Истинная для Бога Драконов 2

Глава 1. Фиктивный брак

Рианна

Я дёрнулась, пытаясь высвободиться. Но тяжёлое тело тут же вдавило меня в постель.

– Так не пойдёт. Когда ты на свободе и на расстоянии от меня, ты много врёшь. А вот так…

Его язык прошёлся по моей верхней губе невесомой лаской. И это было ещё хуже, чем жёсткий требовательный поцелуй, от которого до сих пор сладкой судорогой скручивало всё тело.

Невыносимо.

– Ты на меня реагируешь так… как должна реагировать влюблённая женщина. Чего ты боишься? Что я передумаю? Слово чести: завтра мы заключим практически неразрушимый союз перед лицом церкви. Через две недели обвенчаемся. Если считаешь, что я должен эти две недели ждать, я, конечно, подожду…

Подождёт… Разве в этом дело?

Его дыхание обжигало мои губы, и они предательски раскрылись навстречу.

Туман в голове становился всё гуще. Так нельзя…

Я всхлипнула.

– Пусти… не могу.

– Ты сама сказала, что в том мире у тебя не осталось жениха.

– Я не могу… замуж... Потеряю дракона.

Я всё-таки сказала правду. Сказала и выдохнула. Вдохнуть оказалось сложнее. Массивное тело по-прежнему вжимало меня в постель. Я таяла от его близости. Часть меня безумно тянулась к этому мужчине. Но отказаться от Рейи…

Адриан прижался лбом к моему лбу.

– Подробности? – потребовал он.

Он уже вытянул из меня, что я из другого мира, что в нашем мире есть драконы, но главного я так и не сказала.

– Мне тяжело, пусти.

Адриан нехотя перекатился на бок и я, наконец-то, смогла вдохнуть. Теперь он полулежал рядом, опираясь на локоть и нависая надо мной. Вторая его лапища осталась на моём животе, придавливая и не позволяя выкрутиться из халата, в который он меня запеленал, словно младенца. Хотя… сейчас, пожалуй, этот халат был единственной преградой между нашими телами – хлипкая защита.

– Ну же, Анна, договаривай. Что такое для вас эти драконы? От них зависит управление даром? Но в Поднебесной остались учителя, которые помогут тебе взять под контроль твои стихии.

Он, по-прежнему, не понимал. Ну да, в его мире драконы это всего лишь одна из легенд.

Сделав над собой последнее усилие, я словно со скалы бросилась. Только вот крылья на этот раз не расправились.

– Я – дракон.

Адриан де Сен-Реми

– Я – дракон, – заявило моё наваждение.

«Бред!» – Это было моей первой мыслью.

Анна рассказывала торопливо, путаясь в словах, а я слушал, пытаясь представить себе её мир. Слушал молча, потому что любой вопрос выдал бы мои сомнения.

Впрочем, она их и так почувствовала.

– Ты мне не веришь…

– Это, действительно, невероятно, – наконец ответил я. – Но… верю. Я уже говорил тебе, что чувствую ложь. И всё же моя голова не вмещает, как из пустоты могут появиться тысячи ливров плоти, костей, чешуи и… из чего там ещё состоят драконы.

– Магия, – просто ответила Анна. – Мы переходим из одной ипостаси в другую при помощи магии.

Она начала приходить в себя, и мне это не понравилось. Правда или нет все эти её истории о драконах, я не собирался отказываться от неё. Бурлящая сила внутри меня требовала присвоить эту девушку. Именно её. И я не сомневался, что у меня это получится. До сих пор осечек не было.

– Магия? – переспросил я, пресекая её попытку выползти из-под моей руки.

Анна содрогнулась и её дыхание снова участилось. Попытка высвободиться привела только к тому, что полы халата разъехались. Теперь между моей ладонью и её телом была только тонкая ткань ночной сорочки.

– Видишь ли, – мягко начал я, кончиками пальцев поглаживая подрагивающий животик. – В Галлии недавно экспериментально подтвердили теорию одного сарматского учёного. Вдаваться в подробности не буду, но кратко: если ты расплавишь пчелиные соты или кусок золота, то, что из этого получится, весить будет столько же. Ты весишь сто десять, ну максимум сто двадцать ливров*. Дракон, как ты его описываешь, должен весить не меньше слона, то есть тысяч десять ливров, если он, конечно, настоящий, а не иллюзия…

Я говорил не спеша, сам поражаясь, насколько занудно это у меня выходило, а моя рука, словно в задумчивости продолжала исследовать доступные изгибы тела, отслеживая реакцию моей невесты.

Анна нервно выдохнула.

– Мой дядя Роан когда-то приземлился на голову одного мага, пытавшегося убить его истинную пару. У того не было ни мгновения на размышления: иллюзия его превратила в лепёшку или нет. Нет, Адриан, пожалуйста…

Последние слова вырвались у неё со стоном, который говорил об обратном.

Дьявольщина. То, что я сейчас могу переломить её так же легко, как тростиночку, было ясно. Она – моя.

А что потом?

Усилием воли я остановил свою руку, уже подобравшуюся к критической отметке. Дальше – пропасть, падая в которую сквозь облака наслаждения, мы долетим до дна. И когда туман развеется, она не простит ни мне, ни себе.

– Говори всё… – потребовал я охрипшим от напряжения голосом. – Что. Тебе. Угрожает?

– Если моим первым мужчиной станет не моя истинная пара, моя драконица скорее всего больше не проснётся.

Рианна

Утро встретило меня запахом ванили и голосом расстроенной Бети.

И если первое приятно щекотало обоняние, то второе рвалось в моё сознание через плотную пелену сонливости и заставляло морщиться от болезненного ощущения в висках.

– Госпожа, простите, сама не понимаю, как я могла уснуть.

О чём это она?

Глаза открываться не хотели. Мысли шевелились вяло, потихоньку восстанавливая картинку прошедшей ночи.

А когда восстановили, сердце кольнуло так остро и безжалостно, что вдохнуть получилось не сразу.

С чего бы это? Всё ведь получилось так, как я хотела.

Адриан всё понял и не тронул меня. Даже не попытался продолжить свой натиск.

Тогда почему вместо удовлетворения я испытываю разочарование? Почему мои стихии под рёбрами завязались болезненным узлом?

Когда мне удалось донести до графа, чем мне грозит брак в его мире, он отдёрнул руку от меня, словно обжёгся или… как будто ему стало неприятно ко мне прикасаться.

А затем…

– Тебе лучше уйти к себе, – глухо сказал он и, поднявшись с кровати, вышел.

Я. Этого. Хотела.

Почему же сейчас так больно?

– Я обещала быть рядом, – продолжила страдать моя камеристка, возвращая меня в реальность. – А проснулась только утром.

– Всё в порядке, Бети, – произнесла я безжизненным голосом, по-прежнему не открывая глаз.

Я надеялась, что она успокоится, и я смогу ещё немного полежать в тишине.

Не тут-то было.

– Вы ведь недолго вчера разговаривали? – с тревогой спросила Бети. – Господин граф вёл себя деликатно?

Угу. Утащил к себе в берлогу, а так – да…

– Недолго, – подтвердила я коротко. – Деликатно. Но потом я просто долго не могла уснуть.

Кстати, а почему моя Бети вчера уснула? При этом граф вёл себя так уверенно, неся меня на руках мимо неё, словно самолично подлил ей перед этим снотворное. Если и не самолично, то что-то он точно сделал или кто-то по его приказу.

– А не спали вы, потому что день сегодня такой, – приободрилась Бети.

Она придвинула ко мне прикроватный столик, на котором красовались блюдо с аппетитно пахнущими ванилью булочками, блюдце мёда и чашка с бледно-жёлтой жидкостью.

Ещё мгновение назад я была уверена, что мне кусок в горло не полезет, но кажется я ошибалась. Рука сама потянулась за булочкой.

О каком дне она говорит? А впрочем неважно. Бети разговорчивая. Сама спросит, сама ответит.

Я кивнула и, вонзив зубы в тёплую ванильную мякоть, невнятно спросила:

– А что в чашке?

– Это какая-то трава из Поднебесной, очень дорогая, чай называется, – ответила Бети. – Её Фэн при мне заваривала для графа и для вас.

Я недоверчиво принюхалась, пахло и впрямь какой-то травой. Мой главный артефакт проверки на яды спал, но, если граф предпочитает этот напиток и к тому же поручает готовить его Фэн, стоит попробовать.

– Она сказала, для бодрости, – видя мою нерешительность торопливо объяснила Бети. – И чтобы вы быстрее проснулись. Завтрак специально подали сюда, тоже для скорости. Воду для умывания уже доставили. Сейчас заявится Жаклин, чтобы вас подготовить.

– Стой, Бети, давай помедленнее. Какой день? К чему подготовить?

– А разве его сиятельство не за этим приходил вчера? Он ведь вам должен был сказать.

Я окончательно проснулась.

– Перестань говорить загадками, Бети. О чём речь?

– Так о вашей помолвке. Весь палаццо с утра на ногах, только вы спите.

В голове щёлкнуло: «Слово чести: завтра мы заключим практически неразрушимый союз перед лицом церкви. Через две недели обвенчаемся».

Во рту появилась горечь.

Так ведь это было вчера. До того, как мы поговорили. До того, как Адриан сказал: «Тебе лучше уйти».

Я открыла рот, чтобы сказать: «Всё отменяется». Но в дверь коротко постучали. Бети не успела крикнуть «Войдите!», как, не дожидаясь ответа, в комнату ворвалась Жаклин в сопровождение всё тех же двух своих помощниц. При виде меня, сидящей в ворохе подушек, она всплеснула руками.

– Как? Вы ещё не встали, госпожа? Бетина! Тебя же предупредили.

Я, конечно, знала Жаклин всего два дня, но до сих пор она мне казалась уравновешенной и спокойной. И я не узнавала её в этой взволнованной женщине.

– Утренние службы подходят к концу, – с возмущением заявила она. – Его Преосвященство будет ждать в капелле при своей резиденции в одиннадцать часов. У нас всего два часа на все сборы.

Столик с завтраком от меня отодвинули. И всё завертелось. Через час я стояла перед зеркалом в нежно-кремовом полностью закрытом платье. Декольте в нём было не предусмотрено, рукава прикрывали локти.

Жаклин водрузила на мою голову шляпку с вуалью и в своей уже более привычной спокойной манере сказала:

– У нас ещё четверть часа. Вы можете ещё поесть немного, госпожа.

Я помотала головой. Аппетит пропал.

А в следующий момент раздался новый стук в дверь.

При виде графа у меня перехватило дыхание.

До сих пор не было времени подумать о том, как я теперь буду смотреть ему в глаза, что скажу при следующей встрече.

Пока меня одевали и расчёсывали, я, конечно, крутила в голове мысль, что все эти сборы просто ошибка. Граф не успел отдать нового распоряжения. Не могла же речь всерьёз идти о помолвке после того, о чём мы вчера говорили.

И вот теперь Адриан стоял в дверях, и выражение его лица подтверждало мысль об ошибке.

Он был похож на одну из скульптур своей неподвижностью и статью. Спина прямая. Чёрные волосы полностью скрыты под парадным напудренным париком. Лицо непроницаемое, словно вырезанное из мрамора. Взгляд всего на миг задержался на мне и уставился на нечто чуть выше моей головы. Мне стало холодно.

Сейчас он объявит, что всё отменяется, передаст меня с рук на руки барону, а там за пределами палаццо меня, наверное, уже ждёт Орландо.

Адриан сложил руки за спиной, качнулся с пятки на носок.

– Вышли все, – произнёс он негромко.

Голос звучал ровно, без эмоций. Однако сказано это было так властно, что у меня появилось желание выскочить вслед за Жаклин и её помощницами.

Бети не стала медлить и поспешила следом за остальными. Дверь за ними закрылась.

Ну что ж, спасибо, что он мне это скажет наедине.

– Прекрасно выглядите, донна Анна, – по-прежнему глядя в пространство над моей головой, проговорил граф. – Можно отправляться.

Сам его переход на вы уже говорил о многом. Он выбрал линию поведения.

Ну что ж, я тоже умею держать лицо. Я вежливо улыбнулась и ответила:

– Я готова. Как я понимаю, барон и Изабелла уже в карете? – Дождавшись кивка, я продолжила: – У меня только последняя просьба к вам. Я не хочу возвращаться в их поместье. Помогите мне укрыться в монастыре.

Взгляд Адриана оторвался от того, что он созерцал за моей спиной, и сфокусировался на мне.

На лице мраморного изваяния проступило удивление. Бровь приподнялась.

– О каком монастыре речь, донна Анна?

– О любом, лишь бы ваш друг меня не нашёл.

Ещё мгновение Адриан был неподвижен, затем в глазах появилось понимание.

– Вы решили, что помолвка и брак отменяется?

– А как иначе? Я же вчера вам всё объяснила, и мне показалось, что вы услышали.

Я нервно сглотнула. О чём ещё могло говорить его: «Тебе лучше уйти»?

Адриан наклонил голову.

– Что именно я должен был понять?

– Что я не смогу быть вашей женой по-настоящему.

На скулах графа дёрнулись желваки.

– Монастырь, значит? До монастыря вы не доедете, донна Анна. А если доедете, то не сомневайтесь, это вам не поможет. Все монастыри находятся в ведении святой инквизиции.

Он помолчал, давая мне возможность осмыслить и задать правильный вопрос.

– Что же мне делать?

– Полагаться на моё слово, в котором вы похоже усомнились, – прохладным, как горный ручей тоном, ответил он. – Я ведь уже сказал, что вы под моей защитой. Однако я не всесилен. В моих силах сдержать это слово, только если вы будете рядом. Так что отменять помолвку и брак неразумно.

– Но вы ведь с этого ничего не получите, – вырвалось у меня.

– А что такое «получить» в вашем понимании? – Взгляд Адриана красноречиво прошёлся по моему телу. – Если вас волнует, что я буду лишён женского внимания… не переживайте.

Его слова и особенно усмешка, тронувшая уголки его губ, были более чем понятны. Без внимания он точно не останется.

Меня бросило в жар от гнева. Это он сейчас вывернул всё так, как будто я главной ценностью считала саму себя? Я, правда, поверила, что он искренне в меня влюбился?

– Статус женатого человека в любом обществе более весом, – предпочёл уточнить Адриан, чтобы у меня окончательно не осталось иллюзий.

Ну замечательно, получается все его кружения вокруг меня, поцелуи, попытки соблазнить, всё это было всего лишь ритуальными танцами. А как только выяснилось, что десерта не будет, оказалось, что его это не очень-то и интересовало. Просто покоритель дамских сердец играл в привычную игру. А ведь на меня это подействовало. Какой стыд!

Я стиснула челюсти.

Что ж, хорошо, что я это поняла до того, как сломала свою жизнь. Он именно таков, каким показался мне при первой встрече. И разве это не то, что мне нужно? Граф готов мне помочь, чего же боле? Его личная жизнь меня абсолютно не касается.

Всё же я не удержалась и спросила:

– Сколько раз вы были женаты ради статуса за всю вашу жизнь?

– Ни одного. Меня вполне устраивал статус холостяка и свобода. Но раз уж я взял на себя определённые обязательства – справлюсь. Фиктивный брак с вами мою свободу не ограничит. Вы ведь не станете меня ревновать, не так ли?

– Не стану, – подтвердила я, давя в себе желание швырнуть в красивое самоуверенное лицо чем-нибудь тяжёлым.

Под рукой ничего не было, но яда в голос мне добавить удалось. Прошипела я не хуже випры:

– Но чем кроме статуса я смогу вам отплатить за столь невероятную щедрость и заботу?

– Знаете, Анна, для тех, чья жизнь длится гораздо дольше человеческого века, всё становится предсказуемым. Политика, интриги, женщины… всё это я видел сотни раз. Ничего нового. Меня всегда интересовала культура Поднебесной, её легенды о драконах. Нежели я упущу шанс узнать побольше о другом мире, в котором драконы это не просто древняя сказка?

И я неожиданно поняла:

– Скука… Вам просто скучно.

– Считайте так, если вам удобно. Но я бы скорее назвал свой интерес любознательностью.

– А ещё, – продолжила я, ловя ещё одно откровение: – Вы не любите проигрывать. Если Орландо доберётся до меня, вам будет… неприятно.

Лицо графа на миг исказилось. На нём появилось живое чувство, но прочитать его я не успела. Всё скрылось под мраморной маской.

– Отдаю должное вашей прозорливости. – Адриан отвесил лёгкий поклон. – В моём понимании чести это означает, что отныне любая угроза вам – это вызов мне лично. И да, я не привык проигрывать.

Продолжать дальше разговор, при котором я с каждым последующим словом всё больше ощущала себя разменной монетой в игре двух бессмертных, смысла не имело.

Зато теперь всё честно.

– Ну что ж меня устраивает. – Голос предательски просел. Я с трудом втянула воздух в сжавшиеся лёгкие. – Наш брак, продлится до того момента, как я смогу вернуться в свой мир, так?

– Или около тридцати-сорока лет, пока не придёт необходимость снова менять место жительства. Впрочем, если до этого момента вам не удастся найти путь в свой мир, можно будет рассмотреть вариант продления договора.

Он помолчал, давая мне возможность ответить. Но я лишь кивнула. Комок в горле не пропустил больше ни одного слова. Правила игры были обозначены.

– Хорошо. И раз уж мы всё выяснили, напомню: нам пора ехать. Прошу.

Граф выжидательно посмотрел на меня, согнув руку в локте.

В глазах потемнело.

Тем не менее у меня получилось, гордо вскинув голову, сделать шаг к своему ледяному спасителю и опереться на его предплечье.

Подушечки пальцев коснулись запястья графа, и я задохнулась. Рука графа неожиданно оказалась горячее раскалённых углей.

––––––––––––––––

* 110-120 ливров = 54-59кг

Глава 2. Помолвка (разумеется, тоже фиктивная)

Рианна

Рука графа обжигала через все слои ткани, но я выдержала. Шла, гордо подняв голову, с лёгкой улыбкой на губах, пока спускались по лестнице, а затем так же бестрепетно опёрлась на его предплечье, позволяя усадить себя в карету.

Я понимала: жар, исходящий от Адриана, всего лишь иллюзия. Жгло меня моё собственное отчаяние. Я сейчас добровольно делала шаг за шагом, приближаясь к капкану, к клетке, в которой мне предстоит прожить, возможно, все тридцать или сорок лет, если только Драконьи боги не сжалятся и не вытащат меня обратно в мой мир.

Вот только я не слышала ни разу ни одной истории, чтобы боги проявляли жалость к тем, кого испытывают на прочность. Справился – наградят. Не справился – забудут и вычеркнут из зоны своего внимания, если не из жизни.

И уж всяко я здесь не за тем, чтобы сидеть тихой мышью за спиной графа в страхе перед местной инквизицией.

– Стоило вчера настоять на том, чтобы Анну поселили рядом с нами, – прервал мои мрачные мысли не менее мрачный бубнёж барона. Пользуясь тем, что граф задержался, отдавая распоряжения слугам, он спешил высказать свои опасения.

– Брось, Этьен, Анна хорошо воспитана и знает правила поведения, – встала на мою защиту Изабелла.

Она тоже была не в настроении. Непрерывно нюхала какой-то флакончик, завёрнутый в кружевной платок. Похоже, излишки выпитого за ужином вина давали о себе знать.

– Но, если пойдут слухи… – не унимался барон.

– Если вы о моей чести, – оборвала я, – то можете не беспокоиться. Бети не оставляла меня ни на минуту.

– Ой, дорогая моя, что значит слово служанки? – Мачеха поморщилась, потёрла висок и снова поднесла к носу флакончик. – Лучше просто помалкивать об этом, а официальная помолвка, завизированная Его Преосвященством, не оставит поводов для пересудов.

Карета просела на рессорах, когда по её ступеням поднялся граф. Он опустился на скамью рядом со мной, окинул взглядом притихших родственников, сделал свои выводы и крикнул, отодвинув штору:

– Фэн, средство от головной боли.

Через минуту в окне появилась тонкая белая рука Фэнлинь, и в ладонь графа лёг небольшой пузырёк из зелёного стекла. Он протянул его Изабелле.

– Пейте.

Мачеха если и колебалась, то мгновение, затем подчинилась.

Ещё пару секунд она прислушивалась к своим ощущениям, а после расцвела улыбкой.

– О! Это волшебное зелье, ваше сиятельство. Никогда о таком не слышала. В какой лавке его можно приобрести?

– Его изготавливает сама Фэн, – оборвал восторженные излияния Изабеллы граф. –Я прикажу доставить его вам в нужных количествах,

Повисло молчание. Как-то сразу стало понятно, что говорить больше не о чем.

Карета тронулась с места, мягко пружиня по укатанной земле аллеи. Вскоре колёса застучали по булыжникам мостовой. Едва мы покинули уютную тень парка, окружавшего палаццо Рамо, сквозь щели в занавесях стал проникать нестерпимый жар раскалённой солнцем улицы. Приторный парфюм мачехи заполнил всё пространство. Я не выдержала и, осторожно призвав свою воздушную магию, создала небольшой сквозняк. Прохладнее от этого не стало, но движение воздуха облегчило жизнь.

У мраморного изваяния, сидящего рядом со мной, приподнялся уголок рта. Ну ещё бы он не заметил.

Я отвернулась к окну, разглядывая сквозь узкую щель проплывающие мимо роскошные дворцы.

Наконец дома расступились, и карета въехала на огромную площадь, заполненную людьми. Прямо перед нами высилось невероятное нагромождение каменного кружева, уходящее шпилями в ослепительно сияющее небо Этрурии.

– Собор Святого Иоанна, – выдохнула Изабелла с трепетом в голосе.

Она осенила себя крестным знамением одновременно с бароном. Пришлось повторить их жест. Краем глаза я отметила, что Адриан изобразил что-то очень приблизительное, и весьма небрежно.

– Смотри скорее, Этьен, – воскликнула мачеха. – Это ведь к празднику строят?

Оторвав взгляд от удивительной красоты и воздушности строения, я посмотрела туда, куда указывала мачеха.

В центре площади возвышался деревянный помост, смотревшийся рядом с кружевным собором убого и коряво. Впрочем, если это времянка для праздника, то, наверное, так и надо. Когда достроят, прикроют тканью и чем-нибудь украсят.

– Завтра спрошу у контессы, – возбуждённо продолжила Изабелла. – Наверняка у неё по такому случаю арендован балкон. Прошлый раз она сама приглашала.

