Исследование другого мира

Пролог. Сбой системы

У бегства от реальности всегда есть цена. Я понял это слишком поздно.

Когда семестр за семестром тебя перемалывает бесконечная рутина технического вуза — строчки кода, в которых компилятор в сотый раз выплевывает ошибку сегментации, бессонные ночи и давящее ощущение собственной заурядности, — ты ищешь выход. Я находил его в историях. В сотнях прочитанных тайтлов, в манхвах и новеллах, где обычные неудачники вроде меня по щелчку пальцев оказывались в волшебных королевствах, получали второй шанс и становились кем-то важным.

Я мечтал об этом. Всерьез, по-детски, пряча эту мысль на самом дне сознания. Мечтал просто исчезнуть из серого, продуваемого промозглым ветром города.

Говорят, бойся своих желаний.

Тот день был на редкость паршивым. Защита курсовой висела на волоске, голова гудела, а пальцы механически скроллили экран смартфона. Новая глава захватила все внимание — настолько, что мир вокруг превратился в размытый фон.

Пешеходный переход. Щелчок светофора. Зеленый силуэт загорелся ровным светом. Я машинально сделал шаг вперед с тротуара, даже не оторвав глаз от экрана.

В классических историях людей сбивает грузовик. Грузовик-сан, не знающий пощады вестник судьбы. Видимо, в реалиях наших дорог у судьбы был другой бюджет.

Сначала был звук — низкий, надрывный рев форсированного мотора, который не спутать ни с чем. Затем — визг срываемых в юз покрышек. Я вскинул голову, но успел различить лишь хищный силуэт низкого черного спорткара, летящего прямо на меня сквозь слякоть. Отказали у него тормоза или какой-то мажор просто перепутал педали — значения уже не имело. Времени на реакцию человеческое тело не оставляет: импульс от сетчатки к мышцам идет доли секунды, а несущейся на ста километрах в час полуторатонной машине этих долей хватает с головой.

Удара как такового я не почувствовал. Была лишь слепящая белая вспышка и резкий, глухой разрыв пространства внутри черепа.

А затем наступила тишина.

Следующее, что вернулось — ощущение пространства. Я лежал на спине. Подо мной был мокрый, колючий снег, но странное дело: мне совершенно не было холодно. Наоборот, по телу разливалось обманчивое, тягучее тепло — верный признак того, что нервная система отключается от болевого шока или переохлаждения.

«Неужели… все?» — мелькнула четкая, кристально ясная мысль. Без паники, без страха. Просто констатация факта.

Перед глазами, словно пленка с ускоренной перемоткой, пронеслась вся жизнь. Школьные коридоры, экзамены, родительская квартира, тесный студенческий угол, монитор с вечно открытым редактором кода. Такая короткая, смехотворно пустая и ничем не примечательная жизнь.

Веки налились свинцом. Серое зимнее небо стало стремительно сужаться, пока не превратилось в узкую щель.

И тогда небо треснуло.

Сквозь серую мглу пробился луч — ослепительно-золотой, неестественно плотный, обжигающий теплом. Он не просто светил, он давил на сознание с колоссальной мощью. Где-то на грани затухающих чувств прозвучал голос. Он не имел тембра, он вибрировал прямо внутри мыслей, словно тяжелый гул колокола. Слов я разобрать не смог — это был не русский, не английский и вообще не человеческий язык. Чужой синтаксис, незнакомая фонетика, от которой сознание окончательно провалилось в темноту.

— …он стабилен?

— Да. Пульсация эфира выравнивается. Поразительно…

Голоса звучали глухо, словно сквозь толщу воды.

Я резко вдохнул. Легкие обожгло сухим, непривычно густым воздухом, пахнущим озоном, воском и чем-то приторно-пряным. Глаза открылись рывком, отказываясь фокусироваться.

Я лежал не на асфальте. И не в снегу.

Шероховатый, ледяной камень подо мной был испещрен глубокими бороздами — геометрически выверенными канавками, в которых медленно угасало тусклое синеватое свечение. Никаких больничных ламп. Никаких пищащих мониторов.

Надо мной стояли люди. Ровно восемь человек.

Они носили тяжелые, до самого пола белые одеяния из плотной ткани, перехваченные на поясах широкими серебряными полосами. Капюшоны были откинуты назад. На их лицах не было ни тревоги, ни сочувствия врача скорой помощи — там читался чистый, фанатичный восторг.

