Истинная магия

Глава 1. Виток судьбы.

3320 год. Силь’Лаэрия

Тамир – 7 день.

Горы показались ещё издали. Белоснежные пики врезались в облака, словно поглощая небо. Они поднимались так высоко, что взгляд терялся среди света и ледяной дымки.

Куда ни глянь – бескрайние горные хребты. Древние. Безмолвные.

Невозможно было отвести глаз. Грудь сжимало от странного чувства – тревожного и прекрасного одновременно. Дыхание застывало на приоткрытых губах, а по телу пробегала мелкая дрожь.

Чем ближе становились горы, тем сильнее нарастало это ощущение – тихо, но настойчиво, будто звало и в то же время пугало. Оставалось лишь медленно выдыхать, почти неслышно, и снова оглядываться по сторонам.

Дорога оставалась широкой до самых гор, затем сужалась, петляя и извиваясь между хребтами, уводя всё глубже – в земли светлых эльфов.

Девушка была полна ожидания нового пути, но по щекам текли тихие слёзы – расставания и бессилия перед собственной судьбой. Позади осталась её привычная жизнь. Лишь глубоко в груди теплилась мелкая надежда – вновь увидеться с суженым.

Стража, сопровождавшая экипаж Мэллоди, не выказывала эмоций. Но стоило ей выглянуть в окно, как взгляды неизменно обращались к ней, задерживаясь на короткое мгновение. И от этого становилось не по себе.

Она откинулась на спинку сиденья и коснулась пальцами ларца с серебряной вязью. На бархатной подушечке всё так же покоился небесный цветок Тэрры – из горного хрусталя, удерживаемый тонкой цепочкой. Оберег.

В памяти тихим эхом прозвучал голос короля Даэля – спокойно и твёрдо:

— Впредь носи оберег Богини, что я тебе подарил, не снимая.

Эти слова он сказал перед самым отъездом. Тогда она лишь молча кивнула, не до конца понимая, почему его взгляд был таким серьёзным.

Мэллоди осторожно надела оберег поверх одежды и сжала его в ладони. В тот же миг по телу прошла мягкая, тёплая волна. Она медленно прокатилась от груди к плечам, словно тихий всплеск магии, растворяясь где-то глубоко внутри. Богиня едва слышно выдохнула. Это чувство напомнило, какая сила скрыта в ней. Пальцы невольно сжались крепче.

Она вновь прильнула к стеклу.

Король Илсарион ехал впереди на своём жеребце, возвышаясь над остальными. Его серебристое одеяние поблёскивало в утреннем свете. Доспехи свиты сияли ярче – стоило лучу солнца коснуться их, как свет резал глаза. Мэллоди невольно прищурилась. Когда очередной луч скользнул по доспехам, она резко зажмурилась и отпрянула от окна. Снаружи было слишком ярко, и от этого становилось не по себе.

Погружённая в себя, она не сразу услышала робкий стук.

— Богиня... — воин, сидящий верхом, склонил голову. — Мы прибыли. Добро пожаловать в Силь’Лаэрию.

Мэллоди тут же отогнала тяжёлые мысли и открыла деревянную створку. Перед ней открылся вид, от которого перехватило дыхание. Ни с чем не сравнимый – город светлых эльфов. Это была настоящая магия.

Город словно вырос из самой скалы – или был высечен в ней. Всё вокруг было из белого камня, и трудно было понять, где начинался снег, а где стены. Это был великий Тар’Элмаир.

Но поразило не белоснежно-серебристое великолепие.

Вдоль дороги тянулась нежная зелень. Сквозь камень пробивалась молодая трава, из-за её густоты казалось, будто земля устлана мягким живым ковром.

Заметив её восхищение, воин чуть выпрямился и сдержанно произнёс:

— Наши маги постарались. Они убрали снег раньше срока, чтобы дать растениям согреться под весенним солнцем.

Улыбка озарила лицо Мэллоди. После холодной зимы эта яркая трава казалась ей особенно прекрасной. Но вскоре она заметила, что внимание окружающих было приковано не к весенней зелени.

Все эльфы, находившиеся на улицах, оборачивались вслед экипажу. Их взгляды тянулись к ней – настойчиво, почти жадно. По улицам уже разносилась весть о её прибытии.

— Богиня Тэрры благословляет наши земли! — прогремел голос Илсариона.

Эльфы выходили из домов, останавливались, подходили ближе к дороге, перешёптываясь и провожая экипаж глазами – желая первыми увидеть новую избранницу.

Мэллоди подняла ладонь в сдержанном приветствии, как подобало, и вновь скрылась за окном.

Сердце билось так сильно, что ей приходилось дышать глубже, чтобы справиться с волнением. Каждый удар отзывался в висках. Она задёрнула занавеску, отсекая себя от десятков любопытных глаз.

Экипаж продолжал мерно покачиваться, увозя её всё дальше. В полумраке она пыталась унять колотящееся сердце, слушая цокот копыт. Он постепенно становился глуше, отражаясь от каменных склонов, а движение понемногу замедлялось.

Наконец движение прекратилось совсем.

Тяжёлый экипаж качнулся у подножия белокаменного замка. Дверца распахнулась, впуская внутрь прохладный горный воздух, и сопровождающий её воин подал руку.

Мэллоди, коснувшись его ладони, вздрогнула. От его кожи исходила лёгкая прохлада – непривычная и чуждая, будто она прикоснулась к первому снегу. Невольно девушка крепче сжала его руку, но эльф не подал виду. Лишь чуть надёжнее поддержал её, помогая спуститься на землю.

У замка её встречали не придворные, как она ожидала. Её встречал сам король. Он стоял рядом со своим конём и вытянутой рукой указывал на другого жеребца.

Конь был белоснежным, словно выточенным из зимнего света. По его шее струилась тонкая серебристая грива, а седло и уздечка были расшиты тонкими рунами, мерцавшими мягким светом.

Илсарион сделал шаг вперёд и протянул ладонь.

— Прошу, Богиня. Дальше путь продолжим вместе. — Его голос звучал спокойно. — Вы ездили верхом?

Девушка растерянно посмотрела на коня, прикусив губу.

— Владыка, позвольте.

К ней подошёл воин из свиты короля – тот самый, что сопровождал её всю дорогу. Он склонил голову пред королём.

— Позвольте помочь ей, Владыка.

Илсарион медленно поднял брови, одарив воина тяжёлым взглядом.

Несколько мгновений он внимательно смотрел на воина, после чего перевёл холодный взор на Мэллоди.

— Богиня... вы не будете против, если Лорэмиль поможет вам и будет сопровождать вас верхом?

Голос короля оставался ровным. Однако взгляд, которым он наградил эльфа, замораживал, словно высокогорный лёд вершин.

Мэллоди растерянно посмотрела на воина рядом с собой, не находя слов.

Лорэмиль подошёл ближе.

— С вашего позволения.

Едва девушка кивнула, эльф мягко подхватил её и легко посадил в седло. Мир на мгновение качнулся перед глазами, дыхание сбилось. Она даже не успела ахнуть, ощутив живое тепло лошади под собой. Эльф тут же вскочил в седло следом и устроился позади неё. На мгновение Мэллоди замерла, почувствовав его близость. Взяв поводья, эльф мягко направил жеребца вперёд.

Король уже ехал впереди.

— Держитесь здесь.

Воин указал на переднюю дугу седла и осторожно придвинул её чуть ближе. Она поправила складки платья и ухватилась за крепление, но движение лошади и близость эльфа не давали ей расслабиться.

Лорэмиль был невероятно высоким. Его длинные руки казались столь мощными, будто могли удержать вздыбившегося коня. Рядом с ним она ощущала себя хрупкой. И этот холод...

Он исходил от него постоянно. Каждый случайный контакт во время езды заставлял девушку невольно ёжиться. Она старалась не думать о близости эльфа и смотрела вперёд, следя за дорогой.

Постепенно город остался позади. Шум улиц стих, голоса растворились, вскоре вокруг остались лишь размеренный стук копыт и ветер, скользящий между скал. Тропа свернула в горы, уводя их всё дальше – прочь от живого мира.

В горах царило безмолвие. Оно ложилось тяжестью на грудь, заглушая даже собственные мысли. Глядя на напряжённую спину Илсариона впереди, она не решалась нарушить это молчание.

Странное чувство скребло где-то глубоко внутри. Мэллоди невольно сжала хрустальный цветок на цепочке.

Будто почувствовав её напряжение, Лорэмиль слегка наклонился ближе и тихо произнёс у самого её уха:

— Вдох... выдох. Медленно. Расслабьте плечи... и посмотрите ввысь.

Девушка вздрогнула, но всё же сделала так, как он сказал. Глубоко вдохнув холодный воздух, она подняла глаза.

— Ах... — тихий выдох сорвался с её губ и тут же растворился среди горных ветров.

Перед ней раскинулось бескрайнее небо и величественные вершины, уходящие далеко за горизонт. Белоснежный снег ослепительно сиял под солнцем. Узкая тропа извивалась между скал, уводя путников всё дальше от города – в самую глубину, туда, где их ожидал древний Храм.

***

Горы вокруг серебрились в холодном весеннем свете.

Снег всё ещё лежал на вершинах, сверкая под лучами солнца, однако в долинах уже пробуждалась жизнь. Тонкие ручьи стекали по камням, тихо звеня среди скал, а там, где земля прогревалась дольше всего, из-под талого снега пробивалась молодая трава – робкая и нежная.

Воздух здесь был чистым и прозрачным, почти звенящим. Каждый звук в горах становился особенно ясным, а дыхание ощущалось иначе – глубже и холоднее.

Высоко над долинами, на вершине одной из гор, находился Храм, высеченный прямо в скале. Огромные колонны поддерживали широкую арку, ведущую вглубь. По стенам тянулись тонкие линии древних рун, едва заметно мерцавших в свете.

Под аркой пространство раскрывалось – широкое, полукруглое, словно расступалось, впуская внутрь. В центре зала лежал камень Тэрры. Он был гладким, тёмным, впитавшим в себя дыхание земли. Над ним свод расходился кольцом, открывая над Алтарём чистое небо. Ветер свободно гулял над храмом – сама Са’тар могла смотреть сюда с небес.

В стенах зала были вырезаны многочисленные проходы. Узкие коридоры уходили глубоко в толщу горы, скрывая внутри себя покои хранителей и залы, где веками постигались древние знания.

Это был Храм Истины.

У Алтаря сидели хранители. Они расположились полукругом вокруг камня, закрыв глаза и погрузившись в глубокое сосредоточение. Среди них сидел и старейшина Тэррион – самый древний из них.

В зале застыла тишина. Мужчины не двигались, лишь ветер шептал над открытым небом, едва касаясь их одеяний.

И вдруг... сам Храм дрогнул.

Лёгкая, почти незаметная вибрация прошла по каменному полу.

Камень, до этого спокойный и неподвижный, начал тихо вибрировать, делая первый вдох. Хранители одновременно открыли глаза. Все резко поднялись.

Один за другим подошли к Алтарю и осторожно коснулись ладонями древнего камня, ожидая услышать голос Тэрры.

Но в тот же миг, когда их руки коснулись поверхности, по камню прошёл мощный импульс. Мужчин отбросило назад, словно ударом молнии прямо в грудь. Один из них тяжело рухнул на колени, другой сдавленно выдохнул. По поверхности Алтаря пробежали багровые всполохи. В глубине пробуждался огонь.

Хранители переглянулись. Они не видели этого уже очень давно.

Старейшина неторопливо поднялся, схватившись за бок. Его голос прозвучал хрипло, почти шёпотом:

— Лишь приход Богини вызывал такое пробуждение.

Все одновременно обернулись к входной арке.

Молодой Хранитель выбежал наружу проверить, так ли это. Но горы встретили его полным покоем. Лишь ветер завывал среди острых вершин и бил его по лицу. Юноша нахмурился и вернулся в Храм.

— Никого.

— Это очень странно... — задумчиво произнёс старый эльф, опираясь на трость. — Отчего же тогда проснулся Алтарь?

Тишина вновь опустилась на зал.

И вдруг снаружи донёсся звук. Сначала едва слышный – то ли крик птицы, то ли далёкий стук копыт. Старший Хранитель резко поднял голову.

— Беги. Проверь.

Юноша поспешил наружу и подошёл к самому краю обрыва. Горы раскинулись перед ним бескрайней серебристой далью. Он прищурился, вглядываясь вниз. И увидел всадников. Двух. Но один силуэт показался ему странно широким.

Молодой Хранитель протёр глаза, боясь, что ему померещилось. Однако, присмотревшись внимательнее, он понял: на втором коне сидел не один наездник. Двое. И один из них – женщина.

Изумление мгновенно отразилось на лице юноши.

— Как же это...

Он судорожно вдохнул воздух и кинулся обратно в Храм.

— Старейшина! Хранитель! — он едва переводил дыхание, указывая рукой в сторону выхода. — Она... прибыла!

— Да успокойся же, — ворчливо произнёс Тэррион, медленно поднимаясь. — Что ты так шумишь?

Он пригладил свою длинную бороду, крепче опёрся на трость и направился к выходу.

— Похоже, пришло время встречать новую Богиню. — Он остановился у арки и едва слышно, но твёрдо добавил. — Все ко мне. Склоните головы. — Голос его был скрипучим, но в нём звучала сила, подобная самой скале.

Снизу уже отчётливо доносился цокот копыт. Всадники поднимались всё ближе к Храму, и вскоре Илсарион слегка пришпорил коня. Жеребец ускорил шаг, уверенно поднимаясь по узкой горной тропе, а воин последовал за владыкой, не отставая ни на мгновение. От быстрого движения Мэллоди крепче ухватилась за переднюю дугу седла.

Подъём тянулся и казался бесконечным. Камни скользили под копытами, ветер становился всё резче, пронизывая насквозь, а воздух с каждым шагом делался холоднее. При выдохе перед губами уже поднимался лёгкий пар. Девушку пробирал озноб. Она посмотрела на свои руки – пальцы давно покраснели от холода. Солнце всё ещё освещало путь, однако здесь, среди высоких скал, его тепло почти не ощущалось.

Наконец лошадь сделала последние шаги.

В тот же миг Мэллоди почувствовала странное щемление – будто кто-то пристально наблюдал за ней.

Она подняла голову. Перед входом в Храм стояли четверо: король, сгорбленный старый эльф и двое хранителей – склонившие головы перед избранницей Тэрры. За их спинами возвышалась вершина горы и огромная каменная арка, ведущая вглубь пещеры. Высокие колонны поднимались так далеко вверх, что казалось – именно они удерживают небо над священным местом.

«Храм Силы в Сурране не сравнится с этим величием».

— Богиня.

Девушка оторвала взгляд от горы и посмотрела перед собой. Воин уже стоял на земле рядом с конём и протягивал ей руку. Его спокойное лицо говорило о терпеливом ожидании.

Она прикрыла губы ладонью, скрывая смущённую улыбку.

— Благодарю.

Она взялась за его руку, собираясь спуститься, но эльф не позволил ей сделать это самой. Едва её ладонь коснулась его пальцев, он мягко сжал её и второй рукой подхватил девушку за талию, легко снимая с седла. Мэллоди даже не успела вздохнуть.

Это движение не укрылось от остальных.

Но воин словно не замечал их. Одним быстрым движением он снял с себя плащ и накинул его на плечи девушки, укутывая её и пряча покрасневшие от холода руки.

Король стоял молча. Лишь напряжённая линия его челюсти выдавала всё остальное.

Старейшина на мгновение едва заметно усмехнулся, но тут же вновь стал серьёзен и склонил голову так низко, как позволяла больная спина.

Мэллоди почувствовала, как щёки загорелись.

Под высокой аркой, покрытой древними рунами, начинался Храм – место её будущего обучения. Девушка подошла к трём мужчинам, склонившим перед ней головы.

— Приветствуем тебя, Богиня, — проскрипел эльф, услышав её шаги. — Храм ждал тебя.

Он поднял голову. И замер. Зелёные глаза девушки смотрели прямо на него. Взгляд был чистым, глубоким и неожиданно сильным – проникающим в самую душу. Старейшина смотрел на неё заворожённо, пока два Хранителя выпрямлялись после поклона. Увидев перед собой хрупкую юную девушку, закутанную в плащ воина, они невольно ахнули. Мужчины ожидали увидеть совсем иное.

— Приветствуем, Богиня, что почтила нас своим визитом.

— Она здесь для обучения... и не только, — отчеканил Илсарион и направился в Храм. — Все внутрь.

Один за другим они двинулись следом за Владыкой, оставляя позади Мэллоди и воина.

Она неторопливо оглядывалась по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь, каждую линию древней горы.

— У вас будет куда больше времени всё здесь рассмотреть... чем вы себе представляете. — Голос прозвучал рядом.

Мэллоди обернулась. Лорэмиль смотрел на неё с лёгкой, неожиданно тёплой улыбкой. От его слов девушка на мгновение оторопела. Смутившись, она подхватила полы плаща и стремительно бросилась вслед за остальными, оставляя эльфа одного.

Пещеры Силь’Лаэрии

Высоко в горах, западнее от Храма Истины, среди тающего снега и бурных ручьёв Нарид стоял на краю скалы.

Вода с рёвом неслась по склонам, разбиваясь о камни белой пеной. Весна уже коснулась этих мест, но ледяной ветер всё ещё хозяйничал среди вершин и трепал седые волосы старца.

Его взор был устремлён вдаль – острый и холодный, как горный лёд на вершине. Если бы не расстояние, прибывшие к Храму могли бы лицезреть его фигуру на скале.

Тропа, ещё недавно покрытая льдом, теперь пробуждалась. Между камнями уже пробивалась первая трава. И всё же зев пещеры за спиной старца оставался мрачным. Тьма внутри словно была живой.

Из глубины входа появился юноша. На ходу он собрал длинные волосы в пучок и подошёл к учителю. Поравнявшись с ним, он невольно посмотрел вниз. Под их ногами зиял обрыв. Мелкая каменная крошка сорвалась с края и полетела в бездну. Юноша отпрянул.

— Учитель... — взволнованно бросил он. — Не стойте так близко к краю.

Нарид хрипло усмехнулся. Он медленно повернул голову и смерил ученика пристальным взглядом. Затем резко сплюнул под ноги юноше.

— Не разочаровывай меня, Гаэлин. — Голос его был резким и сухим. — Ты маг воды. Твоя сила... — Он небрежно махнул рукой в сторону ревущего талого водопада, разбивающегося о скалы. — ...такая же сокрушительная.

Старец приблизился на шаг.

— Не позволяй человеческим слабостям управлять тобой.

Последние слова он произнёс почти с презрением и резко развернулся. Тёмные полы мантии качнулись от ветра, и он хромающим шагом направился обратно под каменные своды, оставляя ученика среди шума воды и холодного горного воздуха.

— Учитель... — голос юноши на мгновение сорвался.

Он сжал кулаки.

— Да, учитель.

В глубине пещеры царил полумрак.

В одной из стен было углубление, в котором горел небольшой очаг. Поленья потрескивали, иногда издавая тонкий писк, а над огнём висел котёл с густым бурлящим варевом.

Вдоль каменных стен на грубых полках стояли свечи. Их слабый свет падал на древние фолианты, покрытые пылью веков. В воздухе витал запах варёных грибов и медового воска.

Нарид подошёл к потёртому от времени столу. Рядом стоял его посох. Опёршись на узловатое дерево, маг подтянул к себе дубовый стул и тяжело опустился.

— Время трапезы. После приготовишь мне отвар. У нас мало времени.

Раздался сухой стук посоха о каменный пол. Нарид выпрямил руки, приподняв рукава своей тёмной мантии. Гаэлин увидел его ладони – старые, морщинистые и испещрённые ожогами.

— Видишь... — хрипло произнёс старец. — Выпив особый отвар, моё тело окрепнет. Но этого недостаточно. — Он тяжело вдохнул. — После ты сопроводишь меня в глубины и оставишь там. Я проведу там неделю. Буду черпать силу... и возвращать утраченное.

Его тело внезапно содрогнулось от кашля. Нарид на мгновение закрыл глаза, затем продолжил уже более тихим голосом:

— Ты многому научился за эти годы. — Он вновь посмотрел на ученика. — Ты отправишься к остальным. Пусть начинают готовиться.

В пещере стало слышно лишь его тяжёлое дыхание и тихий треск древесины в очаге.

Гаэлин молча кивнул. Он подошёл к котлу, разлил густое варево по двум мискам и поставил их на стол. Затем снял котёл с огня и поставил рядом. У углей он придвинул старый почерневший кувшин, положил в него сушёные травы с кореньями и залил водой.

После трапезы юноша напоил учителя горячим отваром и молча собрал небольшой дорожный свёрток.

Они вышли из пещеры и двинулись глубже в горы.

Путь давался тяжело: они перебирались через бурные ручьи, осторожно ступая по осыпающимся каменным уступам, пока тропа не упёрлась в узкий проход между скалами.

Гаэлин остановился. Он знал, дальше должен идти только Нарид.

Юноша склонил голову. И, как велел учитель, оставил его. Сам же направился в путь, через горные тропы – к древнему лесу. К Эльвэлису.

Храм Истины

Вбежав под своды Храма, Мэллоди невольно замерла.

Перед ней раскрылся огромный зал, искусно высеченный прямо в сердце горы. Древние руны тянулись по каменным стенам, уходили вверх по колоннам и терялись где-то под сводами, где дрожал холодный свет, льющийся из разомкнутого проёма.

Посреди зала покоился Алтарь.

Вокруг стояли старейшина и двое хранителей. Король оставался чуть поодаль, не вмешиваясь, однако всё его внимание было приковано к Богине.

Тёмный камень был испещрён багрово-золотистыми прожилками, застывшими на время.

И в тот миг, когда взгляд Мэллоди коснулся их, печать над её грудью болезненно кольнула. По телу прошла дрожь. Девушка перевела дыхание и шагнула вперёд, чувствуя непреодолимое желание прикоснуться к монолиту.

Ещё шаг...

Алый свет под гладкой поверхностью дрогнул, пробуждаясь от долгого сна. Багровые прожилки вмиг зашевелились, вытягиваясь наружу. Скользя по каменному полу, они устремились к ней, извиваясь, словно живые змеи, и с каждым мгновением приближались.

Мэллоди не успела отпрянуть. Прожилки обвили её ноги, поднялись выше, резко коснулись рук и талии, заключая девушку в мерцающее кольцо древней силы.

Но она не сопротивлялась. Лишь смиренно стояла. Её взор уже был обращён куда-то далеко, за пределы этого зала.

— Старейшина... — едва слышно произнёс Илсарион. — Что происходит?

Владыка Силь’Лаэрии впервые на памяти хранителей вздрогнул.

— Лишь сама Тэрра знает. Не будем мешать её воле.

С этими словами он спокойно опустился у Алтаря, положил рядом трость и закрыл глаза.

Хранители последовали его примеру.

После короткого молчания король тоже склонил колено перед древним камнем, принимая волю Тэрры.

Глава 2. Слепая вера.

Силь’Лаэрия

Тамир – 7 день.

Пещера. Жар. Удушливый запах серы и пепла.

Мэллоди открыла глаза – и сердце дрогнуло. Что-то в этом месте показалось ей знакомым.

Стоило вдохнуть, как горло полоснула режущая боль. Из груди вырвался тяжёлый кашель, а жгучая жажда стянула всё внутри. Горячий воздух продолжал обжигать лёгкие.

Она огляделась.

Тело было свободно от оков. Куда ни бросишь взор, медленно текли потоки лавы. В каменных стенах тянулись багровые прожилки – те самые, что она уже видела в камне Храма.

— Рада видеть свою преемницу... ш-ш-ш...

Мэллоди замерла. «Голос... Я знаю его».

— Тэрра?!.. — едва слышно прошептала девушка.

— Дитя моё... ш-ш-ш... Мои недра иссякают... Прошу... найди и защити... ш-ш-ш...

— Тэрра?..

Она не успела договорить. Лавовые потоки внезапно рванулись к ней, вытягиваясь в тёмные жгуты. Они грубо обвили её грудь, руки и ноги, не давая пошевелиться и сдавливая всё сильнее. Резкая боль пронзила тело раскалённой волной. Дыхание оборвалось.

Перед глазами всё поплыло. Жар, стены и багровое свечение смешались в одно размытое пятно.

Мир дрогнул – и сознание погрузилось во тьму.

— Богиня! — Голоса мужчин прорезали темноту.

Мэллоди резко вдохнула и распахнула глаза. Под спиной она почувствовала холодный каменный пол Храма. Лёгкие наконец смогли наполниться свежим воздухом – жар исчез, ядовитые запахи растворились, а вместо них вернулось знакомое дыхание гор.

Она попыталась приподняться, но тело ещё не слушалось. Её окружили король и Тэррион. Старший хранитель побледнел, молодой испуганно отступил на шаг.

— Вы в порядке, Богиня? — мягко спросил старейшина, осторожно коснувшись её руки.

— Да... я в порядке, — с трудом проговорила девушка. — Пить...

Она вновь закашлялась, тяжело переводя дыхание.

Илсарион сохранял невозмутимое спокойствие. Одним движением он снял с пояса маленький бурдюк и протянул его ей.

Мэллоди схватила его и жадно сделала несколько глотков. Немного отдышавшись, она снова огляделась, желая убедиться, что больше не стоит среди обжигающей лавы.

— Вы... вы тоже её видели?

— Кого, Богиня? — уточнил король.

Она внимательно посмотрела на всех. На их лицах было лишь недоумение.

«Значит... только я была там». По спине пробежал холодок. Мэллоди глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь и успокоить бешено колотящееся сердце. Она подняла взгляд на тех, кто стоял вокруг неё.

— Со мной говорила Тэрра.

В зале воцарилась тишина.

Мужчины не сводили с неё глаз. Лишь Тэррион не выказал удивления, терпеливо ожидая продолжения. Он всё так же мягко держал её ладонь в своих руках.

— Продолжай, дитя моё, — прошептал он.

— Она просила о помощи. — Богиня посмотрела на короля. — Она сказала, что её недра истощаются.

Илсарион напрягся, в глазах едва заметно мелькнул страх. Мужчины переглянулись.

— Только это? — твёрдо уточнил владыка.

— Да, Ваше Величество, — выдохнула Мэллоди и попыталась подняться.

Хранители тут же поспешили к неё, помогая встать и снимая с её плеч чужой плащ.

Старейшина обернулся к Алтарю. Камень оставался тихим и безмолвным. Он обвёл взглядом присутствующих.

— Отведите Богиню в её покои. Пусть отдохнёт с дороги. Владыка... — Слова оборвались.

Он дождался, пока девушка и хранители скрылись в одном из проходов. Лишь тогда подошёл ближе к королю и заговорил тихо:

— Владыка, спешить нельзя. Нужно всё обдумать. Мы не видели знамений истощения. Возможно, Богиня ошиблась... неправильно поняла Тэрру. Я поговорю с ней позже.

— Да. Это правильно. Но... — Он сцепил руки за спиной и пристально посмотрел на старого эльфа. — Защищайте девушку. Её хотят убить.

Тэррион застыл.

— Но кто?..

Король не ответил. Он лишь поднял сброшенный плащ воина, перекинул его через руку и, чеканя шаг, направился к выходу. Старый эльф молча смотрел ему вслед.

У самого выхода Илсарион остановился.

— И никому не говорите о том, что услышали сегодня.

Владыка покинул Храм.

Через несколько мгновений послышался топот копыт. Звуки постепенно удалялись, пока не растворились среди гор.

Старейшина ещё долго стоял неподвижно. Слова короля пригвоздили его к месту. Он даже не сразу смог вдохнуть.

«Убить...» — слово вновь отозвалось в сознании.

— Что это значит, владыка?.. — прошептал он и тяжело выдохнул, вновь оборачиваясь к Алтарю.

Камень безжизненно покоился под потемневшим небом. В стенах зала мягко засияли голубые кристаллы, постепенно вытесняя угасающий дневной свет.

Тэррион, сжав губы, ещё мгновение смотрел в пустоту, затем развернулся и медленно пошёл в свои покои. Шелест белой мантии и тихий стук трости разносились по пустому залу, пока не стихли в глубине.

***

Девушку вели по каменному коридору, больше напоминавшему длинный тоннель с множеством дверей.

Остановившись у одной из них, старший Хранитель коснулся скрытого замка, и часть стены беззвучно отошла в сторону, открывая проход.

Войдя в комнату, Мэллоди прежде всего заметила яркий луч, пробивавшийся через круглый остеклённый проём. Са’тар освещала часть комнаты мягким серебряным светом. Стены были расписаны: узоры рун переплетались с цветами и волнами других знаков, значения которых она пока не понимала.

— А кто это...? — Она развернулась, собираясь обратиться к Хранителю, но проход уже закрылся.

Девушка осталась одна.

Несколько мгновений Богиня просто стояла в тишине, прислушиваясь к непривычному покою. Затем неспешно оглядела комнату.

У стены стояла постель, неожиданно напомнившая ей деревянную лежанку матушки. Рядом находился небольшой каменный стол и плетёный стул без спинки. С противоположной стороны стоял сундук, на котором была оставлена чаша с водой – видимо, для омовения.

Мэллоди устало огляделась и тихо зевнула. Тело ныло от долгой дороги, в голове глухо гудело.

Она подошла к чаше и смочила лицо прохладной водой.

«Что мне делать, Тэрра?..»

Тяжело вздохнув, она сняла одеяние и забралась под покрывало. Некоторое время лежала неподвижно, глядя в окно. Полная Са’тар медленно плыла над горами, заливая комнату мягким светом.

Девушка грустно улыбнулась и закрыла глаза. Храм погрузился в ночное оцепенение.

Академия Света

Высокие башни залов и жилых корпусов тонули в седом тумане. В окнах библиотеки ещё горел мягкий голубой свет. Вечернее безмолвие неторопливо опускалось на земли Сурраны.

После отъезда Богини Академия заметно опустела. Ещё недавно её коридоры были наполнены голосами и шагами, но теперь один за другим они пустели.

Король Амарис Второй и принц Каэль отправились в Сурру. Остальные главы поспешили вернуться в свои земли. Лишь король Даэль не спешил покидать Академию.

В тот вечер братья остались вдвоём. Разговор, начавшийся ещё до заката, затянулся до глубокой ночи. Впервые за долгое время они позволили себе говорить не как правитель и ректор, а просто как братья.

Даже о матери, о которой после её смерти оба старались не вспоминать, они наконец заговорили. Время постепенно стирало прежние обиды. То, что годами разделяло их, теперь уже не казалось таким непреодолимым. Они расстались с новым чувством доверия, которого прежде между ними почти не было.

Пожав друг другу руки, братья пообещали чаще видеться.

Когда дверь за Даэлем закрылась, Академия вновь погрузилась в тишину, лишь в кабинете Маат беспокойно мерил шагами комнату, то и дело сжимая пальцы за спиной.

Разговор с братом не давал ему покоя.

Соглашение Даэля с магистром Кайрионом о посещении Храма Теней в Аэст’Эланоре тревожило его всё сильнее. Он слишком хорошо знал, насколько опасным мог оказаться этот путь.

Не желая ждать, Маат без промедления распорядился прервать обучение Элерона и временно передал обязанности декана факультета Энергии другому магу.

Ни магистр, ни адепт не ожидали столь скорого отъезда.

Известие застало их врасплох. Юноше едва хватило времени осознать, что уже на рассвете он покинет Академию.

Глубокой ночью его друзья собрались за одним столом. Они старались шутить, желали удачи и обещали ждать возвращения эльфа, но с каждым часом разговор становился тише.

Наконец все разошлись по комнатам, опустив головы. За столом осталось слишком много невысказанных слов.

***

Элерон сидел на постели и смотрел в ночь. У его ног лежали аккуратно сложенные вещи. Он уже несколько раз проверял их, хотя знал – ничего не забыл.

— Значит, завтра тебя уже не будет? — сосед по комнате, готовясь ко сну, внимательно наблюдал за ним. — Когда вернёшься?

— Не могу знать, — тихо выдохнув, ответил Элерон.

Он откинул покрывало и лёг. Комната погрузилась в тишину.

Сосед ещё мгновение рассматривал эльфа, затем тоже закрыл глаза и вскоре уснул.

На рассвете Академия ещё спала.

У ворот уже ждали осёдланные кони. Серый утренний туман окутывал башни, а первые лучи солнца едва касались крыш.

Король Даэль сидел на своём белоснежном жеребце с золотистой гривой и наблюдал, как его брат кладёт руки на плечи адепту, давая последние напутствия. На губах мелькнула улыбка. Раньше он и не думал, что Маат настолько привязан к своим ученикам.

Наконец прощания закончились. Элерон и магистр Кайрион оседлали коней и выехали за ворота. Их дорога лежала в Эльвэлис.

Над лесом всё ещё стоял туман. Кони мягко ступали по влажной земле, раздвигая его грудью и прокладывая путь. Впереди ехали король Даэль и его щит, позади держались магистр и молодой эльф. Никто не нарушал тишины. Лишь мерный стук копыт да шелест ветвей сопровождали их путь.

Маат, оставшись у ворот, не спешил уходить. Он продолжал смотреть вслед всадникам, пока белая золотистая грива не скрылась за серой завесой тумана.

— Думаешь, они справятся? Или всё обойдётся? — За спиной ректора раздался хриплый голос.

Мужчина обернулся.

В дверях стоял его друг Нуарвэль, опираясь о косяк. Сон ещё не сошёл с его лица, но в глазах уже читалось беспокойство.

— Я уверен в них, — твёрдо ответил Маат.

И всё же где-то глубоко внутри росла необъяснимая тревога. Он сцепил руки за спиной и ещё долго смотрел туда, где только что исчезли всадники. Туман полностью поглотил их.

Убежище

Гаэлин шёл быстро, почти не касаясь земли.

Древний лес укрывал его от чужих глаз: ветви смыкались над головой, корни подсказывали путь. Здесь, в густой чаще, не было троп – лишь память о них.

Река Мирг’Анн возникла внезапно – широкая, тёмная, живая. Её воды бурлили и шептали, словно узнали пришедшего.

Он не остановился, лишь поднял руку. Течение дрогнуло.

Гладь вытянулась, сгущаясь в узкую серебристую ленту. Вода поднялась послушно, сплетаясь сама с собой в прозрачный мост – зыбкий на вид, но крепкий, как клятва. Гаэлин ступил на него и прошёл, не оглядываясь. За рекой его встретил всё тот же лес – ещё гуще прежнего. Воздух похолодел.

Впереди поднимались горы Эльвэлиса – острые, как клыки древнего зверя, скрытые в клочьях тумана. Сюда редко ступала нога чужака. Даже тёмные эльфы избегали этих мест.