Барон поморщился.

– Я не очень люблю такие зрелища.

– Брось, дорогой, они ведь заслужили такую участь, – щебетала мачеха. – Люди должны видеть, что возмездие за преступления неминуемо. Я верно говорю, ваше сиятельство?

Я повернулась к Адриану и содрогнулась. Мрамор превратился в лёд. Он наклонил голову.

– Разумеется, баронесса.

Мне показалось или в его голосе прозвучало презрение?

Изабелла же восприняла его слова как одобрение.

– Вот и я говорю, Этьен: это торжество справедливости. Последний раз, когда я была на таком представлении, обезглавили убийцу и сожгли ведьму.

Я задохнулась. Рука графа предупреждающе легла на мой судорожно сжавшийся кулак. Я повернулась к нему и встретилась с настороженным взглядом. Он едва заметно покачал головой.

«Только не скажи лишнего, Анна», – прочитала я в его глазах.

Я медленно выдохнула, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Вот именно сейчас слова маркиза перестали казаться призрачной угрозой.

«Брак или костёр?»

Драконьи боги! У них же это норма. Вот бы я сейчас ляпнула.

Но больше всего потрясало другое. Неужели здесь подобное воспринимается как развлечение? Я-то думала, что на помосте будут выступать артисты, певцы. Ведь сначала Изабелла говорила о празднике.

Рука Адриана погладила мои стиснутые пальцы, напоминая о том, что в этом мире есть кому меня защищать.

Я благодарно кивнула, показывая, что пришла в себя, и высвободила руку.

В этот момент карета резко свернула. Исчезли и собор, и уродливый помост. Невыносимый жар раскалённой улицы сменился прохладой. Карета нырнула в густую, почти чёрную тень.

Резкий, лязгающий звук заглушил многоголосие площади: тяжелый удар металла о металл. Мимо окна медленно проплыла распахнутая створка чугунных ворот. На кованых прутьях я успела заметить золочёный символ: высокий головной убор с крестом.

Снова лязг закрывающихся ворот. Проехав под сводом арки, карета остановилась в прямоугольнике внутреннего двора. Шум площади отдалился. Теперь главным звуком стал мерный плеск воды возвышавшегося в центре двора фонтана.

– Мы на месте. – Адриан первым покинул карету и предложил мне руку для опоры.

Нас встречали.

Из глубокой тени аркад к нам вышли двое в длинных чёрных одеяниях с массивными серебряными крестами на толстых цепях. Их лица были наполовину скрыты капюшонами.

Случайности неслучайны. Недавнее зрелище уродливого помоста, на котором в скором будущем должна будет свершиться чья-то казнь, сыграло свою роль.

Переживания по поводу сложных отношений с Адрианом отступили, и ко мне вернулось ощущение настороженности, как будто я снова патрулировала границу в своём мире.

Поэтому я почти сразу же почувствовала, как поёжились мои стихии, пятясь от невидимого щупальца. Кто сказал, что магии в этом мире нет? Меня изучали.

Поставить щит из любой стихии означало заявить о себе. Был ещё один вариант: стать прозрачной, то есть пропустить магию сквозь себя, как будто меня тут нет. Примерно так воспринимаются магами люди, лишённые дара.

Беда была в том, что этот способ я не считала нужным практиковать, разве что в том объёме, который требовался для сдачи зачёта. Дракону не от кого скрываться в своём мире.

Но сейчас я была в чужом. Рейя спала, а стихии стали скорее слабостью, чем силой.

Я попыталась настроиться, но тревожная мысль, что что-то может пойти не так, не отпускала. Щупальце тем временем почти достигло хранилища стихий, а состояние покоя в нём оставляло желать лучшего.

– Нам назначено, – высокомерным тоном заявил Адриан, делая шаг вперёд и чуть в сторону. Моя рука соскользнула с его предплечья, и я оказалась прикрыта от людей в капюшонах его мощной спиной.

Щупальце дёрнулось и исчезло, словно его отсекло острым кинжалом.

Я судорожно вдохнула. Граф не просто почувствовал угрозу, он успел предотвратить опасную ситуацию до того, как я в неё попала.

– Его Преосвященство ждёт вас, – глухо известил один из мужчин в чёрном. – Вас проводят.

Только после того, как эти двое снова растворились в тенях, Адриан повернулся ко мне, предлагая опереться на его руку. От его внимательного взгляда не укрылось, что мои пальцы дрожат. И он второй ладонью накрыл мою кисть, видимо пытаясь внушить мне уверенность. Правда добился другого: от его прикосновения по моему телу прокатилась жаркая волна, вытесняя ледяной страх. И я вздрогнула уже от совсем других ощущений.

Хоть бы он этого не понял.

– Спасибо, – одними губами сказала я.

Адриан улыбнулся в ответ уголками рта, ободряюще, без привычного самодовольства. И у меня получилось расслабиться.

Появились, правда, и новые вопросы к графу. Но это всё потом. Не там, где оживают тени.

Мы поднялись по широкой лестнице из серого камня к массивным дверям, украшенным гербом с таким же головным убором, как на воротах.

Здесь всё дышало властью, которая была выше любых титулов и, возможно, старше самого Адриана.

Суровые серые стены, статуи в нишах с низко опущенными на лица капюшонами, под которыми я чувствовала их неживые, но давящие взгляды: всё было продумано и сделано так, чтобы человек, идущий по этим ступеням, осознавал свою ничтожность перед здешним богом и его служителями.

Я отметила про себя, как невольно ссутулился барон и как вцепилась в его локоть побледневшая Изабелла.

Только Адриан шёл так, будто этот дворец был его личным владением. Его парадный парик и застывшее, словно высеченное из мрамора, лицо идеально вписывались в обстановку. И рядом с ним ко мне вернулась уверенность. Он точно знает, что делает.

Когда мы приблизились к дверям, двое юношей с бесстрастными лицами синхронно навалились на них плечами. Им явно пришлось приложить усилия. Массивные створки разошлись медленно, словно нехотя.

Внутри нас встречал ещё один высоченный мужчина в чёрном одеянии, подпоясанном грубой верёвкой.

– Его Преосвященство примет вас в личной капелле, – заявил он густым басом.

Затем сделал паузу, видимо для того, чтобы дать нам время проникнуться важностью момента.

Адриан оправдал его ожидания:

– Это великая честь, – сказал он, наклонив голову.

– Следуйте за мной, – удовлетворённо пробасил служитель.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь начиналась анфилада – бесконечная перспектива залов. Это должно было впечатлить неискушённого посетителя. Меня же, выросшую во дворце, скорее поразило несоответствие строгости внешнего вида резиденции и показной роскоши внутри. Обилие позолоты на стенах показалось безвкусным.

Зато Изабелла была в восторге. До меня то и дело доносились её восхищенные вздохи.

Притихла она, только когда мы переступили порог капеллы.

В лёгкие проник запах книжной пыли, оплавленного воска и чего-то ещё, сладковато-терпкого с хвойными нотками. Этот вполне приятный аромат витал в воздухе, преследуя нас от самого входа в резиденцию. Здесь же он главенствовал над всеми остальными.

То, что в капелле роскошно, богато и цветасто, я отметила лишь мельком.

Глаза моментально нашли хозяина и приковались к нему.

Его Преосвященство восседал в глубоком кресле с высокой резной спинкой, больше похожем на трон и установленном на небольшом возвышении. На его голове высился тот самый головной убор с крестом, который я уже видела и на воротах, и на гербе над главным входом в резиденцию. Наяву он выглядел почти как царская корона, так сверкал жемчугом и драгоценными камнями.

Епископ был стар. Густая сеть морщин покрывала его лицо. Но вот взгляд – острый, пронизывающий – напрочь лишён старческого помутнения. Ещё меньше в нём было доброжелательности.

По спине пробежал холодок. Магического воздействия я пока не чувствовала. Но что, если оно есть? Просто уровень более высокий, и мне не дано распознать.

Я подобралась, посылая мысленный приказ стихиям замереть. На этот раз они подчинились. Магия расползлась по сосудам, сливаясь с кровью и лимфой, притворяясь частью гормональной системы.

– Граф Адриан де Сен-Реми, – провозгласил наш провожатый. – Его невеста – баронесса Анна ди Ровере, родители невесты – барон ди Ровере с супругой.

– Подойдите, дети мои. – Голос епископа оказался неожиданно сильным и глубоким, соответствующим взгляду.

Адриан сделал шаг вперед, увлекая меня за собой. Я почувствовала, как напряглись мышцы на его руке. Он склонился в изящном, идеально выверенном поклоне. Епископ медленно протянул ему правую руку, облачённую в тонкую, шёлковую перчатку. На указательном пальце старика тускло сверкнул массивный золотой перстень с фиолетовым камнем.

Адриан коснулся драгоценности губами.

Ничего себе у них ритуалы. Теперь моя очередь?

Рука епископа замерла перед моим лицом. От неё пахло старой бумагой и какими-то приторно-сладкими травами.

В моём мире люди склонялись в ритуальных поклонах перед драконами. Здесь же я оказалась во власти смертного старика.

Медлить, однако, было нельзя. Чужой мир – чужие правила.

Я присела в глубоком реверансе. Мои губы коснулись холодного, безжизненного камня. В тот же момент я ощутила странный укол: перстень, в отличие от его хозяина, был насыщен магией до предела.

– У вас холодные губы, дочь моя, – проговорил епископ, не спеша убирать руку. – Но в крови течет жар. Это редкое сочетание для столь юного создания.

Я заставила себя выпрямиться и поднять взгляд.

– На улице очень душно, Ваше Преосвященство, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал по-девичьи наивно. – Прохлада вашего дома – истинное благословение.

Не иначе, местный бог внушил мне правильные слова. Епископ благосклонно кивнул.

– Достойная партия для сына моего старинного друга, – сказал он, обращаясь к Адриану. Чувствуются порода и воспитание.

Я чуть не поперхнулась. Слово «порода» точно относится ко мне? Женщины в этом мире оцениваются наряду со скаковыми лошадьми?

Моё возмущение отступило на задний план после следующей фразы епископа.

– Расскажите, как умер граф Антуан. До меня дошли слухи, что его сердце не выдержало, когда его единственный сын проиграл половину состояния.

Взгляд епископа обрёл ещё большую пронзительность, а я чуть не охнула. Я-то знала, в отличие от остальных, что Адриан просто не мог быть тем, за кого себя выдавал.

Некоторое время в капелле было невыносимо тихо. Так, наверное, бывает перед тем, как на землю обрушится буря. Я слышала частую пульсацию крови у себя в ушах и ровный стук сердца стоящего рядом мужчины.

Стоп! Ровный? Адриан был абсолютно спокоен. Его рука не дрогнула, ни одна мышца не напряглась.

Он выдержал паузу, а затем тяжело вздохнул. И в этом вздохе искренности было не больше, чем когда я отвечала епископу о жаре в моей крови.

– Вашему Преосвященству сообщили правду, но… только частичную. – В голосе Адриана прозвучала глубокая печаль. – Я действительно проиграл крупные суммы и поставил под удар состояние моего отца. Однако это случилось пять лет назад, а отца я потерял в прошлом году. – Он сделал паузу. – Я сумел исправить свои ошибки ещё при его жизни: бросил игру, выкупил из залога наши земли и вчетверо приумножил состояние. Отец умер, благословив меня и простив мне прегрешения юности. Доказательством тому могут служить письма из банка Святого Георгия из Генуи и ведущего банкирского дома Галлии «Туртон и Баур», в которых у меня неограниченный кредит, а также вчерашнее пожертвование Собору Святого Иоанна.

Я отметила кивок епископа при упоминании пожертвования. Он явно был в курсе. И подозреваю, что это пожертвование было достойным, раз о нём известили настолько высокое лицо.

– Господь милосерден к тем, кто искренне раскаивается, сын мой. – Епископ поднял руку в благословляющем жесте. – Я рад, что ты искупил свой грех делами ещё при жизни отца. Это редкая милость – получить прощение от того, кого ранил. Ну что ж, твоё решение заключить союз с достойной дочерью Этрурии тоже говорит о том, что ты встал на путь исправления. Семья и продолжение рода – то, к чему должен стремиться каждый благородный муж.

Его Преосвященство замолчал, и воцарилась благоговейная тишина. Не знаю, о чём думали остальные, а я не сомневалась, что большая часть слов Адриана – ложь. Интересно, какая? И может ли епископ это проверить?

– В таком случае приступим к церемонии, – заявил Его Преосвященство.

Он кивнул служителю, который проводил нас сюда. Тот подошёл ближе и встал рядом со своим хозяином.

– Зачитай свод правил, брат Фабрицио.

Служитель наклонил голову.

– Торжественное обручение перед лицом Его Преосвященства, – начал он, и глубокий бас заполнил всю капеллу, – является препятствием для заключения любого иного брачного союза. В случае разрыва помолвки…

По мере того, как брат Фабрицио перечислял пункты правил, мне становилось ясно, что выход из такой помолвки возможен только один: в законный брак.

С каждым следующим словом я чувствовала невероятное облегчение от того, что становлюсь недосягаема для моего бывшего жениха, и одновременно тревогу из-за того, что уже с сегодняшнего дня я буду связана с Адрианом навечно и прочно, по крайней мере на то время, пока нахожусь в этом мире. Отменить то, что скреплено властью церкви, невозможно.

– Свободна ли ваша воля, донна Анна? – обратился ко мне епископ, вглядываясь в моё лицо. – Нет ли принуждения со стороны семьи или будущего супруга?

– Свободна, Ваше Преосвященство, – ответила я, скромно потупившись и стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– А вы, сын мой, не связаны ли вы обещанием или долгом с иной девицей?

– Не связан, отче.

– Обещаете ли вы, Адриан де Сен-Реми, взять в жены девицу Анну ди Ровере и провести обряд венчания по прошествии четырнадцати дней от сего момента?

– Обещаю, святой отец.

Епископ начал произносить фразы на неизвестном мне языке. От Бети я уже знала, что большая часть служб проводится на латинском.

Когда речь Его Преосвященства завершилась, служитель с поклоном пригласил нас к столу и раскрыл лежащую на нём книгу – старую, потрёпанную, с пожелтевшими от времени страницами.

Наши имена уже были внесены каллиграфическим почерком. Оставалось только поставить подписи. Адриан взял перо первым. Его рука была уверенной, почерк – чётким.

Мои же пальцы слегка дрожали, когда я выводила своё имя рядом с его. Чернила легли неровно, буква «н» вышла кривоватой. Но служитель тут же посыпал страницу песком, скрепляя наши судьбы.

Наши ли? Остро кольнуло душу ощущение нереальности происходящего. Я ведь не Анна, да и Адриан не Адриан.

Сплошная иллюзия.

Барон и Изабелла поставили свои подписи, как свидетели, после нас.

– Теперь перед лицом Церкви и закона вы обручены, – торжественно произнёс епископ. – Трижды в Соборе Святого Иоанна будет объявлено о грядущем бракосочетании. И, если третьей стороной не будут предъявлены свидетельства против вашего брака, через две недели мы ждём вас в соборе для совершения таинства венчания.

Дыхание перехватило. С трудом удержалась, чтобы не вцепиться в руку Адриана. Мгновение назад я пыталась понять, не подписала ли я сейчас добровольное согласие надеть на себя оковы, а теперь боюсь, что некая третья сторона может вмешаться.

О каких свидетельствах может идти речь?

Иллюзия… Как же.

Угроза моей жизни, исходящая от Орландо, настоящая. И угрозу эту мало интересует, как меня зовут на самом деле. Так какая разница, моё это имя или нет, если потерять жизнь я могу именно как Анна ди Ровере?

– Всё в порядке? – тихо спросил Адриан, когда мы уже спускались по лестнице во двор епископской резиденции.

Я кивнула. Но рваный выдох выдал мои тревожные мысли.

– Просто доверься мне, – негромко, чтобы не услышали идущие за нами барон с Изабеллой, проговорил Адриан. – Он не доберётся до тебя.

Хотелось бы верить. А как же слова Орландо о том, что только с ним я останусь жива, хоть и без магии?

Нет, я сегодня же постараюсь выяснить, что именно мне угрожает рядом с Адрианом. По уму это следовало сделать до помолвки, но в этом мире у меня всё идёт через хангову задницу.

Барон с мачехой заняли свои места в карете. Я устроилась на скамье напротив. Адриан поставил ногу на нижнюю ступень, собираясь подняться вслед за мной.

Металлический звук подсказал мне, что чугунные ворота начинают открываться. И одновременно с этим раздался приближающийся грохот копыт по мостовой.

Со своего места я не могла увидеть, кто ворвался на всём скаку во двор епископской резиденции, но по лицу Адриана догадалась.

Глава 3. Испытание на прочность

Грохот затих рядом с каретой как раз со стороны моего окна. Всхрапнул чужой конь. И хотя я знала, кто это, мне нужно было убедиться своими глазами. Я осторожно отодвинула занавесь ровно настолько, чтобы видеть и одновременно оставаться невидимой в полумраке кареты.

Очень знакомый арабский жеребец пританцовывал на месте так близко, что я могла дотянуться до него рукой. Разумеется, делать этого я не стала. Конь был недоволен до предела натянутыми поводьями, но не больше, чем его всадник, затянутый в инквизиторский мундир.

Со своего места я видела только профиль Орландо, но и этого было достаточно, чтобы понять – он в ярости. В мою сторону инквизитор не смотрел, да и не я была его главным противником. Взгляд моего несостоявшегося жениха был направлен на графа.

Адриан убрал ногу со ступени и всем корпусом развернулся к инквизитору. Теперь я могла бы разглядеть малейшие изменения его лица… если бы они были.

Только на миг мраморная маска дала трещину, а в глубине зрачков полыхнуло древнее, хищное пламя. И тут же всё застыло.

Адриан не сделал ни одного резкого движения, даже руку на эфес шпаги не положил, но я почувствовала, как воздух вокруг него начал сгущаться, словно перед грозой.

– Я предупреждал тебя, что не стоит переходить мне дорогу, граф де Сен-Реми, – голос Орландо был низким и вибрирующим от сдерживаемого гнева.

– Не тебе решать, какими путями мне ходить, – спокойно ответил Адриан. – Ты опоздал.

– Посмотрим… Сколько осталось? Месяц? Две недели? Это было Sponsalia de future*?

Последних слов я не поняла, но кажется, они звучали в речи епископа во время обряда.

– Тебя это больше не касается.

– Ну почему же. Игра продолжается… друг.

Последнее слово Орландо произнёс, словно выплюнув. Он резко дёрнул повод, разворачивая своего коня. Тот коротко заржал, осев на круп, а затем рванул с места, сразу же переходя в галоп.

Грохот копыт стих. Адриан поднялся по ступеням, задержавшись на верхней, махнул рукой кучеру и опустился на скамью рядом со мной.

– О боги… – выдохнул барон, вытирая пот со лба кружевным платком. – Мне конец. Я нарушил свои…

Лицо его приобрело землистый оттенок, а парик слегка съехал набок.

– Не думаю, что вы его хоть сколько-нибудь интересуете, – отмахнулся от его причитаний Адриан. – Но, если вас это тревожит, после обряда Sponsalia Анна уже практически моя жена в глазах света. Вы можете не принимать участия в дальнейших событиях и вернуться в свою усадьбу.

– Вот уж нет! – возмутилась Изабелла. – Мы не можем бросить нашу дорогую дочь без родительского присмотра.

Несмотря на напряжённость ситуации, я еле удержалась от нервного смешка. Изабеллу, которая была ненамного старше меня, едва ли тревожила судьба чужой взрослой дочери. Но вот позволить едва приоткрывшимся дверям в высший свет захлопнуться перед её носом она не могла.

– Граф, вы не могли бы высадить нас у дома моей швеи, – прощебетала она, вспомнив о самом важном. – Это на улице…

– Я знаю, – кивнул граф.

Не сомневаюсь. Если вспомнить, что Адриан похитил меня по дороге к этой самой швее…

– Все счета отправляйте в палаццо Рамо, – великодушно произнёс граф.

– О! Это так благородно! – задохнулась Изабелла. – Анна, я помогу тебе выбрать наряды и на завтрашний вечер, и на все ближайшие две недели. А насчёт платья для венчания…

– В этом нет необходимости, – остановил её Адриан. – Об одежде для Анны на все случаи жизни я уже позаботился.

По лицу Изабеллы пробежала тень зависти, которая тут же сменилась сладкой улыбкой. Она открыла рот, чтобы выразить фальшивый восторг, однако граф уже обратился к её мужу.

– А вы, барон?

– Я выйду вместе с супругой. Не все дела у нотариуса завершены, а потом… потом вернусь за ней.

– Хорошо.

До дома швеи мы ехали молча. Барон потел и не переставая вытирал лицо. Изабеллу распирало от желания поговорить, но каменное выражение на лице графа к беседе не располагало. Она ёрзала на скамье и сдерживалась.

Карета остановилась.

– Как только мы доберёмся до палаццо, – сказал Адриан, – я отправлю кучера за вами. Он будет ждать столько, сколько потребуется.

– О, он может не торопиться, ваше сиятельство, – мурлыкнула мачеха. – Мне нужно будет обсудить фасоны… очень детально. Думаю, мы пробудем здесь до самого вечера.

– Надеюсь, за ужином я вас увижу, – снисходительно усмехнулся Адриан.

Мачеха выпорхнула из кареты, увлекая за собой всё еще бледного барона.

Дверца захлопнулась, и мы остались одни. Тишина в карете стала другой – плотной, вибрирующей. Адриан пересел на скамью напротив, его колени почти касались моих. Я невольно подобралась. Если граф и заметил, что я съёжилась, вида не подал.

– Платье для тебя уже заказано, Анна, – сказал он, глядя в окно. – Его привезут вечером для примерки. Оно будет под стать твоему новому статусу.

– Платье? – я нервно рассмеялась. – Ты серьезно? Орландо только что фактически объявил нам войну, а мы обсуждаем платье? Адриан, насколько он опасен? Может ли он помешать венчанию?

Адриан перевел взгляд на меня. В его глазах мелькнули смешинки.

– Кто-то утром рвался в монастырь, – с ехидцей произнёс он. – А теперь ты переживаешь, не помешает ли инквизитор нашему союзу? Начинаешь осознавать, что быть рядом со мной безопаснее, чем запереть себя в келье?

– Честно? – Паника плескалась в горле, и я не смогла сдержать дрожь в голосе. – Я не знаю, где безопаснее. До сих пор я полагалась на себя.

