Истинная для Бога Драконов

Глава 1. Разбойники

Рианна

Крики. Звон стали. Женский визг.

Звуки доносились издалека, словно бы сквозь толщу воды, но я откуда-то знала, что всё это имеет отношение ко мне.

Открыв глаза, я увидела лишь темноту. Вязкая чёрная мгла обволакивала меня плотным коконом, давила со всех сторон, мешая дышать. Я рванулась сквозь этот морок, вложив все свои силы. И тугая плёнка лопнула с противным чавкающим звуком.

Меня ослепил яркий солнечный луч. И только в следующее мгновение пришло осознание, что он отражается от клинка, занесённого надо мной.

– Простите, барышня, ничего личного, – произнёс равнодушный мужской голос.

Кинжал взлетел вверх в замахе для смертельного удара.

Но опуститься он не успел. Перед лицом мелькнула рука, облачённая в белое, перехватила убийцу за запястье и выдернула его через открытую дверь. Раздался душераздирающий крик, тяжёлое тело ударилось о землю. Карета качнулась.

Стоп! Какая ещё карета?

Только теперь я увидела перед собой обитую зелёным сукном стенку и лавку с высокой спинкой. Отметила мимоходом лежащую на лавке шкатулку, инкрустированную разноцветными камнями.

Точно – карета. Всегда терпеть не могла способ передвижения в закрытой коробке.

Но как я тут оказалась? И что это сейчас было?

Однако размышлять и вспоминать было некогда.

Пришлось просто принять: я – в карете, меня только что чуть не убили, в карете я не одна.

В проходе между лавками, придавив мои ноги, неподвижно лежала девушка в тёмно-синем платье. Светлые волосы разметались по полу, широко открытые глаза смотрели в никуда. Тёмный плащ, наброшенный поверх платья, скрывал большую часть фигуры.

Комок подступил к горлу. До сих пор мне не приходилось видеть мёртвых, но я как-то сразу поняла, что девушка мертва. Справа от меня, со стороны напротив входа, слышалась какая-то возня. Повернувшись, я увидела искажённое ужасом лицо ещё одной незнакомки, а за её спиной – мужчину в чёрной маске, который сидел верхом в проёме окна, перекинув одну ногу внутрь. Волосы перепуганной девушки были в захвате одной его руки, кинжал, который убийца держал в другой руке, острой гранью касался её шеи.

Несчастная обеими руками цеплялась за предплечье мужчины в попытке отодвинуть от себя орудие убийства. Но я всем своим существом поняла, что сил у неё не хватит, и уже следующее движение мужчины станет для неё смертельным.

Перед моим лицом снова мелькнуло нечто белое, но на этот раз с красными пятнами. В прорезь маски, прямо в глаз негодяя, вошла металлическая штуковина, похожая на толстую проволоку.

Несостоявшийся убийца выпустил волосы своей жертвы и с жутким воем вывалился из кареты. Только мелькнула на фоне деревьев туго обтянутая чёрной тканью нога.

Рука с металлической штуковиной отдёрнулась обратно и исчезла, но я успела разглядеть кровь на острие оружия – кровь убийцы.

Самого спасителя увидеть не получилось. Но, скорее всего, это был тот же мужчина, который защитил меня от кинжала. Зато я услышала его низкий рычащий голос.

– Окно закр-ройте!

Приказ неизвестного прозвучал жёстко и властно.

По спине пробежала волна – отклик на мощную энергетику незнакомца. Я не слабохарактерная овечка, но не подчиниться этому голосу было невозможно. К тому же он был прав.

Немедля я бросилась к окну, возле которого, прижав руки к шее, скулила незнакомка. Вот только сразу не получилось. Сдвинув тело, я запуталась в складках тёмно-синего платья – точно такого же, как на мёртвой девушке. Рёбра сдавливала жёсткая конструкция, а непривычная тяжесть юбок сковывала движения.

Что это на мне? Всё очень походило на страшный ночной кошмар, когда ты чувствуешь, что опасность приближается, а убежать не можешь, потому что всё тело опутано паутиной сна. И всё же я добралась до окна.

Выглянула наружу. Прямо под окном стонал и корчился мужчина в чёрном. Часть лица, не прикрытая маской, была залита кровью.

Сон? Всё не так, всё чужое и непонятное.

Но одновременно внутри меня всё кричало о том, что опасность реальна.

Инстинкт самосохранения поторопил меня как можно скорее закрыть окно. Я быстро захлопнула ставни и накинула крючок.

Только после этого повернулась к уцелевшей спутнице, не выпуская из виду и распахнутую дверь, за которой шёл бой. Яростные крики, звон клинков – всё это было очень близко, но прежде всего я должна была помочь раненой.

– Руки убери, – скомандовала я, глядя в распахнутые глаза, полные страха, и уже мягче добавила: – Я осмотрю.

Незнакомка сразу же подчинилась. И я выдохнула с облегчением, оценив порез. Так, – царапина. Девчонку спасло то, что она пыталась отвести руку убийцы, а тот, получив смертельную рану, уже не думал о том, чтобы довести дело до конца.

Схватив с сиденья какой-то шарфик, я подала пострадавшей.

– Всё в порядке. Прижми плотно, кровь сама остановится.

Девушка, или скорее девочка – я бы дала ей не больше пятнадцати лет, попыталась что-то ответить, но губы её задрожали и изо рта раздался только тихий скулёж.

– Успокойся, – уже мягче сказала я, – ничего серьёзного. И шрама не останется, целитель уберёт.

Судорожный всхлип был мне ответом.

Ладно, с ней потом. Судя по звукам снаружи, схватка продолжалась.

Не в силах оставаться в неведении, я переместилась к открытой двери и осторожно выглянула наружу.

При виде происходящего я застыла.

Может, это всё-таки сон?

На земле лежало несколько неподвижных тел. А прямо перед ступенями кареты спиной ко мне танцующей походкой двигался мужчина в чёрных штанах и белой рубашке.

К танцам это, разумеется, не имело никакого отношения. На него, выстроившись полукругом, одновременно нападали четверо мужчин в чёрной одежде, с лицами, прикрытыми масками, такие же, как тот, кто несколько минут назад вывалился из окна кареты. Четверка в масках пыхтела, но подобраться ближе не могла.

Несколько мгновений я просто бездумно смотрела на эту сцену. В моей голове не складывалось… всё! И не сочеталось тоже всё.

Карета, я в карете, нападение в центре Империи… Стоп!

Я наморщила лоб, пытаясь осознать, о какой Империи я сейчас подумала. В голову ничего не приходило, поэтому эту мысль я отбросила, как несущественную в настоящий момент.

Хватало других странностей.

Грация и скорость движений нашего защитника совершенно не сочетались с его заплетенными в косу седыми волосами. Хотя и эта мысль была не жизненно важной.

Оружие… Странное оружие всех пятерых меня поразило. Тонкие металлические стержни или прутики вместо привычных взгляду мечей, и не только взгляду… У меня даже кисть правой руки невольно сжалась вокруг воображаемой рукояти. Тело говорило о том, что с оружием оно знакомо не понаслышке. Но не с таким, какое я видела перед собой.

Как. Этим. Можно. Сражаться?!

Однако мужчина в белой рубашке своим прутиком владел виртуозно.

Вместо привычных рубящих ударов он наносил быстрые, точные уколы. Его рука работала от запястья легко и изящно, словно держала не оружие, а кисть художника. Шаг вперёд – укол, шаг назад – парирование, перемещение в сторону и неожиданное сближение.

Я невольно залюбовалась.

Незнакомец двигался плавно, завораживающе, словно большой ленивый кот, и моё сердце начало невольно подстраиваться в такт его шагов. А затем следовал выпад, и каждый раз это было для меня неожиданностью. Я невольно задерживала дыхание и вспоминала, что пора делать вдох, только когда лёгкие начинало жечь.

Всего на миг я прикрыла глаза и тряхнула головой. Открыла. Ничего не изменилось. Почти. Мужчина со странной причёской и смертоносным жалом в руке был всё там же, а вот число его противников уменьшилось на одного.

– Донна Анна, – всхлипнула за спиной девица, о которой я совсем забыла. – Как же так? Они убили донну Элен. Они и нас убьют!

– Что? – вырвалось у меня.

– Убь-ю-ют, – повторила девица с подвыванием.

Вообще-то, мой вопрос относился к «донне Анне». Это ведь она меня так назвала?

Мороз пробежал по коже. Кто же я? А-а-а-а… к хангу, потом разберусь.

И на цвет волос плевать. Я этому мужчине жизнью обязана.

Тем временем седоволосый уложил ещё одного негодяя, проткнув его словно жука, молниеносно выдернул своё оружие и начал теснить двоих оставшихся к деревьям. Металлическая штуковина в его руке двигалась с такой скоростью, что даже я оказалась не в состоянии отследить нюансы. Это «даже я» вызвало новый прилив тревоги. Ощущение было такое, словно с памятью я потеряла важную часть себя и стала… беспомощной? До боли сжав пальцами край скамьи, на которой сидела, я могла только смотреть.

И я смотрела.

Двое уцелевших врагов отступали быстрее, чем наступал седоволосый. Чувствовалось, что, если им удастся хотя бы чуточку увеличить разрыв, они просто бросятся наутёк.

Боковым зрением я уловила движение. Одно из тел, которые я считала мёртвыми, пошевелилось. То ли разбойник притворялся, то ли только что пришёл в себя, но он явно решил вмешаться. Мужчина приподнялся, в его руке появилась чёрная трубка, которую он направил в спину нашего защитника. Никогда ничего подобного не видела. Однако реагировать нужно было немедленно.

В отчаянии я огляделась. В пределах досягаемости была только шкатулка на лавке напротив. Я охнула, приподняв её. Тяжёлая. Однако выбирать было не из чего.

С криком «Сзади!» я двумя руками замахнулась и швырнула шкатулку в голову разбойника.

Попала в спину, негодяй рухнул, но перед этим, видимо, успел активировать артефакт. Трубка в его руке полыхнула огнём, и раздался чудовищный грохот.

Возле ног седоволосого взметнулся столбик пыли.

Мужчина молниеносно сместился в сторону и развернулся вполоборота. Этой заминкой моментально воспользовались двое разбойников. Нет, они не напали, а правильно ухватились за шанс остаться в живых: рванули через кусты, с треском ломая ветки.

– Дьявольщина! – Мужчина было подался вслед за убегающими, но тут же остановился, прокрутился вокруг своей оси, окидывая оценивающим взглядом открытое пространство, и направился к карете.

А я… я просто смотрела, как он приближается, расширенными от изумления глазами.

Первая странность разрешилась. Моему спасителю едва ли было больше тридцати лет. А возможно, и не больше двадцати пяти. До тридцати его старила седина.

Молод и опасен. Очень опасен. От него даже на расстоянии чувствовалась хищная энергетика, спровоцировавшая пляски ледяных мурашек на моей спине. Только сейчас я сообразила, что защитивший меня мужчина играючи разделался с полудюжиной убийц.

А не попала ли я в ещё большие неприятности? Я содрогнулась. Но тут же постаралась взять себя в руки. Напомнила себе: «Он меня спас!»

Незнакомец остановился у распахнутой дверцы кареты, и я задержала дыхание.

– Как я мог оставить в тылу живого врага? – процедил он с досадой, разглядывая оглушённого мной разбойника, и тут же хмыкнул: – Ловко… и неожиданно.

Это явно относилось к раскрывшейся шкатулке, из которой высыпались украшения.

Затем мужчина ногой отбросил в сторону чёрный артефакт, лежащий рядом с негодяем, и только после этого поднял на меня бездонные синие глаза.

Волна холода внутри меня сменилась волной жара.

– Кажется, я вам обязан жизнью, донна...

От низких завораживающих нот в голосе незнакомца мне перестало хватать воздуха. А он… похоже, он терпеливо ждал, что я назову своё имя? Имя, о котором я не имела ни малейшего представления. Я беспомощно открыла рот и тут же закрыла его, не произнеся ни звука.

Я просто тонула в синих глазах своего спасителя и молчала.

На чувственных губах мужчины появилась понимающая усмешка. Он не мог не знать, как действует его взгляд на слабый пол. Он явно к этому привык.

Передо мной был не просто хищник. Передо мной был пожиратель женских душ. Я прямо-таки увидела картинку: что-то вроде булыжной мостовой, вместо камушков вымощенной пульсирующими сердцами.

И это меня отрезвило.

Я моргнула.

Хорош! Очень хорош! Но не настолько, чтобы я растеклась перед ним лужицей.

Я собралась. Всё внутри меня кричало, что я в опасности, что надо как-то выкручиваться.

Словно издалека услышала собственный голос.

– Жизнью? Это я… то есть мы вам обязаны жизнью.

Мужчина слегка поклонился, прижав на мгновение руку к сердцу.

– Рад, что выбрал эту дорогу.

Его голос стал ещё ниже, почти на грани слышимости. В нём появились хрипловатые нотки, запустившие в моём теле ещё одну волну жара. При этом взгляд незнакомца, оторвавшись от моего лица, скользнул вниз. И это было так бесцеремонно, что щёки опалило огнём. Но я уже взяла себя под контроль. Мало ли как реагирует моё тело. У меня к нему ещё и голова прилагается.

– И всё же, – продолжил мужчина, – не скромничайте. Именно ваше предупреждение спасло меня от выстрела в спину. Простите, я не представился. Граф Адриан де Сен-Реми.

Я замялась. Как там меня назвала девушка?

– Моё имя…

– Донна Анна, – очень своевременно врезался мне в спину рыдающий голос моей спутницы. – Я не могу больше находиться здесь. О! Бедная донна Элен!

– Она права, донна Анна. – Мужчина протянул руку. – Вам лучше выйти на свежий воздух. Я удивлён, что вы до сих пор не лежите в обмороке.

Я пожала плечами.

– Некогда было.

Граф закашлялся, но мне почему-то показалось, что он скрывает смешок.

Не подумав, я приняла предложенную руку. Ладонь графа оказалась сухой и горячей. Вот только обжигающая нить, пронизавшая мою руку, и сладкий спазм, скрутивший низ живота, были полной неожиданностью. Я попыталась отдёрнуть руку, но граф уже накрыл её второй ладонью. И всё стало ещё хуже. Ноги стали ватными. Не хватало ещё свалиться со ступеньки прямо на него.

Стиснув зубы, я сделала шаг, затем второй. Ступала осторожно, стараясь не запутаться в складках платья. И мне бы удалось преодолеть эти несчастные три ступеньки, если бы запаниковавшая девушка не рванула следом за мной. Карету качнуло, и я, потеряв равновесие, рухнула в объятия мужчины.

Незнакомый пряный аромат заполнил лёгкие. Щекой я почувствовала под тонкой тканью рубашки литые мышцы. А прижатое к груди ухо уловило не только стук сердца, но и что-то вроде мурчания довольного сытого кота.

Всего на миг я замерла, но затем возмущённо фыркнула и упёрлась обеими ладонями в грудь мужчины. Однако выворачиваться мне не пришлось.

Граф меня отпустил. Хотя не совсем так. Прежде чем я сообразила, что происходит, он крутанулся, ставя меня на землю и задвигая за спину. Блеснуло знакомое оружие. Оно больше не казалось мне несерьёзным. А затем с глухим стуком на землю рухнуло нечто тяжёлое.

– Дьявольщина! – рявкнул мой спаситель.

А ещё через мгновение завизжала девица. Её визг и последующие причитания подействовали на меня как бадья холодной воды.

Честное слово, её истерическое состояние уже начало мне надоедать. Нашему спасителю, очевидно, тоже, потому что он резко прикрикнул на неё:

– А ну, тихо!

Девчонка сразу замолчала.

– Надо же, – сердито проворчал граф и покосился на меня. – Вторая ошибка за последние полчаса. Не иначе это вы на меня так действуете, донна Анна.

Это что он сейчас имел в виду? Что я виновата в его невнимательности?

И хотя моя благодарность никуда не исчезла, появилось желание взять в руки какой-нибудь тяжёлый предмет вроде шкатулки.

А вот нечего отвлекаться. Спас? Поблагодарили. А теперь держи руки при себе. Я нервно выдохнула.

Граф бросил на меня заинтересованный взгляд, перевёл его с моего нахмуренного лба на плотно сжатые кулаки, и его губы растянулись в улыбке.

– Вы удивительная девушка, донна Анна. В обмороки при виде мёртвых тел не падаете, в преступников швыряетесь драгоценностями. И у меня на миг появилось ощущение, что вы сейчас не прочь были бросить ещё одну шкатулку – на этот раз в меня. Я бы не рискнул доверить вам шпагу, когда вы в таком настроении.

Он меня воспитывать собрался? Я с трудом удержалась, чтобы не огрызнуться.

Не время и не место демонстрировать характер. Я изо всех сил попыталась изобразить вежливую улыбку.

– Простите. Я всё-таки действительно не привыкла к таким зрелищам. Просто в обмороки я не умею падать. И споткнулась случайно.

«А не для того, чтобы некоторые меня облапали». – Последнее я добавила мысленно.

Ехидство с лица мужчины исчезло, и он серьёзно кивнул.

– Я просто пытался вас немного отвлечь. А сейчас надо заняться делом. Я попытаюсь разобраться, куда исчез ваш кучер, а вы пока поручите девице собрать украшения. Ей лучше заняться хоть каким-нибудь делом. Кстати, это ваша служанка или вашей спутницы?

Нет, ну это никуда не годится. Мне нужна хотя бы малюсенькая передышка для того, чтобы осмыслить, что происходит. А меня из одной ловушки перегоняют в другую. Не специально, конечно, но от этого не легче.

Я посмотрела на девушку, пытаясь увидеть хоть какую-нибудь подсказку, но мой взгляд скользнул дальше, и я застыла изваянием. Я никогда не видела животных, подобных тем, которые были запряжены в карету.

Именно в этот момент я и поняла окончательно, что попала в другой мир.

Глава 2. В пути

Рианна При виде неизвестных животных, запряжённых в карету, я поспешила разочаровать своего спасителя и сымитировала обморок. Мне нужно было время для размышлений, ну и заодно это был способ избежать остальных расспросов.

Граф Адриан поймал меня и аккуратно уложил на травку. Оставив меня на попечение служанки, он вынес из кареты несчастную донну Элен, а затем перенёс меня внутрь. Это оказалось тем ещё испытанием.

Я очень старалась, чтобы мои ресницы не дрогнули и ни одна мышца на лице не напряглась.

И как же это было сложно!

Этот наглец, уложив меня на лавку, неожиданно наклонился к моему лицу и втянул в себя воздух – ну точно хищный зверь, обнюхивающий жертву. Горячее дыхание коснулось губ.

Моё сердце на несколько мгновений замерло, а затем пустилось вскачь. Казалось, его можно было услышать даже снаружи. Странно, что граф не заметил. Он отстранился и, постояв немного, вышел.

Я перевела дыхание. Вот ведь гад! Ещё миг, и я бы себя выдала.

И всё-таки моя хитрость удалась. Дверь кареты осталась приоткрытой, и мне удалось собрать о себе, то есть о той девушке, чьё место я заняла, хоть какие-то сведения.

Бетина, так звали девушку, оказалась моей служанкой и охотно сообщила графу не только своё имя, но и то, что меня зовут Анна ди Ровере, что я баронесса, которая едет к отцу на каникулы из какого-то там пансиона при монастыре. Ну а донна Элен, которой повезло меньше, чем мне, – дочь виконта Монтефиоре и моя подруга. Бедная девушка воспользовалась моим приглашением, чтобы ехать не в почтовом дилижансе, а со всеми удобствами. Кто же знал, что это приведёт её к гибели?

Я с трудом удержала печальный вздох. Моей вины в этом приглашении не было. Но перед родителями несчастной Элен мне, скорее всего, придётся оправдываться, если только…

Может, всё же случится чудо и тот, кто забросил меня в этот чудовищный мир, опомнится и вернёт меня домой?

– Донна Анна, – чирикнула возле самого уха Бетина, неслышно пробравшаяся в карету.

Я вздрогнула и была вынуждена перестать притворяться.

– Нам пора ехать, госпожа. Попьёте водички?

Я села и приняла чашу из рук служанки. Только теперь я почувствовала, как пересохло в горле, и с жадностью осушила всю чашу. Ещё, несмотря на ситуацию с убийствами, мне хотелось есть. Но для этого точно было неподходящее время.

Карета дёрнулась и тронулась с места.

Я огляделась.

– А где?..

– Украшения ваши все собрала, всё до последней жемчужинки.

Я поморщилась. Вот мне сейчас дело до чужих драгоценностей…

– Где… – Движением головы я указала на место, где ещё недавно лежала девушка.

– Ох, нам так повезло, донна Анна, – защебетала Бетина, – так повезло, что его сиятельство проезжал мимо. Он всё решил. Нашего Марко, к счастью, не убили, а только оглушили, но управлять лошадьми он не может. Его сиятельство велел ему сесть туда, где ваши сундуки, и… – Она всхлипнула, – …и несчастная донна Элен. Он завернул её в плащ и покрывало.

Губы Бетины задрожали, на глазах появились слёзы. У меня тоже защипало в носу. Нас с Бетиной, конечно, тоже могли убить, но мы всё-таки живы. А воспоминание о погибшей девушке вызвало у меня острую жалость.

Судорожно вздохнув, я попыталась сменить тему:

– Сколько нам ещё ехать?

– До ближайшего постоялого двора доберёмся только к вечеру. Помните, мы прошлый раз там останавливались? Он на окраине Сан-Джованни. Его сиятельство сказал, что привяжет своего коня к нашей карете, а сам сядет вместо Марко. О! Он такой благородный!

Я кивнула, приняв к сведению два новых слова: «лошади» и «конь». Насчёт благородства у меня, однако, появились сомнения. Слишком уж вызывающе вёл себя наш спаситель. Может, причина в том, что на меня его чары не действуют? Не привык он к такому. Вот и задело за живое.

Но вслух я подтвердила:

– Да, повезло. А… до дома далеко? Мы же должны доставить Элен к родным?

– Как же далеко? Должны были прибыть завтра днём. От Сан-Джованни до Римини рукой подать, вот только его сиятельство сказал, что придётся задержаться в городке. Про разбойников сообщить и священника пригласить к донне. Оттуда и гонца пошлют к родне.

Бетина снова всхлипнула и замолчала.

А я, прикрыв глаза, откинулась на спинку сиденья.

«Священник» – ещё одно слово. Если у них так называют целителя, то донне это едва ли поможет.

Вопросы я задавать опасалась, не зная, как тут относятся к иномирянам. А их у меня осталось много.