Но юноша знал дорогу.

Меж двух скал, где ветер выл особенно тонко, скрывалась узкая щель, почти неразличимая в камне. Он скользнул в неё боком и исчез во мраке.

Внутри ждала тьма и лестница – грубая, выдавленная прямо в теле горы. Узкая, ломанная, уходящая вниз тяжёлыми витками.

Камень хранил следы рук: когда-то здесь трудились маги земли, подчиняя скалу своей воле.

Гаэлин спускался долго. Лестница всё глубже уходила в гору, пока наконец не вывела его к широкой каменной площадке. За ней темнел просторный проход, ведущий в глубь скалы.

Пещера дышала.

Высокий свод терялся в тенях. Вдоль стен тянулись выдолбленные в камне ниши – комнаты, если их вообще можно было так назвать. Из некоторых входы прикрывали плотные занавеси, из других доносились приглушённые голоса. Внутри лежали постели – шкуры и редкие плетёные настилы, принесённые с поверхности.

Между нишами пролегали узкие проходы, ведущие в просторные залы. Здесь жили.

Кто-то носил воду, кто-то перебирал запасы, кто-то очищал каменные настилы. У дальней стены несколько человек вполголоса спорили возле огня.

Один из залов был отдан очагу: почерневший от копоти каменный круг окружали грубые столы, ящики и длинные скамьи. Здесь ели, спорили и делили тревоги.

Чуть дальше располагались склады – углубления в скале, забитые мешками, бочками и связками сушёных трав. На вбитых в камень крюках висели тяжёлые плащи. Воздух держал запах шерсти, дыма и сухой земли.

Глубже становилось тише.

Там, где своды поднимались выше, два места были отданы драконам. Их древние тела могли там легко поместиться. В полумраке они позволяли своим человеческим телам раскрыть драконьи крылья – размять их, когда выходить наружу было запрещено.

Иногда по сводам пробегал золотистый отблеск от чешуи. На скале были видны выжженные линии, трещины и странные знаки, оставленные огнём и волей. Этой пещере было более двухсот лет.

И она всё помнила. Каждый шаг. Каждый шёпот. Каждую клятву.

Она не была домом, но стала им для тех, кого отверг мир наверху.

В глубине пещеры, возле очага, стояла женщина. Камень под её ладонями мягко поддавался – выравнивался, сглаживался, будто был глиной. Рядом хлопотала молодая девушка, стараясь не отставать.

— Не спеши, — спокойно произнесла женщина. — Камень чувствует спешку.

Девушка смущённо кивнула и замедлила движения.

Женщина жила здесь давно – дольше многих. Её слушали, к ней приходили за советом, а старец доверял ей. Это знали все.

Вдруг она замерла и подняла голову.

— Кто-то приближается.

У высокого входа два каменных изваяния едва заметно дрогнули. Их головы медленно повернулись к проходу.

Мужчины были в тяжёлых кожаных доспехах поверх грубой ткани, стянутой жёсткими ремнями. Сапоги из шкуры горного козла были истёрты камнем и временем. Они не двигались. Только ждали.

Из-за скалы показалась фигура.

— Это я...

Гаэлин вышел к проходу, тяжело дыша. Плечи вздымались неровно, дыхание срывалось после долгого пути. Он подошёл ближе.

— Соберите всех. У меня важные вести.

Один из мужчин быстро кивнул. Второй уже развернулся и исчез во мраке тоннеля.

Гаэлин вошёл глубже. Его заметили сразу.

Кто-то поднял голову от работы. Кто-то обернулся на шаги. По подземным галереям быстро скользнул шёпот – тихий, но стремительный.

— Вернулся...

— Это он...

Несколько жителей кивнули ему. Кто-то коротко коснулся плеча, проходя мимо. Юноша отвечал лишь взглядом, не сбавляя шага.

Он остановился в самом центре просторного зала. Ждать пришлось недолго.

Сначала к нему подошли те, кто был поблизости, а затем из тёмных переходов стали подтягиваться остальные. Привычная работа затихала, голоса гасли один за другим. Вскоре собрались все: люди, эльфы, гномы и феи – столь разные, непохожие и когда-то чужие друг другу. Теперь их объединяло одно: все они были оторваны и одинаково отрешены от прежнего мира.

Кто-то замер у стен, кто-то опустился прямо на холодный пол, другие предпочли остаться в глубокой тени. Их было много. От этого пещера словно сузилась, а воздух налился тяжестью. Наступила мёртвая тишина.

Все смотрели на него.

Ученик старца резко выпрямился. Снял капюшон, поправив синюю ткань мантии. Его взгляд скользнул по знакомым лицам – напряжённым, ждущим. Он улыбнулся и сделал глубокий вдох.

— Пришёл наш час.

Никто не шелохнулся.

— Учитель велел готовиться, — медленно выдохнул он. Все затаили дыхание, ожидая его слов. — Скоро мы воздадим нашему великому Повелителю... кровь избранных.

По рядам пробежала дрожь. Кто-то опустился на колено. Кто-то прижал кулак к груди и прошептал едва слышно:

— Амарис...

Имя поползло по залу, как дым.

— Амарис...

Гаэлин ждал, пока шёпот не стал единым голосом.

— Амарис...

Он поднял руку – всё смолкло.

— Вы знаете, что это значит, — спокойно продолжил он. — Мир, который нам навязали, держится на страхе. На Алтарях и на лжи. — Он шагнул вперёд. — Нас учили склоняться и подчиняться. Ждать... Но магия не принадлежит Тэрре. — Его взгляд стал жёстче. — Она принадлежит нам всем.

В толпе кто-то резко вдохнул.

— Повелитель нашёл путь, — тише продолжил он. — И теперь... мы завершим начатое. — Он обвёл собравшихся твёрдым взглядом. — Мы вернём миру истинную магию!

Никто не ответил. В наступившей тишине уже не было сомнений. Только вера.

Глава 3. Зов Тэрры.

Силь’Лаэрия

Тамир – 7 день.

Всю дорогу от Храма к городу Илсарион пребывал в тяжёлых раздумьях. Слова Богини не отпускали его.

«Мог ли Старейшина оказаться прав, утверждая, что она ошиблась? Подобного в истории светлых эльфов ещё не случалось».

Он вспомнил Лиару. «Нет. Она не могла ошибиться».

У замковых ворот Владыка не стал дожидаться, пока стража примет коня. Поспешно спешившись, он отпустил поводья и, даже не обернувшись на сопровождавшего его воина, направился к замку. Поглощённый своими мыслями, эльф стремительно шёл по галереям, почти не замечая гулкого эха собственных шагов.

У дверей тронного зала стражники безмолвно отдали честь и распахнули тяжёлые резные створки перед правителем. Войдя в полумрак огромного зала, Илсарион на ходу расстегнул пряжку дорожного плаща. Дорогая ткань послушно упала в руки подоспевшему слуге. Владыка поднялся по каменным ступеням и опустился на трон, сурово сдвинув брови. Опершись ладонями о холодные подлокотники, он несколько мгновений молчал, прежде чем удостоил замершего в ожидании слугу коротким взглядом.

— Пригласить Лорэмиля.

Слуга почтительно поклонился и растворился в тени дверного проёма. Однако ждать долго не пришлось: воин находился неподалёку, помогая конюхам убрать лошадей. Получив известие, он немедля направился к Владыке.

Войдя в зал, Лорэмиль остановился на почтительном расстоянии от помоста. Илсарион поднял голову – его прямой, пронизывающий до костей взгляд встретился с глазами воина.

— Слушаю.

Лорэмиль опустился на одно колено, низко склонив голову.

— Владыка. Я повёл себя безрассудно, но прошу не гневаться. Богиня показалась мне такой хрупкой... Она напомнила мне младшую сестру. Я лишь проявил братскую заботу.

Илсарион резко перебил его, и голос владыки прозвучал, как треснувший лёд:

— Твоя «забота» выходит за пределы дозволенного, Лорэмиль. Ты забываешься. Мэллоди – суженая будущего короля Сурраны! Тебе не подобает вести себя так, — он на мгновение замолчал. — Ты позволил себе это в моём присутствии! Богиня могла неправильно истолковать это. Ты позоришь род эльфов своими вольностями!

Лорэмиль ещё ниже склонил голову, не смея возразить.

Владыка холодным жестом подозвал стражу и приказал отправить воина в конюшни, заняться лошадьми.

Когда стук сапог окончательно стих, Илсарион обессиленно откинулся на спинку трона и закрыл глаза, вновь погрузившись в мысли. За высокими окнами уже сгустилась ночь, и лишь слабый свет Са’тар ложился на каменные стены.

В памяти вновь всплыли слова Старейшины. «Возможно, всё действительно не так радужно, как надеется Тэррион».

***

Первый луч утреннего солнца коснулся лица Мэллоди, вырывая её из глубокого сна. Свет мягко лёг на её щёки. Ощутив прикосновение, она распахнула глаза. Солнечные блики весело играли на каменных стенах новых покоев – теперь стало видно то, что вчера скрывал полумрак.

Незнакомые символы были повсюду. Тонкие золотистые линии переплетались в причудливые узоры, среди которых угадывались очертания, похожие на языки пламени. Но чаще всего встречались волны.

Внимательно присмотревшись, Мэллоди предположила: возможно, здесь когда-то жил маг, изучавший древние руны и стихию воды. Рисунки под самым потолком едва заметно мерцали, словно откликались в её сердце.

Потянувшись, девушка глубоко вздохнула. Несмотря на тревогу, не покидавшую её со вчерашнего дня, здесь дышалось удивительно легко. Белые стены не давили – напротив, в их тишине было что-то умиротворяющее, будто сама гора укрывала её от внешнего мира.

Она омыла лицо прохладной водой из кувшина, сменила дорожное одеяние на лёгкое платье. Сверху набросила тёплый плащ – подарок Деи. Коснувшись мягкой ткани, она на мгновение зажмурилась. Перед глазами вспыхнули лица друзей, их улыбки и тихий наказ – не забывать.

Вдруг часть каменной стены беззвучно отошла в сторону, открывая проход.

— Богиня, — в проёме стоял молодой Хранитель, склонившись в глубоком поклоне.

Мэллоди узнала его – тот самый юноша, встретивший их вчера.

— Прошу, следуйте за мной. Я провожу вас к завтраку.

Трапезный зал оказался просторным, с открытым сводом, через который виднелось бездонное небо Силь’Лаэрии. Столы, вырезанные из цельного белого камня, казались частью самой горы, а пища, которой они были уставлены, – под стать месту: прозрачный горный мёд с ароматом цветов, свежие злаковые лепёшки и настой редких трав, мгновенно прогнавший остатки сна.

Здесь Мэллоди познакомилась с остальными послушниками – будущими хранителями Алтаря. Их было пятеро: старший порывистый Эрион, серьёзная Линэль с глазами цвета озёрной воды, рассудительный и самый высокий из них Тариэль, близнецы Мираль и Ниэлар, понимающие друг друга без слов. Они смотрели на вошедшую Богиню с благоговением и любопытством, пытаясь разглядеть в ней ту великую силу, о которой говорили предания.

После трапезы Эрион проводил её к священному Алтарю.

Старейшина сидел в центре зала на небольшом камне, сложив руки на коленях и закрыв глаза. Его седая борода касалась сложенных рук. Трость лежала рядом, словно старый спутник.

Когда Мэллоди подошла, он не открыл глаз, но на его губах появилась мягкая улыбка.

— Я чувствую твой свет, дитя. Он ещё робкий, как первый росток после снегов, но в нём заключена мощь всей Тэрры.

Он жестом пригласил её сесть напротив.

— Давай поговорим. Прежде чем я начну обучать тебя нашим знаниям, хочу узнать душу нашей молодой Богини. — Широкая улыбка озарила лицо старого эльфа. — Расскажи, Мэллоди... что ты видела в своих снах до того, как судьба привела тебя к Тэрре?

Старейшина открыл глаза, и их глубина поразила её – словно два изумруда, хранящие мудрость веков. В этот момент страх перед неизвестным начал понемногу отступать, уступая месту ощущению, что среди этих холодных скал она – дома.

Недра Тэрры

Глубоко под горами, там, куда не проникал даже самый тонкий луч Са’тар, раскинулся скрытый чертог, о котором знали лишь единицы.

Старец медленно спускался по узкой, высеченной в скале тропе. С каждым шагом воздух становился всё тяжелее, наполняясь гулом и едва уловимым запахом серы.

Наконец тропа вывела его в исполинскую пещеру. Её своды терялись во тьме, но само пространство было залито призрачным светом. Тысячи драгоценных камней и друзы небесных кристаллов, вросших в стены, мерцали холодным фиолетовым, отражаясь в зеркальной глади огромного подземного озера. Вода в нём была неподвижна и черна, как сама ночь.

Но не тишина озера притянула мужчину.

На другом конце пещеры зиял разлом – рваная рана в теле Тэрры. Оттуда доносилось яростное бурление. Ярко-алая, ослепляющая магма перетекала по каменным желобам, выплёскиваясь из недр. Она жила и двигалась, словно пульсирующая вена.

Нарид подошёл к самому краю. Жар опалил его лицо, заставляя сухую кожу натянуться, но он не отступил. Для него это не было просто расплавленным камнем.

— Кровь Тэрры... — прошептал маг, его голос потонул в грохоте огненной реки.

Он опустился на колени прямо на раскалённый край и протянул дрожащие, иссушённые долгой жизнью ладони над потоком. Не касаясь магмы, он чувствовал, как первозданная магия, текущая в этой «крови», начинает откликаться. Золотистые искры, скрытые в алых потоках, потянулись к его пальцам.

Закрыв глаза, он жадно впитывал тепло. С каждым вдохом тяжесть в груди отступала, а магические потоки, опустевшие за годы, начали наполняться гудящей, почти невыносимой мощью.

Здесь, в сердце планеты, магия была чистой, лишённой эльфийской утончённости или человеческих притязаний – первородная сила созидания и разрушения.

Тэрра отдавала свою кровь миру, но в глубинах – те, кто скрывался от мира, черпали её силу столетиями без меры, вырывали из недр, забыв о равновесии. Не ведая лишь одного: тот, кто осмелится испить её ради себя, должен быть готов нести последствия.

Нарид знал: чтобы вернуть утраченное, ему придётся провести здесь не один день – между ледяным спокойствием озера и яростным пламенем разлома. Он прикрыл веки, и мир камня перестал быть твёрдым.

Старец видел его теперь как сложное сплетение пульсирующих жил. Магма под его ладонями ощущалась густой, вязкой, перенасыщенной силой. Каждый всплеск раскалённого потока отдавался в его теле глухим ударом.

Мужчина сделал медленный, глубокий вдох, и золотистые нити энергии, парящие над трещиной, устремились к его кончикам пальцев.

Сначала пришла боль.

Огненная магия ворвалась в его пустые, иссохшие каналы, обжигая их изнутри. Это было похоже на то, как сухая, потрескавшаяся земля жадно впитывает первый ливень. Он чувствовал, как энергия Тэрры – тяжёлая, со вкусом железа и запахом плавленого камня – медленно поднимается по его предплечьям, проникая в грудь. Его сердце, до этого бившееся слабо и неровно, вдруг пропустило удар и забилось мощно, в такт бурлению в разломе. Нарид ощутил, как восстанавливаются разорванные связи в его магическом теле. Хрупкие кости больше не казались такими слабыми, а кровь в жилах словно стала горячее.

Он чувствовал каждый «вдох» планеты.

Поток магмы ударился о выступ, завихрился в воронку – его разум наполнился гулом сотен голосов Тэрры. Это была магия созидания: та самая сила, что когда-то воздвигала эти горы и плавила металлы в глубинах. Он не просто черпал силу – буквально перерождался, становясь частью этого подземного чертога.

Каждое движение его пальцев теперь вызывало лёгкое мерцание кристаллов на стенах. Пещера признавала его. Питала, возвращая старой плоти мощь, которой позавидовали бы молодые маги.

Озеро рядом оставалось холодным противовесом, забирая лишний жар и не давая магической силе испепелить его изнутри. Нарид замер в этом идеальном равновесии между ледяным покоем воды и яростью огня, полностью растворяясь в потоках Тэрры.

Храм

Мэллоди говорила много и сама не заметила, как разговор затянулся.

Старейшина слушал спокойно и внимательно, почти не перебивая. Лишь изредка задавал короткие вопросы – о детстве, о матери, о родителях, о её мечтах и желаниях.

И она рассказывала.

О лесах у дома; о священном цветке; о своих страхах, что прятались глубоко внутри. О дороге, уведшей её далеко от прежней жизни. Рядом с ним говорить почему-то становилось легко. И лишь произнося всё это вслух, она вдруг осознала, насколько откровенна перед ним. Слова сами сходили с губ – Храм вытягивал наружу то, что она привыкла хранить в сердце.

Девушка нахмурилась и резко замолчала.

Тонкая усмешка едва тронула губы старца.

— Не тревожься, дитя. — Голос прозвучал как шелест старой листвы. — Ты находишься в месте, что на языке эльфов зовётся Храмом Истины. Здесь камни помнят первые слова этого мира, и ни одна ложь или тайна не может укрыться в этих стенах.

Он поднялся и подошёл к стене, по которой тянулись древние руны. Сухая ладонь скользнула по холодному камню.

— Этот Храм – старше памяти многих народов. Старше дорог, пересекающих горы.

Мэллоди внимательно следила за его пальцами, касавшимися узоров.

— Когда-то святилище находилось снаружи. Там, у вершины, где мы встретили тебя и короля Илсариона. Под открытым небом. Первые стены воздвигли наши предки... — Голос старца звучал хрипло, но в тишине зала каждое слово пробуждало далёкое прошлое.

— Однако время беспощадно даже к камню. Ветра медленно разрушали своды. Снега раскалывали колонны. Так часть Храма была утрачена не выдержав ярости стихий. И тогда хранители увели его в глубину горы – под защиту самой Тэрры.

Тэррион остановился у вырезанной в камне руны огня и провёл по ней пальцами.

— С тех пор Храм рос вместе с нашим народом. Появлялись новые переходы, новые залы. Уже многие поколения здесь живут те, кого Тэрра избрала в свои хранители. Некоторые приходят детьми... и больше никогда не покидают этих стен.

— Тогда почему его называют Храмом Искры? — выпалила Мэллоди и тут же прикусила губу, испугавшись собственной дерзости.

Старейшина даже не взглянул на неё, остановившись у массивного камня в центре. Он замер, устремив взгляд куда-то вдаль – туда, где за пеленой веков всё ещё жило прошлое, и ответил лишь спустя время.

— Задолго до этих стен искра дара впервые пронзила одного из предков – именно здесь.

Храм погрузился в глубокую тишину. Лучи утреннего солнца уже проникали через открытый свод горы, падая на Алтарь и освещая его.

— Он услышал голос Тэрры у камня, — он указал на Алтарь. — Она поведала ему о равновесии, о силе, что течёт в её недрах. И с тех пор наши предки приходили сюда слушать её голос.

Мэллоди задумчиво посмотрела в сторону, где узкие проходы тянулись в глубины горы. Тэррион неожиданно спросил:

— Скажи... тебя будут ждать?

Вопрос прозвучал мягко, но сердце девушки дрогнуло. Она поняла: он спрашивает вовсе не о дороге назад.

Старейшина наблюдал за ней, сощурив глаза. За тем, как дрожат её пальцы, как в глазах одна за другой вспыхивают тени воспоминаний. А сама Мэллоди всё сильнее удивлялась собственной откровенности. Словно слова сами покидали её сердце.

Наконец он мягко поднял руку.

— Достаточно.

Старый эльф долго смотрел на девушку.

— Я вижу: ты уже обуздала силу Тэрры. Но всё ещё неуверенна в себе. Словно боишься её дара...

Богиня опустила взгляд. Мужчина лишь улыбнулся – тепло и устало.

— Думаю, на сегодня разговоров довольно. Осмотрись здесь. Тебе ещё не раз предстоит ходить этими коридорами. Юный Хранитель не всегда сможет сопровождать тебя повсюду.

Он медленно наклонился и поднял свою трость.

— К тому же сегодня редкий ясный день. В горах такое солнце долго не задерживается. Для тебя это возможность погреться. — В глазах его мелькнула лукавая искра.

Мэллоди слегка кивнула и почувствовала, как на душе становится теплее.

— Не бойся заблудиться, дитя. Храм сам ведёт тех, кого принимает.

С этими словами Тэррион выпрямился и направился к дальней арке. Тёмные складки его одеяния скользнули по камню и вскоре растворились в полумраке перехода.

Когда шаги стихли, Мэллоди осталась одна. Но тишина Храма больше не казалась чужой.

Она поднялась, поправив складки платья, на миг задержала взгляд на глубине арки, где исчез старейшина. Затем направилась к выходу. Оттуда уже тянуло прохладным ветром, запахом нагретого солнцем камня и свободой горных вершин.

Холодный ветер коснулся лица Мэллоди, едва она вышла из-под каменной арки.

Девушка невольно остановилась. Перед ней вновь раскрылись горы.

Огромные.

Безмолвные.

Серебристые вершины уходили высоко в небо, пронзая плывущие облака. Где-то далеко между хребтами переливались тонкие нити водопадов, застывшие в вечном ниспадающем движении. А над пропастями клубился лёгкий утренний туман.

После тишины Храма мир вокруг казался особенно живым.

Мэллоди подошла ближе к краю скалы. Ветер тут же подхватил светлые пряди её волос и качнул полы плаща. Холод быстро пробрался под плащ, заставив сильнее запахнуться и обнять себя руками.

Глубоко внизу, среди горных склонов, белел Тар’Элмаир. Отсюда город казался почти игрушечным. Тонкие мосты соединяли башни, серебристые крыши сияли под солнцем, а над дворцом кружили крупные белые птицы.

Здесь всё ощущалось иначе. Она глубоко выдохнула. Даже воздух – чистый и холодный, будто способный смыть тяжесть её мыслей. После долгой дороги, страха перед неизвестностью, залов Академии и постоянного напряжения – тяжесть внутри впервые начала отступать. Не радостно. Не спокойно до конца, но... легче.

Ветер вновь коснулся её лица, и она прикрыла глаза.

Внизу неожиданно послышался всплеск воды. Девушка открыла глаза и обернулась.

Чуть ниже, сбоку основной площадки, располагался широкий каменный уступ, окружённый высокими колоннами. Там находились несколько юных Хранителей. Они тренировались.

Девушка с длинными серебристыми волосами подняла ладонь – тонкая струя воды плавно поднялась из трещин скалы, закружилась вокруг её руки прозрачной лентой и вмиг обратилась в тонкую плёнку льда.

Другой Хранитель сидел у стены, сосредоточенно выводя пальцами символы в воздухе. Золотистые руны вспыхивали перед ним и медленно растворялись.

Мэллоди замерла, наблюдая. Никто здесь не кричал и не пытался показать силу. Магия текла спокойно и естественно – как дыхание.

Один из юношей заметил её первым. Тот самый – Эрион.

Его глаза тут же расширились. Он резко выпрямился и толкнул локтем стоявшую рядом Линэль.

— Богиня!

Все мгновенно обернулись.

Мэллоди смутилась от такого внимания. Она уже хотела уйти обратно к арке, но Эрион неожиданно шагнул вперёд.

— Подождите!

Юноша быстро поднялся по ступеням. Остановившись перед ней, он неловко склонил голову, стараясь скрыть волнение.

— Простите нас... мы не думали, что вы выйдете сюда одна.

Богиня растерянно моргнула.

— Мне нельзя?

Эрион поднял взгляд.

— Обычно новоприбывшие долго не покидают своих покоев. Особенно люди. — Последнее слово он произнёс осторожнее.

Наступило безмолвие. Звук произнесённых слов словно повис в горном воздухе.

Мэллоди сглотнула. В глазах промелькнула тёплая искра.

— А я никогда раньше не видела таких гор.

— Тогда вам стоит увидеть северные вершины после снегопада! — Эрион тут же оживился. — Там лёд сияет так ярко, что невозможно смотреть.

— Эрион, — спокойно произнесла Линэль снизу. — Ты пугаешь Богиню.

— Я не пугаю! — тут же возмутился тот.

Девушка тихо рассмеялась, и напряжение между ними неожиданно исчезло.

Она неспешно спустилась по высеченным в скале ступеням и подошла к остальным. Юные эльфы всё ещё смотрели на неё с осторожностью, но уже без прежнего благоговейного страха.

Мэллоди остановилась рядом с Линэль, наблюдая, как прозрачная лента льда на её руке медленно таяла на солнце. Капли не падали вниз – собирались в тонкую струю, плавно ускользающую обратно в расщелину скалы.

Она завороженно протянула пальцы к воде, и тонкая струя дрогнула.

Эльфийка тут же замерла. Лента льда растрескалась и сорвалась с её руки, рассыпавшись на камень.

Повисла тишина.

— Я... простите... — Богиня сразу отступила назад.

Но юная Хранительница смотрела вовсе не на кристаллы рассыпавшего льда. А на неё.

— Вода откликнулась на вас...

Тариэль резко поднял голову, а Эрион нахмурился:

— Этого не может быть.

— Что это значит? — тихо спросила Богиня.

— Магия Хранителей почти никогда не откликается на чужое присутствие. — Высокий эльф быстро выпрямился.

Ветер вновь прошёлся по площадке. Где-то высоко над вершинами протяжно закричала горная птица.

Мэллоди опустила взгляд на собственные ладони. Внутри что-то дрогнуло, словно под кожей действительно текла чужая стихия.

— Старейшина говорил, — осторожно произнесла Линэль, — что Тэрра награждает избранницу особенной силой.

Эрион всё ещё хмурился.

— Но чтобы стихия откликнулась... — Он не договорил.

Земля под ногами едва заметно вздрогнула. Совсем слабо. Словно гора впервые за долгое время сделала вдох.

Все одновременно насторожились.

Тариэль резко поднял голову к Храму.

Линэль удивлённо замерла, прислушиваясь. А Мэллоди почувствовала это иначе. Не как толчок, как зов. Тихий и глубокий. Идущий откуда-то снизу. Девушка резко прижала ладонь к груди. Печать запульсировала, а сердце забилось быстрее.

— Вы тоже это почувствовали?.. — прошептала она.

Но юные эльфы уже переглядывались между собой. В их глазах появилось напряжение.

— Такого раньше не было, — тихо произнёс Тариэль.

И в этот момент со стороны Храма прокатился тяжёлый удар колокола. Низкий. Протяжный. От него завибрировал воздух между скал. Хранители мгновенно побледнели.

— Старейшина созывает всех. — Линэль указала в сторону Храма.

— Из-за чего? — выдохнула Мэллоди.

Но ей никто не ответил.

Второй удар колокола прокатился уже гораздо громче.

И Богиня почувствовала: где-то глубоко под горой словно разверзается бездонная пустота.

Глава 4. Пробуждение сокрытого.

Тамир – 12 день.

Глубоко в недрах Тэрры жар дрожал в воздухе. Алые реки магмы медленно перекатывались в чёрном разломе, заливая пещеру тяжёлым багровым светом. Кристаллы в стенах мерцали слабее прежнего, будто сама гора постепенно затихала. Где-то в глубине скал с глухим треском раскололся камень. От раскола потянуло серой и раскалённым металлом, а пол едва заметно завибрировал под мерным движением расплавленной породы.

Нарид открыл глаза.

Сделав глубокий вдох, он медленно поднялся. Вытянув руки перед собой, стал внимательно разглядывать пальцы. Кожа мягко переливалась в отблесках кристаллов и всполохах жара. Старец крепко сжал ладони в кулаки – горячая волна прошлась по венам. Между пальцами скользнули тонкие золотистые искры, и первозданная сила вновь наполнила его.

По губам Нарида скользнула зловещая улыбка.

— Да... я ещё не скоро стану прахом...

Он направился к узкой тропе и стал подниматься.

Каждый шаг отдавался глухим эхом по каменным недрам. Но теперь он двигался иначе. Спина больше не казалась столь согнутой, шаг стал твёрже, а дыхание уже не срывалось тяжёлым хрипом. Сила Тэрры наполнила его иссохшее тело. Мужчина усмехнулся. Но стоило ему пройти ещё несколько шагов, как его свело от боли.

Нарид замер.

Боль ударила внезапно. Резко. Словно раскалённый шип пронзил позвоночник. Он судорожно вдохнул.

Каменные своды качнулись перед глазами.

По шее стремительно поползла чёрная пепельная корка, на миг покрывая кожу. Пальцы дрогнули, вены потемнели. Сердце остановилось на одно короткое, страшное мгновение. Глаза Нарида расширились, а затем воздух с хрипом ворвался обратно в грудь, будто он вынырнул из глубины ледяного озера. Он резко согнулся, хватаясь рукой за шершавую стену.

Тишина.

Только гул магмы далеко внизу.

Несколько мгновений он тяжело дышал, пытаясь унять странную дрожь. Затем медленно выпрямился и поднял взгляд на собственные руки. Кожа вновь стала прежней: ни следа черноты, ни трещин – ничего, лишь остаточное жжение. Нарид сурово свёл брови.

— Хм...

Старец прикрыл глаза, прислушиваясь к внутренним потокам силы внутри себя. «Слишком много энергии. Да. Вероятно, причина лишь в этом. Я слишком долго пробыл у Истинного Огня».

Мужчина выпрямился и вновь направился вверх по тропе, не замечая, как далеко внизу, на глади одного из алых потоков на краткий миг появилась тёмная рябь и тут же испарилась...

Эльвэлис Как только король Даэль и магистр с учеником прибыли в Аэст’Эланор, старшие эльфы тут же уселись за стол – отмечать возвращение и шумно вспоминать бурные дни своей юности. Их не смущал даже поздний, глухой час. Вся столица давно погрузилась в тяжёлый покой, и лишь в малом обеденном зале замка горели магические кристаллы. Подвешенные над столом, они отбрасывали холодные синие блики в высокие бокалы, до краёв наполненные крепким, обжигающим напитком. Уж чего Элерон не ожидал от столь благородных, чистокровных особ, так это подобного разгула и пьянства. Оказалось, даже высокий статус и вековая мудрость тёмных эльфов не мешают им предаваться самым приземлённым порокам...

— Что стоим? К Элерону подошёл Кайрион. Магистр был на удивление в приподнятом настроении; казалось, ни язва Пустоты, ни слухи о возрождении Огненного короля его совершенно не волновали. — Вам весело? — глухо спросил юноша, не скрывая презрения. — Вы пьёте уже два дня подряд. Не думал, что в вас есть подобная слабость, магистр. — Мальчишка, что ты понимаешь, — недовольно фыркнул Кайрион, слегка качнувшись на месте. — Мы не сидели вот так, вместе, уже целую сотню лет. Разве можно упустить шанс поговорить по душам? Как мужчина с мужчиной. Правда ведь, Элерон? Племянничек.

Юноша опешил.

Так его ещё никто не называл.

Брови молодого эльфа взлетели вверх, лицо на миг окаменело. Плотно сжав губы, он резко развернулся и, оставив магистра позади, шагнул под мрачные своды Храма Теней. — Постой! Вот же упрямый мальчишка... — Кайрион поспешил следом. Из-за выпитого он тяжело, впопыхах дышал, путаясь в полах собственного парадного одеяния. — Чего тебе так не терпится... Слова застряли у него в горле. Посреди узкого, сырого прохода, ведущего в самые глубины Храма, Элерон внезапно замер, вытянув руку вперёд. Там, в густеющем полумраке коридора, воздух больше не был прозрачным. Сквозь слои земли и глины свисали влажные корни, с которых медленно падали чёрные капли. Плотными клубами вилась странная, зловещая пыль. Она походила на чёрные сожжённые хлопья пергамента, лениво кружащиеся в пустоте, или на ядовитые семена лесных цветов. В следующий миг лёгкие обожгло. Дыхание перехватило на полувздохе. И Кайрион, и Элерон зашлись в тяжёлом, сухом кашле. Воздух вокруг них стремительно менялся – он становился удушливым и невыносимо плотным, словно они тонули в душной вязкой мгле. — Снимайте плащ! — прохрипел Элерон, уже прикрывая нос и рот широким рукавом. Он не стал ждать, пока хмель окончательно выветрится из головы магистра, и сам рванул завязки на его плечах, помогая стянуть плотную ткань. Сбросив верхние плащи, они наскоро обмотали ими головы, соорудив подобие масок и оставив открытыми только глаза. Когда с узлами было покончено, юноша обернулся.

Он долго, в упор смотрел на декана. Юношу изнутри обуревала глухая, ледяная ярость. Пока эти благородные эльфы, развалившись в резных креслах, смаковали лучшие настойки замка, здесь, в священных чертогах, беззвучно расползалась смертоносная зараза. Кайрион отвёл взгляд. Говорить сквозь плотные слои ткани приходилось громче, почти выкрикивая слова, которые глухо вязли в замкнутом пространстве прохода. — Я знаю, о чём ты думаешь... Уж изволь не сердиться на старика, — магистр опустил голову и тяжело, прерывисто выдохнул. — Никто... никто из Совета не подозревал, что всё зашло так далеко. Что всё настолько плохо. — Идём, — глухо бросил Элерон и направился прямо к Алтарю.

С каждым шагом подземная галерея расширялась, пока не перешла в небольшую пещеру. Толстые древние корни, оплетавшие стены и потолок, подрагивали под воздействием чужеродной магии.

Весь зал затягивал странный плотный туман, он стелился по полу, медленно захватывая окружающее пространство. Камень Тэрры – чаша, великое творение, которое умельцы-гномы с таким трудом смогли вернуть к жизни, – оказался расколот. Точно так же, как и в первый раз. Одна её половина сиротливо покоилась на каменном возвышении, а вторая лежала рядом, на земляном полу. Изломанные, рваные края раскола густо покрывала налипшая чёрная масса. Магистр, позабыв об осторожности, наклонился пониже, собираясь рассмотреть повреждения, как вдруг Элерон наотмашь, грубо схватил его за ворот дорогого камзола и рванул на себя. — Декан! Вы в своём уме?! — прокричал юноша, злобно стиснув зубы. — Посмотрите ближе – это же не грязь! Она шевелится! Кайрион вздрогнул.

Он увидел, как под тканью маски у племянника бешено заходили желваки, а в глазах проступила темнота. Осознав собственную оплошность, магистр шумно втянул воздух и судорожно потёр переносицу. Хмель окончательно выветрился из его головы, уступив место липкому страху. — Ты... ты потомок этого клана, Элерон, — выдохнул Кайрион, признавая поражение. — Веди. Юноша сощурил глаза, пронзив нового родича тяжёлым, оценивающим взглядом. На миг показалось, что он бросит его здесь. Но молодой эльф лишь присел на корточки перед расколотой чашей. Наклонившись к самой чёрной массе, он принюхался, уловив едва заметный запах тухлой болотной воды и серы, что-то злобно пробормотал на старом наречии и резко поднялся. Не оборачиваясь, он стремительно направился вглубь одного из тёмных, уходящих вниз тоннелей Храма. Магистру не оставалось ничего другого, кроме как покрепче перехватить края плаща на лице и поспешить за учеником, стараясь не отставать ни на шаг.