Адриан покачал головой.

– Что-то я сомневаюсь, что ты хоть раз сталкивалась с серьёзной опасностью. Уверен, что росла ты в тепличных условиях.

– Да как ты смеешь? – Я вспылила неожиданно для себя самой. – Ты ничего обо мне не знаешь.

Отвернувшись к окну, я закусила губу, чтобы сдержать слёзы. Видеть снисходительный взгляд Адриана было невыносимо, потому что этот самоуверенный граф был абсолютно прав.

Я всегда была среди своих. Даже при патрулировании опасных районов за мной непременно следовала часть отцовских гвардейцев. И, если мне приходилось вместе с ними вступать в бой с контрабандистами, то на нашей стороне даже на земле была драконья броня и драконья же магия.

А здесь и сейчас я просто слабачка и целиком и полностью завишу от сидящего напротив человека, для которого я, скорее всего, лишь деревянная фигурка на доске в игре, правил которой не знаю.

Пальцы Адриана мягко коснулись моего подбородка, заставляя повернуть голову. Его лицо было совсем близко, маска равнодушия исчезла, в глазах появилась тёмная глубина.

– Успокойся, – тихо сказал он. Голос Адриана ложился поверх моих страхов тяжёлым бархатным покрывалом. – Инквизиция сильна, но и у меня есть рычаги, о которых Орландо предпочитает не вспоминать. Однако дело не только в этом. Я понимаю, о чём ты. Ты привыкла считать себя сильной, опираясь на дракона и магию. И тебе не по себе от собственной беспомощности.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он читал меня как раскрытую книгу. Это пугало. Или нет?

Адриан провёл подушечкой большого пальца по моей скуле, спровоцировав неконтролируемую волну жара, и нехотя убрал руку.

– Я найду для тебя занятие на ближайшие несколько часов, такое, которое заставит тебя забыть и об инквизиции, и о монастырях.

Инквизиция и монастыри отошли на задний план в тот же момент, не дожидаясь, пока мы доедем до палаццо.

Что он ещё придумал? Я терялась в догадках, но от расспросов удержалась, хотя Адриан, наверное, ждал этого. Очень уж провокационное выражение появилось у него на лице. Не хотелось подогревать его самоуверенность.

Потерплю. В конце концов, скоро узнаю.

Едва карета остановилась у крыльца, навстречу вышла Фэнлинь.

Надо сказать, при виде неё я испытала неожиданный всплеск радости. Всё-таки именно она участвовала в похищении меня у маркиза. И она с её сородичами оказалась в лесу в момент нападения. Не знаю, на чём основывалась преданность Фэн графу, но от неё исходило ощущение надёжности.

Адриан подал мне руку, помогая выйти из кареты, а затем оставил меня на попечение своей наёмницы со словами:

– Жду через полчаса.

Получается, идея с занятием для меня пришла ему в голову не в карете. Всё было спланировано заранее.

– Что будет через полчаса? – не выдержала я.

– Увидите, – лаконично ответила Фэн. – Вам придётся переодеться.

Я едва не застонала. Никакого отдыха. Скорее всего, просто сменят платье, а от корсета избавиться не удастся.

Но я ошиблась.

Едва я оказалась у себя, моя камеристка и Фэн в четыре руки помогли мне избавиться и от платья, и от корсета.

В купальне Бети помогла мне смыть с лица пудру. Хоть её было и немного, но на жаре она превратилась в сковывающую кожу маску. Затем смоченными в воде губками Бети прошлась по моему телу, помогая мне немного освежиться.

В комнате уже ждала Фэн, а на кровати лежал наряд из чёрной ткани, один вид которого меня порадовал.

Да неужели?

Штаны из плотной, но эластичной материи, не стесняющей движений, и туника, перехваченная широким поясом. А главное, никаких корсетов.

– Ух ты! – вырвалось у меня.

В присутствии Бети Фэнлинь снова перешла на ломаный этрурианский:

– Одезда. – Фэн ткнула пальцем в костюм. – Итти.

Переодевание в нормальную одежду заняло всего несколько минут. Бети, правда, неодобрительно покачала головой, оглядев меня, зато я наконец-то почувствовала себя человеком.

К костюму прилагались высокие сапоги. Это несколько смутило меня, но только до того момента, пока я не переобулась.

Сапоги сели на ноги как влитые.

– Я готова, – сказала я.

Фэнлинь провела меня по безлюдным узким переходам, которые явно не предназначались для гостей. Впрочем, слуг мы тоже не встретили.

Выйдя через боковую дверь, мы оказались в саду.

Короткая аллея привела на скрытую от случайных взглядов деревьями и кустарником площадку.

Адриан уже был там. Без камзола и парика, в одной лишь тонкой сорочке с закатанными рукавами он выглядел… опасным. Тем более что в каждой его руке было по мечу, настоящему, очень похожему на те, которыми сражались в нашем мире.

У меня даже ладонь зачесалась.

– Я решил начать с того, что для тебя привычнее. – Адриан протянул мне один из мечей рукоятью вперёд. – Ты готова?

– Да, – ответила я не задумываясь.

Меч лег в ладонь как родной. Я проверила баланс под одобрительным взглядом Адриана. Идеален.

– Ну что ж, проверим, чему тебя учили в твоём мире. – Он прокрутил сверкнувший на солнце меч в правой руке.

Я невольно крепче сжала рукоять. Внутри поднялась волна возмущения. Проверит он.

Ноги сами приняли привычное положение. Но…

– Погоди! Они же не тренировочные.

– Нет.

Я сделала шаг назад, разрывая дистанцию, попробовала пальцем заточку.

– Но… разве с такими можно?

– Боишься? – ехидно поинтересовался Адриан.

Он вообще в своём уме?

– Ты и так ранен, – вспомнила я.

Адриан подвигал левым плечом.

– Уже нет.

Только сейчас я сообразила: если вчера после ранения он берёг руку, сегодня я ни разу об этом не подумала, потому что в его движениях не было ни малейшего признака скованности, а у меня из без него было, о чём переживать.

– Разве это возможно? Ты ведь не дракон.

– Неужели ты думаешь, у меня был бы шанс прожить так долго, если бы раны были как у обычных людей? Но мы здесь не затем, чтобы болтать. Нападай!

На этот раз в голосе Адриана не было провокации, он был серьёзен.

– Не бойся, Анна, я тебя не задену.

– А если я тебя?

У него вырвался смешок.

– Тем более. Ну же…

И я сделала выпад – прямой, бесхитростный. Металл звякнул, высекая искры. Это и было моей целью. С опорой на клинок противника я крутанулась, уходя с линии атаки, и нанесла рубящий удар сверху слева. Я бы остановила свой меч, не доведя его до самоуверенного графа. Вот только этого графа на месте уже не было.

Я даже удивиться не успела, как холодная сталь обожгла моё горло. Клинок Адриана коснулся моей шеи не острой кромкой, а плашмя. Но я всё же инстинктивно подалась назад, вжимаясь в горячее тело, непонятно как оказавшееся за моей спиной.

– Твой удар хорош, Анна, быстр и техничен, но…

Дыхание Адриана запуталось в моих волосах, под лопатками перекатывались его грудные мышцы. И я не очень хорошо понимала смысл слов.

– …но он слишком заметен. Легко предугадать. Ты «кричишь» о своей атаке всем телом: замираешь на долю секунды, прищуриваешься, даже твое дыхание меняет ритм.

Он резко отстранился, возвращая мне свободу.

– Нападай снова. И постарайся скрыть эмоции.

Я стиснула зубы, негодуя на свою беспомощность. Бросила взгляд в сторону, словно заметив там нечто интересное, и сделала прямой выпад. Любое блокирующее движение собьёт его вверх или вниз, а оттуда круговым движением меч легко вывести на режущий удар.

Однако на этот раз мечи даже не соприкоснулись. Вместо того чтобы сбить мой выпад, Адриан сместился в сторону, одновременно сокращая расстояние. Острие моего меча прошло в считаных миллиметрах от его бока, а он снова оказался рядом.

Я почувствовала холод стали на своих рёбрах.

– Ты слишком быстрый, – с досадой выдохнула я.

– Ты тоже быстрая. На этот раз твоя атака была чуть лучше, хотя всё ещё слишком предсказуемая. Хуже другое: ты полностью игнорируешь защиту. Почему?

Он замолчал в ожидании ответа.

А меня прошило осознание. Пока со мной была Рейя, её чешуя защищала меня от любых повреждений. Я могла позволить себе пропускать удары. Любая сталь отскакивала от драконьей брони.

Но в этом мире я уязвима.

Адриан внимательно выслушал моё сбивчивое объяснение.

– Переучивать сложнее, чем учить, – вздохнул он. – Ладно, защитой займёмся в следующий раз. Сегодня я не буду контратаковать. Продолжаем.

Я колола, резала, рубила, злилась, негодовала, пыталась расслабиться, обмануть, раз за разом пронзая пустоту.

Адриан же, не сходя с места, встречал мой меч небрежными касаниями. Звенела сталь, разлетались искры. Моя туника промокла насквозь, а белоснежная сорочка этого гада так и осталась сухой.

– На сегодня достаточно, – небрежно заявил он. – Лучше, чем я ожидал. С техникой, конечно, проблемы. Но зато ты выплеснула всю свою ярость.

Ох, не всю. Я была готова убить его. Хотя последнюю пару часов я именно этим безуспешно и занималась.

– Твой бы темперамент, Анна… – Взгляд Адриана с сожалением скользнул по моим губам. – Идём обедать.

В то же мгновение из меня словно воздух выпустили.

Праведная злость улетучилась. Вместо жажды убийства… ну ладно, пусть не убийства… Вместо желания достать хотя бы разок этого спокойного и уверенного в себе графа, захотелось просто свернуться калачиком и чтобы никто не трогал хотя бы некоторое время.

Где? Да хоть бы и тут, посреди парка.

Я шагнула к Адриану, подавая ему меч рукоятью вперёд и покачнулась.

Сильная рука тут же обвила мою талию.

– Злость и гнев не лучшие помощники в бою, – хрипло сказал он, привлекая меня к себе. – Нужны холодная голова и расчёт.

Не знаю, как голова, а тело у него холодным точно не было.

От Адриана исходил жар, как от раскалённой печи.

Я невольно вдохнула запах его кожи – смесь можжевельника, чёрного перца и чего-то животного, пугающего и притягательного одновременно. Не в силах противиться собственному желанию, некоторое время так и стояла, прижавшись щекой к его груди.

Под тонкой тканью рубашки явственно ощущала, как перекатываются литые мышцы, и бешено стучит сердце. Почему-то мне подумалось, что разогналось оно не из-за недавней тренировки. Или мне просто этого хотелось?

Моя ладонь, всё ещё сжимавшая рукоять меча, разжалась сама собой. Сталь глухо звякнула, упав на мягкую землю.

– Я… я просто устала, – пробормотала я, чувствуя, как пальцы Адриана сильнее впиваются в мой бок, сминая ткань туники.

– Знаю, – выдохнул он мне прямо в макушку. – Я тебя загонял. Но, поверь, я знаю, что делаю. Чтобы потом долго жить, нужно сейчас пройти через это.

Всё ясно. Речь об обычной тренировке.

Я подняла голову, намереваясь сказать, что понимаю и справлюсь, но замерла. На лице графа не было привычного надменного спокойствия. Зрачки расширились, почти затопив радужку, и там внутри полыхали искорки.

В следующее мгновение взгляд Адриана сместился вниз и обжёг мои губы. Только сейчас я почувствовала, что дико хочу пить. Во рту пересохло. С трудом удержалась, чтобы не облизнуться. Что-то внутри меня подсказало, что мы и без того стоим на краю пропасти.

– Надо идти, – с трудом выдавила я и попыталась отстраниться.

Безуспешно.

Адриан рвано выдохнул. Я почувствовала, как напряглись мышцы его руки, удерживающей меня. Он словно превратился в каменное изваяние. Челюсти были так плотно сжаты, что на скулах дрогнули желваки.

– Адриан. – Его имя сорвалось с моих губ едва слышным шёпотом.

И, кажется, стало ещё хуже.

Между нами словно невидимая струна натянулась, звеня от напряжения.

Ладонь, лежавшая на моей талии, медленно двинулась вверх, опаляя кожу даже через плотную ткань, но, добравшись до лопаток, замерла. Адриан закрыл глаза, резко выдохнул и на мгновение откинул голову назад, борясь с невидимым противником, которым был он сам.

– Тебе нужно… отдохнуть, – произнёс он наконец. – Обед доставят в твои покои.

Голос его звучал ниже, чем обычно, и в нём слышались опасные, рокочущие нотки. На миг мне показалось, что в ответ в области моего сердца что-то знакомо встрепенулось.

Бабочки?

Угу: одна бабочка – большая и чешуйчатая.

«Рейя», – мысленно позвала я.

Тишина. Показалось.

Адриан чуть ослабил хватку, давая мне возможность обрести равновесие. Однако стоило мне сделать шаг, как я снова покачнулась. И только охнула, когда мои ноги внезапно потеряли опору.

Адриан, не церемонясь, подхватил меня на руки.

– Я сама… – Слабая попытка протеста растворилась под его бешеным взглядом.

– Молчи, Анна, – рыкнул он. – Не провоцируй.

Руки его при этом так стиснули моё несчастное обессилевшее тело, что на выдохе вырвался стон.

Из-за пульсации крови в ушах мне померещилось, что и у Адриана вырвался то ли стон, то ли рык. Быстрыми шагами он направился через парк к зданию.

А я уткнулась носом в его шею и замерла, вдыхая чуть терпкий запах. Через пару выдохов я заметила, что на коже Адриана появились мурашки, как будто он замерз. И я не удержалась: коснулась его шеи губами, осторожно, словно случайно. А оторваться уже не могла.

Адриан издал рычащий звук и резко ускорился.

Через несколько минут он достиг моей комнаты, но, вместо того чтобы отпустить меня, буквально упал в кресло, устроив меня на своих коленях – совсем как в прошлый раз.

Внутри меня полыхнул огонь. И стихия на этот раз была ни при чём.

– Пусти. – Я попыталась подняться.

– Теперь будешь скромницу изображать? – процедил Адриан, запуская пальцы в мои волосы на затылке и наматывая их на свою руку. – А ведь я тебя предупреждал.

Лицо его опасно приблизилось, губы застыли в миллиметре от моих губ.

– Испытываешь меня на прочность, девочка? Для тебя это игра?

––––––––––––

* Sponsalia de future (лат.) – дословно «обещание будущего», католическая каноническая форма помолвки.

Глава 4. Притирка характеров

В его взгляде не было нежности – только тёмное, голодное пламя, которое он больше не считал нужным скрывать. Моя усталость внезапно сменилась вспышкой ответной, почти звериной ярости. Я видела, как расширились его зрачки, превращая глаза в две бездонные пропасти, и на мгновение мне захотелось шагнуть в них, раствориться, забыть о том, кто я и чем мне всё это грозит.

Но в ту же секунду внутри, в самой глубине сознания, испуганно шевельнулась Рейя. Моя драконица, скованная этим миром, затрепетала, словно от смертельной угрозы. Ледяной холод осознания прошиб меня насквозь: эта близость, этот жар, который я впускала в себя, – это яд для моей сути. Каждый вдох его запаха, каждое касание его кожи выжигали во мне память о небе, крыльях и полёте.

Неужели я только что была в шаге от того, чтобы от этого отказаться?

Меня словно ледяной водой окатили.

Рука, только что цеплявшаяся за его рубашку и пытавшаяся притянуть его к себе, взметнулась вверх. Хлёсткая пощёчина прозвучала в тишине комнаты как щелчок кнута. Голова Адриана дёрнулась в сторону, на бледной щеке мгновенно проступил алый след моих пальцев.

– Игра? – выдохнула я, и мой голос задрожал от гнева. – Да как ты смеешь?! Это ты спровоцировал. Ты всё это спланировал!

Я прыжком слетела с его коленей, ожидая встретить сопротивление. Но он не пытался удержать. Напротив, демонстративно развёл руки в стороны.

На лицо Адриана снова вернулась мраморная маска. Белая, если не считать следа, оставленного моей рукой.

Мне бы остановиться, но сейчас я не была на это способна.

– Ты затеял эту тренировку, чтобы вымотать меня до изнеможения. – Я пятилась от него, задыхаясь от собственных обвинений. – Знал, что у меня не останется сил сопротивляться! Я пыталась пойти сама. Но ты специально нёс меня на руках через весь парк, провоцировал, касался… Как будто я не видела там, на площадке, твой взгляд. Это я не железная, Адриан. А ты исподволь меня ломаешь.

Адриан медленно повернул голову. Его взгляд стал холодным и острым, как те мечи на тренировочной площадке. В нём больше не было голода и жажды – только осколки тёмно-синего льда.

– Ломаю? – Его голос прозвучал пугающе спокойно.

Он резко поднялся с кресла. Одним слитным хищным движением оказался рядом, подхватил меня под локоть и, не обращая внимания на мой вскрик, буквально бросил на кровать. Я упала на мягкое покрывало, утонув в подушках, тут же попыталась вскочить, но тяжёлое тело вдавило меня в постель. Адриан навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

– Если ты считаешь, что мне нужно столько усилий, чтобы затащить тебя в постель, Анна, то ты очень плохого мнения о моей фантазии, – процедил он прямо мне в лицо. – Я мог бы взять тебя прямо сейчас. И ты сдалась бы после одного-единственного поцелуя.

Адриан замолчал. А затем неожиданно двинул бёдрами вперёд, давая мне почувствовать его возбуждение.

Тело само собой выгнулось в пояснице. У меня вырвался недвусмысленный стон.

– Вот ты и готова, дорогая, – усмехнулся он. – Я учил тебя выживать. Но если ты не способна отличить урок фехтования от соблазнения, а мою помощь – от капкана, то ты не очень умна. А глупые женщины не в моём вкусе. Ну разве что на разок-другой.

– Убирайся… – прошипела я, краснея от унижения.

– С удовольствием, – хмыкнул он. – Видит Бог, у меня есть дела поважнее, чем возиться с истеричной девчонкой, которая кусает руку, её спасающую.

Медленно Адриан поднялся на ноги, продолжая сверлить меня надменным взглядом.

В этот момент дверь без стука распахнулась. На пороге замерла Бети с подносом.

Она охнула, увидев нашу двусмысленную позу: растрёпанная я на кровати и разгневанный граф рядом в порванной у ворота сорочке. Когда это я успела?

– Мамочки. – Бети попятилась, едва не уронив поднос.

– Стучаться надо, – рявкнул Адриан, поправляя воротник, – когда входишь в покои к своей почти замужней госпоже.

Бети он удостоил всего лишь мимолётным взглядом, а затем снова уставился на меня, и появилось ощущение, что теперь меня вдавило в постель ещё мощнее, чем когда он лежал на мне.

– С этого дня, – ледяным тоном произнёс Адриан, – твоими тренировками будет заниматься Фэнлинь. У неё нет привычки носить учениц на руках, зато она отлично умеет выбивать дурь из головы.

Он резко развернулся и вышел из комнаты, едва не сбив Бети с ног. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что подвески на люстре обиженно звякнули.

Я осталась лежать на кровати, глядя в потолок. Сердце всё ещё колотилось о рёбра, щёки горели от воображаемых ответных ударов – ударов словами. В комнате витали запахи можжевельника и чёрного перца, которые я теперь ненавидела так же сильно, как жаждала несколько минут назад.

Со мной остались Бети и жгучий стыд.

Адриан умудрился, не тронув меня пальцем, ответить на пощёчину словами. В груди заледенело от его последних фраз и ещё больше от тона, которым он их произнёс. Зато щёки, напротив, горели костром.

– Я накрою вам на балконе, там стол удобнее, – предложила Бети, отведя взгляд.

Ну ещё бы, сцена, невольным свидетелем которой она стала, была не для посторонних глаз.

– Хорошо, – ответила я и попыталась подняться.

Тело отказывалось повиноваться. Это точно я сейчас горным ибексом скакала по комнате?

– Бети, – окликнула я. – Может, сначала в ванную? Я потная и грязная.

Оставив поднос на балконе, Бети вернулась в комнату.

– Вода давно готова, ваша Фэн распорядилась. – Ударение на слове «ваша» подсказало мне, что моя камеристка чуточку ревнива. – Но я думала, что после тренировки вы сначала поедите.

– Есть совсем не хочется, – жалобно сказала я.

Сейчас мне хотелось просто тепла, и не только моему измученному телу. Вот бы можно было стать маленькой девочкой, и чтобы мама была рядом: обняла и погладила по голове. Как же мне её не хватает!

Бети на роль мамы не годилась. Но, хотя мы с ней были ровесницами, из-за её ворчания и нотаций мне порой казалось, что она старше меня лет на двадцать. И, похоже, Бети почувствовала моё настроение.

– Тогда в ванну, – мягко произнесла она, подступая ко мне, чтобы помочь раздеться.

Конечно, тунику и штаны я и сама могла снять, расшнуровывать там было нечего, но не в теперешнем состоянии.

А уж когда я преодолела на подгибающихся ногах путь до купальни, пришлось признать: Адриан был прав. Я бы просто не доползла сюда с полигона. Он обо мне позаботился, принеся на руках.

Нет, всё равно он неправ. Сам же измотал до предела. А потом свалил всю ответственность на меня. Ещё и глупой назвал. Как будто мне было легко, когда он там, на площадке, на меня смотрел. И после, когда поддерживал, прижимая к себе.

Или всё-таки прав? Он, в конце концов, сдержался, а я – нет.

Я застонала, вспомнив, как провела губами по его шее. На них всё ещё оставался вкус его кожи.

Неужели я влюбилась? Как же это неправильно.

Прав или нет, оба мы виноваты. Оба нарушили границы, которые, между прочим, установила я.

И всё же пощёчина была лишней. Я вела себя как истеричка. Но только в этот момент.

Он всё равно неправ.

Всхлипнув, я погрузилась в ароматную воду. Не хватало ещё, чтобы Бети видела мои слёзы.

Горячая вода обволокла натруженные мышцы и принесла неожиданно быстрое облегчение. Полюбившийся мне аромат лаванды смешивался с чем-то ещё – хвойным, терпким, незнакомым.

Я закрыла глаза, позволяя теплу проникнуть глубже.

И вдруг почувствовала это.