Я пребывал в полнейшем шоке. Мысли путались: где я нахожусь? Как сюда попал? Сон ли это на грани смерти или уже сама загробная жизнь?

Глава 1. Чужой среди магов

Я пребывал в полнейшем шоке. Мысли путались: где я нахожусь? Как сюда попал? Сон ли это на грани смерти или уже сама загробная жизнь?

Постепенно зрение сфокусировалось, а гул в ушах отступил. Разум, привыкший к сухому анализу данных и отсечению заведомо ложных гипотез, заработал на пределе.

Клиническая смерть? Галлюцинация умирающего мозга не могла быть настолько тактильно плотной: холод гранита под ладонями резал кожу, а тяжелый запах жженых трав въедался в носоглотку. Розыгрыш? Невозможно. Оставался единственный вывод, каким бы абсурдным он ни казался здравому смыслу: я действительно оказался в другом мире. Меня выдернули из реальности и призвали именно эти восемь человек.

Но эйфории от того, что детская мечта сбылась, не было вовсе. Ее начисто вытеснил инстинкт самосохранения.

Что со мной теперь будет? Зачем я им?

Если по законам жанра от меня ждут победы над местным Владыкой демонов — это хотя бы понятный вектор. Но что, если за этим стоит что-то куда более темное? Еще в своем мире, наблюдая за подобными сюжетами, я ловил себя на логической несостыковке: призыв существа из чужого измерения сквозь ткань пространства должен требовать колоссального количества энергии. Зачем тратить такой немыслимый ресурс на непредсказуемого чужака, если ту же силу можно было направить на усиление собственного бойца, вырастив абсолютное оружие внутри системы? В этом уравнении явно не хватало неизвестных переменных.

Мысли оборвались, когда один из стоявших в кругу магов сделал шаг вперед. Высокий, с сухим, исчерченным глубокими морщинами лицом, он посмотрел на меня сверху вниз и властно произнес:

— Вставай.

Звучание было чужим, фонетика не походила ни на русский, ни на английский, ни на один земной язык. Но внутри головы смысл распаковался мгновенно, словно сработал встроенный переводчик на уровне подсознания. Жуткое, противоестественное чувство.

Я оперся на камень и выдавил пересохшим горлом:

— Кто ты? Где я? Зачем вы меня сюда призвали?

Слова сорвались с языка на чистом русском, привычном и родном, но старик в белом плаще не выказал ни капли замешательства. Барьер восприятия работал в обе стороны.

— Я — верховный маг этого королевства, — ровным, лишенным лишних эмоций голосом ответил он. — Ты был призван волей и приказом его величества короля. Наш мир стоит на краю гибели, и ты здесь, чтобы спасти нас от короля демонов.

Я едва заметно выдохнул, выпустив часть накопившегося в груди напряжения. Слепого доверия к этим людям у меня не появилось ни на грамм, но один ключевой факт стал ясен: пока от меня ждут роли спасителя, прямо сейчас мне не причинят вреда. Моя шкура представляет для них ценность. По крайней мере, на данном этапе.

Превозмогая слабость, я поднялся на ноги и опустил взгляд на свои руки. Пальцы были моими. Длина конечностей, комплекция — все казалось прежним, но тело точно не принадлежало мне до конца.

Первая деталь: на тыльной стороне левой ладони начисто отсутствовал старый глубокий шрам от кухонного ножа, оставшийся еще с подростковых лет. Я провел языком по ряду коренных зубов — старая пломба, которую я привык нащупывать годами, исчезла. На ее месте стоял абсолютно гладкий, здоровый эмалевый зуб.

Ощущение было дискомфортным до дрожи. Это походило на визит к стоматологу, когда тебе только что залечили зуб: нервные окончания помнят пустоту или скол, и язык постоянно натыкается на неестественно ровную поверхность, крича мозгу, что здесь что-то переделали. Только теперь это фантомное чувство «отредактированной чужой структуры» пульсировало во всем моем теле целиком. Каждая мышца, каждый сустав казались выставленными по чужим базовым настройкам.

Впрочем, рефлексировать об анатомии времени не оставалось. Подавив внутреннюю дрожь, я сделал шаг вперед и молча последовал за магами прочь из круга.