Храм Истины

С момента прибытия в Силь’Лаэрию прошло уже пять дней. И каждый из них, словно надоедливый сон, был похож на предыдущий. По утрам за Мэллоди приходил молчаливый Эрион и провожал её к утренней трапезе. После этого она вновь часами бродила по бесконечным холодным коридорам. Девушка до боли в глазах рассматривала древние руны, высеченные в камне, стараясь запомнить каждую чёрточку, каждую тень. Но Старейшина так и не начал её обучение, хотя король указал на это в первый же день. Храм словно погрузился в тревожное забытье.

Всё вокруг замерло. После того дня, когда над горами испуганным набатом прозвучал колокол, всё изменилось.

Тэррион собрал всех у Алтаря. Голос его, обычно мягкий, тогда звенел от напряжения: он поведал о видении старшего Хранителя. О том, как сама Тэрра заговорила с ним во сне, предупреждая о надвигающейся опасности и нарушении Равновесия на планете. Тишина, повисшая под сводами после его слов, казалась тяжелее гранитных скал.

— Гора дрогнула, — тихо произнёс один из юных эльфов, испуганно оглядываясь. — Мы все это ощутили... — шёпотом повторили остальные, по залу пролетел ропот. В следующий миг пространство наполнилось тревожными голосами. Молодые Хранители, позабыв о почтении, заговорили почти одновременно, перебивая друг друга: — Разве Тэрра не избрала Богиню, чтобы остановить беду? — Почему же она молчит?!

Все выжидающие взгляды, требующие ответа, одновременно устремились к Мэллоди. Девушка растерянно замерла под этим грузом. Сердце болезненно сжалось. Ей хотелось кричать, что она сама мечтает спросить у Тэрры, что происходит, но ответов у неё не было. Мэллоди медленно повернулась к Старейшине, ища поддержки: — Если Тэрра говорит со своими Хранителями... может, она подскажет и мне?.. Но Тэррион неожиданно резко, с глухим стуком ударил старой резной тростью о каменный пол, не дав ей договорить. Голоса мгновенно стихли, растворившись в узких тоннелях. Старый эльф долго смотрел на Мэллоди – взгляд его из-под седых бровей был твёрдым и давящим. — Нет. Одно короткое слово прозвучало хлёстко, как пощёчина. Богиня вздрогнула, отступая на шаг. — Но... — Пока нет, дитя, — уже тише, но непреклонно отрезал старый эльф. — Не всякий голос, идущий из глубин, несёт истину. Иногда страх способен затуманить разум и исказить волю самой планеты. Он медленно обвёл строгим взглядом притихших учеников. — Никто не покинет Храм с этими разговорами. До тех пор, пока мы точно не поймём, с чем столкнулись. А теперь – ступайте. Продолжайте обучение, вслушивайтесь в потоки стихий. Если Тэрра вновь подаст знак – вы немедленно сообщите мне. Когда зал почти опустел, Тэррион подозвал Мэллоди к себе. Напряжение в его плечах немного спало, но взгляд оставался настороженным. — Ты должна хранить абсолютное спокойствие, дитя, — тихо произнёс он. — Молодые Хранители видят в тебе надежду. Спасение. Не позволяй страху поселиться в их сердцах раньше времени. — Но вы ведь тоже чувствуете, что приближается что-то ужасное... — прошептала она, подавшись вперёд. — Вы сдерживаете меня. От чего? Старейшина долго молчал, потирая пальцами наконечник трости. А затем ответил так тихо, что девушка едва расслышала:

— Именно поэтому я боюсь позволить Тэрре говорить с тобой сейчас.

После того разговора Мэллоди начала замечать, что её избегают.

Хранители, ещё вчера улыбавшиеся ей, теперь при её появлении отводили глаза или спешно уходили в другие залы. Одиночество в огромном каменном «доме» стало удушающим. «Чего он хочет?» — горько думала Мэллоди, шагая по гулким коридорам.

«Он боится меня? Или он боится правды, которую я могу сказать?» Обида и глухое раздражение крепли в ней с каждым днём. Ей нужно было поговорить со Старейшиной без свидетелей. Потребовать честности. Шанс представился лишь на пятый день. Она шла к Алтарю, когда заметила высокую фигуру Тэрриона. Он, как обычно, скользил бесшумной тенью к выходу из зала. Мужчина определённо почувствовал её приближение – чуткое эльфийское ухо уловило шаг девушки, и он ускорил ход, намереваясь, как и всегда, уйти от неудобного разговора. Но в этот раз Мэллоди не собиралась отступать. — Постойте! — звонко бросила она. Сделав стремительный рывок, Богиня буквально перегородила собой узкий проход, в который старейшина уже собирался скрыться. Она встала прямо перед ним, тяжело дыша от бега и собственной дерзости. Старый эльф остановился в полушаге от неё. Несмотря на почтенный возраст, он оставался чистокровным светлым эльфом – его статная фигура возвышалась над девушкой, заставляя её чувствовать себя совсем крошечной. На фоне его векового величия её хрупкость была очевидной. Но в глазах девушки горело упрямство. — Мэллоди, уступи дорогу, — мягко, но властно произнёс Тэррион. — Нет, — она задрала подбородок, глядя на него снизу вверх, и заговорила с неожиданной, почти дерзкой твёрдостью. — Хватит избегать меня и держать взаперти, как бесполезное украшение! Если я Богиня, избранная Тэррой, я имею право знать, что вы скрываете. Ответьте мне!

Старейшина молча смотрел на неё сверху вниз. В его глазах не было злости – лишь глубокая, бесконечная усталость веков. Он тяжело вздохнул, понимая, что простыми приказами эту девчонку больше не удержать. Но ни на один из её вопросов он так и не ответил. Вместо этого поднял длинную сухую ладонь и мягко, но совершенно непреклонно отодвинул Мэллоди со своего пути, почти не прилагая усилий. Сила эльфа была неоспорима. — Ты должна быть здесь после захода солнца, — тихо, но весомо произнёс Тэррион, уже ступая в полумрак перехода. — Приходи к Алтарю. Тогда и поговорим. Светлые складки его одеяния скрылись в темноте, оставив Мэллоди одну с гулко бьющимся сердцем. Она добилась своего. Но радоваться почему-то не хотелось. Оставшуюся часть дня она провела на площадке, где каждый день проводили молодые эльфы. Чтобы отвлечься, она наблюдала за ними. Было завораживающе и немного горько смотреть, как легко и послушно стихии отзываются на их зов.

Линэль с лёгким взмахом руки заставляла танцевать в воздухе водяные капли, превращая их в искрящиеся сферы; близнецы направляли порывы ветра, поднимая с земли мелкую гранитную крошку. В их обращении со стихиями была уверенность, которой так не хватало ей самой. Время тянулось невыносимо медленно.

После вечерней трапезы, едва дождавшись, пока Хранители разойдутся по своим покоям, Мэллоди почти бегом вернулась к Алтарю. Тэрриона ещё не было. Девушка тихо вздохнула и опустилась прямо на прохладный пол рядом с великим священным камнем, поджав под себя ноги. Она подняла голову, завороженная открывшейся картиной. Солнце стремительно уходило за горизонт, ведя за собой сумерки. Огромное огненное светило отбрасывало свои последние яркие лучи на острые края каменного свода. Свет скользил по скале, дробился о выступы и падал на древний камень Тэрры, заставляя жилы на нём вспыхивать золотистыми искрами. Мэллоди замерла в ожидании, чувствуя, как внутри всё затихает, уступая место непривычному спокойствию.

Храм погрузился в вечернюю тишину и глухой, синеватый мрак. Весеннее тепло, что весь день ласкало скалы, стремительно ушло, уступив место резкому пронизывающему горному ветру. Он беспрепятственно ворвался в открытый свод зала, принеся с собой запах близких ледников. Богиня, погружённая в созерцание засыпающих гор, не сразу ощутила эту перемену. Лишь когда по бледной коже пробежала колючая волна озноба, она отвлеклась и огляделась. Внутренний огонь сжался, а тело пробрала крупная дрожь. Вдруг на озябшие плечи легло тяжёлое и удивительно тёплое покрывало. Оцепенев от неожиданности, Мэллоди испуганно дёрнулась, собираясь сорваться с места, но чья-то ладонь лёгким, но железным прикосновением придавила её обратно к полу. — Не вставай. Это всего лишь я. Старейшина склонился к самому её лицу. В полумраке зала остро блеснули его ярко-голубые, точно льдинки, глаза, а на губах играла загадочная, почти жёсткая улыбка. — Дождалась-таки. Что ж, похвально, — Тэррион обошёл её и сел напротив, прямо на каменные плиты. Он аккуратно положил рядом свою неизменную трость и сцепил длинные пальцы в замок перед собой. — Тогда начнём. Я покажу тебе, как мы используем нашу стихию через древние руны. Он сделал глубокий, размеренный вдох и закрыл веки. — Смотри внимательно, — хрипло произнёс старейшина и тут же замолчал. Пространство вновь поглотила тишина.

Плотная ткань уже согревала Мэллоди. Затаив дыхание, она не сводила глаз со старого эльфа, но тот замер, превратившись в безжизненное изваяние. Внезапно налетевший вихрь растрепал его седую бороду. В тот же миг вокруг Тэрриона начал разгораться мерцающий, призрачный круг, высеченный прямо в воздухе руническими знаками. И неожиданно из темноты высокого свода пошёл снег – мелкий, зернистый и колючий.

Крупные хлопья кружились повсюду, засыпая зал, но Богиня, преодолев изумление, всматривалась только в фигуру мужчины. Стихия была пугающе избирательной: внутри его светящегося круга снега не было. Камень под его ногами оставался абсолютно сухим. Так же внезапно снегопад прекратился.

Но едва упавшие хлопья коснулись пола, они стремительно начали стягиваться в монолитную, прозрачную корку. Девушка вскрикнула и резко вскочила: пол под ней неумолимо покрывался льдом. Острые кристаллы уже вгрызались в подол её платья и края принесённого покрывала. Смахнув с себя налипшие снежинки, она аккуратно, ступая по скользкому насту, подошла ближе к неподвижному старейшине. Она вновь уселась на пол, подложив под себя мягкую, чудом спасенную ткань.

Старый эльф продолжал сидеть без движения, управляя стихией. Мэллоди решила поступить так же.

«Хватит показывать слабость». Она заставила испуганно бившееся сердце успокоиться и закрыла веки. Прислушавшись к собственному внутреннему пламени, она медленно, плавно выдохнула. Но ожидаемого тепла не почувствовала. Наоборот – мороз под ней окреп. Лёд беззвучно подкрадывался к её фигуре, словно хищник, кольцами захватывая шерстяное покрывало, переползал на ткань платья.

Но погружённая в себя Богиня не видела этого. До тех пор, пока не ощутила, как её собственные пальцы сковывает ледяная, глухая корка. Она попыталась распахнуть глаза – и не смогла. Веки намертво прилипли друг к другу. В груди ледяной волной поднялась паника, напомнившая ей языки яростного пламени, ползущие по телу.

Она была заперта. — Успокой свой страх, Богиня, — прошелестел хриплый голос Тэрриона. Он звучал так тихо, словно старейшина говорил из-за толстой каменной двери. — Соберись. Только твоя воля способна обуздать чужую стихию. Мэллоди судорожно попыталась сделать вдох, но воздуха в лёгких не оказалось. Холода она почти не чувствовала – лишь лёгкое, обманчивое покалывание в подушечках пальцев, как в детстве после долгой игры в снежки. Но было полное, жуткое ощущение, что её заживо погребли под многовековой толщей снега.

Лёгкие начали судорожно, спазмами требовать кислорода. Паника нарастала с каждым ударом пульса. Тихое, дремавшее пламя её дара раскалённой лавой потекло по венам, протестуя против ледяного плена. Девушка с трудом сглотнула, пытаясь удержать внутри последние капли тающего воздуха, и вновь сосредоточилась, заставляя бушующий огонь подчиниться её разуму, а не страху. — Богиня! — глухой голос Тэрриона донёсся сквозь толщу замёрзшего снега, но теперь в нём звенело жёсткое требование. — Позволь огню согреть себя! Обуздай мою стихию! На самом последнем рваном выдохе Мэллоди открыла рот в безумной надежде поймать хоть каплю воздуха – полностью отдаваясь бушующему пожару внутри. Печать Богини внезапно яростно зажглась, золотым сиянием прожигая плотную ткань одеяния. Но стихия тут же наткнулась на сопротивление. На груди, скованный замёрзшей коркой, покоился небесный цветок Тэрры. Оберег из горного хрусталя исполнял свой долг. Его тонкие звенья натянулись, пытаясь усмирить древний огонь носительницы и удержать его в идеальном равновесии. Ледяная глубина кристалла до последнего пыталась скрыть мысли девушки за своим безмолвием, запереть бушующее пламя внутри. Но воля Богини оказалась сильнее гномьих скреп. Огонь, рождённый из паники и ярости, хлынул наружу. Белый сапфир в сердце хрустального цветка ослепительно вспыхнул багровым, и удерживающая его цепь запела от колоссального напряжения. Оберег не сломался, но пропустил эту ярость сквозь себя. В то же мгновение ледяной кокон, в котором было заключено хрупкое тело девушки, с оглушительным треском разорвался. Острые осколки льда брызнули во все стороны, со звоном разбиваясь о камень Тэрры.

Резкий, громкий и жадный вдох пронзил пространство зала. Мэллоди согнулась пополам, заходясь в удушливом кашле. Дрожащей, освобождённой от оков рукой она судорожно схватилась за грудь – где прямо на коже нестерпимым жаром горела Печать, возвращая ей жизнь. Старейшина сидел в той же самой позе, даже не шелохнувшись. На его лице не было ни капли жалости – он лишь с холодным недовольством разглядывал тяжело дышащую девушку. Помогать ей или подать руку он даже не думал. — Плохо, — со злобной ноткой прогремел эльф, звук его голоса отразился от сводов. — Очень плохо. Он неторопливо поднялся, опираясь на свою деревянную трость. Не обращая больше никакого внимания на растерянную, испуганную Мэллоди, старый эльф развернулся. Его светлые одежды с шорохом прошелестели по заледеневшему полу. — Завтра жду тебя после полуденной трапезы. На этом же месте. Он скрылся в тёмном проходе арки, оставив Богиню сидеть среди ледяных осколков в полном, оглушающем одиночестве.

Шорох его шагов несколько мгновений блуждал под сводами Храма, а затем растворился в глубине переходов. Девушка ещё долго сидела на обледенелых плитах, не в силах пошевелиться. Разум возвращался неохотно, удушливый кашель постепенно утихал, оставляя в горле металлический привкус и сухость. Дрожащими пальцами она нащупала хрустальный цветок на груди – он уже остыл, вновь став безразличным и холодным. Глубоко, со свистом вздохнув, она кое-как поднялась на ноги, которые казались чужими и ватными. Озноб всё ещё сотрясал её хрупкое тело. Она подобрала упавшее покрывало, сотканное из невероятно густого меха какого-то горного зверя. Мэллоди судорожно закуталась в него, пряча нос в пушистый ворс, который хранил едва уловимый аромат лесных трав и тепла. Опираясь на обледеневшие выступы стен, она медленно, шаг за шагом побрела в сторону жилых коридоров.

Храм молчал.

Мрак окутывал каждый каменный тоннель, лишь редкие кристаллы провожали её тусклыми синими искрами. Только подойдя к повороту, ведущему в её покои, она резко замерла. Внутри всё похолодело. Перед ней выросла глухая, монолитная плита, наглухо закрывающая проход. До этого дня её всегда сопровождал Хранитель. Он делал какое-то неуловимое движение рукой, и тяжёлый камень послушно уходил в пазы. Мэллоди никогда не вникала в этот процесс, а теперь, оставшись одна, с ужасом осознала: она понятия не имеет, как открыть эту дверь. Девушка растерянно покрутила головой. Коридор тонул в глухой ночной тишине. Никого.

От безысходности и навалившейся усталости силы окончательно покинули её. Богиня просто прислонилась спиной к шершавой, холодной стене и медленно сползла по ней, крепче прижимая к себе меховое покрывало. Слёзы отчаяния подступили к глазам. «Неужели мне придётся ночевать здесь, на полу?»

— Мэллоди? Тихий, встревоженный голос заставил её вздрогнуть и поднять голову.

Из темноты соседнего перехода стремительно вышел Эрион. В руках он держал небольшой светящийся кристалл. — Богиня, вот вы где! — он подбежал ближе, в свете камня на его лице ясно проступила тревога.

Юноша опустился перед ней на одно колено, внимательно всматриваясь в бледное, измученное лицо.

— Я пришёл к Алтарю, но там было пусто... и этот лёд... Что случилось? Вы ранены? Вы вся дрожите! Мэллоди лишь беззвучно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова сквозь спазм в горле. Ей было слишком стыдно признаться в своей слабости. — Простите меня, — в голосе эльфа послышалась искренняя, глубокая вина.

Он осторожно коснулся ладонью её плеча, укутанного в мех.

— Я обязан был встретить вас раньше. Извините, что заставил ждать и добираться до покоев самой. Юноша быстро поднялся и повернулся к каменной плите. Он приложил раскрытую ладонь к едва заметному символу в центре, шепнул короткое слово на эльфийском – стена с тяжёлым, глухим рокотом медленно отъехала в сторону, открывая проход в её покои. Эрион отступил назад, давая ей дорогу, и посмотрел на неё с мягкой, заботливой улыбкой, в которой читалась тревога. — Доброй ночи, Мэллоди. Отдыхайте. И ещё раз... простите, что не уберёг от долгого ожидания. — Благодарю, Эрион, — прошептала Богиня, перешагнув порог. Каменная плита за её спиной беззвучно встала на место, отрезая её от внешнего мира.

Покои были погружены в глубокую ночную тишину.

Девушка не стала раздеваться – сил не осталось совсем. На дрожащих ногах она кое-как добралась до постели и рухнула на неё, лицом в подушку. Свернувшись калачиком, она с головой укрылась тяжёлым меховым покрывалом Тэрриона, пахнущим горным ветром. Тепло медленно окутывало её, прогоняя остатки ледяного кошмара. Засыпая под далёкий гул горных водопадов, Мэллоди знала одно: завтра ей снова придётся вернуться к Алтарю.

Глава 5. Язва Пустоты.

Эльвэлис

Тамир – 12 день.

В тоннелях Храма Теней время утратило свои привычные очертания. Оно тянулось, свивалось в кольца и утекало сквозь пальцы, неощутимое и быстротечное.

Элерон и магистр кружили по подземным лабиринтам, переходя из одного глухого прохода в другой, но каменные своды словно издевались над ними – Храм будто специально запутывал своих гостей, меняя тоннели местами. Воздух давил на грудь, окутанный зловещей, колыхающейся пылью. Но страшнее всего было другое: чем глубже они спускались, тем отчётливее на земляных стенах проступали уродливые, сочащиеся язвы Пустоты. В прошлый раз эльф потратил едва ли не половину своих сил, чтобы излечить лишь одну поражённую ветвь в переплетении корней. Теперь же ярость и шок сковали юношу – почти все живые жилы Храма были заражены. Чёрная, похожая на грязь масса облепила древние отростки, заставляя их гнить заживо. Тяжело, со свистом дыша сквозь плотную ткань плащей, путники в очередной раз опустились на холодную землю. Воздуха почти не осталось. Лёгкие горели, но снять маски было равносильно смерти – ядовитая взвесь тут же забила бы горло. — Мы... мы даже не подумали о воде, магистр, — хрипло выдавил Элерон, его голос глухо утонул в складках шерсти. — Во всём виноват я, — тяжело перевёл дыхание Кайрион, прислонившись спиной к чистому от грязи выступу. — Уж изволь... мы и представить не могли, что столкнёмся здесь с таким.

Декан шевельнул пальцами. Силы его были на исходе, но он всё же вывел в воздухе короткую руну. Вокруг них соткалась едва заметная невидимая дымка.

Этот защитный барьер на время отсёк удушливый туман, создав крошечный островок чистого воздуха. Эльфы смогли наконец сорвать повязки с лиц и жадно, судорожно задышать. Единственный кристалл, что оставался у Элерона, почти исчерпал свою силу. Он больше не заливал пещеру ровным светом, лишь тускло, умирающе мерцал, едва разгоняя тьму у их ног. — Нам нужно возвращаться, — тихо сказал Кайрион, разглядывая свои дрожащие пальцы. — Но я даже не нашёл исток! Не нашёл место, откуда выползла эта тварь! — жёстко отрезал юноша. Его челюсти сжались до хруста, на скулах заиграли желваки. — У нас нет ни факелов, ни запасных кристаллов. К тому же, я уже давно слышу, как у тебя урчит в животе. Да и я, признаться, проголодался, весь хмель из головы выветрился... Сколько мы здесь? Сутки? Или несколько часов? Элерон промолчал, но ярость в его глазах немного угасла, уступив место суровой действительности. — Вы правы, учитель. Видимо, времени прошло гораздо больше, чем нам кажется. Но... выпустит ли нас Храм теперь? На его плечо легла широкая ладонь Кайриона. Магистр, несмотря на бледность и усталость, лукаво прищурился и слегка растянул губы в подобии своей привычной улыбки: — Мы справимся. Я ещё не настолько стар, чтобы сгнить в этих норах.

Они поднялись, вновь намотали плащи на лица, и защитная дымка растаяла. Элерон взял в руку угасающий кристалл, и они двинулись вспять, пытаясь отыскать дорогу к выходу. Но Храм не отпускал. Они снова ходили кругами.

Юноша то и дело узнавал одни и те же изломы стен, одни и те же гниющие наплывы на корнях. В какой-то момент он просто не выдержал.

— Хватит.

От усталости и бессилия он опустился на одно колено прямо в жирные клубы тумана. Декан хотел было окликнуть его, но осёкся. Молодой эльф сцепил пальцы в сложном, древнем символе своего клана и закрыл глаза. Поняв замысел ученика, магистр мгновенно выбросил руку вперёд – невидимая преграда накрыла юношу, отсекая удушливый туман и давая ему возможность сосредоточиться. Сам же поспешно отошёл в сторону, боясь даже случайно прислониться к земляной стене, где извилистые змеи корней пульсировали от чёрной жижи. Вокруг замершего юноши туман вдруг сошёл с ума.

Он начал подниматься, закручиваясь вокруг его фигуры плотным, яростным вихрем. Прямо под ним, на земляном полу, образовалось чернильное пятно. Оно темнело с каждым мгновением, наливаясь неестественной густотой, пока не стало походить на бездонный, жуткий провал в самую бездну. В следующий миг чернота ломаными лучами ринулась во все стороны. Она покатилась по залу, выжигая туман. Язвы на стенах зашипели и начали втягиваться обратно в землю.

Элерон медленно, слегка покачиваясь, поднялся. Его глаза оставались плотно закрытыми.

Не произнося ни единого слова, он уверенно сделал шаг вперёд. Эльф двигался плавно, точно лунатик, ведомый чужим, древним зовом. Кайрион, затаив дыхание, последовал за ним. Он держал перед собой умирающий кристалл, стараясь не потерять юношу из виду. Магистр знал: трогать, а тем более окликать мага в таком состоянии было опасно. Тень вокруг него могла обернуться против любого. Они шли всё дольше сквозь очищающийся Храм, минуя один извилистый проход за другим. Удушливый туман отступал перед шагами Элерона. Корни, освобожденные от язвы, прямо на глазах затягивались новой корой. По древесным жилам вновь побежали соки, возвращая жизнь умирающим проходам. Воздух за их спинами очищался, становясь сырым и прохладным. От корней потянуло свежей, словно омытой дождём землёй. Ещё один резкий поворот – кристалл в руке магистра окончательно погас, погрузив мир в абсолютную темноту. Декан внутренне напрягся.

Терять племянника во мраке было нельзя. Эльф быстро, на ощупь, вывел в воздухе руну огня. Слабенькую, едва теплящуюся, но это было хоть что-то. В тусклом багровом отсвете он заметил, как тень Элерона скользнула за угол. Он стремглав помчался следом и, завернув за скальный выступ, впопыхах, едва не врезался в юношу. Они вышли в огромный зал. Прямо перед ними покоился расколотый Алтарь. — Мы смогли... — тяжело, со свистом выдохнул магистр.

Согнувшись пополам, он упёрся руками в колени, пытаясь перевести дух. Липкий туман исчез, здесь можно было дышать полной грудью. Но когда Кайрион поднял голову, он невольно отшатнулся, сердце пропустило удар.

Маленький, сиротливый язычок пламени, созданный руной, испуганно дрожал в воздухе, отбрасывая длинные, ломаные тени на стены и на лицо юноши. Молодой эльф стоял неподвижно. Его глаза были широко распахнуты, но в них не было белков – они казались сплошными провалами, чернее самой глубокой ночи. Кожа на бледном лице отливала мертвенной, сероватой белизной, как у покойника. Кайрион судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал липкий, первобытный холодок. — Что творишь, мальчишка… — хрипло, пытаясь скрыть за ворчанием подступивший страх, выговорил магистр. — Совсем не жалеешь своего учителя. Я, знаешь ли, уже не в тех годах, чтобы к подобным фокусам быть готовым. Эх... Он обречённо махнул рукой, наскоро гася руну огня, и поспешно развернулся в сторону главного выхода из Храма, подальше от этого жуткого зала. За его спиной Элерон вдруг лукаво, едва заметно растянул губы в бледной ухмылке. Словно он специально выдержал эту паузу, чтобы посильнее напугать своего наставника. Так и не проронив ни единого слова, потомок клана Теней бесшумной походкой последовал за магистром, возвращаясь к солнцу.

Они буквально вывалились наружу, сквозь невидимую пелену Храма Теней, тяжело рухнув на каменные плиты крыльца. Плащи, удушающие и пропитавшиеся ядовитой пылью, были сорваны с лиц в то же мгновение и отброшены в сторону. Жадный, глубокий вдох. Весенний ночной воздух, чистый и резкий, лавиной хлынул в иссушённые лёгкие. От этого контраста грудь обожгло ледяным холодом, и оба эльфа одновременно зашлись в тяжелом, сухом кашле. Скрутившись на камнях, они долго пытались отдышаться, пока перед глазами не перестали плыть багровые круги. Когда приступ утих, Кайрион и Элерон взглянули друг на друга. Лица у обоих были перемазаны сажей и землей, волосы растрепались, но в глазах горело упрямое торжество. Магистр хрипло усмехнулся, и юноша ответил ему такой же ехидной ухмылкой.

Они свободны.

Храм всё-таки позволил им уйти. Только теперь, немного придя в себя, они опомнились и осмотрелись вокруг. На улице царила кромешная, глухая тьма. Живой и яркий Аэст’Эланор, который они помнили, исчез — город внизу спал, укутанный тишиной. Лишь тонкий, уходящий за острые пики гор серп Са’тар из последних сил прорезал тучи, отбрасывая блеклый, призрачный свет на шпили башен. Какой сегодня был день и сколько времени они провели внизу – понять было невозможно. Обменявшись усталыми, красноречивыми взглядами, они поднялись и неспешно направились в сторону замка. Каждый шаг давался с трудом. Ноги гудели, налитые глухой тяжестью после бесконечных кругов по длинным тоннелям. Элерона вела вперед одна лишь упрямая воля, но вскоре он сильно пошатнулся, едва не поймав плечом стену. Кайрион тут же перехватил ученика, закинув его руку себе на плечо. Придерживая друг друга и тяжело ступая, они наконец пересекли замковый порог.

В просторном зале их встретили заспанные слуги. Стоило дворцовым эльфам увидеть их призрачный, измученный вид, как поднялась тихая суматоха. Служанки принялись наперебой шептать, что владыка давно в своих покоях, на дворе – самый глухой час предрассветной ночи. Измождённых путников бережно проводили в их покои. Старая кухарка, проявив невиданную заботливость, самолично принесла им легкий ужин и кувшин с горячим, пахнущим горькими травами отваром – она крепко запомнила, что именно готовил целитель для восстановления сил юноши в его прошлый раз. Горячая вода смыла с них липкую грязь, копоть и тяжесть подземных тоннелей. Сменив пропитанные копотью камзолы на чистые, лёгкие ночные рубахи из мягкого эльфийского шелка, они без сил упали на постели. Отвар приятно обжёг горло, возвращая телу забытое тепло, легкая еда быстро насытила пустые желудки. Хмель давно выветрился, страх и напряжение отступили, оставив после себя лишь глухую всепоглощающую усталость. Едва их головы коснулись подушек, как ночная тишина замка укутала их, утягивая в глубокий сон без сновидений.

Горы Силь’Лаэрии

Нарид медленно поднимался наверх.

Больше не было мучительного, прерывистого дыхания. Его тело вновь наполнилось жизненной силой, а в глазах, обычно мутных от старости, теперь горел безумный, торжествующий огонь. Магия, которую он по капле, кощунственно впитал из недр, теперь бурлила в его венах, даруя ложное омоложение.

Наконец он добрался до своего логова. Каменное убежище встретило его привычным запахом сушёных трав, сырости и старого пергамента.

У самого входа, прислонённый к стене, стоял его старый посох. Ещё недавно без этой опоры Нарид едва мог пройти несколько шагов. Теперь же взгляд старца скользнул по дереву с почти брезгливым презрением. — Теперь мне это ни к чему... — пробормотал он, разглядывая помолодевшую кожу на пальцах. — Скоро... совсем скоро мы увидимся, Богиня.

Омыв лицо ледяной водой из источника, старец устроился среди звериных шкур, чутко вслушиваясь в предрассветный гул горы. Время его триумфа приближалось.

Он медленно обвёл взглядом своё убежище. И впервые за долгие десятилетия убранство вызвало в нём раздражение: по углам скопилась пыль, старые шкуры отсырели, возле очага валялись обломки ветвей и засохшие травы. Раньше у него не оставалось ни сил, ни желания обращать на это внимание. Теперь же убогость собственного жилища казалась почти оскорбительной.

Но с уборкой он решил подождать. Желудок требовал своего – старец неторопливо повесил над каменным очагом тяжёлый закопчённый котёл, накидал туда нехитрые припасы и бросил под дно охапку сухого древесного хвороста. Раньше ему пришлось бы долго возиться с огнивом, согнув спину, но теперь всё изменилось. Нарид смерил взглядом брёвна и лениво махнул жилистой рукой. Руна даже не понадобилась – стихия безропотно подчинилась его воле. Хворост вспыхнул с яростным треском. Яркие языки жадно метнулись на сухие ветви – пожирая их и разрастаясь под котлом. Нарид удовлетворённо ухмыльнулся, глядя на бушующее пламя, которое ещё вчера было ослабленным и плохо подчинялось ему.

На рассвете у входа в логово послышались торопливые шаги.

Нарид уже сидел за потёртым столом, неторопливо заканчивая трапезу, когда в проходе появился Гаэлин. Юноша замер на месте, поражённо уставившись на учителя.

— Вы уже вернулись?..

Он явно собирался спросить что-то ещё, но старец резко поднял ладонь, заставляя его замолчать.

— Рассказывай.

Гаэлин тут же сбросил дорожный холщовый узел и поспешно уселся за стол.

— Всё прошло хорошо, учитель. Они довольны. Все ждут вашего приказа. Мы все эти дни готовились к задуманному вами и совершенствовали владение стихиями, как вы велели. Они хотят видеть вас.

— Ты же знаешь, я ненавижу... — лицо перекосила гримаса отвращения.

Голос его больше не был дряхлым и хриплым. Теперь он звучал жёстко, низко и удивительно твёрдо.

— Пусть продолжают приучать стихии к своей воле и чаще выходят наверх. Драконам необходимо укреплять тело – пусть бьются друг с другом! Понял?

Юноша невольно втянул голову в плечи. Этот голос...

Он не слышал, чтобы учитель говорил так. Гаэлин осторожно присмотрелся – по его спине пробежал холод.

Нарид сидел прямо. Глубокие морщины разгладились, взгляд стал тяжелее и ярче, а седые волосы больше не казались безжизненными. Старец выглядел едва ли не на сотню лет моложе.

— Учитель... — едва слышно выдохнул Гаэлин. — Это действительно вы?..

Мужчина хрипло рассмеялся.

— Ха... не узнал? — Он отодвинул пустую чашу и резко поднялся из-за стола – без посоха, легко и уверенно. — Насмотрелся? Тогда принимайся за работу. Вычисти здесь всё!

С этими словами он направился к выходу, оставив ученика сидеть в полном оцепенении.

«Он даже не пошатнулся, даже не взял посох...» Глаза Гаэлина расширились. Он всё ещё смотрел в сторону выхода, не в силах поверить увиденному.

«Неужели... это возможно? Он и вправду великий учитель...»

— Работай! — жёстко донёсся голос Нарида снаружи. — Хватит грезить и займись делом.

Юноша вздрогнул, будто его ударили.

Поспешно скинув потёртый плащ, он принялся разбирать старые шкуры и скопившийся возле очага мусор, всё ещё не в силах избавиться от странного волнения внутри.

Аэст’Эланор

Тонкие лучи весеннего солнца проникали сквозь приоткрытые занавеси, ложась на лицо Магистра мягким золотистым светом. Вчерашняя мертвенная бледность постепенно ушла, уступив место лёгкому румянцу.

Мужчина медленно открыл глаза.

Сонная пелена ещё не до конца покинула тело. Стоило шевельнуться, как мышцы тут же отозвались тупой ломотой. Кайрион поморщился и устало откинулся обратно на подушки. Вставать совершенно не хотелось. Он собирался вновь отдаться дремоте, как в дверь осторожно постучали.

— Господин? Вы проснулись? Его Величество ожидает вас в своём кабинете. Владыке сообщили о вашем возвращении.

За дверью снова стало тихо.

Магистр ещё несколько мгновений лежал неподвижно, прислушиваясь. Но, убедившись, что слуга не собирается входить без разрешения, тяжело прикрыл глаза ладонью. Разум предательски начал возвращать воспоминания о подземных тоннелях Храма. «Чёрная язва. Удушливый туман...» Кайрион глухо выдохнул и заставил себя подняться.

Прохладная вода из кувшина немного прогнала остатки сна. Наскоро омывшись и собрав растрепавшиеся волосы лентой, он сменил ночную рубаху. Набросив поверх плеч привычную мантию магистра, направился к королевскому крылу.