Но на самый главный ответить было некому. Я больше не слышала свою драконицу. Пока лежала в фальшивом обмороке, я это проверила. Нет, Рейя не исчезла. Пустоты не было. Я её чувствовала, но так, словно она уснула.

Магия тоже не откликалась.

Я влипла и влипла всерьёз. О том, что попадание в чужие миры не сказка, я знала с детства.

В конце концов, моя бабушка была из другого мира. Это было тайной для подданных, но в семье об этом знали. Бабушка погибла в огне пожара в другом мире, и её шень переселилась в принцессу Алексу в тот момент, когда та была на грани жизни и смерти. Соединение двух душ в единое целое спасло обеих*.

А вот Алия, мой предок по материнской линии, была самой древней из воздушных драконов, и она путешествовала по десяткам миров в своём собственном облике. Её называли Скользящей между мирами.

Я сама Алию никогда не видела, но вот мои родители были с ней знакомы. И от них я знала, что бывают миры, где не стоит рассказывать, кто ты и откуда: сожгут на костре или отдадут алхимикам для изучения.

Поэтому мне стоило быть осторожной. И, прежде всего, хотелось понять, к какой категории отношусь я.

Мысль о том, что я могла погибнуть в своём мире и, словно рубашку, надеть на себя чужое тело, вселяла в меня ужас. Меня в моём всё устраивало.

То, что Бетина видела во мне свою прежнюю госпожу, говорило в пользу этой версии. Но то, что я по-прежнему ощущала, пусть и через преграду, свою драконицу Рейю и все четыре стихии, давало надежду на то, что мы с Анной были просто похожи.

Сидеть и бездействовать я не могла, тем более что рядом была разговорчивая служанка. А значит, следовало за время пути выудить из неё побольше сведений.

– Бетина, – начала я, – напомни мне, когда я последний раз навещала отца?

Лицо девушки стало несчастным. Губы задрожали.

– Я чем-то расстроила вас, донна Анна?

– С чего ты взяла?

– Вы называете меня Бетиной, когда мной недовольны. А когда в хорошем настроении, то просто Бети.

– Нет, Бети, – успокоила я её. – Дело не в этом. Просто у меня до сих пор туман перед глазами после всего, что произошло.

– О да, – закивала служанка. – Я как вспомню…

Она прикоснулась пальчиками к царапине на шее, и глаза у неё округлились от ужаса, как в тот момент, когда она едва не лишилась жизни.

Однако обмусоливать ещё раз недавние события я не собиралась и постаралась перенаправить мысли Бети в более важную для меня сторону.

– Так когда?

– Так и было-то всего один раз, неужели не помните? Три года назад. Ваш отец забрал вас на каникулы, чтобы заключить вашу помолвку с маркизом ди Вальдороссо. Вы были так расстроены.

Помолвка? С маркизом? Вслух я, разумеется, этого не спросила. Анна о подобном просто не могла забыть. Хорошо, что Бети не стала ждать, пока я придумаю, о чём можно спросить, не попавшись. Она с готовностью продолжила:

– Вы тогда так плакали, что сердце разрывалось. А меня только-только к вам приставили, хотя мне только пятнадцать исполнилось.

Угу. Значит, я промахнулась с возрастом служанки. Ей, оказывается, восемнадцать, как и мне… мне настоящей. Если, конечно, я – это я.

Я ещё раз оглядела Бети. Выглядела она на пятнадцать, с натяжкой на шестнадцать. Но это, возможно, потому, что ростом была очень маленькая.

– Хорошо, что вас тогда сразу же отправили обратно в пансион при монастыре. Вы даже сказали мне, что скорее примете постриг в монахини, чем выйдете за старика.

Ого! Оказывается, я помолвлена со стариком? Надеюсь, до замужества дело не дошло?

– А потом пришла весть о том, что ваш жених умер, – продолжила Бети. – И вы передумали постригаться.

При чём здесь «подстригаться», я не очень поняла, но не переспрашивать же.

Итак, жених умер, видимо, от старости. Одной опасностью меньше. Но плохо то, что отец Анны так легко распоряжается её жизнью и свободой. Мои родители никогда бы не стали навязывать мне брак против моей воли. Их драконы выбрали друг друга.

– Отец всегда был очень строг, – изображая глубокую печаль, произнесла я, чтобы продолжить разговор.

– Да что вы, донна Анна, – встрепенулась Бети. – Он в вас души не чает. Он для вас как лучше хотел. Маркиз тот был баснословно богат и не последнее лицо при королевском дворе.

Души не чает? Так я и поверила. Если я была дома аж три года назад, значит, не так уж отец и скучал по мне.

Но Бети и тут меня не разочаровала. Девушка вздохнула печально.

– Правда, с тех пор как он женился второй раз, ни разу вас не навестил.

Вот как? Получается, у Анны есть мачеха. И наверняка так же нежно любит свою падчерицу, как и отец, чуть не отдавший за старика.

– Ну вот, – проворчала я, – а ты говоришь, «души не чает».

– Но состояние-то всё вам отписано.

У меня шевельнулась догадка. Однако уверенности не было. Напрямую спрашивать Бети, знает ли мачеха о том, что всё состояние не ей достанется, опасно. А ведь если дело обстоит так… Я впервые задумалась о причинах нападения. Видели ли в нас разбойники случайную добычу или…

«Простите, барышня, ничего личного…»

Я содрогнулась. Судя по всему, Анна была единственной дочерью. Могла ли мачеха подстроить нападение, чтобы избавиться от наследницы?

В любом случае, пока я не разберусь, как вернуться в свой мир, с мачехой следует быть осторожнее.

Чужое наследство меня вот нисколечко не волнует. А жизнь мне дорога, даже если в одном мире я её уже потеряла.

Сердце сжалось при мысли о том, что такое всё-таки возможно. Мне бы побыстрее добраться до зеркала. Хотя неужели у такой, как Анна, нет походного зеркальца?

– Бети, я бы хотела привести себя в порядок.

– Так вы в полном порядке, госпожа, только бледненькая. Волосы я вам заплела в дорожную причёску: ни волоска не выпросталось. А бледная вы потому, что отказались в дорогу румяна наносить. Сказали, размажется всё. А сейчас сложно будет. Вон как карету трясёт.

– Просто дай мне зеркало, – потребовала я напрямую.

– Так нет же его. Разве вы не помните? Разбилось оно. Я подала его донне Элен, как раз перед тем, как всё случилось. Она и выронила. Теперь только ждать, когда до постоялого двора доберёмся. Ваш отец написал, что снял для вас ту же комнату, что в прошлый раз. Там зеркало прям во весь рост, помните?

– Помню, – вздохнула я.

А что ещё мне оставалось?

– Не переживайте, госпожа, – заговорщическим тоном добавила Бети. – Вы очень хороши. Видела я, как молодой граф на вас смотрит. Вот бы вам такого жениха. Видно, что он богат, хотя один путешествует. Конь у него – загляденье. Целое состояние такой стоит. Да вы и сами должны были видеть. Ваша Стелла такой же породы. Вы, наверное, соскучились по вашей лошадке? При пансионе верховые лошади всё же были попроще.

Моя Стелла? У меня есть лошадь? Это что, мне придётся на этих тонконогих существах верхом ездить?

– Донна Анна, – выдернул меня из сна робкий женский голос, – мы приехали.

Я открыла глаза и не удержалась от разочарованного стона. Я была всё в той же карете, и рядом со мной была всё та же Бети. А значит, и всё остальное было правдой.

Я снова потянулась к Хранилищу силы и снова наткнулась на преграду. Самое обидное, что я их видела, свои стихии: мягко переливалась вода, ровно горел огонь, воздух застыл в виде крохотного смерча, еле различимо шуршали песчинки, сталкиваясь друг с другом. Видела, слышала, но активировать не могла. А тяжелее всего было без Рейи. С момента пробуждения моей драконицы я, кажется, ни минуты не жила без ощущения, что она всегда со мной.

Глаза защипало от подступивших слёз. Никогда ещё я не чувствовала себя такой беспомощной.

И надо же. Именно в этот момент дверь открылась, и я увидела замершего перед ступенями графа Адриана. Выглядел он так, словно ничего не произошло. Пострадавшую в схватке рубашку скрывал тёмно-синий камзол, то есть он ещё и переодеться успел.

Я поспешила закрыть лицо руками.

– Бети, – резко сказал граф, – хозяин таверны уже предупреждён. Отправляйся и подготовь всё для госпожи.

Девушка выскочила наружу с такой скоростью, словно её сквозняком выдуло.

Здесь принято так распоряжаться чужими слугами? Слёзы моментально отступили. Но убирать ладони от лица я не спешила.

Карета качнулась и просела, когда граф поднялся по ступенькам и опустился на скамью напротив меня.

– Донна Анна. – Голос его прозвучал неожиданно мягко. – Всё позади. Я понимаю, вы испуганы и растеряны, вы потеряли подругу, но сами вы живы. И это главное.

Я почувствовала себя ещё ужаснее. Граф подумал, что я горюю о погибшей девушке. А я эгоистично думала только о себе. И хотя я не была знакома с Элен, собственная чёрствость меня ужаснула.

– А сейчас вы возьмёте себя в руки и отправитесь к себе в комнату, – продолжил граф уже твёрже. – За начальником городской стражи послали. Едва ли вам захочется здесь оставаться и рассказывать о том, что произошло.

Ещё как не захочется. Мне только вопросов дознавателей не хватало.

Карету я покинула быстрее Бети. Граф едва успел опередить меня и подать мне руку.

Внешне здание таверны показалось мне мрачным. Грубый серый камень. И только в нескольких местах снизу до окон второго этажа тянулись зелёные нити плюща. Но запах, который окутал меня, едва я переступила порог, был умопомрачительным.

Меня встретили ароматы жареного мяса, свежевыпеченного хлеба и специй. Часть из них показалась мне знакомой. Я уловила аромат розмарина и чего-то цитрусового. У меня выделилась слюна.

Я огляделась. Внутри заведение произвело приятное впечатление.

Свечи в кованых подсвечниках освещали просторный зал. Массивные дубовые столы были покрыты грубой, но чистой холстиной. Посетителей было не очень много, большинство напоминали проезжих торговцев. Так оно, скорее всего, и было.

Но меня поразили двое молодых мужчин, одетых богаче остальных. У этих двоих были такие же причёски, как у графа Адриана: абсолютно седые волосы, завитые на висках и заплетённые в косу. Значит, так у них выглядят все мужчины определённого статуса?

– Донна Анна. – Бети подскочила ко мне. – Вы будете ужинать в зале? Или наверху, в своей комнате?

– Наверху, – быстро ответила я, вспомнив о том, что сюда скоро прибудут представители местных властей.

И уж лучше будет, если Бети скажет им, что я себя плохо чувствую, чем какие-нибудь расспросы покажут, что я не та, за кого себя выдаю.

– Я заказала вам то, что вы всегда предпочитаете, – отчиталась служанка, когда мы вошли в комнату.

Знать бы ещё, что я предпочитаю. Но было бы странно, если бы начала уточнять.

И тут я вспомнила о ещё одном важном деле. В комнате, как Бети и обещала, было большое зеркало, а значит, появился шанс выяснить, переместилась я сюда полностью, или… или что-то произошло со мной в моём мире. Я с трудом подавила приступ паники. Прежде всего надо было отослать куда-нибудь служанку.

– Бети, – решительно сказала я, – мне нужно смыть с себя дорожную пыль.

– Разумеется, госпожа. Комнату эту ваш отец заказал сразу же, как только отправил за вами карету. Здесь знали, когда вы прибудете, поэтому слуги уже несколько часов поддерживают температуру воды.

Бети указала на ширму в углу комнаты, над которой действительно поднимался пар, и я направилась туда.

Драконьи боги! Там стояла деревянная бадья, полная горячей воды. Я вздохнула. Выбирать не из чего.

– Вам прямо сейчас помочь раздеться? – спросила Бети, которая неотступно следовала за мной.

– Нет, – вырвалось у меня, – то есть распусти шнуровку, а дальше я сама.

У Бети рот приоткрылся от удивления.

– Но как же так? Вы же не будет сами…

– Шнуровку распусти, – повторила я строгим тоном. – И позаботься, чтобы побыстрее принесли еду.

Когда Бети вышла, я бросилась к зеркалу. В нём было моё собственное лицо. У меня немного отлегло от сердца. Появилась надежда, что мы с Анной просто поменялись мирами и, значит, возможен и обратный переход.

Но стоило проверить ещё кое-что, чтобы знать наверняка. Вряд ли у девушки, живущей в другом мире, мог быть знак, принадлежащий нашему миру, тот, который появился у меня после инициации моей драконицы.

Ослабленная шнуровка позволила платью сползти с плеч.

Я повернулась к зеркалу полубоком-полуспиной, стараясь разглядеть свою левую лопатку.

Знак был на месте. Я взвизгнула от радости. А в следующее мгновение охнула и вцепилась в ворот платья, пытаясь натянуть его выше.

В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял граф Адриан и с совершенно невозмутимым видом меня разглядывал.

Глава 3. В таверне

Рианна Я резко повернулась, успев подтянуть платье так, чтобы оно прикрывало грудь не полностью, но хотя бы до уровня позволительного декольте.

– Вас стучать не учили?

Мой голос прямо-таки звенел от ярости.

Однако граф словно бы и не услышал меня. Он только оттолкнулся плечом от косяка и продолжил стоять в дверном проёме. Правда смотрел он теперь не на меня, а чуть выше моего плеча. И даже шею вытянул, чтобы лучше видеть.

Я даже растерялась на миг. А потом сообразила, что видеть из такого положения его наглое сиятельство может только зеркало, а в нём отражение моей по-прежнему обнажённой спины.

Между бровями графа появилась складка, а правая рука прикоснулась к виску. Вид у него стал таким, словно он пытался что-то припомнить, и никак не получалось. Ну и я стояла, как примороженная к месту, с голыми плечами и едва прикрытой грудью.

Я бы указала ему рукой на дверь, но не было уверенности, что, если я отпущу край платья, оно не соскользнёт ещё больше.

Ситуация получалась до крайности глупой.

– Да как вы смеете?! – рявкнула я, пытаясь сохранить гордый и независимый вид.

Взгляд графа опустился ниже и сфокусировался на моём лице. И смотрел он так, словно видел меня впервые. Однако его странное состояние продлилось так недолго, что уже через мгновение я решила, что мне почудилось.

Бровь графа приподнялась, а взгляд скользнул ниже. И вот теперь я смутилась по-настоящему.

В глазах мужчины появилась заинтересованность, уголки губ приподнялись.

– Не ожидал, что вы так быстро разденетесь, – с ехидцей заявил этот наглец. – Я ведь предупредил, что поднимусь, как только отдам распоряжения. Мы с вами ещё не всё обсудили.

– Не помню, чтобы вы меня предупреждали, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Дверь закройте. – И уточнила на всякий случай: – С той стороны.

– Непременно. – На лицо графа вернулось невозмутимое выражение, и он небрежно предложил: – Вам помочь зашнуровать платье?

Я задохнулась от возмущения.

– Мне необходимо будет принести шпаги в вашу комнату, – продолжил граф обыденным тоном. – Не думаю, что будет правильно, если вы продолжите дефилировать передо мной в полуобнажённом виде.

То есть это я дефи… как он там сказал? Неважно, смысл слова понятен. Я уже немного пришла в себя и потому, подтянув платье до более приличного состояния и сделав шаг в сторону от зеркала, чтобы не светить голыми лопатками перед посторонним мужчиной, поинтересовалась:

– То есть это я расхаживаю перед вами не в том виде? А не вы ворвались сюда без стука? – А потом до меня дошла суть его вопроса. – К-какие шпаги?

Граф наконец-то отвёл взгляд от меня, встал вполоборота, демонстрируя полное отсутствие интереса к моей персоне.

– Шпаги, которые я собрал на месте схватки у бандитов, – пояснил он. – Все обезличенные, и следствие они не заинтересовали. И, получается, теперь все принадлежат мне. Оставить в карете я их не могу, так как карету сейчас отправят в местный госпиталь. Там вашему кучеру окажут помощь. А донну поместят на ледник до приезда её родственников. Так могу я временно оставить шпаги в вашей комнате?

В его голосе появились лёгкие нотки раздражения. Графу не нравится, что я медленно соображаю? Я поджала губы.

– А почему бы вам не разметить их в своей?

– Потому что в таверне нет свободных комнат.

Граф снова повернулся ко мне, на этот раз глядя мне прямо в глаза. Я на мгновение потерялась в этом синем омуте, не иначе как от такой дерзости. Только поэтому я кивнула.

– Можете. – И поспешила добавить: – Только сейчас покиньте наконец мою комнату.

– Благодарю, донна. – Граф отвесил церемонный поклон.

Я наконец осталась одна, задохнувшаяся и раскрасневшаяся.

А ведь граф обещал сейчас вернуться. Я бросилась к зеркалу.

Кошмар. Щёки пылали. Да ладно щёки… Шея и декольте были не в лучшем состоянии. По-моему, от смущения у меня даже руки до кончиков ногтей покраснели. Это что, в этом мире так принято нагло общаться с женщинами?

– Бети, где ты ходишь? – рявкнула я, увидев в дверях служанку.

Надеюсь, она не столкнулась на лестнице с графом?

Откуда мне знать, кому подчиняется служанка Анны? Доложит потом моему временному отцу и мачехе, что от меня полуголой мужчины выходят.

Бети замерла в дверях с расширенными от испуга глазами. И я тут же испытала угрызения совести. Я на своих слуг никогда не повышала голос, и Анна, судя по реакции Бети, тоже.

А сейчас я разнервничалась. Было от чего, конечно. Едва ли настоящая Анна сохраняла бы спокойствие после лесного нападения. И всё же… разве Бети не пережила весь ужас вместе со мной? Достаточно вспомнить кинжал, прижатый к её горлу.

– Еду сейчас принесут, госпожа, – робко сказала девушка.

Точно! Я же её за едой отправила.

– Как твоя шея? – как можно мягче спросила я.

– Всё в порядке, госпожа, – настороженно глядя на меня, ответила Бети. – Граф Адриан ещё там, в лесу, велел обработать винным уксусом.

Получается, этот граф даже о моей служанке позаботиться успел.

Кстати, о графе… он вот-вот вернётся, а я…

Я бросила косой взгляд в зеркало. Я так и стою в сползающем платье. И зашнуровываться заново сейчас не вариант. Остаётся один выход – бадья с водой за ширмой. А графа пусть Бети встречает.

– Нет, сначала я искупаюсь. А ты… подготовь свежее платье и повесь на ширму, потом накроешь на стол.

– Но помочь вам – это моя обязанность.

Угу, и увидеть метку. А ведь она всё равно почти с неизбежностью её увидит, когда будет помогать мне одеваться. Самой мне здешнее платье не зашнуровать. Да ещё и корсет под ним. Пожалуй, стоит всё-таки как-то выяснить, кому она служит в первую очередь. Мне очень нужен человек, которому я смогу доверять. Чуть позже я обязательно с ней поговорю. А пока всё же не буду рисковать.

– Я справлюсь, – твёрдо сказала я.

Бети присела, опустив глаза в пол.

Я мысленно отметила необычное движение. У нас слуги просто кланялись или наклоняли голову, в зависимости от ранга. Нужно будет при первой же возможности обзавестись книгой по здешнему этикету. Не стоит надеяться, что кто-то спохватится и быстро вернёт меня обратно. Мысль была разумной, но при этом меня едва не захлестнуло отчаяние.

И я поспешила переключиться на решение насущных задач: скрыть своё происхождение, выжить и найти способ вернуться.

Оказавшись за ширмой, я просто перестала удерживать платье, и оно само сползло с плеч. Чуть сложнее оказалось справиться с корсетом. Зато без него мне сразу же стало легче дышать. Без тройного слоя юбок я, наконец, смогла познакомиться с местным бельём. Вместо удобных трусиков на мне было что-то вроде длинных шортиков почти до колен кремового цвета и украшенных бантиками. Это я как? В своём натуральном виде по чьей-то прихоти влетела не просто в чужой мир, но и в чужую одежду? И в чужое бельё? Жуть какая.

Раздевшись догола, я ещё раз оглядела себя, точнее, то, что мне было доступно: небольшая грудь с острыми пиками сосков, поджарый животик, крепкие мышцы рук и ног. Жаль, что тут не было зеркала. Однако и беглого осмотра оказалось достаточно, чтобы ещё раз убедиться, что тело было моё, давно и хорошо знакомое и тренированное. Надеюсь, что у меня будет возможность поддерживать себя и в этом мире в хорошем состоянии. А пока надо было помыться, смыть с себя не только дорожную пыль, но и контакт с чужой одеждой.

Вот только чем тут моются?

На табурете рядом с бадьёй лежали потрескавшийся серо-коричневый брусок с чёрными вкраплениями и странная сетчатая штуковина, похожая на засушенную рыбу. Тут же лежал серый кусок ткани, жёсткий даже на взгляд. Видимо, это были мыло, мочалка и полотенце.

Потрогав воду и убедившись, что она горячая, я прихватила мочалку и мыло и по приставленным ступеням забралась в бадью. Очень быстро я убедилась, что вариантом местной мочалки проще содрать кожу, чем смыть с неё грязь. Мыло тоже отказывалось мылиться.

– Бети! – взмолилась я, поняв, что при новом столкновении с реальностью мне самой с проблемами не справиться.

Из-за ширмы моментально выглянуло встревоженное личико служанки.

– Что-то не так, госпожа?

Я молча протянула ей брусок мыла и мочалку, напоминавшую дохлую рыбу.

– О боже! – выдохнула Бети. – Простите, донна Анна, это моя оплошность. У нас же с собой всё, что нужно. Простите, простите… это я, пока за едой бегала… забыла.

В голосе Бети звучала настоящая паника.

– Бети, успокойся, – остановила я её причитания. – Я тебя не виню. Мы обе пережили сильное волнение. Просто принеси то, что есть.

Служанка моментально скрылась из виду. Некоторое время я просто наслаждалась тем, что тело отмокает в горячей воде, а потом в моих руках оказались брусок приятно пахнущего белого мыла и мягкая губка кремового цвета. Ещё Бети принесла керамическую чашу с густой белой жидкостью и, указав на брусок, пояснила:

– Это то же самое. Я ещё до отъезда развела немного иберийского мыла для мытья волос, как вы любите. Только как же вы сами?..

Объяснять ещё раз, что справлюсь, не пришлось. Раздался стук в дверь. Неужели его сиятельство понял, что такое правила хорошего тона?