Один из магов толкнул тяжелую створку и первым шагнул в проем, растворившись в полумраке. Остальные молча двинулись следом, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ними. За дверью начиналась узкая винтовая лестница из грубого серого камня, круто закручивающаяся влево. Судя по характерному наклону ступеней, сырому сквозняку и эху, мы находились на самом верху высокой изолированной башни. Спуск казался бесконечным. Мы миновали несколько пролетов и вышли в протяженный коридор с высокими сводчатыми потолками. Факелы в железных держателях бросали на гладкую каменную кладку нервные, пляшущие тени. В самом конце пути коридор упирался в массивную двустворчатую дверь из темного мореного дуба, украшенную затейливой резьбой и металлическими накладками. По бокам застыли двое стражников. На них были настоящие латные доспехи — не бутафорские реплики с исторических фестивалей, а боевой металл со следами шлифовки, потускневшими заклепками и ремнями из жесткой толстой кожи. Один из сопровождавших меня магов негромко бросил стражнику пару фраз. Тот коротко кивнул и скрылся за приоткрытой створкой. Спустя несколько напряженных секунд дверь распахнулась настежь. Перед глазами открылся монументальный тронный зал. Воздух здесь был заметно теплее, в нем плавал тонкий аромат ладана. На противоположном конце залы, на возвышении в несколько ступеней, возвышался массивный трон. На нем восседал мужчина лет сорока — с тяжелым, волевым лицом, одетый в расшитую золотом мантию. На его голове тускло поблескивала корона, украшенная крупными гранеными камнями. Мы подошли ближе. Маги синхронно и без малейших колебаний опустились на одно колено, склонив головы. Я остался стоять прямо, неотрывно глядя монарху в глаза: падать ниц перед незнакомцем рефлексы современного человека категорически отказывались. Взгляд короля скользнул по мне — цепкий, оценивающий, словно он взвешивал полезность только что приобретенного инструмента. — Поднимитесь, — коротко бросил он магам. Те поднялись, и верховный маг отчеканил: — Ваше величество, ритуал завершен без отклонений. Герой призван. Король запрокинул голову и раскатисто, искренне рассмеялся — звук эхом ударил под своды залы. — Превосходная работа! — он сдержанно кивнул волшебникам, после чего снова зафиксировал взгляд на мне, и на его губах появилась дежурная царственная улыбка: — Добро пожаловать в этот мир, герой. — Спасибо, — сухо отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально и не выдавал внутреннего напряжения. Тратить время на длинные речи правитель явно не собирался. Повернувшись к стоявшему неподалеку караульному, он бросил короткий приказ: — Отведи его в храм. Немедленно. Стражник молча выступил вперед, жестом указав следовать за ним. Мы покинули тронный зал, свернули в другое крыло замка и вскоре через открытую анфиладу вышли к церковным покоям. Здесь царила совершенно иная атмосфера: высокие стрельчатые окна пропускали мягкий рассеянный свет, а тишину нарушал лишь мерный шелест тканей. Посреди зала нас ждала молодая, поразительно красивая девушка в белоснежном одеянии жрицы. — По приказу его величества. Я привел призванного, — отчеканил конвоир. Девушка сдержанно поблагодарила воина легким наклоном головы, и тот, отдав честь, вышел обратно за порог. Она повернулась ко мне и плавным жестом пригласила подойти ближе. — Я верховная жрица этого храма, — мягко произнесла она, внимательно разглядывая меня ясными серыми глазами. — Для меня великая честь встретить вас, герой. Она развернулась и указала рукой в глубину святилища. Там, на постаменте из белого мрамора, стояла выточенная в полный человеческий рост статуя прекрасной женщины со сложенными на груди руками. — Это лик нашей Богини. Именно по ее священной воле был совершен ваш призыв, — негромко продолжила жрица. — Чтобы исполнить свое предназначение, вам нужно подойти к алтарю и коснуться статуи. Это необходимо, чтобы выявить ваш скрытый талант. — Талант? — переспросил я, слегка нахмурившись. — Что именно вы имеете в виду?— В нашем мире каждому пути соответствует свой боевой класс, — терпеливо объяснила девушка, словно говорила с ребенком. — Магические способности, владение клинком, защитные барьеры или исцеление… Чтобы понять, к какому направлению душа предрасположена сильнее всего, каждый житель в день совершеннолетия приходит к статуе Богини и касается ее камня. Статуя откликается на природную суть человека и безошибочно открывает его истинный дар.