Даэль уже ожидал его у себя.

Владыка сидел в широком кресле возле распахнутого окна, но его облик был далёк от привычного статного величия. Вместо парадного камзола на нём был лишь тёмный халат, небрежно наброшенный поверх светлой рубахи. Длинные волосы оказались непривычно растрёпанными, будто король поднялся совсем недавно.

Магистр невольно усмехнулся.

— Друг мой... что я вижу? Неужели сам владыка Эльвэлиса предстал предо мной в столь неподобающем виде?

Даэль тихо фыркнул.

— А я уже начал подозревать, что ты решил продолжить празднество где-нибудь с бочкой настойки.

Кайрион устало опустился в кресло напротив.

— Заманчивое предложение.

— Не настолько заманчивое, чтобы пропадать почти на сутки, — спокойно заметил Даэль. — Вас не было весь день и полночи. Я начал думать, что произошло нечто дурное.

Улыбка мгновенно исчезла с лица магистра. Он отвёл взгляд. «Всё чувствует наперёд...» Тяжёлый вздох сорвался с его губ.

— Ты прав, Даэль, — едва слышно произнёс магистр. — Всё плохо.

И тогда друг рассказал ему о Храме. Коротко. Без лишних подробностей. О чёрной язве Пустоты и заражении корней, о расколотом Алтаре и ядовитом тумане. Об Элероне и о том, как возросла сила рода.

Лицо владыки оставалось спокойным, почти бесстрастным, но чем дольше говорил магистр, тем темнее становился его взгляд, а сцепленные руки на коленях побелели от напряжения.

Когда рассказ закончился, в кабинете повисло безмолвие.

Вдруг король поднялся.

— Даэль?..

Но владыка уже направился к выходу.

— Подожди здесь, — только и произнёс он.

Дверь закрылась.

Кайрион нахмурился, провожая друга настороженным взглядом.

Вернувшись в свои покои, Даэль быстро сменил ночное одеяние на тёмно-серое королевское. Теперь перед зеркалом вновь стоял не уставший эльф, поднятый среди ночи, а владыка Эльвэлиса.

— Мирэйт.

Высокий эльф появился почти сразу.

— Да, мой король.

— Будь рядом. И приведи в малый зал ученика магистра. Немедленно.

Щит молча склонил голову.

Когда декана пригласили в малый зал, он окончательно перестал понимать, что задумал Даэль.

Владыка уже сидел во главе длинного стола.

— Что ты задумал? — недовольно бросил магистр. — Ушёл, не сказав ни слова...

Друг ничего не ответил. Лишь спокойно указал рукой на место напротив.

— Для начала поешь.

Вскоре в зал вошёл Элерон.

Юноша всё ещё выглядел бледным после Храма, под глазами залегли тени, но держался он прямо. Ни магистр, ни король не подали виду, что заметили его состояние.

Трапеза прошла почти в полной тишине.

Лишь негромкий звон посуды нарушал гнетущее молчание.

Когда последние блюда убрали, слуги внесли лечебный отвар – горячий напиток источал терпкий запах лесных трав. Они бесшумно расставили чаши и исчезли за дверями малого зала, оставив эльфов наедине.

Несколько мгновений никто не произнёс ни слова.

Даэль задумчиво провёл пальцами по краю чаши, разглядывая тёмную поверхность напитка. Затем поднял взгляд на Элерона.

— Я хочу услышать всё ещё раз, — спокойно произнёс владыка. — Но теперь без спешки.

Юноша едва заметно напрягся и опустил голову. Кайрион же устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, потирая переносицу.

— Храм осквернён, — выдохнул молодой эльф, опустив взгляд в чашу. — После нападения на принца... мы уже сталкивались с язвой Пустоты. Тогда заражение только начинало распространяться по корням.

— Объясни.

Юноша поднял глаза.

— Она заразила часть корней в одном из тоннелей. Мне удалось очистить их, но эта сила остаётся для меня непонятной, и я не знаю, каким образом она распространяется. — Он ненадолго замолчал. — Уже тогда я предполагал, что заражение не остановилось. Теперь я уверен в этом.

В зале стало тихо. Молодой эльф сделал глоток отвара и продолжил:

— Когда мы вошли в Храм... всё вокруг уже затянуло плотной дымкой. Но она не была простой. — Юноша нахмурился, словно вновь ощущая удушье в лёгких. — В ней находились споры. Или... семена. Именно они отравляли воздух. Думаю, Пустота использует их для заражения. Пока язва находилась лишь в корнях, Храм ещё сопротивлялся. Но теперь... Теперь заражён почти весь нижний уровень.

Кайрион тяжело выдохнул и открыл глаза.

— Этого разговора уже достаточно. Не стоит заходить дальше.

Но Даэль молчал.

— Чаша Тэрры вновь разрушена. Пока она оставалась целой, защита Храма сдерживала распространение заражения. Теперь преграды больше нет.

Владыка сощурился.

— Ты хочешь сказать, кто-то сделал это намеренно?

— Да. — Элерон даже не задумался. — И если дух Амариса действительно уцелел... — юноша понизил голос до полушёпота, — значит, он ищет путь обратно.

Повисла гнетущая тишина.

Мирэйт едва заметно напрягся у стены.

— Что нам делать? — Взгляд Даэля был холоден и непроницаем. — Вы – последние наследники клана Нок’Сирэль. Больше никто не способен понять природу этой силы.

Кайрион сжал кулаки под столом и мрачно вскинул взгляд на ученика, но Элерон неожиданно заговорил первым:

— Нужно отправиться в Храм Сумерек.

Тишина оборвалась резко. Даэль перевёл взгляд на юношу.

— Что?

— Мы должны попытаться провести обряд и обратиться к Тэрре напрямую.

Декан вскочил, ударив кулаком по столу.

— Элерон...

Владыка посмотрел на юношу уже совсем иначе, в глазах вспыхнуло раздражение. Он перевёл долгий и красноречивый взгляд на старого друга – полный немого упрёка. «Ты совсем не обучил его дворцовым обычаям?»

Магистр мгновенно всё понял.

— Следи за языком, мальчишка, — жёстко осадил он ученика. — Перед тобой владыка Эльвэлиса.

За столом повисло напряжённое молчание.

Мирэйт внимательно разглядывал юношу. Щит впервые ощущал в нём нечто тревожное. Что-то древнее и непривычное.

Даэль медленно выдохнул сквозь зубы.

— Мирэйт.

— Да, мой король.

— Созови Старейшину и Хранителей. Немедленно. В тронный зал.

Король резко поднялся из-за стола.

— Трапеза окончена.

Серые полы одеяния владыки стремительно качнулись, когда он покинул зал, оставив остальных в натянутой тишине.

Элерон растерянно переводил взгляд с короля на магистра.

Кайрион выпрямился и стремительно отодвинул стул, ножки глухо скрипнули по плитам.

— За мной.

Когда они вышли в пустой коридор и шаги слуг окончательно стихли вдали, магистр резко остановился. Он приблизился почти вплотную к племяннику.

— Ты наследник Нок’Сирэль, — сквозь зубы прошипел Кайрион. — Так веди себя соответственно. Не позорь великий клан.

Элерон молча застыл.

— Они были жестокими, — продолжил магистр тише, — но никогда не забывали о чести и достоинстве перед своим владыкой.

Юноша отвёл взгляд. И впервые за долгое время не нашёлся с ответом.

Глава 6. Первый знак.

Силь’Лаэрия

Тамир – 13 день.

Утро пришло незаметно. Свет давно проник в покои через круглое окно и медленно скользил по каменным стенам, зажигая древние руны мягким золотистым сиянием. Тени нехотя отступали перед ним, прячась в углах и под низким сводом, где ещё сохранилось прохладное дыхание ночи. Но Мэллоди продолжала спать. Сон её был тяжёлым. Не кошмарным, просто слишком наполненным чужими мыслями и образами. Ей снился далёкий дом, оставленный в прошлом. Мать. Узкая, заросшая травой тропинка среди шумящего леса. Суровый голос старейшины и вновь – беспокойные слова самой Тэрры. Проснувшись среди ночи, она ещё долго лежала без сна, глядя в тёмный потолок и вспоминая всё, что услышала накануне. Оттого глубокий сон пришёл лишь под самое утро.

Беззвучно отодвинулась часть стены. В комнату осторожно заглянул Эрион. — Богиня?.. — шёпотом позвал он и замер. Девушка спала, свернувшись под тяжёлым меховым покрывалом почти по-детски. Светлая прядь упала на лицо, а рядом, прямо на подушке, покоился хрустальный цветок Тэрры. Юноша растерянно моргнул. За всё время пребывания в Храме она ни разу не позволила себе опоздать. Он аккуратно, стараясь не шуметь, закрыл проход и вернулся в коридор. — Спит? — тут же раздался нетерпеливый шёпот. У стены, переминаясь с ноги на ногу, стояли близнецы. — Спит, — растерянно подтвердил хранитель. — Тогда подождём. — Старейшина нас за это в Алтарь превратит, — обречённо вздохнул Эрион. — Не превратит. — Превратит, точно вам говорю. Эрион тяжело выдохнул, глядя на закрытую плиту. — Дайте ей поспать хоть немного. Они расселись прямо на каменном полу у стены. Прошло совсем немного времени, когда молодой хранитель снова поднялся. Каменная дверь послушно отъехала в сторону, и Эрион удивлённо застыл на пороге.

Мэллоди уже стояла посреди комнаты, полностью одетая. Локоны были аккуратно собраны, тёмно-синий плащ застёгнут, в руках она крепко держала оберег. — Простите... я проспала? — Немного, — улыбнулся Эрион. — Совсем чуть-чуть! — быстро добавила высунувшаяся из-за его плеча Мираль. — Почти не проспали, — повторил её брат, Ниэлар. — Почти, — Эрион строго взглянул на близнецов, призывая их к порядку. Те дружно и заискивающе закивали. Никогда прежде её не встречали у дверей покоев сразу несколько хранителей. В их взглядах читалось такое искреннее облегчение, что не заметить его было невозможно. От этого она невольно выпрямила спину и сильнее сжала оберег. — Пойдёмте завтракать, Богиня, — указывая рукой вперёд, тепло улыбнулся Эрион. — Пока Тэррион не начал искать нас всех. Это предложение никто не стал оспаривать.

В трапезном зале уже вовсю переговаривались остальные. Стоило Мэллоди появиться, как разговоры мгновенно стихли, и воцарилась чуткая тишина. Девушка невольно насторожилась, сомневаясь, стоит ли проходить дальше. Но уже через мгновение перед ней, словно по приказу, появилось блюдо с пышущими жаром пресными лепёшками. Затем – чаша с сочными лесными ягодами. Её, всё ещё оторопевшую, подвели к столу и усадили на обтёсанный каменный уступ. Следом придвинули ароматный, дышащий травами настой и ещё одну чашу ягод. — Вам нужно поесть. Обязательно. — Сегодня будет тяжёлый день, Богиня. Мэллоди удивлённо переводила взгляд с одного лица на другое. Все эти дни ей казалось, что хранители Храма слишком серьёзны, холодны и сдержанны. Теперь же перед ней сидели самые обычные эльфы – живые, любопытные, шумные и совершенно не умеющие скрывать свои эмоции.

Она успела сделать лишь несколько глотков горячего сбора, когда Эрион, подавшись вперёд, выдохнул на одном дыхании: — Ну как?! — Что «как»? — застыв с чашей в руках, Богиня посмотрела на юношу. — Старейшина! — хором выпалили близнецы. Все за столом тут же подались вперёд, ловя каждое её слово. Даже обычно отстранённый, спокойный Тариэль заинтересованно поднял голову от своей чаши. Девушка растерянно улыбнулась. — Хороший.

В трапезной раздался дружный смех. — Хороший? — Она сказала «хороший»! Оберегай её Тэрра, старый Тэррион – хороший! — Значит, вчера он ещё был снисходителен к ней, — сухо заметил Тариэль. — Это было первое занятие, разумеется, он проявил терпение, — Линэль высоко подняла подбородок и демонстративно отвернулась, подправляя идеальную складку на мантии. — Не пугайте её, — вздохнул Эрион, качая головой. — Мы не пугаем. Мы предупреждаем, — отозвались близнецы хором и синхронно вздохнули. — Он строгий. Очень строгий. И ошибок не прощает – особенно глупых и особенно наших. — Близнецы недовольно переглянулись и одновременно опустили головы. — Мы проверяли. За столом вновь раздался взрыв смеха. Но вскоре веселье поутихло, разговор потёк тише, доверительнее. Эрион задумчиво провёл пальцем по глиняному краю чаши. — На самом деле... он не всегда был таким суровым. Эльфы притихли, шум приборов смолк. — Он видел Великую войну, — негромко продолжил юноша. Мэллоди подняла на него внимательные глаза. — И служил Богине Лиаре. Ещё задолго до нашего рождения. — Старейшина редко рассказывает о той войне, — тихо добавила Линэль, её голос больше не звучал горделиво. — Но многие из нас потеряли тогда часть семьи. Мой род тогда почти исчез. — Потому он такой, — подытожил Ниэлар. — К людям относится с настороженностью. Да и к нам тоже. Потому что слишком хорошо знает истинную цену малейшей ошибке.

На несколько мгновений за столом воцарилась тяжёлая тишина. Мэллоди вдруг вспомнила вчерашний ледяной взгляд старого эльфа. А затем – его редкую, усталую улыбку. И впервые по-настоящему задумалась о том, сколько боли, невосполнимых утрат и долгих веков одиночества пришлось вынести ему, прежде чем его взгляд стал таким спокойным и непроницаемым. Внезапно Эрион побледнел. Его взгляд упал на яркий солнечный свет, льющийся из круглого окна. — Подождите... — Все разом посмотрели на него. — Время! Тишина. Линэль резко вскочила, едва не споткнувшись о камень. — О нет! Мы забыли! Тэррион уже ждёт её у Алтаря! Светлые мантии зашуршали, глиняная посуда со звоном столкнулась – все повскакивали со своих мест. Кто-то сунул растерявшейся Богине в руки недоеденную тёплую лепёшку. Кто-то на ходу заботливо поправил подол её плаща. — Быстрее! Бегите! — Удачи! — крикнули вслед близнецы. — Если что – мы будем молиться за вас Богиня. — Не слушайте их! — сведя брови проговорил Тариэль, подталкивая девушку к выходу. — Слушайте, слушайте!

Под общий смех, напутствия и пожелания удачи молодые хранители буквально вытолкнули её из трапезной в сторону переходов главного зала. А сами ещё долго толпились у входа, провожая взглядами. Будто отправляли не Богиню Тэрры, а свою близкую подругу на первое настоящее испытание.

Мэллоди быстро шла по узким, петляющим коридорам Храма. Солнечный свет проникал сюда лишь местами – тонкими, золотистыми стрелами, падающими через прорези в толще скалы. Он скользил по древним рунам на стенах и бесследно исчезал в глубине переходов. Где-то позади ещё слышались отголоски шагов хранителей, но вскоре стихли и они. Выйдя под высокий свод главного зала, девушка невольно замедлила шаг. Камень покоился на прежнем месте – одинокий и безмолвный. Старейшины рядом не было. Мэллоди остановилась и из груди сам собой вырвался облегчённый вздох. Плечи опустились, напряжение, сковавшее её всю дорогу, немного отступило. Солнце било прямо на древний Алтарь. Свет ложился на его гладкую поверхность, заставляя серебристые прожилки внутри едва заметно мерцать. Присмотревшись, она заметила, как они медленно движутся в глубине камня, перетекая тонкими ручейками пойманного света. Подойдя ближе, девушка осторожно опустилась на пол возле Алтаря. Камень ещё не успел прогреться после ночи, его холод приятно коснулся ладоней. Она плотнее закуталась в плащ и подтянула колени к груди. В памяти всё ещё звучали вчерашние слова Тэрриона. Не только безжалостные замечания, но и собственный вызов и её позорное бессилие. Мэллоди опустила взгляд на свои пальцы. «Наверное, они за завтраком уже всё знали...» Перед глазами всплыли лица молодых хранителей. Их любопытство, их расспросы. «Наверное, им уже известно о моём провале». Пальцы сами собой сжали плотную ткань платья. «Я должна справиться». Она крепче зажмурилась.

«Должна научиться владеть их стихией. Должна стать сильнее».

— Не можешь найти покой после неудачи? — Голос прозвучал так близко и внезапно, что Мэллоди вздрогнула и резко повернула голову. Старый эльф неторопливо шёл со стороны главного входа. Опираясь на деревянную трость, он двигался размеренно, спокойно – и ничто в его облике не выдавало вчерашнего изнурительного занятия. На его иссушённом лице не читалось ни капли усталости или раздражения. Лишь привычное, вековое спокойствие. Мэллоди поспешно поднялась. Сердце почему-то забилось в самом горле. Она сглотнула и опустила глаза, собираясь с духом. — Доброго дня, старейшина, — сделав глубокий вдох, девушка вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в лицо. — Я готова. Она разжала пальцы, отпуская измятые складки платья, и присела. Уголок тонких губ мужчины едва заметно дрогнул – редкое проявление одобрения. Он подошёл ближе и опустился на плиты напротив неё. Трость с тихим стуком легла рядом.

Некоторое время Тэррион молча рассматривал девушку. Его взгляд задержался на лёгком румянце на щеках, на тёмных следах недосыпа и тени смущения. Наконец эльф негромко, сухо кашлянул. — Кхм... кхм... вижу, ночь выдалась непростой. Под глазами залегли тени. Значит, мысли не давали тебе покоя, — он сокрушённо покачал головой. — Напрасно. Неудача – такой же учитель, как и успех. Мужчина медленно поднял руку и отогнул широкий рукав одеяния. Оттуда показалось длинное белоснежное перо горной птицы. Он перехватил его тонкими пальцами и протянул над каменным полом.

Мэллоди затаила дыхание, внимательно наблюдая за каждым движением. — Сегодня начнём с рун. — Он говорил не поднимая головы. — Это самое простое для юных хранителей. Едва кончик пера коснулся гранита, как на камне проступила тонкая серебристая линия, словно внутри самой плиты пробудился заснувший свет. Линия плавно изгибалась, переплеталась с другой, выстраивая нужный узор. Движения старого эльфа были уверенными, лёгкими – будто он не чертил руну стихии, а просто рисовал давно забытый родной рисунок. Глаза Мэллоди широко раскрылись от изумления. — Но... как? — Она растерянно перевела взгляд на перо. — Чернил ведь нет... Старейшина вывел последнюю черту и лишь тогда поднял на неё глаза. На камне мягко, призрачно сияла совершенная серебристая руна, похожая на сложную снежинку, сотканную из тончайших переплетённых нитей света. Тэррион усмехнулся: — Для камня чернила не нужны. Он легонько коснулся руны подушечкой пальца. Символ тут же вспыхнул холодным голубоватым светом. — Руны пишут не чернилами, дитя, — он задумчиво посмотрел на неё. — Но об этом, я полагаю, тебе рассказывали тёмные эльфы?

— Да, магистр многому меня обучил, — призналась девушка, спохватившись. — Но я никогда не видела, чтобы рунами пользовались так.

Губы Тэрриона растянулись в тонкую линию, вокруг глаз собрались глубокие старческие морщины:

— Наши предки научились вплетать в рунический знак свою родную стихию. Как и все остальные расы, но по-своему. Лишь люди со временем перестали это делать, сохранив вычерчивание знаков на бумаге, и то только для магии. У всех теперь свой порядок, дитя.

Он накрыл символ ладонью. Руна залилась ярким серебром, и в следующий миг под высокими сводами закружился, осыпаясь вниз, лёгкий, пушистый снег. Он плавно опускался, тая в воздухе за мгновение до того, как успевал коснуться пола.

Девушка восхищенно смотрела вверх, пытаясь поймать ладонями хрупкие снежинки.

— Теперь твоя очередь, — твёрдо произнёс старейшина, протягивая перо. — Возьми.

Прикоснувшись к нему, Мэллоди ощутила его необычайную, почти невесомую лёгкость. Мягкие волокна на ощупь напоминали тончайший шёлк, а очин был окован серебром так искусно, что походил на крошечное рисовое зёрнышко.

Старый эльф вложил стержень прямо в её руку, хмуро вглядываясь в её лицо. Ей пришлось крепко перехватить перо, чтобы не выронить.

— Повторяй за мной, — Тэррион, придерживая рукав, коснулся пальцем каменной поверхности. — Призови свою силу и передай её перу.

Богиня устроилась удобнее, коснувшись кончиком пера плитки. Собравшись, она мгновение сидела бездвижно, но спустя миг белоснежные волоски и очин начали стремительно меняться, окрашиваясь в багровый оттенок.

Рука девушки испуганно дрогнула, но мужчина коротким, лёгким касанием остановил её панику:

— Обуздай свой страх. Перо приняло твою стихию, — он убрал руку и продолжил выводить на полу невидимый узор. — Повторяй каждое движение. Сначала чертим знак льда, следом добавляем к нему снежную бурю.

Он вёл линию плавно, не торопясь, чутко следя за рукой Мэллоди. Она повторяла, всё больше увлекаясь узором, забывая, что держит в пальцах необычный предмет. Линии, выходившие из-под пера, тут же проступали на граните чистым пламенем, соединяясь в единую руну, похожую на детский рисунок снежинки. Когда узор был завершён, огненная руна заискрилась и мелко задрожала, словно язычок свечи на сильном ветру.

— Теперь смотри внимательно, — Тэррион мягко коснулся края символа и указал пальцем вниз, сделав короткое, плавное движение. — Добавь замыкающую линию и рукой успокой свой огонь. Думай о первом чистом снеге и первом зимнем дне, о первом прикосновении к спасительному холоду. Ты должна дать своей силе почувствовать, что именно ты желаешь получить.

Мэллоди послушно завершила начертание и прижала подушечку пальца к пылающему знаку. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох, призывая стихию к единению.

Но отклик силы оказался совсем иным, чем у старейшины. Руна резко заискрилась и с оглушительным треском впиталась в гранит. Зал Храма тут же озарился резкими вспышками – прямо в воздухе рождались сотни огненных снежинок.

На какое-то время они показались настоящими, рельефными, но тут же яростно вспыхнули алым пламенем и осыпались на пол густым чёрным пеплом, точно сгоревший пергамент. Коснувшись пола, пепел таял, оставляя после себя грязные чернильные следы, стремительно покрывавшие весь зал.

Последние всполохи медленно исчезли. В зале воцарилось мёртвое безмолвие – ни дуновения ветра, ни крика горных птиц.

Мэллоди растерянно и испуганно смотрела на грязные, почерневшие следы пепла, осевшие на её платье и мантии старого эльфа.

— Простите... — голос предательски дрогнул.

Но старейшина не выглядел удивлённым или разгневанным. Он медленно поднялся, подошёл ближе и провёл пальцами по тёмным пятнам на её плече.

— Хм.

Девушка виновато опустила голову:

— Я снова всё испортила.

— Нет.

Она удивлённо вскинула на него взгляд.

— Ты сделала именно то, чего я от тебя ожидал. — Спокойно пояснил Тэррион. — Пытаясь создать холодный снег, ты просто призвала огонь Тэрры, и только. Но начало хорошее, Богиня. По крайней мере, ты не опалила ни себя, ни меня.

Он пронзил её острым взглядом сквозь прищуренные веки и внезапно хлопнул в ладоши. Неожиданный звук был настолько резким, что Мэллоди вздрогнула и, распахнув глаза, посмотрела на Тэрриона. В тот же миг из входной арки с рёвом ворвался мощный снежный вихрь. Он потоком пронёсся вокруг Алтаря, закружился по залу, сметая всю копоть и чёрные пятна, и бесследно исчез, словно ничего и не было.

Золотистые локоны девушки растрепались от ветра и легли на плечи. Густой запах горного свежего снега витал в воздухе, приятно охлаждая горящую кожу рук и щёк.

Старейшина подобрал свою трость и, слегка склонив голову, произнёс:

— На сегодня ты справилась. До завтрашнего утра отточи руну и покажи мне, насколько ты действительно готова идти дальше.

Его тонкие губы дрогнули в едва заметной ухмылке. Он развернулся и, больше не удостоив её ни единым взглядом, размеренно покинул зал.

Мэллоди вновь осталась одна в пустом пространстве. Но в этот раз под рёбрами неприятно, болезненно кололо. Его испытующая улыбка больно задела те хрупкие чувства уважения, что она начала испытывать к старому эльфу.

«Значит, он прекрасно запомнил мои слова... Сама потребовала обучаться, сама теперь терпи...»

Тяжело вздохнув, она поднялась. Расправив платье, огляделась по сторонам и решила выйти на внешнюю площадку, к молодым хранителям.

Пещера Нарида

По приказу учителя Гаэлин до самого вечера разбирал хлам, скопившийся за долгие годы. Старец, как обычно, нашёл ему занятие и даже не обращал ни малейшего внимания на чихание, кашель и усталость ученика. Юноша вытряхивал пыльные шкуры, выметал вековую грязь и соскребал копоть со стен. Казалось, сажа и пыль лежали здесь такими слоями, словно служили хозяину особым украшением жилища.

Сам Нарид в работу не вмешивался. С торжествующей ухмылкой, на какую только был способен, он устроился на краю скалы. Закрыв глаза, он наслаждался горным ветром и шумом бурных рек. Весна всё увереннее вступала в свои права, а снежные вершины истончались, открывая острые каменистые пики.

Получив ещё годы жизни, он совершенно не желал растрачивать их на чужую усталость или грязь прожитых лет. Напротив, они лишь сильнее раздражали его, приводя в ярость; напоминая об упущенном времени и несбывшемся желании.

К ночи Гаэлин едва держался на ногах. Они устроились у очага, а юноша ещё долго перебирал вещи, решив довести начатое до конца.

Ранним утром, едва учитель ушёл на охоту, он вынес остатки скарба наружу и призвал водную стихию. Решив основательно привести их скромное жилище в порядок, он направил на стены поток чистой воды. Под её напором копоть сходила пластами, обнажая светлый природный камень, и мрачная пещера преображалась.

Когда стены и каменный свод над головой были очищены, внутри неожиданно стало светло. Теперь обитель больше не напоминала тёмную, раскрытую пасть жуткого чудовища.

Все вещи были возвращены на свои места, а на каменном ложе молодой маг бережно разложил шкуры для Нарида. Котёл, чьи бока тоже сияли чистотой, казался новым и висел над небольшим очагом. В нём уже начинала вскипать вода, как в проходе показалась тень. Старец стоял на пороге, ошеломлённо разглядывая свою пещеру. По лицу промелькнуло удивление, но виду он не подал. С плеча свисало тело зайца. Он уже хотел по привычке бросить его к котлу, дав Гаэлину выпотрошить тушку, но тут же передумал. Резко развернулся и вышел на улицу.

Юноша внимательно наблюдал за учителем. Впервые за долгое время старик ничего не приказал и не бросил ему добычу. Гаэлин встал и направился к нему.

Выйдя наружу, он оторопел. Нарид сидел на камне и сам потрошил зайца. Это было настолько неожиданно, что молодой маг просто замер, не желая издавать ни единого звука, чтобы не нарушить этот миг.

Мужчина, очищая шкуру зверя, получал истинное наслаждение. «И чего это я столько времени всё перекладывал этому мальчишке. Моя сила удвоилась, я слишком расслабился...» Лицо исказила гримаса ярости. Костяшки вмиг побелели на рукояти клинка, с которого стекали капли бурой крови.

Юноша почувствовав перемену в учителе – быстро подобрался.

— Давайте я заберу мясо и приготовлю ужин.

Гаэлин медленно подошёл и наклонился над тушкой. К его горлу прижалась холодная сталь.

Молодой маг застыл. Прикрыв глаза, он судорожно сглотнул слюну, задержав дыхание.

— Смотрю, ты осмелел, малец. — Горячее дыхание обдало ухо, жёсткая хрипотца заставила вжаться в плечи. — Я не позволял тебе подходить так близко.

Мужчина навис над учеником: клинок ещё сильнее сдавил вену под кожей, свободной рукой он схватил юношу за скулы, сжимая их до хруста.

— Знай своё место, мальчишка.

Юноша боялся даже пошевелиться.

Несколько долгих мгновений старец смотрел на него не мигая. Будто боролся сам с собой. Затем его взгляд дрогнул. Пальцы медленно разжались. Нарид резко отвернулся и отбросил тушку зайца к ногам ученика.

— Забирай. — Голос звучал глухо и раздражённо. — И не стой столбом.

Гаэлин поспешно подхватил добычу и отступил.

Лишь скрывшись в пещере, у кипящего котла, он понял, что всё это время почти не дышал, а его колени крупно дрожали.

Он разделал зайца молча. Бросил куски в кипящую воду, добавил сушёных трав – привычно, не думая. Руки тряслись при помешивании.

Нарид вернулся, когда варево уже булькало. Молча сел и взял чашу, даже не взглянув на ученика. Гаэлин, разливая похлёбку, несколько раз неловко ронял половник, настороженно следя за каждым движением старца.

Они поели в полной тишине, не глядя друг на друга.

Потом мужчина поднялся, лёг на шкуры, повернувшись спиной к очагу, и закрыл глаза. Юноша, присев у очага, подтянул колени к груди и долго смотрел на угасающие угли. Перед глазами вновь и вновь возникало лезвие, прижатое к шее. За всё время рядом со старцем он ни разу не задумывался о том, что однажды маг действительно может его убить. Теперь эта простая мысль впервые обрела для него настоящий смысл. Она долго не давала ему покоя, но усталость в конце концов взяла своё.

Глава 7. Равновесие.

Эльвэлис

Тамир – 14 день.

Пока Аэст’Эланор медленно пробуждался под лучами весеннего солнца, а свет лишь начинал нагревать крыши высоких башен, в тронном зале тёмных эльфов царило мрачное, давящее ожидание.

За длинным столом из древнего дерева собрались те немногие, кому владыка мог безоговорочно доверить судьбу королевства: старые жрецы – хранители Храма, старейшина рода, главный целитель, магистр, наследник клана Теней и верный щит Мирэйт.

Кайрион напряжённо стоял у окна, всматриваясь в зеленеющие цветочные клумбы, где садовник неспешно ухаживал за молодыми побегами. Эта мирная картина лишь сильнее подчёркивала тревогу, сжимавшую сердце магистра, пока старейшина и целитель вполголоса спорили, изучая разложенную перед ними старую карту подземных тоннелей.

Наконец король поднял руку, призывая всех к тишине.

На совете обсуждали неожиданное предложение Элерона, которое тот озвучил за завтраком.

— Пока мы доберёмся туда, что станет с этим Храмом? — взволнованно прохрипел целитель.

— Мы не можем так всё оставить, — тут же отозвался старейшина. — Если Пустота уже добралась до входа, промедление может стоить нам самого Храма Теней.

— А если мы останемся? — впервые подал голос Элерон. — Тогда мы просто будем ждать, пока она выйдет наружу.

Целитель тяжело выдохнул и покачал головой.

— Но оставить Храм без защиты...

— Защита уже нарушена, — спокойно произнёс Кайрион, отходя от окна. — Мы видели это своими глазами. Язва проникла внутрь, и мы не знаем, как далеко она успела распространиться.

Юноша поднял взгляд на магистра.

— Поэтому нам и нужно отправиться к другому Алтарю.

Мнения снова разошлись. Одни говорили о необходимости остаться и удерживать Храм, другие – о том, что без ответа Тэрры они могут лишь оттянуть неизбежное.

Король молчал.

Элерон уже хотел ответить, но его опередил магистр. Мужчина занял своё место за столом и глубоко вздохнул.

— У нас нет выбора, Владыка. Время против нас.

Даэль долго молчал. Его взгляд медленно переходил с одного лица на другое, словно он пытался взвесить не только слова, но и ту цену, которую каждому из них придётся заплатить.

Наконец он поднялся.

— Вы правы все. Храм в опасности, и город тоже. Но силой одного юноши мы не сможем ничего решить. Вам необходимо проверить второй Алтарь и провести обряд – обратиться к Тэрре.

Все переглянулись, но возражений не прозвучало. Лишь тяжёлое дыхание, раздавшееся в тишине зала, выдало состояние всех присутствующих.

Позже Даэль распорядился немедленно собраться в тот же день и в строжайшей тайне отправиться к Храму, расположенному далеко на юге Эльвэлиса, чтобы успеть до того, как первый камень погрузится в пустоту.

Для пути подготовили небольшую, неприметную повозку, каких можно было встретить на любой дороге этих земель. Сопровождать жрецов отправился сам Кайрион, оставив племянника под крылом короля.

Покинув город, они не спеша направились на юг, желая лишь одного – успеть.

Пещера Нарида

Гаэлин проснулся задолго до рассвета. Тело ломило. Он резко сел, тяжело дыша. Спина и лицо покрылись липким холодным потом. Юноша судорожно огляделся в полумраке, прислушиваясь к мерному дыханию спящего мага.

После вчерашнего он уже не мог спокойно смотреть на закрытые глаза старца. Сама мысль снова уснуть, пока этот безумный старик находится с ним в одной пещере, казалась теперь безрассудством.

Не в силах больше оставаться на месте, Гаэлин тихо поднялся и выскользнул наружу.

Горный воздух немного привёл его в чувство. Юноша несколько раз глубоко вдохнул, затем медленно прошёлся по каменистой площадке, разминая затёкшие за ночь ноги и ноющую от напряжения спину. Вернувшись в пещеру, он сразу же принялся за приготовление пищи, стараясь занять руки и ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей.

Спустя некоторое время зашевелился и проснулся Нарид.

Он не сразу стал подниматься. Приоткрыв глаза, мужчина долго и безмолвно наблюдал из темноты за каждым движением юноши у очага. Вчерашняя вспышка ярости и собственное непреодолимое желание пролить кровь ученика не прошли бесследно даже для него.

Эта слепая жажда убийства глубоко насторожила старого мага. Она заставила его впервые задуматься о том, способен ли он по-прежнему держать собственную силу под властью разума. Но сейчас он не желал возвращаться к этим мыслям и смотреть в них слишком глубоко.

Как только Гаэлин взял корзину и послушно вышел наружу, чтобы набрать хвороста для догорающего огня, Нарид поднялся.

Он решил спуститься к горному водопаду – смыть с себя скопившуюся грязь, освежиться и заодно выстирать одежду.

У самого входа в пещеру они столкнулись лицом к лицу. Юноша как раз возвращался с охапкой веток.

Старец сразу заметил, как парень испуганно отшатнулся, вжимаясь спиной в каменную стену. Он не подал виду, что заметил этот страх, лишь мазнул по ученику тяжёлым взглядом и бросил на ходу:

— Скоро буду.