Покалывание началось в кончиках пальцев – лёгкое, почти неуловимое. Затем волна прокатилась по рукам, поднялась к плечам. Не больно. Скорее... странно. Словно тысячи крошечных искр пробегали под кожей.

Мышцы, ещё мгновение назад стонавшие от каждого движения, вдруг потеплели изнутри. Тяжесть начала отступать не только в теле, но и в голове.

Я приоткрыла глаза и замерла.

Вода вокруг моего тела едва заметно светилась. Неярко – скорее мерцала, переливаясь бледно-зелёным, как лунный свет сквозь листву.

Я медленно вынула одну кисть из воды. Капли стекали с пальцев, и каждая оставляла за собой след лёгкого свечения, быстро гаснущий в воздухе. Покалывание усилилось, проникая всё глубже – в кости, в саму суть.

Боль уходила. Не просто притуплялась – именно уходила, словно вода её вытягивала, растворяя в себе. Я чувствовала, как распрямляются перенапряжённые волокна, как восстанавливаются микроразрывы в мышцах.

Полностью расслабившись, я позволила своим стихиям объединиться с неизвестной магией. Тепло разливалось по телу волнами, каждая следующая – мощнее предыдущей.

Провела я в ванне долго, пока свечение окончательно не погасло, пока вода не начала остывать. Когда я, наконец, поднялась, тело ощущалось совершенно другим. Не разбитым и измученным, а отдохнувшим, почти невесомым.

С таким восстановлением я готова тренироваться хоть каждый день. Мысли в голове тоже успокоились, хотя горчинка в душе осталась.

Бети закутала меня в большое мягкое полотенце.

– Ну как вы сейчас, госпожа? Лучше? – спросила она.

– Намного, – призналась я. – Что это было? Ведь не просто расслабляющие травки?

Бети кивнула.

– Не просто. Фэнлинь принесла эликсир. Велела добавить в воду. Сказала, что граф приказал и что этот эликсир – его личное изобретение. Заботится он о вас, госпожа, любит.

– Брось, Бети, – грустно улыбнулась я. – Ну какая может быть любовь, если мы знакомы всего три или четыре дня?

Но Бети моих сомнений не разделяла.

– Это вы со стороны не видите, как он на вас смотрит. А я вижу и это, и то, как вы себя при нём ведёте. Вы тоже влюбились, госпожа. Получается, что судьба вас там, в лесу, свела.

В груди стал стягиваться узел. Слова Бети были приятны, но говорили и о том, что всё выходило из-под контроля. Это надо было как-то решать, причём на холодную голову. И, возможно, не стоило откладывать, пока я была относительно спокойна.

– Бети, я бы хотела прямо сейчас поговорить с графом. Сходи…

– Прямо сейчас? – Камеристка лукаво улыбнулась, окидывая меня взглядом. – Не рано ли?

– Ой!

Я невольно засмеялась. Ну да, стою босая, в тонкой нижней рубашке – вид самый подходящий, чтобы спокойно поговорить с мужчиной, не провоцируя его.

Бети помогла мне переодеться в лёгкое домашнее платье и вышла. Вернулась быстро.

– Его сиятельство куда-то срочно уехал, сказал, что будет к ужину.

До ужина меня никто не беспокоил. Примерно за час до выхода появилась Жаклин. Меня снова придушили корсетом и переодели в нежно-сиреневое платье. Затем уложили волосы в простую, но элегантную причёску. Однако, когда одна из помощниц Жаклин подступила ко мне с баночкой белил, я решительно их отвергла. Жаклин возмущённо поджала губы.

– Но, госпожа, это просто неприлично. У дамы лицо должно быть белее мрамора. Иначе вы будете выглядеть как крестьянка.

– Хуже будет, если я буду непрерывно чесаться, – возразила я. – К тому же сейчас я в домашних условиях.

– Неужели вы не хотите выглядеть нежным цветком перед вашим женихом?

– Мне хватит талии тонкой, как стебель, – парировала я, повторив её утренние слова.

Жаклин вынуждена была отступить.

После её ухода я заставила Бети немного распустить шнуровку. Теперь я была готова к встрече с графом. Ну… почти готова. Чем ближе время ужина, тем труднее сохранять спокойствие.

За ужином Адриан не появился. Дворецкий сообщил, что граф приносит извинения, но не успевает завершить все дела.

Я почувствовала смесь облегчения пополам с разочарованием. Облегчение от того, что не придётся прямо сейчас смотреть в его ледяные глаза. Разочарование от того, что я всё-таки настроилась, а в следующий раз моей решимости может и не хватить.

Впрочем, в присутствии мачехи переживать было сложно. Изабелла засыпала меня вопросами.

– Ты уже видела своё новое платье? Какое оно? Что значит ждать до завтра? Даже я умираю от любопытства. Как ты дотерпишь до завтрашнего дня, не зная, в чём предстанешь перед Его Высочеством?

Вот уж цвет платья меня совсем не волновал, как и встреча с Его Высочеством.

– Всё в порядке, Белла, – отмахнулась я, – у графа прекрасный вкус. Лучше расскажи, в чём будешь ты.

Это был отличный ход: нам с бароном оставалось только слушать и спокойно есть.

Я не стала задерживаться и, как только почувствовала, что приличия позволяют, попрощалась, ушла к себе.

Бети не было. Едва ли она ждала меня так рано.

Спасаясь от духоты, я распахнула двери на балкон, впуская ночной воздух, и вышла наружу.

Луна висела над садом, заливая всё серебристым светом. Издалека доносилось журчание воды. Я прислонилась к балюстраде, вдыхая аромат ночных цветов.

– Анна…

Я вздрогнула и обернулась.

На соседнем балконе стоял Адриан.

Я растерялась. Все слова, которые я готовила, вылетели из головы. Я просто спросила:

– Ты вернулся?

– Только что. – Он сделал шаг к перилам, отделявшим наши балконы. – Увидел свет у тебя в комнате.

Между нами было метра полтора – расстояние, которое он мог преодолеть одним прыжком. Но мы оба стояли на своих территориях, словно невидимая граница разделяла нас.

– Спасибо за эликсир.

– Помог?

– Да. Очень. – Я сжала перила. – Адриан, мне нужно кое-что сказать...

– Не надо, – перебил он, – я был неправ.

Его голос звучал напряжённо.

– Что ты говоришь? Я действительно вела себя как истеричка. Распустила руки.

– Ты была доведена до предела, – уже мягче сказал Адриан. – И кажется, я сделал это специально.

Я молчала, не зная, что ответить.

– Правда в том, Анна, – продолжил он, глядя в ночное небо, – что рядом с тобой я забываю обо всех договорённостях. Но… не волнуйся, впредь я постараюсь держать себя в руках.

– А мне как быть? – вырвалось у меня.

Что я несу? В открытую признаю, что условие поставила, а сама выполнить не могу.

Но граф без слов понял мои метания.

– Тебе позволительно. Ты маленькая.

В его голосе прозвучала такая нежность, что внутри всё сжалось от сладкой боли. Устраивать бунт и кричать, что я не маленькая, было бы глупо.

На душе потеплело. Воспоминания о моих сегодняшних терзаниях, о его словах про глупых женщин, о пощёчине, потихоньку отступали, сглаживались. А второе чувство – сожаление о том, что он больше не будет бороться за моё внимание, я старалась игнорировать.

– Иди спать, Анна, – мягко сказал Адриан. – Завтра сложный день. К первому выходу в здешний свет придётся готовиться с самого утра.

Спать не хотелось. Хотелось побыть ещё немного здесь, на балконе, где лунный свет, смягчал острые углы, возникшие после недавней стычки. Просто дышать ароматом роз и продолжать успокаивающую, ни к чему не обязывающую беседу.

– И на меня опять попытаются нанести слой белил? – поспешила спросить я, цепляясь за любой предлог задержаться.

– Тебе это не нравится?

– Очень. Ощущение, словно они пытаются сожрать мою кожу. Я перед поездкой к епископу просто смыла эту гадость. Бети возмущалась, а Жаклин к тому моменту уже ушла.

– Ну что ж, у тебя отменное чутьё. – Адриан подался вперёд, облокачиваясь о перила своего балкона.

Расстояние между нами сократилось. Теперь я отчётливо видела линию его плеч, изгиб шеи, острые скулы. В неярком свете луны, которая частично скрывалась за рваными облаками, его глаза казались тёмными провалами, но я чувствовала его взгляд на своём лице – обжигающий, вопреки ночной прохладе.

– В эти белила добавляют свинец, – продолжил он, и в голосе зазвучали низкие, бархатные нотки. – Он медленно убивает тех, кто стремится к идеальной бледности. Ты меня всё больше восхищаешь. Но вот что мне непонятно… как Жаклин осмелилась… Я ведь предостерегал. Придётся её заменить.

Мне была приятна похвала, но стало неловко оттого, что я подставила девушку, которая просто пыталась сделать «как положено».

– Погоди, не надо менять Жаклин. В остальном она мне нравится. Не хотелось бы сейчас привыкать к другому человеку. Я сама с ней разберусь.

Адриан хмыкнул.

– Ну что ж, так будет даже лучше. Ты – хозяйка. Диктуй свои правила.

– А как воспримет это высший свет?

– Им придётся привыкнуть. Моде можно уступать только в тех случаях, когда она безвредна.

Моего лица коснулось дуновение ветерка принеся его запах – можжевельник и чёрный перец. Я невольно вдохнула глубже, впитывая этот аромат. Безопасный способ быть ближе, не нарушая того хрупкого перемирия, что установилось между нами.

Адриан вздохнул, и я задала давно интересовавший меня вопрос.

– Ты имеешь в виду эти нелепые парики?

– Нелепые, говоришь? Ну да. Это пришло из Галлии, король Людовик Тринадцатый таким образом скрывал свою лысину, а придворные приняли это, как знак высшей моды.

– Как же это глупо.

– Значит, завтра я буду выглядеть в твоих глазах глупым и нелепым. Придётся с этим смириться.

Новый вздох явно был лицемерным и напрашивающимся на комплимент.

Я улыбнулась, хотя в темноте он едва ли мог это увидеть.

– Тебе это не грозит. Ты, наверное, даже в женском платье с оборками выглядел бы грозно.

– Платье – это, пожалуй, чересчур, а вот без кюлот с чулками не обойтись.

– А это что? – с любопытством спросила я.

– Завтра познакомишься с местной модой. Это тоже, кстати, пришло из Галлии. Короткие штаны до колен, а к ним чулки и туфли с пряжками – необходимый атрибут аристократа, который не хочет, чтобы его приняли за простолюдина.

– Не могу себе представить.

– На светских приёмах есть свои правила. И летом в этом даже легче. В общем, приемлемо, если не украшать себя до состояния павлина.

Кто такой павлин, я не знала, но по смыслу было понятно. Сейчас меня больше интересовала женская мода.

– А какие особенности для женщин?

– Завтра утром увидишь своё платье. Не буду портить сюрприз.

Луна выплыла из-за туч, и я наконец смогла разглядеть его лицо. Адриан смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Его черты смягчились, в глазах плясали отблески лунного света.

Моё сердце пропустило удар.

– С непременным корсетом, – вздохнула я, отводя взгляд.

– Он соответствует этикету. – В голосе Адриана появились сочувственные нотки. – Однако это не значит, что мы с тобой всегда будем всё соблюдать. Помнишь, я обещал, что ты станешь той, кто будет задавать тон в одежде для верховой езды?

Мы с тобой. Эти слова согрели лучше любого эликсира.

Я кивнула и опасаясь, что он не увидит, подтвердила словами:

– Помню. Костюм такой же как сегодня?

– Не совсем. Потерпи, скоро увидишь. Ещё пара месяцев, и ты будешь блистать в здешнем обществе.

– Блистать… – бездумно повторила я и содрогнулась, когда реальность дохнула на меня холодом. – Ты уверен, что мне стоит стать заметной? Орландо…

Адриан выпрямился. Даже в полумраке я увидела, как напряглись его плечи.

– Орландо будет следить за тобой в любом случае. Здесь обратный вариант. Чем заметнее ты будешь, тем сложнее ему будет к тебе подобраться. Если про приём у контессы он ещё не знает, то завтра из опасностей будет только принц Лоренцо.

– А с ним что? – Я не могла не спросить.

– Я наводил справки. При дворе не осталось интересных женщин, которые не прошли через его постель. А отказывать принцам сложнее, чем графам.

Не мог не уколоть. Однако получилось это у него вполне изящно, почти по-дружески. Стоило и мне перенять эту лёгкую манеру.

– Всё, дорогая, – произнёс Адриан, и это слово – дорогая – прозвучало совсем иначе, чем днём. Не насмешливо, а нежно. – Ты вытрясла из меня больше, чем я собирался рассказать. Иди спать. И… спасибо.

– За что? – удивилась я.

Он помолчал. В тишине я слышала только журчание фонтана вдалеке и собственное сердцебиение.

– Всё завтра, – наконец произнёс он с лёгкой ехидцей и отступил в тень своих покоев.

Я ещё с минуту постояла на балконе, обхватив себя руками. Ночной воздух казался теперь слишком холодным без его присутствия. Но внутри осталось тепло от его слов и от его взгляда.

Вернувшись в комнату, я закрыла балконную дверь и прислонилась к ней спиной.

«Что же ты со мной делаешь, Адриан де Сен-Реми?»

Рейя слабо шевельнулась внутри – не испуганно, как раньше, скорее... вопросительно.

«Проснись, девочка моя, – прошептала я. – Без тебя мне не разобраться во всём этом».

Пришла Бети, помогла мне раздеться и умыться.

Я легла, но сон не шёл. Я прокручивала в голове каждое его слово, каждую интонацию. Вспоминала, как лунный свет скользил по его лицу, как он смотрел на меня.

«Рядом с тобой я забываю обо всех договорённостях».

И я забывала. Забывала о Рейе, о доме, о полёте. Весь мир сжимался до той невидимой границы, что разделяла наши балконы – до линии, которую так легко переступить и невозможно пересечь.

Глава 5. Выход в свет

Карета въехала в широко распахнутые ворота, прошелестела колёсами по гравию и остановилась. Адриан первым спрыгнул вниз, не дожидаясь, пока подбежавший слуга выдвинет ступеньки, а затем подал мне руку, помогая спуститься.

Этак я привыкну к тому, что без мужчины невозможно шагу ступить. В этом мире я всё больше ощущала себя беспомощной.

Женская одежда просто не допускала свободы движения. Появись необходимость быстро бежать, и любое препятствие в виде тех же ступенек может стать неодолимым.

Спрятаться в случае опасности за одной из многочисленных статуй в какой-нибудь нише – тоже не вариант, в широкой юбке на фижмах я в узкое пространство просто не влезу.

Про то, чтобы воспользоваться удобствами, в случае если будет такая необходимость, я просто старалась не думать. Просто постараюсь меньше пить. В конце концов, я сюда не есть приехала.

Барон извлёк из кареты Изабеллу.

– Дом Валенте – один из старейших в Римини, – с благоговейной дрожью в голосе пояснила мне она, как только ступила на плиты.

Мы начали неспешный подъём по широкой пологой лестнице. Факелы в кованых держателях освещали белый мрамор ступеней и позолоченные перила. Лестница вела наверх плавными пролётами с просторными площадками, где можно было перевести дух. Всё рассчитано на беспомощных дам в жутко неудобных нарядах.

Впереди барон с мачехой, за ними мы с графом.

– Не переживай, – тихо сказал Адриан, успокаивающе погладив мои пальцы, лежащие на его предплечье, свободной рукой. – Сложно будет только в первые несколько минут, когда нас будут все разглядывать. Но, скорее всего, сначала внимание будет сосредоточено на мне. Мужчины будут стараться понять, насколько я опасен в случае конфликта. А дамы – гадать, сколько средств у человека, купившего палаццо Рамо, и нельзя ли заполучить меня хотя бы в любовники.

Я фыркнула.

– Так примитивно?

– В этом вся жизнь, цели и мечты светского общества. А у вас не так?

Я покачала головой.

– Семьи нерушимы. – Я понизила голос. – У драконов всё строится на истинной связи. Изменить паре невозможно.

– Физически?

Кровь прилила к лицу при этом неприличном вопросе – спасибо трепещущему свету факелов, позволяющему краснеть и бледнеть сколько угодно, но я ответила:

– Ну почему же. Мужчина остаётся мужчиной, просто ему другие женщины становятся неинтересны.

Рука Адриана, всё ещё лежащая поверх моей, сжала мои пальцы. Все три стихии встрепенулись и потянулись к нему, а внизу живота начал разгораться костёр.

Реакция тела была настолько очевидна, что я поспешила задать следующий вопрос, лишь бы отвлечься:

– Ты хочешь сказать, что рядом с тобой я буду всего лишь тенью, и на меня никто не обратит внимания?

– Обратят. Дамы будут прежде всего изучать твой наряд, пытаясь оценить стоимость и сравнить со своим, а мужчины будут любоваться твоей несравненной красотой. Надеюсь, ты не собираешься искать среди них нового жениха?

Это была шутка?

Я нервно рассмеялась, а Адриан продолжил уже серьёзнее:

– Я был бы рад спрятать тебя, по крайней мере, до официального венчания, чтобы Орландо не смог до тебя добраться.

Я содрогнулась.

– А он всё ещё может? Разве тот союз, что мы заключили у епископа, не нерушим?

– Практически нерушим, то есть официально его расторгнуть сложно. Но если украсть невесту…

– Как это сделал ты…

– Как это сделал я, – подтвердил Адриан. – Правда, тут есть ещё одна тонкость. Многие уже считают наш брак заключённым перед лицом церкви. Ты ведь живёшь в моём палаццо.

– Я не понимаю.

– Редко кто из пар в подобных условиях удерживается от консуммации. А это после Sponsalia de future узаконивает отношения. Венчание становится формальным.

Консуммация – это… это то, что я не могу себе позволить. Я уже успела допросить Бети и знала, что брак, не завершённый физической близостью, может быть через некоторое время расторгнут. Интересно… как они это доказывают?

У меня перехватило дыхание. Словно наяву, в голове прозвучали слова маркиза: «Меня беспокоило только одно: успел он залезть к тебе под юбку или нет. На твоё счастье – нет».

– Он поймёт, что нет, – вырвалось у меня настолько тихо, что я даже не подумала, что Адриан услышит.

– Да, у него такие же способности, как у меня. Поэтому до венчания он может попытаться нам помешать.

– Может, получится его избегать?

– Я бы на это не надеялся. Лучше быть начеку.

Я кивнула.

Мы достигли верхней площадки.

– Сегодня здесь более торжественно, чем обычно, – повернувшись ко мне, сказала Изабелла. – Неужели мы увидим принца? Это такая честь.

Отвечать мне не пришлось. Ожидающий перед высокими резными дверями мажордом сделал шаг навстречу.

Барон молча протянул ему два приглашения. И Изабелла, взволнованно вздохнув, вцепилась в его локоть. По тому, что мачеха рассказывала о салоне контессы, когда мы были в усадьбе, я было решила, что контесса и Изабелла – лучшие подруги. Сейчас я в этом усомнилась. Слишком уж взволнованна мачеха. Передо мной явно тот случай, когда человек из более низкой прослойки пытается прорваться в более высокие слои общества. Контесса её, по-видимому, принимала, но не так часто, как ей хотелось бы. И уж тем более, если бы не граф, купивший палаццо, едва ли барон и мачеха получили бы приглашение в день, когда ждали местного принца.

Мажордом скользнул взглядом по бумажным прямоугольникам и сделал знак двум слугам в парадных ливреях. Те синхронно распахнули перед нами створки дверей. Из зала вырвался гул голосов.

Распорядитель набрал воздуха в грудь и объявил громким певучим голосом:

– Его сиятельство барон Этьен ди Ровере с супругой, донной Изабеллой!

Многоголосье притихло всего на мгновение, тут же возобновившись.

Барон с мачехой шагнули вперёд.

Выдержав паузу, мажордом провозгласил:

– Его сиятельство граф Адриан де Сен-Реми и его невеста, донна Анна ди Ровере!

И вот теперь воцарилась тишина. О графе знали, его ждали. Он был новинкой сегодняшнего вечера, ну и я заодно с ним.

Мы вошли. Количество свечей в огромных люстрах и в канделябрах на стенах ослепляло. Я даже не сразу смогла окинуть зал взглядом. А он был огромным.

Паркет, отполированный до зеркального блеска, тянулся до противоположной стены, где высокие окна были распахнуты в вечернюю прохладу. Потолок расписан фресками. По стенам – зеркала, статуи в нишах, картины в тяжёлых рамах.

И люди. Их было много. Дамы в платьях с широкими юбками на фижмах, кавалеры в расшитых камзолах и белых чулках.

Я почувствовала на себе десятки взглядов. В груди настороженно шевельнулась Рейя.

Барон и Изабелла отступили в сторону и смешались с толпой.

Адриан наклонился ко мне с лёгкой улыбкой на губах:

– Вперёд, дорогая!

Запахи духов – тяжёлых, приторных – смешивались с ароматом оплавленного воска. Мой чуткий нюх уловил и то, что они пытались замаскировать: застарелый пот немытых тел, несвежее бельё. Мне стоило труда сохранить на лице выражение восхищения.

Адриан повёл меня вперёд. Гости расступались, образуя для нас проход. Молчание сменилось шепотками. Рейя спала, но её тонкий слух по-прежнему был в моём распоряжении.

– Это он! – услышала я откуда-то слева. – Купил Палаццо Рамо! Говорят, заплатил золотом.

– А она кто? Ди Ровере? Не слышала о таких.

– Дочь винодела. Отец едва концы с концами сводит.

– Повезло.

Меня разглядывали, и я не оставалась в долгу. Девушке, впервые оказавшейся в высшем свете, положено смотреть на мир широко открытыми глазами. И глуповато-восхищённое выражение, которое я постаралась придать своему лицу, наверняка делало меня милой в глазах мужчин и неопасной в глазах дам. Я отметила несколько высокомерных женских взглядов, скользнувших по моему платью, презрительно оценивших моё ненапудренное лицо, и с хищным прищуром вцепившихся в Адриана.

Ну да, сравнить было с чем, то есть с кем. Только сейчас я поняла, почему граф с таким пренебрежением говорил об обязательной моде. Он судил по другим. Себя редко видишь со стороны и ещё реже оцениваешь, если ты мужчина, тем более с точки зрения женских вкусов. А вот все дамы несомненно отмечали, как отличается Адриан с его подтянутой фигурой и крепкими мускулистыми ногами от толстых господ с животами, выпирающими из-под расшитых жилетов и тонкими, словно у флао, икрами.

