Истинная проблема дракона, или ведьма под подозрением

Глава 1. Главный враг

— Я не умру! Только не сегодня. Только не сейчас! – шептала я тихо, слёзы катились по щекам от усталости и горя.

Ворвавшиеся в дом боевые маги спугнули бестию, которая только что убила моего отца и очень хотела добраться до меня. Услышав их приближение, она грозно зашипела и, сверкнув ужасающими светящимися глазами, предприняла последнюю попытку пробиться сквозь слабеющий барьер.

Её магический огонь почти прожёг дыру в подёрнувшемся рябью воздухе вокруг меня. Я стиснула зубы и продолжала держать защиту. Ещё немного. Я почти победила! Меня спасут!

Я слышала, как стражи порядка рассредоточились по первому этажу. По дому прокатились их громкие голоса.

Бестия обернулась и по-звериному зарычала:

— С днём рождения, дорогая Эрика. Мы ещё с тобой встретимся, и тогда человеком стану я!

— Это мы ещё посмотрим, — с трудом выдавила я.

В этот день мне исполнилось десять лет со дня рождения в этом мире и двадцать лет моей бессмертной душе. Я попаданка, но этот факт нужно сохранить в секрете. Единственный человек, знавший мою тайну, лежал сейчас мёртвый у подножья лестницы, а бестия, по ошибке вызвавшая меня в этот мир год назад, только что сбежала, послав во все окна дома мощный магический импульс. Наверняка, чтобы задержать магов.

Послышались крики. Вероятно, кто-то из стражей пострадал от осколков, брызнувших внутрь дома. Некоторые долетели и до меня, но застряли в защитном барьере и зависли в воздухе, сверкая острыми краями.

Осколки стекла жалобно хрустели под ногами боевых магов, которые вскоре зашли в приоткрытую дверь и обнаружили меня, маленькую девочку, сидящую внутри криво нарисованного защитного круга. Символы вокруг продолжали слабо светиться и потихоньку гасли.

Двое мужчин поражённо остановились в проёме двери.

— Тут ребёнок! - крикнул один из вояк.

Сквозь рябь я рассмотрела добродушное лицо полицейского стража. Он шагнул ко мне и успокаивающе улыбнулся. Густая щёточка усов, скрывавшая верхнюю губу, мило встопорщилась.

— Не трогай труп, нам надо всё оформить и запротоколировать, - донеслось из глубин дома.

— Но… Она живая! – ответил тот, что остался стоять у двери.

В голосе слышалось удивление, словно этот мужчина увидел динозавра, который взял и не вымер.

— Если годится в свидетели, то тащи сюда.

Усатый страж обошёл мой круг со всех сторон, не рискуя приблизиться, потом сел на корточки и сказал успокаивающим голосом:

— Всё хорошо, девочка. Ты уже в безопасности. Ну-ка! Отпускай магию.

Я внимательно на него посмотрела, оценивая потенциальную угрозу, поджала губы и, вспомнив о том, что я ребёнок, решила, что самое время разреветься. Плакала я от души, потому что ничего не в порядке. В этом мире я считаюсь сущностью, а не хозяйкой тела. Не чистой душой, а нечистью. Если о моей тайне кто-нибудь из этих боевых магов узнает, то меня изгонят, не подозревая, что настоящая душа этого тела погибла год назад.

Да и бестия безумно хочет от меня избавиться. Ведь я могу её подчинить, то есть сделать своим фамильяром, так как остаюсь дочерью её бывшей хозяйки. Носительницей магической силы. Тогда она навсегда станет разумным животным: кошкой, вороной или совой. Но у неё другая цель – стать человеком и занять моё место.

Организм ведьмы идеален, потому что легко поддастся магическим манипуляциям. Бестия сможет изменить его под свой вкус. Например, стать суккубом или вампиром. Или каким-нибудь другим могущественным существом. Но человеком она остаться не сможет. Не то что я.

Я не собираюсь подчинять эту кровожадную тварь своей воле. Она - мой враг и убийца.

Сегодня она ясно дала мне понять, что в этом мире и в этом теле останется жить только одна из нас. Договориться не получится. А мне некуда возвращаться. В своём мире я умерла, проиграв болезни, которая мучила меня с детства. Я получила последний шанс прожить полноценную жизнь и ни за что не упущу его!

Усатый страж проделал специальные манипуляции с моим кругом и вытянул из него остатки магии, из-за чего осколки стекла попадали на пол. Затем он бережно поднял меня на руки и успокаивающе погладил по голове. Я прижала к его плечу лицо, чтобы вытереть слёзы о грубую ткань кителя. И продолжила жалобно плакать. Мне надо было вести себя по-детски.

— Где мой папа? - спросила я. - Я хочу к папе!

Мужчина растерялся и не смог ничего ответить. Лишь теснее прижал меня к себе.

Я немного боялась перегнуть палку и поэтому стала плакать тише. Мне и вправду было жаль господина Косту. Он был очень добр ко мне, хоть и горевал по своей погибшей дочери. Не сдал властям ни меня, ни свою жену ведьму, из-за тщеславия которой и случилась трагедия. Она очень хотела фамильяра, способного усилить её колдовской дар и продлить молодость.

Такие магические помощники передавались по наследству от матери к дочери. Этой женщине ничего не досталось кроме доброго мужа, разрешившего ей не запечатывать дар. Бестия убила ведьму в день моего появления здесь.

И всё же я случайно увидела господина Косту, когда вояка вынес меня в коридор. Безмятежное лицо, растрепавшиеся рыжие волосы, раскинутые руки, словно он хотел заключить кого-то в объятия.

Сама того не ожидая, я горестно заскулила.

— Капитан, - обратился он к начальству, бережно прижимая, моё лицо к своей груди.

Скорее всего, он хотел скрыть мёртвого отца от глаз несчастного ребёнка, который сегодня остался круглым сиротой. Но он опоздал. Мне кажется, что трагедия сегодняшней ночи отпечатается в моей памяти навсегда яркими всполохами картинок.

Я буду скучать по господину Косте, по этому дому, и по урокам магии, которые он мне давал, желая защитить, и буду оплакивать его смерть по-настоящему, когда останусь одна.

— Святые угодники! - воскликнул ещё один голос. - Везите девочку в участок и дайте ей успокоительного. Пусть ребёнок поспит. Мы допросим её завтра утром. И приставьте к ней охрану.

— Стражников?

— Лучше магов. Здесь замешана нечисть. Идите.

Потом мы ехали в паромобиле по спящему городу. В окне то загорался, то гас тусклый свет фонарей. Усатый страж накинул на меня тонкое шерстяное одеяло, пахшее домом. Он, скорее всего, нашёл его в одной из комнат.

Несмотря на это, меня колотила нервная дрожь и пробивал озноб. Магический резерв у детей ограничен, а я сдерживала бестию больше часа.

Кажется, полицейским даже поить успокоительным меня не придётся. Глаза смыкались от истощения и усталости. Опасность миновала и сознание уплывало в тяжёлую дрёму.

Я сжала кулаки, пытаясь не уснуть. Не хочу, чтобы меня опять таскали на ручках. Я дойду сама куда надо, несмотря на то что мои ноги дрожат, и я валюсь от усталости.

Всю дорогу думала о случившемся, заставляла себя с особой жестокостью к самой себе вспоминать сегодняшнюю ночь. Я хотела разжечь в себе гнев, ненависть, обычную животную злобу, желание отомстить за единственного в этом мире родного человека, который погиб, защищая меня. Мне нельзя быть жертвой. Я должна стать охотником!

Наконец-то из моих глаз закапали настоящие жаркие и злые слёзы. Память подкинула мне вспоминания о семье, которая осталась жить в прошлом мире. У меня были хорошие родители, брат и сестры. Надеюсь, они будут счастливы, но я больше не буду о них думать. Боюсь, что недостижимое прошлое утянет меня в хандру.

В этой жизни судьба подарила мне отличного отца. Отныне я буду грустить только по нему.

В ушах зазвенели его последние слова:

— Эрика, рисуй защитный контур! Я задержу её.

— Останься со мной! – умоляла я его.

Он сунул мне в руку большой кусок мела и ногой отшвырнул ковёр, оголяя доски пола.

— Я послал сигнал о помощи. Эрика, никогда не сомневайся в том, что у тебя чистая и прекрасная душа. Я верю, что ты появилась здесь не просто так. Удачи тебе.

Потом он поцеловал меня в макушку и вышел. Я осталась в тёмной комнате и стала суетливо рисовать нужные символы, ползая по полу. На доски лился бледными пятнами лунный свет. Меловые линии белели на тёмном дереве. Едва концы контура сомкнулись, рисунок вспыхнул более явно, а воздух вокруг меня завибрировал, искажая комнату. Магия потихоньку начала убывать из моего тщедушного тела. Я села, скрестив ноги, и прислушивалась к звукам борьбы, доносившимся с лестницы.

***

Господин Коста был слабым магом. Он продержался против бестии несколько минут. Дал мне время нарисовать защиту, которую сам сделать никак не успел бы.

По оглушительной тишине, охватившей дом, я поняла, что осталась одна. До сих пор не понимаю, как мне удалось выстоять.

Единственное, о чём я думала тогда, так это о том, что жертва господина Косты не будет напрасной. В моих интересах не раскисать, собраться и выжить.

Сегодня я твёрдо решила стать ведьмой. Если раньше для меня магический дар был забавным бонусом новой жизни, то сейчас всё гораздо серьёзнее. Я не выйду замуж, потому что отказываться от сверхспособности не намерена. Магия - единственное, что может защитить меня от бестии.

Обычно одарённых девушек ставят перед выбором: выйти замуж и сохранить за собой право на наследство, титул и прочие блага или же отказаться от всего этого и, сохранив магию, стать изгоем.

Чаще всего девушки выбирают замужество, потому что альтернатива довольно страшная из-за неопределённого будущего. Поэтому большинство девушек добровольно запечатывает свой дар, и тем самым передаёт его своим будущим детям. Завидные невесты, как ни крути.

Но бывают случаи, когда парень женится на ведьме. Так тоже можно, но общество такой исход событий порицает. Случившееся с моим отцом - наглядно демонстрирует, почему появилась традиция запечатывания и сопутствующие ей законы. Я нисколько не удивлюсь, если завтра на главной странице городской газеты появится душераздирающая история о том, как ведьма нарушила закон и вызвала фамильяра, который убил её и её мужа.

Я очень сомневалась в том, что мой будущий жених будет рад сохранить за мной право остаться ведьмой. Да и его семья будет против. Ведьма для них представляет потенциальную опасность. Может навести порчу, сглаз и прочие мелкие, но опасные проклятья. Никто не захочет жить рядом с человеком, с которым постоянно надо быть начеку.

Мы доехали до участка за полчаса. Дежурный отдел находился почти на окраине города и добраться до него было той ещё задачей. Как выглядело здание в темноте, было не разобрать.

Я выбралась из машины сама, следом вытащила плед и завернулась в него. Запах дома, исходивший от тёплой ткани, успокаивал.

Потом меня осмотрел врач, сокрушённо поцокал языком. Шёпотом спросил что-то у моих сопровождающих. Ответ был произнесён ещё тише. Я разобрала только отдельные слова: бестия, незаконно, магическое истощение.

— Как ты себя чувствуешь? – спросил врач, прощупывая ловкими пальцами мою шею.

Я потёрла кулачком глаза воспалённые от слёз и от желания спать и пожаловалась.

— Мне очень холодно.

Он подал мне стакан со странным напитком, который приятно пах молоком, травами и мёдом. У меня вдруг от голода свело живот.

— Пей, - сказал мне ласково и настойчиво поднёс стакан ко рту. – А потом я дам тебе печенье.

После скудного ужина мне указали на маленький диванчик, подложили под голову подушку и выключили свет. К счастью, одну меня не оставили. Мне было страшно остаться одной.

Напротив диванчика стоял письменный стол, за ним расположился маг, прихватив с собой бумаги. Он зажёг пару свечей и стал писать. Скрип пера по бумаге сначала казался оглушительным, а потом становился всё тише и тише, свет свечи тоже стал глуше, темнота мягко смыкалась вокруг, и я вскоре погрузилась в сон без сновидений.

***

Утро было суетным. Меня растолкали и повели умываться, потом снова накормили. Еда на этот раз была более сытная. Вчерашний дяденька врач опять сунул мне в руки молоко с травами.

Я жутко хотела спать, от слабости кружилась голова и мысли путались.

Одно хорошо, меня перестал мучить вселенский холод, но озноб всё равно иногда пробирал.

— Пошли, - сказал усатый страж, взяв меня за руку. – Знаешь, как меня зовут?

— Нет, извините, - промямлила я, удивляясь вопросу. Ну откуда я могу знать его имя?

— Зови меня просто дядя Симон. Договорились?

— Да, дядя Симон, - ответила я послушно. - А куда мы идём?

— К дяде следователю. Расскажешь, что случилось с твоим отцом. Хорошо?

Я кивнула и покорно поплелась за ним, вяло соображая, что говорить на показаниях. Может быть, заплакать снова, если вопросы станут неудобными? Закатить истерику, повалиться на пол и надрывно страдать? Но где на это представление силы взять?

Усатый Симон повернулся на мой тяжкий вздох.

— Не волнуйся, - сказал он, словно прочёл мои мысли, - Дядя следователь добрый. Просто расскажи ему всё, что помнишь.

Ага, как же. Как говорили в моём мире: “Побежала! Волосы назад!”

Придётся упасть в обморок, решила я, но тут же вспомнила, что в отделении есть врач, который может раскусить мою симуляцию. Приняла решение импровизировать. Есть надежда, что я просто сгущаю краски и у меня никто не станет выспрашивать опасные секреты.

Кабинет следователя оказался на втором этаже. Довольно светлый и просторный. Мебель тут была лучше. Я заметила в углу диванчик, немного закрытый шкафами забитыми под завязку стопками папок. Получался такой слегка огороженный уголок для отдыха. Видимо, стражи порядка часто оставались здесь на ночь. Незавидная у них работа.

Я узнала человека, сидевшего за письменным столом, на котором царил полный беспорядок. Этот дядька хотел допрашивать меня вчера по горячим следам. Не могу его осуждать. Я бы на его месте настояла на этом.

Но он, как все нормальные люди, пожалел ребёнка.

Рядом за узким столом расположился секретарь. Он достал из мешочка чёрную коробочку, поставил перед собой и приготовился вести протокол.

Я заподозрила, что эта коробочка – местный аналог детектора лжи. Есть вариант, что я ошибаюсь, но на всякий случай буду говорить правду или недоговаривать её, если вопросы станут опасными.

— Хочешь?

Следователь как-то неловко протянул мне леденец, словно взятку предлагал или хотел расположить к себе наивного ребёнка. Получилось у него не очень. Мне из-за накатывающей паники захотелось разреветься так, что губы задрожали, и я отрицательно мотнула головой. Для пущей убедительности скрестила руки на груди и отвернулась от него.

Услышала, как полицейский положил леденец на стол.

— Что же… Продолжим, - сказал он тихо. - Эрика, ответь мне на вопрос… Что случилось вчера ночью? Расскажи всё, что знаешь или сможешь вспомнить.

— Где мой отец? - задала я встречный вопрос.

— Твой папа умер.

Вот так просто и жестоко, человек констатировал факт. Без утайки, без увиливаний и заигрываний со смыслами. Я знала, что от внимательного взгляда полицейского не укроется моя реакция, но его слова словно выключили меня на бесконечную минуту.

Я в оцепенении смотрела на него, он на меня.

— Я это знаю.

Тихие слова вырвались так быстро, что я не успела их даже обдумать.

— Его убила бестия, - продолжила я.

Полицейский оживился, как охотничий пёс, напавший на след. Даже глаза азартно засверкали.

— А ты не знаешь, кто вызвал эту бестию?

Что ему ответить? Правду? Или притвориться, что я понятия не имею, откуда тварь взялась.

— Мою маму тоже убила бестия, - сказала я.

Секретарь заскрипел пером, тщательно все записывая.

— Вот как? Откуда ты это знаешь?

Я пожала плечами.

— Мне папа рассказал.

Уверена, что они уже знают историю моей семьи. Мать уехала в то время загород, туда, где была аномальная зона. Идеальное место для вызова бестии.

Отцу она сказала, что едет к матери. Чудовище пришло к господину Коста после похорон жены и попыталось добраться до его дочери. Но что-то пошло не так и в этом мире появилась я.

— Ты знаешь, для чего твой папа навёл столько охранных чар на дом?

Я снова пожала плечами и сжала кулаки.

— Боялся бестии. Я её тоже боюсь, - ответила я.

— Ты не знаешь, твоя мама призывала себе фамильяра?

Я выдержала пытливый взгляд. Секретарь опять посмотрел на коробочку. Врать нельзя.

Я робко кивнула и сказала:

— Так мне рассказывали.

Снова заскрипело перо. Я буду ненавидеть этот звук всю оставшуюся жизнь.

Висок внезапно прострелило болью. Я зажмурилась и застонав приложила холодную, влажную ладошку ко лбу.

— Голова болит, - пожаловалась я.

Секретарь постучал пальцем по стеклянной крышке артефакта и потёр переносицу. Ему тоже стало немного плохо.

Артефакт, наверное, шалит у них. Сердце бешено застучало, но я одёрнула себя. Я отвечаю только правду. Вообще-то, странно, что они допрашивают невинного ребёнка с детектором лжи.

У полицейского сверкнул в руках медальон.

— Скажи мне, Эрика, ты бестия?

Я испугалась, что кто-то узнал мой секрет, но постаралась не паниковать.

— Нет.

Я постаралась придать голосу и лицу нотки удивления. Мол, ну что же вы, дядя полицейский, глупости такие говорите?

Сама же следила боковым зрением за артефактом. Он лежал на столе и не подавал никаких признаков жизни. Интересно, как он реагирует на ложь?

— А кто нарисовал защитный контур, в котором ты сидела?

— Я.

— Кто тебя научил?

Тут я наконец-то вполне искренне расплакалась. Уткнувшись в ладони, старалась скрыть слёзы. Кто-то подал мне платок и похлопал по спине.

— Я хочу к папе. Пожалуйста. Его похоронят без меня!

Я действительно очень хотела с ним попрощаться. Полицейский за столом имел титаническое терпение. Он выдержал мою истерику, дождался, когда она пойдёт на убыль и повторил свой вопрос:

— Кто тебя научил чертить магические контуры?

— Папа. Можно я уже пойду?

Полицейский кивнул, отпуская меня. Я украдкой выдохнула. Артефакт не выдал меня.

Теперь у меня остался только один вопрос. Куда меня денут после похорон отца?

Глава 2. Александр

С утра пораньше Александра вызвали к декану. Перед входной дверью он одёрнул китель и пригладил волосы, стараясь понять, зачем он так срочно понадобился старику. Он коротко постучал и вошёл, когда зычным окриком его пригласили в кабинет.

Декан был мужчиной в возрасте с очень скверным характером. Он вертел в руках записку и весьма сердито посмотрел из-под буйно разросшихся кустистых бровей на лучшего студента своего факультета боевой магии. Глядя на суровое лицо, Александр стал вспоминать, где и когда он мог провиниться или нарушить устав Академии. Память упрямо молчала.

- Вы знаете, что ваш старший брат на днях женится? – задал совершенно неожиданный вопрос декан.

Вот и оно! Как он раньше не догадался. Александр призвал всё своё самообладание на помощь. Он понял, почему его вызвали. На лице не дрогнул ни один мускул. Матушка никогда не сдавалась без боя. Упрямая. Александру часто говорили, что он очень на неё похож. Что ж, вполне возможно.

- Да, знаю, - ответил он равнодушно.

- И где?

Декан провёл открытой ладонью по столу, показывая, что на нём ничего не лежит. Столешница из красного дерева блестела. Александр проследил взглядом за рукой старика.

- Простите, господин декан, я не понимаю вашего вопроса, - решил тянуть время он, обдумывая выход из создавшегося положения.

- И где твоё прошение об освобождении от занятий? - декан сверлил Алекса колючим взглядом.

- Его нет.

- И почему его нет?

- Наверное потому, что я его не писал. Я не собираюсь просить освобождение, не мне же придётся жениться.

- Не дерзи! Надо же. А мне говорили, что ты умный парень.

— Это вам сказал не я.

- Ещё одна дерзость и ты поедешь домой навсегда. Сядь и пиши заявление. Как ты не понимаешь, глупый мальчишка, семья — это святое! Я знал твоего отца, знаю твою мать. Сейчас ты слишком легко отказываешься от уз, через несколько лет может стать поздно, и ты всю свою оставшуюся жизнь будешь мотаться по свету как неприкаянный!

Последние слова были сказаны с таким надрывом, что Александра посетила одна догадка. Декан говорит о личном. Стало так неловко, словно случайно подслушал чью-то исповедь.

Он мысленно усмехнулся. Старик многого не знает. Вот именно, семья - это святое. Но у его матушки свои взгляды на этот счёт. Она так печётся о благе семьи, что хотела покалечить своего старшего сына, так как у него слишком низкий магический потенциал.