Бети, оставив меня, побежала открывать. Однако это был не граф. Я услышала негромкий женский голос. И хотя я была достаточно далеко от двери, запах еды почти мгновенно достиг и моего обоняния. Живот обиженно заурчал, намекая, что стоило сначала поесть.

Вздохнув, я нырнула с головой в бадью, чтобы намочить волосы, и занялась мытьём. Сложно обходиться без ванной с проточной водой. У нас в Чампии были самые совершенные ванные, покрытые дорогой эмалью. И воду не приходилось таскать вёдрами, она поставлялась по трубам.

Вымылась-то я сама, но, чтобы смыть мыло, я всё-таки призвала на помощь Бети. Пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы скрыть от девушки метку на лопатке.

Нашлось у нас и нормальное полотенце, и приятная на ощупь нижняя рубашка, которая полностью скрыла мою спину. Вручила мне служанка и чистые шортики, назвав их панталонами.

Почувствовав себя частично одетой, я смогла выдохнуть с облегчением и позволить Бети заняться моим одеванием. Отбиться от корсета мне не удалось. Моя пугливая служанка оказалась непреклонна. Аргументы «Мне нечего утягивать» с ней не сработали.

Оказалось, что корсет – это необходимая часть статуса, и если я не хочу выглядеть как крестьянка… Я сдалась. В моём хлипком положении сложно было устанавливать свои правила. Поверх корсета на меня надели нежно-голубое платье. Оглядев себя в зеркале, я признала, что, не будь корсета, платье висело бы на мне мешком.

А так я выглядела очень даже неплохо, если не считать, что на голове у меня вместо причёски была башня из мокрых волос, замотанных полотенцем.

Снова возникло острое ощущение беспомощности. Будь у меня огненная и воздушная магия, то одного бытового плетения хватило бы, чтобы высушить мою копну волос. Но это оказалось не единственным отличием.

Не сразу я заметила, что Бети, нахмурившись, изучает подол платья.

– Странно, – сказала она. – Вы как будто выросли немного. Платье раньше полностью прикрывало щиколотки. И вроде бы тоньше стали.

Я замерла, не зная, что ответить. Вот и нашлись отличия между мной и донной Анной. Но Бети уже сама нашла объяснение.

– Наверное, после стирки платье село. Говорила я, что нельзя доверять тамошней экономке. Воду перегрела.

Ну да, хорошее объяснение: короче стало, потому что подсело. А вот почему при этом оно не стало теснее в талии, а наоборот? К счастью, Бети уже успокоилась.

– Хорошо, что запас есть. Вы сейчас поешьте, а потом я немного отпущу подол. Не годится вам с голыми щиколотками ходить.

Слово «поешьте» спровоцировало голодный спазм в животе. Уговаривать меня не пришлось. Вот только, когда я увидела то, что мне принесли, я на мгновение застыла.

– Бети, – вкрадчиво позвала я. – А мяса не было?

– Мяса? Вы же его не едите.

Ещё как ем. Это что же, я теперь на одной траве сидеть должна?

– Немного принеси, мы в дороге.

– Так я с удовольствием. – Бети даже заулыбалась. – Сколько раз вам говорили, что сил не будет, если совсем мясо не есть.

Служанка выскочила за дверь. А я подошла к окну.

Окно предоставленной мне комнаты выходило на задний двор. И я невольно замерла при виде открывшейся мне картины. Молодой черноволосый мужчина в одних штанах стоял у колодца. Как раз в этот момент он наклонился, и слуга вылил ему на спину ведро воды. Мужчина распрямился и принялся растираться полотенцем, а я как зачарованная смотрела на перекатывающиеся под загорелой кожей бугры мышц, могучие плечи, узкие бёдра.

Обнажённые торсы для драконицы, у которой два брата и отец постоянно тренируются в таком виде, не новость. Но в движениях этого мужчины было столько первобытной дикости и силы, что я невольно сглотнула. А ведь он не был драконом.

Я так засмотрелась, что упустила момент, когда мужчина повернулся ко мне лицом и поднял голову. Наши глаза встретились.

На таком расстоянии разглядеть цвет глаз невозможно, но на один миг у меня возникло ощущение, что они приблизились, как если бы проснулась Рейя и подключила драконье зрение. У меня даже сомнений не возникло, что глаза у неизвестного синие.

Но, только когда губы изогнулись в знакомой самоуверенной улыбке, я поняла, кто именно передо мной. Уже привычная волна жара окатила меня изнутри. От окна я отпрянула, едва не сбросив с узкого подоконника стоявший на нём горшок с полудохлым растением, но было поздно. Граф заметил меня и, несомненно, сделал свои выводы.

Какой позор!

Я невольно выругалась, помянув ханга.

Как дать ему понять, что я случайно выглянула в окно, а не специально наблюдала за ним? Очень мне нужно смотреть на полураздетого наглеца.

Перед глазами непроизвольно возникла картинка мощной спины, рельефных рук. Ну да, пришлось признать, что его сиятельство красив не только лицом. Однако я тут же напомнила себе, что мне до этого нет никакого дела.

Я в тот момент вообще понятия не имела, кто передо мной. Хотя бы потому, что не ожидала увидеть вместо седых волос чёрные. Вот и решила, что это какой-то местный дикарь.

Мысленно обозвав графа дикарём, я почувствовала себя чуточку лучше, но, увы, ненадолго, потому что сообразила, что сама была далеко не в лучшем виде. Мои собственные волосы всё ещё были как попало замотаны полотенцем.

Я даже застонала от отчаяния. Да что же я всё время влипаю в неловкие ситуации?

И какие ещё сюрпризы поджидают меня в этом мире?

– Какая дурацкая мода, – пробормотала я, вспомнив богато одетых мужчин в седых париках, которых заметила на первом этаже таверны.

– Вы о чём, госпожа?

Оказывается, Бети уже проскользнула в комнату и накладывала мне на тарелку с овощами мясо.

– О мужских причёсках. Зачем мужчины носят парики?

Тарелка дрогнула в руках Бети.

– А разве вы сами не говорили всегда, что благородного вельможу можно отличить по парику?

Неужели я, то есть Анна, такое говорила? Ну и мода! Будет о чём рассказать родным, когда я вернусь домой.

– Благородного – да, – вывернулась я, – но ведь при этом не узнаешь, каков он на самом деле. А вдруг лысый?

Бети фыркнула.

– Садитесь лучше, поешьте, госпожа, а потом я приведу в порядок ваши волосы и ваше платье.

Да, пожалуй, стоило поесть. Может, после этого буду лучше соображать и быстрее отскакивать от окон?

Овощи оказались отменными, а вот мясо… мяса почти не было. Несколько тонких полосочек, которые я проглотила, почти не жуя. Жевать, собственно говоря, было незачем. Мясо было мягчайшим и ароматным. Хотелось ещё, но я помнила, что сказала Бети о своей хозяйке. Придётся постепенно приучать служанку к тому, что вкусы донны Анны изменились. И тянуть с этим не стоит, иначе в свой родной мир я вернусь задохликом.

Сразу после еды Бети занялась моими волосами: расчёсывала их, делила по прядкам и периодически бегала вниз, чтобы заменить полотенце на сухое и нагретое. И такое будет каждый раз?

Бети хлопотала вокруг меня, а я с тоской думала о том, что столкнулась с очередной проблемой. За процессом сушки волос нас и застал очередной стук в дверь.

Я дёрнулась, едва не лишившись пряди, и зашипела от боли. Высвободив волосы, я сбежала на кровать, занавешенную балдахином, приказав Бети:

– Открой, но я не хочу, чтобы меня видели. Я сплю.

На этот раз я не ошиблась.

– Ваше сиятельство!

Я услышала голос служанки и порадовалась, что на этот раз отреагировала вовремя и правильно.

– Привет, малышка, – раздался знакомый голос. – А где твоя госпожа?

Меня передёрнуло от этого покровительственного «малышка». Зато Бети, судя по её голосу, растеклась медовой лужицей.

– Спит уже, ваше сиятельство.

Граф хмыкнул.

– Странно. Значит, мне показалось, что я видел её в окне.

И по интонации, с которой граф Адриан произнёс эти слова, я как-то сразу поняла, что ни в какое «показалось» он не верит. И в то, что я сплю, тоже. Я прижала ладони к горящим щекам. Хоть бы скорее избавиться от этого попутчика. Одной проблемой было бы меньше. Едва ли мне по дороге грозят ещё какие-то неприятности, а вот умереть от стыда из-за очередной неловкой ситуации опасность есть.

– Твоя госпожа разрешила мне оставить у вас в комнате вот это. Куда положить?

Неужели он всё-таки принёс эти свои шпаги? У меня даже ладошки зачесались от любопытства, так захотелось рассмотреть и попробовать незнакомое оружие. Все остальные переживания временно отступили.

Вот бы куда-нибудь сплавить Бети.

Однако граф, похоже, решил это сделать вместо меня. Он понизил голос, и мне пришлось напрячь слух.

– Ну если донна Анна спит, – вкрадчиво сказал он, – может, это и к лучшему. Ты сейчас пойдёшь вместе со мной.

Что?

Глава 4. Уроки фехтования и не только

Рианна Это зачем ему моя Бети?

В голове вспыхнули воспоминания о поведении собственных братьев, которые остались там, в моём родном мире. Вполне нормальные драконы. Они относились с уважением к девушкам равного с ними статуса, но при этом служанок в тавернах считали своей законной добычей. И, надо сказать, никто, включая меня, в этом ничего зазорного не видел. Так с чего вдруг я сейчас вскипела?

Появилось желание «проснуться» и вмешаться.

Но умница Бети и сама поняла, что не стоит бросать госпожу с ещё влажными волосами и отправляться на поиски приключений.

– Простите, ваше сиятельство, но донна Анна запретила мне покидать её покои, – решительно заявила Бети.

– Тогда разбуди её, – хмыкнул граф. – Прибыл капитан карабинеров, чтобы поговорить со свидетелями. Я уверил его, что баронесса сама не может спуститься, потому что находится в глубоком расстройстве чувств, и он согласился побеседовать со служанкой. Но если тебе не жалко твою госпожу…

– Конечно же, я сама спущусь вниз, – быстро переменила мнение Бети.

– Прямо сейчас?

– Вслед за вами.

Дверь закрылась, я рывком села на кровати, решив, что осталась одна. И вздрогнула, когда полог шевельнулся.

Пугаться, впрочем, было нечего. Оказалось, что Бети не побежала сразу за графом, а, закрыв за ним дверь, решила посоветоваться со мной.

– Может быть, вам стоит самой спуститься, донна Анна?

– В таком виде?

– Можно прикрыть волосы мантильей.

– Нет. – Я помотала головой. – Ты же слышала, что сказал граф. Я в глубоком расстройстве чувств.

На лице Бети появилось скептическое выражение. И мне подумалось, что моя стойкость в нынешней ситуации может сыграть мне плохую службу. Я далеко не нежная фиалка и в чужом мире с первого мгновения чувствовала себя подобно натянутой тетиве. Никогда не относилась к категории людей, испуганно застывающих в момент опасности. И хотя сейчас у меня не было ни магии, ни драконицы, привычка быть собранной и в случае необходимости мгновенно переходить к действию никуда не исчезла. Даже в фальшивом обмороке я была максимально сосредоточена и продолжала перебирать в голове разные варианты действий.

А ведь настоящая Анна наверняка была помягче и послабее.

– Бети, если я не падаю в обморок каждое мгновение… – Я сделала паузу, давая ей возможность вспомнить, что в одном обмороке я всё-таки побывала. – …не думаешь же ты, что я не переживаю? Я стараюсь отвлечься, но ни на мгновение не забываю, что случилось с бедняжкой Элен (да простит меня несчастная погибшая девушка за неискренность) и что могло случиться с нами…

Я подпустила дрожь в голос и откинулась на подушки.

– Простите, госпожа, – испуганно залепетала Бети и побледнела, прикоснувшись пальчиками к царапине на шее. – Вам действительно не стоит волноваться ещё больше. Я сама всё расскажу капитану. А потом сделаю вам успокаивающий отвар. У меня с собой есть все травки.

За окном уже начало темнеть, и Бети, прежде чем уйти, зажгла несколько свечей, в очередной раз напомнив мне, что о магических светильниках придётся на время забыть.

Она ушла, а я снова укорила себя за чёрствость, но тут же простила. Кто оправдает мои недостатки, если не я сама? Я вынуждена притворяться. Меня саму чуть не убили, и пока что я не знаю, как относятся в этом мире к таким, как я. Сочтут каким-то злом и – прощай, Рия.

Я спрыгнула с кровати и принялась расхаживать по комнате – мой любимый способ думать. Ещё лучше думается во время полётов, но об этом пока стоит забыть.

Итак, что можно сказать на настоящий момент?

Плохое: я – Рианна, драконица и маг, владеющий четырьмя стихиями, выброшена в другой мир, можно сказать, голая и босая, то есть без возможности воспользоваться магией и сделать оборот.

Хорошее: всё это не исчезло. Оно со мной, и я уверена, что при возвращении домой я всё получу обратно, тем более что переместилась я в своём настоящем теле.

Очень плохое: как вернуться, я не знаю.

Хорошее: я всё-таки баронесса, и самоуверенный граф хоть и подкатывает ко мне, но вынужден соблюдать правила приличия.

Плохое: права голоса в семье у меня нет. Или пока нет?

Я остановилась. Если отец любит Анну, то с мачехой мы ещё повоюем за место в его сердце.

Взгляд мой скользнул по комнате и зацепился за длинный свёрток из чёрной ткани, лежащий на деревянной лавке у стены. Краешек ткани был откинут, и в свете зажжённых свечей я увидела блеск металла.

Мысли моментально переключились: вот оно, здешнее оружие. Немедля ни мгновения я оказалась рядом со свёртком и принялась разматывать ткань. Внутри оказались удивившие меня при первом взгляде шпаги. Семь штук. Ничего себе! А он молодец, этот граф.

Взяв в руки одну из шпаг, я осторожно попробовала на остроту грани треугольного клинка и разочарованно скривила губы: тупые. И чем тут сражаться? Острым оказался только самый кончик.

Я взялась за рукоять. Вполне удобная, но вот гарда, если тут её называют именно так, в виде чаши не давала возможности прокрутить клинок в руке. Похоже, она исключительно для того, чтобы защищать кисть, то есть рубящие и режущие движения исключены полностью.

Я взмахнула шпагой, клинок рассёк воздух с тихим свистом. Звук мне понравился. Но вес…

Лёгкая, почти невесомая и к тому же гибкая. Да одного нормального меча хватило бы, чтобы разобраться со всеми разбойниками. Он бы просто перерубил все эти прутики.

Нет, разумеется, если все здесь владеют только таким оружием, то выбирать не из чего, и кто-то делает это более виртуозно, а кто-то – менее. Техника должна быть особенная. Я взвесила шпагу в руке, поискала центр тяжести. Ясно же, что направление укола они меняют, именно перемещая точку, вокруг которой поворачивается клинок: от рукояти к острию. И шаги у них не такие, как при бое на мечах.

Прикрыв глаза, я вызвала в памяти картинку недавнего сражения. Кроме обманных финтов, которые так сразу не освоить, основным движением нападения был выпад, резко сокращавший расстояние, и укол. Я ещё раз взвесила в руке шпагу и сделала шаг вперёд. В пологе балдахина появилось аккуратное отверстие.

– После укола шаг в сторону – уйти с линии атаки, – раздался за спиной знакомый голос.

– Это если он увернулся, – ляпнула я, не успев подумать.

Рука чисто инстинктивно крепче сжала рукоять шпаги. Я резко повернулась.

Граф Адриан поднял обе руки с раскрытыми ладонями. Но это совсем не выглядело так, словно он сдаётся. В его взгляде мелькнула уже привычная усмешка. А у меня появилось чёткое понимание, что, если бы я рискнула напасть на него, ему бы даже шпага не понадобилась.

– Вы опять не постучали, – процедила я.

Граф сделал шаг внутрь комнаты.

– Дверь была приоткрыта, – низким бархатным голосом пояснил он. – Блеснул металл. Я испугался, что вы снова попали в неприятности.

Испуга на лице графа я не заметила, а вот хищный интерес… И мне бы возмутиться и указать ему на выход, но последними словами он напомнил мне, что я уже обязана ему жизнью.

– Как долго вы здесь стоите? – выдохнула я, опуская шпагу и косясь в сторону свёртка с остальными.

Надо бы положить её на место и сделать вид, что ничего особенного не происходит.

– Достаточно долго, чтобы увидеть, как вы атакуете собственную кровать, – усмехнулся граф, кивнув на дырку в пологе.

– Мне было любопытно, – сказала я, чувствуя, как жарко становится моим щекам.

Я что, опять покраснела? Судя по довольному и самоуверенному выражению на лице графа – да.

– Интересно, – протянул он, не отводя от меня изучающего взгляда, – все девушки в вашем пансионе при монастыре такие любознательные? Тогда я не там искал приключений.

В глазах графа запрыгали весёлые огоньки. Он что, сейчас насмехается надо мной?

Я поджала губы.

– Бросьте сердиться, донна Анна. – Граф сделал шаг ко мне. – На самом деле ничего плохого я в вашем интересе не вижу. Если бы все девушки учились боевым приёмам, на дорогах было бы меньше разбойников. А хотите, я вас научу?

– Вы смеётесь надо мной.

– Отнюдь.

Текучим быстрым движением граф оказался рядом. На миг мелькнула мысль, что люди с подобной скоростью не способны перемещаться. А с чего я взяла, что здесь нет драконов? Я же пока вообще ничего не знаю об этом мире. И ведь не спросишь.

Но мысли тут же сбились в комок, потому что граф обогнул меня и, оказавшись у меня за спиной, одной рукой обхватил мою кисть, всё ещё вцепившуюся в рукоять шпаги, а второй придержал за левый локоть.

Мимолётное раздражение на себя из-за того, что я не успела отреагировать на его приближение, сменилось ненормальной реакцией на прикосновение. У меня волосы на затылке встали дыбом, а в пояснице появилось томительное ощущение.

– Вот эта дуга должна защитить вашу кисть, – пояснил граф, коснувшись поглаживающим движением моих пальцев, судорожно сжатых вокруг рукояти.

Его голос стал совсем низким, и в нём появилась хрипотца.

– Поэтому мы немного развернём эфес и всю руку, чтобы большой палец был сверху. Расслабьтесь. Вот так.

На самом деле я ничего специально не делала. Ладонь графа, обхватившая мою, была горячей и сухой. Пальцы сами ослабели, попав в этот капкан, и едва не выронили оружие. Поэтому граф без труда подправил положение рукояти.

– Свободную руку мы приподнимаем и отводим в сторону для равновесия.

Кровь зашумела у меня в ушах, и я перестала понимать, что происходит. Граф что-то объяснял, произнося слова «стойка», «положение ног», но всё это проскальзывало мимо моего сознания, хотя, кажется, я выполняла то, что он говорил.

Лёгкие наполнил запах неизвестных специй и хвойного леса. В него вплелась волнующая терпкая нотка.

– Вы очень напряжены, Анна, – мурлыкнул хищник, обдав горячим дыханием моё ухо, отчего по шее вниз, к ключице, заструился поток обжигающих искорок. – Правую ногу вперёд.

Левая рука мужчины легла мне на поясницу.

Он же просто учит? Отец так же прикасался ко мне, когда проводил первые занятия с мечом. Это моя реакция ненормальна.

– Клинок и предплечье в момент укола должны составлять одну прямую линию.

Сама знаю. Но клинок слишком лёгкий. Если меч должен сначала качнуться через центр тяжести и только потом создать с рукой одну прямую линию, то здесь…

– А теперь переносим вес на переднюю ногу. Выпад!

Рука графа стекла с поясницы ниже, и, прежде чем я поняла, что меня откровенно лапают и что пора возмутиться и осадить нахала, сквозь моё тело прошёл обжигающий разряд, который крутанулся крохотным смерчем в солнечном сплетении и в момент укола передался в острие. Шпага на миг срослась с рукой, став её продолжением. В несчастном балдахине появилось новое отверстие, на этот раз с оплавленными краями.

– А вы полны сюрпризов, донна Анна.

Мои пальцы разжались, и граф перехватил шпагу, не дав ей упасть.

Я вывернулась из его полуобъятий и инстинктивно встала так, чтобы видеть и его, и дверь. Страха не было. Во-первых, я ещё не знала, чего бояться, а во-вторых, все эмоции заглушал всплеск радости: хотя бы одна моя стихия дала о себе знать. А значит, я теперь не так уж и беспомощна. Чуть сощурив глаза, я настороженно следила за графом.

Он небрежно бросил шпагу поверх остальных.

– Вы ведь знаете, донна Анна, – повернувшись ко мне, спросил граф, – как инквизиция относится к любым проявлениям колдовского искусства?

Инквизиция? Колдовское? Слова были мне незнакомы, но последнее наверняка относилось к магии. И, судя по интонациям графа, магия в этом мире не приветствовалась.

– Если кто-нибудь узнает…

– Вы мне угрожаете? – прямо спросила я.

– Я давал повод? – Левая бровь мужчины приподнялась.

Я молча пожала плечами, ожидая продолжения. Любой мой вопрос мог выдать меня ещё больше.

– У вас раньше проявлялись эти способности?

– Н-нет, – солгала я.

Хотя почему солгала? В этом мире у меня ничего подобного не проявлялось, а о том мы пока умолчим. И, главное, его вопрос дал мне понять, что магия, по крайней мере огненная, в этом мире возможна.

– В таком случае вам повезло, что это увидел только я.

Взгляд графа скользнул по моим губам, затем он снова пристально посмотрел мне в глаза и сделал шаг ко мне. Я отступила.

Вспыхнула, вспомнив, что по-прежнему стою перед ним простоволосая да ещё, по словам Бетины, в слишком коротком платье… до щиколоток. И, наверное, выгляжу как лёгкая добыча.

– Не рассчитывайте, – вырвалось у меня довольно грубо.

– Вы всё время меня в чём-то подозреваете, – уголком рта усмехнулся граф Адриан. – Откуда такое недоверие?

У меня были ответы. Я на мгновение задумалась, подбирая слова. Прежде всего, меня возмущали вторжения его сиятельства в мою комнату без предупреждения. Затем… А что затем? Все мои остальные претензии заключались в моей ненормальной реакции на этого мужчину. А этого ему не выскажешь. Обойдётся. И так самомнение на высоте.

Поэтому я просто сменила тему:

– Что мне угрожает?

– Разве в пансионе при монастыре вам ни разу не говорили о ведьмах?

– Говорили, – поспешила ответить я.

– Тогда вы должны знать, что инквизиторы охотятся за девушками с любыми проявлениями необычных способностей и часть из них показательно отправляют на костёр?