Сжимая в руке мешочек с травами, он пошёл дальше вниз по тропе, оставив Гаэлина переводить дыхание.

Дорога к водопаду была недолгой, но крутой. Шум падающей воды разносился далеко по округе, заполняя ущелье ровным, тяжёлым гулом.

Нарид уверенно спустился к самому подножию, где бурлящий поток срывался с отвесной скалы. Здесь, прямо под плотной стеной летящей воды, скрывался широкий каменный уступ, защищённый от посторонних глаз. Зайдя на уступ, старец неторопливо разделся и встал прямо под ледяной водой. Хлёсткие струи обрушились на его плечи и спину, выбивая остатки ночного оцепенения и смывая въевшуюся грязь.

Омывшись, он принялся за одежду: тщательно выстирал старые вещи в каменистой заводи, выжал их и разложил на плоских, прогретых солнцем камнях.

Чтобы не терять времени, мужчина воспользовался своей силой. Призвал потоки горячего воздуха, и те окутали ткань плотным сухим теплом, быстро вытягивая из неё влагу.

За этими простыми делами мысль, давно зревшая в глубине сознания, постепенно, но неотвратимо вырастала и обретала чёткие очертания.

«Время пришло. Пора встретиться с последователями Огненного Владыки и начать подготовку к осуществлению задуманного. Хватит выжидать в этой глуши».

Одевшись в сухое и чистое, маг вернулся в пещеру.

Завтрак уже был готов.

Они поели в полном, тяжёлом молчании, не проронив ни слова. Но даже под конец трапезы Нарид не стал озвучивать своё решение. Он молча поднялся, собрал в дорожный мешок остатки запечённого мяса и пресные лепёшки, затем направился к выходу.

Гаэлин наблюдал за ним, пряча невольную улыбку. Уход учителя станет для него долгожданной передышкой – возможностью остаться одному, обрести душевное спокойствие и просто побыть вне опасности.

Но радость оказалась слишком короткой. Спустя всего миг из прохода раздался резкий, раскатистый голос мага:

— Тебя долго ждать? — Голос мужчины был ледяным, не терпящим никаких пререканий или задержки.

Внутри у юноши всё оборвалось. Он поспешно залил водой догорающие в очаге угли, схватил свой плащ и бросился вон из пещеры вслед за учителем. Ему ничего больше не оставалось, кроме как подчиниться.

Силь’Лаэрия

У подножия Храма, где солнце и ветер безраздельно владели горными уступами, стояла Мэллоди, наблюдая за молодыми эльфами. Они, как обычно, оттачивали свои навыки, не отвлекаясь ни на миг. Она следила за движением их пальцев, ловя и запоминая каждый жест, желая постичь их стихию.

Вдруг близнецы заметили девушку и махнули ей, чтобы она спускалась к ним.

Она улыбнулась и осторожно сошла с уступа. Стоило ей подойти, как все тут же бросили свои занятия и окружили Богиню. Наперебой они расспрашивали её об успехах, а потом решили показать свои.

Юные Хранители расположились на широком каменном уступе и один за другим начали показывать Мэллоди своё мастерство. Она заворожённо следила за каждым движением.

Но как только последняя сосулька растаяла в руках Линэль, они обратили взоры на девушку.

— Покажи свой дар, Богиня. — Нетерпеливо вытирая руки об одеяние, защебетала Мираль.

— Хорошо.

Мэллоди закусила нижнюю губу, стараясь скрыть неловкость. Она подошла к краю и, задумавшись, посмотрела на эльфов. Вспомнились слова старейшины – учи руну. Вытащив перо, чем удивила Хранителей, начала выводить на каменной стене знак. «Лёд... буря...» Линии под пером медленно налились багрянцем. Закончив символ, Мэллоди сделала глубокий вдох и прикоснулась к начертанным линиям. Те вспыхнули, впитались в камень и исчезли.

Тут же в воздухе над магами, сверкая на солнце мелкой крошкой, посыпался снег. Не успев коснуться горного уступа, снежинки сгорали.

Все в недоумении и восхищении смотрели то на Богиню, то на снег. Близнецы, раскрыв рты, благоговейно взирали на это чудо, радуясь и хлопая в ладоши. Лишь Тариэль вздохнул и строго взглянул на девушку.

— Почему снег обращается в пламя? — озадаченно произнёс Тариэль.

Все тут же уставились на Мэллоди, ожидая ответа.

— Я только пробую. Я маг огня и... пока не умею иначе.

Эрион подошёл и мягко опустил руку ей на плечо.

— Ничего. В следующий раз покажи нам дар Тэрры. Мы никогда не видели другой стихии.

Хранители дружно закивали, и девушка, кивнув в ответ, спрятала перо обратно в отделение плаща. Подбадривая и подталкивая её, они дружно направились обратно в Храм. Их уже давно ожидали обеденные яства.

Остаток дня прошёл в терпеливом повторении рун и сосредоточении на стихии светлых эльфов.

Ночь наступила быстро, и так же быстро начался следующий день с теми же заботами. Потом ещё один. Мэллоди показывала старейшине свои успехи, а он, не сказав ни слова, обучал её новым линиям и новым символам, не давая девушке ни мгновения покоя.

Спустя несколько дней она сидела у окна в трапезной и разглядывала, как на склонах вершин пробивается молодая трава. Там, в полдень, её и нашёл Эрион.

— Богиня. — Он остановился в проходе, слегка запыхавшись. — Если вы не против... сегодня мы хотели бы показать вам кое-что.

Мэллоди обернулась.

За его плечом уже маячила Линэль – серебристые волосы убраны назад, в глазах тот же серьёзный, но живой взгляд.

Молодые Хранители вывели её наружу, на уступ, где обычно занимались сами. Солнце стояло высоко, но тепла ещё так и не давало – здесь, среди скал, оно лишь слепило, не грея. Ветер гулял свободно, цепляясь за одежду и путаясь в волосах.

— Закройте глаза, — тихо попросила Линэль.

Мэллоди послушалась.

— Почувствуйте воздух. Не пытайтесь уловить его – просто позвольте ему коснуться вас. Он живой. Как и всё здесь.

Богиня медленно выдохнула. Ветер скользнул по щеке – холодный, почти острый. Не враждебный. Просто... другой.

— Стихия светлых эльфов – это не просто холод и снег, — негромко добавил Тариэль, стоявший чуть в стороне. — Это холодное дыхание. Тэрра дышит через эти горы. Мы лишь учимся дышать вместе с ней.

Мэллоди почти почувствовала нечто едва уловимое – лёгкое прикосновение сквозь ткань.

— Есть место, — Эрион переглянулся с остальными. — Вершина, где снег не тает никогда. Там стихия говорит яснее всего. Мы могли бы... проводить вас.

Мэллоди посмотрела на них и увидела ожидание в их глазах. Они искренне желали ей помочь.

Недолго думая, она согласилась.

***

Подъём оказался долгим.

Тропа сужалась с каждым шагом, камни под ногами становились острее и ненадёжнее. Ветер здесь уже не просто касался – он толкал, пробирался под плащ, выдувал тепло изнутри. Мэллоди шла молча, стараясь не показывать, как тяжело даётся каждый следующий шаг.

Хранители двигались привычно, легко. Для них эта гора давно стала частью жизни: они знали каждый поворот тропы, каждый выступ, где можно было перевести дыхание.

Горы были продолжением их самих.

Первой сдалась грудь.

Воздух стал другим – тонким, почти невесомым. Грудь требовала больше воздуха, чем могли дать горы. Девушка остановилась, прижав ладонь к рёбрам, и с трудом подавила желание согнуться.

Эрион заметил сразу.

— Человеческому телу здесь тяжело, — произнёс он без осуждения. — Воздух на такой высоте иной. Его меньше. Нужно дышать медленнее, а не глубже – иначе становится хуже.

— Некоторые и вовсе не могут подняться так высоко, — добавила Линэль, обернувшись. — Голова кружится, темнеет в глазах. Это не слабость. Это просто... другое тело.

Мэллоди молча кивнула, выравнивая дыхание.

Они дали ей время.

Никто не торопил, не смотрел с жалостью. Просто ждали рядом, пока дыхание не станет ровнее. Когда она кивнула снова – уже увереннее, они двинулись дальше.

И вот наконец тропа вывела их на узкий уступ.

Мэллоди подняла голову.

Снег лежал здесь так, будто никогда и не собирался уходить. Плотный, синеватый в тени, ослепительный там, где его касалось солнце. Тишина стояла особая – не пустая, а полная.

Гора молчала.

— Подойдите, — мягко сказал Тариэль.

Девушка шагнула к снегу и опустилась на колени. Протянула ладони.

— Не хватайте, — тихо предупредила Линэль. — Просто коснитесь. Не сопротивляйтесь холоду.

Пальцы легли на поверхность.

Холод был живым. Он не просто обжигал кожу – проникал глубже, медленно, неторопливо, как вода сквозь трещину в камне. Добирался до чего-то тёплого внутри – до того огня, что жил в ней, – и касался его, не гася.

Мэллоди вздрогнула.

— Вот, — едва слышно произнёс Эрион. — Вы чувствуете? Это и есть равновесие. Когда два начала не борются, а принимают друг друга.

Она не ответила. Боялась спугнуть это ощущение.

Холод тихо пульсировал в ладонях. Огонь внутри чуть сжался – и принял его. Девушка медленно выдохнула.

Пар поднялся над снегом и растворился в горном воздухе.

Некоторое время никто не говорил.

Хранители дали ей привыкнуть к новому чувству, а затем предложили попробовать вновь вызвать снег – но уже прислушиваясь к обеим стихиям.

Богиня снова опустила ладонь на снежное покрывало. В ушах стоял гул от сильного ветра. Волосы растрепались, рукава всё время норовили помешать.

Девушка взяла рукой правый рукав, как делал старейшина, и прикрыла глаза. Все замерли в ожидании.

Мэллоди начала вырисовывать линии руны прямо на снегу. Под её пальцем дорожка таяла, образуя изящный, выверенный узор. Последняя черта.

Символ заискрился, тая в снегу и оставляя ровные борозды. Но ничего не произошло.

Она медленно открыла глаза и посмотрела на свои руки, снег по-прежнему продолжал таять под пальцами. Огонь внутри снова тянулся наружу.

Богиня вновь закрыла глаза. Ветер ударил сильнее. И тогда в её памяти всплыли слова Линэль — «Не хватайте. Просто коснитесь». Она тут же перестала заставлять стихию подчиниться, просто осталась неподвижна и запела:

В безгласной глуби спала Тэрра,

сокрытая в пепле и каменном сне.

Вздохнула она – и проснулись недра,

древняя сила явилась земле.

Голос её растворился в ветре.

Первые звуки были тихими, почти неслышными. Но постепенно песнь окрепла и разлилась по каменным уступам, уходя вверх, туда, где белые вершины терялись в небе.

Хранители замерли. Они не знали этой песни. Но слушали.

Камень услышал притяжение в зове,

вода пробудилась и двинулась в путь,

в крови забурлила живая сила –

и смертному сердцу позволила жить.

Ветер над миром склонился в поклоне,

коснулся листвы, что дрожала в глуши...

Тогда прозвучало лишь тихое слово:

«Я ваша мать... дарую вам...»

Ветер на мгновение переменился, унося последние слова песни.

Мэллоди открыла глаза и увидела первую снежинку. Она возникла прямо над её ладонью. Одинокая. Совершенная. Она даже не успела вдохнуть, как снежинка опустилась ей на кожу.

Следом появилась вторая. Третья. А потом снег посыпался с неба мелкой серебристой пылью.

Хранители тут же подняли руки, ловя первые совершенные снежинки.

Линэль засмеялась. Мираль радостно вскрикнула. Эрион смотрел на Богиню, не скрывая изумления.

Тариэль поймал её взгляд. И впервые искренне улыбнулся.

Мэллоди смотрела на падающий снег, не в силах поверить, что он не сгорает. На её ладони лежало маленькое белое совершенство, а огонь внутри неё молчал.

Обратный путь оказался легче.

Дорога теперь сама уводила вниз, и девушке уже не приходилось заставлять себя делать каждый следующий шаг. Она шла молча, ещё не до конца вернувшись из того странного состояния, которое оставил в ней снег. Ладони помнили его холод, огонь внутри – его прикосновение.

Хранители не мешали этой тишине. Шли рядом, иногда тихо переговариваясь, но не задавая ей вопросов.

Постепенно тропа стала шире. Ветер ослаб, и впереди между скалами показалась знакомая арка Храма.

У входа, под высокой аркой, стояла фигура.

Мэллоди присмотрелась и узнала его издали – по осанке, по тому, как он держался. Спокойно, неподвижно, с той сдержанностью, которая не требовала ни жестов, ни слов. Илсарион.

Рядом стоял его конь, поводья которого держал воин, сопровождавший её.

Король не смотрел на дорогу. Его взгляд был устремлён на Богиню с того самого мгновения, как она показалась из-за поворота.

Он не сделал ни шага навстречу. Только смотрел.

Эрион, шедший рядом, едва заметно напрягся.

Девушка выпрямила спину и шагнула навстречу королю. Подойдя ближе, она поклонилась и поздоровалась. Илсарион молча склонил голову в ответ, затем устремил взор на Хранителей, оставшихся позади неё.

— Проводите нас в уединённое место. Мне необходимо поговорить с Богиней.

Молодые эльфы тут же подобрались и отвели короля в трапезную с такой торопливой почтительностью, что Мэллоди невольно улыбнулась.

Они заварили горный чай – терпкий, с запахом смолы и сухих трав, расставили чаши и бесшумно исчезли, прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Король осмотрелся и сел подле окна.

Несколько мгновений он смотрел на вершины, видневшиеся за стеклом.

Он сидел прямо, не касаясь стены. Чашу не трогал – лишь обвёл взглядом низкий каменный потолок, узкие окна, грубо тёсаные стены. Осматривал всё без спешки, будто хотел не оценить это место, а понять его.

Потом перевёл взгляд на неё.

— Как вам горный воздух, Богиня? — Голос ровный, в нём не угадывалось ни одобрения, ни недовольства.

— Тяжело, — честно ответила Мэллоди. — Но привыкаю.

Король чуть качнул головой.

— Хранители не обижают вас?

— Нет. — Она помолчала. — Они... осторожны со мной. Но дружелюбны.

— Хорошо.

Он задавал вопросы коротко – о расположении покоев, о ходе обучения, об Алтаре. Слушал внимательно, не перебивал. Когда она отвечала уклончиво, не давил. Просто ждал.

И от этого молчания становилось труднее всего.

Наконец он взял чашу, сделал один глоток и поставил обратно.

— Близится день коронации, — произнёс он без предисловий. — До него я желаю познакомить вас со своей семьёй. Прошу собрать необходимые вещи. Мы отправляемся сегодня.

Мэллоди посмотрела на него, чуть подняв брови.

Слово «прошу» прозвучало именно так, как звучит приказ, облачённый в форму просьбы.

— Я буду готова, — слова прозвучали тихо.

Желания покидать Храм у неё не было.

Она собралась быстро. Не желая задерживаться, взяла лишь самое необходимое.

Пока складывала вещи, за каменной стеной стояла тишина. Ни шагов, ни голосов. Хранители не пришли проститься. «Может, так здесь принято. Может, здесь вообще не прощаются?!»

Когда вышла к арке, Илсарион уже стоял у коней. Спиной к ней.

Он смотрел на горы. О чём думал король, девушка не знала.

И тут со стороны входа шагнул Лорэмиль. На губах – лёгкая улыбка. Та самая – открытая, чуть насмешливая, совсем неуместная для воина королевской свиты.

— Богиня. — Он склонил голову, но глаз не опустил. — Позвольте помочь.

От неожиданности Мэллоди опешила и не успела ответить. Эльф привычным, почти небрежным движением подхватил её – легко, будто она весила не больше дорожного плаща, – донёс до коня и плавно усадил в седло.

Мир качнулся.

Девушка крепко ухватилась за переднюю дугу, едва удержавшись. Лорэмиль, не обращая внимания на её растерянность, вскочил следом, взял поводья, и конь тронулся – ровно, уверенно. Она лишь выдохнула и оглянулась на Храм. Арка была пуста.

Никто не вышел проводить. Ни Эрион, ни Линэль, ни старейшина. Только ветер гулял между колоннами, трепля пламя факела у входа.

«Наверное, так принято», — она сильнее сжала пальцы.

Илсарион оседлал жеребца и поехал следом. Прямой. Молчаливый. Он не оглядывался.

Горная тропа уводила вниз, в долину, где далеко внизу уже белел Тар'Элмаир.

Спуск в город занял куда меньше времени, чем подъём в первый день прибытия. Дорога бежала вниз легко, почти сама – копыта коня отбивали ровный ритм по белому камню. Ветер уже не толкал в грудь, а лишь скользил следом.

Богиня держалась за дугу седла и смотрела вперёд. По пути к замку эльфы узнавали её. Первыми поднимали руки – открытым жестом, ладонями вперёд, приветствуя её. Потом склоняли головы и не поднимали их, пока конь не уходил на почтительное расстояние.

Она не успевала ответить каждому – лишь чуть наклоняла голову в ответ, чувствуя себя одновременно важной и совершенно лишней в этом ритуале.

У дворца было тихо.

Лорэмиль спешился первым. Помог ей – молча, без лишних движений, – и увёл коней.

Мэллоди двинулась следом за королём под высокую арку главного входа.

Дворец был высечен в самой горе – не построен, а именно высечен, словно скалу попросили раздвинуться, и она согласилась. Белый камень стен уходил вверх без единого шва. По колоннам вились тонкие прожилки голубого кристалла, мерцавшего в полумраке. Полы отражали свет так, что казалось: идёшь по застывшей воде.

Старший распорядитель возник почти мгновенно и согнулся в поклоне ещё до того, как Илсарион перешагнул порог. Король отдал распоряжения коротко, почти не останавливаясь.

— Приготовить покои для Богини. Подготовить наряд к ужину. И зал.

Пожилой эльф, в сером одеянии, молча склонил голову.

— До встречи на ужине, — произнёс владыка, повернувшись к девушке. Взгляд его оставался спокойным. — Отдыхайте.

И ушёл.

Мэллоди смотрела ему вслед, пока шаги не стихли в боковом коридоре.

Глава 8. Холод эльфов.

Тар'Элмаир

Тамир – 17 день.

Мэллоди стояла посреди большого коридора.

Илсарион уже давно скрылся за поворотом. Слуги неподалёку стояли неподвижно, не издавая ни звука. Даже дыхания их не было слышно.

Она всё ещё отчётливо слышала его «Отдыхайте», но отдыхать ей вовсе не хотелось. Слишком многое произошло за один день. Снег, гора, её огонь... и теперь дворец, король, коронация – о которой ещё недавно она могла думать лишь как о далёком будущем.

Девушка невольно коснулась пальцами ткани платья. «Всё происходит слишком быстро».

Слуги по-прежнему ждали неподалёку. Когда Мэллоди наконец обернулась к ним, старшая из них склонила голову.

— Следуйте за нами, Богиня.

Они повели её наверх – по широкой лестнице, вдоль стен, где в нишах стояли белые кристаллы размером с кулак. Они не горели – просто светились изнутри, тихо и ровно, наполняя коридор мягким сиянием. Покои оказались в конце длинного прохода под низким сводом. Комната была просторной. У дальней стены – постель с тяжёлым пологом цвета зимнего неба. Рядом – стол из светлого камня, несколько полок с книгами в тёмных переплётах. В углу – сундук, на крышке которого кто-то заранее сложил льняные полотнища. Но главным было окно. Широкое, почти во всю стену, без занавесей. За ним – горы. Бесконечные, серебристые, облитые вечерним светом. Тар'Элмаир лежал далеко внизу – белый, тихий, весь из острых углов и тонких мостов. Над дворцом кружили большие птицы с широкими крыльями. Девушка долго стояла у окна, не веря в происходящее.

Потом её омыли – тёплая вода пахла горными травами и чем-то смолистым. Служанки работали молча, ловко, не задавая вопросов. Облачили её в лёгкое эльфийское платье и оставили одну. Она походила по комнате. Взяла с полки книгу – буквы были эльфийские, острые, красивые и совершенно непонятные. Вернула на место. Снова подошла к окну. Горы темнели. Са'тар только начинала подниматься над дальним хребтом. Когда служанки вернулись, они принесли с собой три наряда – каждый из тонкой серебристой ткани, явно подобранный заранее, с точным знанием её размера. — По просьбе Владыки, — сообщила старшая из них, раскладывая платья на постели с такой интонацией, которая не предполагала возражений. Мэллоди посмотрела на наряды. Потом на служанку. «Он уже всё спланировал. И отказа не ждал».

Девушка сжала губы и выбрала второе – с высоким воротом и длинными рукавами. «Хотя бы не буду мёрзнуть».

Служанки проводили её до места, указанного Владыкой. У дверей зала они остановились, поклонились – и исчезли за поворотом. Богиня осталась одна перед высокими створками. По обе стороны стояла стража. Эльфы смотрели прямо перед собой, не произнося ни слова. Потом – медленно, без скрипа – двери распахнулись, и она шагнула внутрь. Зал был длинным.

Стол тянулся от порога почти до дальней стены, уставленный блюдами: запечённая птица, тонкие ломти вяленого мяса, сыры с синеватой коркой, мёд в каменных чашах и напитки цвета талой воды и тёмного янтаря. Над столом плыл лёгкий пар, в воздухе смешивались запахи горячего мяса, трав и можжевельника. Короля не было. Его место во главе стола пустовало.

За столом сидели двое. Женщина в короне – прямая, с холодными светлыми глазами, держала за руку молодую эльфийку и что-то тихо говорила ей. Девушка слушала, склонив голову. У дальней колонны стоял высокий юноша. Рядом с ним застыл слуга с подносом кубков. Скулы эльфа были напряжены, взгляд устремлён куда-то поверх присутствующих. Один кубок он уже осушил. Взял второй – и в тот же миг к нему подошли две дамы. Юноша выпил, даже не взглянув на них.

Слуга стоял неподвижно, лишь едва заметно сжав губы. Мэллоди сделала первый шаг. Внимание зала тут же обратилось к ней. Молодой эльф отодвинул дам рукой – бесцеремонно, почти грубо – и вытянул шею, разглядывая её открыто. Оценивающе. С тем особым любопытством, которое не считает нужным прятать. Королева и молодая эльфийка отпустили руки друг друга. В зале стало холоднее.

Девушка крепче сжала ткань платья, слегка приподняла длинный подол и сделала глубокий вдох. Поклонилась – так, как учила её королева Элиана. Спина прямая. Голова опущена ровно настолько, насколько требовал обычай. Выпрямилась. Посмотрела на женщину в короне. — Доброго здравия, королева. Всех благ вашему дому. Королева чуть приподняла уголок губ. Тихо хмыкнула и кивнула. — Добро пожаловать, Богиня. — Голос её был твёрд и ровен. — Рады принять вас в нашем королевстве. Взгляд королевы задержался на ней чуть дольше, чем требовала вежливость. Она сделала лёгкое движение рукой – едва заметное, как взмах крыла. Слуга тут же шагнул к девушке, чуть склонил голову и указал на место по левую руку от пустующего кресла во главе стола.

Мэллоди двинулась следом, чувствуя на себе плотные, изучающие взгляды. Эльф выдвинул стул. Она опустилась, чуть скованно стараясь не зацепить длинным подолом край стола. Когда стул мягко задвинули обратно, она тихо выдохнула. Перед ней тут же появилась чаша. Тёмный напиток пах ягодами и горными травами.

Юноша всё это время не двигался.

Он смотрел на неё – открыто, с тем же оценивающим прищуром, что и в первое мгновение. Разглядывал без спешки, будто составлял о ней собственное суждение. Потом, когда она взяла чашу и сделала маленький осторожный глоток, он оторвался от колонны. Поставил свой кубок на поднос слуги – не глядя. Прошёл вдоль стола и неторопливо обогнул стол, сев напротив. Локти легли на стол, подбородок чуть поднялся. Юноша смотрел на неё в упор. Мэллоди не опустила взгляд. Они молча смотрели друг на друга. Миг. Девушка первой отвела глаза и сжала пальцы под столом. Двери в дальнем конце зала вдруг распахнулись. Никто не повернул головы. Илсарион вошёл быстро и тихо. Ни слова, ни взгляда в сторону – прямо к своему месту. Сел и положил руки на стол.

Лишь тогда слуги зашевелились и начали разносить блюда. Зал будто сделал выдох.

Тишину нарушила королева. — Илсарион. Король поднял взгляд от стола. — Мэриэль. Эльфийка едва заметно качнула головой и перевела взгляд на Мэллоди. Изучала её так же, как сын, только иначе. Не с любопытством – с мерой. Словно определяла расстояние, которое следовало держать между ними. — Значит, это и есть Богиня Тэрры, — произнесла она наконец. — Да. Мэллоди открыла рот, но юноша опередил её. — И как вам наши горы, Богиня? — Он взял кубок, не сводя взгляда. — Не слишком холодно для человека?

Мэллоди спокойно поставила чашу. — Холодно, но я привыкаю. Молодой эльф ещё несколько мгновений смотрел на неё. Уголок его губ дрогнул. — Быстро. Владыка перевёл взгляд на сына. Затем взял кубок, сделал глоток и обратился к королеве – уже о делах, не имевших отношения ни к девушке, ни к юноше. О границах. О караванах из южных долин. Королева отвечала так же ровно. Разговор тёк мимо – на эльфийском, быстро, с короткими паузами там, где люди ставят запятые. Она не понимала ни слова.

Молодая эльфийка напротив неё – та, что сидела рядом с королевой, – вдруг тихо наклонилась вперёд. — Вам положить? — спросила она по-человечески, почти без наречия, кивнув на блюдо с птицей. — Это лучше есть горячим. Мэллоди посмотрела на неё. Большие светлые глаза, спокойные и без подвоха. — Благодарю. — Я Сильэна, — сказала эльфийка так просто, будто они встретились у колодца, а не за королевским столом. — Старшая дочь короля. За столом что-то едва слышно изменилось – не в словах, а в воздухе. Мэриэль скосила взгляд на дочь, пока принц вновь потянулся к кубку. Илсарион ел молча, не обращая внимания на колкости своих детей.

Молодая эльфийка и юноша больше не изъявляли желания заговорить с гостьей. Лишь изредка поглядывали на неё. Когда трапеза закончилась, Владыка неожиданно резко опустил нож и поднялся.

— Дорогая Мэллоди, позволь представить тебе мою семью. — Он протянул руку женщине в короне, и та медленно поднялась. — Королева Силь’Лаэрии, Мэриэль.

Женщина чуть склонила голову.

— Мой сын, Ильсар.

Юноша поднялся, небрежно отложив льняное полотно и криво приподнял уголок губ. Затем слегка склонил голову.

— Моя старшая дочь – Сильэна.

Эльфийка лишь легко кивнула, оставаясь на месте. На её лице появилась мягкая улыбка, но глаза сохранили холодную сдержанность.

— Рада знакомству, — Богиня широко улыбнулась, немного прокашлявшись.

Илсарион едва заметно откашлялся, затем поднялся из-за стола и вышел, возвращаясь к своим делам.

Мэллоди проводила его взглядом. «И вот зачем он пожелал меня сюда привести?» Она опустила глаза и начала теребить складки эльфийского платья. В этот миг заговорила королева.

— Хорошо выглядишь, Богиня. — Её взгляд скользнул по одеянию. — Наш король знает толк в прекрасном. Наряд словно создан для тебя.

Мэриэль поднялась и, придерживая подол, подала руку дочери.

— Прошу, дорогая. Сопроводи нашу гостью в её покои. А завтра утром покажи ей наши сады и залы. Расскажи о здешних правилах. — Она учтиво улыбнулась дочери, легко коснувшись её руки и покинула зал.

Ильсар, откинувшись на спинку кресла, продолжал смотреть на Богиню, не проявляя ни малейшего желания спешить.

Мэллоди сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, поднялась и последовала за Сильэной. Уходя, она лишь слегка склонила голову в сторону принца и отвернулась.

Принцесса неспешно прошла до лестницы. Призвав слуг, указала им проводить гостью, затем развернулась и ушла, оставив девушку одну.

***

Ночь прошла незаметно.

Когда первые солнечные лучи скользнули по покоям, в дверь постучали. За девушкой пришла Сильэна.

Она появилась без свиты и без служанок, в простом изумрудном для королевского дворца платье, и с той же лёгкой улыбкой, которую Богиня заметила ещё вчера за ужином.

— Доброе утро, Богиня.

— Доброе утро, Сильэна.

Принцесса чуть удивлённо посмотрела на неё, услышав своё имя без титула, но ничего не сказала.

— Королева велела показать вам дворец. Если не устали после дороги, я могу провести вас сама.

Мэллоди согласилась.

Они неспешно двинулись по дворцу.

Эльфийка легко рассказывала о том, что встречалось им по пути. Показывала полотна, висевшие в высоких нишах, называла изображённых на них предков и рассказывала, какие события они хранили в памяти рода. Останавливалась у вышитых полотен, объясняя значение древних узоров, где каждая нить имела своё место, а каждый знак – свой смысл.

Залы были огромны и светлы. Повсюду были высокие окна, украшенные тонкими кружевными занавесями. Свет свободно проникал внутрь, ложился на белый камень и играл в голубоватых прожилках кристаллов.

Во дворце было тихо, тепло и уютно. После холодных горных уступов всё это казалось почти непривычным. А сама Сильэна оказалась совсем не такой, какой девушка представила её после вчерашнего ужина. Принцесса много улыбалась, легко шутила, могла остановиться посреди разговора лишь затем, чтобы показать ей редкую резьбу на колонне или рассказать какую-нибудь мелочь о дворце.

Постепенно Мэллоди расслабилась и ей стало легче говорить с эльфийкой.

Она начала спрашивать о жизни во дворце, о королевской семье, о здешних обычаях. На некоторые вопросы Сильэна отвечала охотно, на другие – коротко и сухо, словно не желала продолжать разговор.

Девушке всё труднее было понять этих эльфов. То они были приветливы и мягки, то их слова становились холодными и резкими. Один и тот же эльф мог улыбаться ей, а через мгновение смотреть так, что хотелось отступить на шаг. Но когда они вышли в сад, Мэллоди обо всём забыла.

Сад оказался огромен и ухожен. Он не уступал садам королевства Сурры. Между белыми дорожками тянулись цветочные ложа, пробивалась молодая трава, а вдоль дальних стен росли ягодные деревья.

Весна только начинала вступать в свои права. На тонких ветвях набухали первые почки. Среди зелени уже показывались крошечные листья.

Девушка остановилась, любуясь садом.

— А вот этого вы не встретите у себя, человек.

Слова легли между ними холодным лезвием.

Мэллоди вздрогнула, но всё же подошла к принцессе. Сильэна указала на невысокое дерево, почти скрытое молодой листвой.

— Эти плоды растут только у нас. Они ярко-алые, а внутри у них мягкая белая сердцевина. Вкус нежный, с лёгкой кислинкой. — Принцесса повернула голову и взглянула на Богиню. — Но ты их не увидишь. Они спеют лишь к концу лета. Ведь к тому времени тебя уже здесь не будет.

Эльфийка говорила спокойно, даже с прежней лёгкой улыбкой. Богиня на мгновение замерла.

— Возможно.

Сильэна ничего не ответила. Мэллоди почувствовала, что больше не хочет оставаться в саду.

— Простите, принцесса. Мне что-то нехорошо. Я, пожалуй, вернусь в покои.

Молодая эльфийка сверкнула глазами, но сжав губы промолчала.

Богиня развернулась и направилась обратно.

— Встретимся за обедом, — донеслось ей вслед.

Она не обернулась.

В покои Мэллоди добралась сама.

«Лучше бы я осталась в Храме». Мэллоди взглянула в зеркало. На ней всё ещё было платье, выбранное королём. Она медленно обошла свои покои и села у стола. «Зачем он пожелал меня сюда привезти? Почему все так враждебны ко мне?» В памяти вновь возник холодный взгляд короля у Алтаря. «Похоже, ледяные горы заморозили их души».

Она положила руки на стол и опустила на них голову. Перед её внутренним взором предстали Хранители: Эрион, Тариэль... и те дни, проведённые среди гор. Потом – Каэль, суженый, которого она оставила там, далеко от этих стен, ожидающего её возвращения.

Мысли одна за другой медленно теряли ясность. Усталость, накопившаяся за последние дни, наконец взяла своё. Мэллоди закрыла глаза и сама не заметила, как уснула.

Тем временем Сильэна направилась к брату. Ильсар ждал её в одном из боковых залов дворца.

— Ну? — спросил он, едва увидев сестру.

Девушка остановилась напротив него. На её лице вновь появилась та лёгкая улыбка, которую Мэллоди видела утром.

— Она не такая, какой я её представляла.

Принц чуть приподнял бровь.

— А какая?

Принцесса задумалась.

— Слишком спокойная.

Брат усмехнулся.

— Тогда посмотрим, надолго ли её хватит.

Девушка ничего не ответила. Но в её глазах мелькнуло то же любопытство, которое вчера читалось во взгляде Ильсара.

Руины Храма Сумерек Повозка с жрецами продолжала неспешно двигаться по лесной дороге. Свернув с каменного тракта, колёса глухо застучали по заросшей тропе, уводя путников в глубину леса – прокладывая путь к древнему Храму.

День за днём оставались позади, шумная столица и небольшие города.

Ночевали они в поселениях, а с рассветом вновь пускались в путь. Четвёртый день пути уже близился к середине, когда молодой лес вдруг расступился, и впереди показались высокие колонны, разрушенные былой войной.

Время и магия частично восстановили камень, но стены эльфы оставили неизменными. Лишь полукруг вокруг Алтаря сохранился невредимым; остальная часть святилища покоилась в руинах. И всё же камень Тэрры был столь же прекрасен, как и два столетия назад. Он сверкал под пробивавшимися сквозь кроны лучами солнца, храня в себе древнюю, неиссякаемую мощь, которой некогда был исполнен весь Храм. Повозка остановилась, скрипнув ступицами.

Кайрион, ехавший следом, соскочил с коня и подошёл к закрытой повозке. — Мы прибыли, — проговорил он, отводя в сторону тяжелую тканевую занавесь. Жрецы устремили взоры на святилище.

Принимая помощь магистра, старцы один за другим медленно спустились на землю и направились к Алтарю. Кайрион шагал следом, всю дорогу молча выслушивая их скорбные речи о невосстановленном величии павших стен. Оказавшись у Храма, жрецы расположились вокруг камня, потянув за собой мага и требуя, чтобы он присоединился к ритуалу. — Мы все должны преклонить колени и призвать нашу Мать, — прохрипел самый старый из них.