В её воображении только младший отпрыск имел право на наследство. Алексу было страшно представить, что было бы, не успей он предотвратить ритуал по блокировке магии. Михаэль стал бы неполноценным. Как вообще он мог согласиться на такое?

Хотя… Противостоять приказам матери старший брат никогда не мог. Чтобы избавить его от мук совести, а свою мать от желания искалечить сына, Алекс ушёл из семьи навсегда, официально отказавшись от титула и наследства. Прямо как это делают некоторые ведьмы.

- Ну что ты уставился на меня? – вырвал его из тяжёлых воспоминаний голос декана. - Сядь! И пиши! Нечего стоять как истукан. Я пообещал твоей матушке, что ты явишься на свадьбу. И ты явишься! Это приказ. Ослушаешься, и я тебе такую характеристику напишу, что тебя ни в одно приличное заведение не примут на работу. Ты понял меня?

Александр кивнул, смотря декану прямо в глаза. Его так и подмывало сказать, что старик только что превысил свои полномочия, но умнее будет промолчать. Ведь он действительно может обрубить возможности для карьеры, которую Алекс даже не начал строить. А значит, ему обрубят возможность к существованию.

- Отпуска тебе даю на неделю. Всё на этом! Я жду заявления.

Александр сел и быстро нацарапал нужный текст на одолженной ему бумаге.

- Выезжаешь ты сегодня, чтобы успеть на церемонию запечатывания.

Самое последнее, что в жизни хотел увидеть Алекс, так эту бесчеловечную процедуру. После случая с Микаэлем он питал ненависть к праздничному пафосу, которой сопровождает это противоестественное дело.

Он подал заявление декану.

-Я могу идти и собираться?

- Иди. И передай своей матушке от меня поздравления.

- Будет сделано, - Александр щёлкнул каблуками и вышел.

Сегодня он понял ещё одну важную вещь, после Академии он не пойдёт служить в войска. Для него неприемлемо, чтобы самодуры распоряжались его жизнью. Из дома два года назад он ушёл именно по этой причине. И вот вернулся в ту же точку. Куда интереснее будет работать в Департаменте магического порядка. Там тоже есть иерархия, но в личную жизнь никто своего носа сунуть не сможет.

Александр покидал в саквояж вещи. Не забыл и красный парадный мундир. Матушка, насколько он её знал, захочет видеть его в гражданском костюме, но нет. Хоть здесь он оставит последнее слово за собой. Да и приятно будет её хоть немного позлить.

Александр оказался совершенно прав, госпожа Голдис явно рассердилась, увидев официальный наряд сына.

Он приехал прямо к началу мероприятия. Немногочисленные гости, находящиеся в приподнятом настроении, уже собрались и небольшими группками заходили в храм. Вокруг стоял жизнерадостный гомон.

- О! - воскликнула пожилая мадам, стоявшая рядом с его родительницей.

Алекс узнал её почти сразу. Хозяйка соседнего поместья. Он никак не мог вспомнить её имя. Кажется, он его никогда и не знал.

- Неужели этот красивый, статный мужчина наш Александр? Лукерия, ты не говорила, что твой младший сын стал таким красавцем. А я помню, как мои слуги гоняли вас по саду. Ну надо же! Наш разбойник превратился в благородного офицера.

Александр поклонился и поцеловал кончики пальцев старушки.

-Я пока не офицер, но мне приятно, что вы не держите на меня зла за ваш разорённый сад.

-Какой галантный мальчик. Если бы я была сейчас намного моложе, то умоляла бы взять меня в жены.

Кокетничала напропалую старушка, ставя Александра в тупик. Он решил подыграть ей:

-Если бы я был сейчас намного старше, то обязательно согласился бы на ваше предложение руки и сердца.

- Ну что за проказника ты воспитала, Лукерия, - она игриво хлопнула Алекса по широкой груди.

-Сама удивляюсь, - мать выдавила скупую улыбку. -Рада тебя видеть, сын.

Она развела руки для того, чтобы заключить его в объятия. Александру пришлось подчиниться. Совершенно ни к чему устраивать трагедию на глазах почтенной публики жадной до сплетен.

- Я тоже рад тебя видеть.

- Поговорим потом, - многообещающе сказала она. - Гости, наверное, уже давно расселись по местам. Церемония скоро начнётся.

Он галантно подал локоть старушке, и они все вместе вошли в храм. Внутри стояла торжественная атмосфера. В алтаре горели свечи, а из многочисленных окон лился солнечный свет, в котором клубился тонкий свечной дым.

Его познакомили с родителями невесты, которые дрожали от волнения и не могли скрыть счастливые улыбки. Александру стало интересно, есть ли здесь хотя бы ещё один человек, который не разделяет всеобщий восторг. Он почувствовал себя эдаким брюзгой, который вечно чем-то недоволен.

- Какой чудесный день не так ли? - спросила его мать невесты, нервно скручивая платок.

- Да, с погодой повезло, - ответил Алекс, понимая, что она имеет ввиду торжественную церемонию запечатывания магического дара.

Женщина посмотрела на него как-то странно и криво улыбнулась, словно сейчас заплачет.

Алекс взглянул на её ладони и ожидаемо увидел давно зажившие очертания клейма.

Маг-служитель вывел за руку девушку. Очень миниатюрная и хрупкая она дрожала от страха. Её светлые почти белые волосы расплескались по плечам и змейками прядей стекали к бёдрам. На ней была надета только длинная тонкая белая сорочка, вышитая по краю ворота. Девушка ступала босыми ногами по каменному полу, прижимая свободную руку к груди. На толпу свидетелей она не смотрела.

Ей помогли сесть на высокий табурет. На бледном лице то появлялась, то исчезала улыбка. Видно было, что девушка силилась совладать с собой. На щеках появился нездоровый румянец.

Стоявшие по бокам от девушки маги зажгли каменную с золотой инкрустацией чашу. Синее пламя сначала взвилось под потолок, а потом медленно осело, лишь изредка взметая маленькие язычки пламени.

Служители положили в пламя печати, крепившиеся на длинные рукояти. Нужно было подождать несколько минут, чтобы пламя раскалило металл докрасна.

Александр заметил некое порывистое движение. Матушка судорожно сжала кулаки. Её шрамы они с Михаэлем видели крайне редко, потому что она всегда носила перчатки. Скрывала свои печати как нечто постыдное.

- Бедная девочка, - всхлипнула старушка. - Это такая невыносимая боль…

Её речь оборвалась всхлипом матери невесты.

- Прекратите, - суровый голос Лукерии привёл в чувство обеих.

Дамы сразу же взяли себя в руки.

- Все мы через это проходили. Ничего невыносимого в процедуре нет, - прошипела она и отвернулась от них.

Тем временем маг проговорил заученную речь о благочестии и опасности магии. О том, что всегда лучше отказаться от дурного дара во имя семьи и будущего потомства.

Печати наконец-то раскалились докрасна. Служители вытащили из пламени по одной печати. Двое довольно крепких на вид мужчин взяли девушку за руки, развернув кисти ладонями вверх. Печати с шипением встретились с нежной кожей. Девушка пискнула, и вся сжалась.

Пришёл черёд второй пары печатей. Вскоре следы от них размером с монетку аллели у девушки под коленями. Бывшая ведьма часто дышала. Алекса восхитила её выдержка. Вторую волну боли она встретила беззвучно.

Наконец, последняя печать. И вновь прозвучал вопрос:

- Согласна ли ты отказаться от своего скверного дара?

- Да, - выдавила девушка, кусая губы до крови.

Последнюю самую крупную по размеру печать вынули из огня. Девушку развернули к свидетелям спиной и прижали металл между лопаток.

Тут девушка не выдержала и закричала, срывая голос. Потом осела и рухнула на пол. Ткань продолжала дымиться ещё некоторое время. Маги продолжали ритуал, не обращая внимания на неё.

Вокруг слышались шепотки:

-Бедняжка, какой ужас! Упасть в обморок в такой момент. Нынешние девицы такие слабые…

Александр, мысленно проклиная нелепые традиции и всех сидящих здесь чопорных свидетелей, стремительно встал и поднял бесчувственную будущую жену своего брата на руки.

-Куда её отнести? - нарушил он тишину.

Один из служителей указал путь.

За ним увязались мать несчастной и старушка-соседка.

Он бережно положил девушку на кушетку.

- Зря ты вмешался в ритуал, мальчик мой. Люди будут сплетничать и осуждать тебя, - сказала старушка. - Да и матушка твоя осталась очень недовольной.

- Вы не представляете, насколько я равнодушен к мнению малознакомых людей. Пусть считают, что я плевал все эти их церемонии. В принципе, они в своих выводах правы.

В глазах старушки появились слёзы.

- Как жаль, что мой покойный муж не пошёл против общества. Да он и не хотел меня отстаивать перед народом. Для такого шага нужна большая смелость. Иди, сынок, твоя мать, наверное, ждёт тебя. Вы опоздаете на банкет. Мы присмотрим за бедной девочкой.

Есть после такого зрелища Алексу точно не хотелось, но пришлось повиноваться. Матушка пригласила его явно не для демонстрации церемонии запечатывания. Интересно узнать, что она хочет от него. Была одна догадка, которая подтвердилась уже на утро, когда они собрались всей своей небольшой семьёй за столом.

Когда Александр спустился на завтрак, за столом его уже ожидала мама. Она сосредоточенно читала газету и лишь мельком взглянула на него.

Разговора о его выходке на вчерашней церемонии так и не произошло. Он не верил в деликатность своей матушки. Она не стала его отчитывать, чтобы не довести их хрупкий нейтралитет до скандала.

Раньше её ничего не останавливало, а сейчас эта женщина имеет свой интерес и видно, что ей крайне невыгодно ссориться с сыном. Александр был заинтригован, но точно знал, что ему не понравится её предложение. Каким бы оно ни было.

- Доброе утро, мама. Как вам спалось после вчерашних впечатлений или такие мероприятия — дело привычное?

Она долго на него смотрела, губы сложились в строгую нить, но всем видом показала, что провокационный вопрос нисколько её не смутит.

- Сегодня на завтрак у нас замечательная выпечка и чай. Налей себе, пока он не остыл.

Она снова углубилась в чтение новостей. Александр заметил, что рядом с её тарелкой лежит ещё одна газета. Судя по дате, двухдневной давности.

Выпечка действительно была вкусная. Такая же, как была в детстве. Хитрый ход. Благодаря булкам из знаменитой на весь их небольшой городок кондитерской, он словно вновь окунулся в прекрасную и беззаботную в жизнь в родительском доме.

- И как твои успехи в Академии? - спросила матушка, отложив газету.

-Неплохо.

Александр намазал кусочек булочки маслом и отправил в рот. Нет, всё-таки хорошая еда - это прекрасно. Раньше он даже не задумывался, насколько скверно их кормят в столовой академии. Еда там очень полезная и сытная, но на вкус полная дрянь.

Студенты часто бегают в местные харчевни, говоря, что там вкусно как дома. Он не мог позволить себе такие обеды.

- Слышала, что ты получил стипендию. Похвально.

- Я думал, что ты поднимешь свои связи, чтобы обрубить мне этот доход.

Она усмехнулась и покачала головой.

- Не стоит делать из меня монстра. Мне действительно приятно, что ты умеешь добиваться поставленных целей. Я знаю, что когда-нибудь ты прекратишь свои детские капризы и вернёшься домой.

Алекс издал лишь пренебрежительный смешок.

-Ты видел эти новости? - мать протянула ему старый номер газеты.

Он развернул её. В глаза бросился заголовок - “Незаконно призванная бестия убила всю семью!”

- На занятии по магическому праву мы разбирали этот случай. Кажется, там выжил ребёнок.

- Девочка. Я навела справки. Хороший магический потенциал. Состоятельная семья.

Алекс недоумённо поднял бровь.

-Ты нашла мне невесту? Прости мама, но я вчера отдал своё сердце той прекрасной старушке. Прости, забыл её имя.

- Очень смешно, - сказала Лукерия самым серьёзным тоном. - Я за эти пару дней собрала о ней все нужные сведения. Связалась с её опекунами и предложила им поместить ребёнка в пансион имени святой Анемоны. Разумеется, я оплатила её содержание и сделала большое пожертвование.

- И теперь ты надеешься, что твои труды не пропадут даром? А ты знаешь, что эта бестия выпила двоих людей. Один из которых её кровник. Та ведьма, вызвавшая её в наш мир, мать девочки, проиграла в схватке. Теперь эта тварь невероятно сильна и её до сих пор не поймали. И если к делу не смогут привлечь ведьм, то эта девочка, скорее всего, обречена.

-Нет, если запечатать её дар. Многие семьи обратили на неё внимание. Ты сам только что сказал, что она выжила. Десятилетний ребёнок смог выстоять против бестии! Ты должен взять её в жены.

Александр совершенно непочтительно расхохотался.

-Жениться на ребёнке? А, нет, ты же упекла её в пансион. Я припоминаю кое-что об этом заведении. Ты решила её сначала воспитать, да?

- Там она будет в безопасности, а после совершеннолетия она пройдёт обряд, выйдет замуж за тебя и будет под защитой рода.

- Я вижу, что ты уже всё решила за нас. А что будет, если я откажусь вернуться в семью? Или эта девочка откажется выйти замуж?

Алекс скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и замолчал, внимательно глядя в глаза матери. Что она за человек такой? Вершит судьбу несчастного ребёнка не моргнув глазом.

-Она согласится. Ей внушат нужные убеждения в пансионе. Разница между вами десять лет. Идеально не так ли? Ты успеешь закончить свою Академию и даже послужить государству, если захочешь. К тому моменту вы оба созреете для брака.

-Пожалуй, я сейчас поставлю точку в твоих планах, мама. Я отказываюсь жить по твоему велению.

-Нет. Прежде чем что-то говорить, подумай. А чтобы у тебя было больше пищи для размышлений, сходи в пристройку. Наш домовой, наш хранитель рода ослаб без достаточного потока магии. С тех пор как ты ушёл на нас несколько раз наводили порчу. Златоглаз несколько раз отражал магические манипуляции. Он утратил свой антропоморфный облик. Что ты на меня так смотришь? Михаэль не справляется. Это было очевидно. Его магия слаба.

Алекс не смог заглушить укол совести. В чём-то мама права, но и сейчас не дал бы отнять у Михаэля дар.

-Чем я могу помочь?

-Сдай кровь и заряди обереги. Если ты думаешь, что я вызвала тебя только ради свадьбы или ради той девочки… Нет, ты ошибаешься. Помоги брату. Во время праздника наша защита должна быть полностью восстановлена. А насчёт девчонки мы можем договориться так: через пять лет мы с тобой отправимся в пансион, и вас проверят на совместимость. Если она будет мала, то, так и быть, я не стану настаивать больше ни на чём и никогда. Только помоги брату.

Брату он пошёл помогать сразу же после завтрака. Михаэль обнаружился в пристройке.

Чтобы попасть в эту часть дома нужно было спуститься в погреб и отпереть с помощью заклинания тяжёлую дубовую дверь, обитую коваными узорами магических рун. Дальше шёл узкий ход в несколько метров, в конце которого встречалась ещё одна дверь, издававшая слабое голубоватое сияние. Впрочем, её света хватало, чтобы разглядеть пространство вокруг.

Он отпер и эту дверь. Не успел Алекс войти, как на него с громким лаем бросилась огромная псина. Глаза её ярко светились в голубой темноте жёлтым как пламя светом с красноватыми отблесками.

-Угомонись Златоглаз! - Александр поймал его и потрепал по загривку. - Неважно выглядишь, старик.

Действительно, пёс за два года стал дряхлым, несмотря на то что домовые хранители никогда не стареют.

-Мне он так никогда не радовался, - из глубины круглого каменного помещения донёсся до Алекса грустный голос Михаэля.

Здесь было гораздо светлее, потому что из круглого окна, заменявшего потолок, на пол лился густой от пыли солнечный свет.

Комнату опоясывали полки, уставленные фамильными артефактами и старинными книгами.

Прямо посередине светового круга стоял письменный стол, вокруг которого расположилось несколько кресел. Александр уселся в одно из них. Пёс тут же примостил свою голову ему на колени, жмурясь от удовольствия. Алекс стал по старой привычке поглаживать его за ухом.

-Я рад тебя видеть, брат, - сказал Михаэль, присаживаясь напротив.

- Я тоже рад.

- Ты повзрослел.

- А ты явно устал. Как прошёл мальчишник?

-Наверное, хорошо. Я смутно его запомнил.

Алекс усмехнулся.

- Значит, тебе не придётся краснеть перед невестой от непристойных воспоминаний.

- Беру свои слова обратно, Ал, ты совершенно не изменился. Остался такой же язвой.

- А ты всё также обижаешься на шутки. Мать попросила прийти к тебе.

- У меня не хватает сил, Ал. Никогда не хватало, - Михаэль сразу сник.

-Я всё сделаю. На год точно напитаю.

- Ты сляжешь от истощения.

- Не беспокойся за меня. Я отосплюсь. У меня только один вопрос. Почему ты не сохранил своей невесте магию? Вы могли бы вместе управлять этим поместьем.

- Это опасно, ты же знаешь. Каждый раз случаются какие-нибудь прецеденты. То милая жена изведёт с помощью магии всю семью, то только того человека, который ей мешает. И потом я хочу одарённых детей. Если бы наша матушка сохранила свой дар, то я родился бы обычным человеком.

Алекс не стал терять время на споры. Встал, аккуратно отстранившись от пса, и пошёл по рядам артефактов. Взял маленький серебряный нож и чашу. Сделал надрез на руке, набрал в чашу крови. Ритуал занял у него час. Обновлять собственной кровью руны и напитывать их своей духовной силой - удовольствие не из приятных. К концу у него стала кружиться голова. Он рухнул на кресло без сил. Теперь даже при ярком дневном свете было видно неземное сияние магии вокруг.

Губы пересохли и потрескались. Надо было принести с собой воды. И как он об этом не подумал?

Михаэль подошёл к нему и аккуратно сунул под голову пыльную подушку.

-Принеси мне воды, - прохрипел Алекс.

-Да-да, сейчас.

Алекс услышал, как хлопнула дверь. Глаза сомкнулись, и он уснул.

Проснулся от ощущения чужого присутствия. Поднять веки, как оказалось, задача непосильная.

- Мама?

Она вертела в руках окровавленную чашу с видом победителя.

- Я думала, ты проспишь до вечера, - сказала она, не сдержав довольной улыбки.

- Что ты сделала?

- И снова этот подозрительный тон. Ничего. Я не сделала ничего. Попей воды и подниматься в свою спальню. Златоглаз здесь всё приберёт.

Хранитель тут же обернулся в крошечного старичка.

- Спасибо, добрый господин, - сказал он поклонившись. - Как приятно снова говорить. Да и блохи жуть как надоели.

Алекс обратил внимание на новое обращение “господин”, раньше Златоглаз назвал его только хозяином. Хотя не удивительно. Он сам официально отказался от семьи, но, как теперь выяснилось, всё равно привязан к ней всей душой. Придётся заглядывать сюда раз в полгода, чтобы помогать Михаэлю.

Александр снова кинул на мать подозрительный взгляд. Чутьё подсказывало, что дело тут нечисто. Она не просто так спустилась в пристройку и отослала подальше Микаэля.

Златоглаза спрашивать бесполезно. Он не выдаст её секрет. Он теперь не хозяин хранителя. От поездки домой у Алекса остался тяжёлый и тревожный привкус.

Глава 3. Родственники и пансион

Пока вопрос, куда деть маленькую сиротку решался, я жила в полицейском участке. Понятно, что власти более безопасного места для меня найти не смогли. Сюда бестия не рискнёт сунуться.

Маги искали её по всему городу, подключили и соседние города и посёлки. Она словно испарилась, но я-то знала, что монстр затаился где-то совсем рядом.

На второй день кто-то из сердобольных мужчин принёс маленькой сиротке поесть домашних харчей, как он сам выразился. Ещё один простодушный мужичок пытался сунуть мне в руки тряпичную куклу. Я чувствовала себя дочерью полка, но от этого легче не становилось. Слишком много вокруг развелось нянек.

Они не знали, как меня, чумазую, искупать, поэтому мой знакомый усатый полицейский по имени Симон взял меня к себе домой для того, чтобы я привела себя в порядок.

Его жена постирала мои вещи, и пока они сохли, я ела кашу, бутерброды и слушала разные сказки, которые рассказывала его престарелая матушка, сидя у небольшой кухонной печи, похожей на старую добрую буржуйку.

Потом меня снова вернули в полицейский участок, так как усатый полицейский не мог держать меня у себя дома. Опасно. Да и никто не захочет рисковать жизнью своей семьи.

Прошло три или даже четыре дня, но я не могла понять, почему меня не берут на похороны отца. Я этот вопрос задавала и полицейскому Симону, и его начальнику, но они отговаривались от расспросов пространными фразами.