– В каком смысле?

– Сжигают на костре.

Я содрогнулась.

– Сейчас это реже и больше для острастки. Но участь тех, кого пощадили, не лучше.

– А с остальными что делают?

– Садят на цепь, фигурально выражаясь. Они принимают постриг в монахини и становятся пленницами храмов. Святые матери используют их дар для разных божественных чудес.

– Мне это не подходит.

У графа вырвался смешок.

– Вы удивительная, Анна.

Ласковый взгляд огладил меня столь бесцеремонно, что я отступила ещё на крохотный шаг назад. Дальше было попросту некуда. Спиной я уже ощущала злосчастный балдахин.

Граф опёрся рукой о деревянную стойку.

– Значит, получается, это ваш первый раз?

Он ведь сейчас о проявлении магии?

– Н-ну да.

Я облизнула пересохшие губы, и синева в глазах графа стала насыщеннее.

– Однако вы не выглядите испуганной. А ведь вам следует научиться контролировать эту способность.

Вообще-то, я это отлично умею с детства. Просто не ожидала, что огонь вдруг прорвётся. И я ответила, глядя на мужчину исподлобья:

– Я справлюсь.

Граф неожиданно с силой оттолкнулся от стойки балдахина и в мгновение ока переместился к своим шпагам.

И только через мгновение я услышала тихие торопливые шаги в коридоре.

Дверь открылась, и на пороге появилась Бети.

– Госпожа, ой, ваше сиятельство?.. – Служанка замерла на пороге.

Я тихонько выдохнула.

Граф тем временем заботливо укутывал шпаги тканью.

– Прошу прощения, донна Анна, что побеспокоил. – Он церемонно поклонился, а затем обратился к Бети: – Вижу, капитан уже свободен? Пойду выясню насчёт вашей кареты и того, когда вы сможете завтра утром отправиться дальше. Я сопровожу вас до Римини.

Лицо Бети просияло, она принялась благодарить графа. А когда он вышел, сцепила пальцы перед грудью.

– Это просто удача, донна Анна. Конечно, последний участок безопасен, и Марко уже пришёл в себя, но после сегодняшнего нападения… – Она помялась. – Только… только вам не следовало пускать в комнату постороннего, пока меня не было. Граф всё-таки молодой мужчина, а вы юная незамужняя барышня. Достаточно одной сплетни, чтобы пострадала ваша репутация.

«Как будто я его пускала, – подумала я. – Графу приглашение не требуется».

– Граф просто принёс ещё одну шпагу, – придумала я на ходу. – У нас тут всё-таки такие обстоятельства, что часть церемоний можно пропустить.

И Бети согласно закивала. А я задумалась.

Больше всего меня теперь тревожило то, что мой огонь проявился в присутствии этого постороннего. Судя по его словам, выдавать местным властям граф меня не собирался, но то, что магия тут под запретом, а уже появился один человек, который знал обо мне лишнее, было не очень хорошо. Кто знает, какую плату потребуют с меня за молчание? Оставалось надеяться только на то, что граф просто случайный путешественник и, когда мы доберёмся до места, исчезнет из моей жизни.

Я вспомнила взгляд графа –мужской, заинтересованный, и у меня снова сладко сжалось внизу живота. Ох, что-то мне слабо верилось, что он вот так просто возьмёт и исчезнет.

– И вид у вас не очень приличный, – ворвался в мои мысли голос Бети. – Не дай бог, узнает ваш отец, что я такое допустила, меня просто выкинут работать на виноградники.

– Мы никому не скажем, – отмахнулась я от служанки.

Но, надо сказать, я порадовалась, что есть то, чего она опасается, а значит, можно будет ею управлять.

Ворча себе под нос, Бети продолжила возиться с моими волосами. Простая причёска для путешествий представляла из себя обычную косу с вплетёнными в неё лентами, и меня это устроило. Правда, Бети этим не ограничилась и накрутила мне на висках локоны.

В зеркале отразилась привлекательная девушка с жёстким пронизывающим взглядом. Я бы даже сказала, свирепым. Нет, так не годится. Неудивительно, что Бети меня боится.

Я постаралась смягчить взгляд и улыбнуться.

Служанка, стоявшая чуть сбоку, выдохнула с облегчением.

– А ваше платье, госпожа, я приведу в порядок, когда вы ляжете спать, – проворковала Бети. – И, наверное, вам уже пора ложиться. День был тяжёлый. И снаружи уже совсем темно.

Я бросила взгляд на окно, выходившее во двор, чтобы убедиться в словах Бети, и застыла. Что-то было не так. Я не могла вспомнить то, что стояло на узком подоконнике.

Нет, я помнила, что, когда отшатывалась от окна, застигнутая врасплох умывающимся у колодца полуобнажённым графом, едва не сбросила на пол горшок с полудохлым растением. Но оно было именно полудохлым. А вот этого зелёного куста там точно не было.

Глава 5. Инквизитор

Рианна Будь у меня привычный арсенал плетений и заклятий, я бы попыталась определить, не остался ли на растении магический след. Но едва пробившимся огнём я могла разве что подпалить роскошную крону.

Я осторожно прикоснулась к одному из листиков и убедилась только в том, что на нём не было ни пылинки. Провела пальцем по подоконнику для сравнения – вроде чисто. Но, когда я потёрла большой палец об указательный, между ними почувствовался небольшой катышек. Едва ли служанки, готовившие для меня эту комнату, протёрли бы каждый листочек тщательнее, чем поверхности мебели. Поднеся поближе канделябр и вглядевшись, я обнаружила между листьями ещё и крохотные бутончики.

– Бети… – начала я и споткнулась.

Чуть было не спросила: «Какое растение способно за полчаса-час отрастить листву?» Вовремя опомнилась.

– Да, госпожа? – Служанка выглянула из-за ширмы, где она наводила порядок.

– Не знаешь, как называется этот цветок?

– Как не знать?! – удивилась Бети. – Это же ваш любимый. Вы и в пансионе, и дома в своей комнате никогда не разрешали завести других цветов, только этот. У него запаха почти нет, а от остальных цветов у вас сразу же голова начинает болеть.

Вот и ещё одна промашка. Оказывается, я это растение люблю. И как же оно называется?

– А бальзамин почти не пахнет, – продолжила Бети и добавила: – Но этот немного другого вида.

– Вот поэтому я его и не узнала, – моментально ухватилась я за подсказку.

– Его недавно принесли? Вроде на окне что-то другое было.

– Угу, принесли, пока ты с капитаном беседовала, – поспешно соврала я.

Уж я-то комнату не покидала и знала, что никто посторонний сюда не входил. Однако после рассказа графа о службе, отлавливающей магов, я решила, что лучше перестраховаться.

Книги! Мне срочно нужны книги по этому миру. Иначе я так и буду напоминать себе канатоходца с завязанными глазами.

– Бети. А скажи мне, ты ведь упаковала книги?

– Конечно. Все ваши любимые романы. Один, который вы не дочитали, прихватила из кареты с собой.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Хотя в романах наверняка тоже можно почерпнуть сведения о мире, но сейчас мне нужно было кое-что другое.

– Я имею в виду книги, по которым я училась в пансионе.

– Ах, те?

В глазах Бети появилось удивление.

– Вы ведь сказали, что не притронетесь к ним, по крайней мере, в течение лета. С этикетом у вас всё в порядке. Ну и со всем остальным, что положено знать донне.

– И ты их оставила?

– Нет, конечно. Ваш отец бы меня прибил: на них столько денег потрачено. Но я их на самое дно сундука уложила. А сундук остался в карете.

Я вздохнула.

– Ладно, давай роман. Только свечей побольше зажги.

Было лёгкое опасение, что письменность этого мира может отличаться от письменности моего. Но Асхар проявил милость. Буквы, действительно, отличались, однако текст я понимала. Правда, после первого же прочитанного абзаца мне захотелось захлопнуть книгу – пришлось себя пересилить.

Сведения, если постараться, можно выудить откуда угодно. Даже из этого…

«О, прекрасная донна Изабелла! — воскликнул маркиз ди Монтальчино, падая на одно колено прямо посреди розового сада. — Позвольте мне излить перед вами всю пламенную страсть моего измученного разлукой сердца! Три долгих месяца я не находил себе покоя, думая лишь о ваших небесно-голубых очах и нежных, подобных лепесткам розы, устах!

Сведения были, правда, незначительные. «Маркиз» – это явно какой-то титул и не из мелких. У нас такого нет. Графы есть, а маркизы не водятся. «Розы» – растения. Наверняка красивые и пахучие.

Поднатужившись, я прочитала ещё абзац, в котором смущённая донна, прикрыв лицо веером из страусиных перьев, что-то там лепетала поклоннику о мнении света, который не одобрит, если она отдастся ему прямо в садовой беседке. При этом донна украдкой бросала на маркиза томные взоры, явно надеясь, что он не отступит.

На этом я сдалась: закрыла книгу и зевнула. Все слащавые романчики всех миров сходны по содержанию.

Пожалуй, стоит случайно забыть книгу завтра в таверне. А пока лучше выспаться. Кто знает, может, затянувшийся сон-приключение на этом закончится, и я проснусь в своём мире?

Раскинув крылья, я парила над знакомыми горными пиками в том месте, где была очень условная граница между Чампией, Империей и Хорнией.

Мой очередной рейд в поисках нарушителей.

Теперь, когда все семьи властителей были прочно связаны родственными узами, нападений стало меньше, но селяне в приграничных районах продолжали жить тревожной жизнью.

В Хорнии остались последователи Скайруса, бывшего верховного мага воздушников. Им очень не нравилось, что мой прадед, король Тейнар, прочил после себя на трон моего младшего брата. По их мнению, на трон Хорнии достоин сесть только чистокровный маг одной-единственной стихии – воздуха, а не дракон с четырьмя стихиями.

В лесах Чампии внезапно объявился земляной маг, уверявший, что он прямой наследник бывшего верховного вождя Вихо, а мой отец – сын первого после тысячелетнего безвременья земляного дракона и сам дракон – всего лишь самозванец.

Из глубин гор вынырнули чудом сохранившиеся джераи, не признавшие объединения своей водной стихии с огненной в нынешнем императоре, который, к слову, был моим родным дядей.

И все представляли собой не мелкие разрозненные отряды, а довольно серьёзные силы, доставлявшие нам много хлопот.

Во главе стояли очень мощные маги, и после каждого нападения нарушался баланс стихий. Но зато среди них не было ни одного дракона.

И поэтому мы, драконы трёх государств, все без исключения, патрулировали самые опасные районы.

Сегодня была моя очередь.

Перелетев через очередную горную цепь, я зависла в изумлении, не узнав знакомую долину. В самом её центре возвышалась гигантская пятиугольная пирамида. Она была бы похожа на любой из чампийских храмов, если бы не её необычные грани. Они были разные.

Я осторожно облетела её по кругу. Внутри янтарной грани непрерывно вспыхивали языки пламени. Водяные валы с пенными гребнями сталкивались внутри грани, созданной из чистейшего аквамарина. Воздушные вихри скручивались в аметистовой грани. Почти невидимой казалась стена из горного хрусталя, пропитанного магией земли. И только одна грань была полностью непрозрачной: она целиком состояла из причудливо переплетённых ветвей, покрытых молодой листвой.

Пирамида напоминала драгоценность, брошенную на бархатную ткань зелёной долины.

Разглядывая грани, я не сразу заметила, что пирамида начала раскрываться. Появилось жгучее желание заглянуть внутрь. И я взлетела над её вершиной.

А в следующее мгновение пирамида распахнула зев, подобно хищному цветку, и поток увлёк меня вниз. Я, дракон, почувствовала себя хрупкой бабочкой, бессильной противостоять неведомой мощи.

Всё, что я успела, – это сложить крылья, чтобы не зацепить сверкающие стены.

И наступила темнота.

– Госпожа… донна Анна! – вырвал меня из сна знакомый женский голос.

Я открыла глаза и некоторое время с недоумением смотрела на…

– Бети?

Я всё ещё находилась во власти сна, в котором парила над горами. Там было чудесно. Даже падение внутрь пирамиды не оставило неприятного впечатления. Она была в моём родном мире.

А вот отдалось в сердце болью. Мой мир оказался сном, а настойчивый голос Бети – реальностью.

– Простите, что так рано, – торопливо стрекотала служанка, – но его сиятельство ждёт вас внизу. Вчерашний капитан вернулся, чтобы поговорить с вами перед отъездом, и с ним… кто-то очень важный из инквизиции.

На последних словах голос Бети дрогнул. Да и у меня по спине пробежал холодок.

– Расскажи, о чём расспрашивал тебя вчера капитан, – потребовала я, пока Бети заново заплетала мои волосы.

Вопросы оказались несложными для того, кто был свидетелем происшествия с самого начала. Но я влетела в этот мир в горячке боя. К тому же свою погибшую попутчицу я вообще не знала: ни сколько мы были знакомы, ни какие отношения у нас с ней были. И поэтому меня больше интересовали ответы Бети, чем вопросы капитана.

Выглядел наш разговор так:

– Что он спросил?

– …

– И что ты ему ответила?

– …

Бети, не подозревая подвоха, обстоятельно пересказала мне свои ответы, а память у меня была хорошая. Так что к вопросам капитана я подготовилась. Выяснилось, что с донной Элен мы познакомились в пансионе и дружили четыре года. Детали самого нападения Бети помнила смутно. Ну и я не обязана – имела полное право перепугаться.

– Вы сейчас спуститесь или сначала принести завтрак? – спросила Бети.

– Завтрак, – ответила я.

Мой живот согласно заурчал.

Бети убежала. А я невольно задумалась, не будет ли это промедление выглядеть как неуважение к облечённому властью. Но, с другой стороны, никто не предупредил меня заранее, а я всё-таки какая-то там баронесса. Так что подождёт. Ну и не очень хорошо получится, если живот начнёт громко требовать еды в момент беседы.

Тревожил меня, однако, не столько разговор с капитаном, сколько появление… э-э-э, как он его назвал? Инквизитор?

Странное совпадение. Вчера проявился мой огонь, а сегодня появился этот.

Могло ли случайно совпасть? Или охотники за магичками способны ощущать всплески силы?

Я потянулась к Хранилищу стихий. Земля, вода и воздух по-прежнему не откликались. Зато огонь не исчез, но еле теплился. Появилось искушение зажечь свечу – проверить. Прямо сейчас? Когда внизу охотник? Я нервно фыркнула. Похоже, я поглупела, попав в этот мир.

Маскировать магию нас учили с детства. Я не очень понимала, зачем мне это нужно, мне некого было бояться в моём мире. Я принадлежала к самому сильному роду. Это меня надо было бояться.

Но зачёт в начальной магшколе без этого навыка было не сдать.

Когда вернусь, скажу спасибо магистру. Я вздохнула. Главное – вернуться. В груди защемило.

Со двора донеслись мужские голоса, один из которых точно мне был знаком.

На этот раз я не подошла в открытую, а осторожно выглянула из-за занавески.

Прямо напротив окна граф Адриан разговаривал с незнакомцем. Мужчина, в отличие от Адриана, был без парика. Светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, контрастировали со строгим чёрным камзолом. Одеяние неизвестного выглядело официально и в то же время не было похоже на военную форму. Значит, едва ли это был капитан карабинеров. Был ли это тот самый инквизитор?

Я постаралась вслушаться. Звук голосов до меня долетал, а вот разобрать, о чём говорят, я не могла.

Как же мне не хватало помощи Рейи. Если бы можно было приоткрыть окно…

Одного взгляда на перекосившуюся раму и ржавые петли хватило, чтобы понять: бесшумно открыть не получится.

Я снова попыталась вслушаться. И звук неожиданно включился. Я даже отпрыгнула от окна с сильно бьющимся сердцем и потянулась к драконице. Ничего. Ну не могло же мне показаться. Рейя молчала.

Вернувшись к окну, я снова прислушалась. На этот раз звук включился мгновенно. Значит ли это, что часть способностей, таких как органы чувств, осталась со мной? Но мне тут же стало не до размышлений. Разговор во дворе показался мне странным с первой же фразы.

– Адриан де Сен-Реми, говоришь? – В голосе незнакомца я уловила неприязнь. – Галлисийское имя. Так вот, Адриан, тебе лучше уехать из Этрурии. Хотя бы в соседнюю Галлию. В Этрурии после последней войны к галлисийцам относятся настороженно.

– Галлию я только что покинул, – спокойно ответил граф Адриан. – В Римини уже готов особняк для меня на Виа Дорато, и он меня устраивает.

– На Виа Дорато? Так это ты приобрёл дворец Рамо?

Звук доносился так отчётливо, что мне померещилось, что у неизвестного скрипнули зубы.

– Возможно.

– Дворец можно продать. Я сам готов его приобрести.

– Не планирую, – сухо сказал граф.

Оба помолчали.

– Значит, последнее время ты жил в Галлии? – сделал ещё одну попытку незнакомец. – Ты мог бы перебраться в Сарматскую Империю. Не почувствуешь даже разницы в языке. Сарматская аристократия предпочитает галлисийскую речь своей родной.

– Возможно, я так и сделаю, но не в ближайший год, – прервал собеседника Адриан, и теперь в его голосе прозвучала сталь. – Послушай, Владислав, меня не интересуют твои дела, а тебе не стоит лезть в мою жизнь.

– Я тебя предупредил, – со злостью рыкнул неизвестный. – Мне известны твои методы освоения на новой территории. Двум таким, как мы, в одних угодьях будет тесно.

Мне показалось, что стоящий вполоборота граф Адриан начал поворачивать голову. Вот сейчас он поднимет глаза на окно.

Я отпрянула и вовремя: в комнату как раз входила Бети в сопровождении девушки с подносом.

Бети расставляла тарелки, а я пыталась осмыслить, что именно сейчас слышала. Мой спаситель был знаком с инквизитором. А это, скорее всего, был именно инквизитор. Они были не в лучших отношениях. Было ещё что-то странное, но щебетание Бети, расхваливавшей кухню таверны, не давало сосредоточиться. Вот бы её спровадить хотя бы ненадолго.

– Бети, ты сама позавтракала?

– Ещё до вашего пробуждения, госпожа, вместе со слугами на кухне.

Слуги? А ведь слуги знают нередко куда больше своих господ.

– И что говорят? – осторожно начала я. – Зачем прибыл сюда инквизитор?

– Говорят, случайно. Он на дороге, где всё произошло, встретился с карабинерами, наводившими порядок. И приехал поговорить с капитаном.

Бети закончила накрывать на стол и, понизив голос, продолжила:

– И знаете, донна Анна, мне показалось, что они уже встречались прежде.

– Кто? Инквизитор и капитан?

– Нет, инквизитор и наш граф.

С чего это граф вдруг стал нашим? Но спросила я другое, стараясь не выказать большого интереса:

– Почему ты так решила?

– Я как раз проходила через зал таверны на кухню и видела, как господин инквизитор входил. И сразу же уставился на нашего графа. А потом отвёл глаза, вроде как незнаком.

Это я и сама уже знала. Не знала только, что связывает этих двоих. Впрочем, мне до этого нет дела, хотя и любопытно.

Поэтому я пожала плечами и принялась за еду. Завтрак был неплох: омлет с травами, безумно вкусное, тонко порезанное, холодное мясо, немного деревенского сыра, который ничем не отличался от того, к которому я привыкла.

От бокала лёгкого вина я отказалась. Драконам противопоказан алкоголь в любых количествах. В нашей семье любили рассказывать историю, как моей маме соперница подлила в напиток немного вина, и отец долго гонялся за обезумевшей драконицей, а потом окунал её в водопад, чтобы пришла в себя. Рассказывалась эта история всегда весело, но на самом деле, не будь рядом отца, случилась бы катастрофа.

А я всё-таки тоже дракон, и пробудить мою Рейю, сразу же бросив её в пропасть безумия, было не очень хорошей идеей.

Так что я предпочла травяной отвар, тем более что к нему подали мой любимый мёд в сотах. Оказалось, что в чём-то наши с Анной вкусы совпали.

После завтрака я отправилась вниз, а Бети осталась собирать вещи.

Спускаясь по лестнице, я напомнила себе, что инквизитор здесь случайно и наверняка его сейчас беспокоит встреча с графом, а на меня он, скорее всего, и внимания не обратит.

Как же я ошибалась!

Острый, словно кинжал, взгляд я ощутила на себе, ещё не сойдя со ступеней лестницы, споткнулась на третьей снизу. К счастью, ожидавший меня у подножия граф Адриан отреагировал мгновенно. Его рука обвила мою талию, не давая упасть.

– Я начинаю привыкать к тому, что вас приходится всё время ловить, – с ехидцей шепнул он, прижав меня к себе крепче, чем было необходимо.

– Так не ловите, – прошипела я, спешно высвобождаясь и исподтишка оглядывая зал.

– Не могу, – с показным сожалением вздохнул граф, – веками… э-э-э годами наработанные рефлексы.

– Где ваш капитан? – сердито спросила я.

На самом деле это было очевидно. В зале был всего один военный. Его тёмно-синий мундир с золотыми пуговицами бросался в глаза.

– Прошу вас. – Граф Адриан предложил мне руку.

Надеясь, что не нарушаю местный этикет, я положила свою кисть на предплечье графа и позволила ему проводить себя к столику.

При этом я старалась смотреть только на капитана, игнорируя второго мужчину в чёрном камзоле, сидевшего за тем же столиком. Если от руки графа Адриана исходила уже знакомая волна жара, то от взгляда незнакомца в чёрном внутри всё покрывалось коркой льда.

При моём приближении капитан и инквизитор встали и поклонились.

– Донна Анна ди Ровере? – откашлявшись, начал капитан.

У него был грубоватый голос, предназначавшийся явно для команд на полигоне или в строю, а не для светских бесед.

Я кивнула.

– Позвольте представиться, донна Анна, капитан Антонио Росси. Простите, что пришлось вас потревожить, но по долгу службы у меня к вам несколько вопросов.

Не знаю, собирался ли представляться инквизитор, но я сама с вызовом посмотрела на него и замерла под изучающим взглядом. Очень захотелось обхватить себя руками, чтобы согреться.

Какой же разной бывает синева: жаркое летнее небо в глазах графа и ледяная прозрачность воздуха над снежными вершинами в глазах…

– Маркиз Орландо ди Вальдороссо, – прозвучал холодный голос инквизитора.

Я постаралась не выказать своего удивления. Почему Орландо? Я точно помнила, что граф называл его Владислав. Что это? Здесь приняты двойные имена?

– Счастлив познакомиться, – процедил маркиз.

