Испытательный срок. Том 3

Глава 1

— В детстве я был благовоспитанным мальчиком... Связался с Системой и покатился.

Я мягко надавил на спуск. Тяжёлая бронебойная пуля, вылетевшая из ствола и заставившая глушитель выпустить облачко дыма, преодолела триста метров в одно мгновение. Ударила туда, куда я и целился — в центр масс, по верхней части плиты. Охранник тут же сложился, 'выключился', как тряпичная кукла. Чуть довернув корпус и переводя прицел на второго бойца, я решил сделать сплит. А что? В Ронограде же с такой дистанции прокатило...

Прокатило и здесь. Я видел, как первый выстрел ударил куда-то в живот, под лёгкий броник, заставляя охранника схватиться за брюхо. Вторая же вырвала шматок мяса с кровью, разбрызгивая белые кляксы в тепловой сигнатуре на стену.

— Характер мягкий, не женат. Здесь чисто. Двигай, я прикрываю.

— Приняла, — Катя встала с одного колена и шустро-шустро пошла вдоль контейнеров.

А ведь там между этими сраными контейнерами и самим дата-центром стометровка открытого пространства. Интересно, в чью дурную голову пришла идея сюда натаскать всякого шмурдяка? Или у Клименко какая-то реорганизация была?

Закинув карабин за спину, я подпрыгнул, хватаясь пальцами за край контейнера. Выход на две — не особо сложная штука даже для просто неплохо подготовленного человека, а уж когда ты можешь таскать на себе человека в полной экипировке...

Я подтянулся, закинул обе ноги на железо и залёг. Призвав пулемёт, разложил его на сошках чуть левее себя. Не подготовленная позиция, конечно, но пойдёт. А затем, сняв со спины винтовку, вновь прильнул к теплаку.

— Дай Нагара, мне стрёмно, — услышал я голос Кати в наушнике.

Понятное дело, что тебе стрёмно. Мне и самому слегка накатывать начало — за стеклами через тепловизор ни хренашеньки не видно... Да и охрана внутри уже небось переполошилась. Заставим их просраться.

Я установил маркер огневого запроса на крышу дата-центра, ровно туда, где начинались столбы антенн. И в это же время снарядил в подствольник дымовую гранату. Как сейчас понимаю, для моего глазомера две сотни для стрельбы из подствольника — ну вот вообще не предел. С лёгким 'плюх' граната ушла, шлёпаясь на открытку между контейнерами и зданием.

— Услышал тебя, родная. Секунды четыре ещё подожди, я окончательно наших друзей разбужу.

— Принято.

Бум! Мина влетела ровно в центр крыши. И это было охренительно красивое попадание.

Грохот от разрыва на бетонке эхом раскатился по бетонке. В теплаке это выглядело как вспышка, которая тут же рассыпалась искрами. Раскалённые осколки мины и куски антенн разлетелись во все стороны, срезая кабели. Минус связь, минус координация охраны.

Тем временем, на открытом пространстве между контейнерами и зданием начал расползаться плотный дым. Связь отрезали, а теперь отрезали и видимость. Кто молодец? Лео молодец!

— Катя, пошла! — рявкнул я в микрофон.

Катя не стала отвечать, она быстро растворилась в серой пелене дыма. В наушнике слышалось только её частое дыхание, ну и шорох подошв по гравию.

Я перевёл взгляд на экран теплака, сканируя окна трёхэтажки. Ага, зашевелились, родные.

На втором этаже, за стёклами, появилась тепловая сигнатура. Мистер пиджачок, он же мистер Мейсон, не обучил своих людей из Секуритас, чтобы не приникали к стеклу? О, ещё одно окно разлетелось... Уже третий этаж, какое-то тело выставило укороченный ствол и начал вслепую, панически заливать очередями дымовую завесу.

— Куда шмаляешь, дурачок? Катя левее идёт, — пробормотал я, перехватывая пулемёт.

— Ты давай им там, это... — услышал я свою подругу, практически добежавшую до дверей, — Не подсказывай им, а?

Корректировать огонь пулемёта через тепловизор — это отдельное удовольствие. Словно в старой игрушке работаю одновременно и за стрелка, и за наводчика. Я поймал в прицел окно третьего этажа и зажал гашетку, ведя пулемёт веером.

— Я подумаю, — прошептал я едва слышно.

Длинная и тяжёлая очередь ПКМа рявкнула, долбанув по микрофону активок. Посыпались стёкла, во все стороны брызнула бетонная крошка, и стрелка внутри срезало вместе с пластиковой рамой. А затем я провернул то же самое с окнами второго и первого этажа. Но никто не вылез из окон, не начал палить в ответ; затихарились гады. Подавил.

— Чисто на входе! Дверь твоя! — крикнул я Кате.

— Работаю! — донёсся её резкий ответ.

Оп-па, аварийное освещение вспыхнуло. А чего это так поздно? Но новости однозначно хорошие — значит, восемьсят-второй миной не просто снесло антенны, но и умудрилась разворотить кабельный ввод на крыше, отчего знатно коротнуло проводку. А значит, что и электронный замок того этого... Ёкнулся. Пожарная автоматика, чтоб все могли покинуть здание.

Кате даже не пришлось возиться с отмычками или отстреливать петли. Короткий удар ботинком в район замка, и створка с грохотом распахнулась внутрь.

Мда, а тут правила пожарной безопасности почему-то не соблюдаются.

В ту же секунду из темноты вестибюля на первом этаже послышались частые хлопки. Охранники, и палят вслепую, на звук. По звуку... Да, девятка, либо из своих холёных Сигов стреляют, либо что-то ещё прикупили.

А потом накатила длинная очередь с глушителем.

— Прижала! Засели за стойкой, суки! — крикнула Катя

— Вижу их, — отозвался я, снова наводя ПКМ на оконные проёмы первого этажа.

В COTI было отлично видно три силуэта, скрючившихся за массивной гранитной стойкой ресепа. Нет, в целом тактика неплохая, стойка там реально толстая, от промежуточного патрона защитит.

Но не когда у твоего оппонента есть пулемёт под винтовочный патрон.

Я чуть довернул сошки, поймал на мушку нижний ряд окон и снова нажал на спуск, вколачивая тяжёлые пули прямо через бетон и кирпич фасадной стены. ПКМ затрясло, он начал бодренько выплёвывать гильзы и вспышку, и все три силуэта чуть-чуть покорёжило. А от одного ещё и отлетел шмат, очень сильно похожий на руку.

— Блин, тут БЗ-шки заряжены, что ли? — пробормотал я, разглядывая через прицел АК308 результаты своей работы.

Судя по тому, как лихо пулемёт разнёс кирпичную кладку под окном и превратил цельную гранитную стойку в... э-э-э, не очень цельную, лента и правда была снаряжена бронейбно-зажигательными. В теплаке было отчётливо видно, как три тепловых силуэта за стойкой окончательно потеряли чёткий человеческий контур. Всё, отвоевались ребята из Секуритас, оптом отправились в бескрайние луга.

— Лео, хорош поливать, я захожу! — голос Соколовой в гарнитуре вернул меня в реальность.

— Понял. Сворачиваю лавочку.

Отозвав пулемёт в пространственный карман (всё-таки очень удобная штука, спина каждый раз спасибо говорит), я перехватил свой триста восьмой. Так-так, пока на одиночных оставим, в узких коридорах автоогнём из такой дуры лучше не стрелять — не хочу поймать собственный рикошет.

Спрыгнув с контейнера, я мягко самортизировал ногами. Ещё один плюс системы, раньше мне эти самые ноги отсушило бы к хренам собачьим...

Через дым, к крыльцу дата-центра я подлетел на спринте. А ещё на пороге сильно воняло — пороховой гарью, палёной изоляцией и уже въевшимся мне в мозг запахом свежей крови.

Я скользнул внутрь, сразу уходя в сторону от дверного проёма, чтобы не ловить силуэтом свет с улицы. Катюха уже затихарилась у основания лестницы, ведущей на второй этаж, держа на прицеле коридор.

Тусклые красные лампы аварийного освещения делали вестибюль декорациями к хоррору. Дополняло это ощущение обильное наличие на полу девятимиллиметровых гильз, битого стекла и штукатурки. За стойкой ресепа кто-то хрипел, но это был уже скорее предсмертный хрип. С такими ранами, какие оставляет советская винтовочная пуля калибра 7.62, выжить можно, только если под рукой есть мобильная операционная и опытный хирург.

Я притерся спиной к стене рядом с Катей.

— Что по верхам? — шепнул я.

— Тихо. Слишком тихо, — так же шепотом ответила она, не отводя взгляда от лестничного пролёта.

— Знаешь, я кажется даже знаю, кто там сидит, — на выдохе ответил я.

— Коллеги того светловолосого? Ну, которому ты челюсть свернул.

— Да по-любому. Боже, как же меня уже достали эти Котики. Ладно, поехали.

Мы начали подъём, я ведущим. Соколова шла спиной вперёд, контролируя наши тылы и первый этаж, я двигал стволом вверх, нарезая углы лестничного пролёта. И каждый шаг я очень тщательно контролировал, словно двигал по минному полю. Нет, ну а что? Хрустнет стёклышко под весом нашей снаряги, и всё, привет.

На площадке второго этажа подванивало озоном, здесь располагался первый серверный зал. Сквозь стеклянные перегородки было видно, как в полумраке мигают зелёные и красные светодиоды уцелевших стоек. Кондеи сдохли после миномётного удара, так что сейчас здесь потихоньку росла температура. И для моей насадки на ночник, как и для прицела, это была плохая новость — минут через десять здесь будет ровный тепловой фон.

И дай бог не выше тридцати градусов, а то сваримся, как в бане.

УГРОЗА!

— Назад! — рявкнул я, хватая Катю за лямку плитника и буквально швыряя её вниз по ступеням, перекрывая своим телом.

Никаких криков 'Граната!' или заплесневолого 'Fire in the hole!'. Просто щелчок, едва-едва различимый, отлетающей чеки где-то наверху.

Бум-бум-бум!..

Светошумовая граната, а судя по звуку, это была амеровская девятизарядная 'флэшка', начала разрываться прямо над лестничной площадкой. Даже через активки по ушам знатно ударило, а мой ночник и вовсе автоматически вырубился, чтобы сберечь ЭОП; перед глазами, даже несмотря на прикрытые веки, вспыхнуло фиолетовое марево.

Не успели у меня в ушах рассеяться звуки взрывов, как сверху заработало что-то автоматическое. Такое, знаете, работающее двойками и с характерным свистом глушителя.

Две пули ударили в бетонную ступеньку прямо там, где секунду назад должна была быть моя голова, и осколками бетона полоснуло по щеке.

— Суки зрячие! — прохрипел я, перекатываясь набок и вскидывая АК308.

Из-за перил третьего этажа показался тёмный силуэт. Короткий карабин, характерный 'безухий' шлем, навороченный четырёхглазый ПНВ... Котик, точно Котик. И действовал идеально, выкатился ровно тогда, когда мы должны были быть слепыми и глухими котятами после 'флэшки'.

Но у него не было поправки на Систему и мои разогнанные рефлексы.

Я дважды нажал на спуск, даже не целясь, просто по стволу, ведя две тяжёлые пули наверх. И ошибиться было нельзя — если бы я промазал, его следующая 'двойка' прилетела бы мне аккуратно между пластин бронежилета...

Патрон триста восьмого калибра это вам не современный автоматный малоимпульсник. Первая пуля пробила пластиковое цевьё его карабина, разнесла ствольную коробку и, изменив траекторию, вошла американцу в подбородок. Боец мгновенно обмяк, он с грохотом шмякнулся на пол. Вторая пуля ушла в молоко, выше и правее, но мне уже было плевать.

— Один готов!

— Жива, — отозвалась Катя. — Слева чисто. Уходим с лестницы, мы тут как в тире!

Мы ворвались в коридор второго этажа. Сервера, бесконечные ряды этих сраных серверных шкафов тянулись по всему коридору. И тут что-то зашипело под потолком. А затем завыла сирена, не пожарная, нет, а мерзкая и прерывистая. И такой же мерзкий голос из динамиков откуда-то сверху.

— Внимание! Зафиксировано задымление. Активирована система газового пожаротушения. Покиньте помещение. До выпуска газа — тридцать секунд.

— Твою мать, — выдохнул я. — Какое ещё, на хрен, газовое пожаротушение...

Где-то я про это читал. Где-то точно читал, в какой-то статейке. Это не водичка, которая убьёт оборудование, это дрянь создана, чтобы спасать железки. Перед глазами промелькнули строчки.

'... Принцип простой: система выбрасывает газ (хладон, углекислоту или аргон), который мгновенно вытесняет из воздуха весь кислород, чтобы затушить огонь...'

— Через полминуты мы здесь задохнёмся на хрен!

— У Котиков по-любому есть противогазы или замкнутые системы, — Катя быстро сменила магазин на своей стопятке. — Они просто выкуривают нас, им даже стрелять не надо.

Мы пошли параллельными проходами между серверными стойками. Я даже не стал накидывать на глаз ночник с COTI, он бы здесь окончательно сошёл с ума — серваки излучали просто тонны тепла, которое я чувствовал даже сквозь одежду. Так что приходится рассчитывать только на свои великолепные глаза и ещё более великолепный слух.

Второй Котик обнаружил себя сам. Работал он так же профессионально, двигаясь короткими перебежками и тоже использовал глушитель. Пули начали дырявить серверные стойки справа от меня, из пробитых блоков во все стороны полетели искры. Локальная сеть этого дата-центра умирала на глазах.

Спасибо, что делаешь за нас нашу работу, но лучше б ты, сука, по нам не стрелял!

— Он между третьим и четвертым рядом! — крикнула Катя, выпуская длинную очередь, заставляя противника прижать голову.

Я рванул наперерез, на какой-то дикой скорости, которую я сам от себя не ожидал. Скользнув по гладкому полу, я вылетел в торец четвёртого ряда.

Вот он, второй американец. Высокий, плечистый, в серых тактических брюках, гавайке и сером же плитнике. Он как раз менял магазин, укрывшись за углом массивного распределительного щита. И не запаниковал, заметив меня, просто отпустил пустой карабин в руках и почти мгновенно извлёк из кобуры свой серебристый Зауэр.

Бах-бах!

Две пули ударили в грудь. Плита выдержала, 'Тень виверны' ещё и облегчила заброневое, но на мгновение я отшатнулся. И этого мгновения Котику хватило, чтобы сократить дистанцию. Профи, что сказать, он выбил ударом ноги АК308, заставляя его завернуться мне куда-то за спину (с ремня карабин я не снимал) и повалил меня на пол, одновременно доставая из-за пазухи массивный боевой нож.

Мы покатились по полу, сшибая пластиковые короба с проводами, и по спине больно ударил корпус АК308.

Американец навалился сверху, пытаясь вогнать лезвие мне в сочленение бронежилета под мышкой. Сила у него была дурная, я его еле сдерживал со своей 'восьмёркой'. Годы тренировок, качалки и, возможно, боевая химия, мать её яти!

— Die, you Russian piece of shit... — прохрипел он мне в лицо.

Кто сдохнуть? Я сдохнуть? Как-как ты меня назвал, русским куском дерьма?

П***ец тебе.

— Не сегодня, Джонни, — прохрипел я в ответ.

Кислород в помещении уже начал потихоньку иссякать — под потолком с характерным свистом открылись форсунки, выпуская тяжелый газ, вытесняющий воздух. Лёгкие начало жечь.

— Мы закончили, — раздался в голове голос Саныча, а затем оглушительный грохот выстрела из крупняка и рокот ПКМа. — Ну, почти закончили.

— Как же вы... — поудобнее ухватившись за запястье правой рукой и с заметным отводя его ниже, под броник, я коленом пнул того в промежность, точнее, попытался.

Он заблокировал мою атаку своим коленом, прижимая ногу. И мерзко так заулыбался, высокомерная скотина. Я отпустил его руку, позволяя ему вогнать нож мне в бочину. Вот только теперь мерзко заулыбался уже я, заставляя американца состроить недоумевающую рожу — артефактная кольчуга сдержала удар, и я тут же перехватил его локоть в захват, резко и с хрустом выламывая его в обратную сторону.

— Невовремя.

Котик глухо зарычал, но нож не выпустил. Дисциплинированный какой.

Тогда я просто дотянулся правой рукой до его шлема, рванул на себя открывая горло, и нанёс короткий удар основанием ребром ладони снизу вверх, точно в кадык.

Анатомия у всех одинаковая, будь ты хоть трижды спецназовец из DEVGRU, хрящ сломался с мокрым звуком. Американец обмяк, хватаясь руками за горло и безуспешно пытаясь вдохнуть порцию ядовитого газа. Через пару секунд его тело судорожно дернулось и затихло.

Я сбросил с себя тяжёлую тушу врага и поднялся на ноги, слава богу, ещё в более менее адекватном состоянии. Спасибо 'Автономности', благодаря ней я могу жить в таком газу вполовину дольше, чем обычные люди...

Глок из кобуры, контрольный выстрел в голову. На этом ГПВНГ уже не было, но я не постеснялся шустро отправить его каску с двухглазым ночником в инвентарь, как и его нож, и пистолет — потом разберусь.

— Лео! Лео, ты где?! — донёсся Катин голос.

— Вали на улицу, я сейчас тоже спущусь!

— Что у вас там?! — Грейсон на проводе, стрекочет своим пулемётом.

— Заканчиваем с первой точкой, — я оглядел я серверные стойки. И в моей голове созрел коварный план, который, кажется, уже начинает превращаться в традицию. — Подтягивайтесь ко второй. Катя?

— Уже на первом, сейчас выбегу...

Призвав две AN/M14, я по одной, дернув чеку, раскидал гранаты в разные углы, заставляя их громко зашипеть, раскидывая во все стороны термитные искры. А сам, тем временем, перемахнул через окно, цепляясь за проём и опуская ноги вниз. И сразу же отпустил его, падая на землю, сгиная ноги.

Катя уже была в десятке метров от входа, валяясь на гравии. Вот уж кому точно повезло. Блин, может, на Терру вернуться, ещё магических примочек купить?..

— Что, Кэт Ястребиная очень радуется купленному Амулету Трезвости? — натянул я на морду улыбку, подходя ближе.

— Иди в жопу и не напоминай о том случае, а? Я за тебя переживала вообще-то, — девушка приподнялась на локтях. — Но вообще да, штука полезная.

— Поднимай свою аппетитную медичью задницу и двигаем ко второй точке, нас там скоро ждать будут.

— Вот именно! — услышал я запыхавшегося Макса. — И хватит флиртовать!

Мы с Катей рассмеялись.

А затем я увидел быстро так катящий в нашу сторону ГАЗ Тигр. Чёрный, построенный по схеме 'квадратиш-практиш-гут'. К нам подъезжало ГБР, портя все настроение.

И мне вот стало интересно, пробью я его из своей винтовки или нет?..

Глава 2

В жизни каждого уважающего себя парня наступает момент, когда нужно сделать выбор, определяющий твою будущую личность. Гатс или Гриффит, Кола или Пепси, подвальная качалка или начищенный зал с фитнес-тренерами, Флэш или Адреналин Краш (я выбрал Бёрнер). Но конкретно сейчас передо мной предстал выбор совершенно иного толка.

Взрывать или не взрывать этот БТР, вот в чём вопрос?..

А ведь вопрос действительно хороший. Из средств поражения бронетехники, при себе у меня имелась только Клюква. Но РПГ-28 — это такая вещь... Страшная. Почти как русская женщина, пусть и из горящей избы ничего не вытащит, но танк на скаку остановит, что ей какой-то Тигр? Но именно поэтому расходовать её и не хотелось. Она может пригодиться на второй точке. Или в будущем.

Гранаты для подствольника? А какие? Разве что кумулятивом садануть, ВКО-25 доставит проблем, но не сможет высабить весь экипаж и десант первым же попаданием.

... Всё это пронеслось в моей голове за какую-то секунду, а в следующую я уже вскидывал свою винтовку, начиная уверенными и быстрыми одиночными садить по стёклам.

Бум-бум-бум, перевести ствол левее, бум-бум-бум...

— Кэт, лежи и роняй тех, кто рискнёт высадиться.

— Поняла, — услышал я голос где-то около ног.

Катя так и не успела подняться, так что сейчас лишь всматривалась в загонный прицел своей стопятки, ожидая своих законных целей.

И всё-таки не зря я выбрал Бёрнер.

Стёкла Тигра под моими одиночными покрывались густой сеткой трещин, за которыми мелькали паникующие силуэты. Ирония судьбы: они думали, что едут отбивать дата-центр, а попали на сеанс шоковой терапии триста восьмым калибром. M993 шили бронестекло насквозь, оставляя аккуратные дырочки на входе и превращая противоположную сторону в решето.

Кормовые двери распахнулись с таким звуком, что я непроизвольно улыбнулся. Открылся филиал бесплатной раздачи люлей.

— Работаем, Кэт! — рявкнул я, ловя в прицел высунувшийся ствол чужого автомата.

Соколова не ответила, за неё огрызнулся автомат. Глушёная стопятка начала отсечками выплёвывать свинец по нижнему уровню, начала свою жатву — первый же противник, попытавший красиво десантироваться, как в кино, словил несколько маслин по ногам и кубарем покатился в пылюке.

— Слушай, — выдохнула она между выстрелами, — а граником бахнуть все-таки было бы быстрее!

— Экономика должна быть экономной! — огрызнулся я, загоняя очередного противника за колесо броневика.

Я ещё несколько раз продавил спуск и услышал неприятный щелчок, оповестивший об окончании патронов в магазине.

— Прикрывай, я пустой, мля.

— Что у вас там? — напряжённый голос Саныча.

Присесть на одно колено. Взяться правой рукой за затвор и, оттянув его назад, упереть приклад в плечо. Достать из подсумка новый магазин. Им же выбить предыдущий, затем вставить полный, отпустить затвор. Привычное уже действие, которому меня, собственно, научил Сан Саныч. Иракская перезарядка, вроде?.. Правда, ещё он меня учил тому, чтобы я не фигачил по живым людям в полный рост и всегда находился или в движении, или в укрытии...

— ГБР подъехала, разбираемся, — обозначился я. — Дай нам... Минут пять.

— Принято. Мы уже подъезжаем к точке. Ожидаем.

Затвор с сочным металлическим лязгом дослал тяжёлый триста восьмой патрон в патронник. Мой АК снова был готов сеять разумное, доброе, вечное. Прямо как в мультиках, ага.

— Так, Катюш, постарайся не трогать колёса и двигло. Мы эту колымагу себе экспроприируем, — я поймал в прицел силуэт бронеавтомобиля.

— Ты серьёзно?! — Катя коротко зыркнула на меня, не снимая пальца со спуска своей стопятки. — Там внутри фарш из ГБР-овцев, а ты автосалон устроить решил?

— Саныч оценит! Прижми тех, кто за кормой, не давай им высунуться.

Машина замерла, окутанная рассеивающейся пылью. Мои бронебойки уже успели проделать перфорацию в лобовом, и судя по тому, что водитель и его, э-э-э, штурман затихли, свою порцию добра и позитива они уже получили. Оставшийся десант забился за корму и пытался огрызаться, но стоило чьему-то стволу показаться из-за колеса, как туда прилетела отсечка на три.

Я сместился левее, меняя позицию. Раз уж решили трофеить, нужно делать всё чисто и чётко.

— Выкуриваю, — доложился я, призывая обычную РГД-5. — Кидаю за корму, лови на выходе.

— Поняла, работаю.

Никогда не был так хорош в метании гранат и всегда сдавал этот норматив дай бог на четвёрку в школе, так что стоит очередной раз сказать спасибо Системе — за предоставленную возможность, и себе — за то, что смог побороть свою лень и пойти на то первое задание, не сдохнув при этом.

Короткий замах, хлопок инициатора, и граната полетела по дуге, перелетая крышу 'Тигра'. Уже второй, не менее знакомый хлопок взрыва, взметнувшего пыль за броневиком, заставил инстинкт самосохранения выживших двигать именно туда, куда я и хотел.

В нашу с Катей сторону.

Два силуэта в камуфляже вывалились из-за правого борта. Один тут же уткнулся носом в асфальт после короткой очереди Катиной стопятки, второго поймал на марку прицела уже я. Короткое нажатие, привычный пинок тяжёлого карабина в плечо, и вот туша валится на землю.

— Чисто... вроде, — Соколова поднялась на колено, настороженно ведя стволом по сторонам.

Я быстрым шагом приблизился к броневику, держа на мушке лобовое стекло. Мелкая паутина трещин, внутри — ни движения. Обойдя машину сзади, я заглянул в десантное отделение. Зрелище было малоприятным: триста восьмой калибр внутри замкнутого пространства устроил небольшой филиал мясокомбината. Но главное — приборы управления и ходовая были визуально целы.

Я запрыгнул на подножку водительской двери, рванул её на себя. Тело водителя завалилось на руль. Схватив его за разгрузку, я бесцеремонно выпихнул его на дорогу — некогда миндальничать.

— Саныч, мы закончили, — с довольной улыбкой проговорил я в микрофон. — Готовься встречать, мы тут автопарк обновили, подкатим на Тигре. Не перепутайте с перепугу!

В наушниках послышалось недовольное бурчание моего инструктора.

— Я тебе потом объясню целесообразность выбора в экстремальных ситуациях... Ладно, хомяк, тащи свой трофей. Только стёкла протри, а то въедешь куда-нибудь. Ждём на точке.

Катя уже запрыгнула на пассажирское сиденье, брезгливо обходя взглядом дыры в обшивке.

— Ну и вонь, — поморщилась она, но тут же улыбнулась. — Зато с ветерком и броней. Погнали, пока нас тут не накрыли чем-то посерьёзнее.

Машина уже была заведена, так что единственное, что я сделал перед тем, как выехать к нашим товарищам, это аккуратно, высматривая любые признаки опасности, подъехал к нашему Хайлюксу. И без затей забросил его в подпространственный карман. На что Катя поморщилась.

— Блин, и почему мы тогда с фургоном наёмников так не сделали?..

— Вообще-то, мы хотели. Но у меня инвентарь забыт был, — напомнил я своей подруге. — Плюс о машине Эстер позаботилась.

— А, точно.

Дорога до логистического узла 'Северный' заняла чуть меньше десяти минут. Туман за окнами сгущался, и Катя сидела рядом, молча снаряжая свежие магазины для своей стопятки из подсумка. Внутри Тигра всё ещё пахло свежей кровью, но мы оба старались на это не отвлекаться. На войне как на войне.

Что-то как-то это наводит на мысли. Опредённого толка. Как-то быстро у меня жизненный цикл превратился из 'поучиться-пожрать-поспать-побухать' в 'поучиться-пойти на миссию-отстреляться-выспаться'. И ещё быстрее в 'поспать-пожрать-не сдохнуть от наймитов Клименко'. Впрочем, раз назвался груздем, полезай в кузов.

Правда, я знаю другой вариант этой пословицы. Назвался груздем, пошёл на...

— Саныч, мы на подходе, — связался я со своими, когда впереди, сквозь пелену тумана, показались массивные очертания складских ангаров. — Как обстановка? Колымагу нашу видишь?

— Вижу ваш гроб на колесиках, — отозвался инструктор. — Мы с Максом поляну разложили на железнодорожной насыпи, метрах в четырехстах от главного терминала. У Клименко тут реально укрепленный район. Из порта сюда уже ломанулись остатки его лички, на въезде выставили два блока, шмонают всех. Но самое хреновое — у них на крыше главного ангара свила гнездо какая-то птица.

— В смысле птица? — нахмурился я, сбавляя ход и прижимаясь к обочине под прикрытие деревьев.

— Расчет с крупнокалиберным пулеметом, — коротко вклинился в эфир Макс, и голос друга звучал оч-чень напряженно. — Похоже на Корд или Утёс. Если мы пойдем по открытке, эта дура разберет твой новенький Тигр вместе с нами вдоль продольной оси.

А Тигр и так покоцанный. И как его чинить-то потом?

Но голова сейчас болит не об этом. Я и так сильно засветился перед Санычем в нашем подвальчике, когда применил свои способности. И у меня был вариант, как разобраться с пулемётчиком на крыше, но тогда у инструктора появится ещё больше вопросов. Тогда он решил благоразумно не давить, но что будет дальше, я себе даже и представить не могу. Впрочем... Лучше уж так, чем рисковать нашими жизнями, верно? Но, конечно, стоит попробовать и другие варианты.

— Корд, говоришь? — я заглушил двигатель Тигра. — Ладно, колымагу побережём. Саныч, у тебя ОСВ под рукой. Неужели двенадцать-и-семь не перекусит щиток этого пулемёта?

— Перекусить-то перекусит, — отозвался в наушнике инструктор, — но они, суки, хитрые. Гнездо обложили мешками с песком так, что виден только пламегаситель и кусок оптики. Макс пробовал выцелить, но под таким углом и в тумане — лотерея. А если промажем, они нас с насыпи сдуют за три секунды.

Я открыл дверь и аккуратно вывалился на мокрую траву, увлекая за собой Катю.

— Понял тебя. Макс, Саныч, готовьтесь. Как только наверху бахнет — гасите блоки на въезде. Саныч, твоя приоритетная цель — пулемётное гнездо, если оттуда кто-то попытается высунуться после моего подарочка.

— Какого ещё подарочка? — хмыкнул Саныч.

— Увидите. Кэт, за мной.

Мы пробежали метров пятьдесят до старой бетонной развалины какого-то старого распределительного щитка. Отсюда главный ангар Клименко просматривался хуже, но мне и этого было достаточно.

— Так, птичка на крыше... — я навёл виртуальный маркер точно на центр крыши главного ангара, смещая прицел чуть левее, к надстройке, где Макс засёк крупняк. — Получите гуманитарную помощь от волонтёров.

Восемь секунд. Восемь секунд ожидания, за которые я размышлял о своей нелегкой судьбинушке. Я же такой милый и добрый мальчик, зачем меня вынуждать совершать такие мерзкие штуки, как размалывать очередную крышу миномётными ударами? А ведь это уже не первый раз. Склад за городом, дата-центр, теперь ещё и это.

Я хмыкнул своим мыслям, слыша характерный свист подлетающей мины. Одной из двух, я решил не мелочиться и на всякий случай сразу после прилёта первой отправить вторую. Ну и третью. Так, на всякий случай.

Первая мина легла с недолетом, влетая в припаркованную у стены фуру. Вспыхнул бак с солярой, разом подсветив всю базу весёлым оранжевым пламенем и разогнав туман. Зато вторая и третья мины кучненько легли на крышу.

— Ка-бум? Йес, Рико, Кабум.

В воздух полетели куски профнастила, мешки с песком, какие-то доски и, судя по яркой вторичной детонации, коробки с патронами калибра 12.7. Корд вместе со станком и расчётом красиво, по-киношному, сделал сальто назад и рухнул куда-то вне пределов видимости.

— Пулемёт минус! — рявкнул я в рацию. — Саныч, Макс, погнали!

В ту же секунду с железнодорожной насыпи донесся слитный грохот. Саныч не стал тратить бронебойно-зажигательные на бетонные укрытия, вместо этого его Взломщик методично и страшно начал пробивать мешки с песком на дальнем блокпосту, превращая укрывшихся там бойцов лички в статистику для морга. Макс поддержал его из ПКМа, накрывая въезд длинными, на десять-пятнадцать патронов, очередями, заставляя трассера выбивать искры из бетона, а охрану — вжимать головы поплотнее.

— Кэт, заводим тачку! — крикнул я, срываясь с места. — Едем ломать им ворота!

Мы добежали до брошенного Тигра за несколько секунд. Катя пулей взлетела на пассажирское сиденье, перехватывая автомат, а я прыгнул за руль, щёлкая тумблерами и кнопочками по всплывшей в голове инструкции от какого-то военблогера, заставляя мотор взреветь.

И кто после этого скажет, что просмотр коротких вертикальных видео вреден для здоровья? Как бы не так!..

До въезда на территорию узла оставалось метров триста. В лобовое стекло, уже покрытое паутиной от моих собственных выстрелов, прилетело ещё несколько пуль. Но что у них там, пятёрки? А от пятёрок это бронестекло прикрывает всяко лучше, чем от бронебойных семь-шисят-два.

Личка Клименко пыталась огрызаться, но под перекрестным огнем пулемета Макса и тяжелой винтовки Саныча им было явно не до выцеливания уязвимых точек.

— Макс, прекращай поливать въезд, мы заходим! — рявкнул я в гарнитуру, выкручивая руль.

— Понял тебя, ухожу на правый фланг, там какая-то возня у ангаров! — отозвался друг.

Тигрёнок на скорости под семьдесят километров в час вынес массивным бампером хлипкий шлагбаум. Я услышал скрежет, кажется, боднул правым бортом бетонное ограждение, но и хрен бы с ним. Нас тряхнуло, и я затормозил, уводя машину влево, подставляя бронированную бочину машины как укрытие.

— Выходим! Выходим!

Двери распахнулись. Первое, что ударило по легким — густой запах гари от горящей фуры, которую подожгла моя первая мина. Но этот запах был всяко лучше газа из дата-центра. Всё пространство базы было затянуто едким черным дымом, в котором я то и дело видел мелькающие силуэты.

УГРОЗА.

Откуда-то справа, из-за угла административного здания, высунулся боец. На плече у него отчетливо угадывалась труба небольшого одноразового гранатомёта. Решил, сука, симметричный ответ устроить?

Я не успел вскинуть карабин. Зато, на моё удивление, успела Катя. Её стопятка хрустнула двумя отсечками. А я вспомнил, что витамантия — это ведь не только про лечение. Это еще и про идеальный контроль собственного тела, про отсутствие тремора в руках и четкое понимание, куда именно нужно ударить, чтобы убить. Впрочем, последнее Соколова знала и раньше...

Пули легли гранатометчику аккуратно в незащищенную шею и лицо. Мужчина захрипел, выпуская трубу из рук, и рухнул на бок, прикладывая руки к шее и судорожно суча ногами.

— Хорош, Кэт! — я довернул корпус, ловя в марку гибридного тепловизора еще одну белую кляксу в дыму.

Когда силуэт осел, я услышал спокойный, даже какой-то меланхоличный голос Саныча.

— Лео, из главного ангара три тела пытаются утащить какие-то ящики к запасному выходу. Похоже, ценный груз.

— Макс, отсеки их! — скомандовал я, перезаряжая АК308. — Мы с Катей заходим через центральные ворота ангара.

— Уже в процессе! — весело отозвался Грейсон-младший. Судя по звуку, он продолжал шить из пулемёта длинными очередями, на подавление.

Мы с Катей продвигались вдоль стены ангара. Профнастил местами был разворочен осколками моих мин. Я скользнул к створке огромных откатных ворот. Внутри было темно, если не считать аварийных ламп и отсветов пожара с улицы. Тепловизор выдавал кашу из-за общего перегрева помещения, поэтому пришлось вновь переключиться на обычный коллиматор.

— На счет три, — шепнул я Соколовой. — Раз... два... три!

Я ворвался внутрь, сразу разрывая дистанцию и уходя за штабель деревянных поддонов. Катя прикрывала спину.

Внутри ангара эхом раздался резкий, командный голос на английском, но слова я не разобрал.

Котики. Опять Котики, везде им нужно сунуть свой нос. Впрочем, не могу их осуждать — им за это платят.

— Эй, мужики! Может, мир? Переходите на нашу сторону, у нас печеньки!

Сверху, с металлических мостков второго яруса, по нам ударили из нескольких автоматов. Пули начали дырявить поддоны, над головой полетели щепки. Дерево — хреновое укрытие против промежуточного патрона, долго мы тут не просидим.

— Постарайся прижать их! — бросил я Кате, погружаясь в подпространственный карман.

— Есть!

Вытаскивая тяжелую, массивную трубу, я едва не кряхтел от натуги. Да, Система дала мне сил, но эта дура весила тринадцать килограммов, и вес этот был распределен не так удобно, как в какой-нибудь гире. Тащить такую — то еще удовольствие.

Моя хорошая, ты давно ждала своего часа, и вот он настал. Не подведи, Клюковка.

Я вскинул пусковую трубу на плечо, выцеливая несущую металлическую балку, на которой крепились мостки со стрелками.

— Катя, уши! — заорал я.

— Твою ма... — только и успела выдохнуть подруга, падая на пол.

Я нажал на спуск. Сказать, что бабахнуло — это ничего не сказать. Реактивная струя сзади выбила остатки стекол в воротах ангара, а сама тандемная кумулятивная граната калибра сто двадцать пять миллиметров, ушла в цель.

Попадание было... Монументальным. Балка просто испарилась. Металлические мостки вместе с двумя Котиками, их навороченными пушками и кучей какого-то шмурдяка с грохотом и скрежетом обрушились вниз, поднимая туеву хучу пыли.

И тишина. И как хорошо на душе стало-то.

— Охренеть... — выдохнула Катя, медленно поднимаясь на ногах. Её лицо было бледным, а глаза по пять копеек явно выдавали отношение к происходящему. — Ты... ты псих, Вальтерс. Ты просто больной псих.

— Зато эффективно, — я отбросил пустую одноразовую трубу в сторону и перехватил АК308. — Саныч, Макс, заходите. Здесь чисто. Логистический узел Клименко официально прекратил свое существование.

Через минуту в ангар зашел Макс, пулемет с дымящимся стволом он небрежно держал на ремне. За ним, бесшумно ступая в своем сером камуфляже, шел Саныч, закинув Взломщика за спину. Инструктор оглядел масштабы разрушений, задержал взгляд на рухнувших мостках, затем посмотрел на меня.

— Клюква? — коротко спросил он.

— Клюква, — кивнул я, невинно улыбаясь.

Саныч покачал головой.

— Ну что, лемминги. Склады сожжены, порт стоит, дата-центр превратился в пепел. Думаю, Борис Антипович сейчас как раз пьет валидол и пакует чемоданы. Пора сваливать, пока сюда не съехались все силовые ведомства области.

Глава 3

Сматывались мы быстро-быстро. Ну прям очень быстро!

Пожёванный пулями ГАЗ Тигр был отправлен в подпространство, и даже несмотря на то, что Камрюху люди Клименко уже явно успели оценить и запомнить ещё с момента переговоров в тире, поехали мы на ней. Все же она значительно шустрее Хайлюкса, и гнали мы не по бездорожью, которого в обилии хватало в нашем регионе, а по вполне приличным районам.

— Сначала Камри, потом Хайлюкс... Может, и следующую тачку тоже Тойотой взять?.. — пробормотал я.

— Тойота — управляй мечтой, — отозвался сидящий слева от меня, тоже сзади.

Он как раз занимался тем, что отсоединял огромный магазин от своей ОСВ, стараясь не разворотить стволом лобовое стекло.

— Только эта конкретная мечта сейчас у всей лички Бори в ориентировках числится. Нас не шмальнули на выезде только потому, что у них координация после твоей мины легла.

За рулём был Макс. И Максончик явно кайфовал, ведя свою тачку на пределе допустимых законом скоростей. Пулемёт же он наглым образом перекинул мне, и я успел на нём даже сменить ленту. На переднем пассажирском, в свою очередь, примостилась Катя — как самой маленькой из нас, ей выпала честь в случае чего прикрывать водилу.

— Катюх, ты только стволом в лобовуху не тычь на кочках, — проворчал Макс, закладывая крутой вираж на развязке. — Плёнка атермальная, дорогая. Жалко.

— Ты о плёнке думаешь, когда у нас на хвосте может висеть половина боевиков города? — Катя обернулась, но автомат всё же опустила.

Саныч тем временем уложил 'Взломщика' на колени и повернулся ко мне, хмуря свою инструкторскую рожу. Подсвеченное сигаретным огоньком лицо — и когда только успел прикурить, тем более в машине, зараза — выглядело особенно недоумённо и немного даже опасно.

— Ну, Вальтерс, — протянул инструктор, и в его голосе послышались опасные вкрадчивые нотки. — Я, конечно, старый солдат и всё такое... Много дерьма в жизни повидал. Но ты только что прямо у меня на глазах засунул грёбаный армейский броневик в никуда. Будут какие-то комментарии для прессы? Или ты сейчас начнёшь доказывать, что мне просто показалось? Как в прошлый раз с китайцами в Олете, например?

Опасные он вопросы задаёт. Нет, я не буду спорить, Санычу действительно можно доверить прикрывать свою спину — человек он правильный. И наши последние похождения это только подтверждают. Но в то же время он человек пусть и не подневольный, но в прошлом связанный обязательствами. А связанный ли сейчас — чёрт его знает.

И раскрывать перед ним свои секреты относительно системы... Это может быть гораздо опаснее очередного боя. Примерно на том же уровне, как если рассказывать об Ордене Странников Грейсону-старшему. Или той же Эстер.

Макс, пусть и делал вид, что полностью увлечен дорогой, вытянул уши в нашу сторону, даже музыку на магнитоле сделал ещё тише, чем она была. А вот Катя перестала возиться со своей стопяткой и развернула её так, чтобы в случае разворота нашпиговать Сан Саныча пулями.

Я выразительно на неё глянул, отчего она смутилась, но всё же чутка расслабилась. Нет, Катюш, убивать мы сейчас никого не будем.

Врать внаглую будет абсолютной тупостью. Да и бесполезно это, Саныч не слепой, он прекрасно видел, как броневик просто растворился в воздухе.

Значит, придётся выдать правду. Только вот... Дозировать её придётся. И тща-а-ательно фильтровать. Чтобы его мозг смог её принять и уложить в привычную картину мира. И чтобы меня на опыты не сдали. Смотрел я как-то одно видео про лоботомию, мне не понравилось...

Я резко затушил в себе желание отшутиться про 'магию' или цыганские фокусы. Саныч в таком состоянии и сам не шутить не любил, и другим не давал.

Нет, ну вот как объяснить ему про штуку, которая нарушает весь его привычный уклад жизни? Про Орден заикаться нельзя, совсем нельзя, дуростью будет. Он решит, что у меня кукуху свинтило. И может попытаться сдать в дурку. А я не хочу сидеть на галоперидоле... Ну или спишет на контузию от близкого взрыва. Но на удачу в нашем деле полагаться нельзя, нет-нет, совсем нельзя.

Секретные разработки из Сколково? Или где у нас там подобные штуки ещё делать пытаются? Это вызовет только горький смех, Саныч и без либеральных политиков знает, насколько там все х***о с этим.

Остаётся только списать всё на контролируемую аномальщину и 'засекреченные разработки частных контор', о существовании которых старые спецназовцы всегда подозревают, но вслух предпочитают не болтать. Чтобы их самих в дурку не сдали за конспирологию. При том, что вот как раз в частных конторках обычно самое интересное и происходит. Те же стелс-технологии, как китаезы использовали, где на всемирное обозрение впервые показали? На моей памяти это как раз канадская корпорация была.

Я вздохнул, укладывая пулемёт стволом вниз, и взглянул прямо в эти нагло прищуренные инструкторские глаза.

— Саныч. Ты ведь и без меня прекрасно знаешь, что в мире сейчас творится куча дерьма, о котором стараются молчать. Все эти наймиты с навороченными стволами, странные группировки, шмурдяк разный интересный всплывает периодически... Да даже Эстер вспомни! Сам же об их программе слышал и нам рассказывал.

Инструктор затянулся, не отрывая от меня свой тяжёлый сканирующий взгляд.

— Ну, допустим, знаю. Дальше-то что?

— Ну так во-о-от. Помнишь, что я тебе рассказывал, когда впервые заявился? Мы с Катей, — я кивнул на свою подругу, — когда наёмничали... Даже не знаю, как сказать-то.

— Ну ты прямо говори, прямо.

— В общем, мы когда смешную нарезку других наймитов устраивали, наткнулись на следы одной очень специфической программы. Если совсем на пальцах... Подпространственный карман. Вот да, — я кивнул на расширяющиеся глаза Саныча, — я тоже сначала не поверил. Но оно работает, как ты можешь заметить.

Инструктор откинулся в кресле, выбросив тлеющую сигарету в приоткрытое окно. И замолчал. Но молчал он недолго, секунд пятнадцать, и я почти слышал, как в его башке крутятся шестеренки.

— Ладно, замнём для ясности. Я тоже о чём-то подобном слышал, американцы пытались проворачивать в Мексике в девятнадцатом. Но их мексовские картельщики тогда расколошматили. Значит, допилили-таки, гады... И какой там лимит? Танк с***дить сможешь, если прижмёт?

Я выдохнул. Прокатило! Сука, прокатило! Нет, всё же армейская профдеформация — великая вещь. Как там было-то, 'если это нельзя объяснить, но это работает, значит, это секретные разработки?'

— Полтораста кубов, — честно ответил я, расслабляясь в кресле. — Так что танк — это да, это можно. Ну или ещё четвёрку таких же Тигров.

— Ну и хомя-я-як же ты, Вальтерс. Самый настоящий боевой джунгарик, — усмехнулся инструктор.

— Но-но, попрошу без оскорблений! Я как минимум карбыш!

Все в салоне посмеялись. Катя прыснула в кулачок, Макс, не отрываясь от руля, откровенно заржал, Саныч, по своему обыкновению, просто хмыкнул.

— Ладно, хрен с тобой. Меньше знаю — крепче сплю. Да и на допросах, если вдруг что, будет проще. Только не афишируй. А то тебя на атомы разберут, чтобы понять, как эта твоя штука работает.

— Это понятное дело...

Пока в салоне затихали смешки, я прикрыл глаза... И задремал. Всё же работёнка, если это можно так назвать, у нас откровенно выматывающая. А дольше пяти часов я и не сплю в последнее время. Автономность пока вытягивает, конечно, но не заменяет полноценный отдых. По-хорошему мне бы поспать минуточек эдак девятьсот, да проделать это неделю подряд. Но не дадут же, суки.

Ещё и на пары ходить надо. Сейчас-то экзаменационный период, зачёты, все дела, что только прибавляет головной боли. Блин, микронаушник купить, что ли? Ага, и Саныча посадить за комплюхтер, пусть ответы подсказывает.

Хотя, наверное, лучше всё же Грейсона. Или даже Катю — она чуть ли не каждый день в интернете сидит и кнопочки на компах жмёт. И освоилась как бы даже не лучше, чем коренные обитатели нашего мира сиречь мы с Максом...

— Приехали, Ваше Хомячесто, — вывел меня из полудрёмы насмешливый голос Грейсона.

Я выбрался из Камри, потянувшись. Прохладный ветерок проласкал покрытую потом спину, и в мозгу промелькнула мысль о душе. Но сначала мы всё же двинули внутрь, в недра Олета, где сбросили снарягу. И лишь затем помылись, но — по-быстрому, из шланга. Саныч уселся в кресле, Макс же, по его наставлению, пошёл к компам, мониторить, что там пишут в новостных пабликах.

— Лео, — Катя подошла ко мне со спины, тихонько коснувшись ладонью плеча. — Как бок?

— Нормально, — я пожал плечами.

А все действительно было нормально. Я, наверное, не устану благодарить самого себя за то, что раскошелился на эту кольчугу.

— Оп-па, народ! Двигайте сюда, здесь такое показывают!

Мы с Катей переглянулись и быстрым шагом направились на звук. Саныч уже стоял за плечом Максона, хмуро глядя на экран. И ведь посмотреть было на что.

Вертикальное видео, снятое на чей-то телефон из многоэтажки неподалёку от логистического узла. Снято было паршиво, руки у оператора сильно тряслись, но момент прилёта моих миномётных мин и последовавшая за этим тряска от бабаха 'Клюквы' внутри ангара были видны отлично.

— 'Неизвестные совершили серию вооружённых нападений на объекты крупного предпринимателя Бориса Клименко', — зачитал Макс заголовок из местного новостного канала. — 'В городе объявлен план Перехват, все силовые ведомства подняты по тревоге. Представители ЧОП Секуритас отказываются от комментариев'.

— Ещё бы они не отказывались, — поморщился Саныч, раскуривая новую сигарету. — Попробуй объясни товарищам из ФСБ, откуда на крыше легального коммерческого склада взялся крупнокалиберный пулемёт, а внутри серверной — штабеля двухсотых с татуировками американских морпехов в заокеанской снаряге, — Саныч выпустил густую струю дыма прямо в потолок. — Тут Боре никакие подвязки в Генштабе не помогут, если дело на самый верх уйдёт. Они знатно обосрались.

Договорить Саныч не успел — на столе завибрировал смартфон Макса. Мы все синхронно замолчали. Максон бросил быстрый взгляд на экран, и его лицо мгновенно растеряло всю веселость.

— Отец, — коротко бросил он и нажал на громкую связь.

— Макс, — раздался из динамика сухой и жесткий голос Грейсона-старшего. На заднем плане слышался какой-то шорох, словно старик параллельно просматривал гору бумаг. — Я посмотрел новости. Твоя работа?

— Не только моя, пап. Мы тут... скооперировались с ребятами, — Макс покосился на меня.

— Молодцы, — хмыкнул мужчина. — Он успел до меня дозвониться, обвинял в том, что я натравил на него киборгов. Не спорю, приятно. Отлично сработали. Устроили Борьке образцово-показательную порку. Ко мне уже трижды звонили из Москвы с квадратными глазами, спрашивали, не начался ли у нас в области начался переворот, — в голосе Петра Алексеевича послышалась холодная усмешка. — А ещё я запустил кое-какие бумаги.

— Что за бумаги, пап? — Макс перехватил поудобнее смартфон, хотя тот и был на громкой связи.

— Договоры о намерениях и папочки с очень пикантным аудитом для ребят из балтийского логистического... Не важно. И уральских металлургов, — сухо пояснил Пётр Алексеевич. — Боря слишком долго думал, что порт — это его личная песочница, а связи в Генштабе защитят от любых проблем. Но крупный бизнес не прощает слабости. Я дал отмашку нужным людям. Его активы начнут жрать прямо с утренним открытием биржи.

Старик на секунду замолчал, и я услышал стук фарфоровой чашки о блюдце. Ну, зная Петра Алексеевича, он сейчас явно пьёт утренний кофий.

— Так что, штурмовики вы хреновы, сидите на жопе ровно. В городе сейчас объявлен такой шухер, какого с девяностых не было. Силовики злые, шерстить будут всех. Макс, будь на связи.

Отец Макса бросил трубку. Мой друг, в свою очередь, просто покачал головой.

— Мда. Я даже не знаю, что и сказать.

— Это называется крупный капитал, паря, — Саныч хмыкнул, туша сигарету о пепельницу. — Борис Антипович теперь официально никто, звать его никак, и наёмники его разбегутся, как только поймут, что платить им больше некому. Но твой отец прав — силовики на ушах. Так что сидим тихо. Лео, ты чего там завис?

— Да так, — я почесал подбородок. — Это всё, конечно, безумно интересно. Но я тут с одного звёзднополосатого касочку снял. И не только.

Мы отошли к оружейке. И первым делом я выложил на стол Опс-Кор. Безухий, относительно лёгкий, уже практически стандарт. Хотя я слышал, что часть подразделений на другие шлема переходят, но сегодня явно не тот случай. На рельсах сбоку активные наушники, сверху липучки с ИК-стробом (не зря я в комплюхтер играл раньше!), сзади — батарейный отсек. И самое главное, почему я эту каску упёр — какой-то странный двухглазник на шрауде. Сильно отличающийся от всего того, что я в принципе видел.

— Мать моя женщина... — не сдержался Саныч, аккуратно, едва ли не с придыханием, беря шлем в руки.

Его пальцы прошлись по корпусу прибора.

— Вальтерс, ты хоть понимаешь, что ты с этого Котика снял? С Котика же, да? Это же ENVG...

— Enhanced Night Vision Goggles? — блеснул я эрудицией, вспомнив пару статей с оружейных форумов.

— Они самые, — инструктор покрутил шлем, разглядывая линзы. — Тут тебе и ЭОП третьего поколения, и тепловизионный канал поверх. Картинку накладывает — загляденье. Не то, что ваши четырнадцатые ПВС'ы с тепловизионными насадками. Американцы за эту хрень по контрактам министерства обороны отваливают столько, сколько ваш Хайлюкс не стоит даже новой из салона. Строжайший экспортный контроль ITAR, за вывоз этой штуки из Штатов можно в федеральную тюрьму присесть лет на двадцать. А ты её у наёмника отжал.

— В хозяйстве всё пригодится, — скромно улыбнулся я.

А затем вывалил остальной хабар.

Длинный танто сразу заинтересовал Катю. Она ухватилась за прорезиненную рукоять, повертела нож в руке, пригляделась к антибликовому черному покрытию. Сделала пару взмахов...

— Хороший режик. Оставишь мне?

— Забирай, — махнул я рукой.

Ну и, наконец, пистолет. Его уже вертел в руках Саныч, как главный по оружейной части. Я, конечно, вумный, но не могу знать всё чисто физически. А у инструктора работа была такая — искать крутые стволы в тир.

— Зиг Зауэр, два-два-девять. В исполнении Элайт, если я правильно понимаю... — он задумался. — Хорошая вещица, его в Штатах Секретная служба и куча федералов на постоянку берут. Так-так...

Саныч как-то ухватился, чуть подбросив пистолет вверх, и двумя пальцами, указательным и средним, отвёл затвор назад, вглядываясь в нутро пистолета.

Блин, прикольный фокус, тоже хочу научиться так понтоваться.

— Ага, девятка. И патроны непростые. R.I.P, такими, если шкуру пробить, можно и кабанчика молодого свалить, — кивнул своим мыслям Саныч и передал пистолет мне. — Ну или накаченного химией ублюдка.

Теперь кивнул уже я. И всё же хорошая вещь. Так что я быстро достал из подпространства Глок 19Х и передал его Максу. Он у нас большой кабан, ему длинная рукоять пистолета будет в самый раз. А себе взял Зауэр.

— Докупить кобуру скрытого ношения, и можно таскать третьим стволом. Оружие последнего шанса, типа, — пояснил я.

— Хорошая идея, — одобрительно поджала губы Катя.

Я обвёл команду взглядом.

— Так, народы. Сегодня мы отлично поработали. И я предлагаю это отметить. И конечно же отмечать мы будем походом в магазин тактического снаряжения!

— Но шухер же...

— Так мы аккура-а-атно же. На пару часиков сгоняем, а если что, — я обвёл взглядом фигуру инструктора, — добрый дядюшка Саныч нас отмажет. Отмажет же?

— Я очень постараюсь, — тяжело вздохнул он.

Глава 4

Сижу четвёртые сутки без сна, парюсь над курсачом. Действительно парюсь — антиплагиаты не дремлют, просто скопипастить пару статей из интернета и перегенерировать их в нейронке не получится. Поэтому приходится сидеть и писать самому. И, пожалуй, единственное, что я сгенерирую — это результаты опросника. Контакт я со своими однокурсниками, честно признаться, перестал ещё с того дня, как в моей жизни появилась Система. А с одногруппниками — и того раньше.

Нет, бесспорно, мы могли переброситься парой слов на парах или между ними, но не более того. Да и желания особого не было, если честно. Такая насыщенная жизнь заставила меня... Повзрослеть? Может быть. Или, что вероятнее всего — сменить жизненные приоритеты. На смену мыслям 'отучиться и открыть свой кабинет' или 'отучиться и устроиться на высокооплачиваемую работу' пришли 'как бы не откинуться в ближайшую неделю'. А деньги, что с тех денег-то? У Бори Клименко были деньги. Да и сейчас, небось, по нычкам и офшорным счетам куча всего припрятано. И сильно ли это ему помогло?

Но курсач писать надо. Вот поэтому я и корпею над ним уже четвёртые сутки едва ли не подряд, прерываясь лишь на еду и гигиену. И не сплю фактически, держусь на одной Автономности и энергетиках, изрядное количество пустых банок которых примостилось возле моего ствола. Признаюсь честно, в сон клонило сильно. А ещё, как оказывается, выглядел я не очень.

На мои плечи легли знакомые небольшие ладошки.

— Лео, ты как? — спросила у меня Катя, начиная разминать мышцы.

Боже, как же хорошо-то!..

Плечи, до этого ставшие практически деревянными от сидения несколько суток в одной позе, начало понемногу отпускать. И всё же витамантия — вещь! Слава богу, что не приходилось применять её по... Другому назначению.

— Вижу, что плохо, — продолжила подруга. — И если ты сейчас же не закроешь ноутбук, я тебя принудительно усыплю.

Пообещала это Соколова очень весомо, что вкупе с шёпотом у уха заставило пробежать мурашки по коже.

— Катюш, ну ещё один раздел...

Она мягко, но непреклонно надавила на мои плечи, заставляя откинуться на спинку стула. Сама обошла стол и уселась прямо на его край, бесцеремонно отодвинув в сторону пустую банку из-под Бёрнера. Короткие домашние шорты, свободная футболка — сейчас она выглядела обычной девчонкой, милой и домашней.

— Система, конечно, даёт нам кучу пассивок, — Катя забрала из моей руки карандаш, которым я нервно крутил между пальцев, — но мозги она тебе новые не вставит, если эти окончательно сгорят от перегрузки. Сколько ты там нагенерировал ответов для своего опросника?

— Триста сорок два. Идеальная выборка, мля. Кстати о выборке, тебе не кажется, что у Седого как-то... Ассортимент оскуднел?

Катя посмотрела на меня, прислонив указательный палец к подбородку, и затем задумчиво кивнуло.

— Заметила, да... Мы тогда словно не в магазин заехали, а на какой-то полупустой склад времён тотального дефицита. Помнишь, как у Седого руки тряслись?..

... Тогда в городе действительно объявили образцово-показательный шухер. После наших 'весёлых похождений' по царству одного конкретного олигарха силовики буквально на уши встали, шмонали на выездах чуть ли не каждый второй минивэн или пикап.

Ехать за всяким тактическим шмурдяком было бы безумием, если бы мы ехали на моём новеньком Хайлюксе или Камри Макса. Но ехали мы на тачке Саныча, а она была достаточно неприметна и побита жизнью, чтобы не попадаться на глаза товарищам полицейским. Инструктор сам сел за руль, резонно рассудив, что его старая ветеранская ксива в случае чего закроет кучу вопросов у любого патруля.

Избегание угроз весь путь гудело где-то на фоне, помогая Санычу маневрировать между стационарными постами ДПС и временными кордонами. Так что уже вскорости мы оказались у ВоенМолла.

Торгаш встретил нас с зубочисткой в зубах, и по его глазам было видно, что мужик на пределе.

— Принесло же вас, — вместо приветствия буркнул Седой, закрывая за нами массивную металлическую дверь на засов. — Вы вообще видели, что на улицах творится? Силовики каждую коробку шмонают. Ко мне за утро трижды проверка заходила, еле отмахался.

— Да ладно тебе, старина, не сгущай краски, — Саныч по-хозяйски опёрся о прилавок.

Старина? Звучало это довольно забавно, учитывая, что Седой моему инструктору годился если не в сыновья, то в младшие братья уж точно.

— Мы тут по делу. Игрушки обновить надо.

Я прошёлся взглядом по витринам. И увиденное мне не понравилось. В прошлые разы, когда мы тут были, глаза буквально разбегались от изобилия, сейчас же... Шаром покати. По паре китайских реплик касок и броников, несколько подсумков в разных расцветках, ремни и прочая мелочёвка. И всё. И амба.

— А где? Куда всё дели? — Катя удивлённо приподняла бровь, разглядывая одну из пустых стоек. Кажется, там раньше были импортные голографические прицелы. — Тебя грабанули, что ли, пока нас не было?

Седой, тяжело вздохнув, сплюнул зубочистку в урну.

— Да если бы... Раскупили всё. Вчера двое приперлись, ещё до того, как трындец начался. Хмурые какие-то, молчаливые, в одинаковых бомберах чёрных. И вообще всё, на хрен, скупили! — он стукнул сжатым кулаком по стеклу, отчего то задрожало. — Заплатили налом. Сверху накинули столько, что я за полгода столько не зарабатываю. Не жалуюсь, конечно, но...