И вот однажды Симон зашёл за мной. Он принёс тёмное траурное платье. Повесил его на стул и сказал:

— Одевайся. Поедем к тебе домой. Там будут зачитывать последнее слово твоего отца. Ты же знаешь, что это такое?

- Завещание, - угрюмо пробормотала я.

- Оденешься сама, Эрика?

Пришлось молча кивнуть. Они так и не дали мне проститься с дорогим господином Коста. Ком перекрыл горло, а в глазах защипало.

Наконец-то я дождалась момента, когда решится моя судьба. Пребывать в подвешенном состоянии не самое приятное занятие.

Меня привезли в родной дом, где после траурной церемонии собрались незнакомые люди, держащие на лицах выражение торжественной скорби.

Проще говоря, меня встретил неприветливый отчий дом, в котором я прожила целый год, счастливой нормальной и здоровой жизни. В моём далёком иномирном прошлом я не знала каково это — бегать по ступенькам и не хвататься при этом за сердце, читать книжки, выходить в сад, гулять по городу. Вести здоровый и активный образ жизни.

Сейчас я стояла перед домом, смотрела на него и как будто не узнавала. Вроде те же каменные ступени и кованые перила, зелёная дверь с круглым смотровым окошечком, серые стены, поросшие кое-где плющом. Только окна стали какими-то безжизненными. Стёкла в них так никто и не вставил. Из дома ушло тепло.

Я взяла дядю Симона за руку и подошла вслед за ним к строгого вида женщине средних лет. Она посмотрела на меня как-то неприветливо. Я поняла, что у нас возникла взаимная антипатия с первого взгляда. Хотя должна признать, что дама эта была в меру привлекательна. Рыжеватые кудрявые волосы мило выбивались из причёски, а россыпь веснушек придавала бы ей добрый солнечный вид, если бы не острый неприязненный взгляд, которым она смерила меня с головы до ног, и поджатые в кислой гримасе губы. Она явно осталась недовольной моим внешним видом. Я не знала, как себя вести, поэтому вежливо поклонилась и поздоровалась с ней.

На моё приветствие незнакомка выдавила из себя милую улыбку.

- А вот и ты моя милая Эрика. Так выросла с нашей прошлой встречи, - она как-то неискренне, я бы даже сказала, что как-то деревянно, меня обняла.

Я в ответ могла только глупо улыбаться, так как понятия не имела кто эта дама. Хотя, судя по рыжим волосам могла предположить, что она моя тётушка по отцу. Наверное, я буду жить с ней.

- Дом в ужасном состоянии, - проворковала она. – Но уже мы начали приводить его в порядок. Идёмте за мной.

Она поманила нас с Симоном вглубь дома. Я мимоходом заметила, что осколки с пола успели убрать, но кое-где я замечала блеск мелкой стеклянной кроши на полу.

Вскоре она зашла в кабинет отца и оставила дверь открытой, приглашая нас войти.

- Ну, и долго мне вас ждать? – немного грубовато спросила она, продолжая держать полуулыбку на устах.

— Идём, Эрика, не бойся, - неуверенно пробормотал Симон, ошарашенный сменой настроений моей тётушки.

Я посмотрела на него и лишь крепче схватилась за натруженную шершавую ладонь мужчины, словно утопающий за спасательный круг. Он в ответ по-отечески сжал мои пальцы. Ох, не зря я предчувствовала неладное.

— Вот и моя маленькая сиротка, - сказала неприятная тётушка. – Простите, а вы кто? Вам обязательно надо представиться, - обратилась она к Симону.

— Я маг среднего звена. Присутствую здесь для охраны несовершеннолетней Эрики Коста и уполномочен проследить за надлежащим исполнением закона, - отрапортовал Симон, так и не выпустив моей дрожащей руки.

Нам так и не предложили сесть, хоть в помещении осталось два свободных стула.

На один присела тётушка, рядом с ней занял место толстенький мужичок, короткие ножки которого едва доставали до пола. Он заискивающе посмотрел на тётушку, и та благосклонно ему кивнула. Я догадалась, что это её муж.

За письменным столом отца сидел важного вида человек. Все детали его образа просто кричали о том, что его время стоит больших денег.

Педантично зачёсанные на левый пробор волосы, усы, впрочем, тоже манерно свисали на верхнюю губу. Безупречно сидящий на поджарой фигуре серый костюм наводил тоску. Белый воротничок создавал впечатление, что его отлили из гипса и поэтому он не гнётся. Даже цепочка от часов, выглядывавшая из кармана жилета, лишний раз не качалась.

Он сидел, уткнувшись в бумаги и быстро что-то читал.

— Садитесь, - о вежливости вспомнил только толстячок.

Я присела на неудобный стул, рядом примостился Симон.

— Итак, вы собрались здесь, чтобы услышать последнюю волю усопшего…

Голос педанта был таким же безэмоциональным, как и внешний вид.

Далее он читал пространный официальный текст и я, зазевавшись едва не упустила момент, когда нотариус, а это был именно он, перешёл к сути.

— Доверенным лицом назначается господин Василь Белогод, муж моей родной сестры госпожи Иоанны Коста-Белогод. Отныне он имеет право распоряжаться движимым и недвижимым имуществом, под его полное руководство переходят кожевенная мастерская и лавка. Однако господин Белогод обязан пополнять счёт несовершеннолетней Эрики Коста ежемесячно вплоть до её совершеннолетия. По достижении совершеннолетия всё перечисленное выше состояние перейдёт ей или её мужу.

Толстячок Василь при последних словах неопределённо крякнул и поёрзал на стуле удобнее усаживаясь. Нотариус замер и, дождавшись абсолютного внимания, продолжил:

— Я обязан зачитать поправки: «Так как Эрика Коста является ведьмой, в силу вступают следующие поправки. В соответствии с законом о магическом праве, в случае если Эрика Коста откажется запечатать свой дар и получит лицензию на колдовскую деятельность, она по закону лишается всех прав и привилегий, а также не сможет унаследовать вышеупомянутое имущество. Оно перейдёт во владение ближайших родственников. Ей будет принадлежать только личный счёт, пополняемый до её восемнадцатилетия.»

Нотариус посмотрел на меня внимательно, и на его губах мелькнула усмешка.

— Ваш отец всё просчитал верно. Я же советую вам хорошенько подумать, так ли ценна ваша магия.

Далее он постучал стопкой бумаг по столу, чтобы привести их в порядок, сложил и показал, где ставить подписи. Потом разложил экземпляры в три разные папки. Одну оставил себе, а остальные раздал нам. Мою папку забрал Симон.

Но на этом дело не кончилось. Я почему-то была уверена, что с этого дня буду жить с четой Белогод, так как выбирать особо не приходилось.

Но всё оказалось гораздо хуже.

Все мои опасения насчёт того, что отныне меня будет воспитывать классическая вредная родня, не оправдались.

На слова нотариуса:

— А теперь оформим бумаги на опекунство и совместное проживание …

Тётушка взвилась со стула и перебила его:

— Простите, но она не может жить с нами. Это же опасно для её жизни! - она направила на меня свой тонкий перст. - Дорогой, ну что ты молчишь?

Она в поисках поддержки уставилась на мужа. Он, кряхтя, поднялся на ноги. Парочка выглядела комично. Сразу же в голове всплыло словосочетание “толстый и тонкий”. В другой момент я бы, наверное, не удержалась и хихикнула, но сейчас из-за нервозности сжалась в комок.

Симон отечески похлопал меня по руке. И, поймав мой растерянный взгляд, добродушно улыбнулся. Если бы я могла выбирать, то осталась бы на попечении Симона и его семьи.

Но, к сожалению, моего мнения никто не спрашивал, да и в силу возраста я не могла его открыто высказать. Поэтому пришлось молча ждать решения взрослых, для которых я страшная обуза.

— Кхм-м!.. - Неуверенно прокашлялся господин Белогод. - Я… Мы с супругой опасаемся за жизнь племянницы. Мы бы очень хотели воспитывать её и подарить бедной сироте настоящую семью, но вы сами понимаете обстоятельства…

Нотариус поднял брови и кивнул, а господин Белогод решил, что жест этот означает полное осуждение их четы.

— Ну сами подумайте! - воскликнул он, потеряв самоконтроль. - Бестия, которую вызвала её мать, шастает где-то на свободе. Полиция ничего не делает по этому поводу. У этих лентяев только отговорки: мы работаем, мы обязательно её изловим! А к девочке эту тварь будет тянуть из-за магии крови, и все, кто с ней рядом, могут пострадать! Нельзя нас винить в том, что мы боимся за свои жизни и жизни наших детей!

Госпожа Белогод согласно кивнула.

— Так или иначе, именно вашу семью назначили опекунами этой девочки, - педантично напомнил им нотариус. - Вы можете отказаться от наследства, тогда мы сможем найти более сговорчивых родственников.

Но госпожа Белогод была не из тех, кто легко сдастся. Она поджала губы и села, выпрямив спину.

— Вы же знаете, что мы очень любим нашу племянницу. Господин полицейский тоже этот факт засвидетельствует. Мы не хотим, чтобы она прожила своё детство в страхе за свою жизнь. Это может плохо сказаться на её характере. И потом её изъян… ведьм воспитывают достаточно сурово, иначе они несут вред приличному и законопослушному обществу.

Она сложила руки на коленях как благовоспитанная леди. И выжидательно посмотрела на нотариуса. Тот ничего не ответил, но смотрел в ответ с вежливым любопытством.

- Мы ведь правильно понимаем, что можем отправить нашу дорогую племянницу в специализированный пансион и оплатить содержание? Я слышала, что все нормальные семьи так поступают. Там ведьм обучают самоконтролю и послушанию. После такого образования она сможет стать завидной невестой. А потом хорошей женой и матерью. Откажется от своего противоестественного дара и получит всё имущество, которое нажил мой брат непосильным трудом. И не станет рисковать жизнью своей семьи ради глупой прихоти быть ведьмой. Ради никому не нужного фамильяра! - зло выплюнула она.

— Успокойся, дорогая, - господин Белогод приобнял жену, - Она близко к сердцу приняла трагическую смерть брата. Вы видите? Мы хотим, чтобы в будущем она вышла замуж и получила то, что мы для неё сохраним и приумножим. Мы хорошие люди.

В принципе, я записала этот плюс в их карму. Они действительно потеряют все, что им сегодня перепало, если не промотают моё наследство за эти несколько лет. Что вряд ли. Бедными родственниками они не выглядели, да и отец назначил их следить за его делами. Это значит, что он им вполне доверял.

Мне эти люди были глубоко антипатичны, и я, даже несмотря на их стремление выдать меня замуж и вернуть долг, не смогла бы проникнуться к ним симпатией.

Нотариус кивнул. Он опять переложил на столе бумажки и сказал:

— Да, вы правы. По закону вы можете отправить девочку на учёбу в любой пансионат, но исключительно за свой счёт. На её содержание выделено немного средств, они не смогут покрыть такие, - он подчеркнул это слово, - расходы.

Господин Белогод энергично покивал, отчего затряслись его щеки.

— Да, да! Мы знаем это и готовы на любые расходы.

Смешно. Просто смешно. Эти люди сейчас прибрали к рукам кучу денег. Так легко показывать свою щедрость, когда внезапно из ниоткуда получил небольшое, но состояние.

— Ещё расходы на дом, - сокрушённо покачала головой госпожа Белогод. - Ремонт окон, стен, и надо пригласить мага, чтобы поставил новую защиту. Это всё так дорого нам обойдётся. Но в будущем, когда Эвелина подрастёт…

Симон наконец-то не выдержал и подал голос:

— Эрика.

— Что простите?

Госпожа Белогод была недовольна тем, что её прервали.

— Вашу обожаемую племянницу зовут Эрика. Это я так… чтобы вы знали.

Ноздри на лице тётушки гневно затрепетали, рот искривился, выдавая кислую улыбку, но она кивнула, признавая оплошность:

— Конечно, я знаю, как её зовут. Ошиблась, с кем не бывает? Так вот. Когда Эрика подрастёт, мы передадим ей ее наследство в надлежащем состоянии.

Нотариус открыл кожаную папку, достал блокнот и стал что-то быстро писать.

— Я подготовлю бумаги с нужными поправками до завтрашнего дня. Утром секретарь передаст их вам.

— Значит, мы можем сейчас договориться с сёстрами монастыря, при котором стоит пансион? – пытаясь скрыть облегчение, нарочито равнодушно спросил господин Белогод.

— Полагаю, что да. Всего доброго, — сказал нотариус и по-деловому стремительно вышел.

Симон тоже встал, отряхнул брюки и неловко прочистил горло.

— Я тоже пойду, — сказал он, стараясь не смотреть на меня.

Я знаю, что Симон получил приказ доставить сироту опекунам, которых представит ему Нотариус. Всё. Вот они, эти люди.

— Погодите, куда вы собрались? — остановил его господин Белогод. — Вы хотите оставить с нами милую Эрику? Это не безопасно.

— У меня по этому поводу однозначная инструкция. Теперь ее безопасность – ваша забота. Мы осведомлены, что господин Белогод довольно сильный маг.

Я обиделась на Симона хоть он и ни в чем не виноват, но продолжала цепляться за него. Моя тетушка решила взять дело в свои властные руки.

— Погодите, - сказала она. – Мы просим вас позаботиться о нашей подопечной еще одну ночь. Завтра ее заберут в пансион, где в окружении таких же профессионалов как вы и ваши коллеги, она будет в совершенной безопасности.

— Правда? – Симон усмехнулся в усы. — А мне показалось, что весь наш участок – ленивые бездари.

— Мне жаль, что нечаянно оскорбила вас, — тетушка примирительно улыбнулась. — Мы с мужем боимся, что не сможем ее защитить. Даже, если бы очень хотели. Именно поэтому мы решили отправить ее в пансион.

Симон внимательно и серьезно на них посмотрел.

— Вы знаете, что в народе говорят об этой организации? Что это исправительное учреждение.

— Я вас прошу. Девочка все слышит…

Симон нервно передернул плечами. Явно хотел что-то еще сказать, но только сжал и разжал кулак.

— Я сегодня возьму ночное дежурство и посижу с Эрикой, но вы дадите мне расписку, что сами попросили меня побыть ее нянькой. И укажите на какой срок.

— Да, конечно, — облегченно вздохнув, сказала госпожа Белогод.

Ее муж тем временем, не теряя ни минуты стал писать то, о чем попросил Симон, спросив у моего сопровождающего полное имя и адрес.

— Эрика, - елейно обратилась ко мне тетушка. — Тебе надо собрать вещи. Мы с представителями пансиона разговаривали еще вчера. Осталось решить формальности. Возьми с собой то, что считаешь нужным. В твоей комнате стоит саквояж твоего отца. Тебе можно взять только то, что в него поместится, а мы пока разберемся с бумагами.

— Хорошо, — покладисто сказала я.

Симон пошел наверх вместе со мной.

Моя спальня за эти несколько дней стала неродной. Вот же не думала, что такое может случиться за такой короткий срок. Ведь привыкла я к ней достаточно быстро. Получается и отвыкла тоже стремительно. Без господина Коста я стала какая-то неприкаянная.

Здесь были следы чужого присутствия и обыска. Нет, ничего не валялось, вещи лежали по местам, но как-то неаккуратно, словно тот, кто осматривал комнату не очень старался скрыть сей факт.

Постель с красивым голубым покрывалом смята, будто сначала с нее всё смахнули на пол, а потом покидали обратно. Я открыла дверцу платяного шкафа, который мне безумно нравился. Если бы была возможность, то я взяла бы его с собой. Еще четыре дня назад я любовалась перед сном на его прекрасные изгибы и резные дверцы. А еще я любила смотреть как переливается под лаком фактура дерева в теплом сиянии свечи. Скорее всего, я этот шкаф больше не увижу.

Провела пальцем по полированной поверхности и мысленно с ним попрощалась, закрыв для себя эту часть новой жизни. Теперь господин Коста и его дом в прошлом.

Я решила взять на память его фото, которое хранилось в серебряной рамке с крышечкой, на моем письменном столе. Он был для меня настоящим отцом, и я его любила. Эта вещь первая отправилась в саквояж, который мне оставили возле кровати добрые родственники.

— Скоро зима, - задумчиво проговорила я и начала укладывать в саквояж тёплое нижнее бельё: шерстяные чулки, нательную рубашку и даже носки, которые связала сама. Потом положила туда же два платья. Одно из плотной шерсти, а второе более легкий вариант. Постаралась взять с собой минимум одежды, чтобы вместился невзрачный на вид серый плед. На ощупь он был безумно приятным, а в использовании очень тёплым.

Я вспомнила книгу “Джейн Эйр” и начала опасаться того, что на нас будут экономить. А мёрзнуть зимой в плохо отапливаемой комнате не хотелось.

Взяла еще мягкие домашние туфли. Они мне были велики, но это и к лучшему. Я ведь расту. В саквояже почти не осталось места.

Я растерянно на него смотрела.

— Ты что-то еще хочешь с собой взять? - спросил Симон.

Всё это время он наблюдал за моими действиями. Сначала хотел вмешаться, но увидев, что я приступила к сборам со знанием дела, отступил и присел на пуф у окна, чтобы не мешать.

Я подумала и решила признаться:

— Я бы хотела взять учебники по начальному курсу волшебства.

Виновато на него посмотрела и опустила глаза.

— Зачем они тебе? - удивился Симон.

— Папа разрешал мне учиться и говорил, что мой талант может оказаться для меня спасением.

И тут я ни капельки не соврала. Один учебник я за год вызубрила практически наизусть, а второй только начала изучать. Как раз последняя книга была о природе фамильяров. Там описывались заклинания призыва и прочая полезная теория. Книгу я обязательно должна прихватить с собой.

— Пансион защитит тебя. Не сомневайся, - успокоительное сказал Симон.

Я лишь пожала плечами. Он не всегда будет меня защищать. Я решила, что перед Симоном нет нужды притворяться наивным ребёнком, поэтому посмотрела ему прямо в глаза. Я сегодня поняла, что теперь сама за себя отвечаю и должна научиться защищаться.

Симон ненадолго углубился в размышления, потом спросил:

-И где их искать?

-Здесь.

Я открыла ящик письменного стола. Книжки эти были не очень большие. Я бы даже сказала, что они были непозволительно компактными, но еще надо было прихватить чистую бумагу и пару карандашей, чтобы тренироваться рисовать символы.

Симон встал и выглянул в коридор. Удостоверившись, что за нами никто не следит, он плотно закрыл дверь, вытряхнул содержимое саквояжа на кровать и завернул книги в плед, положил сверток на самое дно, а затем аккуратно сложил мои вещи. Сверху легла папка с бумагой и рамка с фотографией отца.

-Запомни, в пансионе не разрешают колдовать. Всплеск магии они сразу учуют. Учи теорию без практики. Это конечно, не так действенно, но все же лучше, чем ничего. Все понятно?

-Да. Учиться без магии. Магия под запретом. И вы не видели того, как я тайно положила книги в сумку. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

-Я давно понял, что ты маленькая хитрая лисичка и хорошая добрая девочка.

Он потрепал меня за волосы.

-Спасибо, дядя Симон. А я давно поняла, что вы настоящий друг.

Я кинулась обнимать полицейского. Надеюсь, что судьба снова сведёт меня с ним. Такими людьми не разбрасываются.

Глава 4. Пансион имени святой Анемоны

Забрали меня на утро. За мной пришли две представительные дамы, вид которых вызвал во мне оторопь.

Довольно строгого вида пожилая женщина цепко взяла меня за плечо, долго и внимательно рассматривала. Я старалась не поморщиться и неуверенно ей улыбнулась, но быстро убрала улыбку с лица, увидев, как брови дамы неодобрительно сошлись на переносице. Понятно, улыбки не поощряются.

Ночью я долго лежала без сна, думая, как быть. Мне нужно было придумать стратегию поведения. Очень хотелось взбунтоваться против произвола всех этих взрослых, которые перекидывали меня друг другу как мячик.

Я отмела своё вполне нормальное желание отстоять себя, решив, что это будет глупо. Я слишком мала сейчас и многого не знаю. Мне надо расти и учиться.

Поэтому я решила по возможности обвести всех, от кого зависит моё детство, вокруг пальца. Симон всё-таки прав. Я хитрая лиса. По крайней мере, ужасно хочу такой быть.

Теперь мне стоило обзавестись определённой репутацией. Стану прилежной и тихой девочкой без собственного мнения. Удобной для воспитания. Главное, во время игры в поддавки не потерять свою истинную суть.

Я решила каждую ночь и каждое утро напоминать себе, что никто не сможет защитить меня от бестии. Это могу сделать только я.

Взрослые вошли в кабинет начальника полиции, а меня оставили стоять за дверью. В коридоре было тихо и безлюдно, поэтому я решила скоротать время за подслушиванием. Информация лишней никогда не бывает.

Я услышала, как пододвигаются к столу капитана полиции стулья. Гостьи, наконец, расселись. Я решила не только подслушать, но и подсмотреть за ними в замочную скважину.

