Исследователь миров

Глава 1: По следам мертвеца

В один дождливый ноябрьский день в дверь дома семьи Шварцев позвонил молодой полицейский и, печально глядя в пол, передал матери Фридриха весть о смерти их родственника.

Дядя Фридриха, Маркус Шварц, оставил после себя большой дом, в котором хранились семьсот тридцать две видеоигры для различных систем, пятнадцать собранных вручную за последние тридцать лет компьютеров и двадцать три игровые приставки, выпущенных частично еще в прошлом веке. При других обстоятельствах унаследовавший все это богатство семнадцатилетний интроверт и геймер Фридрих Шварц был бы без ума от счастья, но смерть любимого дяди отодвинула на задний план все мысли о внушительной коллекции. Сегодня ему было не до игр.

Дядин двухэтажный дом стоял в Грауберге, том же маленьком городке, где жил и Фридрих с матерью, только на противоположном его краю. Холостяк Маркус Шварц жил там один уже много лет. Фридрих знал дядю с пеленок и считал его самым близким человеком на Земле и своим лучшим другом. Не то что бы у дяди было много конкурентов — Фридрих не был известен особой общительностью, а курд Мухаммед, который «организовывал» Фридриху прошивки железа и пиратский софт, вряд ли мог считаться настоящим другом.

Умерший приходился братом отцу Фридриха Герберту Шварцу, чье лицо парень помнил лишь смутно, так как отец умер от тяжелого воспаления легких, когда мальчику было три года. С тех пор хорошо обеспеченный дядя помогал семье брата чем мог. Несмотря на это, мать Фридриха, и его старшая сестра Сабина недолюбливали родственника и старались избегать его общества. Они не были исключением. В Грауберге, маленьком городке, где каждый знал друг друга, бытовало мнение, что Маркус Шварц — человек не от мира сего. Дядя Маркус считался чудилой и отщепенцем. Он не участвовал в городских собраниях, не общался с соседями, не был женат и зарабатывал себе на жизнь непонятными никому махинациями, которые он проделывал из дома через интернет.

Фридриху, с малого детства проводившему у дяди все свое свободное время, была не понаслышке знакома эксцентричность Маркуса. Тот мог потратить целый день, подключая водяное охлаждение и «киберпанковую» подсветку к системному блоку компьютера, который использовал лишь для работы. Перед началом своего ненормированного рабочего дня (а работал дядя один-два дня в неделю) он обычно запускал одну из лент с Джеки Чаном на старом Hitachi и, сидя за монитором, часто шевелил губами в такт диалогов фильма. Он утверждал, что боевики с элементами кунг-фу — лучший способ сосредоточиться на деле.

Его дом походил на пыльный лабиринт из электронных приборов, книжных кип, стопок картриджей, полуразобранных приставок, пузатых мониторов и целых гор пяти- и трехдюймовых дискет. Для подростка, ценящего электронные развлечения, это было страной чудес. Фридрих никогда не забудет, как они вместе с дядей взламывали код игры Sonic the Hedgehog, чтобы встроить режим замедленного действия, проявляли под красным светом фотолаборатории съемки скриншотов с изображениями кошачьих мемов, пересчитывали, жарко споря, ляпы во втором терминаторе и гоняли наперегонки в Mario Kart 64, поставив для разнообразия телевизор вверх ногами.

В прошлом году они провели вместе все лето, работая над проектом постройки копии игрового мира первой Legend of Zelda из кубиков в Minecraft. Мать журила Фридриха за бессмысленный досуг, но дядя Маркус всегда говорил, цитируя философа Бертранда Расселла, что время, потраченное с удовольствием — не потраченное время. Когда карта наконец была готова, они устроили новоселье, открыв ее для общественности, а дождавшись наплыва восхищенных «туристов», напичкали ее динамитом и подорвали, устроив колоссальный фейерверк, чуть не поваливший сервер. Об этом катаклизме еще долго вспоминали в сети.

Фридрих любил дядю, как родного отца. Он знал Маркуса лучше всех остальных. Дядя слыл чудаком. Он был импульсивным, легко возбудимым, рассеянным и нелюдимым человеком. И да — за последние несколько недель он замкнулся, стал молчалив и необщителен даже со своим племянником. Но уж точно — в этом Фридрих был уверен на сто процентов, несмотря на все факты, доказательства и объяснения, приведенные ему и матери в этот день — совершенно точно и определенно его дядя Маркус Шварц не был самоубийцей.

А вот судмедэксперт, прибывший вслед за полицией на место происшествия, так не считал и зафиксировал смерть через повешение.

***

Фридрих сидел перед телевизором в своей комнате на втором этаже и играл в Super Mario World на подаренной ему дядей по случаю десятого дня рождения приставке SNES. То есть его пальцы играли, машинально отправляя команды итальянскому водопроводчику через серый округлый контроллер европейской версии Super Nintendo, в то время как мысли Фридриха были обращены к сегодняшним трагическим событиям. Сабина, старшая сестра Фридриха, когда еще жила с ними в Грауберге, всегда злилась на манеру брата убегать в игровые миры от реальных проблем, но для Фридриха это было некоторого рода терапией. Игры помогали ему отдалиться от невзгод, обозреть общую картину ситуации и продумать план действий. Вот и сейчас он убежал из темного ноябрьского вечера на яркий и цветной остров динозавров, чтобы там попытаться переработать случившееся.

Несмотря на то что игра вышла чуть ли не за десять лет до его рождения — в девяносто втором году, Фридрих обожал ее. Он спас принцессу сотни раз и буквально наизусть знал весь остров: девять миров, семьдесят два уровня, девяносто шесть выходов (если считать секретные), семь боссов... Включая игру, Фридрих словно возвращался домой.

Так и сейчас: вот Марио получает короткую инструкцию об очередном похищении принцессы злым драконом, вот он оказывается на распутье в южной части острова. Фридрих, конечно-же, шлет упитанного итальянца налево, чтобы первым делом посетить опциональный уровень.

За окном порывисто свистит ноябрьский ветер и бросает тяжелые капли дождя в окна, черные силуэты сосен и тополей «Звериного Парка», на краю которого стоит дом Шварцев, раскачиваются на фоне почти такого же черного, затянутого тучами неба, а Марио весело бежит слева направо по освещенной солнцем долине, прыгает на головы крылатых динозавриков, забавно плюща их, хватает на ходу монетки с изображением Йоши, уклоняется под веселую ксилофонную мелодию от гигантских пушечных снарядов с нарисованными на них хмылящимися лицами, скользит на заде по склонам холмов, сбивая противников с ног словно кегли, собирает цветок, позволяющий ему кидаться огненными шариками и, оттолкнувшись напоследок от защищенной футбольным шлемом головы стражника, перепрыгивает финишную планку.

Фридрих играет на автомате и практически не видит происходящего на экране. Он думает о дяде. Думает так, словно тот еще жив. Разум Фридриха понимает, что это глупо, что Маркус навсегда ушел из его жизни, но отказывается принять этот факт. Фридрих ненавидит себя за то, что не чувствует утраты, не переживает горя. В отчаянном поиске своей скорби он вспоминает все мелочи этого сумбурного дня.

Полицейский позвонил в дверь сегодня утром, когда мама собиралась на работу в магазин, а Фридрих еще спал и видел во сне Монику Тишлер. Проснувшись от шума голосов в гостиной на первом этаже, Фридрих встал, оделся и пошел посмотреть в чем дело. Еще на середине лестницы до него донеслись отрывки разговора, показавшиеся ему тогда полным бредом: «тяжелая форма депрессии», «не справился с социальной изоляцией», «горькая утрата». Фридрих спустился на несколько ступенек ниже и увидел заплаканную маму и полицейского с дежурно-грустным выражением лица, сидящих в креслах за кофейным столиком. Почему-то это все показалась тогда Фридриху сценой глупого розыгрыша, и даже когда мама, не заметив еще сына, произнесла имя дяди и повторила шепотом за полицейским: «покончил с собой», — даже тогда Фридрих еще не верил, что дядя Маркус мертв. Разве это могло быть правдой?

Марио вновь выпрыгнул на карту острова, и перед ним открылся новый путь. Итальянец, движимый Фридрихом, вскарабкался вверх по лестнице, переплыл небольшой прудик, поднялся еще чуть-чуть и зашел в бонусный уровень. Здесь можно собрать несчетное количество монет и нажать кнопку с восклицательным знаком, которая активирует желтые блоки по всему острову, сделав игру чуть легче. Фридрих всегда делал это в самом начале прохождения. Ему нравилась идея, что препятствия, стоявшие на его пути, можно было обойти окольным путем.

«Они что-то перепутали! — вдруг пронеслось у него в мозгу. — Они спутали дядю Маркуса с кем-то другим! Мало-ли в Грауберге Шварцев? А если он просто уехал? Или заперся в фотолаборатории... А, может быть, дядя просто всех разыграл!»

Осевши в его голове, эта мысль никак не покидала ее. Фридрих ощутил внезапный порыв к действию. Он вскочил, бросил контроллер на кресло и принялся мерить шагами комнату. «Нужно поехать к нему и проверить! — сказал он себе. — Может быть, он жив! Может быть, он просто болен или ранен и нуждается в помощи!»

Он представил, как садится на велосипед, как гонит на другой конец города и видит свет в окнах дядиного дома.

Но уже в следующий момент до него дошло все безумие этой идеи, и он со стоном вновь повалился в кресло. Конечно же, полиция и врачи не могли просто ошибиться, а мама уже была на опознании тела. Он не видел дядю три дня. А еще был почтальон, первым обнаруживший тело под потолком гостиной через окно на крыльце дядиного дома.

Фридрих со вздохом опустился на кресло, вновь поднял контроллер и зашел в первый уровень на основном пути игры. Прислушиваясь к своим чувствам и все еще стыдясь отсутствию печали в себе, он заученными движениями заставил Марио сбить целую шеренгу вражеских черепах панцирем их сородича, оседлать дракончика Йоши, вскарабкаться по волшебному стеблю на небо и пробежаться по облакам, завершив уровень за рекордное время. Сам того не заметив, он проскакал на своем зеленом драконе по платформам-маятникам второго и затопленным ущельям третьего уровня, замедлившись только у входа во вражескую крепость.

Врата медленно поднялись, и каменный замок поглотил водопроводчика. Внутри крепости было мрачно и неуютно. Угрожающая, тягучая музыка навевала мысли о беде, а озера лавы под ногами фигурки Марио напоминали об опасности.

«Почему он ничего не сказал мне? — подумал со злостью Фридрих. — Почему он просто взял и бросил меня?»

Он яростно давил на кнопки контроллера, беспощадно сбрасывая в лаву вражеских черепах — даже тех, что не стояли у него на пути. В его сердце все сильнее закипал гнев.

«Ни слова! Ни намека! Он же знал, что у меня больше никого нет! Ушел и даже не попрощался! Мерзавец! Старый осел! Подлец!»

Он вскочил на ноги, замахнулся и со всей мочи запустил контроллером в экран телевизора. Экран выдержал, но шнур контроллера выскочил из гнезда, оставив Марио беззащитно стоять посреди зала с высоким сводом, под которым словно гидравлический пресс ритмично поднималась, опускалась и била по полу тяжелая колонна.

Этот уровень был самодвижущимся, и невидимая сила все толкала и толкала Марио вперед, под пресс. Фридрих до боли в костяшках сжал кулаки и хмуро ухмыльнулся. Со злорадным интересом он наблюдал за неизбежным путем Марио к гибели. Вот колонна нависла над фигуркой. Марио стоял в небольшом углублении, и стоило лишь пригнуться, чтобы выжить, но управление было потеряно, а даже если бы и нет — Фридрих не стал бы спасать тупого, жирного водопроводчика. Колонна затряслась и рухнула вниз, расплющив Марио, и вышвырнув его из уровня.

Фридрих стоял, тяжело дыша, и глядел на экран. Потом он судорожно всхлипнул и сам удивился этому. Его руки затряслись, и слезы покатились по щекам. Что-то сжало его грудь и ударило его под колени. И тогда, чуть ли не с облегчением, наконец обретя то всепоглощающее чувство горя, которое искал весь день, он упал навзничь на кровать и глухо зарыдал.

***

«Звериный Парк» на самом деле был густым лесом смешанного типа, южный край которого глубоко вгрызался в бок Грауберга и разделял северо-западную окраину городка на две части. Здесь лес действительно можно было назвать парком. Среди сосен и почти голых сейчас тополей тут и там пролегали асфальтовые дорожки для пешеходов, тускло освещаемые фонарями с лампами на уровне колена. В то время как водителям, желающим проехать из жилого района на севере Грауберга к рынку на западе, приходилось объезжать парк через центр города, велосипедисты и прохожие преодолевали этот путь напрямую за значительно более короткое время.

У парка не было конца. Его внешняя сторона плавно переходила в лес, становясь все диче с расстоянием от центра города. Лес раскидывался на тысячу пятьсот квадратных километров и прерывался только несколькими автомобильными трассами и железной дорогой, соединяющей Франкфурт с Кельном и ведущей через Грауберг.

Дом Шварцев стоял на самом краю жилого района Нордтайль, и ближайшие деревья «Звериного Парка» находились не более чем в пятидесяти метрах от него.

На ветвях одной из сосен — скрытая темнотой от посторонних глаз, сидела девушка, одетая во все черное. Мягкие брюки и теплая спортивная куртка выдавали ее невысокую, слегка полноватую фигуру. Из-под вязаной шапки выбивались пряди длинных, ярко-синих волос. Ее ботинки и перчатки были перепачканы глиной и древесной трухой. Хвоя забилась в складки капюшона.

В одной руке девушка держала бинокль. Капли дождя дрожали на стеклах при каждом порыве ветра. Бинокль был направлен в сторону города. Обхватив одной рукой ствол сосны, девушка прижимала к глазам бинокль второй рукой и не отрывала взгляда от освещенного окна Фридриха на втором этаже дома Шварцев.

***

Мама взяла несколько дней отпуска, а Фридриха освободили от школы на всю неделю. Большую часть утра вторника они вдвоем улаживали печальные дела, типичные для внезапной смерти родственника. Они ответили на вопросы в полицейском участке (пришлось ехать в центр округа), забрали осиротевшего кота Симбу из дядиного дома, договорились с бюро похоронных услуг и посетили священника. Мама сообщила печальную новость немногим родственникам и знакомым дяди Маркуса. Сабина обещала приехать к вечеру. Похороны были назначены на завтра.

— Как ты? — спросила мама сына, выезжая с парковки у церкви.

— Я в порядке, — коротко ответил Фридрих и ободряюще улыбнулся, хотя на душе у него было тяжело. Он видел, что мама тоже переживала, но понимал, что ее переживания были вызваны не столько утратой дяди Маркуса, сколько его собственными страданиями. Ему не хотелось подавать ей повод для беспокойства.

— Куда мы едем?

— Звонил господин Кляйн, — сказала мама, не отводя глаз с дороги, — и сказал, что нужно поговорить о завещании.

— Нотариус? Нашел время! — фыркнул Фридрих.

— Он утверждает, что это срочно, — объяснила мама. — Дело в том, что... ну, ты же знал дядю Маркуса. В общем, с интерпретацией завещания выходит затруднение.

Фридрих пожал плечами.

— Что тут интерпретировать? Мы самые близкие родственники. Разве этим не все сказано?

Ему было неприятно говорить сейчас о разделе имущества дяди.

— Дело не в этом, — замялась мама. — Просто Маркус оставил некое... послание, но господин Кляйн не может его разобрать.

— Я думал нотариусов обучают читать написанное любым почерком, — проворчал Фридрих, глядя в боковое окно, и тут-же поймал себя на том, что непременно хочет прочитать прощальное послание дяди. Может быть, хоть там тот объяснил, что двинуло его на то, что он сделал.

— Дело не в почерке, — возразила мама. — Господин Кляйн сказал, что это послание сделано не в письменном виде.

Фридрих уставился на нее и заинтригованно спросил: «А в каком же тогда?»

Мама грустно усмехнулась.

— Сейчас увидишь, — сказала она, сворачивая к зданию городского совета. — Думаю, тебе понравится.

***

Секретарша впустила их в кабинет в правом крыле муниципального здания, пригласила сесть на два мягких стула перед широким, заваленным документами столом и попросила подождать несколько минут.

Рихард Кляйн был не только нотариусом, но, по совместительству, еще и заместителем мэра Грауберга. Между многочисленными полками, забитыми томами книг по праву, истории и — почему-то — альпинизму, на стенах висели фотографии господина Кляйна, сделанные во время разных ситуаций и этапов жизни нотариуса. Вот он — молодой, в африканской саванне, а вот уже постарше — жмет руку какому-то африканскому политику. Сейчас Кляйну перевалило за шестьдесят и он был известен тем, что сильно хромал на одну ногу. Разглядывая все эти фотографии, Фридрих подсознательно прикидывал, на каких из них Кляйн уже увечен, а на каких еще здоров.

Его блуждающие мысли были резко прерваны, когда он заметил в углу помещения плоскоэкранный телевизор Филипс и подсоединенную к нему приставку XBOX 360. Фридрих растерянно моргнул. «Что за бред?! — подумал он. — Неужели Кляйн играет в видеоигры?» Однако тут же он обратил внимание на знакомый ему фиолетовый контроллер, подключенный к приставке, и по его спине пробежал холодок. XBOX принадлежал дяде Маркусу! Но зачем его принесли нотариусу? Фридрих открыл было рот, чтобы спросить об этом маму, как вдруг дверь распахнулась, и в кабинет, сильно хромая, вошел Кляйн.

— Примите мои искренние соболезнования, госпожа Шварц, и ты, Фридрих, — сказал он, пожав обоим руки, и рухнул в кресло перед столом. — Поверьте, я не стал бы докучать вам в такой тяжелый момент юридическими деталями, если бы время не поджимало. — Он развел руками, как бы извиняясь за бестактность своей профессии, и продолжил: Видите-ли, закон обязывает нас определиться с завещанием, и по большей части все понятно и однозначно, кроме, гм, одной детали.

— Мне сказали, что господин Шварц оставил послание нашей семье, — сказала мама. — Это так?

Нотариус снял свои очки в толстой оправе и устало потер глаза. В отличие от человека на фотографиях, настоящий Кляйн был седым, морщинистым и сутулым.

— Это так, госпожа Шварц, — ответил он. — Ваш родственник написал вот это.

Он открыл ящик стола, достал оттуда лист синей бумаги и протянул его маме. Фридрих заглянул через мамино плечо и сразу узнал дядин почерк. «И что тут непонятного?» — подумал он. Но, прочитав записку полностью, Фридрих понял замешательство нотариуса.

Текст на бумаге гласил: «В случае моей смерти, я завещаю все свое имущество жене моего покойного брата, Герберта Шварца, Лизе Шварц и ее детям. К тому же я передаю информацию о проекте Лунный Путь в послании, сохраненном на краю неба, первому, кто сумеет ее найти.»

— Что значит последнее предложение? — спросила мама. — Что за «Лунный Путь?»

— Я надеялся, что вы мне скажете, — озадаченно ответил нотариус. — Похоже на какую-то загадку. Записка была приклеена вот к этому прибору, — он указал рукой на приставку в углу комнаты, — но я думаю, что экспертам понадобится не один день, чтобы разобраться, что к чему.

— Вы хотите рыться в учетной записи дяди Маркуса? — вырвалось у Фридриха, для которого пользовательский профиль игровой платформы казался более личной информацией, чем данные в паспорте.

Кляйн неловко улыбнулся.

— Фридрих, твой покойный дядя, вероятно, владел существенными ресурсами... виртуального характера. Он работал на серьезных интернациональных заказчиков. Среди его клиентов были концерны и неправительственные организации. Я исхожу из того, что господин Шварц имел права на программные решения или базы данных, дорого ценящиеся на рынке. Он сам так написал. Но если ваш дядя не оставил конкретных указаний о передаче этих прав, то по истечении срока они достанутся не вам, а государству. Вот почему следует торопиться с разгадкой этой шарады.

— Можно посмотреть? — спросил Фридрих.

— Прости? — не понял Кляйн.

— Посмотреть, что в приставке.

Не дожидаясь ответа, он встал, взял в руки фиолетовый контроллер и включил XBOX. Мама и Кляйн подошли ближе и стали у него за спиной.

— Наш программист уже осмотрел прибор, — сказал нотариус, — но не нашел ничего конкретного.

Фридрих закатил глаза. «Программистом» городского совета был продавец электроники, пятидесятилетний Ахим Райс, не способный отличить стиральную машину от рекурсивной функции.

Он зашел в главное меню приставки и осмотрел содержимое диска. Действительно, ничего интересного. Ни текстовых файлов, ни фотографий, ни видеоклипов, только штук двадцать игр. Dragon Age: Origins, Dark Souls 2, Halo Wars, трилогия Bioshock, Skyrim, Deus Ex, Final Fantasy XIII...

Секунду!

«На краю неба.»

Озаренный внезапной догадкой, он ахнул и хлопнул себя ладонью по лбу. Вот оно что!

Фридрих обожал серию The Elder Scrolls и прошел все ее части, включая древние Arena и Daggerfall. Но только сейчас ему стало ясно, что название северной провинции игрового мира, в чью честь была названа пятая игра серии — не имя собственное и не слово из выдуманного фэнтезийного языка, а реальное английское словосочетание.

Скайрим... Sky Rim.

«Край неба!»

Совсем забыв об остальных, он включил игру и перепрыгнул вводный клип. Его первой мыслью было, что дядя Маркус оставил свое секретное послание в одном из слотов сохраненных игр — например, в названии сейва или имени героя. Но странно! — на диске не оказалось ни одного сохранения. Единственной возможностью было начать новую игру. Фридрих наморщил лоб — и что теперь?

— Я знаю эту музыку, — недовольно заметила мама, имея в виду хор Нордов, поющий предсказание о Довакине. — Когда она играет у тебя в комнате, мне кажется, что ты вызываешь дьявола.

Не отворачиваясь от экрана, Фридрих виновато улыбнулся. На учетной записи его установки Скайрима числилось пятьсот сорок часов игрового времени.

Он начал новую игру и перенесся в сцену, известную не только поклонникам Скайрима, но и любителям мемов. По зимнему лесу медленно двигался имперский конвой. Вооруженные всадники ехали по заснеженной дороге спереди и позади двух повозок. На одной из повозок — той что находилась впереди, были сложены трупы. На второй понуро сидели четыре человека. Руки их были связаны, а у одного из них, одетого богаче других, вдобавок рот был заткнут кляпом. На экране было видно лишь троих пленных, так как четвертым был аватар игрока, и игровой мир показывался исключительно через вид из его глаз.

— Это та игра, — спросила мама, — где кошка собирает грибы?

Фридрих чуть не рассмеялся от такого описания, но все же кивнул. Мама была права — он обычно исследовал мир Скайрима каджитом-алхимистом.

«Эй ты! Наконец проснулся? — обратился один из пленных к персонажу игрока. — Наверное, пытался перейти границу и попал в засаду, как мы да этот вор.»

Он мотнул подбородком в сторону своего худощавого, бедно одетого спутника.

«Будьте вы прокляты, буревестники! — возгласил тот. — «Без вас в Скайриме было все прекрасно! Империя была довольной и ленивой. Если бы не вы, я бы уже скакал на украденной лошади в сторону Хаммерфелла! Эй ты! — обратился он к персонажу игрока. — Мы с тобой не должны быть здесь! Империи нужны лишь буревестники!»

Только сейчас Фридрих понял, перед какой большой проблемой он стоял. Да, дядя ясно дал понять, что его послание спрятано в игре. Но где именно? Мир Скайрима был не просто велик — его размер считался масштабом для многих вышедших позже игр. «Наш мир в полтора раза больше Скайрима», — или что-то вроде того было избитой фразой, повторяемой всеми разработчиками при выпуске очередной игры, и обычно они сильно преувеличивали или просто врали. Скайрим простирался во все стороны на многие мили. В любом случае — найти спрятанное сообщение между всеми этими горами, лесами, городами и подземельями было нереально.

«Было бы легче, если бы дядя Маркус оставил сохранение около места, где спрятал послание, — подумал Фридрих. — Это бы хоть как-то ограничило радиус поиска.»

Внезапно его осенило. А что, если дядя именно по этой причине и не оставил сохранений?

Они играли в Скайрим вдвоем на этой самой приставке, когда Фридриху еще не было девяти. Дядя Маркус бился с монстрами, а маленький Фридрих заботился о том, чтобы герой не пропускал сундуков с добычей. Естественно, игра регулярно сохранялась. Получается — все сохранения были стерты нарочно. Этим дядя и ограничил радиус поиска.

Послание спрятано прямо вначале игры!

— Ну как? Нашел что-нибудь? — нетерпеливо спросил Кляйн, поглядывая на часы.

— Сейчас, сейчас, — буркнул Фридрих и принялся осматриваться по сторонам, вернее заставил осматриваться игрового персонажа.

Пространства для маневра было немного. Связанный герой мог лишь вертеть головой и слушать перепалку своих спутников. Фридрих наводил курсор на все доступные предметы: борта телеги, деревья, всадников и лошадей — но, как и предполагалось игрой, у него не было возможности взаимодействовать ни с одним из них.

Потеряв терпение, он резко и бесцельно задергал управление обзором аватара, да так, что игровой мир буквально завертелся перед его глазами. Внезапно на долю секунды появилась и вновь исчезла надпись: «использовать». Фридрих замер. На что же такое интересное он только что навел курсор?! Повернувшись в сторону, откуда появилась надпись, он попытался понять, что могло быть горячей точкой.

Он смотрел прямо на человека с кляпом во рту.

Фридрих, конечно же, знал, что этот человек — Ульфрик Буревестник, бывший ярл Виндхельма и глава повстанцев-Нордов, пытающихся отбить родную землю у Сииродильской империи. Ульфрик владел невероятной способностью: подобно древним драконам, он мог использовать свой голос в качестве оружия. Восстание началось с того, что он одним выкриком убил в поединке лояльного империи короля Скайрима. Именно поэтому его рот был сейчас заткнут кляпом.

А что если?..

Фридрих навел курсор прямо на кляп. Надпись «использовать» появилась вновь — и на этот раз осталась на экране. Фридрих разинул от удивления рот, а затем медленно обернулся и посмотрел на маму и нотариуса. Те, похоже, не понимали величавости момента. Кляйн протирал очки, а мама со скукой глядела в окно.

— Но это же полностью ломает игру и меняет ее историю! — воскликнул Фридрих.

Он вновь повернулся к экрану и нажал кнопку действия. Повязка на лице Ульфрика развязалась и кляп выпал из его рта.

— Черт побери! — прошептал Фридрих.

Ульфрик открыл рот. И тут началось...

Первое «Фус-Ро-Да» грянуло словно грохот горной лавины. Всадника, скакавшего за телегой, смело с дороги вместе с лошадью, и они оба кубарем покатились по снегу между елей, словно куклы-манекены. Извозчики обеих повозок повскакивали со своих скамеек и вытянули кинжалы из ножен, но Ульфрик издал еще один крик, и обоих отбросило в сторону силовой волной. Одного из извозчиков ударило об огромный валун, и он остался лежать на снегу. Второй лишь ушибся и, оправившись от шока, вскочил и бросился на Ульфрика.

Завязался бой. Лошадь, впряженная в телегу, принялась прыгать и брыкаться, связанный вор освободился и бросился с кулаками на имперского всадника, находившегося впереди конвоя, а из леса выскочил случайный медведь, привлеченный шумом, и вцепился в ногу товарищу Ульфрика. Обычный хаос Скайрима.

Через несколько секунд все закончилось. Вор и второй буревестник вместе с имперскими солдатами и злосчастным медведем неподвижно лежали на снегу, окрапленным кровью. Ульфрик, освободившийся между делом от своих пут, обратил теперь внимание на все еще связанного аватара Фридриха и обратился к нему.

«Добро пожаловать в Скайрим, приятель!» — произнес он.

При первых звуках этих слов мама ахнула и закрыла рот ладонью, а у самого Фридриха перехватило дыхание. Вот послание, так послание! Дядя Маркус, как обычно, был в своем стиле.

— Это же голос господина Шварца! — воскликнул Кляйн. — Он записал его на диктофон, или как там это сейчас делается?

Фридрих знаком попросил нотариуса помолчать. Его сердце часто билось. Дядино послание должно было пролить свет на причину его страшного поступка. Фридриху просто необходимо было знать, что довело его до самоубийства, и почему сам Фридрих не заметил причины, пока не стало поздно.

«Раз ты слушаешь это, значит меня уже нет в живых, — сказал Ульфрик преувеличенно драматичным тоном, а затем внезапно рассмеялся: Или же я по ошибке одолжил тебе свой XBOX с модифицированным Скайримом. Но давай на всякий случай исходить из того, что меня действительно нет в живых.»

Тон голоса дяди вновь стал серьезным.

«Я думаю, было бы несправедливо по отношению к тебе взять и просто внезапно исчезнуть из твоей жизни. Поэтому я хочу таким способом сказать тебе прощай. Кроме того, я должен передать тебе некую информацию, которую не должен узнать никто кроме тебя. Поверь, это очень важно. Но сначала я попытаюсь ответить на твои вопросы.»

В нижней правой части экрана появились варианты вопросов:

«Откуда ты знаешь, что это я?»

«Почему именно Скайрим?»

«Что с тобой произошло?»

«Что такое Лунный Путь?»

— Спроси про Лунный Путь, — подсказал нотариус, почему-то шепотом.

Фридрих проигнорировал Кляйна и выбрал вопрос: «Что с тобой произошло?»

«Не знаю, но, похоже на то, что ничего хорошего, — произнес дядин голос устами Ульфрика. — Поверь, приятель, мне это самому совсем не нравится. Здесь на небесах плохо ловит Wifi, а ангелы не разрешают играть в Diablo. А если честно, то я не могу тебе сказать, что конкретно может стать... то есть, что стало причиной моей смерти. Хотя у меня есть догадки. Но о них ты узнаешь позже.»

Фридрих нахмурился. Странные слова для человека, планирующего самоубийство. Он подумал и выбрал один из оставшихся вопросов: «Откуда ты знаешь, что это я?»

«А кто же еще?! — воскликнул дядя. — Неужели ты думаешь, что кто-либо кроме тебя разгадал бы мою загадку? Конечно, это мог быть только ты... Тодд Говард!»

Дядя-Ульфрик выдержал небольшую паузу, а затем рассмеялся.

«Шучу, племянничек, шучу», — сказал он.

Фридрих улыбнулся. Постепенно, он полностью забыл, что общается с программой. Фридриху казалось, что дядя Маркус и вправду разговаривает с ним. Он выбрал следующий вопрос: «Почему именно Скайрим?»

«Я должен быть уверен, что послание доберется до твоих ушей, Фридрих. После моей смерти дом обыщет полиция. Они прочитают все мои сообщения. Информация, которую я хочу передать тебе, чрезвычайно важна. Я не доверяю никому, кроме тебя, приятель. Я спрятал послание в игре, чтобы никто помимо тебя не добрался до него. И поверь, племянник, это будет не последняя загадка на твоем пути к правде.»

Фридрих задал последний вопрос: «Что такое Лунный Путь?»

«Прежде чем я отвечу тебе, дай знать — меня слышат посторонние люди?»

Варианты ответов: «Да», «Нет». Фридрих покосился на маму и выбрал «Да». Камера кинекта, стоявшая на приставке, ожила и сфокусировалась на людях перед экраном.

«Верно, — сказал перепрограммированный дядей Ульфрик. — Ты не один. Придется ходить вокруг да около. Слушай и запоминай. То что я скажу — очень важно. Информация о Лунном Пути — это секрет, который невозможно раскрыть. По крайней мере так долго думал весь мир. Но способ есть. Найди и раскрой секрет, и ты все поймешь.»

Фридрих сразу понял, о чем речь.

— Doom 2, — машинально произнес он и тут же прикусил язык. В течение последних пяти лет они с дядей регулярно забавлялись тем, что строили теории о том, как раскрыть один из секретов в пятнадцатом уровне игры, который уже четверть века считался недостижимым в принципе из-за ошибки в дизайне уровня.

— Как ты сказал? Doom 2? — рассеянно переспросил Кляйн, которого явно перегружала вся эта техническая чертовщина.

— Неважно, забудьте, — ответил Фридрих и снова сосредоточился на экране.

Теперь, когда все опции вопросов были исчерпаны, они сменились одной единственной строкой. Фридрих прочитал ее, и у него защипало в глазах. Дрожащими пальцами он подтвердил выбор: «Дядя, мне тебя так не хватает.»

«Я знаю, парень. Поверь, я хотел бы, чтобы все получилось иначе. Пожалуйста, будь осторожен. Все не так, как кажется. Раскрой секрет и ты поймешь. Я знаю, что мне тоже будет ужасно тебя не хватать. Прощай, приятель. Береги себя.»

Экран потемнел, и Фридриха выбросило в меню приставки. Парень положил фиолетовый контроллер на стол и молча стоял, глядя в пол. Иллюзия общения прошла, и на его душе вновь стало пусто. Мама подошла и погладила его по спине. Фридрих улыбнулся ей сквозь слезы и отвел взгляд. Ему хотелось побыть одному.

— Боюсь, что мы напрасно потеряли время, — развел руками Кляйн и проковылял к своему креслу. Несмотря на хромоту, он не пользовался тростью. — Это послание больше походило на какую-то бессмысленную игру.

— Да, господин Шварц был горазд на все эти выдумки, — сказала мама. В ее голосе звучал упрек, словно она обвиняла дядю Маркуса в том, что он даже после смерти пагубно влиял на ее сына. Похоже ни она, ни Кляйн не восприняли всерьез дядины слова.

— Можно сходить к нему? — спросил Фридрих.

— К кому? — не поняла мама.

— К дяде Маркусу домой. Мне нужно кое-что проверить.

Мама замялась и сказала: «Может быть, подождешь пока? Завтра похороны. А там... пока не прибрано.»

— Это срочное дело, — сказал Фридрих.

— У тебя не получится, — покачал головой нотариус. — Полиция опечатала двери и отключила электричество в доме до тех пор, пока не завершится обычная для... таких дел проверка. Ты не попадешь в дом господина Шварца еще дня два-три.

— Понятно, — согласился Фридрих, а про себя решил, что этой же ночью проникнет в дядин дом, заберет оттуда модифицированную копию игры и возьмется за неразрешимый секрет.

***

Он сказал маме, будто встречается с одноклассником, чтобы обсудить домашнее задание, и расстался с ней на стоянке. Центральная улица была почти безлюдна. Дороги и тротуары блестели от непрерывно моросящего ноябрьского дождя. На город опустился типичный для этого времени года туман. Редкие прохожие спешили по своим делам, стараясь как можно быстрее укрыться от плохой погоды. Даже городского бездомного Фердинанда не было сегодня на его «рабочем» месте у центральной площади.

Фридрих поднял капюшон куртки и засунул руки в карманы. Он еще раз обдумал план действий. Часы на ратуше показывали час дня, так что до наступления темноты оставалось около четырех часов. Теперь нужно было лишь придумать, как незаметно проникнуть в запертый дом.

Он зашел в магазин бытовых товаров возле вокзала. Нашел фонарь и батарейки и прихватил их с собой. Остановившись между полками с кухонной утварью, достал телефон и набрал номер Мухаммеда.

Мухаммед не отвечал. Через минуту от него пришло текстовое сообщение: «Сижу на уроке, физик зверь, не могу говорить. Что надо?»

Фридрих ответил: «Нужно взломать железку.»

«Без проблем. XBOX? Switch?»

«Не совсем.»

Он назвал прибор, нуждающийся во взломе.

«Справишься?»

Мухаммед помедлил несколько минут, а потом написал: «Что ты задумал?»

«Так справишься или нет?»

«Легко. Только зачем тебе это?»

«Увидишь. Будь на месте в пять.»

Он переслал адрес.

«Звучит интересно. Буду, — ответил Мухаммед и запоздало добавил: Жаль насчет твоего дяди, чувак.»

У единственной открытой кассы стояла очередь из трех человек. Фридрих встал за последним из них и положил фонарь и батарейки на транспортную ленту. Кассир неторопливо обслуживал одного из покупателей, вертя в руке пластиковую упаковку с универсальным пультом управления и одновременно набирая цену на клавиатуре кассового аппарата.

Дожидаясь своей очереди, Фридрих со скукой смотрел по сторонам. Три из четырех касс были незаняты. Между кассами и выходом из магазина находились несколько лавок: булочная, пиццерия, будка часовых дел мастера и тумба торговца контрактами мобильной связи. Прямо напротив кассы, возле которой стоял он, вжался в нишу у стены магазина маленький газетный киоск. Толстый продавец, непонятно каким образом уместившийся за стойкой киоска, лениво листал журнал Retro Gamer. Немногочисленные покупатели с тележками, входящие в магазин через раздвижные двери, стряхивали капли воды с плеч. За окнами все еще лил дождь.

Стеклянные двери раздвинулись в очередной раз, и в помещение вошел высокий человек в черном пальто. Из-под пальто выглядывал строгий костюм и черный шелковый галстук. Человек бросался в глаза. Его походка, уверенная манера держаться, дорогая одежда и элегантная прическа черных с проседью волос выдавала в вошедшем крупного бизнесмена или менеджера. В одной руке он держал кожаный портфель. «Чем-то похож на Джи-мена из Half-Life», — подумал Фридрих. — «Что он потерял в этой дыре?»

Человек был явно не местным. Возможно, он высадился на вокзале из регионального поезда. Остановившись на входе, он осмотрел помещение и на мгновение встретился взглядом с Фридрихом. В бледно-синих глазах человека было что-то, что заставило парня быстро отвести взор. Фридрих повернулся к кассе. Почему-то ему вдруг захотелось бросить все и кинуться к выходу. На секунду ряды полок показались ему мрачным лабиринтом, а звук раздвижных дверей — скрежетом ржавых цепей. «Возьми себя в руки! — приказал он себе. — Вся эта история с дядей Маркусом беспричинно трепет тебе нервы.»

Краем глаза он увидел, как высокий человек прошел внутрь магазина и остановился у почтового киоска. Теперь он был на расстоянии вытянутой руки от Фридриха. Парню показалось, что через двери с улицы в помещение за человеком влилась пелена жидкого, едва различимого тумана.

Кассир поздоровался с Фридрихом и принялся сканировать его покупки. Фридрих услышал шорох одежды незнакомца за своей спиной и испытал порыв броситься прочь изо всех ног. Ему стоило больших усилий устоять на месте, ожидая пока кассир возьмет деньги и вернет сдачу.

— Здравствуйте, мне нужна справка, — сказал в это время человек в пальто толстому продавцу киоска. Эти слова словно наэлектризовали корни волос Фридриха. В голосе человека звучала смесь раздраженного нетерпения и ожидания беспрекословного послушания. Этот голос вызывал панику.

— Чем могу Вам помочь? — спокойно спросил продавец. Фридрих с удивлением отметил, что на него высокий человек не оказал особого впечатления.

— Я ищу адрес, — ответил незнакомец, и уже прежде чем он назвал этот адрес, Фридрих каким-то шестым чувством понял, о каком месте будет идти речь. — Фельдштрассе 17.

Кассир, наконец, отдал сдачу Фридриху. Не дожидаясь конца разговора, парень схватил покупки и быстрыми шагами направился к выходу. Ему хотелось повернуться и кинуть последний взгляд на незнакомца, но какая-то сила будто сковала его мышцы и не давала ему это сделать. Он чувствовал, что если еще раз встретится взглядом с человеком в пальто, то тот непременно узнает о нем все, включая цель покупки фонаря, который нужен был ему для обыска дома дяди по адресу Фельдштрассе 17.

Фридрих вышел, не оборачиваясь, и поэтому не заметил, как высокий человек проводил его пристальным взглядом.

***

Заведение «Бонусный Уровень» было чем-то средним между интернет-кафе, магазином видеоигр и клубом любителей электронного спорта. Его владелец — патлатый сорокалетний гик Себастиан — основал его, похоже, лишь затем, чтобы самому иметь возможность день и ночь проводить в виртуальных мирах. Фридрих ему немного завидовал.

Ему повезло — сейчас посетителей в Уровне не было. Себастиан, обставленный со всех сторон стеллажами с цветными упаковками, задумчиво сидел над партией «Цивилизации» и, возможно, даже не осознал присутствия клиента. Фридрих заплатил за три часа, прошел в заднюю комнату и уселся за компьютер. До наступления темноты он планировал заняться исследованиями.

С чего начать?

Включив анонимный модус в браузере, он задал «проект Лунный Путь» в поисковой строке. Результаты были скудными. Он просмотрел первые двадцать найденных ресурсов и не обнаружил ничего интересного. Тогда он запросил имя дяди — Маркус Шварц и ограничил поиск городом Граубергом.

Гугл выдал ему профиль на фейсбук, не обновлявшийся годами, учетную запись городской библиотеки, личный блог, который Фридрих и так знал, анонс шахматного клуба пятнадцатилетней давности (дядя Маркус выиграл городской турнир), ссылки на профессиональные социальные сети и вчерашний некролог. Ничего необычного.

С другой стороны: большинство знакомых дяди знали его не по имени.

Он запросил «Neuromancer79».

Ответ поисковика впечатлял. Казалось, вся настоящая жизнь дяди проходила под этим ником. Здесь были заметки о многочисленных участиях и крупных победах в электронном спорте, добавления в википедию и проекты Open Source, администрирование дискуссионных порталов на темы научной фантастики, программирования и гейм-дизайна с тысячами участников, сотни книжных и игровых обзоров и даже созданная дядей пять лет назад многопользовательская онлайн игра «В Тени Башен», до сих пор насчитывающая несколько тысяч активных игроков.

Одна из ссылок на пятнадцатой странице результатов поиска привлекла внимание Фридриха. Она содержала иконку фотографии, слишком маленькой, чтобы разобрать запечатленных на ней людей. Фридрих перешел по ссылке и оказался на странице архива Мюнхенского Технического Университета. Ресурс, запрошенный им, был по какой-то причине удален из архива два месяца назад. Изображение было доступно лишь потому, что поисковик каким-то образом закэшировал его.

Фридрих увеличил картинку. На фотографии два человека пожимали друг другу руки, глядя в объектив. Маленькое разрешение изображения не позволяло точно разглядеть их лиц. Внизу фотография была подписана от руки. Почерк был неразборчив.

Он запустил редактор изображений и принялся за работу. Увеличил фотографию, поправил контраст, применил сглаживание пикселей. Вскоре качество картинки улучшилось настолько, что он смог разобрать и подпись, и лица людей на ней, и тогда он почувствовал, как кровь ударила ему в голову.

Надпись гласила: «Мюнхен, 1999 г., проект Лунный Путь.»

Один из двух людей являлся двадцатилетним Маркусом Шварцем. Второй был молодой копией высокого незнакомца в черном пальто, увиденного Фридрихом в магазине бытовых товаров.

***

Снаружи проревел мотор, и шины завизжали по мокрому асфальту. Резкий звук заставил его вздрогнуть. Хлопнули двери, и до Фридриха донесся громкий шум и хохот. Он услышал, как входная дверь в Уровень распахнулась, впустив в помещение возбужденные голоса компании старшеклассников. При звуке одного из голосов сердце Фридриха забилось быстрее — от радости и тревоги одновременно. На мгновение он забыл и про дядю, и про высокого человека на фотографии, и про «Лунный Путь». Голос принадлежал Монике Тишлер.

Моника училась в параллельном классе, и уже годами Фридрих не мог выбросить ее из головы. Каждый раз, видя девушку в коридоре школы, он краснел, опускал глаза и вел себя, как полный идиот, а если Моника обращалась к нему — обычно с короткими, ничего не значащими приветствиями, — он терял дар речи, заикался и только погодя, когда девушка уже скрывалась из виду, придумывал галантные и остроумные ответы.

Фридрих и сам не мог сказать, когда именно запал на Монику. Он познакомился с ней еще в четвертом классе и почти все это время был тайно влюблен в девушку. Она, конечно, не знала. У красивой и общительной Моники было слишком много поклонников, чтобы обращать внимание на замкнутого, сутулого паренька, странно ведущего себя в ее компании. Фридрих и сам прекрасно понимал, что ему ничего не светит. Однако, сердцу не прикажешь, и в глубине души парень надеялся, что когда-нибудь завоюет Монику, хотя сам и представить себе не мог, каким образом он это сделает.

Часть его сейчас искренне хотела, чтобы компания остановилась на покупке видеоигр в отгороженной передней части магазина, и он остался незамечен, в то время как другая его часть отчаянно надеялась увидеть Монику. Кто знает, может быть, ему удастся завести с ней разговор.

Первым из-за ширмы, отделяющей магазин от компьютерного зала, появился рыжий Ганс Хартманн, и при его виде Фридрих сразу упал духом. Краснощекий амбал Хартманн учился в том же классе, что и Моника, и его любимым занятием было доставать Фридриха при каждом удобном случае. Но хуже всех обид и унижений был тот факт, что Хартманн в свои семнадцать уже сдал на права и был единственным десятиклассником, ездящим на собственной машине, что несомненно производило большое впечатление на Монику.

— О, гляньте, Шварц собственной персоной! — воскликнул Хартманн, заметив Фридриха. — Что, Шварц, решил глянуть порнушку с мультяшными героями там где мамаша не застукает?

Фридрих поспешно закрыл окно браузера и этим только убедил заржавшего Хартманна в верности своей теории.

За Хартманном в комнату ввалились оба его лизоблюда — толстяк и второгодник Радко Милич и прыщавый Самуэль Либски. Последней вошла Моника. Даже будучи отвлеченным своими мучителями, Фридрих обратил внимание на то, как шли белокурой девушке синие джинсы и шерстяной свитер.

Моника обвела скучающим взглядом комнату и безучастно сказала Фридриху: «Привет». Тот судорожно кивнул, избегая взгляда девушки, и почувствовал, как краснеет.

Толстяк Милич подошел к Фридриху сзади и смачно хлопнул его по спине.

— Я весь день думал, где же мой друг, а он, оказывается, прогуливает школу и весь день гриндит своего полуэльфа!

— Я всего лишь наводил справки, — тихо ответил Фридрих. Он знал из опыта, что от него отстанут быстрее, если он будет молчать, но ему не хотелось показаться трусом в глазах Моники.

— Нам сказали, что ты освобожден от уроков, потому что оплакиваешь своего дядю, — ехидно произнес прыщавый Либски и указал на компьютер Фридриха. — Что, выбираешь гроб с вай-фаем?

Все трое в голос заржали. Фридрих сжал под столом кулаки.

Моника поморщилась и сказала недовольным тоном: «Давайте уже начинать, я не хочу провести здесь весь день.»

— Да брось, Мони, — заискивающе протянул Хартманн. — Кинотеатр открывается только через два часа. Как раз успеем сыграть партийку-две.

— Я за Зергов, — заявил Милич, погрузив свое жирное тело на стул перед свободным компьютером.

— Протоссы мои! — сказал Хартманн и занял еще одно свободное место. — Проигравший ставит поп-корн и пиво.

— Ну-ка, спрыгни, — обратился Либски к Фридриху. — Я всегда играю с этого компа.

Фридрих вцепился пальцами в подлокотники стула.

— Нет, — сказал он.

— Чего?

— Найди себе другое место.

На прыщавом лице Либски проступили красные пятна. Он двинулся на Фридриха, но Моника сказала: «Самуэль, уймись. Тут куча незанятых компьютеров. Садись уже и начинайте, наконец, эту чертову игру.»

Либски бросил быстрый взгляд на Хартманна и, не получив от того поддержки, послушался девушку.

— Я тоже за протоссов, — сказал он. Либски всегда подражал своему лидеру.

— Моника? — спросил Хартманн, и все трое выжидающе уставились на девушку.

— Что? О, нет, спасибо, я не играю, — ответила Моника. — Никогда не пробовала, и не собираюсь. Я просто посмотрю на вашу игру.

По лицу Хартмана пробежала тень.

— Ты же сказала, что любишь Starcraft, — обиженно сказал он.

— Я думала, ты сказал Starbucks, — ответила девушка. — У них классные печеньки.

— Черт! — сказал Милич. — Я уже выбрал карту для четырех игроков.

— Так поменяй! — огрызнулся Хартманн, раздосадованный тем, что ему не удалось развлечь Монику.

— Может быть, Себастиан примет участие?

— Нет, он с утра в многопользовательском режиме Цивилизации.

Фридрих вдруг почувствовал непривычный для него прилив злости. Эти неандертальцы даже не обращали на него внимания, словно его и не было рядом. Моника, наверное, считает его полным нубом. Ну так он им покажет!

— Я за терранов, — сказал он, не поднимая взгляда с экрана.

Либски визгливо хихикнул. Милич с насмешкой посмотрел на Фридриха.

— Что ты сказал? — переспросил Хартманн с угрозой в голосе.

— Вам нужен четвертый игрок. Я за терранов.

Хартманн хмуро оперся о подлокотники стула с намерением встать, но, бросив взгляд на Монику, осматривающую свои ногти в центре зала, передумал.

— Хорошо, Шварц, — сказал он. — Тогда я и виртуально надеру тебе задницу.

Фридрих был неплохим игроком в Starcraft 2 и даже добрался до лиги мастеров, но он понимал, что его шансы невысоки. И прихвостни Хартманна, и сам рыжий громила, конечно-же, первым делом накинутся на него. Совладать с двумя армиями протоссов и роем зергов одновременно было нереально, несмотря на разницу в уровне мастерства. И все же он решил попробовать.

Он начал с классического дебюта. Порядок строительства: два рабочих, депо, еще пара рабочих, казарма и рафинерия. Перегородил второй казармой подход к базе, принялся обучать морпехов, послал одного из рабочих через всю карту на разведку. Обычно он сражался один-на-один в официальных турнирах, так что на самодельной карте Либски с правилами все-против-всех играть было непривычно, но ситуация пока была под контролем. Он выяснил, где находится база зергов толстяка Милича, отрезал дорогу назад разведывательному зонду Хартманна и незаметно для других экспандировался, построив вторую базу и фабрику прямо под носом Либски.