И откуда появилось у меня желание расцарапать кое-какие холёные физиономии? Я ведь на него не претендовала.

Мы подошли к хозяйке вечера.

Контесса Лукреция ди Валенте оказалась высокой женщиной лет пятидесяти с лицом, которое когда-то было красивым, а теперь походило на застывшую маску. Белила и румяна не могли скрыть морщин. Она окинула меня оценивающим взглядом, затем перенесла внимание на Адриана.

– Граф де Сен-Реми! – Её голос был низким, бархатным. – Наконец-то вы почтили мой скромный салон своим присутствием.

– Контесса, – Адриан склонился, целуя её руку. – Благодарю за приглашение.

– Слышала, что вы новый хозяин Палаццо Рамо. Смелое приобретение. Там столько лет никто не жил…

– Дворец нуждается в обновлении, но его кости прочны.

– Кости… – Контесса усмехнулась. – Удачное слово. Там действительно умирали короли. – Она повернулась ко мне. – А это, полагаю, ваша невеста?

– Донна Анна ди Ровере, – представил меня Адриан.

Я присела в отрепетированном реверансе.

– Вы очаровательны, – протянула контесса тоном, не оставлявшим сомнений, что она не нашла во мне ничего особенного.

Подошли поприветствовать хозяйку и барон с Изабеллой. Барон начал что-то говорить о погоде и предстоящей свадьбе. Контесса отделалась парой вежливых замечаний и переключилась на других гостей.

– Вот и всё, – тихонько произнёс Адриан, отведя меня в сторону. – Мы представлены. Нас запомнили.

И, действительно, мажордом объявил новых гостей. В зале снова стало шумно.

Мимо скользили слуги с подносами. Адриан взял для нас обоих по бокалу с лимонадом.

– Не нервничай, – успокаивающе сказал он, заметив, как я сжала веер. – Просто будь рядом и улыбайся тем, кто будет с нами общаться.

Почти сразу же рядом остановилась пара – пожилой господин с молодой женой.

– Граф де Сен-Реми? – Мужчина склонил голову. – Позвольте представиться: маркиз Джованни ди Кастелло. Моя супруга Клаудия. Слышал о вашем приобретении. Палаццо Рамо – великолепное место. Если понадобятся рекомендации по архитекторам…

– Благодарю, маркиз. Я привёз архитектора из Галлии. Он уже почти закончил отделку.

Разговор плавно перетёк в обсуждение недвижимости, банков и виноградников.

Маркиза мило улыбнулась мне, и я ответила тем же.

– Вы из Римини, донна…?

– Анна. Да, из окрестностей.

– Ваша семья давно владеет виноградниками?

– Сколько себя помню.

Ещё несколько ничего не значащих вопросов, и наши собеседники сменились.

Новые гости. Новые разговоры. Я начала терять счёт представлениям. Имена мелькали, лица сливались. Кто-то обсуждал новые раскопки в Помпеях, кто-то – последний указ Папы. Интересно, что Адриан оказался сведущ во всех вопросах и легко поддерживал любую из затронутых тем. А я заскучала. Подключила драконий слух и… тоже ничего интересного: две дамы неподалёку шептались о скандале с кардиналом и молодой вдовой.

– Синьора? – Очередной слуга остановился рядом.

На подносе стояли блюдца с цукатами и крошечные чашечки с густой коричневой жидкостью, над которыми поднимался пар.

Адриан как раз раскланялся с очередным виконтом и повернулся ко мне.

– Анна, попробуй. Это шоколад. Недавно вошёл в моду. Я не любитель, но если тебе придётся по вкусу, я побеспокоюсь, чтобы он был у тебя каждое утро.

Я взяла чашечку и пригубила.

– Не придётся, – я отправила своему жениху томную улыбку. – Слишком сладкий.

– Зато модный и дорогой, – усмехнулся он.

– Маэстро Кафарелли, – объявил мажордом очередное имя.

И весь зал восхищённо ахнул.

– Он приехал…

– Неужели я услышу его волшебный голос.

Я повернулась, особо не рассчитывая со своего места увидеть местную знаменитость. Но мы с Адрианом по-прежнему находились недалеко от хозяйки вечера, и гости расступились, пропуская вновь прибывшего в нашем направлении. У меня был шанс рассмотреть любимца публики.

Высокий мужчина неопределённого возраста, в белоснежном камзоле, расшитом золотом. На его пальцах сияли перстни с крупными камнями. Лицо Кафарелли было красивым, но каким-то неживым. Неестественная бледность и стеклянный взгляд делали его похожим на фарфоровую куклу.

Взгляд певца скользил по гостям с оттенком пренебрежения ровно до того момента, пока не наткнулся на Адриана.

Лицо Кафарелли дрогнуло. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на испуг.

Певец поморщился, словно от внезапной боли, поджал губы и, отвернувшись, прошёл мимо.

– Что за чудо! – раздался чей-то смешок за нашей спиной. – Видели, как он шарахнулся от графа? Похоже, слухи справедливы.

– Какие слухи? – спросил кто-то.

– Была дуэль в Версале, в Галлии. Граф не убил великого певца, а выпорол его шпагой. Как школьника.

– Как можно так обращаться с великим гением? – возмущённо вскрикнула одна из дам.

– А гению не следовало бы задирать не тех людей, – парировал мужской голос.

Я искоса взглянула на Адриана. Его лицо оставалось невозмутимым, но я заметила лёгкое подрагивание желвака на скуле.

– Правда? – тихо спросила я.

– Он сам напросился, – так же тихо ответил граф.

Кафарелли поздоровался с хозяйкой и спешно ретировался в другой конец залы.

– Похоже, он действительно, не рад встрече с тобой, – хихикнула я, пряча улыбку за веером.

Адриан пожал плечами.

– Мне всё равно, как он ко мне относится.

Я посмотрела в сторону, куда ушёл певец, но увидеть его было сложно. Толпа поклонников окружила своё божество.

– Честно говоря, если тут не ожидается ничего интересного, я готова потихоньку исчезнуть.

– Не получится, – откликнулся Адриан. – Ты забыла о принце, который открытым текстом заявил, что желает увидеть нового владельца Рамо. Знал бы я, что встречу тебя, купил бы палаццо поскромнее, чтобы не привлекать внимания.

– А если б меня не было? – с любопытством спросила я. – Зачем тебе привлекать внимание?

– Так проще встраиваться в новое общество.

– Его высочество наследный принц Лоренцо Эстенсе!

Всё смолкло. И все гости разом повернулись ко входу в зал.

Молодой человек лет двадцати пяти сделал пару шагов и остановился в ожидании, словно для того, чтобы дать возможность себя рассмотреть. Тёмные волосы и точёные черты лица. Одет он был скромнее большинства присутствующих – серый камзол, белоснежное жабо – никаких излишеств. Но манера держаться говорила сама за себя: это был тот, кому не нужно было доказывать свой статус.

Контесса поспешила ему навстречу. Мужчины отвешивали глубокие поклоны, дамы приседали в реверансах.

Принц окинул взглядом собравшихся, сказал несколько любезностей контессе и начал обходить гостей. Он останавливался почти у каждого, перекидывался парой фраз, улыбался. Когда принц подошёл к нам, Адриан склонил голову.

– Ваше высочество.

– Граф де Сен-Реми, – принц окинул Адриана внимательным взглядом. – Слышал о вас. Купили Палаццо Рамо?

– Да, ваше высочество.

– Смелое решение. Дворец давно пустовал. – Принц повернулся ко мне. – А это?..

– Моя невеста, донна Анна ди Ровере.

– Очаровательно. – Принц улыбнулся мне, но в улыбке была холодность. – Когда свадьба?

– Через две недели, ваше высочество.

– Поздравляю. Жаль, что сегодня не бал. Я бы с удовольствием пригласил вас на танец, баронесса, если бы, конечно, ваш жених мне позволил.

– Я польщён ваше высочество. Для Анны – честь танцевать с вами, правда дорогая?

– Разумеется, – я присела в реверансе.

– Ну, в таком случае, скоро начнётся череда балов. Считайте, что вы приглашены на первый же бал во дворце.

Голос мажордома снова взлетел к сводам зала.

– Его сиятельство маркиз Орландо ди Вальдороссо!

Сердце замерло.

– Инквизитор, – прошелестело по толпе.

И я увидела Орландо. Среди многоцветья камзолов чёрный мундир бросался в глаза. Он окинул зал взглядом хищника, высматривающего добычу.

И нашёл.

Наши глаза встретились.

Я не могла отвести взгляд. В ледяных глазах Орландо читалось что-то большее, чем гнев или разочарование – холодная решимость.

Адриан подался вперёд, загораживая меня собой.

– Правда, что граф выкрал вас из-под носа Орландо? – негромко, так, чтобы слышала только я, спросил принц Лоренцо.

Мне стало не по себе. Но врать смысла не было.

– Правда, – ответила я.

– И вы не жалеете?

– Я была не против, ваше высочество, – твёрдо заявила я, – если вы об этом.

– Вы роковая женщина, донна Анна.

Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

На моё счастье, мажордом избавил меня от неловкой ситуации, объявив:

– Контесса приглашает всех в сад на концерт!

Толпа заколыхались, направляясь к выходу в другой конец зала. Там видимо и находился выход в сад. Адриан забрал стакан из моих дрожащих пальцев, поставил его на поднос проходящего мимо слуги и взял мою руку, положив её на свою. Его пальцы были холодными.

– Идём, – тихо сказал он.

Мы двинулись за толпой к садовым дверям. Затылком я чувствовала взгляд Орландо. Тяжёлый и неотступный.

Глава 6. Четвёртая стихия

Жара спала.

После душного зала лёгкий ветерок, блуждающий между деревьями, должен был принести облегчение. И принёс бы, если бы не появление Орландо.

Едва мы покинули зал, протиснувшись сквозь толпу, закупорившую выход, Адриан увлёк меня в сторону вслед за большей частью гостей, но при этом вливаться в общий поток не стал. Он огибал скопления людей, забирая левее, туда, где толпа была реже.

Я не сразу поняла его манёвр. А когда поняла, мысленно одобрила.

Орландо в тот момент, когда мы покидали зал, всё ещё оставался в противоположном его конце, и Адриан намеренно уводил меня подальше, чтобы избежать опасной близости с инквизитором.

В толпе мы бы завязли, а, лавируя между скоплениями людей, у нас получилось довольно быстро отдалиться от палаццо, не привлекая к себе внимания. Адриан действовал без спешки, без резких движений.

Сад встретил нас запахом нагретой за день земли и роз: к вечеру их аромат стал гуще, слаще, почти осязаемым. Факелы на высоких железных подставках горели вдоль широкой аллеи, отбрасывая по сторонам дрожащие тени. Гравий похрустывал под подошвами обуви.

Я шла, прислушиваясь к разговорам, вдыхая ночной воздух, но напряжение не отпускало, и, как оказалось, не зря.

Мы прошли уже порядочно. Я позволила себе выдохнуть и оглянулась только затем, чтобы тут же об этом пожалеть.

Высокая фигура в чёрном камзоле не спеша следовала в этом же направлении. Взгляд Орландо не отрывался от меня.

Расстояние между нами было шагов тридцать, не меньше. Но под этим взглядом я почувствовала себя так, будто оказалась на линии полёта стрелы, которая вот-вот сорвётся с тетивы. Ни злости на ненавистном лице, ни раздражения – только спокойное, холодное внимание охотника, который не торопится, потому что знает: добыча никуда не денется.

Я отвернулась. Это далось мне с усилием.

– Он прямо за нами, – тихо сказала я Адриану.

– Не сомневаюсь, – спокойно ответил он. – Орландо – прирождённый охотник, но и я не жертва. Не оборачивайся. Он не должен понять, что ты нервничаешь.

Легко сказать, а вот не обернуться, чувствуя прожигающий насквозь взгляд, куда сложнее.

Впереди открылась широкая поляна с многочисленными кустами роз. Здесь человеческий поток замедлился и начал расслаиваться на ручейки.

Посреди сада был устроен помост – невысокий, в три ступени, сколоченный из тёмного дерева. По обе стороны от него возвышались канделябры в человеческий рост со множеством свечей. В неподвижном воздухе пламя стояло прямо, почти не колеблясь, и казалось, что перед сценой горят два маленьких солнца.

Вокруг помоста широким полукругом было расставлено несколько рядов стульев – изящные, с резными спинками и бархатными сиденьями. Дамы рассаживались, шурша платьями в первых рядах, мужчины, позаботившись о своих спутницах, отправлялись к более дальним.

В центре первого ряда возвышалось кресло, напоминавшее трон в миниатюре, несомненно приготовленное для принца.

Адриан увёл меня в сторону. Мы прошли между вторым и третьим рядами, пока Адриан не выбрал стул, расположенный с краю «зрительного зала» и частично скрытый пышным кустом белых роз. Пахли розы головокружительно, но это можно было и потерпеть.

Я огляделась и поняла причину выбора.

Принц уже занял своё место, и рядом с ним возвышалась чёрная фигура инквизитора.

Куст заслонял меня от них обоих.

– Садись, – негромко сказал Адриан и встал за моей спиной. – Надеюсь, тебе всё-таки удастся получить удовольствие от концерта. Этот скандалист поёт лучше большинства таких, как он.

– Каких таких?

– Потом объясню, если не догадаешься, – усмехнулся Адриан, – но, вообще-то, невинной девушке необязательно знать такие подробности.

Вот теперь мне стало интересно. Что за человек этот граф? Разжёг любопытство – и оставил мучиться. Я даже про Орландо на время забыла.

Потом всё же вспомнила и бросила взгляд сквозь ветви кустарника.

Орландо больше не смотрел в мою сторону: он стоял за правым плечом принца, слегка наклонившись к нему, и что-то негромко говорил. Принц слушал, не оборачиваясь, с лёгкой, почти неуловимой улыбкой.

Что-то в этой картине было неправильным. Слишком близким мне показалось расстояние между этими двумя, слишком фривольной – поза Орландо. Он вёл себя так, словно был на короткой ноге с принцем. Уж не в этом ли причина той приписки в приглашении, где принц настаивал на обязательном присутствии нового владельца палаццо Рамо и непременно с невестой?

Встревоженная этой мыслью, я не сразу заметила, что Кафарелли уже поднялся на импровизированную сцену и застыл в ожидании.

К принцу подошёл мажордом, поклонился и что-то сказал. Тот кивнул и поднял руку.

Голоса мгновенно стихли.

– Маэстро Кафарелли, – произнёс принц Лоренцо негромко, но в наступившей тишине его слова были слышны всем. – Говорят, ваш голос заставляет плакать камни. Так дайте же нам счастье убедиться в этом самим.

Кафарелли отвесил поклон принцу, показавшийся мне довольно небрежным. Впрочем, восхищённый вздох, пронёсшийся по рядам, убедил меня, что так и положено.

Певец был в том же белоснежном камзоле, что и в зале. Перстни на пальцах поймали свет свечей и вспыхнули холодными искрами. До поклона публике Кафарелли вообще не снизошёл.

А потом он выпрямился и открыл рот.

Я даже не сразу поняла, что это начало пения.

Первая нота возникла так, как рождается рассвет: не резко, а медленно и неотвратимо поднимаясь из тьмы. Она была тихой, почти неслышимой – и всё же пронизала насквозь. Звук шёл не из горла. Казалось, он шёл из самого воздуха, из земли, из пламени свечей – отовсюду одновременно.

Потом нота начала расти.

Высокий голос был похож на женский или даже детский, но за изяществом стояла мощь, неподвластная ни одной женщине. В нём была чистота флейты и теплота виолончели. Он касался верхних нот с такой лёгкостью, с какой ласточка касается крылом верхушек деревьев, и при этом на лице Кафарелли не отражалось никаких усилий. Звук шёл сквозь него, как будто он был проводником.

Дыхание певца не заканчивалось, фраза тянулась, разворачивалась, уходила в высоту. Там, где любой другой певец, из слышанных мной когда-либо, давно бы оборвал фразу или соскользнул с высоты, Кафарелли парил.

Я слышала, как рядом кто-то из дам прерывисто выдохнул. Чуть дальше раздался сдавленный звук, похожий на всхлип.

Мелодия поднялась ещё выше.

И вдруг что-то изменилось.

Я почувствовала это прежде, чем успела осознать: под моими ногами шевельнулась земля. Ощущение было сродни тому, как если бы весь сад находился на груди спящего гиганта и приподнялся вверх на его вдохе.

Моя стихия, последняя из четырёх, молчавшая с тех пор, как я оказалась в этом мире, откликнулась, как будто голос певца пробил внутри меня какую-то стену. Огонь вернулся раньше всех – почти сразу. Потом воздух и вода. Только земля молчала. Тяжёлая, плотная, она не слышала меня или не хотела слышать. А мою реакцию на голос Кафарелли она почувствовала и отозвалась.

Волна прошла снизу вверх – через стопы, поднялась по ногам вверх, пробудила вибрирующее ощущение в животе и закрутилась в центре груди, рядом с сердцем. Как будто что-то огромное и очень древнее наконец откликнулось и повернулось ко мне.

«Ваш голос заставляет плакать камни!»

Я несколько раз слышала эту фразу, но не воспринимала всерьёз. Слова и слова – просто светская любезность. Но теперь, ощущая, как земля отвечает на голос Кафарелли, я подумала: «Неужели такое возможно? Что, если в этом мире музыка – это тоже своего рода магия?»

На миг мне показалось, что Рейя подняла голову и прислушалась. Я потянулась к ней, но нет, отклика по-прежнему не было. И всё же внутри что-то затрепетало.

Голос Кафарелли уходил в темноту сада, растворялся в ночи и одновременно оставался здесь, между деревьями, переплетался с огнями свечей и факелов. Он не просто заполнял пространство – он его перекраивал. Сад больше не был просто садом. Он стал почти призрачным. Ожили деревья, потянулись ветвями на магический звук голоса, раскрылись ночные цветы, одурманивая ароматом.

Земля продолжала дышать. Я чувствовала это всем телом: лёгкая дрожь под каблуками, почти неуловимая, идущее снизу тепло. Я не управляла этим, просто ощущала.

Впервые с тех пор, как я оказалась в этом мире, земля говорила со мной. И, что удивительно, я понимала её даже лучше, чем в своём, родном мире.

Мелодия поднялась выше. Ещё выше. Кафарелли пел с закрытыми глазами, запрокинув голову чуть назад, и, казалось, он уже не здесь, а там, куда уносит его голос, – далеко за пределами этого сада, этого вечера, вне этого мира.

Земля под ногами качнулась сильнее. Я услышала испуганный женский вскрик и очнулась.

Одна из дам в первом ряду медленно сползала со стула, цепляясь за сиденье, как будто у стула подломились ножки. Рядом другая схватилась за соседку, но и та тоже пошатнулась. Волна прошла по земле, и стулья качнулись вместе с ней. Пламя свечей метнулось в сторону.

А потом я увидела камни.

Сначала один. Небольшой, округлый, он просто высвободился из земли и поднялся в воздух. Потом другой. Третий. Земля вокруг помоста вспучилась и пошла трещинами, а из трещин, медленно набирая скорость, начали подниматься камни – большие и маленькие, плоские и угловатые. Они кружили вокруг певца сначала медленно, потом быстрее и ещё быстрее, закручиваясь в вихрь, светящийся изнутри золотом.

Кафарелли пел. Он пел с закрытыми глазами и не видел того, что происходит вокруг него.

Пронзительно завизжала какая-то женщина, и в первое мгновение мне показалось это кощунством. Но к первому визгу добавился второй, третий. Гости вскакивали со стульев, отступали назад, подальше от сцены, потому что каменный вихрь захватывал всё больше пространства. Падали на землю первые ряды стульев, опрокинулся трон. На нём к этому моменту никого не было. Я обвела взглядом пространство и успела увидеть Орландо, который под руку уводил принца от опасного места.

Один из слуг уронил поднос, и звон серебра, столкнувшегося с камнями, резанул по ушам.

И тут я поняла.

Не сразу. Сначала появилось ощущение, как будто я держу что-то в руках, чего не держала прежде. Это была струна. Нет, даже не в руках. Струна начиналась в моём хранилище силы, сразу под сердцем, а другой её конец скрывался в каменном вихре и в золотистом свечении вокруг Кафарелли.

Это была моя магия. Сама того не заметив, я отреагировала на пение пробуждением четвёртой стихии. Камни в воздухе держала я. Вихрь вокруг певца создала тоже я.

И в тот момент, когда я это осознала, Кафарелли наконец открыл глаза.

Пение оборвалось на самой вершине фразы, там, где звуку полагалось лететь ещё долго. Одновременно с этим лопнула струна внутри меня.

Камни рухнули.

Все разом – с грохотом, с треском, с облаком пыли. Несколько штук ударили в деревянный настил помоста. Один, большой, покатился в сторону фонтана и с плеском упал в воду. Кафарелли стоял в центре этого разгрома – неподвижный, бледный, с выражением дикого ужаса на лице.

Мгновение тишины. А затем над толпой пронёсся крик:

– Колдун! Он колдун!

И началась паника.

Люди бросились в разные стороны, словно спугнутая стая птиц, падали, спотыкались об упавших. Дамы визжали. Ряд стульев опрокинулся с сухим деревянным треском, будто сломалось одновременно множество костей.

Земля под ногами снова качнулась – сильнее, чем прежде.

Я попыталась устоять и не смогла. Что-то внутри меня тянулось вниз, к этому тёмному горячему гулу в глубине, и земля тянулась в ответ – жадно, неудержимо, как будто вырвалась из заточения, нашла меня, наконец, и не собиралась отпускать.

Я не управляла этим. Я вообще не понимала, как это остановить. Земля была частью меня, и мы одновременно потеряли контроль над происходящим.

Ноги подломились, но я не упала.

Адриан успел подхватить меня одним движением. На миг мне показалось, что я перестала чувствовать землю, но она нашла меня снова – раньше, чем я успела обрадоваться.

Адриан свернул в боковую аллею. Он шёл быстро, почти бежал, предпочтя путь в стороне от взбудораженной толпы.

Я слышала крики, но будто сквозь толщу воды или, вернее, сквозь гул и вибрацию.

Земля гудела во мне, и я не могла её заглушить. Стихия, которую я столько ждала, которую так хотела почувствовать, теперь захлёстывала меня с головой, и я тонула в ней.

