боль, оценивают свои силы и отступают, если видят, что схватка будет стоить жизни. Беспокойники же идут напролом. Вопросы жизни и смерти их не заботят, как, собственно, и любые другие. Они уже мертвы. Да и сумерки совсем не помогают. Это Зак в темноте видит так же хорошо, как при дневном свете, а Натаниэль, хоть никогда и не жаловался на глаза, ночных стычек всегда предпочитал избегать.

Сейчас источниками света были окна избушки, где друзья успели зажечь очаг и найденую у запасливой хозяйки масляную лампу, несколько осветительных шаров, запущенных Натаниэлем и отнимающих неоправданно много сил, и мерцающий в темноте кулон Амелины.

Запалить бы костерок! Жаль, что рядом с окруженной болотами избушкой сухие ветви пришлось бы долго собирать, а такой роскоши, как время, противник им точно не подарит.

Слова Натаниэля помогли собраться. А услышав за спиной звук меча, рассекающего древко подобранной беспокойником лопаты, Амелина и вовсе перестала думать о чем-то ином, кроме сражения. Возможно, она не так быстра, как лорд Райт, но должна сделать то немногое, что в ее силах.

— Да откуда же они лезут?! — отчаянно вскричал Натаниэль, хватая Амелину за руку и оттаскивая чуть в сторону.

Вместе они успели разделаться с пятью беспокойниками, но гибель собратьев никак не уменьшила пыл нападавших. Их только больше становилось. Неприятным сюрпризом оказалось, что среди необученных купцов, которые ни во время жизни, ни в послесмертии особыми воинскими умениями не отличались, появилось несколько крепких парней. Наемники, вооруженные отнюдь не палками.

— Твою мать! — заорал Натаниэль, навалившись на Амелину и практически вдавливая девушку в засыпанную еловой хвоей землю.

Кинжал, пролетевший над их головами, глухо вонзился в ствол ближайшего дерева.

— Помнишь, как идти к волкам? — спросил Натаниэль, откатываясь в сторону.

Осветительные шары, все время кружившие над их головами, стайкой отлетели к избушке, оставляя друзей практически в полной темноте. Неясно, насколько хорошо видят в темноте беспокойники, но Натаниэль решил, что делать из себя более удобные мишени в любом случае не стоит.

— С моим зрением и координацией движений бежать отсюда одной, по ночи, через болота — сомнительная затея, — Амелина с трудом перевела дыхание. — Прости… — она собиралась добавить что-то еще, но прервалась, удивленно уставившись перед собой. — Ты тоже видишь это?

Со стороны болот к ним быстро двигался огонек, увеличиваясь по мере своего приближения.

— Вижу, — напряженно ответил Натаниэль, поспешно поднимаясь и хватаясь за рукоять меча. — Держись у меня за спиной.

В том, что им наконец повезло, и на пути к избушке подмога, Натаниэль сильно сомневался. Магический резерв был израсходован примерно на треть. Он быстро погасил шары, подхватил поднявшуюся на ноги Амелину и шарахнул по мертвякам волной силы, отбрасывая их назад.

— Командир? — послышался из леса знакомый голос. — Нейт, это ты? Так ведь и оглохнуть можно!

— Алекс… — прошептал Натаниэль, с улыбкой глядя на Амелину. — Алекс? — крикнул он уже громче.

— Ага, он самый… — из леса с факелом в руках и широченной улыбкой на устах вышел Александр Ротфельд. — Я уже и не знал, что думать. Рад, что вы целы.

— Все в жизни относительно, друг мой, — скептически заявил Натаниэль. — Мы тут в некотором затруднении.

Он кивком указал на медленно поднимающихся мертвяков, разбросанных волной по небольшому двору перед домом.

— А, вот они, голубчики! — Александр с удовлетворением посмотрел на беспокойников. — Сбежать хотели!

Недолго думая, он стал прицельно метать в противника фаерболы, предусмотрительно начав с наемников.

— А я думал, что огненную стихию ты так и не освоил… — не без зависти присвистнул Натаниэль, наблюдая, как беспокойники словно сухие ветки вспыхивают один за другим.

— Ну так я на привалах-то то у Зака просил показать чего, то у Джерарда, — с гордостью пояснил Александр. — Видимо, не зря. Кстати, где они?

— Если коротко, — вздохнул Натаниэль, наконец позволяя себе немного расслабиться, — то по дороге в Фельдорф нас попросили о помощи. Мы оказались в деревне оборотней недалеко отсюда и вляпались в такое дерьмо… Джерарда мертвяки подрали.

— Как? Их же было не больше двух десятков?! — изумился Александр.

— В Фельдорфе их было больше двух сотен, — тихо возразила Амелина. — Эрик и Густав погибли.

— Как… — бравада в голосе Александра сменилась растерянностью. Он непонимающе смотрел на Натаниэля, ожидая опровержения, но командир лишь тяжело вздохнул.

— Пойдем, — Натаниэль похлопал парня по плечу. — Расскажешь нам о своей части приключений, а мы —о своей. И постарайся не разбрасываться магией так бездумно. Беспокойники не самое страшное, с чем мы можем столкнуться этой ночью.

ГЛАВА 4. Краски ночи

Отыскать провожатых Елены оказалось не сложно. Двое крепких ребят, один с охапкой хвороста, другой с ведром воды, топтались метрах в двухстах от лагеря, у ручья, и, кажется, совсем не спешили вернуться к попутчице. Зак особо не прислушивался к их разговору — в нем не было ничего интересного. Обычные мужские пересуды о вздорных бабах, которые хоть крестьянки, хоть благородные, а бабы и есть. И держаться от них лучше подальше.

На вид ребята были простоваты: видавшие виды мечи, стертые кольчуги, полное отсутствие защитных амулетов. Даже простеньких, тех, что раздают в храмах «Праведного пути». Не слишком-то хорошо герцог Фрай позаботился о сохранности внучки, если отпустил ее в опасное путешествие с такой охраной. Возможно, Елена и не была самой приятной девушкой в Вансланде, но она их госпожа! Поэтому стоило бы держать нелицеприятное мнение при себе, а не сплетничать подобно тем самым базарным торговкам. Не к ночи помянутым. Но, с другой стороны, им с Джерардом нечего опасаться. Эти «вояки» не станут помехой на пути к волкам.

Зак уже совсем собрался уходить, когда резкий звук больно ударил по барабанным перепонкам, вызывая необъяснимое чувство тревоги и страха. Внутренний дракон ощерился. Раздражающий звук повторился. Потом снова и снова, каждый раз отражаясь в висках резкой пульсирующей болью. Будто все неумелые менестрели Вансланда решили собраться вместе и исполнить заунывную балладу на вконец расстроенных инструментах. А еще он чувствовал колдовство. Чужеродную магию, сильно отличающуюся от той, с которой Зак привык иметь дело. Не теряя времени, он поспешил вернуться к Джерарду. Дальше бродить в одиночку становилось опасно.