Счастья, однако, в его тоне не чувствовалось, скорее раздражение и… угроза, от которой всё внутри сжалось.

К тому же в сознании возникло какое-то воспоминание, словно я уже слышала имя «Вальдороссо». А ведь я в этом мире недавно.

В любом случае пугаться на пустом месте я не привыкла. С чего я вообще решила, что его раздражение относится ко мне? Может, это приложение к форменной одежде инквизитора? Смотрит на всех своим ледяным взглядом и хоть кто-нибудь да выдаст себя.

– Очень приятно, – столь же холодно произнесла я, усаживаясь на лавку напротив капитана и переводя взгляд и всё своё внимание на него. – Я прошу прощения, что вчера не смогла к вам спуститься. Я себя плохо чувствовала.

Граф Адриан устроился рядом со мной, напротив своего красивого, но неприятного знакомого.

– Представляю, что вы пережили, донна Анна. – Капитан отодвинул в сторону кружку с пенным напитком и попытался придать лицу сочувствующее выражение. – Я постараюсь быть кратким. Основные вопросы я уже задал вашей служанке. Но есть ещё один, на который она едва ли сможет ответить. Как вы думаете, это были обычные грабители?

Мне моментально вспомнилось: «Простите, барышня, ничего личного».

Могло ли это что-то означать? И как здесь поступают обычные грабители? В любом мире бывают нападения и ограбления, но всегда ли убивают беззащитных женщин?

– Откуда мне знать, – наконец, ответила я. – Мне не с чем сравнивать. До сих пор меня не пытались убить.

– Убить? – подобрался капитан. – То есть вы всё-таки считаете, что это не было ограблением? На карете герб вашего рода.

– Я об этом не подумала. Но кому я могла помешать?

Служитель закона посмотрел на меня с сочувствием. Похоже, капитан знал много случаев о том, как кто-то кому-то помешал.

– И вы не узнали никого из нападавших? – с надеждой спросил он.

– Они были в масках, вам это уже должно быть известно.

Капитан помолчал, а затем неуверенно сказал:

– Их всех привезли сюда. Если бы вы соблаговолили взглянуть на их лица… без масок.

Так, кажется, пора изображать слабую женщину. Тем более что смысла разглядывать покойников в любом случае нет. Даже если Анна кого-то знала, мне это не поможет.

– Вы серьёзно, господин капитан? – Я добавила в голос лёгкую истерическую нотку, а во взгляд – испуга. – Мне осматривать… этих?

– Донна Анна достаточно пережила за вчерашний день, и ваше предложение неуместно, – вмешался граф Адриан.

Капитан принялся неловко извиняться.

– Это все ваши вопросы? – спросила я. – Или я могу ехать дальше?

– Все. Я передам сведения в Римини.

– Тогда мы отправляемся. – Граф поднялся.

– Мы сопроводим вас, донна Анна, – неожиданно вмешался инквизитор. – Я со своими людьми тоже еду в Римини. Вы, граф, проявили благородство и отменные боевые качества, но ваша помощь больше не понадобится.

Повисла тишина.

И в этот момент я вспомнила, откуда мне знакомо имя инквизитора.

Глава 6. Возвращение домой

Рианна

Сын или племянник? Я попыталась убедить себя, что эта встреча с родственником несостоявшегося жениха Анны всего лишь случайность, но интуиция неприятным голосом нашёптывала иное.

– Я еду в Римини, – холодно сказал граф, – то есть мне по пути в любом случае. Но, даже если бы мне пришлось делать крюк, после недавних событий я чувствую себя ответственным за донну Анну, поэтому я сопровожу её до дома отца.

– Вы мне не доверяете? – Между бровями инквизитора пролегла складка.

– Не вижу причин для доверия или недоверия, маркиз. Просто я привык не бросать дела на полдороге.

Не очень приятно, когда тебя называют всего лишь «делом», но, с другой стороны, какая разница? Маркиз мне откровенно не нравился.

Словно издалека я услышала собственный голос.

– Я чувствую себя более уверенно, когда рядом человек, уже спасший мою жизнь.

Губы инквизитора сжались в тонкую линию.

– Вот и отлично! – воскликнул капитан Росси, своим энтузиазмом разрядив нарастающее напряжение. – Я планировал отправить с баронессой пятерых солдат из городского гарнизона. А раз она будет в безопасности под присмотром таких благородных донов, пошлю своих прочёсывать лес в месте происшествия.

– Думаете, возможно ещё одно нападение? – спросила я, намеренно сделав так, чтобы мой голос дрогнул.

Капитан задумчиво пожевал губами.

– Едва ли. Граф де Сен-Реми преподал разбойникам хороший урок. Но несколько человек всё же сбежали, а дорога до самого Римини идёт через лес. Чем больше охраны, тем спокойнее, донна Анна.

Я позволила графу проводить меня до моей комнаты и на этот раз демонстративно опёрлась на предложенную руку.

Направляясь к лестнице, я не переставала спиной ощущать недовольный взгляд маркиза. Что этому человеку от меня надо? Если он из-за прихоти умершего родственника жениться на Анне чуть не лишился наследства, то всё ведь обошлось. Разве нет?

Задумавшись, не сразу обратила внимание на то, что вторая рука графа лежит поверх моей кисти и кончиками пальцев успокаивающе поглаживает тыльную сторону запястья. Приятно, даже слишком. Только что это за вольности?

Мы уже поднялись на второй этаж, и я выдернула свою руку.

– Спасибо, что не оставили меня.

– Я сочту за честь сопровождать вас, донна Анна.

– Мне почему-то очень неприятен этот ваш знакомый.

Левая бровь графа удивлённо приподнялась.

– Какой знакомый? С капитаном я познакомился вчера вечером. А господина инквизитора увидел впервые сегодня утром.

Я открыла рот и закрыла его. Он ведь лжёт! И как талантливо. Если бы я своими ушами не слышала тот разговор, то поверила бы его честным синим глазам.

Пожалуй, стоит и впрямь от таких мужчин держаться подальше. Вот доберусь до дома, попаду в родственные объятия отца и… мачехи и постараюсь выкинуть из головы эти встречи. У меня других проблем полно.

– В любом случае спасибо, – поблагодарила я ещё раз, прежде чем скрыться в комнате.

Через полчаса нам удалось выехать.

Граф Адриан де Сен-Реми занял место с левой стороны кареты, маркиз Орландо ди Вальдороссо – справа.

Надо ли говорить, что занавеси с правой стороны я плотно прикрыла, а сама предпочла сесть возле окошка слева. В окно я, правда, смотреть избегала, чтобы наш самоуверенный спаситель не возомнил о себе ещё больше. Но возможность хотя бы боковым зрением видеть его действовала успокаивающе, потому что во втором спутнике, в маркизе, меня настораживало всё: и его родство с женихом Анны, и ледяные взгляды, и сопровождавшие его люди.

При виде пятерых спутников маркиза меня пробрала дрожь. Было ли совпадением то, что они были полностью в чёрном?

Я мысленно примерила к ним маски и содрогнулась.

Да ну, ерунда. Этот инквизитор – всё-таки представитель какой-то здешней могущественной службы. И представляет он для меня опасность только потому, что охотится на девушек с магией. А насчёт одежды, так это, скорее всего, форма его свиты. Он в чёрном камзоле, они в чёрных штанах и наглухо застёгнутых сюртуках. Разбойники же были в довольно простых коротких туниках.

– Бети, – позвала я служанку. – Что ты помнишь о старом маркизе ди Вальдороссо?

– Только имя, – встрепенулась она, радуясь возможности поболтать. – Он ведь не приезжал к нам. Ваш отец сам к нему ездил.

– А после его смерти никто из его наследников не объявлялся?

Бети огорчённо развела руками.

– Откуда же мне знать? Я была с вами в пансионе.

Бети явно не прочь была поговорить, и я решила воспользоваться этим, чтобы разузнать ещё хоть что-нибудь.

Мне вспомнился разговор под окном, и я решила ткнуть когтем в небо.

– А имя Владислав тебе тоже ни о чём не говорит?

Бети содрогнулась всем телом и вжалась в спинку сиденья. Правой рукой она сделала что-то вроде оберегающего жеста с такой скоростью, что я не смогла отследить траекторию движения.

– Господи, спаси и помилуй, – пролепетала она. – Зачем вы вспоминаете это чудовище?

Я насторожилась: странная реакция.

– Сама не знаю, слышала сегодня утром в таверне.

Бети повторила оберегающий знак, и на этот раз я внимательно проследила за ее рукой: она коснулась лба, затем сердца, после левого плеча и правого. Надо будет запомнить.

– Хвала святым угодникам, схоронили его наконец-то и осиновым колом проткнули.

Кошмар какой-то. Явно весьма популярная сказка, и я должна её знать. Как бы расспросить подробнее и не выдать себя? Но, к счастью, Бети прорвало:

– Говорят, он пил кровь девственниц. У него были огромные клыки, которыми он прокусывал им шеи. Все знатные роды Валахии своих старших дочерей потеряли.

Тьфу ты, я надеялась на какие-то более-менее полезные сведения, а тут, похоже, одна из местных страшилок. Хотя, надо сказать, испуг Бети выглядел таким естественным, что у меня мурашки по спине забегали.

– Бети, ты в это веришь? – поспешила я прервать служанку, пока сама не начала верить в небылицы. – Зачем кому-то кровь девственниц?

– Как зачем? – удивилась служанка. – Чтобы бессмертие обрести.

Я еле удержалась, чтобы картинно не закатить глаза. Я бы ещё поверила, если б кто-то вытягивал магию для омоложения, но пить кровь…

Хм… а что, если ведьминский дар и есть местная магия?

– Но ты сама себе противоречишь, Бети. Какое бессмертие, если он умер?

– Дай бог, на этот раз насовсем.

Я посмотрела на неё с недоумением.

– А раньше не насовсем, что ли?

– До осинового кола он три раза из могилы восставал и в мир живых возвращался. Хорошо, что Валахия далеко от нашей Этрурии. А ну как воскреснет. Лучше всё-таки не упоминать его имя, так, на всякий случай.

Я дёрнула плечом, что можно было трактовать как угодно.

Некоторое время мы ехали молча. И я пыталась вспомнить точные слова и интонации того разговора под окном.

Эти двое, безусловно, были знакомы. И, наверное, стоило бы опасаться обоих, если бы один из них меня не спас. Но о каких методах освоения территории шла речь?

Жара.

При закрытых ставнях – духота. При открытых – дорожная пыль. Даже не знаешь, что выбрать. Адриан ехал на уровне моего окна. Вперёд не выезжал, чтобы не добавить пыли в облако, которое поднималось из-под копыт лошадей, запряженных в карету. Но и не отставал. Так что всякий раз, выглянув в окно, я чувствовала себя неловко. Прочесть в его глазах при случайных пересечениях я ничего не могла, но равнодушия в них точно не было.

Пока дорога шла по лесу, было ещё более-менее, но на открытом пространстве я почувствовала себя рыбёшкой, вытащенной из воды и брошенной на раскалённую плиту.

Никакого спасения, никакой защиты.

Тёплая вода, которую подсовывала мне Бети, облегчения не приносила. И если в нашем мире от любых капризов погоды меня спасала магия, то теперь, те жалкие крохи, которые у меня проснулись, могли только добавить огоньку.

Как выживают обычные люди?

Я снова чуть отодвинула занавесь и выглянула наружу, прикрыв нос и рот смоченным в воде платком. Длинные ровные ряды вьющихся растений, похожих на лианы или на плющ, обвивались вокруг деревянных подпорок. И эти ряды уходили до дальних холмов. Разумеется, это были не лианы. Сквозь листья незнакомых растений проглядывали грозди крупных ягод, тёмных – почти чёрных, красных, и янтарных.

– Скоро приедем, – сказала Бети. – Это соседские виноградники, а вон после того столба, если я правильно помню, начинаются ваши.

Я бросила взгляд на Адриана, который в этот момент тоже изучал горизонт.

Граф покачивался в седле с идеально прямой спиной. От камзола он избавился, седой парик сменил на широкополую дорожную шляпу, собрав свои настоящие чёрные волосы в хвост. И… стал похож на нормального человека из моего мира, если не считать, что под ним была лошадь, а не ящер.

Под белой рубашкой из тонкого полотна поигрывали мышцы. Расстёгнутые верхние пуговицы открывали мощную шею.

Почувствовав мой взгляд, Адриан повернул голову и, приподнявшись в седле, поклонился. Губы его тронула уже знакомая самодовольная улыбка.

Мне стало ещё жарче, хотя куда уж больше…

– Как он выдерживает такую жару? – пробормотала я, откинувшись на спинку сиденья.

– Так разве это жара? – удивлённо спросила Бети. – Дело уже к осени.

Она прикрыла окно, извлекла откуда-то веер и принялась обмахивать меня. Стало чуточку легче.

– Потерпите, госпожа, мы скоро приедем.

То есть скоро я увижу отца и любящую меня мачеху, о которых у меня по-прежнему никаких сведений.

– Что ты знаешь о моей мачехе?

– То же, что и все.

– И всё-таки?

– Она рано овдовела.

Хм. Получается, отец Анны у неё не первый?

– А что случилось с её предыдущим мужем?

– Удар случился, всем известно.

– Мне интересно услышать не то, что всем известно, а о чём шепчутся слуги.

Рот Бети приоткрылся от удивления:

– А как вы догадались?

– Рассказывай.

В горле пересохло, и я потянулась за водой.

– Мучился он сильно перед смертью, – понизив голос, сказала Бети. – А потом и его камердинер в тот же день с крыши замка свалился. Ну слушок и пошёл.

– Значит, наша, как её?..

– Донна Изабелла.

Я хмыкнула. Прямо как в том романе, который я благополучно оставила в таверне.

– Значит, донна Изабелла – богатая вдовушка?

– А вот и нет. Виконт ди Валетта всё оставил своему сыну. А вдове отписал небольшое ежегодное содержание.

– Бедняжка, – усмехнулась я. – И мой отец, говоришь, тоже состояние не спешит ей завещать?

– Если донна не родит вам братика, то всё к вам перейдёт. Только ваш батюшка ещё не старый, дай бог ему долгих лет.

Бети сделала оберегающий жест, и я неуверенно повторила за ней, проговорив: «Дай бог».

В принципе несложно, главное – не помянуть невзначай драконьих богов.

– А вот и ваши виноградники пошли.

Бети чуть отодвинула занавесь.

Несколько человек срезали гроздья и наполняли ими плетёные короба. Одна из женщин шла по краю дороги с большой корзиной, доверху наполненной светло-жёлтыми ягодами.

– Мускат, – тоном знатока заявила Бети. – Белый мускат созревает раньше всего.

Мускат мне не показался белым, но Бети виднее.

– Ого! – воскликнула она ещё через несколько минут. – Ваш отец за последние три года расширил винодельню. Вон тех двух зданий вроде не было. Или я забыла?

Я посмотрела, куда она показывает: вдалеке, у подножия холма, виднелось несколько длинных, приземистых каменных строений.

– Вроде не было, – подтвердила я на всякий случай.

Виноградники были огромными, винодельня – основательной. Судя по названию, я и без Бети поняла, что именно из этих ягод делают вино. В нашем мире не так. Вино производят при помощи магии из больших плодов, растущих на деревьях, они так и называются «винные».

Интересно, а как тут? Впрочем, не очень. Надеюсь, меня сюда закинули не для того, чтобы я изучала методы создания вина без магии.

Тогда зачем? Ведь не просто так? Я бы ещё поняла, если бы погибла в своём мире, а у богов был единственный вариант меня спасти – это переместить сюда. Бабушка моя появилась у нас для того, чтобы возродить воздушного дракона. Но она умерла в своём мире. А я жива. Все мои руки и ноги со мной, как и всё остальное. А значит, для меня путь назад должен быть возможен.

– Приехали! – Бодрый голос Бети прервал мои печальные размышления.

Мы въехали в распахнутые кованые ворота. Колёса кареты захрустели по гравию.

В небо взметнулись стройные деревья, постепенно сужавшиеся от основания к вершине. Прохлады они не давали, но запах, исходящий от них, был сродни можжевеловому. И хвоя очень похожа, такая же ажурная.

Карета подъехала к крыльцу, на котором стоял высокий мужчина в дорогом камзоле бордового цвета. Тёмные волосы с проседью были аккуратно уложены, на загорелом лице – улыбка и волнение.

Драконьи боги, помогите не ошибиться! Помогла Бети.

– Господин барон, – взволнованно прошептала она.

Со ступенек я спустилась сама. Вставшие по обеим сторонам слуги в униформе не оставили шанса графу Адриану подать мне руку. Хотя, может, он и не собирался. Подняться я успела на крыльцо всего на пару ступеней. Барон сам сбежал навстречу.

– Анна! Моя дорогая девочка!

Он обнял меня так крепко, что я едва не задохнулась. В его голосе звучали неподдельная радость и облегчение. К моим глазам подступили слёзы. Мой отец так же обнял бы меня. Я впервые всерьёз подумала об Анне. А её-то куда занесло? Ведь если у меня получится уйти из этого мира, то как это перенесёт барон?

Мужчина отодвинул меня от себя и принялся разглядывать.

– Такая же. Только похудела и бледненькая.

Его лицо стало печальным.

– Вчера вечером пришла весть о нападении. Бедная донна Элен. Её отец уже отправился в Сан-Джованни. Слава богу, с тобой всё в порядке! Я так волновался.

– Разве тебе не сказали, что со мной всё хорошо?

– Сказали, но я должен был сам убедиться. Надеюсь, я увижу твоего спасителя? Мне рассказали, что доблестный граф разметал два десятка разбойников.

– Слухи, как всегда, преувеличены, – раздался за моей спиной голос Адриана.

Барон выпустил меня из объятий и шагнул к графу.

– Дорогой друг. – В голосе отца появилась дрожь. – Не откажите в любезности, будьте гостем нашего дома. Его двери всегда открыты для вас.

Я повернулась. Барон с воодушевлением тряс руку Адриана.

Из-за отъезжающей кареты выступил инквизитор: чёрный камзол наглухо застёгнут, светлые волосы стянуты тёмной лентой.

Губы маркиза были растянуты в улыбке. Правда, к ледяному выражению глаз эта улыбка не имела никакого отношения и от этого казалась неестественной. Пятеро его сопровождающих кучковались чуть поодаль.

Барон тоже заметил приезжих и шагнул к ним навстречу.

– Простите, господа. С кем имею честь?

Инквизитор наклонил голову.

– Маркиз Орландо ди Вальдороссо, барон. Ехал с визитом к вам, в Сан-Джованни узнал о происшествии и решил присоединиться к сопровождению донны Анны.

– Как вы сказали вас зовут? – Голос барона сорвался.

Я увидела, как стремительно бледнеет его лицо.

– Я догадываюсь, что до вас дошли вести о пожаре в одном из наших поместий и о том, что единственный сын маркиза Антонио ди Вальдороссо погиб.

– Совершенно верно.

– Так вот. – Инквизитор чуть наклонил голову. – Я могу только повторить фразу, недавно произнесённую графом де Сен-Реми: «Слухи, как всегда, преувеличены».

Кадык на шее барона дёрнулся.

– Я полагаю…

– Разумеется, у меня есть бумаги, подтверждающие мою личность, а кроме того, и ряд других документов, заверенных нотариусом Его Святейшества, которые могут быть вам интересны.

– Давайте пройдём в кабинет, маркиз, – засуетился отец Анны. – Не думаю, что всем интересны наши деловые разговоры.

Ну вот, а я только навострила уши. И что? Они сейчас уйдут? Очень вежливо будет по отношению к остальным.

Но нет, барон не забыл о гостеприимстве. Он повернулся к крыльцу, и я, проследив за его взглядом, увидела красивую молодую женщину, спускающуюся по ступеням.

Мачеха.

Её тёмно-каштановые волосы были забраны в высокую причёску и украшены ажурной серебряной заколкой. Кремовое платье с кружевной отделкой казалось легче воздуха. И явно больше подходило для жаркой погоды, чем моё.

Первым делом она бросилась ко мне, словно собиралась заключить меня в объятия.

Я невольно отступила на шаг. Не стоит, право же не стоит. Мачеха остановилась и переплела пальцы перед грудью. Её губы дёрнулись, силясь изобразить улыбку.

– Дорогая Анна! Мы так переживали, когда узнали о нападении. Какое счастье, что всё обошлось!

– Благодарю вас, донна Изабелла.

По лицу барона скользнула тень. Надеюсь, он не рассчитывал, что я буду называть девицу ненамного старше меня матушкой?

– Господа, позвольте представить мою супругу, донну Изабеллу ди Ровере, – провозгласил барон. – Изабелла, это маркиз Орландо ди Вальдороссо.

– Замечательный день! – с улыбкой воскликнула мачеха. – Столько приятных вестей! Нас очень расстроили сначала известия о кончине вашего отца, маркиз, а затем эти ужасные слухи о пожаре. И вот вы здесь.

Инквизитор поклонился и, взяв протянутую руку мачехи, коснулся её губами.

– Пожар был на самом деле, – сказал он, выпрямляясь. – А слухи о моей смерти я распустил сам, чтобы заманить в ловушку злоумышленника.

– То есть пожар не был несчастным случаем? – с живым интересом спросила мачеха. – И вы его поймали?

– Не сомневайтесь. – По губам инквизитора скользнула жестокая улыбка.

– Изабелла, – кашлянул барон, напоминая о себе. – Познакомься с графом Адрианом де Сен-Реми. Это он спас нашу дорогую дочь от разбойников.

Баронесса стиснула челюсти, так что на её скулах на миг дёрнулись желваки. Но уже в следующее мгновение лицо озарилось улыбкой.

– Ах, дорогой граф, если бы не вы… наш дом затопила бы чёрная печаль.

Что? Серьёзно?

Протягивая руку для поцелуя графу, мачеха судорожно всхлипнула. При этом её грудь приподнялась над корсетом, и кружева вокруг декольте многообещающе приоткрылись.

А эта женщина умела привлечь к себе внимание.

– Счастлив быть представленным прекрасной донне, – бархатным голосом поприветствовал её граф.

Да, ладно! Хищник вышел на охоту?

На очередном вдохе грудь мачехи выпятилась ещё сильнее. А взгляд буквально облизал фигуру графа. Мне показалось, что я услышала стук. Это ещё одно женское сердце рухнуло прямо в гравий к ногам моего спасителя.

Неприятненько. Я возмущённо фыркнула. Недовольство относилось к самой себе. И на этого ловеласа я реагировала?

– Изабелла, – разрушил очарование сцены барон, – прикажи подготовить комнаты для наших гостей и подать обед через полчаса, нет, через час. Я так понимаю, сначала всем нужно будет освежиться? О ваших людях и о лошадях позаботятся слуги. Маркиз, я бы хотел с вами переговорить не откладывая, если вы...