Я сделал несколько шагов вперед, подошел к постаменту и осторожно прикоснулся ладонью к холодному белому мрамору. Мир схлопнулся мгновенно. Храм, каменные своды, запах ладана — все исчезло в единую долю секунды. Я обнаружил себя в пространстве, которому человеческий язык едва ли мог подобрать точное описание. Под ногами не было твердой опоры — ни пола, ни земли, — но ступни стояли так уверенно, будто опирались на толстое стекло. Вокруг не виднелось ни стен, ни горизонта, ни единого видимого источника света, однако все пространство было залито ровным, мягким и ослепительно-белым сиянием, от которого странным образом совершенно не болели глаза. Прямо передо мной парило нечто, напоминавшее плотное клубящееся облако молочного цвета. На нем, небрежно полулежа, устроилась девушка. Сказать, что она была красива, значило не сказать ничего. В моем родном мире существовал интернет с миллионами обработанных фотографий и моделей высочайшего уровня, но ни одно цифровое изображение не могло передать то, что находилось передо мной. Каждая линия ее лица, идеальные пропорции, мягкое мерцание волос — все выглядело настолько безупречным, что мозг отказывался верить в физическую реальность увиденного. Она взглянула на меня, и пространство наполнил ее голос — чистый, гармоничный, отдающийся легкой вибрацией в воздухе: — Я — Богиня этого мира. Именно по моей воле ты был призван сюда. Если у тебя есть вопросы, можешь задать их прямо сейчас. Я сглотнул, силой воли подавляя ступор и собирая мысли в рабочий порядок. Первым делом нужно было прояснить базовую логику происходящего. — Зачем вы выдернули меня сюда? — спросил я, стараясь держаться уверенно. — Чтобы ты сокрушил Короля демонов, — ответила она с легким недоумением во взгляде. — Разве жрецы внизу тебе этого еще не объяснили?— Они сказали ровно то же самое, — сухо отозвался я. — Но в этом нет элементарной логики. Перенос живого существа из одного измерения в другое должен требовать колоссального объема энергии. Зачем тратить столь ценный ресурс на чужака с нулевой подготовкой, если ту же силу можно было направить на усиление местного воина, превратив его в несокрушимое оружие? Девушка на облаке чуть приподняла брови, а затем ее губы тронула снисходительная улыбка. — Вот именно поэтому, — протянула она. — Люди из твоего мира привыкли думать иначе и знают слишком много вещей, до которых здесь еще не додумались. Но есть и другая причина, куда более весомая. У каждого смертного в этом мире есть врожденный лимит маны. Случаются редкие исключения, одаренные от природы, но даже их сосуд конечен. Рано или поздно они упираются в глухую стену своего предела. У тех же, кто приходит из твоего измерения, этого барьера нет вовсе. — Почему? В чем фундаментальная разница? — мгновенно зацепился я за формулировку. — А вот это тебе знать пока ни к чему, — отрезала она мягко, но тоном, не терпящим дальнейших расспросов. «И можно ли вообще верить хоть одному ее слову?» — пронеслась в голове холодная мысль. — «Слишком гладко все звучит…»— Можешь, — небрежно бросила девушка, глядя мне прямо в глаза. Я опешил и отступил на полшага назад: — Вы читаете мои мысли? Она негромко рассмеялась, искренне забавляясь моей реакцией: — Разумеется. Я ведь Богиня. Утаить что-то в моем присутствии у тебя вряд ли выйдет. Я заставил себя успокоиться и перешел к главному, что беспокоило меня больше всего: — Допустим. Если я действительно выполню свою часть сделки и уничтожу Короля демонов… я смогу вернуться домой?— Если ты одолеешь его, я исполню любое твое желание, — без колебаний кивнула она. — Захочешь вернуться обратно в свой прежний мир — я открою проход и отправлю тебя домой. Слово Богини. — Тогда еще один вопрос. Вы дадите мне какую-то особую способность? Читерский навык, уникальное оружие, хоть что-то, с чем вообще возможно победить такую угрозу?— Твой главный дар уже при тебе, — спокойно ответила она, окинув меня взглядом. — Это багаж знаний из твоего мира и физическая способность накапливать ману бесконечно, без какого-либо врожденного предела. Все остальное зависит исключительно от того, как ты этим распорядишься. Больше существенных вопросов у меня не оставалось. Ситуация хотя бы обрела понятные рамки и правила игры. — Что ж, раз мы закончили, перейдем к делу, — подвела итог Богиня, слегка взмахнув тонкой кистью руки. — Твоя природа универсальна. У тебя есть предрасположенность абсолютно к любому воинскому или магическому ремеслу. Какой класс выбрать — решать только тебе. Воздух вокруг дрогнул, белое сияние вспыхнуло с новой силой, ослепив меня на долю секунды, и пространство растворилось. Я резко моргнул. Под ладонью вновь ощущался ледяной, гладкий камень церковной статуи. Я стоял на коленях посреди тихого святилища, а рядом замерла верховная жрица, с нетерпением ожидая вердикта.