На поляне Зак застал весьма идиллическую картину: Елена молча сидела у костра, пристально вглядываясь в ночное небо, украшенное россыпью звезд. Руки девушки размеренно перебирали волосы лежащего на ее коленях Джерарда, который выглядел расслабленно и умиротворенно. Запах мертвечины тоже пропал. А вот ароматы паленого мяса вызывали много вопросов.

— Джерард? — Зак подошел так тихо, что Елена вскрикнула от неожиданности, вцепившись в плечи некроманта.

— Да? — абсолютно спокойно ответил тот, ободряюще похлопав Елену по ладони. — Нашел что-то интересное?

— Нам надо уходить, — осторожно ответил Зак, пытаясь понять, что же произошло в его отсутствие. — В лесу неспокойно. Надо проверить, что у оборотней. Ты как, можешь идти? Если что, я могу понести тебя — не проблема.

Вместо ответа Джерард натянуто улыбнулся и осторожным движением отогнул край рваной куртки. Зак сморщился. Гноящийся рубец исчез, но складывалось впечатление, что Джерарда не лечили, а пытали, прижигая грудь куском раскаленного металла. Кожа покраснела и покрылась множеством больших и маленьких волдырей, а кое-где и вовсе болталась сморщенными обожженными лохмотьями. Однако при всем при этом, выглядел друг куда здоровее, чем прежде.

— Мне надо еще хотя бы полчаса, — пояснил Джерард, прикрывая глаза. — Чтобы немножко себя подлатать.

— Я просто боюсь, что волки сегодня не досчитаются одной из своих женщин. Этот зов... — Зак напрягся, стараясь вслушаться в звуки, которые здесь, у костра, были едва различимы.

— Я ничего не слышу, — тихо ответил Джерард. — И не чувствую никакой магии. Не могло тебе показаться?

Зак сощурился. Нет, показаться ему не могло. Он отчетливо «слышал» колдовство, он практически осязал его, но никак не мог уловить источник. И чем сильнее он прислушивался, тем тише становилось «звучание магии». Чувство же тревоги, напротив, нарастало.

— Возвращайся к Нейту и Амелине, — неожиданно предложил Джерард. — У Нейта должен быть амулет для поиска. Может сработает…

Да. Это могло помочь, только вот бросать Джерарда совсем одного...

— Но… — Зак неуверенно посмотрел на друга. — Тебя бросить я тоже не могу. Сопровождение леди Роан может вернуться в любую минуту.

Поняв, что в ее байку про лошадь никто не поверил, Елена густо покраснела. Джерард широко ухмыльнулся.

— Вряд ли у них это получится. Я барьер поставил. Ты нас нашел, только потому что свой. Они до утра будут ходить вокруг, но к костру выйти не смогут.

— Джед, ты в своем уме? — Зак с трудом сдержался, чтобы не закричать. Стало понятно, почему тут странные звуки слышались так приглушенно. — У тебя резерв на нуле! Ты едва мертвяком не стал, а все туда же!

— Я уже восстановился, — спокойно заявил Джерард. — Мы с леди Роан совершили весьма выгодный обмен. Правда, Елена?

Он бросил на девушку лукавый взгляд. Елена поспешно отвернулась, предпочтя никак не комментировать это заявление.

— Иди, Зак, — продолжил Джерард. — Я серьезно. Если что, я смогу защитить себя и… — он вдруг запнулся. — Неясно, когда доблестная охрана вспомнит о своей госпоже. Сегодня тут небезопасно. Рыцари мы, в конце концов, или нет? Нельзя девчонку бросать одну в лесу.

Елена молчала. Строптивый нрав подсказывал послать «благодетелей» ко всем демонам. Но благоразумие говорило, что принц и его друг — едва ли не единственные, кого хоть как-то волнует ее судьба. Как бы грустно это ни звучало.

Зак вздохнул. Сама идея ему не нравилась, но и Джерарда он прекрасно понимал. Тот в долгу перед этой взбалмошной перепуганной девчонкой, которая сама не до конца понимает, в какой сложной ситуации оказалась. Бросить ее одну — обречь на гибель. Беспокойники, бродящие в поисках живой плоти, всевозможные хищники, «Братья солнца» — Елена вполне может стать следующей жертвой в их бесчеловечных ритуалах. Тем более что магический дар у нее есть.

— Я ненадолго, — Зак наскоро обвел поляну взглядом, стремясь удостовериться, что поблизости никаких опасностей нет. — Оставайтесь здесь!

В ответ на последний комментарий Джерард невесело хмыкнул. Если разнести в пух и прах маленький отряд вооруженных гвардейцев он еще способен, то уйти куда-то, да даже просто встать, было бы сродни подвигу. Каждое, самое незначительное движение словно опоясывало дикой болью, пронизывая до корней зубов.

— Иди уже, — прошептал некромант, поудобнее устраиваясь на коленях Елены. — Мы тебя дождемся.

***

— Что с Джедом?!

Появление Зака в избушке старой ведьмы напугало друзей. Тихий размеренный разговор за отваром малиновых листьев, приготовленным Амелиной, тут же прекратился. Натаниэль вскочил с места и, совершенно не отдавая себе отчета, схватил друга за грудки.

— Он обратился?! Где он?

Амелина, которую судьба принца волновала немного больше, чем злоключения некроманта, тоже не смогла остаться в стороне. Она попыталась оттолкнуть Натаниэля в сторону и обнять растерявшегося от такой встречи Зака.

— Зак, ты не ранен?

— Спокойно, — Зак проворно выкрутился из захвата Натаниэля, притянул к себе обеспокоенную девушку, коротко чмокнул ее в макушку, и, глубоко вздохнув, заявил. — С Джедом все хорошо. Но ему нужно немного времени прийти в себя. Совершенно случайно нам повстречался человек, обладающий тем редким противоядием, о котором вы оба слышали. И даже поделился им за определенную плату. Привет, Алекс.

— Случайно, — глаза Натаниэля подозрительно сузились. — Посреди леса и как раз сегодня?

— Совершенно случайно, — кивнул Зак, соглашаясь с сомнениями друга. — У тебя есть поисковый амулет? В лесу неспокойно. Надо проверить…

— Неспокойно… — горько усмехнулся Натаниэль. — Раз надо — проверим. Алекс, вам с Линой…

— Лучше остаться тут, — перебил его Зак. — Говорю же, в лесу неспокойно. Я боюсь, что обугленные тела во дворе… кстати, отличная работа, Алекс, схватываешь на лету! Так вот, это — не самая большая наша проблема. Я слышу что-то. Чувствую какое-то магическое воздействие. Возможно, «зов», которого боялись волки, поэтому в деревню возвращаться не стоит. Неясно, как это колдовство скажется на наших новых друзьях.