Зерги, как обычно, напали первыми. Стайка зерглингов, поддерживаемая королевой, атаковала западный фланг базы терранов, и Фридриху пришлось передислоцировать туда сидящих в бункерах на западном фланге морпехов. Милич был не дурак и ловко маневрировал юнитами, оттягивая назад раненых зерглингов и преимущественно выбирая целями рабочих, но и Фридрих был не лыком шит. Он опустил под землю одно из зданий депо, открыв зергам вид на беззащитный центр базы, а когда Милич клюнул и погнал в ту сторону свою стаю, Фридрих вновь поднял здание, разделив зерглингов и поймав в ловушку половину из них вместе с королевой. Морпехи быстро расправились с пойманными, а Милич за своим компьютером выругался и отступил, чтобы зализать раны.

В это время протоссы Либски целой армией напали на пустые бункеры с северо-восточной стороны. Атака выглядела внушительно, но жнецы Фридриха, сидящие на скалах у его второй базы и наблюдающие за базой Либски, дали ему знать, что воевать ушли все протоссы и единственным видом защиты их базы оставались лишь десять фотонных пушек. Серьезно, конечно, но пушки нуждаются в энергии, а ее поставляющий пилон находился в радиусе достижения четырех осадных танков Фридриха. Один залп — и пилон рухнул, а танки и жнецы ринулись на беззащитную базу протоссов.

Либски, успевший за это время разрушить только два пустых бункера Фридриха, заметил подвох, спохватился и беспорядочно бросил войска в отступление, надеясь успеть вернуться на базу и отбить ее. Фридрих ухмыльнулся про себя. Слишком поздно. Он оставил без внимания сражение за вражескую базу и сосредоточился на своей обороне, так как Милич и Хартманн теперь уже вместе осаждали его с двух сторон.

Отбиваясь от войск протоссов и зергов, Фридрих послал еще одного рабочего в тыл врага и основал третью базу в центре карты. Разведка докладывала о двух базах Милича и четырех — Хартманна. Многовато, но не смертельно. Ему удалось взять в тиски и расстрелять пятерых зилотов, пытавшихся харассить добычу веспина, а вражеские стаи муталисков и флотилии фениксов безуспешно бились лбами о целую батарею его ракетных башен.

Либски сдернул с головы наушники и со злостью швырнул их на стол. Его база осталась в прошлом. Моника хихикнула, веселясь неудаче парня, и Фридрих почувствовал прилив сил. Это он заставил ее смеяться! Его танки, освободившиеся после поражения Либски, двинулись на второстепенную базу зергов, сопровождаемые морпехами в медиваках. Люркерам и гидралискам Милича удалось сильно потрепать его армию, но миссия была выполнена и база пала.

Фридрих ощущал за спиной присутствие Моники и испытывал сильное возбуждение. В этот момент он не думал ни про смерть дяди, ни про Лунный Путь, ни про странного человека с фотографии. Хартманн и его друзья издевались над ним и унижали его уже много лет. Фридриху очень хотелось уделать их всех и посрамить перед девушкой. Почему-то он был уверен в том, что Моника понимает происходящее на экране и болеет за него. Фридрих не видел, что девушке давно наскучила игра и она к этому времени уже переписывалась с кем-то на своем телефоне.

Он полностью погрузился в сражение, щелкая мышкой со скоростью швейной машины и играя на горячих клавишах клавиатуры словно пианист-виртуоз. Поэтому и не услышал, как звякнул колокольчик входной двери, и в магазин вошел еще один посетитель.

Из-за ширмы донесся властный мужской голос — посетитель поприветствовал хозяина заведения. Себастиан буркнул что-то в ответ. Вошедший был высок — если бы Фридрих посмотрел в сторону входа, он увидел бы за ширмой макушку его головы, покрытую густыми, с проседью волосами.

— Я ищу Фридриха Шварца, — сказал мужчина не терпящим возражений тоном. — Он здесь?

— А вы кто? — спросил насторожившийся Себастиан.

— Друг семьи, — сказал мужчина.

— Он в компьютерном зале.

— Спасибо.

Краем уха Фридрих услышал свое имя, но он был так сосредоточен на игре, что прошло несколько секунд, прежде чем сказанное в соседнем отделе дошло до него. Тогда он вздрогнул и замер.

Странный незнакомец, увиденный им в магазине, был здесь! Человек с фотографии пришел за ним!

Фридриха вновь обуял необъяснимый страх, и ему, как и тогда, в магазине, захотелось вскочить и убежать. Но, оторвав взгляд от экрана, он не увидел ни ширмы, ни компьютеров, ни Монику с ее друзьями.

Заведение Себастиана исчезло.

Он сидел перед футуристической панелью управления, пристегнутый ремнями безопасности к сиденью в тесной кабине. Тусклый голубой свет освещал интерьер — рычаги управления, кнопки, тумблеры и переключатели, мерцающие в полутьме экраны и лампы многочисленных датчиков. Пол дрожал и дергался, кренясь со стороны в сторону и вызывая тошноту. Лязг металла заглушал все остальные звуки. Пахло машинным маслом, жженой резиной и свежей землей. Через узкую щель в передней части кабины виднелась ломаная линия горизонта и багровое небо, затянутое грозовыми тучами, на фоне которых летела стая... муталисков?

Фридрих почувствовал приступ клаустрофобии и задергался в панике, но ремни удержали его в кресле. Ему удалось отстегнуть их дрожащими руками, и он вскочил, больно ударившись головой о металлический люк на потолке кабины. Чертыхаясь, он подергал за ручку люка. Люк был заперт. Фридрих увидел красную надпись на его поверхности: «Покидать танк разрешается только в осадном режиме!»

Что, черт побери, здесь происходит?!

— Командир, гидралиски! — проревел чей-то голос из колонок над его головой.

Что-то зашевелилось за окном, и Фридрих к своему ужасу увидел, как через равнину на него с бешеной скоростью надвигалась, взбивая пыль и круша скудную растительность, стая ящерообразных монстров. Передние лапы тварей заканчивались метровыми когтями, а под хитиновыми панцирями голов с клыкастых пастей брызгали кислотные слюни.

Фридрих оцепенел от ужаса. «Это сон! — подумал он. — Я сплю, и мне снится кошмар.»

Из ступора его вывел тот же голос из колонок: «Командир, отдавайте же приказ! — орал тот. — Сколько можно сидеть без дела?! Они же нас затопчут!»

Фридрих растерянно завертел головой. Что значит «отдавайте приказ»? Каким образом? Его взгляд упал на панель управления перед ним. Экран все еще показывал сцену из игры. Четыре осадных танка беспомощно стояли в мобильном режиме, в то время как миникарта отображала точками юниты зергов, двигающиеся в их сторону.

Фридрих вновь пристегнул ремни, неуверенно взялся за мышь и клавиатуру и перевел танки в осадный режим. Над его головой загудело что-то похожее по звуку на гидравлический пресс. Он не столько услышал, сколько ощутил через вибрацию, как опоры выдвинулись из корпуса танка и впечатались в землю. Кабина повернулась, и он увидел через окно другие три боевые машины, которые в этот момент тоже переходили в осадный режим, поднимая клубы пыли и вспахивая землю гусеницами. Дюжина морских пехотинцев укрывалась позади танков. Солдаты в тяжелом боевом снаряжении хмуро всматривались в сторону надвигающихся на них зергов и напряженно сжимали в руках штурмовые пулеметы.

Когда гидралиски приблизились настолько, что Фридрих смог различить следы крови на их панцирях и когтях, раздался первый залп батареи. Ударом отдачи его вжало в ремни, а грохот выстрела оглушил его на несколько секунд. Снаряды разорвались прямо в середине мчащейся стаи, раскидывая зергов как кегли и разорвав на куски тех, кто попал в эпицентры взрывов.

— Ловите, твари! — прокричал кто-то из колонок. Голос утонул в громе второго залпа.

Стая гидралисков поредела, но треть их все же добралась до танков. За обзорной щелью было видно, как зерги вступили в бой с морпехами. Крупнокалиберные пули, искря, отлетали от панцирей. Когти монстров сверкали в свете молний. Один из гидралисков пронзил экзоскелет ближайщего морпеха и проколол террана насквозь. Другой с разбегу протаранил танк Фридриха, отчего тот покачнулся и остался стоять, лишь благодаря опорам по бокам. Что-то зашипело сверху, люк стал корежиться и мяться, и с бронированной крыши кабины закапала внутрь зеленая кислота. Капли падали на пол, разбивались там и брызгали во все стороны. Одна из мелких брызг попала на рукав кофты Фридриха, просочилась через него и больно обожгла кожу на запястье.

— Проклятье! — прорычал Фридрих сквозь зубы и сорвал с себя кофту. Мозг, отказывающийся принимать происходящее за действительность, бешено гнал через нервы сигналы опасности, и тело реагировало, выделяя в кровь адреналин.

«Это всего-навсего игра, — сказал он себе, пытаясь побороть панику. — Я все еще сражаюсь против своих одноклассников, а гидралисками управляет Милич. Если я повергну его и Хартмана, этот кошмар закончится.»

Он сосредоточился на экране и призвал себе на помощь группу мародеров из соседней базы. Стараясь игнорировать ужасы боя снаружи и отчаянные крики по рации, пробежался по базам и поправил экономию. Разработал стимпаки и приказал уцелевшим морпехам впрыснуть наркотик. Солдаты взревели и с новыми силами бросились в бой. Вместе с подошедшими на помощь мародерами они, наконец, откинули назад гидралисков. От батареи в целых оставался лишь один танк.

Бои шли по всей карте. Теперь уже армия терранов атаковала базы протосов и зергов. Несмотря на перевес в количестве, противникам не удалось наладить эффективное производство юнитов и зданий. Милич с Хартманном, вероятно, сидели на горах минералов и цистернах с веспином, не успевая вовремя тратить их. Нубы!

Переведя танк в мобильный режим, он вывел его к краю утеса и посмотрел в щель. Отсюда было видно всю равнину. Красноватая, похожая на марсианскую земля сверкала в свете молний под фиолетовыми тучами, через которые, словно горящие копья, пробивались яркие лучи заходящего солнца.

Базы протоссов пылали под осадой терранских войск. Плазменные лучи резали металл машин, словно масло. Гигантские торы, крушащие здания и топчущие вражеских воинов, бросали на землю длинные тени. Над ними выписывали в небе петли протосские фениксы, пытаясь отбиться от эскадронов банши. Разноцветные взрывы окрашивали местность пестрыми узорами, когда рушилось очередное здание Хартманна. На другой стороне извивались в агонии гигантские, червеобразные организмы, служащие базами зергам. Все горело, сверкало и разбрасывалось искрами. Вражеские базы одна за другой падали под натиском войск Фридриха.

Вскоре Милич выбыл из игры. У Хартманна еще держалась основная база. Она была надежно защищена целой армией имморталов, сталкеров и зилотов. Протоссами можно играть от обороны, и хотя у Хартманна уже не было шансов выиграть против доминирующих карту терранов, он мог держаться еще долго, а Фридрих хотел лишь одного — сбежать из этой галлюцинации, как можно быстрее. И он решил сократить бой.

Лазерных прицелов призраков не было заметно с его позиции, но он видел на экране, что замаскированные коммандос достигли цели в тылу врага. Раздался сигнал тревоги. Протоссы запаниковали, и их обсерверы заметались по базе, пытаясь выявить угрозу. Один из призраков был обнаружен и тут же уничтожен вражескими войсками. За ним последовал второй. Но третий продержался, и вот с неба на базу Хартманна почти вертикально, с кажущейся медлительностью опустилась едва заметная черная точка.

В следующее мгновение над базой вырос ядерный гриб. Взрыв был в тысячи раз ярче солнца. Ударная волна смела как карточные домики здания протоссов. От жара металл машин расплавился, а все живое в центре базы прекратило существование.

Он выиграл.

Внезапно его желудок свело, и Фридрих почувствовал приступ тошноты. Мир вокруг него завибрировал, и само пространство спуталось, как бывает, когда скошенным взглядом смотришь на рельеф потолка и не понимаешь, выпуклый он или вогнутый. В глазах потемнело, и он понял, что теряет сознание. Ослабевшими руками он попытался избавиться от ремней, чтобы встать, но не смог нащупать их. Он сполз с сиденья и повалился на пол. Темнота вновь сменилась ярким светом, режущим глаза, и он застонал, пытаясь прийти с себя.

— Ну и фрик! — раздался голос Хартманна.

— Вот развезло! — произнес Либски. — Наверное, перед игрой пива понюхал.

Милич заржал.

— Что вы стоите, помогите же ему! — воскликнула Моника. — Может быть, он эпилептик.

Глаза постепенно привыкали к свету, и Фридрих понял, что лежит на полу компьютерного зала. Моника и ее трое друзей смотрели на него и не делали попыток помочь ему подняться. Он судорожно приподнялся на локтях и посмотрел на вход. Высокого мужчины там больше не было.

— Что... произошло? — хрипло спросил он.

— Ты упал в обморок, гребаный читер! — сказал Хартманн. — Все от того, что ты по двенадцать часов в день долбишься в свои хентайские игрушки.

— Я не читер!

Он выиграл. Несмотря ни на что, он выиграл. Он не мог объяснить себе, что там произошло во время игры. Была ли это галлюцинация или обморок или что-то еще, но он честно выиграл.

Он с трудом поднялся, стряхнул пыль с колен и бросил взгляд на Монику, надеясь увидеть уважение в ее взгляде, но обнаружил на лице девушки лишь смесь жалости и брезгливости. Неужели она не понимала? Он выиграл бой против троих противников!

— Вы видели его?

— Кого? — спросила Моника.

— Высокого мужчину в пальто.

Милич с Хартманном переглянулись, а Либски сказал: «Да, он зашел сюда, посмотрел на тебя и снова вышел. Я подумал, что это новый хахаль твоей мамочки.»

— Пошел ты! — тихо сказал Фридрих.

— Уверен, что все в порядке? — спросила Моника. — Может быть, вызвать скорую?

— Санитаров из психушки! — засмеялся Милич. Фридрих проигнорировал его.

— Все в порядке, — соврал он. Голова все еще кружилась, а желудок передергивали спазмы. Ему захотелось рассказать Монике о том, что произошло, но он не успел. Моника подошла к Хартманну и обняла его за талию.

— Тогда поехали уже в кино, — сказала она другу. — А то все двойные места заберут.

Хартманн заулыбался. Его настроение вновь улучшилось.

— Пока, чудик, — бросил он Фридриху и потянул Монику к выходу. Толстый Милич, проходя мимо парня, нарочно толкнул его плечом, а Либски щелкнул его по уху.

Фридрих остался один в зале. Он чувствовал себя отвратительно.

Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Мухаммеда. Фридрих машинально принял звонок.

— Фрик, ты где?! — недовольно воскликнул Мухаммед. — Я давно на месте.

Фридрих всполошился и глянул на экран телефона. Пять часов!

— Буду через десять минут, — ответил он. — Жди и особо не маячь на виду!

Он накинул куртку, поднял рюкзак и спешно покинул Уровень.

Поведение Моники и предстоящее дело так занимали мозг Фридриха, что парень на время выкинул из головы галлюцинацию и высокого человека и решил для себя, что вся эта история ему просто-напросто привиделась. Но идя по темной улице он почувствовал, как чешется его рука на запястье и, задрав рукав куртки, обнаружил на ней пятно кислотного ожога.

***

Автобусная остановка напротив дядиного дома была, наверное, самым освещенным местом на улице Фельдштрассе. Она напоминала Фридриху маленькие островки света среди моря темноты в Alan Wake. Мухаммед, которого он попросил не попадаться лишний раз на глаза прохожим, конечно же, сидел на скамейке остановки, озаренный ярким светом как персонаж World of Warcraft при достижении нового уровня. На его коленях находился абсурдно большой одиннадцатидюймовый ноутбук, на котором Мухаммед смотрел «Стражей Галактики», не удосужившись даже одеть наушники. Взрывы, стрельба и веселые реплики героев громко разносились по безлюдной улице. Фридрих вздохнул. Не хватало только стола с надписью: «Взлом — не криминал. Change my mind.»

Он знал Мухаммеда уже три года. Коренастый турок (или курд) был на два года младше него самого и имел два основных качества.

Первое: его рассеянность. Мухаммед был неглупым парнем и хорошим учеником, но в жизненных ситуациях часто вел себя, словно пятилетний ребенок. Мобильные телефоны редко задерживались у него больше месяца, как по волшебству теряясь или ломаясь сразу же после покупки. Экзамены и контрольные каждый раз оказывались для Мухаммеда неприятным сюрпризом. Парень регулярно терял деньги, пропускал встречи, путал дни недели и имена друзей, а однажды даже принял приглашение одноклассницы на Рождество, чем вызвал праведный гнев родни.

Вторым из основных качеств Мухаммеда было то, что он слыл компьютерным гением и хакером. Это мнение о нем основывалось частично на слухах, распространяемых самим Мухаммедом, а частично тем, что он лучше всех знал, где можно было достать всевозможные крэки, хаки, патчи, моды, ромы, сканы и стримы и делился всем этим знанием в школе с важностью и таинственностью киберпанкового персонажа. Он на самом деле любил компьютерную технику, но Фридрих знал, что Мухаммед разбирался в ее деталях не больше, чем мясник разбирается в анатомии.

— Явился, наконец! — громко воскликнул Мухаммед, заметив Фридриха. — Балка загрузки виндоуса пунктуальнее тебя.

— Принес инструмент? — спросил Фридрих вполголоса.

— Может быть, — ответил Мухаммед тоном шпиона-мастера, но заметив нетерпение на лице Фридриха добавил: «Принес-принес. Смотри.»

Он вытащил из рюкзака продолговатый предмет, завернутый в пакет из супермаркета. Фридрих оглянулся по сторонам. Улица была пуста. Двухэтажный дом дяди Маркуса, неосвещенный и огражденный от улицы неухоженной живой изгородью, едва виднелся в темноте.

— Пойдем, — сказал он и направился к изгороди.

— Стой! — крикнул Мухаммед ему вдогонку, внезапно догадавшись, что ему предстоит сделать. Он вскочил со скамейки, догнал Фридриха и перешел на громкий шепот. — Ты что... Ты хочешь вломиться в чужой дом?

— А на черта бы я тебя иначе позвал и попросил принести взломщик сканера пальца?! — прошипел Фридрих, уже стоящий в тени изгороди.

Мухаммед задумался.

— Да, можно было бы догадаться, — протянул он, а затем опять всполошился: «Но я не собираюсь в этом участвовать! Я не взломщик! Я ворую только интеллектуальную собственность!»

В его голосе звучали нотки оскорбленного достоинства.

— Это дом моего дяди — тихо объяснил Фридрих, доставая фонарь из рюкзака. — А теперь и мой. Полиция опечатала двери, а мне нужно кое-что взять для завтрашних похорон.

При слове «похороны» он вновь отдал себе отчет о том, что никогда больше не увидит дядю Маркуса, и на душе опять заскребли кошки.

— Тогда лезь туда сам! — замотал головой Мухаммед и протянул ему пакет с завернутым в него прибором. — Я вас знаю. Разборки ваши местные, а в Турцию депортируют меня!

Фридрих закатил глаза. Мухаммед родился и вырос в Грауберге. Если их и поймают, то отвечать обоим придется по местным законам.

— Откроешь дверь, и ты свободен. Я не разберусь без тебя, — сказал он и добавил: «Или можешь войти со мной и познакомиться с дядиной библиотекой игр.»

— А что, большая библиотека? — сразу купился Мухаммед.

— Вот и посмотришь — сказал Фридрих.

Мухаммед почесал свою жидкую бородку.

— И дом теперь точно принадлежит тебе?

— А кому же еще?

— А Сега там есть?

— SG-1000, Мастер Систем, Мега Драйв, Сатурн и Дримкаст в американских, европейских и японских изданиях.

Глаза Мухаммеда заблестели.

— Где этот сканер?

— Только не забудь рюкзак и ноутбук, — напомнил ему Фридрих и показал на скамейку, на которой только что сидел его приятель. Его вещи все еще лежали там. Мухаммед чертыхнулся и побежал за ними.

Они перелезли через дверцу в изгороди и оказались на неосвещенной лужайке перед домом. Ночная лампа на крыльце не горела. Входная дверь между окнами, через которые почтальон увидел тело дяди Маркуса, была опечатана. Полицейская пломба блокировала замок. Ставни окон были закрыты.

— Задний вход, — прошептал Фридрих.

Крадучись, они обогнули дом. Мокрая земля, покрытая жухлой, полумертвой травой, хлюпала под ногами. Сзади дядин участок граничил с соседским. Высокий деревянный забор разделял соседей, оставляя лишь узкую полоску лужайки для прохода к задней части дома. У забора стояли мусорные баки и здание маленького сарая. За забором светились окна соседского дома. В одном из окон мерцал экран телевизора. Фридрих вдруг с ужасом подумал: «А что, если Мюллеры завели собаку?» — и нервно передернулся.

— Скорее! — прошептал он медлящему Мухаммеду. — И тише ты!

Мухаммед возился с пакетом, безуспешно пытаясь вытащить из него прибор для обхода сканера, и шуршал им так громко, что Фридриху казалось, будто весь район слышит его. Фридрих выхватил у него пакет и тихо вынул прибор.

Они прокрались к белой двери, исцарапанной внизу кошачьими когтями. Мухаммед оглядел сканер пальца и довольно кивнул. Он поднес прибор, похожий на пульт телевизора, к сканеру и нажал кнопку. На приборе загорелась желтая лампочка.

— Понадобится минуты две, — шепнул он.

Дождь тем временем усилился. Капли блестели на мокрой лужайке. Пахло сыростью. Парни нетерпеливо смотрели на мигающую лампочку.

— Откуда он у тебя? — спросил Фридрих, мотнув головой в сторону прибора.

— Мой двоюродный брат работает на автосвалке, — ответил Мухаммед, как будто этот факт все объяснял. Немного помолчав, он спросил: «Если этот дом теперь принадлежит тебе, то почему твой палец не зарегистрирован на сканере?»

Фридрих сказал: «У меня есть ключ к входной двери. Но замок временно заблокирован полицией.»

— А сигнализации тут нет?

— Есть, но электричество отключено.

Раздался тонкий писк, лампочка сменила цвет на зеленый и в верхней части прибора засветился маленький экран с узором, похожим на отпечаток пальца.

— Готово! — сказал Мухаммед.

Он направил экран на сканер. Замок двери щелкнул. Мухаммед потянул за ручку и отворил дверь.

Внутри стояла кромешная тьма. Спертый воздух неприятно ударил в нос. Фридрих переступил порог, подождал пока войдет Мухаммед и закрыл за собой дверь. Замок снова защелкнулся.

— Я ничего не вижу, — произнес Мухаммед из темноты.

— Подожди! — сказал Фридрих. Он достал из кармана приготовленный заранее фонарь и включил его.

Луч осветил интерьер помещения. Они стояли на кухне, окруженные навесными шкафами, электроприборами и столешницами. Предметы бросали на стены длинные тени и выглядели совсем не так, как Фридрих помнил их по многочисленным визитам к дяде. За широкой стойкой, отделяющей вместо стены кухонную нишу от жилого помещения, мебель гостиной, уютная при свете дня, таилась сейчас по углам комнаты, как стая хищных животных. Полки с книгами и фильмами, занимающие все стены, казалось, давили со всех сторон на комнату, а окна с закрытыми ставнями делали дом похожим на склеп или подводную лодку. Двери по обоим бокам гостиной вели в спальню и уборную. На противоположной стороне комнаты находилась закрытая дверь в коридор. Там была лестница на второй этаж и главный вход.

— Святой пророк! — приглушенно воскликнул Мухаммед. — Это же Virtual Boy! — Он склонился над редкой мобильной приставкой от Nintendo, лежащей на столешнице возле набора ножей. — Твой дядя знал толк в антиквариате!

— Ничего не трогай, — сказал Фридрих, расшнуровывая ботинки. — Я заберу то, зачем пришел, и сразу свалим. Незачем оставлять лишние следы.

— Что ты ищешь?

— Увидишь, когда найду.

Он снял обувь и прошел в гостиную. Мухаммед последовал за ним. В комнате царил знакомый Фридриху хаос. Луч фонаря выхватывал из темноты то кипу книг и журналов, сложенную на стеклянном столе, то тянущиеся через всю комнату провода с подсоединенными к ним приборами, то огромные бумажные листы с чертежами и схемами на них. На диване в середине гостиной стоял открытый системный блок с вываленными наружу внутренностями. На полу под прикрепленным к стене телевизором расположились около дюжины приставок, подключенных к нему одновременно при помощи HDMI-переключателя. Вездесущие полки пестрели обложками книг и яркими картонными коробками, популярными в 80-х и 90-х.

У Мухаммеда разбегались глаза. Он восхищенно цокал языком и вертелся по кругу, разглядывая все эти сокровища. Парень уже забыл, что десять минут назад не хотел участвовать в авантюре Фридриха.

— Ретрон! — благоговейно выдохнул он, рассматривая универсальную приставку для ретро-игр, а через секунду возбужденно прошептал: «Да это же картридж со Starcraft 64! Редчайшая штука! На eBay за такую требуют от семисот евро и выше! — Его взгляд упал на японскую упаковку Doki Doki Panic — Ущипните меня за соски, эта игра послужила шаблоном для Super Mario Bros 2!»

Фридрих в то время осматривался. У дяди было несколько экземпляров Doom 2: выпущенная в 1995 версия с дополнением Master Levels на CD-ROM, порты на Game Boy Advance, XBox 360 и Nintendo Switch и вариант игры в антологии Doom 3 BFG. Дядя как-то даже, используя открытый код программы, смастерил модификацию стрелялки для очков виртуальной реальности.

Фридриха интересовала дискетная копия игры. Только такая версия могла быть модифицирована. Он догадывался, что игра находится на втором этаже, в дядином офисе, по сравнению с которым, как он знал, гостиница выглядела стерильно чисто. Фридриху не особо нравилась идея открыть дверь в коридор, в котором было обнаружено тело дяди, висевшее с потолка, но лестничный пролет на второй этаж находился именно там, а он не собирался уходить с пустыми руками.

— Хватит копошиться! — сказал он вполголоса Мухаммеду, роющемуся в коробке с картриджами американской версии SNES. — Твоя помощь мне больше не нужна. Я схожу, оглянусь наверху, а ты можешь возвращаться домой. Рассчитаемся завтра.

— Я с тобой, — быстро сказал Мухаммед. — Здесь просто сокровищница! К тому же, ты так и не показал мне, что ищешь.

Фридрих скривил лицо, но в душе он был рад, что приятель остался. В пустом и темном доме было жутковато.

— Ладно, давай тогда за мной. Одна нога здесь, другая там.

Он взялся за ручку двери в коридор и уже хотел было открыть ее, как вдруг услышал по другую сторону хруст, исходящий от входной двери.

Парня словно обдало кипятком. Кто-то взламывал замок снаружи.

— Проклятье! — прошептал Фридрих и замер на месте, не зная, что делать дальше.

Хруст усилился, раздался щелчок, и ребята услышали, как входная дверь медленно отворилась, и кто-то ступил в дом. Вошедшего разделяла от них лишь стена между коридором и гостиной.

— Бежим! — выдохнул Мухаммед и на цыпочках бросился к заднему выходу. Фридрих рванулся за ним, молясь про себя не задеть что-нибудь в темноте и не наделать шуму.

Они добрались до кухни, когда ручка задней двери, через которую они вошли в дом, задергалась.

Кто-то стоял по ту сторону. Они оказались в западне!

— О, черт! - прошептал Фридрих.

Мухаммед кинулся к барной стойке и, скрючившись, укрылся за ней так, чтобы его не было видно с гостиной. Фридрих на дрожащих ногах последовал его примеру. Он вспомнил о фонаре и отключил его за секунду до того, как дверь по другую сторону гостиной тихо отворилась, и в комнату из коридора вошли люди.

Судя по звукам шагов и свету фонарей, незнакомцев было не меньше трех. Лучи света предательски дергались, скользя по предметам и мебели. Ребят скрывала от вошедших лишь стойка высотой по пояс. Мухаммед и Фридрих вжались в спасительный островок тени за ней, боясь пошевельнуться или даже дышать. Прямо за их спинами ручка задней двери дернулась еще раз, но, к их огромному облегчению, человеку по ту сторону двери не удалось открыть замок, защищенный сканером пальца. Послышалось глухое ругательство, а затем шлепки шагов по мокрой земле, которые, однако, не отдалялись от дома. Снаружи скрипнула дверь сарайчика.

Несмотря на ужас ситуации, часть мозга Фридриха зарегистрировала какую-то странность в звуке шагов, но в тот момент он не придал этой мысли никакого значения. Сейчас ему было не до этого.

Один из людей в гостиной направил фонарь через кухню на заднюю дверь, за которой стоял его партнер, и сделал шаг по направлению к ней. Фридрих, цепенея от ужаса, подумал, что человек сейчас пойдет в кухню, чтобы открыть дверь изнутри, и неизбежно натолкнется на них. Но тот в последний момент передумал. Луч фонаря уткнулся в стену с полками, и человек замер.

— Кто они такие? — пронеслось в голове у Фридриха. — Точно не полицейские. Случайные грабители? Или люди, связанные со смертью дяди?

Ему вспомнился высокий человек в пальто, и как тот выпрашивал у продавца местонахождение дядиного дома. От этого воспоминания кровь застыла у него в жилах.

— Иди наверх, — обратился человек у полки одному из своих напарников. — Осмотри офис и спальню. Мы займемся первым этажом.

У говорящего был скрипучий голос, его слова звучали недовольно и брезгливо. С огромным облегчением Фридрих подумал, что голос не принадлежал человеку в пальто.

— Слушаюсь! — хрипло ответил второй. Один из лучей метнулся в сторону, и послышались шаги, удаляющиеся через коридор и по лестнице.

— Я начну с этой стены, а ты принимайся за столы и шкафы, — приказал скрипучий голос оставшемуся внутри человеку. — Упаковка должна быть желто-коричневой.

— Поняла, — отозвался женский голос.

Послышался щелчок предохранителя.

«Они ищут игру!», — догадался Фридрих. Это точно были не полицейские. Да и не случайные грабители. Незнакомцы знали что делали и, очевидно, не гнушались огнестрельным оружием.

Перед его мысленным взором пронеслись картины, как луч фонаря освещает их укрытие, как раздаются выстрелы, и как он умирает. Его сердце заколотилось в панике так, что ему показалось, будто все в комнате вот-вот услышат его стук. Холодный ужас парализировал его. Фридрих не хотел умирать. «Как может все закончиться на середине? — подумал он. — Без развязки, без объяснений. Раз, и все. Разве так может быть?»

Люди в гостиной рылись по полкам и шкафам, переворачивая их содержимое вверх дном. Это походило на сцену из Resident Evil. Только пушки здесь были у врагов.

— Это она? — спросила женщина и подошла к напарнику, видимо, показывая найденный предмет.

— Нет. Это тоже Doom 2, но нам нужна его дискетная версия. Ищи дальше.

— Думаешь, Шварц действительно спрятал важную информацию в коде игры?

— Не наше дело. Заказчику виднее. Сосредоточься на поиске.

— Обязательно все раскидывать?

— Да. Это должно выглядеть, как обычный грабеж. Если найдешь деньги или драгоценности — бери.

— С удовольствием.

Они обыскивали комнату еще минут пять, и это время показалось Фридриху вечностью. В любую секунду один из грабителей мог войти в кухню и увидеть их с Мухаммедом. Он посмотрел на приятеля. Мухаммед с широко раскрытыми от напряжения глазами вдавливался в стойку, боясь пошевельнуться. Под своим большим рюкзаком парень выглядел, как напуганная черепаха. Его лоб блестел от пота в отброшенном от стен тусклом свете фонарей. Перехватив взгляд Фридриха, он махнул головой в сторону столешницы. Фридрих посмотрел на столешницу и увидел там набор ножей. Он помотал головой. Плохая идея. Два неопытных парня с ножами против четырех профессионалов с пистолетами — шансы невысоки. Хотя, если их заметят, выбора все равно не останется.

— Здесь ее нет, — сказал главный. — Переходим на кухню.

Фридриха пробрала дрожь. Он нервно сглотнул.

— Ты думаешь найти видеоигру на кухне? — удивилась женщина.

— Шварц был помешан на видеоиграх, — ответил обладатель скрипучего голоса. — У него они есть даже в сортире. Давай, не мешкай.

Женщина вздохнула и направила фонарь на кухонную нишу. Парни в своем укрытии сжались как пружины. Фридрих решил, что как только незнакомка войдет в кухню, он вскочит, схватит нож и попытается пробиться к входной двери. Женщина шагнула в их сторону. Он приготовился к прыжку...

— Нашел! — донесся хриплый голос сверху. — Doom 2, дискетная версия, как и заказывали. Коробка, инструкция, все на месте.

Луч фонаря перенесся с кухни на дверь в коридор.

— Очень хорошо, — сказал главный и крикнул напарнику: «Наведи немного хаоса и забери ценные вещи. Затем уходим.»

Наверху раздался шум раскидываемых предметов. Потом по лестнице застучали шаги. Спустившийся вошел в гостиную.

— Держите.

Главарь удовлетворенно хмыкнул.

— Она самая, — сказал он. — А теперь на выход! Не стоит тут светиться дольше, чем необходимо. И не забудьте взять с собой заказчика. Он все еще обыскивает сарай снаружи.

Женщина издала смешок.

Все трое вышли в коридор. До Фридриха донесся легкий шелест дождя, когда отворилась входная дверь, затем раздался щелчок, и дом поглотила тишина. Человек, все еще находившийся за задней дверью у сарая, на минуту замер, а потом зашагал к переднему дворику, обходя дом вдоль стены. Опять Фридрих заметил по звуку какую-то странность его походки. Хлопнули двери, мягко заурчал двигатель, и автомобиль тронулся в сторону выезда из города. Через несколько секунд звук мотора затерялся вдали.

Только теперь Фридрих посмел сделать глубокий вздох. Его руки и колени дрожали, как при сильном ознобе. Он пошевелился, расправляя конечности. Плечи и шея болели от напряженного сидения в неудобной позе.

Он не видел во тьме Мухаммеда, но услышал, как тот сполз по стойке и лег на пол, тяжело дыша.

— Что... Кто... Кто это был? — выдавил он хриплым шепотом.

Фридрих помотал головой, а догадавшись, что Мухаммед его не видит, прошептал: «Я не знаю.»

— Они искали игру. Зачем им понадобился Doom 2? Коллекционеры, что-ли?

— Я сам ни черта не понимаю.

— Подожди! — прошептал Мухаммед. — Так ты ведь тоже за ней пришел, верно? За игрой. Но зачем? Что в ней такого особенного?

— Теперь мы этого уже не узнаем, — разочарованно ответил Фридрих.

Он почувствовал, что все еще держит фонарь в руке, и попытался его включить. Пальцы тряслись так, что ему едва удалось нащупать кнопку переключателя. Луч фонаря снова осветил комнату.

— Ты с ума сошел?! — прошипел Мухаммед. — А если они вернутся?

— Они не успеют. Выходим через заднюю дверь и лезем через забор к соседям. Там нас уже точно не достанут.

— Хорошая идея!

Они встали и поспешно влезли в обувь. Взявшись за ручку задней двери, Фридрих вдруг замер.

— Что такое? — спросил Мухаммед.

— Тот хриплый сказал, что к игре прилагалась инструкция!

— И что с того?

— Это значит, что речь шла об оригинальной упаковке.

— Ну и что?

Фридрих злорадно ухмыльнулся.

— Они взяли не ту игру!

— Он же сказал, что это был Doom 2. И при чем тут инструкция?

Фридрих вновь направил фонарь в гостиную и сказал: «Они забрали официальную копию игру, купленную в магазине. Но у дяди Маркуса была еще одна дискетная копия.»

— Пиратская? — спросил Мухаммед.

— Да нет, самая что ни на есть настоящая.

Мухаммед пожал плечами, но, увидев замешательство приятеля, энергично замотал головой.

— Мы не пойдем наверх! Они могут вернуться в любой момент.

Фридриху тоже очень не хотелось оставаться в доме. Если грабители вернутся, они вновь окажутся в ловушке. Его ноги все еще подкашивались. Фридрих мечтал вырваться наружу, прочь от этого кошмара. Он был напуган до смерти и перегружен от переживаний этого длинного дня. Но в то же время его тянуло остаться и проверить свою догадку. Дядя спрятал в игре нечто настолько важное, что кто-то послал за ней вооруженных грабителей. Неужели он оставит здесь трофей до следующего прихода незваных гостей? Фридрих решился.

— Я быстро! — сказал он и направился в сторону коридора.

— Это безумие! — воскликнул Мухаммед, но тут же добавил: «Подожди, я с тобой!»

Они преодолели хаос в гостиной и оказались в коридоре. Весь пол здесь был в грязных следах грабителей. К облегчению Фридриха, он не увидел ничего, что напоминало бы самоубийство дяди Маркуса. (Он все меньше верил в то, что причиной дядиной смерти было самоубийство.) Фридрих осветил лучом фонаря деревянную лестницу.

— Сюда.

Они поднялись на второй этаж и попали в рабочую комнату дяди. Грабитель с хриплым голосом здесь постарался — ящики письменного стола были выпотрошены, книги и игры повалены с многочисленных стеллажей на пол, а мониторы, мыши и клавиатуры полдюжины персональных компьютеров — целых и полуразобранных — беспорядочно сдвинуты со своих мест. Бардак должен был походить на спешный обыск на предмет драгоценностей и ценных вещей.

У одной из стен стоял игровой автомат от Konami. Его серые бока украшали рисунки из игры Contra. Крупные красные кнопки и рукоять джойстика блестели от частого использования. Прибор был выключен. Слой пыли покрывал темный экран.

Мухаммед восхищенно цокнул языком, заметив автомат. Фридрих подошел к пульту и взялся за джойстик.

— Может быть, сначала найдем игру? — неуверенно предложил Мухаммед. Его беспокойство быстро улетучивалось.

Фридрих проигнорировал приятеля. Он стал двигать джойстик и нажимать кнопки: вверх, вверх, вниз, вниз, влево, вправо, влево, вправо, кнопка один, кнопка два.

— Ты бы включил его сначала, — заметил Мухаммед с недоумением, но тут же догадался: «Черт, это же чит код Конами!»

Внутри автомата что-то щелкнуло, и прибор слегка отделился от стены. Фридрих потянул за раму, и автомат сдвинулся с места, открыв вход в секретное помещение за стеной. Фридрих пригнулся и вошел внутрь. Мухаммед завороженно последовал за ним.

В потайном чулане стояли письменный стол и кресло. На столе находился пузатый монитор, а под ним — старинный системный блок. Дядя Маркус построил тайную комнату не потому, что хотел что-то спрятать. Просто он находил увлекательной идею с секретной дверью. Он часто играл здесь на компьютере.

Фридрих присел у системного блока. Компьютер собрали еще до времен CD-ROM. В его передней части один над другим были встроены целых восемь дисководов.

— В две тысячи семнадцатом году — сказал Фридрих — дядя Маркус заполучил личную копию Doom 2 Джона Ромеро, подписанную самим мастером. С тех пор эти дискеты редко покидали его игровой компьютер.

— Того самого Джона Ромеро? Легендарного дизайнера уровней? — недоверчиво протянул Мухаммед из-за его плеча. — Чепуха! Ромеро продал свою копию на аукционе больше чем за три тысячи долларов...

Он осекся.

— И это без оригинальной упаковки и инструкции, — сказал Фридрих и нажал кнопку выброса. Дискета выпрыгнула из гнезда. Это был инсталляционный диск игры. На бледно-красном логотипе Doom 2 красовался автограф Джона Ромеро. Фридрих ухмыльнулся. — По мне, так немного дороговато для игры, в которой нельзя смотреть вверх и вниз.

Остальные четыре дискеты также находились на своих местах в других гнездах. Дядя перепрограммировал контроллер на материнской платине и увеличил число возможных дисководов до восьми. Таким образом ему не приходилось менять носители, играя в свои любимые ретро-игры.

Фридрих вытянул дискеты из гнезд и аккуратно сложил их в рюкзак. «Потом объясню, — ответил он на вопросительный взгляд приятеля. — Пора делать ноги.»

Они без происшествий вышли из потайной комнаты, спустились на первый этаж, пробрались через развороченную гостиную и покинули дом через задний выход.

После тяжелой атмосферы пустого здания осенний уличный воздух казался особенно свежим. На заднем дворике было пусто. За окном дома Мюллеров все еще мерцал телевизор. Единственным напоминанием о происшедшем в доме были следы на мокрой земле между стеной и забором. Что-то странное было в этих следах, и когда Фридрих лез за Мухаммедом на забор, чтобы перебраться в сад Мюллеров, он внезапно догадался, что именно. Догадка словно ударила его под дых, выбив воздух из легких, и в памяти вдруг словно молния сверкнуло воспоминание. Все враз встало на свои места. Он чуть не упал с забора, внезапно поняв, кем являлся заказчик недавнего рейда дядиного дома.

Ранее этим днем Фридрих не удержался и проболтался. Он сказал это вслух. Произнес название игры. Он выдал постороннему человеку следующую цель дядиного послания.

Именно этот человек и дергал снаружи за ручку входной двери, пока они с Мухаммедом прятались за кухонной стойкой. Именно он и был организатором грабежа.

Следы были неравномерны, как и звуки шагов, услышанные Фридрихом из кухни. Отпечатки левого ботинка втоптались в мокрую землю намного сильнее, чем отпечатки правого.

Так получается, когда человек сильно хромает.

Глава 2: Секреты и сюрпризы

Они пешком добрались до центра и разминулись там. Фридрих направился домой в район Нордтайль, а Мухаммед в квартиру своих родителей на северо-востоке города. Фридрих взял с Мухаммеда слово, что тот будет держать язык за зубами, и пообещал взамен посвятить его в секрет, спрятанный в игре. Он лишь попросил приятеля потерпеть, пока сам разберется с загадкой. Мухаммеду, аж подпрыгивавшему от любопытства, ничего не оставалось, как принять условие.

Оставшись один, Фридрих еще раз удостоверился, что дискеты в рюкзаке не мокнут под дождем, и пошел домой. Его путь вел через Старый Город. Фонари на улице Мауерштрассе стояли далеко друг от друга, и их тусклого света хватало лишь на то, чтобы наметить контуры дороги, обрамленной старинными зданиями. Построенные еще в средневековье дома с неровными стенами и каркасными конструкциями нависали над блестящими камнями булыжной мостовой как темные скалы, оставляя между собой лишь узкую полоску затянутого тучами неба. По теплым выходным дням улицу наводняли туристы, но этим ноябрьским вечером посреди недели она была пуста.

Телефон в его кармане завибрировал, и Фридрих посмотрел на экран, закрывая его от дождя ладонью. Сообщение было от Сабины. Оно гласило: «Фрик, ты где. Приходи домой, я у вас.» Фридрих скривил лицо. Он надеялся сразу заняться загадкой в игре, но теперь ему предстояло провести несколько часов, общаясь с приехавшей из Франкфурта старшей сестрой. Он любил Сабину, но никогда не находил с ней общего языка. Сестра была всего лишь на три года старше Фридриха, но вела себя с самого детства так, словно являлась тетей или наставницей младшего брата. «Когда ты уже повзрослеешь, Фрик?!» — постоянно говорила она ему и в семь, и в семнадцать лет. Сабина была полной противоположностью Фридриха — практичная, приземленная и целеустремленная. Закончив гимназию, она устроилась ассистентом менеджера проектов в какую-то IT компанию во Франкфурте (Фридрих никогда не интересовался, в какую именно), вышла замуж за нудного, но обеспеченного финансиста Флориана, который при каждом визите спрашивал Фридриха о его школьных успехах, и уже в свои двадцать лет метила на место руководящего работника. Сестра терпеть не могла провинциальный Грауберг и приезжала сюда довольно редко. Ее визиту мама была обязана похоронам дяди Маркуса.

«Буду через полчаса», — написал Фридрих и со вздохом спрятал телефон в карман.

За его спиной в темноте послышались шаги.

Наверное, просто прохожий, идущий по своим делам, но после всего произошедшего с ним за этот день Фридриху стало не по себе. Он преодолел искушение обернуться и ускорил ход. Ритм шагов за ним тоже ускорился. Поравнявшись с перекрестком улицы Мауерштрассе и идущим под уклон переулком Хундегассе, Фридрих свернул налево. Человек за его спиной сделал то же самое.

«Может быть, это Мухаммед все-таки не смог совладать со своим любопытством? — подумал Фридрих. — Но почему он тогда молчит?»

Он не удержался и оглянулся через плечо. В тусклом свете фонаря, шагов в сорок позади него смутно виднелась фигура невысокого человека. Преследовавший Фридриха был одет во все черное. Его лицо пряталось под капюшоном. Это был явно не Мухаммед.

Тогда Фридрих плюнул на манеры и сорвался на бег. Темный переулок через несколько сотен метров должен был упереться в хорошо освещенную Центральную улицу. Перекресток находился недалеко от вокзала. Если он успеет добежать до нее и ему повезет, то там будут люди. Жаль, что он не был особо хорошим спортсменом.

— Стой! — раздался выкрик за его спиной, и человек побежал за ним. Звуки его шагов звонко отдавались от мокрых булыжников. Фридрих сломя голову бросился бежать вдоль улицы. Уже через пятьдесят метров в его боку закололо, а легкие заболели от напряжения.

— Да стой же ты! — вновь выкрикнул человек, и до Фридриха только сейчас дошло, что голос принадлежал девушке. Он сбавил ход и обернулся. Девушка тоже остановилась и наклонилась, упершись руками в колени, чтобы перевести дух. Во время бега капюшон слетел с ее головы и открыл вид на длинные распущенные волосы ярко-синего цвета. Девушка казалась ровесницей Фридриха и выглядела симпатичной, несмотря на некую полноту, заметную даже через теплую куртку и в тусклом свете фонаря. Она тяжело дышала. Фридрих невольно подумал: «Может быть, даже я смог бы убежать от нее.»

— Что тебе надо? — выкрикнул он.

— Поговорить, — ответила девушка, все еще запыхаясь.

— Я тебя не знаю.

Она кивнула, выпрямилась и, держась за бок, сказала: «Зато я знаю тебя, Фридрих».

— Отвали от меня!

— Что ты делал в доме у Маркуса Шварца?

Фридрих отступил на шаг. Откуда она знала? Неужели она была там с грабителями? Но голос той женщины звучал иначе. Он нахмурился и сказал: «Не твое дело!»

— Когда в дом вломились те четверо, я подумала, что вам конец.

— Ты следила за нами?

— Твоего друга тяжело было не заметить.

Фридрих дал себе зарок серьезно поговорить с Мухаммедом насчет его конспиративных способностей. Девушка подошла поближе. Ее бледные лицо и шея выделялись на фоне темного переулка. Щеки были еще красными от короткого спринта. Миловидная, если игнорировать синие волосы и излишний вес, но до Моники, конечно, далеко. Фридрих никогда еще не видел ее в Грауберге.

— Кто ты такая? — спросил он.

— Меня зовут Тина.

— Тина, и как дальше?

— Просто Тина.

Фридрих неуверенно смотрел на нее, пытаясь решить, как себя вести. Взгляд девушки вдруг вспыхнул как свеча; она сжала кулаки и с испугавшим Фридриха внезапным раздражением прорычала: «Так ты скажешь, что делал в доме, или мы так и будем стоять под дождем и глазеть друг на друга?!»

Фридрих открыл рот, чтобы ответить, но в это время раздался сигнал вызова на его телефоне. Звонила мама. Не упуская синеволосой девушки из виду, он принял звонок.

— Да?

На другом конце соединения мама плакала в трубку.

— Мама, что такое? — испуганно спросил он.

— Фридрих, приходи скорее домой! — всхлипнула мама. — Сабине плохо. Она потеряла сознание.

— Что с ней?!

— Не знаю! Она зашла в твою комнату и упала на пол! Я боюсь за нее!

— Вызывай скорую! Я сейчас буду!

Он отключил телефон. Тина выжидающе смотрела на него.

— У меня нет времени, — сказал Фридрих ей, спешно поправляя лямки рюкзака на плечах. — Надо бежать. Как-нибудь в другой раз.

Девушка с раздражением мотнула головой так, что прядь синих волос упала ей на лицо. Не отрывая глаз от Фридриха, она заткнула локон за ухо и наморщила лоб.

— Хорошо, — сказала она, наконец. — Тогда встретимся завтра вечером, после похорон. Подходи к пяти к Старому рынку. Я буду ждать там.

Фридрих рассеянно кивнул и повернулся. Его мысли были заняты самочувствием сестры. Он направился в сторону дома.

— Обязательно приходи, Фридрих, — выкрикнула Тина ему вдогонку. — Я знаю, кто убил твоего дядю. Я расскажу тебе.

***

Он пересек Центральную улицу, перешел по мосту через железную дорогу и трусцой (насколько хватало сил) направился к дому, в район Нордтайль по улице Блюменштрассе. На холме возле церкви его обогнала сигналящая машина скорой помощи. Она же стояла у крыльца десять минут спустя, когда Фридрих, наконец, добрался до дома.

В прихожей его встретила заплаканная мать. Всхлипывая, она разговаривала с двумя санитарами спасательной службы, которые успокаивали ее и уверяли, что с Сабиной все будет в порядке. Медики уже взвалили на плечи свои тяжелые сумки и собирались уходить, но мать не отпускала их, утверждая, что дочь нужно непременно забрать в больницу.

— Вы слишком переживаете, госпожа Шварц, — мягко сказал один из санитаров — большой молодой человек с рыжей бородой. — Это обычное переутомление. Такое случается. Ваша дочь очень много работает и к тому же она переволновалась из-за дурной новости. А потом еще эта поездка за сто километров по дождю и темноте. Дороги сейчас, сами знаете, перегружены, повсюду пробки, стресс. Вот организм и ослаб...

— Сабина всегда ездит на поезде! — встряла мама, вытирая красные глаза платком. — Из принципа. Она заботится об окружающей среде.

— Тем более, — сказал рыжий санитар и успокаивающе потрепал ее по плечу. — Духота, людские толпы, запахи на вокзалах. Не мудрено... Мы дали ей успокоительное. Пусть ваша дочь чуть-чуть отдохнет и она будет в полном порядке. — Он улыбнулся. Второй медик незаметно бросил взгляд на часы.