Приподняв широкие рукава мантии, он обнажил иссохшие, морщинистые руки. Быстрым, точным движением старый эльф вычертил руну на гладкой поверхности Алтаря. Сложил ладони и прикрыл веки. Остальные беззвучно повторили его жест. В тишине руин раздался шёпот.

Слова древнего молитвенного напева сплетались в воздухе, вибрируя и создавая вокруг пришедших тонкий, полупрозрачный купол. Свет задрожал в такт заклинанию, лес вокруг замер. Не шелохнулся ни один лист. Не вскрикнула птица. Даже ветер, ещё недавно гулявший между разрушенных колонн, внезапно стих.

Мгновение растворилось в тишине.

Жрецы продолжали шептать, не открывая глаз.

Они ждали ответа Тэрры.

А лес погрузился в глубокое, звенящее безмолвие, которое тянулось, превращая мгновения в вечность...

Глава 9. Под чужим взглядом.

Тар'Элмаир

Тамир – 19 день.

Сумерки, точно тяжёлое бархатное покрывало, накрыли столицу светлых эльфов. Небо затянулось плотными, низкими тучами, скрыв холодный свет звёзд. Город и замок погрузились в ночную тишину, нарушаемую лишь порывами ветра, обещавшими скорый весенний дождь.

Мэллоди беспокойно спала, опустив голову на руки, то погружаясь в забытьё, то вновь выныривая из него.

«Утренняя прогулка с принцессой, холодные лица за королевским столом. Взгляд с прищуром от молодого принца...» — Сон не приносил покоя, а затягивал её всё глубже, в самые потаённые страхи.

Она резко проснулась. За окном царила непроглядная тьма.

Девушка подняла голову, не сразу понимая, где находится. Шея затекла, спина отзывалась тупой болью. Она осторожно выпрямилась и потёрла ладонями лицо. В покоях было холодно.

Она огляделась и вспомнила эльфийский дворец. «Похоже, меня не стали беспокоить...»

Мэллоди облегчённо улыбнулась и поднялась. Омыла лицо холодной водой из кувшина, сменила одеяние и присела на край ложа. Перина оказалась удивительно мягкой и тёплой, точно сотканной из пуха. Она устало забралась под толстое одеяло и попыталась заснуть, но ей этого не удавалось. Озноб пробирал до костей, а обрывки сновидений вновь и вновь тревожили сознание.

Лишь под утро ей наконец удалось провалиться в тяжёлую дрёму.

Едва первые лучи солнца коснулись горных вершин, девушка резко распахнула глаза. Сердце испуганно билось в груди. Сон, который должен был принести отдых, вновь оставил после себя боль и липкий страх.

Мэллоди поспешно поднялась и подошла к умывальне. Вглядываясь в гладь воды, она пыталась найти ответы на неясные ночные видения. Но тёмная поверхность отражала лишь её бледное лицо да глубокую синеву под глазами.

Глубоко вздохнув, девушка смыла с лица следы неприятного сна и подошла к своему узелку. Накинув лёгкое платье и плащ, она покинула покои, надеясь хоть ненадолго побыть в тишине дворцового сада.

По коридорам уже сновали слуги.

Богиня плотнее закуталась в плащ – настолько ледяными и чужими были обращённые на неё взгляды. «Что с ними не так? Почему они смотрят на меня с такой затаённой злобой?» Мысль впивалась в сознание, не давая покоя. Но едва она приблизилась к арке, ведущей в сад, как путь ей преградили двое стражников. — Вам нельзя здесь находиться, госпожа, — сухо произнёс один из них. Мэллоди изумлённо приподняла брови. — Почему? Я лишь хотела выйти в сад. Мне не спалось. — Вы не должны покидать покоев без дозволения хозяев. Просим вернуться обратно. Стражники выпрямились. Металл доспехов тихо звякнул, и перед девушкой скрестились тяжёлые алебарды. Мэллоди оторопела, в горле встал сухой ком.

Она сделала шаг назад. «Да что здесь происходит? Почему меня удерживают, точно узницу?»

Богиня развернулась и решила отыскать трапезную, но не успела пройти и десятка шагов, как едва не столкнулась с кем-то в узком проходе. Перед ней оказался камзол нежно-синего оттенка, расшитый серебряными нитями и украшенный мелкими драгоценными камнями.

Девушка медленно подняла глаза. На неё смотрел принц Ильсар. Холодные глаза сверкнули. Он скрестил руки на груди и процедил: — Что вы здесь делаете? Кто позволил вам бродить по замку? От его ледяного тона Мэллоди невольно поёжилась. Она закусила губу, склонила голову и сделала реверанс. — Прошу прощения... Я хотела прогуляться в саду. — Вчера сестра ознакомила вас с порядками дворца, — шаг за шагом наступал принц. — Почему вы ослушались? — Но... — девушка осеклась. Лицо обожгло жаром от обиды. — Ваша сестра ничего не говорила об этом! Ильсар не дал ей договорить. Пальцы сомкнулись на её запястье стальными клешнями, и он безжалостно поволок девушку по коридору в сторону трапезной. — Отпусти меня. — Голос дрожал, второй рукой она пыталась высвободиться.

Принц словно не слышал, лишь ускорил шаг, не заботясь о том, успевает ли она за ним.

За столом уже находилась вся королевская семья. Увидев входящих, Илсарион поднялся и одним взглядом приказал сыну остановиться.

Ильсар нехотя разжал пальцы. — Доброго утра, Богиня. Мы вас заждались.

На лице короля не отразилось ни удивления, ни гнева. Лишь взгляд на мгновение задержался на руке Мэллоди, где уже проступала красная полоса от пальцев сына. Он ничего не сказал. Но взгляд, которым владыка проводил принца, стал тяжёлым. Выпрямив спину, Мэллоди поклонилась и прошла к столу. Она присела на край стула и взяла приборы. Еда казалась совершенно безвкусной, словно она жевала сухую кору или сырую глину.

Аппетит окончательно пропал, когда девушка подняла голову и встретилась глазами с принцессой. Её взгляд обжигал чистой ненавистью. Богиня судорожно вдохнула, и кусок застрял в горле. Она закашлялась и, пытаясь отдышаться, схватила стоявший рядом кубок. Залпом отхлебнув, она закашлялась ещё сильнее – в кубке оказался горький, обжигающий эль.

Раскрасневшись от удушья и смущения, Мэллоди тихо извинилась и сжала пальцы на коленях.

Никто из эльфов не двинулся с места ей на помощь. Королева Мэриэль сдерживала раздражение, сжав губы. Её сузившиеся глаза метнулись от лица владыки к задыхающемуся человеку. Едва трапеза завершилась, Илсарион поднялся. Смерив детей строгим взглядом, он обратился к девушке: — Богиня, прошу сопроводить меня. Король направился к выходу и стража бесшумно расступилась. Мэллоди резко поднялась и поспешила следом. Высокая дубовая дверь с глухим эхом затворилась за их спинами. Остановившись в полумраке галереи, мужчина повернулся к ней. — Ну как вы чувствуете себя у нас? Мне доложили, что вы поднялись очень рано. Плохо спалось? Он внимательно изучал её лицо, ловя малейшие изменения. Девушка сжала ткань платья. «Он снова проявляет участие или это лишь холодная вежливость?» Понимая, что король ждёт ответа, она заставила себя заговорить. — Да, Владыка, — голос звучал сипло после кашля, но она прокашлялась и продолжила: — Немного мучили сны. Но в остальном... благодарю, всё хорошо. Илсарион слегка сощурился и наклонился ближе, всматриваясь в её бледное лицо. — Если что-то будет не так – не молчите, Богиня. Мы всегда поддержим вас. — Он выпрямился и некоторое время молчал. — Позвольте проводить вас до покоев. Вам лучше отдохнуть.

Король первым направился по галерее. Мэллоди последовала за ним, стараясь не отставать.

Скрытая пещера В горах Эльвэлиса стояла тишина. Утренний туман уже осел в глубоких ущельях, и первые солнечные лучи пробивались в узкие долины, золотя осыпанные камнями проходы. Глубоко в горах, в скрытой от посторонних глаз пещере, с самого утра кипела работа. Все были на ногах и исполняли приказания старца. Сам Нарид сидел у очага, напряжённо глядя на пламя, что плясало под чаном с водой и время от времени взметалось искрами.

Всю дорогу до нужного места мужчина молчал. Шёл быстро, не делая остановок. Лишь у реки, не оборачиваясь, кивнул ученику, и после этого больше ни разу не взглянул в его сторону. Юноша, создав водяной мост, был вынужден следовать за учителем, хотя всем сердцем желал оказаться среди остальных подопечных и как можно дольше не оставаться со старцем наедине. Едва они вошли в пещеру, все тотчас окружили Нарида, преклонив колени и ожидая его благосклонности.

Мужчина лишь скривился. Даже не взглянув на склонившихся перед ним, выплюнул несколько приказаний и направился к очагу. Отвернулся и замер у огня, словно в пещере не было никого, кроме него. Гаэлин повторил приказ учителя, и все тут же принялись за работу. Кто-то готовил пищу, кто-то наводил порядок, освобождая место для общего собрания и обучения.

Так прошёл день. Потом другой. За ними последовал третий. Всё шло одним и тем же порядком.

Нарид почти не покидал своего места у очага. Иногда лишь поднимал взгляд, проверяя исполнение приказаний, и снова погружался в свои мысли.

Когда всё вновь было приготовлено, Гаэлин, сглотнув подступившее к горлу напряжение, подошёл к учителю. — Всё готово. Все ждут.

Юноша тотчас поспешил отойти, не желая оказаться рядом в тот миг, когда мужчина поднимет взгляд. Нарид вздрогнул, словно только теперь заметил, что находится не один. Медленно повернулся.

Все, кто жил в этом тайном убежище, сидели на каменном полу и молча смотрели на него и ждали. На его лице выступили желваки. Он стиснул челюсти до хруста, выдохнул и медленно поднялся, окинув собравшихся пронзительным взглядом.

Пещеру накрыла глубокая тишина.

Никто не смел пошевелиться. «Кто вы такие?.. Кучка сброда... Как же вы мне противны...» Нарид сцепил руки на груди. Жилы на его руках напряглись, кровь кипела, и гнев искал выхода. Он сильнее сжал пальцы, вены тут же вздулись. «Нет. Они нужны мне. Всё должно быть исполнено правильно. Мой долг ещё не оплачен». — Кто здесь главный? Все оторопели.

У стены зашуршала одежда. Из сидящих медленно поднялась женщина. На ней было грубое, изношенное платье, но широкие плечи и крупные ладони выдавали силу и закалку. — Я, господин.

Она смотрела прямо, не отводя взгляда.

— Я помню тебя. Имя.

— Найра.

— Ты давно служишь мне?

— Давно, господин. Я присматриваю за всеми здесь и обучаю их. Нарид несколько мгновений молча разглядывал её.

— Пришло время отдать долг нашему покровителю. — Тяжёлый голос отозвался под сводами пещеры. — Богиня должна покинуть этот мир. — Мужчина перевёл взгляд на ученика, сидевшего среди остальных. — Гаэлин. Возьми женщину и драконов, мы поднимемся. Там я расскажу о плане. Он отвернулся, разомкнул руки и направился к выходу, не глядя на тех, кому пришлось поспешно расступиться перед ним. Все смотрели ему вслед и тихо переговаривались. Молодой маг поднялся. Злость охватила его. Он сжал кулаки, понимая, что Нарид вновь оставляет всё на нём. — Учитель признал вас. Поднимайтесь и скорее принимайтесь за подготовку. Как мы учили – парами, друг с другом.

Он говорил ровно, чувствуя, как все беспрекословно слушаются его.

— Найра. И вы двое, — он взглянул на двух мужчин, стоявших у входа, — идите за господином.

Лес стоял в безмолвии.

Среди хвои на голых ветвях набухали почки, предвещая новую жизнь. У корней, сквозь сухую, жухлую траву, пробивались первые ростки молодой зелени.

За каменным уступом показался Гаэлин. Следом вышли двое мужчин и женщина в цветастом платье. Нарид сидел на отколотом камне напротив горы и разглядывал каждого, кто выходил из скрытого прохода. — Долго, — прорычал он, губы его дрогнули в кривом оскале. — Подойдите. Он едва заметно дёрнул пальцами, и старая листва вокруг него вспыхнула, образовав на земле огненный круг.

Все оторопели. Остановились у самого края, не решаясь ступить внутрь. Они подняли головы и устремили взгляды на своего господина. — Что стоите? — мужчина скрипнул зубами, заметив их замешательство. — Драконы, обустройте.

Он указал рукой на выжженную поляну. Те тотчас осознали свою оплошность и бросились искать камни. Вскоре все уже сидели на отколотых валунах напротив Нарида, образовав круг. В центре старец начал выводить план местности и будущих действий.

Он быстро выводил линии, обозначая путь, места встречи и каждое движение тех, кому предстояло участвовать в задуманном. — Всё должно быть исполнено слаженно. У каждого своя задача, не спешить. Главное – неожиданность. Закончив, Нарид поднял голову. Все устремили на него взгляды. Он посмотрел на мужчин. — Вы готовьтесь. Улетайте высоко в горы, там вас никто не услышит. Оттачивайте свою стихию. — В его голосе впервые прозвучало не раздражение, а холодная требовательность. — Покажите, на что способны древние исполины. — Затем он перевёл взгляд на женщину. — Ты. Позаботься о доспехах. Все должны подготовить каждый шаг. Ошибка недопустима! Найра сжала губы и кивнула.

— Всё будет сделано. — Гаэлин.

Юноша напрягся.

— Следи за дорогой. Передвижения дозорных и караванов – всё мне докладывать. Нам нужно рассчитать время их прибытия и подготовиться к встрече. Закончив, мужчина поднялся. Посмотрел на скрытый проход, затем перевёл взгляд на юношу. — Я возвращаюсь. — Но уже темнеет... — Гаэлин вскочил, не ожидая такого решения. Нарид пронзил его тяжёлым взглядом, в глазах сверкнуло пламя. Воздух на выжженной поляне сделался жарким и удушливым. Юноша тут же осел, вжавшись в камень. Остальные не решились даже пошевелиться. — Я возвращаюсь, — отчеканил старец и покинул их, скрывшись среди деревьев.

Мужчины и женщина проводили учителя взглядом, переглянулись, но так и не поняли причины его гнева. Обернувшись к его ученику, они заговорили почти одновременно: — Что мы сделали не так, Гаэлин? Почему маг нами недоволен? Юноша, до этого погружённый в раздумья, резко поднял голову, удивлённо взглянув на них. — Недоволен? Совсем нет. Дело в другом. Нарид... он переживает за дело. Вот и всё.

Он поднялся и нервно принялся собирать листья, скрывая ими выжженный круг.

Драконы, наблюдая за ним, поняли, что он хочет сделать, и поспешили помочь. Они возвратили камни на прежние места, а листья вновь легли на землю, скрывая следы огня. Поляна приобрела прежний вид. — Всё. Идёмте обратно. — Он повернулся к мужчинам. — Соберите всё необходимое и отправляйтесь в горы, как велел учитель.

Пропустив их вперёд с Найрой, Гаэлин ещё раз внимательно осмотрел место, где они недавно сидели. Затем поднял ладонь. Пальцы его медленно зашевелились. Из-под земли потянулись капли воды, одна за другой вытягиваясь в тонкие змейки. Они поднимались всё выше, над кронами деревьев, пока над юношей не образовался огромный водяной пузырь. Левой рукой он сжимал ткань плаща, сосредоточившись на правой. Пальцы напряглись до предела. Вены выступили на руке. Резкий взмах. Огромная капля, набухшая над ветвями, с хлопком разлетелась в стороны, орошая всё вокруг.

Капли застучали по листве, земля потемнела. Теперь поляна могла сойти за место, над которым недавно прошёл дождь. Гаэлин довольно растянул губы в улыбке и скрылся за скалой.

*** Пока Нарид возвращался в свою пещеру, в другой стороне гор, в замке светлых эльфов Мэллоди осталась одна. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за ней, отсекая холодные, давящие коридоры замка. Девушка глубоко выдохнула, пытаясь сбросить остатки напряжения после ужасного завтрака. В груди всё ещё жгло от горького эля, а на запястье багровел след от пальцев принца. Но Мэллоди заставила себя выпрямить спину. Опускать руки и поддаваться страху она не намеревалась. «Я не должна забывать уроки Хранителей. Я здесь ради стихии, а не ради их похвал». Она подошла к низкому столику у окна, достала из узелка свои принадлежности и налила в чашу немного воды. Взяв белое перо, Богиня замерла, вспоминая плавные, но точные движения старейшины.

Она принялась выводить в воздухе и на поверхности воды узоры рун – символ за символом, оттачивая точность каждой линии. Внутренний огонь откликался на каждое движение пера, согревая замёрзшие пальцы. Мэллоди погрузилась в работу, стараясь забыть о чужом мире за стенами комнаты.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда тишину покоев нарушил негромкий стук в дверь. Не успела девушка отозваться, как створка отворилась, и на пороге появилась принцесса Сильэна. Она вошла неторопливо, с плавной грацией, присущей высшим эльфам. На ней было платье из плотного серебристого шёлка. В глубоких глазах, холодных, точно лёд высокогорных озёр, читалось не презрение, а настороженное любопытство.

Она обошла комнату, небрежно коснулась пальцами спинки стула и остановила свой взгляд на рунических узорах, которые Мэллоди выводила на воде. — Какая удивительная настойчивость для человека, — тихо, со звенящей прохладой в голосе произнесла принцесса. — Вы так цепляетесь за магию, будто она и впрямь способна сделать вас равной нам. Мэллоди сжала кулаки под складками платья и промолчала. Сильэна сделала шаг ближе, склонив голову набок. В её взгляде вновь проскользнуло любопытство: — Смертные такие маленькие... такие хрупкие. Из плоти и быстро увядающей крови. Порой мне даже интересно наблюдать за вами – как за мотыльками, чья жизнь длится всего один день. Но меня изумляет другое: почему Тэрра снова избрала человека? Мой брат прав в своём гневе – это кажется ошибкой и насмешкой над нашим родом. Мэллоди лишь сильнее впилась ногтями в ладони. Принцесса подошла вплотную, смотря на девушку с высоты. — Отец просит вас спуститься к обеденному столу, Богиня. Следуйте за мной. — Она круто повернулась и вышла в коридор.

Быстро отложив перо, Мэллоди накинула плащ и поспешила следом, держась на шаг позади.

Пока они шли по длинным, звонким галереям замка, Сильэна шла молча. Но едва перед ними показались огромные двустворчатые двери обеденного зала, принцесса резко остановилась и повернулась к Мэллоди. Она смерила девушку внимательным, свысока изучающим взглядом: — Не зазнавайся в этих стенах, Богиня. Ты гордишься своей силой, но не забывай своего места среди нас. Эти слова обрушились на Мэллоди, точно ледяной поток. Внутри вспыхнула гордость – за свой народ, за знания, которые передали ей старейшины. Она медленно подняла голову. В зелёных глазах вспыхнуло пламя древнего огня. Девушка выпрямилась и встретила взгляд эльфийки. — Не забываться? — тихо, но с удивительной чеканной силой произнесла Мэллоди. — Вы говорите о величии своего вида, принцесса... Но не вы ли заносчиво забыли собственные летописи? В них ведь чётко сказано: вы все произошли от нашего вида! Это мы – перворождённые смертные, и лишь горы и сама Тэрра помогли вам однажды усовершенствоваться и измениться, подарив вечность. Сильэна замерла. Её идеальные брови взметнулись вверх. — И если Тэрра вновь и вновь обращает свой взор на людей и выбирает именно нас... — продолжала она, сделав шаг навстречу принцессе, — быть может, дело не в ошибке? Быть может, в наших смертных сердцах есть то, чего вы, при всей своей вечности и изяществе, давно лишились? Тэрра выбирает не за долговечность плоти. Она выбирает за способность чувствовать, искренне любить и защищать этот мир до последнего вздоха. Если вы – наше совершенное продолжение, то почему же Великая Мать доверила спасение мира именно нам, а не вашему безупречному роду?

В галерее перед дверями зала воцарилась звенящая тишина.

Молодая эльфийка всматривалась в бледное, но гордое лицо Богини, и в её холодных глазах впервые проскользнуло нечто похожее на ошеломление. Миг – и лицо её вновь стало непроницаемым. Принцесса медленно отступила в сторону.

— Идёмте, Богиня. — Она жестом указала на двери.

Мэллоди прошла первой. Высокие створки бесшумно распахнулись перед ней, и из обеденного зала донёсся приглушённый звон посуды.

На этот раз она не опустила глаз.

Глава 10. Без ответа.

Тар'Элмаир

Тамир – 19 день.

За обеденным столом почти не звучало слов. Трапеза тянулась медленно, под звон серебряных приборов и приглушённые разговоры эльфов на их певучем языке. Мэллоди молча, на одном дыхании, съела свою часть трапезы, поклонилась королевской семье и, не задерживаясь ни на мгновение, покинула зал. Никто не попытался её остановить.

Как только дверь покоев тихо затворилась за её спиной, глубокий выдох раздался в тишине. Девушка с облегчением сняла плотный плащ, переоделась в лёгкое домашнее платье и распустила волосы. Комната уже успела прогреться за день. Весна постепенно вступала в свои права даже среди суровых гор Силь’Лаэрии. Мэллоди подошла к открытому окну. Последние лучи солнца медленно угасали за зубчатыми вершинами, небо темнело, становясь всё глубже и прозрачнее. Одна за другой вспыхивали первые звёзды. Ветер почти стих, лишь изредка доносился тихий шелест хвойных крон далеко внизу. Она легла поверх покрывала, не желая укрываться. Долго смотрела в темнеющее небо, позволяя тревожным мыслям медленно растворяться среди бесконечных звёзд. Перед глазами вновь возникал холодный взгляд Сильэны – её слова, презрение Ильсара. И всё же сильнее всего ей хотелось сейчас оказаться далеко отсюда, там, где не нужно было каждое слово взвешивать, каждый взгляд встречать настороженно и помнить, что среди этих стен она чужая.

В памяти вновь возникли Хранители, их спокойные голоса, чистый горный воздух, старейшина, Каэль и дни, проведённые рядом с ним. «Ждёт ли он меня? Скучает?..» Мэллоди закрыла глаза. Веки сами собой тяжелели. И мир исчез.

«Сначала пришёл жар. Не тот, что согревает, он поднимался из самой глубины её тела, медленно растекаясь по венам, словно расплавленный металл. Каждый вдох становился тяжелее предыдущего. Вместе с жаром просыпалось чужое чувство. Глухое. Неудержимое – ярость. Она не принадлежала Мэллоди, но постепенно становилась её собственной. Сердце ударило сильнее, и в этот миг земля вздрогнула. Глухой рокот прокатился где-то под ногами, почва пошла едва заметной волной, будто сама Тэрра медленно переворачивалась во сне. Небо потемнело. Чистая лазурь исчезла, уступая место тяжёлым свинцовым облакам. Они стремительно затягивали небосвод, поглощая последние лучи солнца. Вдалеке, на вершине одинокой скалы, показалась человеческая фигура. Высокая. Неподвижная. Ветер развевал тёмный плащ. Янтарные глаза даже с такого расстояния горели двумя золотыми искрами – Каэль. Он стоял, не сводя с неё взгляда. Хотел что-то сказать..., но между ними медленно разверзлась огромная трещина. Земля раскололась, из глубины вырвались языки синего пламени – образ принца растворился в огне. Всё вокруг заволокло белым светом. Когда сияние рассеялось, перед девушкой возвышался древний трон. Высокий. Высеченный будто из живой скалы. Он был пуст, но лишь одно мгновение, и из густого тумана медленно появилась фигура. Она поднималась по ступеням, лица невозможно было различить. Только длинный плащ колыхался за спиной. Ещё шаг. Ещё. Фигура почти достигла трона... И вдруг весь мир разорвал оглушительный грохот».

Мэллоди резко распахнула глаза.

Дыхание сбилось, сердце отчаянно колотилось о рёбра. Лоб и шея были покрыты холодным потом. Несколько мгновений она лежала неподвижно, всматриваясь в темноту комнаты и не понимая, где заканчивается сон и начинается явь. За окном царила глубокая ночь, только звезды всё так же спокойно сияли над горами, словно ничего не произошло. — Что это было?.. — едва слышно прошептала она. Сон казался слишком настоящим, слишком живым. Она медленно села на краю ложа и обняла себя руками, пытаясь унять дрожь. «Тэрра... Ты снова пытаешься мне что-то показать?» Ответом стала лишь ночная тишина. Поняв, что уснуть уже не сможет, Мэллоди поднялась. Накинув тёплое шерстяное покрывало на плечи, она подошла к небольшому столику у окна. На нём лежало белое перо, которое дал старейшина, и чаша с водой, приготовленная днём для рун. Девушка глубоко вздохнула. Если сон был посланием, значит, ей оставалось только одно – продолжать обучаться.

Руины Храма Сумерек Первый день их прибытия прошёл в непрерывных молитвах.

С наступлением ночи жрецы, измученные долгим обрядом, наконец оставили Алтарь и устроились на отдых. Но едва рассвет коснулся верхушек молодых деревьев, они вновь собрались вокруг древнего камня, преклонили колени и часами взывали к Великой Матери.

Их ослабевшие голоса сплетались с шёпотом леса, руны вспыхивали на сером камне, но всякий раз сияние медленно угасало, не оставляя после себя даже слабого отклика. Алтарь безмолвствовал.

К вечеру Кайрион отправлялся в ближайший городок. Там он пополнял запасы воды и провизии, покупал свежий хлеб, сушёное мясо, тёплый травяной отвар и всё необходимое для старцев. Вернувшись к руинам, он помогал им устроиться на ночлег в крытой повозке, укрывал меховыми плащами, разжигал небольшой костёр, пока старые жрецы не засыпали, измученные долгими молитвами. Сам же магистр никогда не ложился в повозке. Он уходил к рухнувшим колоннам, где когда-то возвышался величественный свод Храма. Закутавшись в тяжёлый плащ, Кайрион долго сидел на холодном камне, молча всматриваясь в бесчисленные звёзды, рассыпанные над Эльвэлисом. Ночь здесь была особенно тихой. Лишь ветер осторожно перебирал молодую листву, да где-то вдали перекликались ночные птицы. Когда усталость всё же брала верх, магистр проводил ладонью по воздуху. Над ним медленно рождалась полупрозрачная серебристая завеса. Она мягко смыкалась куполом, удерживая тепло и не позволяя холодному ветру проникнуть внутрь. Лишь после этого Кайрион ложился прямо на древние каменные плиты и закрывал глаза.

Так прошёл первый день. Затем второй. И третий. Каждое утро жрецы повторяли обряд вновь. Их молитвы становились всё тише, лица – всё бледнее, а надежда угасала быстрее, чем огонь вечернего костра. Но Великая Мать молчала. Даже древний Алтарь, который прежде всегда отзывался хотя бы слабым сиянием, теперь оставался неподвижным, словно сама жизнь покинула священный камень. На четвёртое утро старший жрец медленно поднялся с колен. Его дрожащие руки долго лежали на поверхности древней святыни, после чего он тяжело покачал головой. — Она не отвечает... Никто не стал возражать. В наступившей тишине каждый понял одно и то же.

Магистр молча помог старцам подняться в повозку, укрыл их от прохладного ветра и проверил упряжь. Последний раз оглянувшись на разрушенный Храм, он задержал взгляд на одиноком Алтаре, неподвижно возвышавшемся среди полуразрушенных колонн. Сердце магистра сжалось тяжёлым предчувствием: «Если даже здесь Тэрра не отвечает на зов своих служителей... Что же происходит в её глубинах?» Повозка медленно тронулась с места. Колёса негромко заскрипели по заросшей дороге, и вскоре руины Храма Сумерек скрылись за молодым лесом, вновь погрузившись в безмолвие, которое теперь казалось ещё тревожнее.

Кайрион и жрецы неспешно держали путь обратно в столицу. Дни сменяли друг друга.

Весна наконец вступила в свои права. Снег почти сошёл с горных склонов, лишь в глубоких расселинах ещё белели его последние залежи. Ветер становился мягче, а в долинах всё чаще пахло влажной землёй и молодой травой. Леса оживали медленно, но неотвратимо: на голых ветвях набухали почки, где-то уже шелестела молодая листва. Среди прошлогодней жухлой травы и листвы пробивалась первая яркая зелень.

Дорога домой казалась жрецам бесконечной. Они почти не разговаривали, измученные долгими молитвами и тревогой, с которой покинули разрушенный Храм. Каждый хранил в сердце один и тот же вопрос: почему Великая Мать не ответила?

А далеко от них, в замке светлых эльфов, Мэллоди после беспокойной ночи уже не могла забыть увиденное. Слишком многое было в том сне, чтобы принять его за обычное ночное видение. Потому, едва вечерний сумрак окутывал замок, Мэллоди садилась за стол.

Перед ней неизменно стояла чаша с водой, а в пальцах поблёскивало белое перо.

Она вновь и вновь выводила руны, пытаясь понять то, чего не могла увидеть во сне. Так дни в замке и текли дальше – каждый своим путём, навстречу одному и тому же времени.

Иногда, если усталость всё же смыкала её веки, сон возвращал ей те же образы: Каэля, расколотую землю, древний трон... Но ответа не было.

И Мэллоди оставалось лишь учиться, день за днём постигая знаки и узоры рун стихии холода. Линии становились увереннее, движения – спокойнее и точнее, а внутренняя сила всё охотнее отзывалась на эльфийские символы.

После утреннего омовения слуги приносили новое одеяние – одно наряднее другого, – а затем провожали её на утреннюю трапезу. Там её неизменно ожидал Илсарион.

Король почти ежедневно находил для Богини несколько часов. Он показывал ей закрытые залы замка, рассказывал историю своего рода, знакомил с законами своего народа и теми немногими обычаями, которые ещё не успели исчезнуть за тысячелетия.

Его голос по-прежнему оставался ровным и холодным, однако девушка замечала: за этой суровой сдержанностью скрывается вовсе не равнодушие.

С каждым днём король всё внимательнее присматривался к своей гостье. Он видел, как побледнело её лицо, как всё чаще она погружалась в молчание и как под глазами проступали тени, которых не было в первые дни. Замечал он и другое: вечерние трапезы девушка продолжала пропускать.

Однажды, когда Мэллоди вновь отказалась от ужина, Илсарион остановился у дверей её покоев.

— Вы плохо себя чувствуете, Богиня?

Девушка подняла на него глаза и едва заметно улыбнулась.

— Нет, Владыка. Со мной всё хорошо. Просто я не голодна.

— Если это так... — король несколько мгновений молча смотрел на неё. — Не стану вас принуждать.

Но, уходя, бросил на неё ещё один долгий, внимательный взгляд.

Девушка проводила его глазами и тяжело вздохнула. Она не хотела говорить о том, что происходило с ней по ночам. Не хотела рассказывать и о том, как чужими стали эти стены, как тяжело было чувствовать на себе неприязненные взгляды и как сильно она скучала по тем, кого оставила далеко в горах.

Принцесса Сильэна больше не позволяла себе прежних колкостей. После разговора в галерее она держалась отчуждённо, но уже без открытого презрения, лишь Ильсар по-прежнему не скрывал своего недовольства.

Стоило им случайно встретиться в коридорах замка, как его холодный взгляд неизменно напоминал Мэллоди: далеко не все готовы принять выбор Тэрры.

По вечерам девушка вновь возвращалась к рунам, раз за разом повторяла движения старейшины, пока пальцы сами не начали помнить каждую линию.

Иногда, закрывая глаза, Мэллоди вновь ощущала прикосновение вечного снега на вершине горы. Казалось, лёд светлых эльфов перестал бороться с её внутренним огнём и научился жить рядом с ним.

***

Наступил двадцать второй день Тамира.

Над Аэст’Эланором уже давно взошло солнце, когда дозорные на городской стене заметили на дороге повозку и сопровождавшего её всадника. Один из воинов тотчас отправился во дворец сообщить владыке о прибытии жрецов, которых Даэль ожидал уже несколько дней.

К городским воротам приближалась повозка, возвращавшаяся от древнего Храма Сумерек. Едва она миновала стражу, навстречу ей вышел сам щит короля.

Жрецы были измучены долгой дорогой и бессонными ночами, а лица их были ещё бледнее, чем прежде. Увидев Мирэйта, Кайрион молча кивнул и притормозил повозку. Когда она остановилась у дворцовых ступеней, жрецы один за другим спустились на землю. Их встретили слуги и провели в зал совета.

Илсарион уже ожидал их.

Старый эльф, самый старший из них, поклонился королю, тяжело опираясь на посох.

— Владыка, мы исполнили повеление. Три дня взывали к Великой Матери у Алтаря.

— И что же она ответила?

Жрец медленно поднял голову.

— Ничего.

В зале стало тихо.

— Ни слова. Ни знака. Ни единого отклика от камня.

Владыка нахмурился.

Он несколько мгновений молчал, затем медленно поднялся со своего места.

— Отдыхайте, — произнёс он наконец. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

Жрецы поклонились и покинули зал. Когда двери за ними закрылись, мужчина ещё долго стоял неподвижно.

«Тэрра молчит». Это тревожило сильнее любых дурных вестей. Илсарион повернулся к Мирэйту, что стоял у трона неизменно.

— Кайриона и Элерона ко мне. Мы должны знать, происходит ли подобное где-нибудь ещё.

Щит склонил голову и удалился.

Спустя время в зал вошли юноша и магистр.

— Декан, — владыка отвёл взгляд от окна и стал разглядывать помятые одежды друга. — Отправьте весть в Суррану и Трунгард. Спроси, что происходит с их святынями, с почвой и минералами.

Мужчина приподнял бровь, но перечить не стал. Переглянувшись с племянником, они поклонились.

— Будет исполнено.

Они вышли из зала, а Илсарион вновь устремил свой взор в высокое окно замка. За стеклом на горизонте простирались горы Эльвэлиса, мрачные и непроходимые. Лишь тишина стояла над ними – такая же, как у древнего Храма.

И впервые за долгие столетия королю стало ясно: молчание Тэрры не случайность.

Весь день прошёл в тревожном ожидании, ночь так же никому не принесла покоя.

***

Тар'Элмаир медленно пробуждался. Солнце поднималось и первые тёплые лучи вновь встретили Богиню у окна. Стол был покрыт инеем, а сама девушка куталась в меховую накидку, которую принесла служанка. Зимняя стихия поддалась Мэллоди, и теперь она уже без пера, одним кончиком пальца, быстро выводила знак руны в воздухе.

Неожиданно в дверь постучали.

— Богиня, — раздался за дверью голос служанки, — его величество ожидает вас у себя.