Натаниэль задумался: он бы действительно предпочел отправить Амелину в сопровождении Алекса назад в деревню. Тащить с собой при всей ее неловкости, близорукости и абсолютной бесполезности в противостоянии с живым противником было бы верхом безумия. Но идея Зака нравилась ему еще меньше. Маленький противный червячок сомнений неприятно извивался на дне сознания, с усмешкой шепча: «пожалеешь». Предчувствие? Отголоски отцовского дара? Или вновь его бесконечные сомнения, уже принесшие столько вреда?

— Зак… — Амелина испуганно прижалась к жениху, совершенно не обратив внимания на многозначительную ухмылку Алекса и недовольный взгляд Натаниэля в его сторону.

— Дом заговорен старушкой на славу. Вам нечего бояться. Мы еще барьер поставим, чтобы никто из посторонних вообще не смог его увидеть. А, Нейт? — сказал Зак, ободряюще посмотрев на Амелину. — И Алекс будет тут, с тобой. Правда, Алекс?

Алексу идея караулить барышню, в то время как друзья собираются заниматься чем-то опасным, не нравилась. Но и возражать, видя, насколько напряжен Натаниэль, юноша не решился и просто кивнул.

— Нейт? Пойдем, времени почти нет… Боюсь, как бы не опоздать, — Зак развернулся, направляясь к двери, но тут же был остановлен Амелиной.

— Будь осторожен, ладно? — приподнявшись на носочках, Амелина порывисто чмокнула его в губы, а после столь же быстро отступила назад. — Ты тоже, Нейт, — она тепло улыбнулась Натаниэлю.

— Не выходите наружу, — серьезно кивнул Райт. — Под барьером это место не найдет ни одна живая душа, а мы скоро вернемся.

Выйдя из домика, Натаниэль суетливо осмотрелся. Червячок сомнений продолжал точить уверенность и нашептывал: «уходить не стоит». Барьер, конечно, защитит от живых, а с беспокойниками Алекс при случае справится лучше, чем он сам… Визуально никакой опасности не было.

— Давай, Нейт! — Зак торопился. Чувство тревоги, накрыв его с головой, гнало в лес, не оставляя ни малейшего шанса проанализировать ситуацию.

— Да, — вбухав треть оставшегося резерва в установку барьера и еще раз осмотревшись, Натаниэль последовал за растворившимся в лесной чаще другом, искренне надеясь, что они не совершают ошибку.

***

Мужчина, наблюдавший за метаниями друзей из укрытия, усмехнулся. Лейтенант Райт не смог бы увидеть его при всем желании: чары, которыми владели братья, слишком отличались от тех, что используют маги, окончившие Академию. Да и дракону нюх отбить не так сложно. Благо цветение папоротников в самом разгаре. Единственным, кто мог бы помешать исполнению их плана, был некромант. Ну да он, небось, давно сгинул под каким-нибудь кустом. Не зря драконыш так торопился.

Однако сложности все же возникли. Незнакомец, хоть видел дом, в котором скрывалась девчонка, проникнуть внутрь никак не мог. Это странное колдовство, окутывающее место, было для него незнакомым. Не помогал даже амулет, снятый с убитого в лесу Этера. Видно защита признавала «своими» конкретных людей, что, конечно, не помешает исполнению плана, а просто немного его изменит. Магистр велел притащить к нему девчонку, и он ее получит. Даже если для этого придется перевернуть весь лес.

***

С тех пор, как младшему принцу и его товарищам взбрело в голову немного попутешествовать по окрестностям столицы в поисках архивариуса, Мариус практически глаз не сомкнул. Он очень жалел, что сам вызвался на это задание, почему-то посчитав его достаточно простым, чтобы не сплоховать, но в тоже время ответственным, что при успешном завершении давало шансы продвинуться по службе.

Поначалу все так и было. Небольшое лесное приключение с неспешными дневными перегонами и частыми привалами. За это время люди Мариуса, не обремененные обществом дам, успели доехать до Фельдорфа и потолковать с архивариусом по-свойски. Продажная душонка! Он вздумал шантажировать их, требуя за книгу, украденную из королевской библиотеки, платы сверх той, что уже получил в столице при встрече с агентами ордена.

Ребята, конечно, вспылили, учинив расправу над корыстным ублюдком и его семейством прямо в Фельдорфе. Вывезти бы его по-тихому в уединенное место на болотах, чтобы концов никто не нашел. Пропал и пропал. Но не получилось. Родные подняли шум, и, как итог, шесть трупов и дом, сгоревший дотла.

Сейчас Мариус понимал, что лучше было оставить, как есть. Странное «стечение обстоятельств» наверняка вызвало бы определенные подозрения, но раскрутить дело при ничтожных крупицах информации у компании не получилось бы. Конечно, нужный человек внезапно обнаруживается мертвым вместе со всем своим семейством. Странно? Естественно, странно! Только разве не бывает в деревнях пожаров? Когда не один дом — целая улица выгорает, и погибших в разы больше? Сейчас же, после обращения в мертвяков жителей всей деревни, принц окажется полным дураком, если не проведет тщательное расследование. И вместо поощрения от Магистра, на которое Мариус рассчитывал, он получит — да уже получил! — приличный нагоняй за действия своих не в меру инициативных подчиненных.

Сказал же: предпринимать что-то против Этеров только при полной уверенности в успехе! Если нет — лучше забыть обо всем и просто продолжить наблюдение. Но нет, верно говорят, что нет стихии более разрушительной, чем колдовство в руках глупца. Не зря в Академии магии, помимо обращения с силой, преподают еще логику, математику, философию и прочие предметы, казалось бы, не имеющие отношения к ворожбе, но делающие ум острее. Куда там! Никто из его подчиненных никаких академий не заканчивал. Хорошо, если какой-нибудь сердобольный брат из «Истинной веры» письму да счету обучил. Вот и решили доблестные вояки выслужиться. Знания и небольшая практика — есть, амбиций — через край, а вот ума… Почему-то им показалось, что если обратить в беспокойников целую деревню, то боевые маги, пусть не слишком опытные, но БОЕВЫЕ, мать их, маги, безропотно позволят себя растерзать, и о безрадостном конце архивариуса никто не узнает.

Этеры, хоть и растерялись поначалу и даже потеряли нескольких товарищей, легкой добычей стать не собирались. А потом и некроманта с компанией нелегкая принесла. Хорошо хоть у путешественников времени не было искать следы виновников такого вот безобразия.