Внутри как-то неприятно кольнуло. Бомберы, бомберы, на ком же я постоянно вижу бомберы? Правильно, на америкосах, мать их яти.

— Ладно, Седой, — Саныч нахмурился, явно уловив моё внезапное напряжение, но развивать тему при гражданском не стал. — Что из нормального-то осталось? Нам Лео кобуру под Зауэр два-два-девять надо скрытую, да Максу пару магазинов под длинную рукоять Глока.

— Ну, кобуру из Кайдекса я вам из закромов достану, под 229-й как раз одна завалялась, — Седой полез под прилавок. — И магазины под девятку есть, оригинальные. Больше, извиняйте, ничем порадовать не могу. Сами видите — рынок пустой. Поставщики из-за этих кордонов ехать боятся, говорят, на въезде в область даже коммерческие фуры наизнанку выворачивают. Похоже, ребятки, дефицит скоро нагрянет...

Мы тогда забрали то немногое, что было, расплатились и ушли. И, что, сука, интересно, подобная ситуация была и в других магазинах тактического снаряжения — мы проехались по нескольким, и везде было и то же.

— ...Лео, ты меня вообще слышишь?

— Слышу, слышу, — я поморщился. — Просто вспомнил ту поездку. Похоже, наши заокеанские коллеги тупо скупали всё, до чего могли дотянуться перед тем, как устроить нам весёлую жизнь.

— Ну, теперь им это снаряжение точно не понадобится, — философски заметила Катя, аккуратно нажав на какую-то точку у меня за ухом, отчего в голове на секунду приятно прояснилось. — Разве что для очень тактических похорон.

Я хмыкнул.

Продолжить свою мысль Катя не успела, потому что в дверь Олета кто-то очень сильно стучал. Макс был на занятиях, Саныч отсыпался, и сейчас разбудить его не могло ничего тише грохота пушки, так что идти открывать пришлось нам с Катей. Точнее, одной лишь Соколовой — я сделал жалобную моську и подруга, вздохнув, пошла открывать дверь незваным гостям. И едва за Катей закрылась дверь, как до меня долетел её удивлённый возглас, а в следующую секунду тяжёлая створка на входе распахнулась с таким грохотом, как будто её вынесли взрывом.

И звонкий, чуть ли не вибрирующий от дикого восторга девичий голос заставил волосы на моей голове вздыбиться, как от удара током.

— Лео! Скажи мне, что это правда! Скажи, что это вы!

На пороге стояла Алиса. И вид она имела такой счастливый, словно только что захватила в плен Дилона Таска. Ну или как минимум выиграла в лотерею. С фанатичным блеском в глазах она подбежала ко мне, хватая мою ладонь.

Катя шла следом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Покрутив пальцем у виска, она беззвучно, одними лишь губами сказала:

— Я пыталась её остановить.

...Я не боялся. Вот честно, что эта пигалица может мне сделать? Да, вспоминая ту ситуацию в тире, как она отделала американского наёмника, может, и стоило опасаться возможной конфронтации, но... Её бы не последовало. Это же, считай, первый фанат моего 'творчества на просторах нашего славного города'. Пусть и находящийся под патронташем одной неприятной организации, но всё-таки фанат!

Хотя главные хейтеры получаются как раз из бывших фанатов...

Хм.

— Алиса, ради всего святого, потише, — застонал я. — Саныч спит. И вообще, кто 'вы'? Мы мирная микро-корпорация, ещё и почти поголовно из студентов. Я вон, курсач пишу. Про девиантное поведение молодежи в условиях цифровизации, мля…

— Ой, да брось ты свой курсач!

Она бесцеремонно отодвинула в сторону лежащий на сошках АК308, нависла надо мной, оперевшись руками о край столешницы, глядя на меня вполне конкретным таким взглядом. Обычно я такой видел на записях с концертов, перед тем, как очередная девчонка бросала своё бельё на сцену.

Но я, пожалуй, по сто-тридцать-четвёртой присесть не хочу. Поэтому пока просто отодвинулся в кресле чутка назад и вправо.

— Весь город на ушах! — затараторила она, активно жестикулируя. — В закрытых каналах только и видео, как у Клименко ангары в щепки разлетаются! Папа с утра с кем-то по телефону орал так, что у нас дома люстра дрожала! Лео, это же ты, да?! Это ты там всё разнёс?!

Я тяжело вздохнул. Перед глазами всё ещё проплывали строчки с процентами уникальности.

— Алиса, — проникновенно и очень медленно, как тяжелобольному, начал я. — Если я сейчас признаюсь, что это был я… ты поможешь мне дописать тридцать страниц уникального текста про репрезентативность выборки опрашиваемых?

Девчушка на секунду зависла. Моргнула, явно не ожидая такого вопроса посреди своего спича.

— Ну... Я могу посчитать корреляцию... — неуверенно протянула она. Но тут же тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение. — Нет, Лео, ты не соскочишь!

Алиса упрямо выпятила подбородок, сердито надув губы.

— Хватит строить из себя примерного задрота-первокурсника. Вы только что провернули такое, от чего у всего управления челюсти на пол упали, а ты мне про какую-то выборку затираешь? Возьми меня с собой в следующий раз! Я же тогда в тире доказала, что не промах. Я тренируюсь каждый день, я могу…

Она говорила и говорила. Говорила и говорила, размахивая руками. И в один момент она меня зацепила, продолжая махать руками, даже не извинившись.

Четыре дня без сна. Четверо суток зло***чего ментальнго ада. Мой мозг сейчас, наверное, можно сравнить с процессором, которому не помогает никакое охлаждение в виде энергосов. А эта мелочь всё не затыкалась, она щебетала о взрывах, наёмниках, превращая то дерьмо, что мы прошли и где мне едва не перерезали глотку, в какое-то весёлое приключение из комиксов.

Нет, я не спорю, тогда мне действительно было весело.

На голом адреналине.

В какой-то момент внутри меня словно лопнула струна. Тугая, стальная, закалённая теми боями, через которые мы прошли. И на меня накатила ярость. Как тогда, когда припёрлась Эстер и начала высказывать мне, как своему подчинённому.

Я медленно, с щелчком закрыл крышку ноутбука. Алиса осеклась на полуслове, удивлённо моргнув.

Я встал со стула. Во весь рост. Навис над девчонкой. Катя сбоку от нас напряглась и тихонько сдвинула руку к кобуре.

— Лео?..

Сказала она это тихо. Уже без прежнего задора, и опасливо отшагивая назад.

— Закрой рот, — тихо, почти шёпотом, произнёс я. — Просто завали свою пасть, Алиса. Ты думаешь, это весело? Думаешь, мы тут в игрушки играем? Ты прибегаешь сюда, прыгаешь от радости, требуешь чего-то... А ты хоть раз видела, как двадцать патронов триста восьмого калибра превращают человека в кровавое месиво? Ощущала смерть на своей шее, когда в миллиметре от неё проносился чужой тесак? Слышала хрипы человека, умирающего от твоих рук?

Алиса побледнела. Весь её фанатский восторг начал куда-то улетучиваться, уступая место искреннему, детскому испугу. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я не дал — кажется, слетел с нарезки окончательно.

— Ты хочешь быть с нами? Хочешь приносить пользу? — я криво усмехнулся, заглядывая в её расширившиеся зрачки. — Посмотри на себя. Ты никому не нужна, Алиса. Ты абсолютно бесполезна. Ни для своего отца, который явно видит в тебе только обузу для своей карьеры, ни для своей конторы, где тебя держат просто как комнатную собачку с какими-никакими навыками. Ты ничтожество, путающееся под ногами у серьёзных людей. И если ты ещё раз придешь сюда и откроешь свой рот, чтобы высказать очередную глупость — я сам вышвырну тебя отсюда. По частям вышвырну. Ты меня поняла?

В комнате повисла тишина. Слышно было только моё прерывистое дыхание, перемежающееся с рыком.

Девочка пока что стояло, и её начало заметно потряхивать. Губы задрожали, в глазах начали наворачиваться слёзы. И смотрела она на меня так, словно её только что ударили ножом в грудь. Я явно попал туда, куда нужно — в страх одиночества.

Развернувшись на каблуках, она бросилась к выходу. Железная дверь снова грохнула.

Я тяжело опустился обратно на стул, закрывая лицо ладонями. Мозги постепенно приходили в норму, туман злобы рассеялся, оставляя после себя мерзкое и липкое чувство вины.

— А ты чудовище, Лео, — тихо произнесла Катя, покачав головой. — И зачем ты так с ней?..

Я не поднял голову. Злость ушла, и на смену ей пришла усталость. На какой там день без сна начинается постоянное раздражение от всего вокруг?.. Кажется, моя Автономность растянула этот момент до предела, но и эта девка появилась у самого финиша. И организм выставил мне счёт. С огромными, сука, процентами.

— Потому что она дура, Кать. Обычная малолетняя дура. Ещё попрётся куда-нибудь на фоне гормонального сдвига... Себя в её возрасте вспомни.

— И поэтому надо было бить по самому больному? — Катя подошла ближе, в её голосе явно сквозило осуждение. — Про отца, про ненужность... Ты же её просто растоптал, Лео.

— Лучше пусть она сейчас поплачет дома, запрётся в тренировочном зале — или что там у них — и возненавидит меня всеми фибрами души, чем завтра полезет за нами в очередную щель и поймает пару пуль в брюхо, — зло отрезал я, хотя внутри всё сжималось от стыда. — Я не собираюсь собирать её кишки по асфальту. И Эстер явно не собирается. Нужно будет ей написать...

Мир вокруг ощутимо качнулся. Стол вместе с АК308 и закрытым ноутбуком плавно уплыл куда-то вправо и вверх.

— Всё, хорош, — Катина ладонь снова легла мне на затылок, но на этот раз от её пальцев повеяло не просто расслаблением, а убаюкивающим теплом. — Своё ты отгавкал, герой. А теперь — спать.

— Кать, курсач... выборка... — попытался вяло брыкаться я.

— Я сама добью твою выборку, — тихо шепнула она, мягко укладывая мою голову на сложенные на столе руки. — Спи, Вальтерс.

Витамантия — страшная штука. Мозг просто отключился.

... Проснулся я оттого, что в нос ударил убойный запах жареного лука, чеснока и тушёнки. Самый лучший запах в мире, когда ты не жрал нормально несколько суток.

Чувствовал я себя просто отвратно, если быть откровенным. Но голова была свежей, и это радовало.

Макс стоял за плитой, упоённо орудуя лопаткой на огромной сковороде. Пахло, блин, просто обалденно, хотя и по виду, скорее всего, было отвратно — как и всё, что готовил мой друг. Имел он такое умение, готовить некрасиво, но сытно и вкусно.

— О, проснулся, гроза малолеток, — не оборачиваясь, хмыкнул Грейсон. — Живо к столу, пока я всё в одно жало не приговорил.

Я со стоном поднялся, разминая затекшую шею. На экране ноута процент уникальности гордо горел зеленым. Катя подняла на меня усталые глаза и тепло улыбнулась.

— Твоя выборка готова, Вальтерс.

— Ну давай, расскажи, чего ты так на мелкотню эту сорвался, — ухмыльнулся Макс, раскладывая порции по тарелкам.

Глава 5

Сдача курсовой работы проходила на удивление обыденно. Если не считать, конечно, постоянного визга и отсвета полицейских маячков с сиренами, то и дело мелькающих в окнах. А на входе в универ суровые дяди-росгвардейцы досматривали рюкзак каждого студента. Если те студенты, конечно, были с рюкзаками, а не как я — блокнот с ручкой в карман, листы курсача в руках...

План Перехват и не думал стихать.

А потому и Катя сегодня не со мной в универе. Сидит в Хайлюксе, за полкилометра от универа, возле 'Шестёрочки'. И, блин, попивает горячий шоколад! Тоже хочу, завидую...

И мне кстати, тоже приодеться пришлось. Не как обычно, когда милитарюга читается издалека, а обыденно — уже ставшие классическими рабочие синие джинсы, кроссовки, толстовка и лёгкая 'мастёрка', тонкая куртка со множеством карманов, поверх. Не стоит нервировать дяденек с оружием без лишнего повода.

— Ну что, Вальтерс, — пожилой доцент медленно перелистывал страницы, поправляя съезжающие на нос очки. — Выборка у вас, конечно, монументальная... Удивительно, где вы столько готовых отвечать респондентов нашли.

Напридумывал. Но тебе, добрый дядя, которого я вижу второй раз в жизни и который согласился меня взять на курсовую работу исключительно от скуки смертной, я такого говорить не буду.

— Проводил полевые исследования, Илья Андреевич. Буквально на передовой науки.

— Хорошо, хорошо... Действительно хорошая работа. Не переживайте, баллы в систему проставлю, куратору вашему сообщите.

— Благодарю! В таком случае, желаю хорошо провести праздники!

— И вам хорошего дня, — кивнул мужчина, смотря, как я поднимаюсь со стула.

Праздники ведь скоро. Новый год через две недели, тудыть его. Но зима в этом году удивительно мягкая, даже неожиданно как-то — жалкие минус десять, что даже для нашего южного края действительно странно. Глобальное потепление наступает, что ли...

О, памятное место. Холл академии, где не так уж давно один террорист хотел устроить свое грязное дело, но его остановили Эстер с Майей. Из-за чего мы и познакомились, в общем-то. Действительно ведь недавно было, а ощущение, что уже год прошёл.

Хмыкнув своим мыслям, я приложил карточку к считывателю и вышел. Росгвардеец на входе мазнул по мне взглядом, и я машинально отметил, что он стоит один. Но затем увидел и второго — в общеакадемской импровизированной курилке, которая являлась одновременно и входом на территорию. Кто-то добрый даже картонную коробку для выброса окурков поставил, так что здесь курили все, от студентов и залётных людей до преподавателей.

И вот здесь как раз стоял второй росгвардеец, потягивая сигарету. И так завораживающе он это делал, что и самому захотелось. Сколько я уже не курил, месяц, наверное? Или даже больше. А все одно захотелось.

Я достал из плечевого кармана мастёрки пачку сигарет и зажигалку, подкурил. Пагубная привычка, конечно, не одного великого человека к раку привела, но что-то это не уменьшает количество курящих.

Я затянулся, позволяя горьковатому дыму наполнить лёгкие. Никотин, как и всегда после долгого перерыва, долбанул вполне во-взрослому, словно и не было этих пяти лет стажа среди курильщиков. Ноги слегка отяжялели, взгляд прояснился, словно мир на самую малость замедлился.

Вообще, забавная штука этот ваш никотин. В антирекламе курения постоянно мелькает всякое. Например, про 'каплю, которая убивает лошадь'. Про смолы, канцерогены, про то, что обычно рисуют на пачках... Но в один момент я задумался, а почему же человечество упорно продолжает травиться? И начал читать статейки, содержание которых нам, психологам, почему-то не дают даже здесь, в академии. А я вообще-то на психолога учусь, мне это полезно знать!

И ответ довольно прост — никотин является одним из самых легкодоступных и одновременно легальных стимуляторов нервной системы.

Он заставляет выбрасывать дофамин, который дает сиюминутное расслабление, а параллельный прилив адреналина и норадреналина заставляет шестеренки в голове крутиться быстрее. Организм мобилизуется, готовится к усиленной работе — сердечко стучать быстрее начинает. Как, например, от кофеина. Но кофеин может вызвать мандраж, а никотин одновременно и успокаивает. Интересно, не так ли?

А ведь алкоголь в малых дозах тоже действует как стимулятор... Но дозы действительно нужны маленькие, буквально рюмка крепкой алкашки или даже меньше. Кажется, в какой-то стране при турнире в дартс спортмены некоторое время пили в малых дозах, чтобы получить лучшие результаты, а потом эту лавочку прикрыли. Но я могу и ошибаться.

Но все эти три привычки, что алкоголь, что сигареты, что постоянное потребление кофеина, слишком уж сильно приходится расплачиваться. За тот копеечный кредит, что дают тебе эти стимуляторы, потом приходится расплачиваться с дичайшими процентами, словно ты взял микрозайм у сомнительных ребят. Хотя микрозаймы в целом очень сомнительная вещь...

Меня передёрнуло от воспоминаний о родителях.

Вот уже и сигарета почти добита. Но чтобы не портить себе настрой ещё сильнее, я решил вспомнить одну штуку из коротких вертикальных видео.

— Интересно, какую прекрасную возможность подарит мне сегодняшний день?.. — прошептал я.

Ответом мне были не хмык росгвардейца, который услышал, что я там себе бормочу, и не пришедшие в голову тайные знания, как могло бы показаться.

Ответом мне было нарастающее чувство опасности.

Я заставил себя не дёргаться. Хрен ли тут дёргаться, когда рядом двое вооружённых автоматами профессионалов? Так что просто, имитируя спокойствие и даже некоторую радость от сдачи курсача, потушил окурок о подошву кроссовка и выбросил его в коробку, мазнув взглядом по сторонам.

Вроде бы пока ничего... Росгвардеец у ворот, росгвардеец у входа в здание — это понятно, это за сегодня тоже стало привычно. Две девчонки первокурсницы. Они? Нет, точно не они. Я не отрицаю наличие всяких дур, способных взяться за попытку убийства, но они обычно действуют тоньше. Ядами например.

А вот этот парень в сером пуховике, который только-только зашёл на территорию. Вот вроде бы обычный парень, студент. Но нет, ни хрена. Капюшон накинут довольно плотно, в ушах едва заметны небольшие капли беспроводных наушников. И ладно бы ещё музыку слушал, так нет, губами шевелит, информацию кому-то передаёт. Значит, с группой поддержки припёрся, урод.

И правая рука у него как-то глубоко в карман посажена.

Третий раз за месяц меня пытаются грохнуть по открытому контракту. Да вы издеватесь!

Этот... Буду звать его 'Серый пуховик', он уверенно шёл наперерез, сокращая дистанцию. С пушкой мимо досмотра он пройти бы не смог, значит, тут что-то бесшумное. И одновременно с этим довольно незаметное. Какое-нибудь шило или заточка? Как вариант. Голь на выдумку хитра...

Заорать 'Оружие!'? Ну, вообще, вариант неплохой. Только не хочу, чтобы меня рикошетом каким-нибудь срезало — дёрнутся ещё не так, и все, и амба мне. Не-не, сделаем красиво. Саныч меня такому, конечно, не учил, но я думаю, что он будет мной гордиться.

Я сделал шаг навстречу 'Серому', симулируя спотыкание на скользком зимнем асфальте. Жалкие минус десять, а наледь такая, что хоть катайся на ней.

— Бляха! — вскрикнул я, взмахнув руками, и буквально полетел на Серого.

Тот этого явно не ожидал. Как-то замешкался, его рука начала выдёргиваться из кармана. Я уловил тусклое лезвие стилета, уже когда сократил дистанцию фактически в ноль. Моё колено вошло парню точно в пах, и я запоздало подумал, что как бы ему там яйца в смятку не разбил — силищи у меня теперь немеряно...

В ту же секунду я перехватил запястье с клинком, выворачивая его внутрь, и в полсилы впечатал неудачливого киллера затылком в кирпичную стену.

Постройка конца девятнадцатого века, как тебе, а?

После глухого стука глаза 'Серого' закатились, стилет выпал из рук, но я перехватил его на лету и засунул в один из многочисленных карманов своей мастёрки. Карманы — это круто. Карманы — это полезно. Всегда имейте при себе кучу карманов, и будет вам счастье.

Парень обмяк, сползая по стене прямо в коробку с окурками. Разбросав бычки, он затих. Все заняло от силы секунды две. А я ещё и на камеры не попал, ай какой молодец!

— Слышь, парень, ты чего? — обернулся росгвардеец, услышав возню.

Я отшатнулся от обмякшего тела, изображая на лице смесь страха и недоумения

— Да он... шел, на ровном месте поскользнулся! — запричитал я. — И головой об стену! Кажется, вырубился! Или эпилепсия, хрен его знает, его аж перекосило!

Силовик матюкнулся и шагнул к телу, рации на его плече зашипела.

— Охрана, у нас тут гражданскому плохо на входе...

— Я сейчас скорую или дежурного врача из корпуса крикну! — крикнул я, пятясь к дверям.

— Да, давай, шустрее, студент!

Я прошёл в ворота, но не двинулся ко входу. Второй росгвардеец сейчас как раз двинул к своему коллеге, что вообще-то было странно. Но мне, в общем-то, так даже лучше. Я даже не заходил в корпус — обогнул его через задний двор, по парковке, выходя метрах в тридцати от входа. Но на той же улице, так что быстрым шагом притопил к перекрёстку возле торгового центра. На сегодня планы всё, так что можно идти к Катюхе. Но двигать придётся аккуратно и по широкой дуге — не хочу этим дяденькам в форме попадаться, а то ещё вопросы неудобные начнутся. Правда, меня интересовал один конкретный вопрос.

Где второй? Или даже несколько? Кому этот парень вёл передачу по микрофону?

Ответ на этот вопрос спиной мне узнавать не хотелось. Конечно, под одеждой у меня артефактная кольчуга, уже ставшая почти неощущаемой на теле после долгого времени носки. Но пулю из автомата она не удержит. Да и после пистолета моим рёбрам будет очень неприятно.

Так что я не стал искушать судьбу и двинулся вдоль кирпичных гаражей, выходя к свежему новострою возле торгового центра.

На ходу я сунул руку в карман куртёнки, ощупывая трофей. И правда стилет. Самодельный, трёхгранный, сделанный из какого-то куска металла (наверное, из напильника) и очень-очень тонкий! Без гарды, но с круглой рукояткой, при этом обмотанной матерчатой изолентой, чтобы пальцы не скользили. А что, толково. Дёшево, сердито и выбросить не жалко — сунул кому-нибудь в печень и прям там и оставил.

Только как его подельники поймут, куда я делся?.. Телефон я оставил дома, а КПК неотслеживаем. Значит, вели меня чисто визуально.

Я завернул за угол заснеженного магазина автозапчастей и замер, сделав вид, что завязываю шнурки на кроссовке. Чуть повернул голову, ловя отражение в витрине.

Из-за гаражей, откуда я только что вышел, выкатилась старая потрёпанная Приора с глухой тонировкой в круг и заляпанными грязью номерами. Ну конечно, как же иначе-то? Уже третьи киллеры по мою душу, и только у одних не было отечественного автопрома.

И, стало быть, окна у них на пару сантиметров открыты для лучшего проветривания. В минус десять, ага. Верю.

И они явно не знали, что их напарник спёкся. Думается мне, посчитали, что я просто убежал после начавшейся суеты, а 'Серый' идёт следом.

Ну что, мальчики, поиграем в прятки?

Напрямик к ТЦ двигать нельзя. Там открытка, как пить дать расстреляют. Или вообще похитить попытаются, если совсем наглые. Судя по всему, суматоха в городе им вообще не указ. Неместные?..

Так что нырнул в узкую арку старого купеческого дома. Тут проход перегорожен глухими бетонными полусферами, чтобы жильцам машины под окна не ставили.

За спиной послышался резкий визг тормозов и хлопок автомобильной двери. А затем и быстрые тяжелые шаги. Причём принадлежали они одному человеку... Он там в принципе один был или в машине водитель остался? Чёрт его знает, но потом проверим.

Ну давай, приятель, иди сюда, проверим, как хорошо ты подготовился к рандеву...

Я не стал убегать вглубь двора. Зачем? Вместо этого я вжался в затемнённую козырьком нишу старой двери, буквально в паре метров от входа в арку. И тень здесь падала так удачно, что я в своей одежде становился если и не невидимым, то что-то близкое к этому.

Преследователь влетел в арку, и я поморщился. Плотный такой человек в обычной черной куртке, кепарике, и с чёрной медицинской маске на морде. А в руке — в одной руке! — старенький ТТшник с накрученной банкой самодельного глушителя. Серьёзно мужичок подготовился, ничего не скажешь.

Он проскочил мимо моей ниши, вперёд, туда, где открывался двор, и я мысленно поставил ему 'неуд' по тактике. Ствол купил, стрелять купил, а как с ним работать — не купил. Ну что же, это уже не мои проблемы.

Я бесшумно шагнул ему за спину. На мягких кроссовках это не стало проблемой. Проблема, в общем-то, только одна — это его ствол. Свой я доставать не особо хочу. Валить кого-то наглушняк, пока в городе такой лютый кипиш, это значит наживать себе проблем. И на разговоры под дулом пистолета тоже времени нет. Так что лишаем волыны.

Левой рукой я жёстко перехватил его запястье, уводя ствол в сторону бетонного перекрытия, одновременно с этим хватая за шею сзади, фиксируя за подбородок. Мужик даже пикнуть не успел. Центр тяжести сказал 'пока', и он повалился на спину, увелкая меня за собой. Но я контролировал падение. А ещё я впечатал свое колено ему в солнечное сплетение, вышибая из лёгких остатки кислорода. ТТшник выпал из пальцев на снег, и я тут же отскочил от оппонента, подбирая оружие.

Хорошая вещь, старая. Наверное, ещё довоенная. Отреставрированная и с кастомным стволом под глушитель. Оружие простое, достать его легко... И мощное. Пробивает легкие броники только в путь.

Проверил затвор двумя пальцами — патрон в патроннике. Мужик хрипел от нехватки воздуха, на что я только хмыкнул. Как там было?.. Любишь медок, люби и холодок, бандюга доморщенный.

— Тихо, родной, тихо, — прошептал я ему. — Кто в Приоре остался? Сколько вас?

Он дёрнулся, протягивая руку к моей ноге, но я приложил его носком кроссовка по рёбрам, заставляя захрипеть ещё жалобнее.

— В-водитель... Один он там... Ахмед... — выдавил из себя киллер, глотая ртом морозный воздух. — Не стреляй...

— И в мыслях не было. У меня сегодня мирный день, — ухмыльнулся я.

Короткий удар ногой по подбородку, и мужик обмяк. Не намертво, конечно, но запас по времени у меня появился, можно чутка выдохнуть.

Я начал быстро обшаривать его карманы. Смартфон заблокирован, да и чёрт бы с ним, на самом деле. Так, запасной магазин к ТТшнику, это мы изымаем. О. Рация. Рация, это хорошо. С проводом, тянущимся к наушнику, и его мы отсоединяем. А радейка у нас... Ну да, обычный китайский Баофенг, который не жалко.

Я нажал тангенту.

— Ахмед, это Вальтерс. Друг твой притомился, поспать лег. Передай заказчикам, что тариф на мою голову пора повышать, а то присылают косоруких. И из города дергай, пока росгвардейцы твою Приору на запчасти не разобрали. Чао.

Я отпустил кнопку. И, кажется, неизвестный Ахмед понял меня совершенно правильно — уже через секунд пять я услышал рёв движка со стороны улицы. Ну и скатертью тебе дорожка.

Я опустил взгляд на распластанного в снегу киллера. Маска съехала, обнажая бледное, совершенно незапоминающееся лицо. Такого на улице встретишь и через пару секунд уже выбросишь из головы. Вполне подходящий типаж для такой работы. Если ты, конечно, готов мириться с рисками. А уж отъехать чалиться на нарах или сразу в гроб — это каждый наемный убийца решает для себя сам.

'Катюш, подъезжай к ТЦ возле академии, я сейчас подойду,' — отправил я сообщение подруге. В ответ прилетел смайлик в виде поднятого вверх пальца, так что я убрал изделие Токарева во внутренний карман мастёрки и почапал к парковке торгового центра.

А неплохой день вышел. Два покушения, конечно, смазывают, но живой и даже не покалеченный. Всегда бы так.

Глава 6

Я вот понял, что мы застопорились. Сильно застопорились в своём развитии. Из-за этого Клименко куча времени уходит на разборки. А время можно было бы потратить на скакание по мирам.

Кажется, после прошлых подобных мыслей наше трио отправилось на Роноград, спасать ментов. Весело время провели, ничего не скажешь. И вот по-хорошему, чтобы нам не пришлось делать, например, каждые несколько дней, лучше брать тяжёлые миссии. Кажется, мы действительно готовы к этому — учитывая операцию по уничтожению активов Клименко. Мы зашли тогда без планов, но вышли чисто, пусть и с небольшими проблемами в процессе — но когда их не бывает, собственно? Любой план всегда летит к чёрту, не выдерживая столкновения с реальностью.

Я услышал длинный сёрб чаем и перевёл взгляд со своих ногтей на девушку. Рыжее каре ответило мне ещё одним шумным глотком чая.

— Лео, ты дурак? — спросила меня Эстер, только что задвинувшая мне длинную тираду, минут на тридцать.

Причём ладно бы по тактике задвинула. Или, скажем, как-нибудь красиво обосрала мою последнюю проходку возле универа. Так нет же! Педагогика! Общение с малолетними перекаченными гормонами дебилами! Я эту дисциплину в нескольких итерациях уже из года в год сдаю и ничего, нормально, ни разу не завалил.

Сидели мы на базе. Саныч куда-то отлучился по делам, Макс сейчас был в казармах и тоже, как и я, сдавал все зачеты — или что у них там заместо них — в общем, был в мыле и пене. Катюха сидела за компьютером и смотрела какой-то кинчик, то и дело бросая недовольные взгляды на рыжую агентку.

— А чё дурак-то? Алиса же в пасть ко льву полезла. И теперь жалуется?

— Да в том-то и дело, что не жалуется, — поморщилась Эстер. — На полигоне патроны сжигает и на цент... Кхм, неважно. В общем, тактику сильно подтягивает.

Я пожал плечами.

— Молодец, правильно делает. Может ещё в качалке засесть или бегом заняться, в её возрасте это полезно и хорошо закрепляется.

Девушка закатила глаза.

— Ты издеваешься, да? Ты самооценку нашей девочке совсем ниже плинтуса опустил. Она сейчас даже не разговаривает ни с кем толком, — прислонила Эстер два пальца к переносице и помассировала её. — И штатные мозгоправы ничего из неё вытянуть не могут. Нет, ну как ты это сделал-то?..

— Не издеваюсь. Но если бы ваша контора раз за разом не заваливалась к нам домой, может быть, ничего из этого и не было бы. Вспомни, как я тебя чуть не раздавил после китайцев?

— Неприятный опыт, не спорю. Ну и? — она отодвинула чашку в сторону, раскладывая локти на столе.

— В этот раз мне было раза в три хреновее. А по поводу того, как я это сделал... Лёгкий анализ страхов одного конкретного индивидуума и никакого мошенничества.

Девушка хмыкнула, очевидно не доверяя.

— Ну давай, психолог доморщенный, ещё попробуй меня проанализировать.

Я медленно откинулся на спинку стула. Весь мой шутливый настрой куда-то бесследно испарился. Эта девица хочет поиграть в психологическую дуэль с человеком, который три курса подряд сдавал профильные дисциплины? Читал столько литературы, что хватило бы на допобразование? И при этом регулярно, на протяжении вот уже которого месяца, заглядывает в глаза смерти? Это не смело — это п***ец как смело.

Катя за компом затихла. Она даже наушник один вытащила, с интересом уставившись на нас.

Я с минуту просто рассматривал рыжую, вспоминая всё то, о чем учили в универе. Позу, вызов в глазах, всё это мы проходили, и пусть нам говорили, что всё это работает лишь в совокупности, откидывать вариант с тем, что она подсознательно защищается, не будем.

— Ну давай попробуем, — тихо начал я, не отрывая расфокусированного взгляда с её глаз.

Старый трюк и работает скорее накопительным эффектом, но тирада у меня будет длинная, должно прокатить.

— Начнём с простого. Ты пришла сюда не потому, что такая правильная наставница и переживаешь за Алису. Нет, не потому, что тебе её жалко. Ты пришла, потому что её реакция отзеркалила твои собственные триггеры.

Эстер и бровью не повела, лишь уголок губ дернулся в скептичной ухмылке. Но я продолжил, плавно понижая голос:

— Алиса ведь у нас домашняя девочка. До её похищения у неё ведь не было полевых выходов, верно? И даже после всего она продолжает считать весь этот теневой мир весёлым приключением. Как в аниме. И я её... Пусть не сломал, но вернул в реальность. Да, жестоко, да, цинично, ткнув носом в то, что она здесь никто и звать её никак. Тебя это задело, потому что где-то глубоко внутри ты боишься ровно того же самого. Только с одной маленькой поправкой: у Алисы есть папа и мама. Есть дом. Есть жизнь вне вашей Конторы. А у тебя?

Я недолго помолчал. Ухмылка Эстер стала чуть менее уверенной. Вспомнил я и о том, что балакал Саныч о секретных программах.

— Давай посмотрим на тебя, Эс. Ты молодая, моложе нас с Максом. Сколько тебе, шестнадцать, семнадцать? В твоём возрасте девчонки думают о мальчиках и как красиво сфоткаться на выпускном, скрывая сигареты от родителей. Но ты двигаешься как ветеран и ствол держишь так, словно родилась с ним. Вывод? Тебя воспитывали с самого детства. У тебя нет прошлого до Конторы, а если и есть, то оно связано с каким-нибудь серым приютом, о котором ты предпочитаешь не вспоминать.

Рыжая заметно напряглась. Локти со стола она не убрала, но пальцы слегка сжались в кулаки. Попадание!..

— Отсюда у нас и выходит, что ты считаешь себя идеальным инструментом, — я начал загибать пальцы. — Вся твоя самооценка намертво привязана к твоей эффективности для Конторы. Ты не проваливаешь задания, идёшь до конца, развиваешь умопомрачительную реакцию. Зачем? Чтобы доказать кураторам, что тебя подобрали не зря. Ты панически, до усрачки боишься оказаться бесполезной. Потому что если Эстер провалится, если Эстер спишут в утиль, но при этом почему-то оставят в живых — у неё не останется ничего. Ни дома, ни семьи...

Я покачал головой.

— Глубоко копаешь, Вальтерс, — холодным тоном оборвала меня Эстер. Точно попал, вон как искры в глазах мелькают. — Но мимо.

— Если бы я промахнулся, ты бы сейчас рассмеялась, а не включала своего 'грозного агента', — парировал я, слегка подавшись вперёд. — Но самое интересное... Ты ведь любишь тишину да? Побыть одной, покурить свои дорогущие импортные сигареты, которые у нас не продаются и не производятся. Это единственные моменты, когда тебе не нужно быть оружием, идеальным инструментом своих кураторов. И в этой тишине ты судорожно цепляешься за один-единственный якорь, который удерживает твою психику на плаву. За Майю.

При упоминании подруги Эстер едва заметно дрогнула, что заметил не только я, но и Катя. Агентша замерла, перестав дышать секунды на три, а зрачки её расширились, почти заполонив радужку.

— Вот твой главный страх. Потерять её. Потому что она — твоя единственная настоящая подруга. И единственный мостик к человечности, к обычной жизни. Ты ведь ни с кем больше не можешь, скажем, выйти на прогулку по магазинам, я прав? — Эстер дёрнулась было, но я успел сказать первым. — Я прав. Ты боишься, что вся твоя крутизна, полученная на тренировках и годах жизни в конторе ничего не смогут сделать, когда на кону встанет жизнь Майи. И когда я растоптал Алису, ты увидела в ней себя — маленькую, беспомощную девочку, которой когда-то указали её место.

Эстер не двигалась. Пальцы её правой руки побелели от напряжения. Мне показалось, что ещё вот чуть-чуть, и она схватится за пистолет, и Катя это тоже почувствовала — я услышал тихий шорох, явно готовится в случае чего схватить свою Пару.

Но Эстер справилась. Хорошо их дрессируют, мне бы через такое пройти... Не хотелось.

Она медленно выдохнула, разжала свои маленькие кулачки и потянулась в карман. Достала пачку тонких сигарет, кажется, японских, вытащила одну. Затем зажигалка. Серебристая бензиновая Зиппо. Нетривиальный выбор для девушки.

Она глубоко затянулась, и только по чуть более сильному, чем должно быть, дрожанию огонька можно было понять, насколько Эстер сейчас напряжена.

— А ты злой, Лео, — тихо сказала она, выпуская тонкую струйку дыма в потолок. — Не зря куратор говорил, что тебя недооценивают. Думала, ты просто везучий придурок со странными фокусами, а ты… злой. И умный.

— Жизнь заставила, — я тоже расслабился, откидываясь на спинку стула.

— Ладно, закроем тему, — она покачала головой. — Я здесь не только ради... Всего этого.

Катя за спиной агентши опустила руку от кармана, где прятала свою Пару, и снова откинулась на спину кресла. Но наушники натягивать не спешила.

— А ради чего тогда? — спросил я. — Нам тут Саныч говорил сидеть тихо, пока силовики город дудосят. А ко мне по дороге с курсача уже двое не очень вежливых людей подкатывали. Пытались ножичками и пистолетиками намекнуть, что моя голова сейчас продается очень дёшево. И чего только контракт до сих пор не заблокировали?..

Эстер стряхнула пепел прямо в ту самую пустую банку из-под 'Бёрнера', которую до этого отодвинула Катя. Жестянка тихо звякнула.

— Не заблокировали, потому что не могут, — Эстер сделала ещё одну короткую затяжку. — Твой контракт висит на зеркале 'Шёлкового пути', которое администрируют из Юго-Восточной Азии. Боря перед тем, как его активы начали рвать на части, успел залить туда безотзывный депозит в крипте. Это автоматический 'скрипт мертвеца'. Пока на счету есть деньги, подсосы калибром поменьше будут прыгать на тебя каждый раз, когда ты светишь лицом у своего универа. Для них пара миллионов рублей — это билет в красивую жизнь. Они не думают о последствиях.

— Значит, придётся ходить и оглядываться, — буркнул я, разминая пальцы. — Хреново. Рано или поздно у какого-нибудь Ахмеда вместо ржавого ТТ окажется что-то посерьёзнее.

— Рано или поздно, — согласилась Эстер, туша окурок о внутреннюю стенку банки. — Но я здесь как раз для того, чтобы это 'посерьёзнее' не успело до тебя доехать. Контора умеет ценить кадры, даже внештатные. И раз уж ты так любишь копаться в чужих мотивах, держи мою чистую, неразбавленную выгоду: нам нужно закрыть этот гештальт до того, как силовики из Москвы окончательно перекроют весь регион.

Она достала из планшета, который до этого сиротливо лежал на краю стола, тонкую пластиковую папку и изящным движением запустила её в мою сторону. Папка послушно скользнула по полированному дереву и замерла ровно между моими локтями.

Я приоткрыл пластиковый козырек. Никаких гербов, водяных знаков или надписей 'Совершенно секретно' — Контора Эстер в этом плане была прагматична до тошноты. Обычные распечатки со спутниковых карт, пара фотографий плотного бородатого мужчины в дорогом пиджаке и несколько листов с плотным текстом.

— Знакомься, — Эстер качнула головой в сторону снимков. — Артур Мейсон. Тот самый куратор покойных 'Котиков', племянника которого мы видели в тире твоего инструктора. Официально его в стране нет. Неофициально — он застрял в области из-за плана 'Перехват'. Боря успел слить ему коды доступа к тем самым крипто-кошелькам до того, как он сам заперся в своей резиденции.

Не знаю уж, намерено или нет, но она обозначила оч-чень вкусную информацию. Заперся, говорите. У себя, говорите. Пригодится.

— И этот Мейсон сейчас... — я вопросительно приподнял бровь.

— Пытается вылезти из капкана, — отрезала рыжая. — Причём не один. С ним остатки его личной группы — человека четыре-пять, все с боевым опытом, прошедшие не одну горячую точку. Они закрепились на старой лодочной станции на окраине Приморского района. Ждут катер, который должен прийти со стороны нейтральных вод под видом частной яхты.

Катя за моей спиной резко развернула кресло. Её взгляд, секунду назад бывший расслабленным, мгновенно стал жёстким и сфокусированным.

— И если он уйдёт, контракт на Лео останется активным навсегда? — тихо спросила она.

— Именно, — кивнула Эстер. — Мейсон — идейный ублюдок. Для него этот контракт — не просто деньги Борьки, это вопрос его личной репутации. Его парней раскатала 'группа неизвестных студентов', его карьере в ЧВК пришёл конец. Если он выберется, он будет крутить этот автоматический скрипт, пока у Вальтерса на лбу не появится третья пара глаз от снайперской пули. Но если Мейсон... исчезнет в тумане нашего славного залива, кошелёк заблокируется окончательно.

— В Питер ехать?.. — я задумчиво полистал папочку. — В Питере я и не был-то ни разу...

— Какой Питер, Вальтерс? — Эстер приподняла бровь, и на её губах снова появилась привычная, пусть и слегка блёклая теперь усмешка. — Совсем мозги высушил? Приморский — это наш, на косе, со западной стороны. Там, где старый рыбзавод и куча ржавых доков. Час езды отсюда, если на машине притопите, и если мы аккуратно обойдём посты на выезде.

А ведь точно. Это вам не там, в культурной столице. Камыши, ржавые волнорезы... И глухие промзоны, где в девяностых людей закатывали в бетон. Действительно хорошее место, чтобы отсидеться, а потом тихо свалить из страны.

— А залив-то у нас мелкий, — подала голос Катя, подходя ближе к столу и заглядывая в распечатки спутниковых снимков. — Там нормальная яхта на мель сядет в пятистах метрах от берега.

— Мейсон не идиот, — Эстер ткнула пальцем в карту, где маркером был обведён один из полузатопленных пирсов. — К ним пойдёт небольшой катер типа армейского Зодиака, с парой подвесных моторов. Он долетит до нейтральных вод, а там их уже пересадит на борт сухогруз под панамским флагом. Старо как мир, а всё так же эффективно.

Я внимательно разглядывал фотографии бородача. Плотный, но не жирный — скорее как вояка, вышедший на пенсию и отожравшийся, но не растерявший формы; взгляд тяжёлый, на одной из фото — в камуфляже без опознавательных знаков на фоне какого-то ближневосточного пейзажа. Серьёзный дядя.

Я постучал пальцами по пластику папки, переводя взгляд на рыжую агентшу.

— Допустим. Ваша Контора даёт инфу. А сами чего не полезете? У вас же там по-любэ есть спецназ, вертолёты... Вызовите группу зачистки, пусть раскатают эту лодочную станцию в блин.

— Не можем, — Эстер помрачнела, и в её голосе снова прорезались ведомственные нотки. — Из Москвы летит спецкомиссия с особыми полномочиями. В городе Перехват, силовики злые как собаки после вашего бабаха в порту. Если Контора сейчас устроит штурм с применением тяжёлого вооружения в черте города — это будет международный скандал. Американские граждане, пусть и бывшие спецы, официально ничего здесь не натворили. Нам нужен... несчастный случай. Или разборка местных бандформирований.

— То есть мы, — криво усмехнулся я.

— То есть вы, — кивнула Эстер. — Вы для всех — никто. Группа неизвестных партизан без подвязок и имён. Если вы перережете им глотки в этих камышах, Мейсон будет просто числиться пропавшим без вести вместе со своими миллионами. А его кошелёк, — она выразительно посмотрела на меня, — уйдёт в глубокий блок из-за отсутствия подтверждения со стороны администратора. Контракт аннулируется.

Я посмотрел на Катю. Катя смотрела на меня. В её глазах не было страха. Впрочем, и в моих тоже. Мы вышли чистыми из ангара DEVGRU. Мы раскатали логистический узел олигарха. И оставлять за спиной недобитого координатора, который будет слать ко мне киллеров на каждую сдачу зачёта, в наши планы точно не входило.

— Что по охранению объекта? — спросил я.

Эстер заметно расслабилась — поняла, что я заглотил наживку.

— Четыре-пять операторов плюс сам Мейсон. Они калачи тёртые, но по вооружению вряд ли смогут разгуляться вашей шумихи. Пистолет-пулемёты, компактные карабины со складными прикладами... Спецсредства, возможно.

Трофеи!.. Люблю трофеи.

— Позиция... Старый кирпичный ангар у самой воды. Две огневые точки на крыше, прикрывающие подходы с суши. С воды подойти незамеченным не получится — там открытка и битый кирпич. Катер подойдёт сегодня ночью, ориентировочно в ноль-ноль тридцать. У нас есть чуть меньше двенадцати часов на всё про всё.

— Погоди, — я поднял руку. — Ты сказала 'у нас'? Ты идёшь с нами? — я поднял одну бровь.

Эстер на секунду замешкалась, но затем, в который раз за сегодня уже сморщив свою милую мордочку, ответила.

— Куратор настоял, после того, как я о вас рассказала, — ровным тоном ответила она, пряча зажигалку в карман. — Официально я на больничном после того, как ты сломал мне кисть. Неофициально — Мейсон слишком много знает о внутренних делах Конторы в этом регионе. Мне нужно лично убедиться, что он унесёт эти секреты на дно залива. Ну и... присмотреть за вами.

Рассказала о нас своему куратору. Что же, это было очевидно. Главное, чтобы нас после всего этого не грохнули, мать его яти...

— Окей, допустим, — я помассировал виски. — Пусть так.

— Только под ногами не путайся, рыжая, — бросила Соколова через плечо.

Эстер лишь молча кивнула, принимая правила игры. Я достал КПК, быстро набивая короткое сообщение в групповой чат для Макса и Саныча: 'Общий сбор на основной точке. Есть жирный карасик на лодочной станции. Выход в две-триста. Берём самое тяжёлое'

До полуночи оставалось чуть меньше десяти часов. Время проверить батареи в новом американском ПНВ, снарядить магазины... И устроить дяде 'пиджака' из Секуритас его самый последний несчастный случай.

Глава 6.5. Интерлюдия

Камни, деньги, три ствола

Борис Антипович сидел в кабинете своей загородной резиденции, медленно перебирая деления на чётках. То и дело его взгляд скользил то по длинному ножу с волнистым лезвием, покрытом рунической вязью, то по мантии организации, из которой его выгнали когда-то... За излишнюю кровожадность.

Когда-то он думал, что оставил это темное прошлое позади, сменив ритуальные одежды на дорогие, сшитые на заказ костюмы. Но сейчас, когда его легальная империя рушилась под ударами биржевых акул Грейсона-старшего, первобытные страх и злоба снова лезли наружу.

— Борис, завязывай со своим кружком черной магии, — Миллер лениво плеснул в себя остатки виски прямо из горла бутылки. Старый ЦРУшник выглядел уставшим, но цинизма не растерял.

А ещё он всегда думал, что эти слухи о Клименко — бредни из девяностых, пока не увидел всё своими глазами.

— Твои акции прямо сейчас катятся в такую бездну, из которой их не вытащит ни один черт. Тебе нужно думать, как уносить ноги...

— Заткнись, Миллер! — прошипел Клименко, и его пальцы с такой силой сжали четки, что деревянные бусины жалобно треснули. — Этот щенок... Этот Вальтерс лишил меня всего. Порт, логистика, серверные... Он ответит за это. Его голову принесут мне на блюде!..

В углу кабинета нервно мерил шагами комнату Мейсон-младший. В отличие от своего дяди, Артура Мейсона, который сейчас координировал остатки наемников на лодочной станции, младший отвечал за безопасность Секуритас в самом городе. И дела у него шли паршиво.

— Мой дядя сейчас на косе, — глухо произнес Мейсон-младший, взглянув на экран своего заблокированного ведомственного терминала. — Связь с Приморским районом перехвачена. Силовики из Москвы перекрыли дороги, они ищут тех, кто устроил бойню в ангаре. Если Артур не уйдет на катере в ближайшие часы, его прижмут. А вместе с ним — и всю нашу контору. Борис Антипович, вы понимаете, что если моего дядю возьмут живым, он сдаст все ваши офшоры просто для того, чтобы сторговаться с ФСБ?

Клименко медленно поднял взгляд на Мейсона-младшего. В его глазах, подернутых безумной дымкой, отразился блеск ритуального криса.

— Твой дядя — профессионал. Он знает коды к крипто-кошелькам, на которых лежат мои последние свободные миллионы. Он не попадется. А если попадется... — олигарх провел подушечкой большого пальца по волнистому лезвию ножа, пуская тонкую струйку крови. — То я лично позабочусь о том, чтобы его душа не нашла покоя. Как и душа этого проклятого студента.

Миллер лишь качнул головой и тихо хмыкнул, глядя в окно. Старый лис прекрасно понимал: Боря окончательно сошел с ума. И из этой резиденции пора было бы делать ноги, пока сюда не прилетел штурмовой вертолет.

Но контракт есть контракт. И за него нужно отработать всё до последнего цента.

Кукусики и другие методы познания

Бах! Бах! Бах!

Алиса в сотый раз за этот день рванула затвор пистолета, уводя его на затворную задержку. Пальцы в тонких тактических перчатках заметно подрагивали, а плечи ныли от дикого перенапряжения. Но девчонка проигнорировала боль, вдавила кнопку сброса и с силой вогнала новый магазин в рукоять.

Перед глазами до сих пор стояло лицо Вальтерса. Его сузившиеся зрачки, кривая усмешка и этот тихий, леденящий душу шёпот: 'Ты никому не нужна, Алиса. Ты абсолютно бесполезна… По частям вышвырну'.

— Ублюдок… Сволочь… Задрот недоделанный! — прошипела она сквозь зубы, снова вскидывая ствол.

Бах! Бах!

Мишень в двадцати метрах от неё уже превратилась в сплошное рваное месиво в районе грудной клетки. Алиса стреляла, вкладывая в каждый выстрел всю ту обиду и липкий страх, которые Лео так бесцеремонно вытащил наружу.

— Хватит, — раздался сзади спокойный, ровный голос. — Ты ствол перегрела. И стойку заваливаешь от усталости, все пули влево уходят.

Майя подошла бесшумно, как и всегда. Она аккуратно забрала из онемевших пальцев Алисы пистолет, поставила его на предохранитель и положила на монтажный столик. Сама же прислонилась спиной к бетонной перегородке, скрестив руки на груди. Как всегда собранная, застёгнутая на все пуговицы, с холодным и оценивающим взглядом.

— Отдай… — шмыгнула носом Алиса, вытирая тыльной стороной ладони набежавшие слёзы вперемешку с копотью. — Я ещё не закончила. Мне нужно… Мне надо нормативы добить.

— Кому надо? Ему? — Майя чуть повернула голову, кивнув на расстрелянный силуэт. — Алиса, Вальтерс не профессиональный инструктор. И даже не агент. Он обычный гражданский, который за последние месяцы сожрал столько дерьма, сколько некоторые наши оперативники за три контракта не видят.

— Да он… он просто заносчивый придурок! — Алису наконец прорвало, и она сорвала с головы тяжёлые активные наушники, швырнув их на стол. — Я помочь хотела! Я радовалась за них! А он меня… как грязь из-под ногтей! 'Ничтожество', 'комнатная собачка'… Да мой папа, если узнает…

— Твой папа ничего не узнает, потому что ты сама сюда прибежала, — отрезала Майя. — И Вальтерс это прекрасно знал. Знаешь, почему он так взвился?

Алиса отвернулась, упрямо разглядывая ржавую гильзу под своим кроссовком.

— Потому что ты пришла в их дом и вела себя так, будто крушение поезда — это весёлый цирк с конями, — Майя сделала шаг вперёд, заставляя девочку посмотреть себе в глаза. — Они там едва не сдохли, Алиса. Эстер видела записи. На них элита из элит вышла. Вальтерса там чуть на ремни не порезали. А ты прибегаешь и просишь 'поиграть в войнушку'. Он и не собирался тебя ломать. Он тебе просто шкуру спас. Криво, косо, но это сработало. Ты ведь теперь трижды подумаешь, прежде чем соваться к ним без спроса?

Алиса промолчала, но губы её снова задрожали. На этот раз не от злости, а от понимания того, насколько Майя права.

— А Эстер где? — тихо спросила она, переводя тему. — Она утром обещала зайти, посмотреть мои логи по кошелькам Клименко, и пропала. Телефон недоступен.

Майя едва заметно нахмурилась, и в её глазах промелькнуло хорошо скрываемое беспокойство.

— Эстер взяла официальный больничный. Сказала куратору, что у неё старая травма кисти заныла, — спокойно ответила Майя, хотя внутри у неё всё так же медленно закипало глухое раздражение на одну конкретную рыжую голову. — А сама упаковала свой пистолет, закинула в рюкзак сухпай и уехала в сторону Приморского.

Алиса удивлённо округлила глаза:

— На больничный?.. Но зачем? Там же сейчас силовики всё шерстят!

Глава 7

— Вроде про дождь ничего не говорили... — протянула Эстер с задних рядов.

И правда. Ещё под вечер собрались нехилые такие тучи, предвещающие шторм. Дворники на Камри размазали первые капли по лобовухе. Дождик начинался медленно, но уверенно. И, скорее всего, он превратится в сплошной ливень уже через пару часов.

Разместились мы... Тяжко. Я и Макс спереди, как самые габаритные, Грейсон за рулём; а вот Катя, Эстер и Саныч уселись сзади. Инструктор недовольно морщил щетинистую рожу, но стоически терпел нахождение меж двух огней... То есть двух дам.

— Для нас это даже в плюс, — начал Макс, выворачивая руль на трассу из города. — Меньше шансов, что наскочим на патруль или залётного рыбака.

— И тепловизоры у Мейсона будут слепнуть, — подал голос Саныч. — Но учтите, парни и девчата, под ноги смотреть придётся в оба. Намокающий битый кирпич вперемешку с камышом — идеальная текстура, чтобы сломать себе лодыжку ещё до первого выстрела.

— Как и у нас, — вздохнул я.

Решением небольшого совета было принято отдать второй одноглазый ночник с тепловым наложением Максу. Что Саныч, что Эстер почему-то от этого отказались. А вот себе я заграбастал как раз новенький ENVG. А что? Я штурмовик, мне нужнее.

Кстати, об Эстер. Сейчас, сидя у правой задней двери, она проверяла наполнение своего рюкзачка. Такого, который я ещё в первый раз приметил и думал, что же она там может носить. А оказалось, что этот рюкзачок выступает у девушки за кобуру с Ярыгиным, который в небольшой девической ручке смотрелся совершенно монструозно. Причем выскакивал пистолет снизу, как и штук, что ли, десять магазинов к нему — точнее не разглядел. А вот за основное оружие у неё сегодня выступал суперкомпактный ПП-2000 с длиннющей трубой глушителя.

Классная штука, я бы, наверное, даже не отказался заиметь такую в коллекцию. Но это потом.

— Впрочем, меня больше волнует другое. Как они валить-то собрались?

— На Зодиаке спокойно выйдут через речку в залив, а оттуда пересядут на яхту и, уже через Азовское море и Крым, пойдут в Чёрное море. А там уже хоть в Стамбул, хоть ещё куда, — подала голос Эстер, снаряжая магазины к пистолету-пулемёту бронебойными.

— Маршрут классический, — хмыкнул Саныч, глядя в окно на проплывающие мимо редкие и тусклые фонари пригородной промзоны. — Только в шторм на такой надувной скорлупе по нашему мелководью прыгать — то ещё удовольствие. Если волна поднимется, им кишки наизнанку вывернет.

Дорога становилась всё хуже. Нормальный асфальт ушёл где-то через десяток километров, и мы выкатились на пожёванную жизнью грунтовку. Камри то и дело бухалась в скрытые водой ямы, и Макс на это очень долго, но очень изощрённо матерился сквозь зубы.

— Подъезжаем к первой точке, — Саныч, как и всегда, переключался в боевой режим ещё на подходах.

Хорошая привычка, полезная. И я заметил, что сам начинаю её у себя вырабатывать. Как и Максон с Катей.

Когда машина начала тормозить, я заметил в зеркало заднего вида, что на Эстер начал накатывать лёгкий мандраж. Она, перехватив мой взгляд, прикрыла на секунду глаза, как бы говоря 'потом'.

— Приехали, партизаны, — негромко бросил Макс, глуша мотор и гася огни.

Недолго помолчали. Впереди, метрах в шестиста за зарослями камыша, виднелась массивная башня маяка, правее — нужное нам место.

— Повторяю план, — завёл свою шарманку инструктор. — Мы с Грейсоном двигаемся к маяку, оттуда обеспечим вам прикрытие и перекроем отход к катеру в случае чего. Лео, Эстер, Катя — штурмовая группа. Ваша задача — зайти с тыла, со стороны разрушенных цехов старого рыбзавода, — продолжил Саныч, разворачивая на коленях планшет с картой. — Мейсон ждёт катер с пирса, так что все их посты будут ориентированы на воду и центральную просеку. Лео, ты идёшь первым — твой прибор видит сквозь эту мокротень лучше всего. Катя прикрывает спину, Эстер — на тебе фланги. Рации только на приём, на частоту их мы благодаря одной рыжей особе вышли.

Рыжая особа на этих словах хмыкнула.

— Выходим на связь только в крайнем случае. Вопросы?

— Катер придёт в ноль-ноль тридцать, — тихо напомнила Эстер, проверяя предохранитель на ПП-2000. — Если мы начнём шуметь раньше времени, Мейсон может просто дать команду разворота, и мы упустим яхту.

— Значит, снимем дозорных тихо, — хмуро бросил Макс, похлопывая по цевью своего сто девятого. — Не впервой. Саныч, выдвигаемся?

Инструктор молча кивнул. Мы надвинули на глаза ночники. Мир тут же окрасился в яркий зелёный, почти что голубой неон с оранжевыми контурами.

Мы почти бесшумно выбрались из машины. Саныч полез к багажнику — он решил всё же прихватить ОСВ-96, так что поддержка у нас будет... На уровне.

Руки сейчас отяжелял Би-энд-Ти, придавая уверенности. Я иду первым, поинтменом, как говорят наши западные коллеги, так что оружие с глушителем быть должно. А раз уж у меня оба ствола с глушителями, я решил взять то, что тише. Триста восьмой же висел за спиной на ремне, и я был уверен, что смогу его перехватить за секунду, стоит только захотеть.

Мы двинулись вперёд. Под ногами действительно был ад — раскисшая грязь, скользкие обломки кирпичей, скрытые под водой шпалы старой узкоколейки. Каждый шаг давался с ощутимым трудом, приходилось сильно напрягаться, втаптываясь каждым шагом в это месиво, чтобы не улететь мордой в землю вместе со всей снарягой.

Через десять минут ходьбы мы вышли к первому кирпичному остову рыбзавода. Прямо перед нами, метрах в семидесяти, темнел массивный ангар лодочной станции.

Я поднял руку, призывая группу замереть, и прильнул к углу стены. Через ENVG я чётко увидел первую цель.

На крыше ангара, укрывшись под проржавевшим навесом от дождя, сидел человек. Оранжевый силуэт периодически подносил к лицу руку — судя по всему, грелся чаем из термоса. Рядом с ним на сошках стояло что-то длинноствольное. Снайпер. Или как минимум марксман. Но то, что этот дозорный может составить проблем — это верно.

— А ещё разведка у тебя — дерьмо, Эс, — шепнул я. — Кто мне там говорил, что будет только короткое?..

— Ну уж простите, — так же шепнуло из-за спины.

Так, так, что бы с ним сделать...

Стрелять на семьдесят метров из дозвукового сорок пятого по спецу уровня ДЕВГРУ, который, скорее всего, вместо чая хлещет предтрен, разведённый в энергетиках — затея, мягко говоря, хреновая. Баллистика у моего B&T на такой дистанции — это уже чистая лотерея, пуля просядет сантиметров на двадцать. Ошибусь на пару миллиметров, попаду ему в шлем или броник — и привет. Он успеет зажать тангенту рации, а его термос со звоном покатится по металлической крыше, поднимая на уши весь объект. И тогда штурмовая группа из трёх человек превратится в три аккуратных трупа.

Я опустил ствол и повернул голову назад. Поймал в неоновом свечении ENVG силуэты Кати и Эстер, показал кулак — 'замри', а потом повёл пальцем вниз и в сторону. Обойдём.