-Она обладает большой магической силой, - сказала дама, что была моложе и полнее.

Одежда на дородной фигуре трещала по швам. Мне подумалось, что женщина специально так одевается, чтобы подчеркнуть аппетитные формы. Она глубоко вздохнула. Её грудь при этом значительно приподнялась и на мгновение замерев томно опустилась.

- Работы будет много, но из нашего пансиона ещё ни одна девушка не вышла без кольца на пальце и печати запрета на магии, - добавила она кокетливо и довольно захихикала. А я окончательно прониклась антипатией к учреждению, которое станет моим домом на ближайшие 8 лет. Да уж, меня определили не в Хогвартс.

- Это лишнее, Мари, - одёрнула её коллега. - Отвечу на ваш недавний вопрос. Бестию, выпившую свою призывательницу, вы изловить не сможете. Они хитры и могут оборачиваться в разных животных. Вам нужна помощь ведьмы, но… по закону им нельзя работать со сложными видами магии.

Капитан забарабанил пальцами по столу, потёр подбородок и сказал:

– Мы выдали им одноразовое разрешение и отправили запрос в их ковен, - у меня от слов капитана забилось сердце, потому что где-то в глубине души я надеялась, что мне не придётся вступать в схватку с чудовищем, но разочарование пришло сразу после того, как капитан продолжил свою мысль:

– И получили отказ. Ковен не станет помогать нам в поимке опасной твари.

– Конечно, они и палец о палец не ударят. У них сильный профсоюз. Как скажет глава, так и будет. И мы знаем, какой приказ своим коллегам она дала. Они хотят официального расширения своих прав. Подумать только! Этим пронырам хочется работать в государственных структурах! Неслыханно.

-Мы их осуждаем, - опять встряла в разговор толстушка.

-Хорошо, закончим на этом. У меня другой вопрос. Вы уверены, что девочка будет с вами в безопасности? - послышался голос Симона.

-Да, конечно. Нечисть боится намоленных мест, а наш пансион находится во владениях монастыря. Но нас надо сопроводить. В дороге мы будем уязвимы.

- Мы выделим вам сопровождение. С вами поедут маги высокой квалификации.

Я отошла от двери, размышляя над отказом ведьм. Почему они так легко бросили меня на растерзание бестии? Если мыслить рационально, то понятно, что они преследуют свои глобальные цели. А если мыслить эмоционально, то я на них обиделась.

Но все же они молодцы пытаются прогнуть под себя несправедливую систему всеми доступными способами.

Послышались шаги, дверь распахнулась, а я выпрямилась, опустила глаза и сложила ручки перед собой. Состояние полной покорности.

-Где твои вещи, Эрика? - строго обратилась ко мне дама постарше.

К нам подошёл Симон.

- Я вчера собрал ей всё необходимое.

- Я надеюсь, вы не положили ей ничего лишнего? - мне показалось, что дама прожгла Симона взглядом.

- Только немного одежды и портрет её отца. Больше ничего.

- Мы в пансионе не разрешаем воспитанницам иметь слишком много личных вещей. Один портрет, так уж и быть, пусть везёт с собой.

Она гордо повернулась и пошла на выход.

Симон накинул на меня шерстяное пальто, хоть на улице было довольно тепло. Оно не поместилось в саквояж, и мы решили, что я надену его в дорогу. На вопросительный взгляд женщины он пояснил:

-У Эрики магическое истощение. Она часто мёрзнет.

- Понятно, - кивнула женщина. - Садись, девочка, у нас мало времени.

Симон присел на корточки и прижал меня к себе.

- Эрика, возможно, мы с тобой никогда больше не встретимся, но я спокоен за тебя, ты очень умная и сильная. Будь внимательной и осторожной, моя хитрая лисичка.

И он подмигнул мне, а я моргнула ему, потому что всё поняла. Симон посоветовал перехитрить всех!

Дорога заняла где-то полтора часа. Я её мало запомнила. Пейзаж был довольно однообразен и уныл. Поля сменялись лесами, леса - деревеньками, а деревеньки снова полями. Такой пересчёт не вызывал любопытства, а скорее убаюкивал. Периодически мы останавливались, чтобы дозаправиться.

Наш паромобиль наконец-то зашуршал на дорожке, усыпанной гравием, и остановился. А вот здание пансиона мне понравилось. Стены из светлого рыжеватого камня кое-где были украшены интересной кладкой, образовывавшей замысловатые узоры. Стрельчатые окна на втором этаже и обычные квадратные на первом. Большая территория, храм, лес.

Я заметила, что на некоторых кирпичах в кладке выбиты защитные узоры. Их напитывал энергией какой-то старый монах, одетый в серую рясу. Он обернулся и поздоровался с нашей процессией, а затем неспешно перешёл к следующему символу. Мы мало его заинтересовали.

Я едва не споткнулась, засмотревшись на его работу.

- Будь аккуратнее! - строго произнесла госпожа Октавия.

Дамы, приехавшие за мной, по пути представились. Старшую звали Октавия. Она казалась мне опасной из-за своей строгости и неулыбчивости. А младшую Агнесс. Она практически сразу сбежала по своим делам, оставив меня на попечении госпожи Октавии.

-Хорошо, госпожа Октавия, - сказала ей тихим покорным голосом.

Меня пугала неизвестность, которая подступила совсем близко. Правда, госпожа Октавия объяснила некоторые правила. Одно из них говорило о том, что пансион - это мой новый дом. И придётся привыкать к устоявшемуся укладу.

В здании царил полумрак. До нас доносился характерный для школы шум. Где-то строгий голос учителя вкладывал в юные головы новые знания, а в другом кабинете девочки хором заучивали правила.

Совсем скоро и я вольюсь в этот упорядоченный мирок. Сердце выстукивало бешеный ритм, я вжала голову в плечи, как испуганный воробушек, и украдкой вытерла вспотевшие ладони о платье. В конце коридора я увидела девушку в белом переднике, которая мыла полы. Вот она с интересом на нас уставилась и получила от госпожи Октавии строгий выговор.

Меня ввели в кабинет директора. Там сопровождавшие нас полицейские получили какие-то документы и ушли, вежливо попрощавшись.

Дверь за ними захлопнулась, окончательно отрезав меня от прошлой жизни.

-Подойди, - велела госпожа директриса.

Я с усилием расправила плечи и сделала пару шагов вперёд на ватных ногах к старенькой, но довольно начальственной особе. Мысленно уговаривала себя не нервничать.

-Я знаю, что ты уже целенаправленно пользовалась магией, - сказала она так, словно я совершила преступление, за которое меня следует наказать.

Я отвела взгляд от её худого испещрённого морщинами лица и молча уставилась в пол. Пришлось согласно кивнуть.

-Запомни, в моём пансионе не приветствуется магические практики. За них мы строго наказываем провинившихся.

Я снова кивнула.

-Хорошо. А сейчас тебя отведут в твою комнату и выдадут тебе форму. Содержи свои вещи и свою комнату в чистоте. Если разведёшь там грязь, тебя также накажут.

Я в третий раз кивнула, так как госпожа директриса выжидательно замолчала.

-Хорошо. С остальными правилами тебя ознакомит госпожа Октавия. А теперь идите, у меня много дел. Кстати, Октавия, подготовь девушек, о которых мы говорили. У них через час будут смотрины. К нам приедут гости.

Госпожа Октавия кивнула директрисе и поманила меня за собой. Мы поднялись на второй этаж, пошли по узкому коридору. С обоих сторон, которого начал пересчёт бесчисленных полуоткрытых деревянных дверей.

У самой последней госпожа Октавия остановилась.

-Здесь ты и будешь жить, - сказала она и распахнула дверь.

Комната оказалась похожей на келью. Вытянутая от двери в сторону стрельчатого окна. Стены из простого красного кирпича. Никакой штукатурки и побелки. Радовало, что хоть кладка была аккуратная. У входа стоял шкаф-пенал, вплотную к нему была втиснута очень узкая кровать. На этом заканчивалось всё нехитрое убранство. Одно радовало. Потолок был высокий. Только благодаря ему комната не выглядела тесной как коробочка.

На кровати меня уже дожидалось платье мышино-серого цвета и постельное бельё. Из-под кровати торчала ручка довольно объёмного ночного горшка. Мне стало совсем грустно от удобств. Но я была рада тому, что у меня есть свой угол. Гораздо хуже, если бы все воспитанницы пансиона жили в одном помещении.

-Я через полчаса вернусь, - сказала госпожа Октавия. - За это время тебе надо переодеться и заправить кровать. У нас скоро будет обед. Я отведу тебя в столовую.

Она повернулась и вышла, оставив дверь открытой. Я подождала, когда её шаги стихнут, закрыла дверь и стала быстро выполнять её поручение. Мне надо ещё разложить свои вещи в шкафу и спрятать книги.

Но где их в этом узком и практически пустом месте прятать?

Под матрасом или кроватью? Это глупо. При первом же обыске книги найдут.

Я заглянула за шкаф. Туда их вполне можно было просунуть.

На заднюю стенку шкафа была набита перекладина, которая не давала книгам упасть на пол. Не скажу, что моё тайное сокровище было спрятано в укромном месте, но его было видно только если сесть на кровать и прижаться к стене лицом, чтобы целенаправленно посмотреть, что же там спрятано за шкафом. Возможно, со временем я присмотрю нормальный тайник. Очень на это надеюсь.

Госпожа Октавия вернулась, как и обещала, через полчаса.

-Ты уже готова?

Это был риторический вопрос. Я стояла в узком проходе одетая в форму. Немногочисленные вещи я сложила в шкаф и заправила постель. За неимением стола аккуратно положила канцелярские принадлежности на подоконник.

Все это не укрылось от цепких глаз надзирательницы.

-Что в этой папке?

-Чистые листы, кусок каучука, грифельные карандаши и маленький точильный ножик.

Я говорила, чинно сложив руки и смотря в пояс госпожи Октавии.

— Убери эти вещи в шкаф, неряха. В нашем пансионе не терпят беспорядок.

— Хорошо, госпожа Октавия, — покладистой сказала я.

Она дождалась выполнения задания и вышла со мной в коридор.

— Двери никогда не закрываются. Это правило. Раньше девочки жили в одной общей комнате, но затем попечительский совет решил отремонтировать весь этаж и сделал эти чудовищные перегородки, — госпожа Октавия выразила своё недовольство произволом. — Мы идем в столовую. Сегодня ты слушаешь и запоминаешь все наши порядки. Завтра за малейшую провинность тебя могут выпороть.

Столовая находилась на первом этаже. Оттуда доносился вполне житейский шум. Иногда даже доносился негромкий смех.

Мы зашли и остановились у двери. Точнее госпожа Октавия придержала меня за плечо. Потом она громко похлопала в ладоши, чтобы призвать воспитанниц к тишине и порядку.

— Девочки, позвольте представить вам вашу новую подругу. Это Эрика Коста. Вы, я полагаю, уже слышали о ней.

Тут я удивлённо оглянулась на воспитательницу. Хотя, как я и предполагала. Скорее всего, все газеты раструбили трагическую историю моей семьи. Да и ребёнок, задержавший бестию, наверняка стал сенсацией недели.

Я скромно потупилась и дружелюбно улыбнулась всем. В ответ послышались шепотки. Мои новые знакомые решили посплетничать обо мне.

— Пойдём, я покажу тебе твое место, — госпожа отвела меня к столу и показала куда сесть. — Знакомься, это Лизи. Она назначается твоей лучшей подругой. Лизи, ты должна научить всему Эрику. Если она провинится в течение этой недели хоть раз, то наказание получите обе. Все понятно?

— Да, госпожа Октавия, — хором ответили мы.

Лизи явно была года на два старше меня. Миленькая блондинка, большие серые глаза чуть навыкате, маленький нос и аккуратные губы. Она словно приклеила на них улыбку. Это и понятно, я сама несколько фальшиво улыбалась всем этим незнакомым девочкам сидевшим за столом и бросавшим на меня любопытные взгляды.

Воспитанницы пансиона были самых разных возрастов. Примерно от шести до восемнадцати лет. У пары девушек я увидела на ладонях заживающие следы запечатывания. Они на меня вообще не смотрели. Ели жидкий суп на курином бульоне иногда переговаривались о чем-то между собой.

Наверное, они были готовы выпорхнуть из-за стен пансиона в счастливую семейную жизнь, а потому их мало интересовала новенькая девочка.

— Нас еще с утра предупредили, что ты приедешь, - начала разговор Лизи. — Должна тебе сказать, что госпожа директриса наказала мне за тобой следить, на тот случай, если ты опять решишь магичить. Здесь это не приветствуется. Забудь о том, что дома тебе разрешали практиковать эту дрянь.

Она говорила не убирая улыбку с лица. Если бы я была настоящей маленькой девочкой, то решила бы, что эта Лизи хочет мне добра. Но, может мне показалось, что я расслышала некоторую толику осуждения, чувства превосходства и зависти в её голосе. Всё же я решила быть в общении с ней аккуратнее.

— Я и не собиралась практиковать, — тихо ответила я, — Меня еще в полиции предупредили, что здесь нельзя заниматься магией. Это не хорошо.

Я сделала покорный вид. Лизи осталась довольна и стала следить за порядком.

— Госпожа Октавия! — моя новая подруга внезапно подняла руку. — А Маргарита опять выбирает из супа жареный лук!

Девушка с печатями на руках вздрогнула и осуждающе посмотрела на мою новую подругу.

— Ты отвратительный человек, Лизи, надеюсь ты это понимаешь, — сказала она довольно спокойным голосом. — госпожа директриса разрешила мне не есть лук, потому что от него мне становится плохо.

Девушка продолжила есть.

Ну вот я и удостоверилась в своих предположениях. Буду держать с этой Лизи ухо востро.

После обеда мы убирали столовую, вымыли за собой тарелки, протёрли начисто столы, старшие девочки остались подметать и мыть полы, остальных вывели во двор на прогулку.

Порядок и правила поведения в пансионе были несложные, поэтому за неделю я ничего не нарушила. Лизи была довольна собой, а я потихоньку приобретала репутацию послушного и удобного по части воспитания ребёнка. Усердно училась, содержала вещи в чистоте и порядке и никогда не пользовалась магией.

Я знаю, что воспитатели отправляли моим опекунам отчёты о моем поведении, но почему-то несколько раз их назвали попечителями. Это было странно, словно в моей судьбе участвовала третья сторона.

***

Книги я долгое время боялась достать из-за шкафа, но потом всё-таки нашла подходящий тайник. Мне его показала одна из запечатанных девушек, которую однажды отправили убирать в моей комнате.

Где-то через неделю во время завтрака госпожа Октавия объявила, что старшие девочки должны тщательно убрать комнаты младших. А младшие пока пойдут работать в сад, ибо настоящая жена добропорядочного господина должна уметь всё. Даже листья граблями собирать. Если бы не тревога за мой тайный клад, я была бы, только рада побывать на свежем воздухе. Погода за окном так и манила.

Я растерянно заозиралась, лихорадочно придумывая возможность сходить в комнату. От Лизи моя нервозность не укрылась.

– Ты что такая дёрганная? – спросила она прищурившись.

– Я… Живот разболелся.

Лизи недоверчиво прищурилась, а потом погладила меня по руке.

– Бедняжка! Сказать госпоже Октавии, чтобы отправила тебя в лазарет?

Я отрицательно мотнула головой. Из лазарета меня вряд ли выпустят в ближайшее время. Госпожа директриса очень тряслась за здоровье своих воспитанниц. Поэтому нас осматривал престарелый, но очень искусный лекарь, мы хорошо питались, что тоже заслуга лекаря, и были нагружены физической работой. Родителям барышень не очень нравилась трудовая повинность дочек.

– Хорошо воспитанные девушки знают, как вести домашнее хозяйство не понаслышке. Да и для нормального роста полезно! – говорил он, отвечая на возражения попечительского совета.

Дядя лекарь мне понравился. А вот прилипчивая “лучшая подруга” Лизи совсем нет.

– Хочешь, я уберу твою комнату?

Это предложение заставило меня волноваться ещё сильнее. Если в обычное время воспитанницам строго настрого запрещалось заходить в чужую комнату, то сейчас у законопослушной Лизи появилась возможность покопаться в моих вещах.

Я подозреваю, что так проводились обыски. Воспитанницы сами друг за другом следили и докладывали начальству, если находили провинности. И не придерёшься к начальству, потому как вроде у всех девушек есть свой личный угол, как и хотели попечители.

– Госпожа Октавия! – позвала Лизи свою любимую учительницу.

– Не надо, Лиз, – я дёрнула её за руку. – Всё в порядке.

– Слушаю вас девочки.

– Эрика хочет, чтобы я убралась в её комнате. Ей так будет спокойнее.

Воспитательница посмотрела на нас, а потом выдала спасительное:

– Нет. Ты сегодня убираешь столовую, Лизи. Маргарита! Комнаты Лизи и Эрики на тебе. Ты знаешь, что делать.

Одна из старших девушек кивнула и окинула моё бледное лицо понимающим взглядом.

Весь день я провела как на иголках, а когда, наконец-то поднялась к себе, то книг своих не обнаружила в отведённом им месте. Даже сдуру заглянула под шкаф и под кровать. Глупая надежда стремительно вспыхнула и также стремительно погасла. Я понимала, что утром меня ждёт порка.

Однако завтрак прошёл так же, как и всегда. Погода была пасмурной и нас загнали в классы, раздали нам книги и приказали читать.

После обеда у нас было свободное время. Обычно девочки разбредались по зданию и занимались штопкой, вышивкой или музыкой. Кто на что горазд. Лизи убегала в танцевальный класс, а я, например, училась вязать кружева. У меня была интересная идея насчёт этого нехитрого занятия. А что, если вплетать в нити магию и сделать защитный контур, например? Но на этот раз моё занятие было прервано.

Маргарита подошла ко мне и спросила:

– Ты очень занята?

Я, чувствуя, что сейчас разрешиться моя проблема ответила ей:

– Нет.

– Тогда пошли со мной.

Я вся терялась в догадках, а девушка просто отвела меня на чердак, где стояла старая мебель и показала фокус со старинным обшарпанным письменным столом.

Я сначала не могла понять, зачем она меня сюда притащила.

— Смотри, — она приложила мой палец на бугорок, который якобы забыли стесать плотники, — Сначала ты нажимаешь на этот выступ под столешницей. Сильнее жми!

Я надавила что было сил, раздался щелчок и едва заметно от столешницы отделилась полочка. У меня от удивления брови подскочили к волосам.

— Потом ты кладёшь сюда вот это, — девушка подняла юбку и достала из потайного кармана мои книги. — Ну, чего удивляешься? Я нашла их в твоей комнате, маленькая лиса.

— Спасибо, что не сдала меня.

— Не стоит благодарностей. Мне этот тайничок показала девушка, которая давно уже выпустилась. У всех нормальных людей есть свои секреты. Ты свои храни тут. Это гораздо безопаснее, чем за шкафом в незапирающейся спальне. Приходи сюда, учить уроки. Тогда никто не заподозрит, что ты не только арифметику учишь. Это пыльное помещение девочки не любят. Здесь холодно и немного грустно находиться. Ну вот и всё.

Меня одолело любопытство, и я не выдержала:

— А ты добровольно отказалась от дара? Прости за вопрос, это, наверное, личное.

— Да. У меня нет особого желания быть свободной ведьмой. Да и неизвестность пугает. Но скажу честно, что если бы родители нашли мне страшного, старого жениха с противным характером, то я, наверное, сбежала бы к ведьмам. Мой жених… Он богатый наследник уважаемого рода. Довольно приятный в общении и красивый человек. Он мне очень понравился и у нас высокая совместимость. Так что…

Она грустно вздохнула.

— Всё будет хорошо, — я погладила её по плечу.

— И у тебя. Когда нам прочитали про тебя заметку в газете, я восхитилась твоей храбростью. Как будто ведьмы прошлого вернулись. Сильные и непобедимые. Я с детства восторгаюсь сказками о них.

— Их же там рисуют страшными.

Девушка пожала плечами.

— Всегда надо уметь читать между строк. Эти истории писались теми, кто их боялся. Ты ведь не хочешь ставить печати на себе?

Я неопределённо пожала плечами. Понятно, что эту одинокую девушку прорвало на откровения, но мне было сложно делиться со своими планами с малознакомыми людьми.

— Если опекуны найдут мне молодого, богатого и красивого жениха, то я пойду по твоим стопам, — пошутила я.

Девушка тепло улыбнулась.

— Да уж от таких подарков судьбы невозможно отказаться.

Мы ещё немного посидели, болтая о подвигах и коварстве ведьм. Потом разошлись по своим делам. Лизи всё это время меня искала и была очень недовольна тем, что я посмела куда-то пропасть. Пришлось сделать виноватое лицо и придумать отговорку. Жизнь потихоньку снова наладилась.

Глава 5. Фамильяр

Грифон профессора Кродитье презрительно взирал на группу боевых магов, рассевшихся полукругом в огромной аудитории. Скамьи аудитории уходили под потолок, грифон сидел внизу, но умудрялся смотреть на студентов свысока. Александра поражала надменность фамильяра. Златоглаз был совсем не таким.