Не знаю как, но Адриан оказался быстрее остальных, хотя выбрал не самый короткий путь. Едва мы пересекли линию ворот, перед нами остановилась наша карета, управляемая одним из Вэй-Лунов, второй из них же распахнул дверцу. Через мгновение мы оказались внутри.

Но, как я ни была растеряна, прежде чем захлопнулась дверца нашей кареты, я успела увидеть отряд всадников, приближавшийся к воротам палаццо с другой стороны улицы. Чёрные камзолы. Инквизиция.

6.2

— Вперёд, — рявкнул Адриан возникшему в окне силуэту в чёрном.

Тот мгновенно растворился в темноте.

Из рук при этом граф меня не выпустил. И когда карета рванула с места, меня буквально впечатало в его мускулистое тело.

Мыслей о том, чтобы сползти с его коленей и устроиться на скамье, не возникло. Внутренняя вибрация и гул не прекращались, захлёстывая меня, лишая уверенности.

И в поисках защиты я до боли в пальцах вцепилась в камзол Адриана, беспощадно сминая ткань.

— Успокойся, — выдохнул мне в шею мой фиктивный жених, ещё крепче прижимая к себе. — Просто дыши и постарайся усмирить свою стихию.

— Ты её чувствуешь? — с трудом выдавила я.

— Твою четвёртую? А как иначе? Землетрясение ощутили все. Его источник — только я. Как только я подхватил тебя на руки, поток пошёл через меня.

— И сейчас идёт?

Граф лишь хмыкнул. Ну да, вопрос идиотский.

— Он тебе…

— Нет, не навредит.

Возникшая было тревога отступила, и во мраке блеснул огонёк надежды.

Я подумала пару мгновений.

— И у тебя не получается его прервать?

Адриан покачал головой.

— Я могу сделать это с лёгкостью, но не должен. Если ты сама не возьмёшь под контроль собственную стихию, при следующем прорыве она тебя сметёт.

Слабачка! Какая же я слабачка! Щёки опалило жаром стыда. За эти дни я привыкла прятаться за спиной Адриана и сейчас, сидя на его коленях, по привычке рассчитывала, что он сделает всё вместо меня.

Разве этому меня учили?

«Стихия, которую не укротила сама, — не твоя стихия».

«Драконьи боги не дают испытаний не по силам».

Это постулаты!

С усилием разжав сведённые пальцы, я сползла с коленей Адриана. На этот раз он меня не удерживал, только придержал за локоть, помогая пересесть на скамью напротив.

Я закрыла глаза, направила внимание внутрь себя и расслабилась. Земля гудела, вибрации проходили волнами по костям. Вода, огонь и воздух отсиживались в Хранилище — три пружины, готовые сопротивляться вторжению чужой стихии и ожидавшие моей команды. Они были увереннее меня и, скорее всего, получив приказ, вытеснили бы захлестнувшую меня магию. Вот только земля не была им чужой, они просто её не узнавали.

Я открылась навстречу. Энергии было много, очень много, но я больше не пыталась сопротивляться потоку. Я превратилась в губку, впитывающую силу. Я искала знакомые оттенки и, узнавая, принимала. И в тот момент, когда появилось ощущение переполнения, я не стала перекрывать путь потоку, а наоборот, расслабилась ещё больше, размывая границы. На целую вечность я зависла вне пространства, и стихия земли зависла вместе со мной. Гул стих, вибрация, достигнув высшей точки, превратилась в ничто. Мы растворились друг в друге.

Вернувшись в реальность, я открыла дверь в Хранилище и теперь все четыре стихии закружили внутри меня водоворотами, сплетаясь в замысловатые узоры и заново узнавая друг друга.

— Восхитительно! — произнёс Адриан.

И я, не открывая глаз, поняла, что он улыбается.

Вот только его следующая фраза напомнила мне о том, что ничего ещё не закончилось.

— А вот теперь моя очередь действовать. — В голосе Адриана чувствовалась готовность натянутой тетивы. — Фэн, пора!

Только сейчас я заметила, что наша скорость почти сошла на нет. Колёса лишь лениво постукивали по булыжнику.

— Что происходит?

Дверца кареты распахнулась.

— Просто держись крепче, — коротко скомандовал Адриан, и его руки сомкнулись на моей талии.

Доля мгновения, и я уже в седле. Меня усадили боком, знакомая сила скрутилась вокруг, фиксируя к тонкой фигурке в чёрном.

— Головой ответишь, Фэн, — жёстко предупредил Адриан.

И конь двинулся с места.

Всё пространство было запружено каретами, и сначала я подумала, что это нормально: не только мы сбежали с концерта, и всё дело в панике.

Но, прежде чем конь, миновав два экипажа, свернул в темноту бокового проулка — слишком узкого для проезда карет, я увидела далеко впереди настоящую причину остановки: улица самых роскошных особняков Виа Дорато была перегорожена поставленными поперёк каретами.

— Инквизиция, — ответил на мой невысказанный вопрос певучий голос Фэнлинь.

— Куда мы едем?

— В палаццо. Туда без высочайшего разрешения инквизиция не посмеет вторгнуться.

«А если посмеет?» — Этот вопрос так и не вылетел из моего рта.

Он был сейчас неуместен. Граф наверняка знает лучше. А нам бы… нам бы до этого палаццо добраться.

По обеим сторонам проулка уходили в ночное небо высокие каменные заборы. Шум Виа Дорато давно отдалился, и цоканье копыт нашей лошади отражалось эхом от стен. Вернулось тревожное состояние. Нас ведь слышно издалека. Что, если Орландо, позаботившись о перекрытии улицы, не забыл и об этом проулке? Что, если в конце нас ждёт засада?

— Где мы едем?

— Слева палаццо Корона, справа — палаццо Соле.

— Соле? — Я содрогнулась. — Но ведь это же…

— Всё верно, — спокойно сказала Фэн. — Соле принадлежит маркизу. Поэтому его сиятельство выбрал запасной маршрут как можно ближе к резиденции своего кровного врага.

Так они всё-таки враги?

— А нас не встретят на въезде в лес? — спросила я и на всякий случай потянулась к Хранилищу стихий.

Все четыре были на месте и походили на сжатые пружины, чувствуя мою тревогу.

Если на нас нападут… Главное, чтобы в лесу не было самого Орландо. У меня мороз пробегал по позвоночнику, стоило мне вспомнить, как легко маркиз расправился с моим воздухом. Никаких гарантий, что все мои четыре стихии смогут ему противостоять, не было, а вот то, что он обрадуется возможности вытащить из меня в четыре раза больше магии, — такое подозрение у меня было. Я попыталась отогнать от себя эту мысль. Не может же Орландо быть везде одновременно. А если на него, как и на Адриана, работают люди с даром, то с одним-двумя я, пожалуй, справлюсь. Да и Фэн со мной. Она точно не беззащитная.

Приведя стихии в боевую готовность, я попыталась немного отвлечься, чтобы не перегореть к тому моменту, когда может возникнуть опасность.

— Ты сказала про кровную вражду. Давно они враждуют?

— Мне это неизвестно. О существовании маркиза-инквизитора я узнала в тот день, когда мне было велено вас похитить.

Враг… Или всё-таки друг? Такой же бессмертный. Сколько раз они уже встречались? Это надо выяснить, но позже.

Стены с обеих сторон закончились одновременно, и мы въехали в лес.

Лес.

Я стиснула зубы и крепче вцепилась в луку седла. Тот же самый лес, где на нас уже однажды напали.

Я потянулась к органам чувств: слух и зрение откликнулись, но не так, как при Рейе, а словно бы нехотя и на малую толику.

Всё же стало лучше.

— Астор вывезет, — шёпотом сказала Фэн. — Он почувствует опасность.

И именно в это мгновение на тропу выступил тёмный силуэт.

Глава 7. Уроки Лиссы

Стихии сорвались раньше, чем я успела подумать.

Земля вздыбилась под тропой, воздушные дротики вылетели из раскрытой ладони. Фэн отреагировала мгновенно — её магия скользнула поверх моей стихии, спеленала и увела в сторону.

Невысокий кустарник, отделявший тропу от деревьев, лишился верхушек.

Человек в чёрном не стал дожидаться повторения атаки — просто растворился в тенях с другой стороны тропы.

— Я же сказала, — вздохнула Фэн. — Астор почувствует опасность. А это свои. Всё, Лун, выходи, госпожа успокоилась.

Ничего я не успокоилась, сердце скакало в груди, как бешеное, и злилась я на весь мир, а больше всего на Фэнлинь, которая не могла не понять, что я попросту испугалась.

— Можно же было предупредить, — процедила я.

— О чём? Я сама заранее не знала, кто встретит нас на этой тропе, — спокойно сказала Фэн и обратилась к снова появившемуся Луну: — Всё в порядке?

— Теперь да, — ответил тот. — Проверил все окрестности. В засаде было трое: два воина и один человек с даром.

— Что? — вырвалось у меня, хотя я и так всё отлично расслышала.

Злость снова преобразовалась в страх. Кровь зашумела в ушах.

— Всё хорошо, госпожа, — словно издалека донёсся голос Фэнлинь.

Слов в ответ у меня не нашлось.

Получается, Орландо всё предусмотрел, понял, что Адриан может отправить меня через лес. Хотя нет, не всё, Луна он не предусмотрел.

У меня вырвался нервный смешок.

— Вы в порядке, госпожа? — с тревогой спросила Фэн.

— И где они теперь, те, кто нас поджидал? — вопросом на вопрос ответила я.

Фэн хмыкнула за моей спиной, а Лун поклонился, сложив руки перед грудью.

— Они больше никого не побеспокоят, госпожа, — сказал он и снова растворился в тенях.

Вот так просто — не побеспокоят.

Фэн направила коня вперёд. Мой взгляд скользил по деревьям и кустарникам, обступившим тропу. Я вглядывалась во тьму и при этом надеялась, что не увижу следов того, что недавно совершил Лун. Не увидела. Лун был аккуратен.

Я не выдержала затянувшегося молчания.

— Ты сказала Астор. Это же конь графа?

— Да, — коротко ответила Фэн и добавила: — Но лучше пока молчать, госпожа. Очень уж хитёр маркиз.

Больше я не пыталась заговорить. Если Орландо перегородил тропы, ведущие с Виа Дорато в лес, то едва ли он забыл про въезд с тыла в палаццо Рамо. Его он должен был перекрыть первым. А значит, ничего ещё не закончилось.

Я содрогнулась. Фэн моментально отреагировала.

— Вы сильная, госпожа, — еле слышно сказала она, — у вас много магии, но вы напряжены и уязвимы. Доверьтесь. Мы справимся.

Уязвима… С этим было сложно спорить.

Снова накатило то же неприятное ощущение, что и в карете — ощущение собственной никчёмности.

И если там Адриан вернул мне частичку самоуважения, предоставив возможность действовать самой, то сейчас мне было прямо предложено спрятаться за чужие спины.

Четыре стихии снова были со мной, и тем не менее я чувствовала себя беззащитной. Только сейчас я осознала, что с самого первого мгновения в этом мире я малодушно молила богов об одном — вернуть мою Рейю.

Это что же получается?

Всю жизнь я считала себя главной в нашем тандеме. Нас так учили: человек — первая ипостась, дракон — вторая. А оказалось… оказалось, что я целиком и полностью зависела от своей драконицы. Я от неё, а не наоборот.

Без моего дракона я пустышка и как личность, и как боец.

Осознание этого обожгло изнутри.

Резкий крик птицы неподалёку напомнил мне, что сейчас переживания неуместны. Не то время и не то место.

Мы всё ещё в опасности, и я не хочу быть балластом.

На этот раз у меня получилось взять себя в руки. Я расслабилась и позволила стихиям свободно течь по каналам.

Моя бабушка Лисса не была драконом, и у неё от рождения был только воздух. Зато им она владела в совершенстве. Ещё до проявления Рейи она меня кое-чему успела научить. Эти уроки не состояли из нудных лекций и повторения сложных упражнений.

Мы играли в разведчиков и охотников.

Сформировать воздушное щупальце и подкрасться так, чтобы тебя не заметили. Коснуться и сбежать, не позволив зацепиться за воздушный хвост. И наоборот, почувствовав слежку, не выдать себя, дождаться момента и, проехавшись на чужом потоке, добраться до того, кто его отправил. Опять же незаметно.

Я вспомнила состояние беззаботной игры и отпустила воздушную стихию, разделив поток на сотни нитей.

Тончайшие щупальца разошлись от меня во все стороны одновременно, встраиваясь в естественные воздушные потоки: вперёд по тропе, в глубину леса по обеим сторонам пути, назад, обтекая Фэн. Мне почему-то было очень важно сделать всё так, чтобы воздушница из Поднебесной ничего не заметила.

По микропотокам пошла информация. Живое нашлось сразу. Кто-то мелкий настороженно застыл в корнях дерева, готовясь в любое мгновение нырнуть в норку. Должно быть услышал Астора. На ветке высоко над головой мерно стучало крохотное сердечко спящей птицы. Её наше появление не заинтересовало.

А потом шагах в пяти от тропы я нашла человека. И сейчас охотничий инстинкт не позволил мне испугаться, потому что всё было отработано на уровне безусловного инстинкта ещё в детстве. Мой воздух обтёк человека, оценил биение сердца, проверил, какие мышцы напряжены, и не считал угрозу.

— Один человек там, — негромко сказала я Фэн, указав направление, — но это не враг. Возможно Лун.

Фэн придержала Астора.

— Как вы?.. — она замолчала.

Я почувствовала, как вокруг моих нитей шевельнулся воздух, и растворила их.

«Если тебя нашли, не пытайся сбежать, — учила бабушка, — просто исчезни, иначе опытный враг пройдёт по следу твоей магии».

Фэн успела меня почувствовать, а поймать нет. У неё вырвалось удивлённое восклицание, немного вознаградившее меня после недавних самоуничижительных откровений.

— Вы так интересно работаете с воздухом, госпожа, — произнесла Фэн на этот раз с обычной громкостью, из чего я сделала вывод, что опасность нам больше не грозит. — Я видела подобные нити у своего учителя в Поднебесной. Он обещал меня научить позже.

Астор уверенно тронулся вперёд, а через мгновение я узнала место.

Глазами я не смогла различить ни одной знакомой детали, но шевельнувшиеся внутри стихии подсказали мне, что мы находимся там, где на нас напали во время конной прогулки.

— Тут всё проверено, мы почти дома, — успокоила меня Фэн.

Я вернула её к предыдущей мысли.

— Научил?

— Не успел, — хмыкнула Фэн. — Обещал после того, как я выполню задание.

Я ждала продолжения, уже зная, что на наводящие вопросы Фэн отвечать не станет. А если захочет рассказать, то сама это сделает.

Фэнлинь не спешила. Однако, едва мы въехали во владения Рамо, она продолжила:

— Мне нужно было выполнить заказ. Моей жертвой должен был стать цзянцзюнь Байфэн*, который по словам заказчика принёс много бед провинции Юньпин. К тому же у учителя были и личные счёты с этим военачальником. До меня он уже отправил двух своих учеников, и они не вернулись.

Фэн замолчала. Я, затаив дыхание, ждала.

— Я тоже не вернулась, как и Вэй с Луном.

— Погоди, — я всё-таки не выдержала. — Ты говоришь о тех Вэе и Луне, который служат графу?

— Всё так. Цзянцзюнь Байфэн взял в плен нас троих и проявил при этом столько мастерства, что мы склонили перед ним головы, попросив взять в ученики. Он согласился. А потом он заявил, что его миссия в Поднебесной окончена, и мы отправились вместе с ним в Галлию.

Астор остановился у знакомого крыльца.

Фэн спешилась, явно не собираясь продолжать, но картинка у меня уже начала складываться.

— А в Галлии он превратился в графа де Сен-Реми, — закончила я вместо неё.

— Именно так, дорогая. — Адриан шагнул из тени и протянул руки, помогая мне спуститься на землю.

———————————————————

* цзянцзюнь (кит.) — генерал, военачальник

7.2

Я соскользнула с седла ещё до того, как руки нашли опору — плечи единственного мужчины, рядом с которым я чувствовала себя в безопасности.

Адриан подхватил меня в полёте и притянул к себе. Я замерла, не в силах отстраниться. Слишком уж спокойно мне стало. Моментально ушло напряжение последних нескольких часов.

Сквозь все слои платья я ощущала жар разгорячённого мужского тела. Хотелось закрыть глаза и раствориться в его тепле, ни о чём не думать, просто довериться.

Ему можно было доверить свою жизнь.

Он умный, он бессмертный, и он хорошо знает моего врага. Он точно справится.

Но…

Снова те же мысли, то же стремление спрятаться за спину, ничего не решать. Нет уж, хватит.

Тяжело вздохнув, я упёрлась обеими ладонями в грудь Адриана и всё-таки отстранилась.

Ладони поймали ответный вздох, хотя, возможно, мне показалось. Мужчина, проживший столько, сколько он, едва ли способен всерьёз расстраиваться из-за недоступности одной девушки. Да, он на меня реагирует, но едва ли необходимость сдерживать себя является для него настоящей проблемой.

И это правильно. Нет ничего важнее самой жизни. Отношения вторичны. А эмоции ещё и могут подвести в опасный момент.

— Пойдём. — Адриан жестом указал в сторону крыльца. — Фэн, распорядись насчёт ужина.

— Ох, — вырвалось у меня. — А барон с Изабеллой?

— Не беспокойся, их заберут. Точнее, уже забрали. Но я предлагаю поужинать без них. Нам есть, что обсудить. Пригласишь к себе на балкон?

Я стиснула зубы. Адриан произнёс всё это таким великосветским тоном, за которым не просматривалось даже толики личного отношения ко мне. Не уверена, что ему вообще нужно себя сдерживать. Холоден и спокоен. А я? Ведь только что рассуждала правильно, так откуда это скребущее чувство в душе?

— Разумеется, — ответила я и порадовалась, что мой голос не дрогнул.

Адриан открыл передо мной дверь, пропуская внутрь.

Мы вошли в знакомый холл, из которого лестница вела наверх к нашим покоям. Пламя свечей дёрнулось от сквозняка. Огненные отблески запрыгали по стенам словно живые. Я невольно бросила взгляд на скульптуру, за которой пряталась во время визита Орландо. Сейчас за ней была густая тень — отличное место для засады. Не удержавшись, я выпустила воздушные нити, стараясь, чтобы они не задели Адриана. Никого.

— Полезный навык, — негромко сказал граф за моей спиной. — Об этом мы тоже поговорим.

Всё-таки заметил.

А ведь Орландо такой же как он. Оба тогда за столом смогли почувствовать мою воздушную стихию. Значит ли это, что для маркиза уже не секрет, кто именно заставил плясать камни вокруг певца? Или можно надеяться, что расстояние ему помешало?

Вопросы… вопросы… Я покосилась на Адриана. Вид у него по-прежнему был невозмутимым.

И ещё кое-что пора было выяснить. Я до сих пор не спросила, что имел в виду маркиз, сказав, что рядом с ним я выживу, пусть и лишусь магии. Так какая же опасность мне грозит рядом с Адрианом?

Лестница не место заводить этот разговор. Хоть я и пробежалась по углам своими воздушными потоками, но захватила только холл первого этажа. А акустика тут великолепная, эхо откликается на каждое слово. На проверку всех трёх этажей у меня силёнок не хватит.

Пару пролётов мы поднимались молча: я берегла дыхание. Корсет и многослойное платье сковывали движения и к тому же весили немало.

На площадке второго этажа я остановилась передохнуть. Сейчас в неверном свете свечей скульптуры, украшавшие лестницу, выглядели ещё более живыми, чем днём. Малыш с луком, казалось, вот-вот щёлкнет тетивой, а тот, что с лютней проведёт пухлыми пальчиками по струнам.

Я не удержалась и коснулась крыла ближайшей скульптуры. Ажурные и лёгкие на вид перья были холодными и каменными. Иллюзия.

— Что означают все эти скульптуры с крылатыми младенцами?

Адриана не удивило, почему после всего, что произошло совсем недавно, я задаю такой легкомысленный вопрос.

— Жизнь, — ответил он. — Вон тот с рогом и фруктами — плодородие и изобилие. С лютней — искусство. С факелом — страсть. Есть общее название — путти, но у того, что с факелом и того, что луком и стрелами есть и второе — аморетти. Они дарят людям любовь.

В голосе Адриана появились хриплые ноты. И что-то в моей груди тут же сжалось в ответ.

— Какое отношение лучники имеют к любви? — спросила я, делая шаг в сторону лестницы, ведущей вверх.

— Они пронзают волшебными стрелами самые чёрствые сердца, заставляя людей терять рассудок и совершать глупости.

Последние слова прозвучали тихо. Я не рискнула обернуться, но почувствовала, что он рядом, очень близко. Горячее дыхание коснулось моих волос.

Идти. Нужно было срочно идти дальше, но ноги отказывались повиноваться. Я сделала ещё шаг, покачнулась и опёрлась рукой о перила.

— Ты устала. Давай я тебя понесу?

Я мотнула головой.

— Сама.

Рука Адриана легла на перила, преграждая мне путь.

— Не геройствуй. Ты и так сегодня потратила много сил. Пробуждение стихии, а главное, её усмирение — это больше, чем может вынести даже очень подготовленный человек.

Хотелось возразить, что я подготовленная. Земля — это моя стихия. Я прямая наследница самого сильного чампийского рода. Но бравировать этим перед Адрианом было сложно. Он видел сегодня, что я не справилась. Точнее справилась, но далеко не сразу.

В следующий момент мои ноги потеряли опору. Спорить больше не хотелось.

Адриан преодолел пролёты до третьего этажа легко и гораздо быстрее, чем мы поднимались на второй. Он был прав, я действительно устала.

Однако перед дверью в мои покои я всё-таки попросила отпустить меня. Не хотелось, чтобы Бети увидела.

Адриан поставил меня на ноги, но не отпустил. Его рука осталась на моей талии.

Прежде чем я успела вывернуться, он уже открыл дверь и увлёк меня за собой.

Из купальни выскочила Бети.

— Ванна… — начала она и смутилась.

Рука Адриана по-прежнему лежала на моей талии.

— Ванна — это хорошо. Я тоже освежусь немного. Бети, помоги госпоже переодеться. Думаю, для нашего семейного ужина корсет не понадобится. — Он бесцеремонно поцеловал меня в висок. — В тунике и шароварах тебе будет удобнее, дорогая.