Ржавый навес, под которым этот мажор укрылся от ливня, сейчас играл за нас. Мужик сидел лицом к воде и просеке, а крыша наглухо перекрывала ему весь обзор строго под себя. Идеальная мёртвая зона.

Я легонько прожал кнопку рации два раза. Короткие щелчки в эфире означали, что мы меняем план, но продолжаем движение. Саныч на маяке должен понять, он калач тёртый. Так что будем надеяться, что поймёт и мою задумку. Так что теперь этот марксман будет под колпаком. Если он вдруг решит размять ноги и заглянет за край крыши, старик со своей двенадцатимиллиметровой ОСВ-96 смахнёт его оттуда быстрее, чем парень успеет подумать 'какого хрена'.

— За мной, — одними губами скомандовал я.

Мы начали обходить ангар по дуге, притираясь к самому остову разрушенной стены. Дождь припустил сильнее. Тяжёлые капли забарабанили по ржавому железу ангара с такой силой, что этот грохот заглушил бы даже звуки выстрела с глушителем обычными патронами. Настоящий подарок от погоды.

Мы прошли прямо под ним. В ночнике сквозь щели в обшивке ангара было отчётливо видно размытое оранжевое пятно тепла — противник сидел в каких-то пятнадцати метрах над нами и спокойно посасывал свой чай, абсолютно уверенный в собственной неуязвимости. Казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и он взглянет вниз, увидит, прожмёт тревогу...

Но пронесло.

Спустя пару бесконечных минут стена лодочной станции осталась позади. Мы скользнули в тень следующего здания — полуразрушенного цеха старого рыбзавода. Здесь не просто пахло. Здесь откровенно воняло так, что хотелось сблевать, но зато мы наконец-то вышли к ним в тыл.

А ещё я посчитал блевать в маску не самым удобным.

Я прижался спиной к бетонной балке, переводя дух, и поднял ENVG на лоб, давая глазам отдохнуть от неонового свечения. Девчонки бесшумно встали рядом.

Глянул на часы на запястье — 00:18. До прибытия Зодиака у нас чуть больше десяти минут. Времени на то, чтобы стоять и дышать этими элитными ароматами тухлой чешуи и старого мазута, тупо нет. Через двенадцать минут Мейсон со своими головорезами начнёт грузиться, и если мы не займём позиции, пиши пропало.

Я вздохнул, стараясь не делать глубоких вдохов, и натянул ENVG обратно на глаза.

— Идём цепочкой, след в след, — едва слышно шепнул я в сторону девчонок. — Смотрите под ноги. Тут под водой может быть любая херня, от арматуры до открытых люков.

Я двинулся первым. Моя трофейная приблуда сейчас окупала усилия по её получению на все сто процентов. Обычный ночник внутри этого бетонного гроба выдавал бы кучу зерна и серости, но тепловизионное наложение чётко подсвечивало рельеф. Хлам, обломки перекрытий, кучи битого кирпича...

Мы прошли метров тридцать, забирая глубже в тыл завода, как вдруг на краю обзора, прямо за полуразрушенной кирпичной перегородкой, ночник выцепил яркое оранжевое пятно.

Я резко замер и поднял кулак. Девчонки за спиной тут же вросли в землю.

Присмотрелся. До цели тридцать пять метров. Не больше. Точно не больше.. Американец сидел на каком-то перевёрнутом пластиковом ящике. Спиной к нам, лицом к выходу на пирс. Наклонив голову, он во что-то залипал — судя по характерному отсвету, который ловил мой прибор, это был военный планшет или смартфон с прикрученным антибликовым фильтром. На коленях у него лежал короткий карабин, похожий на... Ну да, судя по складному прикладу и общему американистому профилю — SIG MCX.

Тоже, видать, расслабился мажор. Шторм лупит по крыше так, что уши закладывает, сзади — километры болот и глухая стена цеха, впереди — куча своих постов. Кто ж знал, что мы припрёмся именно отсюда?

Тридцать пять метров для сорок пятого дозвукового — дистанция вполне себе рабочая, пуля уйти не должна. Но, сука, это 'Тюлени'. Стоит мне промахнуться на сантиметр или просто ранить его в плечо — он на рефлексах нажмёт кнопку на рации или вслепую пальнёт из своего карабина.

Ладно, Лео, ладно... Ты же у нас Оператор дофига. Задействуем все свои штуки-дрюки.

Опусти плечи... Выровняй дыхание... Вес на носок...

Я бросил взгляд на заваленный хламом пол цеха. Мозг сам, без моего осознанного участия, подсветил опасные зоны: вот этот кусок ржавой жести под ногами сработает как сигналка, если наступить на край; вон та куча битого кирпича живая и обязательно поедет под подошвой; а вот по той полосе намокшего мазута и бетонной крошке можно пройти абсолютно бесшумно.

Я попросил Катю подать мне танто, что она и сделала.

Я показал девчонкам знак 'контроль секторов' и плавно, как большая и очень злая кошка, двинулся вперед.

Вес на опорную ногу, плавно перекатываю стопу по намокшей мазутной полосе. Никакого шороха. Никакого хруста.

Двадцать метров.

Американец почесал затылок, шевельнулся на ящике, но из экрана не вылез.

Десять метров.

Запах тухлой рыбы шибанул в ноздри, но я даже не поморщился. Оружие на ремне я аккуратно сместил на бедро, чтобы не звякнуло о снарягу.

Пять метров.

Я уже слышу твое дыхание. Оно такое ровное и спокойное...

Последние три метра я преодолел в один взрывной, но абсолютно бесшумный скользящий шаг. Когда до него оставался шаг, 'Тюлень' все-таки почувствовал изменение давления воздуха за спиной. Его голова начала резко поворачиваться влево, а правая рука дернулась к карабину на коленях.

Поздно, бро.

Левой рукой я влетел ему прямо в лицо снизу вверх, основанием ладони впечатываясь в подбородок. Голова американца с хрустом дернулась назад, намертво перекрывая ему гортань — он не то что крикнуть, он вздохнуть не смог. Одновременно с этим моя правая нога жестко зафиксировала его SIG MCX, прижимая оружие вместе с его руками к коленям, не давая потянуться к тангенте на груди.

Нож в правой руке коротко ушел сверху вниз — точно в основание черепа, понизу шлема, разрывая продолговатый мозг.

Спец обмяк мгновенно. Никаких предсмертных судорог или борьбы. Просто парню выключили свет.

Я навалился на него всем телом, принимая тяжелую тушу на себя, и аккуратно опустил на бетонный пол. Планшет выпал из его пальцев, но я успел поймать его левой рукой у самой земли. SIG MCX тихо звякнул о пластиковый ящик, но этот звук полностью утонул в очередном раскате грома снаружи.

— Готов, — одними губами выдохнул я в темноту цеха.

Из темноты бесшумно вынырнули две тени. Катя перехватила у меня танто, вытерла лезвие о разгрузку покойника, а Эстер заняла позицию у края перегородки, контролируя проход дальше.

Я сидел на кортах перед остывающим америкосом и тупо пялился в экран трофейного гаджета. Картинка на планшете моргнула, обновилась и выдала тактическую карту завода с синими маркерами.

Я зажмурился, потряс головой и посмотрел ещё раз. Синих точек на экране меньше не стало.

— Эс, — позвал я едва слышно, чувствуя, как во мне вперемешку со злобой пробуждается страх. — Подойди-ка.

Девушка сделала полшага назад, бросив взгляд на дисплей. И я заметил, как сильно округляются её глаза.

На карте, помимо самого Мейсона и троих сопровождающих у пирса, жирными маркерами светились ещё две группы. Одна двойка огневой поддержки плотно засела в диспетчерской будке у камышей. Вторая группа, уже из трёх операторов, прямо сейчас отображалась в главном коридоре этого самого цеха. И, судя по вектору движения, они шли проверять посты. Нашего свежеобнуленного друга в том числе.

Включая снайпера, десять человек. Было одиннадцать минутой ранее. Пять-шесть, говорите? Да тут полноценный взвод DEVGRU в полном обвесе, который наш отряд в Вальхаллу отправит минуты за три.

— Ой... — так же тихо выдохнула Эстер.

— Вот тебе и 'ой', — прошипел я, гася экран и кидая планшет в сбросник. — Разведка у нас — просто класс. Нас тут сейчас так встретят, что Саныч с маяка задолбается омшётки трупов соскребать.

Раскисать времени не было. Если мы сейчас побежим назад, нас либо срежет патруль в спину, либо Саныч снесёт по ошибке из своей дуры.

Я зажмурился на секунду, выдохнул сквозь зубы.

— Отставить 'ой'. Работаем. Устроим им тёплый приём, — прошептал я. — Катя, помогай.

Действовать пришлось на космических скоростях. Мы подхватили обмякшее тело наёмника под мышки и выволокли обратно к пластиковому ящику. Я усадил покойника, наклонив его корпус вперёд, будто он всё так же увлечённо залипает в гаджет. Трофейный планшет я аккуратно вложил в его пальцы, предварительно прикрутив яркость на минимум — чтобы тусклый отсвет падал на лицо, маскируя глаза, но при этом не выдавал лужу крови под ногами.

Со стороны он теперь выглядел, как обычный сонный часовой. Идеальная приманка.

Катю я отправил за поваленную бетонную балку слева. Оттуда её сектор обстрела перекрывает всю зону входа. Эстер нырнула за ржавый промышленный коллектор справа, где она сможет начать палить вражине в спину, тогда как я сам занял самую тёмную позицию — прямо у входа в проход, за углом кирпичной перегородки.

Снаружи бахнул раскат грома, задрожали старые перекрытия цеха. И ровно в этот момент мой прибор поймал движение. Из-за дальнего поворота коридора, плавно и беззвучно, вытекли три оранжевых силуэта.

Шли грамотно. Оружие к плечу, стволами контролируют верхние ярусы и проломы в стенах. Но они шли расслабленно — ведь впереди их собственный пост.

Патруль быстро втянулся в наш импровизированный 'коридор смерти'. До них оставалось метров пятнадцать, когда шедший первым спец заметил сидящего на ящике товарища. Он опустил ствол своего карабина и негромко, с характерным техасским выговором, бросил в темноту:

— Hey, Smith. You layout there? Stop playing with this crap, Mason is calling. (Эй, Смит. Ты там заснул? Кончай залипать в эту хрень, Мейсон вызывает).

'Смит', ясен хрен, ничего не ответил. Техасец сделал ещё два шага вперёд, недовольно хмыкнув, и потянулся рукой к плечу сидящего. Двое других операторов чуть притормозили позади, прикрывая его фланги. Они встали идеально на одной линии. Бортом к Кате, лицом ко мне, спиной к Эстер.

Пора.

Глава 8

Я плавно вышагнул из тени угла, вскидывая B&T. На такой дистанции лазерный целеуказатель не нужен — тут чуть больше пятнадцати метров, должны справиться и так. Я уже вполне себе привыкаю к этому оружию и начинаю понимать, как нужно наводить его, чтобы даже без использования прицела попадать.

Палец на спуск...

Два дозвуковых сорок пятых патрона с сухим хлопком вылетели из глушителя. Первая пуля разнесла американцу челюсть, вторая ушла точно в переносицу, мгновенно превращая его мозг в кашу. Он даже не понял, откуда прилетело — просто рухнул плашмя на ящик, прямо на своего мёртвого кореша.

Одновременно с моим выстрелом слева отработала Катина стопятка, а справа глухо застрекотал ПП-2000.

Второй 'Тюлень' получил три бронебойных от Эстер между лопаток, его выгнуло дугой, карабин выпал из рук, но упасть на бетон парень не успел — Катя добавила ему в бок шеи, срезав сонные артерии.

Третий, замыкающий, оказался самым шустрым. На чистых рефлексах ДЕВГРУ он успел упасть на одно колено и начать разворот в сторону Эстер, а его палец уже ложился на тангенту рации. Ещё доля секунды — и он поднимет тревогу.

Не успел. Я довернул корпус и трижды нажал на спуск. Тяжёлые сорок пятые ударили американца в боковую часть шлема и ключицу; голову парня мотнуло, каска отлетела в сторону, и он свалился на бок, судорожно скребя берцами по мокрому бетону.

Все закончилось чуть больше, чем за две секунды.

Я рванул к третьему трупу, думающему, что он ещё жив, наступая ногой на его руку, и вырвал провод рации из гарнитуры. Проверил эфир в своих наушниках — тихо.

Успели. Мы успели их срезать, а они не успели ничего не прожать.

Катя скользнула ближе, удерживая сектор, пока Эстер меняла полупустой магазин своего пистолета-пулемёта на свежий.

Я снова достал из админ-подсумка трофейный планшет. На экране синие маркеры тройки патруля всё ещё светились на том месте, где мы их только что обнулили. Система парней ещё не поняла, что их биометрика выдала статус 'KIA'. Killed In Action, то есть. Убит в бою.

— Минус четыре, — тихо констатировал я, переводя взгляд на девчонок. — Осталось шестеро. Мейсон, трое у пирса и двойка поддержки в будке у камышей.

До прибытия Зодиака у нас семь минут. Проблема в том, что эти шестеро сидят кучно, и снять их красиво уже не получится — они на открытом пространстве пирса, под прикрытием своей пулемётной будки.

Я прикусил губу, глядя на мигающие точки на экране.

— Так, девочки, — я перевел взгляд на Катю и Эстер. — Времени на тихие игры больше нет. Как только их система поймет, что пульс у этой четверки на нуле, поднимется хай. Нам нужно выключить будку до того, как они поймут, что мы здесь.

Я аккуратно высунулся из-за бетона, глядя в сторону пирса через ночник. ENVG подсветил тепловые сигналы через щель в будке даже сквозь плотную водяную стену, созданную ливнем.

Ну просто прелесть...

Я зажал тангенту рации и трижды коротко нажал на передачу — сигнал Санычу. Через секунду в наушнике раздался едва слышный двойной щелчок. Значит, инструктор готов работать. Просто чудесно.

— План такой, — я ткнул пальцем в сторону ржавых остовов каких-то цистерн метрах в сорока от нас. — Катя, ты забираешь левее, к тем бакам. Твоя задача — Мейсон. Не дай этому гаду прыгнуть в воду или спрятаться за ящики. Эстер, ты со мной. Нам нужно подойти к пирсу в упор. Как только Саныч вскроет будку — работаем на поражение по остальным.

— А если Зодиак придет раньше? — голос Эстер был таким же неестественно ровным, словно она была...

Ах да. Она же из секретной правительственной организации. Почему я все время забываю об этом?

— Значит, будем топить и Зодиак, — отрезал я. — Пошли.

Мы двинулись вперед, практически вжимаясь в раскисшую землю.

Когда до пирса оставалось метров пятьдесят, планшет в моем подсумке внезапно завибрировал. Я замер, припадая на колено, и быстро глянул на экран.

Маркеры убитого нами патруля из синих стали серыми и начали мигать красным.

Вот дерьмище-то...

— Началось! — зашипел я в рацию. — Саныч, работай!

Я успел закинуть Би-энд-Ти за спину, меняя основное оружие, прежде чем услышал громовой раскат откуда-то со стороны маяка. А уже спустя секунду в диспетчерской будке будто взорвалась маленькая граната. Тяжелая двенадцатимиллиметровая пуля прошла сквозь стену, превращая одного из операторов внутри в кровавое месиво вместе с его оборудованием.

— Contact! — заорали на пирсе.

Я успел сдвинуть ночник вверх и поймать в тепловой прицел ближайшего нам 'Котика', который уже начал разворачиваться, вскидывая свою винтовку.

— Работаем! — рявкнул я, нажимая на спуск.

Триста восьмой калибр — это вам не дозвуковой пистолетный патрон. Тяжелая пуля нашла «Котика» в районе груди. Даже хваленый американский броник четвертого класса не спас его от колоссальной кинетической энергии. Он рухнул на спину, выронив винтовку, и больше не поднимался. О да, даже без пробития брони гидроудар на семерках с такой дистанции способен сломать ребра и превратить внутренние органы в кашу.

Но эти... Эти не побежали. Даже не замешкались, мать его за ногу!

Оставшиеся двое операторов у пирса синхронно, словно по команде, упали на колено, мгновенно разворачивая стволы в мою сторону.

Мимо моей головы с противным сверхзвуковым свистом пронеслось штук пять пуль. Одна из них чиркнула по бетонному обломку прямо перед моим лицом, засыпав глаза крошкой.

— Подави их, Эс! — крикнул я, уходя за соседнюю стену.

Справа тут же залился непрерывный стрекот ПП-2000. Эстер выдала длинную очередь, заливая сектор свинцом. Дистанция для ее машинки была на пределе, да и темп стрельбы у этого ПП не так чтобы и шустрый, но бронебойные 7Н31 пошли кучно, заставив американцев прижать головы к деревянному настилу пирса.

В ту же секунду левее нас, со стороны цистерн, часто заработала стопятка Кати.

Я подкинул магнифер и взглянул в прицел. Катя вела огонь по Мейсону. Тот вжался в угол между массивным морским контейнером и какими-то бочками. Катины пули крошили металл контейнера в паре сантиметров от его головы, намертво привязав ублюдка к месту. Сбежать в воду у него не получалось.

На моём лице сама собой растянулась довольно мерзотненькая лыба.

Снова грохнуло со стороны маяка — Саныч прислал второй подарочек из ОСВ-96. Крупнокалиберная пуля ударила в основание пирса, расколов толстое бревно опоры; щепки полетели во все стороны, один из отстреливающихся 'Котиков' заорал — походу, ему прилетело обломками по лицу.

— Минус пулеметная будка, чисто! — прохрипел в наушнике Саныч.

Нарушать радиомолчание уже не имело смысла, тут начался полноценный Афганистан.

— Переношу огонь на пирс. Группа, у вас три минуты, с моря идет гул какой-то! Живее!

Гул?.. Какой на... Сука! Зодиак сюда прётся на полной скорости, положив на скрытность! Пальбу услышал!

Один из уцелевших спецназовцев на пирсе, несмотря на ранение щепками, умудрился дотянуться до разгрузки и швырнул в нашу сторону... что-то.

Я уже открыл было рот, чтобы рявкнуть что-то из разряда 'Ложись!', но Эстер меня опередила. То, что эта девчонка выкинула в следующую секунду, заставило меня выпучить глаза и усомниться в собственной адекватности.

Она рванула не назад, в укрытие, а вперёд — прямо под падающую гранату. На ходу Эстер просто бросила ПП-2000, оставив его болтаться на одноточечном ремне, и её правая рука каким-то смазанным и неестественно быстрым движением нырнула под рюкзак за спину. Короткий щелчок пластика — и в её миниатюрной ладони вырос тяжеленный угловатый Ярыгин.

Два выстрела. Очень быстрых выстрела, так быстро не могу стрелять даже я.

Первым патроном повышенной пробиваемости она прямо в воздухе — в воздухе, сука! — вскользь ударила по летящей жестянке гранаты. Цилиндр срикошетил от стального сердечника пули и с шипением улетел далеко в тёмную воду залива Второй пулей Эстер, даже не сбавляя шага, с ходу прошила бросившему гранату 'Тюленю' незащищённую шею. Парень захлебнулся собственной кровью и свалился на землю.

Последний уцелевший оператор на пирсе, осознав, что его напарника больше нет, вскинул свой карабин и нажал на спуск, выдавая контролируемую очередь в её сторону.

Я целился не в оператора, а в сторону Эстер, стараясь через увеличительное стекло рассмотреть, что она там вообще делает.

Через магнифаер я видел это как в замедленной съёмке, и у меня волосы дыбом вставали. На всех местах. Эстер двигалась с какой-то жуткой пластикой, словно она видела траектории полёта пуль ещё до того, как американец успевал зажать пальцем спуск.

Лёгкий, почти изящный наклон корпуса, короткий шаг в сторону — и три пули калибра пять-пять-шесть проходят в каких-то миллиметрах от её разгрузки.

Доли секунды — и она уже вплотную перед ним. Спец попытался ткнуть её стволом в грудь, но Эстер левой рукой перехватила цевьё карабина, рывком уводя линию огня в бетонный настил, а правой вжала ствол Грача парню строго под срез каски, за ухо.

Бах!

Из затылка американца вылетел фонтан брызг, и элитный оператор ДЕВГРУ повалился мешком к её ногам.

Не зря у меня чувство опасности на неё так сильно шумело первые разы. Опасная девчонка. Суперопасная, я бы даже сказал! Ладно ещё мы с Максом, но у нас своё дерьмо, а не сраное тактическое предвидение или уклонение от пуль — не знаю, что это именно.

Сука, я что, живу в сраном аниме?..

Не успел я переварить это паранормальное дерьмецо, как со стороны залива донёсся нарастающий рёв, от которого заложило бы уши, не будь я в активках.

Из водяной стены прямо к пирсу на бешеной скорости вылетел огромный чёрный Зодиак. Борта надувной лодки были плотно забиты людьми — я навскидку насчитал через прицел как минимум четверых, не считая рулевого, и у каждого в руках было навешано столько всего, что нам мало не покажется. Крупный калибр, штурмовые щиты, возможно, даже гранатомёты.

Лодка шла на жёсткий швартов, и стволы прибывшего подкрепления уже разворачивались в нашу сторону.

— Кончайте Мейсона! — прохрипело в наушнике голосом Саныча.

Бух!

Прилет двенадцатимиллиметровой пули, особенно бронебойно-зажигательной — это всегда очень грязно и некрасиво. Наёмника, который стоял на носу и держал тяжеленный ростовой штурмовой щит, просто сдуло за борт. Пуля вместе со щитом превратила его грудную клетку в фарш и ушла в настил пирса, вырвав с мясом кусок досок.

Лодку резко вильнуло, но рулевой удержал курс, закладывая крутой вираж для швартовки. Спецы на борту открыли огонь в нашу сторону.

— Максон, твой выход! Живую силу коси, лодку не трогай, она нам нужна! — заорал я в рацию.

Дважды просить не пришлось. И я даже не слышал выстрелы — просто в какой-то момент над нашими головами начали свистеть пули калибра семь-шисят-два. Длинные, по десять-пятнадцать патронов, очереди сто девятого Калаша. Без трассеров и прочей иллюминации.

И как он только огонь корректировать собирается?..

Одного из 'Котиков', поднявшего было гранатомёт, Макс срезал сразу — парня буквально переполовинил плотный поток пуль. Второго зажало у левого борта, пули дырявили его снарягу, выбивая фонтаны кровавой мороси.

— Катя, держи Мейсона! Мы берём лодку! — крикнул я, срываясь с места.

Я бежал вперёд, вскинув триста восьмой, ловя в прицел выживших. Рулевой Зодиака, осознав, что они попали в засаду, попытался резко вывернуть руль и уйти обратно в залив, но я успел поймать его голову в перекрестие. Расстояние небольшое, и пусть мы всё-таки не в аниме, а в реальном мире, но разогнанные Системой способности позволяют и не такое. Выстрел — тяжёлая пуля разносит череп водителя, и лодка по инерции на полной скорости влетает в резиновые отбойники пирса. Скрип, грохот, брызги воды...

На борту оставался один живой оператор, который умудрился спрятаться за телами своих погибших товарищей. Он вскинул карабин, целясь прямо мне в грудь.

Но Эстер уже была там. Она влетела на пирс. Короткий прыжок, её Грач снова делает два быстрых хлопка — пули уходят под углом в шею последнему спецу. Парень валится на дно лодки, заливая резиновый пол кровью.

— Лодка чисто! Двигатели целы! — звонко крикнула Эстер, удерживая Ярыгин на чуть согнутых руках и контролируя борта.

Лодка действительно тихо урчала мощными подвесными движками, послушно покачиваясь на волнах у пирса. Полный бак, куча трофейного американского оружия на борту — идеальный расклад.

Я подбежал к краю пирса, и развернулся в сторону контейнеров.

— Мейсон! — рявкнул я, меняя магазин. — Твои ручные псы сдохли! Выходи с поднятыми руками, сука, или в тебе сделают пару лишних технологических отверстий!

В подтверждение моих слов Катя выдала короткую очередь по бочкам, за которыми укрывался Мейсон. Острые куски ржавого металла со звоном разлетелись в стороны.

Из-за контейнера медленно показались руки. Кажется, кто-то понял, что в одиночку ничего не сделает? Как это мило.

Бух!

Тяжёлая пуля Саныча прошла сквозь морской контейнер в каком-то полуметре над поднятыми руками Мейсона.

— Это последнее предупреждение, ублюдок! — крикнул я, не опуская прицел триста восьмого. — Следующая прилетит точно между глаз! Вываливайся на свет!

Из-за угла контейнера наконец-то показался сам Мейсон. Выглядел он... ну, как и положено дорогому корпоративному ублюдку или командиру ЦРУшников из фильмов. Дорогой тактический шмот, разгрузка, но каски на нём не было — только зализанные назад седеющие волосы. Лицо злое, зубы сжаты, но руки держит высоко. Понимает, сука, что против крупного калибра с маяка его хвалёные миллиарды не выгребают.

— Спокойно, спокойно... — крикнул он с каким-то американским акцентом, медленно шагая по скользким доскам пирса в мою сторону. — Я без оружия. Не стреляйте.

— Катя, прими гостя, — скомандовал я.

Катя бесшумно, словно тень, выскочила из-за цистерн. Ствол её стопятки ни на секунду не отрывался от груди американца, пока она подхватила, а вот потом уже в него целился я. Как раз тогда, когда она профессионально закручивала Мейсону руку за спину, заставив того болезненно зашипеть, и одним движением нацепила на запястья тугие пластиковые стяжки.

Я перевёл взгляд на Эстер. Девушка уже стояла у борта покачивающегося Зодиака, аккуратно убирая свой Грач обратно в подсумок-рюкзак. Взгляд у неё снова был спокойным, девичьим, словно она только что не крутила пируэты в стиле Джона Уика под сверхзвуковыми пулями.

Не, ну точно чертовщина какая-то. Но озвучивать не буду. Разберёмся в тихой обстановке.

— Лео, на лодке куча добра, — звонко крикнула Эстер, перекрикивая шум моторов и шторма. — Тут ящики с маркировкой Нато, медицина...

— Отлично. Максон, Грейсон, сворачивайтесь и дуйте к нам! Саныч, снимайся с точки, мы грузимся! — рявкнул я в рацию.

— Уже бежим, штурмовик, — отозвался в наушнике довольный голос Макса. На заднем фоне слышалось хлюпанье грязи — парень явно бежал на всех парах, предвкушая делёж трофеев.

Я подошёл к американцу вплотную, грубо схватил его за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Ну что, Мейсон? Как дела? Как настроение? Жена, дети? Лапки не болят, не? А совесть?

Я резко ударил сжатым кулаком ему в челюсть, но так, вполсилы — чтобы эту самую челюсть мужику не свернуть.

— Сейчас мы прыгаем в твою же лодочку и плывём общаться. У меня к тебе столько вопросов, ты себе не представляешь. Например, какого хрена у тебя тут сидел полноценный взвод DEVGRU вместо пяти калек?

— Клименко... — процедил он сквозь зубы, криво ухмыляясь. — Вы хоть понимаете...

— Ой, избавь меня от этой пафосной херни, — я поморщился и махнул рукой Кате, подталкивая пленного к борту. — Мы прекрасно помним, на кого ты работаешь, старик. И нашему общему знакомому скоро тоже очень не повезет. Нам просто нужны коды доступа к его крипте, так что береги зубы — они тебе еще понадобятся.

Вскоре показалась и наша группа прикрытия. Сначала Макс, по уши в грязи и с довольной лыбой до ушей, а затем и Саныч, стоически несущий свою винтовку.

— Оху... — Максон замер на краю пирса, оглядывая гору трупов в натовском обвесе и покачивающийся Зодиак. — Лео, вы тут вторую фазу Бури в 'пустыне' устроили, что ли? А снаряги-то, снаряги... И вообще, тащи сюда свои клешни, помогай грузить, тут же Клондайк!

— Трофеи потом делить будете, мародеры, — проворчал Саныч, ловко запрыгивая на борт лодки и сразу занимая позицию у кормы. — Время тикает. Волна поднимается. Если не уйдем сейчас, нас в море просто перевернет.

Мы без лишних церемоний закинули Мейсона на дно лодки, прямо между ящиков с маркировками НАТО. Мужчина глухо застонал, когда его приложило плечом о пластиковый кофр, но Катя жестко наступила ему берцем на поясницу, деликатно намекая, что до конца поездки лучше изображать из себя элемент интерьера.

Эстер шмыгнула на место рулевого и привычными движениями начала что-то делать. Что именно — я сейчас не понимал, что конкретно, никогда не увлекался морем...

Я уселся на носу лодки, перехватывая триста восьмой поудобнее. Мы встретились с Эстер взглядами, когда она обернулась, и девушка на секунду улыбнулась, но вскоре вновь вернулась к управлению лодки. Опасная сучка, но пока что за нас.

— Ну что, капитан, — я хлопнул её по плечу, перекрикивая нарастающий рев шторма. — Курс на яхту. Поплыли закрывать этот гештальт.

Глава 9

— Сучьи выб...

Хлоп ногой, и вот недобрый дядюшка Мейсон пытается вдохнуть хоть каплю кислорода после удара в солнышко. Такое прекрасное настроение!

— О, брат, смотри, тут у нас гранаты...

Макс с головой залез в один из пластиковых кофров, выуживая оттуда тяжелые натовские цилиндры.

— И не хаттабки какие-нить, а подствольные сороковки! И сам модуль гранатомётный имеется. Лео, нам за эту прогулку Контора доплатить должна, чисто за утилизацию дефицитного шмурдяка.

Лодку знатно подбросило на очередной волне. Корма с глухим стуком шлепнулась о воду, обдав нас брызгами. Дождь хлынул с такой силой, что видимость упала метров до двадцати. Если бы не тепловизионные каналы в наших приборах, мы бы уже давно кружили на месте, как слепые котята.

— Клоуны, — процедил сквозь зубы Саныч, намертво вцепившись одной рукой в борт лодки, а второй удерживая свою ОСВ-96 под непромокаемым брезентом. — Пальцы от ящиков уберите. Рванет на этой качке — собирать вас по заливу будут уже раки. Эстер, сколько до цели?

— Три минуты! — звонко крикнула рыжая с кормы. Зодиак уверенно резал волну, мотор ревел на пределе возможностей. — Они стоят на якоре чуть за границей территориальных вод. Нас пока не видят из-за шторма, но на катере Мейсона стоял трекер. Если они заметят, что курс изменился или скорость не та — поднимут тревогу.

Я снова перевел взгляд на Мейсона. Мужчина наконец-то смог сделать судорожный вдох, его лицо под слоем грязи и копоти побледнело, а в глазах вместо недавней спеси отчетливо проступила злость, смешанная с каким-то непониманием. Он смотрел на наши разношерстные шмотки, на Катю, которая методично проверяла патроны в магазины своей стопятки, и явно пытался сопоставить нас со своей картинкой мира. Картинка не сходилась.

— Кто... кто вы такие? — прохрипел он по-русски, сплевывая кровь на резиновое дно. — Вы не Контора. И не ФСБ. Бандиты? Чьи вы наемники? Грейсона?

Я присел перед ним на корточки, качнув стволом триста восьмого прямо перед его носом.

— Мы — твоя худшая кармическая ошибка, дядя Артур, — мило улыбнулся я, поправив ENVG на лбу. — Помнишь Борю Клименко? Так вот, мы те самые 'студенты', которые пустили его бизнес по миру. Так что давай, не балуй у нас тут.

Я погрозил мужчине пальцем.

— Всего лишь поможешь заблочить кошелёк, через который жирный кабан нанимает всяких залётных киллеров...

Мейсон криво усмехнулся, хотя в глубине его зрачков промелькнула тень страха.

— Вы ничего не получите. Кошелек заблокирован двухфакторным ключом. Без моего подтверждения через терминал на яхте...

— Ой, как удачно-то, — перебила его Катя, даже не поворачивая головы. — Значит, нам точно нужно на эту яхту. Лео, оставь его, он бесполезен, пока мы не на борту.

— Логично, — я поднялся с корточек, напоследок дружески похлопав Мейсона по плечу, отчего тот снова судорожно втянул воздух. — Слышал, Макс? Оставь дядю в покое, пускай подышит морским бризом. Лучше покажи поближе ту прелесть.

Я бесцеремонно отодвинул плечом напарника и залез рукой в глубь пластикового кейса. Пальцы нащупали холодный матовый металл. Ну надо же, американка в самом правильном исполнении.

Это был М320. Откидывающийся вбок ствол — такое узнаётся сразу. Но это не был подствольник, нет. Это была 'Стэндэлон' версия, как их называют на Западе. Складные прицельные, приклад и рукоятка позволяли работать с этой прелестью как отдельным гранатомётом.

Нет, конечно, на моём триста восьмом и так висит ГП. Но у каждого есть свои слабости, а шмальнуть из этого гранатомёта было одной из таких небольших слабостей ещё с тех времён, когда я активно играл в один шутан.

— Макс, отсыпь сороковок, — я с тихим щелчком разложил приклад и прикинул вес граника в правой руке. — Кажется, я выбрал себе главный калибр на этот вечер.

Макс хмыкнул, запустил лапу по локоть в пластиковый кофр и выудил оттуда горсть золотисто-зеленых цилиндров.

— Держи, артиллерия. Тут HEDP, осколочно-кумулятивные. Только под ноги нам не пальни. Из этой штуки по уму метров с сорока минимум стрелять надо, чтобы взрыватель взвелся...

Я распихал сороковки по свободным подсумкам разгрузки, оставив одну в руке. С тихим щелчком переломил ствол М320 вбок, вогнал гранату в казенник и резким движением захлопнул. Тяжелая, ухватистая, чертовски приятная игрушка. Сразу чувствуешь, что держишь в руках аргумент, против которого у парней в пластиковых дождевиках нет вообще никаких шансов.

— Если ты этой американской дурой разнесешь надстройку вместе с терминалом, — Саныч даже не повернулся, продолжая баюкать свою ОСВ-96, — выковыривать коды из башки Мейсона будешь лично. Наживую. И без анестезии.

— Не ворчи, дед, я ювелирно, — я повесил пусковое устройство на одноточечный ремень поверх разгрузки. — Чисто на крайний случай, если у них там обнаружится какой-нибудь пулеметный расчет на корме.

— Тридцать секунд! — Эстер резко сбросила газ, и нос Зодиака ощутимо просел, ловя очередную волну. — Гашу ходовые. Переходим на малый рабочий.

Мир вокруг окончательно сузился до зеленовато-серого месива в фокусе моих очков. Я опустил на глаза тепловизионный канал, совмещая его с ночником. Шторм штормом, а законы физики никто не отменял: контраст температур всегда решает.

Яхта выплыла из темноты внезапно, словно трехпалубный белый призрак. Дорогая, сука. Метров тридцать чистой итальянской роскоши, которая сейчас сиротливо покачивалась на заливе чуть поодаль от основного судового хода. Изнутри шел плотный тепловой фон — вовсю молотили дизель-генераторы, работали кондиционеры, светились иллюминаторы нижней палубы. Нам это было только на руку: грохот шторма и гул их собственных движков глушили урчание нашего мотора лучше любого глушителя.

— Катя, Макс, что по целям? — тихо спросил я в гарнитуру, плавно смещаясь к правому борту лодки.

— Двое на корме под козырьком, — отозвался в наушнике спокойный голос Кати. — Маются от безделья, один сигарету разжигает, аж в термальнике вспыхнуло. Оружие болтается на животе на одноточечниках. Дилетанты. Даже по сторонам не смотрят, чисто ворон считают.

— Принял, — я плавно довернул голову, выцепляя взглядом левую сторону надстройки. — Макс, что у тебя сверху?

— На мостике один, — прилетел едва слышный шепот напарника. Он уже лежал грудью на баллоне лодки, ловя цель в прицел своего автомата. — Но этот не из курящих. Двигается правильно, голову держит, сектора пасет. Похоже, профи ещё один на нашу голову.

Я присмотрелся, выкрутив чувствительность гибридного режима очков на максимум. Шторм знатно фонил, но сквозь пелену ледяной воды тепловой силуэт в рубке читался отчетливо. Он вел себя совершенно иначе, чем клоуны внизу. Пока те лениво переминались с ноги на ногу, прячась от ливня, верхний постоянно перемещался, контролируя углы и периодически бросая взгляд на приборы.

— Саныч, сможешь снять его через стекло, если начнется кипиш? — тихо спросил я.

— Смеёшься? — проворчал старик, даже не поднимая головы от приклада своей монструозной пушки. — Лодку швыряет, как говно в проруби. Я ему вместо башки разнесу что-то важное на судне, а нам там еще в крипте ковыряться. Подходите вплотную, работайте накоротке. Мое дело — тяжелая техника, если от берега кто рванет. На такой качке я вам не помощник.

— Раз Саныч умыл руки, работаем по старинке, — я перехватил триста восьмой поудобнее. — Катя, Макс, снимаем нижних одновременно. На счет три. На верхнего стволы не переводить, я его сам закрою. Эстер, поджимайся к левому борту, под самый козырек, чтобы этот зоркий из рубки нас под собой не срисовал.

Рыжая молча кивнула. Зодиак мягко, почти беззвучно скользнул по волне, заходя из мертвой зоны. Охранники на корме даже ухом не повели — один как раз увлеченно пытался прикурить, прикрывая огонек ладонью от ветра. Второй стоял к нам спиной, залипая в телефон. Ну точно, расслабили булки, решили, что в такую погоду к ним только русалки приплыть могут.

— Раз, — шепнул я в микрофон.

Дистанция сократилась метров до пяти. Через термальник я уже отчетливо видел тепловой след от их сигарет.

— Два.

Я вскинул карабин, ловя в сетку прицела голову чувака на мостике. Тот как раз периферийным зрением сообразил, что внизу происходит какое-то движение, и начал разворачиваться к левому стеклу рубки. Поздно, дядя.

— Три.

Два глухих, сочных хлопка отработали почти слитно — это Катя и Макс разрядили свои стволы в спины курящих. Обе туши синхронно, без единого писка, повалились на пластиковый настил. В ту же секунду я плавно выжал спуск. Мой глушитель выдал плотный 'пух', триста восьмой привычно боднул в плечо, и профи на мостике просто исчез из кадра, сползая по толстому стеклу, которое покрылось аккуратной паутиной трещин.

— Минус три, — отрезал Макс, уже убирая автомат за спину.

Зодиак с глухим стуком притерся к белому борту яхты. Катя первая перемахнула через ограждение, сразу беря на прицел стеклянную дверь, ведущую внутрь. Макс поймал какую-то железную хреновину на палубе и намертво зафиксировал веревку.

— Давай сюда этого пассажира, — Макс протянул руку вниз.

Я бесцеремонно сгреб Мейсона за шкирку, как обмякший куль с цементом, и вытолкнул его наверх, прямо под ноги напарнику. Артур только глухо промычал что-то невнятное, когда его жестко приложили коленями о палубу.

Следом из лодки выпрыгнул я, на ходу поправляя новенький гранатомет М320 на ремне. Саныч остался внизу караулить Эстер и контролировать воду со своей дурой.

Дверь, которую держала на мушке Катя, внезапно поползла в сторону. На пороге нарисовался крепкий хмырь в сером камуфляже, с рацией в одной руке и каким-то пистолетом-пулеметом на ремне. Он открыл было рот, чтобы спросить, какого хера тут происходит, но договорить не успел.

Я стоял ближе всех, а триста восьмой висел на трехточке. Зато в руках был новенький М320. Вскинуть его — делов на долю секунды.

Пум.

Глухой, ни на что не похожий хлопок сорокамиллиметрового гранатомета прозвучал в штормовом шуме почти интимно. Тяжелая золотисто-зеленая чушка пролетела рекордные три метра и с сочным стуком прилетела несчастному точно в центр грудины.

Естественно, ничего не взорвалось — Макс же буквально минуту назад читал лекцию про дистанцию взведения. Но физика — жестокая сука, а законы сохранения импульса никто не отменял. Двести граммов литого металла на хорошей начальной скорости сработали получше кувалды. Парня натурально вынесло обратно в проход, жестко приложило затылком о стену, и он сполз на дорогой светлый ковролин, свернувшись эмбрионом и беззвучно разевая рот, как вытащенный на берег карась.

— Лео, придурок, я же сказал — сорок метров минимум! — зашипел Макс, перешагивая через порог и мгновенно уводя ствол автомата вглубь коридора. — Тонкая американская инженерия, хай-тек, а ты инструмент используешь как чугунную сковородку!

— Зато тихо, — резонно заметил я, ломая ствол граника вбок. На ладонь с тихим звоном выпала пустая гильза. — И патроны к карабину экономлю. А гранатомёт, кстати, немецкий... Катя, паси левый угол.

Катя даже ухом не повела, проходя мимо скрюченного тела, и лаконично выдала в микрофон:

— Животные.

Я наклонился, схватил Мейсона за шиворот и рывком втянул его внутрь, в сухое и теплое нутро яхты. Дядюшка Артур смотрел на стонущего охранника со смесью дикого ужаса и полного непонимания. Похоже, его американские профи приучили его к другой, более академичной войне. А тут пришли мы и начали ломать его парней. Неправильно ломать.

— Итак, дядя, — я загнал в М320 новую гранату и с щелчком захлопнул ствол прямо перед его лицом. — Где тут у вас твой волшебный терминал прячется? Шагай вперед и показывай дорогу, пока я не решил проверить, сработает ли взрыватель, если шмальнуть тебе в колено.

Мейсон опасливо сглотнул, покосился на толстый ствол гранатомёта и закивал так интенсивно, что едва не вывихнул себе шею.

— Наверх... По лестнице и направо.

— Вот и умница, — я легонько подтолкнул его стволом в лопатку. — Двигай. Катя, веди.

Мы пошли по узкому коридору. И такая красота вокруг была — такое чувство, словно в гостинице оказались. Глянцевое такое всё, до хрена зеркал и ковёр шикарный, настолько, что мне захотелось упереть его домой. Дорогой такой гостинице, год назад я бы себе такую позволить не мог. Катя шла впереди, плавно водя стволом стопятки из стороны в сторону. Мы с Мейсоном в середине, Макс пятился затылком вперед, контролируя тыл.

Слева распахнулась дверь — какой-то местный кок в белом фартуке решил выползти на шум. В руке у него был кухонный ножик. Ну, как ножик? Тесак с широким лезвием. Он увидел три наши фигуры в ночниках и натурально застыл с открытым ртом. Катя даже шаг не замедлила — хук с левой в челюсть, и повар отправился в глубокий нокаут прямо поверх своих кастрюль.

— Чисто, — шепнула она, перешагивая через бесчувственное тело.

Но перед самой лестницей лафа закончилась.

Из-за угла коридора второго яруса высунулся короткий черный ствол. Вспышка, резкий звук, словно рвущееся полотно, и по обшивке над нашими голова полоснула плотная очередь. Пластиковая щепа и куски дорогого шпона полетели во все стороны. Мы синхронно посыпались на пол. Мейсона я просто впечатал лицом в ковролин, уперев ему левую голову о затылок, чтоб не дергался.

— Опа, а вот и второй профи, — Макс мгновенно вжался в проем какой-то каюты. — А насыпает-то как!

— По звуку Вектор напоминает... Катя, Зорьку кинешь? — спросил я, прижимаясь к переборке.

— Там угол неудобный, — отозвалась она, вытирая с щеки белую пыль от разбитой панели.

А парень наверху неплохо отжечь решил. И грамотно работал — не высовывался ни хрена, палил по-сомалийски, но кучно, мразота, отсекая любые попытки подняться.

— Ладно, — я хмыкнул, поудобнее перехватывая М320. — Макс, помнишь, ты говорил про сорок метров для взрывателя?

— Ну?

— Забудь.

Я высунулся из-за угла на долю секунды, навскидку поймал точку, где за тонкой стеной должен был стоять стрелок, и нажал на спуск.

Переборки на этих гражданских корытах — это вам не броня БТР, обычная прессованная фанера и пластик.

Пум.

Тяжелая болванка насквозь прошила стену чуть ниже уровня плеча оперативника. Раздался оглушительный треск ломающегося дерева, дикий вопль, и автоматная очередь захлебнулась. Физика — штука предсказуемая: получить двести граммов свинца на бешеной скорости через стену не пожелаешь и врагу.

— Пошел! — рявкнул я.

Катя взлетела по ступеням первой. Я за ней, на ходу ломая ствол граника и сбрасывая пустую гильзу под ноги.

За пробитой перегородкой на полу валялся мужик в хорошей натовской снаряге. Наш импровизированный кинетический снаряд пробил стену и знатно раздробил ему плечо, полностью выключив из игры. А ещё я угадал с пистолетом-пулемётом — это был Крис Вектор. Катя хладнокровно пнула пистолет-пулемет ногой, убирая подальше, и взяла на прицел массивную дверь рубки.

— Минус один. Путь к терминалу свободен, — лаконично доложила она.

Я обернулся к лестнице и гаркнул вниз:

— Макс, тащи сюда нашего банкира! У нас тут дефицит времени, а у дяди Артура сеанс связи с криптокошельком задерживается.

Макс поднялся по ступеням, тяжело отдуваясь и таща за собой брыкающегося Мейсона. Вид у дяди Артура был максимально жалкий: дорогой костюм в грязи, из носа капает, а в глазах — полное крушение иллюзий.

Катя коротко пнула массивную дверь рубки. Та послушно распахнулась. Внутри обнаружился только испуганный судоводитель, который при виде наших стволов и ночников мгновенно сполз под пульт управления, прикрыв голову руками.

— Не шевелись, шеф, мы чисто заглянули баланс проверить, — бросил я ему и жестко усадил Мейсона в крутящееся кожаное кресло перед главным терминалом. Экран вовсю светился какими-то графиками и окнами авторизации. — Давай, дядя, врубай свою шарманку. Нас интересует тот самый кошелек Борьки Клименко, с которого капает денежка на мою голову.

Мейсон сплюнул кровь на пульт, но под моим выразительным взглядом быстро вбил длинный пароль, приложил палец к сканеру и дождался, пока на экране загорится зеленый статус. На счету красовалась сумма со столькими нулями, что у меня на секунду перехватило дыхание. Месяца три назад, когда я еще протирал штаны на парах в универе и думал, где перехватить пару тысяч до стипендии или хотя бы подработку, я бы от таких цифр вообще сознание потерял.

— Ну и? — Мейсон криво, зло ухмыльнулся, глядя на меня. — Доступ я открыл. Дальше-то что? Вы хоть понимаете, как работает эта сеть? Вы не смооооооожете вывести отсюда ни цента без обратного ключа Конторы. И куда вы их переведете? На карту Сбера? Да вас по первому же траншу отследят и закопают в ближайшем лесу. Вы просто сопляки, которые прыгнули выше головы.

— Мейсон, заткнись, а? От тебя много шума, — лениво отозвался Макс.

Он подошел ближе, бесцеремонно отодвинул дядю Артура плечом, залез в свой нагрудный подсумок и выудил оттуда маленькую, черную, продолговатую флешку с миниатюрным экранчиком.

Я натурально завис, глядя на эту хреновину.

— Макс... это чё такое? — выдавил я, переводя взгляд с напарника на девайс. — Ты откуда эту противоугонку от Бентли достал?

— Это крипта, бро, — Макс с абсолютно невозмутимым видом воткнул флешку в USB-порт терминала и быстро застучал по клавиатуре. — Помнишь, я на первом курсе в казармах розетки коротил и майнить пытался на своей старой видюхе? Вот, пригодилось. Я еще неделю назад чистый транзитный адрес подготовил с каскадным миксером через три теневые биржи. Хрен кто найдет, даже интерпол обосрётся.

У Мейсона от такой наглости аж челюсть отвисла. Он-то думал, что имеет дело с какими-то залётными штурмовиками-костоломами, а тут обычный русский студент за пару кликов обходил всю его хваленую систему безопасности.

— Так, — Макс довольно завел глаза к потолку, слушая, как компьютер выдал короткий писк. — Основной баланс ушел на базу. Автоматический контракт на твою ликвидацию, Лео, официально закрыт из-за отсутствия финансирования. Жирный кабан Клименко теперь банкрот.

— Красава, — я искренне улыбнулся и похлопал Макса по плечу. — С меня пиво.

Катя, которая всё это время неподвижно держала на мушке коридор, едва заметно дернула уголком губ.

— Всё, валим отсюда, — скомандовал я, хватая Мейсона за шкирку и выдергивая из кресла. — Этого полудурка берем с собой, Саныч обещал с ним лично побеседовать про старые грехи. Макс, забирай свою чудо-флешку, и ходу к лодке, пока шторм нас к этому корыту намертво не приколотил. Ходу, ходу!..

Глава 10

Сижу. Пью кофе. За-а-автракаю. Напротив меня сидит рыжая и супер-наглая морда, пытающаяся строить котячьи глазки. Препятствует этому уже другая морда, только с волосами цвета каштана, обняв меня за руку.

А сидим мы в Олете.

Солнечный свет пробивается сквозь панорамные окна, заставляя жмуриться.

— Если вы сейчас же не прекратите этот детский сад, я уйду спать в машину, — подал голос Макс с соседнего стула. У него перед носом стоял уже третий по счету пустой стакан из-под эспрессо. Парень выглядел помятым, но его пальцы по привычке продолжали крутить под столом черную флешку с миллионами Клименко. — Лео, угомони своих фурий. У нас тут, на минуточку, исторический момент. Мы официально богаты, а вы делите, кто первому ему сахар в чашку насыплет.

Катя маневр Макса проигнорировала, лишь плотнее прижалась плечом к моей руке, транслируя в мир абсолютное спокойствие. А вот Эстер мгновенно переключилась на напарника.

— Максик, не ворчи, — улыбнулась она. — Деньги — это замечательно. Но где наш дорогой Артур Мейсон? Саныч забрал его еще на пирсе, и я не видела их с пяти утра.

Я поставил чашку на блюдечко. Действительно, Мейсона везли отдельно (на моём Хайлюксе!). Старик Саныч сразу сказал, что у него к этой црушной ищейке свои, старые счеты еще со времен каких-то ближневосточных командировок.

— А тебе к своим не пора? — приподнял я одну бровь.

Никогда не мечтал стать обладателем гарема... В конце концов, неплохо очень иметь три жены, но очень плохо с другой стороны — тёщи тоже три. А вспоминая гарем классический, султанский — ещё и постоянные склоки и интриги. К чему это я?

А к тому, что я всё так же не продолжаю понимать, чего от меня добивается Эстер. Попытка завербовать? Не смешите мои тапочки! Она ведь, на моё удивление, довольно часто выходит со мной на контакт и уже должна была осознать, что со мной такое не прокатывает. Играется? И скорее даже не надо мной, а над Катей? В это я уже могу поверить. Как я уже говорил — женский коллектив, он такой... Вещь в себе. Это забавно, да и Соколовой в конце концов тоже нужно выпускать на ком-то пар, но иногда, всё же, нужно пресекать.

Вариант с влюблённостью я даже не рассматриваю. Просто потому, что таких везений в жизни не бывает. 'Такого не может быть, потому что не может быть никогда' — не помню, чьи конкретно слова, но сейчас очень в тему.

Мне хватает и Кати. Я чувствую от неё определённую симпатию и не чувствую фальши, не смотря на обстоятельства нашего знакомства. И уж тем более мне не нужен кто-то вроде Эстер, Майи или их пришибленной мелкой Алисы.

Тоже вот, беда на мою больную башку...

— Каким своим? Семьи нет, друзья все в школе сейчас. А я на больничном, как вы помните, — весело улыбнулась Эстер, отсалютовав чашкой.

— Верим. Вот прямо всем Олетом берём и верим, — буркнул Макс.

А затем широко и очень заразительно, так, что я себе чуть челюсть не свернул при попытке сдержаться.

— Особенно в то, что ты в школе учится, — не сдержал я смешок, взглянув на юную особу.

Юная особа ответила мне хитрым взглядом.

— И что подружки твои совсем точно не носят Векторы и Ярыгины в рюкзаках тоже верим, — поддакнула мне Катя.

Ненадолго в комнате воцарилась тишина. Такая... Не то, чтобы гнетущая, скорее немного усталая. Мы ведь так и не спали с момента окончания операции. Эстер вот только непонятно почему сидит. И Макс на меня украдкой бросает, мол 'да выгони ты её уже, в своём стиле'.

Да, дружище, я прекрасно понимаю, что тебе спать хочется, но пока лишнее напряжение ни к чему. Да и Саныч...

Стоило только подумать об инструкторе, так сразу же я почувствовал вибрацию в правом кармане. Достав КПК, я свайпнул вверх, включив на громкую связь, положил девайс на стол. Вспомни Солнце — вот и лучик.

— Ну как вы там, бездельники? Уже все спят или я могу ещё гулять?

— Никто не спит, — с зевком сказал Макс со своего места.

— Слышу ваш детский сад, да, — голос Саныча звучал довольно бодро, несмотря на возраст и тяжёлую бессонную ночь. Хотя почему тяжёлую? Для него это небось было обычной прогулкой... — Небось опять кофе вёдрами хлещете?

Я выразительно посмотрел на Макса, откинувшись на стуле. Тот захлопнул рот, только собравшись что-то выпалить.

— Не томи, Саныч. Что с нашим дорогим гостем? Сидит в четырёх стенах, или ты его... Того? Рыбок кормить отправил?

— Мейсон-то? — хмыкнул мой наставник. — Артур Мейсон по графику сейчас совершает увлекательное путешествие. В эконом-классе обычного рейса с пересадкой в Стамбуле. И летит он прямиком к себе на родину, в звёздно-полосатую Омэрику. Мы с ним посидели часик, вспомнили былые обиды...

Я услышал в голосе инструктора знакомые нотки — так он начинал говорить, когда был чем-то доволен. Очень доволен.

— ... он подписал пару нужных бумажек и поехал в аэропорт. Без эскорта и прочих понтов.

— И ты его просто так отпустил? — Эстер подалась вперёд.

— А смысл с ним что-то делать? — голос инструктора стал суше. — Он теперь для своих ходячий неликвид. Списанный материал и всё такое. Пусть возвращается и объясняется, как умудрился слиться группе студентов-археологов. Это даже интереснее, чем просто пустить в расход.

Я невольно хмыкнул, представив лицо Мейсона в кресле какого-нибудь турецкого аэробуса. Старик всё-таки знает толк в изощрённой мести. Для высокопоставленного человека, особенно уровня Мейсона, вернуться на родину с вестями о том, как его элитных 'Котиков' и личную гвардию олигарха раскатала горстка вчерашних школьников под руководством отставного инструктора — это ведь действительно хуже пули в затылок. Там его свои же сожрут, решив, что дед либо окончательно умом тронулся, либо перевербован какими-нибудь злыми русскими. Ну или кто там сейчас у Америки в качестве главного врага в фильмах и комиксах?

— Ладно, бездельники, — бодро отозвался Саныч. — Я пойду по делам дальше пройдусь. За флешку не переживайте. Петя обещал помочь с отмывом...

Петя. Как он по-свойски Петра Алексеевича Грейсона называет. Однако. Я чего-то не знаю?

— ...Они эти миллионы отмоют так, что комар носа не подточит. Буду к вечеру. И это... фурий своих приструни, а то по звуку слышу, как у тебя там искры летают.

КПК пискнул, уведомляя об окончании звонка. Затем погас и экран, а в комнате снова воцарилась относительная тишина, которая нарушалась только далёким гулом города снаружи Олета.

Эстер медленно откинулась на спинку стула и начала задумчиво разглядывать круги на дне своей чашки. Взгляд её хитрых глаз на мгновение стал абсолютно серьёзным, профессиональным.

— Твой наставник — страшный человек, Вальтерс, — тихо произнесла она, качнув головой.

— Саныч просто прагматик, — отозвался я, аккуратно высвобождая руку из слишком уж плотных, собственнических объятий Кати, чтобы потянуться за остывающим кофе. — За труп Мейсона нам бы прилетела такая ответка от его друзей и бывших коллег, что не спасло бы абсолютное ни хрена.

Соколова мою попытку отстраниться пресекла мягко, но непреклонно — просто перехватила ладонь, переплетая свои пальцы с моими. И девушка активировала свой лечебный навык. Вектор её витамантии я почувствовал сразу: лёгкое, едва заметное тепло поползло по венам, мягко снимая остатки напряжения в мышцах и разгоняя туман в сонной голове. Спорить с ней сейчас не хотелось абсолютно. Себе дороже.

— Ладно, боевики вы хреновы, — Макс со стоном поднялся со своего стула, едва не опрокинув батарею своих стаканчиков. Флешку он убрал в нагрудный карман тактической рубахи. — Раз конкретно этот исторический момент официально завершён, а мировая закулиса летит в Стамбул эконом-классом, я пошёл спать. Если вы тут устроите поножовщину на почве ревности — делайте это потише.

Он пошатывающейся походкой двинулся в сторону кроватей, широко и громко зевая на ходу. Падла, хоть молча это делай...

Мы остались втроём. Я, Катя и Эстер. И вот последняя продолжала сидеть с видом лисы, пробравшейся в курятник.

— Ну что, тройничок?

Я чуть не подавился остатками остывающего кофе. Точнее, вовремя успел вернуть чашку на блюдце, пока она не выскользнула из пальцев.

Катя на провокацию отреагировала мгновенно. Пальцы сжались на моей ладони с такой силой, что я мысленно порадовался своим разогнанным Системой характеристикам. Обычному человеку она бы сейчас кости приплюснула.

— Эстер, — вкрадчиво произнесла Соколова, и в её голосе звенящим колокольчиком отозвалась очень нехорошая сталь. — Если ты сейчас же не прекратишь свои дешёвые подколы, я организую тебе такой локальный спазм сосудов и застой лимфы, что ты до вечера будешь выглядеть как перепивший китайский пчеловод. Без обид, чисто в терапевтических целях.

Рыжая бестия напротив даже не моргнула. Напротив, её улыбка стала ещё шире, а в хитрых глазах заплясали весёлые чертики. Она явно получала искреннее, едва ли не физическое удовольствие от того, как легко ей удаётся выводить Катю из равновесия. И играла она, как я и думал, исключительно на струнах женской ревности.

— Какие мы грозные, — Эстер пригубила свой кофе, глядя на нас поверх края чашки. — Лео, ты посмотри, какую тигрицу приручил. Шаг вправо, шаг влево — и сразу пытки. А я ведь просто предложила обсудить наши дальнейшие планы в узком, так сказать, приватном кругу. Пока Максик давит подушку.

— Круг у нас замкнутый, Эс. И лишних мест в нём не предусмотрено, — подал голос я, аккуратно высвобождая ладонь из Катиного захвата, чтобы просто обнять её за плечи.

Соколова мгновенно сменила гнев на милость, довольно прильнула к моему боку и победно, с превосходством зыркнула на оппонентку. 1:0 в пользу сил добра.

Эстер картинно закатила глаза и со вздохом поставила чашку на стол.

— Ой, всё, сдаюсь. Победила семейная идиллия, — рыжая всплеснула руками. — Ладно, шутки в сторону. Давайте к насущным проблемам. Лео, насчёт контракта на 'Шёлковом пути'... Можешь выдохнуть. Скрипт аннулирован.

Я облегченно выдохнул. Одним геморроем меньше. Воевать со спецслужбами или обозлённым олигархом — это понятная задача. Пусть и опасная. А вот ждать заточку в бок от каждого первого наркомана во дворе — удовольствие ниже среднего.

— Отличная новость, — Катя заметно расслабилась под моей рукой. — Значит, прямая угроза для Лео снята?

— Эта — да, — кивнула Эстер. — Но радоваться рано. Контракт-то отозван, но сам Боря Клименко никуда не делся. И сейчас он напоминает смертельно раненного и загнанного в угол кабана. Деньги Мейсона уплыли, логистический хаб разрушен, ещё и по юридической линии проблемы. Как думаете, что делает умный, но абсолютно поехавший от безнаказанности олигарх, когда понимает, что его империи конец?