Профессор объяснял особенности боя с бестиями. Алекс старался конспектировать, но ехидный голос Милоша периодически не давал сосредоточиться.

— Сразу после призыва у бестии сохраняется неопределённая форма. Она может принимать самые разнообразные обличия. Даже может становиться похожей на человека. Но есть отличия.

Милош писал гораздо быстрее. Он поставил точку и опять принялся за расспросы:

— Так значит, мамаша подогнала тебе невесту? Так как ты теперь занят, все красотки будут мои.

Алекс скосил на него глаза. Он уже сотню раз пожалел о том, что брякнул эту глупость другу.

— Дай послушать профессора. Да и сам, пожалуйста, удели теме внимание. Ты же помешан на фамильярах.

Милош закинул руки за голову и расслабленно откинулся на спинку скамьи.

— Именно поэтому мне неинтересно его слушать. Он на память зачитывает учебник по “Возникновению магических тварей”. Я тоже могу его цитировать: “У фамильяров ведьм после приручения чаще всего проявляются черты обычных животных и птиц. Это могут быть вороны, совы, кошки, собаки, и даже свиньи…”

Они с профессором говорили синхронно. Милош замолчал и самодовольно улыбнулся, взлохматив бурую гриву.

— Так что с невестой. Она красотка?

— Я её не видел.

— Это плохо. У твоей мамы криво расставлены приоритеты. Она, скорее всего, выбрала девицу с хорошим уровнем магии, а не с хорошеньким личиком. А что, если она страшная?

Милоша передёрнуло от удара беспощадного воображения в буйную голову.

— Меня мало интересует личико той девушки. Я ушёл из семьи и не обязан ни на ком жениться.

— Тогда посмотрим с другой стороны. А если она красотка, да ещё и с необъятным, — он обрисовал аппетитные окружности и выразительно поиграл бровями, - даром, то упускаешь возможность получить удовольствие в браке.

— Как-то ты быстро поменял свой взгляд на вещи. Мне важнее характер человека. Главное, чтобы она не была стервой, дурой или скучной. Первый вариант сложно выносить, за второй мне было бы стыдно, а третий… Ну ты сам подумай. Поэтому я уж лучше сам найду человека, которому предложу свою руку и сердце.

Милош кинул на Алекса пошлый взгляд.

— Ты рассуждаешь как старый прагматичный дед. Только немощный будет скучать с девицей наедине, — он чересчур громко хохотнул. - Даже если она страшная как смерть.

— Илиевски! Я вижу вам весело. Ответьте на вопрос. Почему международное право ограничивает людей, одарённых магией, в вызове бестий в наш мир?

— Потому что эти идиоты…

— Илиевски, вы давно в карцере не сидели?

Милош посерьёзнел и грустно вздохнул.

— Прошу прощения, профессор. Могу ответить на ваш вопрос?

Профессор Кродитье кивнул.

— Потому что вызов считается опасным из-за того, что сила вызываемого существа непредсказуема. Маг может вытащить сюда тварь, которая окажется ему не по зубам и так как последняя стадия привязки бестии к нашему миру - отдать ей свою кровь и толику магии, то существо может не совладать с собой и выпить мага до конца.

— А если маг не поделится своей кровью?

— Бестия развеется. У меня вопрос, профессор.

— Задавайте.

— Действительно ли были маги, которые сумели призвать и подчинить драконов? В учебнике эта тема упомянута вскользь.

— Это правда. Но с некоторыми оговорками. Проще говоря, должны сойтись несколько факторов. Фамильяр - это, по сути, олицетворение души мага. Или его характера. Вы не можете заранее быть уверены, что вы дракон по характеру. А ещё никто не знает, какой именно дух отзовётся. Ведь сущность, откликнувшись на зов очень похожа по своему духу на мага-призывателя. У вас должна быть душа дракона, Илиевски.

– А как же ваш грифон? Вы по своей сути получаетесь грифоном?

— Я своего грифона не призывал сам, а получил его в дар от предка. Некоторые фамильяры становятся Хранителями рода или отдельно взятой семьи. Но только добровольно. Мой фамильяр из таких.

Один из однокурсников поднял руку.

— Слушаю.

— Профессор, зачем вообще нужны эти фамильяры? Как они усиливают мага?

— Ваш фамильяр - это боевой товарищ, который может вас защитить или же сразиться с врагом вместо вас.

— Или вместе с вами. Или шпионить, — пробормотал Милош.

— Фамильяр с вами обменивается магическими потоками и может немного вас усилить, – профессор поднял палец вверх. – Но ровно настолько, насколько позволит ваш резерв. Ещё один момент, который объясняет, почему не все могут призвать сущность настолько сильную, чтобы из неё вышел дракон. Если вы проглотите больше Силы, чем сможете переварить, то лопните, – пошутил профессор.

— А ещё фамильяры могут ослабить, — добавил уже Алекс, вспомнив о том, насколько он сильно истощил свой магический резерв. Хотя, да, он теперь не часть рода, а значит, не обменивается магией с Златоглазом, но может подпитывать его как донор из-за родственной крови. Ещё раз подтверждает злость матери. Если бы он остался членом семьи, то Златоглаз не потерял бы половину своих способностей из-за магической несостоятельности Михаэля.

— Как же я мечтаю о фамильяре.

Милош не отрывал восхищённого взгляда от грифона.

Алекс пожал плечами. Боевой товарищ - весьма соблазнительная штука, но, например, из Златоглаза воин так себе. Он хороший хранитель места. Совсем как старый добрый сторожевой пёс. Вызвать боевого фамильяра - это чистая удача. Слишком много должно совпасть. Риск слишком велик.

— Илиевски, спуститесь сюда. Сегодня вы потренируетесь в сражении против “не прирученной” бестии. Все мы знаем, что довольно часто боевым магам поручают эту падаль, простите за грубость, изловить.

Милош спустился к профессору под смешки одногруппников. Тот вытянул руку и показал аудитории довольно крупный камень, который висел на золотой цепочке, слегка покачиваясь.

— Это обычный хрусталь. Точнее, капкан или оберег. Их по-разному называют. Маги используют их против бестий. В принципе для работы подходит любой прозрачный камень. Даже стекло, но лучше алмаз. Ваша форма предусматривает такую вещь, как камень-оберег. Он нашит у каждого из вас на нагрудном кармане. Каждый из вас может заключить в нём сущность, но для этого требуется большая сила воли, а также опыт. Или же, если вы мастер, то можете изготовить артефакт с соответствующей задачей самостоятельно.

Профессор провёл внимательным взглядом по притихшей аудитории, а потом снова повернулся к самодовольно улыбающемуся Милошу.

– Вы сначала должны починить себе бестию и потом заключить её в свой камень. Но сразу предупреждаю, что тут не всякий справится. Встаньте в центр ринга.

Профессор подошёл к площадке и активировал защитный барьер. Он вспыхнул, немного исказив пространство за собой, а затем стал абсолютно прозрачным. Только рябь воздуха подсказывала студентам, что барьер исправно работает.

Милош сделал нахальный вид, словно ему всё нипочём.

Профессор выпустил из своего кристалла тень. Грифон встрепенулся и стал внимательно следить за бестией.

Милош прикоснулся к нагрудному карману. Пуговица на нём засветилась. Тень скользнула к парню, и Алекс даже не смог разглядеть, что именно произошло. Милоша словно кто-то с силой пнул в живот и его немного подбросило в воздух. Он согнулся не в силах вздохнуть, но повернул голову в сторону соперника, продолжая следить за тенью.

Александр вскочил на ноги. Он понимал, что у профессора всё под контролем, но от осознания этого факта легче не становилось.

– Сядьте, Голдис! - приказал профессор.

Милош отвлёкся на профессора, и тень ускользнула из поля его зрения и стала частично материализоваться за его спиной. В затуманенном и задымлённом воздухе появились яркие глаза и зубастая пасть.

— Осторожно! Сзади! — голос Александра прокатился по аудитории.

Милош повернулся, но ничего не успел сделать. Его накрыла сущность. По мундиру расползлась чернота, словно кто-то вылил на парня пузырёк с чернилами. Милош снова упал на четвереньки, скованный бестией. Он был не в силах противостоять ей.

– Далее, – будничным тоном продолжил профессор, – обычно происходит Единение, то есть сущность сначала втягивается в тело, как вода в тряпку. Или как некий паразит, который, если не оказать потерпевшему помощь, сотрёт личность человека и начнёт изменять его организм. Практически сразу после того, как тело меняет сознание, начинается необратимая мутация. Отсюда у нас и появляются новые расы: вампиры, упыри, личи. Все они относятся к классу Нежить и подлежат уничтожению. Но выявить их среди людей невероятно сложно.

Профессор говорил довольно медленным будничным тоном. Так, словно за его спиной не корчился в безмолвной муке студент. Уже, когда Александр приготовился ринуться на защиту друга, по аудитории пронёсся шелест потустороннего голоса:

— Уберите от меня этого идиота. Нечестная и слишком лёгкая победа.

Профессор поднёс к мерцающему барьеру свой камень, и тень без сопротивления втянулась в него. Милош остался лежать на полу, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

— Илиевски, вы свободны. Ваша задача была остановить бестию. Вы не справились. Освободите ринг и дайте своему другу наконец-то поиграть в героя. Александр Голдис! Ваш выход. И впредь будьте сдержаннее на моих занятиях.

Милош с трудом поднялся на ноги. С носа его капала кровь. Кто-то из ребят, сидевших ближе к профессору, подал ему платок. Алекс встал, чтобы помочь другу добраться до места, но тот отмахнулся и прошёл на дрожащих ногах мимо.

Алекс перешагнул через защитный контур. Профессор тем временем дал бестии полакомиться, приложив кристалл к клетке с дрожащей внутри неё мышкой. Выглядело это весьма неприятно, но Алекс не стал отворачиваться как трепетная и впечатлительная девица. Некоторым стало не по себе. Он слышал чьё-то прерывистое дыхание, словно человек стал бороться с тошнотой.

— У вас такая же задача, но с небольшим усложнением. Вы, скорее всего, встретите сущность, которая имела возможность поохотиться на мелких грызунов, кошек или собак. Ещё хуже, если оно мгновение назад полакомилось своим магом. Ситуация такая: только что отобранная жизнь придала бестии сил. Пэт очень слабая сущность, но даже он скрутил нашего Илиевски в узел. Сейчас посмотрим, как он справится с Голдисом.

Профессор замолчал, внимательно глядя на своего студента.

— Вы подкрепили бестию, чтобы проучить меня, — просто сказал Алекс, констатируя своё наказание за несдержанность.

– Разумеется.

Бестия покорно нырнула в центр большого круга. Воздух задрожал, отрывая их от аудитории стеной, слегка искажавшей мир за пределами контура.

Тень из-за подпитки жизненной энергии мыши стала более плотной. Теперь в глубине облака белёсого тумана проскальзывал густой чёрный дым с искрами алого пламени, который словно тлел где-то внутри бестии.

– Вот так выглядит после призыва более сильная бестия, которая ещё не вкусила крови хозяина.

— Какой вкусный маг, — прошелестел голос.

Александр с изумлением понял, что голос этот пренебрёг ушами и сразу прозвучал в его голове. Чёрные щупальца дыма стали заполнять пространство контура.

— Тоже хочешь меня приручить, как и многие студенты до тебя?

Алекс не стал отвечать. Он чувствовал, как от темечка растекается по коже странная субстанция не то газ, не то жидкость. Значит, одно из щупалец атаковало сверху. Сосредоточился, собрал Силу, выстроил ментальную защиту и пнул непрошенного гостя из своей головы.

На одном из занятий они проходили теорию о том, как создать витальный доспех. По учебнику надо было уплотнить вокруг себя энергию или ауру, напитав её магией. Он замер и стал прощупывать своё энергетическое поле. Бестия кое-где смогла пробить в нём бреши.

Алекс мысленно уплотнил доспех, добавив магии. Бестия полыхнула и отскочила, словно обожглась.

— Как интересно. — Теперь её голос звучал нормально и вполне улавливался ушами.

Тварь перескочила на другую сторону контура и вновь обрела чёткие очертания. Встала на четвереньки, как волк. Да и пасть у неё была вполне волчья. Правда, гораздо больших размеров.

— Ну же, хозяин, подчини меня! Я давно ждал по-настоящему сильного мага.

Хвост твари мазнул по мерцающему золотыми всполохами контуру. Линии на нём словно были присыпаны порохом. По ним стремительно побежал огонь, а невидимая стена начала плавиться.

— Нам никто не помешает, маг, — снова голос бестии звучал в голове.

Алекс краем глаза видел, как грифон профессора попытался прорваться через защитный контур.

Алекс с новой силой начал укреплять витальный доспех.

— Мне не нужен фамильяр.

— Тогда поиграем?

Глаза бестии сверкнули и погасли. Алекс понял, что немного ослеп. Он словно видел через закопчённое стекло.

Паника едва не захлестнула его. Он хотел разбить преграду силой мысли, но остановился. Начал ментально ощупывать её, но поняв, что это живое чужеродное и весьма любопытное создание, он взял его в кокон.

Зрение прояснилось, но окружающий мир стал до одури странным. Александр смотрел на него одновременно двумя парами глаз.

Бестия прижалась к полу, и он видел себя стоящим над ней с вытянутой рукой. В раскрытой ладони клубились символы защиты и подчинения.

Тем временем своими глазами он видел и поверженную тварь, ошарашенно взирающую на человека.

Он вытолкнул кокон чужеродного сознания из головы. Чудовище встрепенулось и скукожилось до размера маленькой собачки с крошечными чешуйчатыми крыльями. Алекса новая деталь во внешности бестии слегка удивила. Словно он повлиял на это.

— Я признаю своё поражение, хозяин. Прикажи мне принять форму, и я буду служить тебе.

— Мне не нужен фамильяр, а ты продолжишь служить Академии.

Бестия то ли вздохнула, то ли выдохнула.

Барьер погас, и она выпрыгнула за его пределы. Профессор заключил её магический в капкан.

— Это было впечатляюще. Вы заставили нас поволноваться, Голдис. Пэт обычно не признаёт студентов и любит их хорошенько попугать. Почему вы отказались от него?

Александр пожал плечами и повторил:

— Мне пока не нужен фамильяр. Когда он мне понадобится, я вызову его сам. Вы только что говорили о том, что такой фамильяр будет похож на меня. Собака является воплощением моего рода, но я сомневаюсь, что моя сущность с ним совпадает. Вы и сами все видели.

— Похвально. Но для начала вам придётся выбить разрешение в Департаменте. И не факт, что они его одобрят. Садитесь на место. Да, действительно, чужеродный дух, или бестия, приживается к хозяину хуже. Часто отторгается. Гораздо лучше вызвать бестию самостоятельно. Но наука знает и исключения. Записывайте! Это новейшие исследования и в учебниках вы их точно не найдёте, - профессор поднял седые брови и с насмешкой посмотрел на Милоша, который ринулся конспектировать ценную информацию, несмотря на потрёпанный вид.

В конце лекции профессор попросил Милоша остаться.

– Голдис! Вы тоже постойте. Доведёте своего друга до столовой. У него небольшое энергетическое истощение. Итак, Илиевски, решение по вашему запросу отложено на неопределённый срок.

Профессор отдал Милошу распечатанный конверт. Тот растерянно посмотрел на торчавший из него кончик письма.

– Но на последнем курсе нам разрешают вызов бестии.

– Вы не готовы, Илиевски. Если бы прошение подал… Голдис, то я уверен, Департамент одобрил бы.

Милош обернулся и одарил друга мрачным взглядом.

– Не расстраивайтесь, у вас ещё будет возможность.

– Хорошо, – Милош кивнул и спрятал бумагу в сумку. – До свиданья, профессор.

– Пойдём, – сказал Алекс.

Милош нахально ему улыбнулся.

– Пошли, я умираю от голода. И, да, пусть тебе достанутся хоть все фамильяры мира, но всё равно, девушки теперь мои, женишок!

Он самодовольно проковылял мимо.

Глава 6. Дракон

В столовой было шумно. Обычно говорливый Милош вот уже целую неделю избегал обсуждать практическое занятие. Александр тактично молчал и попросил сокурсников не вспоминать о позорном проигрыше друга. Те только посмеялись, но просьбу выполнили.

Милош в последнее время перестал садиться со своими приятелями во время обеда, хотя очень любил поговорить на разные темы или просто пошутить над товарищами. К тому, что он теперь обедает один, погрузившись в конспекты, друзьям пришлось привыкнуть. Сначала к нему подходили, но Милош всем своим видом давал понять, что хочет побыть один.

Александр собирался и на этот раз оставить Милоша в гордом одиночестве, но всё же поставил поднос на его стол, стоявший в самом тёмном углу.

Милош оторвал взгляд от записей.

— А… это ты…

– Да. Хочу нарушить твоё одиночество.

Милош, поняв, что его друг не собирается уходить, подозрительно быстро свернул конспекты и положил их в сумку.

— Не слишком ли тут темно для чтения? — Александр, не дождавшись приглашения, сел и пододвинул к себе поднос.

— Я тебе не говорил, что ты со своей заботой о моём здоровье похож на мою бабку? Ответ, что я не хочу, чтобы мне мешали, тебя устроит? У окна всегда толпа народу.

Милош замолчал и начал задумчиво ковыряться в еде. Потом, словно очнувшись, стал быстро и с аппетитом есть.

— Сегодня вкусное рагу, кстати, — сказал он с набитым ртом.

Алекс тоже попробовал.

— Да, вкусно. Но ты не увиливай от разговора. Что с тобой происходит?

— Хм-м-м, ничего. Вроде всё, как всегда.

Александр устремил на друга долгий и пристальный взгляд, говоря, что уйти от назревшего разговора, сегодня не получится.

— Ну совсем как моя ба. Ладно, раз уж ты от меня так просто не отстанешь, – Милош отложил вилку. – Что ты хочешь от меня услышать? Что я слабак и идиот? Или что я завидую тебе?

— Ну точно не это. И ты не слабый маг, — начал было успокаивать Милоша Алекс.

— Я знаю, что я не слабый. Но и недостаточно сильный. Профессор ведь специально устроил мне показательную порку, чтобы усмирить мою гордыню. Он мне сам это сказал. А ещё я лишний раз убедился, что не настолько мощная во мне сила, как хотелось бы. Ты не понимаешь. Дело ведь не только в способностях к магии или резерве. Дело ещё и в самом маге. Сила не подчиняется в полной мере тем, у кого нет достаточной воли. Невозможно контролировать стихию, если даже себя не можешь держать в руках.

— Ты слишком строг к себе…

— Только не надо со мной говорить в таком снисходительном тоне! Вот у тебя с самоконтролем нет проблем, как и с уровнем магии. Ты этого не поймёшь, Ал. Пожалуйста, дай мне переварить этот опыт. Я скоро приду в норму, и всё будет как прежде. Или не будет… Я ведь тренируюсь. А сейчас, извини, мне пора в библиотеку.

Он одним глотком выпил остывший чай, собрал столовые приборы на поднос, стремительно встал и ушёл.

Алексу всё же показалось странным, что Милош целые дни напролёт просиживал в библиотеке и даже перед сном с весьма сосредоточенным видом читал теоретическую программу по бестиям и фамильярам. Такой фанатизм был непонятен. Конечно, многие хотели вызвать себе помощника, но не настолько рьяно они погружались в науку.

Александр подозревал, что друг тем самым пытается залечить уязвлённое самолюбие. Сам он больше не отвлекал Милоша от занятий и решил подождать момента, когда тот немного успокоится и будет готов поговорить.

Но зайдя по личным делам в читальный зал, он не обнаружил там друга. Поискал его в хранилище и зале картотеки. Милоша нигде не было. Библиотекарь же сказал, что не видел его сегодня.

А через несколько дней Алекс пожалел о своём решении не вмешиваться. Это случилось утром выходного дня, когда в казарме царило сонное безмолвие. Студенты любили поспать подольше. Некоторые из ранних птах тихо собирались на полигоны, чтобы не разбудить своих товарищей. Александр встал для пробежки и обнаружил, что кровать друга пуста, а в проходе между их койками валялись рваные клочки бумаги.

Он подобрал их. Бумага была исписана почерком Милоша. Несколько странностей сразу бросились в глаза. Алекс решил наплевать на то, что он бесцеремонно лезет в дела, а, возможно, и тайны, своего друга, но на одном из кусочков явно были изображены символы призыва. Словно Милош тренировался их чертить.

Страшная догадка ударила в голову. Милош несмотря ни на что хочет вызвать фамильяра! Неужели он решил наплевать на закон?

Исключение из Академии или тюремный срок были не самым страшным последствием. Самым серьёзным последствием была бы его смерть. Милош мог не справиться с жуткой тварью, которую собрался приручить.