Мариус не планировал мстить волкам за предательство. То есть он бы, конечно, хотел. Особенно после того, как узнал, что для оборотней сделал Магистр, и как они отплатили за заботу и покровительство. Жалкие твари! Но на месть не было времени. Поэтому следовало, по возможности, выкрасть пригодную для ритуала женщину и захватить с собой девчонку Гисбах. Но и эта задача оказалась не такой простой.

Во-первых, пронырливый некромант каким-то образом разобрался в защитном контуре и перенастроил его работу так, что теперь для чужаков в деревню пути не было. Братья прекрасно видели, где проходит граница, но пересечь ее при всем желании не могли. Как можно исправить ситуацию, Мариус не знал. А во-вторых, граф Роан, возомнивший себя правой рукой Магистра, под предлогом «усиления» приставил к Мариусу своих людей. И пусть Мариус формально считался главным, он знал: о каждом его шаге — а особенно о промахах — будет непременно доложено.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Мариус у возившегося с защитой соратника, сведущего в древних заклятиях.

— Больно хитро закручено, — вздохнул тот, расписываясь в собственном бессилии. — Вроде все на виду, а концов не найти. Хороший специалист работал. Понимал, что делает.

— Значит, ни наказать предателей, ни доставить к Магистру жертву для ритуала и ту девицу из «Истинной веры» вы не способны? — снисходительно усмехнулся командир отряда рыцарей «Праведного пути».

Глаза Мариуса упреждающе сузились, а рука сама потянулась к мечу. Пока еще он здесь главный, и выслушивать обвинения со стороны людей, которые сами палец о палец не ударили…

— С жертвой проблем не будет, — вдруг заявил колдун. — Мы ведь и не заходили никогда на волчью территорию, когда у них девок забирали. Ни к чему это. Есть особое заклятье — «зов». Оно и на человека сработать может. А оборотницы к нему особенно чувствительны. Думайте, что со второй девицей делать. Жертву мы добудем. Я ужесь сделал все, как надо. Придет, как миленькая. Никуда не денется.

Мариус молча кивнул. Если так, то шанс не потерять лицо остается. Он был многим обязан «Братьям Солнца» и Магистру лично, и не хотел выглядеть в его глазах никчемным, бесполезным щенком.

— Со второй девицей тоже все в порядке, — к ним уверенным шагом приближался парень из группы, что оставалась следить за второй частью разделившихся Этеров. — С мертвяками они разобрались, к сожалению. Правда, по утру парочки своих недосчитаются, — он с ухмылкой продемонстрировал значок Этера. — Но в целом, эти Этеры — ребята проворные. Мы за пареньком, что остался за старшего, проследили. К нему решили не соваться — маг огня, да и дурной еще, молодой, бьет по любой движущейся цели. Своих-чужих не разбирает.

— Это вы дурные, — снова вклинился в разговор рыцарь «Праведного пути». — А Этеров тренируют так, чтобы со стороны и казалось, что без разбору, а на деле… У нас были совместные учения… Когда-то давно, — мужчина помрачнел.

— Да не важно, как они тренируются! Важно, что балбес привел нас прямиком к избушке посреди леса, где та самая девица и прячется, — он с чувством превосходства посмотрел на рыцаря, а после повернулся к Мариусу, ожидая похвалы.

Мариус опешил. Он, конечно, надеялся на везение, но такого подарка богов не ожидал.

— Девушка одна?

— Нет, с тем самым парнишкой. Но он, как я уже заметил, довольно молод и неопытен.

— А принц и его друзья?

— Ушли, и неясно, когда появятся. Поэтому я бы поторопился. Мало ли…

Да, в этом есть резон. Если вернется некромант, шансов вытащить леди Гисбах не будет. Да и лорда Райта так просто не обвести.

— Хорошо, — Мариус сурово посмотрел на своих людей. — Попробуйте добыть жертву, а мы, — он указал на трех ближайших к нему мужчин, — пойдем за второй дамой. Веди!

***

На полпути к поляне, на которой остались Джерард и Елена, Зак начал отчаиваться. Звуки то затихали совсем, то звенели так громко, что он едва слышал бегущего рядом Натаниэля. Даже начало казаться, что он просто сходит с ума, и какофония в его голове — следствие пережитого стресса, а вовсе не таинственная ворожба неведомых колдунов.

— Ничего? — спросил Зак у хмурившегося Натаниэля, чувствуя себя немного виноватым, что так всех перебаламутил.

— Объективно — ничего, — напряженно ответил друг, вглядываясь в амулеты.

— Объективно? — уточнил Зак, уже готовый признать себя паникером.

— Да, амулет, выявляющий стороннее магическое воздействие, молчит. Поисковый — тоже. Но… — Натаниэль вздохнул. — У меня нехорошее предчувствие. Поэтому склонен думать, что твои инстинкты работают лучше амулетов.

— Если бы это было действительно так, — Зак невесело усмехнулся, — мы не влипли бы и в половину наших приключений. Та история с отравлением чего стоит…

Натаниэль странно посмотрел на него, словно сомневаясь, стоит ли произносить это вслух, но потом все же спросил:

— Ты правда не замечаешь?

— Не замечаю чего?

— Как изменилось твое поведение за последние несколько дней?

Зак задумался. Последние дни он сильнее стал ощущать свою вторую ипостась и активно с ней взаимодействовать. В опасных ситуациях дракон не давал ему задуматься, толкая на импульсивные поступки или, напротив, сдерживая. И почти всегда эти решения оказывались верными. Исключения касались Амелины. Тут уже дракон то и дело норовил потерять контроль, и Заку приходилось прилагать усилия, чтобы не сорваться и не натворить бед. Что само по себе тоже заставляло о многом поразмыслить. А еще — непривычное чувство ответственности, внезапно свалившееся на его плечи в виде замкнутой и немногословной девушки, в один момент ставшей центром мироздания. Зак всегда был младшим: младшим принцем, младшим братом, младшим товарищем. Сейчас же, для Амелины, он вдруг оказался взрослее, опытнее и сильнее. Это и окрыляло, и пугало одновременно.

— Мне кажется, — поразмыслив, с усмешкой ответил Зак, — процесс взросления еще не завершился. Я все еще способен на глупости.

— Мне будет не хватать наивного, доброго и справедливого дракончика, постоянно попадающего в неприятности, — улыбнулся Натаниэль.

— Мне тоже не хватает чистосердечного, открытого и рассудительного Натаниэля, обходящего стороной сомнительных дам и твердо идущего к своей мечте… — совершенно серьезно ответил Зак, подумав, что момент для такого признания вполне подходящий.