Я задумался. Варианты могли быть совершенно разными.

Например, зачистка хвостов. Боря ведь прекрасно понимает, что за ним придут. Причём не только мы, но и официальные структуры из Москвы. Первое, что он сделает — начнёт физически ликвидировать всех, кто может дать на него показания. Свидетели, менеджеры среднего звена, продажные менты из его личной кормушки — все они сейчас под прицелом его уцелевшей лички.

Или он может активировать свой НЗ. У таких людей всегда есть теневой офшор или старый добрый сейф с золотишком, алмазами и парой сотен тысяч 'грязного' кэша, которые не отследить. Дай бог, что он сейчас судорожно собирает эти крохи, чтобы обеспечить себе безбедную старость где-нибудь в Латинской Америке или Азии под чужим именем.

Или вариант, который мне не нравится совсем. Он может попытаться устроить финальный аккорд. Терять ему ведь больше нечего. Репутация уничтожена. Бизнес помножен на ноль или что-то вроде того. В таком состоянии люди часто делают глупость. Он может не успокоиться, пока не попытается забрать с собой тех, кто устроил ему этот весёлый досуг. То есть — нас.

— Скорее всего, всё вместе и сразу, — озвучил я свои невесёлые мысли вслух, нарушая затянувшуюся паузу и посмотрев на притихших девушек. — Боря не из тех, кто смиренно ждёт у моря погоды. Сначала он зачистит тех, до кого дотянутся руки, потом заберёт заначку и попытается сделать ноги. Ну а если поймёт, что обложен со всех сторон — бахнет напоследок так, чтобы загнанный кабан напоследок прихватил с собой как можно больше охотников.

Эстер согласно кивнула, задумчиво крутя в пальцах пустую чашку.

— В точку, Лео. Наши аналитики из Центра дают примерно такой же прогноз.

— А что с его деньгами? Ну, теми, которые на флешке у Макса? — спросил я, косясь в сторону кроватей. Из угла комнаты уже доносилось мерное богатырское сопение нашего, как выяснилось, криптомайнера

— Про эти миллионы он может забыть, — отрезала Эстер. — Борины счета в европейских банках заблокированы по первому же свистку Интерпола — Грейсон-старший ночью зря времени не терял и вовсю задействовал свои рычаги в Лондоне. Именно поэтому контракт на 'Шёлковом пути' и схлопнулся. Скрипт просто не смог верифицировать транзакцию из заблокированного пула. Для даркнета закон прост: нет денег — нет и Лео Вальтерса в списках заказанных.

— И каков план, Эс? — я внимательно посмотрел на девушку. — Ты ведь не просто так тут сидишь и нас просвещаешь. Твоё ведомство хочет, чтобы мы... что? Помогли его добить?

— Моё ведомство хочет, чтобы в регионе воцарились тишина и порядок, — Эстер поднялась со стула, изящно потянувшись всем телом. — И чтобы Борины архивы с компроматом на местные верха случайно не уплыли в сеть или ещё куда. Но прямо сейчас Контора лапки марать не будет — слишком много юридических проволочек. А ещё Москва прислала комиссию расследовать ночные взрывы в порту. Короче, Лео, мы берём паузу. И вы тоже берите. Клименко безопасен для общества на ближайшее время и занят спасением собственной шкуры от официального следствия. Отдых и только отдых!

Я понимающе кивнул. Передышка — это хорошо, это нам надо. Пока Боря будет откупаться от столичных ревизоров и искать мифических заговорщиков среди бывших соратников, у нас появится время затихариться и окончательно переварить итоги наших небольших, но гениальных в своей тупизне похождений. Местный криминальный и деловой мир, конечно, потрясет знатно. Всё же логистическая империя Клименко рушится в прямом эфире, сейчас освобождаются жирные куски пирога, за которые тут же начнется грызня. Но пускай теперь у других голова болит.

Она закинула на плечо свой миниатюрный рюкзак и одарила нас на прощание фирменной улыбкой.

— Ладно, пойду я. А то от вашей приторной семейной идиллии у меня сейчас зубы заноют. Слишком много сахара на одну меня.

— Скатертью дорожка, — ласково напутствовала её Катя, наконец-то отпуская мою руку и сладко потягиваясь всем телом.

Я повернул голову к Кате. Девушка выглядела невероятно уставшей. Тёмные круги под глазами, бледная кожа — витамантия витамантией, но резервы человеческого организма не бесконечны. Нервное напряжение забирает силы похлеще любого спортзала.

— Ну что, тигрица, — тихо произнёс я, мягко притягивая её к себе и обнимая крепче. — Слышала, что начальство сказало? Фрилансеров отпускают отдохнуть.

— Угу, — Катя ткнулась носом мне в шею, окончательно расслабляясь под моей рукой. Лёгкое тепло её магии, до этого циркулировавшее по моим венам, угасло — она просто отключила навык, засыпая прямо на ходу. — Никакой пальбы и американцев. Только кровать, одеяло и ты.

Я аккуратно подхватил её на руки. Катя даже не открыла глаз, лишь инстинктивно обхватила меня за шею, что-то невнятно пробормотав.

Дойдя до свободной кровати в глубине Олета, я бережно уложил её, помог снять тяжёлые ботинки и укрыл до самого подбородка пледом. Сам примостился рядом, прямо в одежде.

Мы чертовски богаты. Прямая угроза моей жизни растворилась, а Боря Клименко, пусть и оставаётся смертельно опасным врагом, прямо сейчас судорожно отбивается от государственных жерновов и не представлял сиюминутной опасности.

Глава 11

Позднее утро, на часах уже скоро время обеда, а все ещё спят. Не могу их в этом винить — вымотаться пришлось изрядно.

Это уже Автономность чудит. Думаю вот, стоит ли вообще её дальше прокачивать? А то стану киборгом-убийцей из далёкого будущего, буду биться без сна и отдыха... Хе-хе.

В итоге пришлось искать, чем себя занять. И если первым желанием было пофантазировать о растрате наших появившихся миллионов, то отложенное в уголок оружие изменило направление моих мыслей.

Я осмотрел подобранный ещё на корабле Крисс Вектор. Что я могу сказать по первому впечатлению? Увесистая машинка. И, честно говоря, куда более громоздкая, чем мой старый швейцарец. Если Би-энд-Ти кажется изящным инструментом, кистью художников, если угодно, то эта дура больше напоминает какой-то футуристичный строительный степлер. Особенно вживую, а не на экране с видеоигрой.

Я устроился на ящике, расстелил на коленях чистую ветошь и принялся за дело. На корабле за оружием явно не следили, так что перед тем, использовать этот трофей, нужно убедиться, что он не заклинит в первой же стычке.

Выщелкиваю магазин — пустой. Передергиваю затвор. Ход рукоятки непривычно короткий и тугой, расположен где-то спереди слева, почти у самого ствола. Приходится перехватывать оружие. Дал вспышку фонаря в патронник — пусто, патронов нет. Значит, можно продолжать.

Начинаю разборку. Тут швейцарские корни Крисса (всё-таки Kriss — это швейцарский бренд, хоть и сделано в США) дают о себе знать: никаких инструментов не нужно, всё держится на пинах. Выталкиваю четыре штифта. Конструкция буквально распадается на две половины. Верхний ресивер с прикладом и прицельными — в одну сторону, нижний, массивный, где прячется вся магия — в другую.

Вот она, знаменитая система, представленная публике в хрен знает каком году: вместо того чтобы идти прямо назад в плечо, затворная группа здесь при выстреле уходит по направляющим вниз, за шахту магазина. Извлекаю этот массивный балансир с затвором. Нагар внутри плотный, жирный. Предыдущий владелец явно любил стрелять, но ненавидел чистить оружие.

И это вообще-то странно. Мы спи... сняли трофей с того спеца, который нас прижимал на судне.

Я непроизвольно поморщился. Пришлось двигать к заначке Саныча и доставать банку с нейтральным маслом и старую зубную щетку.

Ствол здесь короткий и запрятанный глубоко в корпус. Прогнал патч с химией через вход. Слава богу, зеркало затвора и хромированный канал ствола в идеале. Не успели пушкой долго попользоваться. А ствол у нас... Под сорок пятый, верно.

Взял один из своих магазинов от APC45. Вставил в пустую шахту Вектора. Защелка встала на место как влитая. Отлично, хоть с боеприпасами и подсумками мудрить не придется, глоковское наследство сработало. А ещё рад, что всё же почитывал оружейные форумы даже про такое экзотическое дерьмецо...

Нанёс тонкий, почти прозрачный слой свежей смазки на направляющие затвора. Что ещё я помню с этих форумов, так это то, что Вектор не любит избытка масла — наглотается пыли и начнет капризничать, но и 'на сухую' гонять этот сложный маятник нельзя.

Собрал всё в обратном порядке. Совместил ресиверы, вставил пины до характерного щелчка. Проверил работу механики. Предохранитель здесь расположен прямо под большим пальцем, удобно, а вот переводчик огня вынесен отдельно, вперед. Придется переучивать мышечную память.

— М-м-м, Лео... Ты чего буянишь? — донёсся до меня сонный голос Кати.

— Извини, — я виновато улыбнулся и отложил тяжелую тушку Вектора на ветошь. — Задумался и увлекся. Как мышь под веником шуршал, честное слово.

Она появилась в дверном проеме, укутавшись в чей-то плед, словно римский сенатор в тогу. Волосы всклочены, глаза смешно щурятся от солнца, на щеке — красный след от подушки. Настоящая гроза преступного мира, ничего не скажешь.

— Твое 'шуршание' звучало так, будто мы прямо сейчас снова на штурм идем, — проворчала Катя, шаркая босыми ногами по полу. Она подошла ближе, посмотрела на разложенные оружейные детали, потом на меня, и тяжело вздохнула. — Маньяк. Кофе сделаешь? Или у тебя по расписанию сначала чистка гранатометов?

— Гранатомет чистый, — на полном серьезе отозвался я, поднимаясь с ящика и вытирая руки чистой тряпкой. — Так что кофе.

Я отправился к нашему импровизированному кухонному уголку. Достал с полки турку... Пока я колдовал над плитой, Катя устроилась на моем недавнем месте. Я краем глаза наблюдал, как она коснулась нового трофея одним пальцем.

— Тяжелый, — констатировала она, зевнув. — Тяжелее твоего швейцарца. Зачем он тебе?

— У него отдача уходит вниз, а не в плечо, ствол меньше подбрасывает, — машинально ответил я, снимая турку с огня за секунду до того, как кофе попытался бы сбежать.

Разлил напиток по двум кружкам.

— И выглядит пафосно. Для души взял.

— Пафосно, — фыркнула Катя. — Главное, чтобы стрелял туда, куда целишься.

Я протянул ей кружку. Она обхватила её обеими руками, жадно вдыхая аромат, и прикрыла глаза от удовольствия.

Любит же она кофе, ничего не скажешь. Интересно, сколько мы на это уже денег просадили?.. Как бы не больше, чем на всё ЖКХ.

Я сел рядом, прямо на пол, привалившись спиной к стене. В соседней комнате раскатисто и мощно храпанул Саныч, где-то за окном прошуршала шинами редкая машина. Обычное, мирное утро.

Или не совсем обычное.

В моей голове засела предательская мысль, которую я пытался ещё с самого призыва Кати задвинуть куда подальше. А в какой момент призываются наёмники из вербовочного терминала? Перед смертью или же для них это обычный вторник, когда они, условно, кушают, отдыхают или развлекаются с товарищами?

В кармане лежит КПК, на счету денег, даже не считая крипты от Макса, больше ста тысяч, а в груди разгорается желание проверить свою теорию. Десять тысяч на один призыв? Как жвачку на сдачу купить.

— Лео, у тебя лицо сейчас, как у тех культистов с Терры, — подметила Катя, ставя пустую кружку на стол. — Демона призывать собираешься?

— Демона не буду, а вот наёмника... — я потянулся и активировал интерфейс КПК. — Хочу провести небольшой эксперимент.

— Саныч спит, — зевая, зашёл к нам Макс. — Ты серьёзно хочешь его будить? И как объясняться будешь?

— А я тихонечко. Как ма-а-аленькая...

—... сука, мышка, — закончил одновременно со мной друг. — Да, я помню.

— Вот и ладушки, вот и хорошо. А пока Саныч спит, можно и пошаманить маленько.

Уже давно привычный интерфейс КПК. Вкладка с призывом заставила нахлынуть воспоминания — как я полудохлый призвал Соколову, и как мы только втягивались во всю эту ситуацию с Клименко.

Катя взглянула на меня, и я мягко улыбнулся ей в ответ. Хмыкнув, девушка вышла. Что же, могу понять её реакцию. Опыт определённо травматичный. И пусть даже она свыклась с этим миром, пусть даже мы с ней и построили крепкие дружеские отношения (и, как я вижу, даже чуточку больше, чем дружба)... Это всё равно опыт, который переживать никому не пожелаешь.

Мечта о становлении попаданцем — это совсем не 'окей', на мой взгляд. Чтобы действительно желать отправиться в другой мир, ещё и на постоянной основе, нужно быть либо со сдвигом по фазе, либо чтобы у человека в жизни всё было совсем дерьмово. Чтобы не было ни семьи, ни друзей, ни работы, ни перспектив в жизни. Но даже из такого дерьма можно выбраться, если искать возможности и упорно трудиться.

Ладно, к чёрту рефлексию. Время э-э-экспериментов!

Я нажал на кнопку.

Никакой магии, вспышек или пафосного ветра, как это показывают в аниме или фильмах. Просто воздух в центре комнаты сгустился, запахло озоном, дешевым табаком и машинным маслом, и рядом с нами материализовалась фигура.

Мужчина рухнул на одно колено, инстинктивно развернувшись и выхватывая из-за пояса тактический нож. Он замер, всматриваясь в полутемную комнату, потом перевел взгляд на меня, на Катю в дверном проеме, на Макса, который замер с кружкой в руке.

— Твою мать... — пробормотал он на ломаном русском, медленно поднимаясь.

Ему было чуть за сорок. На небритом лице шрам через бровь. 'Мультик' на мужике выглядел повидавшим жизнь, подсумки сильно помяло, но магазины и прочий шмурдяк внутри явно был.

Наёмник вдруг резко опустил нож и начал ощупывать свой живот, потом грудь. Его пальцы вдруг задрожали. Он задрал футболку, явно ожидая увидеть кровавое месиво или хотя бы шрам, но кожа была целой. Лишь слегка розовой, как после лёгкого солнечного ожога.

— Меня же... По мне же только что отработал снайпер, — прохрипел он, глядя на свои руки. — Я чувствовал, как захлёбываюсь. Где дырка, сука?!

В моей голове щёлкнул невидимый переключатель. Бинго.

Моя теория подтвердилась. Система не просто призывает людей. Она призывает их в момент смерти или чуть заранее, возвращая их тела к исходному состоянию. Какая-то магия или ещё какая-то штука — это жутковато. Но, не стану спорить, эффективно и даже не аморально.

А то сидишь, кофий распиваешь, хлоп и ты в другом мире. Я такое почти постоянно в азиатских мультиках и книжках вижу. Жуть...

— Добро пожаловать в наш скромный офис, — я развёл руками, стараясь выглядеть как можно более солидно и по-деловому, несмотря на то что сидел на полу в трениках. — Меня зовут Лео. Это Катя, это Макс. А ты, судя по твоему обмундированию и манере держать нож, либо бывший спецназ, либо очень злой частник.

Наёмник моргнул, переводя взгляд с меня на Катю, которая всё ещё держала руку на кобуре, затем на Макса.

— Вы кто такие? Секта? ЦРУ? Моссад? Или я всё-таки сдох и это какой-то странный ад с дешёвыми обоями? — он брезгливо ткнул ножом в стену.

— Почти угадал, — я поднялся, отряхивая штаны. — Мы — твои новые работодатели. И у меня к тебе есть деловое предложение...

... Час. Он препирался со мной час. Именно что препирался! Орал, крыл меня матом, слал на все четыре стороны, один раз даже пытался меня ударить. Спасибо моим раскаченным характеристикам, что я тогда увернулся и шлёпнул наймита по лбу, заставляя сесть обратно.

Так что раздражение требовало быть выплеснутым. Нет, ну честно, ну задалбывает. Второй раз уже за неделю, ей богу. Сначала Алиса, теперь этот ещё.

— Как ты смеешь мне хамить?! Ты хоть знаешь, через что я прошел за последние два месяца?! — я сорвался на крик, размахивая руками так активно, что в многострадальном боку предательски кольнуло.

— Мне по-о-ох...й, — лениво отозвался здоровяк в камуфляже, демонстративно ковыряя ножом в зубах и оглядывая обшарпанные стены.

— Да я... я в одиночку зачистил бункер с профессиональными наемниками! Я зарезал спецназовца топ-уровня, пока он пытался меня задушить! Я размотал вертолет гранатами для дробовика! Для дробовика, Карл! Я сожрал столько стимуляторов, что моей мочой можно было заправлять гоночные болиды! Мне отрывало моральный облик и надежды на диплом больше раз, чем я общался с женщинами!

— Один раз, что ли? ХА-ХА-ХА-ХА! — наемник заржал так громко, что Катя взглянула на нас с выражением 'я сейчас вас обоих расхерачу'

— Да ты... ты ох...л... Короче! Слушай моё предложение. У меня на счету десять сто тысяч баксов, в инвентаре — куча снаряги доступ к технологиям, которые тебе и не снились. Послужишь мне один контракт, и я выпишу тебе такую премию, что купишь себе собственный остров. Один год, и ты свободен!

— Я НА ЭТУ Х...ЙНЮ БОЛЬШЕ НЕ ПОВЕДУ-У-УСЬ!

Он повелся.

Конечно, он повелся. А куда ему деваться? Секунду назад он захлебывался собственной кровью где-то в грязюке, а теперь стоит в сухом, относительно чистом помещении, дышит полной грудью и видит перед собой меня в трениках с кружкой кофе в руке вместо ангела с арфой. Альтернатива в виде небытия его явно не прельщала, а сто тысяч долларов — это аргумент.

После его крика в комнате повисла тишина. Слышно было лишь размеренное, раскатистое похрапывание Саныча из соседней комнаты. Наёмник замер, его грудь тяжело вздымалась. Он медленно, очень медленно опустил нож, скосил глаза на Катю, которая так и не убирала руку с кобуры, затем на Макса, а потом снова на меня.

— Сто тысяч... — хрипло повторил он, проводя рукой по лицу, словно стирая остатки предсмертного кошмара. — Наличкой? Или крипта?

— Криптой, — честно ответил я, постукивая пальцем по экрану КПК. — Плюс полное обеспечение в виде жилья, еды и снаряги.

Он молчал ещё секунд десять, переваривая информацию. Затем он с силой сплюнул на бетонный пол (Катя при этом брезгливо поморщилась) и убрал нож в ножны на бедре.

— Виктор, — бросил он, протягивая мне мозолистую, грязную руку. — Позывной 'Волк'. Если ты меня кинешь, парень, я найду тебя даже в аду.

— Договорились, Виктор, — я пожал его руку.

Ну, сейчас он хотя бы не пытался продавить мне кости.

В этот момент мой КПК тихо пискнул. Я поспешил глянуть, кого же всё-таки призвал.

Тип: Необычный (3★) Имя: Виктор "Волк" Орлов Уровень: 1 Класс: Сержант спецназа Лояльность: 31% Особенности: Повышенная устойчивость к болевым шокам и стрессу. Бонус к точности при стрельбе с коротких дистанций в условиях ограниченной видимости. Сила: 8 Живучесть: 8 Ловкость: 7 Интеллект: 6 Харизма: 4 Воля: 9 СО: 0 Навыки: Тактическая стрельба II Выживание в экстремальных условиях II Ближний бой (рукопашный бой и холодное оружие) III СО: 0

А солидно! Мало того, что сработал пятнадцатипроцентный шанс на призыв трёхзвёздочного персонажа, так ещё и статы, мягко говоря, отличные. Почти как Макс в начале, но похуже, и это понятно — талантов-то у призывов моих нет. Хотя вот навыки солидные. Не знаю, что скрывается под 'выживанием в ЭУ', но звучит солидно.

А ещё девятка в Воле объясняла его упрямство, а класс 'Сержант спецназа' гарантировал, что он не будет тупить в критической ситуации, в отличие от некоторых любителей пострелять из пистолета-пулемета, как я в свои первые дни.

— Ну что, 'Волк', добро пожаловать в наш скромный, но высокооплачиваемый цирк, — я убрал КПК в карман. — Правила простые: не стрелять в своих, не задавать лишних вопросов и слушать команды.

Виктор огляделся, его взгляд зацепился за дверь, из-за которой доносился храп. Он напрягся, инстинктивно перенося вес тела в боевую стойку.

— А это кто? — он кивнул на дверь, понизив голос до шепота. — Ещё один ваш пленник?

— Это Саныч, — фыркнул Макс, делая глоток из своей кружки. — Наш инструктор. И, поверь мне, дядя, ты не хочешь его будить.

Храп из соседней комнаты внезапно оборвался. Мы все замерли. Даже Виктор — тот инстинктивно сместил центр тяжести, его рука зависла в сантиметре от рукояти ножа.

Из дверного проема показался Саныч. Волосы торчали в разные стороны, на лице — следы от подушки, но глаза… Глаза были абсолютно ясными. За долю секунды его взгляд обвел комнату: задержался на Максе с кружкой, скользнул по Кате, а затем намертво прилип к Виктору.

— Доброе утро, солнышки, — прохрипел инструктор, полностью игнорируя наше напряженное молчание.

Он ткнул мозолистым пальцем в сторону Виктора.

— И это кто у нас? Мы тут, пока я спал, начали подбирать бездомных? Или кто-то забыл запереть входную дверь?

Виктор не дрогнул. Он медленно, демонстрируя отсутствие враждебных намерений, убрал руку от ножа и выпрямился во весь рост, отчего его шрамы на лице растянулись в подобии вежливой улыбкой. Получилось паршиво, потому что вместо улыбки я увидел скорее хищную ухмылку.

— Виктор, — басом отозвался он. — Меня наняли.

— Наняли, значит, — Саныч не отрывал от него тяжелого взгляда. — И кто же у нас тут стал таким щедрым меценатом, что нанимает людей с твоей… кхм… специфической аурой?

— Ну, допустим, я, — ткнул я себя большим пальцем в грудь.

В ответ наш инструктор прислонил два пальца к переносице, начиная её разминать.

— Так, я правильно тебя понял? — начал он. — Ты, парень, который еще недавно протирал штаны на лекциях, внезапно обзавелся связями, позволяющими нанимать закаленных в боях бойцов… Которые, о чудо, приходят к нам в гости в полной боевой выкладке.

Он выдержал короткую паузу.

— Лео, ты издеваешься?

Глава 12

— Опять эти твои штучки? — спросил Саныч.

Сейчас мы ехали на встречу с Петром Алексеевичем. Назначил он её, правда, не как в прошлый раз, а в какой-то кафешке, в которой, как он уверил, 'довольно неплохо кормят'. Причем ехали чисто вдвоём — без Макса, Кати и нашего пополнения.

— Ну типа того, да. Не хочу раскрывать всех деталей, сам не до конца понимаю, как оно работает, но...

Я даже на секунду замялся, входя в очередной поворот.

— Но если работает, то почему бы и не пользоваться, верно? — кивнул Саныч, не глядя на меня. — Совсем 'обармеился'.

— Это плохо? — спросил я, объезжая припаркованную у обочины маршрутку.

— Это практично, — хмыкнул Саныч. — В армии как? Если тебе в окоп притащили хреновину неизвестного науке происхождения, которая по кнопке выжигает вражеский дот, нормальный сержант не побежит в КБ требовать чертежи и спецификации. Вот и ты так же притащил этого... Волка.

— Он тебе не нравится?

— Мужик тертый. По глазам видно — воевал долго, грязно и явно не за идею, — Саныч посерьезнел, повернув ко мне голову. — Такие кадры хороши в поле. Они не задают вопросов Но им нужен поводок. Если почувствует слабину или решит, что у малолеток карманы широкие, могут быть проблемы. Я за ним пригляжу, пока вы с Максом будете миллионеров из себя строить. Но контракты ему нарезай лично ты. Чтобы он четко понимал, кто тут за главного.

— Договорились, — кивнул я, притормаживая перед пешеходным переходом. — А с Борей что делать будем? Эстер говорит, её Контора пока лапки марать не хочет.

— А Боря сейчас — не наша забота, — отрезал инструктор, глядя в окно. — Боря сейчас как уж на сковородке. Ему бы самому до утра дожить и не сесть на пожизненное. Пусть дергается. А вот что Алексеич от нас хочет в одиннадцать утра в гражданском кафе — это вопрос поинтереснее. Приехали, паркуйся вон там, за Мерседесом.

Я заглушил двигатель Хайлюкса, и мы со старым инструктором вышли под тёплое солнце ранней зимы. Саныч привычным движением поправил полы легкой куртки — проверял, надежно ли скрыта кобура — и мы направились к дверям кафе.

Внутри пахло свежей выпечкой, дорогим зерновым кофе и корицей. Типичное заведение для приличной публики: мягкие кресла, приглушенный свет, ненавязчивый джаз из динамиков.

Петра Алексеевича мы заметили сразу. Он сидел у окна в самом углу. Перед ним стоял фарфоровый чайничек, а сам Грейсон-старший что-то увлеченно листал в планшете.

— Алексеич, здравия желаю, — Саныч первым подошел к столу и крепко пожал протянутую руку.

— Присаживайтесь, шпионы, — улыбнулся Пётр Алексеевич, кивнув на свободные кресла. — Рад видеть вас в добром здравии. Лео, к тебе отдельное почтение. Ночью вы устроили такое шоу, что у меня до сих пор телефоны обрывают. Но результат... выше всяких похвал. Мейсон улетел, Боря изолирован.

Я сел в глубокое кресло, откидывая голову на спинку. Боги, какой же кайф!.. Внутренний хомяк тут же потребовал если не спереть эти кресла глубокой ночью, то хотя бы поспрашивать, где их приобретали.

— Работаем помаленьку, — скромно отозвался я. — Главное, что все целы и деньги на месте.

— О деньгах мы еще поговорим, там есть пара нюансов с отмывом через лондонские пулы, — Пётр Алексеевич не договорил, потому что к нашему столику подошла официантка.

— Здравствуйте! Рада приветствовать вас в нашем заведении. Готовы сделать заказ? — раздался до боли знакомый, звонкий и чертовски жизнерадостный голос.

Я медленно поднял голову и почувствовал, как у меня начинает мелко дергаться правый глаз.

Напротив нашего стола, закинув руки за спину и мило переминаясь с ноги на ногу, стояла Эстер. На ней был аккуратный фирменный фартук поверх блузки, рыжие волосы были собраны в пучок, а на лице сияла самая невинная улыбка, на которую только способна эта бестия.

Я машинально скосил взгляд в сторону барной стойки. Ну конечно! Где одна, там и вторая. За кофемашиной, сосредоточенно взбивая молочную пену капучинатором, стояла хмурая Майя.

Я замер с полуоткрытым ртом. Эстер? В фартуке? С блокнотиком? Тут скрытая камера установлена или у меня всё-таки начались галлюцинации от хронического недосыпа?

Саныч, только что расслабленно откинувшийся в кресле, мгновенно подобрался. Взгляд намертво прилип к рукам Эстер — точнее, к характерным мозолям от рукояти пистолета на указательном и большом пальцах, которые никакой фартук с рюшами скрыть не мог.

— Рада снова вас видеть, Пётр Алексеевич! — Эстер лучезарно улыбнулась Грейсону-старшему, полностью игнорируя наши окаменевшие физиономии. — Вам как обычно, зеленый с жасмином? А вашим гостям подсказать что-нибудь? У нас сегодня потрясающий черничный штрудель.

Я почувствовал, как мой мозг, еще не до конца переваривший ночной адреналин и утренний призыв Волка, окончательно выдал синий экран смерти.

Штрудель. Она предлагает штрудель. Девочка-катастрофа, которая несколько часов назад в прыжке сбила пулей летящую гранату, сейчас стоит передо мной в рюшах, держит блокнотик с ручкой и пахнет ванилью. Я перевел взгляд на барную стойку. Майя в этот момент с таким остервенением бахнула холдером кофемашины по столу, что пара сидевших рядом хипстеров испуганно втянули головы в плечи.

— Да, Эсенька, мне как обычно, — благодушно кивнул Пётр Алексеевич, переводя взгляд на нас. — Ну, шпионы, чего замерли? Выбирайте. Здесь, кстати, лучший капучино в районе.

Саныч медленно, очень медленно наклонил голову набок.

— Девушка, — глухо произнес Саныч, и в его голосе прорезался тот самый командирский бас, от которого у нас на полигоне причинные места в точку сжимались. — А мы с вами раньше... на Черном море не пересекались? Скажем, сегодня, в районе пяти утра, на одном очень интересном пирсе?

Эстер удивленно округлила свои и без того огромные хитрые глаза. Она картинно прижала ладошку к груди, умудрившись при этом слегка покраснеть.

— Ой, что вы... — испуганно-мило защебетала эта рыжая бестия. — Я в пять утра десятый сон видела! Мне же к семи на смену, хозяйка за опоздания штрафует нещадно. Наверное, у меня просто лицо очень типичное. Мне часто говорят, что я на кого-то похожа.

— Типичное, значит, — Саныч хмыкнул, не спуская взгляда с её пальцев. — И мозоли у вас на указательных пальцах, я гляжу, исключительно от ручек подносов?

— Саныч, ты чего к девчонке пристал? — Пётр Алексеевич недовольно нахмурился и качнул головой. — Совсем твоя паранойя ветеранская расцвела. Эсенька тут уже года два работает, её все наши структуры знают, она еще сыну моего друга курсовые помогала переводить с английского. Заканчивай свой допрос.

Я едва сдержал судорожный вздох. Два года. Она пасла Грейсона два года. Контора играет в какую-то совсем уж гроссмейстерскую партию.

— Мне... просто черный кофе, — выдавил я из себя, стараясь не смотреть Эстер в глаза, потому что был уверен — если я посмотрю, то либо заржу, либо сдам её с потрохами. — Без сахара. И... штрудель. Гулять так гулять.

— А мне крепкий чай, — буркнул Саныч. — И лимон. Побольше. Чтобы кислым эту... идиллию разбавить.

— Секунду, всё принесу в лучшем виде! — Эстер чиркнула что-то в блокноте, отвесила нам легкий полупоклон и, изящно покачивая бедрами, упорхнула в сторону барной стойки.

Поравнявшись с Майей, она что-то шепнула той на ухо, за что мгновенно получила чувствительный тычок локтем в бок.

В моей же голове в это время крутилась совершенно дикая, но почему-то кажущаяся очень правильной мысль. Крисс Вектор. Тот самый, который я только что любовно вычистил и смазал. Мне он, если честно, на хрен не сдался — мой изящный швейцарский Би-энд-Ти лежал в руке куда роднее и привычнее. А вот Эстер... С её безумной реакцией, когда она способна пулей летящую гранату на лету сбить, этот монстр подошел бы идеально. Из этой дуры под сорок пятый калибр она устроит настоящий кошмар для любого, кто встанет у неё на пути.

Пока Саныч продолжал буравить взглядом спину рыжей бестии, Пётр Алексеевич глотнул из своей чашки и открыл на планшете защищенное приложение.

— Ладно, к делам нашим скорбным, — Грейсон-старший посерьезнел. — Макс ночью проделал титаническую работу. Счета Мейсона выпотрошены под ноль. Боря Клименко сейчас пытается сообразить, почему его личный агент больше не отвечает на звонки, а европейские партнеры крутят пальцем у виска.

— Что с деньгами? — тихо спросил я, косясь на барную стойку, где Эстер уже расставляла наши чашки на поднос.

— Деньги в процессе, — Пётр Алексеевич постучал пальцем по экрану. — Мои люди в Лондоне уже начали мешать этот пул с легальными активами через три десятка офшоров. Для вас с Максом я открыл отдельные трастовые счета. На каждом — чистые, как слеза младенца, три миллиона долларов. Можете покупать квартиры, машины, открывать бизнес — комар носа не подточит. Но... без фанатизма. Москва прислала серьезных людей расследовать ночной фейерверк в порту. Сидите тихо.

В этот момент к столику плавно скользнула Эстер. С легким стуком передо мной опустилась чашка черного кофе и тарелка с ароматным, исходящим паром штруделем. Санычу достался чай с тремя массивными дольками лимона.

— Ваш заказ, приятного аппетита! — пропела рыжая бестия, собираясь развернуться.

— Девушка, постойте, — позвал я, поймав её хитрый взгляд.

Пётр Алексеевич и Саныч синхронно повернули головы ко мне. Я сделал глоток — кофе, надо признать, Майя варила отменный — и максимально непринужденно произнес:

— Я тут сегодня утром... прибирался в гараже. И нашел одну очень интересную вещь. Чистокровный американец со швейцарскими корнями, тяжелый футуристичный дизайн... Совершенно новый, точностью в одиннадцать с половиной миллиметров. Направляет вектор отклонения строго вниз. Мне он в хозяйстве без надобности, я больше классику люблю. Не подскажете, среди ваших знакомых... студентов нет любителей подобных экзотических инструментов?

На долю секунды — буквально на одно мгновение — маска профессиональной официантки с Эстер слетела. Её глаза хищно сузились. Она мгновенно считала тактильные характеристики пушки.

— Ой, вы знаете... — Эстер быстро вернула на лицо милую улыбку, накручивая прядь рыжих волос на палец. — У нас в колледже есть один кружок... прикладной геометрии. Думаю, девочкам из нашей группы очень бы пригодился такой точный... измерительный прибор.

Саныч в этот момент так сильно сжал челюсти, что у него на щеках заходили желваки. Пётр Алексеевич лишь снисходительно хмыкнул, посчитав наш диалог глупым молодежным флиртом.

— Вот и отлично, — улыбнулся я, залезая в карман куртки и доставая ключи от Хайлюкса. — Я оставил этот... прибор в большой спортивной сумке на заднем сиденье моей машины. Возьмите ключи, Эсенька. Переставьте машину на вашу служебную парковку, а то там знак 'стоянка запрещена'. Заодно и геометрию поучите.

— Ой, спасибо вам огромное за заботу! — Эстер аккуратно, едва коснувшись моих пальцев, забрала ключи. — Я мигом! Майя, я отойду на пять минут, перепаркую машину клиента! — крикнула она в сторону бара.

Майя в ответ лишь глухо рыкнула что-то неопределенное.

Когда рыжая скрылась за дверью, Саныч медленно повернулся ко мне. В его глазах читался только один вопрос

'Ты совсем страх потерял — дарить ТАКИМ людям ТАКОЕ оружие?'

Я лишь безмятежно отрезал кусочек штруделя. В конце концов, если мы хотим, чтобы Контора и дальше прикрывала наши задницы от столичных ревизоров, хорошему агенту нужен хороший инструмент. Да и смотреть, как у Саныча ломаются остатки благоразумия — бесценное удовольствие.

— Ну и что это было? — не выдержал Саныч, едва Эстер скрылась за дверью, ведущей на улицу. — Лео, ты понимаешь, что только что отдал...

— Презент за хорошую работу, Саныч, — перебил я его, отправляя в рот еще один кусок штруделя. — И инвестиция в будущее. Поверь, этой штуке нашли лучшее применение из возможных.

Пётр Алексеевич оторвался от планшета, переводя взгляд с меня на Саныча, и добродушно рассмеялся:

— Оставьте вы парня в покое. Молодое дело — заигрывать с симпатичными официантками. Ты лучше о деле думай, Саныч.

Старый инструктор только тяжело вздохнул и сделал такой затяжной глоток чая с лимоном, будто это был чистый спирт. Знал бы Грейсон-старший, какая это на самом деле официантка и какой 'инструмент' ей сейчас уехал на служебную парковку...

— Ладно, шутки в сторону, — Пётр Алексеевич заблокировал планшет и скрестил пальцы на столе. — По поводу 'сидите тихо' — это не пустые слова. Из Москвы едет комиссия. Порт на ушах, Борины покровители в ярости, но сделать ничего легально не могут. Поэтому будут копать под всех подозрительных лиц в городе. И вы, ребята, в первых рядах светиться не должны. Макса я на пару недель загружу удаленной работой по лондонскому пулу — пусть из дома вообще не вылезает. А вот тебе, Лео, повезло больше всех. У тебя идеальное прикрытие.

Я замер с вилкой в руке.

— Это какое же?

— Твой родной университет. Самое лучшее место, чтобы слиться с толпой — это затеряться среди сотен таких же студентов в универе. Какая там у тебя специальность? Клиническая психология?

Саныч не выдержал и глухо хмыкнул в чашку. Я едва не поперхнулся кофе.

— Ну да, — выдавил я. — Третий курс уже.

— Вот именно, — удовлетворенно кивнул Алексеевич. — Изучаешь всяких шизиков? Вот и изучай их на лекциях. Ходи на пары, сдавай зачеты, пиши свои курсовые. Для любых проверяющих органов ты должен выглядеть как обычный двадцатилетний парень, который ни о чем, кроме сессии и девчонок, не думает. Твои три миллиона никуда не убегут, трастовый счет работает. Но никаких дорогих покупок в ближайший месяц. Понял меня?

— Понял, — вздохнул я.

Вернуться за парту после того, как ты разматывал противника самыми суровыми образами и призывал суровых системных наемников — это, конечно, тот еще контрастный душ.

— И ещё одно, Лео, — Пётр Алексеевич наклонился чуть ближе к столу, и его голос потерял прежнюю мягкость. — По поводу Бори. Официально он под домашним арестом, пока столичные следователи шьют ему дело о контрабанде. Но кабан ранен. А раненые звери непредсказуемы. Его личную гвардию вы проредили знатно, но у него остались деньги в России, которые Интерпол не достанет… Короче, не теряй бдительности. Саныч, присмотри за парнями.

— Сделаю, Алексеич, — угрюмо кивнул инструктор, наконец-то отставив пустую чашку с обглоданными корками лимона. — Мои глаза всегда на месте.

Дверь кафе тихо звякнула колокольчиком. К нашему столику скользнула Эстер. Она снова строила из себя идеальную официантку, но пальцы правой руки, которыми она аккуратно положила брелок с ключами обратно передо мной на стол, едва заметно подрагивали. Девочке явно не терпелось опробовать новый 'измерительный прибор' в деле.

— Ваша машинка перепаркована, всё в лучшем виде, — лучезарно улыбнулась она, подмигнув мне так, чтобы этого не заметил Грейсон-старший. — И... спасибо за заботу о нашей учебной группе. Мы обязательно сдадим зачёт по геометрии на отлично.

— Не за что, Эсенька. Учитесь прилежно, — в тон ей ответил я, забирая ключи.

Пётр Алексеевич, бросив взгляд на часы, поднялся с кресла, поправив дорогой пиджак.

— Ладно мне пора. Дела сами себя не провернут. Лео — в универ, Макса под замок, Саныч — на базу. До связи.

Мы попрощались. Грейсон-старший ушел, оставив на столе щедрые чаевые, которые Эстер смахнула в кармашек фартука с быстротой тренированного фокусника. Саныч поднялся следом, тяжело посмотрел на рыжую бестию, затем на меня, и коротко бросил.

— Жду в машине. Нам надо поговорить о твоём новом... Волке.

Когда инструктор вышел, я задержался на секунду, допивая остатки остывшего кофе. Эстер оперлась ладонями о край стола, наклоняясь ко мне. От неё всё так же пахло ванилью, но взгляд хитрых глаз был абсолютно трезвым.

— Сорок пятый калибр, шикарный баланс, направляющие без единой царапины... Вальтерс, ты сумасшедший, — тихо, одними губами произнесла она. — Знаешь, сколько за такую пушку сейчас просят на чёрном рынке?

— Считай это предоплатой за то, чтобы Москва не слишком усердно искала авторов ночного салюта в порту, — так же тихо ответил я, поднимаясь. — И Майе привет. Кофе — блеск.

— Передам. Если повезёт — она даже не плюнет в твою следующую чашку, — хмыкнула Эстер, возвращаясь к образу милой официантки. — Хорошего дня, заходите ещё!

Ну, что я могу сказать? Неплохо получилось, очень даже.

Глава 12.5. Интерлюдия

Камни, деньги, три ствола

Борис Антипович Клименко больше не перебирал чётки. Он методично, с тихим скрипом, чертил острием ритуального криса по лакированной поверхности дубового стола. Слой дорогого лака превращался в белёсую стружку, обнажая мёртвую древесину.

— Москва не откажется от меня, — его голос звучал сипло, но в нём звенела та самая фанатичная, сухая уверенность, от которой у обычных людей волоски на шее вставали дыбом. — Они знают, сколько поставлено на карту. Дата-центр... Подумаешь, дата-центр! Ну проредили охрану. Ну залез этот студент в узлы связи. Но кураторы с Лубянки и Старой площади не позволят Грейсону сожрать меня целиком. Я слишком много знаю. Я слишком много возил через этот порт.

Миллер, сидевший на подоконнике и лениво созерцавший затянутое тучами небо, даже не повернулся. Старый ЦРУшник крутил в пальцах пустой стакан.

— Боря, твои московские покровители сейчас заняты очень важным делом, — ровно произнёс американец. — Они наперегонки сжигают жёсткие диски и выписывают ордера на арест твоих номиналов.

Ты для них теперь токсичный отход с протекающим чердаком. И если они пришлют сюда кого-то из Москвы, то явно не с чемоданом подъёмных, а с парой ампул или шёлковым шнурком.

— Заткнись, Миллер! — Клименко резко вогнал крис в крышку стола по самую рукоять. Волнистое лезвие завибрировало. — У меня есть резервы! У меня есть...

— Чего у вас точно нет, так это времени, — хмуро перебил его Мейсон-младший, отходя от окна. На его лице отражалась усталость человека, чья карьера в Секуритас прямо сейчас летела в унитаз. — Дядя Артур залёг на дно, но его каналы связи горят один за другим. Наш питерский офис штурмуют какие-то зубастые чины из центрального аппарата. И, судя по моим источникам, к нам едет ревизор. Причём такой, перед которым даже наше руководство вытягивается во фрунт. Если мы не предоставим Москве осязаемый результат — нас спишут в утиль.

Клименко медленно поднялся, опёршись ладонями о стол.

— Результат будет. Если этот задрот думает, что поймал Бога за бороду, то он сильно ошибается. У меня за спиной тридцать лет крови. Мы сожжём всё, что ему дорого.

Миллер тихо хмыкнул, доставая из кармана свежую пачку сигарет.

— Красивый тост, Боря.

А про себя он подумал:

'Жаль, что твой противник предпочитает не тосты, а применение артиллерии'

Кукусики и другие методы познания

Едва тяжелая дубовая дверь кафе захлопнулась за Вальтерсом и старым инструктором, благообразная атмосфера уютного заведения для приличной публики дала глубокую трещину.

За барной стойкой раздался такой скрежет, будто холдер кофемашины забить внутрь пытались кувалдой. Парочка хипстеров в углу, до этого мирно что-то обсуждавшая, синхронно втянула головы в плечи, спешно допила свой смузи и предпочла ретироваться от греха подальше.

Эстер проводила их самой лучезарной из своих улыбок, аккуратно смахнула со стола оставленные Грейсоном-старшим чаевые и плавной, почти кошачьей походкой двинулась к бару.

— Майя, ну не делай такое лицо, — пропела рыжая, облокачиваясь на стойку и подпирая подбородок ладонями. — Тебе не идут морщины.

Майя медленно подняла взгляд. Если бы лазеры из глаз могли прожигать плоть, от Эстер осталась бы горстка пепла, пахнущая ванилью.

— Эс, ты совсем страх потеряла?! — прошипела Майя, понизив голос до едва различимого ультразвука, чтобы не привлекать внимания оставшихся двух калек в зале.

— А что такого? — Эстер невинно захлопала ресницами. — Мальчик проявил инициативу. Продемонстрировал, так сказать, уважение к старшим по званию и ведомству. И вообще, это не взятка, а ценный оперативный трофей, временно изъятый на ответственное хранение.

— Этот 'оперативный трофей' — 'Крисс Вектор' под сорок пятый ацэпэ, — Майя с такой силой вытирала полотенцем абсолютно чистый бокал, что тот жалобно поскрипывал. — Новенький, в масле. У нас половина спецподразделений центрального аппарата о таких пушках только в импортных журналах читает, а этот щегол раздает их официанткам вместо чаевых!

— Ну не ворчи. Ты же сама видела, как он двигается. Мейсон до сих пор, небось, летит в свои Штаты и крестится. Вальтерс — это не просто студент. За ним явно стоит какая-то очень серьезная и очень богатая теневая структура. Контора должна держать его на поводке, но мягко. А хороший подарок — лучший способ укрепить доверие.

Майя отставила бокал и оперлась руками о стойку, приблизив лицо к напарнице. На её лбу проявилась глубокая складка.

— Проблема в том, Эс, что мягкий поводок у нас вот-вот оборвется. Из Москвы прилетел Шестаков.

Эстер на секунду замерла.

— Полковник Шестаков? — переспросила рыжая, и в её голосе впервые за утро исчезли шутливые нотки. — Этот костолом из центрального управления? Чего это его принесло в нашу провинцию?

— А ты как думаешь? — Майя горько усмехнулась. — Ночной фейерверк в порту. Расстрелянный логистический узел 'Северный'. Развороченный из РПГ 'Клюква' склад. Боря сейчас сидит под домашним арестом и строчит доносы во все инстанции, крича, что на него напала регулярная армия наемников. Шестаков приехал два часа назад. И он уже землю носом роет в поиске доков.

Эстер задумчиво прикусила губу, глядя куда-то сквозь напарницу.

— Шестаков — опасная псина, — тихо признала она.

— Вот именно, — отрезала Майя. — А ты стоишь тут, глазками хлопаешь и пушечки в подарок принимаешь. Если Шестаков узнает, что Контора покрывает авторов этого маленького военного переворота в порту, нас самих сошлют охранять кукурузные поля в Заполярье.

Эстер вдруг хитро прищурилась, и на её губах снова заиграла привычная улыбка.

— Ну, до Заполярья нам еще далеко. К тому же... у нас есть прекрасный громоотвод.

— Это какой же? — нахмурилась Майя.

— Сам Борис Клименко, — Эстер качнула головой. — У него столько грехов, сама подумай. Если Шестакову аккуратно подкинуть папочку с его реальными художествами, то полковник может и закрыть глаза на 'неизвестных патриотов', устроивших разборку в порту. Особенно, если сказать, что это были Борины наймиты.

Майя тяжело вздохнула, понимая, что переспорить рыжую бестию, когда та ловит кураж, абсолютно невозможно.

— Ладно. План рабочий. Но... Эс?

— М-м? — Эстер уже наполовину развернулась.

— Ствол из сумки не доставай прямо там, — угрюмо буркнула Майя, возвращаясь к чистке кофемашины.

— Обижаешь, Майечка! Я же профессионал, — Эстер шутливо отсалютовала двумя пальцами от виска и упорхнула в сторону служебного выхода.

Ей чертовски хотелось поскорее потрогать этот тяжелый американский автомат. Оценить его баланс и лично проверить, как этот монстрик сорок пятого калибра будет справляться с отдачей.

Клюквенная анатомия и другие столичные радости

Полковник Игорь Николаевич Шестаков не любил региональные командировки. Ещё больше он не любил, когда местное начальство пыталось держать его за идиота.

Сейчас полковник стоял посреди обгоревшего остова ангара логистического узла 'Северный'. Местный начальник управления, бледный подполковник, семенил чуть позади, то и дело сверяясь со своим планшетом.

— Игорь Николаевич, ну очевидно же — передел сфер влияния, — заискивающе бубнил подполковник под ухо Шестакову. — Борис Антипович в последнее время совсем берега попутал, залез на территорию портовых. Вот они и наняли какую-то отмороженную ОПГ из бывших спортсменов или ЧВК-шников...

Шестаков остановился так резко, что местный чуть не врезался в его широкую спину. Полковник повернулся, и под его немигающим взглядом подполковник мгновенно прикусил язык.

— ОПГ? Из спортсменов? — голос Шестакова был тихим, похожим на шорох наждачки по сухому дереву. — Скажи мне, любезный, а твои 'спортсмены' часто используют тактические приемы вроде подавления снайперским огнем? Они часто кладут мины из 82-миллиметрового миномета ровно по периметру охраны, организуя идеальный огневой мешок?

Шестаков наклонился и поднял с земли деформированный кусок обгоревшего стабилизатора.

— Это остатки реактивной гранаты от РПГ 'Клюква'. Штурмовой противотанковый боеприпас. На вооружении обычных частей его хрен найдешь, его спецназу-то поштучно выдают под роспись. А у твоих 'портовых', выходит, завалялся ящик

Полковник швырнул кусок металла под ноги подполковнику. Тот вздрогнул.

— Здесь работали не бандиты, — Шестаков возобновил шаг, заложив руки за спину. — И даже не залетные наемники. За два дня в городе разнесли защищенный дата-центр, угнали броневик, зачистили американских профи из Секуритас и под ноль помножили логистику Клименко. При этом — внимание, главный вопрос, который твой отдел почему-то проигнорировал. Где логистический след?

Подполковник моргнул:

— В каком смысле, Игорь Николаевич?

— В прямом, — Шестаков остановился у воронки от мины. — Чтобы привезти сюда миномет, боекомплект к нему, пару единиц РПГ, тяжелое стрелковое оружие и снаряжение на группу минимум в пять-шесть стволов, нужен грузовик. Или два тяжелых внедорожника. Камеры на въезде и выезде с узла чистые. Никаких следов шин, кроме протектора угнанного Тигра. Стреляные гильзы калибра сорок-пять и бронебойные семь-шестьдесят два лежат кучами, а следов подвоза оружия — ноль. Они что, всё это в карманах принесли?

Местный начальник только растерянно развел руками.

Для Шестакова это была худшая категория дел — появление третьей силы. Высокопрофессиональной, оснащенной по последнему слову техники, действующей нагло, но при этом умудряющейся не оставлять вообще никаких зацепок в реальном мире. Ни биллинга телефонов, ни отпечатков, ни лиц на камерах — только трупы наемников Клименко с аккуратными двойными отверстиями в районе жизненно важных органов.

'Кто-то очень технично вырезает Борину империю под корень,' — подумал полковник, доставая из кармана пачку крепких сигарет.

— Игорь Николаевич, так какие будут указания? — робко спросил подполковник.

Шестаков прикурил от дорогой бензиновой зажигалки, глубоко затянулся и выдохнул сизый дым в сторону портовых кранов.

— Клименко — под замок. Связь отрезать, технику изъять, пока московские друзья не подсуетились. Начнет орать про армейский произвол — пускай связки рвет. Через пару часов я сам из него всю душу вытрясу. А его первый донос про 'студента'…

Шестаков хмуро усмехнулся, вспомнив оперативную сводку, где фигурировало имя какого-то Леонарда Вальтерса. Знакомое имечко, кстати.

— Отработайте для проформы. Но не вздумайте шить парню организацию этого побоища. Студент с психфака, штурмующий базы с РПГ наперевес — это даже для цирка слишком глупо. Ищите реальных кукловодов. Тех, у кого есть деньги, базы и... карманы поглубже.

Глава 13

В целом, планы неплохо выполнил. С Клименко, считай, почти разобрался — он теперь не совсем уж и олигарх выходит, после такого-то разорения. Больше смущает китайский след...

В принципе очень интересно, как Борис Антипович так на две стороны играет. Сразу и с китайцами сдружиться умудрился, и с америкосами.

Наша кафедра психологии личности наверняка сошла бы с ума, пытаясь составить психотип этого деятеля. Впрочем, чему нас там вообще учат на третьем курсе? Клиника, клиника и ещё раз клиника. Здесь тоже случай явно клинический. Двойные стандарты, помноженные на абсолютный эгоцентризм и подрезанные жестким инстинктом самосохранения.

Из размышлений меня выдернул глухой стук. Сосед по парте уронил тяжеленный учебник и теперь тихо матерился сквозь зубы, пытаясь собрать разлетевшиеся шпаргалки. Я мимолетно улыбнулся. Парень всерьез переживал из-за несданного зачета по психогенетике.

Мне бы его проблемы. В случае провала у меня будет не отчисление из университета, а сразу тот свет.

Сосед по парте запихал остатки шпаргалок в рюкзак и рванул к выходу. Я не торопился. Медленно собрал свои немногочисленные вещи. Последняя пара — всё. Можно отдыхать.

Хм, сходить куда-нибудь, пока один, что ли? Просто прогуляться. Давненько я вот так... Не гулял один. А иногда хочется просто побыть никем. Не 'оперативником' Системы и не целью для наёмников. Просто студентом, который думает о том, где бы перехватить стаканчик кофе или баночку энергоса и не опоздать на бусик.

Я вышел из холодного здания академии. Опять, блин, отопление включили, а то, что оно не работает ни хрена — забыли...

Втянув голову в плечи, я засунул руки в карманы толстовки и медленно побрёл в сторону ближайшего парка. До него километра полтора, как раз мозги освежу. А там уже на остановке сяду в какой-нибудь девяносто третий и доеду до Олета. Главное, чтобы не по пробкам.

Избегание угроз пока что молчало. Или, что вернее, фоново гудело, но я к этому уже привык. Просто машинально отмечал потенциальные точки для засады, возможные пути отхода или людей со странными походками и внешним видом.

Я купил в ближайшем ларьке стаканчик кофе. Да уж, недешевое удовольствие — полторы сотни за это отдал... Дешевле баночку Бёрнера взять. Или Адреналин Краш.

Чуть позднее, уже прогуливаясь по аллее, я позволил себе расслабиться. И тут же, словно в насмешку, фоновый гул в затылке чуть усилился. Кто-то начал на меня смотреть.

Я не стал резко оборачиваться. Вместо этого я остановился около витрины шаурмечной, делая вид, что разглядывая ценники. И увидел силуэт за моей спиной. Метрах в тридцати, около ещё одного киоска с шавой, стоял парень в чёрной куртке и бейсболке. Он делал вид, что жует, но его взгляд был прикован ко мне, а рука как-то неестественно топорщилась в кармане.

Не американец и не ещё один китаец. Местный, скорее всего даже совсем местный — то есть живущий в этом городе. И при этом по виду тот ещё школьник, но я не чувствую от него серьёзной опасности — значит, не уровень Эстер, Майи или Алисы...

— Тебе какую, брат? — с характерным акцентом спросил у меня повар.

Он же, скорее всего, являлся и владельцем. Как и почти всегда в таких местах.

В моменте мне тоже захотелось чем-нибудь перекусить. Этот школьничек как-то уж бодро кушает, аж слюнки текут.

Но времени не то чтобы много с таким хвостиком.

— А давай... Давай баночку Вихря. Чёрного.

А что? Дешёвая штука, по вкусу тоже вроде адекватно.

— Э брат, ты же и так уже кофе выпил.

— Да мне хоть десять таких теперь можно... — задумчиво ответил я, всё ещё следя за неудачливым убийцей.

Не понимаю я, что им движет. Контракт-то на меня отменился. Денег он тоже не получит, если попрётся к Клименко, то тот сам мальца прикопает, чтобы ничего не сдал.

Дебил какой-то.

Расплатившись за энергетик и залпом допив уже начавший остывать кофе, я смял стаканчик и бросил его в урну. А затем резко свернул в узкий, заставленный мусорными баками проезд между гаражами. Этот 'наблюдатель' неизбежно попрётся за мной, чтобы не потерять из виду.

Шаги зашлёпали следом. И ведь даже не пытается идти тихо. А ещё наверняка думает, что загоняет жертву в тупик. Ну и бедолага же.

Я остановился в глубине проезда, за углом бетонной стены.

Когда парень осторожно заглянул за угол, он ожидал увидеть прижатого к стене и испуганного студента. Вместо этого он увидел, как я лениво подкидываю баночку в руке, смотря на него с ледяным, можно сказать даже, абсолютным спокойствием.

— Ты... Ты кто такой? — голос парня дрогнул.

Он потянулся к карману, но я был быстрее. И просто кинул ему банку в лицо. Но так, вполсилы, чтобы не убить.

Хрусть.

Два шага. За два шага я преодолел разделяющее нас расстояние и перехватил его запястье, выворачивая его руку так, что он невольно разжал пальцы, и из кармана на асфальт выпал какой-то дешевый пневмат.

Я наступил на оружие носком кроссовка, видя, как с лица парнишки на грязный снег капает кровь. Носяру я ему явно разбил своим броском. Если не сломал...

— Слушай меня внимательно, — прошептал я ему на ухо, чувствуя, как его тело бьёт мелкая дрожь. — Ты забудешь о том, что хотел сделать. Забудешь обо мне, об этом контракте, о том, какие деньги мог бы за него получить. Потому что если ты не забудешь, в следующий раз я буду медленно тебя ломать. По косточке.

Я чуть сильнее надавил на его вывернутую руку, заставив зашипеть от боли.

— Ты меня понял?

Он судорожно закивал.

— Д-да, понял! Понял я!

— Отлично. А теперь беги. И не оглядывайся.

Пацан, спотыкаясь, рванул прочь из подъезда, даже не пытаясь поднять свой пистолет. Я же спокойно поднял оружие. Ну да, по маркировкам... Байкал какой-то, пневматика. Извлёк магазин, передёрнул затвор — металлические шарики. Совсем дебил, что ли?

Закинув пневмат в инвентарь, я улыбнулся. Всегда хотел сказать подобную фразу, а тут такая возможность!.. Никак нельзя было её упускать.

Я вышел из гаражного проезда, делая вид, что просто решил сократить путь. Я поправил капюшон, засунул руки глубже в карманы толстовки и выдохнул, наблюдая, как пар вырывается изо рта белым облачком.

Я огляделся. Никто не обратил внимания на парня, вышедшего из-за гаражей. Никто не видел, как секунду назад этот же студент выворачивал кому-то руку и обещал переломать кости. И это прекрасные для меня новости.

Мои мысли сами собой вернулись к пацану. Слухи в криминальном мире распространяются быстрее вируса в общагах. Кто-то и где-то проболтался, скорее всего на сомнительных форумах, что за голову 'того студента' всё ещё можно что-то отжать.

И вот результат: школьник с пневматом, который пересмотрел боевиков и решил, что это будут лёгкие деньги

Я покачал головой, прогоняя тяжёлые мысли. Хватит. Я же хотел просто прогуляться. И всё же жрать хочется. Угрозу я устранил, так почему бы и не отведать шаурмечки?

Я подошёл к знакомой вывеске, где только что брал энергетик.

— А знаешь... Давай большую с сулгуни и грибами. И мяса побольше, можно двойную, — кивнул я, доставая из кармана мятую десятидолларовую купюру. Вполне себе новенькую, просто я её специально помял, чтобы не светить 'бабками'. — И вот это возьми, сдачу оставь себе.

Он замер, глядя на зелёную бумажку, потом быстро сгрёб её и с удвоенным энтузиазмом начал готовить мне довольно больших размеров шаву. А затем завернул мне увесистый, сочащийся соком свёрток в фольгу.

— Спасибо, хороший человек! Давай бог здоровья!

Я взял шаурму и направился к остановке.

Вот он я. Леонард Вальтерс. У меня есть инвентарь, в котором спрятан арсенал, способный вооружить небольшую армию. На счетах — миллионы. За спиной — команда из полевого хирурга, мага-штурмовика и инструктора спецназа. Ну и Волка, конечно же. Если он не помрёт в первом же бою.

Автобус подошёл с опозданием в десять минут. Я зашёл внутрь, оплатил проезд и прошёл в конец салона. Сел у окна.

Развернув фольгу, я с наслаждением откусил огромный кусок шаурмы.