Мэллоди убрала руку. Последние линии руны дрогнули в воздухе и рассыпались серебристой дымкой. Девушка поднялась, накинула поверх платья тёплый плащ и направилась к двери.

В королевских покоях Илсарион ожидал её у высокого окна. Увидев девушку, он окинул её внимательным взглядом, задержавшись на бледном лице и тёмных тенях под глазами.

— Не стоит проводить всё время в четырёх стенах, — произнес он, остановившись у высокого окна. — Вам следует узнать наш народ лучше. Король ненадолго задумался. — Сын и дочь пока не готовы стать вашими проводниками. Поэтому город покажет вам тот, кому я доверяю. — Он перевёл взгляд на ожидавшего у дверей воина. — Лорэмиль. Эльф шагнул вперед и коротко поклонился. — Покажите Богине Тар'Элмаир. Всё, что сочтёте нужным. — Будет исполнено, Владыка. Лорэмиль шагнул вперёд и склонил голову перед королём. Когда Илсарион вышел из комнаты, эльф перевёл взгляд на Мэллоди и едва заметно улыбнулся.

— Ну что, Богиня? Пойдёмте знакомиться с городом?

Девушка невольно улыбнулась в ответ, хотя тут же покачала головой. К его прямоте она уже начинала привыкать, но каждый раз воин умудрялся заставить её удивиться. С придворными он говорил совсем иначе – сдержанно и осторожно, а рядом с ней будто забывал о дворцовых порядках.

Не дожидаясь её ответа, Лорэмиль направился к выходу. Мэллоди выдохнула, сжала губы и последовала за ним. Вскоре они покинули дворец.

Воин сначала провёл её по широким улицам Тар'Элмаира, где белоснежные дома будто вырастали прямо из скалы. Мэллоди увидела мастерские резчиков по льду и камню, кузницы, где вместо раскалённого железа работали с зачарованным серебром, небольшие площади с журчащими родниками, возле которых играли юные эльфы.

Лорэмиль показал ей дворцовые конюшни.

В длинных каменных стойлах стояли высокие стройные светлые кони с густыми серебристыми гривами. Их шерсть казалась почти белой, а спокойные голубоватые глаза внимательно следили за каждым вошедшим.

— Они рождаются только здесь, — негромко сказал воин, поглаживая шею одного из жеребцов. — Горные ветра делают их выносливыми. Они способны идти по снегу там, где человек не пройдёт и пешком.

Позже они поднялись на крепостную стену.

Отсюда открывался весь Тар'Элмаир. Белые башни терялись среди заснеженных вершин, а далеко внизу серебряной лентой извивалась горная река.

— Красиво... — едва слышно произнесла Мэллоди.

Лорэмиль лишь кивнул.

— Поэтому мы и выбрали эти горы.

Во время прогулки многие жители склоняли головы перед Богиней. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то – с плохо скрываемым недоверием, но рядом с воином никто не позволял себе ни единого грубого слова.

К вечеру они вернулись во дворец.

Так постепенно у Мэллоди появился новый распорядок. С вечера почти до самого утра она укрепляла знания в рунах, а днём гуляла и общалась с воином, который рассказывал ей много интересного о светлых эльфах – того, чего не узнаешь в Академии.

Наступил Верос.

Последний снег отступил с горных склонов, оставляя после себя тёмную влажную землю. В долинах пробилась молодая зелень и распустились первые цветы, на ветвях набухли почки, а быстрые талые воды, сбегая с вершин, наполнили горные ручьи. Тэрра наконец сбросила последние оковы холодной зимы, жадно впитывая тепло, пробуждая жизнь. Даже в высокогорье воздух стал мягче. Ветер больше не обжигал лицо, принося с собой запах влажного камня, хвои и первой травы, пробивавшейся между расщелинами.

Только самые высокие вершины по-прежнему хранили белый покров.

В Храме, как и в королевстве, жизнь тоже постепенно сменилась. Тяжёлые зимние плащи сменились более лёгкими накидками, хотя старейшины всё ещё не спешили расставаться с тёплыми одеяниями, не доверяя переменчивому нраву гор.

Прогулки Мэллоди с Лорэмилем стали ежедневными.

Владыка молча провожал своего воина тяжёлым взглядом, но юноша всё делал по-своему.

Сегодня было так же.

Юноша пришёл сразу после рассвета. Коридоры замка уже наполнялись привычной утренней суетой. Слуги торопливо переносили корзины с фруктами, меняли гобелены, убирали высокие камины. Лорэмиль неспешно сопровождал Мэллоди, рассказывая ей о старых героях королевского рода. Навстречу им вышли Ильсар и Сильэна. Стоило принцу заметить девушку, как уголки его губ медленно поползли вверх. — Смотрите, — произнёс он достаточно громко, чтобы его услышали окружающие. — Человеческая Богиня решила изучить настоящий дворец. Слуги мгновенно замедлили шаг. Сильэна остановилась рядом с братом. — Надеюсь, сегодня вы не заблудитесь, — холодно произнесла она. — Всё-таки смертным тяжело привыкать к местам, где живут бессмертные. Мэллоди молча остановилась. Лорэмиль сделал шаг вперёд. — Ваше Высочество... Но Ильсар перебил его. — Не вмешивайся. — Он вновь посмотрел на девушку. — Забавно... Когда-то люди едва не уничтожили этот мир собственной жадностью. Именно из-за них полыхали войны. Из-за них рушились города. Из-за них погибали эльфы. — И теперь именно человеку доверили судьбу Тэрры? — негромко добавила Сильэна. — Какая жестокая насмешка. Слуги опустили головы. Никто не смел вмешиваться. Внутри что-то болезненно дрогнуло. Печать над грудью вдруг вспыхнула, сначала – едва заметным теплом, потом жаром. Ещё мгновение... и по всему телу словно потёк расплавленный металл. Она резко вдохнула.

Жар стремительно разливался по венам, становясь сильнее с каждым словом принца. Перед глазами на миг потемнело. Сердце ударило так сильно, что боль отозвалась в висках. «Нет...» Мэллоди прижала ладонь к груди, печать пылала. «Я забыла оберег...» Под одеждой знак светился всё ярче, словно маленькое солнце. Жар спустился по плечу, по локтю к кисти. Она испуганно раскрыла ладонь – над кожей задрожал тонкий язычок огня. — Богиня... — тихо проговорил Лорэмиль, удивлённо уставившись на ладонь. Пламя росло. Ещё мгновение – и оно уже полностью окутывало её кисть, словно живая огненная перчатка. Мэллоди широко раскрыла глаза. — Нет... Она хотела остановить его. Хотела приказать стихии исчезнуть. Хотела крикнуть, но из пересохшего горла вырвался лишь хриплый выдох. Ильсар нервно усмехнулся, в глазах мелькнул страх. — Решили нас напугать? Сильэна тоже старалась сохранить достоинство. — Не забывайтесь, Богиня. Ваше положение не даёт вам права... — Она не договорила. Правая рука Мэллоди сама резко дрогнула, словно кто-то невидимый перехватил управление её телом. С оглушительным треском с ладони сорвался ослепительный шар огня. Он помчался прямо к наследникам престола. — Осторожно!! Принц вскрикнул и в последний миг отпрыгнул в сторону. Эльфийка испуганно отшатнулась. Огненный шар с рёвом пронесся между ними, ударился в каменную колонну и разлетелся дождём алых искр. По дворцу прокатился грохот.

Слуги закричали. Кто-то упал на колени, кто-то бросился прочь. Лорэмиль мгновенно вцепился в плечи Мэллоди. — Богиня! Она почти не слышала его, в ушах стоял гул. Жар продолжал усиливаться – печать под одеждой сияла так ярко, что её свет пробивался сквозь ткань. Огонь вновь начал собираться вокруг пальцев. — Богиня! — уже громче крикнул воин. — Остановитесь! Она с трудом подняла взгляд. «Нет... Это была не я. Это пламя. Оно хочет закончить начатое...» Мэллоди зажмурилась, до боли стиснув кулаки. Ногти впились в ладони. Сквозь ревущий жар она отчаянно искала другую силу. Не огонь Тэрры – снег, холодную вершину, тихий голос Эриона — «Это и есть равновесие...» Она сделала медленный вдох. Ещё один. В памяти возникла руна льда. Ветер. Вечный снег. Холод осторожно коснулся раскалённого сердца, словно ледяной ручей пролился через всё тело. Жар начал отступать. Пламя дрогнуло, стало меньше, пока наконец не исчезло совсем. Мэллоди медленно разжала кулаки. Руки дрожали так сильно, что она едва могла удержаться на ногах. По щекам текли слёзы. Она с ужасом смотрела на собственные ладони, не понимая, что только что произошло. Лишь последние языки пламени растаяли в воздухе, как в дальнем конце галереи раздались тяжёлые, размеренные шаги.

Толпа слуг мгновенно расступилась.

Из полумрака медленно вышел Илсарион. На его лице не было ни гнева, ни тревоги, лишь спокойная, непроницаемая сосредоточенность. Он неторопливо приблизился. Его взгляд скользнул по оплавленной колонне. По перепуганным детям. По дрожащей Богине. На мгновение их глаза встретились.

Сильэна и Ильсар стояли неподвижно. А Мэллоди дрожала от ужаса перед собственной силой. Владыка молча подошёл к девушке. Лорэмиль опустил руки и отошёл в сторону. Дети не сводили глаз с отца. Но произошло совсем другое – король осторожно положил ладонь ей на плечо. — Всё закончилось. Мэллоди подняла на него растерянный взгляд. — Вы смогли остановить себя. Она ничего не ответила, только тяжело дышала. Илсарион перевёл взгляд на воина. — Благодарю. Дальше я сам. Воин удивлённо замер. — Ваше Величество... — Подготовь коней. Лорэмиль ещё мгновение смотрел то на Богиню, то на наследников, ничего не понимая, но затем коротко поклонился. — Как прикажете. Он удалился быстрым шагом. За его спиной повисла гнетущая тишина.

— Отец... — наконец решился Ильсар. — Она только что... Король даже не посмотрел на сына, словно его слов вовсе не существовало. — Идёмте, Богиня. Он спокойно взял девушку под локоть и повёл её по галерее. Позади остались ошеломлённые дети. — Но отец! — почти выкрикнула Сильэна. Дворецкий едва заметно выступил вперёд. — Их Величество сейчас занят. Принцесса осеклась. Ей оставалось лишь молча смотреть вслед удаляющимся фигурам. Ильсар, сжав кулак, со всей силы ударил по колонне. На побелевших костяшках выступила кровь. — Он... даже не выслушал нас... — Замолчи, — процедила сестра. Они ещё долго стояли неподвижно. Потом разошлись в разные стороны, а коридоры вновь наполнились привычной жизнью, словно ничего не произошло.

Возле покоев девушки Илсарион остановился. Мэллоди всё ещё не могла успокоить дыхание. Король некоторое время молчал, затем произнёс всё тем же ровным, спокойным голосом: — Сегодня вы доказали, что способны владеть силой, которую вручила вам Тэрра. Девушка удивлённо подняла глаза. — Вы не позволили гневу победить. Она вспомнила, как огонь почти перестал ей подчиняться. — Это было страшно... — Именно поэтому вы победили. — Мужчина едва заметно кивнул, сцепив руки за спиной. — Многие сильные маги проигрывали своей стихии. Вы – нет. Я рад, что вы смогли отстоять право носить дар Великой Матери. Эти слова прозвучали почти без эмоций, но почему-то именно сейчас они согрели Мэллоди сильнее любого огня. — А теперь соберите вещи. Она удивленно моргнула. — Мы возвращаемся в Храм. Старейшина уже, должно быть, недоволен тем, что я увёз вас без предупреждения. Не стоит испытывать его терпение дольше. На губах девушки впервые за долгое время появилась едва заметная улыбка.

Король развернулся и бросил на ходу.

— Жду вас во дворе.

Когда Мэллоди спустилась с узелком, Лорэмиль уже держал поводья осёдланных коней. Воин вопросительно посмотрел на короля. — Ваше Величество... мы действительно возвращаемся? — Да. — В Храм? — Немедленно. Лорэмиль ничего не сказал, лишь поклонился и помог Мэллоди подняться в седло. Вскоре копыта застучали по каменным улицам Тар'Элмаира. Замок медленно остался позади, а впереди вновь поднимались величественные снежные вершины, где Богиню ожидали Храм, старейшина и незавершённое обучение.

Глава 11. Дорога навстречу.

Сурра

Верос – 1 день.

Утренний колокол в замке прозвучал ещё до рассвета. Его глухой звон прокатился по каменным коридорам и растворился где-то среди башен, укрытых туманом. В окне покоев Каэля только начинало сереть небо. Принц открыл глаза ещё до второго удара. Так было всегда. С самого детства его учили подниматься раньше солнца. Пока другие жители замка ещё спали, он уже стоял во внутреннем дворе с деревянным мечом в руках. Когда-то это казалось игрой, теперь стало обязанностью. Холодный воздух щипал лицо. На траве серебрилась роса. Напротив него стоял воин, единственный, кто мог сдерживать его в бою, – его верный щит Дарэн. — Ещё раз. Каэль молча кивнул. Деревянные клинки столкнулись. Удар. Шаг. Поворот. Ещё удар. Руки давно привыкли к тяжести оружия, но друг каждый день находил новую ошибку. — Ты думаешь о другом. Юноша отвёл взгляд. — Противник не станет ждать, пока наследник закончит размышлять. Следующий удар оказался настолько быстрым, что принц едва успел отбить его. — Вот теперь ты здесь. — Дарэн усмехнулся.

Мечи сменились стихией. Затем они отправились на стрельбище и уже там соревновались, стараясь одной стрелой рассечь стрелу другого. Так продолжалось до тех пор, пока солнце не поднялось над стенами замка. После были занятия по истории. Затем – законы королевства и государственные дела. Советники рассказывали о торговле, урожае и спорах на границах. Иногда Каэлю казалось, что подготовка к трону напоминает восхождение на гору без вершины. Каждый день открывал новую дорогу, и каждая из них требовала сил. Лишь вечером ему удавалось остаться наедине с собой. В этот день он поднялся на западную башню. Отсюда открывался вид на глубокие густые леса, уходящие за горизонт. Ветер трепал вьющиеся волосы. Солнце медленно клонилось к закату. — Я так и думал, что найду тебя здесь. Каэль обернулся.

По ступеням поднимался Дарэн. Они выросли вместе и знали друг друга слишком хорошо, чтобы нуждаться в придворных условностях. Друг сел рядом на каменный парапет и некоторое время молчал. — Знаешь, что скоро будет? — Очередное заседание совета? — Хуже. Каэль вопросительно посмотрел на него. — День рождения Мэллоди. Принц замер. Дарэн сразу заметил это и довольно усмехнулся. — Так и думал. — Что именно? — Что ты не знаешь даты. — Многие не знают. — Конечно. Друг покивал с таким видом, что стало ясно: не верит ни единому слову. Он прошептал дату и замолчал. Некоторое время они сидели молча. Ветер приносил запах нагретого камня и зеленеющих садов.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, принц поднялся. — Куда теперь? — К отцу. — Зачем? Каэль посмотрел на алые облака. — Хочу попросить разрешения на поездку. Друг рассмеялся. — Конечно. Ради королевской необходимости. — Именно так. — Разумеется.

Амарис находился в своём кабинете. Несколько кристаллов освещали стол, заваленный письмами и картами. Когда вошёл Каэль, отец даже не поднял головы. — Что привело тебя в такой час? — Есть просьба. Только тогда король посмотрел на сына. В его взгляде мелькнула лёгкая улыбка. — Это уже интересно. Принц приблизился к столу. — Я хотел бы отправиться к Мэллоди. Король некоторое время молчал, словно ждал продолжения. — Через восемь дней у неё день рождения. — Понимаю. Снова тишина. Снаружи завывал вечерний ветер. — И по какой причине наследник престола собирается проделать столь долгий путь? Каэль почувствовал подвох. — Чтобы поздравить её.

— Богиню? Принц задумался лишь на мгновение. — Суженую. Улыбка короля стала заметнее. — Вот как. Он откинулся на спинку кресла и некоторое время внимательно изучал сына. Не как правитель. Как отец. — Ты меняешься, Каэль. — Возможно. — И тебе это нравится? Принц посмотрел в окно. За лесами, далеко отсюда, была она – та, что изменила его. — Да. — Ответ прозвучал тихо, но уверенно. Король кивнул, словно получил именно тот ответ, которого ожидал. — Тогда отправляйся.

— Благодарю, отец. — На лице Каэля впервые за весь день появилась настоящая улыбка. Когда дверь закрылась, король ещё долго сидел в тишине. Затем негромко произнёс самому себе: — Похоже, Тэрра ведёт не только Богиню к её судьбе, но и моего сына.

Силь’Лаэрия

Обратная дорога в Храм Истины оказалась гораздо короче.

Теперь Мэллоди уже не испытывала прежнего страха перед лошадью. Она увереннее держалась в седле, почти не вздрагивала на крутых спусках и постепенно научилась угадывать движения животного. Несколько раз Илсарион незаметно наблюдал за ней. Наконец он произнёс своим привычным спокойным голосом: — Уже лучше. Мэллоди, приподняв брови, взглянула на него. — Думаю, обратный путь вы сможете преодолеть самостоятельно. Она невольно улыбнулась. — Надеюсь. — Не надейтесь. Король перевёл взгляд на дорогу. — Просто учитесь. После этих слов он вновь замолчал, а девушка поймала себя на мысли, что это, пожалуй, была самая искренняя похвала, которую ей довелось услышать от владыки светлых эльфов.

К вечеру, когда они уже поднимались по узкому склону, показалась знакомая верхушка арки Храма. Солнце уже коснулось снежных вершин, окрашивая их в золото и багрянец. У входа было тихо. Большинство Хранителей давно отправились на отдых, и встретить путников вышел лишь Эрион. Едва увидев Мэллоди, его глаза засветились тёплым блеском. — Богиня... Вы вернулись. Илсарион коротко кивнул юному Хранителю. — Возвращаю её Храму. Юноша склонил голову. — Благодарю, Владыка. Он проводил Мэллоди внутрь Храма, по пути коротко рассказывая, что старейшина уже знает о её возвращении и распорядился не тревожить до утра. Возле дверей её комнаты Эрион остановился. — Отдыхайте. Завтра будет новый день. — Он мягко улыбнулся. — И... лёгких вам сновидений, Богиня. Мэллоди благодарно кивнула. Каменная дверь тихо закрылась.

Оказавшись одна, она почувствовала, насколько устала. За последние дни произошло столько событий, что мысли путались одна за другой. Она поспешно сняла дорожный плащ, затем лёгкое платье, даже не заботясь о порядке. Одежда бесформенной грудой осталась лежать на полу. Добравшись до кровати, девушка буквально рухнула на неё. Тёплое одеяло укрыло её с головой, отсекая весь остальной мир. За окном тихо шумел весенний ветер. Где-то далеко журчали горные ручьи и над вершинами уже зажигались первые звёзды, но Мэллоди этого уже не видела. Едва голова коснулась подушки, сон мягко и без остатка забрал её в свои объятия.

Утро встретило Мэллоди неожиданно.

Ещё не успела она открыть глаза, как каменная плита сдвинулась, и внутрь ворвались голоса.

— Богиня! Просыпайтесь! Мы едва дождались утра!

— Вы не представляете, сколько у нас вопросов!

Мэллоди резко села на лежанке.

Перед ней стояли Эрион, Тариэль и близнецы. Все четверо улыбались, переглядывались и явно не собирались оставлять её в покое.

— Что вы здесь делаете так рано? — сонно спросила девушка.

— Ждём вас, — тут же ответил Эрион. — Старейшина велел привести вас на трапезу.

Мираль схватила Мэллоди за руку.

— А потом вы всё нам расскажете!

— Всё? — девушка удивлённо подняла брови.

— Почти всё, — серьёзно поправил Тариэль.

Близнецы тут же рассмеялись. Мэллоди не выдержала и улыбнулась.

Она быстро оделась, и вскоре вся компания уже спускалась к трапезной.

Едва они расселись за столом, вопросы посыпались один за другим.

— Как вам Тар’Элмаир?

— Правда ли, что дворец вырублен прямо в горе?

— А король действительно показывал вам старые залы?

— А эльфы там все такие холодные?

— А воин...

— Хватит, — засмеялся Эрион. — Дайте Богине хотя бы глотнуть чая.

Мэллоди взяла чашу и спрятала улыбку.

— Город прекрасен, — начала она. — И дворец тоже. Илсарион много рассказывал мне о своём народе.

Она на мгновение замолчала.

— А королевская семья? — спросила Линэль.

Мэллоди посмотрела на неё и тепло улыбнулась.

— Я многому у них научилась.

— А воин, что сопровождал вас? — снова спросила Мираль.

Мэллоди опустила глаза в чашу.

— Он показывал мне город.

— И всё? — В голосе Тариэля прозвучала едва заметная насмешка.

— И рассказывал о вашем народе, — она замолчала и принялась за пищу, не поднимая глаз.

Эльфы переглянувшись покивали и стали терпеливо ожидать.

Когда трапеза закончилась, Хранители ещё долго не отпускали её, расспрашивая о городе и дворце. Лишь звук тяжёлого посоха старейшины, раздавшийся в проходе, заставил их умолкнуть.

— Довольно.

Все обернулись. Старейшина стоял у входа и смотрел прямо на Мэллоди.

— Богиня, за мной.

Девушка поднялась, оглянулась на хранителей и последовала за мужчиной.

У Алтаря было тихо. Тэррион стоял, сложив руки за спиной, и ждал её.

Мэллоди подошла ближе и склонила голову.

— Я слышал, что вы вернулись. И также слышал, что покинули Храм без моего позволения.

— Да.

— Впредь так не делайте.

— Хорошо.

Старейшина ещё мгновение смотрел на неё.

— Подойдите к Алтарю. Хочу увидеть, чему вы научились за своё отсутствия.

Она подошла к камню и, протянув ладонь, прикрыла глаза. Символы один за другим вспыхнули под её пальцами. Линии рождались быстро, уверенно, уже без прежней дрожи. Старейшина молча наблюдал.

— Ещё. Быстрее.

Мэллоди повторила. Потом усилила движение. Новая руна засияла над камнем и растаяла в воздухе. Старейшина едва заметно качнул головой.

— Лучше.

Девушка подняла на него глаза. Это короткое слово согрело её сильнее любой похвалы, но уже в следующее мгновение старейшина произнёс:

— Не радуйтесь раньше времени. До коронации остался месяц, а вы ещё не знаете и половины того, что должны знать.

Богиня сжала кулаки.

— Я буду учиться.

— Будете. — Он отвернулся от Алтаря. — Продолжайте.

И ушёл.

Девушка осталась одна.

Пальцы ещё крепче сжались, но обиды не было. Если старейшина видел в ней силу, он никогда не позволял ей остановиться на достигнутом.

Мэллоди снова положила ладонь на камень и начала сначала. Следующие дни слились в один длинный трудовой круг. Руны, снег и лёд. Новые знаки, ошибки и повторения. Руны становились точнее, а зимняя стихия – послушнее. Иногда ей удавалось вызвать снег одним движением пальцев. Иногда достаточно было коснуться воздуха, чтобы перед ладонью расцвёл тонкий ледяной узор. Старейшина почти не хвалил, но и этого уже не требовалось.

Богиня чувствовала, как меняется сама её сила.

В эти же дни изменилось и другое.

Ваар, находившийся в Академии под стражей, наконец закончил лечение. Рана на лопатке почти затянулась, хотя тело ещё не обрело прежней силы. Его всё же выпустили из заточения, но прежней свободы ему не вернули. На запястьях сомкнулись магические браслеты, и за каждым его шагом следили. На занятия он приходил вместе со своими наставниками, занимал своё место и молча выполнял всё, что ему велели. Он больше не спорил, но и прежним Вааром тоже не стал.

В Эльвэлисе ждали ответов от других Храмов, но пришли вести лишь от гномов.

Они отправились к своему Алтарю и увидели трещину. Она проходила по древнему камню, разрастаясь от самой середины. Никто не знал, когда появилась первая линия.

В глубинах гор всё изменилось. Там, где прежде слышался звон кирок, теперь стояла тишина. Где земля была щедра, теперь оставалась пустота. Старые рудные жилы иссякли одна за другой – камень перестал отдавать то, что хранил веками. Тэрра молчала и здесь.

А в Сурране Амарис вызвал старейшину.

— Я хочу знать, что говорит Тэрра. Отправимся вместе к Храму Силы.

Старейшина склонил голову.

— Будет исполнено.

***

Тем временем Каэль готовился к дороге.

Дарэн долго не желал его отпускать.

— Это слишком далёкий путь.

— Я знаю.

— Ты наследник.

Принц посмотрел на друга.

— Именно поэтому я сам решаю, куда мне ехать.

Дарэн тяжело вздохнул.

— Ты всё равно отправишься.

— Да.

— Конечно. — Он отвернулся, скрывая усмешку. — Тогда хотя бы возьми с собой достаточно припасов.

— Я еду не на войну.

— С тобой никогда нельзя быть уверенным.

Каэль усмехнулся.

Дарэн всё же сдался. Он помог ему оседлать коня, закрепил у седла небольшой дорожный мешок и ещё раз проверил ремни.

— Вернёшься?

Принц взглянул на него.

— Конечно.

— Хорошо. — Юноша отступил в сторону.

Наследник обернулся на замок – солнце поднялось над стенами. Он тронул поводья и лошадь неспешно вывела его за ворота. Перед ним лежала долгая дорога к Силь’Лаэрии.

Весь первый день он почти не давал коню отдыха. Лишь с наступлением ночи встал на привал, а с рассветом двинулся дальше. День сменился днём. Леса остались позади. Равнины сменились каменной дорогой, а впереди уже темнели горы светлых эльфов. Каэль всё чаще поднимал взгляд к вершинам и представлял их встречу после долгой разлуки.

Глава 12. Дар Тэрры.

Храм Истины

Верос – 9 день.

Над горами уже занимался новый день.

Первые лучи солнца скользнули по каменным вершинам, а в открытые части Храма ворвался свежий утренний ветер. В долинах ещё лежала ночная прохлада, склоны тонули в сизой тени, но здесь, высоко среди камня, свет уже начинал согревать уступы.

Весна одаровала и горы Тэрры. Силь’Лаэрия изменилась – между скал пробивалась молодая зелень, на склонах распускались первые горные цветы, а воздух наполнялся их тонким ароматом.

Юные хранители давно были на ногах.

Вместе с Богиней они спускались по знакомым тропам, собирая целебные молодые травы и нежные цветы. Линэль осторожно складывала их в плетёную корзину, Мираль то и дело показывала Мэллоди редкие побеги, а Эрион терпеливо объяснял, какие растения согревают тело, а какие помогают вернуть силы после долгих занятий стихией.

Когда корзины наполнились, они вернулись в Храм.

Собранные травы измельчили, часть выложили сушить, часть сложили в небольшой глиняный кувшин и залили кипящей родниковой водой. Вскоре трапезная наполнилась запахом мяты, горного чабреца и молодых хвойных побегов.

Рассевшись на каменных скамьях, они молча пили горячий настой и ели тёплые лепёшки.

Утро было тихим. Спокойным. Таким, каким Мэллоди его давно позабыла.

Неожиданно тишину нарушили торопливые шаги.

В трапезную почти вбежал один из старших Хранителей. Он тяжело дышал, хватая воздух после быстрого подъёма. Эрион тотчас поднялся ему навстречу.

— Присядьте. Он усадил эльфа на скамью и протянул ему чашу.

Сделав несколько жадных глотков, тот наконец выпрямился и перевёл взгляд на Мэллоди.

— Богиня... — Комната мгновенно стихла. — К вам... пожаловали.

Девушка удивлённо подняла глаза.

— Ко мне?

— Человек. — Мужчина кивнул.

Хранители переглянулись.

— Человек? — Хором воскликнули эльфы, вскинув брови. — Кто это может быть?..

— Узнаем. — Они повернулись к девушке. — Богиня, не будем заставлять гостя ждать.

Эрион протянул руку и помог ей подняться. Мэллоди расправила складки платья, пригладила волосы и последовала за юношей.

Спиной она чувствовала любопытные взгляды друзей. Они молча прошли по переходам и вышли к Алтарю, но там никого не оказалось. Эльф остановился, оглядел пустой зал и тихо произнёс:

— Странно... — посмотрел на девушку и слегка улыбнулся. — Вероятно, ваш гость ожидает у входа. Вы идите, а я вернусь к остальным. Не задерживайтесь на холодном ветру.

Хранитель склонил голову и удалился. Мэллоди осталась одна. Она тихо выдохнула: «Наверное, кто-то из Академии... Что-то важное». Поправив плащ, девушка направилась к выходу.

Холодный воздух коснулся лица, едва она ступила на широкую каменную площадку. Сделав несколько шагов, замерла.

У самого края уступа стоял тёмный жеребец, рядом высокий молодой мужчина. Он спокойно гладил ладонью шею коня, что-то негромко говоря ему. Тёмно-бордовый дорожный плащ мягко колыхался на весеннем ветру. Под ним поблёскивал камзол, расшитый золотыми нитями и украшенный древним огненным гербом рода. Длинные волосы заметно отросли за долгие недели и теперь свободно касались его плеч, развеваясь на ветру. Будто почувствовав чей-то взгляд, он медленно обернулся. Их глаза встретились. Янтарные глаза Каэля вспыхнули живым теплом. В то же мгновение под одеждой Мэллоди болезненно дрогнула Печать. Жар тонкой волной прошёлся по груди. Она тихо ахнула и машинально прижала ладонь к ткани платья. Сердце сбилось с привычного ритма. — Каэль... Принц больше не мог ждать, поводья выскользнули из его руки. Он почти бегом бросился к ней.

На обычно сдержанном лице впервые за долгое время появилась настоящая улыбка. Лёгкий румянец тронул его скулы после долгой дороги. Мэллоди только успела удивлённо вдохнуть. В следующее мгновение сильные руки уже подхватили её. Каэль легко поднял девушку над землёй и крепко прижал к себе. Он зарылся лицом в её распущенные волосы, глубоко вдохнул едва уловимый аромат весенних трав и цветов и почти неслышно прошептал ей на ухо: — С днём рождения... — Его голос стал совсем тихим. — …моя королева. Мэллоди застыла. Она ощущала тепло его рук, биение его сердца – тихое, сбившееся дыхание. Несколько мгновений она просто не могла поверить происходящему. «Он приехал. Один. Ради неё». Девушка медленно подняла дрожащие руки и осторожно коснулась его плеч. На её губах сама собой появилась едва заметная улыбка. — Ты... действительно приехал... — В глазах неожиданно защипало. — Ты проделал весь этот путь... — Она покачала головой, не в силах скрыть удивления. — Только ради того, чтобы поздравить меня? Каэль чуть отстранился. В его глазах отражалось столько искренней радости, что Мэллоди стало тепло даже под прохладным горным ветром. — Конечно. — Губы растянулись, обнажая белоснежную улыбку. — Разве могло быть иначе?

Мэллоди медленно отстранилась. На её лице всё ещё читалось изумление. Она всматривалась в лицо суженого, не веря, что он действительно стоит перед ней. — Как... ты узнал? — её губы еле шевелились. Каэль почувствовал, как тепло разливается в груди – на душе стало так легко и открыто, совсем не так, как во дворце. — Дарэн сказал, — он замолчал. — Когда я узнал дату, понял, что должен быть здесь... Я приехал только ради этого. — Не отводя взгляда, он улыбнулся ещё шире. — Хотел первым поздравить свою суженую. Они несколько мгновений просто смотрели друг на друга, затем Мэллоди опустила взгляд на волосы Каэля. Они, завиваясь на концах, едва касались плеч. Она сама не заметила, как подняла руку. — Они... выросли. — Пальцы осторожно коснулись золотистой пряди. — Тебе идёт. Каэль замер и перестал дышать.

За всё время дороги он сотни раз представлял их встречу, но ни разу не думал, что первым прикосновением станет такой простой и тёплый жест. Но вдруг он резко опустил голову, словно вспомнил о чём-то важном, развернулся и направился к лошади. — Подожди...

Он быстро подошёл к седельной сумке. — Совсем забыл... Принц нетерпеливо раскрыл ремни и достал небольшую деревянную фигурку. Небольшую и неидеальную. Сразу было видно – вырезал её не мастер, а человек, который очень старался. Каэль протянул фигурку Мэллоди. — Всю дорогу думал, что тебе подарить. А потом вспомнил твой лес... и решил, что его древний защитник будет беречь теперь тебя. Вот – это Небесный волк. Мэллоди долго рассматривала деревянное животное. Провела пальцем по резным ушам, задержалась на неровной линии спины. — Ты... сам его сделал? Каэль чуть дёрнул скулой. — На привалах. Получалось не сразу. Девушка подняла на него глаза. Над зелёной гладью сверкнула огненная полоса, она закусила нижнюю губу, сдерживая жар печати. Но тут их разговор прервал тихий перестук копыт.

Мэллоди первой обернулась. Конь наследника, видимо, решил, что хозяин задержался достаточно. Опустив голову, сделал шаг в сторону тропы, что вела вниз. Потом ещё один. И совершенно спокойно двинулся назад.

Мэллоди несколько мгновений молчала. — Каэль... — М? — Кажется... твоя лошадь решила отправиться домой без тебя. Он машинально обернулся. Миг он просто смотрел, затем широко распахнул глаза. — Арис! — Конь даже ухом не повёл. — Арис! Стоять!

Принц сорвался с места, но жеребец напротив ускорил шаг, будто воспринимал погоню за собой как забавную игру. — Только не сейчас! Мэллоди сначала прикрыла рот ладонью. Потом не выдержала и с её губ впервые за долгое время сорвался настоящий, звонкий смех. Он разнёсся по каменным уступам храмового двора. Каэль наконец настиг жеребца и схватил поводья. Тяжело переводя дыхание, он обернулся.

Суженая всё ещё смеялась, изредка прикрывая рот ладонью. Её щёки порозовели, а ветер играл с волосами. И вдруг ему показалось, словно время повернулось вспять – так же она смеялась когда-то, наблюдая за очередной выходкой Дарэна. Тогда он украдкой смотрел на неё из-за деревьев, сам не понимая, почему не может отвести взгляд. Теперь этот смех принадлежал и ему. Незнакомый жар разлился в груди принца, коснувшись самого огня. И тут его озарило: его суженая больше не боится быть рядом с ним. Какое-то время он просто стоял, не решаясь разрушить это мгновение. Потом медленно направился к девушке, ведя жеребца за узду. Девушка ощущала удивительную лёгкость, которой не знала уже много недель. Тревоги, страхи и бессонные ночи – всё осталось где-то далеко. Она позволила себе раствориться в этом чувстве и, подойдя ближе, неспешно протянула ладонь к морде коня. Арис тихо фыркнул, ткнулся тёплым носом ей в руку и прикрыл глаза, принимая ласку. На губах Каэля появилась мягкая улыбка. — Он тебя принял. Мэллоди смущённо подняла взгляд на суженого. Их глаза встретились лишь на мгновение. Девушка поспешно отвела взгляд и вновь погладила жеребца по шее, скрывая невольную улыбку.