Все остальное время, стоило ему начать высказывать опасения за судьбу друга, они переводились в шутку. Все, за исключением Тедерика, не видели ничего страшного в бесконечных пьянках, дуэлях и любовных похождениях, выходящих за границы разумного. Тем более что во время походов Натаниэль ничего такого себе не позволял. Но походов становилось все меньше, и друг все глубже проваливался в пьянство и блуд. Зак на каком-то подсознательном уровне чувствовал: дорожка в одну сторону. К сожалению, убедить в опасности друзей и брата у него не получалось.

Улыбка исчезла с лица Натаниэля. Ему хватило откровений наедине с Амелиной, о которых он, честно говоря, уже жалел. Девушка ведь не отстанет теперь. Это видно по ее решительному взгляду, и, в отличие от Зака, она вряд ли ограничится робкими уговорами.

— С возрастом все мы меняемся, — отвернувшись, ответил Натаниэль. — К тому же... — он запнулся, уставившись на слабо пульсирующий амулет. — Кажется, что-то есть!

— Кто-то, — настороженно произнес Зак, разворачиваясь в сторону границы заимки.

Не дожидаясь Натаниэля, он бросился через заросли. Пазл, наконец, сложился. Зак узнал запах и понял, что не ошибся в своих предположениях относительно «зова» и тех, кто за ним стоит. До границы, отделяющей заимку от остального мира, оставался десяток метров, когда Зак увидел бредущую по чащобе девушку. Она шла, абсолютно не разбирая дороги, умиротворенно уставившись в одну, только ей видимую точку.

— Нейт, сюда! — крикнул Зак, кинувшись наперерез и сбивая девушку с ног в паре метров от защитного контура. — Марийка, очнись!

Встрепенувшись, Марийка принялась кричать и отбиваться от нежданного спасителя с силой, превосходящей силу взрослого мужика. Не будь Зак драконом, вряд ли бы сумел ее удержать. Да и то пришлось всем телом навалиться, крепко прижимая запястья изворачивающейся Марийки к земле.

— Пусти, ублюдок, — кричала она что есть мочи. Перед внутренним взором замелькали картинки прошлого, заставляя Марийку бороться не на жизнь, а на смерть. — Не смейте ко мне прикасаться! Не смейте!

— Нейт? — поняв, что один никак не справится, Зак закрутил головой в поисках отставшего товарища.

— Да тут я. Не ори! — Натаниэль бесшумно опустился на колени, приложив к вискам обезумевшей Марийки горячие ладони.

— Сможешь что-то сделать? — с надеждой спросил Зак, но Натаниэль лишь покачал головой.

— Нет, в воздействии на разум я не слишком силен… Марийка? — он осторожно хлопнул девушку по щеке, но это скорее дало обратный эффект. Марийка кинула на Натаниэля полный ужаса взгляд и принялась сопротивляться с удвоенной силой.

Зак перехватил запястья отбивающейся оборотницы одной рукой, а второй вытащил из-за пазухи один из своих защитных амулетов и протянул Натаниэлю.

— А вот это поможет?

— Возможно, но где гарантии, что тогда мы не получим обезумевшего дракона? — покачал головой друг. — Давай попробуем оглушить ее.

— Ты что?! Она же девушка!

Натаниэль прикрыл глаза и сосредоточился. Возможно, «оглушить» прозвучало несколько двусмысленно, но он имел в виду самое что ни на есть прямое значение слова. Хорошо хоть для его стихии заклинание «оглушения» было родным и много сил не потребует.

В одно мгновение все звуки словно выключили. Пропали шум ветра, шелест листвы, крики обезумевшей девушки, которая закрыла рот и осмысленно посмотрела на прижимающего ее к земле Зака. Зак тут же выпрямился, отпустив пленницу, и примирительно поднял ладони вверх. Марийка быстро села и вопросительно уставилась на друзей, ожидая объяснений. Натаниэль, привлекая внимание, тронул ее за плечо, а после сломанной веткой начертал на земле несколько рун, которые Зак услужливо подсветил фаерболом. Но Марийка лишь покачала головой, расписываясь в безграмотности. Приятели грустно переглянулись. Зак взял из рук Натаниэля ветку, что тот использовал в качестве пера, и попытался объяснить происходящее посредствам рисунков, искренне жалея, что не уделял живописи должного внимания. Возможно сейчас это умение помогло сохранить драгоценное время.

***

После ухода Зака и Натаниэля оживленная беседа сошла на нет. Александр уже успел рассказать, как их часть отряда столкнулась на дороге с перепуганным купцом и его попутчиками. Они и поведали о несчастье, постигшем Фельдорф, а также об оживших мертвяках, преследующих беглецов по пятам. Конечно же Этеры не могли допустить шатание беспокойников на самом оживленном торговом пути вблизи столицы! Поэтому, выделив купцу сопровождение, Алекс со своими людьми бросился в лес отлавливать разбредшихся по чащобе мертвяков. В ходе поисков им пришлось разделиться, и, что случилось с товарищами, он не знал. Но, свято веря в безграничную силу магии, Алекс надеялся найти их живыми и здоровыми следующим утром в заранее оговоренном месте. У него даже мысли не возникло, что все может сложиться иначе.

Во время рассказа глаза Алекса светились азартом и жаждой дальнейших приключений. Что можно понять: охота за беспокойниками стала первым настоящим делом, в котором юноша смог себя проявить. Причем проявить неплохо. Но на его робкие взгляды, наполненные ожиданием похвалы, Натаниэль только хмурился и качал головой. Легкость, с которой молодежь кидалась в бой и расходовала магический резерв, абсолютно ничего не боясь и не думая наперед, наводила лейтенанта на грустные мысли о значительных недоработках в обучении гвардейцев. Даже после того, как они с Амелиной поведали о гибели большей части жителей деревни и о павших в неравном бою Густаве и Эрике, настроение Александра мало изменилось. Он бездумно рвался в бой, обещая при случае не сплоховать и показать «Братьям солнца», кто тут главный.

Бахвальство юноши пугало и утомляло Амелину. А еще толкало на мысль, что в глазах принца Эдварда она сама выглядела примерно так же самоуверенно и наивно, заявляя, что прекрасно знает чего хочет. Хотелось верить, что появление Зака и тревога в его голосе, граничащая с паникой, заставили Алекса немного задуматься. Уж если его кумир Джерард едва не погиб — а он куда как более опытный борец со всякого рода нечистью; если огромный дракон, управляющийся с пламенем в разы свободнее Этера, не находит себе места — то все совсем не радужно.