Я достал из кармана КПК, прикрыв его ладонью от чужих глаз. Тишина! Ни от Кати никаких сообщений, ни от Эстер, ни от ещё кого бы то ни было.

И всё же, когда автобус затормозил у остановки возле старого парка, сработало Избегание угроз. Но так. Мягонько-мягонько. И тягуче, словно кровать с тяжёлым одеялом утром.

Какая-то угроза. Явно несерьёзная или, скорее, не смертельная. Доев шаву, я скомкал фольгу и вышел из салона. До Олета оставалось минут двадцать ходьбы через дворы. Я поправил капюшон и уверенно зашагал в сторону арки, ведущей к гаражам.

У арки стояла серая Гранта. Ничего примечательного, таких в городе тысячи. Но когда я с ней поравнялся, открылась передняя пассажирская дверь, и оттуда вышел мужчина в кожанке. А следом за ним, с водительской стороны, ещё один, уже в форме патрульного, но с каким-то слишком уж скучающим видом.

Опер и патрульный? На машине без мигалок? А давно у нас такие сочетания по дворам ездят?

— Леонард Вальтерс? — спросил первый, преграждая мне путь.

Я остановился, сохраняя лицо максимально тупого и уставшего студента.

— Ну да. А что такое? Я опаздываю, если честно.

Мужчина в коже коротко похлопал по груди, даже не показывая удостоверение.

— Старший оперуполномоченный Дмитриенко. Пройдёмте с нами, Леонард. Есть пара вопросов касательно недавних инцидентов в портовой и промышленной зонах, исключительно для проформы.

С одной стороны, я могу прямо сейчас достать из инвентаря Би-энд-Ти, дать каждому по двойке в грудь и убежать. Но я сразу же буду объявлен в розыск, а Катя, Макс и Саныч окажутся под ударом.

И Контора Эстер меня за милую душу прикопает в таком случае. Так что попробуем сыграть в их игру.

— Для проформы? — я изобразил лёгкое раздражение — Серьёзно? Я в универе был, вот, спросите в деканате. И вообще, я просто домой иду.

— Мы и спросим, — улыбнулся опер.

Глаза у него какие-то... Странные. Смотрит даже не на меня, а сквозь. Но я тоже знаю этот взгляд, пусть и применять сейчас не стану.

— Но сначала проедем в отдел. Не волнуйтесь, долго не задержим. Чай, кофе, протокол, подпись. И свободны.

Патрульный за моей спиной мягко, но недвусмысленно положил руку мне на плечо. Вежливо, но возражений моих явно не потерпят.

Избегание угроз молчало. Вот дерьмище-то. Это была ловушка, сделанная по правилам, нарушать которые сейчас было себе дороже.

— Ладно, — вздохнул я, изображая покорность. — Только быстро. Мне нужно к экзаменам готовиться, не хочу на пересдачу отправиться.

Поездка заняла минут сорок. Мы ехали не в ближайшее отделение, а куда-то на окраину, в здание, которое выглядело как какой-то монумент: облупленная штукатурка, высокие заборы с колючей проволокой и шлагбаум на въезде.

Меня провели по длинному коридору с мигающими лампами дневного света и завели в небольшой кабинет без окон. Допросная, блин. Стол, три стула, зеркало, которое, я не сомневаюсь, прозрачное с другой стороны.

— Садитесь, — опер указал на стул напротив стола и сам сел, открывая папку. — Итак, Леонард. Где вы были в ночь с четверга на пятницу? И в ночь со вторника на среду?

Я выдал заготовленную легенду про то, где и с кем я был. Скучно, с кучей деталей, которые легко проверить и которые ничего не дадут.

— Понятно, — наконец сказал он, захлопывая папку. — Спасибо за сотрудничество, Вальтерс. Мы проверим ваши слова. Если всё совпадёт, больше не побеспокоим.

Он встал, потянулся и направился к двери.

— Димон! — крикнул он в коридор. — Сделай нам кофе. И проверь, что там по камерам с его универа.

Дверь открылась, опер вышел, но не закрыл её за собой полностью, оставив щель. Кажется, пронесло.

Но тут в кабинет вошёл третий.

Вот он не был похож на полицейского. Высокий и широкий, в идеально выглаженном тёмном костюме. Лицо с легкой небритостью, приятное, располагающее к себе. На вид лет тридцати пяти. И двигался настолько плавно и бесшумно, что в голове как-то сразу начали пролетать разного рода ассоциации.

Он вошёл, и дверь за его спиной с тихим щелчком закрылась на замок.

— Леонард Вальтерс, — произнёс он своим мягким бархатистым голосом.

Мужчина сел на место опера, сложив руки в замок на столе.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Игорь.

Этот не из местных. Избегание угроз выло набатом, так что я сразу понял, что это тело из спецуры. Как те ДЕВГРУшники, которых я клал ранее.

Кажется, я попал.

— Мы уже всё выяснили, — сказал я. — Ваш коллега сказал, что я свободен, как только он проверит камеры.

Игорь мягко улыбнулся. Он достал из кармана пачку влажных салфеток, медленно вытащил одну и начал методично и с наслаждением протирать каждый свой палец.

— Мой коллега — хороший исполнитель, — проговорил Игорь, не поднимая глаз от своих рук. — Но есть небольшая проблема. Он верит в законы.

Он поднял на меня взгляд. И в эту секунду я понял, что ошибся. Ошибся фундаментально. Ни хренашеньки это не спецура.

В его взгляде была только пустота и извращённое любопытство. Как у ребёнка, который нашёл жука и теперь решает, оторвать ему сначала лапки или крылья.

Это какой-то сраный дознаватель, причем из тех, кого можно сравнить с испанскими инквизиторами.

— Но я, Леонард, верю в кое-что другое. В статистику, — продолжил Игорь, откидывая использованную салфетку в урну. — Статистику, которая говорит о том, что в ночь взрывов в порту, обычный студент, по стечению невероятных обстоятельств оказался в двух километрах от эпицентра. А потом, о чудо, точно так же оказался возле логистического узла, когда там начали гореть склады. Совпадения, конечно, бывают.

Он медленно встал из-за стола и начал приближаться ко мне. Как бы мне не хотелось сейчас уложить этого кабанчика, драться сейчас нельзя. Любое резкое движение будет расценено как нападение на сотрудника при исполнении.

— Но моя работа, Леонард, заключается в том, чтобы эти самые совпадения исключать, — Игорь остановился прямо за моей спиной.

И в этот момент он попытался сделать мне больно. Он попытался выкрутить мне сустав.

Но ничего не вышло. Я уже просто привык. После ранений, после газа, после боев... То, что он хотел провернуть, не показалось мне щекоткой, совсем нет.

Честно говоря, я даже оказался немного разочарован. Я ожидал чего угодно: электрошокера, выбивания признаний с ломанием пальцев. Да хоть утопления. А эта попытка сделать мне больно ощущалась где-то на пять баллов из десяти. Для сравнения: когда мне в Ронограде ломали ребра, это было твердых двенадцать.

Поэтому, когда я медленно повернул к нему голову, моя улыбка была абсолютно искренней. Мне было просто смешно.

Игорь замер. Он замер, явно не в силах обработать информацию. Ведь как же! Жертва должна кричать, а она смотрит на него с сочувственным интересом. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

Потому что в этот момент дверь кабинета слетела с петель.

Буквально.

Высокий, широкоплечий мужчина. В строгом тёмно-сером костюме стоимостью с мой Хайлюкс. Ну, наверное, я в этом как-то не особо. Лет пятидесяти и с такой... Аурой, что я на мгновение подумал, не колдун ли он. Давненько я таких импозантных людей не видел.

Его глаза мгновенно выхватили картину маслом: перепуганный дознаватель, моя расслабленная поза и лапища, все еще нелепо висящая в воздухе рядом с моей шеей.

Лицо незнакомца побагровело.

— Какого хрена?!

Глава 14

— Какого хрена?!

Игорь сжался, мгновенно уменьшившись в размерах, и попытался втянуть голову в плечи. Вся его спесь испарилась. Мужик этот ведь шел сюда с простой целью — для проформы допросить пацана, решить свои вопросы и двинуться дальше согласно личным планам. Это было в целом понятно по первому допросу, который проводили обычные мужики. А тут какой-то недалекий исполнитель своим тупым самоуправством и рукоприкладством не просто ломал эти планы, но и подрывал авторитет ведомства.

— Борис... Борис Николаевич, я... — заблеял дознаватель, так и не найдя, куда деть свою поднятую руку.

— Жди в коридоре, — отрезал вошедший.

Голос у него был негромкий, но такой, что внутри у дознавателя явно что-то оборвалось. Игорь мгновенно растерял остатки спеси.

— Рапорт о превышении должностных полномочий и несоответствии начнешь писать прямо там, на коленке, — жестко продолжил Борис Николаевич. — Поторопись, пока я не добавил туда пару статей из УК.

Исполнитель искушать судьбу не стал. Сжавшись еще сильнее, он боком, тщательно следя за тем, чтобы не приближаться к начальству ближе чем на полтора метра, проскользнул к выходу и исчез за дверью.

В допросной воцарилась тишина. Я молча фиксировал происходящее.

Мужик брезгливо поморщился, словно только что наступил в грязь, и повернулся ко мне. Его взгляд прошелся по мне, словно сканер. Он профессионально зафиксировал мое состояние, проверяя, успел ли недалекий сотрудник нанести мне серьезный ущерб и сломать его планы.

Отодвинув стул, этот некий Борис Николаевич сел напротив. Никакой жалости или сочувствия в его позе не было и в помине — я видел исключительно голый прагматизм человека, у которого жестко горит рабочий график.

— Значит так, парень, — Борис Николаевич спокойно открыл папку и достал ручку. — Время — деньги, а у меня сегодня нет ни того, ни другого. Мой недалекий сотрудник попытался устроить здесь самодеятельность, за что он свое получит. А мы с тобой сейчас просто поставим галочки, чтобы моя отчетность была чистой, а ты мог идти сдавать свои... как их там? Курсовые?

Я постарался, чтобы в голосе дрогнула нужная нотка облегчения.

— Курсовые, товарищ полковник, — кивнул я. — Я уже всё сказал вашему коллеге. Я был в универе, потом шел домой через парк. Услышал шум, испугался и свернул на другую улицу. Вот и всё.

Мужчина прищурился, ища хоть малейшую зацепку.

— Странно, Вальтерс, — протянул он, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. — Обычно студенты после того, как им выкручивают суставы, либо плачут, либо требуют адвоката, либо трясутся как осиновый лист.

А ты не такой, хотел сказать этот мужик. Ну... Я почти попался. Но 'почти' не считается.

— Устал — пожал я плечами. — Неделю не спал нормально. Когда тебе уже всё равно, страх как-то отходит на второй план. К тому же, вы просто выполняете свою работу. Я ведь прав?

Мой оппонент на секунду замер, изучая меня. А потом легко улыбнулся.

— Умно. Очень по-взрослому, — он захлопнул папку, так и не заглянув в неё. — Ладно. Твои слова совпадают с данными с камер у входа в академию и показаниями твоей... спутницы, которая якобы ждала тебя у ворот. Формально к тебе претензий нет.

Он встал, поправляя идеально сидящий пиджак.

— Но послушай мой совет, Леонард. Город сейчас лихорадит. В порту творится черт знает что, гибнут люди. Если ты умный парень, держись подальше от промышленных зон и от сомнительных компаний. Понял?

— Так точно, — кивнул я.

— Иди. И захвати с собой этого идиота из коридора. Пусть он тебя до дверей проводит и извинится. Иначе я ему руки поотрываю.

Уже за дверью я снова встретил этого... Игоря. И этот мужик теперь выглядел как нашкодивший котенок. Злой котенок — он медленно, скрипя зубами, развернулся ко мне. В его глазах плескалась такая ненависть, что, будь у него возможность, он бы свернул мне шею прямо здесь, несмотря на присутствие начальника.

— Извини, — выдавил он сквозь зубы, даже не глядя мне в глаза.

Я кивнул.

— Ничего страшного. Я понимаю, работа у вас нервная, — сказал я максимально ровным, чуть тусклым голосом. — Я сам иногда с одногруппниками не с первого раза нахожу общий язык.

Это был удар ниже пояса. Сравнить профессиональный срыв с детской ссорой... Да я сегодня в ударе!

Челюсть Игоря ходуном заходила, но он лишь молча ткнул пальцем в сторону коридора, пропуская меня вперед.

Я вышел из здания, вдыхая холодный вечерний воздух. Казалось бы, что может быть хуже, чем быть запертым в холодном бетоне и поучаствовать в пытках в роли жертвы? Но меня пронесло по краю, чему я был очень рад. Ещё и этот мужик. Странный он какой-то. Но его можно обсудить и позже, а пока меня беспокоят только пришедшие на КПК сообщения от девчонок. И написали мне Катя, Эс и... Майя. Эта-то тут каким боком, она же меня, кажется, недолюбливает?

Катеньке я написал, что скоро прибуду и всё расскажу, Эстер на её вопрос, всё ли у меня в порядке, просто поставил реакт в виде большого пальца вверх. А вот Майя меня удивила. Она попросила встретиться. И что ей может быть нужно?..

'Завтра, центральный Мак, 13:30'

Коротко и лаконично. Большего она от меня и не получит, злая.

В ответ прилетело простое 'ОК'.

Что ж, ладно. Это лучше, чем стопятьсот сообщений от Эстер на каждый символ с моей стороны.

А пока что, пока мне ничего не долбит на мозги, нужно исполнить данное самому себе задание. Нужно банально выполнять миссии, чтобы становиться сильнее. И наконец закончить эту эпопею.

Я ведь даже хоть и неплох как боевик, но до топ-уровня объективно не дотягиваю. Если брать за S-класс ту же Эстер, то при сравнении боевых возможностей, если не брать всякие магические таланты, выходит, что она меня уделает. Всухую причем. Потому что я, например, не умею уклоняться от пуль. А она каким-то раком это умудряется проворачивать.

Или вот, наёмники из Крокодилов. Эти анаболические гориллы, сидящие на боевых стимуляторах, не грохнули меня только благодаря моей паранойе, заставившей меня купить Тень Виверны.

Интересно, что они такое жрут вообще?..

Уже раза три меня эта броня спасла, получается. Сначала в квартире, потом на складе, когда мы решили впервые по-крупному поднасрать Клименко, и ещё один раз в дата-центре, когда я на бронь принял нож.

Кстати, нужно бы навестить старичка-мага. И закупиться этой кольчугой впрок — не только на уже действующих членов команды. Катя, Макс, Волк — им нужно однозначно, да. Санычу втюхать будет уже значительно сложнее. Если честно, мне кажется, он когда-нибудь всё-таки сорвётся и пошлёт меня в далёкие дали на огромные буи. Но попытаться стоит.

Мысли свернули в сторону Эстер, Майи и Алисы, но я отмёл их почти сразу. Нас после подобного подарка точно прижмут. Если Вектор просто трофей, то за неземные технологии можно и на лабораторный стол отправиться в качестве подопытного.

Что хорошо — меня теперь не будет мучить совесть при призыве. Потому что теперь я знаю, что призванным героям светило всякое-нехорошее, а я весь такой белый и пушистый и могу дать им шанс на вторую жизнь. Причем буквально.

Хм, может культ свой создать?.. С блэкджеком и кошкодевочками.

Я в голос посмеялся с этой мысли, представив себя в виде 'Тёмного Пластелина', сидящего на троне и окруженного гаремом. Да уж, Лео, мечтать не вредно!

Какая-то женщина, выгуливающая собаку в парке, где я сейчас проходил, недоуменно на меня взглянула и ускорила шаг.

Ай, да и плевать. Идти осталось не так, чтобы много, скоро уже начнётся ставший родным район Олета, можно и расслабиться. Избегание угроз не фиксирует ничего неприятного на горизонте.

Я свернул за угол, миновал ржавые ворота кооператива и, пройдя через черный ход, оказался в недрах нашей базы.

Макс сидел за одним из боксов нашего 'компьютерного уголка', строча на клавиатуре. И я не уверен, какой вариант ближе к правде — шарит ли он по форумам в поисках новых способов отмыва деньжат или с кем-то срётся?

Катя, заслышав мои шаги, тут же оторвалась от чистки своей стопятки. Мою слегка помятую одежду, напряжение в плечах и общую побитость она срисовала сразу.

— Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку и забыли посолить, — констатировала она, откладывая ветошь и подходя ближе. — Что случилось?

— Менты забрали. Допрашивал какой-то психопат-самоучка, но его осадил полковник с Лубянки или около того. Отпустили с миром, но осадочек остался.

— Менты? — Макс тут же развернулся на стуле, его пальцы замерли над клавиатурой. — Шухер начался?

— Пока просто прощупывают почву, — я прошел к столу, наливая себе стакан воды. — Но лавочку прикрывают. Значит, время на раскачку у нас закончилось.

В этот момент из глубины подвала вышел Саныч. За ним следовал наш новенький Волчара.

Саныч остановился в паре шагов от нас. Его цепкий взгляд мгновенно просканировал меня с ног до головы.

— Тебя трогали? — голос инструктора стал тише. Он даже не смотрел на меня, а как будто уже мысленно прикидывал маршруты до здания, откуда меня только что привезли.

— Да спокойно, — я слегка сморщился. — Дознаватель неприятный попался. Но тут зашел его начальник, полковник или около того, и быстро поставил щенка на место.

— Ладно, допустим. Раз цел, значит, цел.

Он перевел тяжелый взгляд на стоящего за его спиной Волка. Тот стоял спокойно, заложив руки за спину, и с нескрываемым профессиональным интересом разглядывал наше убежище, изредка поглядывая на меня.

— А с этим кадром у нас свои счеты, — Саныч кивнул на наемника. — Я тут провел с ним небольшую беседу. Трындит складно, но сам понимаешь. Мне нужно понять, на что он реально способен, а не как Макс.

— Да ё-моё! Можно об этом не вспоминать каждый раз, а?

— Знаешь, Саныч, а это отличная мысль, — я сделал глоток воды и повернулся к нему. — Ситуация в городе накаляется. Если менты начали шерстить даже студентов, значит, шухер и правда начинается.

Я встретился взглядом с Волком. Тот чуть приподнял бровь, но промолчал.

— Предлагаю так, — продолжил я. — Прогони его по полной программе. Как меня в первую встречу. А у нас с Максом и Катей будет пара часов, чтобы спокойно обсудить наши следующие шаги по Клименко, не отвлекаясь.

Саныч замер, и я как будто услышал крутящиеся в его голове шестеренки. С одной стороны, сейчас он меня оставлять одного не хотел. С другой — перспектива 'прожарить' новенького была для старого инструктора слаще любого пряника.

Он медленно перевел взгляд с меня на Волка.

— Слышал, наемник? — Саныч ухмыльнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Собирайся. Мы идем гулять. Возьмешь с собой только нож и пистолет. Остальное оставишь здесь. Если ты хоть раз дернешься не туда — я тебе ноги переломаю так, что ползать ты будешь до конца своих дней. Понял? Пять минут на сборы.

— Удачной тренировки!

Макс выдохнул, откидываясь на спинку кресла и потирая лицо ладонями.

— Фух. Думал, он сейчас начнет допытываться, почему ты ходишь так, будто у тебя в жопе арматура. Ты как вообще?

— Да пойдёт. Щас вот Катенька меня подлечит...

Я почувствовал, как по телу начинает медленно растекаться тепло. Хвала всем существующим богам за такую прекрасную вещь, как целительская магия!..

— Но погоди. Ты сказал, что тебя спас какой-то полковник? Кто? Фамилия?

Я поморщился.

— Борис Николаевич. Фамилию не назвал. Хрен знает кто, но не из наших. Как будто бы из столичных. И, судя по тому, как перепугался мой палач, этот Борис Николаевич — очень серьезная шишка.

— Даже не знаю, можно ли назвать это проблемой, — Грейсон-младший почесал затылок. — Если он тебя отпустил и ничего особо не выведывал, то пока что, можно сказать, затишье. И в ближайшее время возвращаться к нам не будут. Но...

— Это не отменяет того факта, что вернуться к нам всё же могут, — кивнула Катя.

Глядите. Она уже может договаривать фразочки за моим другом! Ура!

— А ты чего так лыбишься-то?

— Радуюсь.

— Чему?

— Что Земля поката, — я вздохнул. — Ладно, а теперь к действительно серьёзным вещам. Я для чего Саныча сплавил-то... Нам нужно больше магических примочек. Кать, помнишь того деда, который нам Тень Виверны продал?

— Авель, кажется?.. — она приобняла меня сзади, но я даже по голосу понял, что сейчас на лице недоумённое выражение. — Вроде бы Авель.

— План такой. Сегодня, когда ночью Саныч отвалится спать или пойдёт по делам, берём миссию на Терре. Небольшую, где-то в районе того городка, где и закупались, выполняем её и идём затариваться на все деньги к Авелю. Отдыхаем. Сутки или двое — неважно. Всё равно здесь не пройдёт ни минуты. А вот после отдыха возьмём уже миссию, которая позволит нас прокачать, и при этом — в Этерии.

— Опять Роноград?.. — сморищил рожу Макс.

— Нет, — покачал я головой.

И я понимаю его чувства. Буду объективен, Роноград мы переросли. Сейчас там нам проблемы могут доставить только хорошо вооружённые и организованные подразделения, навроде тех десантников из лесной деревеньки или группы зачистки, пытавшейся грохнуть мэра городка. И то, мы тогда справились не так, чтобы с большими проблемами.

Нужно повышать сложность. Как бы мне не хотелось жить на чилле и расслабоне, развитие сейчас превыше всего.

А Этерия... Магические кланы. Это опасный противник. Хотя бы потому, что воевать они будут не только магией или мечами, а магией и современным огнестрелом. При этом это именно тот противник, с которого на данном этапе мы можем получить больше всего профита за один рейд. Валюта, причем возможно даже такая, которую получится сразу использовать; магические артефакты и оружие; да даже банальный огнестрел. Всё и сразу, что несомненно могло бы порадовать моего внутреннего хомяка.

А ещё у нас есть оружие и против такого врага.

— Что ты на меня так пялишься? — приподнял одну бровь наш местный Охотник на магов. — Ты как будто меня в мясорубку засунуть хочешь.

— Роноград мы переросли, — я проигнорировал его реплику. — А значит...

— А значит Этерия, — Катя отошла от меня и начала методично проверять магазины своей стопятки. — Но нам нужна нормальная защита. Ты же за кольчугой хочешь к Авелю зайти?

— Именно, — я кивнул, разблокируя КПК и открывая вкладку с заданиями. — Поэтому сначала Терра. Быстро и грязно озолотиться, а потом — шопинг у нашего любимого дедушки Авеля.

Я начал листать список доступных миссий. Неподалёку от, как оно там называлось, Серебряные воды? Нужно что-то с высокой наградой, но без глобальных политических замесов, как при нашей последней миссии на Терре.

— Так... Охрана каравана — скучно и долго. Поиск пропавшего артефакта — может оказаться ловушкой или головоломкой, а у нас нет времени на разгадывание ребусов, — бормотал я, пролистывая строки. — Ага. Вот это выглядит многообещающе.

Я развернул экран к ребятам.

Логово «Черных Клиньев» Банда дезертиров и наемников, называющая себя «Черные Клинья», обосновалась в заброшенных каменоломнях к северу от Серебряных Вод. Они перекрывают торговый тракт, требуя дань. Местная стража не рискует соваться к ним из-за численного превосходства бандитов и наличия у них магов-отступников. Основная задача: Устранить главаря банды и изъять казну (300 золотых) Награда: +1 СОХ, +1 инъектор СОХ

— Три сотни золотом, — присвистнул Макс. — Это даже при обычной продаже по курсу до хрена. А что на это можно закупить...

— Много чего, — поджала губы Катя. — У нас вся прошлая закупка обошлась меньше чем в сотню.

— Я рад, что вам нравится, — я улыбнулся. — Ну что же. Готовимся. Распределяем роли.

Куда бы только пристроить этого Волчару, вот самый главный вопрос.

Глава 15

Терра встретила нас запахом хвои, пылью под ногами и едва уловимым ароматом чего-то цветущего. Настоящее фэнтези, маму его за ногу. Давненько я тут не был. На моём лице расплылась дебильная улыбка, но я поспешил её приглушить.

— Все целы? — не оборачиваясь, тихо спросил я, активируя Избегание угроз.

— В норме, — отозвался Макс, проверяя затвор своего Калашмата. — Но погода тут — дерьмо. Могли бы телепортироваться поближе к цивилизации?

— Цивилизация в лице дезертиров ждет нас чуть дальше на север, — Катя бесшумно скользнула мимо него, уже держа стопятку наготове. — Не ной, Грейсон. Нам за их тушки три сотни золотом обещали. За такие деньги я готова потерпеть даже местную грязь.

— Волк? — спросил я, не оглядываясь.

— Путём, командир. Правда, ты уверен, что мне стоило давать ЭТО?

Я незаметно для остальных хмыкнул. Потому что сейчас Волк тащил на себе сейчас, помимо разгрузки, мой АК308 со всеми обвесами. Было немного ссыкотно передавать ему свою дуру, но я решил, что так будет лучше.

Мы с Катей все равно постоянно за штурмовиков. Ну, почти постоянно. У Грейсона тяжёлая машинка, он у нас поддержка и подавление. Так почему бы и не проверить этого Волчару на соблазн? Посидит рядом с Максом, будет бдеть и прикрывать нас издалека. Всё равно ничего сделать не сможет — мой друг мужика в бараний рог скрутит при необходимости, разрыв по статам у них значительный.

Сам же я теперь тягал на себе сразу четыре ствола. А чего мелочиться? В руках Би-энд-Ти, за спиной KSG в качестве универсальной палочки-выручалочки. На бедре Глок, на противоположном УВСР Тайга, а в кобуре у аппендикса Зауэр 229.

Бойтесь меня, папочка пришёл.

— Не ссыкуй. В случае поломки я просто потребую с тебя ещё год службы.

Всё равно это не будет стоить мне больше, чем маны.

— Отряд! Ходу!..

...Заброшенные каменоломни к северу от Серебряных Вод выглядели именно так, как и положено выглядеть бандитскому логову — уныло, серо и крайне неприветливо. Я лежал на животе среди жухлой травы на краю холма и методично пересчитывал чужие головы.

'Черные Клинья' обустроились неплохо. Ровные ряды палаток, пара наспех сколоченных деревянных вышек... Часовые, которые явно не ожидали, что к ним в гости заглянут ребята с Земли, вооруженные современным огнестрелом.

— Вижу шестерых на периметре, — негромко доложил я в рацию. — Двое на вышках, четверо лениво бродят у тракта. Магов пока не срисовал. Макс, что у тебя по флангам?

— Чисто, как в операционной, шеф, — раздался в наушнике шепот Макса. — Сидят, греются у костра, жрут какое-то варево. Даже как-то обидно. И эти люди называют себя грозой торгового тракта?

— Не расслабляйся, — ворвался в эфир холодный голос Кати. — В описании задания четко сказано: маги-отступники. Если один такой успеет выставить щит или швырнуть в нас файербол, твоя гордость тебе не поможет. Лео, с кого начинаем?

О боги, как же я, оказывается, соскучился по всему этому. Никаких тебе противников с огнестрелом, никакого превозмогания. Просто работа против хоть и опасного, но не очень хорошо вооружённого противника. Ещё и платят неплохо.

— С вышек, естественно, — отозвался я, поудобнее перехватывая свой B&T.

Сорок пятый калибр с интегрированным глушителем — это вам не шутки. Машинка тихая, а тяжелая дозвуковая пуля на коротких дистанциях шьет всё, что не бронировано ниже второго класса. Но ключевое слово здесь — на коротких. По вышкам отсюда стрелять из него — только патроны переводить. Для этого у меня есть другие люди.

— Волк, на тебе левая вышка, — скомандовал я в эфир. — Катя, забирай правую. Работаем синхронно по моей команде. Макс, держи под прицелом ту толпу у костра. Если кто-то из них потянется к оружию или начнет подозрительно размахивать руками — сразу приземляй.

— Принял, командир, — ровно отозвался Волк.

В наушнике послышалось мерное дыхание наемника. Мужик переключился в режим профессионального убийцы мгновенно, от его давешней неуверенности перед земным хайтеком не осталось и следа. Слышно было, как он плавно дослал патрон в патронник АК308.

— Готова, — тихо выдохнула Катя. Ее стопятка уже смотрела аккурат в переносицу правому часовому.

Я замер, выжидая идеальный момент. Ветер слегка качал верхушки сосен, но на каменоломни опустилось предзакатное затишье. И звуки сейчас будут разноситься довольно далеко. Придется бить наверняка, пока лагерь не встал на уши.

И тут Избегание угроз в моей голове отчетливо звякнуло.

Из большой, украшенной какими-то облезлыми перьями палатки в центре лагеря лениво вывалилось нечто. Мужик в грязно-зеленом балахоне, с длинным угловатым посохом, навершие которого тускло светилось лазурным светом. Маг? Он сладко зевнул, почесал пузо через прореху в ткани и направился в сторону костра, явно планируя присоединиться к дегустации варева.

— Опачки, — зашептал Макс, и я прямо кожей почувствовал, как у нашего Охотника на магов затряслись подкожилки от азарта. — Лео, глянь, петух в халате выполз! Дай я его сниму, а? Как жахну по этому фокуснику...

— Отставить фокусника, — осадил я друга. — У него посох светится. Если твоя пуля срикошетит от щита, мы потеряем эффект неожиданности. Сначала убираем глаза лагеря. Волк, Катя — по готовности. На счет три. Один... Два... Три.

Два хлопка слились практически в один. Катина стопятка с глушителем выплюнула короткое тюк, а вот тяжелый выстрел АК-308 Волка, несмотря на банку, прозвучал весомее, плотным хлопком ударив по ушам.

Результат наступил незамедлительно. Левый часовой, в которого прилетела тяжелая пуля триста восьмого калибра, сложился вниз, проломив хлипкие перила вышки, и мешком рухнул вниз, в темноту каменоломни. Правый, словив промежуточный патрон Кати точно в лицо, просто без звука стек на деревянный настил.

Лагерь даже не понял, что произошло. Бандиты у костра продолжали ржать, а маг лениво помешивал что-то в котелке длинной ложкой. Грохот падения тела с левой вышки они, скорее всего, списали на обвал камней — в каменоломнях такое сплошь и рядом.

— Чисто, — доложила Катя.

— Минус один, — глухо добавил Волк.

— Отлично. Макс, Волк, остаетесь на холме, держите периметр и пасите мага. Если начнется замес — выкашивайте всё, что шевелится. Мы с Катей спускаемся вниз. Работаем по палаткам. Катя, за мной, шевелись, пока они не пошли проверять посты.

Я поднялся на ноги, перехватывая свой Би-энд-Ти поудобнее, и скользнул вниз по каменистому склону, растворяясь в сгущающихся сумерках.

Спуск занял от силы минуту. Катя шла чуть левее, плавно смещаясь к густой тени от массивного валуна. Моё Избегание угроз работало в штатном режиме, и я с ним сверяюсь, так что знаю — нас пока никто не ждет.

Ближайший к нам часовой — плотный мужик в потрепанном кожаном колете — как раз остановился у края насыпи, чтобы отлить. Идеальная мишень, выросшая прямо на пути.

Я сделал Кате короткий знак рукой. Этот будет мой.

Вскинул B&T, поймал в маркер прицела затылок бандита. Дистанция детская — метров пятнадцать. Мягко нажал на спуск. Тяжелая дозвуковая пуля на такой дистанции обладает колоссальным останавливающим действием — черепушку дезертира разнесло в кашу без лишних спецэффектов. Мужик даже пикнуть не успел, просто ткнулся лбом в камни и беззвучно сполз по ним вниз.

— Минус один у тракта, — тихо шепнул я в микрофон рации.

— Вижу еще двоих, — так же тихо отозвалась Катя. — Идут вдоль ряда палаток в сторону костра. Если не уберем сейчас, наткнутся на первый труп.

— Принял. Работаем двойкой. Справа твой, слева мой. На счет три.

Мы выкатились из-за угла камышовой палатки синхронно. Бандиты, шедшие спиной к нам, даже не обернулись. Один из них лениво почесывал плечо, второй что-то бормотал себе под нос.

Один. Два. Три.

Снова сдвоенный глухой хлопок. Пуля из Катиной стопятки прошила первому шею, оборвав крик в зародыше, а мой сорок пятый калибр аккуратно сломал позвоночник второму дезертиру в районе лопаток. Оба кулями рухнули на пыльную землю.

— Макс, Волк, что там у костра? — я замер на одном колене, перезаряжая B&T и контролируя сектора.

— Петух в халате доел кашу, — отозвался в наушнике довольный голос Макса. — Сейчас стоит, вытирает посох рукавом. Остальные три калеки у огня травят анекдоты. Нас не срисовали. Но, Лео, из большой палатки только что вышел какой-то хмырь в приличной кольчуге и с двуручником за спиной. Орет на весь лагерь. Слышишь?

Я прислушался. Действительно, со стороны костра донесся грубый бас:

— Гектор, мать твою! Где эти трое, которых ты на тракт отправил? Почему посты пустые?

Опачки. А вот и наш главарь. Тот самый, за чью голову Система выписала три сотни золотых и заветный инъектор СОХ.

— Катя, смещаемся к большой палатке, — скомандовал я, чувствуя, как внутри разгорается привычный охотничий азарт. — Макс, Волк, приготовьтесь. Как только я дам команду 'Свет' — гасите мага и всех, кто у костра. Главаря не трогать, он наш.

— Понял тебя, командир, — глухо отозвался Волк. — Веду цель. Маг под прицелом.

— Счёт пошёл. Три, два, один... Свет! — выдохнул я в микрофон.

На холме глухо бахнул триста восьмой Волка, и почти одновременно с ним застрекотал Максовский сто девятый. Нашего Охотника на магов дважды просить не требовалось — он всыпал в чародея короткую очередь. Колдун даже ложку до рта донести не успел: его защитный барьер, тускло мигнув, мгновенно лопнул под напором кинетической дури. Мага буквально швырнуло назад, в костёр, подняв сноп искр, а его посох с треском раскололся надвое. Оставшиеся у огня бандиты даже сообразить ничего не успели — пули Макса и Волка принялись методично превращать их в решето.

— Вперёд! — скомандовал я Кате.

Мы рванули к палатке главаря. Как-то гладко всё идёт, а чуйка помалкивает. Странное дерьмо.

Главарь — огромный, шире меня в два раза дезертир — вывалился из палатки с утробным ревом. В его руках тускло блеснул огромный двуручный меч.

Я вскинул пистолет-пулемёт, ловя его грудь в прицел, и плавно нажал на спуск, выдавая контролируемую очередь из четырёх патронов. Тяжёлые дозвуковые пули сорок пятого калибра должны были превратить его ливер в кашу.

Раздался странный, металлический звон, будто я стрелял по танковой броне. Вокруг главаря на долю секунды вспыхнуло багровое марево. Кольчуга на его груди устояла, лишь пара колец брызнула в стороны.

— Мать твою, артефактная кольчуга! — рявкнул я. — Катя, назад!

Но дезертир оказался каким-то пугающе быстрым для своих габаритов. И этот тоже маг! С яростным хаканьем он совершил прыжок вперед метров на пять, занося свою рельсу над головой.

Катя успела кувыркнуться в сторону, уходя с траектории удара, а вот я оказался прямо на пути этого поезда. Времени на выстрел больше не было. Двуручник со свистом опускался сверху вниз, обещая разрубить меня от темени до крестца вместе со всей моей снарягой.

Я инстинктивно выставил швейцарца по диагонали, принимая удар на ствол.

ХРУСЬ!

Магическая сталь с легкостью перерубила швейцарский пистолет-пулемёт пополам, попутно разнеся пластиковое цевьё в труху. Осколки обожгли лицо. Сила удара была такой, что меня буквально вбило спиной в каменистую землю, вышибая дух.

Дезертир, тяжело дыша, уже заносил меч для второго, финального удара. Из-за угла палатки попыталась вскинуть оружие Катя, но её тут же срезал выстрел откуда-то сбоку — ещё один выживший бандит с арбалетом заставил её нырнуть за ящики.

Макс и Волк с холма не могли стрелять: мы с главарем сплелись в плотном партере, и они рисковали попасть в меня.

— Сдохни, крыса! — прорычал гигант, упираясь сапожищем мне в грудь и поднимая меч.

Рассчитывать не на кого. Папочке пришёл пушной зверёк, если я прямо сейчас что-то не сделаю.

Выхватить дробовик со спины? Не успею, запутаюсь в ремнях. Пистолет? Не пробьет кольчугу в упор, отрикошетит.

Правая рука, подчиняясь забитым на подкорку рефлексам, скользнула к бедру. Пальцы намертво обхватили шершавую рукоять УВСР Тайга. Тяжёлый, хищный кусок вороненой стали с характерным металлическим щелчком покинул ножны.

Вместо того чтобы пытаться заблокировать падающий меч, я резко крутанул корпусом, убирая грудную клетку с линии атаки, и со всей дури, вкладывая всю силу, снизу вверх полоснул Тайгой по выставленному колену громилы.

Широкое лезвие тесака с воем вошло точно в сочленение доспеха под коленной чашечкой. Зубья на обухе с хрустом перепили сухожилия и вонзились в кость.

— А-а-а-а-агрх! — взвыл огромный дезертир, теряя равновесие.

Его двуручник ушёл левее, с грохотом врубившись в каменистый грунт в паре сантиметров от моего уха, выбив фонтанчик искр и каменной крошки.

Пользуясь тем, что туша на мгновение зависла надо мной, я рванул тесак на себя, расширяя рану, и, оттолкнувшись свободной ногой от его здорового бедра, выскользнул из-под него. Главарь рухнул на одно колено, заливая пыль темной кровью, но всё ещё яростно пытаясь перехватить свой меч.

— Хрена тебе лысого, ублюдок! — прошипел я, вскакивая на ноги.

Я замахнулся, как заправский палач, и нанёс рубящий удар сверху вниз — прямо по незащищенной шее, туда, где сполз кольчужный капюшон во время падения.

Тяжёлое лезвие вошло в плоть. Хрустнули шейные позвонки.

Голова предводителя 'Черных Клиньев' с глухим стуком покатилась по камням, а его огромное тело еще секунду покачивалось, прежде чем замертво завалиться набок.

Миссия «Логово «Черных Клиньев»» выполнена! Получена награда за выполнение основной задачи: +1 СОХ, +1 инъектор СОХ

Я тяжело дышал, глядя на дымящуюся кровь на вороненой стали тесака. Рядом послышался сухой щелчок Катиной стопятки — она наконец добралась до арбалетчика.

В наушнике раздался ошарашенный голос Макса:

— Лео... Мать твою, чувак. Ты его просто как свинью на бойне разделал. Я думал, тебе хана.

— Меньше трепись, Грейсон, — выдохнул я, вытирая лезвие Тайги о плащ покойника и с грустью глядя на разломанный пополам Би-энд-Ти. — Зачищайте лагерь. И ищите казну. Этот ублюдок только что заставил меня потратить кучу маны на покупку нового ствола, так что я заберу из этих каменоломен, на хрен, всё.

— Помянем, — тихо буркнул я, швыряя обломки под ноги. — Отслужил свое, швейцарец. Земля тебе пухом и металлоломом.

Катя осторожно вышла из-за ящиков, удерживая сектор, и подошла ко мне. Спокойно, без лишней суеты осмотрела меня на предмет лишних дырок в организме.

— Зауэр на месте, Глок на месте, — констатировала она, убирая «стопятку» за спину. — Но без основного ствола ты как голый. Сильно досталось?

— Жить буду, броня на груди отработала, но синяк размером с блюдце будет, — я поморщился, пряча окровавленную Тайгу в ножны. — Макс, Волк, спускайтесь. Пора потрошить этих затворников.

Минут через десять лагерь был окончательно зачищен. Волк действовал на удивление четко — без лишних вопросов собирал уцелевшее оружие бандитов в одну кучу, демонстрируя полную лояльность. Макс же с победным кличем вытащил из большой палатки окованный железом сундук.

— Лео, иди сюда! Тут наша прелесть!

Я подошел к сундуку. Замок на нем был массивный, но против современной инженерии и грубой силы шансов у него не было. Короткий взмах ломиком, который Макс прихватил из каменоломни, и крышка с треском поддалась.

Внутри тускло блеснуло настоящее золото. Тяжёлые чеканные монеты наполняли сундук чуть меньше чем наполовину — ровно три сотни золотых.

— Макс, пакуй, — скомандовал я.

Сам же я повернулся к обезглавленной туше главаря. Оставлять здесь такую вещь было бы преступлением. Кряхтя от боли, я принялся стаскивать с огромного тела кольчугу. Она была тяжеленной, тускло отливала синевой под лунным светом и пахла засохшей кровью.

— Пойдет на переплавку или Авелю отдадим на восстановление, — пропыхтел я, запихивая трофей в безразмерный системный подсумок. — Будет Санычу подарок, чтоб меньше ворчал.

Волк, до этого молча стоявший в стороне, подошел ближе. Он переводил взгляд с покатившейся головы гиганта на разбитый в щепки ПП, а затем посмотрел на меня — грязного, но абсолютно спокойного студента. Кажется, в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

Он молча протянул мне мой автомат.

— Держи, командир, — глухо произнес наемник.

— Да оставь ты себе, я себе что-нибудь другое наколдую, — сморщился я.

И это действительно было так. У меня забиты все слоты, развеивать что-то старое было откровенно жалко, так что я поступил точно так же, как со старым Глоком — оставил пистолет-пулемёт в 'избранных' шаблонах, а сам же в это время придумывал, что бы мне ещё такое взять.

Макс, закинув мешок с монетами в инвентарь, ухмыльнулся:

— Ну что, программа-минимум выполнена?

— С лихвой. Пакуем оставшиеся трофеи и двигаем к Серебряным Водам. Старик Авель наверняка заждался наших денег.

Глава 16

Знакомые домики посада перед крепостными стенами показались уже через пару часов нашего пути. Мы то и дело натыкались то на караваны, то на разного рода кареты, владельцы которых матерились на местном наречии так, что позавидовали бы наши таксисты в час пик. Цивилизация, блин.

Перед самыми воротами Серебряных Вод мы привычно устроили минутный привал, чтобы привести себя в соответствующий миру вид. Светить земным хайтеком перед городской стражей — идея паршивая, чреватая лишними вопросами и ненужным вниманием. Автоматы и разгрузки привычно отправились в безразмерный системный инвентарь, а поверх одежды мы накинули серые дорожные плащи с глубокими капюшонами. Из оружия оставили только короткоствол, надежно спрятанный под полами, да ножи на поясах — здесь это считалось признаком хорошего тона и элементарной самообороны.

— Ну и вонища, — Макс брезгливо сморщил нос, когда мы поравнялись со стоящей в очереди телегой, груженной сырыми шкурами. — Слушай, Лео, а в Этерии с гигиеной получше?

— Роноград вспомни, — тихо отозвалась Катя, бдительно сканируя толпу из-под капюшона. — А в Этерии, скорее всего, пахнет дорогим парфюмом и паленым мясом тех, кто задает глупые вопросы. Так что наслаждайся местным колоритом, пока дают.

Волк на эти препирательства никак не реагировал. Он шёл чуть позади Макса, двигаясь бесшумно и плавно, несмотря на тяжелые армейские берцы, скрытые полами плаща. Его взгляд, цепкий и холодный, то и дело задерживался на копьях стражников у ворот и на редких патрульных в потертых кирасах. Профессионал. Ему не нужно было объяснять, что в чужой монастырь со своим уставом — а уж тем более со штурмовой винтовкой — не суются.

Очередь двигалась на удивление шустро. Местные стражники, замученные жарой и однообразием, лениво осматривали повозки, больше интересуясь возможностью стрясти пару лишних медяков с заезжих купцов, чем поиском подозрительных личностей.

Когда подошел наш черед, я просто сделал шаг вперед и незаметно продемонстрировал зажатую в кулаке серебряную монету.

Сегодня на посту не было Бернарда и его младшего коллеги, так что стражник просто мазнул по нам взглядом, принял серебро и махнул рукой в сторону прохода.

— Проходи, не задерживай. На ночь из таверн не высовываться, в портовые доки не соваться, — дежурно буркнул он.

— Благодарю, почтенный, — приглушив голос, кивнул я и потянул команду за собой вглубь городских улиц.

Город встретил нас привычным шумом, грохотом кованых колес по брусчатке и стойким амбре нечистот, перемешанным с запахом дешевой выпечки. Мы целенаправленно углубились в лабиринт переулков, срезая путь к торговому кварталу.

— В портовые доки, говоришь, не соваться? — негромко хмыкнул Макс, шагая плечом к плечу со мной. — Слышал, Лео? Везде одно и то же. Что у нас в порту черт знает что творится, что здесь. Тенденция, однако.

— Меньше болтай, Грейсон, — тихо осадила его Катя, чуть сдвинув капюшон набок. — После того, как мы устроили местным 'Кровавую свадьбу', нам в этом городе вообще стоит передвигаться исключительно по теням. Если нас срисует кто-то из местной знати, будет очень невесело.

— Что, не хочешь опять нажираться в нулину? Да, понимаю, — покивал я, уворачиваясь от затрещины.

Волк при упоминании свадьбы даже ухом не повел, хотя я заметил, как его ладонь под плащом на долю секунды прижалась к рукояти ножа. Мужик просто принял к сведению, что у его нового 'нанимателя' здесь богатое криминальное прошлое.

Настоящий наемник — лишних вопросов не задает, пока на его счета капают денежки и его кормят.

Миновав ремесленные ряды, мы наконец свернули в нужное место, где ютилась лавка старого Авеля. Звякнул дверной колокольчик. Внутри пахло сушеными травами и старой кожей.

Старик Авель сидел за своим массивным дубовым прилавком, близоруко разглядывая через толстую лупу какой-то мутный кристалл. Услышав звон, он нехотя поднял голову, и его блеклые, но поразительно умные глаза мгновенно сфокусировались на нас.

— А-а... старые знакомые, — проскрипел дед, медленно откладывая лупу в сторону. — Не ждал вас так скоро, молодые люди. И, гляжу, ваша маленькая компания обзавелась новыми лицами?

Он мазнул оценивающим взглядом по Максу, а затем на пару секунд задержался на Волке. Тот ответил старику абсолютно пустым и даже стандартным взглядом бывалого вояки.

— Время — деньги, уважаемый Авель, — я шагнул вперед, сбрасывая капюшон, и с глухим стуком опустил на прилавок увесистый кожаный мешок.

Старик приподнял бровь, длинными сухими пальцами придвинул к себе мешок и заглянул внутрь.

— Охохо... — старик чуть заметно ухмыльнулся, пересчитывая на глаз добычу. — Вижу, каменоломни к северу от города сегодня резко опустели, а купеческий тракт вздохнет свободнее. Местная стража неделю собиралась с духом, чтобы выкурить этих дезертиров, а вы управились за пару часов? Удивительные вы люди.

— Нас хорошо мотивируют, — улыбнулся я, облокачиваясь на прилавок. — Нам нужны защитные кольчуги. 'Тень Виверны'. Нам нужно еще три комплекта. На Кэт, на этого ворчливого здоровяка и на нашего нового друга.

Макс при слове 'кольчуга' оживился, а Волк лишь едва заметно повел плечом, явно пытаясь сопоставить местное фэнтезийное название с понятными ему ТТХ и классами защиты.

Авель вздохнул, качая головой, и поднялся со своего стула, направляясь к тяжелому кованому сундуку в углу лавки.

— Три комплекта... Ограбить меня решили? Такие артефакты не штампуются, как подковы на кузнице. Но, признаться, ваше золото придётся как нельзя кстати.

Дед зашуршал какими-то свертками, извлекая на свет божий кольца тусклого, почти черного металла, которые казались жидкими и невесомыми.

— Держите. Каждая плелась мастерами из предгорья. Защитит от скользящего удара меча, задержит стрелу, а уж вашу... странную алхимию, которой вы пользуетесь, и подавно сдержит, — Авель хитро прищурился, явно намекая на пули, которые его кольчуга уже принимала на Земле. — С вас две сотни золотых за всё.

— И еще кое-что, — я вытащил из системного подсумка тяжелую, изуродованную и залитую кровью кольчугу убитого главаря банды. — Вот это сможешь пустить в дело? Или восстановить? Трофей.

Старик брезгливо поморщился, но когда его пальцы коснулись синеватого металла, его лицо мгновенно посерьезнело. Он провел рукой по сломанным кольцам, шепча под нос какое-то гортанное заклинание.

На долю секунды кольчуга отозвалась тусклым багровым сиянием.

— Артефакт работы эльфийских мастеров, — глухо произнес Авель, и в его голосе прорезались жесткие нотки. — Причем боевая вязь высшего порядка. Откуда у обычного дезертира такая вещь?

— Он был непростым дезертиром, — буркнул я. — Так что с ней?

— Восстановить её здесь я не смогу, — покачал головой маг. — Нужны редкие соли и специфический горн. Но я могу забрать её у вас как сырье.

— Сырьё, значит, — я прищурился, глядя на то, как Авель буквально гипнотизирует глазами синеватый металл. — И сколько за такое сырьё скинете, уважаемый? Дед, давай честно, ты назвал две сотни за три Кольчуги. Почти по семьдесят золотых за штуку. Что с ценами?

Макс за спиной тихо кашлянул, скрывая смешок, а Катя просто покачала головой.

Авель оторвался от кольчуги и посмотрел на меня с нескрываемым возмущением.

— Парень, ты... Забудь. Спрос сейчас такой, специфический. Город сейчас лихорадит. На другом континенте началась местная войнушка, но её ошмётки долетают даже сюда. Контрабандисты тащат сюда всякое дерьмо, вот господа благородные и скупают любую защиту.

Я незаметно переглянулся с Катей. Опачки. А вот и вторая параллель за день. Миры разные, а проблемы у контрабандистов одинаковые.

— Ладно, — я постучал пальцем по залитому кровью эльфийскому доспеху. — Ближе к делу. Сколько за сырьё?

— За этот доспех... — Авель пожевал губами, явно борясь с собственной жадностью. — Ладно. Я скину сотню. Итого с вас сто золотых монет за три 'Тени Виверны'. И это мое последнее слово, Вальтерс. Иначе я просто закрою лавку и пойду пить эль.

— По рукам, — улыбнулся я, не давая старику передумать. Сто золотых сэкономлено — мой внутренний хомяк станцевал победную чечетку.

Я отсчитал нужную сумму из мешка. Тяжелые монеты с приятным звоном перекочевали на дубовый прилавк. Авель тут же взмахнул рукой, и золото вместе с эльфийской кольчугой исчезло где-то в недрах его подсобки, а перед нами остались лежать три невесомых свертка черного металла.

— Забирайте, — проворчал маг. — И мой вам совет: если вы планируете и дальше совать свои носы в дела, которые вас не касаются, носите эту броневую вязь не снимая.

Я взял один из свертков и повернулся к Волку.

— Держи, обновка. Местный аналог жидкого бронежилета из секретных лабораторий. Надевается под одежду. Как доберемся до места — натянешь.

Волк принял сверток, взвесил его на ладони, и на его обычно непроницаемом лице впервые отразилось искреннее удивление. Металл почти ничего не весил, струясь между пальцами, как шелк.

— Вес нулевой, — тихо констатировал наемник, бросив короткий взгляд на Авеля, который уже снова потянулся к своему кристаллу и лупе. — Командир, если эта хрень реально держит удар, то я готов признать, что ваша... 'алхимия' опережает госзакупки лет на двести.

— Она держит, Волк. Проверено на шкуре вот этого вот лентяя, — Катя забрала оставшиеся два комплекта, указывая на меня. — Лео, мы закончили?

— Да. Программа-минимум на сегодня выполнена.

— Почти, — я повернулся к Авелю. — Уважаемый, а у вас тут поблизости нет тихого места, где можно спокойно посидеть полчаса? Нам бы перевести дух перед обратной дорогой.

— Комната за подсобкой. Там чисто, есть стол и пара скамей. Час я вас не побеспокою. Но если разобьете там мои склянки с эссенциями — вычту из следующей сделки. С процентами.

— Премного благодарны, — я шутливо приложил руку к груди и кивнул ребятам.

Комнатушка оказалась крошечной, но действительно изолированной от внешнего мира.

Макс тут же с удовольствием потянулся и рухнул на длинную скамью, вытягивая ноги

— О-о-о да. Наконец-то.

Катя аккуратно положила свертки с кольчугами на стол, присела на край и посмотрела на меня.

— Ну что, командир? Будем обновлять гардероб прямо здесь или дотянем до базы?

— Натягивайте прямо сейчас, — распорядился я, прислонившись спиной к прохладной бревенчатой стене. — Мало ли что на обратном пути. Волк, к тебе особое распоряжение — под куртку, на голое тело или на майку. Хрень адаптируется под габариты, так что жать не будет.

Наёмник молча принялся переодеваться. И когда он накинул на себя кольчугу, как-то задумчиво посмотрел на меня.

— Фантастика, — тихо выдохнул он. — Движения не сковывает вообще. Веса нет. Если она реально держит нож и мелкий калибр, то вы, ребята... я даже не знаю, на кого вы работаете, но ваши снабженцы — гении.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — ухмыльнулся Макс, который уже вовсю натягивал свой комплект. — Считай, что это экспериментальные технологии оборонки. Из очень закрытого НИИ.

Пока ребята возились со снаряжением, я наконец-то залез в КПК. Так, что тут у нас по наградам? За ликвидацию 'Черных Клиньев' мне отсыпали +1 к Свободным Очкам Характеристик прямо в профиль, а в инвентаре материализовались два инъектора СОХ. Но, мне кажется, стоит оставить их на Этерию. Пока должны будем справиться и так, но в случае чего у нас будет подспорье на неожиданность, что я и объяснил ребятам.

А теперь... Пушки. Мне нужна замена моему Би-энд-Ти.

Я открыл вкладку Оружейной мастерской. Итак, что мы имеем?

Мой старый швейцарец был хорош. Я бы даже сказал, он показывал себя превосходно. Тихий и покладистый, а с экспансивками да по небронированным целям вообще прелесть! Но всё это работает исключительно для нашего мира.

Каменоломни наглядно показали, что против артефактных доспехов и щитов, которые теперь будут встречаться в Этерии на каждом шагу, сорок пятый калибр со своей дозвуковой скоростью — это просто плевок свинцом. Пуля банально не пробивает энергетическую вязь, ей не хватает кинетики.

Значит, пистолеты-пулеметы отпадают, а уж на Земле я и Глоком отбиться смогу — не зря туда Экстрема Кондишу загрузил, она и по броникам неплохо отрабатывает...

Нужно что-то посерьезнее. Штурмовая винтовка?

У меня уже есть АК308 под жесткий натовский триста восьмой. Но он сейчас у Волка, да и дура эта длинная, в помещениях Этерии с ней не развернешься. Катя бегает со своей 'стопяткой' под 5.45. Макс вообще с кастомным АК-109.

И все они завязаны на меня. Нет, однозначно нужно будет вбухивать очки в Оружейную мастерскую, слотов уже на всё не хватает.

Мне нужен промежуточный ствол. Компактный, темповый и с высокой начальной скоростью пули, чтобы прошибать магические барьеры до того, как колдун успеет сообразить, откуда прилетело.

Калаш, может? Разве что такой же, как у Кати, но я же за штурмовика, значит, нужно что-то ещё короче. Ксюха. она же Сучка? Начальная скорость сильно падает, да и точность... Посредственная.

Взгляд зацепился за буллпапы. Компактные и при этом с нормальной длиной ствола — то, что доктор прописал для городских условий и тесных коридоров.

Тавор? Нет, спасибо, на Таворы я насмотрелся. Особенно в области того, как часто у них выпадают магазины и что за отвратная точность. Ещё и газить в морду будет нещадно. Не наш вариант. И я не знаю, будет ли Системный вариант вести себя так же.

Штейр Ауг уже выглядит солидно. Но баланс хреновенький, да и попса это. Плюс много модулей даже с последней версией цевья не навесить, а оно нам откровенно надо. Оставлю как запасной вариант, если ничего подходящего не найду.

Кел-Теки сразу в задницу. Что RFB, что новый RDB. Не знаю, почему они Санычу нравятся, но я пожалуй откажусь.

А вот изделие Дезерт-Тек выглядит интересно. Их MDRX вполне закрывает обычные мои потребности. Но в линейке есть кое-что получше и поновее.

WLVRN. Он же Вульверин, он же Росомаха.

По сути — глубокая модернизация MDRX, где исправили кучу мелких болячек с надежностью и экстракцией гильз. А главное — монолитный верхний ресивер, который дает шикарную жесткость и кучность. Крутая и футуристичная пушка.

Но главный вопрос — под какой патрон её собирать?

Пятерки натовские? Начальная скорость хорошая, но как будто слабовато будет против магических щитов, энергию быстро теряет. Чисто логически, в Этерии маги должны быть покруче, чем на Терре, так что и бить их надо посильнее. Хотя сколько я раз здесь с магами сталкивался? Получается, только один раз у сектантов и ещё разок в каком-то городке или что там было.

Правда, того мага я снёс из пятидесятки...

Триста восьмой? Ну, у меня уже есть триста восьмой на АК-308, который сейчас обживает Волк. Мощно, но отдача у буллпапа в таком калибре будет знатной, да и емкость магазина маловата для темповой штурмовой стрельбы, если придется просаживать чужие барьеры плотным огнем.

Трёхсотый блекаут? На этот случай у меня есть Раттлер в однолямочнике моём любимом. Но пока хватит и Глока, Экстрема Кондиша дозвуковые.

Остается четвёртый вариант.

6.5 Creedmoor.

О да. Изначально высокоточный, снайперский калибр, который сейчас активно пихают в полуавтоматы и штурмовые комплексы. Тяжелая пуля с великолепной баллистикой, которая летит с бешеной скоростью, почти не замечая ветра, и несет в себе колоссальную кинетическую энергию. При этом отдача у неё мягче, чем у натовского триста восьмого, а настильность — сказка.

Теперь обвес. Собирать так собирать.

Ствол — шестнадцать дюймов, чтобы сохранить компактность для работы в зданиях, но при этом выжать из Кридмура максимум скорости. На дульный срез — быстросъемный титановый глушитель-банку от Huxwrx. Мало того, что он уберет вспышку и снизит грохот до комфортного для ушей уровня, так еще и благодаря их хитрой системе газоотвода пушка не будет 'газить' мне в лицо при темповой стрельбе. Буллпапы этим грешат, а мне слезы из глаз во время замеса не нужны.

Прицельные приспособления. Ставить загонник? В Этерии дистанции могут резко меняться. Так что остановим выбор на проверенной классике: голографический прицел EOTech EXPS3-4 — марка ловится мгновенно, для ближнего боя идеально. А за ним, на откидном креплении, магнифер EOTech G45 с пятикратным увеличением. Надо поработать вдаль — легким движением руки превращаем штурмовой комплекс в полуавтоматическую снайперскую винтовку.

На боковую рельсу — PEQ-15A в паре с тактическим фонарем Surefire. Шестисотка двухрежимная, в обычном и ИК-спектре. И финалочка — угловая рукоятка Magpul AFG под левую руку.

— Земля вызывает Лео. Ау-у-у, — пощёлкал у меня Макс перед лицом. — Ты уснул там, что ли?

— Не, — я отмахнулся от своего друга. — Пушку себе новую собирал.

Я внимательно оглядел лица своей команды, прежде чем давануть мерзкую лыбу.

— Ну что, господа и дама, готовы надирать задницы колдунам, грабить богатеев и экспроприировать их имущество в свои бедные лапки? Хурра!