— Вам удалось узнать свой талант? — нетерпеливо спросила верховная жрица, стоило мне опустить руку от статуи. Я медленно перевел дух, стряхивая остатки наваждения, и ответил: — Богиня сказала, что у меня предрасположенность ко всему. Я могу выбрать абсолютно любой класс. В ту же секунду на лице девушки отразилось неподдельное потрясение. Ее брови взлетели вверх, а голос сорвался на непривычно высокую, взволнованную ноту: — Богиня?! Вы… вы лично говорили с ней? Видели ее?!— Ну да, — пожал я плечами, слегка опешив от такой бурной реакции. — А что в этом такого?— Ни один смертный за всю историю не видел ее воочию! — благоговейно прошептала жрица, глядя на меня теперь уже с неприкрытым священным трепетом. — Даже я… верховная жрица… лишь изредка удостаиваюсь чести слышать эхо ее голоса во время глубоких молитв. Она сделала паузу, пытаясь совладать с дыханием и вернуть себе прежнее бесстрастие, после чего почтительно склонила голову: — Теперь вам необходимо отдохнуть. Стражник снаружи проводит вас в покои, подготовленные по указу короля. Я вышел из святилища. Тот же латник молча зашагал впереди, ведя меня через широкие анфилады замка. Наконец он распахнул тяжелые дубовые двери гостевого крыла, сухо отчеканил, что это мои покои, и удалился по коридору, оставив меня в абсолютной тишине. Комната оказалась огромной — скорее даже роскошные апартаменты, чем просто спальня: тяжелые бархатные шторы, резная мебель из темного дерева, начищенные канделябры и колоссальных размеров кровать под балдахином. Я подошел к ней и сел на край. Матрас оказался невероятно мягким, набитым тончайшим пухом. Я закрыл лицо руками и глубоко выдохнул. Мозг, перегруженный событиями последнего часа, отчаянно сопротивлялся реальности. Все казалось слишком сюрреалистичным, словно затянувшийся, неестественно детальный сон. Мелькнула паническая мысль: вот сейчас я моргну, открою глаза в своей холодной съемной комнате, будильник на телефоне завопит противным зуммером, и придется в спешке собираться на пары в универ, чертыхаясь из-за недописанного кода…Стоп. Университет? Я замер, уставившись на свои руки. Нет. Я не хотел просыпаться. Я действительно оказался в другом мире — мире стали, древних тайн и настоящей магии. Мечта, которую я годами прятал от самого себя за экранами монитора, материализовалась. Но вместе с этим пришло отрезвляющее понимание: это не игра. Здесь нет кнопки сохранения, а смерть не отбрасывает на предыдущий чекпоинт. Нужен был четкий, выверенный план действий. Пункт первый — сбор данных. Мне жизненно необходимы фундаментальные знания о законах этого мира. Как устроена местная магия? Какова ее физика и структура формул? Что из себя представляет Король демонов, где он находится и какова природа его армии? Идти на босса с нулевой информацией — верное самоубийство. Пункт второй — развитие. Бесконечный резервуар маны — колоссальное преимущество, но голый объем энергии бесполезен без плотности, контроля и скорости применения. Нужно планомерно наращивать силу, пока не появится запас прочности. И, наконец, пункт третий — самый сложный. Психологическая адаптация к насилию. Я отдавал себе отчет в том, кем являюсь. Я — типичный продукт цивилизации XXI века. Наше средневековье само по себе было эпохой запредельной, будничной жестокости, а мир, где каждый обученный индивид способен выжигать людей боевыми заклинаниями, должен быть в разы опаснее. Дело было даже не в трусости. Человеческую физиологию невозможно обмануть силой мысли: в любой внезапной уличной драке адреналиновый шквал мгновенно бьет по височным долям мозга, периферическое зрение сужается в тоннель, руки каменеют, а память стирает целые секунды потасовки. Ты замираешь как вкопанный просто потому, что нервная система захлебывается в собственном стрессе. Если такое произойдет в реальной схватке на мечах или дуэли магов — меня просто разрубят пополам за четверть секунды. Вывод напрашивался один: теория ничего не стоит без практики. Мне нужен был настоящий, жесткий боевой опыт. Причем как можно скорее.