Фридрих посторонился, пропуская санитаров на выходе.

— Как она? — спросил он маму.

— Бедняжка сама не своя! — горестно воскликнула мама.

Они вместе прошли в гостиную. Сабина лежала на диване с компрессом на голове и косилась на телевизор, по которому показывали реалити-шоу о приключениях известностей в джунглях.

— Привет, Сабина, — сказал Фридрих.

— Привет, Фрик, — откликнулась Сабина слабым голосом. — Где ты был?

Фридрих принялся мямлить что-то про домашнее задание, но сестра даже не слушала его ответа. Она приняла от матери стакан свежевыжатого апельсинового сока и сосредоточилась на напитке. Фридрих разделся и разулся, повесил куртку на вешалку и сел в кресло. Ноги гудели от непривычного физического напряжения. Мама пошла на кухню, чтобы освежить компресс.

— Что произошло? — спросил Фридрих у Сабины.

Сабина ответила: «Я потеряла сознание. Поднялась наверх, хотела принять душ, зашла в твою комнату и... вдруг мне стало плохо. Все вокруг поплыло... Это было так... странно. Знаешь, как когда просыпаешься после ночи на новом месте, и в первые секунды не можешь определиться, где находишься? Я чуть не упала.»

— Ты точно не беременна? — спросила мама, вернувшаяся со свежим компрессом.

— Мама! — строго сказала Сабина. — Конечно же, нет! Мы это с тобой уже обсуждали. Мне только двадцать!

— Что тебе нужно было в моей комнате? — спросил Фридрих.

— Не знаю. Дверь была приоткрыта, и я увидела... Мне показалось...

— Что показалось?

Сабина раздраженно повела плечами. Казалось, ответ на этот вопрос стоил ей большого труда.

— Да, глупость. Мне показалось, что ты сменил обстановку в комнате... поменял мебель... обои.

— Завтра же едем в больницу, — заявила мама. Она встала и пошла собирать вещи, нужные Сабине в палате для больных.

Сабина хмуро помотала головой и неуверенно сказала: «Ерунда! Наверное, это свет с коридора так падал.»

Фридрих почувствовал, как мурашки пробежали по его спине. «Как выглядела эта новая обстановка?» — спросил он.

— Ну, как сказать, — протянула сестра. — Вроде в стиле арт-деко, как в тридцатых годах прошлого века. Знаешь, такие контрастные цвета, глянцевые поверхности, позолоченный металл, мраморный пол? Я же говорю, ерунда, показалось. Я знаю, у тебя не такой вкус.

По тону Сабины можно было догадаться, что она уверена в полном отсутствии какого-либо вкуса у брата.

— А когда ты вошла в комнату, то заметила свою ошибку? — настаивал Фридрих.

— Я не помню, — медленно сказала Сабина. Успокоительное начинало действовать. Ее клонило ко сну. Взгляд сестры помутнел. — Может быть, я уже была не в себе. Все выглядело так странно. У меня было ощущение, что я нахожусь под водой. Я подошла к окну и тогда, наверное, потеряла сознание.

Фридрих вскочил с кресла. Внезапно он кое-что вспомнил. Парню стало не по себе.

— Я сейчас, — пробормотал он и пошел к лестнице. Он поднялся на второй этаж и включил свет в коридоре. Открыл дверь к себе. Комната выглядела как обычно. Он бросил взгляд на кровать. Так и есть! На углу кровати, который было видно из коридора, лежала коробка от игры, небрежно брошенная им туда утром.

Bioshock!

Обложка изображала водолаза на фоне роскошного подводного комплекса, отделанного в стиле арт-деко.

Фридрих кинулся вниз по лестнице, перепрыгивая ступеньки через одну, и подбежал к Сабине. Сестра, убаюканная компрессом и общим вниманием, уже дремала. Он затормошил ее за плечо.

— Сабина, ты кого-нибудь видела, перед тем как потеряла сознание?!

Сабина приоткрыла глаза и пробормотала сквозь дрему: «Мне показалось, что я вернулась во Франкфурт... В Грауберге таких людей нет... Он стоял там, прямо под окном... В пальто и костюме... Такой высокий и элегантный... Его синие глаза смотрели прямо на меня.»

Она откинула голову на подушку и окончательно уснула.

***

О сне не могло быть и речи. Ему было страшно. Это уже не было совпадением. Высокий человек охотился за ним. Наверное, он выслеживал Фридриха дома и, увидев свет в комнате, вновь навел свой гипноз, или что это там было. Чертов телепат! Может-быть, он все еще стоял там, в темноте на окраине леса. Фридрих подумал о том, чтобы рассказать о человеке маме, но она сразу же вызвала бы полицию, а он не знал, как объяснить то, что произошло с ним за сегодняшний день. Не мог же он всерьез утверждать, что некий незнакомец переместил его, а потом и его сестру в игровые миры. Фридрих сам не был уверен на все сто, что не свихнулся.

Он перепроверил замок входной двери и опустил жалюзи всех окон на первом этаже. Поднявшись к себе, первым делом закрыл шторы. В комнате царил беспорядок. Упаковки от игр и фильмов, отдельные диски, картриджи, книги и журналы валялись на письменном столе, под кроватью и даже на подоконнике, а между ними была раскидана грязная одежда. Фридрих собрал все носители, разложил их по упаковкам и поставил на полку. Подумав, перевернул все упаковки тыльной стороной наружу, так чтобы не видеть их содержимого. Может быть, это как-то поможет против наваждения, размышлял он.

На телефоне высвечивались пятнадцать сообщений. Тринадцать из них послал Мухаммед, отчаянно требуя информации насчет игры. Он проигнорировал их. Одно сообщение было от Моники: «Все ок?»

У Фридриха перехватило дух от этого знака внимания. Он написал: «Да, спасибо, все в порядке. Наверное, просто перенервничал. Хорошая была партия. Как фильм, понравился?», потом стер все и отправил: «Да».

Последнее сообщение было от неизвестного отправителя по имени Сэймус Эйрен и гласило: «Старый рынок, у магазина Сатурн, завтра в пять вечера. Будь там!»

По тексту Фридрих понял, что сообщение отправлено той самой синеволосой Тиной, что следила за ним. Странная девчонка. Она слишком много о нем знала, и утверждала, что знает еще больше. Неужели она и вправду как-то замешана в историю с дядей Маркусом. Она сказала, что знает, кто убил дядю. Значит, его действительно убили! Или же Тина/Сэймус просто блефует и водит его вокруг пальца. Но зачем? Он еще не был уверен, пойдет ли завтра в торговый центр. Внезапно ему пришла в голову мысль, что запланированная встреча немного похожа на настоящее свидание, и он еще больше занервничал. Фридрих никогда не был на свидании.

Моника прислала еще одно сообщение, и он быстро переключился на чат с ней. «У тебя есть пример вопросов для контрольной по физике?» — высветилось на дисплее.

Он ответил: «Конечно» — и переслал Монике файл. Подождал минут десять и, не дождавшись ответа, со вздохом отключил телефон. Время приниматься за работу.

Внешний привод для трехдюймовых дискет пылился на дне нижней полки шкафа. Фридрих смахнул пыль с прибора попавшимся под руку носком и подключил его к системному блоку компьютера. Провозился пятнадцать минут с настройкой драйвера, запустил DOSBox. К счастью, сильный дождь и его бег по городу не сказались на дискетах, забранных из дядиного дома. Носители игры были невредимы, и даже автограф Ромеро не стерся с инсталляционного диска. Настройка продлилась семь минут и требовала по очереди всех пяти дискет. Фридрих вставлял дискеты в привод и вытаскивал их оттуда с бережностью сапера, обезвреживающего бомбу. Успешно завершив настройку, он перешел в папку игры на жестком диске и запустил игровой файл. На мониторе появилась вводная картинка — морпех, стреляющий в рогатого демона, — а за ней титры разработчиков игры, включая того самого Джона Ромеро.

Doom и его последователь Doom 2 — одни из первых так называемых шутеров от первого лица (но далеко не первые). Они включены в многочисленные списки самых влиятельных видеоигр всех времен. Действие происходит на Марсе, Земле и в преисподней, а цель игрока в каждом уровне — пробиться при помощи огнестрельного оружия через толпы демонов и зомби до выхода из лабиринта. Кровавая бойня — первое что бросается в глаза непосвященному наблюдателю, но Фридрих знал по опыту, что девяносто процентов игрового времени проводятся на уже свободной от врагов карте в поисках секретных помещений. Каждый уровень имеет определенное количество таких помещений, скрытых от глаз самыми разными способами. Некоторые прячутся за потайными дверьми, другие открываются нажатием кнопки на противоположном краю карты. Только самые внимательные и терпеливые игроки могут получить сто процентов очков уровня, найдя все секретные помещения.

Так получилось, что до сих пор никто в мире не обнаружил последнего секрета в пятнадцатом уровне игры. Преобладало мнение, что вступить в секретное помещение в принципе невозможно из-за ошибки в дизайне уровня. Дело в том, что «помещение» находится прямо на клетке телепорта, перебрасывающего игрока на другую часть карты. Собственно, секретная зона и есть эта клетка. Но так как персонаж игрока, наступая на клетку, дематериализуется телепортом, игра не засчитывает посещение и «секрет» остается неучтенным.

Чего только не перепробовали игроки по всему миру, пытаясь обмануть алгоритм игры. Они прыгали по телепортам взад-вперед, приближались к секретному помещению пиксель за пикселем, обстреливали стены в надежде найти потайной переключатель и прочесывали каждый квадратный сантиметр карты в поисках скрытого прохода. Напрасно! Секрет был недоступен. В конце концов сообщество поклонников игры сошлось на мнении, что дизайнеры допустили ошибку, и поэтому в соревнованиях по скоростному прохождению игры было разрешено использовать чит, отключающий телепорт.

А дядя Маркус утверждал в своем послании, что есть официальный способ засчитать секрет, не используя дополнительных средств.

Добраться до пятнадцатого уровня не представляло особого труда. Фридрих знал игру как свои пять пальцев. На всякий случай он выбрал стандартный уровень сложности и прошел за час первый эпизод игры (одиннадцать уровней). Три начальных уровня второго эпизода — The Factory, Downtown и Inmost Dens — были посложнее, но Фридриху все равно понадобилось не больше двадцати минут, чтобы справиться с ними и оказаться в «Индустриальной Зоне», пятнадцатом уровне игры. Здесь и был спрятан невозможный секрет.

Фридрих подошел к делу обстоятельно и для начала зачистил карту от многочисленных врагов — в основном зомби, импов, какодемонов и чейнганнеров. Когда дышать стало свободнее, он открыл все девять доступных секретов (десятым был тайный выход в бонусный уровень, а одиннадцатым — искомый «невозможный» секрет) и принялся за расследование. Сначала он подумал, что дядя просто изменил игру таким образом, чтобы секретное помещение стало доступным, но ступив на упомянутую панель был ожидаемо перенесен телепортом в центр карты. Секрет, естественно, не был засчитан. Что ж, придется искать дальше.

Шли часы. Фридрих, включив для удобства мини карту, шарил по всему уровню, тыкаясь в каждую стену и нажимая на все подозрительные выступы. Он изучил каждый пиксель в окружении секретного помещения, перепробовал все комбинации телепортов и переключателей, обошел в ущерб здоровью игрового персонажа все кислотные лужи в надежде найти под жидкостью потайной люк — все напрасно. Секрет был недоступен. В час ночи он приостановил игру и потер уставшие глаза. Это было бессмысленно. Может быть, грабители все-таки взяли правильную копию, а он искал послание там, где его никогда не было? Но что ему теперь оставалось? Парень вздохнул, стиснул зубы и снова принялся за поиск.

В три часа ночи он уже еле удерживался от того, чтобы схватить клавиатуру и раздолбать ее о монитор. Фрустрация была невероятной. И на что он вообще надеялся?! Миллионы игроков не нашли этот секрет за двадцать пять лет! Какие его шансы?! И самое главное — нет гарантии, что это вообще возможно!

Выругавшись от злости и беспомощности, Фридрих резко оборвал игру нажатием Alt+F4. Плевать на все! Он попытается еще раз завтра. Или даст шанс Мухаммеду. В любом случае — если не остановиться сейчас, можно просто сойти с ума.

Чтобы хоть как-то развеяться, он встал из-за компьютерного стола, пересел в кресло и запустил Super Mario 64 на нинтендовской приставке.

Цветной платформер немного отвлек его. Марио (на этот раз трехмерный) прыгал по освещенным солнцем комнатам и дворам пустого замка, создавая приятный контраст к кошмарной атмосфере Doom. Фридрих зашел наугад в уровень, покрытый лавой, и принялся собирать там звезды. Загадка не выходила у него из головы. Может быть, и не сегодня, но в один прекрасный день, если это вообще возможно, он все же раскроет секрет и доберется до дядиного сообщения. В конце концов у него было время. Или нет? А что если грабители придут за игрой к нему в дом? И полиция не поможет. Кляйн, нанявший бандитов, был заместителем мэра и обладал властью в городе. Кто вообще станет верить обвинениям простого мальчишки против уважаемого чиновника. А еще был тот высокий, седой тип в пальто. Вспомнив взгляд бледно-синих глаз, Фридрих передернулся. Нет, времени у него было в обрез.

Погруженный в тяжелые мысли, он направил водопроводчика на островок посреди лавы, чтобы заполучить вторую звезду уровня. Там Марио уже поджидали трое черных, шарообразных противников с рожками, называемые игрой «хулиганами». Им нельзя было просто прыгнуть на голову как остальным противникам. Вместо этого Марио должен был с разбегу толкать «хулиганов» к краю платформы с целью скинуть их в лаву. Фридрих разогнал фигурку водопроводчика и направил его на одного из противников, но промазал, и Марио оказался у края островка. Один из «хулиганов» подбежал к нему и сам толкнул его с края островка. Марио упал в лаву и смешно, по-мультяшному закричал, подпрыгивая и держась за дымящиеся штаны. Game over!

Фридрих обреченно бросил контроллер на кровать. Что за ночка! Все валилось из рук. Дурацкие «хулиганы»! Он терпеть не мог, когда противники в играх толкались.

В следующий момент его тело словно пронзило током от макушки до кончиков пальцев. Понимание сверкнуло в голове как яркая искра. Это же и было решением загадки! Конечно! Как он не додумался до этого раньше?! Как до этого вообще никто не додумался за все эти годы?!

Он бросился к компьютеру и заново включил игру. Его ошибкой было то, что он убил всех противников на уровне, прежде чем браться за секрет. Но именно их присутствие и было ключом к раскрытию загадки. Он перегрузил уровень и на этот раз пробрался к нужному месту, не трогая врагов. У секретного помещения парил жирный элементаль. Это тот тип врага, с которым стоит разобраться как можно быстрее, если хочешь остаться в живых. Но не в этот раз! Фридрих повернулся спиной к телепорту и дождался пока грозный элементаль подлетит к нему. Враг бросился на героя игры, натолкнулся на морпеха и сдвинул его на несколько пикселей назад. Регистрировала ли функция, активирующая телепортацию, именно шаги героя, или была ли тому какая-нибудь другая причина, но в любом случае морпех, движимый элементалем, «въехал» в секретное помещение, не задействовав телепорт. На экране высветилась надпись по-английски: «Обнаружен секрет». Фридрих издал триумфальный вопль. Он сделал это!

Через несколько секунд телепорт все же сработал. Однако на этот раз герой перенесся не в центр карты, а в новое, незнакомое помещение. На одной из стен пустой комнаты без окон и дверей светилась красная кнопка. Он нашел секретный выход! Фридрих подвел морпеха к кнопке и заставил его нажать ее. Показалась типичная заставка конца уровня, но вместо статистики прохождения на ней появились красные буквы. Дядино послание!

Надпись гласила: «Лунный Путь — угроза всему миру. Опасайся Хрустального Купола и Сочинителей. Найди профессора Геттингера по улице Берлинерштрассе 38 в городе Шляйф. Neuromancer79.»

***

До рассвета оставалось несколько часов, но Рихард Кляйн так и не заснул. Всю ночь он просидел в рабочем кабинете у себя дома, ожидая звонка и в то же время боясь его. Пальцы его рук тряслись. Кляйн убеждал себя, что виной тому являлась, как обычно, давняя альпинистская травма, оставившая его когда-то калекой, но в душе он понимал, что это было лишь отчасти так. Он сильно нервничал. Против этого не помогал даже виски, бутылка которого стояла у него под рукой и пустела с каждым часом. Черный телефон блестел в тусклом свете настольной лампы напротив нотариуса и молчал. Может быть, еще обойдется?

Он чувствовал надвигающуюся старость. Двадцать лет назад он не наделал бы столько грубых ошибок. В девяностых он был уверен в себе и профессионален. Да и Купол тогда еще имел доверие к нему. В конце концов он, Рихард Кляйн, достиг многого, создав агентурную сеть корпорации в Грауберге и организовав слежку за субъектом. Возможно, было бы лучше убить Шварца еще тогда.

Теперь же Купол поручал ему только незначительную работу. Отозвать полицию, замести следы... Даже влияние на общественное мнение города корпорация передала центральной разведывательной группировке. Что ж, это их специализация, тут винить некого.

А вот ликвидация Шварца после инцидента в Шляйфе была ударом ниже пояса. Видимо, совет директоров Купола запаниковал. Кляйна даже не предупредили о предстоящей операции. Редактор позвонил ему только утром, чтобы передать указания для полиции и прокуратуры. Ничего не скажешь, сработано было чисто. Комиссара криминальной полиции даже не пришлось ни в чем убеждать, самоубийство не вызывало сомнений.

Этот самый профессионализм и бесил Кляйна больше всего. В душе он понимал, что Купол поступил правильно, отстранив его от важных дел. Он бы так уже не смог. И это понимание свербило его сердце. Он стал ненужным. Заменяемым. Такое чувство он уже испытал тридцать лет назад, когда была расформирована Четвертая флотилия Национального флота ГДР. Тогда Кляйн сжег в камине свои лейтенантские погоны. В этот же раз он решил побороться.

Решение было нерациональным; он принял его, поддавшись эмоциям. Никто в здравом уме не идет наперекор планам Купола. Он рисковал не только своей жизнью, но и безопасностью своей семьи. И все же Кляйн не удержался и взял дело в свои руки. Может быть, ему в конце концов и удалось бы доказать корпорации свою нужность, но впервые за последние годы он сделал сразу несколько грубых ошибок.

Первой ошибкой было то, что он перерыл вещи Маркуса Шварца и забрал его послание вместе с прибором, на котором оно было оставлено. Тогда Кляйн еще не понимал значения инцидента в Шляйфе. Если бы он знал о масштабе вызванных им глобальных сотрясений в корпорации, то ни в коем случае не впутывался бы в это дело. Но ему было лишь известно, что Купол по какой-то причине принял решение ликвидировать всех Сочинителей проекта. Кляйн надеялся извлечь что-нибудь важное из послания Шварца и использовать эту информацию как козырь в переговорах с Редактором. Его кибергруппа, конечно же, легко взломала модификацию игры и извлекла записи Шварца, но Кляйну не удалось понять смысла послания.

Десять лет назад он бы сдался и незаметно подсунул информацию Куполу, но сейчас Кляйн уже не мог остановиться. Он совершил вторую ошибку, вызвав к себе родственников Шварца. Зная о близости Фридриха Шварца и его дяди, он использовал парня для разгадки сообщения убитого. Ему повезло. Фридрих действительно понял, о чем шла речь, и навел Кляйна на следующую часть загадки. Маркус Шварц говорил о Лунном Пути, а это значило, что он собирался передать племяннику что-то очень важное. Ошибка Кляйна заключалась в том, что он недооценил парня. Нотариус планировал официально забрать дискеты из дома убитого на следующий день и слишком поздно понял о намерениях Фридриха. Он спохватился, когда Шварцы уже покинули его офис. Старый болван! Еще несколько лет назад он бы сразу понял по поведению парня, что тот попытается проникнуть в дом дяди и изъять дискеты.

Кляйн организовал слежку за домом Шварцев с целью перехватить Фридриха, но тот уже не появился дома до самого вечера. И тогда Кляйн совершил последнюю ошибку. Он вызвал оперативную группу и сам выехал с ней на Фельдштрассе 17, чтобы забрать диски. Он сильно рисковал. Лидер оперативной группы подчинялся ему, но сама группа была активом Купола. Редактор быстро догадается о его самодеятельности. Вся надежда Кляйна покоилась на информации, упрятанной в коде игры. Если он добудет ее, корпорация не станет его осуждать, а, может быть, даже оценит по достоинству инициативу агента.

Но этой надежде не суждено было сбыться. Они нашли игру, но кибергруппа уже через полчаса работы над дисками доложила, что оригинальный код не изменен. А когда Кляйн возвращался домой, на его мобильный телефон пришло зашифрованное сообщение, адресованное всем высокопоставленным агентам Купола. Сообщение объявляло красную тревогу. Одному из сочинителей удалось вырваться из сетей Купола, и он находился на свободе. Корпорация приказывала бросить все глобальные ресурсы на розыск беглеца. Только тогда Кляйн понял, во что влип.

Телефон зазвенел, и нотариус вздрогнул от внезапного звука. Он бросил взгляд на экран и облегченно вздохнул. Номер принадлежал не Редактору, а мэру Грауберга, Дитриху Ауэру. Номинально Ауэр являлся начальником Кляйна, но мэр, естественно, не был посвящен в планы Купола. Он был обычным чиновником маленького городка и никем более. Кляйн поднял трубку.

— Да?

— Кляйн? — спросили на другом конце провода. Голос действительно принадлежал Ауэру.

— Я вас слушаю, — ответил Кляйн, стараясь звучать трезво.

— Кляйн, вы смещены с должности, — сухо сказал мэр.

Кляйн удивленно моргнул. Какого черта? У него никогда не было трений с Ауэром. Что тот себе позволял?! Один звонок редактору, и мэра самого снимут с должности.

— Подождите, Ауэр, — сказал он. — Давайте встретимся и все обсудим. Понадобится же по меньшей мере несколько месяцев, чтобы передать дела новому заместителю. Зачем Вам эти хлопоты перед Рождеством?..

— Вы меня не поняли, Кляйн, — перебил нотариуса мэр. В его голосе звучал металл. — Вы смещены с должности оперативного агента корпорации в городе Грауберг.

***

Фридрих уснул только под утро, и когда мама разбудила его в десять часов, сказав, что пора собираться, он был невыспавшимся и рассеянным. Они чуть не опоздали на траурную церемонию, так как Сабина все не могла решить, что одеть.

Дядя Маркус не был верующим, и поэтому церемония проходила не в церкви, а под открытым небом на территории кладбища. К счастью, за ночь дождь прекратился. Ноябрьское солнце робко выглядывало из-за туч, неся тепло и свет. Столбик термометра поднялся до необычных для этого времени года тринадцати градусов. На расставленных возле вырытой могилы стульях сидело около тридцати человек. Фридрих не знал почти никого из них. Очевидно, большинство приехало в Грауберг издалека. В городе у дяди не было друзей. Закрытый гроб покоился на земле рядом с переносной деревянной тумбой, за которой пока никого не было.

Фридрих вместе с Сабиной и мамой, как самые близкие родственники, сели впереди. Фридрих задавался вопросом, кто будет вести прощальную речь. Нехватка сна вместе с дурным поводом церемонии давили на настроение парня, и он чувствовал себя отвратительно. Сабина сидела прямо и смотрела в точку, думая о чем-то своем. Мамино лицо выражало печаль, но на самом деле ее внимание было полностью посвящено дочери. Она то и дело оглядывалась на Сабину, чтобы удостовериться в том, что та чувствует себя хорошо. Весь вид мамы словно говорил: «И все же нужно было отправить тебя в больницу».

Вперед вышел незнакомый Фридриху пожилой мужчина в коричневом пиджаке и с жидкими волосами, зачесанными набок поверх залысины. Он держал в руках лист бумаги. Мужчина встал у тумбы и представился как адвокат Маркуса Шварца.

— Умерший в своем завещании уполномочил меня произнести речь на его погребении, — сказал он. — Собственно, это не речь, а прощальное обращение господина Шварца к родственникам и друзьям, заготовленное им заранее для такого случая. Позвольте мне...

Он прокашлялся и принялся читать обращение. Оно звучало так:

«Здравствуйте.

Обычно на похоронах говорят об умершем. Вспоминают его достоинства. Умалчивают его недостатки. Ведут себя так, словно боятся обидеть виновника торжества.

Но разве это имеет значение? Момент, когда человеку в первый раз становится безразлично, что думают о нем другие, наступает сразу после его смерти.

Я был, теперь меня нет. Остались вы. Ваша печаль. Ваше горе. Ваши страхи и надежды.

Поэтому я посылаю это обращение вам. Ведь эти похороны не для меня. Они для вас. Для того, чтобы напомнить вам о смертности, о том, что ваше время не вечно.

И в этом нет ничего необычного. Меня больше нет в этом мире. Но разве это так страшно? Любого из вас нет в мире шестнадцатого или двадцать пятого века. Вас нет в мирах Толкина и Герберта. Вы никогда не попадете в бесчисленные миры, разбросанные по Галактикам Вселенной. Большинство из вас не испытает мир, окружающий чемпиона мира по футболу, и мир больного бездомного холодной зимой. Несчетные миры изо дня в день обходятся без вашего присутствия.

Вот и этому миру пришло время обойтись без моего.

Не горюйте. Используйте ваше оставшееся время с умом. Не тратьте его на то, чтобы быть как все. Не бойтесь быть странными. Ищите новые миры. Открывайте их для себя. Проникайте в них, исследуйте их, создавайте их. Чувствуйте себя в них как дома. И когда придет ваш час, так как теперь пришел мой, знайте — перед вами путь в еще один мир. Мир, знакомый вам, ведь вы уже были в нем до вашего рождения. И то, что вы не помните, каков он, делает этот мир лишь еще более интересным.

Может быть, там, как обещал Гендальф из «Властелина Колец», белые берега, за которыми всходит солнце над зелеными лугами. А, может быть, это небесные хрустальные сферы и круги ада, описанные в «Божественной Комедии». Или отражение нашего мира, как в фильме «Зеркала». Или пустая темнота, дающая возможность наконец сосредоточиться на своих мыслях.

Когда-нибудь вы непременно это узнаете.

А пока — пожелайте мне счастливого пути.»

На этом послание закончилось. Женщины прослезились. Мама вытирала лицо платком, а Сабина промакивала края глаз кончиком салфетки, чтобы не размыть слезами макияж. Заиграла музыка. Носильщики подняли гроб и бережно опустили его в могилу. Гости выстроились в ряд, чтобы отдать последний долг умершему. Фридрих одним из первых бросил на гроб горсть земли и отошел в сторону. Прощальные слова дяди Маркуса подействовали на него. Парень уже не чувствовал себя так безысходно. Вместо этого он ощущал прилив сил и желание действовать. Он доведет дело дяди до конца. Подонки, убившие его, понесут наказание. Он позаботится об этом.

Если у Фридриха и были качества, которыми он мог гордиться, так это настырность и упрямство. Он был тяжел на подъем, но, взявшись раз за дело, никогда не бросал его на середине. Как бы ни малы были шансы на успех — он вцеплялся в цель как бультерьер и не отпускал ее, пока та не падала к его ногам. Сейчас целью парня было лишь одно. Он разгладил ладонью лист бумаги с переписанным адресом профессора в кармане куртки. План был готов. Он собирался выехать в Шляйф вечерним поездом.

Фридрих еще не знал, что все окажется намного сложнее.

***

Церемония погребения была уже завершена, и люди начали потихоньку расходиться, когда на холме у церкви появилась фигура человека. Человек качался на ходу, его растрепанные, седые волосы развевались на ветру, а галстук был наполовину распущен.

Толпа ахнула. Приглядевшись, Фридрих к своему ужасу узнал в человеке Рихарда Кляйна. Нотариус был пьян в стельку. Он ковылял к кладбищу с элегантностью младенца, только что научившегося ходить. Две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, в руках он держал бутылку.

— Вы предали меня! — заорал вдруг Кляйн, ткнул пальцем в толпу и чуть не упал.

Люди стояли и с недоумением смотрели на новоприбывшего. На лицах отражалось непонимание. Только двое гостей, стоявших рядом с Фридрихом, повели себя не как все. Мускулистый мужчина средних лет с седоватыми висками и его спутница — молодая черноволосая женщина в кожаной куртке — выглядели, скорее, озабоченно, чем удивленно.

— Этого еще не хватало, — сказал спокойно мужчина, глядя на Кляйна. Его скрипучий голос был тих, но Фридрих услышал его и узнал. Вдруг ему захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Рядом с ним, чуть ли не плечом к плечу стояли двое из трех грабителей, от которых они с Мухаммедом скрывались вчера за кухонной стойкой. Женщина бросила беглый взгляд на Фридриха, и парню стало ясно, что и она знала его.

«Они следят за мной! — подумал Фридрих в панике. — Они здесь из-за меня!»

Он сжал клочок бумаги в кулаке. Если адрес найдут — все пропало.

Кляйн в это время приблизился настолько, что стало понятно, к кому он обращался. Он направился прямиком к своим вчерашним сообщникам. «Вы сдали ме... меня ре... редактору!» — прокричал он.

Мужчина с седыми висками быстро осмотрелся, незаметно дал знак своей напарнице и шагнул к Кляйну. Во время движения было видно, как под его черным пиджаком играют мускулы. «Уважаемый, в чем, собственно, дело? Идут похороны», — сказал он, словно вовсе и не знал своего вчерашнего сообщника. Черноволосая женщина, уже не скрываясь, сверлила взглядом Фридриха.

— Ты знаешь в чем дело, про... проклятый подонок! — завопил Кляйн путаясь в словах. — Сколько лет ты работал на меня?!

Люди расходились от пьяного нотариуса как от прокаженного.

— Спокойно, спокойно, — примирительно сказал здоровяк и успокаивающе приобнял Кляйна за плечи. Фридрих, который в отличие от остальных сосредоточился не на нотариусе, а на нем, заметил мимолетное движение широких плеч, и Кляйн вдруг обмяк и повалился на землю. Мужчина с седыми висками бережно подхватил его и воскликнул: «Человеку плохо, вызывайте скорую помощь!» — Женщина в черной куртке, которая, похоже, владела собой не так хорошо как ее сообщник, на секунду потеряла Фридриха из виду, развернувшись в сторону спектакля. Куртка слегка приподнялась и Фридрих заметил под свитером у ее бедра выпуклость пистолета.

Он бросился бежать.

Лавируя между ничего не понимающими гостями, он ринулся вниз с холма, в сторону Вальдштрассе. Женщина опомнилась и бросилась за ним вдогонку. Заметив бегство Фридриха, здоровяк опустил бесчувственного Кляйна на землю присоединился к погоне. Благодаря внезапному маневру, Фридриху удалось оторваться от преследователей на сто-сто пятьдесят метров, но теперь расстояние между ними сокращалось. Парень знал, что в честном забеге у него не было шансов, но надеялся добежать до леса, который находился прямо за Вальдштрассе. Он хорошо знал местность. Там можно было спрятаться.

Земля была мокрой и вязкой после дождя. Он споткнулся и полетел кубарем вниз с холма, вскочил и побежал дальше, весь испачканный глиной. Бандиты молча бежали за ним. «А что если они воспользуются оружием?» — пронеслось у него в голове. — «Только бы добраться до леса.»

За последним выступом, наконец, показалась улица. Склон холма круто упирался в ее бок. Здесь не было зданий; Вальдштрассе использовалась лесниками для перевозки бревен. Фридрих скатился на спине по склону и оказался на дороге. Его сердце стучало как барабан, а щеки горели от прилива крови. Под ребром что-то кололо, легкие разрывались от перегрузки. Преследователи уже появились на склоне. Он не успеет! Парень смял клочок бумаги у себя в кармане и кинул его на землю. Может его и схватят, но адреса они не получат!

Вдруг из-за поворота выехал автомобиль, и Фридрих едва посмел поверить своему счастью. Зеленые двери, синие лампы на крыше — полиция!

Он выскочил на дорогу и замахал руками, привлекая к себе внимание. Автомобиль резко остановился и из него вышли два полицейских.

— Помогите! — закричал Фридрих и бросился к ним. — За мной гонятся! Они вооружены!

— Стоять! — крикнул один из полицейских, высокий, худощавый блондин, и схватился за кобуру. Он был местным. Фридрих знал его по дню открытых дверей в полицейском участке. Второй — толстый и пожилой — тоже отстегнул крышку кобуры.

— Они там! — выкрикнул Фридрих и показал рукой на склон холма.

— Я сказал: Стоять! — приказал полицейский, и оба направили на него свои пистолеты.

Фридрих остановился и поднял руки. Он услышал топот и тяжелое дыхание за своей спиной. Полицейские не двигались. Худощавый посмотрел поверх плеча Фридриха, не опуская пистолета.

— Он ваш, — произнес полицейский. — Только без шума.

Был ли шум или нет, Фридрих так и не узнал. Что-то глухо ударило его в затылок и мир вокруг него покачнулся и завертелся, сменившись через мгновение кромешной тьмой.

Глава 3: Космические захватчики

Космические захватчики мутными кляксами нависли над единственным уцелевшим бункером защитников города. Инопланетян было много — слишком много, чтобы успеть отразить нападение. Враги почти достигли своей цели. Некоторые из них едва не касались земли. Еще секунда-две — и пришельцы победят.

Но что-то было не так. Наступление шло не идеально ровным строем, как полагалось в игре Space Invaders, а вразнобой, — словно речь шла не о дисциплинированном космическом десанте, а об орде орков из Warcraft. К тому же фигурки пришельцев почему-то замерли в воздухе, не приближаясь ни на миллиметр к поверхности. И само игровое поле казалось вывернутым наизнанку или преобразованным фильтром фото-негатива — здесь не белые фигуры отображались в черном небе, а наоборот: темные пятна на ярком фоне.

Фридрих попытался сосредоточиться на игре и анализировать ситуацию. Если он воспользуется замешательством врага и пододвинет лазерную пушку под самую нижнюю фигурку, то выиграет время для маневра и сможет продержать оборону, когда пришельцы возобновят наступление. Но как он ни старался, ему не получалось выявить ближайшего захватчика. Фигуры инопланетян словно плавали по полю и меняли свои позиции, не сдвигаясь однако со своих мест. Казалось, что само пространство между ними сжималось и расширялось. Контуры фигур были размытыми, вражеские юниты двоились перед глазами.

— Очнулся, — произнес знакомый женский голос над его ухом.

Фридрих попытался вспомнить, откуда знает голос, но ему не удалось. Голова раскалывалась, и боль уколами отдавалась в плечи и позвоночник. Он чувствовал себя так плохо только один раз в жизни — после вечеринки в прошлый хэллоуин, когда одноклассники вынудили его пить с ними травяную водку зеленоватого цвета. Неужели он опять на это повелся?!

Чья-то холодная ладонь прикоснулась к его щеке. Он попытался сориентироваться, понять, где низ, а где верх — и как далеко он от экрана с космическими захватчиками, но мир вертелся вокруг него, или это он сам крутился в пространстве и времени.

— Приведи его в себя! — послышался скрипучий мужской голос. Слева, справа? Непонятно. Этот голос тоже казался знакомым и вызывал ассоциации с какой-то смутной опасностью. Ощущение от прикосновения на мгновение исчезло, затем раздался громкий шлепок, и острая боль резанула по коже на его щеке.

Он вскрикнул. Оплеуха поставила все на свои места. Мир материализовался вокруг Фридриха как секвенция воспоминания в Assassin's Creed. Он полусидел-полулежал на заднем сидении автомобиля, оперевшись головой о дверь. Космические захватчики оказались пятнами, оставшимися на окне после дождя, бункер — креплением солнцезащитного экрана на раме, а лазерная пушка — кнопкой блокировки замка.

Внезапно Фридрих все вспомнил: похороны, бегство, полицейских... Он дернулся и в панике завертел головой. Черноволосая женщина, преследовавшая его на кладбище, молча сидела рядом, не спуская с парня глаз. Вблизи она казалась старше, чем тогда, на похоронах — лет тридцать пять-сорок, но тем не менее ее спортивное телосложение сразу бросалось в глаза. Фридрих помнил, что именно она первой догнала его тогда.

Здоровяк в костюме едва вмещался в кабину. Поджав длинные ноги, он вполоборота сидел на переднем пассажирском сидении и наблюдал за Фридрихом. В серых глазах мужчины не отражалось никаких эмоций; он смотрел на парня, как бухгалтер рассматривает колонки чисел. Осанка выдавала в нем военного.

Третий человек — низкорослый чернокожий парень, возможно, иностранец — сидел за рулем прямо перед Фридрихом, так что тот видел только его блестящий лысый затылок. Водитель что-то набирал на панели бортового компьютера. Наверное, он был человеком, который обыскивал вчера второй этаж дядиного дома. По радио негромко играла музыка. За окнами возвышались верхушки сосен. Автомобиль с заглушенным мотором стоял где-то в лесу.

— Что... что вам от меня надо? — выжал из себя Фридрих, испуганно переводя взгляд с одного лица на другое. Его губы пересохли. Голова трещала. Левой рукой он нащупал дверную ручку. Рвануть дверь и бежать? Догонят. А если они хотят убить его прямо здесь?

— Мы просто хотим поговорить с тобой, — проскрипел здоровяк, скривив губы в улыбке. — Ты же сам знаешь о чем, верно, Фридрих?

Когда Фридрих, убегая от преследователей, выкинул записку с адресом профессора, он был твердо намерен держать эту информацию в секрете, но сейчас, в окружении трех вооруженных преступников, его желание строить из себя героя куда-то испарилось.

— Я... сам ничего не понимаю, — пролепетал он, и это не было ложью.

— Неудивительно, — понимающе кивнул здоровяк.

На панели приборов затрещала рация, и чей-то голос сказал через помехи: «Опергруппа Грауберг Два, доложите статус.»

Чернокожий вопросительно взглянул на начальника, и тот едва заметно кивнул. Водитель поднес рацию ко рту и ответил: «Субъект в сознании, ведем допрос. Вышло затруднение с Кляйном.»

Фридрих узнал его хриплый голос. Чернокожий действительно был третьим из вчерашних грабителей.

— С Кляйном разбираются. Что насчет сочинителя? — донеслось из рации.

— Пять минут назад его заметили в центре города, — доложил водитель. — Группы Один и Три ведут поиск.

— Это он ведет поиск за вами, — сухо ответила рация. — Если попадетесь ему на глаза — сразу отступайте! Подкрепление с оборудованием уже в пути.

Рация стихла. Чернокожий покачал головой. На его гладком затылке блестели капли пота. Здоровяк вновь обратился к Фридриху.

— Меня зовут Франк Рид, — дружелюбно произнес он и протянул Фридриху руку. Тот нерешительно пожал ее. Ощущение — будто обхватил рукой пластину шпателя.

— Ты ведь был в доме Маркуса Шварца после его смерти, да? — спросил Рид с заговорщицким видом, словно и сам все давно знал, но хотел дать парню шанс признаться самому.

Фридрих кивнул. Рид чуть-чуть посерьезнел, молча изучая его лицо, как будто пытался понять, врет ли парень или говорит правду, а затем снова доброжелательно улыбнулся.

— Я вижу, что ты нашел и расшифровал послание, так ведь?

Фридрих вновь кивнул. Сейчас его не интересовали загадки. Он хотел одного — остаться в живых. Увидев его кивок, женщина заметно напряглась, а улыбка Рида в один момент потеряла свое добродушие и бессмысленно повисла на его лице словно намокшая маска. Черные глаза водителя, не моргая, смотрели на Фридриха через зеркало.

— Что Маркус Шварц передал в послании? — медленно произнес Рид, подчеркивая каждое слово.

Фридрих сглотнул, робея от вида здоровяка и в то же время не решаясь оторвать от Рида глаз. Страх парализовал его. Говорить им правду или нет? Может быть, выдав содержание послания, он окажется ненужным этим злодеям, и они просто прикончат его прямо здесь. Но с другой стороны он был не в силах отказать людям с выражениями лиц как у этих. Тихий ужас заставлял его делать все, что от него требовали. Он с усилием открыл рот, чтобы рассказать, что знал, но тут в его воспоминании промелькнуло смеющееся лицо дяди Маркуса.

Он сжал кулаки. Что-то вдруг щелкнуло в его мозгу.

— Это вы убили его? — прошептал он вместо ответа.

Рид помолчал несколько секунд, а затем ответил: «Не лично. Но это действительно сделала наша организация.»

Фридрих рванулся и дернул за ручку двери. Впустую! Дверь не открывалась. Видимо, была активирована детская защита. Трое бандитов и ухом не повели, продолжая молча наблюдать за ним.

Фридрих заморгал, пытаясь побороть жжение в глазах. «Что он вам сделал?!» — выкрикнул он сквозь слезы.

— Он был угрозой, — спокойно ответил Рид. — Твой дядя представлял опасность для всего мира.

Опасность для мира?! Дядя Маркус? Тот самый дядя Маркус, который перегружал сохранение в Fallout каждый раз, когда какое-то его решение огорчало неигрового персонажа? Фридрих почувствовал, как его кровь вскипела от внезапной ярости.

Неожиданно для себя самого он вдруг заорал и бросился вперед. Его кулак, метивший в лицо Рида, отскочил от скулы здоровяка, не нанеся ни малейшего повреждения. Рид даже не дернулся и не сменил выражения лица.

— Берг, — спокойно сказал он.

Женщина схватила Фридриха за плечи и рывком оттянула его назад к спинке сидения. Фридрих попытался вывернуться, но Берг поднырнула ему под руку и словно клещами обхватила пальцами его шею, полностью обездвижив его. Фридрих застонал от боли.

Рид потянулся и достал из-за спины пистолет. «Я спрошу в последний раз, — сказал он и направил ствол на колено Фридриха. — Где находится профессор Геттингер?»

— Пошел ты! — прохрипел Фридрих. Никогда в жизни он не был так напуган, но его врожденное упрямство словно защелкнуло замок на части мозга, отвечающей за сговорчивость. Такое бывало, когда он злился. Теперь он ничего не скажет даже под пытками.

Рид взвел курок.

— Ну же, стреляй, ублюдок! — отчаянно выкрикнул Фридрих.

«Что я плету?!» — пронеслось у него в голове. Дуло пистолета наводило смертельный ужас. Сейчас оно изрыгнет огонь и прострелит его колено... Фридрих не выдержал и отвернулся, насколько позволял железный захват Берг, удерживающий его тело. За обляпанным окном покачивались вершины сосен. Как же хорошо там, снаружи, подумалось ему.

— Рид, не здесь, — попросил водитель. — Потом придется снова отмывать салон.

— У нас нет времени, Ханссен, — ответил Рид.

Фридриху неимоверно сильно захотелось исчезнуть, оказаться где-нибудь в другом месте, неважно где, лишь бы подальше от этого ужаса. Он зажмурился, так сильно сжав веки, что пятна на окне отпечатались на сетчатке его глаз. Прочь, только прочь отсюда, билась мысль в его мозгу. Он сосредоточился на ней, держась за мысль, как утопающий хватается за бревно. Может быть, это все сон. Может быть, он сейчас проснется в своей кровати и посмеется над абсурдным кошмаром. Но в то же время часть его сознания понимала, что его окружает реальный мир. Сейчас выстрел раздробит его колено.

Но выстрела не последовало.

Прошла секунда, две, десять...

Затем неподалеку завыла сирена.

***

— Черт побери! — раздался голос Берг у него под ухом. Женщина шумно втянула воздух через зубы. Ее железный захват куда-то исчез. Фридрих понял, что уже не сидит в машине, а стоит на ногах. Он открыл глаза.

Была ночь. Они стояли на ярко освещенной фонарями асфальтовой площадке, встроенной в склон высокого холма. Под ними простирались до горизонта разноцветные линии огней большого города. Светящиеся дороги делили ночной метрополис на идеальные прямоугольники. Клубы дыма поднимались от полуразрушенных зданий. Многочисленные прожекторы бросали в небо конусы света. Пунктирные линии трассирующих пуль неслись вверх вдоль лучей прожекторов, теряясь в небе между странных лиловых туч.

Нет, не туч...

Фридрих пораженно уставился в небо, не веря своим глазам.

Там, наверху, заслоняя собой звезды, легко и грациозно, будто в невесомости, парили гигантские космические корабли.

Они были похожи на огромных насекомых. Антенны и щупальца-манипуляторы по бокам кораблей не уступали по размерам ветровым установкам. Огни города отражались на плоских днищах. Можно было подумать, что над городом навис рой пчел, если бы только пчелы были величиной с кашалотов. Один из кораблей засветился в ярком ореоле и выпустил вниз слепящий глаза желтый сгусток энергии, который поразил три квартала города, превратив их в дымящиеся руины. В ответ по кораблю ударили сразу с трех точек очереди светящихся пуль противовоздушной обороны. Пули с искрами отлетали от корабля как горошины, не причиняя ему особого вреда.

Фридрих в растерянности огляделся по сторонам.

Рид и его напарники неподвижно стояли рядом с разинутыми ртами и широко открытыми глазами. На лицах бандитов отражалось полное недоумение. Все трое были одеты в футуристические защитные костюмы с гранеными словно полигоны металлическими поверхностями, отражающими как черные зеркала источники света. Такой же костюм был и на самом Фридрихе. На правом рукаве костюма блестела эмблема с надписью: «Оборонные Силы Земли». По площадке суетливо бегали незнакомые люди в таких же костюмах.

— Сочинитель! Он рядом! — прокричала Берг и завертелась вокруг себя, словно выискивая невидимого врага. Чернокожий Ханссен потянулся к бедру за пистолетом, но не обнаружил его там. «Проклятье! Где мы?!» — вопросил он, оглядывая свой костюм.

— Сосредоточиться! — приказал Рид. Мигающая лампа на здании бункера, находившегося поблизости, окрашивало лицо бандита в красный цвет. — Помните, чему вас учили. — Он указал рукой на Фридриха: «Взять его!»

Берг и Ханссен бросились к Фридриху, но в этот момент что-то вспыхнуло над ними, ослепив всех вокруг. Фридриха подбросило в воздух и как кеглю кинуло в сторону. Он отлетел на несколько метров, ударился о землю и прокатился по площадке, клацая гранями костюма по асфальту. В голове промелькнуло, что после такого падения он уже не сможет встать, но костюм смягчил удар, и он без особых повреждений вновь вскочил на ноги. Отовсюду слышались крики. Едко пахло гарью. Зрение, нарушенное взрывом, постепенно возвращалось к нему, и он увидел дымящийся кратер на том месте, где только что стоял бункер. Корабль пришельцев над его головой уже не светился. Очевидно, он заряжался для нового выстрела. Трех преследователей Фридриха откинуло ударной волной в другую сторону, и теперь их разделяли около двадцати метров.

Рид вскочил на ноги и ринулся к парню. Его сообщники поспешили за ним. Фридрих бросился бежать. Черный дым окутывал площадку, ограничивая видимость, и он вынужден был передвигаться наугад, рискуя споткнуться об обломки взорванного здания или одно из тел, придавленных кусками бетона. Вокруг в панике носились солдаты. Офицеры выкрикивали приказы, пытаясь упорядочить оборону. Царил полный хаос.

Впереди через завесу дыма проявилось большая конструкция. На первый взгляд Фридриху показалось, что это здание завода с покосившейся трубой, но потом он понял, что принял за трубу массивное дуло противовоздушного орудия. Орудие было укреплено на платформе высотой с четырехэтажный дом, установленной на железнодорожных рельсах. Платформа неподвижно стояла на месте. Орудие молчало. Фридрих бросился к конструкции.

Он запрыгнул на металлическую лестницу и полез вверх, крепко хватаясь за перекладины. Чья-то рука ухватила его снизу за лодыжку. Не глядя вниз, он лягнул второй ногой, попав подошвой по руке преследователя, и услышал стон боли. Судя по звуку, это была Берг. Хватка ослабла, и он вырвал ногу.

Страх придавал ему сил. Взобравшись наверх, он перекатился через край платформы. Снизу доносился частый стук ботинок по перекладинам лестницы. Наверху, ореол вокруг инопланетного корабля вновь достиг максимальной яркости. Фридрих перевернулся на живот и закрыл глаза, ухватившись обеими руками за перила платформы. Вновь грянул взрыв, на этот раз в двухстах метрах от платформы. Клуб пламени поднялся вверх с противоположной стороны площадки. Платформа пошатнулась на своем шасси. Прикрывая глаза рукой, Фридрих на четвереньках пополз прочь от лестницы.

Через несколько секунд из-за края платформы появилась голова Рида. «Стой! — закричал бандит. — Ты сам не знаешь, во что встрял!»

Фридрих вскочил на ноги и бросился к орудийной кабине в центре платформы. Бронированная красная дверь кабины была закрыта. Он дернул за ручку. Заперто!

Рид взобрался на платформу и бросился к нему. Фридрих прижался спиной к запертой двери словно загнанный в угол зверь, не в силах пошевелиться. Рид подскочил к нему и тряханул его за плечи.

— Адрес Геттингера! Назови мне его! — прорычал он.

Фридрих ударил Рида ногой в пах и оттолкнул его от себя. Странным образом, это не причинило ему особых усилий, несмотря на габариты преступника. Рид зашипел и согнулся пополам от боли.

«Паршивый сопляк!» — выдавил он и кинулся на Фридриха. Его руки схватили парня за горло. Фридрих захрипел, пытаясь вдохнуть, но хватка Рида не давала ему сделать это. Он задергался, тщетно силясь вырваться. Мир вокруг него приобрел багровый оттенок. Фридрих почувствовал, что сейчас потеряет сознание.

— Оставь его!!!

Рид резко повернул голову. Фридрих краем глаза увидел, как из-за угла кабины выдвинулась фигура сутулого человека. «Оставь его!» — повторила фигура и направила на Рида ствол пистолета. На человеке не было футуристического защитного костюма. Щуплый, светловолосый парень — мальчишка моложе Фридриха — был одет в обычный зеленый свитер, который казался ему на два размера больше нужного, и мятые джинсы. На прыщавом лице парня отражалась неуверенность, смешанная с панической потребностью к действию. Костяшки пальцев, сжимающих рукоять пистолета, были белыми от напряжения.