Глава 17

Перевал «Слеза Дракона» Местный криминальный синдикат предпринимает скоординированную попытку прорыва через горное ущелье, известное среди наемников как «Слеза Дракона». Их цель — выйти в тыл крупной группировки и сорвать операцию. На господствующей высоте развернут экспериментальный мобильный ретранслятор магического и радиоэлектронного подавления. До завершения принудительного скачивания закрытых массивов данных из локального дата-центра синдиката, канал связи должен оставаться стабильным. Потеря высоты означает провал. Основная задача: Удерживать стратегическую высоту и не допустить уничтожения или захвата ретранслятора в течение 15:00 минут. Награда: +2 Уровня, +2 СОХ, +2 Инъектора развития, +2 Инъектора СОХ. Дополнительная задача 1: Уничтожить дизель-магические големы класса «Таран» (0/2). Награда: +3 СОТ, +3 Инъектора СОН, Разблокировка шаблона крафта: Патрон Возмездия (Рунический бронебойно-разрывной). Дополнительная задача 2: Эвакуироваться с ретранслятором (или его ядром), не позволив противнику захватить устройство целым. Награда: +1 СОТ, +1 Инъектор СОН.

— Лео, они идут! — Макс высунулся из-за обломка скалы, его кастомная стодевятка уже смотрела вниз, в ущелье. — И их там, сука, много! Человек тридцать! И у них, кажется, есть големы!

— Грейсон, не ной.

Я привалился к валуну и вскинул свою Росомаху. Буллпап вышел компактным, развесовка идеальная, а титановая банка на конце ствола гарантирует, что пороховые газы не выжрут мне глаза при темповой стрельбе. Новая игрушка приятно тяжелила руки. Настильность у шесть-и-пять — просто сказка, самое то, чтобы вскрывать местную техномагическую элиту.

— Катя, Волк, по местам! — скомандовал я, ловя в кружок прицела первую фигуру, показавшуюся на серпантине. — Дистанция двести пятьдесят. Работаем одиночными, патроны беречь. Пятнадцать минут под таким прессом — это вечность.

Наёмник даже отвечать не стал. Раздался сухой хлопок — Волк открыл счет из своего АК308. Триста восьмой калибр на такой дистанции сработал как кувалда. Нападавшего, одетого в разгрузку поверх дорогого камуфляжа с какими-то вышитыми светящимися рунами, буквально сдуло с тропы. Он кубарем покатился вниз, увлекая за собой идущего следом бойца.

— Опачки! — восхищенно выдохнул в рацию Макс, и тут же его стодевятка зашлась частыми очередями. — Вот это я понимаю, аргумент! Саныч бы разрыдался от зависти!

— Меньше трепа, Макс, дави их! — отрезала Катя. Её стопятка работала короткими, хирургически точными двойками.

Ущелье моментально заполнилось грохотом. Синдикат быстро сообразил, откуда прилетело, и по нашему холму ударил плотный ответный огонь. Вот только пули у них были непростые, а какая-то зачарованная хрень. Свинец с противным шипением и багровыми искрами принялся колотить по нашим валунам, выбивая каменную крошку.

Я плавно нажал на спуск Росомахи. Отдача оказалась на удивление мягкой — Кридмор толкался куда нежнее натовского триста восьмого, а банка честно отрабатывала свои деньги, уводя газы вперед. Тяжелая пуля калибра шесть-и-пять преодолела расстояние до цели в мгновение ока.

Моей целью был парень в глухом шлеме, который как раз вскидывал какую-то массивную трубу — явно гранатомет с магической начинкой. В ту же секунду вокруг него вспыхнул слабо светящийся синеватый купол. Персональный щит. Местный аналог активной защиты, только ещё и на каждое рыло, мать его яти!

Пуля ударила точно в центр масс. Кинетическая энергия Кридмора, помноженная на сумасшедшую начальную скорость, не просто истощила магическую вязь — она её буквально смяла, просадив барьер. Колдун даже не понял, почему его хваленый артефакт за пару тысяч местных тугриков схлопнулся от одного попадания. Тяжелый свинец прошил бронежилет, и несостоявшийся гранатометчик мешком повалился на камни, так и не успев сделать выстрел.

— Работает! — рявкнул я в гарнитуру. — Щиты пробиваются! Главное — всаживать точно!

— Лео, радоваться рано! Из-за поворота выползают эти... как их там... Срань дизельная! — голос Макса сорвался на фальцет.

Внизу, тяжело переваливаясь на гидравлических опорах, из-за скального выступа показались две массивные угловатые тени. Ростом под три метра, закованные в толстые листы матовой брони, покрытой светящейся синей вязью рун. Вместо правых рук — спаренные многоствольные пулеметы, вместо левых — тяжелые гидравлические тараны. Големы. И судя по тому, как утробно взревели их скрытые внутри движки, выпуская в чистый горный воздух струи черного вонючего выхлопа, они были настроены крайне серьезно.

— В укрытие! — рявкнул Волк, и в ту же секунду ущелье содрогнулось от тяжелого грохота.

Массивные трехметровые туши двинулись вперед, перемалывая гусеницами и стальными опорами гранитную крошку. Их многоствольные пулеметы закрутились, и склон холма моментально срезало свинцовым шквалом. Тяжелые снаряды начали дробить скалы в пыль, ошметки камней и свистящие рикошеты полетели во все стороны.

Один из осколков на вылете знатно припечатал Макса прямо в плечо. Парень глухо рыкнул, но тут же сработал его Рефлекторный эгид — локальный барьер из уплотненной маны частично загасил кинетический импульс, а надетая под одежду Тень Виверны не позволила острому граниту пробить ткани.

— Твою мать, больно! — прохрипел Макс, не прекращая огонь. Из-за выброса адреналина у него тут же включился Боевой транс — я прямо кожей почувствовал, как воздух вокруг парня зазвенел от резко подскочившей плотности маны. Глаза Макса бешено заблестели.

— Ах вы суки дизельные! На, жрите!

Он активировал Магическую инфузию. Мана из его переполненного резерва хлынула прямиком в кастомный АК-109. Барабанный магазин на мгновение окутался рваным фиолетовым сиянием, насыщая патроны пробивающим магозарядом. Макс высунулся из-за валуна и зажал спуск. Мощный рев стодевятого слился в сплошной гул. Зачарованные пули сорвали синие рунные щиты с трех пехотинцев синдиката, идущих за големами, буквально превращая их в фарш и полностью игнорируя их броники.

— Волк, подствольник! Под ноги ведущему! — скомандовал я, активируя VSA.

Благодаря второму рангу навыка мир перед глазами налился новыми красками. Я четко увидел, как от двигателей големов к их бронированным сочленениям тянутся пульсирующие багровые нити — грязная, переобогащенная выхлопом магия. Самые уязвимые узлы — гидравлические приводы опор.

Раздался характерный шлепок ГП-34. Граната, выпущенная Волком, взорвалась точно под правой опорой первого голема. Взрывная волна и осколки разворотили один из открытых шлангов. Оттуда под давлением брызнуло черное масло. Машина дернулась, заваливаясь на бок, но пулеметы выключать не собиралась, продолжая поливать склон вслепую.

— Лео, у них второй голем обходит по мертвой зоне справа! Если выйдет на дистанцию тарана — сомнет ретранслятор! — крикнула Катя, короткой очередью срезая высунувшегося штурмовика синдиката. Из-за тактических наушников её голос в рации звучал кристально чисто, несмотря на адский грохот вокруг.

— Не сомнет, — зло оскалился я.

Я зафиксировал тактическую марку прямо на массивной бронеплите второго голема, прикрывающей его магический движок, и мысленно активировал Огневой запрос.

— Задержите его на пять секунд! Нам нужно время на прилет!

— Сделаю, — коротко бросил Волк. Суровый сержант спецназа работал как часы, его лояльность медленно, но верно ползла вверх прямо во время боя. Он выкатился из-за укрытия, меняя пустой магазин на ходу, и открыл беглый огонь из АК308 по смотровым щелям махины, заставляя оператора внутри голема замедлить ход и закрыть бронезаслонки.

Секунды потянулись как резина. Таймер ретранслятора надрывно пищал, отсчитывая время до конца скачивания. Синдикат пер дуром, их пехота уже закидывала нас гранатами, рунные искры от которых плавили камень в паре метров от моих ног.

Восемь секунд. Время вышло.

В небе над ущельем с резким хлопком разорвалось пространство. Прямо из открывшегося черного зева Системы вниз, на полной скорости, рухнула 82-миллиметровая мина.

Удар пришелся точно в верхнюю полусферу второго голема. Раздался оглушительный взрыв. Многотонную стальную махину буквально впечатало в землю. Бронеплиты лопнули, а рунная вязь на корпусе судорожно мигнула и погасла. Из разорванного дизельного отсека вверх ударил столб жирного черного пламени.

— Есть попадание! — гаркнул Макс, но его тут же срезала длинная пулеметная очередь от первого, раненого голема, который умудрился развернуть башню. Пули прошли вскользь, но парня отбросило назад. — Сука! Руку задело!

— Грейсон, назад! — Катя мгновенно перехватила свой АК105 левой рукой, а правой уже активировала Витамантию. Ее Перчатки Считывания подсказали, что кость цела, только глубокий разрыв мышечной ткани. Она тут же выдернула из подсумка Нити Арахны и регенеративный пластырь. — Лео, прикрой! Мне нужно полминуты!

— Волк, Макс — держите пехоту! Первого голема я беру на себя! — я рванул со спины короткий Kel-Tec KSG 12.

Дробовик был заряжен тяжелыми FRAG-12 HEAP — осколочно-фугасными бронебойными снарядами. Самое то для завершения ручной работы. Плюс у меня наконец-то сработал навык Руническая баллистика. Я почувствовал, как системная энергия скользнула по стволу дробовика, подстраивая баллистическую траекторию под слабые зоны в магической защите голема, которые подсвечивало маговиденье.

Я высунулся из-за валуна. Раненый голем, яростно сипя паром и выплевывая дизельное масло, упорно полз к нашей позиции на одной уцелевшей опоре, а его пулеметные стволы уже начали раскручиваться в мою сторону.

— Поцелуй моё очко, шестеренка перерощенная, — прошептал я и дважды нажал на спуск.

Два тяжелых выстрела из KSG слились в один сплошной, оглушительный грохот. Осколочно-фугасные FRAG-12 HEAP — это и в нашем-то мире страшное дерьмо, способное разбирать легкие броневики, а под баффом Рунической баллистики две 12-калиберные мини-ракеты ушли точно в уязвимые, подсвеченные багровым зоны.

Первый снаряд вошел ровно под бронекожух правого пулеметного блока, разрывая приводные валы. Барабан заклинило, он с визгом замер. Второй патрон разнес остатки левой гидравлической опоры.

Голем утробно взвыл дизелем, завалился вперед и со всего маху впечатался рылом в гранитную породу. Из его разорванной утробы повалил густой едкий дым, смешанный с искрами чистой маны, но оператор внутри все еще был жив.

— Лео, пехота перегруппировалась! На одиннадцать часов, забирают выше по склону! — рявкнул в ухо Волк.

Прошло всего чуть больше трех минут, а мы уже сожгли половину тяжелых опций, Макс ранен, а синдикат и не думает отступать.

Из-за дымящегося остова взорванного миной голема высыпала новая волна. Человек пятнадцать. Эти двигались грамотнее — не перли толпой, а рассредоточились по укрытиям, перебежками подбираясь к нашей высоте. Трое из них, одетые в тяжелые кирасы с мерцающей зеленой защитной вязью, слаженно вскинули штурмовые карабины.

— Макс, как рука? — крикнул я, отбрасывая пустой дробовик обратно за спину на тактический ремень и снова перехватывая Росомаху.

— Жить будет! — зло сплюнул Макс, пока Катя с хирургической скоростью клеила регенеративный пластырь поверх разорванного рукава его куртки. — Сука, краску на стодевятом поцарапали! Я им этот ствол в задницу затолкну и три раза проверну!

Его Боевой транс кочегарил на полную мощность. Вокруг парня буквально вился фиолетовый туман из переобогащенной адреналином маны.

— Готовы! — Катя хлопнула Макса по здоровому плечу и тут же перехватила свой АК-105, ловя в прицел загонника шевеление на склоне. — На одиннадцать часов! Трое в кирасах, у них рунное усиление на стволах!

— Волк, контролируй левый фланг, не дай им обойти нас по низине! — скомандовал я, снова активируя VSA.

Мир послушно разделился на серые контуры скал и неоновые, пульсирующие багровым и зеленым маркеры вражеских энергощитов. Три штурмовика в тяжелых кирасах двигались грамотно — прикрывали друг друга, слаженно работая двойками.

— Внимание, кирасы — это не просто броня, у них завязана общая энергосеть! — крикнул я, не отрывая взгляда от прицела. Через VSA я отчетливо видел, как между тремя штурмовиками тянутся тонкие зеленые нити.

Если всадить пулю в одного, её кинетику частично впитают щиты двоих других. Так, что ли? Вот суки!

— Работаем по фокусу! Макс, левого! Волк, правого! Я беру центрального!

— Понял! — отозвался Волк.

Его АК308 дважды щёлкнул, тяжелые натовские пули ударили правого штурмовика точно в плечо и грудь. Вязь на кирасе судорожно вспыхнула, и парень устоял на ногах, хотя его ощутимо качнуло назад. Часть импульса ушла на его напарников, заставив их щиты тускло мигнуть.

— Ах вы суки, делиться вздумали? — прорычал Макс. — Сейчас я вам устрою коммунизм!

Кастомный АК109 в его руках зашелся яростным, подавляющим лаем. Макс не жалел патронов, высаживая из барабана длинную очередь веером. Насыщенные Магической инфузией пули с фиолетовыми росчерками вспороли воздух, вгрызаясь в камни перед штурмовиками и заставляя их щиты перегружаться от хаотичного распределения энергии.

Зеленая магосеть синдиката зазвенела, натягиваясь до предела. Это был мой шанс.

Я поймал в перекрестие EOTech центрального бойца — судя по более богатой гравировке на нагруднике, это был их командир отделения.

Выстрел.

Пуля вышла из ствола, пролетела две сотни метров и вошла ровно в зазор. Магическая пуля не просто пробила барьер — из-за рунной баллистики она спровоцировала мгновенный резонанс во всей их сети. Центральный штурмовик захлебнулся собственной кровью и рухнул навзничь, а двух его подельников буквально швырнуло в стороны от нахлынувшей обратной отдачи их собственных дестабилизированных кирас.

— Минус один! — рявкнул я. — Катя, добей боковых!

Быстро захлопал АК105 Кати. Оставшиеся без прикрытия сети штурмовики синдиката даже не успели подняться

Краем глаза я мазнул по таймеру на дисплее КПК.

До конца удержания высоты: 7:23...

Пятнадцать минут? Да мы тут за шесть чуть не легли! А синдикат, судя по нарастающему гулу в глубине ущелья, даже не думал выдыхаться. Снизу, из-за скальных завалов, высыпало еще около десятка бойцов легкой пехоты, которые принялись рассредотачиваться, зажимая нас в полукольцо.

— Командир, слева движение! — голос Волка в гарнитуре. — Двое с легкими ПП, пытаются зайти по насыпи в мертвую зону! Прижать не могу, отсюда угол неудобный!

— Макс, перенеси огонь на левый склон! Перезарядка! — скомандовал я, отстегивая пустой магазин Росомахи.

Но Макс не ответил. Я резко повернул голову и выругался. Перегрузка от Боевого транса и Магической инфузии дала о себе знать — парень тяжело дышал, привалившись спиной к валуну, а его АК-109 с пустым барабаном лежал на коленях. Из носа Макса текла тонкая струйка крови — резерв маны опасно просел.

— Катя, Макса назад! Дай ему энергетик или стимулятор, пусть очухается! — крикнул я, вгоняя свежий магазин в приемник буллпапа и резко передергивая затвор. — Волк, держись, я перетягиваюсь к тебе!

Я скользнул по склону, уходя из-под плотного веера искрящихся багровых трассеров. Справа, где закрепился сержант, вовсю грохотал АК308. Волк методично, короткими двойками отсекал пехоту синдиката, не давая им высунуть носы из-за скальных обломков.

Я упал рядом с Волком за гранитный выступ, когда над головами с противным визгом пронеслась очередная багровая трасса. Насыпь заволокло пороховым дымом, смешанным с вонючим выхлопом сгоревшего голема.

— Готовы встречать? — хмуро бросил сержант, не отрывая взгляда от оптики своего триста восьмого. — Дистанция — сорок, идут плотно.

— Встретим как родных, — зло оскалился я.

В ту же секунду из-за пелены дыма выскочили первые силуэты штурмовиков синдиката в легкой кевларовой броне. VSA мгновенно подсветило их контуры неоновым контурным светом.

До конца таймера остаётся чуть больше шести минут...

Глава 18

Бам-бам, бам-бам...

Два быстрых сплита от меня, ещё одна короткая очередь от Волка. Мы сработали синхронно, роняя первых трёх штурмовиков прямо на насыпи.

Но за ними, к сожалению, пёрли новые. И ведь не учитывают потери, скотины, как будто ва-банк пошли!..

— Лео, они не просто штурмуют, они нас связывают боем! — рявкнул Волк, меняя магазин. — Сзади тащат какую-то хрень!

Бам-бам-бам!

От выкрика Волка мой сплит сбился, превратившись в тройку. Я быстро перевёл взгляд куда-то в глубину ущелья, за спины обычных бойцов. И правда, тащат что-то. Что-то огромное, трубу на треноге, калибра, наверное, миллиметров сто пятьдесят.

И в глубине её дула мерзко пульсирует какая-то багровая хрень.

Мать твою, сколько противников-то осталось?!

Избегание угроз мгновенно выдало укол угрозы, сильно резанув головной болью. Через магический взгляд я увидел, как от ущелья к этой трубе стягиваются перекрученные жгуты маны. Это был не просто миномёт, как я изначально подумал. Один выстрел такой хрени сотрет вершину холма в мелкий щебень вместе со всеми массивами данных.

— Волк, лови! Пей быстро! — крикнул я, сбрасывая Росомаху на одноточечный ремень.

Я выдернул из разгрузки два флакона Зелья Каменной Кожи, швырнул один сержанту, а второй зубами сорвал с пробки и влил себе в глотку. Вкус был отвратный — словно жидкий мел с привкусом железа, но эффект наступил мгновенно. Кожа на лице и руках онемела и потяжелела, наливаясь противоестественной серостью. Капиллярная сетка замерла. Ощущение было такое, будто меня заковали в монолитный бетон, но подвижность осталась прежней.

Волк поймал флакон на лету, мазнул по мне хмурым взглядом и без лишних вопросов опорожнил его. Железная воля — мужик видит системную чертовщину, но принимает правила игры на ходу.

— Закройте уши! — рявкнул я.

Я вскинул левую руку, ловя взглядом тяжелую треногу мортиры, на которой трое расчетов в глухих шлемах лихорадочно крутили маховики наводки. Багровое свечение в стволе уже пульсировало с частотой сердечного ритма.

Восемь секунд в таком бою — это вечность. Синдикат понял, что их козырь раскрыт. Оставшаяся пехота — человек двенадцать — пошла в суицидальный рывок вверх по насыпи, заливая наш валун сплошным шквалом зачарованного свинца, чтобы не дать нам высунуться и сорвать наводку.

— Хрен вам, а не высота! — зло выплюнул я.

Моя рука скользнула в тактический инвентарь. Пространственный карман послушно раскрылся, и я выдернул оттуда тушу ПКМ с уже пристегнутым коробом на сто патронов.

Тяжелый металл привычно лег в ладони. ПКМ — это вам не изящный буллпап, которым удобно круто оперировать в крутых эдитах под крутую музычку. Это хрен знает сколько килограммов чистой советской ярости, спрессованной в пулеметную тушу.

— Волк, держи левее, я перекрываю насыпь! — рявкнул я.

Зажал спуск. ПКМ зашелся лаем. Активные наушники мгновенно захлопнулись, отсекая опасный для перепонок грохот и превращая его в бьющие по грудной клетке хлопки. Тяжелые винтовочные пули со стальным сердечником веером пошли по склону, превращая легкие укрытия пехоты синдиката в труху. Срезанные кусты, куски гранита и ошметки разгрузок полетели во все стороны.

Синдикат ответил плотным залпом. Зачарованный свинец забарабанил по нашему валуну, выбивая тучи искр. Один из рикошетов прилетел мне прямо в левую щеку, а гранитное крошево сплошным шквалом ударило по лицу и открытой шее.

Обычному человеку здесь бы выбило глаза и срезало мясо до костей. Но Каменная Кожа отработала каждую каплю этой дряни, что я выпил. Осколки ударили по лицу с сухим, глухим стуком, словно по бетонной плите, и бессильно опали под ноги. Ни боли, ни крови. Только ощущение давления...

Волк, заметив, что я даже не поморщился под прямым попаданием шрапнели, лишь хищно оскалился. Лояльность мужика прямо сейчас, наверное, пробивала очередной потолок. Сержант выкатился чуть правее, его АК308 заработал в такт моему пулемету, методично вбивая тяжелые пули в тех штурмовиков, кто пытался укрыться от моего веера.

Четыре секунды до удара.

Расчет артиллерии уже заканчивал наводку. Оператор в глухом шлеме занес руку над спусковым рычагом.

— Ложись! — крикнул сзади Макс. Очухался-таки, судя по всему, Катя успела залить в него эликсир или запихать батончик.

Две секунды.

Я не лег. Я продолжал зажимать спуск ПКМ, высаживая остатки сотенного короба в наседавшую пехоту, удерживая их головы ниже уровня камней, чтобы ни одна сука не успела сообразить и сбить мой невидимый маркер. Ствол пулемета уже раскалился, над газоотводной трубкой дрожал прозрачный сизый дым.

Одна секунда. Время вышло.

Прямо над треногой мортиры, метрах в десяти от земли, воздух коротко и сухо хлопнул, разверзаясь угольно-черной щелью. Из пространственного кармана Системы, подчиняясь Огневому запросу, вертикально вниз рухнула тяжелая мина.

Прилет вышел идеальным.

Мина врезалась аккуратно в верхнюю часть казенника мортиры ровно в тот момент, когда местный оператор дернул рычаг. Произошло то, что на языке артиллеристов называется 'затяжной выстрел с детонацией на позиции'. Кинетический удар стальной болванки Системы смял ствол, а накопившийся внутри багровый сгусток нестабильной магии синдиката оказался заперт в замкнутом объеме.

Мир на мгновение потерял все звуки, сменившись ослепительной багрово-черной вспышкой.

Следом пришел удар. Земля под моими берцами судорожно подпрыгнула. Мортира разлетелась на тысячи раскаленных осколков, превратив весь орудийный расчет в кровавый туман. Но хуже для синдиката было то, что сдетонировали и запасные заряды, сложенные в ящиках чуть позади.

Вверх поднялся тяжелый, грибовидный столб ядовитого фиолетового пламени. Взрывная волна, зажатая в узких каменных стенах ущелья, пошла в обе стороны, как по поршню.

Взрывная волна докатилась до нашей вершины за долю секунды. Грохот ударил по ушам даже сквозь активки, а вслед за ним пришел горячий вал воздуха, досылая до меня запах горелой солярки, паленого мяса и озона.

М-м-м, давненько я не чувствовал вонь сгоревших человеческих тел...

Нас с Волком знатно качнуло, но Зелье Каменной Кожи сработало как надо — мы стояли словно вкопанные, тяжелые и монументальные, как те самые скалы вокруг. Пехоте синдиката на склоне повезло гораздо меньше. Тех, кто штурмовал нас по насыпи, ударная волна догнала сзади, буквально сдув с камней и швырнув лицом вперед.

Я отпустил раскаленный ПКМ, заставив тот повиснуть на ремне, и легким, отточенным движением перехватил Росомаху.

— Горячо пошла, командир, — хрипло отозвался в рации Волк. Сержант уже стряхивал с плеч гранитную пыль, его АК308 снова замер в жестком упоре. — Расчет мортиры — в минус. Но на одиннадцать часов трое живых, шевелятся.

— Зачищаем склон, — скомандовал я, вскидывая буллпап. — Макс, Катя, как вы там?

— В норме! Этот ваш сироп — чистый спирт с анальгином, — подал голос Макс.

Два выстрела.

Первая пуля перегрузила истощенный взрывом барьер, вторая вошла точно в сочленение доспеха. Штурмовик споткнулся, проехал на коленях пару метров по гравию и затих.

Правее меня бухал АК308 Волка. Сержант работал тихо, не спеша, без суеты вколачивая тяжелые 7.62-миллиметровые аргументы в каждого, кто показывал голову из за камней. Он сейчас напоминал терминатора — осколки и рикошеты тупо отскакивали от его серой монолитной физиономии, не заставляя даже моргнуть.

— Лео! Из дыма справа, тридцать метров! — резко крикнул Макс. — У меня Маговидение ловит плотный конструкт!

Я крутанул голову вправо. Из фиолетового тумана медленно выходила фигура. Без оружия, в длинном темном плаще поверх тактического доспеха. Лицо закрыто маской с рунной гравировкой.

Какой-то местный колдун. И, скорее всего, сильный.

Вокруг него воздух дрожал и шел температурными волнами. Маг поднял руки, и над его ладонями начали стремительно раздуваться два тяжелых, багрово-черных огненных шара. Я жопой чуял угрозу, способную пробить и мою каменную кожу, и меня вместе с ней.

— Волк, держи левый фланг! Маг мой! — рявкнул я.

Вскинул Росомаху, наводя точку коллиматора прямо в маску колдуна. Нажал на спуск.

Пуля ушла к цели, но в полуметре от мага столкнулась с невидимой стеной. Воздух вспыхнул багровыми сотами тяжелого щита. Пуля расплющилась и ушла в рикошет. Еще один выстрел — тот же эффект. Щит мага держал винтовочный калибр.

И это охренеть какие плохие новости!

— Сука, плотный! — процедил я.

До броска оставались секунды.

— Грейсон, ствол мне! Быстро! — рыкнул Я.

Он рванул из-за спины свой кастомный АК109 и, превозмогая слабость, попытался направить остатки воли в металл. Не вышло — из носа снова брызнула кровь.

— Лео, не могу... пустой я!

— Раз пустой — за валун! Макс, Катя, назад! — гаркнул я, понимая, что секунды истекают.

Воздух вокруг мага уже натурально горел. Этот фокусник явно собирался выдать что-то ультимативное. Наш валунчик такое точно не переживет.

Времени на поиск рикошетов от скал не было. Маговидение Макса заглохло, но мое VSA II продолжало работать на полную. Мир в серых тонах, и перед глазами — этот урод. И если поначалу мне даже через навык этот щит казался просто монолитным барьером, то теперь...

Теперь я отчётливо разглядел. Нет тут никакой монолитной структуры. Это какая-то динамическая хрень, которая перекачивает ману из одного узла в другой...

Как плазменный КАЗ в космооперах, например.

Ах ты хитрый угрёбыш! Я ведь читал про такое в книжках!

... Но теперь большая часть энергии со щита перекачивалась в огнешары.

Из-за этого перераспределения купол в районе грудины и солнечного сплетения натянулся и истончился до критического состояния.

Там пульсировал ключевой узел — точка напряжения. Мелкий калибр он все равно сдержит, кинетики 6.5 Кридмор просто не хватит, чтобы пробить эту массу до того, как колдун завершит каст.

Значит, нужен калибр крупный. Из тех, что меняют не просто расклад в бою, а ландшафт.

Я отпустил Росомаху. Буллпап упал на грудь, заболтавшись на ремне, а моя правая рука уже нырнула в пустоту раскрывшегося Тактического инвентаря. Полсотни кубических метров пространства — это, сука, лучший склад в мире. Мои пальцы безошибочно легли на холодную, тяжелую сталь и шершавый пластик рукояти.

Рывок — и из невидимого кармана Системы в мои руки послушно прыгнула пятнадцатикилограммовая туша MICOR Leader 50.

Благодаря Ловкости 10 этот транзит занял у меня какую-то долю секунды. Сверхчеловеческая реакция и координация позволили вскинуть этого пятидесятикалиберного монстра так, словно это был легкий пистолет-пулемет. Leader 50 — тоже буллпап, поэтому, несмотря на колоссальный ствол под патрон 12.7х99 мм, он оставался относительно компактным.

Смотреть в крутой Razor HD с его минимальной кратностью 4.5х на дистанции в тридцать метров было самоубийством — я бы увидел в прицеле только увеличенную текстуру плаща. Я просто вскинул винтовку, чуть провернув её вбок и целясь по стволу, поймал силуэт мага по линии ствола.

Маг в маске как раз соединял руки, формируя поток багровой плазмы.

— Лови подачу, сраный Гарри Поттер, — прошептал я и выжал спуск.

Звук выстрела из .50 BMG в замкнутом пространстве горного ущелья — это не пук-пук наших винтовок с глушителями. Это, мать твое яти, локальный конец света. Дульная вспышка и колоссальный объем пороховых газов из ДТК моментально сдули вокруг меня весь дым, пыль и мелкий гравий в радиусе двух метров.

Тяжелая пуля весом почти в пятьдесят граммов вышла из ствола на сумасшедшей скорости и преодолела тридцать метров мгновенно.

Пуля со стальным сердечником ударила точно в подсвеченный узел. Энергетическая отдача от лопнувшего купола была такой силы, что руны на маске колдуна судорожно вспыхнули и осыпались искрами.

Но полуоболочечная пятидесятка на этом не остановилась. Потеряв часть скорости на преодоление барьера, деформированная, но все еще смертоносная болванка вкрутилась прямо в центр грудной клетки мага.

Мага буквально вывернуло наизнанку. Огромная энергия пули, даже слегка заторможенная пробитием истонченного купола, превратила тактический доспех и грудную клетку колдуна в сплошное крошево из титана, кевлара и костей. Его тело неестественно изломалось и со страшной скоростью полетело назад, словно в него на полном ходу врезался тот самый дизельный голем.

Но на этом шоу не закончилось. Потерявшие контроль сферы плазмы, которые он держал в руках, мгновенно дестабилизировались. Раздался глухой хлопок, и остатки мага накрыло локальным огненным штормом, который дотла выжег весь кислород в радиусе трех метров и оплавил горную породу до состояния черного стекла.

Тяжелый Leader 50 ощутимо боднул меня в плечо. Будь я обычным человеком, тридцатимиллиметровый патрон .50 BMG без упора на сошки если бы и не сломал мне ключицу, то точно сбил бы прицел в небо. Но Сила 8, помноженная на онемевшую от Каменной Кожи тушу, удержала пушку как влитую. Ствол лишь коротко дернулся вверх и замер.

Раскаленный воздух над местом взрыва поплыл густым маревом. Ошметки плаща колдуна еще догорали на оплавленных камнях, весело пощелкивая, а уцелевшая пехота синдиката натурально замерла. Потерять элитного мага за долю секунды от одного выстрела немагической винтовки — к такому их учебники по тактике не готовили.

Я не стал ждать, пока до них дойдет глубина их провала. Быстро довернул тяжелую тушу Лидера в сторону массивного валуна на одиннадцати часах, за которым пытались укрыться двое выживших штурмовиков.

Бам!

Второй выстрел пятидесятого калибра. Тяжелая пуля влетела прямо в гранит, превращая верхнюю часть валуна в тучу раскаленной каменной дроби. Осколки породы брызнули во все стороны. Обоих бойцов вынесло из-за укрытия, словно тряпичных кукол, и швырнуло вниз по насыпи.

— Хороший инструмент, командир, — ровно доложил Волк, методично срезая короткой очередью из АК308 еще одного беглеца, который попытался дать стрекоча к серпантину. — Психологический эффект — на твердую пятерку. Похоже, у них кончился азарт.

Оставшиеся бойцы синдиката действительно ломанулись назад. Суицидальный порыв штурмовой группы захлебнулся там же, где их тяжелая артиллерия и магическое прикрытие превратились в дымящийся фарш. Они поспешно рассредоточивались по ущелью, огрызаясь беспорядочным, неприцельным огнем из карабинов — исключительно для того, чтобы прикрыть собственный драп.

На экране КПК цифры безжалостно моргали: 01:12... 01:11... Реле экспериментального ретранслятора за нашей спиной надрывно и мерно гудело, заканчивая выкачивать последние мегабайты зашифрованных данных из локального дата-центра.

Из-за валуна высунулся Макс. Парень был бледным, с темными кругами под глазами, но на его физиономии блуждал совершенно дикий, хищный оскал. Его стодевятый снова был со свежим барабаном — Катя явно не только залила в него эликсир лечения, но и помогла со снаряжением, пока мы с Волком давили насыпь.

— Ну что, суки, побежали?! — прохрипел Грейсон, вскидывая автомат и отправляя длинную фиолетовую трассу вслед улепетывающим наемникам синдиката. — Лео, оставь хоть кого-нибудь на десерт, мне надо резерв выровнять!

— Экономь БК, — из-за спины Макса показалась Соколова. — Высота наша. Они уже разбегаются.

И правда. Как только Катя это произнесла, писк ретранслятора сменил тональность. А заодно на КПК появилась так желанная мною надпись.

Миссия «Перевал «Слеза Дракона»» выполнена! Получена награда за выполнение основной задачи: +2 Уровня, +2 СОХ, +2 Инъектора развития, +2 Инъектора СОХ. Получена награда за выполнение дополнительной задачи 1: +3 СОТ, +3 Инъектора СОН, Разблокировка шаблона крафта: Патрон Возмездия (Рунический бронебойно-разрывной). Получена награда за выполнение дополнительной задачи 2: Награда: +1 СОТ, +1 Инъектор СОН.

В этот момент эффект зелья сходить на нет. Онемение в лице и шее сменилось неприятным покалыванием, словно я отлежал всю верхнюю половину туловища. Серая бледность на руках уступала место нормальному цвету кожи. Вместе с возвращением чувствительности навалилась усталость в мышцах — плата за то, что я использовал пулемет и антиматериалку с рук, гася отдачу своим телом.

— Хапаем эту балумбу и возвращаемся. Время прокачки, господа!

Спасибо за ожидание и поддержку, народ! <3 Каждый ваш лайк и добавление в библиотеку продвигают книгу в топах и дают +100 к скорости написания новых глав. Не забывайте тыкать на сердечко!

Глава 19

Эх, хорошо же! Сижу сейчас во дворе и отчаянно расслабляюсь. Чем?

Думами тяжкими.

Нужно хоть как-то унифицировать группу. У меня в критический момент может не хватить маны на пополнение боезапаса, так что необходимо сделать так, чтобы хоть какой-то БК мы могли перекидывать друг с другом. Так что я без зазрения совести вложил два СОТ в оружейную мастерскую. А что, восьмой ранг — звучит круто. И открылось мне сразу чудо чудное и диво дивное... Снайперские винтовки, то есть. И всякое экзотическое оружие, как я и думал — Крисс Вектор тот же, МП7, трофейную версию которого я изначально Кате выдавал. Крисс Кард ещё открылся, тоже пушка от Крисс, которая работает по той же схеме, но — пистолет. Показывали когда-то один раз, как и HK UCP — не путать с USP — но последний хотя бы официально признали провалом, как я помню. Пистолет от Хеклер, который стреляет тем же боеприпасом 4.6, что и МП7, но там такая отвратительная начальная скорость была, что решили просто забить.

А ещё мне открылись крутые баллистические вычислители. И было бы круто стрелять с их помощью крутыми пулями с доводкой, которые тоже мне открылись... Если бы они не подходили только под пятидесятый калибр. А я уж изначально размечтался, что буду как в Титанфолле круто бегать и прыгать по стенам, стреляя из умного пистолета... Эх.

Кстати о Титанопаде! Мне открылись и другие эксперименталки. Например, GR-1 ANVIL. Гаусс-пушка. Кто не мечтал о Гаусс-пушке или Рельсе?

Жаль, что конкретно этот экземпляр уступает даже пистолету.

Лазеры тоже есть, как и противодроновое оружие. Но у первого та же проблема, что и у АНВИЛа — слишком слабый для моих нужд, а второе... Зачем мне противодронка, если низколетящий квадрокоптер можно подбить и дробовиком, а на что-то высотное есть ПЗРК?

О да. Вот это то, что действительно греет душу. ПЗРК и ПТРК. Я теперь могу эффективно сражаться с любой техникой, кроме реактивной авиации, но и там с нюансами. Что-то типа А-10 или Грача тоже может попасть под мою горячую руку. Мухехе прямо! Как жаль, что работать с этим нужно учиться.

... Но всё же вернёмся к унификации. У меня теперь девять слотов для оружия. Вульверин я оставляю — он круто себя показал. А вот Кел-Тек... Прикольный дробовичок, но пока что сбрасываем. И слот свободный теперь есть дополнительно. А Глок... Жаль Глок, но без него теперь. Как и без Катиного Пара-Орда.

Заместо него теперь у нас двоих будет другой пистолет. И, к сожалению, его нет под патрон .45 ACP, зато... Он есть под патрон .357 SIG, что даже лучше! Скоростная штука, созданная как 'компактный заменитель три-пять-семь Магнум'. Пришлось, правда, повозиться с тем, чтобы сделать замену Кондишн Экстрема, но я это смог. И назвал я этот патрон La Aguja. Игла. Та же концепция, но уменьшил толщину рубашки, чтобы не снижать скорость. Одновременно с этим пришлось её чуть-чуть снизить — добавил баллистический колпачок. Минус восемь метров в секунду, зато сразу лучше аэродинамика и меньше возможность перекоса.

Что же за пистолет? Возможно, вы о нём даже слышали.

Стриж. AF-1. Версия с возможностью крепления глушителя и автоматическим огнём. Собственно, по глушителю — установил HUXWRX Flow 9. Отличный надёжный вариант, эта фирма на Вульверине хорошо себя проявила. Попробуем теперь и на пистолете. Так, так... Кате я поставил ACRO — хорошая вещь. Вместо целика. А вот себе-е-е. Себе я установил призматический прицел от Праймари Армс. SLx или как-то так он называется, маленькая такая штука, при этом среди моделей есть даже шестикратный вариант... А, стоп, это Магнифер. Но тоже компактный, интересно.

И обоим нам поставил тот же фонарик-лазерный целеуказатель, что был у Кати на Паре. Streamlight TLR-8.

— Кать? — отвлёк я девушку, сосредоточенно перемешивающую угли в мангале.

Да, вот так. Пока я сижу и втыкаю в КПК, ребята жарят шашлык. Зато пожрём нормально...

— Да, дорогой? — подняла девушка взгляд.

— Тебе какой магазин на новый пистолет ставить, на пятнадцать или тридцать патронов?

— В смысле но... Ладно. Хорошо, — помассировала она переносицу свободной рукой. — Ставь тридцать, чтоб часто не менять.

— Принято. Ну, лови тогда.

Моя подруга легко и непринуждённо поймала пистолет свободной рукой, продолжая помешивать угли. Примерилась к балансу, приняла стойку — что выглядело несколько комично. Двумя пальцами слегка оттянула затвор, приглядываясь к патронам.

— Кастом? Что вообще за пушка?

— Патроны — Игла. Концепция та же, что я делал для сорок пятого калибра, но они шустрее, так что пробитие выше. А пистолет... Стриж. Полностью автоматический, плюс тут почти самая низкая ось ствола. В принципе, отдачи, возможно, даже и не будет, учитывая, как мы раскачались. Плюс глушитель на это влияет.

— А темп стрельбы?.. — озадаченно сморщилась девушка.

— Тысяча двести в автоматическом режиме. Но там сбоку селектор есть...

— Всё, заткнись.

— А нам когда? — подал голос Макс, уже пожирающий кусок шашлыка.

Эта наглятина выглядела гораздо свежее, чем в бою. Раны уже даже не было заметно — из-за своей Живучести и эликсира он был почти что огурчик. Жаль, не зелёный.

— Когда слоты свободные появятся. Не выёживайся и ходи с 5.7.

— Ну ты и бу-у-ука.

Махнув рукой, я продолжил сборку. Нужно поменять Кате и основное оружие. А то, если объективно, сто пятого для неё многовато — нет такого настрела на большие дистанции. А МП7... Слабоват по живым целям иногда может быть. Тех же морских котиков вспоминать, как мужик сначала ногой по яичкам пережил, а потом несколько неслабых таких ударов в нос. И сдох только тогда, когда я из его черепа кашицу сделал.

Так что берём одну пушечку, которую я когда-то видел в старенькой браузерной игрушке. KAC PDW. Но не обычную — пару лет назад её начали выпускать в калибре .300 BLK, и за базу возьмём именно её. Даже со стандартным десятидюймовым стволом она прям супермаленькая, как бы не меньше АКС-74у, но при этом по мощности и кучности будет её значительно превосходить. При этом ещё и приклад складной, а не как у AR-10 или AR-15-платформ. Ну просто сказка! А по обвесам... Глушитель. Снова HUXWRX, Flow 300. Лучший выбор на трёхсотый блекаут при стрельбе и дозвуковыми, и сверхзвуковыми патронами.

Этот патрон в целом вещь интересная. Дозвуковым можно метров на сто спокойно хорошую кучу собирать, дальше дистанция уже миномётная. А вот сверхзвуковым можно в цель типа 'грудь' или 'голова' очереди на три-четыре до трёхсот. Оптимально, короче.

Но вернёмся к сборке. Прицел и ЛЦУ — уже зарекомендовавшие себя на сломанном ранее Би-энд-Ти MAWL-C1+ и ACRO P2 на высокой ноге. И лазер ещё шурик шестисотый, двухрежимный.

И вуаля — средство самообороны для медика готово! Ещё и как штурмовой автомат будет себя неплохо показывать.

Так, теперь Макс и Волк... Блин, ну хорошие же у них сборки. Но унификация быть должна. И какой бы патрон выбрать тогда?..

Я откинулся на спинку старого пластикового стула и уставился в ночное небо.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос, листая дальше интерфейс оружейной мастерской. — Унификация. Унификация — мать порядка.

Катя тем временем уже закончила с углями и теперь вертела в руках новый Стриж. Выглядело это... мило. Как будто девушка примеряла новые серьги, а не полностью автоматический пистолет под бронебойный кастомный патрон. Макс просто пожирал шашлык, Волк травил какие-то байки о том, как ползал в очередных джунглях — сержант спецназа, хрен ли. Собственно, сейчас я и узнал, что он из дальней разведки, аналога ГРУ из его мира — как Грейсон-старший.

Но хватит, пора бы и дальше делом заниматься.

Патрон, патрон. Нужен какой-нибудь хороший унитарный патрон.

Не слишком мощный, чтобы парни не страдали от отдачи на автоогне, но при этом чтобы и с дальностью всё хорошо было, и с пробитием. Чтобы метров на четыреста-шестьсот работать по легкобронированным целям или тем, кто решил отсидеться в укрытиях. Трёхсотый блекаут, конечно, хорош, но это больше для ближней дистанции аргумент. К сожалению. Эх, вот би бил универсальный патрон для всех случаев жизни...

Перебирая доступные патроны в оружейной мастерской, я отбрасывал один вариант за другим.

Пять-сорок-пять хорош. Легкий, комфортный при стрельбе, но это же его и губит — на средних дистанциях пробитие не то. Да и от кустов часто рикошетит.

Семь-шестьдесят-два, как у Макса сейчас? Надёжная штука, мощная, пробивная... Но баллистика посредственная. Пуля сильно падает на дистанции.

Триста восьмой тоже отбросил — тяжеловат для ближнего боя, плюс импульс отдачи даже на длинных стволах не всегда приятный.

И тут взгляд зацепился за строчку, от которой у меня невольно растянулась улыбка.

6.5 Grendel.

— Оооо, вот ты где, красавчик…

Я открыл полную карточку патрона. Мастерская сразу выдала все доступные варианты: стандартные, с улучшенными пулями, с баллистическими наконечниками, даже с моими собственными экспериментальными разработками, которые я когда-то вбил в систему. А уж если учитывать новый рецептик, который мне подогнала Система, то даже борьба с магами превращается в охоту. В опасную, но всё ещё охоту. Всё-таки на людей охотимся, а не на магических тварей...

Главное, совсем в такие мысли не скатиться. Система, конечно, кренит мои мозги в нужную сторону, не позволяя мне с катушек съехать, но и самому себя тоже направлять надо.

Теперь бы выбрать под него пушку. И чтобы парням не пришлось сильно переучиваться, возьму-ка я что-то из американских арсеналов. Жаль, Rifle Dynamics фулл-авто под Грендель не делает... Ну или мне не показывается. Так что возьмём мы их конкурентов — Krebs Customs. Эти парни вообще отбитые, пытаются делать АК ещё надёжнее, чем выпускаются у нас. Уважаю. При этом делают они их точнее, эргономичнее и эстетичнее, что тоже круто.

Так-с, сначала Макс. Философию пулемёта мы оставляем. И берём за основу более длинный ствол — шестнадцать и пять дюймов, утолщённый. Приклад обязательно Magpul CTR, прицельные — те же Еотек с пятикратным магнифаером, ЛЦУ и фонарик тоже оставил Перст и Клещ 2Д соответственно. Ну и рукоятку скошенную от Зенитки влепил. А вот глушитель поставил HUXWRX Flow 762. Нравится мне эта фирма теперь, чего уж тут... Ремень даже не упоминаю — везде их ставлю уже на автомате.

А вот для Волка уже совершенно другой образец. Ствол — восемнадцать дюймов, хороший баланс между 14,5 и 20 дюймовыми стволами. Оптимально и по баллистике, и по весу. Приклад Magpul PRS, вроде должно быть неплохо. Прицел — Trijicon Credo HX 2-10x с тепловизионной насадкой Pulsar Krypton 2 FXG50 с дополнительным коллиматором ACRO P2 сверху. У-ни-фи-ка-ци-я, тудыть её. Ну и ЛЦУ MAWL-C1+ с глушителем HUXWRX Flow 762 тоже не забыл влепить. Магазины на тридцать, самое оно для марксмана, кем у нас будет Волк.

Не, у меня конечно Кридмор, но у меня ствол покороче... Да и Волчара наш с Максом сидеть будет в качестве поддержки, а я по обыкновению, наверное, в самую гущу полезу.

Ещё три свободных слота. Но забью я их чуть попозже, а сейчас можно и побыть Дедом Морозом.

— Держите гостинцы, — ухмыльнулся я, начиная по одной буквально кидать получившиеся пушки своим товарищам.

Катя приняла ПДВ довольно легко, мгновенно начиная крутить его в руках и, кажется, по-достоинству оценила уменьшившийся вес. Макс тоже не оплошал, сверяясь с тем, как он обычно использовал свою стодевятку. А вот Волк начал принимать всякие тактикульные позы и производя быструю вкладку... Наверное, его этому учили.

Не знаю я, что в его мире творилось со спецназом.

— Слушай, Лео... — послышалось от Макса.

— Ау?

— Женись на мне.

Катя посмотрела на него как на дебила, но потом и сама улыбнулась:

— Лучше на мне.

— Э, ребят, я конечно, понимаю, что я человек в команде новый, но, может...

— Волк, заткнись.

Дружно посмеялись, а затем все вместе приступили к поеданию шашлыка. Параллельно я, правда, распределял оставшиеся Очки Талантов. Их осталось четыре, так что хватит почти на всё. Вбухал одно в Автономность — крутая штука, я же теперь могу высыпаться часа за четыре вместо стандартных для меня восьми. И всякие яды на меня сильно хуже действуют, как и прочие негативные воздействия.

Это что, через пять СОТ мне не нужно будет спать вовсе?.. Да не. Вряд ли, конечно...

Ещё три очка. И вот их я полностью вложу в Огневой запрос — слишком уж ультимативная штука, которая спасает наши жопки уже очередной раз. О-о-о! А-а-а!

Залп из трёх мин на втором ранге! Фугасный снаряд калибра сто пятьдесят пять миллиметров или ПТУР в верхнюю проекцию цели на третьем! Семь артиллерийских снарядов, которые ложатся в проекции моего взгляда, на четвёртом! И задержка всего секунд в пять!

Артиллерия — бог войны, да? Блин, ну... Очень круто. Очень полезное подспорье, и если бы у нас была такая штука в прошлой миссии, обошлись бы даже без ранений — просто накрыли бы ущелье артиллерией.

А шашлык всё-таки очень вкусный, да... Кстати, про шашлык.

— Макс, ты куда очки влил?

— А куда мне их ещё девать? Все Таланты на уровень повысил, Рефлекторый эгид — на два. CAT прокачал до третьего уровня и Волю до десятки вбил, плюс Ловкость повысил на два ранга, а то совсем уж неповоротливой махиной не хочется быть...

Ну, с ним всё и так понятно. И так читер чёртов, а на десятом уровне Воли, от которой зависят его Таланты, вообще мрак какой-то должен быть.

Бросил взгляд на Волка и Катю, но для их прокачки нужно дать свой КПК, так что я лишь кивнул, как бы говоря 'чуть позже', и принялся за себя. Сверхчеловеческие показатели делать себе, если честно, стремновато, так что на Ловкость пока подзабью. А оставшихся очков пять. И выбирать ничего особо не хочется... Ай, пофиг, просто равномерно по одному раскидаю — оно мне всё нужно и важно: и тяжести поднимать, и удар принимать, и быстрее в бою думать, и людей уговаривать, да и Воля тоже полезна, чтобы не стрессовать так сильно в критических ситуациях.

А вот с Навыками уже сложнее. Тут тоже всё нужно и всё полезно, но кое-что можно и не трогать. Например, Общую боевую подготовку. Она у меня как была первого уровня, так пока мне её и хватает — остальное компенсирую характеристиками и знаниями, полученными ещё до Системы. С Рунической баллистикой схожая ситуация — вещь крутая, но ситуативная, особенно после получения Патрона Возмездия.

На моём лице сама собой появилась глупая улыбка, когда я представил, что теперь может тот же Макс, если эти патрончики ещё дополнительно своим Талантом заколдует. Страшные времена для магов настают, ой страшные!

Вложусь, пожалуй, в Скрытное передвижение.

Три очка навыков улетели, а мне в голову начали загружаться знания, но благодаря поднятой Воле и Интеллекту прошло это... Более безболезненно, разве что началась небольшая мигрень.

— Развлекайтесь, — я передал КПК Кате, принимаясь за очередную порцию шашлыка.

... Когда они закончили, я мельком взглянул на их профили. Катя, не мудрствуя лукаво, добила Интеллект и Волю до десятки, и ещё Живучесть на два пункта подняла. А также Витамантию и Оперирование длинноствольным оружием перевела на третий ранг, что солидно.

Волк... Волк на приколе. Живучесть добил до десятого ранга, Ловкость и Интеллект сравнял с Силой — теперь там красуются красивые восьмёрки. Навыков новых тоже не брал, прокачал Тактическую стрельбу и Выживание в экстремальных условиях до третьего ранга. Реально приколист. Или перфекционист, хрен его знает, у него теперь все Навыки на третьем ранге.

— Неплохо прокачались. Ну что, господа, небольшой отдых и ещё пошустрим?

В этот момент как-то особенно неприятно пиликнул мой и Максов КПК, и внутри всё похолодело.

— Твою мать, Лео... Любишь же ты накаркать...

ВНИМАНИЕ! Экстренная миссия! На основе данных, извлеченных на перевале «Слеза Дракона», верифицирована критическая угроза ликвидации оперативной группы Империи (позывной «Альфа-1»). Группа выполняет задачу по захвату и эвакуации ключевого заложника для инициации внутреннего конфликта в структуре Синдиката. В данный момент «Альфа-1» движется в подготовленную ловушку. Основная задача: Обеспечить выживание оперативной группы «Альфа-1» и успешный вывоз цели из зоны засады. Критическое условие: Полная анонимность. Ни одна из сторон не должна идентифицировать вашу принадлежность. В случае угрозы фиксации лиц — использовать маскировку или полную зачистку свидетелей. Награда: +1 Уровень, +2 СОН, +2 Инъектора СОН. Дополнительная задача 1: Уничтожить бронированный авангард преследователей Синдиката (тяжелая техника) до того, как они навяжут конвою ближний бой. Награда: +1 СОТ, +1 Инъектор СОН Дополнительная задача 2: «Ангел-хранитель». Не допустить прямых попаданий по машине с заложником. Награда: Увеличение лимита тактического инвентаря на +1 слот (для Оперативника), кинжал «Убийца магов» (для Охотника на магов).

И таймер так мерзотненько попикивает. 2:45... 2:44...

Глава 20

— Охренительные у нас перспективы. Просто, мать его яти, замечательные.

Я быстро растёр лицо. Охренительно мы появились. Шикарно, нечего сказать — под ночь, на каком-то сраном горном плато и прямо позади двух боевиков. Хорошо упакованных боевиков, но при этом не таких магически заряженных, как в прошлой миссии. Просто какие-то крутые перцы, похожие на нашенских ЧВКшников.

Сейчас они лежали головами вниз, потому что на автомате я метнул в одного Тайгу, попав лезвием в открытую часть позвоночника, а Катя просто дала контролируемую очередь из своего бесшумного карабина второму в башню. Их снаряжение мы тщательно осмотрели. Вытащили плиты, упёрли каски с ночниками, а Волк вообще сел слушать их частоту на мобильной радиостанции.

— Ну, зато у нас есть ПТРК и винтовка, — пожал плечами Макс.

Поспорить было сложно. Эта засада сидела с Метисом, довольно лёгким для своего класса противотанковым комплексом, и какой-то модернизацией СВ-98 под мощный патрон калибра .338 Лапуа. С офигительным прицелом, тепловизионной насадкой и глушителем до кучи.

— Один-три, готовы принимать, — вдруг, как-то по особенному хрипло подал голос наш наёмник.

— Это, конечно, хорошо... Волк, что там у этих полудурков творится?

— Перекличка, — пожал плечами он, отзываясь уже своим нормальным голосом. — Десять минут до контакта. У них ещё две группы в горах сидят, но там только винтовки и пулемёты. О! Где-то ещё отсекающая группа ожидает. Ну-ка, ну-ка...

Я быстрым шагом двинул к краю плато, надвигая на глаза ночник и включая тепловизионный канал. Есть ещё две господствующие высоты, да, я бы тоже там кого-нибудь поставил. И дорога...

Опустив взгляд вниз, начал осматривать трассу. Извилистая, сразу по направлению взгляда уходит налево. А метров через четыреста крутой поворот направо. И как раз над этим местом находится крутой склон, одна из высот.

Вот именно здесь я бы и поставил засаду. А ещё я вижу там охренительных размеров тепловую точку, раз она различима даже в двух километрах. Техника, у них там стоит техника.

— Лео, глянь чуть левее перекрестка, под нами, в зеленку у скалы. Там отсекающая группа. Двое. Судя по контурам — гранатометчики с РПГ, — отозвался Макс.

Вот ведь! И правда сидит кто-то!

— Сидят, суки, ждут, когда колонна притормозит перед БТРом, — зло выплюнул я. — Макс. С ракетницей этой управиться сможешь?

— Смогу, — похлопал он по низко установленному на треноге тубусу. — Не зря ж за меня батя печётся, кой-чего умеем.

— Отлично.

— Отлично. Волк, хватай СВ-шку, будешь их же оружием Синдикат кошмарить. Хотя погоди... — я хищно оскалился, активируя интерфейс Системы. — У меня для вас есть подарки посерьезнее этих обносков.

На каменистую землю плато с глухим стуком легли две тяжёлые дуры

— Макс, принимай аппарат. Крупнокалиберный КПВ, четырнадцать и пять миллиметров чистого здоровья. Поставишь на треноге рядом с их Метисом. Твоя задача — разнести технику и сожрать её колеса, когда начнется замес. А из ракетницы добавишь, если их сараи на колесах решат огрызнуться.

— Матерь божья, — прошептал Макс, бережно, словно младенца, поднимая монструозный пулемет. С его системными статами на силу эта дура весом под полтинник килограмм казалась обычной игрушкой. — Да я его в одиночку с рук удержу, если прижмет.

— Не надо с рук, работай с упора, — осадил я его и повернулся к снайперу. — Волк, тебе Desert Tech HTI под четыреста восьмой Чейтак. И умный прицел в комплекте. Он сам угол, ветер и деривацию посчитает. Выбиваешь пулеметные расчеты на соседних высотах и магов, если они полезут из машин.

Блин, была бы у меня на мосту тогда такая крутая штука, и эпопея с Клименко закончилась бы ещё хрен знает сколько времени назад. Нужно будет как-нибудь наверстать, смотаться на другой берег нашего чудесного городка.

В мои же руки лёг короткий McMillan CS5 Stubby. Старенькая игрушка с интегрированным глушителем, но дальность стрельбы у неё под такую концепцию зачётная и как раз в пределах моих навыков. DT Wolverine останется за спиной, а вот эта бесшумная машинка под триста блэкаут — как раз то, что нужно для прогулки вниз. У нас с Катькой теперь полная унификация по патронам.

— Так, заслон на позиции, — я проверил фиксацию Стабби на одноточечном ремне и переглянулся с Катей. — Мы уходим вниз по склону. Наша цель — те двое с РПГ в зеленке. Волк, веди нас по тепловизору, если кто-то дернется в нашу сторону — снимай без предупреждения.

— Принял, командир. Счастливого пути, — отозвался Волк, уже приникая к окуляру умного прицела.

Ну а мы пошустрили вниз. Времени не очень много, но и бежать не стали, чтобы не переломать себе ноги. Я шёл впереди, пытаясь не споткнуться об очередной камешек, Катя — позади, накинув на голову капюшон вайперхуда. Всё же из нас двоих именно у меня двуглазый ПНВ с дополнительным тепловым каналом, мне же и за противником смотреть.

Спуск по горной сыпухе ночью, да еще и под весом снаряжения — то еще развлечение. Камешки то и дело норовили уйти из-под подошв моих Лёв, сорваться вниз и загреметь на весь каньон. Приходилось ставить ногу плавно, с носка на пятку, перенося вес тела только после того, как убедишься, что опора надежная.

Соколова шла сзади. Девчонка двигалась плавно, почти кошачьим шагом, идеально контролируя баланс.

В наушнике активок раздался едва слышный щелчок рации — Волк вышел на связь.

— Первый — Волку. Наблюдаю вас. Идете чисто, берите чуть правее, там склон более пологий. До точки — триста пятьдесят. Гранатометчики сидят на попе ровно. Один, похоже, залипает в телефон, экран подсвечивает лицо. Маскировка уровня бог. Вас не видят.

— Принял, Волк. Веди, — шепнул я в микрофон.

Взгляд через двухканальный ПНВ превращал ночной каньон в зеленовато-серый мир, где сквозь окуляр теплака отчетливо проступали две яркие оранжевые точки внизу. Гранатометчики Синдиката. Они устроились в небольшой естественной выемке скалы, густо заросшей колючим кустарником. Прямо под ними, метрах в пятидесяти, вился серый асфальт. Идеальная позиция, чтобы влупить из граника прямо в борт замыкающей машины, заперев всю колонну в огневом мешке.

Неплохой у них план, однако. Встретить колонну обстрелом с техники, запереть сзади гранатомётом и управляемой ракетой, а потом просто пощёлкать высунувшихся с горных вершин.

Действительно хороший план. Жаль, что с нашим появлением он пошёл по всем известному месту.

Мы спустились к подножию склона, когда до цели оставалось метров восемьдесят. Здесь уже начиналась зеленка — низкие деревья и густые кусты, которые скрывали нас не только от засады, но и от лунного света.

Я аккуратно снял Стабби с предохранителя. Из-за короткого ствола винтовка казалась почти игрушечной. Катя плавно вскинула свой KAC PDW, беря на себя левый сектор.

Воздух в ущелье был прохладным, пахло сухой травой и едва уловимо — дизельным выхлопом. Значит, что-то на дизеле подтапливало движком, чтобы не разряжать аккумы электроники.

Млять, у них походу Бэтр там стоит... Дай бог не с тридцаткой.