Адриан вышел, но ощущение от прикосновения его губ осталось.

Игра. Мы продолжали играть на публику, пусть даже зрителем была просто камеристка. И дальше мы будем играть. И когда-нибудь я привыкну к тому, что эти поцелуи ничего не значат.

Глава 8. Прозрачность

Летняя жара, многослойное платье, волнение и бегство через ночной лес, где меня ждала засада.

Не дождалась. Лун, один из загадочных людей в чёрном, решил эту проблему. Но перегрелась я знатно во всех смыслах.

Сказать, что мне было жарко — это ничего не сказать. Ткань липла к телу, корсет давил, воздуха не хватало.

— Пить! — это было первое, что я потребовала у Бети, когда Адриан вышел.

Бети подала мне стакан с кислым ягодным напитком. Я выпила его залпом и только потом пожаловалась:

— Он тёплый.

— От холодного в жару простывают, — проворчала Бети назидательным тоном.

Я закатила глаза, но доказывать, что людям с даром обычная простуда не грозит, не стала. У меня элементарно не было сил на спор.

— Бети, помоги мне всё это снять.

Тяжёлое платье сползло на пол, следом полетел корсет, и я застонала от облегчения.

— Ванна. — Бети открыла передо мной дверь.

Вода была в меру горячей. И, пожалуй, именно такая требовалась моему телу.

Я погрузилась в ванну с головой. И некоторое время просто парила в невесомости, позволяя телу раствориться. Затем вынырнула и закрыла глаза.

Напряжение отпускало медленно, слой за слоем.

Расслабились плечи, на которые больше не давил вес многослойного платья. Расправились рёбра, избавленные от корсета. Я сделала несколько глубоких вдохов, ощущая, тянущую, сладкую ломоту в боках — так ноют затёкшие мышцы, когда наконец даёшь им свободу.

Голова слегка закружилась от избытка воздуха.

Бети намылила мои волосы, чтобы смыть пудру, и принялась массировать кожу головы.

Это было волшебно.

Я позволила себе некоторое время ни о чём не думать: ни об Орландо, ни о танце камней вокруг Кафарелли, ни об очередной охоте на меня.

Жаль, это продолжалось недолго. В спальне послышались шаги, и Бети мигом выскочила из купальни, чтобы проверить, кто это. Вернулась сразу же.

— Ужин принесли. Я велела накрыть на балконе.

Ужин. Меня накрыло чувство голода. Если хорошо подумать, то я с обеда ничего не ела. Не считать же за еду те пару глотков горячего шоколада, который я попробовала на приёме у контессы.

Бети по-быстрому промыла мои волосы и окатила меня прохладной водой, смывая пену. Я выбралась из ванной.

Как и велено было графом, камеристка принесла мне штаны и тунику, так что одевание не заняло много времени.

Бети заплела мои влажные волосы в простую косу. Пару мгновений я думала, не высушить ли их магией, раз уж это стало возможным, но потом махнула рукой и отправилась на балкон.

В дверях я остановилась.

Балкон окружала чернота безлунной ночи. Стол освещали несколько свечей.

Свет ложился на скатерть тёплыми пятнами, выхватывая вазу с фруктами, тарелку с неизменными оливками, блюдо с тонко нарезанными мясом и сыром и две миски с бульоном, над которыми клубился пар.

Сад дышал вечерней сыростью и сладким, дурманящим ароматом ночных цветов. Очень мирная картина и одновременно яркое пятно во мраке, видное отовсюду. По коже пробежал холодок, будто чужой взгляд уже нащупывал меня в темноте.

Я прислушалась, но ничего кроме плеска фонтана и стрекота каких-то насекомых не услышала.

Лёгкий ветерок донёс до меня манящий запах пряностей. В животе заурчало. Я сглотнула голодную слюну, помедлила, не решаясь сделать последний шаг, и вздрогнула, когда на мою поясницу легла горячая ладонь.

— Не бойся. — Негромко произнёс Адриан, подталкивая меня вперёд.

Я выгнулась, пытаясь избежать провокационного прикосновения. Рука графа скользнула чуть ниже. Страхи сменились совсем другими ощущениями. Меня обожгло изнутри, воздух застрял в груди.

— В этом доме несколько уровней защиты, — как ни в чём ни бывало продолжил граф, отодвигая для меня стул.

Дождавшись пока я сяду, Адриан обошёл стол и занял место напротив.

Медленный выдох дался мне с трудом. Я кашлянула, прочищая горло.

— Но ведь палаццо большое, я не видела, чтобы у тебя было много охраны. Едва ли трое твоих убийц из Поднебесной могут быть одновременно везде.

— Убийцы? — Адриан рассмеялся. — Ты прямолинейна, Анна. В принципе, когда-то они на самом деле были наёмниками, до знакомства со мной.

— Их послали тебя убить, а ты каким-то образом подчинил их себе — это я поняла. Ну а сейчас они кто? Разве они не выполняют то же самое для тебя, убивая тех, кто несёт опасность?

— Выполняют, но не за деньги. Они принадлежат своему господину душой и телом и привязаны к нему смертельной клятвой и законами чести. В Поднебесной таких называют «сыши» — воины смерти.

— И они всесильны?

— Против обычных ассасинов, наёмных убийц, — да. Их, действительно, трое, но они и не несут охрану по всей территории. Для этого у меня есть другая стража.

— И что это за стража?

Адриан хмыкнул.

— Когда ты стояла, не решаясь выйти на балкон, твой живот пел песню голода. Я примерно в таком же состоянии. Может, мы поедим сначала?

Живот поддержал предложение Адриана мурчанием голодного кота.

Граф в очередной раз ушёл от ответа, не утолив моё любопытство. Впрочем, рядом с ним оно всё время находилось в боевой готовности.

Я вздохнула и потянулась за ложкой.

Бульон обжигал язык, но остановиться было невозможно. В нём плавали кусочки овощей и маленькие мясные шарики. Я вылавливала их ложкой один за другим, дула, чтобы хоть немного остудить, и отправляла в рот. Горячий пряный сок с еле уловимой остротой перца растекался по языку. Изящества в моих манерах не было. Я ела так, как привыкла в рейдах, когда сидела у костра плечо к плечу со своими соратниками.

О том за мной наблюдает аристократ, вероятно привыкший к другому поведению дам, я вспомнила, когда он подвинул ко мне блюдо с ломтями холодной телятины.

— Ешь, — мягко сказал он. — Твоя четвёртая стихия вытянула из тебя много сил. Еда — топливо для дара.

Я не стала спорить. Солидный кусок телятины, политой пряным и терпким соусом, лёг на хлеб с хрустящей корочкой. На сыр места не осталось.

Я откинулась на спинку стула, ощущая себя, как Рейя, после удачной охоты на диких ибексов.

Адриан налил в мой бокал сок и начал без подготовки:

— Теперь Орландо знает как минимум о двух твоих стихиях.

— Мог он не понять, что это я устроила?

Адриан покачал головой.

Некоторое время мы молчали, слушая, как потрескивают свечи и доносится из сада всё тот же стрёкот цикад.

— Что делать?

— Не высовывать носа из моего палаццо, пока ты не научишься настоящей прозрачности. Я правильно понимаю, что в твоём мире драконы находятся на вершине пищевой цепочки и тебе не приходилось скрывать свои способности?

— Ты говоришь обо мне, как о животном, — возмутилась было я, но тут же осознала, что гордиться мне особо нечем и ответила, опустив взгляд: — Правильно.

— Ты не защищалась во время фехтования на мечах и не научилась притворяться слабой.

— Меня учили быть прозрачной, — попыталась оправдаться я, — но…

— Но ты не относилась к этому серьёзно. Ладно, не расстраивайся. Меня радует уже то, что ты знаешь теорию. Завтра с утра я буду сам тебя учить. Это срочно. Его Высочество тебя заметил и тянуть с приглашением во дворец не станет. Не планировалось никаких развлечений, значит, запланирует. И наш общий знакомый будет его к этому подталкивать.

— В чём опасность?

— В том, что у инквизиции есть устройства для считывания дара.

— Я это почувствовала. Ты закрыл меня собой во дворе, когда мы приехали к епископу.

— Верно. В ближайшее время, точнее уже сегодня ночью, святая инквизиция убедится, что на летающих камнях нет отпечатка дара Кафарелли просто потому, что у него в принципе никакого дара нет.

— Как нет дара? Но то, как он пел…

— Это не совсем тот дар. — Адриан усмехнулся. — Это талант.

— Обычный человеческий талант?

— Ну не совсем обычный, для того, чтобы из способного мальчика вырос певец с голосом как у Кафарелли или Фаринелли, в юности с ними поработали лекари. Но это нас с тобой сейчас не должно трогать. Отпечаток дара снят и зафиксирован. Как только Кафарелли оправдают, начнётся поиск ведьмы.

— Орландо сделает всё, чтобы я как можно быстрее оказалась за пределами палаццо, — упавшим голосом произнесла я.

— Вот поэтому нам надо спешить. И с завтрашнего утра ты станешь примерной ученицей. Никаких больше прощупываний опасных мест воздушными нитями, как ты это делала недавно. Тебя будут провоцировать.

Адриан замолчал.

— Я понимаю. — Мой голос дрогнул. — А если…

— Никаких «если», — прервал меня граф, поднимаясь из-за стола. — Мы справимся. И на самый крайний случай, если что-то пойдёт не так, мы просто покинем Этрурию. Мир большой.

— И ты вот так готов бросить своё палаццо? Тебя ведь тоже обвинят.

— Да уж как-нибудь справлюсь. — Адриан подал мне руку, помогая встать. — Не думаешь же ты, что за тысячу лет мне ни разу не приходилось спешно сниматься с места, бросая всё и начиная с нуля на другом конце света? Так что не вздумай бояться. Страх — это то, что может подвести тебя в самый опасный момент.

Я вложила свою руку в его, и, едва я поднялась на ноги, он плавным, но сильным движением притянул меня к себе.

— Знаешь, Анна, от чего-то я могу удержаться, но от всего — не согласен, — прошептал он мне прямо в губы, прежде чем накрыть их своими.

8.2

Прикосновение было легким и в то же время очень уверенным. Ни тени сомнения в том, что на этот раз обойдётся без сопротивления, без пощёчин, без возмущения с моей стороны.

И Адриан не ошибся. Я не отстранилась. Губы с готовностью раскрылись навстречу, языки соприкоснулись, отправляя поток обжигающих нитей к каждой клеточке моего тела.

Четыре стихии закрутились водоворотом и потянулись к тому, чему я не смогла дать название. Я впервые ощутила дар Адриана: мощный, затягивающий и в то же время делающий это мягко. Он сплёлся в единое целое с моими стихиями и подчинил их себе.

Дыхание сбилось на середине вдоха, ноги подкосились. Рука на моей пояснице стала твёрже, не давая упасть, пальцы второй вплелись в ещё влажные пряди на затылке. Поцелуй сделался глубоким и обволакивающим. Между окружающим миром и мной словно защитная стена выросла. И я забыла обо всех своих решениях, о том, что впредь буду полагаться на себя, о том, что нужно стать сильной, даже если Рейя не вернётся. Подчиняться было так приятно.

В груди разлилось живое тепло, оно поднялось к горлу и там застряло сладким комом, позволяя дышать в унисон с Адрианом. Сердце встроилось в ритм.

И казалось, что и дыхание, и сердце остановятся, если это всё прервётся.

Не остановились.

Адриан разорвал поцелуй резко, будто вырвал себя из него усилием воли. Он не отступил, лбом прижался к моему лбу, и я почувствовала, как неровно вздымается его грудь под моими ладонями.

— Пожалуй, хватит, — хрипло произнёс он, а затем сказал то, что повергло меня в ступор. — Этого достаточно для сопряжения.

— Сопряжения? — Мой голос прозвучал словно издалека, но на удивление ровно. — Что это значит?

— Твои стихии приняли мою силу, — сказал Адриан, отстраняясь настолько, чтобы поймать мой взгляд, но руку с моей поясницы так и не убрал. — Для первых тренировок важно, чтобы сила была знакомая. Если появятся внутренние зажимы, их потом сложно убрать.

Зажимы… Тренировка… Значит, это было…

Там, где секунду назад жило тепло и доверие, что-то взметнулось и осело неприятным холодком. Стихии отступили в хранилище. Трудно было понять, чьё именно недовольство я сейчас ощущаю.

— Поясни, — потребовала я лишь бы не молчать, лишь бы он не понял, что поцелуй для меня был именно поцелуем.

Держаться. Он должен увидеть, что я так же холодна и рациональна, как он. Иначе это… унизительно.

— Поясню, — снисходительно сказал граф. — Завтра у нас с тобой первая тренировка. Знаешь, как готовят бойцовых собак? Задача номер один — не напугать в щенячьем возрасте. Первое столкновение с чужой силой определяет всё, что будет дальше: если щенок один раз в детстве испугается по-настоящему, потом уже не важно, сколько раз повторять урок — страх всегда будет первой реакцией, наработать что-то иное станет практически нереально. Таких отбраковывают. Если же первые тренировки проходят в зоне комфорта…

Адриан перехватил мою руку в полёте.

— Ты слишком эмоциональна, Анна, это может тебя подвести.

— Ты сравнил меня со щенком, — прошипела я.

— Я всего лишь объяснил на самом простом примере, — парировал он, — каким должен быть грамотный подход к тренировке.

— А целовать меня при этом было обязательно?

— Самый короткий способ быстро достучаться до твоих стихий, — невозмутимо пояснил граф. — Я выбрал наименее травмирующий вариант познакомить твой дар с моим.

— Следующий раз предупреждай.

— Чтобы ты успела подготовиться? — Он усмехнулся. — Если ты собираешься у меня учиться, мне решать какие методы выбирать.

Крыть было нечем. У него на всё был ответ. Чем дольше длился разговор, тем сложнее мне было делать вид, что я реагирую на него не так, как положено ученице на учителя. А разницу я хорошо знала. В академии на занятиях по боевому применению стихий, препод не выбирал деликатных слов и тем более не предупреждал, когда именно в нас полетит очередной сгусток магии. Правда… там никто и не целовался.

— Допустим, — процедила я сквозь зубы. — И всё же я не нулевик, я умею пробуждать свои стихии, пусть здесь в вашем мире они и поддаются хуже, чем дома. Так что впредь попрошу избегать… Пусти.

Только теперь я сообразила, что по-прежнему нахожусь в его объятиях. В смысле, чувствовала я это и раньше, но возмущение, кипевшее во мне, мешало осознать, что причина жарких волн, всё ещё блуждавших по моему телу была слишком материальна. Чем дальше я пыталась отклониться, тем плотнее мои бёдра вжимались в его. И… чтобы он сейчас не пытался мне внушить об отношениях учителя и ученицы, часть его организма, упиравшаяся в мой живот, подсказывала, что хотя бы частично он лжёт.

Я не удержалась от ответной провокации: прижалась чуть плотнее и потёрлась животом о внушительную выпуклость.

Дыхание Адриана со свистом вырвалось сквозь зубы, пальцы на миг впились в мою поясницу так, что стало почти больно. Отстраняться он и не подумал, напротив медленно наклонился. Я снова ощутила его дыхание на своих губах и замерла, точно птица в силках, поняв бесполезность сопротивления. На мгновение мне показалось, что сейчас снова будет поцелуй. Вместо этого губы Адриана прошлись по моей скуле и скользнули к уху.

— Я готов играть в эти игры вечно, моя дорогая невеста, — прошептал он. — А ты?

Адриан замер в ожидании ответа, затем отстранился, изучая моё лицо, и наконец отступил на шаг, отпуская меня.

Он явно наслаждался моей растерянностью, а я не могла её скрыть.

— С утра тренировка, — довольно усмехнулся граф. — Постарайся выспаться. Тебе понадобятся силы.

Глава 9. Техники сыши

Адриан ушёл, не оглянувшись, — унося с собой ту особенную, чуть насмешливую уверенность человека, который точно знает: последнее слово в этом раунде осталось за ним.

Выспись… Легко сказать.

Мне пришлось присесть на край стола, потому что доверия к ногам не было — колени предательски дрожали, и я боялась, что, если я попытаюсь сделать хоть шаг, то могу и на пол осесть, не дотянув до комнатной двери. Хорошо хоть сейчас моего позора никто не видит.

Бети спит. Откуда во мне эта уверенность? Интуиция, ну и было уже такое.

Ноги наконец пришли в норму, но я ещё немного посидела на столе, слушая, как медленно, нехотя, успокаивается моё сердце, и пыталась понять, что меня сейчас злит больше: его профессионализм — он ведь был прав насчёт зажимов и тренировок, или то, что я позволила себе на мгновение забыть об этом.

Когда, я вошла в спальню, лишь убедилась, что всё было так, как я предвидела: в комнате горела одна-единственная свеча, Бети мирно спала, сидя в кресле. Руки её были безвольно сложены на коленях, голова откинута на спинку кресла — так спят люди, которых сон застаёт врасплох. Я невольно улыбнулась — это начинало превращаться в традицию. Завтра утром я опять буду выслушивать её извинения за то, в чём она не виновата.

Раздеться без чужой помощи оказалось нетрудно — куда проще, чем избавляться от многослойного платья и корсета. Туника соскользнула сама, шаровары я стянула, присев на край кровати, и через минуту уже натягивала через голову тонкую ночную рубашку, наслаждаясь простотой этого действия после дня, полного застёжек и шнуровок. Я намеренно старалась не думать обо всём остальном. Сейчас нужно прежде всего выспаться.

Я легла, но сон не шёл. Лежала на спине, глядя как на потолке шевелятся тени, — ветви деревьев за окном подсвечивались фонарём и покачивались от лёгкого ветерка. Я следила за этими тенями, ни на чём конкретно не задерживаясь взглядом, — просто позволяла глазам скользить от одной сплетённой ветви к другой, надеясь, что меня убаюкает, и мысли сами собой перестанут сменять друг друга в моей голове.

Оформленных мыслей, впрочем, и не было. Зато остались ощущения: горячее дыхание у моего уха, тепло руки на пояснице, вкус губ и самое провокационное «моя дорогая невеста». Избавиться от этого оказалось сложнее, чем от мыслей. Тени на потолке спутывались, расходились, снова сплетались в узор, а я всё лежала без сна, слушая тихое, ровное дыхание Бети и собственное, сбивчивое.

* * *

Разбудили меня яркий солнечный свет, бивший прямо в глаза, и шорох ткани. Потом на лицо легла тень, и я смогла приподнять веки. Бети старательно задёргивала штору, спасая меня от утреннего солнца.

— Поздно, я проснулась, — негромко сказала я.

— Госпожа! — девушка резко повернулась.

Выражения её лица после недавнего яркого света я не видела, но хватило интонации, чтобы почувствовать её переживания.

— Ты опять уснула, верно?

Бети шмыгнула носом.

— И считаешь себя в этом виноватой. Так?

— Я сама не понимаю…

— Тебе не кажется это странным?

Она смутилась ещё сильнее, отвела взгляд, принялась поправлять несуществующие складки на юбке.

— Простите, госпожа, сама не понимаю, как это вышло. Я же не собиралась спать, я хотела дождаться вас…

— Что ты ела вчера? — оборвала я её извинения. — Или пила? Что-нибудь после ужина.

Бети наморщила лоб, честно пытаясь вспомнить, и с каждой секундой её растерянность становилась всё более убедительным подтверждением того, что дело было вовсе не в обычной усталости.

— Ничего, госпожа. После ужина — ничего. Я себе воды на ночь налила, вон стакан стоит, — она махнула рукой в сторону столика у оттоманки, — да так и не отпила ни глотка, не успела.

— А заходил к тебе кто-нибудь? Пока я была на балконе.

Она снова задумалась, на этот раз дольше, будто пыталась разглядеть что-то сквозь плотный туман.

— Фэн заходила. Едва вы вышли к графу — она заглянула, спросила, не нужно ли чего… — Бети моргнула, растерянно нахмурилась. — А дальше… дальше не помню, госпожа. Хоть убейте, не помню. Р-раз, и уже утро.

— Ну и не переживай, — легко сказала я.

— Да как же…

— Тебя усыпили. Граф не любит, когда кто-то подслушивает его разговоры.

— Но он ведь ничего не…

— Ничего. Ничего лишнего он себе не позволил. — Я облизнула пересохшие губы и поймала в себе нотки разочарования — вкуса на них не осталось. — И потом, бояться за мою честь тебе больше не нужно, помолвка состоялась в кабинете у епископа. Что такое sponsalia de future ты должна знать.

— Но, госпожа, а если за эти две недели найдётся тот, кто оспорит ваш брак? Говорят, такое бывает.

— Завершённый брак трудно оспорить. Тут ещё надо, чтобы отказался кто-то из пары.

— Но этот ваш инквизитор…

— Хвала богам, что не мой.

— Богу, — инстинктивно поправила меня Бети.

Я кивнула. Богу, так богу. Драконьим богам безразличны чужие верования. У нас, к тому же, тоже есть один высший бог — Асхар. Правда он, говорят, давно растворился в Потоке. Поэтому, как наши правители ни скрепляли родственными узами магов разных стихий, до сих пор вспыхивают стычки между отдельными кланами.

— Умываемся и одеваемся, Бети. У меня опять утренняя тренировка.

— И вы опять вернётесь чуть живая после неё?

— Не знаю, — честно ответила я.

А про себя подумала, что лучше быть чуть живой после тренировок, чем допустить, чтобы один мерзавец вытаскивал из меня мою магию.

— Тогда давайте я вам завтрак закажу, госпожа. Плотный, вам силы понадобятся.

— Стакан горячей воды, — сказала я. — Больше ничего в меня сейчас не влезет.

Бети явно хотела возразить, но, взглянув на моё лицо, передумала и молча отправилась исполнять поручение.

В дверь постучали, едва я успела наскоро провести гребнем по волосам. На пороге, поклонившись с обычной сдержанной вежливостью, стояла Фэн.

— Господин ждёт, — произнесла она коротко.

Я торопливо ополоснула лицо холодной водой в купальне — вода окончательно прогнала остатки сонной вялости, почистила зубы, и надев шаровары и тунику, вышла следом за Фэн. Бети я встретила, когда спускалась по лестнице.

— Вода, госпожа, — чуть растерянно произнесла она.

Фэн достался от неё взгляд исподлобья. Бети уже сделала правильные выводы и в ближайшее время наверняка попытается задать Фэнлинь вопросы. Бессмысленные. Ответа на них она не получит. А вот мне убийца из Поднебесной или, как её назвал граф, «воин смерти» врать, возможно, не станет.