Оставшись друг с другом наедине, Александр и Амелина больше молчали. Александр неторопливо потягивал остывший отвар, тревожно вглядываясь в темноту ночного леса и жаждая хоть какой-то деятельности. Просто сидеть и ждать для его неугомонной натуры было практически непосильной задачей. Амелина же ушла дальше разбирать найденные в избушке книги, парочка из которых действительно оказалась раритетными изданиями, считавшимися давно утерянными.

Но толком отвлечься не получалось. Просматривая пожелтевшие от времени страницы, Амелина то и дело ловила себя на мысли, что, чем дольше длится ожидание, тем стремительнее растет чувство паники.

Казалось, паниковать надо было раньше, когда они с побледневшим от ужаса некромантом пробирались сквозь горящую деревню, наполненную ожившими мертвецами в поисках хоть кого-то живого. Или когда Зак всеми силами старался уберечь ее от созерцания растерзанного тела Густава. Или когда Натаниэль, в отчаянии, предлагал бежать одной через лес, обещая задерживать беспокойников так долго, как сможет. Но нет, тогда все было просто и понятно. Амелина знала, в чем опасность, и не позволяла себе концентрироваться на страхе. А еще рядом были Зак, Натаниэль и Джерард, умудрившиеся за короткое время стать по настоящему родными людьми. Людьми, которым не страшно доверить жизнь.

Нет, она не сомневалась в храбрости Алекса. Просто совместно пережитые невзгоды устанавливают между людьми какие-то особенные связи, и теперь ожиданию в защищенной избушке Амелина предпочла бы опасность ночного леса. Лишь бы рядом был кто-то, кому она доверяла безоговорочно. Умом Амелина понимала, что взять ее с собой мужчины не могли, но легче от этого не становилось. Наверное, когда их совместные приключения закончатся, жизнь в монастыре будет казаться пресной и унылой.

Она точно будет скучать по озорному Заку, способному одной улыбкой растопить даже самое ледяное сердце. По сдержанному и проницательному Натаниэлю, отважно бросающемуся даже в самый безнадежный бой. По ворчливому и саркастичному Джерарду, который обладает невероятно большим сердцем, пусть и пытается скрыть сей прискорбный для него факт от окружающих.

Взгляд упал на перстень, подаренный младшим принцем. Он завораживающе переливался в свете свечей, тонко намекая, что исход может быть совсем иным. Зак ведь все еще ждет ее ответа. Щеки Aмелины залились стыдливым румянцем. Она вспомнила крепкие объятия и жаркие поцелуи, заставляющие сердце выпрыгивать из груди.

Но если относительно мнения посторонних Натаниэлю удалось немного развеять сомнения Амелины, то как быть с более объективными причинами для отказа? Только слишком юная и не в меру ветренная особа может гореть желанием стать принцессой. Амелина такой не была. Она прекрасно понимала, что к руке и сердцу обаятельного Зака прилагался еще целый воз обязанностей, который не каждая сдюжит.

Быть принцессой — значит полностью потерять свободу, подчинив быт церемониалу. Какие научные изыскания? Какие древние языки, когда буквально каждый вдох должен соответствовать протоколу? И не приведи Всемилостивый тебе не так присесть или качнуть головой! Десятки злопыхательниц тут же начнут плевать ядом, сравнивая самоуважение с землей. Да так, что на их фоне Джерард будет казаться приветливым и радушным простачком. И ладно, если этим ограничится. История знала случаи, когда из-за того, что член королевской семьи забыл должным образом поприветствовать иноземных гостей, начиналась война!

Ну какая из Амелины принцесса? Тощая, нескладная, в нелепых очках, постоянно спотыкающаяся на ровном месте. Она не умела мило улыбаться, не умела грациозно танцевать, не умела вести светских бесед. При необходимости поддержать вежливый разговор Амелина отвечала или неоправданно односложно, или же начинала сыпать фактами, абсолютно неинтересными собеседнику. С книгами Амелине всегда было проще, чем с людьми. Ох, не такая принцесса видится жителям Вансланда рядом с блистательным и любимым в народе младшим принцем.

Да и Эдвард сам не женат! Значит, независимо от престолонаследия, на нее, на неопределенное время, свалится роль главной женщины в замке. Со всеми причитающимися обязанностями по управлению слугами, разбору конфликтов между придворными, и подготовками всевозможных балов, которые Амелина терпеть не могла и понятия не имела, как их устраивать.

Стоит ли мимолетная искра, вспыхнувшая в одночасье, того, чтобы пожертвовать всем, к чему стремилась? Ах, если бы речь шла только о Заке! Если бы он был простым человеком… А он, на минуточку, даже не человек. Интересно, у них вообще могут быть дети?

Но о совместном потомстве думать точно преждевременно. И посторонние — ладно, можно пережить. Как на новость отреагирует семейство Гисбах и госпожа Демут, возлагающая на Амелину определенные надежды? Отцу Зак не понравился. Казалось, единственное, что удержало его от грубости — это разница в положении и статус гостя во дворце. Амелина не понимала почему, но была уверена, что существует какое-то логическое объяснение. В конце концов, репутация и манеры Зака всегда были безупречны. И если косые взгляды в сторону Натаниэля еще можно понять, то что заставило отца с таким неприятием смотреть на младшего принца, пока оставалось загадкой.

— Вас можно поздравить? — заскучавший Алекс бросил многозначительный взгляд на перстень. То, что ему доверили охранять невесту принца, а не просто случайную попутчицу, добавило бы энтузиазма в наискучнейшей миссии.

— Нас? — не сразу нашлась с ответом Амелина, вопросительно посмотрев на Александра, словно видит его впервые.

— Это ведь печатка Зака, верно? — немного смутился он. — Он с самого начала был очарован тобой… Вами…

Александр растерялся. К невесте принца следовало обращаться с должным уважением, в то время, как последователи «Истинной веры» не любили формальностей и предпочитали пользоваться именами независимо от статуса. И всю дорогу он звал девушку исключительно по имени, как она и представилась. Но теперь засомневался.

— Меня все еще зовут Амелина, — усмехнулась Амелина, поправив съехавшие на нос очки. — Да, это печатка Зака.

Она вздохнула, уткнувшись в пол: вести такие разговоры с Алексом было неловко.

— Зак — хороший парень, — пожал плечами Алекс. — Мне кажется, такие, как он, влюбляются один раз и на всю жизнь.

— Он принц, — Амелина развела руками. — А я, вот скажи честно, похожа на принцессу? Хоть капельку?

Она поднялась на ноги и попыталась покрутиться на месте, но споткнувшись о гору книг, едва не шлепнулась на спину. Хорошо, что реакция у Алекса была отменной.