— Первый, до контакта минут пять. Конвой вошел в ущелье, идут на сорока километрах в час. На основных высотах Синдиката пока тишина, все ждут команды, — раздался в ухе спокойный голос Волка.

— Понял тебя. Мы на исходной, — отозвался я.

Мы с Катькой разошлись полукругом, заходя к гранатометчикам с тыла, со стороны глухой скальной стенки. Шаг. Еще шаг.

Вот они, как на ладони. Метров пятнадцать.

Один из бойцов Синдиката, плотный дядька в Мультикаме и безухом шлеме, действительно листал ленту в смартфоне. Второй лениво жевал мясо из банки, опёршись спиной на трубу РПГ-7. Рядом с ними в ряд стояли четыре выстрела: два кумулятивных тандема и две увесистые трубы термобарических ТБГ-7В. Серьезно ребята подготовились, колонну планировали сжигать вместе с мясом.

Я поднял МакМиллан, ловя в точку коллиматора на высокой ноге затылок того, что сидел с телефоном. Катя синхронно навела ствол своего карабина на любителя сухпайков.

Взгляд на напарницу. Короткий кивок.

Пфуньк!

Тяжелая двухсотграновая пуля на дозвуке покинула ствол практически бесшумно, раздались только сухой щелчок затвора и глухой хлопок рассеявшихся газов. С такого расстояния трёхсотый блекаут сработал как кувалда: боец с телефоном просто ткнулся лицом в колени, даже не поняв, что произошло. Экран смартфона выпал из его пальцев, хлопнувшись на камни.

Второму наемнику пуля Кати прилетела точно в висок. Он дернулся, глухо хрипнул и завалился на бок, роняя из рук вскрытую банку тушенки.

— Чисто, — выдохнула Катя, плавно опуская ствол карабина, но не прекращая контролировать сектор.

Я быстро шагнул к телам. Смартфон наемника все еще светился на камнях, тускло освещая залитую кровью траву. Я поднял его, нажал кнопку блокировки, чтобы экран не демаскировал позицию, и закинул в подсумок — потом разберемся, вдруг там открыты незапароленные карты или рабочие чаты Синдиката. В будущем может пригодиться

Но главным призом, конечно, были не телефоны.

— Добро не должно пропадать, особенно такое дефицитное, — прошептал я, присаживаясь на корточки перед уложенными гранатами.

Тяжелая, пахнущая оружейным маслом труба РПГ-7В2 с установленной оптикой ПГО-7В перекочевала в мой системный инвентарь первой. Следом туда же отправились четыре увесистых бубылды. Два тандемных кумулятивных ПГ-7ВР Резюме — знатные штуки, способные прожечь до полуметра брони за динамической защитой, и две термобарических ТБГ-7В. Вот за последние — отдельное спасибо снабженцам Синдиката. Объемный взрыв в узком ущелье — это ультимативный аргумент. Если БТР решит поиграть в бессмертного, из этой трубы можно будет знатно выжечь ему десантное отделение вместе с экипажем.

— Первый — Волку, — тихо произнес я в микрофон, едва касаясь кнопки на тангенте. — У нас чисто. Минус два. Граник и БК у меня. Как обстановка на основных высотах?

— Принял, Первый, — отозвался Волк. — Наверху пока без движений, рация ЧВКшников молчит, потерю бойцов они не заметили. Но БТР на главной точке засады ожил. Слышу характерный перестук. Тридцатимиллиметровая пушка смотрит четко на изгиб дороги. Повторяю, это тридцатка. До контакта минуты три, головная машина конвоя вот-вот втянется в каньон.

Вашу мать, да откуда у них БТР-82А?! Эти тридцать миллиметров любую технику классом ниже Танка вскрывают на раз! Вот сучьи дети!

— Понял тебя. Макс как?

— Макс прикрыл позицию масксетью, которую мы с этих двух жмуров сняли. Сидит, гладит короб с лентой, как родную девушку. Передает, что если эта жестянка на колесах дернется, он ей башню вместе с погоном в реку сдует.

Я хищно усмехнулся. В возможностях КПВ я ни секунды не сомневался. На дистанции в полтора километра БТР-82А для четырнадцать и пять — это просто большая, слегка бронированная коробка. Уже радует.

— Кать, уходим чуть выше по зеленке, — скомандовал я напарнице, вешая МакМиллан за спину и перехватывая Росомаху. — Нам нужна позиция с хорошим углом обзора на этот чертов поворот, но так, чтобы тридцатка БТРа нас сразу не прижала. Начнем веселье с Огневого запроса, а дальше по ситуации.

— Поняла, — коротко бросила Соколова.

Я скользнул взглядом по тактической карте КПК. Красный квадрат засады... Что-то с ними такое красивое нужно сделать. Переть в лоб на пулемётные расчёты Синдиката — затея для суицидников, даже с нашими системными статами. Если заходить, то только в зад.

— Волк, подсвети-ка тропу на левую горку, — скомандовал я в гарнитуру. — Слепая зона есть?

— Понял тебя, Первый, — отозвался снайпер. — Берите круче влево. Метрах в сорока выше по склону есть старая вымытая промоина, её с пулемётных гнёзд не видно. Но у вас ровно две минуты, головной Тигр конвоя уже показался на въезде в ущелье. Гул движков пошёл по каньону, так что ваш шаг они не услышат. Прибавьте ходу.

Мы рванули вверх. Поднятые Системой физические характеристики сейчас окупали каждый вложенный в них балл — лёгкие не горели от разреженного горного воздуха, а ноги чётко отрабатывали подъём по крутому склону, несмотря на всю навешенную снарягу. Катя шла следом, идеально контролируя свой сектор.

Промоина действительно оказалась идеальным укрытием. Выскочив по ней практически в тыл высоты по нашей стороне дороги, мы замерли в тенях за пару десятков метров до вражеского пулемётного расчёта. Двое бойцов Синдиката на вершине были так увлечены приближающимся эхом колонны, что даже не повернули голов в нашу сторону. Они караулили дорогу ниже. Нас здесь просто не должно было быть по всем законам местной тактики. Но Система плевать хотела на их законы.

Внизу, на серой ленте асфальта, эхом отозвался рокот движков. Первая бронемашина конвоя плавно вкатывалась в зону U-образного поворота. Затаившийся в зелёнке напротив БТР-82А Синдиката повёл длинным стволом тридцатимиллиметровой пушки, выцеливая головной борт конвоя. Их пулемётчики наверху синхронно сняли оружие с предохранителей, готовясь заливать свинцом зажатых в тиски бойцов.

— Макс, Волк, мы на точке, — выдохнул я на полувыдохе в микрофон. — По готовности... Начинаем представление.

Пришлось снова менять основной ствол...

— Макс, твой выход. Жги коробочку, — тихо, но отчетливо скомандовал я в гарнитуру.

Ответной реплики не последовало — вместо слов спустя долю секунды ночную тьму каньона прорезал реактивный факел. ПТУР, бешено вращаясь, по дуге пошел вниз, к притаившемуся в зеленке БТРу.

Двое пулеметчиков Синдиката на нашей высоте только начали поворачивать головы на внезапную вспышку слева, но довернуть свой ПКМ в сторону наших они уже физически не успевали.

Два коротких шага из тени промоины.

Пфуньк! Пфуньк-пфуньк-пфуньк!

Тяжелая дозвуковая пуля трёхсотого блэкаута вошла под срез каски первому номеру, мгновенно выключив его из этой жизни. Катя своего пулеметчика буквально срезала лазерной очередью из KAC PDW — три дырки в районе шеи и затылка легли аккуратным треугольником. Тела наемников Синдиката мешками повалились на бруствер их собственной лежки.

Я бросил взгляд вниз, к подножию.

Оператор из Макса получился знатный — батя явно гонял его на полигонах на совесть. Ракета Метиса влетела БТР-82А точнёхонько в сочленение башни и корпуса. Кумулятивная струя с легкостью прошила тонкую броню правого борта, вошла внутрь боевого отделения и мгновенно устроила там филиал крематория. Пороховые заряды в лентах тридцатимиллиметровой пушки детонировали почти сразу. Башню БТРа приподняло на погоне, а из всех люков наружу ударили многометровые струи пламени. Ревущая жестянка Синдиката умерла, так и не сделав ни одного выстрела по замершему на дороге Тигру конвоя.

— Есть попадание! Минус коробочка! — азартно рыкнул в наушнике Макс.

В ту же секунду на противоположном хребте каньона тяжело бабахнуло. Это Волк нажал на спуск своей новой винтовки. Четыреста восьмой Чейтак — пуля серьезная, дурная. На дистанции в полтора километра умный прицел винтовки скорректировал траекторию так, что тяжелый свинец пробил стальной щиток вражеского пулеметного гнезда на той стороне вместе с грудной клеткой стрелка. Корректировщик второго пулемета попытался было рвануть в сторону, прячась за камни, но вдогонку ему почти мгновенно прилетел второй подарок от Волка.

— Левая высота — пулемет подавлен. Работаю по пехоте в секторе засады, — спокойно доложил снайпер. Как на стрельбище, ей богу.

По ущелью уже вовсю гуляла беспорядочная паническая стрельба. Уцелевшие бойцы ЧВК, сообразив, что их тяжелый козырь в виде БТРа сожжен, а фланги расстреливают неизвестные, начали хаотично огрызаться, поливая зеленку трассерами. Снизу, со стороны зажатого конвоя Империи, тоже открыли ответный огонь — Тигры зашлись пулеметными очередями, прикрывая развертывание своей пехоты.

Я выскочил на самый край освобожденного пулеметного гнезда, откуда открывался идеальный вид на всю петлю дороги и мечущиеся в тепловизоре оранжевые силуэты Синдиката в красном квадрате засады.

Пора было завязывать с этой самодеятельностью и пускать в ход свой главный калибр.

— Катя, держи тылы, ко мне могут ломануться недобитки со склона! — крикнул я, наводя взгляд на самое густое скопление тепловых контуров врага у подбитой техники.

Нужно всего лишь Желание. Простой мысленный посыл.

Я начал быстро, как безумный, водить глазами по тактическому мешку внизу. Первая точка — прямо в гущу паникующей пехоты у обочины. Вторая — чуть левее, под козырек скалы, где залягли их гранатометчики. Третья, четвертая, пятая... Я буквально расчерчивал взглядом сектора.

Сверху, из невидимых порталов Системы, донесся нарастающий, леденящий душу свист падающих артиллерийских чемоданов.

— Падай! — заорал я Кате, увлекая её за собой на дно каменистого окопа и прижимая руки к наушникам. — Сейчас прилетит!

Земля под ногами начала содрогаться. Глухо отработали взрыватели, кто-то внизу заорал, но огненный шторм внизу продолжался с каждым прилетевшим чемоданом.

Взрывная волна была такой плотности, что меня вжало в каменистую крошку окопа, а активные наушники захлебнулись от перегрузки. Вниз по склону полетели вырванные с корнем кусты, обломки скал и всё то, что ещё секунду назад было слаженным отрядом Синдиката. Когда дым и пыль, поднятые серией разрывов, начали оседать, в тепловизоре я увидел лишь чадящие воронки и разбросанные, как кегли, тепловые пятна, большинство из которых стремительно остывали.

Макс на пару с Волком продолжали работать, стараясь не зацепить Тигры наших 'подопечных'.

Длинные очереди четырнадцатимиллиметровых пуль превращали камни и укрытия в мелкую пыль, не давая наемникам даже поднять головы. Волк же не спешил. Каждые две секунды — раскат выстрела HTI, и очередной вражеский командир или недобитый пулеметчик переставал существовать.

— Тигры пошли! — крикнула Катя, указывая в сторону дороги.

Бронированные машины Империи, воспользовавшись нашим «артиллерийским дождем», рванули вперед, срезая углы и подминая под себя остатки засады. Пехота конвоя высыпала наружу, беря под прицел всё, что шевелилось в радиусе видимости. Синдикат, лишившийся тяжелой поддержки и управления, посыпался. Кто-то бросал оружие, кто-то пытался бежать вверх по склону, но под перекрестным огнем нашей группы и подоспевших бойцов конвоя шансов у них не было.

Я сбросил Стабби на грудь и перехватил Росомаху, сканируя сектор. Один из офицеров Синдиката — в Оливе и с активными магическими полосами на плечах — пытался активировать какой-то артефакт, вытянув руку в сторону приближающегося конвоя. Ещё один колдун по мою голову

— Не сегодня, приятель, — пробормотал я.

Прицелился, сделал короткий выдох и выжал спуск. Кридмор прошёл сквозь защитное поле мага и вскрыл его шлем, прервав заклинание. Маг рухнул, а синее свечение артефакта в его руке погасло, оставив лишь легкий дымок.

В каньоне воцарилась странная тишина, прерываемая лишь треском догорающих обломков БТРа и невнятными криками сдающихся наемников. Засада была ликвидирована полностью и методично.

Миссия «Призрачный Эскорт» выполнена! Получена награда за выполнение основной задачи: +1 Уровень, +2 СОН, +2 Инъектора СОН. Получена награда за выполнение дополнительной задачи 1: +1 СОТ, +1 Инъектор СОН Получена награда за выполнение дополнительной задачи 2: Увеличение лимита тактического инвентаря на +1 слот (для Оперативника), кинжал «Убийца магов» (для Охотника на магов).

— Всем циркулярно — валим отсюда, пока при памяти! — скомандовал я.

Развеивая всё призванное вооружение и, хлопнув по плечу Катю, начал сбегать вниз, за горный хребет, подальше от конвойных...

Глава 21

Если бы мне кто-то сказал, что откат от использования системной магии похож на худшее похмелье в моей жизни, я бы дважды подумал, прежде чем бахать артой по площади.

Я сидел на заднем сиденье нашего Хайлюкса, тупо уткнувшись лбом в прохладное стекло дверцы, и пытался не сдохнуть.

Мы петляли по старым просекам уже минут сорок, обходя основные трассы.

— Первый, я на частоте Альфы-1, — Волк прижал ладонь к наушнику активок, настраивая портативную радиостанцию, снятую с первых двух жмуров на плато. — Они вышли из каньона. Заложник у них, целый. Судя по радиообмену, они в полном аху... в глубоком недоумении. Думают, что по Синдикату отработала артиллерия регулярной армии Империи. Говорят о 'счастливой случайности' и 'нарушении координации противника'.

Я отлепил лоб от стекла и с трудом сфокусировал взгляд на сержанте.

— Случайность стоимостью в половину моей маны, — хрипло отозвался я, с трудом ворочая языком. — Главное, анонимность сохранили.

— Ага, сохранили, — подал голос Макс с водительского сиденья, крутя баранку на очередной выбоине.

Хайлюкс ощутимо тряхнуло, и моя голова снова встретилась со стеклом.

Я тихо зарычал.

— Прости, командир, тут дороги только для тракторов. Но ты отработал знатно. Я по зеркалам смотрел — там полсклона в ноль помножило. Синдикат теперь три дня будет воронки считать и думать, с кем из князей они так крупно разругались.

— Меньше знают — крепче спят, — Катя на переднем пассажирском лениво крутила в руках новенький глушитель, проверяя резьбу. — Командир, ты как? Живой? Выглядишь так, будто тебя голем переехал.

— Жить буду. Наверное, — я закрыл глаза. — Сколько до асфальта?

— Минут десять, — отозвался Волк, убирая трофейную рацию в тактический подсумок. — Выскочим на старое шоссе, а там и до черты города рукой подать. Южный въезд под контролем людей графа Воронцова. Ребята суровые, но к ЧВКшникам лояльные, если есть патент.

— А патента-то у нас и нет...

Да и откуда бы? Второй раз в этом мире, если не считать изолированный Роноград. А там как-то ни времени не было для какой-либо легализации, ни учреждений я подходящих не видел.

Спустя полчаса Хайлюкс, довольно урча дизелем, выкатился на асфальт старого шоссе. Я наконец смог оторвать лоб от стекла и даже сделать пару глотков воды из фляги. Хоть немного полегчало.

Город встречал нас россыпью огней. Четырёх- и пятиэтажные дома старой постройки соседствовали с современными стеклянными коробками бизнес-центров. На одном из экранов голографического билборда мелькнула эмблема — серебряный грифон на лазурном поле, держащий в лапах молнии.

— Князья, мать их, — прокомментировал Макс, провожая взглядом баннер. — Так, ладно. Лео, план въезда? Нас тут четыре рыла с полным боекомплектом, без бумаг и с парой стволов, которые в этом мире могут числиться в розыске.

— Не надо мне тут, всё с Ронограда в инвентаре, — поморщился я. — Волк, что думаешь? Ты у нас специалист по местному колориту.

Сержант хмыкнул, протирая окуляр тепловизора какой-то тряпкой.

— Специалист — громко сказано. Но кое-что успел выцепить из эфира. Город поделён между тремя родами, самый крупный сектор — как раз у Воронцовых. Они держат южные ворота и промзону. Промзона — это фуры, логистика, портальные хабы. Там всегда бардак и вечно всем плевать, кто ты такой, если платишь пошлину. Въезд в город — через КПП Южное, два шлагбаума и рамка.

— Значит, легенда простая. Мы — мобильная группа наёмников, работаем по патентам малых гильдий, бумаги утеряны в ходе боевого столкновения с элементами Синдиката в горном массиве. Что, кстати, технически почти правда. Документы восстановим в городе через ближайшую наёмничью канцелярию. Оружие зачехляем в кофры, в салон кладём только штатный лимит на каждого — по одному стволу и паре магазинов.

— Что с моим КПВ? — с ноткой собственника спросил Макс. — Ты его в инвентарь убрал?

— Убрал, не переживай. Как и твою HTI, Волк. В машине ничего тяжелее калашей и пары пистолетов. Мы — бедные, но гордые работники частного военного бизнеса, едем с гор, очень уставшие и мечтающие о бане.

— О бане — это ты зря, — мечтательно протянул Макс. — Я теперь только о ней и буду думать.

— Вот и думай о ней, когда будешь с пограничниками базарить.

Макс только хмыкнул, чуть сбавил скорость, и Хайлюкс, мягко шурша шинами по асфальту, покатил к освещённому пятаку КПП. Шлагбаумов было действительно два, между ними бетонный островок с будкой, а по бокам — рамки металлодетекторов и пара скучающих бойцов в камуфляже с нашивками 'Южный Сектор — Дом Воронцовых'.

— Не дрейфь, командир, — тихо сказал Волк, поправляя разгрузку. — Я пока ты в отключке был, проверил карманы тех двух жмуров, с которых мы трофеи снимали. И их, и пулемётчиков. Так что местные финансы имеются.

И он небрежно бросил на колени Максу пухлый кожаный бумажник и пару пластиковых карт без чипов — судя по всему, что-то вроде предоплаченных проездных или расчётных карт гильдий.

— Охренеть, — Макс аж руль на секунду бросил, поймал бумажник, заглянул внутрь. — Да тут где-то триста тысяч налом. Рублей, судя по букве Р в кружочке. И ещё какая-то мелочь серебром.

— Не стесняйся, пользуйся, — флегматично отозвался сержант. — Хозяевам они уже ни к чему. А вот нам въездную пошлину оплатить — самое то.

И вот знаете, я, наверное, скоро превращусь в нарцисса. Потому что никогда не перестану хвалить себя за свою бережливость. Ох, не зря я тырил всё, что стреляет и к полу не прикручено!

Кажется, пришло время тех двух стопятых и Ксюхи, которые мы сняли с неудачливых киллеров на трассе.

Катя молча протянула руку назад, я передал ей АКСУ, предварительно зачехлённый в простой брезентовый кофр. Свой PDW она и не прятала — по местным меркам, компактный карабин для женщины-наёмницы, скорее норма. Два рожка в подсумках, на поясе у неё — штатный пистолет.

Макс привычным движением сбросил с плеча АК105, который теперь будет использоваться как 'гражданский калаш', положил на заднее сиденье стволом вниз. Я свой автомат тоже задвинул под ноги, не отсвечивая. Никаких тепловизоров, глушителей и системных штук, всё убрано. Мы — обычные работники ножа и топора, только с гор.

Хайлюкс подкатил к первому шлагбауму. К машине неспешно подошёл широкоплечий мужик в серой униформе с эмблемой Воронцовых и штурмовой винтовкой на груди. На плече у него висела какая-то громоздкая планшетка с допотопным сканером.

К широкоплечему мужику в серой униформе подтянулся второй — помоложе, с нашивкой стажёра и короткоствольным автоматом за спиной. Старший смены лениво постучал костяшками пальцев по крыше нашего Хайлюкса.

— Доброй ночи, господа наёмники. Документики на въезд, патент гильдии, декларация на стволы.

Макс опустил стекло до конца и изобразил самую обаятельную из своих улыбок.

— Доброй ночи, командир. Тут такое дело, документы мы немного... посеяли. В горах Синдикат пошустрил, пришлось экстренно уносить ноги. Но мы готовы оплатить въездную пошлину и восстановить все бумаги через канцелярию, как только доберёмся до города.

Старший смены даже бровью не повёл. Зато стажёр за его спиной как-то подобрался, перехватывая поудобнее автомат. Я заметил, как палец парня лёг на спусковую скобу. Совсем молодой, лет девятнадцать на вид. Нервный.

— Без бумаг, значит, — старший смены обвёл взглядом салон Хайлюкса, задержался на Кате, скользнул по зачехлённым стволам. — И много вас таких, без бумаг, по горам шатается?

— Конкретно нас — четверо, — спокойно ответил Волк, чуть подавшись вперёд с заднего сиденья. — Работаем по малым гильдейским патентам. Контракт был на разведку квадрата семнадцать-двадцать, но обстоятельства сложились... неудачно. Синдикат выставил встречную засаду, наш связной погиб, а вместе с ним и сумка с документацией.

Волк говорил ровно, так, будто всю жизнь только и делал, что отчитывался перед патрулями. Я мысленно поставил ему плюсик. Легенда ложилась плотно — район семнадцать-двадцать это где-то там, где мы и шатались. Если патрульные полезут проверять по карте, неувязок не будет.

— Допустим, — старший смены скрестил руки на груди. — Что по вооружению?

— Штатный минимум, — Макс кивнул на переднее сиденье. — Ничего тяжёлого. Мы не штурмовая группа, в конце концов

Старший смены переглянулся со стажёром. Тот неохотно кивнул — видимо, через рамки металлодетектора мы уже прошли, и ничего криминального те не показали. А того, что лежит у меня в системном инвентаре, никакие рамки в этом мире уловить не способны.

— Ладно, — мужик вытащил из нагрудного кармана потёртый планшет, ткнул стилусом в экран. — Въездная пошлина для лиц без действующего патента — пятьдесят тысяч рублей с рыла. Итого двести тысяч за всю группу. Плюс двадцать сверху за каждую единицу нарезного оружия без декларации. Сколько стволов?

— Четыре, — Макс кивнул на кофры. — Как и людей.

— Итого двести восемьдесят, — старший почесал подбородок, вбивая цифры в планшет. — Платить будете налом или картой гильдии?

— Налом, — Макс, не оборачиваясь, выудил из пухлого бумажника нужную сумму и протянул в окно.

Мужик пересчитал деньги, хмыкнул, спрятал их в нагрудный карман и что-то пометил в планшете. Потом наклонился к самому окну и посмотрел на меня.

— Командир группы — вы?

— Я.

— Рожа у вас больно уставшая, командир. И руки дрожат. С вами точно всё в порядке?

— В полном, — я через силу растянул губы в улыбке, стараясь, чтобы она выглядела хотя бы отчасти живой. — Просто перебрал с бодрящим зельем, командир. Сутки уже на ногах, сам понимаешь.

Старший смены хмыкнул, глянул на мои руки — те и правда мелко подрагивали, но теперь это можно было списать на переутомление и химию.

— Бывает, — мужик вернул планшетку под мышку. — Шлагбаум откроют. Въезд разрешён. Хорошей ночи, господа наёмники.

Шлагбаум пополз вверх. Макс плавно тронул Хайлюкс, и мы въехали в город. Секунд через пятнадцать за нашими спинами тихо клацнул второй шлагбаум, отсекая ночную дорогу и горы.

— Командир, — тихо сказал Волк, когда бетонные блоки КПП остались позади, — ты сейчас в зеркало на себя посмотри. Выглядишь как труп, который забыли похоронить. Ещё чуть-чуть, и они бы санитаров вызвали.

— Спасибо, сержант, — я откинулся на спинку сиденья. — Твоя поддержка бесценна.

— Я серьёзно, — Волк чуть наклонился вперёд. — Если нас сейчас остановит городской патруль и ты попробуешь так же им улыбнуться, они решат, что ты зомби. А зомби в этом мире, насколько я понял из эфира, не любят.

— В этом мире, — повторил Макс, выкручивая руль и уводя машину с центрального проспекта куда-то в сторону промзоны. — Звучит до сих пор диковато. Ладно, местные деньги у нас есть, документов нет, я дико хочу в душ. Предлагаю для начала найти какую-нибудь гостиницу попроще, где не спрашивают лишнего.

— Логично, — Катя щёлкнула пальцами. — Волк, ты шарил по карманам. Кроме денег, что-то полезное нашли?

— Мелочь, — сержант порылся в тактическом подсумке и вытащил несколько пластиковых карт без чипов, помятый бумажный конверт и пару металлических жетонов. — Карты — предоплаченные проездные, скорее всего. Жетоны — похоже, пропуска в гильдейские общежития. Конверт пустой, но на нём адрес. Где-то в промзоне, район Четвёртой Сортировочной.

— Четвёртая Сортировочная? — Макс на секунду обернулся, сверкнув глазами. — Звучит как гиблое местечко.

А бодро так Волк эфир слушал. Или он успел ещё и в телефонах-планшетах покопаться?.. Профи, тудыть его.

— Потому что это оно и есть, — кивнул Волк. — Наёмничий район. Там всегда бардак, полно дешёвых гостиниц, круглосуточных оружейных и борделей.

— Значит, рули туда, — я прикрыл глаза. — Сил нет даже думать.

Макса просить дважды было не нужно.

Четвёртая Сортировочная встретила нас запахом соляры и дешёвой уличной еды. Хайлюкс катил мимо бесконечных пакгаузов, обнесённых колючей проволокой, тёмных проулков с мусорными баками и редких освещённых витрин круглосуточных забегаловок. Над головой то и дело пролетали гудящие конвертопланы — то ли полиция, то ли курьерская служба какого-нибудь аристократического рода.

— Смотрите-ка, 'Приют Странника', — Макс сбросил скорость и ткнул пальцем в сторону мигающей неоном вывески. — Что скажете?

— То, что доктор прописал, — пробормотал я, с трудом разлепляя веки.

Гостиница представляла собой обшарпанное четырёхэтажное здание, зажатое между автомастерской и каким-то складом. Макс припарковался на засыпанной гравием площадке и заглушил движок.

Администратор — помятый мужик лет пятидесяти — даже бровью не повёл при виде нашей потрёпанной компании. Лишь мельком глянул на зачехлённые стволы и подвинул к нам планшет с формой регистрации.

— Номер на четверых, с удобствами в коридоре — четыреста рублей за ночь. С удобствами в номере — тысяча двести. Завтрак включён. Паспортные данные?

— Потеряли, — коротко бросил Волк, выкладывая на стойку наличные и один из трофейных жетонов. — Вот это подойдёт в качестве удостоверения? Гильдия поручится.

Мужик покрутил жетон в пальцах, хмыкнул и кинул его обратно.

— Сойдёт. С вас две тысячи за две ночи вперёд плюс пятьсот залог за сохранность имущества. Оружие в номере не разбирать, на окнах не вывешивать, соседей не кошмарить. Ночью комендантский час в этом районе — после полуночи на улицу без спецпропуска лучше не соваться.

— Поняли, — Макс положил на стойку деньги. — Душ с горячей водой есть?

— Есть. Душ, кровати и телевизор с тремя каналами. Если надо чего покрепче, лавка за углом торгует до одиннадцати.

Мы поднялись на третий этаж. Номер оказался на удивление просторным: две двухъярусные кровати, массивный стол и зашторенное окно с видом на промзону. Из мебели ещё старый шкаф и пара тумбочек. Катя сразу же скинула разгрузку на нижнюю полку и, прихватив полотенце, скрылась в душевой — ванная комната была общей на этаже, женский блок, судя по указателям.

Волк тем временем методично выкладывал на стол всё, что набрал с тел убитых наёмников. Помимо уже озвученных денег и карт, там обнаружились: портативная рация, два охотничьих ножа, планшетка с какими-то схемами и коробка патронов 9х19.

— Итого триста двадцать тысяч наличными плюс мелочь серебром, — подвёл итог сержант, раскладывая мятые купюры по пачкам. — Этого хватит, чтобы пару недель ни о чём не думать. И на восстановление документов, и на взятки, если понадобятся. Серебро, кстати, здесь в ходу для мелких расчётов и оплаты услуг в магических лавках. Я так понял из обрывков разговоров.

— Ты у нас просто ходячий аналитический центр, — Макс устало плюхнулся на кровать, заскрипев пружинами. — Я думал, только я из вас двоих ничего не понимаю. Оказывается, мы на пару с Лео в этом живём.

— Привыкнешь, — усмехнулся Волк. — Я в своём мире шесть лет служил в разведке. Там либо учишься выцеплять информацию из любого мусора, либо долго не живёшь.

Я наконец стянул с себя пропотевшую футболку, бросил в угол и рухнул на нижнюю койку. Парни ещё что-то обсуждали, но я уже не вслушивался, просто прикрыв глаза и обдумывая наши дальнейшие действия. Отдохнуть нужно. От всего отдохнуть.

От Клименко, ожидающего нас в нашем мире. От заданий, которые могут прикончить нас в любой момент. Да и в принципе просто прошляться по магазинам тоже хочется. Мы же в другом мире! Тут должно быть столько интересностей, что целой жизни не хватит, чтобы пройтись по всем!..

Эх, интересно, здесь есть Бёрнер?..

Где-то вдалеке загудел очередной конвертоплан, внизу протарахтел грузовик, а со стороны сортировочной станции донёсся лязг сцепляемых вагонов.

Кажется, именно в этот момент я и провалился в глубокий сон без единого сновидения.

Глава 22

По пробуждении сразу глянул на часы в КПК. Продрых, кстати, меньше чем ожидалось. Жалкие девять часов после всего случившегося, когда отряд даже отдохнуть не успел...

Зато свеж и полон сил. Спасибо Автономности. Кажется, она скоро станет моим любимым навыком.

Проснулся я, что удивительно, не первым — Волк сидел на своей койке и начищал ветошью ствол винтовки. Удивительный человек. А вот остальные дрыхли: Макс-то ещё не успел полностью восстановиться после ранения, а Катя и магию использовала, и побегать ей пришлось наравне со мной. Так что пусть отдыхают.

Я перевёл взгляд на нашего 'новенького'. Проявил он себя очень даже. И, взглянув на его показатели, я, кажется, понимаю, почему — показатели растут с каждым боем, Лояльность уже на пятидесяти с лишним процентах... Очень сносно. Я или парень крутой, по его мнению, или командир правильный.

А может и оба сразу, мухехе!

— Чего лыбишься, командир? — хмыкнул Виктор, заметив, как я на него пялюсь вот уже с полминуты.

— Да вот думаю, будет ли твоя морда хорошим отпугивателем для всяких неприятных личностей.

— Ну, судя по тому, что ты до сих пор жив и даже местами здоров — работает.

— Вот и славно. Собирайся, прогуляемся до города.

Волк молча кивнул и отложил винтовку

Минут тридцать я потратил на помывку и быструю стирку. А заодно и переоделся — с недавних пор таскаю в инвентаре пару запасных комплектов одежды помимо обычной снаряги, очень уж полезно оказалось.

Придирчиво осмотрел себя в зеркале. Плотные брюки, свободная рубашка-поло и кепарик на башке — вроде бы не выгляжу как наемник.

Ага. Если бы не тактический однолямочник, в котором до сих пор валялся СИГ Раттлер, и треккинговые ботинки на ногах. Но ладно, черт с ним, и так пойдет.

Волк теперь был в похожем комплекте. Разве что без рюкзака и с обычной навыпуск рубашкой вместо поло. И черные очки нацепил, охранник хренов.

— Надо бы прошляться. Денег бы... И всю снарягу сбросить лишнюю. А то место занимает, а толку с неё, — я цокнул языком.

— Все вместе пойдем или?..

— Пусть отдыхают. Ща, только записку оставлю. В случ-чего сможем с Максом связаться.

— Добро.

Стараясь не разбудить наших, вышли из этого отеля и направились к Хайлюксу, в кузов которого я по-тихому сгрузил все ненужное оружейное барахло.

Блин. Нам же теперь и на тачку документы нужно будет делать.

Ненавижу бюрократию.

Аккуратно выехал с парковки, не зацепив ни одной машины.

— Налево или направо? — спросил я у Виктора.

— Мы что, изменщики? Налево, конечно, — хмыкнул Волк, почесав начавшую обрастать щетиной щеку.

Четвёртая Сортировочная при свете дня выглядела ещё более серой и индустриальной, чем ночью. Дизельный смог смешивался с едким фиолетовым дымком из труб местных алхимических лабораторий, которые ютились прямо в бывших железнодорожных контейнерах. Вокруг сновали хмурые люди в камуфляже самых разных расцветок, а на перекрёстках стояли броневики с пулемётами на турелях — охрана местных складов не дремала.

— Волк, ты когда ночью эфир сканировал, про скупщиков оружия ничего не слышал? — спросил я, объезжая глубокую лужу, в которой радужно переливалось отработанное машинное масло напополам с какой-то светящейся жижей.

— Слышал, — Виктор поправил свои тёмные очки. — Тут в трёх кварталах отсюда есть местечко. Официально — ремонтная мастерская 'Шестерня и порох'. Неофициально — Савелич принимает вообще всё, что способно стрелять, от имперских уставных весел до трофейного синдикатовского хабара. И, что самое главное для нас, он крутится в наёмничьих кругах. Через него можно выйти на нужных людей по части бумаг.

— Тогда веди, Сусанин.

Мастерская полностью оправдывала своё тактическое название. Это был массивный двухэтажный ангар из гофрированного железа, приткнувшийся между глухой бетонной стеной сортировочной станции и полуразрушенной водонапорной башней.

На тяжелых воротах красовалась вывеска: скрещенные шестерёнка и старинный кремнёвый пистоль. Изнутри доносился мерный стрёкот токарного станка и глухой стук гидравлического пресса.

Я аккуратно загнал Хайлюкс на парковочный пятак перед ангаром. Стоило нам с Волком выйти из машины, как тяжёлая стальная калитка в воротах со скрипом приоткрылась. На пороге показался крепкий мужик неопределенного возраста — от сорока до шестидесяти лет. Седые растрёпанные волосы, прожжённый в нескольких местах кожаный фартук поверх камуфляжного комбинезона, а вместо левого глаза — сложная линза на шарнирах, то и дело с тихим жужжанием меняющая фокус.

— Не припомню вас, — буркнул он, смерив нас подозрительным взглядом через свою оптику. — Стволы в ремонт? Если почистить или прицел пристрелять — это к подмастерьям, я по крупным заказам.

— Нам бы сдать излишки, Савелич, — Волк сделал шаг вперёд, слегка сдвинув очки на переносицу. — И перетереть по поводу легализации одной хорошей коробочки. Нам тебя знающие люди из рекомендовали.

Савелич прищурился. Его механический глаз сделал резкий щелчок.

— Излишки, говорите? Ну, загоняйте корыто внутрь. Нечего на улице железом светить, патрули Воронцова сегодня с утра злые как собаки.

Тяжёлые ворота поползли в стороны. Я прыгнул за руль и завёл Хайлюкс прямо в пахнущий оружейным маслом, соляркой и озоном полумрак ангара. Как только створки за нашими спинами захлопнулись, отсекая серый день Четвёртой Сортировочной, Савелич закрыл засов и повернулся к нам.

— Ну, вываливайте свои железяки. Посмотрим, что там у вас за барахлишко.

Я заглушил Хайлюкс, мы вышли и откинули задний борт кузова.

Два сто пятых в полном зенитовском обвесе, Ксюха обычная и её подобие под семерик — это всё продаём однозначно. Кедр, валяющийся у меня в инвентаре ещё со времён Ронограда, туда же. МП7 с четырьмя полными магазинами и тремя пустыми неплохая вещь, но продаем. СВД и ПКМ с Малышом и такой же пулемёт без прицела... Ай, пофиг, продаем. Как и Ви-Зет-шестьдесят-пять с глушителем. Ещё у меня валяются два Хеклера пятьдесят первых и Скар под тот же калибр. А ещё Макаров, ещё то, сё...

Блин, ну какая же куча барахла. Надеюсь отобьётся.

Я глубоко вздохнул и начал выгружать всё это богатство.

— Мать моя женщина... — пробормотал старик, бережно, словно хрустальную вазу, приподнимая SCAR. Он провел пальцем по пламегасителю. — Какое качество фрезеровки. Чистая механика, никакой магии. А это что за дульный тормоз?

— Blast Shielder, — пояснил я, облокотившись на борт Хайлюкса. — Чтобы при стрельбе в помещениях у стрелка зубы не вылетали и пыль с пола не поднималась. А пятидесятый калибр в буллпапе пониже посмотри. Магов шьет вместе с их хвалеными щитами, проверено лично.

Савелич перевел плотоядный взгляд на пятидесятку, хищно улыбнувшись.

— Ценный хабар. Очень ценный. Пулеметы и калаши я раскидаю местным бандам в промзоне за пару дней — на такое добро спрос всегда есть. А вот эти редкие игрушки под триста восьмой и пятидесятый калибр... О-о-о, за ними кое-кто из личной гвардии Воронцова давно охотится.

Старик достал свой допотопный на вид, но шустро работающий планшет и принялся быстро нажимать на экран, калькулируя стоимость.

Восемь миллионов четыреста тысяч местных рублей. Вот во что обошлись мои трофеи с большей части столкновений. Вроде как неплохая сумма...

— Восемь миллионов четыреста тысяч, — старик оторвался от планшета, и его механический глаз со щелчком сфокусировался на мне. — Сумма солидная. Сразу скажу — столько нала я вам прямо сейчас из кармана не вывалю. Да и светить такими пачками в промзоне — это лучший способ поймать маслину в затылок прямо на выезде.

Савелич полез под верстак, тяжело отдуваясь, и вытащил оттуда массивный металлический кейс. Сняв блокировку отпечатком пальца, он продемонстрировал нам аккуратные стопки серых пластиковых карточек.

— Сделаем так. Пятьсот тысяч я отдаю вам рублями. Остальное — банковскими чипами Воронцовых на предъявителя. Они не именные, принимаются в любом банкомате или лавке в черте города. Вставил, ввёл пин-код — плати. Годится?

— Годится, — кивнул я.

Сумма грела душу. Всё-таки мародерство — это не преступление, а эффективное управление бесхозными ресурсами.

— Но у нас к тебе, Савелич, есть ещё пара вопросов. Нам эти деньги нужно как-то легально тратить. И корыто наше, — я кивнул на Хайлюкс, — переобуть в местные номера. Ну и самое главное... Четыре чистых ID с хорошей историей и патенты Гильдии наёмников. Желательно без лишних вопросов о том, откуда мы такие красивые свалились.

Савелич замер. Его линза несколько раз крутанулась вокруг своей оси, издавая тихое жужжание. Старик медленно закрыл кейс с деньгами и опёрся на него локтями.

— ID и Гильдия, значит... — он бросил быстрый взгляд на Волка, потом снова на меня. — Парни, вы либо издалека, либо... Мне плевать, честно. Но легализация четырёх стволов 'из ниоткуда' и машины — это задача не для простого писаря.

— Но решаемая? — Волк мягко переступил с ноги на ногу.

— Решаемая, — вздохнул старик, почёсывая седой затылок. — У Воронцовых в Южном Секторе всё схвачено, но бюрократия у них лютая. Мой человек сидит Муниципальной Канцелярии, оформляет погибшие группы как живые. Перепишет на вас личные дела какого-нибудь отряда, который сгинул в диких землях месяц назад. Будете числиться ветеранами с чистой репутацией.

— Цена вопроса? — прямо спросил я.

— По двести тысяч за один ID с привязкой к Гильдии. За машину — ещё сотка, ей перебьют вин-коды в базе данных и выдадут номера логистического сектора промзоны. К таким Хайлюксам у патрулей вопросов не будет — мало ли какая ЧВК на чём грузы возит. Итого — девятьсот тысяч рублей. И три часа времени.

Я мысленно пересчитал остаток. Из 8,4 миллиона вычитаем почти миллион — остаётся 7,5. Плюс те 300 тысяч, что Волк ночью скрутил с наёмников. Мы всё ещё чертовски богаты по местным меркам.

— Договорились, Савелич. Отрезай миллион из нашей доли. Сто тысяч сверху тебе за суету.

Старик хищно улыбнулся.

— Уговор. Машину оставляйте в ангаре, мои ребята как раз займутся номерами и базой. Деньги ваши вот, забирайте кейс, тут остаток. Чемоданчик незаметный, с ним и по промзоне пройтись не стыдно. Вот вам адрес, — он черкнул на клочке бумаги координаты, — Четвёртая Сортировочная, дом 12, вывеска 'Нотариат и Юридические услуги Блума'. Придёте, скажете, что от Савелича за старыми долгами. Он сделает фотки, снимет биометрию и выдаст карты.

Мы с Волком забрали кейс, рюкзак с наличкой и вышли через боковую калитку. Хайлюкс остался на 'прокачку'.

Единственная проблема — у нас этот Хайлюкс был официально зареган на нашу фирму на Земле... Ладно, в случае чего просто попрошу Эстер купить нам ещё одну тачку.

Кажется, после подаренного мной Крисс Вектора мой уровень доверия уверенно приближался к потолку.

Бюрократия в исполнении конторы Блума оказалась на удивление высокотехнологичной и циничной. Мы вернулись в отель, растолкали Макса с Катькой и вчетвером завалились в неприметный подвал с вывеской 'Нотариат'. Блум, сухой старик с повадками стервятника, лишних вопросов не задавал: заставил нас по очереди сунуть руки в биометрический сканер, мазнуть каплей крови по серебряным гильдейским плашкам и замереть перед вспышкой магической фотокамеры.

Уже через сорок минут на стол легли четыре увесистых пластиковых ID с нашими рожами. По документам мы теперь официально являлись тактической группой 'Север', прибывшей с дальних рубежей Империи после распада нашей прежней малой гильдии. И к истории не подкопаешься, наши реальные прототипы отдали концы ещё с месяц назад. К моменту, когда мы вышли на задний двор нотариата, туда уже пригнали наш Хайлюкс — с новыми номерами логистического сектора промзоны и перебитыми в системной базе вин-кодами.

План у нас теперь простой. Найти приличный оружейный магазин, поглазеть на местный ассортимент и прикупить что-нибудь интересное. В конце концов, мы теперь не бедствующие попаданцы с дырой в кармане.

— 'Громовой Клинок', — прочитал Макс вывеску, сверяясь с картой на планшете. — Два квартала от Сортировочной, уже почти центр. Позиционируют себя как премиум-сегмент для благородных клиентов. Цены, судя по отзывам, конские, но стволы...

Мой друг детства аж облизнулся.

— Премиум-сегмент — это хорошо, — я поправил кепарик.

'Громовой Клинок' и впрямь разительно отличался от ангара Савелича. Стеклянные витрины с подсветкой, стойки красного дерева, кондиционированный воздух с лёгким запахом озона и дорогой кожи. Вдоль стен стояли стеллажи с оружием. За прилавком скучал молодой парень в строгом жилете, а в углу, у стойки с артефактными патронами, прохаживался охранник в лёгком магическом доспехе — нашивка рода Ветровых, дальних вассалов какого-то князя.

Народу в магазине почти не было — будний день в конце концов, обеденное время. Нормальные люди в это время устраивают себе получасовой перекус. Только у дальней витрины маячила пара посетителей: импозантный мужчина лет тридцати в тёмно-синем сюртуке с серебряным шитьём и его спутница — миниатюрная блондинка в платье.

Я остановился у центральной витрины, за стеклом которой на вращающейся подставке красовался пистолет. Не просто пистолет — произведение оружейного искусства. Компактный, хищный, с характерным скосом затвора и глубокой воронёной отделкой, отливающей синевой. Деревянные щёчки рукояти явно ручной работы, с мелкой насечкой под анатомический хват. Длинный ствол с резьбой под глушитель.

'Сфинкс 3000 Тактикал. Калибр 9х19 Para. Страна-производитель: Швейцарская Конфедерация. Ручная сборка. Цена: 380 000 рублей'.

У меня чуть слюна не закапала. Сфинкс, только в местном исполнении — магически обработанная сталь, отсутствие микролюфтов, спусковой механизм с двумя предохранителями... Саныч бы удавился от восторга. Да что там Саныч, я сам сейчас удавлюсь.

— Парень, — я подозвал консультанта, — будь добр, дай посмотреть этого красавца.

Продавец оживился и уже потянулся к ключам от витрины, но тут произошло то, чего я, честно говоря, ждал с того самого момента, как заметил у дальней стойки этого хлыща в сюртуке.

— Милейший, — раздался вязкий голос, — этот экземпляр зарезервирован за мной. Будьте так любезны убрать свои... ладони от стекла. Вы его заляпаете.

Я медленно, очень медленно повернул голову. Импозантный мужчина в тёмно-синем сюртуке уже успел подплыть к нам почти вплотную. Породистое холёное лицо с тенью презрительной улыбки выдавало в нём аристократа рангом не ниже барона. Его миниатюрная блондинистая спутница стояла чуть позади и разглядывала нас, как разглядывают диковинных зверюшек в зоопарке.

— Прошу прощения? — я демонстративно не убрал руку со стекла. — Консультант, кажется, уже направился открывать витрину. И таблички 'зарезервировано' я тут что-то не наблюдаю.

— Табличка не нужна, — аристократ негромко хохотнул, поправив манжет. — Достаточно моего слова. Я — барон Карл фон Ветров. Этот магазин обслуживает клиентов определённого... уровня. И оружие такого класса не для плебейских рук.

Макс за моей спиной тихо, но очень отчётливо хмыкнул. Этот хмык у него всегда означал крайнюю степень презрения пополам с готовностью немедленно что-нибудь сломать. Я незаметно качнул головой — не сейчас.

— Барон, значит, — я наконец убрал ладонь со стекла, но лишь затем, чтобы скрестить руки на груди. — А я — командир тактической группы 'Север'. И, насколько мне известно, данный магазин является частным коммерческим предприятием, а не вашим личным арсеналом. Если вы внесли предоплату — предъявите квитанцию. Если нет — будьте добры подождать, пока я закончу осмотр.

Фон Ветров чуть прищурился, и на его скулах заиграли желваки. Его спутница перестала улыбаться. Охранник в магическом доспехе у стойки с патронами как-то незаметно сместился на шаг ближе.

— Дерзишь, наёмник? — голос барона стал на тон ниже. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

— С человеком, который стоит передо мной в очереди, — я пожал плечами. — Или в этом городе аристократы не умеют в общепринятые правила? Тогда мне вас искренне жаль. Тяжело, наверное, жить с таким пробелом в воспитании.

Продавец, застывший с ключами в руке, побледнел как полотно и переводил взгляд с меня на барона, явно мечтая провалиться сквозь пол. Катя, стоявшая чуть позади, тихо фыркнула, а Волк поправил очки — его ладонь при этом как-то сама собой легла на бедро, туда, где под рубашкой прятался Файв-Севен.

— Значит так, плебей, — фон Ветров сделал шаг вперёд, оказавшись почти вплотную ко мне. Роста мы были примерно одного, так что сверлить друг друга взглядами получалось отлично. — Этот пистолет — подарок для моего кузена. Я присмотрел его ещё неделю назад. И если ты сейчас же не уберёшься из магазина, я позабочусь о том, чтобы твоя жалкая группка не нашла ни одного контракта во всём Южном Секторе.

— Угрожаете, барон? — я поднял бровь. — При свидетелях? В заведении, где наверняка есть камеры наблюдения? Я, конечно, в местной юрисдикции не силён, но что-то мне подсказывает, что даже аристократам не позволено откровенно третировать обладателей гильдейского патента без веской причины. Или я не прав?

Я перевёл взгляд на продавца. Тот, заикаясь, пролепетал:

— Г-господа, прошу вас, не надо... Пистолет действительно не был официально зарезервирован, но барон осматривал его вчера...

— Вот видите, — я снова посмотрел на фон Ветрова. — Осматривал — не значит купил. Так что будьте добры, дайте мне пять минут, и я либо возьму его, либо уйду. А если хотите устроить скандал — что ж, я с удовольствием послушаю, как вы будете объяснять патрулю Воронцовых, почему мешаете честным наёмникам тратить деньги в их же секторе.

Повисла пауза. Фон Ветров буравил меня взглядом, его ноздри раздувались, но открыто пойти на конфликт он, кажется, не решался. Упоминание Воронцовых сработало — чужие вассалы не имели права самоуправствовать на территории рода, с которым у них не было прямого альянса. Спутница барона тронула его за локоть:

— Карл, не связывайся. Поедем в 'Оружейную Палату', там выбор не хуже.

Барон сбросил её руку, но шаг назад всё-таки сделал. Его взгляд обещал мне долгую и мучительную смерть где-нибудь в тёмном переулке.

— Мы ещё встретимся, наёмник, — процедил он сквозь зубы. — И тогда ты пожалеешь, что вообще появился на свет.

— Непременно, — я растянул губы в максимально располагающей улыбке. — Всегда мечтал обзавестись личным врагом-аристократом. Буду ждать с нетерпением.

Фон Ветров резко развернулся и, не попрощавшись, вышел из магазина вместе со своей спутницей и охранником. Когда дверь за ними захлопнулась, продавец шумно выдохнул и утёр лоб платком.

— Господин... Вы хоть понимаете, что сейчас сделали? Это же Ветровы! У них связи по всей провинции!

— Понимаю, — я спокойно кивнул и ткнул пальцем в витрину. — А теперь будь добр, достань мне этот пистолет. И коробку хороших патронов к нему. У меня сегодня отличное настроение, и я намерен его закрепить покупкой.

Продавец, всё ещё дрожащими руками, отпер витрину и извлёк Сфинкс. Я взял его в ладонь — и чуть не застонал от удовольствия. Баланс был идеальным, затвор ходил как по маслу, спуск — чёткий. Магическая обработка стали чувствовалась даже на ощупь — металл был тёплым, словно живой.

— Беру, — я положил пистолет на прилавок. — С тремя магазинами и нормальным компенсатором. И ещё четыре коробки патронов с цельнометаллической оболочкой. И подарочный кейс, если есть.

Пока продавец оформлял покупку, Макс наклонился к моему уху и тихо пробормотал:

— Лео, ты сейчас из-за ствола заработал нам врага с титулом. Я, конечно, всё понимаю, но...

— Макс, — я усмехнулся, не оборачиваясь, — Саныч за два с половиной года для меня сделал больше, чем вся моя родня за двадцать лет моей жизни. Если я могу привезти ему такой подарок, значит, я его привезу. А барон... ну что барон. Подумаешь, одним фон Ветровым больше, одним меньше. Зато какой повод набить ему морду при следующей встрече.

— Логика уровня 'бог', — Катя вздохнула. — Но вообще да, пистолетик — огонь. Я б такой взяла.

— А что, хочешь куплю? Люди мы теперь богатые...

— Не траться, — девушка улыбнулась. — Потом на эту тему поговорим.

Расплатившись картой Воронцовых (продавец, увидев чип, окончательно запутался в своём отношении к нам), я забрал увесистый подарочный кейс. Мы вышли из магазина и направились к Хайлюксу.

— Волк, — сказал я, убирая покупку в инвентарь, пока никто не видел, — как думаешь, этот хлыщ реально попытается нам нагадить?

— Обязательно. Если у него есть мозги — подождёт, пока мы покинем территорию Воронцовых. Если нет — попробует подловить прямо в Сортировочной...

— Значит, ждём гостей, — резюмировал я. — Ладно, у нас ещё куча дел. Но как вернёмся в отель, нужно будет продумать план действий. Может, этот барон станет нашей лучшей рекламой.

Макс фыркнул.

— Ты неисправим, дружище. Но именно за это я тебя и уважаю.

Спасибо за поддержку, народ! <3 Каждый ваш лайк и добавление в библиотеку продвигают книгу в топах и дают +100 к скорости написания новых глав. Не забывайте тыкать на сердечко!

Если есть возможность, поддержите автора наградой, чтобы он мог питаться пюрешками в стаканчике вместо логиков<3

Глава 23

— Что б ещё купить-то. Может, новую тачилу? Или... Хрен его знает.

Волк, шедший чуть позади и сканирующий взглядом крыши соседних зданий, негромко хмыкнул.

— Тачила — это, конечно, солидно, командир. Но если мы снова попадём в такое же ущелье, новая блестящая машина нам мало чем поможет.

Я остановился у края тротуара, пропуская пропыленный грузовик с ящиками.

— Намекаешь на то, что у нас до сих пор жопа с прикрытием?

— Намекаю на то, что мы воюем вслепую, — серьёзно ответил сержант. — Вчера нам повезло — у тебя мана была на арт-налет, и Синдикат лоханулся. А если бы у них сидел грамотный корректировщик? Нам глаза нужны, Лео. Мы до сих пор ни одной летающей птички не купили.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Точно! Дроны! Как я мог забыть про беспилотники? В нашем мире без них сейчас вообще ни одна серьезная группа из располаги не выходит, а мы тут в технофэнтези играем и про воздушную разведку напрочь забыли.

— Волк, ты гений, — я развернулся в сторону промзоны. — Макс, Катя, отставить тачки. Едем за авиацией.

— О-о-о, — протянул Макс, у которого при слове «авиация» предсказуемо загорелись глаза. — Наконец-то нормальные игрушки. Я чур оператор!

— Посмотрим на твои кривые руки, — подколола его Катя, но тоже заметно оживилась. — Командир, а где тут такое берут? В 'Громовом Клинке' я мавиков не видела.

— Нам обратно на Сортировочную, — ответил за меня Волк. — Там, ближе к портальным хабам, есть целый ряд с электроникой и техномагическим хламом.

Через пятнадцать минут наш обновленный Хайлюкс уже парковался возле длинного двухэтажного пассажа из тёмного кирпича, над входом в который мигала грязно-зелёная вывеска: 'Винт и Пиксель. Профессиональные БПЛА'.

За длинной стойкой, над которой на специальных подвесах висели десятки квадрокоптеров и крылатых беспилотников — от крошечных 'мух' до огромных двухметровых дур с пилонами под крыльями — сидел парень в худи с логотипом какой-то киберспортивной команды.

— День добрый, — я облокотился на стойку. — Нам нужен комплект для работы в полевых условиях.

Парень оторвался от монитора, окинул взглядом наши новенькие ID-карты Гильдии, которые я превентивно выложил на стол, и профессионально подобрался.

— Какой профиль? Разведка, картография, доставка грузов?

— Всё сразу, — я загнул первый палец. — Во-первых, нужен разведчик. Максимально тихий, с хорошей оптикой, тепловизором и возможностью работать в условиях радиоэлектронного подавления.

— Есть такое, — парень повернулся к стеллажу и снял компактный складной квадрокоптер в матово-чёрном углепластиковом корпусе. — 'Сова-М'. Местная сборка на базе имперских военных чипов. Двигатели на магнитной подвеске — на высоте пятидесяти метров его вообще не слышно. Оптика 30х, тепловизор с тремя режимами. Плюс в контур вшит простейший оберег 'Отвод глаз' — маговские радары его видят как обычную ворону. Батарея держит сорок минут. Цена — сто двадцать тысяч.

— Годится, пиши, — кивнул я. — Во-вторых, нужен сбросник. Что-то тяжелое, выносливое, чтобы могло таскать три-четыре ВОГа или полноценные ручные гранаты.

Продавец понимающе улыбнулся. Наёмники — они везде наёмники, задачи у всех одинаковые.

— Тогда рекомендую 'Шершень-4'. Шестироторный гексакоптер. Усиленная рама, кассета на шесть универсальных подвесов. Можно цеплять стандартные осколочные, можно кумулятивные против легкой брони. Дальность контроля — до семи километров, если нет направленного глушения. Четыреста тысяч рублей в комплекте с очками и усиленной антенной.

— Заверните. А теперь самое главное... — я посмотрел на Макса, который уже вовсю разглядывал тяжелые платформы в углу. — Нам нужен полноценный дрон огневой поддержки. Тяжелая дура с системой компенсации отдачи, способная нести на себе стрелковое оружие и работать в автоматическом режиме по маркеру.

Продавец присвистнул.

— О как. Запросы у вашей группы неслабые. Тяжелые ударники — это уже полувоенный сегмент. Но у меня как раз завис один заказ... Клиент не смог выкупить, а штука убойная.

Он вышел в подсобку и через минуту выкатил на тележке массивный, похожий на паука аппарат с массивными карбоновыми лучами и восемью спаренными роторами. По центру, на мощном гидравлическом подвесе, крепилась подвижная турель.

— 'Беркут-Т', — с гордостью представил парень. — Платформа огневой поддержки. Сюда монтируется практически любой автомат семейства АК. Система гироскопов и лазерный дальномер компенсируют отдачу вплоть до калибра 7,62х39. Привод турели завязан на тактический шлем оператора — куда смотришь, туда он и лупит. Аккумуляторы повышенной емкости, плюс контур стабилизации маны — если в него прилетит слабое огненное заклинание, щиты выдержат.

Макс подошел ближе, благоговейно потрогал массивный подвес турели и повернулся ко мне.

Да, да, Макс, я понял, что ты хочешь эту штуку.

— И сколько стоит этот 'Беркут'? — спросил я, уже морально готовясь к круглой сумме.

— Полтора миллиона рублей, господин командир. Это вместе с пультом дальней связи, двумя запасными комплектами аккумуляторов и софтом для автоматического автотрекинга целей.

Я мысленно пересчитал наши миллионы. Полтора миллиона за личную летающую мини-вертушку с пулеметом? Да это даром за такую огневую мощь.

— Берем. Все три. И докинь сверху десяток запасных лопастей, три ретранслятора и кейсы для транспортировки.

Парень за стойкой едва не запрыгал от радости — план по продажам он явно выполнил на три месяца вперед.

— Отличный выбор! С вас два миллиона пятьдесят тысяч рублей за всё. Наличными или чипом?

— Чипом, — я протянул серый пластик Воронцовых.

К сожалению, как бы того не хотелось, но проблема не приходит одна. Когда мы вернулись в наш номер, нас уже ждали.

Глава 24

Вот сижу я и думаю. Как бы так помягче послать этого мужичка в костюме, чтобы через пять минут не началась очередная перестрелка?

Мужичок сидел на единственном относительно целом стуле в нашем номере. Закинув ногу на ногу, он выглядел так, будто всю жизнь провёл в кондиционированных офисах. Безупречно отглаженная серая тройка, очки с тонкой оправой, идеальная укладка и папка-планшет из дорогой матовой кожи на коленях. Из оружия при нём не было вообще ничего, если не считать пары охранников, которые сейчас вежливо подпирали стену в коридоре снаружи.

Макс стоял у окна, скрестив руки на груди, и всем своим видом демонстрировал готовность в любой момент прыгнуть на амбразуру. Катя на верхней койке лениво крутила в пальцах нож, а Волк замер у самой двери.

Вот только 'костюма' это вообще не колыхало.

— Господин Лео, давайте не будем тратить драгоценное время на взаимное недоверие, — гость мягко улыбнулся, и от этой улыбки у меня по спине пробежал неприятный холодок. — Меня зовут господин Шепард, я представляю Аналитический департамент 'Саус Лоджистикс'.