Алекс попробовал приложить клочки бумаги друг к другу, в надежде, что они сойдутся. И действительно. Три из них сошлись. Сложилась часть круга призыва и несколько слов из заклинания для медитации, которое направляло Силу в нужное русло.

Алекс решил, что сегодня можно обойтись без тренировок. Милоша необходимо вразумить, поэтому он отправился на поиски. Ему пришлось обойти всё здание, прежде чем он убедился, что друг куда-то исчез. Алекс снова вернулся в казарму и стал без зазрения совести рыться в чужих вещах в поисках хоть какой-то зацепки. Пока не вспомнил о заброшенном корпусе, который находился в дальнем конце Академии. Туда студенты в такую рань захаживали редко. Именно там Алекс решил поискать Милоша.

Разбитая мощёная тропинка, из кладки которой давно повыскакивали камни, периодически терялась в зарослях неухоженного сада. Она была так густо усыпана листьями, что сливалась с окружающим пейзажем. Но заблудиться на достаточно небольшой территории Академии не смог бы даже новичок.

Александр шёл быстро, стараясь не перейти на бег, чтобы не вызвать подозрений у тех немногих людей, встречавшихся на его пути.

Солнечное утро было странно безмятежным и тёплым, в то время как на сердце у Алекса росло и крепло холодное тревожное предчувствие. Только бы не оправдались его опасения. А если он всё-таки прав, то надо успеть предотвратить ошибку.

Александр подозревал, что в этот момент их многолетняя дружба с Милошем может оборваться. Уж слишком большое значение этот глупец придавал наличию фамильяра у мага.

Наконец, из-за зарослей вынырнула ветхая кирпичная стена, изуродованная прогнившими досками, которыми когда-то давно заколотили окна.

Дверь отворилась с оглушающим скрипом. Александр закрыл её за собой, отрезав от себя и погожее утро, и радостные трели птиц, живших в саду. На него пахнуло затхлостью.

Он здесь бывал раньше, но только один или два раза. Место ему казалось не самым приятным. Оно было пропитано тёмной магией неудавшихся экспериментов, которыми в разные годы грешили студенты. Он ясно припомнил несколько случаев, когда здесь находили искалеченных парней, заигравшихся со стихией.

Тишина, царившая здесь, показалась ему зловещей. На какое-то мгновение в сознании промелькнула предательская мысль о том, что, возможно, Александр ошибся и зря сюда пришёл. Промелькнула и исчезла.

Кое-где через щели между досками в помещение пробивался пыльный свет, но его не хватало, чтобы разогнать стоявший здесь сумрак.

Корпус был невелик. Сначала Александр осмотрел первый этаж, потом поднялся на второй, а следом и на чердак. Все помещения, в которые он заглядывал, оказались пусты. Иногда взор натыкался на остатки развалившийся мебели, но её было мало и за ней вряд ли можно было спрятаться, чтобы совершить довольно сложный и требующий большой площади ритуал.

Александр решил спуститься на цокольный этаж. Ступеньки оказались довольно шаткими. Пришлось держаться за стену, чтобы не упасть. Стало совсем темно, но у парня ёкнуло сердце, когда он увидел, что дальний конец коридора делит пополам узкая полоска света от зажжённой свечи, которая просачивалась из приоткрытой двери.

Александр вошёл в тот момент, когда рыжее пламя взвилось до потолка, а потом опало и начало гореть глухим голубоватым огнём, свечи плавились и шипели.

Милош сидел с закрытыми глазами и шептал заклинание, а в круге призыва перед ним начал стелиться густой дым. Прихода Александра Милош не заметил.

Его сознание сейчас продиралось сквозь реальность, чтобы призвать и вытащить в мир чужеродное существо. Алекс понял, что немного опоздал. Опасно выдёргивать Милоша из астрала. Он решил ждать и готовиться ловить бестию, если станет худо.

Глаза Милоша раскрылись. Магия придала им зловещее синее свечение. Невесть откуда взявшийся сквозняк подхватил с пола пыль и мелкий мусор и стал завивать их в спирали.

Тьма в центре круга сгущалась и стала обретать невнятные очертания. Контур медленно разгорался. Энергия стекалась по линиям в центр. Милош щедро делился магической силой с будущим питомцем, явно желая вытащить существо огромной мощи.

Александр начал жалеть, что не привёл сюда опытных людей, преподавателей. Он даже забыл надеть мундир с пришитой пуговицей, которая могла послужить капканом. Стал сомневаться, что сможет выступить перед огромной дикой кошкой. Это была явно она. Очертания практически оформились.

Милош чиркнул лезвием серебряного ножа по запястью, и по специально изготовленному жёлобу тонкой струйкой потекла кровь.

Всё. Целостность контура нарушена. Бестия припала к дорожке крови и, впитывая её, стала выходить за сдерживавшие её пределы.

Алекс ощутил, как накопившаяся в ладонях сила от напряжения начала потрескивать. Милош попытался взять бестию под ментальный контроль, но в этот момент она набросилась на него. Пронзительный, полный ужаса крик прокатился по подвалу. Александр выбросил вперёд щит и окутал друга доспехом. Потом собрав остатки Силы, пробил сознание бестии. Там не было мыслей только всеобъемлющая злоба и желание стать частью материального мира.

Перед глазами всё полыхнуло. Бестия рассекла ему щеку, пытаясь освободиться от ментальных уз и попыток своего врага успокоить её.

Пришлось собрать остатки сил. У Алекса не было возможности мягко с помощью монотонного чтения заклинания войти в астрал. Пришлось проделать это грубо. Нематериальный мир утягивал его в пустоту, словно всасывал в себя живительный воздух. Туда он и отправил сознание бестии, которая вцепилась в него мёртвой хваткой.

Миг и чёрная тень растворилась в безграничном пространстве. Александр открыл глаза и снова закрыл. Он понял, что его дух остался там, где нет ничего кроме света, исходящего от миллиарда миров и бесплотных сущностей, которые начали стекаться к нему. Вдруг он почувствовал прикосновение разума, словно нечто любопытное и отчего-то родное задало само себе вопрос: что это? И тут обнаружило ответ, считав энергию человека. Алекс с удивительно вселенским спокойствием подумал, что это конец, но любопытная сущность выкинула его из своей среды обитания точно так же, как несколько минут назад он сам выкидывал бестию Милоша.

Он очнулся в центре контура. С трудом сел. Кровь из его щеки залила линии призыва, которые погасли, едва вспыхнув в последний раз. Магия развеялась.

— Ал, я думал мне конец, – послышался из темноты растерянный голос Милоша.

— Я думал, что конец настал нам обоим из-за того, что мой лучший друг - упрямый болван и идиот. Чёрт. Кажется, я опять истощил свой резерв.

— И я. Надо как-то выбраться отсюда.

Послышался шорох и Милош зажёг фитиль лампы. Очертания круга призыва выгорели.

— Надо их затереть, – сказал Алекс, но сил на это у него не было.

Милош замотал повреждённое запястье тряпицей и с ужасом уставился на друга.

— Ал… Твоё лицо. У тебя останется жуткий шрам.

— Это хорошо. Он будет напоминать тебе о том, что ты твердолобый осёл. Пошли отсюда… В лазарет. Скажем, что подрались из-за… из-за какой-нибудь девушки.

Едва подвал опустел, как из центра круга взвилось тёмное облако. Кровь, залившая центральные линии, и остатки магии подпитали его. Оно принялось исполнять первый приказ хозяина: затереть очертания контура.

В лазарете было шумно. Старый лекарь не поверил в историю двух закадычных приятелей. Милоша, который пострадал чисто условно, он передал своему ассистенту. Сам же занялся раной на лице Александра.

— Я умею зашивать раны весьма филигранно, — флегматично сказал лекарь. — Но на чудеса полного исцеления неспособен. У вас, Голдис, останется шрам. Если бы Илиевски был немного аккуратнее и сделал бы ровный порез, то было бы гораздо лучше. Рваная рана, к сожалению, мало поддаётся хорошему восстановлению кожного покрова.

— Я это переживу, — вздохнул Александр.

— Да, да… Могу вас утешить. Некоторые девицы считают наличие шрамов у своих избранников признаком мужественности, — продолжал скрипучим голосом рассуждать лекарь, при этом довольно ловко орудуя тонкой иглой. — Бедняжки даже не подозревают, что у большинства эти шрамы появляются из-за примитивной драки по глупости.

— Вы правы, — пробормотал Александр, стараясь не морщится от покалывающей боли и неприятных ощущений.

Мучительная пытка длилась больше двух часов. Закончив, лекарь намочил пахучей жидкостью бинт и, перед тем как приложить его к щеке Александра, подал ему ручное зеркало.

— На вот посмотрите. Всё ли вас устраивает?

Лекарь замер в ожидании похвалы за проделанную работу. Алекс метнул на него быстрый взгляд и уставился на своё отражение. Он ожидал, что всё будет гораздо хуже, но старик действительно знал своё дело.

Шов был довольно тонким и аккуратным. Лицо у него стало устрашающим как у злодея, но действительно довольно мужественным.

— Вы прирождённый портной, — наконец сказал он.

— Я рад, что у вас сохранилось чувство юмора, — изрёк лекарь тоном, которым он обычно выставлял диагнозы. — Постарайтесь не улыбаться и не гримасничать в течение недели иначе швы разойдутся и придётся повторить эту неприятную процедуру.

Он наложил на лицо Алекс повязку.

— Прекрасно. А теперь приведите себя в порядок и выпейте эту микстуру. Это целебный сон. Поможет вам восстановить резерв, и рана будет легче заживать.

Микстура оказалась настолько горькой, что на глазах выступили слёзы. Он лёг и накрылся тонким одеялом. Вокруг его кровати ассистент лекаря стал задёргивать белые плотные шторы, создавая иллюзию уединения.

Когда последняя штора с шелестом заскользила по карнизу, Александр провалился в сон.

Ночью он проснулся оттого, что на его груди что-то скребётся и перетаптывается, явно намереваясь устроиться поудобнее. Первая мысль, посетившая сонный мозг, была о крысе. Александр поднял невероятно тяжёлую руку и попытался стряхнуть с себя эту пакость. Но едва он коснулся её, как вверх с тонким писком взметнулась крылатая тень.

Летучая мышь? Александр попытался рассмотреть наглое животное, устроившееся верх ногами на карнизе. Оно смотрело на парня глазами-бусинками, которые посверкивали в темноте. Но сфокусироваться не получилось. Сознание вновь уплывало в сон под действием микстуры.

Потом он услышал, как оно зевнуло. Воображение нарисовало картинку открывающейся пасти, обрамленной мелкими острыми зубами. Александр не смог противиться сонливости и снова закрыл глаза.

Ближе к обеду его растолкал декан. Сначала облик визитёра был смазанным, но потом зрение прояснилось, и Алекс увидел над собой довольно рассерженное начальственное лицо.

— Как это понимать, Голдис?! — рявкнул декан.

— Что? — растерянно спросил он.

Голова кружилась. Александр сделал усилие, чтобы провернуться в ту сторону, на которую указал декан.

На тумбочке рядом с кроватью стояла клетка, а в ней притаился дракончик, похожий на летучую мышь переростка. Цвет шкурки был одновременно небесно-голубым и в то же время иссиня-чёрным в тенях. Мордочка спряталась за перепончатыми крыльями. У Алекса возникло странное чувство, словно этот дракон всегда был где-то рядом.

Александр непонимающий перевёл взгляд на декана.

— Я не знаю…

— Не смейте врать, Голдис! Это существо было обнаружено у вас в постели. И судя по магической метке оно ваше!

Александр попытался встать, но бессильно рухнул на подушку. Потолок комнаты вращался. Ему пришлось закрыть глаза, чтобы остановить головокружение. Он потёр вспотевший лоб холодными пальцами. Как такое возможно? Он точно знал, что бестия вернулась в родные просторы. Потом он вспомнил существо, которое помогло ему выбраться из астрала. Неужели это оно?

Декан стал расхаживать взад и вперёд, отвлекая от размышлений.

— Я сегодня отправил кучу писем, поднял все свои связи, чтобы Департамент закрыл глаза на то, что один нерадивый студент вызвал себе в фамильяры черти что! Вас могут посадить в тюрьму, Голдис, вы это понимаете? Боги! Лучший студент Академии! — он схватился за голову. —Приметы этого существа внесут в реестр и зарегистрируют его сегодня же. Также я написал вашей матушке. Уверен, что она примет вас…

— Нет. Я не вернусь домой.

Декан помолчал.

— Не будьте дураком! Вам придётся. Последнее, что я должен сообщить, — декан неловко прокашлялся. — Я сделал всё, что в моих силах, чтобы вы, Голдис, смогли избежать тюрьмы. Но Академию вам придётся покинуть. Вы отчислены. Возвращайтесь в семью.

Декан повернулся на каблуках и стремительно вышел, забрав с собой клетку с фамильяром.

— Его должны зарисовать и зарегистрировать, — сказал он напоследок.

Александр тупо уставился в потолок. Ни одной мысли не осталось, только ощущение, что это конец.

Однако к вечеру к нему в палату прокрался профессор Кродитье.

— Добрый вечер, Голдис.

— Скорее тёмный.

— Да, — согласился профессор. — Так и есть. Я предполагаю, что вы не сдадите своего непутёвого друга, даже под угрозой отчисления.

Они несколько мгновений смотрели друг на друга. Профессор всё понял, но Алекс действительно не собирался ничего говорить.

— Меня уже отчислили.

— Очень жаль. Илиевски к вам не приходил.

Профессор сказал это утвердительно, словно знал, что друг действительно словно забыл о нём. Алекс снова промолчал.

— Будем думать, что ему очень стыдно, и он сожалеет о последствиях своей глупости. Итак, представитель Департамента приходил ко мне за вашей характеристикой. Знаете зачем? Они предлагают вам, Голдис, закончить обучение у них. Это не так престижно, но лицензию вы получите. Сможете работать. В армию вас, конечно, не возьмут… Ваш фамильяр очень мало похож на бойца. Я им предлагал разведку, но… слишком приметная тварюшка. Вот вам документы от Департамента, - он положил конверт на тумбочку. - И ещё, если вы согласны, то вам придётся поменять фамилию. Подумайте, Голдис, жду ваше решение завтра. И! Никому ни слова.

— Я согласен.

— Вы уверены?

— Да.

Глава 7. Тайны больше нет

Утро в пансионе началось, как всегда. Иногда мне вспоминался фильм “День сурка”, который я когда-то в прошлой жизни смотрела.

Проходил день, за ним следующий, а потом ещё один и ещё. Дни сливались в недели, а те, в свою очередь, в годы.

Так прошло целых пять лет.

Иногда девочки, которым исполнялось восемнадцать, добровольно запечатывались и вскоре выходили замуж. Больше мы их не видели. Это были единственные знаковые события в нашем болоте.

Те, кому женихов не находили вовремя, обычно уезжали к родне. На их место заселялись новенькие. Теперь и меня приставляли к кому-нибудь из них в качестве “лучшей подруги”. Если я и получала наказание, то только благодаря моим воспитанницам.

А вот в моё пятнадцатилетие случилось сразу несколько событий, которые вырвали меня из замкнутого круга совершенно одинаковых дней.

Лизи как раз недавно прошла обряд и залечивала ожоги печатей на ладонях. А ещё её познакомили с будущим мужем, который ей очень не понравился.

Я его видела мельком. Довольно тощий мужчина лет тридцати непримечательной наружности. Девочки злорадно перешёптывались, что он был достаточно состоятельным, но небогатым человеком. Судя по всему, отец Лизи поиграл её ему в карты. Мне казалось, такое обстоятельство женитьбы ужасным, и я очень хотела утешить её.

Лизи перекосило от злобы из-за моих неловких слов о том, что возможно, она полюбит своего мужа и будет счастлива. Она отпихнула меня от себя.

— Не тебе меня жалеть, Эрика! — злобно прошипела она.

Я уверена, что моя “подруга” раскричалась бы, но в пансионе нельзя было закатывать истерики и срываться на крик. Мы привыкли разговаривать тихо.

— Я не понимаю, что я такого плохого сделала.

— Не понимаешь? — Лизи раскраснелась от гнева. — Вот посмотри.

Она расстегнула пару пуговиц на платье, достала из потайного кармана вырезку из газеты и протянула мне. Я взяла клочок, на котором была фотография какого-то разбойника со шрамом на щеке. Заголовок статьи говорил о том, что некий капитан Алекс Дроган обнаружил и ликвидировал подпольную банду магов. Лизи, наверное, посчитала эту информацию крайне неинтересной, поэтому безжалостно обрезала занимательную, на мой взгляд, статью.

— Эм-м-м… Я по-прежнему ничего не понимаю. И кто этот человек?

Лизи, воровато оглянувшись по сторонам, выхватила из моих рук листок и снова спрятала его под платьем.

— Его мать договорилась с моим отцом. Они должны были приехать сюда, чтобы проверить нас на магическую совместимость. И тебя тоже. Его мать сказала, что они приедут из-за нас обеих и выберут наиболее подходящий вариант.

Я была в шоке. Без меня меня женили. Как так? Или опекуны постарались меня пристроить?

— И?

— Ты ужасно глупая, Эрика. Это одна из самых богатых и влиятельных семей империи. Алекс… он… На каникулах я видела его.

Её глаза лихорадочно заблестели. Она осеклась, дёрнула головой и приосанилась.

— Если ты думаешь, что я не поборюсь за своё счастье, то ты здорово ошибаешься.

Я лишь пожала плечами. Хоть человек на фото был прекрасный брутальный мужчина бандитской наружности, мне на него плевать с высокой колокольни.

— Я за него бороться точно не стану. Но, Лизи, подумай. У тебя уже есть жених. Пусть он появился довольно оригинальным способом, но ведь он может оказаться приличным человеком.

Лизи саркастически рассмеялась. Я же осеклась. Факты говорили против моих слов и против того мужчины. Приличные люди жён в карты у их родных отцов не выигрывают.

Несмотря на то, что Лизи была отвратительным человеком и изрядно попила нам всем кровь, мне её стало жалко. Но ровно до следующего утра, когда мне исполнилось пятнадцать лет.

Накануне вечером я слишком засиделась в комнате с тайником. За мной пришла Лизи и напомнила мне, что, вообще-то, пора спать. Я, едва заслышав её шаги, проворно спрятала запрещённые книги.

А вот утром меня ждал неприятный сюрприз. Я проснулась от ощущения чужого присутствия. Вскочила на кровати вся в холодном поту от давнего кошмара. Мне на мгновение показалось, что бестия рядом. Прижала руку к тревожно бьющемуся сердцу и наткнулась взглядом на довольное лицо Лизи.

— Тебя вызывает госпожа директриса, – пропела она сладким голосом.

— В такую рань?

За окном только начал заниматься рассвет.

— Да. Вставай!

Она дёрнула одеяло и скинула его на пол. Интуиция подсказывала, что Лизи устроила мне подлянку. Да и её самодовольное поведение тоже об этом ясно говорило.

Лишь мельком взглянула на неё и быстро привела себя в порядок. Коридор ведший в кабинет госпожи директрисы закончился настолько быстро, что я даже не успела придумать тактику поведения.

Лизи деликатно постучала и после властного “Войдите!” не смогла стереть до конца победную улыбку. Её отголоски то и дело проскакивали в приподнятых уголках губ.

— Я её привела, — смиренно сказала моя “подруга”, впуская меня внутрь. Сама она зашла следом.

Я остановилась как вкопанная. Взгляд упал на стол госпожи директрисы. На нём лежали мои книги. Всё же я стала слишком беспечной после стольких лет использования тайника. Лизи подсмотрела за мной.

Я кинула на неё осуждающий взгляд и прошла дальше.

— Что это, Эрика? — директриса указала глазами на стол.

— Книги.

— Это твои книги?

Я промолчала. Пусть себе думают, что хотят. Я поняла, что настал конец моей тайне.

Судорожно пыталась придумать выход из создавшегося положения, но в голове было пусто, а на периферии сознания гуляла мысль о том, что сегодняшнее наказание будет гораздо страшнее предыдущих.

Лизи рядом торжествовала, видя, что меня трясёт от страха. И всё это ради какого-то мужика, которого я не знаю, а она думает, что знает. Бог ей судья.

— Это твои книги, — повторила вопрос госпожа директриса. — Отвечай!

Она так сильно хлопнула рукой по столу, что я вздрогнула, сжала ладонь в кулак и сказала:

— Да.

— Откуда они у тебя? — ноздри госпожи директрисы гневно раздулись.

Первым порывом было сказать правду, но я быстро сообразила, что тогда у будущих поколений воспитанниц пансиона просто не будет шансов привести с собой ценные для них вещи. Я их просто-напросто подставлю, и с этого дня их будут проверять тщательнее на наличие запрещённых предметов.

— Я их нашла в тайнике, — не моргнув глазом соврала я.

— Что ещё ты там нашла?

— Больше ничего.

— Почему ты не отдала их госпоже Октавии?

На этот раз я промолчала. Госпожа директриса в ожидании ответа раздражающе барабанила пальцами по столу.