Поставив спасенную на пол, он придирчиво осмотрел девушку со всех сторон, не понимая, в чем, собственно, проблема. Две руки, две ноги, голова на месте. Волосы на вид мягкие и шелковистые, как у всех барышень. Очень красивые голубые глаза. Да и не дура, даже напротив. И об искусстве разговор поддержать может, и о магии. Хоть сама не магичка, а смыслит! Что ей не так? Вполне себе достойная принцесса. Может, ее смущает простота платья? Ну так понятно, что в походе им всем лоска не хватает. Он вон, тоже граф, а как в грязи да крови измарается, так больше на свинопаса походит. И вообще, маменька всегда говорит, что не платье красит человека, а человек платье. А маменька — женщина эффектная, понимает.

— Ну, ты же всегда можешь переодеться во что-то более… элегантное, — неуверенно предположил он. — Да и так, в принципе, хорошо. В стране сложные времена, народу скорее понравится скромная принцесса.

Амелина недоверчиво посмотрела на Алекса, заподозрив в насмешке. Но нет. Он абсолютно чистосердечно смотрел именно на чертово платье, до которого ей абсолютно не было дела.

— Я о другом. Принцесса не только внешне должна соответствовать своему высокому статусу. Она должна уметь вести всякие светские беседы, организовывать приемы, быть грациозной, учтивой, приветливой... Я просто не справлюсь.

Алексу вдруг стало смешно. Надо будет запомнить на будущее, что если потенциальная невеста надумает отказаться от предложения по какой-то глупой причине, это не всегда отговорка. Иногда девушки действительно мыслят странно.

— Как ты думаешь, а король или будущий король должен обладать какими-то из перечисленных качеств? — спросил Алекс, хитро посмотрев на Амелину.

— Намекаешь, что Эдвард тоже не любитель церемоний? — насупилась она в ответ.

— Намекаю на то, что реальность очень часто не соответствует нашим ожиданиям. Не надо стараться загнать себя в рамки какого-то идеала.

— А что надо? — хмуро уточнила Амелина.

— Просто жить, — пожал плечами Алекс. — Да и другое тут. Ты мыслишь, словно последние десять лет прожила в монастыре на окраине страны в труднопроходимых горах… — он осекся, наткнувшись на многозначительный взгляд Амелины. — А… ну да. В общем, все это — стандарты мирного времени. Война завершилась, но никто не верит, что это надолго. Поэтому размышлять о приемах, раутах и иностранных послах еще преждевременно. Сегодня Зак — принц, а завтра он легко может стать изгнанником. Сможешь ли ты разделить такую судьбу? Готова ли к невзгодам и трудностям? Вот о чем действительно стоило бы подумать.

Натаниэль ведь тоже говорил что-то подобное. Возможно, род занятий накладывает на Этеров свой отпечаток, и они мыслят, исходя из сиюминутного, не загадывая далеко вперед? И сегодняшний день ярко доказал, что иногда, действительно, лучше жить настоящим.

На мгновение Амелине показалось, что она слышит странное сдавленное кряхтение, напоминающее смешки. Насторожился и Алекс. Вынув из ножен меч, он метр за метром изучил две небольшие комнатки, заглянув в каждый закуток, но ничего не обнаружил. Амелина следовала за ним по пятам, держа наготове свой кулон. Девушка с поразительным для себя безразличием подумала, что если в дом каким-то макаром пробрался беспокойник, то они с Алексом быстро с ним разберутся. Главное — не спалить вместе с домом книги, особенно те, редкие.

По возвращении на кухню друзей ждал сюрприз. У печи, в накрахмаленном чепчике и безупречно белом переднике, стояла пожилая женщина. Назвать ее старушкой не повернулся бы язык: юркая, с умными живыми глазами и поистине королевской осанкой.

— Ну, гости дорогие, — сказала женщина, одарив Амелину и Александра насмешливой улыбкой. — Давайте знакомиться. Я — Ула. Хозяйка этого дома.

— Призрак? — Александр с любопытством посмотрел на женщину и, совсем по-детски, протянул руку, чтобы дотронуться. Но Ула моментально исчезла, тут же появившись в другом углу.

— Ты что удумал, охальник, — запричитал призрак притворно поправляя нетронутую одежду. — Будет всякий некромант, меня, честную вдову, за бока мять!

— Простите, — смутился молодой человек.

— Прощаю, — улыбнулась Ула. — Так чьих вы будете, гости дорогие? И почто ты, девица, книжки мои прибрала? А? Без пользы они тебе. Вижу, что не магичка и не жрица. Да и не осталось у Благой жриц. Всех повывели.

— Я верну, — спокойно ответила Амелина. — Даже переведу их для Руби. Она ведь не понимает.

— Внучку мою знаешь? — Ула сощурилась.

— И внучку, и правнучку, — кивнула Амелина. — Родила она вчера…

— Аааа… поняла, кто ты, — смилостивился призрак, прекратив допрос. — Целительница из ордена. Да, охоча ваша братия до моих книг. Что ж, бери, переписывай. Да вернуть не забудь. Внучка моя должна узнать про свои корни. Обещаешь?

— Конечно! А это вы мечи в кузне заговаривали? — спросила Амелина, решив воспользоваться ситуацией.

Александр не вмешивался. Он присел на краешек лавки, молча наблюдая, как потенциальная принцесса ведет непринужденную беседу с призраком и думал, что зря Амелина в себе сомневается. Все знакомые ему барышни, включая безупречно вышколенных кузин, в подобной ситуации немедленно попадали бы в обморок. А она ничего. Разговорила старушку профессионально.

— Дочка, — тяжело вздохнула Ула. — Я в деревню не сувалась. Опасно это. Да там и заговор-то на пятак — сиди да плети узоры. Знаю, потом и Руби обучилась.

— Она не понимает…

— А и незачем ей понимать! Много это счастья принесло? Нас, благословенных, и не осталось поди, — сварливо заявила женщина, отворачиваясь к стенке.

— Благословенных? — Александр почесал затылок. — Это должно что-то значить?

— Посвященных Благой, — предположила Амелина. — Вы жрица? Я думала, культ давно забыт.

Произнеся это, Амелина прикусила язык. Про «Братьев Солнца» тоже так думали. Так, того гляди, окажется, что и эльфы никуда не уходили. Живут себе среди людей инкогнито.

— Забыт… — недовольно проворчала Ула. — Нас специально изживали, чтоб Благую сил лишить. Все книги, все знания, что от матери к дочери переходили… Сколько жизней загубили. Сколько алтарей разрушили. Никому дела не было! А Благая завсегда на стороне людей супротив нежити была.

— Но она же… — Александр замялся. — Богиня смерти. А люди смерти боятся. И тех, кто смерти поклоняется, тоже.