– Я сам к этому стремлюсь. – Маркиз отвесил вежливый полупоклон.

Прежде чем последовать за бароном в дом, он оглядел присутствующих. Мне показалось, что, когда взгляд его прошёлся по мачехе, любезничающей с доном Адрианом, на его лице появилось удовлетворение. А затем синие льдинки на миг остановились на мне.

Хангов инквизитор! Я почувствовала себя лягушкой, которой заинтересовался ящер. Едва не потянулась к Хранилищу силы, чтобы проверить, надёжно ли спрятан мой огонь. Но вовремя себя остановила.

А можно эти двое побыстрее уедут? Мне тут явно и с мачехой проблем хватит.

Глава 7. (Не)родной дом

Рианна Пропустив в дом хозяина и его ледяного гостя, слуги ожидали, придерживая створки двери.

– Прошу вас, граф, – промурлыкала мачеха, поднимаясь по ступеням. – Я покажу вам гостевые покои.

Она бросила на Адриана многообещающий взгляд, от которого меня покоробило, и шагнула в проём. Про меня донна Изабелла словно забыла.

Но сам граф не стал спешить.

– Донна Анна? – Он наклонил голову, пропуская меня вперёд, и сам последовал за мной в прохладу холла.

Дверь закрылась с мягким стуком.

Я остановилась на мгновение, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку после яркого солнца.

Лица коснулось дуновение сквозняка, а макушки – горячее дыхание. Граф был так близко, что я почувствовала соприкосновение ткани его рубашки и моего платья.

Слишком близко для того, чтобы быть приличным.

Внезапно я поймала себя на том, что какая-то частичка меня хочет, чтобы он сократил и это ничтожно малое расстояние.

Ровное дыхание графа на миг прервалось.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, а поясницу свело сладкой судорогой.

– Анна! – тишину, царившую в холле, разорвал резкий голос мачехи. – Ты ведь помнишь, где твои комнаты?

Я сделала торопливый шаг вперёд, стряхивая с себя наваждение, оступилась, не заметив небольшую ступеньку, и отскочила как ужаленная, когда граф попытался поддержать меня под локоть.

– Они там же, где и были? – выдохнула я хрипло, жалея, что не прихватила из кареты веер.

В прохладном холле мне стало невыносимо жарко.

– Ну разумеется, дорогая. Разве я посмела бы что-то изменить в твоём крыле?

Мачеха подчеркнула слово «твоём», словно намекая, что с остальной частью дома она будет поступать по своему усмотрению. Точнее, за три года она, скорее всего, уже успела переделать всё, до чего руки дотянулись.

Анна, наверное, расстроилась бы на моём месте. Но мне было наплевать.

Я лишь дёрнула плечом и направилась к лестнице.

Провожать меня никто не собирался. Но вряд ли жилые помещения для господ могли располагаться на первом этаже.

Я буквально взлетела по ступенькам, злясь на себя за неуместные реакции. Тут речь о выживании, а мои мозги то и дело норовят превратиться в кашу.

На этот раз донна Изабелла подождала, пока я миную лестничный пролёт, прежде чем шагнуть на лестницу со словами:

– Все жилые покои на третьем этаже, граф.

На площадке второго этажа я замедлила шаг, переводя дыхание. Всего вторые сутки в пути, а я уже так быстро устаю. А мне бы следовало действовать на опережение. Где мои покои, я понятия не имела, но спасибо мачехе: стало понятно, что на третьем этаже. Мачеха поднималась неспешно, задавая кучу ничего не значащих вопросов графу. Я поспешила наверх. Лестница со второго этажа на третий оказалась уже и круче. Поэтому, добравшись до площадки, я снова остановилась, оглядываясь. В обе стороны уходили коридоры. Ну и куда мне?

Повезло. Из того, что поворачивал направо, выскочила Бети.

– Донна Анна, всё готово, – отчиталась она. – И вода для омовения, и свежее платье.

Нет, Бети всё-таки бесценна. И раз она была при Анне все эти годы, едва ли она служит кому-то ещё. Не думаю, что у барона было время при молодой, красивой и не очень скромной жене вспоминать о дочери и узнавать через третьих лиц, как у неё, то есть у меня, дела. А значит, пора знакомиться с Бети поближе.

Комната Анны встретила меня прохладой и полумраком. Ну как прохладой? По сравнению с тем, что было снаружи.

Толстые стены защищали от жары, а приоткрытые окна обеспечивали сквозняк. Тяжёлые портьеры цвета спелой вишни были почти полностью задёрнуты, оставлены только щели для света и воздуха.

В алькове стояла кровать под балдахином, рядом – изящный туалетный столик с овальным зеркалом в позолоченной раме.

Стены украшали гобелены с изображениями пейзажей: горы, деревья, птицы в гнёздах и в небе, зверушки мелкие и покрупнее, некоторые были похожи на лошадей, только с рогами. Было даже существо, напоминающее нашего бура.

Если не приглядываться к деталям, то можно было подумать, что наши миры не очень-то и отличаются. Пол устилал ковёр с незамысловатым цветочным узором.

Нормальная девичья комната.

Всё было безукоризненно чисто – видно, к моему приезду комнату тщательно подготовили.

Мне захотелось осмотреться, и я вышла на балкон.

Дом оказался квадратным, с внутренним двором в центре. Вдоль каждой из четырёх сторон дома на уровне третьего этажа тянулись ажурные балконы с изящной кованой решёткой. На одном из них я и стояла. Расстояния между балконами были небольшими, на каждом стояли плетёное кресло и столик из резного дерева.

Я перегнулась через перила. Балкон второго этажа был сплошным. То, что второй этаж как минимум в полтора раза выше, это я поняла, когда поднималась по лестнице. Там, судя по всему, находились парадные залы. Ну, логично. У нас тоже первые этажи занимали хозяйственные помещения, вторые – приёмные и парадные, а третьи – жилые.

Трёхэтажное строение из тёплого песочного камня окружало небольшой изящный дворик с фонтаном посередине. Вокруг фонтана на разном расстоянии – две беседки и несколько клумб с яркими цветами. Само здание по сравнению с нашими величественными строениями выглядело мило, но казалось несколько игрушечным.

Я уже собралась вернуться в комнату, когда на таком же балконе напротив появился граф Адриан. Выражение его лица было каменным. Вслед за ним, оживлённо жестикулируя, выскочила мачеха. Она то и дело прикасалась к его руке, чтобы привлечь внимание.

Я поморщилась и отступила в комнату. Кажется, у отца Анны проблемы. И едва ли они связаны именно с этим графом. Наверняка у донны Изабеллы широкий круг общения.

Я попыталась унять поднимающуюся волну раздражения. Это не моя семья и не мои заботы. Хотя если я тут задержусь, то, пожалуй, подумаю, как помочь барону.

А сейчас мне в любом случае следует освежиться.

Надеюсь, в покоях Анны не деревянная бадья. Надежда оправдалась. На драгоценную эмалированную купель, как дома, я не рассчитывала, но вид овальной ванны из красноватого металла на четырёх изогнутых ножках меня порадовал.

Над ванной поднималось облако ароматного пара, а вода была скрыта под шапкой белоснежной пены. И если до этого момента я стоически терпела жару, стараясь отвлечься от неприятных ощущений, то при виде спасительной ванной у меня немедленно зачесалось всё тело.

– Бети, – простонала я, – помоги!

Девушка бросилась ко мне, чтобы помочь мне избавиться от одежды.

О метке я вспомнила только тогда, когда Бети воскликнула:

– Госпожа! Что это у вас на спине?

Упс.

– На левой лопатке? – небрежным тоном спросила я, хотя сердце сделало кульбит, уловив страх в голосе Бети.

Я постаралась произнести это как можно обыденнее, в то время как мысли в голове метались в поисках разумного объяснения. Ну почему я не перебрала варианты раньше? Было же время.

А сейчас нужно придумывать быстрее, потому что Бети уже пятилась к двери. Как сейчас вылетит с воплем!

– Шнуровку до конца распусти! – рявкнула я.

Ничто так не приводит в чувство, как напоминание о долге.

Бети вздрогнула и сделала шаг ко мне. Остановилась на полпути.

– Но, донна Анна, – всхлипнула она, – разве родимое пятно в виде зверька или птицы не у ведьм появляется?

– Чушь, – отразила я. – Где ты наслушалась этого бреда? И о каких ведьмах ты говоришь, если ты вместе со мной при монастыре несколько лет жила?

– Точно, – неуверенно улыбнулась Бети. – Вы ведь там молились вместе со всеми в монастырской часовне.

– Верно, – кивнула я.

Слово «молилась» мне было понятно. В нашем мире обычные люди, не имевшие дара, тоже ходили в Храмы Асхара в поисках поддержки верховного бога и молились ему.

На нас же, на тех, в ком сохранилась частичка первых Драконов, создавших мир, лежала обязанность оберегать людей и помогать им. Поэтому храмы мы посещали во время торжественных событий в нашей жизни и в жизни нашей родни, таких как рождение, брак, смерть.

На лице Бети отразился усиленный мыслительный процесс. Моё спокойствие действовало лучше всяких слов, но и сомнения так сразу отказывались отступить.

– И не родимое пятно это, а рисунок, – снисходительно добавила я. – Мне его в монастыре нанесли перед отъездом, как оберег.

– От нечисти?

– И от нечисти, и для красоты.

Бети неожиданно хлопнула себя по лбу.

– Какая же я глупая! Донна Элен рассказывала, что в Римини сейчас в моде такие временные рисунки. Их делают каким-то порошком, привезённым издалека. А потом они постепенно сходят.

Оказывается, всё ещё проще.

– Бети, – строго оборвала я её болтовню, – у нас мало времени, а ты болтаешь о всякой ерунде.

Служанка опомнилась, помогла мне избавиться от одежды, распустила мои волосы и собрала их на макушке, чтобы не намочить. И я, наконец, погрузилась в ароматную воду. В связи с жарой горячей её делать не стали. Самое то получилось.

Я с наслаждением откинула голову на край ванны и расслабилась, чувствуя, как напряжение покидает мышцы.

– Бети, – сказала я, – понимаю, что мы обе только что приехали, но ты наверняка уже успела пробежаться по дому и собрать немного слухов. Поделишься? Что изменилось за время моего отсутствия?

– Ну, из того, что я успела услышать, – оживилась служанка, – донна Изабелла полностью переделала обе гостиные: большую и малую. Теперь в малой – новые гобелены из Галлии и мебель из красного дерева, а в большой – что-то особенное и очень-очень дорогое, на что ушли средства за весь прошлогодний урожай винограда. Ой! – Бети испуганно прикрыла ладошкой рот. – Простите, донна Анна, я не должна обсуждать господ.

Я фыркнула.

– Как будто я не знаю, что слуги всё знают о своих хозяевах и обо всём судачат. Главное, чтобы посторонним не рассказывали. Продолжай.

– А всё, – неуверенно пожала плечами Бети. – Ну разве что донна Изабелла приказала новый розарий разбить в восточной части сада и несколько шёлковых платьев заказала к новому сезону у лучшей швеи Римини.

Понятно. Мачеха развернулась всерьёз. Едва ли после её хозяйничанья бедной донне Анне светит какое-то наследство. Тогда и тратить деньги на устранение падчерицы ей вроде как незачем. Может, это всё-таки были обычные разбойники, напавшие на богатую карету?

Но тогда я не понимаю кое-чего другого. Если разбойники тут встречаются, то почему мы ехали без охраны? Оказывается, последний вопрос я пробормотала вслух, и Бети его услышала.

– Так не слышали давно ни о каких разбойниках. К тому же, сами знаете, до поворота на Галлию с нами ещё пять карет ехали, а последняя повернула на Фьоренцу. Нам оставалось-то три часа до Сан-Джованни. А сегодня, сами видели, по лесу мы всего ничего ехали. Кто ж знал…

Бети промокнула меня пушистым мягким полотенцем. И всё же рисунок на спине продолжал её смущать. Бросив взгляд в зеркало, я заметила, как она сделала уже знакомый оберегающий знак, словно крест нарисовала в воздухе поверх метки. Метке на это было наплевать, как и моей Рейе. Драконица продолжала мирно спать за глухой стеной.

Время обеда неумолимо приближалось, и Бети ускорилась. В считаные минуты я была одета в свежее платье небесно-голубого цвета с кружевной отделкой, лёгкое и пропускающее воздух. Корсет тоже пришлось надеть, но на этот раз он был не таким жёстким, и я сообразила вдохнуть, когда Бети его затягивала. Получилось сносно.

Бети быстро переплела мои волосы, оставив свободно ниспадающие локоны на висках. После этого она подступила ко мне с пудреницей и кисточкой, но я отрицательно покачала головой.

– Не стоит. Мне кажется, я нормально выгляжу… – и добавила мысленно: «А соблазнять мне тут некого».

Стук в дверь подсказал, что мы вовремя.

Слуга в ливрее проводил меня в малую гостиную.

Галльский тут был стиль или какой-то другой, изучать было некогда. Отметила лишь гобелены на стенах со сценами охоты и гармонирующую с лесными темами зелёную обивку диванов и кресел.

Все трое мужчин при моём появлении поднялись. Только донна Изабелла осталась сидеть, сохраняя на лице светскую улыбку. Однако я заметила, как побелели её пальцы, стиснувшие ножку бокала с тёмно-красным напитком.

Никакого драконьего обоняния было не нужно, чтобы определить: то, что в графинах, стоящих на столиках из красного дерева, драконам пить противопоказано.

– Анна, дорогая, наконец-то, – радостно воскликнул барон. – Не желаешь попробовать мускат нового урожая?

Судя по румянцу на его щеках и блеску в глазах, сам он уже изрядно приложился.

– Нет, отец, – быстро ответила я, – мне лучше что-нибудь освежающее, сок или воду.

– Соки и всё остальное в столовой, – подключилась мачеха, поднимаясь. – Думаю, нам стоит пройти к накрытому столу, мы и так долго тебя ждали. Обед давно готов.

По моим внутренним ощущениям прошло не больше часа. И, в отличие от остальных, мне требовалось больше времени на переодевание. Но огрызаться я не стала, тем более что моим вниманием моментально завладели.

Оба гостя шагнули ко мне и произнесли практически одновременно:

– Позвольте проводить вас в столовую.

– Позвольте предложить вам руку.

Я помедлила, переводя взгляд с одного на другого.

– Надеюсь, благородные доны, я никого не обижу, если я выберу… своего отца? Я всё-таки три года его не видела.

На миг мне показалось, что передо мной два брата, настолько похожими сделали моих спутников обескураженные выражения лиц. Сходства добавляли синие глаза и почти одинаковые причёски: оба мужчины к обеду вышли в седых париках. Судя по тому, что и отец надел на себя такой же, это относилось к правилам хорошего тона.

Что за дурная мода? Страшно представить, как им сейчас жарко.

Помедлив мгновение, чтобы насладиться всеобщей растерянностью, я сделала шаг вперёд, и передо мной расступились. От волнения втянула в себя воздух чуть глубже, ощутила уже знакомый можжевеловый аромат, исходящий от графа, и сложный древесный от инквизитора. А вот запаха вина не почувствовала ни от одного, ни от другого, хотя он буквально разлит был по гостиной.

Думать об этой странности было некогда, потому что растроганный барон уже двинулся мне навстречу, предлагая руку для опоры.

– Конечно же, дорогая Анна. Наши гости поймут чувства отца и дочери. Как же я рад, что ты наконец дома.

В глазах отца Анны, однако, мелькнула виноватинка. Ну ещё бы. Интересно, сколько раз за эти три года он вспомнил о своей любимой дочери?

Слуги распахнули перед нами двери столовой.

В центре просторного помещения с высокими потолками находился массивный стол, накрытый нежно-кремовой скатертью и сервированный так, что я не смогла не залюбоваться.

Тарелки из тончайшего матового стекла были украшены картинками со сценами охоты, рядом лежали серебряные приборы, поблёскивая на солнце. Бокалы отбрасывали на скатерть разноцветные пятна, в которых тоже угадывался сложный рисунок, высеченный на их стенках.

Если этот стиль создавала мачеха, то нужно признать, что вкус у неё, определённо, есть. И в то же время, не зная, что из чего сделано и что сколько стоит, я интуитивно догадалась, что это роскошь, а роскошь в любом из миров требует немало средств.

– Прошу к столу, – сказал барон, и в его голосе прозвучала гордость.

А с чего я, собственно, решила, что ему нужна помощь? Хозяин дома выглядит довольным. Кто я такая, чтобы мешать ему разоряться? Он любит свою жену, я ему никто, а насчёт настоящей Анны, кто знает, куда её занесло и вернётся ли она обратно.

Что-то я отвлекаюсь на разную ерунду, вместо того чтобы позаботиться о самой себе. После обеда скроюсь в своих комнатах и попытаюсь уже всерьёз разговорить Бети.

Сесть за столом рядом с отцом мне не удалось. Донна Изабелла, которая вошла вслед за нами под руку с инквизитором, на правах хозяйки принялась распоряжаться. Гостей она посадила по правую и левую руку от барона. При этом сама мачеха, продолжая щебетать и улыбаться, устроилась рядом с графом, а мне было предложено занять место напротив неё, возле инквизитора.

Неприятно, но потерплю. Главное, чтобы побыстрее принесли еду. Вроде я уже второй день без драконицы, а аппетит меньше не стал. Тут главное – не шокировать окружающих.

Исподтишка я принялась наблюдать за мачехой, чтобы срисовать с неё местный этикет.

И буквально сразу же убедилась, что это бессмысленно. Донну Изабеллу еда интересовала мало. Зато бокал с вином не пустовал. А ещё она почти непрерывно прикасалась к руке графа, пытаясь привлечь его внимание. Граф Адриан же пытался одновременно быть вежливым с мачехой и отвечать на вопросы барона о какой-то виноградной лозе, привезённой ханг знает откуда и огорчавшей хозяина виноградников своей капризностью.

Лучше бы этот хозяин за женой следил. Настроение почему-то испортилось.

Бульон с травами я проглотила, почти не почувствовав вкуса, а над тарелкой с жареным мясом неизвестного животного зависла. Из того, что было в тарелке, мне знакома лишь веточка розмарина. Нет, в съедобности я не сомневалась, просто настроение неожиданно испортилось, и аппетит куда-то делся.

Что я здесь вообще делаю? Какого ханга меня занесло в это малопонятное и абсолютно мне неинтересное человеческое общество?

– Донна Анна, вы ничего не едите. – Инквизитор, о котором я почти забыла, наклонился к самому моему уху.

«Ещё и опасное», – добавила я мысленно.

– Ем, – коротко ответила я и принялась крошить несчастный кусок мяса ножом, представляя на его месте… кого? …некое безликое существо, виноватое в моих проблемах.

Мясо, впрочем, оказалось на удивление вкусным и мягким. Оно само распадалось на волокна, а ароматный сок растекался по языку. Это меня ненадолго примирило с действительностью. Вот только последним кусочком я едва не подавилась.

– Я слышал, вы прекрасно ездите верхом, донна Анна, – продолжил светскую беседу инквизитор, – как насчёт прогулки после обеда?

Предложение маркиза прозвучало неожиданно громко, потому что именно в этот момент в разговоре наступила пауза. Слуги как раз убирали использованные тарелки и водружали на стол большие блюда с сыром и фруктами.

– Какая прекрасная идея! – воскликнул барон. – Большая жара уже спала. Мы могли бы проехаться вдоль моих виноградников, и вы, граф, взглянули бы на мою пострадавшую лозу.

Я подняла взгляд на Адриана и задохнулась от мелькнувшей в его глазах ярости. Уже через мгновение он отвёл глаза от меня и ответил хозяину светской улыбкой.

– С удовольствием, дорогой барон.

– Тем более, Анна, ты ведь ещё не видела свою Стеллу? – с воодушевлением продолжил глава дома. – Я думал, что ты, как приедешь, прежде всего побежишь на конюшню поздороваться со своей любимицей. Она так тебя ждала. Никому не позволяла на себе ездить.

– Да, конечно, – растерянно ответила я.

Это что? Мне сейчас надо будет залезать на непонятное животное, которое к тому же ждёт свою хозяйку?

Глава 8. Стелла

Рианна Кажется, я сглупила. Едва ли моё присутствие на осмотре виноградников необходимо. Могла же просто сказать, что устала с дороги. А пока все уехали на прогулку, попыталась бы познакомиться со Стеллой без свидетелей.

Может, не так уж и страшны эти лошади? С ящерами я легко договаривалась…

Ну да, договаривалась, пока Рейя была со мной. Моя драконица одним своим присутствием подавляла любое норовистое животное. А сейчас я одна. И что?

Пальцы сжали рукоять ножа так, что узор на черенке впечатался в подушечки. Неужели я настолько слаба, что без дракона ни на что не гожусь?

Подали фрукты, тарелки с сырами и мёд в сотах. Понаблюдав за остальными, я попробовала непривычное для меня сочетание. Сыры почти не отличались от наших, но мне и в голову не приходило есть их с мёдом и фруктами. Оказалось, что это вкусно. Сладкое успокоило меня окончательно.

Буду действовать по обстоятельствам. Если Стелла откажется меня признавать, можно сделать вид, что за три года она меня просто забыла. В конце концов, лошадь не ящер, а люди вокруг меня обычные – не драконы. А значит, о запечатлении речь не идёт. Справлюсь.

Разговор за столом теперь ожидаемо вертелся вокруг лошадей. Я слушала названия пород и старалась запомнить: андалузская из Иберии, неаполитанская – местная, берберийская – откуда-то из южных мест. У инквизитора конь оказался арабской породы, редкой в этих краях. А у графа – неаполитанской. Я вспомнила слова Бети о том, что наши с ним кони одной породы, и теперь примерно представляла, как должна выглядеть Стелла. Отцу Анны тоже было, чем похвастаться. Он как раз недавно приобрёл кобылу арабской породы для своей любимой жены. А сам предпочёл более выносливую берберийскую.

Первой поднялась из-за стола мачеха.

– Простите, господа, нам с Анной необходимо переодеться.

Логично. Не в платье же на лошадь забираться. Надеюсь, у Анны есть штаны для верховой езды.

– Разумеется, дорогая. – Барон вальяжно откинулся на спинку стула. – Я распоряжусь, чтобы лошади были осёдланы. А пока мы с нашими гостями не спеша выкурим по трубке в саду.

Я заметила странный взгляд, которым обменялись маркиз и граф, и, хотя смысла его не поняла, снова подумала о том, что эти двое познакомились не сегодня.