Рид убрал руки от Фридриха и тот без сил опустился на пол платформы, кашляя и растирая шею.

— Отойди от него!

Рид послушался и отступил на несколько шагов к краю платформы.

Только сейчас Фридрих заметил, что светловолосый незнакомец был не один. Из-за его спины, прижавшись к ноге парня, испуганно выглядывала маленькая девочка лет пяти. Лицо девочки было покрыто сажей. Пряди ее длинных, спутавшихся волос неаккуратно падали ей на плечи. Девочка крепко держала парня за руку.

Рид обежал взглядом платформу, оценивая ситуацию. «А ты уверен, что готов выстрелить?» — медленно проговорил он и осторожно сделал шаг к мальчишке. За его спиной из шахты лестницы один за другим взобрались на платформу Берг с Ханссеном.

— Вы пытались убить его! — прокричал светловолосый. Его нижняя губы дрожала. Девочка сжалась и спряталась за спиной своего спутника. Фридрих перекидывал взгляд с Рида на вооруженного парня, соображая, что делать дальше. Корабль пришельцев наверху вновь замерцал бледным светом.

Рид нахмурился, решая, как себя вести, а потом вдруг улыбнулся парню.

— Ты о нем? — спросил он его, указывая на Фридриха. — Я не пытался убить его. Я всего лишь хотел предотвратить бегство дезертира. Он предатель. Убери ствол, и я тебе все объясню.

Он сделал еще один маленький шаг к парню. Светловолосый вскинул пистолет и отступил на шаг, загораживая собой девочку.

— На вас форма зенитчика! Почему вы не за орудием? Из-за вас они... — в его глазах блеснули слезы. Он показал пальцем в сторону горящего города. — Мои родители там, внизу! Наш квартал испепелен! А орудие молчит!

Мерцание корабля набирало силу в темном небе. Фридрих собрался с силами, поднялся на ноги и ощупал дверь за своей спиной. Его пальцы наткнулись на выступ в гладком металле. Похоже на пульт.

Рид успокаивающе выставил перед собой руки ладонями вперед. «Главное — не волноваться, — произнес он с улыбкой. — Давай поговорим. Как тебя зовут, сынок?»

— Ник... Ник Браун, — механически сказал светловолосый поверх наведенного на Рида пистолета.

— А девочка? Это твоя сестра?

— Племянница.

— Что ты здесь делаешь, Ник?

Парень слегка приопустил пистолет.

— Я... Меня пригласили на день Защитника в бункер. Там служит мой брат... Я взял с собой Лили... А потом... это... началось... Майк дал мне пистолет и приказал бежать... Он сам остался там, в бункере.

Парень всхлипнул, и слезы покатились по его щекам. Девочка тоже заплакала. Перед глазами Фридриха встал кратер, оставшийся от бункера после выстрела. Нику и Лили повезло, что они не задержались там.

— Здесь есть кто-нибудь еще?! — тихо спросил Рид. Берг и Ханссен в то время потихоньку перемещались по платформе, заходя Нику за оба фланга. Парень, не замечая этого, помотал головой.

— Нет, — ответил он. — Здесь никого не осталось. Дверь заперта. Вы знаете код?

— Конечно, знаем, — улыбнулся Рид. — Давай, я открою дверь.

— Ник, слева!!! — выкрикнул Фридрих.

Ник резко повернулся и машинально выстрелил в сторону прыгнувшего на него сбоку Ханссена. Пуля пробила защитный костюм. Бандит со стоном упал на пол, схватившись за живот. Девочка Лили завизжала. Ник замахал пистолетом, наводя его поочередно на Рида и на Берг, которые пригнулись и подняли руки.

— Оставьте меня в покое! — завопил парень в истерике.

Фридрих трясущимися руками ощупал панель кодового замка на двери. Сам не зная почему, он повернулся и задал код 129548. Мигнула зеленая лампочка, щелкнул затвор. Фридрих надавил на тяжелую дверь, и она поддалась. Он проскользнул внутрь кабины и хотел уже запереть дверь за собой, но в последний момент передумал.

— Ник, сюда! — крикнул он.

Парень в оцепенении стоял на месте, держа под прицелов двух оставшихся бандитов. Он даже не услышал Фридриха. Маленькая Лили оказалась сообразительнее. Она потянула дядю за руку, и только тогда Ник заметил открытую дверь. Он побежал к кабине. Рид и Берг бросились за ним. Ник втолкнул Лили внутрь, сам протиснулся через проход полузакрытой двери и захлопнул ее за собой. В тот же миг с другой стороны по металлу застучали кулаки Рида.

— Фридрих, ты не понимаешь! — глухо донесся его голос снаружи. — Ты можешь остаться здесь навсегда!

Сердце Фридриха стучало как барабан. Тяжело дыша, он осмотрелся. В кабине было полутемно и пусто. Синие лампы слабо мерцали на панелях управления. Металлические лестницы вели наверх к обзорным мостикам, опоясывающим внутренний периметр кабины. На мостиках никого не было. Похоже, операторы сбежали отсюда, бросив орудие на произвол врага. «Нет, мы четверо и есть операторы», — подумал Фридрих.

— Что с ними не так, — воскликнул Ник, указывая на дверь. — Почему они напали на тебя?

— Не знаю, — уклончиво ответил Фридрих. — Наверное, дело в панике.

Ник вытер рукавом пот со лба, присел на корточки и прижал к себе девочку.

— Все хорошо, милая, не бойся. Сейчас мы им покажем», — сказал он ей дрожащим голосом и повернулся к Фридриху.

— Ты ведь знаешь, как управлять этой штукой, верно?

— Да, — кивнул Фридрих, с удивлением подумав про себя, что действительно каким-то образом это знает.

— По новостям все время говорят, что у пришельцев нет шансов против наших зенитных орудий. Это ведь правда?

— Надеюсь.

Игнорируя крики Рида по ту сторону двери, Фридрих подошел к ближайшей панели и сел на сидение оператора. Он щелкнул двумя переключателями, сбрасывая предохранители орудия, довел регулятором подачу энергии до нужного уровня и переключил монитор на вид неба.

«Что я делаю?! — думал он в то же время. — Я управляю этой машиной, как будто годами учился этому! Как это возможно? Откуда я знал код на двери?»

Вдруг ему почудилось, что он все еще сидит на заднем сидении автомобиля. Он мог поклясться, что на секунду увидел силуэты Рида, Берг и Ханссена, без сознания сидевших рядом. Он попытался сосредоточиться на видении, но ему не удалось этого сделать. Сознание Фридриха все еще находилось в кабине платформы, где его руки механически носились по пульту управления, приводя в готовность орудие. Наваждение ускользнуло так же быстро, как и появилось. «Наваждение? — подумал он. — Этот мир, вот что есть наваждение. Нужно выигрывать. Это единственный способ уйти отсюда.»

Кабина качнулась на своем шасси. Лили вскрикнула и схватилась за перила лестницы. Платформа пришла в движение, медленно скользя по шинам. Ник встал за спиной у Фридриха, наблюдая за его действиями. Вид на экране монитора сфокусировался на инопланетном корабле, что висел над площадкой как жирный, пурпурный жук. Корабль уже почти полностью зарядился энергией. Фридрих, сам не понимая как, задал координаты корабля и нажал кнопку с надписью «Пуск». Что-то жахнуло над его головой. Яркий красный луч в центре экрана разрезал корабль пополам. «Цель уничтожена!» — отобразилось на мониторе.

— Да! — воскликнул Ник, вскинув вверх руки от радости. Лили захлопала в ладоши.

— Поосторожнее с пистолетом, — сказал Фридрих и перевел цель на следующий корабль.

Он сам не знал, сколько времени провел, сбивая с неба вражеские суда. Инопланетяне продолжали атаку, и почему-то Фридриху было ясно, что он ни в коем случае не мог позволить им разрушить город. Он набирал координаты, рассчитывал поправку на скорость корабля и расстояние до него, запускал луч и, не дожидаясь результата, принимался за следующий объект.

Ник с Лили ликовали при каждом попадании. «Естественно, — подумал Фридрих, — ведь это их мир. Их дом. Этот бой решает их судьбу. Интересно, насколько эти люди реальны? Останутся ли они здесь, на развалинах полуразрушенного города, когда он вернется назад, или исчезнут как сон при пробуждении?»

Он покосился на щуплого, светловолосого паренька и его маленькую племянницу, которые между тем поднялись по лестнице на мостик и наблюдали за боем через узкие окна кабины. Ник возбужденно показывал пальцем на небо и что-то объяснял девочке. Лили подпрыгивала, опираясь на перила, чтобы лучше видеть происходящее.

Фридрих бросил взгляд на тыльную сторону своей ладони, где осталась ранка, нанесенная ему вчера кислотой монстра. Что стало с тем гидралиском? Может быть, он все еще бегает там, в мире Starcraft, раненый, беспомощный, облученный радиацией. А что ждет этих двух после того, как он покинет этот мир. Руины, похороны родных, следующая атака инопланетян? Ему не хотелось думать об этом.

Рид и Берг больше не стучали в дверь снаружи. Возможно, они ухаживали за раненым Ханссеном, если он выжил, или пытались найти другой вход. А может быть, бандиты поняли, что единственный путь выбраться из этого мира — выиграть бой, и решили не мешать Фридриху сделать это. Но что произойдет, когда он победит? Они все вместе проснутся в автомобиле. Он опять окажется в плену. Бронированная стена кабины отделяла его от бандитов в этом мире, но там, в реальности, он находился в их руках. Только бессознательное состояние всей команды Рида не позволяло преступникам сделать с ним все, что им вздумается.

Они называли человека в черном пальто сочинителем. Дядя Маркус в своем послании наказал ему опасаться сочинителей. И бандиты тоже боялись человека с бледно-синими глазами. Теперь он понимал почему. Очевидно, сочинители имели способность переносить людей в игровые миры. Тот высокий, седой тип опять выследил его и телепортировал пассажиров автомобиля в мир Space Invaders. Но зачем? Почему сочинитель охотился за ним?

Что-то не совпадало в этой теории. Нечто, услышанное им тогда в автомобиле, нечто связанное с сочинителем. Фридрих сбивал с неба вражеские корабли, пытаясь вспомнить противоречие, но мысль не давалась ему. Он решил отложить ее на потом.

На мостике раздался звонкий плач Лили. Фридрих посмотрел наверх и увидел, как Ник присел перед девочкой и обнял ее, успокаивая племянницу. Лили ревела в голос, успешно конкурируя с воем противовоздушной сирены. Слезы размазывали пятна сажи и оставляли следы на ее личике.

— Что случилось? — спросил Фридрих.

— Ничего страшного, не отвлекайся, — ответил Ник, гладя девочку по голове. — Лили поцарапала палец о выступ на перилах. Совсем маленькая царапинка, почти без крови, подуть — и заживет.

Очевидно, последнее предложение было адресовано уже не Фридриху, а девочке. Оно подействовало. Лили перестала плакать, всхлипнула и засунула поцарапанный палец в рот.

— Аптечка в верхнем отделе настенного шкафа у окна, — машинально сказал Фридрих, не отрываясь от монитора.

Вдруг он замер. Он понял, что не вязалось в его теории о переносе их сюда человеком в черном пальто.

Он только что подсказал Нику, где находится аптечка. Он знал код на двери в кабину. Он умел управлять здешним оружием. Теперь все это приобретало смысл.

Он вспомнил, что из сказанного в автомобиле противоречило логике.

«Пять минут назад сочинителя заметили в центре города», — сказал тогда по рации Ханссен человеку на другом конце соединения. В то время автомобиль находился в лесу за городом. Даже если знать о его местонахождении — за пять минут из центра туда никак не добраться.

В момент их перехода в этот мир сочинителя не могло быть рядом!

Фридрих сидел, не двигаясь, словно остолбенел. Его взгляд сфокусировался на точке, находящейся где-то далеко за монитором. Заминка позволила одному из оставшихся инопланетных кораблей сделать выстрел по городу. Еще один квартал вспыхнул в огне. «Район Металлургов, — машинально отметил про себя Фридрих. — Двадцать четыре жилых дома на пятнадцать этажей каждый. Около семи тысяч жильцов.»

Он знал все: историю города, имя Президента, последние новости о провалившихся переговорах с расой Гаургов, даже названия популярных рок-групп тридцатых годов двадцать четвертого века. Да и как он мог не знать?

Когда Рид направил на него ствол пистолета, Фридрих пожелал исчезнуть, попасть в какое-нибудь другое место. Это желание сбылось. Его основной ассоциацией тогда была игра Space Invaders. И вот они здесь.

Не человек в черном пальто перенес их в мир игры. В этот раз это сделал Фридрих.

Он сам был сочинителем!

— Черт возьми, что ты медлишь?! — закричал Ник, когда еще один корабль метнул желтый сгусток энергии в центр города. Пришельцев осталось уже немного, но они приближались, и их залпы учащались. Город все еще светился бесчисленными огнями, но сейчас примерно половиной источников света были пожары, пожирающие целые кварталы.

— Сейчас, дай мне секунду.

Фридрих закрыл глаза.

Если он прав, то он держит сейчас в ментальной ловушке команду Рида. Он знал, что, выиграв, освободит сознание пойманных в фантастическом мире людей и окажется в той же незавидной ситуации, в какой был до перехода сюда, — в лесу, с тремя вооруженными бандитами, очнувшимися вместе с ним. Собственно, его единственным шансом было затягивать бой как можно дольше в надежде, что случайный прохожий наткнется на автомобиль и вызволит его. Небольшой шанс. А если попытаться перенестись собственными силами?

Рана от кислотного ожога на руке Фридриха доказывала, что повреждения, полученные в игровых мирах, влияли на тело жертвы переноса. Значит, проиграв в игре, человек погибнет и в реальной жизни. Наверное, подстреленный Ханссен сейчас истекает кровью за рулем своего автомобиля. Но вчера, в кафе Себастиана, тот другой сочинитель перенес Фридриха и, наверное, себя самого в мир Starcraft, нисколько не беспокоясь за свою собственную жизнь. Что, если бы Фридрих не выиграл партию? Почему тот тип не переживал за такой исход? А когда человек в черном пальто провернул тот же трюк с Сабиной, спутав ее с Фридрихом, то быстро перенес ее обратно, поняв свою ошибку. То есть сочинители могли контролировать свои переходы между мирами.

Фридрих попытался сосредоточиться на своем реальном теле. Не открывая глаз, он пошевелил пальцами рук. «Я сижу на заднем сидении автомобиля, — прошептал он. — Это галлюцинация. Я ведь недавно даже на короткое время почувствовал это.» Но мир вокруг него никуда не исчезал. Все так же пахло гарью. Выла сирена. Защитный костюм давил на плечи. Платформа содрогалась при каждом выстреле вражеских кораблей.

«Нужен катализатор, — подумал Фридрих. — Эмоциональный толчок. Что-то противоречащее миру игры. Как тогда, когда я выиграл партию Starcraft. Мир Starcraft не имеет смысла без войны. Поэтому меня вышвырнуло оттуда после победы. Но сейчас выигрывать нельзя. Тогда остается только... проиграть. Это убьет Рида и его сообщников. Но я, как сочинитель этого мира, останусь в живых.»

Он открыл глаза, медленно убрал руки с пульта управления и встал с сидения. Ник и Лили ошеломленно смотрели на него с мостика.

— Что ты делаешь?! — с изумлением обратился к нему Ник. — Они же сейчас уничтожат город!

— Мне... очень жаль, — пробормотал Фридрих. — Я не могу... Мне надо уходить.

— Уходить?! — воскликнул Ник. — Что значит уходить?! Сдаваться нельзя! Они же иначе прикончат нас всех!

Фридрих облизал пересохшие губы и сделал несколько глубоких вдохов. Конечно, Ник был прав. Но ведь они все, сам Ник, девочка Лили и весь этот город были лишь галлюцинацией, наваждением, плодом его фантазии. Разве мог он рисковать жизнью ради вымышленных персонажей?

— Простите, — горько сказал он. — Но вы ведь... ненастоящие...

Лили молча смотрела на него сверху. Испуганный взгляд ее глаз на чумазом личике обжигал Фридриха.

— Ты сошел с ума! — прокричал Ник и сбежал вниз по лестнице. — Если ты не хочешь сражаться, то дай мне!

Он попытался протиснуться мимо Фридриха, чтобы сесть за пульт, но Фридрих оттолкнул щуплого парня. Лицо Ника перекосилось от непонимания и злости. «Предатель! — прокричал он. — Ты предатель и дезертир! Господи, я выстрелил в одного из них, а они все это время были правы! Вот почему они напали на тебя!»

Он выхватил пистолет и направил его на Фридриха. «Что ж, пусть так, — подумал Фридрих. — Если он выстрелит, я проиграю игру. Как сочинитель я очнусь, в то время как Рид и его команда останутся здесь.»

— Ник, не надо! — воскликнула Лили тонким голосом и принялась спускаться по лестнице, держась обеими руками за перила. Снаружи послышался грохот близкого взрыва. Кабина покачнулась.

Ник обхватил рукоять пистолета обеими руками, но не решался выстрелить. Они стояли друг напротив друга, и Фридрих видел неуверенность в глазах белобрысого паренька. В конце концов тот опустил пистолет. Его лицо вдруг оживилось.

— Я впущу тех, других, — сказал он и повернулся к двери. — Они помогут мне отбить атаку, а потом разберутся с тобой!

— Нет, не делай этого! — воскликнул Фридрих и бросился сзади на Ника. Он повалил парня на пол и упал на него сверху. Это было несложно. В этом мире он был не слабаком-нердом, а натренированным солдатом. Ник закричал и заерзал под ним, пытаясь выправить пистолет и воспользоваться им.

— Оставь его! — пропищала Лили, добравшаяся к тому времени до нижнего этажа кабины. Она обхватила обеими ручками бицепс Фридриха и безуспешно тянула его за руку, пытаясь помочь дяде.

— Их нельзя впускать сюда, — прокряхтел Фридрих, борясь с Ником за контроль над пистолетом. В тот же миг он подумал, что лицемерит. Впустить сюда Рида было бы лучшим шансом парня и его племянницы. Рид попытался бы отбить атаку инопланетян и выиграть игру, и вполне возможно, что это бы ему удалось. Он спас бы этот мир и себя самого, но обрек бы Фридриха на плен и пытки. Фридрих не мог этого допустить.

Ему удалось ухватиться за пистолет. Он выкрутил руку отчаянно сопротивляющемуся Нику и попытался вырвать у парня оружие. В этот момент поблизости раздался такой громкий взрыв, что у него чуть не лопнули барабанные перепонки. Кабина дернулась и со скрежетом накренилась — очевидно, платформу сорвало с рельсов ударной волной. Лили взвизгнула и кубарем откатилась к стене. От неожиданности Ник дернул курок. Раздался выстрел, и лицо Фридриха обожгло жаром. Светловолосый парень вдруг перестал сопротивляться. Фридрих вырвал из ослабших рук пистолет. Его колено скользнуло по полу на чем-то теплом и мокром. Он посмотрел вниз и увидел растекающуюся из-под Ника лужу крови.

«Господи! — прошептал он. — Что я натворил?!»

Ник смотрел на него широко открытыми, мертвыми глазами. Фридрих соскочил с тела в приступе брезгливой паники, упал на зад и засучил ногами, пытаясь отползти от мертвого. Ноги скользили по крови, оставляя черные следы на металлическом полу кабины. Наконец ему удалось подняться на ноги. Он попятился назад, не спуская глаз с Ника, пока не уперся в стену. Его колени подкашивались. Почувствовав в руке тяжесть пистолета, он словно обожженный отбросил оружие в сторону. В этот момент мысль о том, что обитатели этого мира — вымышленные персонажи, нисколько не успокаивала его.

«Я убил человека!» — снова и снова проносилось у него в голове.

Он заметил девочку, в страхе съежившуюся в углу под пультом управления. Замазанное сажей личико Лили было странно безучастным, словно она уже не могла перерабатывать происходящие перед ней ужасы. Девочка смотрела перед собой и молча шевелила губами. Он бросился к ней и бережно положил ладони на ее щеки. Лили даже не пошевелилась.

— Все будет хорошо, — прошептал Фридрих, прижавшись лбом к ее лбу и гладя Лики по волосам. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Повинуясь импульсу, он вскочил и склонился над пультом управления. Вымышленные они или нет, — но он просто не мог. Он не мог оставить Лили на погибель. Он должен был спасти девочку, и будь потом, что будет.

Но было поздно. Последнее, что он увидел, была большая пурпурная точка прямо в центре радара. В следующую секунду яркий свет ослепил его. Взрыва он уже не услышал.

***

План сработал. Он очнулся на заднем сидении автомобиля. За покрытым пятнами окном все также качались сосны. Начинало темнеть. Берг лежала на сидении рядом с ним, повалившись набок. Ее грудь едва заметно вздымалась и опускалась под кожаной курткой. Рид сидел впереди, уткнувшись носом в панель приборов. Он тоже дышал. Оба находились в бесчувственном состоянии. Подстреленный Ником Ханссен был мертв. Водительское сидение пропиталось кровью. Ее металлический запах вызывал тошноту.

Преодолевая брезгливость, Фридрих протиснулся вперед и трясущейся рукой отключил детскую защиту. Безмолвно шевелящиеся губы Лили и безжизненные глаза Ника стояли перед его внутренним взором. Фридрих знал, что никогда не забудет этих лиц. Он дернул за ручку и открыл дверь. Свежий, холодный воздух ворвался в кабину, приводя его в чувство. Ноги затекли и не слушались его. Убеждая себя в том, что на самом деле никакой Лили и никакого Ника не существовало, что они были лишь плодом его воображения, он выпал из кабины на покрытую сухой хвоей землю.

В этот момент тела Рида и Берг синхронно дернулись на сидениях, будто через них одновременно пропустили электрические заряды, и замерли. Дыхание обоих прервалось. Фридриха вырвало. Ему удалось подняться на ноги. Он встал и побежал — сначала медленно, потом быстрее. Он не знал, куда бежал. Ему лишь хотелось быть подальше отсюда, от пятерых людей, — настоящих и воображаемых, — потерявших жизни из-за него. Слезы катились по его щекам. Лили. Ник. Он был виновен в их смерти. Фридрих посмотрел на свои руки. Нет, они не были в крови. Но на ладонях оставались следы сажи от прикосновения к щекам девочки.

Он бежал прочь, зная, что убежать невозможно.

Глава 4: Привет из загробной жизни

Томас Ляйхингер лежал в центре перекрестка Главной и Окружной улиц. Его открытые глаза пусто смотрели в небо. Порывы ноябрьского ветра кидали пряди седых волос на лицо мужчины. Один из рукавов черного пальто пропитался свежей кровью. Кровь текла вниз и лужицей разливалась по асфальту, перемешиваясь с дождевой водой. Затянутое тучами небо над перекрестком уже темнело. Наступал вечер.

Светофоры сменили цвет уже трижды, но обычно оживленный в это время перекресток оставался без движения. Всю его площадь заполняли битые автомобили. Дымящиеся машины с мятыми дверьми, потрескавшимися стеклами и лопнутыми шинами стояли, вклинившись друг в друга или врезавшись в бетонные заграждения по краям дорог. Все люди в кабинах — водители и пассажиры — были без сознания. Это было не следствием, а причиной аварии. Следы торможения на асфальте отсутствовали. Ляйхингер лежал точно в центре массового столкновения. Где-то за пределами затора глухо звучали гудки сигналов и тревожные крики водителей.

Некоторое время ничего не происходило. Сквозь шелест дождя можно было услышать тихие, шипящие звуки чьего-то монотонного голоса. Голос исходил из открытого окна черного Фольксвагена с затонированными стеклами, стоявшего в двадцати шагах от Ляйхингера. Переднее окно автомобиля было открыто. Из него, перегнувшись через раму двери, наполовину вываливался крепкий бритоголовый мужчина. У двери на асфальте лежала выпавшая наружу штурмовая винтовка. От винтовки исходил пар. Второй человек в машине также был без сознания. Он откинулся на подголовник сидения, склонив голову набок. На коленях пассажира шипела оброненная им рация. «Опергруппа Грауберг 3, немедленно доложите ваш статус!» — снова и снова повторял голос из рации.

Так прошло несколько минут.

А потом черный Фольксваген с грохотом взлетел на воздух. Взрыв осветил бесстрастное лицо Ляйхингера оранжевым светом. Осколки стекол брызнули во все стороны как струи фонтанов. Все четыре двери автомобиля вырвались из своих креплений и со свистом разлетелись по перекрестку. Горящий каркас машины перевернулся на лету и со скрежетом упал на асфальт крышей вниз. Расплавленный пластик полился из кабины, сразу остывая и твердея на холоде улицы. Одно из колес, пылая, покатилось по перекрестку. От салона автомобиля и находившихся в нем людей осталась лишь черная, тлеющая масса.

На лице сочинителя дернулся мускул. Он открыл бледно-синие глаза, поднял голову и повернулся к горящему Фольксвагену. Его губы скривились в холодной ухмылке. Вокруг в машинах зашевелились люди, послышались стоны и возгласы удивления. Водители и пассажиры выходили из своих автомобилей, чесали затылки и спрашивали друг у друга, что здесь все-таки произошло. Человеческому разуму свойственно обманывать себя в чрезвычайных ситуациях. Большинство этих обывателей вело себя так, будто они не попали в транзитный горизонт сочинителя и не побывали только что на мафиозной разборке в центре ночного Сан Андреаса. Мимолетная смена обстановки списывалась людьми на шок от аварии.

Ляйхингер сел, поднял раненую руку и отстраненно посмотрел на сочащуюся через рукав пальто кровь. Пуля попала в кисть. Несмотря на предосторожности, агентам Купола удалось застать его врасплох. Патруль заметил его при переходе через дорогу. Случайность, разумеется, но все равно неприятно. Он окинул взглядом хаос на перекрестке. Не очень элегантно, конечно, но создание ассоциативной связи с перестрелкой в Grand Theft Auto за те секунды, что были в его распоряжении — очень даже неплохо. У опергруппы было преимущество неожиданности и огнестрельное оружие. Но это не спасло их. Он убил обоих одной мыслью. И убьет остальных тоже. Всех! Он покажет этим предателям, с кем они связались.

Несмотря на рану, он запрокинул голову назад и засмеялся, сначала тихо, потом во весь голос. Люди оборачивались на него, с изумлением показывали пальцами в его сторону и перекидывались взглядами. Но мужчина в черном пальто не обращал на них внимания. В это мгновение он чувствовал себя прекрасно.

Момент продлился недолго. Сочинитель почувствовал капли дождя на своем лице, и вдруг ему показалось, что сверху на него льется человеческая кровь. Он попытался прогнать эту мысль из своей головы. Его смех затих. Ляйхингер брезгливо потер лицо руками и почуял теперь уже запах реальной крови из простреленной кисти. Эйфория моментально сменилась налетом паники. Спазм сжал его желудок. И тотчас же нахлынули воспоминания. «Нет, нет, — прошептал он дрожащими губами. — Только не это! Только не сейчас!»

Но было уже поздно. Память не обмануть. Это он знал из долголетнего опыта. Ляйхингер воспринимал накатывающиеся на него регулярно картины прошлого как симптомы своей душевной болезни. Воспоминания всегда были одинаковыми. И все же он до сих пор не мог привыкнуть к ним. И знал, что никогда не привыкнет.

Перед его глазами в который раз встала картина того душного африканского вечера. Толпы мечущихся словно скот людей. Потные чернокожие тела, лежащие друг на друге. Человек с оторванной челюстью, медленно идущий на заграждение с протянутыми руками. Красная земля. Годовалый мальчик, истошно орущий на груди лежащей на земле женщины. Отпечаток ботинка на вдавленной в глину руке его матери. Цветной, запачканный грязью ремешок у безжизненной кисти.

«Пожалуйста! — мысленно взмолился Ляйхингер к мальчику из воспоминания двадцатичетырехлетней давности. — Не смотри на меня! Я ничего не мог сделать. Ничего, слышишь?!»

Черные, блестящие от слез глаза малыша были похожи на едва тлеющие угольки. Все еще сидя на перекрестке в центре Грауберга, Ляйхингер проклинал себя. Как можно было помнить тот кошмар так четко и явно спустя все эти годы?!

Память была беспощадна и щедра на детали. Толпа беженцев словно перепуганное стадо животных топтала землю вокруг мальчика, пытаясь спастись от свистящих со всех сторон пуль. Обезумевшие от страха люди не обращали никакого внимания на малыша под ногами. Мальчик исходился криком. Но спустя несколько минут он вдруг перестал плакать. Видя, что защитный инстинкт, вызываемый обычно плачем ребенка у больших, отключился в этом безумном кошмаре, малыш понял тщетность своего зова о помощи и растерянно, как взрослый, окинул взглядом площадь лагеря. В последний момент своей недолгой жизни он встретился глазами с Ляйхингером. В его взгляде уже не было страха, только недоумение. Весь вид мальчика словно вопрошал: «Почему?»

Позже в личной жизни Ляйхингера происходили вещи и пострашнее того вечера в Руанде. Но вот уже двадцать четыре года он бессонными ночами пытался найти ответ на этот невысказанный вопрос.

Он с трудом поднялся с асфальта. От момента радости не осталось и следа. Капли дождя мешались теперь не только с кровью, но и со слезами на его щеках. Он стиснул зубы и затряс головой, отгоняя воспоминание. Кровоточащая рана, наконец, дала о себе знать, и нахлынувшая резкая боль заставила его поморщиться. Ляйхингер прижал рукав пальто к поврежденной кисти, чтобы остановить кровотечение. В его ситуации припадок пришелся очень некстати.

Что-то зашипело в тени деревьев за краем перекрестка, и он понял, что это рация, которую выбросило взрывом из кабины Фольксвагена. Медленными шагами, словно после сильного физического напряжения, он заковылял в сторону звука. Один из водителей окликнул его, спросив, не нужна ли ему помощь. Ляйхингер проигнорировал его.

Он покинул перекресток и подобрал рацию, лежащую в сухих ветвях живой изгороди по другую сторону тротуара. Прибор почти не пострадал от взрыва. Голос из рации все еще пытался наладить контакт с опергруппой.

— Не тратьте времени. Они мертвы, — сказал сочинитель в микрофон.

— Кто это?.. Ляйхингер?! Это Вы?! — изумленно произнес человек по ту сторону рации. Он помолчал секунду и, собравшись, сказал: «Сдавайтесь, Томас, у Вас нет ни малейшего шанса!»

Ляйхингер изо всех сил сжал рацию в руке. «Я убью вас всех, предатели! — прошептал он, прижав микрофон прибора ко рту. — Я не успокоюсь, пока Купол не будет уничтожен.»

Наваждение прошло, но перед его внутренним взором все еще стоял тот африканский закат. Большое солнце расплавлялось в душной атмосфере, утопая в землю где-то за горизонтом. Рациональная часть мозга Ляйхингера успела отметить, что та бойня в Руанде никак не была связана с Куполом и предательством, но сейчас все смешалось в его больной голове. То, что сделали его бывшие наставники, вновь открыло душевную травму, которая залечивалась годами.

Происшествие в Африке вызвало тогда в молодом дипломате чувство беспомощности, от которого его не могли избавить ни психиатры с их терапиями, ни пьянство, ни изоляция от общества. Систематический расстрел людей в том лагере даже не был частью геноцида. Он был ответом на него. Местью, превратившей вчерашних жертв в убийц. Задачей Ляйхингера было предотвратить бойню в лагере, но его хватило только на то, чтобы стоять по другую сторону ограждения и наблюдать, как людей отстреливают словно скот. На человека без челюсти. На втоптанную в землю женскую руку с цветным ремешком у кисти. На малыша со взрослым, растерянным взглядом.

Они снились ему каждой ночью годами, и только встреча с Эленой и рождение Ванессы и Линды отодвинули кошмары на задний план. Некоторое время он думал, что сможет быть, если и не счастлив, то хотя бы в состоянии переносить бессмысленность и несправедливость жизни. Семья и работа над «Лунным Путем» на время притупили воспоминания.

Пока не произошла эпидемия, и Купол вместе с Шварцем, Морто и Геттингером не предали его.

Он убьет их всех! Не только участников проекта, но каждого отдельно взятого лицемера Купола, до какого сумеет добраться. Шварц уже был мертв. Жаль! Ему хотелось бы поговорить на прощание с бывшим лучшим другом, прежде чем он выдавил бы ему глаза. Шварц мог бы сказать ему, где скрываются Морто и Геттингер. Но теперь было поздно. Маркус забрал эту информацию вместе с собой в могилу.

Вдруг Ляйхингер вспомнил о пацане, случайно увиденном им вчера у кассы магазина. Фридрих, так его звали. Возможно ли, что Шварц перед смертью поведал тому свои секреты? Ведь они были близки. С первого момента Ляйхингер понял, что мальчишка — родственник Шварца. Дело было не столько в схожей внешности, сколько в его взгляде. Этот вечно ищущий, словно пытающийся разглядеть вещи за вуалью материи, взгляд был хорошо знаком Ляйхингеру. Это был его собственный взгляд, и взгляд Морто. Взгляд Маркуса Шварца. Парень однозначно имел задатки сочинителя. Это он понял еще до того, как подверг Фридриха тесту в интернет кафе.

И он оказался прав. Найти дом родственников Маркуса не представило особого труда. Он побывал там, но не застал мальчишку дома. Что ж, пришло время возобновить поиск. Если парень знает о Морто или Геттингере, то он заставит его говорить, даже если придется переломать племяннику Шварца все пальцы по одному. За время работы на Купол Ляйхингер научился искусству убеждения. Но сначала нужно было позаботиться о собственной безопасности.

Ляйхингер попытался выкинуть из головы посторонние мысли, собраться и трезво оценить ситуацию. Частично ему это удалось. Все еще держа в здоровой руке шипящую рацию, он задумался. Купол знает о его местонахождении. Он ранен. Несмотря на свои способности, он не сможет долго держаться против вооруженных и многочисленных врагов. Скоро Редактор Грауберга получит подкрепление с оборудованием, нейтрализующим его способности, и тогда Купол начнет играть всерьез. На стороне корпорации численное преимущество, власть и влияние. Но и у него есть козырь.

Он сочинитель.

Лучший из них.

В его голове родился план. Теперь он знал, что должен был сделать.

Его план подразумевал еще один переход в другой мир. Нелегкая задача. Создание ассоциативной связи требовало сильного эмоционального волнения и сосредоточенности. В своем состоянии Ляйхингер сейчас обладал только первым из этих двух аттрибутов. Сумбурные мысли о давних событиях в Руанде мешались в его голове с воспоминаниями об Элене и девочках и путались с ощущениями, испытанными им в бесчисленных мирах. Стыд и раскаяние переплетались с горечью утраты и жгучей болью от предательства. Он знал, что очередной припадок безумия уже было не остановить. Как не вовремя! В этом состоянии он, может быть, и сумеет создать связь, но то, что он задумал, не выходило у него даже в лабораторных условиях и при обладании всех своих умственных ресурсов. Что ж, он все равно попробует. Сейчас у него не было выбора.

Он сел под деревом и закрыл глаза. Но настроиться на переход не удавалось. Шумовые эффекты помех от рации, неприятно резали слух и сбивали его с мысли. Как можно сосредоточиться при таком шуме? Ляйхингер открыл глаза и с раздражением занес руку, чтобы забросить прибор как можно дальше, но затем внезапно замер. Ему вдруг пришла в голову идея.

Безумие — не лучшее условие для контакта в чужом мире. Но что, если сам этот мир основан на безумии?

Он злорадно ухмыльнулся, зажмурился и сосредоточился на шуме помех.

Этот переход дался ему на удивление легко и быстро. Шум дождя стих, и когда он открыл глаза, асфальт вокруг него был покрыт тонким слоем снега. Большие хлопья кружились в воздухе. Едва различимые контуры двухэтажных зданий вырисовывались за завесой густого тумана. Светлое пятно в небе выдавало солнце, клонившееся к горизонту где-то по другую сторону низких туч и неспособное уже разогнать полусумерки. Гнетущая атмосфера этого мира навевала безысходность и меланхолию.

«В моих беспокойных снах я вижу этот город.»

Сайлент Хилл. Место, воплощающее в реальность психическое состояние посетителей. Зеркало человеческих комплексов, подсознательных желаний и подавленных страхов. Ужасное место — и в то же время место познания. Одновременно кровавый кошмар, маяк правды, и символ душевного излечения.

Только не для него. Ляйхингер пришел сюда не за лечением и не за пониманием.

Он пришел за подкреплением.

И подкрепление пришло. Рация зашипела еще громче, и в шумовых помехах ему послышалось едва различимое неразборчивое бормотание, стоны и плач. Туман сгустился и чуть потемнел в одном месте, и вот в нем сформировались контуры пяти фигур.

Ковыляя и извиваясь, фигуры вышли из тумана. Ляйхингер стиснул зубы. Он догадывался, что его ждет, но все же не смог скрыть волнения при виде этих существ. Каждое из них символизировало душевные мучения сочинителя. И только отчасти они напоминали людей.

Чернокожий мужчина в разорванной рубашке и врезавшимися глубоко в кожу отпечатками металлической сетки медленно переступал с ноги на ногу, прижав колени друг к другу. Моток колючей проволоки связывал руки за его спиной, а вместо челюсти в нижнюю часть его лица был встроен фотоаппарат, беспрерывно щелкающий объективом.

Рядом с ним шло существо, похожее на беременную женщину. У женщины не было носа и глаз. На гладком как колено лице виднелся грязный отпечаток ботинка. Кисти рук существа болтались вокруг большого живота на тонких словно провода сухожилиях. Отвисшие груди колыхались под глубоким разрезом блузы при каждом ее шаге.

Третье существо имело красивые и стройные женские ноги в туфлях на каблуках, облаченные в мини-юбку, но над поясом вместо верхней части туловища росли вверх такие же ноги, зеркально отражающие нижнюю часть тела и болтающиеся в воздухе как щупальца насекомого. Босые пальцы верхних ног были черными и гноились.

За ним шло существо, больше всех походившее на человека. Оно отдаленно напоминало внешность Маркуса Шварца, но в голой его груди скалилось еще одно лицо, исказившееся в злорадной гримасе.

Последним был мускулистый великан с птичьей клеткой вместо головы. Клетка была завешена шторой. На поясе грубо шитого, мешковатого одеяния висели бесчисленные лезвия: скальпели, тесаки, перочинные и кухонные ножи, лезвия бритв, мачете и серпы. Огромные бицепсы были покрыты клеймами, беспорядочно и грубо выжженными на коже рук.

Твари приблизились к сочинителю и остановились, окружив его. Ляйхингер осмотрел их и кивнул. Он осторожно стер отпечаток ботинка с нелица беременной, нежно погладил верхнюю голень четвероногого существа и потрепал плечо двойника Маркуса. Затем он глубоко вздохнул, схватился за рукоять длинного боевого ножа на поясе здоровяка и вонзил его лезвие себе в живот.

***

Он очнулся там же где и был, под деревом на тротуаре, но теперь он лежал на земле. Его голова покоилась на чем-то мягком — дамской сумочке, догадался он, — а раненная кисть была обмотана бинтом. Незнакомая молодая женщина склонилась над ним.

— Все в порядке, — сказала она. — Вам повезло, я медсестра. Иначе потеряли бы много крови. Не двигайтесь.

Она подняла голову и окинула тревожным взглядом хаос на перекрестке. Глядя на молодую женщину, Ляйхингер подумал, что ей, наверное, совсем недавно исполнилось двадцать. Ванесса сейчас была бы в возрасте этой медсестры. Он поморщился от фантомной боли в животе, хотя знал, что ножевое ранение не отразилось на его теле. Инициатор ассоциативной связи неизменно имел преимущество неуязвимости в сочиненных им мирах.

— Что здесь произошло? — пробормотала женщина. — Взрыв, выстрелы. Никогда не думала, что в нашем тихом Грауберге...

Ее речь внезапно оборвалась и сменилась громким визгом, от которого у Ляйхингера заложило уши. Медсестра вскочила на ноги и, забыв про сумку и про пациента, бросилась прочь. В приступе паники она налетела на все еще горящую шину от Фольксвагена, споткнулась об нее и ничком упала на землю. Продолжая визжать, женщина заскребла пальцами и коленями по асфальту. Она потеряла одну туфлю и разодрала кожу на ладонях, прежде чем ей удалось вновь подняться. Через несколько секунд женщина исчезла за стеной из поврежденных автомобилей.

Ляйхингер оперся на локоть и повернулся в противоположную сторону. Неужели у него получилось? Так и есть!

В тени деревьев, пошатываясь, стояли пять существ, переброшенных им сюда из Сайлент Хилл. Их чудовищный вид казался еще абсурднее на фоне обыденных кулис нашего мира. Ляйхингер поднялся на ноги и сделал шаг в сторону тварей. За его спиной раздавались возгласы удивления и громкие крики прохожих, но ему было наплевать. Он приблизился к похожему на беременную женщину существу и наклонился к уху на безликой голове. Остальные чудовища обступили его полукругом, словно ожидая приказа.

И Ляйхингер знал, что монстры на совесть выполнят любой его приказ. Это были его существа. Твари, порожденные его больным мозгом. Его цели — их цели. Они поняли бы его и без слов, но на всякий случай сочинитель решил произнести свое повеление вслух.

— Найдите мне Фридриха Шварца, — прошептал он.

***

Тусклый конус света из последних сил боролся с темнотой. Низкий фонарь, едва успевший зарядить за короткий, пасмурный день свою солнечную батарею, освещал лишь мокрую от дождя скамью и маленький клочок покрытой хвоей земли вокруг нее. Качающиеся кроны сосен нечетко выделялись на черном небе. Ночью лесная тропинка выглядела мрачно и неуютно, но Фридрих сейчас не мог представить себе места безопаснее этого. Он сидел на скамье, подперев руками голову, и отрешенно смотрел в темноту.

Он бежал через лес, пока хватало сил, затем упал, и его в который раз вырвало. Потом он встал и побежал снова. Он не знал, где находился, в какую сторону двигался и насколько отдалился от автомобиля с тремя мертвыми людьми в салоне. Ему казалось, что он все еще слышит возмущенные выкрики Ника и плач Лили. Когда зашло солнце, и лес утонул во мраке, он не испугался, а, наоборот, обрадовался, надеясь скрыться в темноте ото всех, кто мог осудить его. Он чувствовал себя не жертвой, а преступником. «Я убил их всех!» — повторял в его голове снова и снова внутренний голос.

Ночью в лесу просто заблудиться, и он был бы только рад этому, так что, когда впереди сквозь деревья просочился свет огней города, а лес плавно перешел в слабо освещенный парк, он не решился покинуть свое укрытие и присел на скамью, чтобы собраться с мыслями. Слишком много произошло за последние несколько часов. За ним охотились. В нем открылась способность посещать игровые миры. Он убил пять человек...

Он сидел без движения несколько минут, осуждая и кляня себя, пока дождь и ноябрьский холод не дали о себе знать. Фридрих зябко поежился. Нужно было что-то делать. Куда-то идти. Но куда? Несомненно, преступники уже поджидали его дома, да и во всех других местах, куда он мог податься. Он вдруг вспомнил о маме и Сабине. Они, наверное, с ума сходят, пытаясь найти его, после того, как он внезапно дал деру с кладбища. Что, если и они в опасности?! Их нужно предупредить! Он выхватил из кармана телефон. Экран был черным — аккумулятор разрядился. «Скорее всего, мама уже обратились в полицию», — подумал он. Но ведь полиция Грауберга была под контролем этой банды! «Смерть Маркуса Шварца — дело рук нашей организации», — сказал ему Рид. Фридрих с самого начала был прав. Дядю Маркуса убили! Это все должно было быть как-то связано с проектом «Лунный Путь» и тем седым типом в пальто.

При мыслях о сочинителе и воспоминании о пустом взгяде его бледно-синих глаз Фридриха пробрала дрожь. Он вдруг осознал тишину темного леса вокруг себя, и ему, наконец, стало страшно. Вокруг было темно и тихо. Дождь ослаб, но с сосновых ветвей все еще лились вниз струи воды. Ему вдруг показалось, что между деревьев проскользнула чья-то тень. Где-то за пределами света фонаря, громко треснула сухая ветвь. Что-то ухнуло в глуши леса — то ли птица, то ли еще черт знает что. Фридрих встрепенулся и вскочил со скамьи. Нет, здесь оставаться нельзя! Оглядываясь и всматриваясь в темноту, он быстрым шагом направился в сторону города.

Скоро парк закончился, и Фридрих с облегчением вышел на освещенную улицу. Он понял, где находился. Рид и его сообщники объехали Грауберг по окружной дороге и допрашивали его в лесу к югу от городка. Сейчас он был на краю индустриального района, возле торгового центра, называемого местными Старым Рынком. Гипермаркет светился неоновыми огнями, и внезапно Фридрих понял, куда идти и что делать дальше.

***

Парковка и площадь перед гипермаркетом были забиты людьми, закупающимися после рабочего дня. Фридрих искоса наблюдал из-под капюшона за каждым встречным, все время ожидая, что его сейчас обнаружат и схватят. Он прошел по площади мимо отключенного на зиму фонтана и остановился у ярко освещенного входа в «Сатурн» — трехэтажный магазин электроники.

Огромные светящиеся цифры часов на стене здания показывали пять минут седьмого, и Фридрих подумал, что опоздал. Широкие стеклянные двери беспрерывно раздвигались и съезжались, пропуская людей с тележками. Фридрих, стоявший у входа, был виден как на ладони. Если сообщники Рида выслеживали его, то вполне могли держать под обзором торговый центр.

«Она ушла, не дождавшись меня, — подумал парень с легким разочарованием. — Ну и черт с ней! Все равно нельзя маячить здесь слишком долго.»

Он принял решение покинуть людное место. Будет лучше, если он попытается пробраться через город домой, в район Нордтайль, и выяснит, как дела у мамы и Сабины.

В этот момент кто-то схватил его под локоть. Фридрих испуганно вырвал руку и резко обернулся. Он стоял лицом к лицу с синеволосой девушкой.

— Какие мы нервные! — с усмешкой сказала Тина и спрятала руки в карманы куртки. Ее голова тоже была покрыта капюшоном. — Ты всегда так сильно опаздываешь на свидания?

Заметив неуверенный вид Фридриха, который не знал, что на это возразить, девушка широко раскрыла глаза, прикрыла рот ладонью и, изображая озарение, произнесла: «О, черт! Как неловко! Прости!»

«Неужели по мне сразу видно, что я ни разу не был на свидании?» — пронеслось в голове у Фридриха. Он отогнал эту мысль и бросил опасливый взгляд по сторонам. «Может быть, найдем место поспокойнее», — буркнул он и в следующую секунду покраснел и мысленно проклял себя за двоякий смысл своих слов. В его голове пронеслось: «Эта Тина, наверное, решит, что я предлагаю...»

Но девушка, похоже, ничего такого не подумала. Заметив беспокойство Фридриха и его разбитый вид, Тина и сама нахмурилась. Она окинула взглядом площадь и кивнула. «Да, пойдем», — согласилась она и взяла его под локоть. Несмотря на всю серьезность ситуации, Фридрих высоко оценил новизну ощущения от ее прикосновения. Это действительно было похоже на свидание.

Но прогулка продлилась недолго. Парень с девушкой отошли всего лишь на несколько шагов от входа в магазин, когда Фридрих увидел их. Высокий блондин в старомодной джинсовой куртке и со стрижкой ежиком никуда не торопился. Он стоял спиной к паре у фонтана в центре площади и внимательно осматривался. В трех шагах от него, облокотившись о край бетонной чаши фонтана, был еще один — бритоголовый араб с горбатым носом. Из-под слегка задравшейся короткой куртки араба выглядывал черный угол рации. Ни первый, ни второй агент Купола пока еще не заметили парня и его спутницу.

Фридрих остановился как вкопанный и развернулся на сто восемьдесят градусов, потащив за собой Тину.

— Что такое? — воскликнула девушка.

— Тихо! — прошипел Фридрих, опустив голову. — За мной следят!

— Что?!

Фридрих чувствовал, как бьется сердце. Его страх не был безосновательным. Они действительно ищут его! Что же делать?! Место находилось под наблюдением. Только чистая случайность позволила ему пройти к магазину незамеченным. Об отступлении через площадь не могло быть и речи.

— Это что, твой способ производить впечатление на девушек? — спросила Тина, но в ее голосе звучала тревога, и она чуть крепче сжала пальцы над локтем Фридриха.

— Пойдем! — ответил он и, увлекая за собой девушку, поспешно зашагал к магазину.

***

На первом этаже магазина выставлялись бытовые приборы: утюги, стиральные машины и пылесосы. Люди ходили между рядами, рассматривая товары. Фридрих обычно не задерживался в этом отделе. Пытаясь не привлекать к себе внимания, парень с девушкой ступили на эскалатор и поехали вверх.

— Ты, что, правда в розыске?! — спросила Тина вполголоса. — Что им от тебя нужно?

Фридрих промолчал. Ему самому хотелось бы узнать ответ на этот вопрос.

На втором этаже находился отдел музыки и фильмов. Здесь тоже было довольно людно. Покупатели толкались локтями между рядами с яркими упаковками голливудских блокбастеров, местных сериалов про полицейских и музыкальных альбомов. Фридрих потянул Тину к следующему эскалатору.

— Куда мы идем? — тихо спросила девушка.

— Туда, где сможем спокойно поговорить. Сейчас увидишь, — ответил Фридрих.

На верхнем, третьем этаже располагался отдел видеоигр. Здесь собрался народ помоложе. Группа из трех бородатых, прыщавых парней оживленно обсуждала новый Borderlands, передавая упаковку игры из рук в руки. Маленькая девочка с косичками хныкала, выпрашивая у родителей большой 3DS. Молодой мужчина и его подруга, смеясь и подначивая друг друга, соперничали в Mario Kart 8 на демонстрационных консолях от Нинтендо.

У стенда с презентацией VIVE, набора для виртуальной реальности от фирмы Valve, собралась небольшая очередь. Продавец с улыбкой придерживал за плечи девушку в шлеме, потерявшую равновесие. Еще несколько дней назад такой шлем казался Фридриху чудом техники, и он даже копил деньги на его приобретение, но после всего пережитого за последние два дня мысли о виртуальной реальности вызывали у него только тошноту и отвращение.