— И некромант-недоучка туда же! — фыркнула Ула. — Смерть смерти рознь! Благая всегда за жизнь ратовала. А уж если никак, то и в последний путь проводит. Ласково, как сестра, отогнав духов Тьмы. Тебе-то ей особо кланяться надобно. Души некромантов — самые уязвимые. Только не помнит об этом никто. Не нужны старые знания стали.

— Нам сегодня старые мечи из кузни жизнь спасли, — возразила Амелина. — Нам бы еще мечей…

— Кому это «нам»? — насторожилась ведьма.

— Королевским Этерам, — вклинился Алекс.

— Ишь ты, какие важные птицы! А где ваши Этеры были, когда нас как зайцев по лесам гоняли? А? Когда деревенских ведьм односельчане, коих те от мора да порчей спасали, сжигали на кострах, и это никак не каралось? Когда…

— Гибли на границах Королевства, сдерживая захватчиков, — с вызовом заявил Александр. — Как мой отец. Или вы думаете, что рыцарям «Праведного пути» было до этого хоть какое-то дело?

— Я уже давно ничего не думаю, юноша, — померла, — усмехнулась Ула. — Так Берт вас сюда за книжками притащил? Мечи ковать будете?

— Вы вообще в курсе, что снаружи делается?! — возмутился Алекс. — Мертвяки без дела шатаются! Никакой управы!

— Мертвяки им помешали, подумаешь! Я и сама не слишком-то живая, — развеселилась ведьма.

— От Фельдорфа осталась лишь кузня да два десятка жителей, — вздохнула Амелина.

— Что? — Ула осеклась. — Неужто на такое отважились, ироды? Да как их только земля носит?!

— Мы боимся, что это может повторится, — продолжила Амелина. — Возможно, у «Братьев солнца» далеко идущие планы.

Ула задумалась, она, совсем как человек, села на скамейку и, подперев щеку кулаком, произнесла:

— Вам бы к «Лесным стражам» попасть — у них много чего есть интересного. В свое время многие в леса бежали. Кто от рыцарей. Кто от народного гнева. Кто просто от войны. Если Эдвард не дурак, начнет с них.

Услышав имя принца, Амелина встрепенулась.

— Мы ищем все, что могло бы помочь разобраться с Проклятьем. Вы что-то об этом знаете?

— Нет, куда мне, — развела руками старушка. — Тут некромант нужен толковый. Да и мутное там дело, с проклятьем, словно и нет его. По крайней мере, те из наших, кто мальчонку видал, ничего не заметили. Разве что силу огромную, что опасно само по себе.

Разговор затянулся. Призрак ведьмы, обретя в Амелине благодарного слушателя, принялся вываливать всю известную информацию. Девушка отнеслась к словам серьезно: она достала письменные принадлежности и аккуратно выводила в блокноте все возможные версии, домыслы, слухи и предположения, оставляя на полях собственные комментарии. Непоседливый Алекс заскучал. Он рассеянно оглядывался по сторонам в поисках какого-нибудь занятия. Затухающий в печи огонь натолкнул на мысль принести дров. Большая часть ночи еще впереди, а в избушке заметно похолодало. Не прерывая диалога женщин, Алекс потихоньку выскользнул во двор.

Увлеченная беседой Амелина заметила его отсутствие, только услышав во дворе крики и лязганье мечей. Она встрепенулась и опрометью бросилась к двери, но тут же была отброшена назад призраком, перегородившим ей дорогу.

— Останься, это они… — мрачно заявила Ула.

— Но там же Алекс, — возбужденно проговорила Амелина, потирая ушибленный бок.

— А чем ты ему поможешь? Ты не воительница, не магичка! Ты можешь только сгинуть вместе с ним, да кому от этого легче станет? Принцу твоему?

Амелина досадливо поджала губы. Ула была абсолютно права — ничего против вооруженных мужчин она сделать не сможет. Словно опровергая ее слова, снаружи раздался приятный мужской баритон.

— Леди Гисбах, если хотите видеть этого щенка живым, выходите.

— Не слушай, — покачала головой Ула. — Не оставят они его живым. Дочку мою, ироды, также из избушки выманивали. Обещали, что меня не тронут, да все равно прирезали как поросенка. Мыкаюсь теперь неприкаянная. А тут чары особые, не смогут они внутрь зайти, пока живы. От них, окаянных, защиту и ставили.

— Я не могу, — Амелина указала ведьме на свой кулон. — Не имею права ставить свою жизнь выше другой, понимаете? Есть способ заставить их сдержать слово и не трогать Алекса?

Ведьма с грустью посмотрела на девушку.

— Эх, бедовая девка! Сгинешь! Хоть записку черкни принцу свому. А этих… скажи, чтоб жизнью своей поклялся, что мальчонка выживет.

— Леди Гисбах, мое терпение не бесконечно!

— С кем имею честь? — выкрикнула Амелина, быстро делая в блокноте очередную запись.

С улицы послышались неодобрительные выкрики.

— Вы можете называть меня просто — Мариус, — ответил мужчина, угомонив своих соратников. — Вы выйдете? Или, может, нам поджечь дом?

На это заявление Ула скептически усмехнулась и покачала головой.

— Вы не сможете, Мариус, — ответила Амелина. — Но я выйду, если вы жизнью своей поклянетесь, что Алекс выживет.

— Не смей! — закричал Алекс, но тут же умолк.

— Клянусь, — не задумываясь ответил мужчина.

Ула покачала головой.

— Пусть как положено, по всей форме поклянется.

— Мариус, я хоть и не обладаю силой, но имею представление о магических клятвах и форме их принесения, — отчеканила Амелина, ставя точку в своей записке и кладя поверх подаренный Заком перстень. Не хватало еще, чтобы такая вещь оказалась в руках врагов.

Снаружи замешкались. Нехотя Мариус затараторил на древнейшем, проглатывая окончания. Амелина внимательно слушала, легко переводя значение слов. На этот раз она даже не взглянула на возражения Улы.

— У вас ужасный акцент, Мариус, — холодно сказала она. — Во втором предложении вы неверно произнесли слово «смерть». Ударение там ставится на первом слоге. И слово «нерушимо» тоже произносится совсем иначе. Если вы действительно торопитесь, то постарайтесь на этот раз все сделать правильно.

Слушая отповедь Амелины, Ула расплылась в довольной улыбке. Скрипя зубами, на третий раз Мариус произнес все верно. Амелина вопросительно посмотрела на призрака и, получив утвердительный кивок, потянулась к ручке двери.

— Постой. Вон там мешочек с травками висит, — ведьма указала на печку, — возьми. Паренька они уже ранили, так ты к ране приложи, чтоб до возвращения своих кровью не истек. Удачи тебе.

Взяв травы, Амелина благодарно кивнула и вышла наружу.