Выйдя вслед за донной Изабеллой из столовой, я сделала вид, что поправляю причёску перед зеркалом, чтобы отстать от неё. Дорогу в свои покои я теперь и сама найду, но мне нужно кое-что рассмотреть. По дороге в малую гостиную слуга провёл меня по длинному коридору, который выполнял роль картинной галереи. Тогда разглядывать времени не было, однако я успела заметить не только портреты, но и картины с изображением всадников.

И вот теперь остановилась перед одной из них – с дамой, сидящей на лошади… боком. Ханг побери! Это что за ерунда? Я пробежалась взглядом по другим картинам. Нашла ещё нескольких всадниц. Ни на одной из них не было штанов: короткие жакеты и юбки. И все они сидели на своих лошадях боком. За счёт чего они держатся? Ещё бы спиной вперёд сели.

– Бети, мы собрались на прогулку верхом, – сказала я мрачно, вернувшись в свои покои.

– Сейчас, госпожа! – с готовностью откликнулась служанка. – Я так и думала, что вы захотите побыстрее проехаться на вашей Стелле. И первым делом подготовила вашу амазонку.

На этот раз при взгляде на странную одежду у меня внутри даже ничего не шелохнулось. Кажется, я начинаю привыкать к сюрпризам. Или просто устала пугаться.

Короткий жакет сел на меня почти нормально. Бети только потуже затянула шнурки на талии и посетовала, что я похудела. Зато в груди узкий жакет не хотел сходиться.

– У вас как будто грудь стала больше, донна Анна. Верхняя пуговка того и гляди оторвётся. И не перешьёшь за полчаса. Давайте попробуем на шею платок повязать?

Я лишь рукой махнула. Платок так платок.

Что меня добило, так это юбка. Правая часть подола была значительно длиннее левой и крепилась к поясу ремешком с пуговицами. С внутренней стороны юбки были приделаны петли для ног.

Я и без объяснений поняла, что в случае полёта с лошади эти петли не позволят юбке задраться выше головы. С этой же целью в подол были вшиты утяжелители.

А вот от того, чтобы в пышном ворохе тканей не запутаться и не споткнуться никто меня уберечь не мог.

– Вы прекрасно выглядите, донна Анна, – заявила Бети, водружая мне на голову маленькую шляпку в тон к тёмно-синей ткани амазонки.

Прозвучало это как издевательство.

Я скептически оглядела себя в зеркале. Выглядела я не хуже тех дам на картинах. Только как во всём этом двигаться?

Эй, кто-нибудь отнесите меня на ручках и привяжите к этой самой лошади.

– Проводи меня, Бети, – выдохнула я обречённо.

Конюшня, так здесь назывался загон для лошадей, к счастью, находилась недалеко от дома. Но в тяжёлом платье я еле сдерживалась, чтобы не пыхтеть.

Перед высокими воротами уже стояли, о чём-то беседуя, барон и маркиз. Оба повернулись ко мне, прервав разговор. И сердце неожиданно кольнуло неясное предчувствие. Появилось ощущение, что разговор мог касаться меня.

Вот с чего бы? Мало ли что могут обсуждать двое мужчин. Но слишком уж пристальным был взгляд инквизитора – до мороза по коже. И это при том, что в так называемой амазонке мне до этого момента было жарко.

Я быстро отвела глаза, избегая встречаться взглядом с неприятным человеком.

Поодаль стояли слуги, держа за поводья трёх осёдланных лошадей. На одной из них изящной и тонконогой кобылке было необычное седло. Как выглядят сёдла для мужчин, я уже знала. Это явно было женское.

Я остановилась, вопросительно глядя на барона. Что, если это и есть лошадь Анны? А я, не зная её «в лицо», пройду мимо.

– Стеллу ещё не вывели, – помог мне отец. – Решили, что сначала ты лучше с ней через загородку поговоришь. Что, если она тебя не признает? Очень уж она последнее время нервная.

Я с облегчением выдохнула. Похоже, врать мне не придётся.

Передо мной склонился в почтительном поклоне один из слуг.

– Позвольте вас проводить, госпожа?

Я милостиво кивнула и с гордо выпрямленной спиной прошла мимо маркиза, который продолжал бесцеремонно сверлить меня взглядом.

– Прошу вас, госпожа, денник Стеллы в конце ряда.

Денник. Запомним.

Едва я переступила порог, меня накрыло волной запахов. Я с непривычки чихнула.

С запахом навоза я уже успела познакомиться за время поездки, но тут он был концентрированным. Сквозь него пробивались и другие запахи: хорошо высушенной травы, древесины, выделанной кожи.

Некоторые отсеки, то есть денники, были пусты, в других топтались и пофыркивали лошади: чёрные, коричневые, серые. Денников было около двух десятков, самих лошадей – вдвое меньше. Но, сравнивая со своим миром, я подозревала, что около десятка лошадей – это, скорее всего, говорит о состоятельности барона. Во всяком случае у нас десятком ездовых ящеров могли владеть только очень знатные люди.

– Я захватил яблоко, госпожа, – прервал мои мысли слуга, – ваша Стелла очень их любит.

В моей руке оказался круглый фрукт. Но я смотрела не на него, а на высокую изящную лошадку с лоснящейся коричневой шкурой.

– Стелла, – тихо позвала я.

Лошадь повернула голову и уставилась на меня чёрным глазом.

– Яблоко, – напомнил слуга.

Я протянула раскрытую ладонь с лежащим на ней фруктом. Лошадь фыркнула и взяла угощение. Мягкие тёплые губы коснулись моей руки, и я, забыв, что магии нет, потянулась мысленно к незнакомому существу так же, как я это делала при знакомстве с новым ящером.

Меня затопила тоска, но это длилось всего мгновение, а уже в следующее ураган обиды, ярости, протеста заставил меня отшатнуться. Стелла с громким ржанием встала на дыбы.

От неожиданности я шагнула назад и, разумеется, споткнулась о длинный подол. Но сильные руки не дали мне упасть.

– Похоже, ваша лошадь одичала без вас. – Руки графа уверенно сжали мою талию, губы коснулись виска. – Если позволите, я могу укротить её прямо сейчас. Но тогда сегодня на ней ездить будет нельзя. Такие дикарки быстро не сдаются.

Обжигающая волна прокатилась по спине. Он ведь сейчас имел в виду лошадь?

– Нет, – резковато ответила я, выбираясь из его объятий. – Не сдаются, если действовать силой.

Стелла, с грохотом поддав задними ногами в деревянную стену, заржала ещё громче.

И я снова потянулась к ней, потому что уже знала: за яростью и обидой скрывается острая тоска. Стелла осталась одна против всех, так же, как и я.

К нам уже спешили по проходу между денниками. Граф отступил на шаг и повернулся к приближающимся барону и маркизу.

И я не стала медлить.

Одним движением откинула засов и шагнула в денник.

Горячая, дерзкая, неготовая подчиняться. За миг до того, как Стелла вновь поднимется на дыбы, я нащупала ту самую нить, которая вела глубоко внутрь, в самое уязвимое место. Если надавить, то можно сломить сопротивление.

Стелла фыркнула испуганно и шарахнулась от меня в сторону. Мотнула головой, пытаясь освободиться. Дрожь пробежала волной по мускулистому телу. Она сама будет выбирать, и никакая чужачка не посмеет…

Не посмеет, Стелла… Мне не нужно твоё подчинение. Мне нужна поддержка.

Я не полезла глубже, а наоборот, перестала держать себя в руках и позволила чужому разуму проникнуть в мои настоящие чувства. Страх, незащищённость, растерянность стали общими.

А там, в глубине, возможно, осталась тонкая связь с настоящей Анной. Ведь не случайно я поменялась с ней? Должно быть, и обратный обмен возможен.

Время остановилось.

Стелла тихонько заржала и сделала шаг ко мне. Бархатный нос ткнулся в мою раскрытую ладонь.

– Ты невозможная, – пробормотал за моей спиной знакомый голос.

Стелла вскинула голову, косясь на графа, вставшего за моей спиной.

Резко обострившимся чутьём я ощутила в мужчине готовность в любое мгновение закрыть меня собой. Применить силу. Но мне не это сейчас было нужно.

Тонкая струна доверия натянулась, грозя оборваться.

– Выйди, – прошептала я.

Он услышал.

Открылась и закрылась дверь денника.

– Ну здравствуй, Стелла, – тихо проговорила я, гладя лошадь по шее и ощущая, как стихает её дрожь. – Давай знакомиться по-настоящему. Ничего не могу тебе обещать. И себе тоже. Но я очень хочу, чтобы твоя хозяйка вернулась. Кто знает, может, это произойдёт так же внезапно.

– Анна, ты в порядке? – раздался из-за загородки обеспокоенный голос барона.

– Да, – ответила я не совсем уверенно.

Но Стелла боднула меня головой в плечо, и я выдохнула с облегчением. Похоже, договорились.

Ласково потрепав лошадь по холке, я вышла из денника.

Во дворе перед конюшней я оказалась как раз вовремя, чтобы увидеть, как садится в седло донна Изабелла. Как делают это мужчины, я уже успела понаблюдать за время пути. И вот с их техникой я бы справилась, а женский вариант был для меня в новинку. Впрочем, ничего сложного не увидела.

Слуга поднёс деревянную двухступенчатую скамеечку к левому боку изящной серой лошадки с ухоженной шелковистой гривой. Донна Изабелла, подхватив правую сторону юбки своей изумрудной амазонки, ловко взбежала наверх и поставила левую ногу в позолоченное стремя.

Придерживаясь руками за седло, мачеха одним грациозным движением оттолкнулась правой ногой от скамеечки, извернулась и села боком. А затем перекинула правую ногу через передний выступ седла и выпрямила спину. Теперь её корпус смотрел прямо. Донна Изабелла не спеша расправила юбку, давая время всем присутствующим полюбоваться на её изящные лодыжки. При этом она успела стрельнуть взглядом в сторону гостей.

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

Вывели Стеллу.

Прежде чем повторить движения мачехи, я снова подошла к лошади и коснулась её своим сознанием. Ни ярости, ни покорности не уловила. Только лёгкая растерянность.

– Ну что, попробуем? – шепнула я и передала свои опасения неумелого всадника.

Стелла фыркнула и посмотрела на меня чуть свысока. Буду надеяться, что благосклонно, а не разочарованно.

С непривычки я немного запуталась в юбках, но в общем и целом справилась. А благодаря петлям, пришитым с внутренней стороны юбки, обошлось без демонстрации ног.

– Ваш хлыст, госпожа. – Слуга с поклоном передал мне тонкую кожаную плеть.

Я растерянно повертела её в руках, покосилась на Изабеллу и перехватила так же, как держала она.

– Ну что, едем? – сказал барон, с лёгкостью садясь на высокого чёрного коня и делая приглашающий жест.

Мужчины выехали в ворота вслед за ним, а мачеха сразу же поравнялась со мной, подъехав с левой стороны.

– Похоже, дорогая Анна, ты отвыкла от поездок верхом.

– Там были другие занятия, – с натянутой улыбкой ответила я.

Отвыкла… я, скорее, не привыкла.

– Как тебе малая гостиная и столовая? Я столько труда в них вложила. Этим художникам всё приходилось объяснять по сотне раз.

– У вас хороший вкус, донна Изабелла.

– Брось, Анна, я ненамного старше тебя. Мне будет приятно, если ты будешь обращаться ко мне попроще. Я так ждала твоего приезда. Надеюсь, мы подружимся.

Я напряглась. Приторно-сладкий голос мачехи меня не обманул. Но повода выражать неприязнь у меня не было.

– Разумеется, донна…

– Белла, просто Белла.

– Хорошо… Белла.

– Я так довольна, что ты приехала, Анна, да ещё привезла таких замечательных гостей.

Наклонившись в мою сторону с угрозой вывалиться из седла, баронесса перешла на интимный шёпот:

– Как тебе маркиз?

– Не очень, – вырывается у меня, и я морщусь от досады на свою болтливость.

– А, на мой взгляд, он чудо как хорош собой. Но тебе, наверное, больше нравится граф?

Взгляд мачехи стал пронизывающим.

– Нет, Белла, я их обоих почти не знаю.

– Но внешне-то можно оценить.

– Я не люблю оценивать людей по внешности, – несколько сухо произнесла я, надеясь, что мачеха поймёт намёк и сменит тему.

Слишком уж она резво кинулась изображать мою подружку.

– А-а-а, – понимающе протянула женщина. – Если не по внешности, значит, по делам? Получается, всё-таки граф. Он ведь спас тебя.

Я пожала плечами и сказала как можно равнодушнее:

– Его я знаю всего на несколько часов дольше, чем маркиза, так что это не повод начать им интересоваться.

– Но он-то на тебя засматривается. Уж поверь, я такие вещи сразу подмечаю. Что, если один из них сделает тебе предложение? Тебе уже восемнадцать. С замужеством тянуть не стоит.

Я заколебалась, не зная, что ответить на столь бестактное замечание. Но меня выручили.

Стелла резко повернула голову, и, прежде чем я успела натянуть поводья, цапнула арабскую соседку за плечо. Кобыла шарахнулась в сторону, мачеха вскрикнула, покачнувшись, но в седле удержалась.

– Потом поговорим, – бросила она. – Я поеду вперёд. Очень уж твоя Стелла опасная. Как ты не боишься?

Не дожидаясь моего ответа, донна Изабелла хлестнула свою серую и через несколько мгновений поравнялась с графом.

– Спасибо, милая. – Я наклонилась и потрепала Стеллу по шее. – Как ты догадалась, что пора заканчивать разговор?

Лошадь фыркнула. А я смогла выдохнуть. Сейчас, когда мачеха ехала впереди, я могла понаблюдать без опасения быть замеченной в неопытности за тем, как она держится в седле. Я для своей новой родственницы моментально перестала существовать. Ну как же, рядом ехал совершенно неотразимый граф Адриан.

Граф пару раз оглянулся на меня, но донна Изабелла каждый раз обращалась к нему с каким-нибудь вопросом, и, хвала драконьим богам, про меня забыли, тем более что барон с маркизом задали довольно быстрый темп, и мне понадобилось время, чтобы приноровиться к тряским движениям лошади.

Особенность верховой езды на ящерах заключается в том, что рептилии стелются по земле, а не подбрасывают своего всадника при каждом шаге. И, чтобы не отбить себе мягкое место, нужно быстро сориентироваться. Мужчины при каждом покачивании привставали на стременах, у меня же стремя было всего одно. Догадаться, что опираться следует на правое бедро и левое стремя, несложно. Больше-то не на что.

Поймав ритм, я наконец смогла уделить внимание и тому, что было вокруг. Солнце только начало свой путь к горизонту, но жара уже спала.

Я ослабила платок на шее и с удовольствием вдохнула пахнущий цветами воздух. Справа от дороги тянулись к горизонту ряды виноградных лоз, а слева открылось сиреневое поле. Из кареты я его не видела, потому что ставни с этой стороны были закрыты.

Неизвестные сиреневые растения росли не как попало, а ровненькими кустиками и тоже рядами, как и виноград. Пахло умопомрачительно.

Очень хотелось рассмотреть цветы поближе, но я была пленницей лошади. Если даже слезу, не запутавшись в юбках, то обратно без скамьи не забраться.

Кстати, а как у них тут дамы спешиваются?

Стоило мне подумать об этом, как справа мелькнуло что-то чёрное. Стелла совершила невероятный прыжок в сторону, прямо в сиреневые цветы.

Я чудом не вылетела из седла, а в следующий момент испуганная лошадь рванула прямо через поле.

– Стелла!

Я попыталась дёрнуть за поводья, но лошадь не реагировала. Она неслась поперёк рядов с сиреневыми цветами и останавливаться не собиралась.

Я потянулась к ней мысленно и наткнулась на испуг.

Пришлось сосредоточиться на балансировке. В момент прыжка я невероятным образом удержалась за передний край седла, но каждый раз рассчитывать на чудо не стоило.

Хорошо хоть Стелла больше не спотыкалась.

Справа и слева замаячили два силуэта. Меня догнали.

– Ногу из стремени, – гаркнул Адриан.

Я повиновалась.

Миг, и его конь на полном скаку придвигается к левому боку Стеллы. Стелла шарахается в сторону, но граф действует стремительнее. Наклонившись ко мне, он обвивает рукой мою талию и выдёргивает меня из седла. А я? Я инстинктивно хватаюсь за его шею.

Уже в следующий момент я обнаруживаю себя сидящей перед графом в его седле и буквально впечатанной в его тело. Моё плечо упирается в твердокаменные грудные мышцы, а бедро плотно прижимается к бедру моего искуси… спасителя.

Что это сейчас было?

Граф натянул поводья, замедляя бег своего коня.

– Вам остаётся поймать лошадь, маркиз, – раздался над моей головой его насмешливый голос.

Лица инквизитора я не увидела, только спину, но по тому, с какой яростью он хлестнул своего арабского жеребца, было понятно, что тон графа ему не понравился.

– Хвала святым угодникам. – Барон подъехал к нам. – Вы опять спасли мою девочку.

– Ну не так уж и спас, – ответил граф Адриан. – Думаю, донна Анна и сама бы справилась. Но рисковать не хотелось.

Граф повернул своего коня к дороге. Там осталась одна Изабелла. Её лошадка нетерпеливо пританцовывала на месте.

– А Стелла? – взволнованно спросила я. – Что с ней теперь будет?

– Маркиз поймает, – равнодушно заявил граф.

И я снова подумала о том, что эти двое хорошо знают друг друга, раз в словах графа звучит такая уверенность.

– Не стоило сразу садиться на Стеллу, – сокрушённо покачал головой отец Анны. – Всё-таки долго была без наездницы. Вы не заметили, что именно произошло, граф? Она чего-то испугалась или так… взбрыкнула?

– Что-то тёмное мелькнуло справа, – поспешила ответить я, чтобы оправдать лошадь. Мне не хотелось, чтобы Стеллу посчитали по-настоящему опасной.

– Коршун, – поддержал граф. – Я повернулся и увидел, как он взлетает с какой-то лохматой мелочью в когтях. Прямо рядом с дорогой. Немудрено, что лошадь испугалась, когда он спикировал. В такой ситуации даже мужчины не всегда сразу реагируют.

«Но не такие, как ты», – подумала я, оценив попытку графа выгородить меня.

Я поймала себя на том, что, хотя я не доверяю этому человеку, но чувствую себя в его объятиях в полной безопасности, и… это пугало. Пугала моя реакция на человека, которого я уже ловила на лжи.

Я попыталась отодвинуться.

Однако случайно или специально мой спаситель как-то особым образом именно в этот момент натянул поводья. Его конь резко приостановился и тут же дёрнулся вперёд. В результате меня ещё сильнее прижало к графу.

– Сидите спокойно, Анна, я вас не потеряю, – вкрадчиво произнёс он.

Отец уже уехал вперёд, торопясь вернуться к жене, и граф совершенно бесцеремонно зарылся лицом в мои волосы. А шляпка… кстати, где моя шляпка? В какой момент я её потеряла? Впрочем, ханг с ней.

Я вспомнила свою первую встречу с графом. Тогда, когда я впервые увидела его, идущего в мою сторону с видом победителя, я о чём подумала? О том, что он опасен и опасен именно как мужчина. И что стоит держаться от него подальше.

И где теперь те здравые мысли?

Рука графа, придерживавшая меня за талию, уже начала сползать на бедро. Вторая, к счастью, была занята поводьями.

– Было бы лучше, если бы вы пересадили меня к отцу, – процедила я, изо всех сил стараясь продемонстрировать своё недовольство.

– Кому лучше, Анна? – мягко проговорил граф, коснувшись горячим дыханием моего виска. – Как только вы остаётесь одна, с вами непременно что-то происходит.

– Ну конечно, – фыркнула я и добавила в голос язвительности. – Как же я дожила до восемнадцати лет?

– Вот и я удивляюсь, – парировал граф. – Наверное, в вашем пансионе были крепкие стены и было сложно найти приключения.

– Вы мне сейчас зубы заговариваете! – возмутилась я, вцепившись в руку, уже добравшуюся до моего бедра.

– У вас острые коготки, донна Анна, – невозмутимо заявил этот наглец, убирая свою лапищу и притворно вздыхая. – Благодарности мне, видимо, не дождаться.

– А на какую вы рассчитывали? – прошипела я и… ахнула, забыв о двусмысленности ситуации.

Огненная стихия, начав разжигать костёр внизу моего живота, неожиданно закрутилась смерчем, как если бы к ней присоединился… воздух?

Замерев, я прислушалась к тому, что происходит внутри. Никаких сомнений не было. Вторая стихия начала просыпаться.

Граф Адриан, однако, истолковал мою заминку по-своему. Его рука вернулась на мою талию.

– Анна, – бархатным голосом начал он, – вашего ласкового взгляда вполне достаточно. Вы же смотрите на меня всё время исподлобья, словно в чём-то подозреваете.

– Подозреваю, – признала я и тут же прикусила язык.

Это я, пожалуй, зря так прямолинейно. Но юлить я не привыкла, а тут меня ещё и внутренние ощущения отвлекли, заставив забыть об осторожности. Радостные, правда, ощущения. Пробуждение второй стихии – это вторая маленькая победа.

– В чём же?

Удивившись, граф даже откинулся назад, пытаясь заглянуть мне в лицо.

И вовремя. Мы как раз выехали на дорогу, где нас ожидали барон и его супруга. И я наконец-то получила передышку и плюсом возможность не отвечать на провокационный вопрос.

– Спасибо, ваше сиятельство, – произнесла я нарочито громко. – А теперь я бы хотела спешиться.

В самом деле, находиться в одном седле с этим человеком было просто невыносимо. Стихии закрутились воронкой внизу живота, и я впервые не могла загнать их в хранилище.

– Ты сильно испугалась, Анна? – с тревогой спросил барон. – Так покраснела.

– Когда пугаются, обычно бледнеют, – заметила донна Изабелла, невинно хлопнув глазками.

– Жарко, – огрызнулась я, понимая, что прозвучало это не очень убедительно, так как именно в этот момент подул освежающий ветерок.

Граф Адриан всё-таки сжалился надо мной и, легко соскользнув с седла, повернулся ко мне с выжидающим выражением лица.

– Позвольте вам помочь.

Я растерянно посмотрела на него, перевела взгляд на барона, и в этот момент тот заявил:

– А ведь мы уже на месте.

Барон тоже спешился и так же, как граф, встал перед мачехой.

Донна Изабелла медлить не стала. Положив руки на плечи мужа, прыгнула ему в объятия.

Это что? Так здесь все спускаются с лошадей?