Его целью был дальний конец зала. Там размещался отдел игровых автоматов. В Германии это редкое зрелище, так как такие автоматы приравниваются к азартным играм и должны быть спрятаны в отдельных помещениях с проверкой возраста на входе, но в «Сатурне» аркадные игры не стоили денег и служили лишь привлечению покупателей. В основном это были древние игры на списанных и отремонтированных приборах: Donkey Kong, Asteroids, Pac Man, пресловутая Space Invaders (Фридриха передернуло при ее виде), Joust, Gauntlet и тому подобные.

Пиксельная оптика восьмидесятых лет прошлого века не особенно привлекала современную молодежь, выросшую на графических чудесах консолей последнего поколения. Автоматы пылились в своих нишах как прибор главного героя в мультфильме Wreck-It Ralph, мигая разноцветными лампами и грустно побрякивая. В отделе было пусто. Как раз то, что было нужно сейчас Фридриху.

Они прошли в самый дальний угол отдела и встали плечом к плечу у автомата со Street Fighter 2 — карате-игрой для двух игроков. Из зала здесь их было почти не видно, и стояли они спинами к свету. Теперь можно было поговорить.

— Те, снаружи... Это были люди из Купола? — первой подала голос Тина.

Фридрих вспомнил дядино сообщение, в котором тот наказывал ему остерегаться Хрустального Купола. Вероятно, так называлась организация, к которой принадлежали Рид и его команда, а также нотариус Кляйн. Значит, Тина была в курсе.

— Я думаю, что да, — ответил он и машинально нажал на кнопку запуска игры. На экране появилось меню выбора игроков. — А что ты знаешь о Куполе?

— Это они убили твоего дядю, — сказала девушка и взялась за джойстик. Ее выбор пал на китаянку Чан Ли.

— Я уже понял. Но кто они вообще такие?

— Я сама пытаюсь выяснить.

Фридрих недоверчиво посмотрел на Тину. Симпатичное лицо синеволосой девушки подсвечивалось разноцветными лучами из экрана автомата. Ее глаза, направленные на экран, блестели под длинными ресницами. Фридриху вдруг захотелось рассказать ей все, что произошло с ним. «Давай, валяй, и она окончательно примет тебя за психа», — подумал он про себя.

Лучше всего у Фридриха получалось играть за Дальсима, но сейчас он, сам не зная почему, предпочел тощему индийскому йогу мускулистого Риу. Тина стояла так близко от него, что ее плечо касалось его плеча. Фридрих чуял запах ее духов. Подсознательно он решил слегка поддаться, чтобы быть джентльменом и не слишком смущать девушку.

— Откуда ты знала про дядю Маркуса? — спросил он. — Ты ведь не местная, верно?

Тина закусила губу и нахмурилась, подбирая слова. Пошел обратный отсчет, и игра началась. Риу и Чан Ли стояли в боевых позах друг напротив друга у полуразрушенной крепости на окраине города. Фридрих неуверенно двигал джойстиком, не предпринимая особых приемов. Разве можно бить девушку, даже если это компьютерная игра?

— Я приехала поездом из Кельна позавчера ночью, — сказала Тина и молниеносно отбарабанила комбинацию на кнопках джойстика. Китаянка на экране взлетела в воздух, перекувыркнулась через себя и заехала пяткой в челюсть Риу. Тина продолжила как ни в чем не бывало: «Я журналист. Неделю назад я получила странное сообщение. Незнакомая женщина по имени Кристин Морто сказала, что хочет передать мне некую важную информацию о махинациях одного рекламного концерна.»

— Хрустальный Купол? — уточнил Фридрих.

— Он самый. Только поначалу я проигнорировала сообщение.

— Почему? — спросил Фридрих, отчаянно блокируя удары Камми. Черт, он думал, что неплохо играет в Street Fighter 2, но эта девчонка просто вихрь! — Разве такая информация не настоящее сокровище для любого журналиста?

Тина пожала плечами и подсечкой отправила персонажа Фридриха на землю.

— Ну, я, как-бы, не совсем такой журналист, — протянула она, в то время как Чан Ли лупила кулаками живот Риу. — У меня другой профиль... Я редактор в игровом журнале... Ну, ассистент редактора... Короче, стажер. Но меня обещают взять на полную ставку через полгода!

Она вскинула голову и заткнула выпавшую прядь синих волос за ухо. Фридрих воспользовался моментом, чтобы нанести удар по китаянке. Тина ответила серией приемов, отправивших Риу в нокаут.

— Вначале я даже не поняла, что это настоящее сообщение. Дело в том, что...

— Ну?

— Дело в том, каким образом я получила его...

— И каким же?

— Ты мне не поверишь.

— А ты попробуй.

— Оно мне приснилось.

Фридрих уставился на девушку.

— Приснилось? Что за чушь?!

— Вот и я так подумала. Просто дурацкий сон. Только снился он мне пять ночей подряд. Каждый раз одно и то же сообщение. Женский голос с французским акцентом представлялся Кристин Морто, напоминал мне о корпорации и называл адрес и код хранилища, в котором я найду информацию о ней. В конце концов я не выдержала и пошла по адресу.

Фридрих слушал рассказ девушки, проигрывая раунд за раундом. Он хмурился и качал головой, отчасти из-за беспомощности своего игрового персонажа, но в основном из-за безумно звучавших слов Тины. С другой стороны — кто он такой, чтобы судить о безумии? Гипноз через сон невозможен? Кто это сказал? Парень, отстреливавший пару часов назад инопланетных захватчиков? Фридрих еще не знал, мог ли он доверять девушке, но последние дни показали ему, что нет ничего невозможного.

— Ты нашла это место? — спросил он Тину. Девушка на секунду повернулась к нему. На ее лице отражалось легкое удивление. Тина явно не ожидала, что он сразу поверит ей на слово. Она кивнула.

— Это было почтовое отделение в центре города. Там действительно находилось хранилище с сейфами на кодовых замках. Я задала код, названный мне во сне, и ячейка открылась.

Фридрих убрал руки с пульта и повернулся к синеволосой девушке. «И что было внутри?» — заинтригованно спросил он.

— Очень любопытная информация, как и обещала Морто, — сказала Тина. — Это были бумаги. Документы двадцатилетней давности. Описание проекта, над которым работали ученые корпорации. Что-то, связанное с влиянием на общественное мнение.

— Лунный Путь! — выдохнул Фридрих. Тина торжествующе засияла.

— Точно! Я знала, что ты сможешь рассказать мне больше об этом проекте. Значит, наше свидание того стоило!

Фридрих почувствовал легкий укол от этих слов. Так вот зачем она хотела с ним встретиться! Чтобы выжать из него информацию, да и только.

— Не радуйся раньше времени, — сухо сказал он. — Я и сам знаю не намного больше твоего. Но причем тут я? Как ты вышла на меня?

— Ты тут ни при чем. В документах были названы четверо участников проекта. Одним из них был твой дядя. Как журналисту, мне не составило особого труда выяснить его адрес.

— Как стажеру, — поправил Фридрих. — В журнале компьютерных игр.

Тина слегка покраснела и фыркнула.

— Как бы то ни было, я поехала в Грауберг, чтобы узнать у Маркуса Шварца побольше о проекте. Поезд прибыл на вокзал уже ночью. Для визита было поздно, но я все же решила не терять времени. Только когда я подошла к дому Шварца, из него как раз выходили двое мужчин. Они едва не заметили меня. Я успела спрятаться, а когда они уехали на черном Фольксвагене, заглянула в окно. Шварц... висел под потолком...

Тина посмотрела на Фридриха и, заметив выражение его лица, сказала: «Прости.»

Фридрих изо всех сил стукнул кулаком по корпусу автомата. «Они заплатят за это!» — процедил он через зубы. «Некоторые уже заплатили», — пронеслось у него в голове. От этой мысли ему не стало легче.

Тина с опаской оглянулась, дабы убедиться, что порыв Фридриха не привлек лишнего внимания. «Потише, Кратос! — сказала она. — Мстить будем, когда немного разберемся во всем этом. В общем, я прошерстила Интернет в поисках родственников Шварца и вышла на тебя.»

— Очень польщен, — проворчал Фридрих. — А как же остальные участники проекта?

— А это самое интересное! — ответила Тина. — Один из них считается пропавшим без вести уже десять лет. Там была фотография, какие клеят на столбы, разыскивая людей. Его имя — Томас Ляйхингер.

— Высокий седой тип с бледно-синими глазами?

Тина с восхищением уставилась на него.

— А ты хорошо осведомлен! Откуда ты его знаешь?

— Видел его вчера. Он в Грауберге, и у него очень дурное настроение. Похоже, он что-то имеет против Купола. Кто остальные?

— Третьей была женщина. Она умерла много лет назад. Свидетельство о смерти было прикреплено к бумагам проекта. Хочешь узнать ее имя?

Фридрих пожал плечами и вопросительно поднял бровь.

— Кристин Морто, — многозначительно произнесла Тина.

— Черт! Получается, ты разговаривала во сне с покойницей?

— Выходит, что так.

Фридрих почесал затылок. Час от часу не легче!

— Кто четвертый? — спросил он.

— Некий профессор Геттингер. О нем я ничего не нашла, кроме того, что он был руководителем проекта. Возможно, он еще жив, но у меня нет ни намека на его местонахождение.

— У меня есть, — сказал Фридрих. — Дядя Маркус передал мне его адрес.

— Что?! — воскликнула Тина. — Не может быть! Ну-ка, давай по-порядку. Теперь твоя очередь. Рассказывай, что ты знаешь!

Фридрих открыл рот, чтобы рассказать ей все, что произошло с ним за последние два дня, но потом передумал. Его история звучала бы так неестественно, что Тина все равно не поверила бы ему. Но он мог убедить ее другим способом.

— Что рассказывать, — хмыкнул он. — Давай, я тебе просто покажу.

Он повернулся к автомату и сосредоточился на экране, где стояли забытые ими персонажи. Стоило лишь сфокусироваться, и они с Тиной окажутся в мире Street Fighter. Он даст ей нокаутировать себя, и оба сразу вернутся назад, в этот мир. После этого объяснять происшедшее с ним будет намного проще. Фридрих закрыл глаза, опустил голову и представил себе старую крепость на краю города.

Так он простоял несколько секунд. Когда он вновь открыл глаза, то увидел те же игровые автоматы в затемненном углу третьего этажа «Сатурна». Тина с насмешкой смотрела на него.

— Впечатляет, — произнесла она, ухмыляясь. — Значит, ты умеешь спать стоя. Невероятно!

— Да нет, — пробормотал Фридрих. — Это не всегда получается. Нужен эмоциональный толчок... Может быть, я тебе сначала так объясню...

Но он не успел ничего объяснить.

Потому что в этот момент ему на плечо легла чья-то рука, и мужской голос с восточным акцентом произнес: «Вот ты и попался, приятель!»

Глава 5: Экшен тактического шпионажа

Прикосновение словно обожгло Фридриха. Его ноги от неожиданности подкосились. Он резко развернулся лицом к схватившему его за плечо человеку, вжавшись в нишу так сильно, что панель игрового автомата больно впилась в его поясницу.

— Что это с тобой?

Мухаммед растерянно смотрел на своего приятеля. Его вытянутая рука зависла в воздухе. В своей толстой куртке и с набитым рюкзаком невысокий парень выглядел как гном-торговец. Это сходство нарушала лишь черная бейсболка на голове турка (или курда), на которой красовалась дурацкая надпись: «Сказочный принц».

— Извини, я не хотел тебя пугать, — сказал он.

Фридрих шумно выдохнул. «Черт тебя подери! — произнес он с облегчением. — Какого дьявола у тебя этот акцент?! Ты же родился в этой стране!»

— Я помню свои корни, — заявил Мухаммед, гордо выпятив подбородок, словно этот факт объяснял его акцент.

— Кто это? — спросила Тина Фридриха.

Мухаммед, видимо, только сейчас понял, что Фридрих находится в компании девушки. Он широко раскрыл глаза и протянул: «О-о, так вот оно что!»

— Все в порядке. Это мой... друг, — ответил Тине Фридрих — Ты его уже видела. Это с ним мы были в доме моего дяди.

Мухаммед удивленно поднял брови и уставился на Фридриха.

— Она следила за нами. Потом все объясню, — отмахнулся от него Фридрих.

Мухаммед встряхнул головой, словно отгоняя лишние мысли, и повернулся к спутнице Фридриха. «Мухаммед Арслан, специалист по компьютерной безопасности», — скромно представился он и протянул руку Тине. Помедлив секунду, девушка пожала ее.

— Тина, — назвалась она. — Журналист.

Фридрих фыркнул. Если эти двое хакер и журналист, то он, наверное, киберспортсмен.

— Как ты меня нашел? — спросил он Мухаммеда и сделал шаг вперед, чтобы слегка оттеснить энергичного приятеля от синеволосой девушки.

— Было нелегко! — обиженно воскликнул Мухаммед и ткнул его пальцем в грудь. — Ты не отвечаешь на звонки, не появляешься дома, тебя не было у Себастиана. Я хотел перехватить тебя после похорон, но ты куда-то исчез с кладбища. Ведь ты обещал мне все рассказать о загадке в той игре! А тут, я вижу, еще одна загадка, и покруче первой.

Он подмигнул Тине.

— Ты видел моих маму и сестру? — сменил тему Фридрих.

— Да, они были дома час назад. Твоя мама переживает. Я пришел к вам, чтобы спросить, где ты, но она сама не знала. Сказала, что ты ушел с похорон и не сообщил куда. Просила передать тебе, если найду, чтобы ты живо шел домой.

— Дай на минуту мобильник.

Мухаммед замешкался, вытащил из кармана сотовый телефон, повозился, стирая историю браузера, и только потом протянул его приятелю. Фридрих задал номер Сабины и написал: «Все хорошо. Бери маму и езжай во Франкфурт. Свяжусь с вами, как только смогу. Фрик.»

Пока он писал сообщение, Тина и Мухаммед с любопытством осматривали друг друга.

— А что это за загадка в игре? — спросила его Тина, когда Фридрих вернул телефон Мухаммеду.

— Да, объясни наконец, — потребовал Мухаммед.

Фридрих помедлил, глядя себе под ноги. Рассказать им все про послание дяди Маркуса, сочинителей и переходы в другие миры? Но ведь не поверят. «Давайте сначала выберемся отсюда, а потом я вам все объясню, хорошо?» — предложил он.

— Что значит: выберемся? — нахмурился Мухаммед.

Тина наклонилась к его уху и сказала заговорщицким голосом: «За Фридрихом следят.»

Она многозначительно посмотрела на Мухаммеда. Фридрих подумал про себя, что девушка недостаточно серьезно относится к ситуации, в которой они оказались.

— Ты серьезно?! — приглушенно воскликнул Мухаммед. — Кто следит? Те типы из дома твоего дяди?!

— Их сообщники, — ответил Фридрих. — Они следят за входом в магазин. Похоже местная полиция тоже пляшет под их дудку. А вместе с ними и мэр города. Помнишь, как вчера кто-то пытался проникнуть в дом дяди Маркуса через заднюю дверь? Так вот, это был Рихард Кляйн собственной персоной.

Мухаммед приподнял бейсболку и озадаченно почесал лоб.

— Вокруг тебя творится черт знает что! — сказал он. — Днем, когда я ждал тебя у кладбища, туда промчались две машины скорой помощи, а за ними полицейский фургон. Через пару минут санитары вынесли оттуда на носилках человека. Он был без сознания или, может быть, даже мертв. Мне тогда еще показалось, что он похож на Кляйна.

— Это он и был, — сказал Фридрих, вспомнив истерику нотариуса на кладбище. — Они что-то не поделили. Меня самого там схватили те самые вчерашние взломщики.

— Что?! — воскликнули в один голос Тина и Мухаммед. Фридрих опустил голову, чтобы скрыть волнение, вызванное воспоминанием.

— Что слышали, — ответил он с досадой. — Посадили в машину, увезли в лес и стали допрашивать.

— О чем допрашивать-то? — спросил Мухаммед. Фридрих молчал, глядя в пол.

— И как тебе удалось сбежать? — недоверчиво спросила девушка.

Он убил двух из них, вот как! А вдобавок и непричастных ни к чему людей, включая маленькую девочку. Только Фридриху не хватило смелости признаться в этом. Пряча взор, он уклончиво ответил: «Воспользовался моментом, когда они отвлеклись, и дал деру. Потом расскажу.»

— Может быть, и та авария в центре тоже связана с тобой? — прищурился Мухаммед.

— Я не знаю ни о какой аварии. Что произошло?

— Двадцать тачек тюкнулись на перекрестке Центральной и Окружной. Одна из машин полностью выгорела, люди погибли. По радио говорят, что произошла массовая истерика. Свидетели, мол, чушь плетут. Некоторые клянутся, что видели чудовищ, другие утверждают, будто авария произошла из-за разборки каких-то мафиозных кланов. В общем, все звучит так, словно на людей навели гипноз.

— Сочинитель, — пробормотал Фридрих.

— Что? — не понял Мухаммед.

Фридрих открыл рот, чтобы объяснить, но в этот момент из репродукторов раздался по всему залу дежурный женский голос: «Уважаемые клиенты. Мы закрываем магазин через пять минут. Просьба всем пройти к выходу.»

Весь этаж на мгновение погрузился во тьму, а затем включилось тусклое ночное освещение. Монотонный гул, исходивший от вентиляционной трубы под потолком, стих. Экраны автоматов потемнели. Музыка, звучавшая из колонок по всему залу, прервалась.

Покупатели, удивленно переговариваясь и пожимая плечами, направились к эскалатору. Мухаммед посмотрел на экран телефона. «Но еще нет восьми, — сказал он. — Почему они закрывают магазин так рано?!»

Фридриха вдруг бросило в пот. «Камеры наблюдения на входе! — прошептал он. — Они знают, что я здесь!»

Он ожидал от Тины какой-нибудь шутки или язвительного комментария, но девушка только поправила волосы, накинула капюшон на голову и деловито сказала: «Попытаемся прикрыть тебя с двух сторон и выйдем вместе с толпой.»

— Нет, — покачал головой Фридрих. Он не мог допустить, чтобы из-за него пострадало еще больше людей. — Они ищут только меня. Втроем мы будем бросаться в глаза. Идите к выходу. Я попытаюсь прокрасться наружу в одиночку. Встретимся у детской площадки за гипермаркетом.

— Но они, скорее всего, будут проверять всех на входе, — вполголоса сказал Мухаммед, нервно оглядывая полутемный зал. — Им ведь известно, как ты выглядишь.

Фридриха вдруг осенило.

— Да, — ответил он, — но они не знают, как выглядишь ты.

Парень взял за козырек бейсболку приятеля и снял ее с его головы.

— Раздевайся! — сказал он Мухаммеду, расстегивая молнию своей куртки.

— Хорошая идея, — прошептала Тина и оглянулась по сторонам. — Только поскорее!

Зал уже почти опустел. Последняя группа покупателей стояла в очереди у эскалатора. Мухаммед с трудом снял свой тяжелый рюкзак и осторожно поставил его на пол. При этом в рюкзаке что-то хрустнуло.

— Что ты с собой таскаешь? — удивленно спросила Тина.

— Только самое необходимое, — прокряхтел Мухаммед, неуклюже вертясь вокруг себя и пытаясь высвободить руку, застрявшую в рукаве куртки. — Ноутбук, PS Vita, Nintendo Switch, iPad, три аккумулятора и ствол.

— Что?! — воскликнула Тина.

— Какой еще к черту ствол?! — проворчал Фридрих, протягивая приятелю свою куртку.

Мухаммед с помощью Тины влез в куртку и сказал: «А что? После нашего вчерашнего приключения я решил, что нужно подумать о своей безопасности.»

— И где ты за день раздобыл пистолет? — подивился Фридрих. Он застегнул на себе молнию куртки Мухаммеда и надел на голову его бейсболку.

— Я ведь уже говорил, что мой двоюродный брат работает на автосвалке, - раздраженно ответил Мухаммед, которому явно начинали докучать все эти глупые вопросы. Он поднял свой рюкзак и продел руки в лямки.

— Да, с вами не будет скучно, — протянула Тина и критически осмотрела преобразившегося Фридриха. — Надеюсь, что они не будут слишком придирчиво присматриваться.

— Идите! — мотнул головой Фридрих. — До скорой встречи.

Тина кивнула. Мухаммед хлопнул его по плечу.

— Удачи, сказочный принц!

***

Они направились к эскалатору и вскоре скрылись из виду. Фридрих досчитал до ста и тоже вышел из угла с игровыми автоматами, опасливо осматриваясь по сторонам.

На этаже никого не осталось. Осиротевший отдел компьютерных игр выглядел уныло и неестественно. Пластиковые упаковки поблескивали на стеллажах в тусклом свете. Стенд с аппаратурой для демонстрации виртуальной реальности чернел в центре зала словно инопланетный монолит. С нижних этажей все еще слышались голоса людей. Фридрих натянул козырек бейсболки на глаза и зашагал в сторону эскалатора. Теперь, когда Тина с Мухаммедом находились в безопасности, ему стоило поторопиться, чтобы успеть затеряться среди людей на выходе.

На полпути парня чуть не хватил удар, когда ему вдруг бросился в глаза человек, стоящий на одном из стеллажей в крадущейся позе и целящийся в него из пистолета. Сердце Фридриха ушло в пятки, но в следующий момент ему стало ясно, что он смотрит на пластиковую фигуру Солид Снейка из игры Metal Gear Solid, установленную в отделе для рекламных целей. Фридрих перевел дух и издал нервный смешок. Последние события так накрутили его, что он шарахался от каждой тени.

Раздался звук мотора, и эскалатор пришел в движение. «Что это значит? — подумал Фридрих. — Неужели кто-то еще до сих пор остался на этаже и только сейчас спускается вниз?»

Но, приблизившись к пролету, он к своему ужасу увидел, что шумел эскалатор, идущий наверх со второго этажа! В следующий момент из пролета показались две головы в полицейских фуражках.

Фридрих беззвучно чертыхнулся. Его первым порывом было вскочить на противоположный эскалатор и поехать вниз, чтобы избежать встречи. Но он тут же отказался от этой идеи. Ему пришлось бы проехать лицом к лицу с полицейскими, а шум движущейся вниз лестницы несомненно привлек бы к нему внимание. Одинокий человек с его приметами сразу вызовет подозрение. Нет, для бегства было слишком поздно!

Он юркнул за ближайшую полку и притаился между рядами прямо под ногами Фигуры Солид Снейка. На стеллаже, у которого он укрылся, находился отдел игр в стиле стэлс-экшен. Здесь стояли Hitman, Deus Ex, Splinter Cell, тот самый Metal Gear Solid и прочие представители «крадущегося» жанра с ниндзя, спецагентами и наемными убийцами в главных ролях. Несмотря на серьезность ситуации, ирония этого факта не ускользнула от внимания Фридриха, прильнувшего к углу полки словно какой-нибудь Сэм Фишер. Вот только перегрузиться в случае неудачи не получится.

Он выглянул из-за угла и увидел, как полицейские сошли с эскалатора в зал на третьем этаже. Но эскалатор все еще двигался. За первой парой показались еще два человека. Это уже были не стражи порядка, а знакомые Фридриху по улице араб и блондин в джинсовой куртке. При их виде у Фридриха засосало под ложечкой. Агенты Купола держали пистолеты наготове, но полицейских это не смущало. Мало того — те, похоже, подчинялись бандитам.

— Вы — налево! — повелительно сказал араб полицейским. — Обыщите ряд за рядом в задней части зала! Майснер, мы с тобой прочешем переднюю часть. Ты начинай с автоматов, а я пойду от стены. Будьте бдительны, он не мог уйти!

По спине Фридриха пробежал холодок. Его укрытие находилось в одном из рядов между стеной и отделом с игровыми автоматами. Агенты Купола вместе с полицейскими принялись методически обыскивать зал. Пытаясь не поддаться панике, Фридрих осмотрелся по сторонам.

Между полками ряда, в котором он укрылся, был небольшой проем, через который можно было протиснуться в соседний ряд. Если правильно подгадать время, когда один из бандитов проверит тот ряд и обратится к следующему, то можно будет перелезть туда и миновать преследователя.

Плохой план. Маневр едва ли останется незамеченным. К тому же проем заслоняла шаткая стойка на колесиках, заполненная разным хламом с символикой из компьютерных игр: кружками с логотипами Halo, бейсболками с изображениями Triforce и эмблемами братства ассассинов, подушечками в форме Марио и прочей мелочью. Вряд ли удастся отодвинуть ее без шума. Но другого выхода у Фридриха не было.

Или, может быть, был? Как же насчет его новообретенной сверхспособности? Что, если бы он смог перенестись в другой мир как тогда, в автомобиле? Захватить туда этих четверых, а потом сбежать обратно. Фридрих облизал пересохшие губы, бросил взгляд на фигуру Солид Снейка, потом закрыл глаза и попытался представить себе игровой мир Metal Gear Solid: военную базу на отдаленном острове, снежную пургу, металлические парапеты, крытые грузовики и раздвижные двери, оборудованные считывателями карт.

Ничего не вышло. Ему не удалось даже четко представить детали игры, не говоря уже о том, чтобы создать переход. Это было странно, ведь он любил игру и знал ее наизусть. Голова казалась набитой ватой, сосредоточиться было невозможно. Фридрих понял, что рассчитывать на окольные пути он сейчас не мог. Выбираться отсюда придется классическим способом.

Словно подтверждая его мысли, агенты Купола обменялись несколькими фразами. Блондин громко спросил у напарника через весь зал: «А что если он опять выкинет какой-нибудь трюк?» Его голос звучал слегка неуверенно. Агент находился уже в трех рядах от укрытия Фридриха.

— На этот раз не выкинет, — ответил араб с другой стороны.

— Рид тоже так думал, — буркнул блондин.

— У Рида не было генератора помех. У меня он сейчас работает на всю мощь. Здесь пацану не удастся создать ассоциативную связь даже с Pong.

В памяти Фридриха промелькнуло воспоминание. «Подмога с оборудованием уже в пути», — сказал тогда человек по рации. Так вот почему у него не получалось сконцентрироваться! Агенты купола знали, с кем имели дело, и основательно подготовились.

Пытаясь не шуметь, он пододвинулся к стойке и взялся за нее. Легкий толчок — и стойка сдвинулась на несколько сантиметров. Хорошо, еще немножко. Он толкнул сильней. Это оказалось ошибкой. От толчка кружки, висящие на проволочных лапах, ударились друг о друга и громко звякнули в тишине. Фридрих замер в ужасе. Звуки шагов по обе стороны от него оборвались.

— Это был ты? — послышался голос араба.

— Нет, — ответил блондин и неуверенно добавил: Наверное, сквозняк.

«Он что, серьезно?» — пронеслось сквозь панику в голове Фридриха.

— Какой к черту сквозняк?! — рявкнул араб и выкрикнул. — Эй, ты, выходи с поднятыми руками!

Фридриху казалось, что сердце сейчас выскочит из его груди. Неужели никто не слышал его барабанного стука? «Что делать?!» — выл сиреной вопрос в его мозгу.

— Что там у вас? — хрипло спросил один из полицейских с другого конца зала.

Агенты не удостоили его ответом. До Фридриха донесся звук медленно приближающихся шагов — одновременно слева и справа. Теперь его полностью отрезали от пролета эскалатора. Он был в ловушке, и петля сжималась все сильнее.

Осмелев от отчаяния, он сорвал одну из кружек со стойки, замахнулся и изо всех сил швырнул ее в противоположный конец зала.

Эффект превзошел его ожидания. Видимо, кружка попала в стеллаж с упаковками и сорвала их со своих мест, вызвав целую лавину из пластика и керамики. В тишине это прозвучало как хлопот крыльев стаи птиц, взлетевшей в воздух. Из дальнего конца зала послышались тревожные выкрики.

Отвлекающий маневр пришелся как нельзя кстати. Агенты Купола бросились на помощь полицейским. Фридрих увидел ноги одного из них, промелькнувшие прямо перед его укрытием.

Он осторожно высунул голову из-за полки. Часть зала, в которой он находился, внезапно опустела. Путь к эскалатору освободился, но его преследователи все еще были слишком близко к пролету, чтобы он мог незаметно спуститься на нижние этажи. Этим путем уже было не уйти. Фридрих стал лихорадочно соображать. Как бы поступил на его месте настоящий специалист по скрытным операциям вроде вора Гэррета или Адама Дженсена? Он огляделся по сторонам, и тут ему в голову пришла идея...

***

Георг Мюллер был порядочным человеком. Собственно, и в полицию он пошел не потому что там хорошо платили, не из-за перспектив и не из-за социальных льгот, а так как был уверен, что таким образом принесет пользу близким. Но за девять лет службы его идеализм сошел на нет. Оказалось, что большая часть работы полицейского заключается не в героической защите граждан от преступников, а в бумажной волоките, рутинном патрулировании и скучных допросах свидетелей. А после того, как он женился, и у него родилась дочь, понятие «близкие» сместилось с абстрактного человечества на его собственную семью, и Мюллер вынужден был признаться себе в том, что смог бы принести намного больше пользы этим своим близким, устроившись в свое время на должность менеджера по продажам или инженером. Теперь его бывшие одноклассники построили дома и ездили с семьями в южные страны, в то время как он рисковал здоровьем, пропускал праздники и регулярно опаздывал на ужин.

И все же в нем еще не совсем угас тот наивный юношеский романтизм, который когда-то привел его в правохранительные органы. Поэтому в отличие от своего напарника, пожилого и грузного Хаммерера, Мюллер скептически отнесся к приказу следить за торговым центром в Грауберге. Скучные часы в засаде были обычным делом для опытного полицейского, но в этот раз задание с самого начала показалось ему странным. Во первых, диспетчер не мог назвать причину слежки за молодым преступником. Во вторых, Мюллер не понимал, почему для этого дела не были вызваны из центра специалисты отдела терроризма. Но самое главное — начальство приказало ему и Хаммереру подчиняться двум агентам в штатском, не назвав имен или хотя бы чинов этих агентов. Мюллер любил порядок и обычно не ставил под вопрос приказы, но сегодня внутренний голос шептал ему, что что-то было не так.

Этот внутренний голос не утих и после того, как поступил приказ штурмовать «Сатурн». Агенты вели себя так, словно им принадлежал весь город, и командовали Хаммерером и Мюллером как кадетами-первокурсниками. Сленг и манера их разговора настораживали Мюллера. Преступника приказали брать живым. Еще одна странность. Обычно им было дозволено применять оружие по своему усмотрению, чтобы минимизировать опасность для жизни полицейских. А тут получается: террорист вооружен и опасен, но брать его нужно только добрым словом. Еще несколько лет назад риск попасть под пулю показался бы Мюллеру обычной издержкой профессии, но сегодня он должен был думать не только о себе, но и о своей семье.

Когда они вошли в магазин, Мюллер хмуро отметил про себя, что здание магазина не оцепили как положено. К площади не стянули силы — ни спасателей, ни специалистов по эвакуации, ни переговорщиков — четыре оперативника и больше никого. Покупатели покидали магазин слегка удивленно, но безмятежно, будто в здании не скрывался вооруженный террорист. Один из агентов, бритоголовый араб, запретил полицейским вынимать оружие, пока они не поднимутся на третий этаж. Почему-то первые два этажа были проигнорированы начальником операции, словно агенты уже знали, где искать преступника. Все это попахивало чем-то нехорошим. Мюллеру казалось, что начальство нарочно пытается навести как можно меньше шуму и скрыть захват от широкой публики. Ему это очень не нравилось.

Обыскивая ряд за рядом в полутемном зале, полицейский был так напряжен, что чуть не выронил из рук пистолет, когда вдруг что-то с грохотом врезалось в полку, и пластиковые упаковки шумно посыпались на пол. Мюллер инстинктивно отшатнулся от разбитого стеллажа и отвернулся, защищая лицо от керамических осколков, летящих во все стороны. Хаммерер в отличие от него не спасовал и (даром, что толстый) молниеносно метнулся к источнику шума. Агенты в штатском тоже бросились туда через весь зал. В этот момент взгляд Мюллера случайно скользнул по слабо освещенному помещению, и ему показалось, что он на мгновение заметил движущуюся тень у одного из рядов неподалеку от ниши с игровыми автоматами. Это выглядело очень странно, но вместо того, чтобы забить тревогу, Мюллер быстро отвел взгляд от подозрительного места и развернулся в сторону напарников. Полицейский сам не знал, почему, но в этот момент в его голове промелькнуло полузабытое воспоминание из детства.

Когда ему было тринадцать лет, родители Мюллера развелись. Вскоре после этого отец исчез из его жизни. Мать, не справлявшаяся одна с тремя детьми, отдала мальчика на попечение деда с бабушкой, которые жили на ферме неподалеку от Грауберга. Все летние каникулы того года Мюллер провел, играя во дворе, гоняясь за гусями и купаясь в пруду.

На ферме у деда жил пес по имени Грыз. Он был очень стар. Один из глаз Грыза покрывало страшное бельмо, а шкура его была драной и неухоженной. Собственно, пес не принадлежал деду, он был бездомным, жил сам по себе и постоянно крутился вокруг сарая, курятника и дома. Его терпели. Бабушка ворчала при виде собаки, утверждая, что пес бешеный, но тем не менее регулярно подкармливала его кусками, оставшимися после еды. Пес отвечал тем, что дико рычал и с пеной у пасти лаял на каждого встречного, приближающегося к участку Мюллеров. Дед в шутку говорил мальчику, что Грыз — на самом деле волк, прибежавший к ним из лесу. «Такой охранник, — говорил он, — лучше любого замка и любой сигнализации.»

Пес и правда был диковатым. В отличие от других собак он не давал себя гладить и никогда не подходил близко к людям. Как взрослые, так и дети побаивались его и старались обходить пса стороной. Даже с дедом и бабушкой Грыз вел себя как с чужаками.

Исключение он делал только для мальчика.

Когда Георг играл во дворе, Грыз по неизвестной причине всегда подходил к нему и ложился в пыль, не спуская своего единственного глаза с человека. Через несколько недель на ферме Георг подружился с псом настолько, что мог гладить Грыза и трепать его холку, не вызывая ни малейшего сопротивления со стороны животного. Грыз словно тень ходил за мальчиком и стерег его, когда тот купался в мелком пруду или бегал среди стеблей кукурузы. В то время пес был единственным другом Георга.

Так прошел месяц.

А потом в один день Грыз до крови укусил за ногу сына поставшика куриного корма, когда тот вылез из грузовичка отца и замахнулся палкой на собаку. Сам поставшик в это время подписывал контракт с дедом в его офисе, и Георг был единственным, кто видел произошедшее. Он сразу решил для себя, что вредный мальчишка виноват сам. Грыз не был злым. Если он пустил в ход зубы, значит имел на то причины. Поэтому позже вечером Георг не мог поверить своим ушам, когда дед вздохнул, взял ружье и сказал, что собаку придется пристрелить. Георг плакал, умолял и божился, что Грыз всего лишь защищался, но дед был непреклонен. «Собака, укусившая человека, — сказал он, — обязательно сделает это снова. Тут ничего не поделаешь.»

Он хотел увезти Грыза в лес, но старый пес учинил такой бунт, что об этом не могло быть и речи. Он истошно лаял, и его холка топорщилась так, словно Грыз и в самом деле был диким волком. Бешеное рычание и лай слышали даже фермеры по соседству. Деду не оставалось ничего иного, как исполнить печальный приговор прямо на территории участка. Когда обезумевшего пса, наконец, загнали в огражденный двор, Георг выпросил у деда разрешение попрощаться с Грызом. Он выбежал во двор и бесстрашно бросился к животному. Бабушка закричала от страха, увидев, как Георг приблизился к собаке, но Грыз вдруг успокоился и лег в пыль, глядя исподлобья на мальчика. Георг с плачем подбежал к псу и обнял его за шею. «Они не знают... — всхлипывал он. — Они просто не знают, что ты добрый.» Грыз лизнул его руку и положил голову ему на колено. Слезы застилали глаза Георга. В этот день он вдруг понял, что иногда ничего нельзя поделать против грядущей беды. Что есть плохие вещи, которые не получится предотвратить, даже если знаешь, когда и как они произойдут. Что невинный Грыз обязан умереть. Что мир не всегда справедлив.

Он услышал выстрел, несмотря на то, что зажал уши подушкой, лежа ничком на кровати в своей комнате. В тот момент он поклялся себе, что никогда не даст никому повлиять на его понимание того, что хорошо, а что плохо.

Сейчас, в тусклом свете зала магазина, Мюллер вспомнил о той своей клятве. Было ли тому причиной странное поведение людей в штатском, командующих им и Хаммерером, или же смутная тревога, гложущая его с самого начала операции, но в этот момент Мюллер понял, что желает удачи скрывающемуся в «Сатурне» пареньку. Повинуясь своей интуиции и мимолетному воспоминанию из детства, полицейский решил помочь мальчишке.

— Там! — выкрикнул он и указал на угол в противоположном конце зала. Выставив перед собой пистолеты, араб и блондин вместе с Хаммерером двинулись в указанном направлении. Мюллер украдкой бросил взгляд через плечо. На этот раз между рядами не было заметно никакого движения. Мюллеру показалось, будто что-то поменялось в обстановке зала. Когда Мюллер понял, что именно, он потупил взгляд, чтобы не выдать себя.

— Никого! — донесся до него голос блондина. Агент выпрямился, повернулся к Мюллеру и язвительно бросил полицейскому: «Ты, что, первый день как в деле?»

— Молчать! — приказал араб. — Продолжаем поиск. Он где-то здесь!

— Стоять! — заорал вдруг Хаммерер.

Раздался грохот выстрела, затем еще один. Мюллер словно пружина развернулся к центру зала, туда где находились эскалаторы, и увидел, что пули из полицейского пистолета разорвали куртку на груди крадущегося там человека. Раненый упал на спину, не издав ни звука. Его голова в черной бейсболке с дурацкой надписью «сказочный принц» глухо ударилась о пол.

— Не стрелять! — рявкнул араб и ударил Хаммерера под руку, чтобы сбить прицел. — Я же сказал, что он нужен нам живым!

— Он вооружен! Он целился в меня! — возбужденно протараторил Хаммерер.

Мюллер уже понял в чем дело и незаметно поставил пистолет на предохранитель.

Агенты бросились к упавшему. Араб подбежал к нему первым. За ним подоспели блондин и Хаммерер. Мюллер не спешил. Он еще раз окинул взглядом помещение. Увидев то, что высматривал, полицейский удовлетворенно кивнул и только потом пошел за напарниками.

Блондин грязно выругался, а потом громко заржал, но осекся под стальным взглядом своего босса.

— Черт меня подери! — изумленно произнес Хаммерер.

Араб со злостью сплюнул на пол и выпрямился. Подойдя ближе, Мюллер увидел причину его негодования, хотя уже заранее знал о ней. Несколько минут назад он заметил, что из виду исчезла одна деталь интерьера. Вот она и нашлась.

Единственный глаз человека, лежащего на полу, грозно смотрел на четверых оперативников. Он все еще крепко держал в руках пистолет с глушителем. Даже облаченный в зимнюю куртку и бейсболку с надписью «сказочный принц», Солид Снейк не потерял ни капли своего мужественного обаяния.

***

В вентиляционной трубе было тесно, пыльно и темно. Пока его преследователи перекрикивались над поверженой пластиковой фигурой, Фридрих воспользовался шумом и вскарабкался вверх по шахте, упираясь задом, коленями и локтями в ее жестяные стены. Теперь он лежал на горизонтальном отрезке трубы прямо под потолком зала, смотрел вниз через решетку на агентов Купола и полицейских и боялся пошевелиться.

Уловка позволила ему выиграть время, чтобы добраться до вентиляционной трубы, но все же Фридрих мог поклясться, что один из полицейских видел, как он юркнул в шахту. На мгновение их взгляды встретились, и в тот момент парень чуть не умер от страха. Но по какой-то непонятной причине полицейский не остановил его и дал ему спрятаться. Фридрих не мог понять почему, но сейчас у него не было времени размышлять об этом.

Медленно, пытаясь не издавать ни звука, он пополз по жестяному прямоугольному тоннелю. Вскоре труба изогнулась и повела вверх. Фридрих принялся карабкаться вдоль нее и через несколько метров почувствовал, как стало прохладнее. Он был на крыше.

Шахта вновь изогнулась и превратилась в короткий лаз, заканчивающийся у воздухозаборника. В самом конце трубы он нащупал шершавую ручку заслонки. Фридрих потянул за ручку и заслонка со скрежетом сдвинулась, открывая вид на затянутое тучами небо. Вдохнув свежего ноябрьского воздуха, Фридрих вывалился наружу.

Некоторое время он, тяжело дыша, лежал на спине и смотрел вверх. Его мозг уже не воспринимал происходящее как нечто необычное. За последние два дня с ним произошло столько непонятного, волнующего и странного, что он перестал удивляться чему либо. У него просто не оставалось на это сил.

Он лежал, пока его не пробрал холод. Тогда он с трудом поднялся на ноги. По плоской крыше магазина гулял порывистый ветер. За площадью у входа в магазин и опустевшей парковкой сверкали огни города. С другой стороны чернели кроны сосен. Там, у края парка, его должны были ждать Мухаммед с Тиной. Представив их двоих наедине, Фридрих заторопился и подошел к краю крыши.

Он думал, что придется спускаться вниз по водосточной трубе, но, перегнувшись через ограждение, увидел пожарную лестницу, заканчивающуюся в трех метрах от земли. Собравшись с силами, он ступил на лестницу и ухватился за верхнюю перекладину.

Спуск прошел без происшествий. Оказавшись на земле, Фридрих осмотрелся по сторонам, убедился, что никто не следит за ним, и трусцой побежал в сторону леса.

***

Детскую площадку у края парка построили позапрошлым летом, чтобы родители могли оставлять здесь детей под присмотром персонала и иметь возможность спокойно закупаться в торговом центре. Сейчас площадка была закрыта на зиму, но невысокое деревянное ограждение легко преодолевалось. Всю осень местная молодежь использовала укромное место для своих встреч. Это было заметно по бутылкам из-под пива, брошенным под качелями, остаткам упаковок от меню Макдоналдса в песочнице и грязным следам ботинок на скамейках.

Площадка не освещалась, но Фридрих издали заметил Тину с Мухаммедом по яркому пятну экрана мобильной приставки и по звукам их голосов. Синеволосая девушка сидела на качелях, держа в руках Nintendo Switch Мухаммеда, а тот стоял сзади нее и что-то возбужденно объяснял.

— ...это непросто, но для меня — раз плюнуть, — донеслось до Фридриха. — Взломать можно все! Главное — это правильная прошивка.

— Да, но зачем? — воскликнула Тина. — Я понимаю модификации в Fallout или Skyrim, где ты единственный игровой персонаж, но Diablo 3 — многопользовательская игра. Ломая ее механизмы, ты только портишь удовольствие другим игрокам.

— Ну и что! Зато представь себе их обалдевшие физиономии, когда перед ними появляется мой паладин на рычащем Харлей-Девидсоне, а вместо меча у него — две золотые штурмовые винтовки, прикрепленные к рулю!

— Но это даже не подходит ко вселенной Diablo! Там мир средневековья, и нет никаких винтовок и мотоциклов!

— Тем лучше для меня! Значит, я буду самым быстрым и самым крутым парнем на любом сервере.

— Это мухлеж.

— Это пользовательский контент!

Тина засмеялась.

— Ладно, заинтриговал. Покажи мне эти твои винтовки и мотоцикл.

Фридрих поморщился, услышав ее восторженный смех. И что этот Мухаммед о себе мнит?! Подумаешь, встроил мод в игру, делов-то!

— Со мной, кстати, все в порядке, — произнес он в сторону пары и перепрыгнул через ограждение. — Не переживайте из-за меня слишком сильно.

— Фридрих! — выкрикнула Тина, вскочив с качелей. — Наконец-то! Как ты?!

— Чувак, где твоя.. Где моя куртка? — спросил Мухаммед. — И бейсболка.

Фридрих сел на скамейку и откинулся на спинку, не обращая внимания на грязные следы на досках. Усталость давила на его плечи. За один этот день он испытал больше физической нагрузки, чем за последние два месяца.

— Пришлось оставить там, — сказал он, глядя в ночное небо. — Я выбрался через вентиляционную трубу.

— Что, серьезно?! — восхищенно воскликнул Мухаммед. — Ну ты даешь, Фрик! А я то думал, что ты ботаник!

— Кто бы говорил! На себя посмотри! — ответил Фридрих немного резче, чем стоило бы. Ему не хотелось, чтобы Тина считала его ботаником.

— Ты же замерзнешь! — воскликнула девушка. Фридрих отмахнулся. Еще только не хватало, чтобы она жалела его.

— Все в порядке. Нам нельзя здесь задерживаться. Мы слишком близко от торгового центра. Они могут расширить поиск. Нужно уходить.

Мухаммед почесал затылок и сказал: «Слушай, Фрик, а ты уже думал, куда ты пойдешь?»

Фридрих задумался. Действительно, он не мог просто взять и податься домой. Там его, скорее всего, уже ждали. Да и за квартирой Сабины во Франкфурте, наверное, следили. Внезапно он понял, что ему некуда идти.

Он растерянно посмотрел на Тину и Мухаммеда.

— Может быть, поедем в Кёльн, и перекантуешься пока у меня? — неуверенно предложила Тина. — Я недавно съехала от родителей, одна комната еще пустая.

«Значит, она живет одна, — с удивлением и странным удовлетворением подумал про себя Фридрих. — Как может быть, что у такой девчонки нет парня?»

Он немного подумал, а затем помотал головой.

— Нет, это не годится. Я в розыске. Скорее всего, они будут проверять все выезды из города и вокзал. Мне нужно укрыться где-нибудь здесь, в Грауберге, пока не уляжется вся эта суматоха.

Некоторое время они молчали.

— Слушайте! — сказал наконец Мухаммед. — Пойдем ко мне. У нас Фридриха никто не будет искать.

— А что скажут твои родители?» — спросил Фридрих

— Они и не узнают. Залезем ко мне через окно. Брат уехал в командировку, так что весь верхний этаж наш. А утром решим, что делать дальше.

— А как же школа?

— Ты шутишь?! Я после всего этого не усижу и десяти минут за партой!

Фридрих переглянулся с Тиной. Девушка кивнула.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Идем.

Мухаммед засунул приставку в рюкзак и с трудом перелез через ограждение. Фридрих с Тиной последовали за ним.

***

Фонари и освещенные окна едва удерживали надвигающуюся из парка тьму. Вдоль противоположной стороны дороги тротуар прижимался к живым изгородям частных домов. По их сторону тротуара не было — лишь протоптанная тропинка, над которой нависали черные ветви елей. Тропинка разделяла город и лес.

На дороге было пусто, но они все равно предпочли передвигаться по темной ее стороне. На узкой тропинке было недостаточно места, чтобы идти плечом к плечу. Мухаммед, который знал путь, шел первым. За ним следовала Тина. Замыкал шествие Фридрих, борющийся со сном. От усталости он даже не чувствовал холода. Ему было тяжело держаться на ногах. Один раз он чуть не упал, споткнувшись в темноте о невидимый корень. «Это был самый длинный день в моей жизни», — думал он.

Тина и Мухаммед тихо переговаривались. Фридрих сосредоточился на разговоре и понял, что девушка рассказывает его приятелю о своих недавних снах и найденных ею документах.

— Захватывающая история, хотя и вранье, — сказал Мухаммед, когда Тина закончила. Он обернулся и посмотрел мимо девушки на Фридриха.

— А ты что скажешь, Фрик? Объяснишь, что за муть творится вокруг тебя в последнее время? Или тоже будешь мне сказки рассказывать?

— Одно другому не мешает, — проворчал Фридрих. — Ты мне все равно не поверишь.

— А ты попробуй.

Фридрих задумался. Что ж, почему бы и нет? Он уже устал носить все в себе. Может быть, это и не такая плохая идея, поделиться с другими. Вон, Тина, похоже, выдает свои секреты каждому встречному.

— Ладно, как хочешь, — сказал он. — В общем, мой дядя участвовал в проекте по телепортации в параллельные миры...

— Слушайте, — обиженно перебил его Мухаммед, — Вы, что, сговорились? Давайте, серьезно!

Фридрих проигнорировал его и продолжил: «Дядя Маркус был Сочинителем. Это люди, которые могут переносить свое сознание и сознание других людей в иные миры. Двадцать лет назад организация под названием Хрустальный Купол проводила эксперименты с дядиным участием. Проект назывался «Лунный Путь».

— Что за эксперименты? Вроде техники гипноза? — скептически спросил Мухаммед.

Фридрих сказал, глядя на спину Тины: «Не думаю. Это больше походит на реальный переход в другой мир. Если поранишься там, в реальности у тебя останется шрам. Если погибнешь при переходе, то твое тело умрет и здесь.»

Он вспомнил, как истошно тер руки о сухую листву, пытаясь содрать с ладоней сажу, напоминавшую о девочке Лили. Его передернуло. Несколько шагов он прошел молча.

— И ты думаешь, что мы во все это поверим? — тихо произнесла Тина, не оборачиваясь к нему.

— Если честно, нет, — ответил Фридрих и засунул руки в карманы свитера. — Я сам до сих пор не до конца поверил.

Мухаммед хмыкнул: «И зачем этому Куполу экспериментировать с переходами в другие миры?»

Фридрих пожал плечами. Он еще не задумывался об этом. К его удивлению, за него ответила Тина.

— После тех моих снов я навела справки. Хрустальный Купол — это самое большое рекламное агентство в мире. Их услугами пользуются не только фирмы и организации, но и политические партии. Многие правители в разных частях земного шара, как диктаторы, так и демократически выбранные политики, пришли к власти благодаря кампаниям Купола. Эта корпорация способна влиять на общественное мнение в глобальном масштабе. Неудивительно, что в прессе я нашла в основном положительные оценки их деятельности. Были, конечно, и критические заметки, мол, Купол манипулирует мыслями людей, но эти статьи были завалены яростными комментариями и обвинениями в непрофессионализме и лжи, а все их авторы уже сменили вид деятельности.