В тишине храмового входа раздались приближающиеся шаги. Молодые люди одновременно обернулись. Под высокой каменной аркой стояли Эрион и братья-близнецы. Несколько мгновений они молча наблюдали за неожиданной встречей, после чего молодой эльф негромко кашлянул, нарушая тишину. — Богиня... Затем он перевёл взгляд на принца и слегка поклонился. — Добро пожаловать, Ваше Высочество. — Эрион сделал приглашающий жест в сторону Храма. — Будем рады, если вы присоединитесь к нашему делу. Он подошёл ближе и с почтением принял из рук Каэля поводья. — Позвольте, я позабочусь о вашем коне. Каэль коротко кивнул. Эльф увёл Ариса за арку, а Мэллоди и принц направились внутрь.

Они вошли в зал первыми.

Под высокими сводами царила привычная прохлада. Посреди древнего зала покоился священный камень, вокруг которого уже собрались старшие и молодые Хранители. Во главе стоял старейшина.

Близнецы быстро догнали гостей и заняли свои места. Эрион зашёл позже. Приблизившись к Мэллоди, поклонился и протянул ей руку. — Прошу, Богиня. Девушка вложила ладонь в его руку.

Осторожно поддерживая её, юноша проводил Мэллоди к свободному месту возле Алтаря. Тэррион тем временем обратился к Каэлю: — Прошу, наследник. Он указал на единственное свободное место в круге. Принц молча кивнул и занял его. Его взгляд медленно скользнул по лицам Хранителей, по древнему камню и высеченным рунам. Старейшина долго смотрел на девушку и твёрдо произнёс: — Сегодня исполняется двадцатый год жизни той, кого избрала Великая Мать. Для смертных год – лишь время. Для Богини – ещё один шаг к пониманию самой Тэрры.

После слов все молчаливо склонили головы. Никто не хлопал и не устраивал праздника. Здесь чтили не число прожитых лет. В Храме чествовали саму жизнь – дарованную планетой. Старейшина долго смотрел на Мэллоди. Затем подошёл к Алтарю и положил ладонь на древний камень. — Мы не можем подарить тебе богатства. Не можем подарить силу. Ибо они уже принадлежат тебе. — Он замолчал на миг, глубоко вдохнув. — Но можем передать знание. Тэррион медленно достал свиток, хранившийся в складках его одеяния, и развернул его перед девушкой. На старом пергаменте тянулись тонкие, выцветшие линии.

— Этой руной пользовались первые Хранители, — он прокашлялся. — Со временем она была забыта, но Храм сохранил её. — Он провёл пальцем над знаком. — Знание не исчезает, пока есть тот, кто способен его принять. Мужчина передал свиток Мэллоди.

— Сегодня оно принадлежит тебе. Девушка осторожно взяла древний свиток обеими руками. Она не знала, что сказать. Такого подарка ей ещё никто не делал.

Старейшина сделал шаг назад.

— Запомни её и научись не только видеть символы, но и чувствовать их.

Хранители один за другим заняли свои места вокруг Алтаря и вытянули ладони – прикасаясь к камню. Богиня встала рядом с ними.

Каэль на мгновение замер. Тэррион тут же нахмурил брови.

— Наследник. — Он указал на свободное место. — Встаньте в круг. Принц молча согласился и занял место рядом с суженой. Впервые ему позволили прикоснуться к святыне вместе с Хранителями.

Все склонили головы и закрыли глаза. Наступила тишина. Лишь холодный камень лежал под ладонью Мэллоди. Она уже собиралась открыть глаза, когда почувствовала едва заметное тепло под пальцами.

По поверхности Алтаря пробежала первая серебристая жилка света. Потом вторая и третья. Тонкие линии поползли со всех сторон, соединяясь с высеченными рунами.

Хранители одновременно открыли веки. Сияние становилось ярче – камень оживал, но не отвечал словами.

По его поверхности проходила лишь тихая пульсация, и каждый новый всполох света отдавался в ладони Мэллоди – печать на груди дрогнула, затем засияла бело-голубым светом – чистым и холодным, похожим на сияние зимнего солнца над снежными вершинами.

Девушка резко вдохнула. Тонкий морозный пар вырвался с её губ. Волосы медленно поднялись и зашевелились. Воздух в зале стал свежим и прозрачным, а на каменных плитах под ногами проступил иней. Узоры один за другим начали проявляться. И неожиданно для всех сверху посыпались мелкие ледяные лепестки. Они медленно кружились в воздухе, мерцая серебристо-белым светом, и бесшумно ложились вокруг присутствующих.

Никто не двигался. Никто не произносил ни слова. Даже старейшина смотрел на них с удивлением – это был не снег, а снежные лепестки небесного цветка.

Алтарь продолжал сиять. От древнего камня отделились несколько тонких лучей. Они медленно потянулись к Мэллоди и коснулись её печати – девушка вздрогнула, но боли не было, лишь чистый, глубокий холод. Он пронзил до самого сердца. Богиня закрыла глаза и впервые почувствовала зимнюю стихию не как силу, которой должна была овладеть – а как часть самой Тэрры. Холод больше не казался чужим, он вошёл в её дыхание, в кровь, в каждое движение. Пальцы покрылись тонким узором инея. Мэллоди сделала вдох и ледяной воздух вошёл в неё легко, без боли.

Открыв глаза, она увидела перед собой всё тот же Алтарь – безмолвный и древний, но теперь она знала – Тэрра услышала её. Сияние начало медленно угасать. Солнечный луч в последний раз скользнул по гладкой поверхности камня и исчез.

В зале сразу стало сумрачнее.

Хранители один за другим убрали ладони, никто не произнёс ни слова. Каждый молча склонял голову перед Богиней и, бесшумно ступая, покидал святилище. Тэррион в последний раз посмотрел на девушку. В его глазах впервые мелькнуло нечто большее, чем строгая оценка, но он ничего не сказал и вышел последний.

Теперь в огромном зале остались лишь двое. Мэллоди и Каэль. Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга, но Алтарь не умолк. Глубоко внутри чёрного камня продолжали медленно течь золотистые жилы, словно сердце Тэрры билось всё сильнее. От святыни исходило ровное, тёплое дыхание. Пол под ногами едва заметно дрогнул. Каэль первым перевёл взгляд. — Ты это почувствовала?.. Ответить Мэллоди не успела. Священный камень вздрогнул сильнее, по всему залу прокатилась низкая, едва различимая вибрация. Воздух стал тяжелее. И вдруг... Из самой глубины донёсся едва слышный шёпот. Он не прозвучал в ушах, родился прямо в сознании. — Дитя моё... — Голос был одновременно ласковым и бесконечно древним. — Ш-ш-ш... моё пламя... моё спасение... Мэллоди перестала дышать. Каэль тоже застыл. Он не понимал слов до конца, но чувствовал: слова обращены к суженой. Тут камень вспыхнул. Золотые прожилки озарили весь зал ослепительным сиянием. — Ты приняла мой дар... Из-под камня медленно пополз сизый туман – тёплый, живой. Дымка коснулась ног молодых, закружилась вокруг них и стала подниматься выше. По щиколоткам, по коленям, по груди. Свет становился ослепляющим, очертания зала начали растворяться. Принц хотел шагнуть вперёд, но не смог – воздух словно исчез. Девушка почувствовала, как тело становится необычайно лёгким. Туман поднялся к лицу и закрыл глаза, на одно короткое мгновение мир исчез. — Ах... Тихий вскрик сорвался с губ девушки. И... Всё оборвалось. Туман с громким свистом втянулся обратно в Алтарь. Сияние погасло. Наступила тишина.

Каэль открыл глаза и оторопел – перед ним стояла уже не та девушка, которую он знал. Простое платье исчезло. Его сменило удивительное небесное одеяние, сотканное из света, тончайших лепестков и живых цветов Тэрры. Они переливались серебром, голубым и лёгким золотым сиянием, созданные самой природой. Но взгляд Каэля приковало другое. За спиной Мэллоди медленно раскрывались огромные белоснежные крылья. Каждое перо светилось мягким жемчужным светом. Они были прекрасны, чисты и совершенны. Девушка медленно обернулась и увидела их. Не веря, осторожно коснулась ближайшего пера кончиками пальцев. — Они... — Голос дрогнул. Крылья раскрывались всё шире, перья тихо шелестели. Весь зал наполнился светом раннего рассвета.

В глазах Каэля появилась надежда. — Мэллоди... Но в следующее мгновение что-то изменилось. По самому краю одного из крыльев пробежала тонкая серая полоска, словно на снег легла первая тень. Богиня вздрогнула. Серый цвет стремительно пополз дальше, одно перо дрогнуло и потемнело, свернулось и рассыпалось невесомым пеплом. За ним второе. Третье. Ещё десятки. Белоснежные крылья начали быстро чернеть, и этот мрак расходился по ним всё дальше, пожирая сияние, словно их пожирало невидимое пламя. — Нет... — едва слышно прошептала девушка. Она попыталась удержать их руками, но было поздно. Перья одно за другим обращались в серый пепел, осыпались на каменный пол и растворялись в воздухе. Каэль невольно шагнул вперёд. — Мэллоди! Последние уцелевшие перья вспыхнули тусклым серебристым светом... и тоже рассыпались серыми хлопьями, медленно опускаясь к её ногам.

В зале снова стало тихо. На холодном камне лежал тонкий слой праха. А девушка неподвижно смотрела себе за спину, не в силах поверить, что крылья, подаренные ей Тэррой, исчезли так же внезапно, как и появились.

Глава 13. Рана выбора.

Храм Истины

Верос – 9 день.

Мэллоди медленно коснулась спины. Пальцы ощутили лишь ткань. Она посмотрела на руки – на ладонях остался серый пепел. По щекам потекли слёзы.

Она молча смотрела на крупицы, что остались от перьев, всё сильнее сжимая губы. Тяжёлый вдох – и девушка сорвалась с места.

Она выбежала из Храма, не разбирая дороги. Лёгкое одеяние цеплялось за ноги, дыхание рвалось из груди, а серый пепел, что всё ещё лежал на плечах и волосах – развевался ветром.

— Мэллоди! — Голос Каэля прокатился под сводами. Он сделал шаг следом, но в тот же миг Алтарь вспыхнул с новой силой. Принц остановился.

Золотистый свет разлился по чёрно-белой поверхности камня, проникая в древние руны. Те одна за другой оживали на стенах горы, соединяясь сияющими линиями.

Каэль медленно повернулся к святыне. Тёплый воздух коснулся лица.

Из древнего камня вновь раздался шёпот: — Дитя моё...

Юноша застыл, голос пронзил его тело, горячей волной проникая в мысли и сердце.

— Что с ней?.. — едва слышно проговорил Каэль.

Ответа не последовало, лишь новая волна багряного оттенка прошла по камню.

— Не она отвергла мой дар... а тот, кому была вручена вторая половина судьбы.

Каэль нахмурился, потом перестал дышать – в памяти вспыхнуло прошлое: Алтарь... Мэллоди... Её растерянный взгляд и его собственные слова.

«Нет. Это были не слова, это был мой выбор... Я отвернулся от неё. Я бежал от выбора, который не хотел принимать. Она осталась одна...»

Принц опустил голову и тяжело вздохнул.

— Я... — Голос сорвался. — Это сделал я?

Жилы на камне дрогнули.

— Ты отверг суженую... ш-ш-ш...

Сердце юноши сжалось.

— Но я не хотел причинить ей боль. — Он посмотрел на пустое пространство там, где ещё недавно сияли белоснежные перья. — Крылья Богини... Это из-за меня?

Алтарь молчал. Но в тишине ответ был страшнее любых слов.

— Они не были сожжены временем, — голос Тэрры пронзил тело наследника. — Их ранил выбор. Каэль упал на колени. Грудь сдавило от боли, словно её пронзила стрела. Он протянул дрожащую ладонь к камню и тут же отдёрнул – поверхность обожгла его руку. — Я не знал... — прохрипел юноша, сжимая обожжённую ладонь в кулак. — Незнание не освобождает... ш-ш-ш... — Камень дрогнул, по жилам потекла магма, прожигая борозды в стенах горы и заставляя юношу вжиматься в пол на нетронутом отрезке.

Принц от боли закусил губу и прохрипел еле слышно. — Я могу всё исправить?

Алтарь пульсировал, выплёвывая свой жар, но молчал. В зале запахло серой и горячим камнем. Воздух накалился, забирая последние капли влаги и голос раздался вновь, придавливая юношу к полу ещё сильнее.

— Дар, что разделён был единожды, соединится вновь. Когда две души станут единой дорогою – тогда... — Голос стих. Сияние медленно начало угасать. — Моё дитя расправит крылья и прольёт мои дары этому миру... ш-ш-ш...

Жилы резко стянулись обратно, свет угас и Алтарь погрузился в тишину. Оставляя после себя лишь душный воздух и прожжённые линии древних знаков.

Каэль закашлялся.

Продолжая сидеть на коленях, тяжело сглотнул – встать не было сил. Слова Тэрры осели в сознании и стали тревожить его.

Храм стоял в безмолвии, словно был заброшен. Ни ветра, ни крика птиц, лишь солнечный луч бездвижно освещал древний камень.

Наследник сначала долго сидел возле Алтаря, глядя на серый пепел, оставшийся на каменном полу. Потом медленно встал и вышел.

Он долго искал Мэллоди, но нигде её не было. Вокруг стояла лишь тишина. И только когда он вышел из Храма и подошёл к своей лошади, за открытой площадкой он увидел её. Она сидела на самом краю каменного уступа. Перед ней простирались горы, а весенний ветер шевелил волосы.

Богиня плакала.

Каэль подошёл и остановился позади, несколько долгих мгновений он просто смотрел на неё. Потом сделал ещё шаг и подошёл ближе. Девушка не обернулась.

— Мэллоди...

Она ничего не ответила. Юноша не решался приблизиться после всего, что сделал. Он склонил голову. — Прости меня... Девушка медленно закрыла глаза. — Я испугался. — Голос Каэля дрогнул. — И своим страхом разрушил то, чего даже не понимал. Мэллоди повернула голову, но посмотреть на него так и не решилась. — Я знаю. Каэль поднял глаза. В груди впервые дрогнула надежда, но её следующая фраза погасила её. — Но знать мало.

Принц слушал её неровное дыхание, но сказать что-либо ещё уже не решался. Он тяжело выдохнул и, сжав кулаки, прошептал: — Ты права. Я буду ждать. — Наследник медленно отступил. — Отдыхай.

Он развернулся и ушёл.

Мэллоди обернулась и посмотрела ему вслед, губы задрожали. Она уже было потянула руку к нему, но потом отдёрнула себя. Печать жгла кожу, но она не обращала на неё внимания. «Не сейчас, я не должна себя предавать...» Она смяла складки на ткани и почувствовала что-то твёрдое. В потайном кармане лежала фигурка Каэля. Девушка достала её и слёзы вновь проступили на глазах.

Сгорбившись, она просидела на уступе до самого вечера, не желая возвращаться в свои покои.

***

Ночь опустилась на горы тихо.

Наследник остался у Храма, не находя покоя. Он не развёл костёр, не укрылся от ночного ветра, лишь сидел у одной из древних колонн и смотрел на тёмные вершины. Иногда до него доносился приглушённый шум шагов в глубине Храма, но он знал – суженая тоже не спит.

Они были совсем рядом, но между ними лежала пропасть, которую нельзя было перейти одним словом.

Мэллоди долго стояла у окна своих покоев. Она не видела его силуэта во дворе, но чувствовала, что он там – одинокий и неподвижный.

Рассвет пришёл медленно, как только первый свет коснулся вершин, Каэль уже был на ногах. Он оседлал Ариса и уже собирался отправляться в путь, как его окрикнул юноша.

— Вы уезжаете, Ваше Высочество?

Принц развернулся.

— Да.

Эрион некоторое время молчал, потом негромко произнёс.

— Лёгкого пути вам. Я передам Богине ваши слова. — Он многозначительно посмотрел на принца.

Наследник сверкнул глазами и медленно кивнул головой. Он бросил последний взгляд на Храм. За спиной эльфа мелькнула знакомая фигура. Он замер, но не стал окликать её, лишь опустил поводья и Арис тронулся с места. Мэллоди стояла в тени арки, не двигаясь. Всадник исчез за уступом. Она резко дёрнулась и подбежала к краю площадки, принц на лошади спускался по склону, становясь крошечной точкой среди горных дорог.

Она не звала его, но и уходить не желала, лишь смотрела, как он исчез за скалой. Девушка медленно опустила взгляд, в руке она крепко сжимала небесного волка. Она прижала его к груди и закрыла глаза. «Теперь он всегда будет со мной».

Эльвэлис

В замке Аэст’Эланора Кайрион вместе с Элероном уже несколько недель почти не покидали тайную библиотеку клана. Древние свитки, потрескавшиеся записи и полуистлевшие трактаты лежали раскрытыми на полу и полках.

Магистр перечитывал страницу за страницей, надеясь найти хоть малейшее упоминание о болезни Храма, но всякий раз ответ ускользал.

Мужчина отложил очередной свиток и тяжело провёл ладонью по лицу.

— Мы теряем время.

Юноша стоял у дальней стены и молча перебирал старые страницы.

— Тогда нужно идти туда.

Кайрион поднял взгляд.

— Ты знаешь, что нас там ждёт.

— Знаю.

Элерон медленно закрыл книгу.

— Но если есть шанс, мы должны попробовать.

Когда жрецы вновь собрались в тронном зале, Даэль поднялся. — Мы больше не можем ждать. Старейшина тяжело опёрся на посох. — Если Алтарь не спасти... погибнет всё вокруг. Воцарилось молчание. Магистр свернул очередной свиток. — Мы нашли лишь одно упоминание о Пустоте – один обгоревший фрагмент о её значении. Всё остальное сгорело при обысках.

— Тогда идём, — перебил его Даэль. Жрецы переглянулись. — Это слишком опасно... Владыка. — Но другого пути у нас нет.

Через некоторое время небольшой отряд уже стоял перед входом в заражённый Храм Сумерек. — Без него до Алтаря нам не добраться. — Кайрион перевёл взгляд на Элерона. — Прошу слушать его.

Юноша выпрямился.

— Я проведу вас.

— Ты уверен? — Даэль с сомнением посмотрел на молодого эльфа.

— Нет.

Магистр нахмурился.

— Элерон...

— Но другого пути я тоже не вижу.

Они все переглянулись и подошли ближе. Воздух вокруг святилища был неподвижным. Даже ветер обходил это место стороной. Стены у входа покрывала чёрная язва. Она проступила по камню неровными разводами, забралась в трещины и уходила глубже, словно под самой кладкой текло что-то живое.

По приказу Кайриона каждый плотно обвязал нижнюю часть лица шерстяной повязкой.

— Не снимайте их, пока я не скажу, — предупредил магистр.

Он зажёг факел. Пламя вспыхнуло ярко, но стоило им сделать первый шаг под древние своды, как огонь задрожал. Вытянулся тонкой чёрной иглой и погас.

— Даже огонь не живёт здесь... — едва слышно прошептал один из жрецов. Мужчина молча достал из складок плаща светящийся кристалл. Мягкий голубоватый свет разрезал темноту. Но густая дымка, сочившаяся из стен и трещин, поглощала его сияние. Уже через несколько шагов дорога снова погружалась во мрак.

Дышать становилось почти невозможно, каждый вдох отдавался жжением в груди. Жрецы невольно замедлили шаг. Кайрион сжал кристалл крепче.

— Не отставать.

Элерон шёл впереди. Он долго смотрел в непроглядную темноту тоннеля, потом остановился и вновь сделал шаг вперёд, затем второй и вдруг отошёл в сторону. Магистр заметил, как юноша сделал глубокий вдох, опустился прямо на холодный земляной пол и закрыл глаза.

Все замерли. Кайрион сразу понял, что хочет сделать племянник. Он резко поднял руки, вокруг отряда вспыхнули руны. Над ними сомкнулся прозрачный защитный купол, воздух внутри стал чище. Каждый наконец смог сделать глубокий вдох. — Что он делает? — встревоженно спросил старейшина. Магистр не сводил взгляда с племянника. — Открывает нам дорогу. — Как? — Магией Тени. — Но... — Старейшина нахмурился. — Он сможет удержать её?

— Ненадолго. — Мужчина сжал губы. — Пока мы не нашли способ исцелить Храм, он сможет лишь оттеснить заражение. Нам придётся идти быстро.

В этот момент вокруг Элерона начала собираться густая тень. Она не вырывалась наружу, не обрушивалась на стены – она медленно проступала вокруг его тела, словно поднималась из самой земли. Окутала ноги, поднялась выше. Затем плавно растеклась по полу.

Чёрная дымка поползла вперёд и коснулась заражённых стен. И произошло невозможное – язва дрогнула, пошла волнами и отступила. Тьма Элерона медленно раздвигала её в сторону, освобождая проход, не уничтожая – только оттесняя. Юноша поднялся. Не открывая глаз, вытянул правую руку, сложив пальцы в древнем знаке. Левую ладонь прижал к груди и двинулся вперёд. Все смотрели на него, не произнося ни слова.

Кайрион первым пришёл в себя.

— Идём.

Он опустил руки и защитный купол исчез. Кристалл в его ладони вспыхнул ярче, свободно освещая очищенный проход. Отряд двинулся следом.

Тень расползалась по полу и стенам, смыкаясь над головами и отодвигая мерзкую язву – шаг за шагом. Медленно и тяжело, но спустя некоторое время жрецы наконец заметили, что могут дышать свободно. Старейшина осторожно стянул повязку.

Первый вдох обжёг горло, но это был настоящий воздух. Запах сырой земли, корней и камня – родной запах Храма. Остальные один за другим сняли повязки. Подталкивая друг друга под локти, они помогали идти дальше. Элерон продолжал двигаться вперёд – тень следовала за ним, пока не показался огромный зал. Сначала они увидели часть чаши, потом показалась и вторая, осколки древней святыни лежали на каменном полу, разделённые глубокой трещиной. Жрецы ахнули. Старый эльф бросился к ней, опускаясь на колени. Он потянулся дрожащими руками к камню.

— Нет... — раздался позади хриплый голос юноши. Он дошёл до самого края зала, сделал ещё один шаг и вдруг тяжело опустился на колени. Руки безвольно повисли вдоль тела, голова склонилась. Он больше не двигался.

— Элерон...

Кайрион мгновенно оказался рядом.

Старейшина и жрецы хмуро посмотрели на молодого эльфа и, убрав руки в плащи, окружили разбитый Алтарь. Они стали переговариваться, охая по очереди.

Мужчина же осторожно коснулся плеча эльфа, ответа не последовало. Он присел рядом и быстро осмотрел юношу. Плечи медленно поднимались и опускались – он дышал. Кайрион облегчённо выдохнул, но, опустив взгляд, заметил пальцы племянника.

Он оцепенел. Кожа на них медленно темнела – серая пелена расползалась выше, от кончиков пальцев к кисти, поднимаясь к локтям. — Элерон... — вскрикнул тёмный эльф. Услышав голос магистра, все тут же обернулись и устремили взгляды на них. — Магистр! В чём дело? — Старший жрец недовольно прогудел. — Чего шумите. Вы видите, что тут произошло, это ужасно. Кайрион посмотрел на старца. В его глазах отразился испуг. Он сглотнул и указал на руки юноши. Все опустили глаза и увидели, как из прохода тоннеля чёрная тень устремилась к телу юноши. Пока тот сидел бездвижно, она стала словно впитываться в его тело, покрывая чернотой. Мужчина резко поднялся.

— Назад!

Но тень уже коснулась сапог юноши и поднялась выше по одежде, покрывая ткань. Магистр мгновенно создал защитный купол, прозрачная сфера накрыла его и Элерона, но тьма продолжала двигаться. Она проходила сквозь защиту, будто той вовсе не существовало. Юноша вздрогнул.

— Нет!

Он разрушил купол и, невзирая на последствия, обеими руками встряхнул племянника.

— Элерон! Элерон, прошу очнись!

Молодой эльф медленно открыл глаза, взгляд был затуманенным. — Что... происходит... учитель?.. — Голос прозвучал глухо, словно шёл из глубины подземелья. — Вставай! Немедленно! — Кайрион пытался стряхнуть чёрную пелену с его одежды, но пальцы проходили по ткани, не ощущая ничего. Элерон опустил взгляд и увидел собственные руки. Попытался стереть почерневшую кожу, безуспешно. Руки не слушались его.

Старейшина резко отшатнулся, лицо его побледнело, дрожащая рука поднялась к юноше.

— Это... — Голос сорвался. — Это тени Пустоты... — Он сделал ещё шаг назад. — Они приняли его... Глаза Элерона расширились. — Нет... Старейшина уже почти кричал: — Он заодно с ним! Это он! Наследник Теней привёл Пустоту! — Нет! — юноша резко замотал головой. — Нет! Вы ошибаетесь! Но страх уже овладел жрецами. Они бросились к выходу. Старейшина, забыв про возраст, почти бежал вслед за ними. А Кайрион остался рядом с племянником. Он смотрел то на убегающих жрецов, то на испуганное лицо Элерона и в глубине души понимал: «Самое страшное сейчас не то, что произошло здесь. Самое страшное, что теперь в это поверят другие».

Мужчина глубоко вдохнул и, сжав кулаки, снова опустился рядом с юношей, который не удержался на ногах. Посмотрев на него, он протянул руки к его плечам.

— Элерон... слышишь меня?

Юноша лишь тяжело моргнул. Тёмная пелена уже поднялась выше локтей, медленно покрывая кожу серым мраком. Кайрион, сжав зубы, выругался. Он приложил ладонь на грудь и плечо племянника и направил силу. Руны вспыхнули одна за другой, тень дрогнула. На мгновение отступила... А затем вновь сомкнулась вокруг эльфа.

Магистр резко убрал руки. Обычная магия не действовала.

— Элерон, — твёрже произнёс он. — Посмотри на меня.

Юноша с трудом поднял голову.

— Учитель... — Голос был слабым.

— Ты слышишь меня?

Юноша медленно кивнул. Кайрион оглянулся на подступающую тень.

— Тогда слушай. Не сопротивляйся ей силой.

— Что?

— Дай мне руку.

Юноша подчинился. Мужчина положил его ладонь поверх своей, другой рукой быстро начертил в воздухе древнюю руну – тонкий серебристый знак вспыхнул между ними.

— Твоя тень слушается тебя?

Элерон приоткрыл глаза.

— Да...

— Тогда впусти её.

Юноша глубоко вдохнул, тьма вокруг его тела дрогнула. Кайрион сразу же добавил вторую руну – две силы встретились. Серебристое сияние обвило чёрную дымку, не разрушая её, а отделяя от тела юноши.

Тень с шипением взвилась вверх. На мгновение весь зал потемнел. Элерон резко вдохнул, мужчина тут же усилил знак.

— Сейчас!

Юноша сжал пальцы – чёрная пелена вздрогнула и оторвалась от его кожи, потянулась вверх тонкими рванными нитями. Ещё мгновение... И тут же рассыпалась по полу серым прахом.

Элерон обмяк.

Магистр успел подхватить его за плечи, облокотив на себя.

— Всё.

Племянник тяжело дышал, на руках ещё оставались серые пятна, но они больше не двигались. Он быстро осмотрел его.

— Можешь идти?

Юноша кивнул, поднялся, опираясь на руку учителя. Оба посмотрели в сторону выхода. В зале уже давно никого не было, жрецы ушли.

— Они отправились к Даэлю, — глухо проговорил Кайрион. — Нужно догнать, иначе они расскажут только то, что увидели.

Элерон нахмурился, крепче ухватился за руку дяди и вместе двинулись к выходу. Как только солнечный свет показался впереди, они ускорили шаг.

Весенний воздух ударил в лицо. Они тяжело втянули его полной грудью и последовали за жрецами, почти бегом поднимаясь по каменистой дороге.

Когда оба вошли в замок, впереди раздались торопливые шаги. Потом из глубины замка донеслись голоса – хриплые и взволнованные, а затем голос одного из жрецов.

— Это он...

Кайрион резко ускорил шаг.

Двери тронного зала распахнулись, на пороге они остановились.

Внутри уже находились Даэль, жрецы и несколько стражей. Старейшина сидел у трона и постукивал посохом о плиты. Все одновременно повернулись к вошедшим. Взгляды упёрлись в юношу. Испуганные, настороженные, полные того, чего не было ещё несколько часов назад. Даэль стоял у высокого окна, он не двигался, лишь тяжёлый взгляд медленно скользнул по другу и остановился на молодом эльфе.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Затем Владыка резко поднял руку – стража тотчас выступила вперёд. Двое встали за спинами магов, отсекая дорогу обратно.

Магистр свёл брови, стиснув челюсть.

— Что происходит, Даэль?

Владыка не ответил сразу, его глаза по-прежнему были устремлены на юношу.

— Объясните это мне вы. — Он едва заметно прищурился. — Что произошло в Храме?

Кайрион взглянул на племянника. Элерон стоял молча, опираясь на его руку и тяжело дыша. Он вновь посмотрел на короля.

— Мы сами не знаем.

Тишина повисла в зале. Жрецы переглянулись, один из них нервно сжал одеяние.

— Мы видели его...

Мужчина резко повернул голову.

— Что именно вы видели?

Старейшина сделал шаг назад.

— Тени Пустоты.

Даэль неторопливо перевёл взгляд с жреца на юношу. Кайрион напрягся.

Владыка сделал несколько шагов вперёд.

— Мне доложили... весьма странные вещи. — Он остановился напротив бледного эльфа и несколько мгновений молча смотрел на него. — Говорят, язва расступилась перед тобой.

Тишина.

— Говорят, заражение тебя не тронуло. — Даэль приподнял бровь и внимательно осмотрел юношу. — И говорят... она признала тебя своим.

Элерон резко поднял голову, пошатнувшись.

— Это ложь! — Хрипло бросил эльф.

— Тогда объясни. — Голос Даэля оставался ровным. — Почему ты вышел из заражённого Храма живым? — Потому что я очищал им путь! — почти выкрикнул Элерон, едва держась на ногах. — Я сам не понимаю, что там произошло! Вперёд выступил старейшина. Руки его заметно дрожали. — Владыка... прошу вас... вспомните историю. — Он тяжело сглотнул. — Их клан... — Старейшина запнулся, будто само слово давалось ему с трудом. — Нок’Сирэль всегда владел древней магией Тени. — Его взгляд остановился на юноше. — И мы все видели, как тьма повиновалась ему. — Она не повиновалась! — резко перебил Элерон. — Она отступила! — Но отступила именно перед тобой! — выкрикнул один из жрецов и тут же закашлялся.

Элерон оттолкнулся от дяди и шагнул вперёд.

— Потому что я рисковал собственной жизнью! — Он поднял руки, пальцы всё ещё были покрыты серыми пятнами. — Посмотрите на меня! — Голос сорвался. — Я едва держусь на ногах! После этого я почти потерял сознание! Если бы Пустота действительно была мне подвластна... зачем бы я доводил себя до такого состояния? Никто не ответил. Юноша обвёл взглядом присутствующих. — И главное... — Он сжал кулаки. — Если бы это сделал я, зачем мне было самому идти в заражённый Храм? В зале повисла гнетущая тишина. На несколько мгновений каждый замолчал, но страх уже пустил корни глубже рассудка. Жрецы переглядывались. Старейшина качал головой. — Нет... Нет... Так не бывает... Даэль долго молчал. Он смотрел на Элерона так, будто пытался разглядеть в нём того мальчишку, каким был Кайрион. Которого знал много лет. Но перед ним стоял прямой наследник Нок’Сирэль, тело которого язва только что пыталась поглотить. Наконец владыка оглядел всех и произнёс: — Возможно... А возможно, именно поэтому тебе удалось выйти оттуда живым. Юноша побледнел – и без того серое лицо окончательно потеряло краски. — Вы мне не верите? Даэль медленно покачал головой.

— Сейчас я не могу позволить себе верить никому. — Он повернулся к страже. — Заковать его.

По залу прошёл испуганный вздох. Элерон отступил на шаг. — Что?.. Владыка. Я ничего не сделал!

Но король даже не поднял голоса.

— До выяснения всех обстоятельств использовать оковы, сдерживающие магию. Стражники двинулись вперёд.

— Нет! — молодой эльф попытался вырваться. — Вы совершаете ошибку! Двое стражников схватили его за руки, на запястьях со звоном сомкнулись тяжёлые рунические браслеты. В тот же миг по металлу пробежало тусклое голубое сияние. Юноша резко вздрогнул. Последние силы внутри него оборвались, и он опал в руках воинов.

— Нет... — прошептал он, рванулся ещё раз, но уже слабо. Безуспешно. Стражники крепко удерживали его. — Владыка. Прошу. — раздалось еле слышно. Кайрион резко шагнул вперёд. — Даэль, остановись! Он спас нас! Ты прекрасно знаешь этого мальчишку! Король медленно повернул голову. — Ещё одно слово... — Он сделал шаг навстречу старому другу. — ...и рядом с ним окажешься ты. Магистр замер. Владыка несколько мгновений смотрел ему в глаза. — Не заставляй меня забыть о годах нашей дружбы. Мужчина медленно опустил голову. В зале вновь воцарилась тяжёлая тишина. — Уведите его. Элерон попытался вырваться, но сил уже не было. — Учитель! Я не виноват! — хрипло раздавалось в тишине.

Стражники потащили его к выходу. — Учитель! — Его голос ещё звучал какое-то время под сводами дворца, а затем затих где-то в глубине коридоров.

Даэль молча смотрел ему вслед. Потом неторопливо перевёл взгляд на остальных. — Все свободны. Никто не осмелился возразить. Жрецы поспешно покинули тронный зал. Старейшина ушёл следом, всё ещё шепча древние молитвы. Последним остался Кайрион. У самых дверей он остановился и обернулся – владыка по-прежнему стоял один посреди огромного зала, неподвижно глядя в окно. Магистр ничего не сказал.

Двери закрылись. И только тогда Даэль позволил себе опустить плечи. На его лице больше не было гнева, только тяжесть решения, которое он уже принял. Он остался один.

Перед ним лежала судьба Элерона и судьба всего Эльвэлиса.