Я не спеша маленькими глоточками выпила горячую воду и вернула стакан Бети.

— Я готова.

Фэн кивнула и мы отправились уже знакомой дорогой: спустились по лестнице, прошли по галерее, затем миновали двор. Всё это время я исподтишка поглядывала на свою молчаливую спутницу, обдумывая, как бы подступиться к вопросу. Не найдя обходных путей, я спросила прямо:

— Как ты её усыпила?

Фэн не стала изображать непонимание.

— Есть техники. Они безвредные. Если граф захочет вас научить — научит.

Всё чётко и ясно.

— А вредные тоже есть?

— Да, — коротко ответила Фэн. — Можно усыпить на время, можно навсегда, а можно так, что человек уснёт не сразу, а через несколько дней и навсегда.

Я содрогнулась. Какой же мощью обладают эти воины смерти?

— Не бойтесь, госпожа. Настоящие техники неизвестны ни ассасинам, ни ниндзюцу, ни тем сыши, которые родились в Поднебесной. Опасен только граф и его ученики — мы. А граф вас любит. И значит, мы умрём за вас, если потребуется.

«Говорит, что любит», — мысленно поправила её я.

Но пусть лучше верит в это.

Мы добрались до того места, где Адриан прошлый раз учил меня работать с мечом, точнее, где он показал, что я ничего не умею. На площадке никого не было.

— Ждите, граф скоро будет. — Фэн поклонилась и растворилась в тенях, оставив меня одну посреди утоптанной земли.

Мирно, спокойно. Тишину нарушал только беззаботный щебет птиц.

Тело среагировало раньше разума. Я поставила щит инстинктивно.

9.2

Нечто невидимое скользнуло по краю моего щита, задержалось на мгновение и растворилось.

Звука не было, но появилось странное ощущение, словно по натянутой струне провели ногтем.

— Вот ты себя и обнаружила.

Я резко повернулась на звук знакомого голоса.

Адриан вышел из-за деревьев и остановился на краю площадки. Чёрные волосы стянуты в хвост, рукава светлой рубашки закатаны, обнажая мощные предплечья. Он был без оружия и выглядел так, будто просто решил прогуляться перед завтраком.

А я стояла посреди утоптанной земли напряжённая с выставленным перед собой щитом, в который успела влить столько силы, что хватило бы отразить удар боевого мага.

— Ты напал на меня со спины! — возмутилась я.

— Проверил реакцию.

— Без предупреждения!

— Непременно попрошу Орландо заранее извещать тебя о своих намерениях, — парировал Адриан.

Я поджала губы.

Возразить было нечего. Это злило почти так же сильно, как невозмутимый вид графа.

— Убирай щит. Всё, что мне требовалось, я уже увидел.

Я отозвала воздух. Плетение рассыпалось, напоследок дунув мне в лицо словно в насмешку.

— И что же ты увидел?

— У тебя быстрая реакция, изящное плетение. Силы вложено, пожалуй, больше, чем нужно, но всей твоей силы недостаточно, чтобы противостоять инквизиции.

Я понуро опустила голову.

— А значит, — спокойно продолжил Адриан, — у инквизиции не должно быть шанса заполучить такое сокровище, как ты.

Слово «сокровище» в устах графа прозвучало ласково, но уже через мгновение я осознала второй смысл: сокровище — это то, что имеет цену, это то, что стремятся заполучить и им владеть. Это то, чего хочет мой несостоявшийся жених и, видимо, не только он.

— Ты хочешь сказать, что Орландо не единственный, кто умеет вытягивать дар?

Адриан наклонил голову, подтверждая.

— Его отличие в том, что он умеет это делать напрямую, — пояснил он. — Все прочие известные мне отцы инквизиции делают это при помощи артефактов, и потом алхимики создают средства, продляющие жизнь.

— Что?! — Я задохнулась.

Кто-то разложит мою магию по пилюлям для того, чтобы какой-нибудь благочестивый старец прожил ещё десяток лет?

Но Адриан не дал мне времени на пережёвывание этого факта. Он безжалостно продолжил:

— Всё именно так. Орландо для усиления своего дара, они же для продления жизни. Имеет ли значение для тебя, каким образом из тебя вытащат силу и для чего?

Я молча мотнула головой.

— Тогда никаких щитов. Защита — это ответ, а ответ выдаёт так же, как полёт камней вокруг Кафарелли. Прозрачность означает полное отсутствие магии для постороннего наблюдателя. Нужно научиться пропускать сквозь себя любое магическое воздействие.

Адриан ещё не договорил, а что-то невидимое уже толкнуло меня в грудь. И я снова, не успев подумать, выставила перед собой щит.

— Опять, — вздохнул Адриан без всякого раздражения, будто ждал именно этого. — Ты снова ответила. Ещё раз.

Он приблизился на несколько шагов. Я проследила за его руками.

Не помогло.

Чужая сила коснулась меня со стороны спины — легко, между лопатками. Воздух вырвался навстречу прежде, чем я успела сообразить, что происходит.

Толчок. Щит. Вздох. Толчок. Снова щит, снова его короткое, почти ласковое «опять» — и с каждым разом это раздражало меня всё сильнее, потому что тело реагировало быстрее, чем я успевала себе запретить.

Я пыталась рассеять воздух внутри себя, представить его таким же прозрачным, как тот, который меня окружал снаружи. Но с каждым новым воздействием он, напротив, уплотнялся.

— Не думай о том, как усмирить свой воздух, — сказал Адриан, останавливаясь передо мной и качнув невидимый снаряд на кончиках пальцев, будто взвешивая его. — Думай о воде. Что происходит с камнем, брошенным в реку?

— Он идёт ко дну.

— А что происходит с самой рекой?

Я замолчала, начиная понимать.

— Ничего, — тихо ответила я. — Она просто течёт дальше.

— Вот именно.

Он снова метнул в меня невидимую тяжесть, толчок пришёлся на солнечное сплетение. На этот раз я заставила себя не двигаться, только внутренне сжалась.

— Уже лучше. Но ты всё ещё напряжена. В тебе нет отсутствия дара. — Адриан сделал паузу, давая мне возможность осмыслить. — Чтобы понять, что за запертой дверью что-то прячут, необязательно её открывать. Твои стихии просто сжимаются в солнечном сплетении — четыре пружины, готовые к ответной атаке. Ты ставишь заслон, мешая им вырваться. И я его чувствую: и сам заслон, и четыре агрессивных волны. Это далеко от прозрачности. Ещё раз!

— Погоди! Дай я попробую настроиться.

Я закрыла глаза и всё внимание направила внутрь. Адриан был прав: все мои четыре силы теснились в Хранилище и пребывали в возбуждённом состоянии, готовясь отражать атаки. Земля, с которой мы только вчера заново познакомились, вела себя агрессивнее остальных. Ещё немного — и под ногами у графа разойдётся почва.

Очень соблазнительно.

— Не советую, — негромко сказал он.

Я открыла глаза.

— Что?

Вместо ответа Адриан посмотрел себе под ноги. Упс! В земле действительно появилась трещина.

— Я не хотела, — смущённо пробормотала я.

— Хотела, — возразил он. — Но это не со зла, а от беспомощности. Ты терпеть не можешь чувствовать себя слабой и потому злишься.

«Слабой». Это было оскорбительно, но в точку. Мне снова захотелось натравить на невыносимого графа и землю, и все прочие стихии за компанию.

Но вместо этого я призналась:

— Я не понимаю, как иначе. Чем сильнее стараюсь…

— Тем сильнее они сопротивляются. Вижу. Дай руку.

Я настороженно посмотрела на протянутую ладонь.

— Зачем?

— Воспользуемся тем, что подготовили вчера. Помнишь сопряжение?

Щёки сразу потеплели. Вот уж это я помнила во всех подробностях. Адриан ждал, не подгоняя. Помедлив, я вложила руку в его ладонь. Он слегка сжал мои пальцы.

— Сейчас почувствуешь мою силу. Пропусти её.

Сказать оказалось проще, чем сделать. Когда магия коснулась меня, воздух снова встрепенулся, готовясь заслонить остальные стихии. Я стиснула зубы.

Но удара не последовало. Сила Адриана задержалась у самой границы, мягко коснулась моего дара, и воздух вдруг замер.

Узнал.

Я почувствовала это так ясно, что невольно подняла взгляд на графа.

— Вот так, — негромко произнёс он. — Не мешай.

Я осторожно ослабила внутренний заслон.

Его магия скользнула глубже.

У меня перехватило дыхание. Всё смешалось: вчерашний поцелуй, руки, обжигающая близость. Сейчас Адриан всего лишь держал мои пальцы, но я отчётливо ощущала его присутствие глубоко внутри.

Воздух подался навстречу первым. Следом шевельнулся огонь, потянулась вода. Даже земля, которая минуту назад собиралась с ним воевать, приняла чужую силу без малейшего сопротивления.

Предательницы.

Магия Адриана вплеталась в мои стихии, и я чувствовала, как постепенно ослабевает их напряжение. Воздух больше не рвался наружу. Огонь перестал вспыхивать при каждом моём вздохе. Четыре тугих сгустка силы просочились сквозь заслоны Хранилища и растеклись по телу.

Я выдохнула. Оказывается, всё это время у меня были сведены плечи.

— Хорошо, — сказал Адриан.

Большим пальцем он медленно провёл по моей ладони. Совсем небольшое движение, а тепло от него почему-то отозвалось гораздо ниже солнечного сплетения.

Мучительно. Я потянула руку к себе.

Пальцы Адриана сразу разжались, но ощущение внутри осталось.

— Ты всё ещё…

Я запнулась.

Граф чуть склонил голову.

— Держу сопряжение? Да. Для этого необязательно тебя касаться. Но в самом начале с прикосновением тебе было легче меня впустить.

Сопряжение. Это просто сопряжение стихий. И ничего больше. Надеюсь, всего остального он не почувствовал.

Адриан едва заметно улыбнулся, и моя уверенность поколебалась.

Он отступил на шаг.

— Теперь следи за ощущениями. Я пущу поток снаружи. Твои стихии пока удержу сам.

— А мне что делать? — Я с трудом переключилась в режим тренировки.

— Почувствовать, как он проходит. И запомнить, что происходит с твоим даром: как именно он должен реагировать.

Воздух перед грудью едва заметно дрогнул.

Я успела испугаться. Тело помнило недавние толчки, и мышцы живота напряглись в ожидании нового. Но внутри мягко шевельнулась сила Адриана, удерживая мои стихии в том спокойном состоянии, которого я никак не могла добиться сама.

Поток коснулся меня.

Я невольно опустила глаза, хотя увидеть ничего не могла. Ощущение было странным: прохладная полоса медленно прошла внутрь к Хранилищу.

Я ждала столкновения.

Его не было.

Моя магия оставалась на месте, живая, доступная — я могла дотянуться до любой из четырёх стихий. Но ни одна не поднялась навстречу потоку. Он прошёл между ними, не увлекая их за собой, и скользнул дальше.

Между лопатками легко защекотало.

Я обернулась.

— Прошёл.

— Навылет, — подтвердил Адриан. — Ты умница.

Я не могла принять похвалу, которой не заслужила.

— Это не я!

— Это мы, — кивнул он, принимая. — А в следующий раз это сделаешь ты, потому что почувствовала, в каком состоянии твои стихии пропускают поток. За это ощущение и держись.

— Я почти ничего не почувствовала

— Потому что почти ничего и не произошло. Недеяние — один из важнейших принципов.

Я ощутила, как меня покидает поток его силы, и невольно вздохнула.

— Что теперь?

— Теперь мы повторим. Твои стихии уже не воспримут мой дар враждебно. Но усложнять будем постепенно. Я буду входить в те… твоё Хранилище сначала медленно. — Голос Адриана стал бархатным. — А затем быстрее.

Хангов граф!

Глава 10

Адриан поймал мой взгляд и буквально сковал его. Отвести глаза шансов не было. Он не позволил. Я смотрела, как то сужаются, то расширяются его зрачки, как темнеет радужка. И чувствовала, как входит в меня его сила. По всему телу побежали мурашки.

Граф улыбнулся одними уголками губ.

— Анна, ты напряжена, — с укором отметил он. — Следи за потоком. Не отвлекайся.

Легко сказать. Ласковый ток его силы, не встречая сопротивления, прошёлся по самым укромным уголкам моего тела, закрутил тугой узел внизу живота, коснулся груди, заставив затвердеть вершинки.

— Ты специально? — с трудом проговорила я, чувствуя, как тело отвечает нарастающей вибрацией.

— Орландо не хуже меня разбирается в женской анатомии, — вкрадчиво произнёс он. — Постарайся расслабиться.

Стоило представить на его месте Орландо, как захотелось немедленно отгородиться. Дар послушно вскинулся.

— Анна. — Это прозвучало жёстко.

Получается, я снова себя обнаружила.

— Не удерживать чужую силу, но и не отталкивать. И то и другое тебя выдаёт.

Сила Адриана продолжила своё путешествие по моему телу. Не замечать её было сложно. Там, где я особенно остро чувствовала её прикосновения, мой собственный дар тянулся следом. Обвивал чужой поток тонкими нитями, задерживал.

Стоило это заметить, как стало ужасно неловко.

Я должна была пропустить его силу, но вместо этого мои стихии пытались её удержать.

Я попробовала разомкнуть это сплетение, осторожно высвобождая одну нить за другой.

Почти получилось. Я обрадовалась и на миг потеряла контроль. Мои стихии снова потянулись к дару Адриана.

Адриан шумно втянул воздух.

— В тебе очень хорошо, — хрипло произнёс он. — Но сейчас у нас другая задача.

Ну не гад ли? Я с досадой прикусила губу, снова сосредоточилась на потоке — и наконец сумела его отпустить.

Сила Адриана скользнула дальше и растаяла за пределами тела.

Я осталась стоять перед ним с пылающими щеками. Грудь всё ещё болезненно отзывалась на прикосновение ткани, а колени казались ненадёжными.

Зато внутри было тихо.

— Получилось? — спросила я, боясь поверить.

Граф ответил не сразу. Его взгляд опустился к моим губам, задержался, прежде чем вернуться к глазам.

— Неплохо. — Это прозвучало небрежно, но радужка его глаз всё ещё оставалась тёмной. — Вечером повторим.

Граф остался на площадке с появившимся откуда-то Вэем, а меня отправил переодеваться к завтраку. Я мигом ретировалась.

После утреннего стакана воды прошло достаточно времени для того, чтобы мой желудок перестал намекать и выдвинул свои требования.

Бети встретила меня, оглядела и выдохнула с явным облегчением.

— Сами пришли.

— А надо было опять на руках приехать? Всё хорошо, Бети. Меня сегодня почти не мучили.

Произнеся это, я вспомнила ощущения от провокационных блужданий магии Адриана внутри меня, и щёки предательски потеплели.

Бети внимательно посмотрела, но промолчала. Помогла умыться, принесла светлое домашнее платье и, пока застёгивала крючки на спине, сообщила:

— Баронесса уже дважды спрашивала, когда вы спуститесь. Они с господином бароном вас ждут.

Ох.

За утро я ни разу не вспомнила о своих родственниках. А ведь я их не видела после вчерашнего происшествия. Изабелле наверняка не терпится всё обсудить. А поскольку они выехали из дома контессы гораздо позже нас, то и информации у них должно быть больше.

Я сбежала вниз. В столовой пахло свежим хлебом, кофе и жареным мясом.

Изабелла уже сидела за столом в нежно-розовом платье. Её волосы были уложены так тщательно, словно после завтрака она собиралась немедленно отправиться на новый приём. Она отламывала кусочки сдобной булочки и с явным удовольствием отправляла их в рот. Барон выглядел значительно хуже. Перед ним стояла яичница с ломтиками поджаренной ветчины. Он к ней даже не притронулся — смотрел перед собой пустым взглядом и беспрерывно мял пальцами салфетку.

— Анна! — Изабелла оживилась при виде меня. — Наконец-то! Мы так волновались. Его сиятельство передал через слуг, что ты хорошо себя чувствуешь, но после такого… Господи, я всю ночь не сомкнула глаз.

Последнее, судя по её свежему лицу, было преувеличением.

Поговорить и послушать было нужно, но есть тоже хотелось. Я села на своё место, и слуга тут же снял с блюда, стоявшего передо мной, серебряную крышку.

По столовой поплыл аромат жареного мяса и трав.

— Ты ешь с утра мясо? — удивилась Изабелла.

Я пожала плечами.

— Иногда да, — ответила я и поспешила перевести разговор на другое. — Я вчера так испугалась, что лишилась сознания. Пришла в себя только здесь.

Теперь можно было спокойно есть и слушать.

— Неудивительно! — Изабелла быстро перекрестилась. — Я тоже испугалась. Я ведь сидела совсем близко! Во втором ряду. Передо мной была донна Виттория, та, что в зелёном. Помнишь её?

Я честно попыталась вспомнить. В памяти остались камни, крики, белый камзол певца и чёрная фигура Орландо рядом с принцем.

— Нет.

— Неважно. Так вот, она первая закричала. А её муж, представь себе, вскочил и бросился бежать. Даже руки ей не подал. Бедняжка споткнулась и едва не упала. Если бы не Этьен…

Я посмотрела на барона. Он с трудом сфокусировал на мне взгляд.

— Ты действительно хорошо себя чувствуешь, Анна?

— Вполне.

— …а этот певец так и стоял посреди сада, совершенно белый, и твердил, что ничего не понимает, — закончила Изабелла.

— Его арестовали? — спросила я.

— Конечно. Сразу же схватили. После того, что он устроил! Хотя Лукреция до последнего пыталась вмешаться. Представляешь, какое пятно на её доме? Такой скандал.

Вошёл Адриан.

— Ах, ваше сиятельство, — переключилась на него Изабелла. — Как мило было с вашей стороны прислать за нами карету.

Граф наклонил голову и сел рядом.

Подскочивший слуга поставил перед ним такое же блюдо, как и передо мной. Адриан нацепил на вилку кусочек мяса, обмакнул его в соус и отправил в рот.

— К сожалению, мы были вынуждены уехать. Анне стало нехорошо. Надеюсь, вы недолго ждали?

— Совсем не ждали. Ваш человек был чрезвычайно предупредителен. Нашёл нас среди такого столпотворения! Кареты стояли в три ряда, кучера кричали, лошади…

Барон расправил салфетку на коленях, снова смял её и повернулся к графу.

— Ваше сиятельство, я хотел бы обсудить с вами один вопрос.

— Слушаю.

— После вчерашнего мы с супругой… Во всяком случае, я полагаю, нам лучше вернуться в имение.

— Мы ещё ничего не решили, — быстро вставила Изабелла.

Барон сделал вид, что не услышал.

— В городе сейчас неспокойно. А до венчания остаётся время. У нас тихо. Я хотел предложить… Если вы сочтёте возможным. Анна могла бы поехать с нами.

Я перестала жевать. Ехать в поместье мне хотелось примерно так же сильно, как снова оказаться в руках Орландо. Впрочем, одно другого и не исключало.

Адриан отправил в рот ещё один кусочек мяса.

Тишина в столовой стала осязаемой. Он не спеша прожевал, отпил кофе и спокойно сказал:

— Анна останется здесь.

— Но до свадьбы девушке приличнее находиться под присмотром семьи, — выдвинул аргумент барон.

— Мой дом по-прежнему в вашем распоряжении, — усмехнулся Адриан.

Изабелла поспешила вставить своё слово:

— В таком случае нам тоже следует остаться, Этьен. Нельзя же уехать, оставив дочь накануне свадьбы. Что скажут люди?

Некоторое время все молчали. Барон перевёл взгляд на меня.

— Я никуда не поеду, — подтвердила я слова Адриана.

Несколько мгновений общего молчания. Затем снова зазвенел голос Изабеллы.

— И потом, подготовка к свадьбе — это столько хлопот. Анне понадобится моя помощь.

Она повернулась ко мне, ожидая поддержки.

— Конечно, Белла.

Мачеха просияла. А я отметила, как дёрнулся уголок рта у Адриана.

После завтрака мужчины заговорили о делах: Адриан напомнил барону о каких-то бумагах, оставшихся у нотариуса, барон вспомнил об обещании графа вложить средства в его виноградники.

Изабелла выждала несколько минут, затем обратилась ко мне.

— Анна, дорогая, а не прогуляться ли нам по саду? Я до сих пор видела его только из окна.

Я вопросительно посмотрела на Адриана. Он кивнул.

— Фэн проводит вас. И, если нужно, покажет самые редкие растения.

Я заметила, что Изабелла слегка поморщилась, и мне стало очень интересно, с какой целью ей так хочется остаться со мной наедине.

Оказавшись за порогом, мачеха тут же взяла меня под руку и повела по дорожке так уверенно, словно уже успела изучить тут все закоулки. Шёлк её платья шуршал о подстриженный кустарник.

Фэн молча следовала за нами.

Изабелла оглянулась на неё и тихо спросила:

— Эта твоя служанка понимает нашу речь?

— Не очень хорошо, — ответила я. — Только самые простые слова.

Мы свернули за высокий куст, усыпанный мелкими белыми цветами. Изабелла снова покосилась на Фэн и придвинулась ближе.

— Ах, душенька, он всё ещё мечтает о тебе, — сказала она вполголоса.

— Кто?

— Маркиз, разумеется. С какой тревогой он говорил о тебе вчера!

Я медленно выдохнула.

— Орландо подходил к вам?

— Он помог нам выбраться на соседнюю аллею, где людей было меньше, и успокоил. Сказал, что всё страшное позади. Очень участливо спрашивал, не пострадала ли я.

Её голос звучал почти мечтательно.

Я остановилась возле розового куста и наклонилась к цветку, чтобы спрятать лицо.

— И что он говорил обо мне?

— Что беспокоится.

— А вы?

— Этьен сказал, что тебя увезли домой.

— Они долго разговаривали?

Изабелла задумалась.

— Не знаю, дорогая. Я не весь разговор слышала. Меня в это время отвлекла знакомая. Там все были так взволнованы. А когда вернулась, твой отец уже прощался с маркизом.

Теперь утреннее предложение барона выглядело несколько иначе.

Какое интересное совпадение: разговор с маркизом вечером, ночь на размышления, и заботливый отец пытается увезти дочь туда, где граф не сможет её защитить.

Нужно рассказать Адриану.

Немедленно.