— Представляю, как пригодилась бы такой организации возможность искажать реальность, — пробормотал Фридрих. — Не продвигать выдуманные факты, а создавать собственные. Наверное, «Лунный Путь» для этого и был основан Куполом.

— И ты хочешь сказать, что смерть твоего дяди как-то связана с этим Куполом? — спросил Мухаммед.

Фридрих сжал кулаки в карманах и потупил взгляд.

Тина обернулась и с сожалением посмотрела на него. Потом она мягко сказала Мухаммеду: «Я видела, как люди выходили из дома Маркуса Шварца в ночь его смерти. Агенты Купола. Это они убили его.»

— Черт! Но почему?

— Видимо, чего-то испугались, — сказал сквозь зубы Фридрих. — Купол сильно неполадил с одним из участников «Лунного Пути». У них там недавно что-то произошло. Думаю, что Сочинитель взбунтовался. Он приехал вчера в Грауберг и пытался связаться с дядей Маркусом.

— Томас Ляйхингер, — тихо сказала Тина.

— Кто это такой? — не понял Мухаммед.

— Это один из людей, упомянутых в тех документах, о которых я только что тебе говорила, — пояснила девушка.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Мухаммед Фридриха. — Про Сочинителя... Дядя сказал?

— Нет, — возразил Фридрих. — Я сам случайно встретил Ляйхингера вчера. Он... насильно перенес меня в мир Старкрафт.

Мухаммед закатил глаза и сказал: «Чушь!»

Тина промолчала.

— Я думаю, что Сочинители используют мысленные ассоциации или что-то вроде того, чтобы создавать переходы между мирами, — объяснил Фридрих. — Я как раз играл в Старкрафт в кафе у Себастиана, когда вошел этот тип. Он взглянул на меня, и вдруг я очутился там, на поле боя.

— Обычный гипноз! — произнес Мухаммед.

— Может быть, галлюцинация?, — неуверенно предложила Тина.

Фридрих остановился, закатил рукав и протянул вперед руку, чтобы они увидели шрам от кислотного ожога на тыльной стороне его ладони.

— Это осталось от атаки гидралиска, — сказал он. — Все было реально как в жизни. Крики, запах озона в воздухе, ощущение песчинок на лице. Я еле выбрался оттуда!

Друзья обступили его и смотрели на ожог с такими выражениями лиц, будто не знали, верить ему или смеяться над ним.

Фридрих продолжил: «Как бы то ни было, дядя Маркус знал, что ему что-то грозит, и успел оставить мне сообщение.»

— В Doom? — догадался Мухаммед.

— В Doom 2, — машинально поправил его Фридрих.

Тина закатила глаза: «Большая разница!»

— И что там было? — спросил Мухаммед.

— Адрес Геттингера.

— Какого Геттингера?

— Того самого, о котором я тебе рассказывала пятнадцать минут назад! — возмущенно воскликнула Тина. — Ты меня вообще слушал?!

— А-а, — протянул Мухаммед. — И что такого важного в этом Геттингере?

— Профессор Геттингер был начальником проекта. Он мог бы подсказать нам, что делать дальше, — сказала Тина. — В конце концов, он единственная нить, ведущая к «Лунному пути». Кроме Ляйхингера, конечно. Но с последним Фридрих не очень ладит, так что не думаю, что стоит искать с ним близости.

Мухаммед прищурился и посмотрел в глаза Фридриху.

— Ну дадно, представим на секунду, что я купился на весь этот бред с перебросами в другие миры, — сказал он. — Допустим, Ляйхингер при помощи этой своей суперсилы сбежал и хотел добраться до Маркуса Шварца. Но зачем ему понадобился ты? Он ведь, наверное, даже не знает, кто ты такой.

— Может быть, дядя Маркус говорил с ним обо мне, — пожал плечами Фридрих. — В любом случае, Сочинитель почему-то заинтересовался мной. Наша первая встреча была случайностью, но потом Ляйхингер пытался меня разыскать. Сабина видела, как он караулил меня у дома. К тому же...

— К тому же что? — нетерпеливо спросила Тина.

— Похоже... Похоже на то, что я... Ну, как бы, я сам... тоже... могу перемещаться между мирами.

Мухаммед с Тиной уставились на него.

— Повтори, пожалуйста, еще раз, — попросила девушка. — А то мне показалось, будто ты сказал, что можешь перемещаться между мирами.

— Да, так и есть, — кивнул Фридрих.

Тина наклонила голову набок. Мухаммед тяжело вздохнул.

— Это не получается просто так. — стал объяснять Фридрих, глядя себе под ноги. — Нужно быть в сильном эмоциональном волнении и сосредоточиться на определенной ассоциации. Когда меня схватили, у меня это как-то получилось само собой. Я... перекинул похитителей в мир Space Invaders. Там шла война, и люди... Они вели себя как настоящие. Боялись, плакали. Эта девочка... Лили. Она и ее брат Ник надеялись на меня. Я... мог бы помочь, но я нарочно дал пришельцам уничтожить город, чтобы сбежать от агентов Купола. Я... я убил Ника и бросил Лили там на погибель.

Его голос дрогнул, и он замолчал. Тина погладила его по плечу и мягко сказала: «Фридрих, с тобой все в порядке? Не то что бы мы тебе не верили, но это все звучит очень уж невероятно. Ты переволновался. Может быть, тебе стоит обратиться за помощью к врачу?»

— К психиатру, — уточнил Мухаммед.

— Спасибо, я понял! — язвительно ответил ему Фридрих. — Я знаю, как безумно все это звучит. Может быть, и не стоило вам рассказывать. Только я не псих и говорю правду. Хотите — верьте, хотите — нет!

Мухаммед с усмешкой воскликнул: «Слушай, Фрик, а что гадать! Продемонстрируй нам эту свою суперсилу. Перекинь меня в какой-нибудь игровой мир, и я тебе сразу поверю. Предлагаю вселенную Lula: The Sexy Empire!»

Тина презрительно фыркнула, а Фридрих устало отмахнулся от приятеля.

— Не до этого сейчас. Я валюсь с ног. С меня достаточно приключений на сегодня. К тому же, это не факт, что мне удастся совершить еще один переход. Может быть, что это работает только при сильном стрессе.

Тина воскликнула: «Так вот почему ты так странно вел себя в магазине! Хотел перебросить нас в мир Street Fighter!»

— Street Fighter 2, — устало поправил ее Фридрих.

Тина внимательно посмотрела на него и сказала: «Ты действительно во все это веришь, не правда ли?»

Фридрих хотел ответить, но в этот момент из темноты парка раздался чей-то раздраженный возглас.

***

— Чертов идиот!

Между стволов сосен послышался звук шагов, шуршащих по сухой листве, и из леса, яростно ругаясь и отряхиваясь от иголок, вышла под свет фонаря длинноногая девушка, одетая в джинсы и модную меховую курточку. Увидев ее, Фридрих замер. Внезапно его усталость как рукой сняло.

— Мо... Моника, да по... подожди же ты!

Вслед за девушкой из парка, пошатываясь, вывалился Ханс Хартманн. Его прическа и одежда были мятыми и покрытыми хвоей. На кроссовках висели комки глины. В одной руке Хартманн держал бутылку водки, в другой — жестяную банку с энергетическим напитком. В пьяных глазах школьного хулигана сверкала неуверенность, смешанная с раздражением. Фридрих вгляделся в темноту, ожидая увидеть двух прихвостней своего лютого врага, но, похоже, Хартманн отпустил Милича и Либски, чтобы побыть наедине с подругой.

Моника развернулась к парню, топнула ногой и гневно прокричала: «Значит это ты называешь вечером коктейлей?! Сидеть на холодной скамье в долбаном лесу и глушить на двоих дешевую водку из одной бутылки, запивая ее этой сранной калорийной бомбой? Ты хотя бы стаканы организовал!»

Глаза девушки блестели. Хартманн развел руками и попытался оправдаться: «Я думал, мы не... немного сэкономим на обслу... обслуживании. Ты же сказала, что любишь пик... пикники.»

— Да, летом! Но не в гребаном же ноябре! — выкрикнула Моника, уперев кулаки в бедра. — И какого черта ты рассказал о встрече этим своим лизоблюдам?!

— Каким лизо... лизоблюдам? — не понял Хартманн.

— Вот только не надо строить из себя невинную овечку! Думаешь я не слышала, как они шорохались между деревьев и подглядывали за нами?! Что, ты думал, что со свидетелями будет легче хвастаться в школе о том, как ты лапал меня, да?!

Хартманн нахмурился. От Фридриха не ушло, что здоровяк начинал злиться. «Что ты плетешь?! — воскликнул тот. — Не было там никого кроме нас!»

Он завертел головой, пытаясь понять, где находится, и заметил, наконец, Фридриха, Тину и Мухаммеда. «Черт!, — прорычал он. — Фрик, какого хрена ты здесь делаешь?!»

— Фридрих? — слащаво протянула Моника, тоже заметившая его. — Как хорошо, что ты тут! Мне нужна твоя помощь. Этот... грубиян, — она показала пальцем в сторону Хартманна, все еще стоящего на краю леса, — он нехорошо со мной поступил. — Она подошла к Фридриху, и тот понял, что девушка была нетрезва. — Ты ведь защитишь меня от хулигана, так ведь, Фридрих? Ты же джентльмен!

Она взяла его за воротник свитера и пошатнулась к парню с намерением обнять его, но Фридрих инстинктивно сделал шаг назад и с опаской посмотрел на Хартманна. Хартманн отбросил в сторону бутылку. Его лицо исказилось в гримасе ненависти, и он ткнул пальцем в сторону Фридриха.

— Это он крался там вокруг нас! Он и его дружки! Я всегда знал, что ты грязный извращенец, Фрик! Я тебя прибью! Я...

Хартманн не договорил. Его речь вдруг оборвалась, и парень удивленно посмотрел на свою грудь. Оттуда, распоров мех куртки, торчало лезвие длинного ножа. Хартманн открыл от изумления рот. При этом по его подбородку полилась густая струя крови. Он судорожно попытался вздохнуть и хрипло закашлял.

Моника завизжала. Тина испуганно схватила Фридриха за руку. Мухаммед попятился и упал на зад. Содержимое его рюкзака жалобно хрустнуло.

Из-за спины Хартманна появилась фигура огромного человека. То есть почти человека. Только вместо головы у него была зашторенная птичья клетка. На бледном как мука, мускулистом теле великана висел пояс с целым набором лезвий. Человек дернул рукой и вытянул длинный нож из спины своей жертвы. Хартманн кулем упал на землю.

Острая боль вывела Фридриха из оцепенения, и он понял, что ногти Тины, обхватившей его бицепс, прорвали ткань свитера и вцепились ему в кожу. Он освободился и сделал шаг назад на подкашивающихся ногах. Моника не спускала глаз с мертвого Хартманна и визжала без умолку. Мухаммед шевелил бледными губами и мотал головой, сидя на земле.

— Бежим! — выкрикнул Фридрих и потянул за собой Тину в сторону, с которой они пришли. Другой рукой он схватил Монику за воротник куртки и потянул ее прочь от чудовища. Мухаммед вскочил на ноги и дрожащими руками принялся открывать рюкзак.

В этом месте улица шла вдоль подножья крутого холма и ее противоположная сторона упиралась в двухметровую каменную стену. Не считая леса, бежать было можно только вдоль дороги. Тина и Моника последовали за Фридрихом. Мухаммед остался позади, но сейчас ничто не смогло бы заставить Фридриха остановиться и помочь товарищу.

Вдруг перед ними из-за деревьев на дорогу выбралось еще одно существо. Чудовище словно вышло из ночных кошмаров. Его женские ноги в мини-юбке переходили в такие же ноги растущие вверх словно щупальца. «Как она... оно передвигалось по лесу в этой обуви?!» — пронеслась в голове у Фридриха неподходящая мысль, когда он увидел ярко красные туфли с высокими каблуками на всех четырех ногах твари. Путь к отступлению был отрезан. Существо выгнулось мостом и уперлось верхними ногами в землю, приняв позу, сделавшую его похожим на четырехногого паука. Цокая каблуками по асфальту, чудовище направилось в их сторону.

Тина ахнула. Моника судорожно всхлипнула. Фридрих попятился и повернулся назад. Мухаммед все еще сидел на корточках и рылся в своем рюкзаке. Великан, с двумя длинными ножами в руках, приближался к нему. Мухаммед нашел, что искал, встал, расставил ноги и выставил перед собой пистолет. Раздался гром выстрела, потом еще один. Чудовище вздрагивало от ударов пуль, но продолжало идти на парня. Мухаммед выпустил по нему около двенадцати пуль, прежде чем великан рухнул на колени и упал навзничь. Штора на клетке, служившей ему головой, задралась и открыла вид на мертвую ворону внутри.

— Сюда! — прокричал Мухаммед, маша им рукой. Тина обхватила Монику за трясущиеся плечи и побежала вместе с ней к парню. Фридрих последовал за ними. Раздался еще один выстрел, и он услышал, как у его щеки просвистела пуля. Что-то прошипело за его спиной. Это Мухаммед стрельнул в сторону четырехногого существа и, видимо, попал. Фридрих пригнулся и закричал: «Осторожней, ты можешь попасть в нас!»

— С дороги!

На бледном лице Мухаммеда отражалась непривычная для него решительность. Он держал пистолет двумя трясущимися руками. Фридрих догнал Тину и Монику и толкнул девушек вбок, чтобы убрать их с линии выстрела. Мухаммед выпустил еще четыре пули в сторону паукообразного чудовища. Фридрих бросил взгляд через плечо и увидел, что раненая в одну из ног тварь ковыляет за ним на оставшихся трех конечностях. Пистолет в руках Мухаммеда защелкал. В нем кончились патроны.

— Сзади тебя! — истошно выкрикнула Тина, указывая пальцем за спину парня. Мухаммед развернулся. За ним на дорогу выбралось еще одно существо. Оно было похоже на беременную женщину с отвисшими грудьми и руками, висящими по бокам на одних сухожилиях. Вместо лица на передней части головы монстра была гладкая кожа. Чудовище зашипело и двинулось на группу людей.

Среди деревьев послышался шорох. Твари прятались и там.

Фридрих, Тина и Моника добрались до Мухаммеда и прижались спинами друг к другу. Моника пыталась набрать в грудь воздуха, открывая и закрывая рот словно рыба, вытянутая на берег. Девушка уже не кричала. Ее взгляд беспрерывно прыгал с тела Хартманна на мертвую ворону у трупа великана. Бледная Тина беззвучно шевелила губами, обхватив за руку Фридриха. Мухаммед машинально спустил курок еще несколько раз и швырнул пистолет в сторону подобия беременной женщины. «Аллах... Нет бога, кроме Него, вечно живого, сущего...» — зашептал он.

Из леса выбрались еще два чудовища: чернокожий мужчина со связанными колючей проволокой руками и фотоаппаратом вместо челюсти и подбородка, а вместе с ним еще один, напоминающий по внешности Маркуса Шварца, но со вторым лицом, вживленным в грудную клетку и гнусно скалящимся.

Они были окружены. Фридрих схватил Тину за руку и зажмурился. Он попытался что-нибудь придумать, найти какой-нибудь выход, но у него уже не было сил. Внутренний голос шептал ему что-то, но Фридрих не прислушивался к нему. Ему хотелось просто уснуть, чтобы проснуться, отдохнувшим и полным сил, в своей кровати, забыв о страшных кошмарах.

Он пришел в себя, когда почувствовал, как Тина изо всех сил сжала его ладонь. Ей нужна была его помощь. Фридрих услышал всхлипывания Моники и отчаянный шепот Мухаммеда. Они все, Тина, Мухаммед и Моника, зависели сейчас от него. Он должен был что-то предпринять. Фридрих собрался с силами и, не открывая глаз, сосредоточился. Внутренний голос стал громче, и Фридрих внезапно понял, что он хотел сказать ему.

Где лучше всего сражаться с чудовищами? Он вспомнил и представил себе это место. В отличие от его недавней попытки в «Сатурне», сейчас это было не так сложно. «Пожалуйста, пусть у меня получится!» — взмолился он про себя.

Вдруг он понял, что не ощущает больше давления руки Тины на своей ладони. Молитва Мухаммеда и рыдания Моники смолкли. Сейчас он слышал только шум ветра. Фридрих сглотнул, вдохнул всей грудью и открыл глаза.

***

Тина ахнула, когда мир пошатнулся и исчез перед ее взором. Через секунду он появился вновь, но это уже не был мир, который она знала. Четыре чудовища все так же надвигались на них со всех сторон, но вместо асфальтированной дороги она, Мухаммед и рыдающая длинноногая девчонка Моника стояли сейчас на грязной и пустой торговой площади в какой-то захолустной деревне у подножия пологого холма. Покошенные домики окружали высохший колодец в центре площади, в их окнах мерцал тусклый свет. Сухая трава торчала между камнями брусчатки. Лунный свет едва пробивался вниз сквозь плотные дождевые тучи. Место давило на сердце гнетущим унынием и безысходностью.

— Святой пророк! — выдавил из себя Мухаммед. — Да это же...

— Новый Тристрам! — закончила за него Тина. — Diablo 3.

«Он говорил правду», — пронеслось у нее в голове. Девушка опустила взгляд и увидела, что закована в металлические доспехи, покрытые острыми шипами. На ее поясе висел огромный меч. Мухаммед тоже был вооружен мечом и снаряжен тяжелыми латами, навешанными на него поверх голого торса. Только девчонка, встреченная ими на дороге, не приняла вид воина. Она была одета в обычное средневековое платье. Ее взгляд был пуст. Моника стояла, опустив руки, мотала головой и беззвучно рыдала.

Тина вытащила меч из ножен и обернулась, чтобы посмотреть на Фридриха. Но парня не было рядом. Мухаммед взял свой меч в обе руки и встал спиной к Тине, не спуская глаз с чудовищ. «Никогда больше не буду сомневаться в словах Фрика», — пробормотал он.

— Ты умеешь этим пользоваться? — спросила Тина, кивнув на меч.

— Пистолетом тоже не умел, — ответил Мухаммед и нервно облизал губы. Твари подходили все ближе. Тина знала, что несмотря на оружие, у них двоих не было ни малейшего шанса против четырех чудовищ. Истеричную девчонку Монику можно было не брать в счет.

«Где же Фридрих?» — подумала она.

В этот момент вдалеке послышался громкий треск.

Тина с Мухаммедом недоуменно повернулись в сторону звука. Треск исходил откуда-то по другую сторону холма. Он все усиливался, множимый эхом во влажном тумане. Механический звук абсолютно не подходил к средневековой атмосфере Diablo. Судя по нарастающему рокоту, его источник, невидимый с их позиции, быстро передвигался по противоположному склону. Вот что-то пошевелилось наверху, и Тина с Мухаммедом приковали взгляды к вершине холма. То что они увидели, повергло их в еще большее изумление, чем сам переход в мир Diablo.

— Не может быть! — произнесла Тина.

— Сукин ты сын! — восхищенно изрек Мухаммед.

На вершине холма, освещаемый бледным лунным светом, возвышался всадник в блестящих доспехах паладина. Но не обычный всадник. Вместо коня воин оседлал огромный, блестящий хромом мотоцикл. Харлей-Девидсон рычал и трещал мотором. Яркий прожектор фары разрезал ночную тьму. По обеим сторонам руля сверкали прикрепленные к нему позолоченные штурмовые винтовки типа M16.

Четыре твари, окруживших Тину с Мухаммедом, медленно повернулись в сторону мотоцикла. Связанный колючей проволокой мужчина защелкал объективом фотоаппарата, встроенного в подбородок. Двуликое подобие Маркуса Шварца зашипело обеими ртами. Четвероногое существо в мини-юбках подняло две ноги-щупальца словно богомол, приготовившийся к схватке. По одной из ног, пораженной пулей Мухаммеда, текла вниз к бедру и под юбку струя крови. Большой живот четвертой твари пульсировал и раздувался, будто был готов взорваться в любой момент. Руки, висящие на тонких сухожилиях, забились как плети вокруг ее тела. Чудовища были готовы к бою.

Но и Фридрих был готов.

Он опустил забрало шлема, обхватил пальцами оба курка винтовок, провернул до упора ручку газа и рванулся по влажной траве вниз с холма.

Глава 6: Сон и явь

Взревел мотор. Паладин сорвался с места и помчался вниз с холма, прямо на чудовищ. Его доспехи и хромированные детали мотоцикла сверкали в лунном свете. Грохот выстрелов из автоматических винтовок, прикрепленных к рулю, заставил Тину вздрогнуть от неожиданности. Она и Мухаммед, разинув рты, смотрели, как четвероногая тварь прыгнула навстречу мотоциклисту и была поражена целой очередью пуль. Верхняя половина кошмарного существа буквально взорвалась кровавым фонтаном. Странно, но в увечном остатке тела чудовища было больше человеческого, чем в его прежнем образе. Нижние ноги в красных туфлях как-то естественно, жалобно задрожали, подкосились, и существо рухнуло на землю.

Фридрих дернул руль и, выбрасывая из-под колес комки земли и мокрой травы, резко сменил курс. Мотоцикл устремился на монстра с фотоаппаратом вместо челюсти. Существо подняло скованные колючей проволокой руки в попытке защититься от металлического тарана. Затвор фотоаппарата неистово защелкал, на лице чудовища засверкала вспышка. Переднее колесо врезалось в голые колени обезображенного тела и повалило монстра на пол. Тяжелый мотоцикл по инерции проехал по всему туловищу монстра. Леденящий душу крик смешался с хрустом — то ли фотоаппарата, то ли черепа чудовища, — когда колесо добралось до его головы. Тина сморщилась и отвела взгляд от ужасного зрелища. «Два-ноль в пользу людей», — промелькнуло у нее в голове.

Но на этом впечатляющий заезд паладина закончился. От столкновения Фридриха выбросило из сиденья мотоцикла. Он по инерции кувыркнулся через руль, перелетел через раздавленного врага и со скрежетом ударился спиной о камни площади. Оба оставшихся в живых существа сразу набросились на него. Тина услышала крик Фридриха.

Только сейчас, когда паладин оказался в беде, девушка пришла в себя. Она вырвалась из хватки истерически цепляющейся за нее блондинки, выхватила из ножен свой тяжелый меч и толкнула щитом в плечо стоявшего рядом с ней Мухаммеда.

— Чего ждешь, варвар?! Вперед!

Варвар-Мухаммед встряхнулся, приходя в себя, и зашарил по бокам. Его голые, мускулистые руки сжались на рукоятях двух боевых топоров, висящих на широком кожаном поясе воина. Мухаммед поднял топоры над головой и с диким криком, как берсерк, бросился на помощь другу. Тина поспешила за ним, без малейших усилий размахивая мечом. «Мы словно годами тренировались ближнему бою», — подумалось ей.

Двуликое подобие Маркуса Шварца все еще склонялось над Фридрихом, когда один из топоров Мухаммеда с влажным звуком вонзился в его голую спину. Оба рта чудовища издали отвратительный, шипящий звук. Монстр выпрямился и с развороту заехал тыльной стороной ладони по голове Мухаммеда. Тина не ожидала, что это остановит здоровенного варвара, но удар, похоже, оказался неслабым. Мухаммед издал сдавленный крик, выронил из рук топоры и осел на землю. Тина выставила вперед лезвие меча и с разбегу пронзила лицо, скалящееся в груди существа. Меч прошел сквозь чудовище, вырвался из рук Тины и остался торчать в теле, когда монстр завопил и изогнулся в страшной боли.

— Тина! — выкрикнул Мухаммед, пытаясь подняться с земли. Он указал пальцем на что-то позади нее. Девушка не успела обернуться. Сильные руки схватили ее сзади за горло. Она ощутила на щеке прикосновение чего-то теплого и гладкого и с ужасом поняла, что четвертое существо — беременная женщина с руками-плетьми — прижалось к ее голове своим пустым нелицом. «Откуда она выскочила?» Запах гнили, исходящий от твари, чуть не поверг ее в обморок. Пальцы сжались на ее шее. Тина почувствовала, что задыхается.

Она захрипела, пытаясь позвать на помощь, но Мухаммед был занят тем, что уворачивался от верещащего словно дырявый баллон монстра, из груди которого все еще торчала рукоять ее меча, а Фридрих лежал на спине и не шевелился. Блондинки-Моники нигде не было видно. «Что делать?» — в панике подумала Тина. Мир вокруг нее постепенно мерк. Щит выпал из ее ослабевшей руки и ударился о мостовую. Девушка чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

В следующий момент у ее уха раздался громкий треск и смертельная хватка, сжимавшая ее горло, вдруг ослабла. Тина изо всех сил дернулась вперед и высвободилась из захвата. Она обернулась. Безликая женщина стояла, покачиваясь, и издавала звук, похожий на стон. Ее руки бессильно висели по бокам на тонких сухожилиях, а на ее голове виднелась внушительная окровавленная вмятина. В следующее мгновение тварь передернулась и упала навзничь, открыв вид на стоящего за ней человека.

Бородатому мужчине в шлеме и старых латах было на вид лет сорок. В руках он держал обломок толстой крашеной доски. На обломке были выведены красной краской буквы «трам». Остаток увесистой доски валялся на камнях мостовой у головы забитого насмерть монстра. Там тоже были буквы. Оборванная на полуслове надпись на этом обломке гласила: «Добро пожаловать в Новый Трис...»

— С-спасибо, — хрипло прошептала Тина. Сильный приступ кашля согнул ее пополам. Она упала на колени и уперлась руками в землю. Ей хотелось растереть горящее от боли горло, но в тяжелых боевых перчатках сделать это было сложно.

— Не хотел рубить мечом, чтобы не зацепить тебя, — хмуро сказал мужчина, бросив остаток указателя в сторону мертвого чудовища. — Таких я еще никогда не видел.

Он с отвращением ткнул носком сапога тело монстра, потом поднял усталые глаза на Тину и добавил: Вас четверых, кстати, тоже.»

Тина быстро окинула взглядом поле боя. Все закончилось. В десяти шагах от нее Мухаммед дернул за рукоять ее меча и вытащил его из тела поверженного врага. Сделав это, он поднял голову и посмотрел в сторону Тины. Его лицо было бледным как мел. Варвар отошел на два шага от монстра, потом развернулся, бросил меч на камни и со стоном упал на колени. Его вырвало.

— Мы... путники, — промямлила Тина первое, что пришло в голову, обращаясь к мужчине. — Искали приюта в деревне, когда они напали на нас. А Вы?

— Капитан Рамфорд.

Он бросил скептический взгляд на ее тяжелые доспехи, а потом на все еще вертящееся колесо лежащего на боку «Харлея», и Тина прикусила язык. Да уж, простые путники, очень правдоподобно.

— Нехорошее время вы выбрали для визита, — буркнул Рамфорд. — С тех пор как метеорит пробил крышу старой церкви, нет покоя от мертвецов, встающих из могил. Здесь небезопасно. Давайте, я провожу вас к гостинице?

Тина хотела ответить, но чей-то пронзительный крик перебил ее. Она повернулась на звук. Кричала Моника. Девушка тряслась всем телом. Ее лицо было обезображено разводами макияжа, смешанного со слезами. Крик перешел в судорожные всхлипы. Моника безуспешно пыталась вобрать в грудь воздуха словно рыба, вытащенная на берег. Ее палец указывал на паладина, который все еще неподвижно лежал на спине.

— Фридрих! — выкрикнула Тина. Она вскочила на ноги и бросилась к парню.

«Может быть, он просто потерял сознание от удара», — подумала девушка на бегу. Но, приблизившись к поверженному паладину, она с ужасом заметила растекающуюся из под него лужу крови. В бледном свете луны кровь была похожа на горячую смолу. Густая жидкость окрашивала грубые камни мостовой в черный цвет, стекала в щели между ними и сочилась в землю. Ее было много, слишком много. Тина упала на колени у головы Фридриха настолько быстро, насколько позволяли ее доспехи, сбросила с рук тяжелые перчатки и прижала ладони к щекам парня.

— Все будет хорошо. Сейчас, сейчас, — пробормотала она, пытаясь выискать под латами рану, и понимая, что уже поздно. Парень потерял слишком много крови.

Она попыталась стянуть с него железный нагрудной панцирь, но доспех сидел так плотно, что на это понадобилось бы не меньше получаса. Девушка приподняла голову Фридриха и подложила под нее одну из своих перчаток.

— Держись, Фридрих, — прошептала она, зная, что говорит глупость, а затем отчаянно выкрикнула в сторону остальных: «Да помогите же вы мне, наконец!»

Мухаммед подбежал к ним и, увидев состояние друга, произнес: «Святой пророк!» Он склонился над Фридрихом и принялся сдирать с него один из наплечников. Ничего не получалось. «Как это все расстегивается?» — со злостью воскликнул он.

Рамфорд подошел к ним, бросил взгляд на раненого, печально покачал головой и деликатно отошел сторону. Этот его жест поверг Тину в отчаяние. Ей стало ясно: капитан видел за последнее время достаточно смертей, чтобы понять, что надежды на спасение у паладина уже нет. Единственное, что он мог сделать, это оставить им возможность попрощаться с другом наедине.

Она почувствовала тяжесть металла на своей ладони. Это перчатка Фридриха легла на ее руку. Парень открыл глаза и посмотрел на нее мутным взглядом.

— Залез когтями между лат, гад, — слабым голосом произнес он и закашлялся. Струйка черной крови потекла из уголка его рта.

— Сейчас, Фридрих, — утешающе сказала ему Тина. — Потерпи, сейчас мы разберемся. — Она лихорадочно водила руками по его доспехам, не зная с чего начать.

— Нет...

Тина с удивлением посмотрела на парня. Бледное лицо Фридриха выражало решительность.

— Не тратьте время. Оставьте меня здесь.

— Фрик, ты что это несешь? — хмуро буркнул Мухаммед, который все еще дергал застежки наплечника. — Мы не бросим тебя! Продержись еще чуть-чуть...

— Послушайте меня! — перебил его Фридрих. Он замолчал на секунду, словно что-то вспомнив, а затем спросил: «Эти твари все мертвы?»

Тина осмотрелась по сторонам. Четыре белесых пятна выделялись на грязных камнях мостовой. Они были неподвижны. Пятое существо, застреленное Мухаммедом, погибло еще в Грауберге и, естественно, не переместилось сюда. «Естественно?! Что тут естественного?» — язвительно спросил ее внутренний голос.

— Да, они мертвы, — ответила девушка Фридриху.

Фридрих едва заметно кивнул. «Хорошо, — прохрипел он. — Тогда слушайте внимательно, так как времени мало. Я умираю... Нет, не перебивайте! Это я перенес нас сюда. У меня не было другого выхода. Там, в реальности, без оружия и навыков, у нас не было шансов против этих... чудовищ.»

Он закашлялся, а затем через силу скривил губы в усмешке и произнес: «Видите, а вы мне не верили... Это Мир Санктуарио из Diablo 3. Первое, что пришло в голову... Даже читы Мухаммеда действуют... Теперь, когда мы отделались от этих тварей, можно возвращаться. Но это будет нелегко. Единственный способ выбраться отсюда, это убить босса игры, Диабло. Это возможно. Но у вас будет только одна попытка. Если вы погибните здесь, то это будет конец, тогда вы умрете и там, в Грауберге... Подготовьтесь. Основательно снарядитесь, купите зелий, ну вы сами знаете. Используйте мотоцикл и винтовки. Хороши любые средства, главное, доберитесь до Диабло и убейте его, и тогда вы снова очнетесь в реальности.»

Он замолчал и перевел дух, собирая последние силы.

— Но как же ты, Фрик? — спросил Мухаммед.

Фридрих облизал губы и поморщился от боли. «Обо мне не заботьтесь, — сказал он. — Я, как создатель перехода, после смерти здесь просто очнусь там, где потерял сознание... Но вы лишь гости в этом мире. У вас такой трюк не пройдет... Жаль, что я не смогу помочь вам с Диабло, но у меня все равно не было выбора, кроме как поскорее умереть здесь... Мы же все на самом деле еще лежим в Грауберге, посреди дороги у леса. Кто-то должен... позаботиться о нас там...»

Его голос становился все слабее. Тина смотрела на Фридриха и боролась с собой, чтобы не закрыть глаза и уши в попытке сбежать от этого кошмара. Параллельные миры, монстры из преисподней, жизнь после смерти, дьявол — как можно было поверить во весь этот бред? И все же все чувства подавали ей сигналы, подтверждающие то, о чем говорил Фридрих. Глаза видели мрачную ночную деревню, освещенную бледным лунным светом. В ушах еще громыхало эхо выстрелов. Шея болела от недавней попытки чудовища задушить ее. (Наверное, синяки будут размером с тарелку.) На губах ощущался соленый привкус пота. Даже тихие всхлипы Моники говорили о том, что это не сон и не галлюцинация, а реальность, какой бы невероятной она не казалась. Тина зажмурилась и заставила себя собраться. У нее получилось. Она открыла глаза.

— Будь осторожен там, — сказала она Фридриху. — За нас не переживай. Мы справимся.

Мухаммед поднял на нее взгляд, помедлил немного и кивнул. «Значит, убьем Диабло! — решительно сказал он. — Раз надо, значит надо. Поди ж, не впервой!»

Тогда Фридрих прошептал: «Поторопитесь... Увидимся... по другую сторону.»

И умер.

***

Он все еще чувствовал ужасную боль от рваной раны на животе, но теперь к этой боли еще добавилось и ощущение холода. Постепенно боль отступила на второй план, и тот факт, что он мерзнет, занял все его внимание. Фридрих пришел в себя, открыл глаза и увидел над собой едва различимые в ночном, затянутом тучами небе верхушки сосен и тополей. Он снова был в родном городке.

Парень инстинктивно схватился за живот. Рана исчезла, он был невредим. Все понятно — создатель перехода неуязвим в игровых мирах. Чего нельзя было сказать об остальных. Фридрих вспомнил, как одновременно дернулись и перестали дышать его похитители, Рид и Берг, и его обуяло беспокойство за друзей, оставшихся в Новом Тристраме. На мгновение ему захотелось вернуться туда, к ним, но он поборол в себе этот порыв. Во-первых, было неизвестно, получится ли у него вообще попасть в то же место и в то же время. Что, если он и они просто будут бродить по двум версиям одного и того же мира, не встречаясь друг с другом, как персонажи того фильма по мотивам Сайлент Хилл? А во-вторых, опасность грозила им всем и здесь. Особенно здесь. Нужно было действовать.

Он приподнял голову. Рядом с ним лежали без сознания его друзья. Моника скорчилась на асфальте в позе эмбриона. Она уже не выглядела такой привлекательной как еще вчера. («И что я в ней такого находил?» — некстати промелькнула в голове Фридриха мысль.) Мухаммед, видимо, ударился при падении головой об асфальт. На его лбу красовалась большая ссадина, а правая щека алела под жидкой бородкой словно лампа красной тревоги. Тине повезло чуть больше — падая, она перевалилась через Мухаммеда, что, наверное, смягчило удар. Сейчас она так и лежала на нем как пленница, перекинутая через круп лошади. Ее синие волосы, выбивающиеся из-под капюшона, были похожи на морские водоросли. Всю шею девушки покрывали пятна синяков. Рядом с головой Тины сверкал в свете фонаря ствол оброненного Мухаммедом пистолета. Фридрих знал, что в пистолете больше не оставалось патронов. Может, это было и к лучшему, учитывая стрелковые способности его друга.

Где-то вдали прозвучал гудок автомобиля, и Фридрих встрепенулся. О чем он думал?! Остаться лежать без сознания посреди дороги! С момента перехода прошло не более пятнадцати минут, но им все равно крупно повезло, что движение в этой части города было редким, иначе первая проехавшая здесь машина скорее всего просто задавила бы их всех насмерть.

Он вскочил на ноги и осмотрелся. Окна домов за и над высокой каменной стеной по другую сторону дороги были освещены, за ними виднелись силуэты людей, преспокойно занимающихся своими делами. «Неужели они не слышали выстрелов?» — подумал с удивлением Фридрих. Потом он догадался: дома, выходящие окнами на автомобильную дорогу, несомненно оборудованы отличной звукоизоляцией. Вряд ли их жители отличили бы звук выстрелов от хлопков автомобильных двигателей.

Чудовища были мертвы. Их бледные останки походили на кучи выпотрошенной рыбы. Фридрих насчитал пять тел. От трупов исходил смрадный пар. Они разлагались на глазах, постепенно превращаясь в отвратительные слизистые лужи. Фридрих быстро отвел глаза от этого зрелища.

Под деревьями, среди опавшей листвы, покрывающей тропинку на обочине, выделялось ярко-зеленое пятно. «Спортивная куртка Хартманна», — понял он. Только сейчас Фридрих полностью осознал, что Ганс мертв. Жалость к парню сщемила его сердце. Здоровяк годами издевался над ним, но сейчас эта мысль не помогала. Фридрих почувствовал наваливающуюся тошноту, но не поддался слабости. Сейчас было не до эмоций. Парень упрямо вскинул голову. «Нельзя терять времени!» — сказал он себе и повернулся в сторону спящих друзей.

Несмотря на синяки, Тина дышала равномерно и неглубоко, значит там, в Санктуарио, с ней пока было все в порядке. Фридрих украдкой огляделся по сторонам, как будто собирался сделать что-то непристойное, потом обхватил девушку под руки и поволок ее к обочине. Каблуки сапог Тины скребли по асфальту. «Интересно, там, в другом мире, она чувствует мое прикосновение?» — подумал Фридрих.

Оттащив Тину с дороги, он аккуратно опустил ее голову на лиственный покров. То же самое он проделал с Мухаммедом и Моникой, затем сбегал на середину дороги в последний раз, чтобы захватить пистолет и рюкзаки, отнес их к обочине и сел рядом с друзьями под мохнатыми сосновыми лапами. Теперь им хотя бы не грозило погибнуть под колесами случайного автомобиля, а мрак в тени деревьев худо-бедно скрывал их от посторонних взглядов. Фридрих подумал о том, чтобы убрать с дороги и оставшиеся от разложившихся монстров вещи — ножи, проволоку, красные туфли, — но быстро выгнал эту мысль из головы. Ничто не заставило бы его добровольно приблизиться к месту смерти одной из этих тварей. Оставалось надеяться, что предметы не привлекут внимание какого-нибудь чрезмерно любопытного водителя.

При мысли о чудовищах он зябко поежился и с тревогой посмотрел в сторону леса. Что, если там скрывается еще больше этих существ. Одно дело — героически биться с тварями в доспехах паладина и с его способностями. Совсем другое — оказаться наедине с ними в ночном лесу, будучи слабым, неопытным в бою гиком. Фридрих был уверен, что монстры были делом рук Ляйхингера. Кто еще, как не сочинитель, смог бы создать эти оскорбления всего живого? Существа были похожи на порождения больной психики. Видимо, Ляйхингер не только мог переносить людей в игровые миры, но и вытаскивать игровых персонажей оттуда в реальность. Пугающая мысль. Теперь-то точно не оставалось сомнений в том, что седой человек в пальто по какой-то причине охотится за ним.

От физической нагрузки Фридрих на время согрелся, но, просидев несколько минут без движения, почувствовал, что снова мерзнет. Он обхватил колени руками. Его зубы стучали. Сейчас он завидовал Солид Снейку из «Сатурна», которому досталась куртка Мухаммеда. Словно издеваясь над ним, опять стал накрапывать мелкий дождь. Фридрих встал и убедился в том, что Тина, Мухаммед и Моника еще дышат. «Как долго им понадобится? — подумал он. — И справятся ли они вообще? Что, если вдруг они сейчас один за другим умрут прямо у меня на глазах?»

Он покосился на то место, где находилось тело Хартманна. «Нужно будет сообщить его родным», — сказал он себе. Мысль о том, что мертвый парень просто так валяется на окраине леса, не давала ему покоя. Стоило бы придать ему достойный вид — перевернуть на спину, закрыть глаза, может быть, даже присыпать листвой. Фридрих вспомнил, как только вчера играл с Хартманном в Старкрафт. А теперь тот лежит на земле будто сломанная кукла, и на его месте вполне мог бы оказаться и сам Фридрих.

У него не хватило решительности подойти к мертвецу. Он просто стоял и ждал. Руки совсем замерзли. Густой пар валил изо рта при каждом вздохе. Он уже почти не чувствовал пальцев ног. Фридрих понимал, что не продержится здесь всю ночь. Но бросить друзей он не мог. Его взгляд вновь упал на зеленое пятно в ста шагах от него. Холод сделал то, на что не хватило жалости: добавил ему смелости. У Хартманна была теплая куртка, которая ему теперь уже не нужна. Фридрих вздохнул и направился к телу парня Моники. «Бывшего парня», — поправил он себя.

Хартманн лежал, уткнувшись лицом в листву словно в подушку. Фридриху хватило одного взгляда на тело, чтобы отказаться от своего плана. Широкий нож монстра оставил огромную рану в спине Ганса. Вся одежда была залита кровью. Зрелище было ужасным. Желудок Фридриха сделал кувырок. Парень тихо застонал и прикрыл рот рукой. В этот момент он как никогда почувствовал себя потерянным и одиноким. Ему вдруг захотелось закричать, выскочить на дорогу и махать руками, зовя на помощь. Пусть придет кто угодно, лишь бы поделиться с кем-нибудь своим страхом и услышать совет или доброе слово.

Он услышал шум мотора приближающегося автомобиля и чуть не выскочил на дорогу, чтобы вынудить водителя остановиться, но разум в последний момент победил, и он упал ничком на землю рядом с Хартманном. Мотор прорычал прямо у его головы. Свет фар осветил асфальт, стену и стволы деревьев и через несколько мгновений исчез вдали. Фридрих перевел дух и поднял голову. Приступ паники прошел. Он увидел что-то блестящее под рукой Хартманна и понял, что это зажигалка, выпавшая из кармана куртки мертвого. В его голове родился план.

***

— Двадцать тысяч золотых за какой-то рваный свиток! Это просто грабеж!

Мухаммед раздраженно сел на край кровати, но тут же вскочил и подозрительно осмотрел видавшее виды покрывало. За последние полчаса его уже несколько раз кусали клопы.

Тина фыркнула: «Ты не заплатил ни монеты!»

Она стояла у окна гостиничной комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела наружу. Рядом с ней в неровном мерцании свечей поблескивали прислоненные к стене топоры, меч, щит и две золотые винтовки.

— Зато пришлось отдать мотоцикл.

Мухаммед пересек комнату и в который раз проверил, заперта ли дверь. Его движение выглядело, как будто сдвинулся с места шкаф. В отличие от своей скромной настоящей внешности, Мухаммед-варвар был огромен, мускулист и широкоплеч. Его полуобнаженный торс, покрытый кожаными ремнями, пестрел множеством татуировок. Но за брутальной внешностью скрывался все тот же паренек-гик из Грауберга, боящийся каждого шороха.

— Что я должна делать? — глухо спросила Моника. Она сидела в углу комнаты, прямо на полу, обхватив колени руками. Это были первые слова, услышанные от нее Тиной, с тех пор как они попали в это место.

Снаружи, под окном, по грязной дороге прошел старый священник в потрепанной серой сутане. Он принялся проверять масло в фонарях, тускло освещающих улицу. Тина вздохнула и повернулась к Монике.

— Ты остаешься здесь, — твердо сказала она. — Закроешь ставни, подопрешь дверь и будешь ждать нас.

Моника скривила лицо и вновь заплакала. «Пожалуйста, не оставляйте меня одну! — промолвила она сквозь рыдания. — Они... они же убьют меня!»

Тина почувствовала внезапный прилив раздражения. Блондинка не понравилась ей с первого взгляда. «Ты вообще понимаешь, куда мы идем? — проворчала она, подошла к Монике и взяла ее за подбородок. — Ты когда-нибудь играла в Диабло?! Знаешь, почему так назвали игру? Да потому что главный злодей в ней — чертов дьявол! Здоровый красный демон, дышащий огнем и пожирающий людей за завтраком! Ну что, все еще рвешься пойти с нами?»

Моника вдруг взорвалась.

— Вы, что, думаете, если я не играла в эти ваши игрушки, то я глупее вас?! — истошно закричала она и отбила в сторону руку Тины. — Осмотритесь вокруг! Это похоже на игру?! Не надо делать вид, что вы понимаете в этом всем больше меня! Они... Они убили Ганса... и Фридриха. Я не могу сидеть без дела. Я должна... должна что-нибудь сделать.

Она зарыдала. Тина пожала плечами и сказала: «Посмотри на себя. Ты безоружна, у тебя нет доспехов. Тебе не место в бою. Ты бы только мешала нам. Зачем тебе это надо?»

— Я просто хочу вернуться домой, — всхлипнула Моника.

Тина закатила глаза и отвернулась от блондинки.

— Ты же слышала Фрика, — мягко сказал Мухаммед, обращаясь к Монике. — Единственный способ попасть домой — победа над Диабло. У нас нет другого выбора. — Он поднял глаза на Тину. — По мне, так идти должен я один. Если я побью босса, то, по словам Фрика, мы все очнемся. А если у меня не получится, тогда у тебя, Тина, будет еще одна попытка.

— Это исключено! — отрезала Тина. — Вдвоем у нас будет больше шансов. К тому же свиток только один, а я не волшебница, чтобы создать новый. Если не пойдем одновременно, то мне придется собирать деньги на второй портал, а я не хочу часами бегать по лесу и фармить золото, забивая всякую нечисть.

Мухаммед кивнул.

— Хорошо, значит решено. Тогда не стоить медлить. Давай готовиться.

Они подошли к столу, на котором лежало купленное снаряжение. Мухаммед перебросил через плечо кожаный ремень с дюжиной ячеек для маленьких склянок и принялся заполнять эти ячейки красными и синими колбочками с напитками жизни и маны. Тина взяла со стола черный пояс, укрепляющий по заверению продавца силу его носителя. На внутренней стороне пояса виднелась надпись: «легендарное качество». Она обернула пояс вокруг талии и застегнула его на себе. В тот же момент ей почудилось, будто ее ноги оторвались от земли, так легко им стало держать ее вес.

Они обулись в зачарованные сапоги (прохвост кузнец клялся, что это уникальные Сапоги Пренебрежения, несмотря на то, что продал им две пары), застегнули друг на друге наплечники, а Тина вдобавок надела на голову тяжелый шлем, похожий на головной убор римского легионера. Варвар, естественно, презирал доспехи и предпочел обойтись без шлема. «Зато винтовки не ущемляют его гордость», — подумала с иронией Тина.

— Теперь талисманы и камни, — сказал Мухаммед.

Они взяли оружие, сели у стола и принялись начинять выемки на лезвиях топоров и меча цветными камнями. Тина сосредоточилась на нанесении физического урона, в то время как Мухаммед полагался на элементарные силы огня и молний. Покончив с оружием, они оборудовали бафами доспехи и обвешались защитными талисманами и волшебными кольцами. Странно, но чем больше тяжелых и неудобных вещей Тина надевала на себя, тем легче ей становилась и тем сильнее и ловчее она себя чувствовала.

«Это магия, и она работает», — подумала она. Ей до сих пор было трудно в это поверить. С другой стороны — их мотоцикл показался Рамфорду и деревенскому продавцу такой же магией, иначе им не удалось бы выручить на него столько добра в придачу к дорогущему свитку портала.

— Жаль, что нельзя улучшать огнестрельное оружие, — сказал Мухаммед, глянув на стоящие у стены винтовки.

— В следующий раз, когда будешь читить, подумай об этом, — усмехнулась Тина.

Она встала, взяла одну из винтовок и осмотрела ее.

— Сколько патронов осталось?

— Двадцать два в одной и девятнадцать в другой, — ответил Мухаммед. — Должно хватить. Этот сукин сын и не поймет, что его грохнуло!

Тина кинула ему одну из винтовок, и Мухаммед ловко поймал ее. Видимо, обычная нерасторопность парня осталась там, в реальном мире. Варвар выглядел абсурдно с огнестрельным оружием в руках.

— Готов?

— Готов!

— Тогда вперед!

Мухаммед взял свиток и принялся аккуратно его разворачивать. Тина еще раз объяснила угрюмой Монике, как себя вести, пока их не будет рядом, и прошла в центр комнаты. Мухаммед присоединился к ней и вытянул развернутый свиток перед собой. На свитке было написано только одно слово на непонятном языке. «Как это произносится?» — озадаченно подумала Тина. Но произносить ничего не пришлось. Лишь только они сосредоточили взгляды на чужеземных буквах, как слово вспыхнуло огнем, и мир исчез, сменившись тьмой и ощущением бесконечного падения.

***

Замерзший палец неловко прокрутил колесико зажигалки. Маленькое пламя, обхватило бумажную салфетку, с шипением перебросилось на сложенный вокруг нее хворост и весело вскинулось вверх по тонким сухим ветвям. Треск горящего дерева пронзил тишину. Свет костра озарил лица спящих и покрыл их неверным, мерцающим румянцем.

Фридрих в очередной раз проверил состояние друзей, лежащих на скамьях перед ним, затянул потуже застежки их курток и подложил по охапке листьев под их головы. Потом он сел к костру.

Ему повезло. Он знал об этом месте только по карте и боялся, что не найдет его в ночном лесу, но почти сразу вышел на опушку с черным косым силуэтом деревянного сооружения посередине. Хижина, используемая летом для отдыха на природе, была заперта на зиму, но ему удалось сбить камнем ветхий навесной замок. Внутри царила кромешная тьма. Тяжелые деревянные заслонки на стенах были подняты, превратив открытую летнюю беседку в настоящую хижину. Вокруг простирался густой лес, и беседка казалась маленьким островком цивилизации посреди моря из черных деревьев. В ней было не теплее, чем снаружи, но здесь по крайней мере можно было найти защиту от дождя и ветра.

Эвакуация друзей потребовала немалых усилий. Он потратил на эвакуацию больше двух часов и сейчас просто валился с ног от усталости. Дорогу и хижину разделяли около двухсот метров густого леса. Никакой тропинки не было, и Фридриху пришлось по очереди тащить Тину, Мухаммеда и Монику прямо через заросли кустарника. Он уложил спящих на скамьи, установленные по периметру беседки, и только потом позволил себе перевести дух. В центре хижины стоял большой каменный очаг, а в одном из углов кто-то свалил целую кучу дров. Здесь можно было продержаться до утра.