— Как давно ты их нашла?

Я пожала плечами.

— Не помню. Давно.

— Ты их читала?

На языке завертелась дерзкое: “Выучила наизусть и периодически повторяла”.

— Да, — лаконично ответила я.

— Ты практиковала по ним магию? — госпожа директриса продолжился допрос.

— Нет.

Практически не соврала. Я не рисовала руны, не напитывала их силой. В пансионе бы вспышку магии сразу засекли. У меня была идея связать кружева на занятиях по рукоделию, которые повторили бы руны. Воспитанницы придумывали свои схемы узоров, а потом пришивали получившееся изделие на платье в виде манжеток, воротника и оборки по подолу платья.

Я вязала кружева с узором из рун. Каждый стежок сопровождала магическая вспышка настолько незначительная, что никто никогда не смог бы её увидеть.

Так что я не практиковала магию так, как было написано в книгах, но всё же немного тренировалась.

Госпожа директриса поджала губы и на мгновение задумалась.

— Лизи, ты накажешь её сама. Возьми мешочек.

Моя “подруга” смиренно склонила голову и ответила с притворной грустью:

— Да, госпожа директриса.

Сейчас меня будут бить. Хорошо хоть не перед всем пансионом в назидание.

Мешочки были очень хитрым видом наказания. В них насыпали песок с мелкими камешками и завязывали их на узел. Они не оставляли царапин, не вредили девочкам сильно. Но покрывали тело ужасно болючими синяками, которые потом долго напоминали о себе.

В кабинете госпожа директрисы стоял шкаф с, как я их назвала, пыточными инструментами. Там всегда были свежие розги, небольшой кнут, который на моей памяти не применяли ни разу, потому что он рассекал кожу и тем самым оставлял шрамы.

Лизи покорно открыла стеклянную дверцу и вытащила мешочек. Мне тем временем поставили на колени. Я старалась сохранять спокойствие, но тело помимо воли мелко дрожало.

— Это для твоего же блага, Эрика, — сказала “подруга” нежно.

Представляю, какое удовольствие она сейчас получала, видя моё унижение. Ещё большее удовольствие она получит, когда начнёт экзекуцию.

Потом её довольно милое лицо исказила звериная жестокость, она замахнулась, а я только успела закрыть голову руками. По плечу пришёлся первый глухой удар.

Лизи била меня молча и методично. Я, в свою очередь, силилась так же молча перетерпеть побои.

Мне показалось, что наказание длится целую вечность, а тело превратилось в один большой синяк.

Словно сквозь вату я услышала удовлетворённый голос госпожи директрисы:

— Я думаю, что достаточно. Надеюсь, это послужит тебе уроком, Эрика. Ты столько лет обманывала своих подруг и наставниц, притворяясь тихой и кроткой девочкой. Но хорошо, что мы выявили твою прочную натуру сейчас. У нас ещё три года впереди, чтобы выбить из твоей головы всю эту магическую дурь.

Я ничего ей не ответила, даже не послала ей дерзкий непокорный взгляд. Молча промокнула подолом платья разбитые губы.

Госпожа директриса приказала Лизи привести сюда госпожу Октавию и отправиться на занятия. Наставница пришла так быстро, словно всё это время стояла под дверью, дожидаясь своего выхода на импровизированную сцену.

Её тонкая фигура встала надо мной. У меня же не осталось сил, чтобы самостоятельно подняться.

— Что произошло?

— Вот, — госпожа директриса дала ей в руки один томик.

— О! — воскликнула госпожа Октавия, в ужасе уронив книгу на пол, словно та могла её покусать.

— Госпожа Октавия, отведите Эрику в карцер. Три дня без еды и воды приведут её в чувство. Выполняйте.

Госпожа Октавия помогла мне подняться на ноги. Сделала она это достаточно бережно, за что я ей была очень благодарна.

— Пойдём, — сказала она строгим голосом. — Ну давай же, Эрика, переставляй ноги!

Удача не совсем покинула меня в этот день. По пути нам никто не встретился. Карцер меня не пугал. Я, наоборот, была рада, что я останусь одна хоть на какое-то время. Ужасно хотелось упасть на кровать и не шевелиться.

К чести госпожи Октавии, она не отчитывала меня, не говорила, что я дрянная девчонка. Обычно именно так она обзывала провинившихся.

Она помогла мне войти в холодное тёмное помещение, лечь на кровать и даже разула меня сама.

Под потолком имелось небольшое окошко, которое почти не давало света. Я свернулась калачиком и тупо уставилась в темноту. День только разгорался, на противоположной стене появился квадрат солнечного света, который лился из окна. Я поняла, что настал момент. Надо готовить побег.

Стоило мне успокоиться и прийти в себя, как некстати голод дал о себе знать. А позже к нему присоединилась жажда. Пить хотелось, но терпимо.

Вместе с тем каждая клеточка тела начала ныть и болеть. Я потрогала губы. Они распухли.

Медленно полз по стене квадрат света. Я наблюдала за ним только из-за того, что он давал мне возможность хоть как-то определять время.

Если госпожа директриса думала, что я впаду в уныние или сойду с ума от голода, жажды или скуки, то она сильно ошибалась. В душе пульсировала отрезвляющая злость на всю несправедливость, которая выпала на мою долю. Я со здоровой долей фанатизма стала прокручивать в голове план побега.

Мне дали три дня отдыха в карцере. Я мысленно усмехнулась. Без еды и воды я немного ослабну, значит, в ближайшую неделю возможности сбежать не будет. Нужно набраться сил и залечить синяки.

К вечеру план побега созрел. Решила действовать следующим образом. Раз в неделю в пансион приезжает повозка с продуктами и всякой всячиной для занятий типа ткани, ниток, иголок. И прочей важной мелочи.

Обычно повозку накрывали брезентом, чтобы защитить скарб от непогоды и пыли. Туда-то я и собираюсь тихонько забраться и уехать с ним. Каждую неделю я буду выжидать подходящий момент для этого. Следующий их приезд как раз через три дня, но вряд ли я смогу что-либо предпринять.

Ночью сбежать не получится. Территорию охраняют огромные злые собаки.

Единственное, что меня пугало так это бестия. Я за пять лет так ни разу не вышла за пределы пансиона. Где она? Обитает рядом или носится по всему свету?

Ну и ладно. Я всё равно не смогу прятаться от неё вечно. Я несколько лет подряд зубрила теорию магии и даже смастерила себе капкан из хрустальной бусины как у магов. Носила её на шее, на кожаном шнурке. Для того чтобы отправить тварь туда, откуда её призвали, нужен контур. А его надо рисовать заранее. Придётся импровизировать в случае атаки.

Ближайшая цель — добраться до города и найти резиденцию ведьм. Я знаю только адрес переулок Охотничий, дом 1.

Меня больше всего волновала реакция ведьм. Я боялась, что они могут вернуть беглянку обратно в пансион или опекунам. Я ведь по факту несовершеннолетняя.

Я легла на спину и уставилась в потолок. Мои мысли теперь потекли совершенно в другом русле. Что, если не рисковать и подождать до восемнадцати лет? Всё же нельзя принимать необдуманных решений, продиктованных эмоциями.

Но тогда моя жизнь в пансионе будет несладкой. Госпожа директриса постарается исправить меня под вкусы тех людей, о которых мне рассказала Лизи. Будь они неладны. Есть надежда, что они от меня откажутся. Если мы с ними встретимся, то мне надо будет произвести на них самое ужасное впечатление.

Ночью я еле заснула. Голод и жажда всё же сделали моё наказание незабываемым. Я только провалилась в сон, как едва не подскочила на топчане из-за громкого щелчка. Дверь в темноте осторожно и медленно приоткрылась.

— Эрика, — тихо пропел голос госпожи Мари. — Ты спишь?

Её пышная фигура протиснулась в узкий проём.

— Нет, — растерянно ответила я.

Госпожа Мари вела у нас уроки шитья. Женщина обладала редким талантом быть всегда в хорошем настроении. Она относилась к воспитанницам по-доброму, но ни к кому из нас не проявляла настоящей симпатии. Также она не выделяла среди нас любимчиков.

Она зажгла огарок свечи и взглянула на меня с ужасом.

— Ой… Что они с тобой сделали. Ну, ничего. До свадьбы заживёт.

Я на её слова сердито засопела. Госпожа Мари тихо рассмеялась.

— Откажешься от печатей?

Я не собиралась отвечать на каверзные вопросы и стала подозревать, что простодушную учительницу подослали ко мне враги.

— Ладно. Я не для этого сюда пришла.

Она опустила руку в карман необъятной юбки и достала небольшую фляжку.

— Возьми и сделай несколько глотков. Это обычная кипячёная вода. Я хотела налить тебе сладкий чай, но от него ты ещё больше захочешь пить.

Я послушно выпила половину воды. Губы ужасно болели даже оттого, что просто прикасались к горлышку. Госпожа Мари тем временем достала из другого кармана завёрнутый в бумагу бутерброд.

Обычный хлеб с обычным сыром. Но как же это было вкусно!

— Ешь аккуратно, чтобы не оставить крошек. Прости, Эрика, сосиска сильно пахнет. Я не могла так рисковать. Если бы меня встретили по пути сюда, то учуяли бы… Поэтому сыр.

— Спасибо большое, госпожа Мари.

— Ну что ты, дорогая, — она нежно по-матерински меня погладила по голове. — Никто не будет голодать рядом со мной. Я не стану приставать к тебе с советами. Считаю, что каждый человек должен уметь думать своей головой. О! У меня ещё припасено яблочко и печенье.

Она достала ещё один свёрток и протянула мне.

Не то чтобы я полностью утолила голод, но хотя бы он перестал грызть меня изнутри. Вода тоже быстро закончилась. Я вернула пустую флягу госпоже Мари.

— Вы очень добры ко мне…

— О, не стоит. Я знаю, что такое сидеть без еды. Отдыхай. Тебе нужно набраться сил.

Госпожа Мари собрала все бумажки и завернула в них огрызок яблока, задула свечу и посидела минуту, чтобы глаза привыкли к темноте.

— Ну всё, я пошла. Если получится, то завтра ночью опять приду. Спи спокойно.

Дверь тихонько закрылась и опять очень громко щёлкнула задвижка.

Госпожа Мари действительно пришла ещё один раз. На третью ночь я её не ждала, так как мою спасительницу отправили за покупками в город. Она должна была вернуться только на следующий день.

Я просидела без еды и воды чуть больше суток, но благодаря госпоже Мари, я всё же не обессилила настолько, чтобы падать в голодные обмороки.

Срок моего заточения походил к концу.

Глава 8. Важное решение

Каждая койка в палате была занята. На кроватях лежали дети. Они до того исхудали, что силуэты тел не практически не меняли плоской формы одеяла.

Алекс смотрел на измождённых детей и ждал объяснений от главного лекаря.

— Сначала мы думали, что у них корь. Уж очень похожи были симптомы: тошнота, головные боли, пациенты стали просить зашторить окна… Мы лечили их, но вскоре поняли, что ошиблись. Это порча.

Аспид, сидевший на плече, зашипел и выпустил из ноздрей клуб дыма, потом он слетел на одну из кроватей, потоптался в ногах одного из маленьких пациентов, устраиваясь поудобнее, свернулся калачиком и мгновенно “уснул”. Лекарь поправил очки и отошёл от Алекса и его дракона подальше.

— Порча? — переспросил Алекс. — Массовая? Это возможно?

Лекарь недоумённо захлопал глазами.

— Прецеденты в истории были. В архивах сохранились записи. Но сейчас не об этом. Мы еле успели остановить распространение проклятия. Нашему штатному магу пришлось задействовать весь свой резерв, для того чтобы заморозить порчу. Из ребят кто-то вытянул магическую энергию. Порча наведена очень аккуратно. Мы ведь всегда проверяем пациентов на наличие негативного воздействия магии.

— Все дети одарённые? — уточнил Алекс.

— Да. Способности, мы успели сохранить. Правда у всех опустошён резерв.

— Помимо общего недуга, они ещё как-то связаны между собой?

— Да. Все ребята — воспитанники Лицея.

Их беседу прервала сестра милосердия, которая стремительно вошла в палату.

— Простите, к вам пришли журналисты, — шепнула она на ухо лекарю, покосившись на Алекса.

Он мысленно выругался. Нельзя из этого случая раздувать сенсацию. Слишком много негативных последствий. Одно из них заключается в том, что преступник узнает, что его магическое вмешательство выявили.

— Они уже спрашивали, чем заболели мальчики? — спросил её Алекс.

— Нет. Они только пришли.

— Хорошо. Если спросят, то официальная версия — корь. Скажите им, что у вас карантин.

Девушка кивнула и ушла. Алекс дождался, когда они с лекарем окажутся вне зоны слышимости.

— Вы должны понимать, всё, что вы мне сейчас сказали, теперь находится под тайной следствия.

— Да-да, конечно.

— Вы связались с Ковеном, чтобы они прислали своих для снятия порчи?

Лекарь явно был шокирован вопросом.

— В-ведьм? Но ведь это они сделали! Это специфика их магии. Мы вызвали магов.

Алекс тяжело вздохнул. Как же сложно разговаривать с человеком, который забил свою голову дурными предрассудками.

— В соседнем госпитале лекарь проводил бесчеловечные опыты над смертельно больными пациентами, — сказал Алекс, не скрывая злорадной усмешки. — Вы ведь из одного с ним профсоюза. Какие выводы я должен о вас сделать?

— Вы не понимаете, это другое! Фройль был преступником и садистом. И понёс наказание.

— Это вы не понимаете. Это то же самое. Ведьм в Ковене много. Кто-то соблюдает законы, а кто-то нет. Как и лекари из вашего профсоюза. Нельзя всех грести под одну гребёнку. Дамы смогут снять порчу гораздо быстрее любого высококвалифицированного мага. Как вы сами сказали, это особенность их магии.

А ещё они после этого обязательно проведут проверку в своих рядах. Глава Ковена собственноручно выдаёт преступниц законникам, поэтому любая из ведьм много раз подумает, прежде чем навредить кому-либо. Госпожу Йонну надо об этом инциденте срочно уведомить.

Если бы в госпитале работала хоть одна ведьма, эти мальчики не дошли бы до такого состояния. Но ведьм на работу в государственную организацию никто не пустит. А жаль.

— Мы отвлеклись. Вы не ответили мне на вопрос. Что ещё связывает мальчиков помимо… болезни и учёбы в Лицее? Возраст? Они друзья? Родственники?

— Да нет. Здесь есть братья, но это скорее совпадение. Они все разного возраста от одиннадцати до пятнадцати лет. Учатся в разных классах.

— Понятно. Придётся наведаться в Лицей. На этом всё. Я, возможно, ещё раз приду сюда. Что насчёт ведьм?

Лекарь сунул руки в карманы и произнёс недовольно:

— Хорошо. Пусть Департамент выдаст разрешение на временный рабочий контракт для них. Мы сейчас же направим запрос в Ковен.

Алекс едва удержался от ещё одного тяжёлого вздоха. Нет ничего хуже лекаря-бюрократа. Пока не получит все бумажки, не станет лечить людей. Даже если они на грани смерти.

— Разрешение вы получите в течение часа. Мой фамильяр вам его принесёт. Только оставьте окно своего кабинета открытым.

Аспид, который всё это время притворялся спящим, приоткрыл глаза и радостно мотнул хвостом. Алекс вытянул руку и дракон, пару раз взмахнув крыльями, взлетел на неё, а потом вскарабкался на плечо.

Алекс откланялся и поехал оформлять материалы для дела. Нельзя сказать, что оно было чересчур запутанным, но поработать придётся. Скорее всего, здесь фигурирует не один преступник. Точнее, преступница. В том, что этот бесчеловечный поступок совершили ведьмы, сомневаться не приходится. Маги могут использовать энергию, преобразовывать её и влиять на материю исключительно как разрушители. Тогда как ведьмы созидатели. Они преобразовывают материю так искусно, что не подкопаешься.

Добравшись до Департамента, он первым делом пошёл в свой кабинет и обнаружил там неприятный сюрприз.

— Александр! Я тебя заждалась.

Аспид с утробным ворчанием слетел с плеча, обдав Алекса потоком холодного воздуха, устроился на своём насесте в углу под потолком и уставился на гостью сияющими золотом глазами. Лукерия сделала вид, что не заметила дракона.

— И я очень рад нашей встрече, мама. Какое срочное дело тебя занесло ко мне?

— Даже не поздороваешься со мной?

Она распахнула объятия. Алекс подошёл ближе и обнял её. Он с детства не мог понять, зачем ей разыгрывать этот фарс. Её нежность и любовь всегда были фальшивыми.

Он вывернулся из рук матери, обошёл её и сел за свой стол.

— Рассказывай, что тебя привело ко мне.

— Приказной тон вошёл у тебя в привычку, — поморщилась Лукерия. — Будь со мной помягче. Я всё-таки твоя мать, Александр.

Она укоризненно посмотрела на него. Алекс выудил из ящика стола стопку бумаг и заточил карандаш.

— Слушай, у меня гора дел и совершенно нет времени на долгие разговоры.

Лицо матери стало серьёзным, хотя Алекс ждал, что она изобразит обиду, но нет. Лукерия перешла на деловой тон.

— Помнишь, пять лет назад мы договорились с тобой о том, что ты пройдёшь тест на совместимость с той девочкой, которая устояла перед бестией?

— Я не помню, чтобы мы договаривались о таком. Точнее, я не соглашался.

Лукерия поджала губы, услышав стук в дверь, нервно сняла кружевную перчатку с руки и стала её мять. Их прервал усатый сержант.

— Вызывали?

— Да. Оформите в администрации разрешение для ведьм на временную работу в госпитале в двух экземплярах. Это надо сделать быстро.

Сержант отдал честь и направился к двери. Лукерия тут же продолжила прерванный разговор.

— Там уже очередь выстроилась. Эти старые коршуны ждут, когда девочка… созреет для замужества. Они давят на императора, он, в свою очередь, давит на опекунов.

Алексу даже жалко стало эту девчонку. Все всё решили за неё. Ребёнок попадёт в один из расставленных капканов.

— И?

— Мы её упустим, Алекс.

Он написал пару слов в отчёте и задумался. Ему сейчас двадцать пять лет. Многие его друзья и коллеги уже женаты. Он же пока не хотел связывать себя узами брака, но это пока. Он несколько раз встречался с ушлыми девицами, которые пытались поймать его в свои сети. Но каждый раз что-то останавливало, было стойкое ощущение, что он ещё не встретил ту самую… единственную.

Романтические бредни, о которых стоит молчать, чтобы не позориться.

— Где ты остановилась?

— В гостинице неподалёку. Александр, прошу тебя. Я слышала, что во избежание проблем, её решили отдать тому, с кем будет самый большой процент совместимости.

— Даже так? Значит, я должен поучаствовать в конкурсе?

Лукерия встрепенулась и вскочила. В её глазах читался нездоровый азарт.

— Александр, прошу тебя. Я буду приходить сюда каждый день, пока ты не согласишься.

— Это шантаж, – усмехнулся Алекс.

— Я уже ходила к твоему начальнику и выпросила выходные за завтра.

Она осеклась, поняв, что зашла слишком далеко. Повисла тишина.

— Зачем? Я ведь просил тебя не вмешиваться в мою жизнь, — сказал Алекс, он начал злиться по-настоящему. — Прошу тебя уйти.

Лукерия явно почувствовала, что окончательно вывела любимого сына из себя.

— Я пойду, но ты подумай до завтра, хорошо? Не отказывай мне сейчас.

Лукерия сделала покладистый вид, но её сговорчивость всегда была обманчива. Она устремилась к двери, показывая своё тактическое отступление. Бой она ещё не проиграла. Алекс проводил её до выхода и посадил в паромобиль.

— До завтра, сын, — она клюнула его в щеку на прощание.

Оставшись в одиночестве, он начал старательно записывать всё, что узнал в госпитале. Мальчики, порча неопределённого характера. Надо направить туда специалистов, чтобы они проверили тесты и поговорили со штатным магом. Ещё написал письмо госпоже Йонне, в котором объяснил, как обстоит дело и попросил дать ответ.

Во время работы, он всё время мысленно возвращался к разговору с Лукерией. Интуиция подсказывала, что можно согласиться на тест. У девочки довольно интересная история, которую он так и не забыл.

Он отложил карандаш в сторону и позвал:

— Аспид, только не делай вид, что ты спишь.

Дракон лениво поднял голову и нарочито зевнул, показав красный язык.

— Ладно. Я знаю, что ты хочешь спросить о той самке. Думаю, что попытаться стоит. Если у неё так сильна магия, то… глупо упускать.

Аспид замолчал и спрятал голову под крыло. В дверь снова постучали.

— Можно, капитан Дроган? - в кабинет вновь заглянул сержант Симон. — Разрешение готово.

Доложил он и положил на стол два конверта. Алекс вытащил разрешения и пробежал глазами по официальному тексту. Неудивительно, что администрация так быстро сработала. Будет большой скандал, если дети погибнут.