Глава 9. Предложение

Рианна Я прикинула, смогу ли спешиться самостоятельно и при этом не растянуться на пыльной дороге. Тяжёлая юбка, опутавшая ноги, вызывала сомнения.

Вот если бы была возможность использовать воздушную магию...

Я бросила взгляд в сторону сиреневого поля и увидела возвращавшегося маркиза. Стеллу он поймал, как и предсказывал граф, и теперь моя пугливая лошадка мирно трусила за арабским жеребцом, привязанная за повод к седлу.

Использовать дар при инквизиторе? Я ещё не сошла с ума.

– Ну же, донна Анна, – негромко сказал Адриан, – я вас, конечно, в любом случае поймаю, даже если вы рискнёте прыгать самостоятельно. Но, может, вы всё-таки доверитесь мне?

Красиво очерченные губы графа изогнулись в провокационной улыбке. Этого самоуверенного наглеца явно забавляли мои колебания.

– Анна, – вмешался барон, – я понимаю, ты давно не ездила верхом, да ещё и испугалась, когда Стелла понесла. Но, я не сомневаюсь, граф сумеет тебя удержать. Смелее, девочка моя.

То есть ничего предосудительного в этом нет? Ну что ж… если отец в этом уверен, то кто я такая, чтобы спорить? Грохнуться на землю в любом случае будет хуже.

Граф подошёл ближе и протянул руки, и я, наконец решившись, положила ладони ему на плечи, стараясь принять независимый вид. Прыгать в его объятия я не собиралась. Постараюсь соскользнуть так, чтобы он только слегка меня придержал.

Как же… Сильные руки сжали мою талию, лишив любых возможностей выбора. Граф аккуратно вынул меня из седла, перенёс по воздуху так, словно я ничего не весила, и поставил перед собой на дорогу. При этом на его лице не дрогнул ни один мускул.

Не прижал к себе, не облапал, как при первой встрече в лесу. Видимо, следовал здешнему этикету.

Вот только легче от этого не было. Кровь всё равно прилила к щекам. Да что со мной такое?

Граф медленно, словно нехотя, убрал руки с моей талии, и земля качнулась под ногами.

Он тут же придержал меня за локоть.

– Анна? – встревоженно позвал барон. – Что с тобой?

– Голова закружилась, – ответила я, осторожно высвобождая свой локоть и выпрямляясь. – Всё в порядке, отец. – Затем я повернулась к графу. – Благодарю вас, ваше сиятельство.

Кажется, у меня скоро язык заболит благодарить графа. Как он умудряется всё время оказываться рядом?

На дорогу выехал маркиз, легко спрыгнул со своего коня и небрежно забросил поводья ему на шею.

– Не беспокойтесь, донна Анна, – ответил он на мой встревоженный взгляд, – Сахиб не стронется с места без моей команды, а значит, и ваша Стелла больше не сбежит.

– Благодарю вас, – кивнула я. – И, простите за беспокойство, я была слишком самонадеянна после долгого перерыва.

Маркиз хмыкнул.

– Да уж, учитывая вашу способность находить приключения, стоило вас поберечь.

И этот туда же, да к тому же… Разве не он предложил эту прогулку верхом?

– Отец, ты хотел показать какую-то лозу, – напомнила я, надеясь, что все вспомнят, зачем мы сюда приехали, и перестанут есть меня глазами.

– Верно, – встрепенулся барон и сделал несколько шагов в сторону виноградника, жестом предлагая всем последовать за ним. – Вот взгляните, граф, может, вы сталкивались с подобным?

– Кокур, – сказал граф после минутного изучения лозы. – Из Тавриды привезли?

– Надо же. – Барон с уважением посмотрел на него. – А вы действительно знаток. Мало кто в наших краях с первого взгляда признаёт этот сорт.

Граф склонился над растением, изучая его листья.

– В моих владениях на юге Галлии есть несколько винодельческих хозяйств. В одном из них кокур занимает довольно значительную часть. И проблема знакомая. Оидиум, или мучнистая роса.

Я подошла ближе и действительно увидела, что листья нескольких растений были словно мукой присыпаны.

– И что с ней делать? Мой управляющий говорит, что поливает эту лозу так же, как и остальные, а почву удобряет даже лучше.

– Прикажите обрезать все поражённые части и обработать настоем коры ивы, – посоветовал граф, выпрямляясь. – И пусть поливают реже, чем остальные.

– Попробуем, – вздохнул барон, – хотя что только уже не перепробовали.

Граф пожал плечами.

– Через пару дней увидите, что я прав.

– Всего пару дней? – Глаза барона загорелись. – Надеюсь, вы останетесь у нас погостить, граф?

«Надеюсь, нет», – подумала я, заметив, как встрепенулась донна Изабелла.

Интересно, а сам барон неужели не замечает, как его супруга вертит хвостом? Мне стало неприятно.

Фыркнув, я отошла к Стелле.

Разговор о лозах продолжился, и я принялась наглаживать свою строптивую подругу. Гладить и успокаивать не потому, что Стелла была испугана. Страха внутри неё я больше не ощущала, только чувство вины.

– Лаванда у вас выросла великолепная, – донёсся до меня голос маркиза. – Мы, правда, по ней сегодня знатно потоптались. Вы её сами обрабатываете? А то есть у меня знакомый фабрикант, продукция которого пользуется большим успехом у дам. Он как раз ищет поставщиков лаванды.

Я обернулась. Барон и маркиз уже переместились от виноградных лоз к сиреневому полю. Оба, сорвав по стебельку, крутили их в руках, растирали между ладонями.

– Это интересно, – ответил барон. – Если о цене договоримся. У меня недавно один из покупателей умер. А у меня и доходов-то – виноделие и продажа лаванды. Думал я построить мыловарню, но на это нужны вложения.

– Кстати, о доходах… Я думаю, есть один вариант, как решить нашу, точнее, вашу проблему.

Маркиз наклонился к барону, и дальнейшую часть разговора я уже не услышала. Я даже попыталась включить драконий слух. Ведь получилось же у меня там, в таверне, но на этот раз способность не проснулась. А было интересно, потому что в какой-то момент лицо барона посветлело, а маркиз, выпрямившись, повернул голову и бросил на меня взгляд, от которого по коже пробежали ледяные мурашки.

Я передёрнула плечами, пытаясь согреться, и отвернулась.

Мачеха со скучающим выражением на лице топталась возле своей лошади, а граф так и не стронулся с места. Он стоял рядом с больной лозой и проводил над ней раскрытой ладонью. Мне показалось, что от его руки исходит зеленоватое свечение. Я моргнула, и оно исчезло. Должно быть, игра света.

– Дорогой, – подала голос мачеха. Может, мы уже поедем обратно? – недовольным тоном позвала барона мачеха.

– Да-да, ты права, дорогая, солнце скоро сядет, – торопливо откликнулся барон. – Анна, я думаю, тебе не стоит сегодня ещё раз садиться на Стеллу. Вы с ней ещё не привыкли друг к другу.

– Я отвезу донну Анну, – заявил маркиз.

Я не уловила момент, когда граф вырос за моей спиной. Только услышала его резкий голос прямо над моей головой.

– Донна Анна прекрасно себя чувствовала на моём Асторе.

По лицу Орландо скользнула тень раздражения. Он бросил взгляд за мою спину. Несколько мгновений так и стоял столбом. Второй участник сцены тоже замер за моей спиной, подобно истукану. По крайней мере, ни единого звука я не слышала, а вот запах можжевельника, приправленный неизвестной специей, различала отчётливо.

– Я поеду на Стелле, – решительно прервала я напряжённое молчание.

Маркиз первым отвёл взгляд, но вид его при этом менее самоуверенным не стал.

И сразу же ожил истукан за моей спиной. Я услышала приглушённое хмыканье.

– Анна, ты хорошо подумала? – В голосе барона прозвучала тревога.

И у меня внутри неожиданно потеплело от такой явной отцовской заботы.

– Уверена, отец, – мягко ответила я. – Мне нужно привыкать к Стелле и приучать её заново ко мне.

Я сделала шаг в сторону, чтобы видеть лица обоих гостей.

– Благодарю вас обоих за предложение, – сказала я, переводя взгляд с маркиза на графа и обратно, – но если я сейчас пересяду на другую лошадь, то завтра мне будет сложнее заставить себя сесть на Стеллу. А она моя лошадь.

Я подошла к Стелле и решительно потянула за повод. Но он оказался крепко привязан к седлу лошади маркиза. Стелла ткнулась мордой мне в плечо и негромко заржала.

– Всё ведь в порядке, девочка? – шепнула я, погладив её по шее, и добавила громче: – К тому же я уверена, что рядом с такими опытными наездниками ничего не случится.

– Разумеется, донна Анна. – Граф наклонил голову. – Позвольте помочь вам сесть на вашу лошадь. Я поеду рядом для страховки.

Только сейчас я сообразила, что понятия не имею, как мне взобраться на Стеллу. Это не ящер, который по команде может согнуть переднюю лапу и помочь хозяйке. Стремя находится слишком высоко.

Я покосилась в сторону мачехи, но она уже сидела в седле. Момент, когда можно было подсмотреть, как они тут это делают, был упущен. Зато я успела заметить взгляд, которым обменялись маркиз и барон.

Первый явно недоволен, а второй растерян. Что же между ними происходит? Может ли быть, что это связано с прежними отношениями барона и отца маркиза? Скорее всего. Точно, когда говорили о лаванде, что-то такое прозвучало. Ну это всё мужские дела. А у меня сейчас одна проблема – сесть на лошадь.

Адриан опять оказался рядом со мной быстрее, чем я успела что-то сообразить.

– Ну же, донна Анна… Держитесь за луку седла и моё плечо.

Ханг побери. За что я должна держаться?

Выдохнув, я решительно взялась правой рукой за передний выступ седла, а левую положила на плечо графа.

– Теперь вашу ножку, – негромко, заговорщическим тоном сказал граф. – Смелее, ставьте, как в стремя.

Медлить больше было нельзя. Маркиз, переговорив с бароном, поворачивался в нашу сторону. Я напомнила себе, что до сих пор в этом мире меня выручал только граф. И если он даже о чём-то начал догадываться, то инквизитора в это точно посвящать не стоит.

Я послушно поставила ногу на сложенные руки графа.

– Готовы?

Я кивнула, и граф подбросил меня вверх. Я неловко шлёпнулась в седло, чуть не съехав на другую сторону, и поспешно перекинула правую ногу через передний выступ.

– Не так сложно, правда? – улыбнулся граф, глядя мне в лицо снизу вверх. – Просто немного подзабыли.

Он сам поставил мою ногу в стремя и расправил подол амазонки, невзначай проведя подушечками пальцев по лодыжке.

Легчайшее прикосновение обожгло кожу, заставив меня прикусить щёку изнутри. Я невольно вздрогнула.

Синева в глазах графа стала глубже.

– Простите, Анна, – хрипло прошептал он. – Надеюсь, я не сделал вам больно?

Больно? Вот ведь гад. Он же специально.

Я попыталась рассердиться, но огненная и воздушная стихии закрутились смерчем в груди.

Я лишь молча сглотнула, стараясь унять внезапно участившееся сердцебиение, и с трудом отвела глаза, понимая, что с каждым мгновением всё больше показываю этому самонадеянному наглецу, что на меня действует его обаяние.

И, кажется, впервые я обрадовалась подошедшему маркизу, который отцепил от своего седла поводья моей Стеллы и подал мне.

Я улыбнулась маркизу с удивившей меня саму приветливостью и поблагодарила его самым нежным голосом, на который только была способна.

Всё что угодно, только не показывать Адриану, как он на меня действует. Хотя, пожалуй, я перестаралась: у маркиза даже глаза расширились от изумления.

Я развернула лошадь, и взгляд мой упал на ту самую лозу. Не сразу поняла, что это именно она. Я скользнула взглядом по соседним и снова посмотрела на растение, листья которого ещё недавно покрывал белый налёт.

Обзор перекрыл корпус лошади Адриана.

– Донна Анна?

Лицо графа было напряжённым.

– Да, пора ехать, – кивнула я, сообразив, что не стоит привлекать внимание остальных к случившемуся чуду.

Неужели граф владеет магией?

Я вспомнила так неожиданно изменившийся цветок на окне в таверне. Это ведь всё как-то связано? Надо будет подумать обо всём этом позже.

Я послала Стеллу вперёд.

На обратном пути обошлось без происшествий, вот только ехала я словно под конвоем. Граф и маркиз заняли места по обе стороны от меня, порой подъезжая слишком близко.

Мне вспомнился разговор под окном таверны. Если эти двое делят тут какие-то охотничьи угодья, то при чём тут я?

Правда, после того, как Стелла, почувствовав моё настроение, куснула за плечо сначала одного жеребца, а потом второго, мои сопровождающие увеличили дистанцию.

Возле конюшен я спешилась уже при помощи слуг и ступенек.

– Примерно через два часа прошу всех на ужин, – объявил барон, когда я уже решила, что все встречи на сегодняшний день позади. – За вами зайдут.

– Я бы хотела отдохнуть, отец, – сказала я. – Был тяжёлый день. Позвольте мне сегодня остаться у себя.

– Нет, дорогая Анна. – Барон с сожалением покачал головой. – Твоё присутствие сегодня необходимо. У меня будет важное известие.

Вздохнув, я направилась к себе.

Бети принялась за меня, едва я переступила порог: помогла раздеться, обтёрла полотенцами, смоченными в тёплой воде, и вознамерилась сразу же начать меня одевать.

Но я ограничилась лёгкой рубашкой, которую здесь было принято надевать под корсет.

– Нет, Бети, – взмолилась я, падая на кровать, – дай мне просто полежать хотя бы часик.

– Но мы не успеем, – встревожилась служанка. – Нужно одеться, волосы уложить и лицо подрумянить. Вид у вас очень уставший.

– Успеем, – пробормотала я, заворачиваясь в прохладную простыню, – усталый вид лечится сном. Я подремлю немного.

Мне показалось, что я только-только закрыла глаза, а неугомонная Бети уже пританцовывала у моей постели.

– Госпожа, пора, – затараторила она, – сегодня, говорят, что-то очень важное затевается. Я была на кухне. Там все так суетятся. Стол накрыли в парадной столовой, сервировали лучшей посудой. Фарфор из самой Поднебесной. Ох! Заглянула я в большую гостиную, там такая красота! Я приготовила ваше бордовое платье с золотой вышивкой. Нежнейший шёлк. Девочки, разверните!

Последняя фраза относилась к двум служанкам, привлечённым на помощь. Они развернули передо мной роскошное платье из тёмно-красной струящейся ткани с лифом, расшитым золотыми нитями.

– Бети, а попроще нельзя?

– Нет, – твёрдо заявила Бети. – Господин барон отдал мне точные распоряжения.

И я сдалась.

На этот раз моя хитрость вдохнуть поглубже в момент затягивания корсета не удалась. Меня зашнуровали так, что само дыхание стало проблемой. Похоже, поужинать мне сегодня не удастся.

Девушки приподняли над моей головой платье. Невесомая ткань скользнула по телу. Надо сказать, ощущение было приятным до мурашек.

Затем Бети взялась за мои волосы: расчёсывала, заплетала, завивала горячими щипцами. В результате получилась сложная причёска с локонами, обрамлявшими лицо.

Одна из девушек осторожно припудрила меня, тронула щёки румянами, подвела глаза тонкой чёрной линией.

– И главное… – Бети открыла стоявшую на комоде шкатулку. – Ваш отец передал. Сказал, чтобы вы надели. Это то самое жемчужное ожерелье, которое досталось вам от покойной матери.

Бети оглянулась и сделала знак своим помощницам, отпуская их. Когда за девушками закрылась дверь, она, понизив голос, сказала:

– Говорят, ваша мачеха уговаривала господина барона позволить ей хотя бы раз надеть его на бал, но он ни в какую.

Бети застегнула ожерелье на моей шее, и я осторожно прикоснулась к прохладным перламутровым бусинам. Стало немного не по себе. Всё-таки это украшение принадлежало не мне. И для настоящей Анны оно было очень дорогим и важным. Надеюсь, оно её дождётся, и мачеха не приберёт его к рукам.

– Готово, – с неким трепетом в голосе объявила Бети. – Взгляните на себя, донна Анна.

Я подошла к большому зеркалу. Выглядела я великолепно. Корсет превратил меня в тростиночку, декольте было соблазнительным и в то же время невызывающим.

– Вы прекрасны, госпожа, – искренне выдохнула Бети. – Все будут в восхищении.

Я бывала на балах, и мои наряды зачастую были более откровенными, чем этот. И мужчины на меня засматривались. Никогда меня это не смущало. Но сейчас меня бросило в жар при одном воспоминании о взгляде графа.

А ведь он будет меня разглядывать со свойственной ему бесцеремонностью. И мне надо взять себя в руки и не подавать виду, что меня это хоть сколько-то волнует. Меня ведь не волнует?

В душе шевельнулось неясное предчувствие. И приятным оно не было.

Я последовала за дворецким не в самом радужном настроении.

Но едва я переступила порог большой гостиной, о чём мне недавно рассказывала Бети, как дыхание перехватило. Стены украшали панели из переливающейся ткани, на которых золотыми нитками были вышиты... драконы? По крайней мере, на первый взгляд, эти существа напоминали именно драконов.

Я даже не обратила внимания, кто из присутствовавших уже находился в гостиной, и об элементарной вежливости забыла. Просто ахнула и шагнула к ближайшему изображению, жадно впившись в него взглядом.

К чувству удивления присоединилось лёгкое разочарование. Существа лишь отдалённо напоминали драконов моего мира. У них были длинные змеиные тела, четыре лапы с когтями и совершенно иные морды – с усами и рогами, а крылья... крыльев не было вовсе. Зато они парили среди облаков, словно умели летать и без них.

Я перешла к следующему изображению. У этого зверя крылья были, но настолько крохотные, что едва ли они могли поднять огромное тело. Неужели их полёт обеспечивает магия? Значит, в этом мире она тоже существует?

– Я вижу, ты под впечатлением, дорогая Анна, – раздался за спиной довольный голос донны Изабеллы. – Если бы ты знала, сколько сил я вложила в убранство этой гостиной. Тебе нравится?

– Очень, – ответила я торопливо.

Опять чуть не выдала себя. Спасибо мачехе, моё потрясение при виде драконоподобных существ она восприняла как восторг перед тем, что считала своей гордостью.

– Это лучший шёлк, привезённый по шёлковому пути, вытканный мастерами Поднебесной, – с придыханием пояснила донна Изабелла. – Твой отец потратил целое состояние, чтобы заполучить такую редкость.

Как же, как же – стоимость урожая прошлого года, по словам Бети.

– А эти драконы... – продолжила Изабелла. – Говорят, в их стране это символы удачи и силы.

Значит, всё-таки драконы. В душе разлилось тепло. Если тут есть драконы, значит, и Рейю есть шанс разбудить.

Я с трудом отвела глаза от картинок наших дальних родственников и оглядела гостиную.

Беглого взгляда было достаточно, чтобы признать: она великолепна.

Только пока я рассматривала убранство помещения, мужчины рассматривали меня. И если отец прямо-таки сиял от гордости, то у его гостей в глазах появился хищный блеск, снова придавший им сходство.

Мачеха прикоснулась к моей руке, привлекая внимание, и я с облегчением повернулась к ней.

– А вон те вазы тоже оттуда. – Мачеха указала на белоснежные сосуды с синими цветами. – Говорят, что их обжигают в особых печах, оттого фарфор получается тоньше яичной скорлупы, но прочнее камня.

– Это восхитительно, – искренне признала я.

– И мебель, – с воодушевлением продолжила Изабелла, найдя в моём лице благодарного слушателя. – Инкрустация из настоящего перламутра, такого же, как твой жемчуг.

Это она сейчас похвалила свою мебель или принизила ценность надетого на мне ожерелья?

Знала бы она, что в данный момент меня интересует только одно: далеко ли Поднебесная с её необычными драконами.

Впрочем, мебель действительно была хороша: по тёмному дереву змеились перламутровые узоры, изображавшие таких же драконов.

Дворецкий распахнул двери в парадную столовую.

– Прошу всех к столу, – произнёс барон.

На этот раз первым руку мне предложил маркиз. Граф отстал, потому что именно в этот момент отец обратился к нему с каким-то вопросом.

Зато за столом, как ни странно, я оказалась рядом с Адрианом. Уж и не знаю, лучше это было для меня или хуже.

Драконы произвели на меня такое впечатление, что я мало на что обращала внимание.

Наверное, Изабелла рассчитывала услышать от меня слова восторга и по поводу нового убранства парадной столовой. Но я ограничилась лишь дежурными фразами, а вот столовую посуду из фарфора разглядывала с жадным любопытством. На блюдах были изображены всё те же загадочные существа из Поднебесной.

– Жаль, что они остались лишь в легендах, – обратился ко мне Адриан, заметив мой неприкрытый интерес.

– Вы так уверены, граф?

Я с удивлением посмотрела на маркиза, но он снова мерился взглядами с графом.

В этом было нечто большее, чем простое соперничество. Старая вражда? Или что-то ещё более серьёзное?

Их отвлёк голос мачехи.

– Вы хотите сказать, ваше сиятельство, что драконы существуют на самом деле?

– Я путешествовал по Поднебесной, донна Изабелла. – Маркиз вежливо наклонил голову. – И у меня есть основания полагать, что это не легенда.

– Вы же нам расскажете после ужина? – всплеснула руками мачеха.

– Непременно.

То ли меня взволновали слова маркиза, то ли корсет был затянут слишком туго, но за ужином я почти не ела. Лишь пробовала понемногу разные блюда, не ощущая вкуса.

Зато и знаки внимания со стороны сидящего рядом Адриана меня меньше смущали. Кажется, мне удалось ни разу не покраснеть.

Из задумчивости меня вывел голос барона, поднявшегося со своего места с бокалом в руке.

– Прошу внимания, уважаемые гости, моя любимая супруга и дорогая дочь, – с чувством произнёс он.

Голос барона дрогнул, и в унисон с этим дрогнуло моё сердце.

– Все мы скорбели о безвременной кончине достопочтенного маркиза Антонио ди Вальдороссо, с которым у нашей семьи были особые договорённости, – начал отец Анны. – Три года назад он попросил руки моей единственной дочери. Но до помолвки дело так и не дошло. Я счастлив принять сына моего старинного друга и не менее счастлив сообщить, что дон Орландо, верный памяти своего отца, изъявил готовность исполнить все обязательства покойного маркиза. Сегодня дон Орландо ди Вальдороссо просил руки моей дочери! И я ответил согласием.

– Нет!