Что-то ударило сверху по косой, обитой жестью крыше, и Фридрих вздрогнул от неожиданности. Раздался второй удар, потом третий, и вот ливень забарабанил по хижине. «Как вовремя, — подумал Фридрих, глядя в костер. — Еще бы чуть-чуть, и мы бы все промокли до нитки.»

Часы на приставке Мухаммеда показывали десять минут первого. Он снял влажный свитер и повесил его сушиться, оставшись сидеть у огня в одной футболке. В пальцы ног вернулось чувство, и их словно закололи тысячи иголочек. Кровь стала свободнее бежать по венам. Костер приятно обжигал лицо.

С теплом вернулась и сонливость. Фридрих с удивлением подумал о том, что еще утром был на похоронах дяди Маркуса. Ему казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Сколько событий произошло этим днем, сколько невероятного он узнал за каких-то несколько часов! Заговоры, иные миры, новые знакомые... Утром он был обычным парнем, горевавшим об умершем родственнике, а уже к вечеру превратился в разыскиваемого беглеца, путешественника по параллельным мирам, свидетеля преступлений... в убийцу!

Слишком, слишком много для одного дня... для одного человека.

Пламя костра постепенно завладело его вниманием, и вот в языках огня стали проступать узоры и картины. На мгновение он увидел искаженное страхом лицо девочки Лили. Щелчок горящей ветви показался ему выкриком Ника, раскрывшего его предательство. Между обугленных дров сверкнуло лезвие ножа, и безжизненное, бледное лицо Хартманна встало перед его взором. В костре замелькали бесчисленные руки, ноги и лица, скрепленные между собой самым немыслимым образом, извивающиеся от боли, дергающиеся в конвульсиях, пытающиеся добраться до него, схватить его, что-то сказать ему.

Огонь стал таким ярким, что Фридриху показалось, будто он слепнет. Он прищурился и понял, что свет исходит уже не от костра. Он смотрел прямо на солнце. Странно, но солнце светило в ночном небе. Фридрих зажмурился и опустил голову. Перед его внутренним взором проявились цветные, похожие на масляные, пятна. Слезы покатились по щекам, обжигая кожу. Он стиснул зубы и потер глаза руками.

— Я называю его Лампой Дозорного, — промолвил тихий женский голос за его спиной.

Фридрих открыл глаза и понял, что стоит у круглого иллюминатора внутри космического корабля. В кабине не было ламп. Свет звезды проникал внутрь через толстое стекло и отбрасывал черные тени от бочек, ящиков и коробок, беспорядочно сложенных друг на друга вдоль пластиковых стен помещения. Цветные ярлыки описывали содержимое всех этих контейнеров: «ткани», «шкуры», «минералы», «сплавы»... Корабль медленно вращался и тени крались между предметами словно указатели солнечных часов. Фридрих развернулся на голос и увидел в тени округлого проема шлюза, соединяющего отсеки корабля, женский силуэт.

— Поначалу я давала им более оригинальные названия, но со временем у меня закончились идеи. Это уже пятая или шестая Лампа Дозорного, — сказала женщина и показала рукой на звезду за стеклом иллюминатора.

Фридрих не видел ее лица. Судя по голосу, женщина была сравнительно молода — лет двадцать, двадцать три. Высокая, можно было даже сказать — долговязая. Волосы не доставали до ее плеч. Фридриху сразу бросилась в глаза ее осанка. Женщина стояла как-то неудобно, слегка сутулясь и опустив руки по бокам как пластиковый манекен.

— Где мы? — спросил Фридрих.

Плечи женщины затряслись. Она беззвучно смеялась. Внезапно смех оборвался, она вся поникла, ссутулившись еще больше, и печально покачала головой.

— Я не знаю, не знаю, — донесся до него ее шепот.

«Я уснул и вижу сон», — подумал Фридрих.

— Ты не такой, как другие, — сказала женщина. — Те обычно приходят не с вопросами, а с ответами. Только это ненастоящие ответы. Они говорят, что знают путь, но это неправда. Никто не знает, кроме навигатора. Может быть, навигатор это ты?

— Не думаю, — покачал головой Фридрих.

— Как жаль! — вздохнула женщина. — Навигатор знает путь. Я жду его уже очень, очень долго. Иногда мне кажется, что он никогда не придет. Но мне обещали, обещали, что навигатор покажет путь. Я буду ждать и дальше.

— Здесь есть еще кто-нибудь кроме тебя? — спросил Фридрих, оглядывая помещение. Ему бросился в глаза здоровенный электронный прибор, на котором висела пломба с надписью: «Состыковочный компьютер.»

— Я одна, — ответила женщина. — Я не знаю, что это значит — быть с кем-то. Иногда, когда мне очень плохо, появляетесь вы, но я знаю, что вы ненастоящие. Вы даете мне неверные ответы и исчезаете. И я опять остаюсь наедине со звездами.

— И как долго это длится?

Она пожала плечами.

— Как долго? Что это значит? Сколько раз зима сменилась летом? Сколько воды утекло по рекам? Здесь это не играет роли. Здесь нет времени, только звезды, которые приближаются и удаляются, и гости, которых я выдумываю со скуки. Так было всегда... Всегда...

Она замолчала и притронулась пальцами ко лбу, словно призывая какое-то воспоминание.

— Нет. Было что-то и до этого. Только я почти не помню. Была боль. И страх. Меня отправили в путь, но никто не знал, куда. Кто-то пообещал мне, что придет навигатор и доведет меня до цели. С тех пор я жду.

Тени сместились еще чуть-чуть, и полоса бледного света упала на лицо и шею женщины. Впалые щеки. Тонкий нос. Нежная белая кожа, обтягивающая выступающие ключицы. Синие ниточки вен на висках. Она выглядела больной. Но больше всего Фридриха поразили ее глаза. Они были невероятно большими, и казалось, что они отражают падающий на них свет, усиливая его. Их радужная оболочка сверкала как сине-зеленый калейдоскоп. В то же время в этих глазах таилась смесь страха, усталости и грусти. Фридриху вдруг стало ужасно жалко эту одинокую женщину.

— Ты ведь не просто сон, правда? — спросил он.

Она печально улыбнулась.

— То же самое я хотела спросить тебя.

— Я настоящий. Вот, смотри.

Он протянул ей руку. Женщина с недоверием посмотрела на нее, помедлила немного и сделала маленький шаг вперед. Теперь он мог видеть ее полностью. Она была одета в синий эластичный комбинезон с надписью «Кобра MK3» на рукаве.

— Как тебя зовут? — спросил Фридрих.

Женщина притронулась к его руке кончиками пальцев и отдернула руку, будто ее ударило током.

— Меня некому звать, — тихо ответила она. — Когда-то у меня было имя, но я забыла его после того, как меня отправили в путь. Когда я поняла, что не помню его, я придумала себе новое имя — Саира.

— Красивое имя.

— Оно означает странница.

— Я — Фридрих, — назвался он.

— Фрид-рих, — повторила она по слогам.

— Почему мы встретились, Саира?

Она покачала головой.

— Я не знаю. Я еще не видела таких, как ты. Ты задаешь вопросы, вызываешь воспоминания. Мне страшно. Я не знаю, хочу ли я вспоминать.

— Вспоминать? То что было до твоего путешествия?

Она кивнула. В ее глазах блестели слезы.

— Вспоминать больно. Меня предупреждали, что будет тяжело и страшно. Что я буду одинока в этом путешествии. Но навигатор помог бы мне добраться до цели. Только он так и не появился. Сначала я плакала. Потом молилась. Потом обращалась к нему, прося помочь мне, направить на нужный путь. Я миновала Тигриный Глаз, Светлячка, первую Лампу Дозорного, Зеркало, Окно Принцессы, еще десятки звезд, а навигатор все не приходил. Тогда я стала выдумывать его. Иногда я так сильно думала о нем, что его образы формировались передо мной. Но это были иллюзии. Они всегда давали мне фальшивые ответы. Но ты... Ты другой. Скажи, ты точно не навигатор?

Фридрих помедлил с ответом. Что, если для нее он и был тем самым навигатором. Если Саира все это время ждала именно его? Но как он мог помочь ей? Какой путь мог ей указать? Может быть, у него появились способности навигации в открытом космосе, так же, как и тогда, в мире Space Invaders, когда он приобрел навыки боя с пришельцами? Но как он ни старался, ему ничего не приходило на ум. Он пожал плечами.

— Мне очень жаль, но я не могу помочь тебе. Я не тот, кого ты ждешь.

Она молча смотрела на него. Фридрих на секунду замялся, а потом неожиданно для самого себя добавил: «Знаешь, мне и самому не помешал бы сейчас навигатор. Кто-нибудь, кто подсказал бы верный путь. Вокруг меня творится что-то странное. Я в бегах. За мной охотится весь город. А еще во мне проснулась способность, о которой я еще вчера ничего не знал, и которая пугает меня. Из-за нее уже погибли люди... Все эти миры. Это не просто галлюцинации. Они на самом деле существуют. Живут своей жизнью, пока там не появляюсь я. Кто я такой, чтобы решать, кто выживет, а кто умрет?»

Он прервал свою речь. «Она подумает, что я псих», — сказал он себе. Но Саира лишь внимательно смотрела на него. В ее сверкающих глазах не было и намека на ехидность. Она понимала его.

— Скажи, — задал он ей вопрос, — если я сейчас исчезну, если я проснусь, ты продолжишь существовать здесь?

На глазах Саиры вновь проступили слезы, и девушка опустила голову.

— Боюсь, что да, — прошептала она.

Корабль продолжал вращаться. Тени медленно двигались по кабине, пожирая один за другим предметы в отсеке. Солнце по ту сторону иллюминатора сменилось черной скатертью бесконечной пустоты, разбавленной редкими точками далеких звезд.

— Ты — сочинительница? — спросил Фридрих.

Саира ахнула и отступила от него на шаг. Теперь она вновь оказалась укутанной тьмой. Только ее лицо оставалось видимым в узкой полосе света.

— В чем дело?

Она испуганно завертела головой. «Я... не знаю. Я не знаю, о чем ты говоришь.»

— Сочинители — это люди, способные перемещаться по другим мирам. Вроде меня и этого Ляйхингера.

Глаза Саиры расширились от ужаса. В угасающем свете солнца они сверкали как сапфиры.

— Что ты сказал? — шепотом переспросила она.

— Я хотел объяснить тебе, кто такие сочинители.

— Я вспоминаю... это имя... Имя, которое ты назвал. Повтори его.

— Ляйхингер? Ты его знаешь?

Саира замерла словно статуя. Лицо девушки, искаженное ужасом, в этот момент скрылось за черной тенью.

А вслед за этим темноту пронзил режущий уши крик.

***

— ЖАЛКИЕ ЧЕРВИ!!! Я РАЗДАВЛЮ ВАС КАК КЛОПОВ!!!

Пятиметровый демон поднял свою когтистую лапу и топнул оземь. Платформа Хрустального Ковчега, находящаяся на вершине Серебряной Башни, задрожала от этого удара, и Тина с Мухаммедом едва удержались на ногах. Через все небо чиркнула молния, и в то же мгновение грохот грома заглушил все звуки. Гигантский монстр задрал вверх голову и захохотал, соперничая с громом.

— СЕМЬ ЗОЛ ЕДИНЫ ВО МНЕ!!! Я — ЛЕГИОН!!!

Тина регулярно побеждала Диабло в игровых сессиях, но то, что возвышалось сейчас над ней, не шло ни в какое сравнение с маленькой красной фигуркой на экране монитора. Настоящий (если можно было его так назвать) Диабло все время был в движении. Под его красной кожей, блестящей в мелькающем свете молний, перекатывались мощные мускулы. Он пританцовывал словно боксер во время боя и бил вокруг себя костяным хвостом, которому позавидовал бы среднего размера динозавр. Четыре огромных руки сжимались как пружины и были готовы в любое мгновение распрямиться, схватить противника и растереть его в порошок.

На голове, плечах и пальцах демона было столько когтей, рогов, клыков, шипов и других костяных наростов, что Тина не знала, на какой части его тела сосредоточить свое внимание. Она остановилась на глазах Диабло, так как они казались ей опаснее всего остального. Не потому что были огромными, и не потому что горели ярким огнем, а потому что смотрели на нее с человеческим интеллектом во взоре. Демон был не просто зверем. Он обладал не только силой, но и умом.

«На что мы надеялись? — подумала Тина в отчаянии. — Это как драться со львом, только если лев вдруг удесятерился бы в размере, покрылся острой костяной щетиной и обрел разум.» Она нервно обхватила винтовку и направила дуло на исполинского врага.

— Получи, урод! — послышался рядом с ней голос Мухаммеда, и вслед за этими словами раздался звук очереди выстрелов, почти утонувший в грохоте грозы. Пули с искрами отскакивали от костяного покрова на груди демона, не причиняя ему особого вреда. Диабло зарычал от удивления и ярости. Он медленно присел и вдруг молниеносно выпрямился и прыгнул на них.

«Как такая туша может настолько ловко двигаться?» — пронеслось в голове Тины, в то время как девушка отскочила в сторону, чтобы избежать удара руки-лапы размером со ствол дерева. Толстый хвост ударил Мухаммеда и выбил винтовку из рук варвара. Мухаммед едва устоял на ногах. Он выхватил из-за пояса свои топоры и замолотил ими по туловищу демона. Удары сопровождались пламенем и электрическими искрами. Монстр с ревом извернулся и пустил в ход свои четыре руки. Свет молний отражался в его бешено мечущихся метровых когтях. Мухаммед еле успевал отбиваться. По могучему телу варвара из многочисленных порезов лилась кровь.

На секунду Диабло потерял Тину из виду. Девушка вскинула винтовку и выпустила несколько пуль по незащищенной костяным панцирем спине демона. Диабло изогнулся от боли и зашипел. Мухаммед воспользовался шансом и изо всех сил вонзил один из топоров в живот дьявола. Босс заревел и с грохотом упал на землю, тяжело дыша и хрипя как поврежденный автомобильный карбюратор.

— Умри, скотина! — как-то не по геройски заорал Мухаммед и еще одним ударом топора пригвоздил монстра к земле.

— Мухаммед, напиток! — выкрикнула Тина, стараясь перекричать гром. Мухаммед недоуменно посмотрел на нее, потом на кровь, стекающую по его голой груди, кивнул, выхватил одну из красных склянок и выпил ее содержимое. Раны в миг затянулись, кровь исчезла. Мухаммед с опаской кинул взгляд на поверженного Диабло.

— Это все? — неуверенно спросил он. - Мы победили?

Тина пожала плечами, сжимая до боли в пальцах золотую винтовку. Если босс игры на самом деле мертв, они должны были уже переместиться назад в свои тела и очнуться в реальности. По крайней мере, так сказал Фридрих. Что-то было не так.

Вокруг лежащего на земле Диабло образовалась прозрачная сфера из тумана. Красное туловище медленно воспарило в воздух, и демон плавно расправил свои конечности.

— О, черт! — прошептала Тина. — Вторая фаза!

Демон открыл пасть и взревел.

— ДОСТАТОЧНО!!! ПОСМОТРИМ, НАСКОЛЬКО ВАМ ПО ДУШЕ ЦАРСТВО ТЬМЫ!!!

Он дернулся всем телом, и невидимая силовая волна сбила с ног Мухаммеда и Тину. Обе винтовки и один из топоров варвара покатились по краю платформы и упали в зияющую пропасть за ней. Небо почернело, воздух над платформой наполнился густым серым маревом. Тина вскочила на ноги и огляделась. И босс и Мухаммед исчезли в тумане.

— Мухаммед, ты где? — воскликнула она.

— Здесь! — раздалось из тумана.

Тина выхватила меч из ножен, сняла со спины щит и пошла на голос. Через несколько шагов в тумане проявился силуэт варвара. Он стоял с топором наготове спиной к ней.

— Слава Богу, ты здесь! — выдохнула Тина. — Ты его видишь?

Мухаммед медленно обернулся, и Тина с ужасом увидела, что вместо лица в его голове зияла черная дыра, из которой полыхали два огненных глаза.

— Тина, да где же ты? — послышался откуда-то издалека голос Мухаммеда. В это время теневой клон варвара занес над головой топор и бросился на нее. В последний момент Тина успела отбить удар щитом.

Завязался бой. Клон Мухаммеда вертелся как волчок, нанося удары направо и налево. Тина уворачивалась, как могла, и пряталась за щитом, когда не успевала отпрыгнуть или пригнуться. Один раз лезвие чиркнуло по ее наплечнику. Стальной доспех со звоном раскололся надвое и упал на пол. Тина почувствовала резкую боль в плече, но ей некогда было осматривать рану или пить напиток здоровья. Сквозь звон клинков она услышала где-то за пеленой тумана облегченный возглас Мухаммеда, сразу же сменившийся криком ужаса. Варвар, похоже, столкнулся с теневым клоном Тины.

Внезапный вихрь обдал жаром ее лицо и раскидал в стороны клубы тумана. Огромная черная тень взметнулась вверх в центре образовавшегося воздушного колодца.

— ВЫ НИКОГДА НЕ ПРОСНЕТЕСЬ ИЗ ЭТОГО КОШМАРА!!!

Демон, окутанный тенью, парил над платформой. Все его четыре руки были раскинуты в стороны, а в каждой из них зрел, наливаясь, сгусток пламени.

Тина поднырнула под руку теневого клона и, воспользовавшись его замешательством, что было сил вонзила меч в его спину. Клон заверещал и задергался в смертельной агонии. Только теперь она увидела настоящего Мухаммеда, сражающегося неподалеку от нее с синеволосой девушкой в черных доспехах и горящими углями вместо глаз. Огненные шары у рук Диабло пульсировали жаркой энергией.

— Мухаммед, файерболлы!!! — отчаянно выкрикнула Тина. Но варвар был слишком занят, чтобы услышать предупреждение. Диабло выбросил руки вперед, и огненные шары метнулись в Мухаммеда. Сама не зная как, Тина произнесла одними губами заклинание «Заповедь Надежды». Над Мухаммедом и его врагом моментально образовалась прозрачная сфера. Сгустки огня врезались в сферу и разбили ее на мириады хрустальных осколков, потеряв свою энергию прямо над теневым клоном Тины.

Мухаммед отпрыгнул в сторону. Огненный дождь обрушился на клона и мгновенно превратил его в живой факел. Синие волосы подхватили огонь. Черные доспехи раскалились докрасна. Тина, открыв рот, наблюдала за тем, как ее двойник истошно завопил от боли и бросился бежать прочь. Не переставая кричать, клон достиг края платформы и рухнул в пропасть. Тина быстро оглянулась. Клон Мухаммеда, пораженный ее мечом, тоже был мертв.

— НЕТ!!! ПРЕЗРЕННЫЙ СВЕТ ДОЛЖЕН ПОГАСНУТЬ!!! ВСЕ, ЧТО ВЫ ЗНАЛИ, ВСЕ, ЧТО ВЫ ЛЮБИЛИ, ДОЛЖНО УМЕРЕТЬ ВМЕСТЕ С ВАМИ!!!

Тень Диабло, только что еще витавшая над ними, вдруг исчезла, и в следующий момент демон появился прямо перед Тиной. Она даже не заметила движения его руки, когда сокрушительный удар поразил ее в грудь. Тина отлетела на десять шагов назад и упала на спину. Мир завертелся перед ее глазами. Мухаммед кинулся на босса, но Диабло извернулся и схватил его за горло одной из своих рук. Варвар беспомощно задергался в железной хватке. Диабло медленно поднес извивающегося Мухаммеда к своей пасти, а потом замахнулся и швырнул его прочь. Варвар ударился о пол, перевалился через край платформы и рухнул вниз.

— Нет!!! — закричала Тина.

Она попыталась подняться, но не нашла в себе сил. Ее ноги словно были набиты ватой. Сейчас тяжесть доспехов казалась ей невыносимой. Может быть, закончилось действие чар, или ее собственные силы истощились в бою — в любом случае она была прикована к полу платформы. Диабло хрипло фыркнул и направился к ней.

— ЧУЕШЬ БЛИЗОСТЬ СМЕРТИ?!

Он поднял ногу и занес ее над головой Тины. Костяная ступня размером с холодильник заслонила большую часть неба. Тина попыталась откатиться вбок, но тело не слушалось ее. «Неужели это все? — отрешенно подумала она. — Мухаммед мертв, теперь настала моя очередь, а та девчонка Моника навсегда застрянет здесь, и Фридрих даже не узнает, что с нами случилось.» На ее глазах выступили слезы. Ей не хотелось умирать.

В этот момент вся платформа вдруг озарилась голубым светом. Ровно в ее середине словно круглая дверь образовался ярко сияющий синий обруч. Тина с трудом повернула голову на свет. В черноте портала появилась человеческая фигура. Тина пригляделась и изумленно ахнула, когда поняла, кто стоит в центре платформы.

Диабло оторвался от своего дела и повернулся в сторону портала. Увидев человека, он раздраженно затряс головой и зарычал. На девушке не было доспехов. Высокая, стройная блондинка была одета в простое крестьянское платье. Казалось, что она, слабая и безоружная, не представляет никакой опасности для повелителя тьмы. Но вокруг пальцев ее хрупких рук сверкали искры, а от всего ее тела исходила невидимая аура.

Монику было не узнать. Вместо капризной плаксы, в панике цеплявшейся за руку Тины при виде монстров, на платформе стояла, высоко подняв голову, уверенная в себе женщина с решительным выражением лица. Ее золотистые волосы развевались в порывах ветра, а взгляд бесстрашно впивался во врага. Вдруг Тина все поняла. «Да она же волшебница!» Она не могла себе представить, что произошло в голове девушки с тех пор, как они оставили ее в гостинице. Может быть, ей просто нужно было время, чтобы прийти в себя после убийства парня, или то, что она наконец обнаружила в себе способности, которыми наделил ее этот мир, придало ей уверенности в себе. В любом случае короткая передышка пошла Монике на пользу.

Волшебница направила руку с расправленными пальцами в сторону Диабло. «Это тебе за Ганса!» — выкрикнула она. Из руки вырвался ледяной луч и поразил демона прямо в голову. Диабло (по сути непричастный к смерти Ганса Хартманна, но разве это важно?) издал страшный рев и бросился на девушку. Моника плавно повела рукой, и рой взявшихся из ниоткуда ледяных стрел впился в тело босса. «Чары замедления», — догадалась Тина.

Диабло замедлился, остановился в двух шагах от волшебницы, словно механическая игрушка, у которой кончился завод, и с изумлением задергал конечностями, пытаясь освободиться от заклинания. Может быть, ему это и удалось бы, но Моника в это время сжала пальцы в кулак, и тут же из-под пола платформы с треском образовались ледяные кристаллы, которые словно растения-вьюны обвились вокруг ног демона и сковали их. Ледяные щупальца стали расти на глазах и поползли вверх по ногам Диабло, пожирая дюйм за дюймом его красную кожу и покрывая ее морозными узорами. Вскоре на месте босса осталась лишь гигантская ледяная статуя.

Заклинание, конечно, было временным. У Моники оставалось в распоряжении лишь несколько секунд, прежде чем оно рухнет, и босс освободится. Тина с широко распахнутыми глазами наблюдала за волшебницей, даже не пытаясь подняться на ноги. Так или иначе, все закончится еще до того, как она успеет приблизиться к соперникам. Волшебница опустила голову и что-то произнесла.

Небо вспыхнуло оранжевым светом, пронзившим завесу туч. Горящий метеор разорвал облака, пролетел по небу, оставляя за собой дымящийся шлейф, и врезался в глыбу льда. Ледяная статуя разбилась на тысячи ледяных осколков. Тина поняла это по звонкому звуку трескающегося кристалла, но ничего не увидела, так как место боя Моники и Диабло моментально превратилось в ослепительный огненный шар.

Жар от взрыва обжег ее лицо, а уже в следующий момент Тина почувствовала, как мир Санктуарио сворачивается перед ней.

***

Фридрих проснулся от звонкого, горластого крика. Он вскочил на ноги, чуть не сунув спросонья руку в тлеющую золу. Его суставы ужасно затекли. Костер давно угас, но в хижине было светло. Сквозь дверной проем внутрь падали лучи дневного света.

Кричал Мухаммед. Фридрих подскочил к другу и увидел, что тот лежит с открытыми глазами, уцепившись обеими руками за доски скамьи. Парень орал благим матом еще пару секунд, прежде чем, наконец, пришел в себя.

— Я... я... я падал! — завопил он, увидев над собой лицо Фридриха. — Святой пророк, я падал с башни! Диабло! Он скинул меня!.. Земля была... вот так близко! Что случилось?!

— Все хорошо. Ты в безопасности.

Слева от Фридриха раздался стон. Он повернулся и увидел, как Тина поднимает голову и садится на скамью. Куртка на ее левом плече пропиталась кровью. Девушка придерживала плечо здоровой рукой и трясла головой, будто отгоняя сон.

— Мухаммед! — радостно выкрикнула она, увидев его. — Ты жив!

— Неужели... Неужели ты сделала его?! — спросил Мухаммед и сразу же восхищенно завопил: «Фрик, она его сделала!»

— Не я. — засмеялась Тина. — Скажи спасибо Монике!

Мухаммед вытаращил на нее глаза: «Монике? Я правильно расслышал?»

Он все еще держался за скамью, как будто от этого зависела его жизнь.

— Тина, ты ранена! — воскликнул Фридрих и указал на кровоточащее плечо Тины.

— Всего лишь царапина, — энергично отмахнулась Тина и обратилась к Мухаммеду: «Но ты! Я же видела, как ты полетел с башни!»

— Не успел долететь — засмеялся Мухаммед. Он с видимым усилием отодрал руку от скамьи. Фридрих удивился тому, что на дереве не осталось вмятин. — Эта башня чертовски высокая! Ты выдернула штепсель как раз вовремя. Еще секунда, и от меня осталась бы только лепешка.

— Подождите, а где мы вообще? — возбужденно спросила Тина, оглядываясь по сторонам. Не дожидаясь ответа, она воскликнула с энтузиазмом: «Вы бы видели Монику! Она прирожденная волшебница! Творила там заклинания что твой Гандальф! У Диабло не было шансов! Господи, мое сердце до сих пор стучит как барабан!»

Фридрих изумленно поднял брови, подумав про себя: «Моника сделала что-то полезное? Вот так новость!» Он поймал себя на том, что его мнение о девушке сильно поменялось в худшую сторону за последние два дня. Может быть, незаслуженно? Он улыбнулся и повернулся к Монике, чтобы сделать ей комплимент. Внезапно по его спине пробежал холодок.

Девушка неподвижно лежала на скамье. Она не проснулась вместе с остальными.

— Боже! — прошептал Фридрих и бросился к Монике. Мухаммед с Тиной, все еще обсуждающие свой бой с Диабло, тоже заметили неладное и разом замолчали. Все трое обступили Монику и склонились над ней.

На вид девушка казалась невредимой, выражение ее лица было спокойным. Но она не дышала.

Победа над демоном, спасшая Тину и Мухаммеда, стоила Монике жизни.

***

Смерть Моники повергла троих друзей в ступор. Несколько часов они молча сидели в хижине, каждый в своем углу, пытаясь переработать происшедшее. Они все оказались на волоске от гибели, и Фридрих знал, что выжили они лишь чудом. Что-то непонятное и страшное творилось вокруг них, и ему было ясно, что дальше все будет еще непонятнее и еще страшнее.

Тело Моники, ужасно реальное, так и покоилось на скамье. Фридрих думал о том, что рассказала Тина о ее бое с демоном. Девушка, в которую он до недавнего времени был тайно влюблен, и чувства к которой с тех пор сменились на легкую неприязнь, оказалась многостороннее, чем он предполагал. Ему хотелось бы спросить Монику, что дало ей сил пожертвовать собой ради спасения других. Но это было уже невозможно. А где-то у дороги, всего лишь в двухстах метрах от них, лежал мертвый Ганс Хартманн. Он, Фридрих, был отчасти виноват в смертях этих людей.

И он мог быть следующим. Фридрих ощущал себя загнанным в ловушку зверем. Хрустальный Купол с подчиненными ему силами полиции все плотнее сжимал вокруг него свои сети. Непонятно сколько еще чудовищ бродило в лесу по велению Ляйхингера, разыскивая его. Одна мысль об еще одном столкновении с ними приводила его в ужас.

Несмотря на целый букет эмоций, навалившихся на него, Фридрих все же попытался сосредоточиться и составить план действий. Это было нелегко. За ним охотились, ему некуда было податься, он влез во что-то, превышающее его понимание. А та девушка в космическом корабле — Саира? Была ли она просто сном или чем-то большим? Ответов было мало, а вопросов становилось все больше. Кто они все? Саира. Ляйхингер. Морто. Дядя Маркус. Что произошло двадцать лет назад? Каким образом он оказался в центре событий, не имеющих ничего общего с ним? Зачем Хрустальный Купол разыскивал профессора Геттингера? От всех этих вопросов у него болела голова.

Где-то к обеду Фридрих поднялся со скамьи, посмотрел на друзей и нарушил воцарившуюся в беседке тишину.

— Мы сделаем так, — сказал он. — Первым делом перенесем Ганса сюда. Затем отойдем поглубже в лес, анонимно позвоним в полицию и расскажем об убийствах. Пусть они позаботятся о мертвых. Сразу после этого отправимся домой к Мухаммеду. Никто не знает о том, что Мухаммед связан со мной, так что искать нас там пока не будут. Переждем несколько дней, и за это время я подготовлюсь, как следует.

Тина молча смотрела в пол. Мухаммед согласно кивал в такт его словам, но при последней части речи удивленно приподнял бровь.

— К чему это ты подготовишься? — хмуро спросил он.

Фридрих пожал плечами и ответил просто, как будто это было самым естественным намерением на свете.

— К путешествию.

Мухаммед и Тина уставились на него.

— К путешествию? — переспросил Мухаммед. — В смысле, к походу, как во «Властелине Колец»?

— Да, к путешествию. Запасусь всем необходимым и пойду пешком в Шляйф, по адресу, оставленному мне дядей. Если я хочу разобраться во всей этой истории, то мне непременно нужно переговорить с профессором Геттингером. Он ключ ко всей этой тайне. А пешком, потому что все транспортные пути — вокзалы, автотрассы и выезды из города — будут проверяться полицией. Единственный способ добраться до профессора незамеченными — это пеший поход.

— Меня и Мухаммеда еще никто не знает, — нарушила молчание Тина. — Мы вдвоем могли бы доехать в Шляйф на поезде.

Фридрих покачал головой.

— Нет. Геттингер может не довериться чужим людям. Возможно, так мы его только спугнем. Дядя знал, что делал, когда оставил адрес профессора мне. Я как-то связан со всей этой историей. К тому же мне очень хочется посмотреть в глаза этому Геттингеру. Идти должен я.

— Я пойду с тобой, — решительно сказал Мухаммед. — Тебе может пригодиться хакер. Плевать на школу, тут дела поважнее!

— Я тоже пойду, — встряла Тина. — Мне также есть о чем спросить профессора. К тому же втроем в походе будет безопаснее.

Фридрих покачал головой, словно журя безответственную настырность друзей, но в душе он был рад их компании.

Конкретная цель скинула с друзей оцепенение. Они встали со своих мест и принялись за дело.

Глава 7: Кромешная тьма

Дом семьи Арслан находился на краю города, у самой кромки леса. Фридрих бывал здесь несколько раз, когда забирал пиратские копии игр у Мухаммеда, но все не мог разобраться в плане здания и окружающего его участка. Арсланы были предприимчивыми людьми. Отец Мухаммеда, грузный смуглый мужчина с лысиной и широкой улыбкой, держал лавку подержаных мобильных телефонов, в которой, однако, можно было также купить и путевки в Турцию, и древние компьютерные принадлежности с потемневшими от времени пластиковыми поверхностями. Мать, ломая все восточные стереотипы, давала уроки игры на скрипке и пианино для детей начального школьного возраста в переоборудованном под это дело гараже с плохой звукоизоляцией, который она гордо называла «Музыкальной Школой».

Лавка и Музыкальная Школа были единственными входами на участок, огражденный со всех сторон двухметровым забором, словно крепость, так что официально попасть в дом можно было только двумя способами: миновав вызывающие клаустрофобию полутемные ряды с компьютерными мышами, телефонными чехлами и калькуляторами на солнечных батареях или подвергнув себя акустической атаке со стороны полдюжины начинающих скрипачей и хмурым взглядам госпожи Арслан.

Так или иначе, пройдя все эти испытания, посетитель оказывался во внутреннем дворе перед двухэтажным, покрытым ослепительно белой штукатуркой домом с широким крыльцом, синими ставнями и декоративным почтовым ящиком на американский манер. (Фридрих готов был биться об заклад, что ни один почтальон ни разу не видал этого ящика.) Перед домом был небольшой садик из голых сейчас вишен и яблонь, между которыми тут и там чахли лимонные деревья, посаженные ностальгирующим по родине господином Арсланом вопреки прохладному климату. У внутренней стороны забора стояли автомобили — древняя голубая Ауди 100 и еще один, неизвестной марки — ржавый каркас без шин и стекол. Наверное, машины оставили здесь по какой-то причине еще до постройки забора, во всяком случае Фридрих не видел никакой возможности въезда и выезда.

По всему двору располагались бесчисленные сооружения: сараи, деревянные пристройки к дому, детские площадки, плотницкие мастерские, беседки и даже небольшой бассейн, в зеленоватой воде которого сейчас плавала опавшая листва. Некоторые из каменных дорожек, соединявших строения между собой, заканчивались на середине пути, переходя в утоптанные тропинки, словно их строитель махнул рукой, отчаявшись навести подобие порядка в этом хаосе. Неудивительно — при каждом визите Фридриха комбинация сооружений была совершено разной; они как шахматные фигуры на доске меняли свои позиции изо дня в день. Арсланы любили строить и перестраивать.

Родители Мухаммеда мигрировали в Германию еще детьми, в семидесятых годах прошлого века, и познакомились уже здесь. С тех пор обе семьи разрослись и настроили домов по всему Граубергу, в которых теперь проживали бесчисленные родственники в пяти поколениях, но Фридриху казалось, что все они на самом деле живут у Мухаммеда, настолько людным и шумным был дом Арсланов. В песочницах галдели дети, бородатые мужчины обсуждали что-то, склонившись над верстаком, за столиком у крыльца беседовали, попивая чай, два старика, полная женщина в цветастом платье и с платком на голове развешивала белье на веревках между двумя сараями, перекрикиваясь с кем-то по другую сторону сада, из распахнутых окон дома доносился звон посуды — и весь этот шум и гам разбавлялся душераздирающим пиликаньем со стороны Музыкальной Школы.

Фридрих думал, что придется ответить на несколько неприятных вопросов, прежде чем они попадут в комнату Мухаммеда, но его опасения оказались беспочвенными. Мухаммед провел их с Тиной во двор через «потайной ход», миновав таким образом родителей. Этот потайной ход представлял собой едва заметную дверь в заборе, являвшуюся в то же время и единственным входом в неосвещенный дровяной сарай, находившийся уже по другую сторону ограждения. «Secret found», — произнес про себя Фридрих.

— Осторожно, ступеньки, — сказал Мухаммед.

Бетонная лестница вела в погреб с тусклой лампочкой на потолке. От погреба отходил выложенный красным кирпичом тоннель. Они прошли по тоннелю и поднялись наверх по другой лестнице, оказавшись в небольшой теплице.

— Долго еще идти? — спросил Фридрих. Все его мышцы болели от вчерашней нагрузки.

— Почти на месте, — ответил Мухаммед.

Они вышли из теплицы во внутренний двор. Фридрих огляделся по сторонам и опять не узнал место. Той беседки раньше не было, а этот искусственный прудик был намного меньше и другой формы. Не узнал он и ни одного из гостей; Фридрих был уверен, что при каждом его визите это были разные люди. Он покосился на Тину и против воли слегка усмехнулся, заметив на ее лице удивление и растерянность.

— Главное, не наткнуться на бабушку, — взволнованно сказал Мухаммед. Он с опаской огляделся по сторонам и, заметив недоуменные лица друзей, пояснил: «Она раньше была учительницей. Обязательно станет расспрашивать про школу.»

Они поднялись на крыльцо, поприветствовали двух стариков, не обративших на них особого внимания, и прошли в дом. Вот где начинался настоящий лабиринт. Из огромной, но буквально заваленной мебелью прихожей в соседние комнаты вели аж девять дверей. «А я думал, это в Doom 2 запутанные карты», — буркнул Фридрих.

— Да, мой отец еще тот дизайнер уровней, — прокряхтел Мухаммед, протискиваясь между вешалкой и стеллажом с книгами к одной из дальних дверей. Фридрих с Тиной последовали за ним. За дверью был коридор без окон. Молодой смуглый мужчина в обляпанном переднике белил стену. Пахло краской. Мухаммед перекинулся с мужчиной парой слов на турецком (курдском?) языке, выбрал третью дверь слева, и они оказались в кухне, где две пожилые женщины готовили обед. От запаха свежеиспеченного хлеба желудок Фридриха голодно заурчал. «Я не ел больше суток!» — спохватился парень. Он хотел спросить Мухаммеда насчет обеда, но тот вдруг побледнел и прижался к стене.

«Бабушка», — одними губами произнес он и кивнул в сторону одной из женщин, стоявшей спиной к ним.

Они поспешно пересекли кухню и юркнули сквозь дверь на другом ее конце. Фридрих насчитал еще четыре двери, прежде чем они добрались до уже знакомой ему по прошлым визитам винтовой лестницы, ведущей на второй этаж.

— Здесь можно заблудиться навсегда, а через сто лет археологи найдут черепа и кости, — сказала Тина.

— Ко мне в комнату можно попасть семью разными путями, — засмеялся Мухаммед, — но этот самый короткий.

Поднявшись наверх по скрипевшей, как корабль во время шторма, лестнице, они пересекли еще три комнаты и остановились перед дверью с надписью: «Не входить, ведется криптоанализ!» Фридрих закатил глаза и глубоко вздохнул.

— Подождите секунду, — попросил Мухаммед и протиснулся за дверь. Спустя несколько минут он выглянул из комнаты и сказал: «Все, можно. Добро пожаловать в мои покои!»

Несколько секунд Тина и Фридрих стояли перед распахнутой дверью и изумленно моргали. Фридриху, чья мама использовала линейку, поправляя книги на полках, комната Мухаммеда казалась чем-то между волшебной страной и кошмаром безумца. При каждом посещении он заново поражался этому потрясающему бардаку. Даже творческий беспорядок в доме дяди Маркуса не шел ни в какое сравнение с этим.

По всей комнате тянулись вдоль и поперек разноцветные провода, подсоединенные к мигающим приборам, платинам и чипам. На продавленном диване справа валялись три тройника с вилками, вставленными в четвертый тройник. Все их гнезда были заняты удлинителями, которые словно паутина опутывали помещение. На стене, чуть выше диванных подколовников, висела японская катана в черном чехле, покрытом золотистыми иероглифами.

За диваном находилась двухъярусная кровать. На ее нижнем ярусе лежал разобранный XBOX 360, подключенный к какому-то непонятному прибору с китайскими иероглифами на корпусе.

Металлические стеллажи полностью покрывали стену напротив. На их полках громоздились компьютерные компоненты, инструменты для сборки системных блоков, подписанные фломастером компакт-диски, пыльные ноутбуки, книги и кипы журналов по компьютерной технике.

Два письменных стола, сдвинутые вместе, уткнулись в подоконник единственного окна комнаты. На столах располагались три монитора — два современных, плоских, и один пузатый, — а под ними стояли по меньшей мере пять компьютеров.

Пол был завален коробками от пиццы, SD-картами, плитками рабочей памяти, адаптерами и контроллерами. «Нужно будет смотреть под ноги, когда разуемся, иначе можно покалечиться, — подумал Фридрих. — Это же просто минное поле.»

На Тину обстановка комнаты, похоже, произвела то же впечатление, что и на Фридриха.

— И ты здесь спишь? — неуверенно спросила она Мухаммеда.

— У меня тут легкий бардак, — самокритично признался Мухаммед и украдкой затолкнул ногой под диван коробку из-под пиццы. — Я не ждал гостей.

Он скинул провода с дивана и со вздохом облегчения упал на подушки.

— Ты, Фридрих, можешь спать здесь, а Тину мы разместим в соседней комнате. Брат сейчас все равно в командировке. Там скошенный потолок, но зато почище будет. — Он потупил взгляд и пояснил, явно стыдясь за брата: Авсар у нас учится на экономиста.

— Никто не идеален, — заметила Тина с серьезной миной.

— Можете не беспокоиться, вас здесь никогда никто не найдет, — сказал Мухаммед.

— Я в этом ни на секунду не сомневаюсь, — согласился Фридрих.

***

Ближайший от Грауберга полицейский участок находился в центральном городе округа, Вассерау. Это было большое, пятиэтажное здание с двумястами кабинетами и гаражом на сорок патрульных машин. Отсюда полицейские реагировали на вызовы изо всех поселений округа. Здесь же находился региональный отдел криминальной службы земли Гессен.

Комиссар Георг Мюллер предпочитал не обедать в столовой, а брать еду в свой кабинет, чтобы за время обеда обменяться парой сообщений с женой и обсудить с ней самочувствие дочери. Лоре недавно исполнилось два года, и болела она очень часто. Врачи говорили, что в ее возрасте это нормально, но Мюллер был вне себя от беспокойства каждый раз, когда у девочки появлялся жар. Время от времени поглядывая на экран телефона, он взял поднос, набрал в тарелку картофельного пюре с мясным рулетом и встал в очередь у кассы.

С операции в Грауберге прошло три дня. Мюллер предполагал, что сразу после неудачного штурма «Сатурна» их ждет тщательный анализ происшедших событий, но его начальник, гаупткомиссар Шульц, лишь поставил комиссара в известность о розыске Фридриха Шварца. Он даже не вызвал Мюллера на обычный для таких дел разбор операции. Что касается двух агентов в штатском, то Мюллер не видел ни одного из них с тех пор.

Полицейского мучили угрызения совести. Дав парню сбежать, он совершил преступление и, возможно, поспособствовал новым терактам. Но главное: Мюллер и сам не понимал, зачем пошел на безрассудный поступок, потакая Шварцу. Какой-то внутренний голос сказал ему тогда, что это будет верным решением. Но после того вечера в «Сатурне» внутренний голос куда-то исчез, и сейчас Мюллер был вовсе не уверен, правильно ли он поступил тогда.

Было мгновение, когда он хотел пойти к Шульцу и во всем признаться, но странное поведение и молчаливость начальника остановили его. Вместо этого Мюллер навел справки о Фридрихе Шварце. Парень не значился в уголовном розыске, не имел судимостей и вообще общался с полицией только один раз, когда два года назад заявил о краже велосипеда. Он не участвовал в радикальных организациях, не был замечен на политических форумах Интернета, не возглавлял демонстраций, одним словом: не был похож на террориста.

Тем не менее плакаты с его лицом сейчас висели на стенах всех общественных мест Центрального Гессена. «Опасный преступник.» Только никто не мог сказать Мюллеру, что такого опасного в пареньке, чье невыразительное лицо смотрело на него с плаката. Шульц отмалчивался и ссылался на ордер на арест из полицейского президиума Франкфурта, полицейские комиссары тоже ничего не знали о деле Шварца, а знакомые из криминальной службы только разводили руками, услышав фамилию парня. Мюллер спросил своего напарника Хаммерера, что тот думает обо всей этой истории, но толстяк, которому пришлось писать объяснительную из-за стрельбы в «Сатурне», был не в духе и только пробурчал, что его дело выполнять приказы, а не строить догадки.

Тогда Мюллер попытался связаться с семьей парня. Он съездил по адресу Шварцев, но никого там не застал. Оказалось, что мать Фридриха переехала к дочери во Франкфурт. Мюллер позвонил туда и терпеливо перенес не прекращавшиеся причитания госпожи Шварц, которая была вне себя от исчезновения сына. Он вежливо выслушал детальное описание примет пропавшего (словно плакаты с его лицом не красовались на каждом столбе), пытаясь между делом задавать наводящие вопросы о Фридрихе. Полицейскому не удалось выяснить ничего интересного, и он уже собирался попрощаться с женщиной, когда та, всхлипывая, сказала с укором в голосе: «Я всегда говорила Фридриху, что его общение с Маркусом не приведет ни к чему хорошему.»

Мюллер сразу же вцепился в этот клочок информации как голодный гепард в ляжку антилопы, и узнал таким образом о недавней смерти дяди Фридриха. Повесив трубку, он задумался. Парень теряет близкого родственника и сразу же бросается во все тяжкие. Совпадение? Возможно. Но, изучив новостные сводки Грауберга, Мюллер заметил еще несколько странных совпадений. Появление заместителя мэра города на похоронах Маркуса Шварца, его странное поведение и последовавшая за этим смерть от инфаркта. Найденный в лесу неподалеку от города вишневый Ниссан с транзитными номерами и тремя трупами в кабине. Перестрелка и вызванная ей массовая авария на центральном перекрестке города. Два мертвых подростка, найденных в лесной хижине, и странные режущие предметы на предполагаемом месте их смерти. Мюллер был уверен, что все эти события — звенья одной цепочки, тянувшейся за Фридрихом Шварцем. И все же он не мог поверить в то, что парень преступник. Как и тогда, в «Сатурне», интуиция подсказывала полицейскому, что что-то было не так. Но на следующий день, температура Лори зашкалила за сорок градусов, и тайное расследование Мюллера сразу отошло на второй план.

Экран телефона засветился, и он чуть не выронил поднос, высматривая вошедшее сообщение. «Таблетки действуют, бедняжка, наконец-то, уснула», — писала жена. Мюллер вздохнул с облегчением: «Слава Богу!» Только теперь он почувствовал, что чертовски голоден. Утром было не до завтрака.

Двое незнакомых полицейских перед ним разговаривали между собой, оплачивая еду на кассе. Мюллер невольно прислушался к их беседе.

— Неуловимый какой-то! — сказал один из полицейских — молодой, худощавый блондин с тонким лицом и прической ежиком. — Два раза уже ускользнул.

— Подумать только, что мы его практически взяли, — ответил его напарник. Этот был постарше, Мюллер вспомнил, что видел его на курсах кандидатов в полицейские советники.

Худощавый хмыкнул: «Взяли! Он сам к нам прибежал. Если бы я тогда знал, что это Шварц, то сразу повез бы его в участок прямо с кладбища, а не передавал бы его Риду.»

Услышав имя Шварца, Мюллер навострил уши.

— Ну, да, как-же, — с сарказмом протянул тот, что постарше. — И ослушался бы приказа Ауэра? Посмотрел бы я, как ты бы потом объяснялся перед мэром.

— При чем тут Ауэр? Ордер выдал гаупткомиссар.

Пожилой полицейский засмеялся: «Сразу видно, что ты еще вчера был кадетом. Гаупткомиссар делает то, что ему велят влиятельные люди. Послужи с мое и будешь знать, кто здесь на самом деле всем заправляет.»

— И кто же? — спросил молодой полицейский.

Его напарник хотел было ответить, но, заметив внимательный взгляд Мюллера, закрыл рот.

— Здравствуйте, Мюллер — поздоровался он, взял сдачу у кассира и поспешно ретировался вместе со своим коллегой вглубь зала.

«Ауэр, — подумал Мюллер. — Мэр Грауберга.» Он видел чиновника лишь один раз — да и то издалека — четыре года назад, на «Дне Гессена».

Полицейский сказал, что приказ об аресте парня косвенно исходил от Ауэра. И опять в операции участвовали неизвестные люди в штатском, как и тогда, в «Сатурне». Судя по словам болтливого комиссара, одного из агентов звали Рид. Мюллер наморщил лоб. Где-то он уже слышал это имя. Но вспомнить не удавалось. Мюллер подумал было о том, чтобы спросить о Риде у двух полицейских, но тут же припомнил недоброе выражение лица одного из них и понял, что не добьется таким образом ничего.

Он заплатил и прошел с подносом к незанятому столику у окна в дальнем углу помещения, несмотря на то, что в столовой сидело несколько его хороших знакомых. Он не спал пол-ночи, и сейчас ему было не до общения. Еда была пересолена, но Мюллер смел рулет и пюре с тарелки за считанные секунды. Наевшись, он откинулся на спинке стула, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Где он слышал имя Рида? Мысли пространно витали в переутомленной голове и не давались ему. «Нужно лечь пораньше вечером, — подумал полицейский. — Завтра будет длинный день. Перед работой нужно будет снова отвезти Лору к врачу, а вечером отдать машину на техосмотр.»

Внезапно он выпрямился, как штык, и открыл глаза. От сонливости не осталось и тени. «Машина! Тот вишневый Ниссан с тремя мертвецами в кабине, найденный в лесу у Грауберга. Одного из пассажиров звали Франк Рид!»

Он схватил телефон и набрал в поисковике имя Маркуса Шварца в комбинации со словом «похороны». В самом начале списка результатов значилось небольшое сообщение на странице города Грауберга, упоминавшее дату похорон Шварца. Церемония прощания прошла в среду прошлой недели, пять дней назад, где-то в полдень. Он перешел на новостной портал городка и сразу наткнулся на статью о находке вишневого Ниссана. Дата происшествия была той же самой, только случилось оно несколько часов спустя. Волосы на руках полицейского встали дыбом, когда он понял, что три специальных агента погибли при непонятных обстоятельствах почти сразу после поимки Фридриха Шварца.

«Да кто же он такой?!»

Любопытство Мюллера превысило осторожность, и он решил все же расспросить гаупткомиссара о пареньке. Он посмотрел на часы. Двенадцать-сорок пять; обед еще не закончился, но Шульц уже будет в своем офисе. Можно заглянуть к боссу, прежде чем тот погрузится в послеобеденную рутину. Мюллер встал, поставил поднос на конвейер и покинул столовую.

Он прошел по длинному коридору без окон, типичному для немецких учреждений, добрался до лестничного пролета и нажал кнопку вызова лифта. Столовая находилась на четвертом этаже здания, офис Шульца — на пятом. Лифт спустился сверху, его двери раздвинулись, и Мюллер вздрогнул от неожиданности: в кабине лифта стоял гаупткомиссар Шульц и еще один человек — пожилой худощавый брюнет в очках с резкими чертами лица, в котором Мюллер сразу признал мэра Грауберга Ауэра.