Симон нерешительно топтался на месте. Алекс поднял на него глаза.

— Вы что-то хотели?

Сержант робким сомневающимся голосом сказал:

— Поговорить. Я случайно услышал часть вашего разговора. Вы же обсуждали Эрику Коста?

Алекс кивнул, не стал перебивать.

— Я знаю эту девочку, капитан Дроган. Мы иногда переписываемся. Её в ту ночь привезли в наш участок, я ухаживал за ней. Эрика замечательная и умная девочка и очень одинокая. Она мне как дочь. Я вас прошу, попробуйте пройти тест. Вы единственный, кто сможет её защитить и предложить нормальную жизнь.

Алекс был удивлён. Сержант Симон раньше никогда не позволял себе совать нос в чужие дела.

— Я подумаю. Если это всё, то можете идти.

Едва дверь за сержантом закрылась, Аспид слетел на стол и разрешил привязать к себе сумку с конвертом.

— Сначала в госпиталь, а потом в Ковен.

Дракон кивнул и выпорхнул в открытое окно сине-чёрной тенью.

К моменту возвращения фамильяра, Алекс определился с просьбой Лукерии. Он попробует пройти тест на совместимость с этой девочкой, но в любом случае принуждать её выйти замуж и отказаться от дара он не станет. Алексу претила сама мысль об этом.

Сначала нужно познакомиться с ней. Если она из той породы романтичных и восторженных девиц, которые рвутся замуж, то она сама побежит запечатывать свой дар. В таком случае ему ничего не придётся делать, кроме как проследить за тем, чтобы люди с большими возможностями не обманули глупую девчонку. Единственное о чём он в таких обстоятельствах надеялся, так это о том, чтобы у него с ней оказалась минимальная совместимость.

Алекс от усталости потёр глаза. Большой процент совместимости магии тоже не гарантия того, что они смогут понравиться друг другу. Да и потенциальная невеста, по сути, ещё ребёнок. Ей предстоит три года учиться, взрослеть и думать, какую жизнь выбрать. В любом случае он постарается помочь ей не попасть в лапы какого-нибудь проходимца. За несколько лет работы он насмотрелся всякого.

Едва дракон влетел в окно, как получил новое задание.

— Аспид, лети к моей матери, — Алекс подошёл к окну, вложил в сумку свёрнутый пополам лист и нашёл там наскоро написанную записку. — Передай ей это.

— Ты принял решение! И без меня? — фамильяр повернулся к своему хозяину.

Аспид напоминал Алексу вёрткую рыбку, за которой очень интересно наблюдать. Дракон весьма своеобразно взаимодействовал с солнечным светом. Его чешуйки в тени становившийся чернее ночного неба, а на свету переливались от синего к светло-голубому.

— Почему без тебя? Я полностью с тобой согласен. Не будем отказываться от возможности победить в конкурсе самого подходящего мага на роль жениха.

— Ты рискуешь проиграть. У тебя плохая репутация, — глубокомысленно заявил дракон.

Алекс, едва сдерживая улыбку, спросил, заранее зная ответ:

— И какая у меня, по-твоему, репутация?

— Ты не станешь обижать свою самку, и она останется без печатей. Это все знают. Сержант Симон в том числе. Смекаешь?

Алекс кивнул и развернул записку.

— Понятно, опять собираешь обо мне сплетни. От кого эта записка?

— Госпожа Йонна просила передать. Она подозрительно ведёт себя. Мне кажется, эта самка догадывается, что я разумный, и никому не разрешает разговаривать при мне на важные темы. Негодяйка!

— Н-да, твоя карьера шпиона не удалась, — сказал Алекс, читая короткое сообщение.

— И что она там пишет? — Аспид вытянул шею и заглянул в записку.

— Она благодарна мне за оперативную работу и направила пару своих подопечных в госпиталь. Говорит, что теперь за ней есть личный долг.

Глаза Аспида алчно расширились.

— Глава Ковена у нас в должниках! Не вздумай отказываться.

— За кого ты меня принимаешь?

— За э-э-э… можно я не буду обзываться?

— Тебе пора выполнять моё поручение, болтун, — Алекс взял фамильяра и беспардонно выбросил его в окно.

Аспид развернул крылья и поймал ветер. Ну и хозяина он себе выбрал. Такую честную и принципиальную душу сложно найти. Вот мамаша у него - полная противоположность.

Аспид решил разнюхать о ней столько интересных сведений, сколько сможет. Он легко нашёл её по запаху родственной крови. Сел на окно её комнаты в гостинице и вежливо поскрёбся.

Лукерия не заметила его и стала раскладывать какие-то украшения на столе. Затем она отправилась в другую комнату. Аспида привлекло что-то в шкатулке. Он повозился с окном и, приоткрыв его немного, пролез в комнату. За один взмах крыльев перелетел на стол. Прислушался и принюхался к драгоценностям. Пахло застарелой силой хозяина и чужой энергией заговора. Среди украшений был артефакт. Люди любили собирать магию во всякие предметы. Наверное, хозяин сделал для матушки защитный амулет.

Лукерия вошла в комнату и замерла, с ужасом уставившись на дракона. Однако способность двигаться и говорить вернулась к ней весьма стремительно.

— Кыш, мерзкая тварь! - замахала она руками, пытаясь отогнать фамильяра от шкатулки.

Аспид послушно спланировал со стола, а затем взмыл под потолок и, устроившись на люстре, которая стала раскачиваться, скинул на пол письмо от Алекса.

Лукерия не сразу заметила исписанный лист. Её больше волновало, не стащил ли чего из её шкатулки несносный дракон. Всё оказалось на месте. Женщина захлопнула крышку шкатулки и обернулась. Обнаружила взглядом валяющийся на полу лист. Прочитала короткую фразу: “Я согласен”.

— Этот несносный мальчишка мог прислать курьера, а не это… нечто, — проворчала она, раскрывая окно шире. — Всё… Аспид, лети к хозяину.

Дракон вылетел из комнаты и взмыл в небо. Он в который раз удостоверился в том, что госпожа Голдис очень невзлюбила его.

Глава 9. Истинная пара

Меня должны были выпустить совсем скоро, но никто не пришёл. Я почти отчаялась и начала думать, что обо мне забыли, но вдруг послышались уверенные шаги, дверь распахнулась, явив рассерженную госпожу директрису и растерянную госпожу Октавию с подносом в руках.

Я поднялась на ноги, но здороваться не стала.

— Октавия, накормите и напоите её немного. Через два часа, чтобы была готова. Госпожа Голдис и её сын изъявили явиться сюда в такой неподходящий момент!

Отдав все распоряжения госпожа директриса ушла, а госпожа Октавия присела рядом со мной и подала мне чашку подслащённой воды. Первый глоток дался с трудом. Я подавила тошноту и выпила всю жидкость.

Затем наставница попросила меня поесть водянистой каши. Она была жутко невкусной. Хорошо, что её в тарелке было мало.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она так строго, что я не нашла лучшего ответа и сказала:

— Хорошо.

— Тебя не тошнит, нет рези в животе?

— Нет.

Она качнула головой, удовлетворившись моими ответами, и поднялась.

— Идти сможешь?

Я коротко кивнула.

— Я сейчас отнесу поднос и вернусь за тобой. Запирать дверь не буду, но выходить отсюда я тебе запрещаю.

Я опять кивнула. Госпожа Октавия быстро вышла. Из коридора слышались её торопливые шаги. Не прошло и пары минут, как наставница вернулась. Она подала мне руку и повела в ванную так быстро, как это было возможно. На этот раз нам встретились девочки. Они проводили нас любопытными взглядами, а за спиной доносился их озадаченный шёпот.

Госпожа Октавия деловито меня раздела, помогла залезть в большой таз и стала мыть. Я же отрешённо рассматривала синяки, сделавшие бёдра и руки пятнистыми. Ничего, они скоро сойдут, но я навсегда запомню этот урок. Больше никогда не буду зависеть от каких-либо людей, которые смогут меня наказать, если им вздумается.

Госпожа Октавия завернула мои волосы в полотенце и взялась меня одевать. Платье словно стало велико, но не сильно. Можно даже сказать едва заметно. Пара дней сытой жизни и я снова наберу тот ушедший килограмм, который и так не был у меня лишним.

Пока полотенце впитывало влагу, госпожа Октавия ещё раз сходила на кухню. На этот раз она принесла сладкий чай и пару печенек.

— Волосы не успеют высохнуть за час, — подумала наставница вслух.

Она взяла новое полотенце и стала протирать мои волосы прядь за прядью. Потом мы спустились на кухню, и я села у печи.

Благодаря усилиям госпожи Октавии, волосы частично высохли и стали пушиться. Она собрала мои непослушные вихры в дульку и закрепила шпильками.

— Теперь мы можем идти. Больше я ничего не могу сделать.

Мы пошли через двор к храму, где иногда потенциальные женихи проверяли своих невест на совместимость. Я наивно предполагала, что ноги моей на этом ритуале не будет. Ну и ладно. Сопротивляться сейчас нет смысла. Вряд ли я смогу понравится своему потенциальному мужу в таком плачевном состоянии. Ещё в ванной я мельком увидела своё лицо. Лизи мастерски поставила мне чернющий синяк под глазом. Да и на подбородке имелся один, если не считать более мелких.

Мы зашли в храм. Он был очень маленький, я бы даже сказала, камерный. Витражные окна заливали цветным светом скромные белые стены. На стенах монахи развесили манускрипты, которые были бережно помещены в рамки и под стекло.

Лизи кротко стояла в углу, сложив белые ручки на переднике. Весь её вид говорил о покорности и смирении. Монах неподалёку рисовал руны и не обратил на нас с госпожой Октавией никакого внимания.

Я встала за спиной Лизи и совершенно невоспитанно прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Госпожа Октавия попыталась сделать замечание, но я ответила ей, что не могу стоять смирно.

Наконец, вошли госпожа директриса и гости нашего пансиона. Женщина и мужчина.

Женщина, несмотря на возраст, была красивой. В тёмных волосах виднелись полоски седых прядей, словно она специально их так выкрасила. Очень стильно.

Её портил властный и неприятный взгляд. Н-да. А эта женщина не та свекровь, о которой мечтают девушки.

Её сын выглядел очень недовольным, словно он нашёл бы миллион более интересных занятий, чем выбор будущей жены. Я еле вспомнила его имя. Алекс, так кажется.

В его внешности всё было со словом “слишком”. Слишком высокий, слишком мускулистый, даже через грубую ткань кителя было видно выпуклые мышцы, слишком красивое лицо. Даже шрам ему шёл. А взгляд у него был ещё более колючий и наблюдательный, чем у его матушки.

Неприятная семейка. Даже эффектная внешность их не спасала.

Алекс пробежался взглядом по всем собравшимся. Особенно долго он рассматривал меня. Что не удивительно. Сегодня я была поразительно хороша.

Я решила не строить из себя скромницу, как это делала Лизи. Совершенно не хотела понравиться нашим визитёрам, поэтому нагло рассматривала женишка и его маман в ответ.

— Интересные у вас методы воспитания, — сказал Алекс, повернувшись к госпоже директрисе.

— Эрика недавно очень неловко упала.

Я впервые услышала заискивающие нотки у нашей главной.

— Ну-ну. Так уж и быть, я приму ваше приглашение и наведаюсь к вам в кабинет. У нас появилась занимательная тема для разговора.

Говорил он с усмешкой в голосе, но такая угроза в ней таилась, что даже у меня по коже пробежал холодок.

— Приступим, — сказал монах, закончивший приготовления.

Госпожа директриса демонстративно переключила всё своё внимание на алтарь. Женишок и Лизи подошли к монаху, прокололи пальцы и капнули по капле крови на руну. Лизи заметно волновалась и метала на Алекса страстные взгляды из-под скромно опущенных ресниц.

Тем временем руна, напитанная кровью Лизи и того парня, еле светилась. Судя по довольному лицу, повернувшейся ко мне “подруги”, всё прошло хорошо.

Руна тем временем разгорелась немного ярче. Алекс смотрел на неё с каким-то не очень заинтересованным видом.

Вдруг магия ушла. Руна погасла и даже испустила небольшой дымок.

— Пять баллов из десяти. Довольно хороший процент совместимости, поздравляю, — сказал монах.

Я порадовалась результату. Надеюсь, этот… человек женится на Лизи, и они отстанут от меня.

— Теперь вы…

Монах поймал взглядом моё разбитое лицо и пришёл в ступор. Он только сейчас заметил меня. Лизи уступила мне место, не скрывая злорадной усмешки. Ей явно нравился мой подтрёпанный внешний вид.

Я шагнула вперёд, преодолевая лёгкое головокружение и повернулась к монаху. Надеюсь, что совместимость у нас с женишком будет минимальная.

Перед нами положили новую руну. Мне не пришлось резать руку, чтобы пустить по линиям магию. Монах объяснил, что мы можем к ней просто прикоснуться и послать энергетический импульс.

Я так и сделала. Когда наши силы смешались, руна вспыхнула ярким белым светом и долго не угасала.

— Нет! — Лизи не смогла сдержать эмоций, и я с ней была полностью солидарна. Мне тоже хотелось кричать: “Нет! Нет! Нет!”

Я обречённо прикрыла глаза.

— Полная совместимость, — изрёк монах и добил. — Это первая истинная пара на моей памяти.

Говорил он восхищённо, но лично я в его словах услышала смертный приговор.

Алекс теперь смотрел на меня с мужским интересом, словно пытаясь разглядеть сквозь искажённые от побоев черты мою настоящую внешность.

— Упала, значит? — с любопытством дознавателя спросил он.

— Да, я ужасно неуклюжая. Если это всё, то я могу идти? - адресовала я свой вопрос госпоже директрисе.

Она хмурилась. Ей явно не понравился мой дерзкий тон.

— Госпожа Октавия, отведите Эрику в её комнату. Она устала.

Голос госпожи директрисы звучал ласково и многообещающе.

Дверь моей комнаты запирать не стали, хотя я была уверена в обратном. Я легла на кровать и уставилась в потолок. Хотелось вскочить и начать собирать вещи в старый саквояж отца, с которым я сюда приехала пять лет назад, и сбежать вот прямо сейчас. Как раз я заметила въехавшую во двор повозку с продуктами.

Истинная пара! Я и этот… Этот неприятный тип! Уверена, что он и его мама даже спрашивать меня не станут, хочу я запечатать свой дар или нет. Заставят пройти обряд и сразу под венец. Вот уж нет!

Теперь я была рада, что мне всего пятнадцать и никто меня в ближайшее время не тронет. Можно выждать немного времени, вновь усыпить бдительность госпожи директрисы и сбежать тогда, когда никто не будет этого ожидать.

В приоткрытую дверь протиснулась Лизи с подносом.

— Госпожа Октавия приказала тебя накормить, — сказала она с недовольным лицом.

— Ты туда накапала яд или плюнула? - спросила я, кивнув на тарелки. — Впрочем, неважно. Эффект будет один и тот же.

— А ты, оказывается, язва.

Лизи прошла мимо меня и поставила поднос на подоконник. Ей явно хотелось перевернуть его мне на голову.

Ответить ей я не успела. В мою тесную комнату зашла госпожа Голдис. Лизи сразу приняла добродушный вид, а мне пришлось встать. Мы глядели друг на друга, пока властная женщина не попросила Лизи выйти.

— Погуляйте пока, — сказала она Лизи вполне дружелюбным тоном.

Лизи, с трудом протиснувшись мимо меня, вышла, оставив дверь открытой из-за укоренившейся во всех воспитанницах пансиона привычке. Госпожа Голдис её закрыла, прошла немного вдоль моей кровати и села на неё, не найдя стула.

— Присядь рядом, моя хорошая, — сказала она с благожелательной улыбкой и похлопала ладонью рядом с собой. Я повиновалась. Она хочет со мной поговорить? О чём?

— Слушаю вас.

— Пока мой сын беседует с директрисой, я тоже решила не терять время зря. Надеюсь, ты не против, милая?

Я неопределённо пожала плечами.

— Не видела таких синяков на других девочках. Ты у нас проказница?

Она мило мне улыбнулась и потянулась, чтобы заправить выбившийся локон мне за ухо. Если бы я знала, чем такой невинный жест обернётся, то выпрыгнула бы в окно.

Сначала я услышала тихий щелчок, а затем мочку прострелила резкая боль.

— Ай, — воскликнула я от неожиданности и схватилась за ухо. Эта женщина нацепила на меня серёжку в форме маленького кольца. Я отшатнулась от госпожи Голдис и попыталась снять украшение.

На лице женщины проступила удовлетворённая улыбка.

— Можешь не пытаться избавиться от артефакта, — сказала она мягко. — Он напитан кровью моего сына и, наконец, дождался своего часа. Ты никому и никогда не сможешь сказать о том, что серьга на твоём ухе — артефакт подчинения. Неужели ты думала, что я оставлю свободу воли строптивой девчонке, которой даже пять лет пребывания здесь не помогли стать послушной? Я тебя выбрала для него пять лет назад. И уже тогда понимала, что ребёнок, сдержавший бестию, будет с очень непростым характером.

— Снимите серёжку, пожалуйста, — попросила я, сама не понимая на что надеюсь.

— Её может снять только Александр, но ты не сможешь попросить его об этом. Отныне ты будешь исполнять любые его просьбы, приказы и желания… Хочешь ты этого или нет. Я пыталась настроить артефакт на себя, но отсутствие магии…

Она замолчала, а до меня стал доходить весь ужас того положения, в котором я оказалась. Это ведь запрещённое колдовство. Артефакты подчинения… Я о них никогда не слышала, но теперь стала их жертвой.

— И ещё, ты не сможешь навредить своему хозяину. Это одно из условий проклятия, которое теперь навсегда с тобой.

Госпожа Голдис встала и поправила на себе платье.

— А теперь я пойду. Будь хорошей девочкой.

Она открыла дверь и вышла, оставив меня наедине с захлёстывающей сознание паникой.

Через минуту вернулась Лизи. Она удивилась, найдя меня в таком состоянии.

— Не поладили с госпожой Голдис? — ехидно спросила она. — Вот я бы…

Я прервала поток её слов, потому что в голову ударила сумасшедшая мысль.

— Лизи, ты ведь хочешь замуж за этого Алекса, так? А я вот не хочу. Помоги мне сбежать, тогда у тебя будет шанс.

Я в порыве эмоций схватила её за руку. Она же задумчиво на меня посмотрела.

— Тогда ты уйдёшь прямо сейчас. У меня осталось не так много времени. Ты не забыла? За мной уже числится жених. Я буду проверять для тебя путь. Как-нибудь перелезешь через забор…

— Нет, — опять прервала её я. — Телега из города, которая привезла продукты, ещё тут? Я спрячусь в ней.

— Хорошо. Я помогу, но если тебя найдут, то я ни при чём. И, да, постарайся исчезнуть навсегда, Эрика.

— Не сомневайся в этом, Лизи.

Под пристальным взглядом подруги я покидала некоторые свои вещи в саквояж. Один комплект сменного белья и своё старое одеяло, на случай если придётся ночевать на улице. Также у меня был небольшой мешочек с деньгами. Монет в нём немного, но на первое время хватит.

— И как ты потащишь это по пансиону?

— Я выкину саквояж в окно. Мы его заберём, когда выберемся из здания.

— Хорошо, но сначала съешь то, что я тебе принесла. Не хватало ещё, чтобы ты хлопнулась в обморок в самый неподходящий момент.

Я послушно принялась запихивать в рот суп, сваренный на мясном бульоне. Потом встала и выглянула в окно. Во дворе никого не было. Саквояж с трудом пролез в узкий проём и вскоре шлёпнулся посреди кустов. Надеюсь, на первом этаже никто этого не увидел.

Лизи, как и обещала, проверяла путь. Сейчас в пансионе было время занятий, поэтому нам почти никто не попался.

Саквояж мы нашли быстро. Дальше оставалось самое сложное. Рядом с телегой стоял мужчина и разговаривал с госпожой Мари. Мы с Лизи притаились в кустах.

Госпожа Мари дождалась, когда мужчина погрузит пустые корзины в телегу, и завела его внутрь здания. Как только они исчезли из виду, мы с Лизи внимательно изучили окна и, не заметив в них никого, ринулись к телеге, я спряталась за корзинами и самую большую положила сверху на себя.

— Ну всё. Эрика, смотри, ты обещала сделать так, что тебя не найдут! Я, правда, буду надеяться на помощь старой доброй бестии. Если что, она поможет тебе не вернуться сюда, — прошипела “подруга” на прощание и быстро ушла с места преступления.

Мужчина и госпожа Мари вышли во двор.

— Ну что вы, я не могу принимать от вас такие дорогие подарки, — кокетничала наставница. — Шоколад — это большая редкость.

— Я настаиваю.

Мужчина начал накрывать брезентом телегу, не заметив меня. Он был слишком увлечён флиртом с хорошенькой женщиной.

Вскоре мы с ним медленно покатили прочь из пансиона навстречу новым приключениям.