— Добрый день, — рассеянно сказал Шульц. Было очевидно, что Мюллер прервал какой-то важный разговор между двумя мужчинами. Он поздоровался и вошел в лифт.

— Вам куда?

Мюллер замялся лишь на мгновение: На второй, пожалуйста.

Шульц нажал на кнопку, и двери закрылись. Лифт тронулся.

— И Вы точно уверены? — спросил Ауэр Шульца, очевидно, продолжая прерванный диалог.

— Абсолютно, господин Ауэр, — ответил гаупткомиссар. Голос начальника полицейского участка звучал как-то заискивающе; Мюллер ни разу не слышал, чтобы Шульц говорил таким тоном. — Мы вычислили его по мобильному телефону. Он там. Мы можем начать захват в любой момент...

— Подождите немного, — брюзгливо прервал его Ауэр. — Мы дадим вам своих людей.

— Но мы вполне...

— Это не обсуждается. Я позвоню Вам ровно в семь и передам решение Редактора. Ничего не предпринимайте до этого.

Гаупткомиссар встретился взглядом с Мюллером и поспешно отвел глаза.

— Хорошо, — послушно кивнул он.

Лифт остановился на втором этаже, и Мюллер вышел. Он сразу понял, о ком шла речь. Между двух окон лестничного пролета висела информационная панель. С одного из плакатов на Мюллера смотрело ничем не примечательное лицо Фридриха Шварца. Глядя на фотографию, Мюллер подумал, что взгляд парня похож на взгляд Грыза — пса из его детства. Как и Грыз тогда, парень выглядел, будто сотворил нечто плохое, но только потому что его вынудили сделать это. «Он убийца, — подумал Мюллер. — Он убил тех троих.»

Полицейский в нерешительности посмотрел в окно. Серые облака низко тянулись над блеклым ландшафтом пригорода. Накрапывал дождь. За городом начинался лес. В той стороне лежал Грауберг. Где-то там, за горизонтом, словно лиса в норе, прятался Фридрих Шварц. Интуиция говорила комиссару, что парень невиновен. «Это не твое дело, Георг, — сказал он себе. — Не вмешивайся. Подумай о жене и дочери.» Так он стоял несколько минут, глядя в окно, и убеждал себя принять верное решение. Потом он вздохнул, вынул из кармана телефон и набрал знакомый номер.

— Хаммерер? — тихо сказал он — Не одолжишь мне на день свой направленный микрофон?

***

— Итак, давайте еще раз все проверим, — предложил Мухаммед. Он недавно вернулся из центра и сидел сейчас на диване с книгой «Пособие по выживанию при зомби-апокалипсисе.» У его ног лежали три больших походных рюкзака, а в центре комнаты, очищенном от электроники и остатков пиццы, возвышалась груда припасов, снаряжения и прочих необходимых вещей для путешествия.

Было пол-шестого вечера, за окном блестели звезды. Весь понедельник в Грауберге стояла отличная погода, и метеорологи обещали в ближайшие дни температуру аж в тринадцать градусов тепла.

Тина отложила в сторону Gameboy Advance, повернулась к бортику верхнего яруса кровати, на которой лежала, и со скучающим видом свесила с него руку. На ней был потрепанный желтый свитер, позаимствованный из гардероба брата Мухаммеда

— Может быть, уже напичкаем всем этим рюкзаки и скорее двинемся в путь? — жалобно протянула девушка. — Мы уже три дня не выходили на улицу. Еще чуть-чуть, и я здесь рехнусь.

— Хорошая подготовка — самая важная часть путешествия! — строго сказал Мухаммед. — Все равно выйти сможем только на рассвете. Не жалуйся. Это мне пришлось сделать восемь вылазок по магазинам, как какому-то сталкеру. Мы еще не в пути, а я уже валюсь с ног.

Фридрих оторвался от чтения, повернулся на стуле лицом к друзьям и скептически осмотрел кучу вещей на полу.

— А причем здесь зомби-апокалипсис? — спросил он, кивнув на книгу Мухаммеда. — По мне, так лучше обратиться к классическим пособиям.

Он постучал костяшками по твердой обложке издания трилогии «Властелина Колец», лежавшей на письменном столе, которую за три дня безделья уже почти дочитал.

— О, конечно, я сейчас же пойду в Лидл и куплю огниво, портянки и эльфийские лембасы, — ядовито ответил Мухаммед. — Нет, серьезно, давайте доверимся профессионалам.

Тина спрыгнула с кровати и склонилась над припасами. Ее синие волосы были собраны на затылке, открывая вид на шею и плавно выделявшиеся под белой кожей ключицы. Фридрих потупил взгляд. Он не мог поверить, что познакомился с Тиной лишь несколько дней назад. Ему казалось, что он знает девушку всю свою жизнь. В то же время она была ему совсем чужой. Пока Мухаммед ходил за припасами, между Фридрихом и Тиной царила какая-то неловкость. Они почти не разговаривали, сидели порознь в своих комнатах и смущенно кивали друг-другу, встречаясь у входа в ванную. Как-то раз он спросил девушку, видит ли она еще сны с Морто. Ему хотелось поговорить про свой собственный сон, в котором встретил космическую путешественницу Саиру, но Тина лишь молча покачала головой, и он решил подождать с разговором. Вообще, последние дни текли вяло и медленно. Он изнемогал от скуки. Несколько раз его порывало позвонить маме, которая, наверное, сходила с ума от неизвестности, но он понимал, что этого делать нельзя. Вместо этого он написал письмо, чтобы при случае отправить его родным. От чувства одиночества не спасала даже огромная библиотека компьютерных игр. Казалось, что то же самое переживает и Тина, и от этого неловкость между ними становилась еще больше. Только с приходом Мухаммеда обстановка немного разряжалась, и все трое сразу переходили в модус здоровой приятельской перебранки.

— А зачем нам это? — спросила Тина, подняв с пола пакет с гвоздями.

— Чтобы вбить их в бейсбольную биту, разумеется, — поразился вопросу Мухаммед. — Это мощное оружие. Ты вообще читала пособие?

— Ну да, главное не выделяться, — закатил глаза Фридрих, а потом рявкнул: Ты с ума сошел?! Мы хотим незаметно добраться до соседнего города, а не штурмовать лагерь рейдеров из фоллаута!

Мухаммед почесал бородку и стал листать в своей книге.

— Ну хорошо, может быть, я слегка увлекся. Давайте пройдемся по списку сверху вниз и решим, что необходимо, а что нет.

Тина кивнула: «Валяй».

— Окей, — сказал Мухаммед. — Первым делом — еда и вода. Три полуторалитровые бутылки минеральной, каждому по одной в рюкзак. Пятнадцать пакетиков со сливками. Термос с кофе и еще банка намолотого на потом. Консервы с килькой в томате, тунцом и тушенкой, всего десять штук. Килограмм картошки, запечем в пути. Бульонные кубики. Булка хлеба. Соленые крекеры. Батончики из мюсли. Три плитки шоколада. Сухофрукты. Соль и перец. Сахар. Горчица.

— Все здесь, — подтвердила Тина, перекладывая продовольствие в отдельную кучку.

— Ничего не забыли? — поднял бровь Фридрих. — Омаров там или запеченного поросенка? Как мы все это унесем на себе?

Мухаммед развел руками.

— Придется нести, ничего не поделаешь. Идти будем больше недели, причем избегая все населенные пункты. Крекеры на деревьях не растут. Я не собираюсь тянуть соломинки, чтобы решить, кого из нас съесть первым.

Фридрих сказал: «Мы можем просто послать тебя в ближайший Макдоналдс. Их гамбургеры будут повкуснее тебя, да и жиру меньше.»

Мухаммед не поддался на провокацию.

— В первые пару дней, может, и пошлете. Но сколько времени пройдет, прежде чем меня здесь хватятся, сложат два плюс два и догадаются, что я — часть заговора.

— Мухаммед прав, — кивнула Тина. Лучше не рисковать.

— Конечно, прав, — расплылся в улыбке Мухаммед, но тут же снова посерьезнел и сосредоточился на списке из книги.

— Теперь одежда. Ее я заказал через интернет. Наши оычные кроссовки в дороге не сгодятся. Поэтому я взял каждому по паре походных ботинок с твердой подошвой, плюс пару запасных на всякий случай. Размеры должны подойти. К тому же носки: по паре шерстяных на каждого и девять пар обычных на смену. Далее: трое теплых горнолыжных штанов, свитеры, куртки с меховой прошивкой, дождевики, перчатки, шапки, шарфы. Кстати, что насчет женского белья? — деловито спросил он Тину.

— Все в порядке, не волнуйся — ответила Тина. Она наотрез отказалась принимать в этом деле помощь Мухаммеда и заказала все нужное сама. Фридрих посмотрел на стопки цветастых мужских трусов и маек, купленных Мухаммедом, и пожалел, что не последовал в этом плане примеру девушки.

Мухаммед продолжал перечислять снаряжение, сверяясь с «учебником»: «Швейцарские ножи, карта и компас, набор лекарств, батареи для телефонов, спрей от медведей (тут Фридрих и Тина одновременно развели руками: какие к черту медведи в Центральной Германии!), кухонная утварь, треножник для котелка... биту и гвозди вы брать не хотите, катану самурайскую, полагаю, тоже, значит остаются средства для мытья, зажигалки, керосин, фонари, спальные мешки и палатка — вроде все.»

— И где ты взял деньги на все это? — удивилась Тина.

— Мы богаты, — просто ответил Мухаммед.

— Вот жили бы мы в одной из самых густо населенных стран на планете, — съязвил Фридрих, — и не пришлось бы так хлопотать со снаряжением и припасами.

— Не смешно, — отрезал Мухаммед. Чем гуще население, тем сложнее оставаться незамеченными. В пустыне и дурак спрячется, а нам предстоит настоящий челлендж. Еще благодарить меня будете.

Следующие несколько часов они провели, упаковывая снаряжение в огромные рюкзаки, похожие по размерам на те, что носили астронавты во время лунной экспедиции. Перебрав несколько раз содержимое своего рюкзака, Фридрих, наконец, уместил в нем свою часть ноши. По уговору ему нужно было нести палатку, и когда он присоединил ее к специальным креплениям на верхней части рюкзака вместе со свертком спального мешка, в комнате вдруг стало очень мало места. Фридрих присел, просунул руки в лямки и поднялся на ноги с рюкзаком на спине. Рулон палатки возвышался над его головой, но рюкзак оказался на удивление удобным и не настолько тяжелым, как он опасался.

Внезапно ему захотелось сейчас же отправиться в путь. Он представил себе, как они втроем идут по лесу, следуя петляющей тропинке, дышат свежим осенним воздухом с запахом хвои и влаги, пекут картошку на самодельном костре и созерцают созвездия перед сном. Они будут маленькими точками, передвигающимися по карте, преследуя смутную цель, как Фродо и Сэм в той книге, а горизонт вокруг них расширится и отдалится, дав им вволю насладиться свободой. Но это будет завтра. А пока нужно поспать и набраться сил для путешествия. Он посмотрел в глаза друзьям и увидел в них ту же искорку — отражение своего собственного задора. Фридрих улыбнулся и спросил: «Готовы?»

— Еще как готовы! — улыбнулась в ответ Тина.

— Только рассую еще по карманам рюкзаков мобильные приставки и планшеты, — сказал Мухаммед.

Все трое рассмеялись, забыв на мгновение обо всем плохом.

***

Они решили лечь пораньше — отчасти, для того чтобы набраться сил перед походом, отчасти же, потому что уже едва могли дождаться его начала. В девять часов Тина пожелала парням спокойной ночи и ушла к себе в комнату. Мухаммед склонился над столом, составляя объяснительную записку для родителей. Фридрих лежал на верхнем ярусе кровати и изучал карту.

Между Граубергом и Шляйфом пролегали сто десять километров пути, но это если идти прямиком через все населенные пункты. Им же придется петлять, обходя все деревни и избегая дорог. К тому же нужно было с самого начала сделать большой крюк, чтобы уйти с очевидной траектории похода, на которой их, наверняка, будут искать. Шляйф находился севернее Грауберга, с небольшим уклоном на Запад. Фридрих же решил замести следы, подавшись сначала через лес на Восток, и пройти в этом неверном направлении по меньшей мере тридцать километров, прежде чем повернет на Север. Тогда из леса они выйдут далеко от города, и их маршрут будет не так легко вычислить.

Он вывел пальцем кривую линию их предполагаемого пути на экране телефона и посмотрел на число, определявшее его длину. Сто восемьдесят два километра. Если передвигаться по двадцать километров в день, понадобится девять дней, чтобы добраться до Шляйфа. С Геттингером они встретятся уже почти в декабре. Если встретятся. Что, если он давно уехал из Шляйфа? Фридрих вздохнул и бросил взгляд на Мухаммеда, медленно выводившего на бумаге буквы. «Нужно проверить, что он там пишет, — подумал парень. — Не сболтнул бы лишнего.»

За дверью послышался громкий скрип, и оба приятеля замерли. Кто-то поднимался по лестнице. Фридрих встретился глазами с другом. За три дня, что они были здесь, скрип старой деревянной лестницы неизменно возвещал возвращение Мухаммеда с его вылазок. Никто больше не поднимался на второй этаж.

— Я посмотрю, кто это, — нерешительно произнес Мухаммед. Он встал, прошел к двери в коридор и открыл ее. В коридоре царила тьма. Тина просунула голову из проема двери в свою комнату и вопросительно посмотрела на Фридриха. Фридрих пожал плечами. Ступени лестницы все скрипели. С коридора не было видно, кто поднимался по ней.

— Я сейчас, — прошептал Мухаммед. Не включая свет в коридоре, он юркнул наружу и прикрыл за собой дверь.

— Может быть, брат вернулся из командировки? — неуверенно предположила Тина.

— Не мог подождать еще день, — пробурчал Фридрих, представляя, как сейчас придется объясняться и делиться спальными местами.

Дверь распахнулась и в комнату влетел Мухаммед. Его лицо было белым, как мел, а широко раскрытые глаза бегали по сторонам, словно у загнанного в угол дикого животного. Тина с Фридрихом, не шевелясь, наблюдали за приятелем. Мухаммед быстро захлопнул за собой дверь и прижался к ней спиной, будто пытаясь загородить вход. На его лбу блестел пот. Он бросил взгляд на окно.

— Дьявол!

— Кто там? — дрожащим голосом прошептала Тина. Мухаммед судорожно сглотнул и уставился на нее.

— Бабушка, — ответил он загробным голосом. — С телефоном в руках. Ей, наверное, позвонили из школы. Мне конец!

— Ты, что, издеваешься?! — воскликнул Фридрих. У него отлегло от сердца, хотя колени еще дрожали.

— Нашел, кого бояться, — фыркнула Тина.

— Вы ее просто не знаете! — замотал головой Мухаммед. — Бабушка была завучем. Если она узнала от учителя, что я прогуливал школу уже несколько дней, мне не сносить головы.

Фридрих переглянулся с Тиной, и оба не сдержали улыбки. Мухаммед не шутил. Он действительно был в панике. Шарканье шагов приблизилось к двери и смолкло. Раздался стук. Старческий голос произнес что-то непонятное на чужом языке. Мухаммед замер, а потом шумно выдохнул. Его лицо посветлело. Он быстро ответил что-то на том же языке и отпрянул от двери.

— Пронесло! — шепнул он Тине и Фридриху. — Это не учитель.

Он открыл дверь, и Фридрих увидел на пороге пожилую женщину, которую они уже видели несколькими днями ранее в кухне на первом этаже. Бабушка Мухаммеда держала в руке трубку телефона и не выглядела слишком обозленной. Увидев в комнате внука гостей она приветливо улыбнулась им и вежливо перешла на немецкий.

— Пол дома обошла, — сказала она Мухаммеду. — Звонок тебе. От друга. Просила его перезвонить утром, но, говорит, это что-то срочное.

Страх совсем покинул Мухаммеда. Теперь он был сама любезность.

— Спасибо, бабушка! — сказал парень и взял у нее из рук трубку. Затем он приобнял женщину и чмокнул ее в щеку. — Это по моим компьютерным делам. Ты же знаешь, я делаю на компьютере домашние задания, — на всякий случай добавил он.

— Компьютер, это хорошо, — сказала бабушка и поправила платок на голове. — Не сидите долго, завтра в школу.

Она махнула им рукой и пошла назад в сторону лестницы. Мухаммед тихо прикрыл за ней дверь и с облегчением вытер пот со лба. Только тогда он вспомнил о телефонной трубке в своей руке, поднял ее к уху и сказал: «Алле?»

Некоторое время он стоял без движения и слушал человека на другом конце линии. Потом его челюсть медленно отвисла. «Да, сейчас», — пробормотал он. Фридрих и Тина наблюдали за другом.

Мухаммед крепко прижал микрофон ладонью, будто боялся, что сейчас оттуда выскочит насекомое, и медленно протянул трубку Фридриху: «Это тебя.»

— Что?! — прошипел Фридрих. — Ты рехнулся? Никто не должен знать, что я здесь!

Мухаммед растерянно замотал головой: «Он сказал, что знает тебя... Извини!»

Фридрих неуверенно посмотрел на Тину. Девушка пожала плечами и хмуро произнесла: «Теперь все равно без разницы. Можно и поговорить.»

Фридрих со злостью выдернул трубку из рук Мухаммеда. Друзья прильнули к парню, чтобы услышать, что скажет человек по ту сторону.

— Да? — подал он голос.

— Фридрих Шварц?

Голос принадлежал взрослому мужчине.

— Кто говорит?

— Слушай внимательно, Фридрих. Полиция знает, где ты. Мэр Ауэр дал приказ на захват. Через пять минут дом Арсланов будет окружен и начнется штурм. У тебя еще есть шанс скрыться, если покинешь дом прямо сейчас. Понял меня?

Фридрих недоуменно глядел перед собой. «Покинуть дом прямо сейчас? Но ведь на дворе ночь», — вертелась на уме бессмысленная мысль.

— Фридрих, ты понял меня?!

— Почему я должен вам верить? — выдавил он из себя.

— Потому что я не выдал тебя тогда, в «Сатурне». Помнишь меня?

«Полицейский, заметивший меня в магазине.»

Он кивнул: «Да, помню», — и добавил: «Спасибо.»

— Не теряйте времени. Бегите!

В трубке послышались гудки. В то же время где-то вдалеке завыли полицейские сирены.

***

— Скорее, скорее!

Мухаммед смотрел на него снизу вверх из погреба. Он стоял на нижней ступеньке раздвижной лестницы, вытянув вверх руки, в то время как Фридрих лежал на полу и готовился перевалить один из рюкзаков через край отверстия. Тусклая лампочка в погребе скупо бросала свет вокруг себя и едва освещала темное складское помещение на первом этаже, в которое они попали, пройдя целый лабиринт из коридоров, лестниц и проходных комнат. Путь был нелегким; несколько раз Фридрих думал, что рюкзаки не пролезут через узкие проходы, но пока все обходилось.

— Только не пришиби его, — пробормотала Тина, которая тоже уже спустилась в погреб и осмотрительно отошла в угол, подальше от люка.

Фридрих толкнул рюкзак; тот перевалился через край и ухнул вниз. Обе его руки чуть не выскочили из суставов, когда тяжелый груз дернул за лямки, но через секунду Мухаммед с кряхтением перехватил рюкзак снизу. Откуда-то сверху доносились гудки полицейских сирен и тревожные голоса людей. Фридрих перевел дух.

Тина прошла мимо батарей из банок с засахаренными фруктами, отворила единственную деревянную дверь, ведущую из помещения, и скептически посмотрела вглубь длинного низкого коридора — неосвещенного, с выложенными камнями стенами и потолком. В глубине коридора что-то равномерно стучало — скорее всего, дизельный генератор.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказала Тина Мухаммеду. Фридрих скинул вниз второй рюкзак.

— Это наш единственный шанс, — хмуро ответил Мухаммед, опуская рюкзак на пол.

— И куда ведет тоннель?

— Я без понятия. Знаю только, что он достаточно длинный, чтобы вывести нас за пределы участка. Но я никогда не доходил до конца.

— Прекрасно! Отличный план!

— У тебя есть получше?! — огрызнулся Мухаммед и подхватил третий рюкзак. — Давай к нам, Фрик.

Фридрих спустился вниз. Они закрыли за собой люк и отодвинули лестницу. С улицы до них донесся голос, усиленный громкоговорителем. Даже из подвала можно было разобрать слова: «Внимание, участок окружен. Выходите с поднятыми руками.»

По коже Фридриха пробежал холодок. Он посмотрел на друзей и увидел в их глазах такой же страх, какой испытывал сам. Просторные луга и леса казались им сейчас несбыточной мечтой, свобода — сказкой, которую они рассказывали друг другу на протяжение трех дней. На самом деле их ждали лишь допросы в застенках Хрустального Купола, а потом... неизвестно что.

— Бабушкины засахаренные персики — умопомрачительная вкуснятина! — сказал Мухаммед, пока они одевали рюкзаки, пытаясь, видимо, разрядить мрачную атмосферу. — Мой дядя Гюрай, когда был маленьким, втайне спустился сюда за сладким. Крышка люка захлопнулась, и он от испуга разбил фонарь. Когда родители нашли его, он уже опустошил в кромешной тьме двенадцать банок.

Они включили карманные фонари и ступили в тоннель. Первым, пригнувшись, шел Мухаммед, за ним Тина, Фридрих замыкал шествие. Рюкзаки терлись боками о шершавые камни; Фридриху пришлось снять рулон палатки и нести его в руках, чтобы протиснуться в низкий проход. Тоннель действительно был длинным. Стук генератора становился все громче, пока они не поравнялись с железной дверью по правую сторону тоннеля. Мухаммед дернул за ручку. Дверь была заперта. Мухаммед сказал что-то, но его голос потонул в треске машины. Если бы полицейские уже крались за ними по тоннелю, то беглецы ничего бы не услышали, да и не увидели бы, так как рюкзаки не давали им развернуться.

Они пошли дальше. Тоннель стал петлять, конца ему не было. Грохот постепенно стихал за поворотами. Если они шли на восток, то должны были уже быть за краем города, под лесом. По сторонам тоннеля им то и дело встречались запертые железные двери. Только одна была открыта; за ней находилась пустая комната, в углу которой стояла ржавая керосиновая лампа. Постепенно тоннель стал выше; теперь можно было идти не пригибаясь. Что-то влажное шлепнулось о лоб Фридриха. Вода! Он направил фонарь вверх и осветил камни потолка. Потолок блестел от влаги; между камнями бухли капли.

— Резервуар! — воскликнул Мухаммед. — Мы на верном пути!

Выход был недалеко, может быть, уже за следующим поворотом. Запахло хвоей и прелой листвой. Мертвый холод подвальных стен сменился естественной свежестью ноябрьской ночи. На коже ощущался легкий ветерок. «Вот оно, еще чуть-чуть, и мы на свободе, — восторженно подумал Фридрих. — Неужели у нас получилось?!»

— Святой пророк! — воскликнул впереди Мухаммед. — Нет! Нет, нет, нет!

— Что случилось?! — тревожно спросила Тина и тут же простонала: Нет, только не это!

— Да что там такое?! — проворчал Фридрих. Но он уже и сам увидел. Тоннель закончился. Перед ними простирался ночной лес. Еловые лапы покачивались под легким ветром. Свобода была близко, рукой подать. Но между ними и лесом стояла тяжелая металлическая решетка, намертво перекрывавшая выход из тоннеля.

Они оказались в западне.

***

Мухаммед навалился на решетку и изо всех сил надавил на нее. С таким же успехом он мог бы пытаться сдвинуть с места авианосец. «Будь он все еще варваром, — подумал Фридрих, — может, ему бы это и удалось.» На секунду он загорелся идеей вновь перенестись в мир Диабло, но тут же откинул ее. Что толку: их тела пойманы в реальности. И все же мысли о своей суперспособности не давали ему покоя. Неужели нельзя было ничего сделать? Он опустил на пол рюкзак и задумался.

— Отойди-ка, — потребовала Тина и, оттолкнув Мухаммеда, посветила фонарем на заграждение. Это была массивная решетка из стальных прутьев, покрывшихся от времени ржавчиной, но не потерявших своей крепости. Между прутьями едва пролезала рука человека. Отчаявшийся Мухаммед попытался отогнуть прутья, чтобы расширить отверстие, но добился этим только того, что сломал ноготь на мизинце. По краям решетки были приварены огромные металлические углы, крепко прикрепленные к стенам тоннеля ржавыми болтами.

— Зачем вообще нужен этот потайной ход, если выйти и войти невозможно в принципе?! — пробормотал Фридрих.

— Наверное, тоннель был здесь с самого начала, а отец закупорил его, чтобы в дом не проникли грабители, — пожал плечами Мухаммед.

Тина вздохнула и села на корточки, прислонившись спиной к каменной стене.

— И что будем делать? — спросила она.

— Может быть, пронесет, и они не станут обыскивать погреб? — предположил Мухаммед. Фридрих вытер пот со лба. Он не верил в это. Нет, если им не удастся преодолеть эту решетку, то они все трое вскоре окажутся за другой — той, что в участке. Но что же делать?! Он лихорадочно думал. Если бы было что-то вроде домкрата, чтобы раздвинуть прутья... Рюкзаки, конечно, не пролезут, но им самим удалось бы бежать. Еще более кстати пришелся бы сейчас большой гаечный ключ. Тогда можно было бы снять с места всю решетку, открутив болты. Вернуться наверх и поискать инструмент в доме? Полицейские будут уже там, но что им еще остается? Он уже открыл рот, чтобы спросить Мухаммеда, где можно найти ключ, как вдруг ему в голову пришла мысль.

Он посмотрел на руку, на которой все еще белел небольшой шрам от кислотной слизи гидралиска. Вспомнил масляные пятна, оставшиеся на ладонях после прикосновения к лицу Лили. (Сердце екнуло, когда он вспомнил о девочке, но он отогнал вновь нахлынувшее чувство вины и сосредоточился на своих размышлениях.) Если кислота и масло перенеслись в наш мир, то почему бы не вытащить и другие вещи? Какой мир подходит к их данной ситуации да еще содержит нужный инструмент? Где он видел гаечный ключ? Память услужливо подбросила воспоминание. Так и есть! Игра подходила идеально. Хотя он никогда не видел в ней ключа. И не мог видеть, несмотря на то, что тот там был. Потому что...

— Слушайте! — резко прервал он гнетущее молчание. — Я знаю что делать!

Мухаммед и Тина подняли на него глаза.

— Не знаю, получится-ли, но попробовать надо.

— Что ты задумал? — спросила Тина.

— Я вернусь назад. — Он жестом прервал возражения друзей. — Один. Так надо. Вы ждите здесь и ни в коем случае не следуйте за мной. Дайте мне пятнадцать минут.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и направил луч света во тьму тоннеля. Вдруг ему стало страшно. Он с детства панически боялся оставаться один в темноте, и причина тому была связана с тем, что он задумал. На ум пришел рассказ Мухаммеда про дядю Гюрая, оставшегося в погребе и питавшегося в темноте засахаренными фруктами. «Гюрай. Какая ирония!» — пробормотал он себе под нос, потом отбросил оцепенение и пошел вглубь тоннеля. Сверху снова закапала вода. Без рюкзака идти было намного легче, но по мере нарастания грохота генератора рос и страх, и его ноги подкашивались. Может быть сейчас он столкнется лицом к лицу с вооруженным агентом Хрустального купола. Или с чем похуже. «Вокруг вас кромешная тьма...» Не хотелось сейчас думать о чудовищах, прячущихся во мраке, но ведь в этом весь смысл ассоциативной связи. Нужно было полностью погрузиться в иллюзию того мира. Как страшно одному! Однако Мухаммед с Тиной ни в коем случае не должны были попасть в трансферный радиус вокруг него.

Он дошел до пустого помещения и заглянул внутрь. От друзей его теперь отделяло приличное расстояние. Должно было хватить. Он присел у стены, положил фонарь на пол и сосредоточился. Ему не пришлось даже применять особых усилий для того, чтобы создать переход. Все в этом месте поддерживало ассоциативную связь с нужным ему игровым миром: каменное подземелье, громкое помещение, резервуар, лампа в углу комнаты... дядя Гюрай, прячущийся во тьме.

Видимый мир, ограниченный кругом света от фонаря, пошатнулся и исчез. Через секунду он сменился почти таким же миром. Почти, но не совсем. Фонарь исчез. Свет теперь исходил от керосиновой лампы. Рядом с ней лежал меч, мерцающий во тьме. Фридрих оглядел себя. Как он и ожидал: старинная кожаная одежда и мягкие сапоги. Выход из помещения в тоннель был перекрыт массивной деревянной дверью. Да и не тоннель был по другую сторону двери, Фридрих знал это. Как и знал, где оказался. Когда он понял, что переход удался, по его коже пробежали мурашки, и он нервно глотнул. Игра никогда не задумывалась авторами как страшилка, в ней не было даже графики — только текст, как в книге, — но когда семилетний Фридрих исследовал Великую Подземную Империю на компьютере дяди Маркуса, его развитое воображение рисовало перед ним такие яркие картины, что никакой «Outlast» и в сравнение не шел.

«Возьми себя в руки, тебе уже не семь!» — приказал он себе. Встал, подобрал с пола сияющий меч и лампу и направился к двери. Первым делом нужно было вспомнить план подземелья. Как там было?

Перед его внутренним взором предстала знакомая до боли вводная надпись древнего текстового квеста:

«Добро пожаловать в Zork!»

***

За дверью было небольшое помещение, немалую часть которого занимал огромный тролль. Фридрих не особо удивился, так как помнил монстра по Зорку, но компьютерная игра не подготовила его к отвратительной вонище, исходившей от тролля. Пахло смесью пота, испражнений и гнили. Вдоль стен стояли обляпанные кровью пыточные инструменты; груды костей и грязные лохмотья были разбросаны по полу. По правую руку Фридриха едва виднелся выход в темный коридор. Там находилась его цель. Тролль сидел спиной к Фридриху в противоположном углу комнаты и что-то пожирал, сопя и отрыгиваясь. Услышав скрип двери, он зарычал, выпрямился и развернулся, подхватив с пола топор размером с крышку стола. Фридрих замер на месте. Брюхастый и горбатый, тролль, однако, был здоров и силен. Мускулы играли в свете факелов на серой коже его лап. Топор со свистом рассек воздух, когда великан несколько раз махнул им, словно разминаясь перед боем. По сравнению с этим топором светящийся меч Фридриха выглядел зубочисткой.

В игре требовалось лишь несколько ударов, чтобы убить тролля. Но там не тряслись ноги, не стучали зубы и не хотелось домой, к маме. Пересилив сковывающий страх, Фридрих отпрыгнул в сторону, когда лезвие топора пронеслось перед его лицом. Теперь он был прижат к углу, а тролль бушевал между ним и выходом в коридор. Противник поменьше — и поумнее — уже воспользовался бы ситуацией и раскроил бы ему череп, но тролль безмозгло махал топором в узком пространстве и цеплял им за стены, высекая из камней искры. Ему все не удавалось попасть по человеку.

Лезвие топора, как маятник, проносилось над головой Фридриха слева-направо и справа-налево. В один из промежутков между этими колебаниями Фридрих отчаянно выбросил вперед руку с мечом и вонзил лезвие в голень монстра. Тролль взвыл и запрыгал на одной ноге. При этом рукоять меча, оставшегося торчать в серой коже, вырвалась из руки Фридриха. Не дожидаясь ответа великана, Фридрих кинул лампу ему под ноги, а затем нырнул туда и сам. Взбесившийся от боли тролль яростно затопал, не видя человека под своим огромным брюхом.

Как-то Фридрих видел на автосвалке пресс, давивший кузова машин и превращавший их в маленькие металлические коробочки. Ступни тролля напоминали тот пресс, только двигались они намного быстрее и беспорядочнее. Несмотря на выложенный камнями пол, Фридриха подбрасывало в воздух при каждом ударе. Он перекувыркнулся, постарался вскочить на ноги, шарахнулся от нависшей над ним ступни, был сбит с ног очередным ударом, перевалился на бок, опять вскочил, побежал, не понимая, куда бежит, и вдруг увидел слева от себя — совсем близко! — выход в коридор. Все еще горящая лампа лежала прямо перед выходом. Тролль стоял на таком же расстоянии от выхода, но с другой стороны. Он, наконец, разглядел противника, заревел и бросился на Фридриха. Фридрих ринулся ему навстречу, но в последний момент перед столкновением нагнулся, подхватил лампу и нырнул боком в проход. Тролль зарычал и попытался последовать за своей жертвой, но с таким же успехом человек мог бы пытаться пролезть в мышиную нору. Тролль был слишком велик для тесного прохода. Фридрих поспешно отполз вглубь коридора на безопасное расстояние и упал на спину, переводя дух.

«Как он вообще попал сюда, — пронеслось в его голове, — если не помещается ни в одну дверь?»

Но времени на праздные мысли не было. Там, в реальном мире, его, возможно, уже схватили. Да и масла в лампе не хватит надолго. Фридрих не хотел думать о том, что будет, погасни свет, но все же ощутил вновь тот ужас, который испытывал ребенком. «Вы в кромешной тьме...». Они только этого и выжидают. Он отогнал страшную мысль. Нужно думать, что делать дальше. Игнорируя яростный рев тролля позади себя, он встал, отряхнул пыль с кожаных штанов и посветил лампой вперед. Если не изменяла память, то находился он в «Западно-Восточном Коридоре». Гаечный ключ был в «Контрольном Центре Дамбы». Чтобы пробраться туда, можно было пройти вдоль коридора до «Круглого Помещения» либо же свернуть налево, к «Расщелине». Он выбрал последнее. Размышляя о том, какая банальщина привела его сюда, и как глупо он будет выглядеть перед друзьями, окажись ключ не того размера, он дошел до развилки и свернул налево. Подземный тоннель был длинным, и Фридрих, пока шел, несколько раз проверял, сколько масла осталось в лампе. Только бы хватило! Наконец, к его облегчению впереди забрезжил дневной свет. Через несколько минут он вышел под открытое небо.

На небе не было ни облачка. Ярко светило солнце. Он стоял на узком уступе, ведущем направо вдоль отвесного обрыва. Красные скалы — как на фотографиях Большого Каньона — словно впитали энергию солнца и теперь сами чуть не светились. Ясно, это — «Расщелина».

Фридрих затушил лампу, прижался к скале и двинулся вперед. Идти вдоль обрыва было боязно, но Фридрих предпочитал сотни метров пустоты под собой страшной темноте подземелья. «Тебе еще придется вернуться туда, — издевался над ним внутренний голос. — Они ждут тебя в кромешной тьме.»

Наконец, уступ расширился, и он оказался на небольшом плато, перед громоздкой железной цистерной. «Резервуар». Отсюда уже было видно дамбу. Она раскинулась дугой между двух отвесных скал — ниже того места, где он сейчас находился, но все еще высоко, — удерживая собой целое горное озеро, полное зеленоватой воды. Петляющая тропинка вела вниз к дамбе. Фридрих перешел на бег.

«Zork» — старая игра, и в ней совсем нет графики; вся игровая информация подается в виде коротких текстов, — но несмотря на это, все вокруг Фридриха выглядело сейчас ровно так, как он себе и представлял в уме, играя в игру. Красноватые скалы, возвышающиеся над тропинкой, были похожи на огромные куски слоеных пирогов; в гладкой поверхности зеленого озера отражалось солнце; дамба состояла из больших, черных, как обсидиан, кирпичей. Мир, в котором он находился, казался его ожившей фантазией. «Скорее всего, так оно и есть, — подумал Фридрих на бегу. — Возможны два варианта. Либо я сам создаю эти миры своей способностью, либо переношусь в один из бесконечных параллельных миров, более всего подходящий к моей фантазии.»

Он добежал до верхней платформы дамбы. Шнурованные кожаные сапоги слегка скользили по гладким, как зеркало, черным плитам. Озеро было теперь совсем рядом, по его левую руку. Справа, за небольшим ограждением, слышалось журчание избыточной воды, падавшей вниз с высокого обрыва. Контрольный центр находился на дальнем конце дамбы, у самого ее основания.

Он был уже на середине дамбы, когда увидел перед собой циклопа, сидевшего у шахты лестничного пролета. От изумления и испуга Фридрих поскользнулся и чуть не упал на пол. Он остановился и попятился назад. Тролль из подземелья был большим, но даже его рост не шел ни в какое сравнение с этим колоссом. Циклоп мог бы, не вытягиваясь, заглянуть своим единственным глазом в окно четвертого этажа жилого дома. И сейчас этот глаз уставился точнехонько на парня. Фридриху показалось, что его внутренности превратились в лед, когда он увидел, как распахивается веко и расширяется зрачок монстра, заметившего его.

«Это невозможно! — пробормотал он трясущимися губами. — Циклоп должен быть совсем в другом месте, у входа в лабиринт. Его не может быть здесь!»

Только, похоже, циклопу этого никто не сообщил. Он вскочил на ноги, от чего вся дамба вздрогнула, и двинулся в сторону Фридриха. Проделать тот же трюк, что и с троллем, не представлялось возможным. Циклоп занимал всю ширину платформы, а его огромные ладони, опущенные вниз, чтобы поймать человека, надвигались на Фридриха, как лопаты гигантского снегоочистителя. Бежать назад тоже не имело смысла. Одним своим шагом циклоп компенсировал двадцать человеческих.

«Если он убьет меня, — подумал Фридрих, — я всего лишь проснусь на том же месте, где потерял сознание.» Но от этой мысли не стало легче. Проделать тот же путь второй раз не позволяло время. У него оставались считанные минуты, до того, как агенты купола схватят беглецов, если вообще оставались. Да и не известно было, сможет ли он во второй раз создать переход. Но что делать? Не мог же он всерьез пойти боем на этого монстра.

Вдруг он вспомнил, что в игре не обязательно было драться с циклопом. Был какой-то другой способ, чит, что-ли, или некое волшебное слово, точнее имя, вызывавшее панику у монстра. Что-то связанное с греческой мифологией. Да, точно, дядя Маркус ему еще объяснял тогда, что циклопы боятся этого античного героя. Но как его звали?

Циклоп приближался. «Геракл!» — что есть мочи выкрикнул Фридрих. Никакого эффекта. Циклоп даже не замедлил шаг.»

«Да как же его звали?!» — в панике подумал Фридрих и принялся выкрикивать наугад все древнегреческие имена, какие только помнил: «Икар! Тесей!Дедал! Ахиллес! Агамемнон, черт тебя раздери!» Его выкрики, казалось, только подбадривали циклопа. Колосс ускорил шаг, и Фридрих чувствовал, как гудит под ударами ног платформа дамбы. Еще несколько секунд, и он будет раздавлен! «Чертова фантазия!» — выругался он про себя. Объективно в игре циклоп описывался не столь огромным.

Он закрыл глаза и заставил себя собраться. Сейчас вся его судьба и судьба его друзей зависела от того, вспомнит ли он нужное имя. Просто так теребить память было бессмысленно. Нужно было подойти к делу с умом. Вызвать ассоциацию из фильмов, книг или игр. Где он мог видеть древнегреческих героев? В «Трое». В «Age of Mythology». В «Titan Quest». Он понял, что не помнит ни одного из персонажей этих игр. Кто, кто же это мог быть? Кого он еще знал? Кратоса из «God of War»? Глупо! Зену из сериала? Не то! Алексиоса и Кассандру из «Assassin‘s Creed: Odyssey»? При чем тут они?

Стоп!

«Assassin‘s Creed: Odyssey!»

— Одиссей!!! — заорал он что есть мочи.

Циклоп остановился как вкопанный в десяти метрах от Фридриха. В его глазу вдруг проявился страх. Он выпрямился, попятился, а потом развернулся и изо всех сил бросился прочь. Через минуту он достиг края дамбы, обогнул лестничную шахту и скрылся меж скал. Фридрих измождено упал на пол и издал нервный смешок. «Одиссей! Как можно было забыть чертова Одиссея?! Этот тип участвовал в каждой второй игре на тему древней Греции.»

Оставшийся путь до контрольного центра он проделал без приключений. Гаечный ключ, как и положено, лежал на столешнице среди разнообразных датчиков, рычагов и кнопок. Фридрих удовлетворенно хмыкнул, когда понял, что имеет дело с разводным ключом с длинной рукоятью. Таким можно было открутить любой болт.

Он взял ключ в руки. Холодная шероховатая рукоять увесисто давила на ладонь. Хорошо, дело сделано, пора возвращаться. Сколько времени он пробыл здесь? Тина с Мухаммедом наверняка уже сходят с ума от беспокойства. Но перенесется ли ключ вместе с ним в реальный мир? Ведь его доспехи и оружие остались тогда в Санктуарио; почему сейчас должно получиться иначе? Очевидно, что недостаточно просто держать предмет в руках. Но с другой стороны следы с чумазого личика Лили перенеслись. Секрет был в эмоциональной связи с предметом или веществом, догадывался Фридрих. Чем больше вещь значит для тебя, тем больше шанс переброса. Это была лишь гипотеза, но что ему оставалось, кроме как проверить ее на практике. А это значило, что он должен был сосредоточиться на ключе, и только на ключе, при переходе назад.

Оставался вопрос: как покинуть этот мир? Фридрих медлил, несмотря на то что с самого начала знал, что именно ему предстоит сделать. Он оттягивал решение, выдумывая разные альтернативы. Выигрывать игру не вариант: он не помнил всех загадок, и на их решение ушли бы не часы, а недели; а к тому же в игре было предостаточно тупиковых ситуаций. Оставался проигрыш, а в «Zork» — это смерть. Спрыгнуть вниз с дамбы? Нет, не годится. В худшем случае выбросит, покалеченного, на берег, и лежи там, беспомощный, до второго пришествия. Опять же, свободное падение с огромной высоты — не лучший способ сосредоточиться на ключе.

«Не тяни, — сказал он себе. — Ты знаешь, что другого выхода нет.»

Человек боится неизвестного. Однажды, когда Фридриху было семь лет, дядя Маркус уехал на несколько часов в центр города, оставив его одного у компьютера. Фридрих играл в Zork и так увлекся, что не заметил, как короткий февральский день сменился сумерками, и комната погрузилась во мрак, разгоняемый лишь мерцанием экрана. Фридрих осознал это лишь тогда, когда в игре в его лампе закончилось масло. «Вокруг вас кромешная тьма, — появилась надпись на экране. — Вы можете быть съедены грю.»

Грю. Существа, бродящие по черным подземельям игры, подстерегающие в темноте неосторожных путников и пожирающие их. Короткие тексты «Zork» окрыляют фантазию, и игровой мир таким образом материализуется в голове игрока. Фридрих знал каждый угол Великой Подземной Империи, как свои пять пальцев, — места действия, предметы, персонажей — он словно не читал белые строки на черном фоне, а видел это все наяву. Все, кроме грю. Грю не описывались игрой, и это было самое страшное. Грю не поддавались воображению. Они были неразличимыми силуэтами в кромешеной тьме, мимолетными движениями на краю поля зрения, призраками, чье дыхание щекотало волоски на шее и сжимало внутренности. Они были воплощением всех его страхов.

Когда погасла лампа, маленький Фридрих оторвался от экрана лишь для того, чтобы понять, что грю окружали его и в реальности. По крайней мере он был уверен в этом, вглядываясь в окутавшие комнату сумерки. Кровь застыла в его жилах от ужаса. Когда дядя Маркус вернулся, он застал мальчика сидевшим в углу со спрятанным в ладонях лицом, трясущегося и изреванного. С того дня Фридрих панически боялся оставаться один в темноте. В Zork он больше не играл.

Он вернулся на другой конец дамбы, поднялся по тропинке и шел вдоль обрыва, пока не оказался перед входом в тоннель. Зажег лампу. Ступил во тьму. Каждый шаг давался ему с трудом. Хотелось развернуться и бежать прочь изо всех сил. Где-то в глубине тоннеля слышался рев тролля, но Фридрих не обращал на него никакого внимания. Он добрался до развилки и сел на каменный пол, положив ключ на колени. Теперь оставалось только потушить лампу и ждать.

«Я не смогу, — вдруг подумал он. — Я просто неспособен на это физически. Это превышает мои силы.»

Но в следующий момент он представил перед собой лицо Тины, ее тревожный, взгляд, всматривающийся во тьму. Она ждет его там. Он ее единственная надежда.

Резким движением он перекрыл вентиль лампы, и спасительное пламя мгновенно исчезло, дав мраку поглотить его.

«Вокруг вас кромешная тьма...»

Он зажмурился и изо всех сил обхватил руками ключ. «Думай только о переходе», — сказал он себе.

«Вы можете быть съедены грю.»

Рев тролля стих. Что-то прошуршало по стене, или ему это показалось. Едва различимое движение воздуха выдавало присутствие чего-то живого. Его сердце билось, как барабан. «Ключ, нам обязательно нужен ключ», — отчаянно повторял он, словно молитву или заклинание. Что-то пронеслось прямо у его шеи, еле-еле коснувшись кожи. Он ощутил ледяное дыхание прямо перед лицом. Сердце рвалось из груди. Раздался чуть слышный вздох, длинный и глубокий, как эхо со дна колодца. Фридрих почувствовал резкую боль в груди; он сморщился, но воспринял боль чуть-ли не как облегчение. Она отвлекала от окружающего его кошмара. Тонкие, длинные пальцы (или когти, или спутанные пряди волос) притронулись к его щеке. Послышалось тихое чавканье (или всхлипы, или смешки). Запахло чем-то приторно сладким, влажным, разлагающимся.

Он не выдержал и потянулся рукой к лампе. Одно движение, и искра зажжет масло. Ему неважно было, что он увидит перед собой. Главное, что исчезнет эта ужасающая, парализующая неизвестность, мучившая его с детства и достигнувшая сейчас своего пика. «Всего одно движение, одна секунда...» Но тело не слушалось. Левая рука занемела и потеряла чувствительность. Боль в груди превратилась в серию резких уколов. Все его лицо покрылось липким потом. Он трясся всем телом. В этот же момент он одновременно услышал и почуял, сам не зная как, движение открывавшейся пасти. Пасть казалась огромной, больше чем проход тоннеля, она открывалась всю шире и шире и уже полностью обхватила его. Оставалось сомкнуть челюсти, и он будет перемолот невидимой тварью. Он обхватил ключ правой рукой и приготовился к самому страшному.

Мучительный укол в сердце. «Ключ, думай о ключе.» Второй укол, еще сильнее. «Ты их единственная надежда.» Третий укол, невыносимая боль...

...и ощущение блаженства и полного спокойствия.

Он открыл глаза. Луч фонаря светил в проход коридора. Грохот генератора в соседней комнате бил по барабанным перепонкам. Грю не хватило лишь мгновения. В последний момент сердечный приступ похитил его жертву.

Фридрих вернулся. А вместе с ним в реальный мир перенесся и разводной гаечный ключ.

***

Мухаммед и Тина сидели на своих рюкзаках и тревожно всматривались вглубь тоннеля, откуда к ним проникал прыгающий свет фонаря. Увидев Фридриха, они вскочили и бросились к нему.

— Где ты пропадал? — воскликнул Мухаммед.

— Что ты там делал? — одновременно с ним спросила Тина.

Фридрих отмахнулся от расспросов и молча показал им ключ. Он чувствовал себя измотанным и пустым внутри. Появись сейчас за его спиной даже грю, он бы лишь устало пожал плечами и отдался на волю судьбе.

— Фрик, ты — гений! — вырвалось у Мухаммеда, увидевшего ключ. — Давай сюда, что ты медлишь!

Он выхватил ключ из его рук и бросился к решетке. Тина посмотрела в глаза Фридриху.

— Все в порядке? — спросила она. Фридрих слабо кивнул.

— Теперь, да.

— Ключ не из нашего мира, так ведь?

— Он из Великой Подземной Империи.

Тина сразу поняла. Она повернулась к нему спиной, лицом к выходу и сказала:

— В следующий раз не оставляй нас одних. Мы все вместе втянуты в это дело, значит и ношу должны делить на троих. Мы бы могли помочь тебе.

Фридрих вдруг разозлился. «Неужели она не понимает?! — подумал он. — Неужели не видит, что лишь я способен контролировать все это? Эта ноша висит только на мне, и никто не может разделить ее со мной.»

— Вы ничем не могли мне помочь! — резко ответил он и протиснулся мимо Тины в сторону решетки. Девушка постояла несколько секунд без движения, глядя ему вслед, а потом молча склонилась у своего рюкзака.

Раздался скрежет, и нижний левый угол решетки отошел от стены. Мухаммеду удалось открутить один из болтов. Еще минута — и решетка выпала из рамы и безжизненно повисла, держась на последнем болте. Путь был свободен.

Они подняли рюкзаки и выбрались наружу. Ночной лес был тих. Неподалеку чернела цистерна резервуара. На всякий случай они отключили фонари, но луна светила так ярко, что те и не были нужны. Стояла на удивление теплая погода. Перед ними простиралась узкая утоптанная тропинка, едва заметная в опавшей листве, и разветвлявшаяся через несколько шагов сразу аж на пять путей. Несколько секунд друзья молча стояли и вдыхали свежий воздух. Каждый из них был возбужден и опьянен внезапно открывшейся свободой, и всем троим не терпелось поскорей бежать прочь от ловушки, в которую их чуть не поймал «Хрустальный Купол». Мухаммед сделал первый шаг к деревьям. Фридрих хотел было последовать за ним, но голос Тины остановил его.

— Подождите, — сказала девушка. — Нужно поставить решетку на место.

Фридрих с Мухаммедом неохотно согласились с ней. Когда они закручивали последний болт, отдаленный грохот генератора изнутри вдруг затих. Очевидно, преследователи спустились в тоннель. Но было поздно. Решетка стояла на месте, и уже ничто не выдавало присутствия здесь беглецов. Мухаммед осторожно кинул разводной ключ в листву. Затем они повернулись и пошли прочь от тоннеля. Через несколько секунд их уже не было видно за стеной деревьев.

Мягко ступая по толстому ковру желтой листвы, трое путешественников шли по ночному лесу на Восток.

***

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