— И какие же у вас к нам дела, господин аналитик? — я откинулся на спинку кровати, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально расслабленно. — Мы вроде бы пошлину на КПП оплатили, законов не нарушали. Скупили пару игрушек в магазине, исключительно для личного пользования.

— О, вы законопослушны, спору нет, — Шепард коснулся экрана своего планшета, и над ним развернулась веерная голограмма.

Я мельком разглядел кадры из оружейного магазина Громовой Клинок.

— Видеозапись вашего... инцидента с бароном фон Ветровым поступила в наш ситуационный центр через четыре минуты после того, как вы покинули здание. Наша нейросеть оценивает поведенческие маркеры. Знаете, что она выдала по вашей группе?

Я промолчал, только бровь поднял.

— Профессионалы высокого класса, боевой опыт в условиях жесткого дефицита ресурсов, полное отсутствие страха перед благородными родами, — Шепард закрыл голограмму. — И, что самое интересное, абсолютно чистые ID, созданные сорок минут назад.

Затвор автомата Макса в тишине номера не клацнул только потому, что Макс был профессионалом. Но воздух в комнате мгновенно потяжелел атмосфер на десять.

— Спокойнее, господа, — Шепард даже не взглянул на Макса, хотя воздух в номере, казалось, готов был рвануть от малейшей искры. — Если бы я хотел сдать вас службе безопасности графа Воронцова или людям барона, я бы прислал штурмовую группу ликвидаторов, а не пришёл сам. Мне не нужны ваши фальшивые паспорта. Мне нужна ваша эффективность.

Я заставил свои пальцы расслабиться и перестал нащупывать рукоять Раттлера в рюкзаке.

— Вы очень осведомлены для простого логиста, — заметил я, пристально разглядывая корпората.

В его глазах не было ни злости, ни презрения, какие я видел у фон Ветрова. Там вообще ничего не было, кроме холодного, математического расчёта. Я для него не был человеком. Я был активом. Перспективным стартапом, который можно выгодно перепродать или списать в убытки, если не выгорит.

— Саус Лоджистикс контролирует треть грузопотока в этом секторе, господин Вальтерс. Мы обязаны знать, кто появляется на нашей территории, — Шепард плавно перевернул планшет. — Барон Карл — дурак. Спесивый, злопамятный самодур, который уже отдал приказ своим егерям перетрясти весь город в поисках вашего авто. У вас есть примерно два часа до того, как его боевые маги начнут сканировать этот квартал.

— И тут появляетесь вы, весь в сером и с протянутой рукой помощи, — хмыкнул я.

— Именно. Мы можем сделать ваши новые ID абсолютно легальными во всех базах Империи. Мы можем скорректировать маршруты людей Ветрова так, что они будут искать вас на другом конце города. Цивилизованное решение проблемы. Взамен нам потребуется небольшая услуга.

Волк у двери едва заметно качнул головой. Короткое, едва уловимое движение, означающее, что нас хотят вписать в какой-то блудняк.

Я и сам это понимал. Корпоративная гниль — она ведь хуже аристократической спеси. Карл понятен, он просто хочет набить мне морду за уязвлённое эго. А вот Шепард... Шепард повесит на нас ошейник, и если мы сдохнем на его 'деликатном задании', просто перешагнет через наши трупы и обновит статистику в нейросети.

— Заманчиво, господин Шепард, — я медленно поднялся с койки, расправил плечи и посмотрел на него сверху вниз. — Но есть одна ма-а-аленькая проблема...

'... Я заложила бомбу где-то в твоём доме.'

Хотел бы я так сказать. Но я не Неко Арк с магнумом триста пятьдесят седьмого калибра с полностью заряженным барабаном и взведенным курком.

— Мы — дикие наёмники. У нас плохие манеры, аллергия на корпоративный дресс-код и полное отсутствие желания становиться строчкой в вашем аналитическом отчёте.

Шепард слегка приподнял идеальную бровь.

— Вы отказываетесь? Позвольте напомнить, на кону ваши жизни. Против целого дворянского рода у группы из четырёх человек без статуса нет шансов. Это нерационально.

— Рациональность — штука относительная, — я подошёл к двери и открыл её, демонстрируя его парням в коридоре, что аудиенция окончена. — Передайте вашему аналитическому центру, что группа 'Север' не продаётся.

Шепард несколько секунд молча смотрел на меня. Затем он плавно поднялся, убрал планшет в кожаную папку и поправил пиджак.

— Жаль, господин Лео. Очень жаль. Но гордость в нашем мире — это слишком дорогой товар.

— Учту, — оскалился я.

Корпорат скользнул мимо Волка, его охрана беззвучно пристроилась следом, и шаги троицы быстро стихли в коридоре.

Волк закрыл дверь на засов, повернул замок и устало привалился спиной к косяку.

— Красиво послал, Лео, — хмыкнул Макс. — Пафосно. Но теперь у нас на хвосте не только обиженный дворянчик, но и целая контора с искусственным интеллектом наперевес.

— Они не обиженные, Макс, — я потер виски. — Шепард не побежит жаловаться начальству. Он сейчас сядет в свой бронированный лимузин, откроет планшет и будет в режиме реального времени наблюдать, как егеря Ветрова штурмуют этот клоповник. А когда нас прижмут к стене, он снова появится. И цена его 'помощи' вырастет втрое.

— Если нам вообще дадут эти два часа, — Волк отошел от двери и подошел к столу. — Спорим на ящик пива, что его люди уже слили наши координаты людям барона? Просто чтобы ускорить процесс и посмотреть, на что мы способны.

— Логично, — Катя ловко поймала нож за лезвие и с тихим щелчком убрала его в ножны на предплечье. — Этот корп мне вообще одного офицера из прошлой жизни напоминает...

Девушка отчётливо дёрнула щекой.

— Какие приказания, шеф?

Я посмотрел на новые ID, сиротливо лежащие на тумбочке. Сорок минут назад мы радовались, что стали легальными ветеранами, а сейчас этот пластик жёг мне карман. Но отступать я не привык.

— Собираемся. Быстро, без суеты. Макс, пакуй стволы в кофры, оставляем только то, что помещается под куртками. Катя — на тебе проверка пожарного выхода в конце коридора. Волк, сейчас подгоню вам приколов.

— А как же планы 'прошвырнуться по магазинам и купить Бёрнер'? — с легкой иронией спросил Макс, закидывая рюкзак на плечо.

— А Бёрнер мы отнимем у противника, — оскалился я. — Всё, дайте мне пять минут.

Сначала — вторичка. Я теперь богат по слотам, четыре свободных остаётся. Значит, как минимум два из них нужно занять, так что займёмся полной унификацией группы.

Максу просто сделал такой же пистолет, как у Кати. А вот для Волка пришлось подзаморочиться и покопаться в памяти, которая после прокачки Интеллекта отзывалась бодро.

Для Виктора я решил подзапариться и сделать PDW. И, слава Системе, у нас был конверт-кит из Стрижа в полноценный карабин. Даже поставлялось со штатным сменным стволом длиной три сотни миллиметров и называлось это эстетическое ублюдство LRC-2. И ладно бы ствол, но эта массивная коробка сверху выглядела с моей точки зрения ещё хуже, чем всякое экспериментальное дерьмо, которое проходит обкатку — угловато, массивно и жесть как неудобно. Хорошо, что проверять это не мне.

Специально для марксмана я установил скошенную рукоятку AFG-2 и, на цевье, всё тот же мой любимый MAWL C1+. Ну и коллиматор T2 от аимпоинт на средней 'ноге', чтобы целиться удобно было. Глушак поставил тот же, что на остальных пистолетах.

Ему же — винтовку СВЧ под калибр три-три-восемь. Сверху — прицел от IWT, плюс сошки, плюс первую попавшуюся банку нацепил.

— Разбирайте подарочки. Волк, твоё длинное, — дёрнул я щекой, чувствуя, как проседает мана.

— И что это?.. Нет, концепция винтовки мне понятна, но что за прицел?..

— Называется IWT 'Мутант'. Полноценный роботизированный комплекс. Внутри этой дуры живут тепловизор высокого разрешения, лазерный дальномер, баллистический калькулятор и собственная метеостанция. Наводишь марку на цель, жмешь кнопку замера — и «Мутант» сам за долю секунды вычисляет дистанцию, ветер, угол места, деривацию, температуру воздуха и автоматически смещает прицельную сетку ровно туда, куда прилетит пуля, — проговорил я это всё в одно дыхание.

Я глубоко вдохнул.

— По вторичке — такой же ствол, как у нас, но более длинный, если придётся в ближний бой лезть.

— Понял, — сосредоточенно кивнул мужчина. — Что с марксманкой тогда делать?

— Выбирай, сейчас с ней побегаешь или новой крупнокалиберкой.

Волк думал недолго. Но выбор между 6,5 Грендель со стволом в восемнадцать дюймов и массивным Чукавиным, в нашей ситуации, кажется, был очевиден, так что Волк потянулся к СВЧ. Зато подключился Макс:

— У меня вот только один вопрос. Почему бы нам просто не телепортироваться домой?..

— Во-первых, потому что машина за углом, — постучал я пальцем по своему виску. — А во-вторых, потому что нам в этот мир ещё возвращаться. А светить ВСЕ наши способности местным уродам я откровенно не хочу.

Катя бесшумно скользнула обратно в номер, прикрыв за собой дверь. По её лицу сразу стало понятно: Волк явно выиграл своё пиво.

— Наш серый друг в костюме — редкая тварь, — тихо, но зло выдохнула она, проверяя затвор своего пистолета. — У пожарного выхода внизу уже трутся двое. В камуфляже, но без знаков различия. Ещё один сидит в седане на выезде из переулка. Ждут отмашку от своих.

— Кто бы сомневался, — Волк легко, почти любовно перехватил массивную СВЧ.

— Хрен ему на воротник, чтоб шея не потела, — я закинул однолямочник на плечо и проверил, легко ли Раттлер выходит из отсека. — Волк, сможешь снять того, что у седана, без лишнего шума? Нам нужно очистить выезд для Хайлюкса.

— С этим прицелом? — Виктор прищурился, глядя на экран 'Мутанта'. — Как два пальца.

— Отлич-ч-чные новости! Макс — тащи длинные, Катя — идёшь первой, на тебе углы. Я прикрываю тыл. Уходим через крышу правого крыла, там есть спуск к мусорным бакам прямо рядом с нашей парковкой. Двинули.

Двигались быстро, цепочкой. Катя шла впереди, Макс шёл ровно, волоча тяжёлые чехлы, но не отставая ни на шаг.

Выход на плоскую крышу правого крыла обошелся без приключений.

Волк сразу сместился к парапету, мягко уложив массивное цевье СВЧ на бетонный край.

— Дистанция под двести, — тихо доложил Виктор. — Седан на выезде. Водитель курит, окно приоткрыто. Смотрит в сторону главного входа.

— Работай, — кивнул я.

Тихий, плотный хлопок 'банки' утонул в общем гуле промзоны, где на путях как раз с лязгом сцепляли товарные вагоны. Через секунду Волк отлепился от прицела.

— Готов. Уронил голову на руль, со стороны покажется, что просто прикорнул в обед.

— Отлично. Вниз, быстро.

Когда мы оказались внизу, из-за угла пакгауза послышались быстрые шаги и приглушенный шорох рации.

— Движение, — коротко бросила Катя, уже вскидывая пистолет.

Из-за угла вывернулся крепкий лоб в безликом сером камке, на ходу поднимая укороченный автомат. Но дослать патрон он не успел. Катя сработала как надо — два глухих шлепка в грудь, и фигура осела на засыпанный гравием пятачок. Второй, шедший следом, попытался отпрыгнуть назад, но я уже поймал его в прицел Раттлера. Дозвуковой трёхсотый отработал как надо — короткая очередь опрокинула его на спину.

— В машину! — скомандовал я, закидывая рюкзак в салон.

Макс привычно швырнул кофры на заднее сиденье, прыгнул за руль и крутанул ключ в замке зажигания. Дизель Хайлюкса завелся с пол-оборота, глухо и мощно заурчав. Новый выхлоп и перебранный Савеличем движок работали куда тише старого.

— Куда рвём, командир? — Макс резко включил передачу, колеса крутанули гравий.

— На выезд через переулки, мимо того седана, и резко уходим в сторону технического сектора, — я откинулся на сиденье, поглядывая на шкалу маны, которая после крафта пушек просела почти на треть. — Нам нужно затеряться в промзоне. Номера новые, тачка чистая по базам, если не будем светить мордами — проскочим.

Хайлюкс пролетел мимо стоящей на углу машины. Водитель действительно неподвижно сидел, уткнувшись лбом в рулевое колесо. Нас никто не преследовал, но ощущение того, что за нами наблюдают сверху тысячи цифровых глаз ИИшек Шепарда, не покидало.

— Лео, — подал голос Волк с заднего сиденья, не выпуская из рук Чукавина. — Нам крупно повезло, что у них тут не было дронов в воздухе. Если бы Шепард или этот барон подняли пару разведывательных квадриков с тепловизорами, мы бы из этого клоповника хрен вышли. Нас бы прямо на крыше и срезали.

— Знаю, — мрачно отозвался я, глядя в боковое зеркало. — Бюрократию мы кое-как победили, стволами обвешались, а вот про техническую разведку забыли. Мы в технофэнтези, черт возьми, тут камеры и ИИ на каждом шагу, а мы как партизаны воюем.

Пришло время поиграть в настоящую войну. Вы внимательно смотрите, мистер Шепард? Я обещаю, вам понравится.

Глава 25

— Ну и? Какие у нас планы? — спросил Макс, приподняв одну бровь, но всё ещё следя за дорогой.

— Закупка, терроризм и побег.

— Ну не так же лаконично, — я прямо почувствовал, как поморщилась Катя на заднем сидении.

— Нужно потратить деньги. До миллиона, остальное оставим. Хотя я и не думаю, что мы сюда, конкретно в этот город, ещё вернёмся, но запас на чёрный день лучше иметь. Но хотя бы зелья маны или что-то подобное, если оно тут есть, купить однозначно будет нужно. Потом... Потом нужно устроить какую-нибудь показательную акцию. Или с Шепардом, или с этим Ветровым. Максимально грязную и кровавую акцию.

— Какие в это время кровожадные студенты пошли, — со вздохом покачал головой Волк. — А побег — это...

— Да. Валим из города, ищем тихое местечко, возвращаемся домой. Так что давай, Макс, рули. Волчара, прокладывай дорогу.

— Понял-принял, — Волк уткнулся в полученный от Савелича планшет. — Тут в четырёх кварталах отсюда, в цоколе старой элеваторной башни, есть лавка 'Слёзы Дракона'. Держит местный непризнанный гений-алхимик. Оружейники его недолюбливают, а вот наёмники за его 'сиропчиками' в очереди стоят.

— Туда и держим курс.

Спустя пятнадцать минут Хайлюкс уткнулся носом в глухой проулок. Лавка алхимика напоминала смесь старого аптечного склада и лаборатории безумного учёного. Хозяин — сутулый мужик с искусанными губами и пальцами, измазанными в чём-то ярко-фиолетовом, — даже не стал спрашивать наши ID. Наличка и чипы Воронцовых открывали в этом районе любые двери.

— Нам нужно всё, что максимально быстро восстанавливает ману, — я выложил на массивный дубовый стол пухлую пачку рублей. — Без побочек в виде галлюцинаций и спонтанного возгорания печени.

— О-о-о, ценители, — засуетился алхимик, вытаскивая из подпола два запылённых деревянных ящика, переложенных соломой. — 'Концентрат Эфира', очищенная вытяжка из синих кристаллов. Действует через тридцать секунд после приёма. Восстанавливает резерв мягко, но уверенно. Триста тысяч за шесть флаконов.

— Забираем всё, что есть, — не торгуясь, отозвался я. — И добавь пару стимуляторов для физической выносливости. Нам сегодня предстоит много двигаться.

Вернувшись в Хайлюкс с двумя ящичками зелий, мы ушли в самый глухой угол промзоны — к заброшенной погрузочной рампе. Первый кусок первой части плана есть, но у нас остается ещё около полумиллиона свободных финансов, так что нужно бы подумать, что тут ещё можно купить эдакого.

— Инвиз, — я щёлкнул пальцами.

— Что инвиз? — приподняла голову Катя.

— Помнишь китайцев? Которую на нашу базу напали.

Макс просто приподнял бровь, а вот у Волка ощутимо вытянулось лицо. Ой. Я ему что, забыл рассказать, какая у нас веселуха до его призыва творилась?

Реально 'Ой'.

— Как их не помнить-то... О. Точно. Маскировочные накидки?

— Да-а-а, Волк, забей, у нас тут до тебя развлекательная программа была — пальчики оближешь, — хмыкнул Макс, настраивая зеркало заднего вида.

— Полезно знать, в какую весёлую компанию я попал, — пробормотал Виктор, но взглядом оценил идею. — Если у них в этом мире есть магия, то и аналоги маскировочных накидок должны быть. Вопрос только в цене и эффективности.

— Возвращаемся к нашему алхимику, — решил я. — Пока деньги есть, надо закупаться по полной.

Степан (так, как выяснилось, звали хозяина Слёз Дракона) при слове 'маскировка' хитро заблестел глазами и снова нырнул в подсобку. Вылез он оттуда с двумя металлическими тубусами, похожими на чехлы для чертежей.

— 'Пелена Тень-3', — с гордостью выложил он их перед нами. — Не военный стандарт, конечно, но для промзоны — идеал. Накидка из мононити с пропиткой вытяжкой из хамелеонов Диких Земель. Преломляет свет, глушит тепловое излучение и размывает силуэт в магическом спектре. Если не бегать перед носом у боевых магов — хрен кто заметит даже с десяти метров. Двести тысяч за штуку.

— Две давай, — я сбросил на стол оставшиеся деньги.

Как раз на меня и Волка. Катя у нас и так как тень ходит, а Макс всё равно будет сидеть в машине и управлять птичками.

— Значит, план такой, — я натянул на себя маскировочную накидку.

Ткань на ощупь напоминала прохладный шелк, но стоило мне накинуть капюшон, как мои руки растворились, превратившись в лёгкое, едва заметное марево. Волк рядом со мной проделал то же самое — сержант мгновенно скомкался в силуэте, словно размытый пиксель на старом мониторе.

— Кого кошмарить будем, командир? — спросил Макс, не отрываясь от планшета управления.

— Барона, — спокойно ответил я, с щелчком снимая с предохранителя свою Росомаху. — Шепард — корпорат, он считает циферки. Если мы разнесем его офис, он просто заложит убытки в страховку и пришлёт за нами новых людей. А вот фон Ветров — породистая тварь с гипертрофированным эго. Он должен понять, что с наёмниками из группы 'Север' шутки закончились.

— По базе данных, которую нам на чип сбросил Савелич, — подал голос Волк из-под капюшона-невидимки, — у Ветровых в Южном Секторе есть оперативный штаб. Городская вилла с закрытой территорией в трёх кварталах от делового центра. Сейчас там как раз собираются его егеря и личные боевые маги, которые должны были перетряхивать промзону.

— Идеальная мишень, — оскалился я. — Макс, поднимай Сову. Посмотрим, что там за гостеприимный дом.

Макс кивнул, щелкнул тумблерами на пульте. На крыше Хайлюкса бесшумно откинулась крышка кейса, и матово-чёрный квадрокоптер Сова-М плавно взмыл в серое небо промзоны. Благодаря магнитной подвеске двигателей и вшитому Отводу глаз, его не было слышно уже на высоте двадцати метров.

Через две минуты на экран планшета вывелась картинка в высоком разрешении.

Вилла барона выглядела как миниатюрная крепость: трехэтажный особняк из темного камня, забор с коваными пиками, шлагбаум на въезде. В тепловизионном режиме экраны просто рябили от сигнатур: во дворе толпились с десяток егерей в бронежилетах, а у крыльца стояли три фигуры с ярким магическим свечением в области груди — боевые маги Ветрова, накачивающие щиты. В гараже у ворот стоял знакомый представительный лимузин и пара пикапов с пулемётными турелями.

— Восемнадцать человек во дворе и на периметре, — сухо прокомментировал Макс, масштабируя картинку. — Ещё двое на балконе второго этажа. Над зданием висит слабый купол магической защиты — на картинке выглядит как фиолетовый кисель.

— Купол, значит... — я развернул брезентовый чехол, валявшийся на заднем сиденье, и вытащил тяжелую трубу РПГ-7В2 с установленной оптикой.

Из подсумка я достал два гигантских 'карандаша' — тандемный выстрел ПГ-7ВР и термобарический ТБГ-7В.

— Макс, ты остаешься в машине на соседней улице. Двигатель не глушить, держишь «Сову» над виллой. Катя — на тебе прикрытие нашего отхода у ворот. Если кто-то выскочит из проулка.

— Поняла, — девушка проверила затвор и быстро скользнула в тень между складами.

— Волк, за мной. Займем крышу паркинга напротив виллы.

Крыша крытого паркинга в ста пятидесяти метрах от особняка барона подходила идеально. Мы поднялись туда по пожарной лестнице. Благодаря Пелене нас не заметили ни камеры на столбах, ни дежурные егеря.

Волк мягко опустился на одно колено у парапета, разложил сошки своей массивной СВЧ-338 и припал к окуляру роботизированного прицела. Тихий щелчок — и баллистический калькулятор винтовки сам запросил данные с метеостанции, замерил дистанцию до балкона и выставил идеальную прицельную марку.

— Готов, — шепнул Виктор. — Маги на крыльце под прицелом. В любой момент.

— Сначала я, — я опустился на колено, вкрутил в головную часть РПГ выстрел ПГ-7ВР Резюме.

Тандемная боевая часть. Первый заряд вскрывает динамическую защиту, основной заряд наносит пробивает уже броню. Сколько там пробитие? Шесть сотен за динамической защитой? Эта штука способна спокойно шить очень многие танки прямо в лоб.

Местным колдунам этого хватит за глаза.

Я прижался щекой к наглазнику оптики. Фиолетовый купол над виллой слегка мерцал.

— Макс, Сова фиксирует движение?

— Все в сборе, командир, — отозвался наушник. — Ветрова пока не видно, но его старший егерь только что вышел на крыльцо раздавать указания.

— Начнем вежливый диалог.

Я взвел курок гранатомёта, совместил галочку прицела с несущей колонной фасада особняка прямо над головами магов и плавно выжал спуск.

Плюх.

Плотный реактивный выхлоп вырвался из сопла РПГ, обдав парапет пылью. Тандемная граната прочертила воздух дымным шлейфом.

Фиолетовый купол магического щита на секунду вспыхнул, принимая на себя первый кумулятивный лидирующий заряд... и с оглушительным хрустом лопнул, как мыльный пузырь! Вторая, основная часть тандема на полной скорости врезалась в каменную колонну крыльца.

Взрыв взломал фасад виллы. Каменные крошки, куски лепнины и тела двоих магов швырнуло во двор.

Не давая им опомниться, я подтянул второй выстрел — ТБГ-7В. Термобар.

— Перезарядка! Крой!

Я практически мгновенно вкрутил второй выстрел в трубу гранатомёта, слыша, как параллельно со мной Волк отрабатывает по противнику.

Второй выстрел вошел точно в зияющую брешь на первом этаже, где секунд назад находился штаб егерей.

Спустя долю секунды из окон особняка вырвались не просто языки пламени — вырвался единый, адский огненный вал. Давление выбило все стекла на трех этажах, крыша особняка подскочила, а изнутри донесся гулкий, объемный бабах, от которого зазвенели стекла в соседних домах. Термобарическая смесь выжгла весь кислород внутри здания за миллисекунду, превратив внутренние помещения в раскаленный ад.

— Работаю по выжившим! — гаркнул Волк.

Глухие, сочные хлопки тяжелого глушителя на СВЧ-338 слились в единый ритм. На дистанции в полтораста метров триста тридцать восьмой калибр под управлением Мутанта не оставлял шансов. Выскочивший из пылающего гаража егерь в тяжелом бронежилете просто сложился пополам — пуля пробила его вместе с защитной пластиной и задним бортом пикапа. Второй магик, пытавшийся кастовать заклинание огня с перекошенным лицом, лишился головы прежде, чем успел поднять руки.

— Командир! С запада подходят два броневика Воронцовых! Сирены! — закричал в рацию Макс. — У вас тридцать секунд!

— Назад! По коням! — скомандовал я, закидывая разряженный РПГ за спину.

Мы скатились по пожарной лестнице, буквально на лету сорвав с себя накидки. У переулка нас уже ждал Хайлюкс с распахнутыми дверями. Катя прыгнула на заднее сиденье, на ходу меняя магазин в своем карабине. Мы с Волком влетели следом.

Макс утопил педаль газа в пол. Хайлюкс с ревом выскочил из переулка, взревел дизелем и юзом вошел в поворот, разминувшись с первой полицейской машиной с мигалками всего в каких-то пятидесяти метрах. Те даже не успели понять, кто пролетел мимо них — на машине стояли чистые номера логистического сектора.

— Картинка с Совы! — Макс ткнул пальцем в планшет, закрепленный на торпеде.

На экране горела вилла Ветровых. Точнее, то, что от нее осталось. Первый этаж полностью выгорел, фасад обрушился, а над двором поднимался густой черный столб дыма.

— Думаю, барон оценит нашу акцию, — выдохнул я, жадно припав к флакону с Концентратом Эфира. Сироп отозвался во рту прохладным мятным вкусом, и просевшая было мана медленно поползла вверх. — Шепард тоже все понял.

— Куда теперь? — спросил Макс, выкручивая руль и уводя машину в сторону выезда из Южного Сектора.

— К границе города. На старую просеку в диких землях.

Хайлюкс швыряло на ухабах старой лесной просеки так, будто мы участвовали в безумном ралли по выживанию. За спиной, где-то в чаде догорающей виллы Ветрова, оставался раскаленный городской квартал, но расслабляться было рано.

Небо над лесополосой резко потемнело, разрезаемое лучами поисковых прожекторов.

— Командир, у нас хвост! — крикнул Макс, вглядываясь в лобовое стекло и зеркала заднего вида. — Причем тяжелый хвост!

Из-за гребня холма, поднимая тучи сосновой хвои и пыли, вынырнули три черных конвертоплана с гербом дома Ветрова на бронированных бортах. Они шли на бреющем полете, легко обгоняя нашу машину, а через секунду резко затормозили в воздухе, зависнув прямо над дорогой впереди и по бокам. Тяжелые машины образовали идеальный треугольник, полностью отрезая нам путь к отступлению.

Из турелей на брюхе лидирующего аппарата синхронно развернулись стволы крупнокалиберных пулеметов.

— Нас зажали, — процедил Волк, досылая патрон в патронник СВЧ. — Из этой мясорубки пешком мы уже не выйдем. Бронированные борта без крупняка не возьмешь, а они сейчас просто превратят Хайлюкс в решето.

Я сидел на пассажирском сиденье, чувствуя, как свежепринятый Концентрат Эфира бодрит организм, но до полного восстановления резерва еще далеко. Голова гудела, а в глазах на секунду потемнело.

Но альтернатива — сдохнуть здесь под пулеметным огнем аристократических вертушек — мне нравилась еще меньше.

Я медленно поднял голову, посмотрел на зависшую прямо над нами тушу конвертоплана и нехорошо улыбнулся.

— Знаете, а ведь мою способность можно использовать не только на земле, — хрипло бросил я, с трудом сфокусировав взгляд на небе.

— Ты сдурел, Лео?! — крикнул Макс. — Какая нах...й магия, тебя же опять наизнанку вывернет!

— Терпимость к боли — это мой прокачанный навык, Макс, — я тяжело выдохнул, мысленно проваливаясь в системное меню и сгребая в кучу последние крупицы маны, выжигая остатки ментального ресурса.

Прямо в воздухе, в полуметре от лобового стекла ведущей туши, из ниоткуда соткалась стальная стадвадцатикилограммовая туша снаряда. С уже взведённым, готовым к детонации донным взрывателем.

Удерживать маркер в воздухе было трудно. Ощутимо труднее, чем на земле — там двухмерная плоскость, статичный объект. Здесь... Здесь летящая хрень, которая непонятно где будет в следующую секунду.

Но я справился. Потому что сдохнуть в жопе какого-то хренового мира, даже не разобравшись в своём — как-то не комильфо.

Физика материализации сработала идеально.

Десять килограммов взрывчатки, разорвавшиеся в упор перед кабиной, превратили бронированный нос конвертоплана в крошево из стекла, титана и мяса. Ударная волна сработала как гигантский молот — многотонную машину мотнуло назад, её левый ротор с хрустом переломился, и пылающий конвертоплан, закрутившись волчком, на полной скорости рухнул прямо на второй аппарат, зависший чуть ниже.

В воздухе расцвёл огненный цветок двойного взрыва. Обломки бортов, пылающий авиакеросин и отрванные лопасти густо засыпали просеку.

Третий конвертоплан попытался заложить резкий вираж вверх, уходя от падающих горящих обломков своих ведомых, но пилот от неожиданности потерял концентрацию.

— Макс, газуй в пролом! — застрявшим голосом выдохнул я, чувствуя, как из носа на воротник куртки капает тёмная, густая кровь. Системный откат накрыл так, будто по голове со всего размаха огрели кувалдой.

Хайлюкс, взревев перегруженным дизелем, протаранил горящее крыло упавшей машины и на полной скорости выскочил из огненного ада, устремляясь вглубь тёмного, спасительного массива Диких Земель.

В боковом зеркале я успел заметить, как выживший третий конвертоплан, дымя левым двигателем, судорожно разворачивался в сторону города, даже не пытаясь продолжать преследование.

— Сумасшедший... — шёпотом проговорил Волк, с уважительным шоком глядя на дымящийся задний край просеки. — Ты только что сбил два бронированных штурмовика артиллерийским снарядом из воздуха.

— Я... просто не люблю, когда мне мешают уходить в отпуск, — оскалился я через силу и отключился, проваливаясь в глухую, тёмную бездну манового истощения.

Глава 26

Пришёл в себя я уже на Земле. Под утро.

— Ну и где вас так потрепали? — услышал я голос Саныча под ухом.

Он сидел неподалёку на перевёрнутом ящике из-под патронов, неторопливо крутя в пальцах зажигалку. Взгляд у старого инструктора был тяжелый.

А ведь он лёг спать всего несколько часов назад, даже не подозревая, что мы на полночи свалим в другой мир учинять розничную деконструкцию виллы местного барона.

— На выезде, — прохрипел я, с трудом садясь на кушетке. Каждая мышца ныла так, будто по мне проехался грузовик. — Встретили местную администрацию. С тяжелой артиллерией.

Саныч сокрушённо качнул головой, стряхивая пепел.

— Откуда у вас на обычных 'деловых посиделках' каждый раз вылезают то китайцы с оптическим камуфляжем, то ещё какая хрень, я уже даже спрашивать не хочу, — хмыкнул ветеран. — В мое время для такого размаха нужно было хотя бы государственную границу пересечь. А вы за одну ночь успеваете хрень какую-то натворить. Учишь вас, учишь... Ладно, хоть голова на плечах осталась. Катя с Максом там уже новый хлам разгружают, Волк твой им помогает. Один ты развалился, как барский кот на завалинке.

— Я не развалился, я аккумулирую ресурсоемкость, — прохрипел я, спустив ноги с кушетки.

— Терминологии-то где нахватался, аккумулятор? — хмыкнул старик, вставая с ящика. — Вставай давай, водохлеб. На, глотни.

Он протянул мне поллитровую кружку с крутым, почти чёрным чаем. Сделав большой глоток горячей, обжигающей горло жидкости, я почувствовал, как по телу наконец-то разливается нормальное человеческое тепло.

— Саныч, — я поставил кружку на тумбочку и потянулся к своему однолямочному рюкзаку, стоящему в изголовье. — Я тут вообще-то не только за синяками ездил.

— Опять трофеи? — подозрительно прищурился инструктор. — Если ты мне сейчас вытащишь хрень какую — пойдёшь отжиматься.

Отжиманий я не хотел. Ещё теплились воспоминания о том, когда я в восемнадцать лет, придя на второе занятие по тактической подготовке, вместо обучение крутым сикубэ-стойкам, получил короткую, но очень занимательную лекцию о том, что настоящий боец должен быть вынослив и стоек к любым проблемам.

А потом меня послали. Далеко и надолго — сначала рыть окоп, а потом в этом же окопе и отжиматься, пока Саныч, старый кровопийца, стрелял из своего, тогда ещё, АК.

— Не, — оскалился я, расстёгивая молнию плотного матерчатого кейса, который тащил через весь тот безумный город. — Это не трофей. Подарок от меня лично. В знак глубочайшей благодарности за то, что ты из меня, дебила, сделал человека.

Я расстегнул кейс и откинул верхнюю крышку.

На формованном поролоне, поблёскивая воронением затвора и рубками накладок на рукояти, лежал Sphinx 3000 Tactical.

Саныч замер. Зажигалка в его пальцах щелкнула и заглохла.

Ветеран медленно опустил взгляд в кейс. В его глазах на секунду проскочило чистое, детское изумление, которое он, впрочем, тут же сурово придавил старой привычкой не показывать лишних эмоций. Но рука инструктора потянулась сама собой.

Саныч подхватил пистолет, вынул магазин, привычным движением отвёл затвор назад, заглянув в патронник, и отпустил его. Сухой, сочный металлический щелчок раздался в тишине комнаты.

— Сфинкс... — тихо пробасил старик, погладив большим пальцем затворную задержку. — Три тысячи, тактикал. Мать твою, Вальтерс!

— На здоровье, — ухмыльнулся я, сделав ещё глоток чая. — Подумал, что человеку, который учил меня не выбивать себе зубы отдачей, не гоже ходить с затертым Глоком.

Саныч вскинул пистолет, формируя правильный хват, и навёл его в угол комнаты, прищурив левый глаз. Чуть дожал спуск — короткий, сухой ход, идеальный срыв шептала. Старик уважительно цокнул языком, опустил оружие и смерил меня тяжелым, прищуренным взглядом.

— Ты мне тут баранку не крути, студент. Эта игрушка стоит как хорошая подержанная иномарка. Где ты её выкопал? На каких таких 'деловых встречах' вам такие комиссионные выдают?

— Ну... у нас там образовался небольшой бартер с местными меценатами, — уклончиво отозвался я. — Они очень хотели произвести впечатление, а я просто не смог отказаться.

— Меценатами он назвал, ишь ты, — хмыкнул Саныч, но пистолет из рук не выпустил. Он крутил его и так, и эдак, явно кайфуя от баланса и эргономики. — Думаешь, если подарил старику швейцарские часы с функцией стрельбы девяткой, я тебя на следующем занятии жалеть буду? Мечтай. Теперь ты у меня тридцать километров по пересеченке побежишь. Чтобы этот шедевр не опозорить своим кривым хватом.

— Я вообще-то рассчитывал хотя бы на 'Спасибо, Лео, ты лучший ученик', — заставил себя улыбнуться я, хотя мановое похмелье всё ещё отдавало тупой болью в затылке.

— Спасибо в кобуру не положишь, — отрезал Саныч, но уголок его усов всё-таки дернулся вверх. Он осторожно уложил Сфинкса обратно в кейс, и закрыл молнию. — Вещь. Настоящая вещь. Ладно... зачёт, Вальтерс. Живи пока.

Старик снова уселся на ящик, опёрся локтями о колени и внимательно посмотрел на меня.

— Ладно, Лео. За пистолет спасибо — порадовал, правда. А теперь о насущном.

Мужчина достал из кармана пачку сигарет и, щелчком выбив одну, прикурил.

— Поговорить надо.

— Я слушаю, — я пододвинул табуретку и аккуратно сел.

— Клименко, — коротко роняя фамилию, произнёс старик. — Ты думаешь, вы его подмяли, и он теперь тихо в угол забился?

— Думаю, он зализывает раны, — я сделал ещё глоток чая. — Но такие упыри пока дышат — пакостить не перестанут.

— Вот именно, — Саныч затянулся, упершись локтями в колени. — Пока вы там по своим... 'делам' мотались, я пару старых армейских каналов встряхнул. И выплыла одна неприятная хреновина. Боря Антипович не сам по себе такой дерзкий. И ладно бы ещё московские за него впрягались, но сейчас оказалось, что ни хрена, молчат столичные. За ним концы в Питер уходят. Там сидит дядька, который его лет десять прикрывает. Человек с очень длинными и волосатыми лапищами и большими погонами в прошлом. Именно он Клименко всю региональную логистику подмять помог.

Я напрягся, отставляя кружку в сторону.

— И этот дядька решил за него впрячься?

— Хуже, Лео, — качнул головой старик. — Дядьке как раз на самого Клименко чихать. Ему шум не нужен. А тут у нас в Олете наклёвывается большой шухер. Мне шепнули, что сюда на днях полковник Шестаков со своей бригадой нагрянуть должен. Проверку везет. И если Клименко под Шестакова попадет, он же, чтобы свою шкуру спасти, всех с потрохами сдаст. И своего покровителя, и нас с вами до кучи.

— А покровителю проще этот узел разрубить разом, — сообразил я, чувствуя, как холодная собранность вытесняет остатки сна.

— Мозг соображает, уже хорошо, — хмыкнул Саныч. — Ему проще устроить здесь маленькую маленькую бойню. Списать всё на 'бандитские разборки', убрать Шестакова по дороге, а вас — сделать козлами отпущения и закопать в ближайшем лесоповале. И концы в воду.

Я потер виски. Картина вырисовывалась паршивая. У нас только-только наладилась снаряга, появились деньги, дроны — и тут на Земле загорается фитиль, который снесет нам всё.

— И что ты предлагаешь? Мы даже имени этого питерского покровителя не знаем.

— Имя я тебе через пару часов скажу, — отрезал Саныч. — Старый сослуживец обещал пробить одну загородную фазенду под Выборгом. У этого дельца там закрытая дачка. Тихое место, сосны, глухой забор, минимум лишних глаз. Он туда на выходные любить выезжать — без свиты, с парой проверенных телохранителей.

— Саныч, — я прищурился, внимательно глядя на инструктора. — Ты предлагаешь нам лезть на дачу к высокопоставленному силовику или чиновнику? В Ленобласти? Это тебе не промзона и не дикие наёмники, это статья за терроризм и пожизненное.

— А я не предлагаю там устроить Сталинград! — рыкнул старик, но тут же сбавил тон и подался вперед. — Я предлагаю сработать так, как я вас, идиотов, учил. Тихо, красиво и без шума. Прийти, взять за жабры, показать, что у нас на него есть зубы, и доходчиво объяснить: если Клименко не исчезнет из поля зрения, а Шестакову мешать не перестанут — следующие пули прилетят не в забор, а ему в затылок. Понимаешь отличие?

Я молча смотрел на него. Старик был прав в своем мужицком прагматизме. Если ждать, пока за нами приедут профессионалы из Питера, мы будем оправдываться и отстреливаться. А так — мы перехватываем инициативу.

— Кто с нами? — спросил я.

— Ты, я и Волк. Катю с Максом на базе оставим, пусть за хламом смотрят и периметр держат.

— Когда выезжаем?

— Часов в пять утра, пока трасса пустая, — Саныч поднялся с ящика, бросил окурки в пустую банку и хлокнул меня по плечу так, что я чуть не поперхнулся чаем. — А пока — марш спать. Тебе ещё рулить половину дороги. А я пойду со своим Сфинксом в подвал спущусь, хоть холостые спуски поделаю.

Спал я как убитый. Никаких сновидений, только глухая, плотная темнота, в которой медленно, капля за каплей, восстанавливался досуха вычерпанный резерв и латалась измочаленная нервная система. Система работала автономно, и когда ровно в четыре утра на моем тактическом хронометре беззвучно завибрировал будильник, я открыл глаза абсолютно свежим. Мановое похмелье ушло, оставив после себя лишь легкий зверский аппетит.

Сборы были недолгими. Главной задачей было собрать снарягу так, чтобы не вызвать у Саныча лишних вопросов. Старик ничего не знал ни про Систему, ни про пространственный карман, ни про магию. Для него мы с Волком были просто очень удачливыми, отбитыми наемниками, которые где-то достают элитный нелегальный огнестрел.

В пять утра город еще только начинал сереть. В воздухе висела влажная утренняя прохлада, а на асфальте блестела роса.

Серый Туарег Саныча — трехлитровый дизель V6, с усиленной подвеской и наглухо тонированной задней полусферой — стоял во внутреннем дворе базы, тихо урча мотором. Сам инструктор обнаружился за рулем. Он пил кофе из термокружки и изучал маршрут на планшете.

— Погрузились? — коротко бросил он, когда мы с Волком захлопнули крышку багажника и забрались в салон. Волк сел вперед, я устроился сзади.

— Так точно, — кивнул сержант.

— Тогда тронули. Впереди тысяча восемьсот километров. По платникам пойдем быстро, но часов двадцать в этой коробке нам обеспечено.

Туарег плавно выкатился за ворота базы и, набирая скорость, устремился к выезду из города. Когда мы вышли на трассу и машина встала на круиз-контроль, мерно пожирая километры асфальта под ровный шелест шин, Саныч наконец заговорил по делу.

— Значит так, слушайте вводную, диверсанты, — старик не отрывал взгляда от пустой предрассветной дороги. — Наш клиент — Зорин Аркадий Эдуардович. В прошлом — генерал-майор, большие звезды в одном очень серьезном ведомстве. Сейчас на пенсии, числится вице-президентом в холдинге, который держит половину складов на Северо-Западе. Именно он крышует нашего Бореньку Клименко.

— Генерал-майор на пенсии, — задумчиво протянул Волк, глядя в боковое стекло на проносящиеся мимо лесополосы. — Серьезная птица. У таких даже на пенсии зубы острые.

— Вот поэтому мы и не полезем к нему в питерскую квартиру или в офис, — хмыкнул Саныч. — Там камер больше, чем в банке, и охрана из бывших спецов. Но у деда есть слабость. Дачка под Выборгом. Участок на берегу залива, сосны, глухомань. Он туда ездит отдыхать от городской суеты. Берет с собой только двух личников. Периметр там, конечно, увешан датчиками, заборы высокие, но это не крепость. Это именно что дача.

— План? — коротко спросил я, откидываясь на кожаную спинку сиденья.

— План простой, как удар саперной лопаткой, — инструктор сделал глоток кофе. — Подходим ночью. Вырубаем периметр, кладем мордой в пол личников — без стрельбы на поражение, Вальтерс, я тебя знаю! Никаких трупов. Берем Зорина тепленьким прямо в постели. Показываем ему фотки документов Клименко, объясняем, что если у нас начнется стрельба и Шестаков со своей комиссией найдет косяки — мы сольем все финансовые потоки Зорина в Управление собственной безопасности. Он человек прагматичный. Поймет, что из-за одного регионального упыря терять спокойную старость не стоит. Даст команду — и Клименко исчезнет сам собой.

— А если не поймет? — поинтересовался Волк.

— Тогда прострелим ему колено и объясним еще раз, — невозмутимо ответил Саныч. — Но обычно такие люди всё понимают с первого раза, когда просыпаются, а им в лоб ствол упирается.

Дорога монотонно сматывалась под колеса. Часов через восемь, когда мы прошли Воронеж и пейзаж за окном сменился с южных степей на привычную среднюю полосу, Саныч срулил на обочину у заправки.

— Меняемся, — бросил он, вылезая размять ноги. — Лео, за руль. Волк, ты пока штурманом.

Я пересел на водительское место. Туарег был машиной тяжелой, но послушной, с отличным подхватом низов. Вырулив обратно на трассу, я вдавил педаль газа, наслаждаясь ровным, почти корабельным ходом внедорожника. Саныч откинул спинку пассажирского сиденья сзади, натянул на глаза кепку и отрубился буквально через минуту — старая армейская привычка спать там, где есть возможность.

Мы ехали почти без остановок, сменяя друг друга каждые три-четыре часа: один за рулём, второй подрабатывает 'глазами' штурмана, третий отсыпается на заднем сиденье, натянув кепку на самые глаза. Ровный гул трёхлитрового V6, мерный шелест резины и запах остывшего придорожного кофе — отличный саундтрек для длинного перегона.

Саныч окончательно проснулся, когда за окнами уже осталась Тверь, а пейзаж за окном начал постепенно менять краски — всё чаще мелькали высокие карельские сосны, подступившие к самой обочине. Старик потянулся, хмуро сверил время на навигаторе и поправил дефлектор обдува.

— Нормально идём, — одобрительно крякнул он. — Без штрафов и лишнего внимания. Часа через три будем на подходе. Съедем с трассы и зайдём в лес до того, как полностью стемнеет.

Волк, сидевший на переднем пассажирском и делавший вид, что дремает, чуть повернул голову:

— Саныч, а источник точно надёжный? Генералы — народ суетной. Сорвётся Зорин в свой Питер на полдня раньше — и будем мы тут сосны разглядывать.

— Надёжней некуда, — отрезал старик, выуживая из кармана пачку. — Мой человек его вчера лично срисовал. 'Лексус' деда зашёл в кооператив часов в девять вечера. Он туда всегда минимум на двое суток забивается — чисто в баньке посидеть, да от городской суеты отдохнуть. Ни жен, ни шумных компаний, только личники. Так что сегодняшний вечер — наш шанс.

— Что по охране? — спросил я, не отрывая глаз от уходящей за горизонт полосы асфальта.

— Двое, — Саныч достал из бардачка сложенный вчетверо распечатанный спутниковый снимок. — Бывшие из спецов. Одному под пятьдесят, коренастый опер с опытом. Второй помоложе, но тоже зубастый. На поясах пистолеты, внутри дома в сейфе наверняка пачка стволов посерьёзнее. Но они на даче, Вальтерс. Они расслаблены. Для них это не караул в зоне боевых действий, а выезд с шефом на природу.

— Нам же лучше, — подал голос Волк. — Главное — не дать им нажать на тревожную кнопку или пустить ракету. Если уйдёт сигнал — через пятнадцать минут тут будет местная вневедомственная с автоматами.

— Вот именно поэтому мы и не попрёмся через парадные ворота с гармошкой, — хмыкнул Саныч, ткнув пальцем в карту. — Подходим со стороны леса. Там забор почти вплотную к чаще подходит, и есть технологическая калитка — через неё охрана обычно выходит подымить или мусор вынести. Периметр обойдём по слепым зонам. Датчики там стандартные, инфракрасные «веера» на столбах, я их расположение уже наизусть выучил.

— Понял, — кивнул я. — Я иду первым, снимаю посты без шума. Волк на страховке. Ты — на контроле.

— Учишься, студент, — старик свернул карту и спрятал обратно. — Главное — без ликвидаций. Умрёт охранник — на нас повесят убойный отдел и задействуют всю систему. Положим их спать, перекроем связь, пообщаемся с генералом — и так же тихо растворимся.

Через два с половиной часа ухоженный асфальт сменился разбитой просёлочной грунтовкой. «Туарег» мягко перекатывался по ухабам, цепляя брюхом свежую хвою. Вокруг высился густой, тёмный карельский лес — суровый, молчаливый и пахнущий сыростью и мохом.

— Приехали, — Саныч указал подбородком на провалившуюся крышу старой заброшенной фермы. — Сюда его загнай. Здесь до утра никто не появится. Отсюда до дачи Зорина километра два напрямик через чащу.

Загнав внедорожник под навес пропахшего сухим сеном сарая, мы заглушили двигатель. Вступила глухая лесная тишина.

Переодевались быстро и без лишних слов. Были мы в гражданской одежде, но такой, полувоенной. Брюки карго вкупе с рубашками-поло и легкими разгрузками придавали очень даже партизанский вид. Перебрали железо: я проверил затвор своего Стрижа с глушителем, пристроил на пояс тяжелую Тайгу; Волк деловито перехватил компактный Раттлер, щелкнув предохранителем; Саныч с особым чувством дослал патрон в патронник подаренного Сфинкса и убрал его в поясную кобуру.

— Готовы? — я оглядел своих.

— Всегда, — коротко откликнулся Волк, натягивая балаклаву.

— Работаем.

Спасибо за поддержку, народ! <3 Каждый ваш лайк и добавление в библиотеку продвигают книгу в топах и дают +100 к скорости написания новых глав. Не забывайте тыкать на сердечко!

Если есть возможность, поддержите автора наградой, чтобы он мог питаться пюрешками в стаканчике вместо дошиков<3

Глава 27

Работать по Клименко было просто. В общем-то, правил с ним, как и при работе в других мирах, почти не было. Не трогай гражданских, и всё будет тип-топ.

А вот здесь, на родной земле, да ещё и против отставного генерала с завязками в профильных ведомствах, правила игры кардинально менялись. Одно глупое трупообразование — и вместо регионального бандюгана мы получим в противники всю следственно-оперативную систему с поддержкой Центра специального назначения. А против такой махины даже с системными абилками бодаться — удовольствие ниже среднего.

Поэтому никакой пальбы, никаких тандемных гранат и уж тем более никаких материализованных из воздуха артиллерийских снарядов. Только хирургическая точность, «тихие ноги» и жесткий контроль каждого движения.

Лес за забором дышал прохладой и влажным мхом. Мы продвигались без суеты, цепочкой. Саныч шёл замыкающим, и я кожей чувствовал его пристальный взгляд. Старик хоть и не подозревал о существовании Системы, но не мог не замечать, как изменились мои движения: шаги стали бесшумными, координация — идеальной, а реакция на любой хруст веточки — мгновенной. Прокачанные ловкость и восприятие давали о себе знать.

Через двести метров сосны расступились, открывая вид на высокий забор из темно-зеленого профнастила с поверхностной прокладкой спирали Бруно. За ним угадывался двухэтажный сруб из премиального бруса с панорамными окнами.

— На четырнадцать часов, — шепотом доложил Волк, опустившись на колено у корня старой сосны. — На угле забора — поворотная камера с ИК-подсветкой. Цикл поворота — сорок секунд, мертвая зона справа у земли.

— Вижу, — отозвался Саныч, аккуратно подтягиваясь к нам. — Вон она, технологическая калитка. Датчик открытия там герконовый, простейший, но если оборвать цепь — на пульте внутри дома звякнет зуммер.

— Нам и не надо ломать, — хмыкнул я, доставая из кармана брюк тонкий мультитул и небольшой магнит. — Волк, на тебе левый угол. Саныч, держи периметр.

Я скользнул к калитке во время очередного разворота камеры. Десять секунд — и неодимовый магнит уже блокировал геркон, не давая разомкнуться цепи. Легкий нажим на дужку замка — и отжатая отмычкой щеколда беззвучно поддалась.

Мы просочились на участок.

Воздух здесь пах пареным дубовым листом из бани и дорогим табаком. На аккуратно выстриженном газоне замер крупный крытый пикап, а у самого крыльца припарковался литой черный «Лексус» генерала.

Первый охраник обнаружился быстро. Молодой мужчина в черной тактической одежде. Он стоял у задней террасы, неторопливо потягивая электронную сигарету. АПС, автоматический пистолет Стечкина, в открытой кобуре на бедре выглядел внушительно, но сам мужчина был расслаблен, что-то слушал в беспроводном наушнике, бесшумно топая ногой в такт.

— Мой, — едва уловимо сипнул Волк.

Сержант двигался как тень. Он не стал применять железо. Просто вынырнул из-за угла брусчатой дорожки, коротко и точно провел захват сзади: одна рука на сонную артерию, вторая — фиксирует затылок, блокируя попытку дёрнуться или пискнуть. Семь секунд — и охранник обмяк, потеряв сознание от гипоксии. Волк аккуратно принял его тушу и уложил в плетистый кустарник, предварительно вытащив АПС из кобуры и сорвав рацию.

— Чисто, — шепнул он.

Второй личник — тот, что постарше, — находился внутри. Мы увидели его силуэт через узкое окно прихожей: мужчина сидел за небольшим столом перед мониторами видеонаблюдения и пил чай. На столе перед ним лежал снятый с предохранителя Ярыгин.

— На двери электронный замок, — тихо проговорил Саныч, приседав у цоколя. — Захочешь вскрыть — пискнет на весь дом.

Я оценил окно прихожей. Пластиковая створка на втором этаже над террасой была откинута на проветривание. Для обычного человека — бесполезная щель. Для меня с моей текущей ловкостью и силушкой — вполне себе парадный вход.

— Наверх, — показал я пальцем Волку и Санычу.

Подтянуться по резному столбу навеса, зацепиться пальцами за отлив и мягко, без единого звука протиснуться через отжатую створку на балкон второго этажа заняло ровно четыре секунды. Саныч снизу только крякнул от удивления, когда увидел, с какой грацией девяностокилограммовый туловище (я с экипом) бесшумно влетело в окно.

Через полминуты я уже спускался по ковровой дорожке лестницы со второго этажа прямо за спину старшему охраннику.

Тот успел что-то почувствовать — оперское чутьё сработало за долю секунды до контакта. Он резко дернулся влево, потянувшись рукой к Ярыгину на столе, но мой Стриж с массивным глушителем уже мягко, но очень ощутимо уперся ему прямо в основание черепа.

— Без резких движений, дядя, — тихо и ласково проговорил я над его ухом. — Руки на стол, пальцы растопырить. Начнешь дергаться — уедешь на пенсию раньше шефа.

Мужик замер. Опыт не пропьешь: он мгновенно оценил хват, холодный ствол у затылка и мое абсолютное спокойствие. Вздохнул, медленно положил ладони на полировку стола.

— Кто такие? — сухо спросил он.

— Гости. Из региона, — я левой рукой забрал с его стола «Грач», разрядил, выбросив патрон из патронника, и откинул затворную задержку. — Где Аркадий Эдуардович?

— Наверху. В кабинете. Книжку читает, — спокойно ответил опер. — Ребята, вы хоть понимаете, куда влезли? Это генерал...

— Был генералом, — перебил его вошедший через открытую мной дверь Саныч. В руке старого инструктора поблёскивал воронением новенький Сфинкс. — Здорово, Седоченко. Не узнал?

Старший охранник прищурился, всматриваясь в усатое лицо Саныча, и его глаза медленно расширились:

— ...Саныч? Ты что ли?! Ты какими судьбами в этой банде?

— Жизнь заставила, Вова. Жизнь заставила, — вздохнул Саныч. — Посиди тихонько. Волк, зафиксируй его стяжками. А мы с Лео пойдем, с хозяином по чашечке чая выпьем.

Спустя две минуты я без стука толкнул тяжелую дубовую дверь кабинета на втором этаже.

За массивным столом из карельской березы в глубоком кожаном кресле сидел сухой, подтянутый мужчина лет шестидесяти пяти с аккуратной стрижкой ёжиком и в дорогом домашнем кардигане. В одной руке он держал пузатый бокал с янтарным виски, в другой — электронную книгу.

При нашем появлении генерал-майор Зорин даже не вздрогнул. Лишь медленно опустил ридер на полированный стол и перевел холодный, привыкший повелевать взгляд с меня на Саныча.

— Саныч... — медленно произнес Зорин. Голос у него был глубокий, трещиноватый, с характерными генеральскими интонациями. — И ради этого вы мне обезоружили двух лучших оперативников? Решили на старости лет в каскадеров поиграть?

— Добрый вечер, Аркадий Эдуардович, — я шагнул вперед, убирая Стриж в кобуру, демонстрируя, что прямой угрозы оружием нет. — Извините за нескромный визит без предварительной записи. Но дело, как говорится, не терпит отлагательств.

Зорин оперся локтями о стол и сцепил пальцы в замок:

— Я слушаю. У вас ровно три минуты до того, как я нажму педаль под столом и сюда выедет дежурная группа Росгвардии из Выборга.

— Не выедет, — улыбнулся я, вытягивая из заплечного планшета пухлую папочку с распечатками, которую мы подготовили перед выездом. — Мы блокиратор сотовой связи и радиочастот в коридоре поставили. А папка... Папка эта — про вашего подопечного, Борю Клименко.

Я положил документы на стол прямо перед генералом.

Зорин даже не прикоснулся к бумаге, лишь бровь седую приподнял:

— Клименко — мелкая региональная сошка. С чего вы взяли, что его проблемы меня волнуют?

— С того, что через сорок восемь часов максимум полковник Шестаков окончательно его дожмёт, — вмешался Саныч, сделав шаг вперед. — И если Бореньку прижмут к стене, он не станет играть в молчанку. Он сдаст все схемы логистики, все транши через питерские склады и всю вашу 'крышу', Аркадий Эдуардович. Сдаст просто чтобы сбросить с себя пару лет отсидки.

Генерал молчал. В кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Было видно, как в его голове со скрипом прокручиваются жернова аналитического ума. Он слишком долго проработал в системе, чтобы не понимать: старый сослуживец не притащил бы к нему в дом вооруженного дерзкого пацана ради блефа.

— Чего вы хотите? — суховато спросил Зорин, наконец протянув руку к папке и мельком глянув на верхний лист с выписками по счетам.

— Чистоты и порядка, — отчеканил я. — Вы прямо сейчас делаете один звонок. Клименко сливается с горизонта, полностью отдавая город под проверку Шестакова и не мешая нормальным людям жить. Никаких ликвидаторов из Питера, никаких заказных разборок. Забываете про наш регион.

— А если я скажу нет? — прищурился старик.

Я наклонился над столом, оперся руками о полированное дерево и посмотрел ему прямо в глаза:

— Тогда эта папка застрахованным курьером уходит в Управление собственной безопасности. А вторая точно такая же — лично полковнику Шестакову. И ваша спокойная пенсия на берегу залива превратится в очень долгое, унылое следствие. Нам терять нечего, Аркадий Эдуардович. А вот вам... вам есть что терять.

Зорин несколько секунд в упор разглядывал мое лицо. Искал слабину, испуг, блеф. Не нашел.

Затем генерал откинулся на спинку кресла, вздохнул и взял со стола свой спутниковый телефон:

— Саныч... умеешь ты кадры подбирать. Наглые, как танки.

— Какие есть, Аркадий Эдуардович, — хмыкнул Саныч. — Зато рабочие.

Зорин набрал короткий номер, дождался ответа и коротко, тонным, не терпящим возражений голосом произнес в трубку:

— Это я. По объекту 'Клим' — полный отбой. Финансирование перекрыть, людей отозвать. Если попытается дергаться — отдайте его местным, пусть забирают. Мне этот мусор больше не интересен. Всё.

Он с щелчком закрыл крышку телефона и поднял взгляд на нас:

— Вопросы закрыты. А теперь — убирайтесь из моего дома. И чтобы я вас на Северо-Западе больше не видел.

— Взаимно, генерал, — оскалился я. — Приятного вечера и крепкого здоровья.

Спустя пятнадцать минут мы уже быстро шагали по ночному лесу обратно к заброшенной ферме.

Глава 27.5. Интерлюдия

Серый человек

Запах сырого карельского мха и сосновой хвои был Миллеру хорошо знаком. Такой же мох рос в лесах под Лэнгли, в Мендорфе и под Вильнюсом. Менялись только флаги на шевронах местных силовиков, а суть работы оставалась той же: сидеть в тени, не отсвечивать и ждать, пока фигурант сделает глупость.

Миллер сидел в глубокой тени пышной туи прямо под балконом второго этажа генеральской дачи. Серый неприметный капюшон полностью скрывал лицо, легкие треккинговые ботинки не оставляли четкого протектора, а на коленях лежал легкий, компактный B&T APC9 с массивным глушителем.

Он просидел здесь три часа. И видел абсолютно всё.

Видел, как трехлитровый Туарег тихо зашел в лес на заброшенную ферму. Видел, как троица в полувоенном камуфляже бесшумно прошла периметр. И, черт возьми, Миллер не мог не оценить качество работы.

'Неодимовый магнит на геркон калитки… Захват личника с блокировкой сонной артерии за семь секунд… Ни одного лишнего выстрела. Ни одного трупа'.

Миллер сдержанно, почти беззвучно хмыкнул про себя.

Пацан рос на глазах. Из дерзкого студента Лео на глазах превращался в расчетливого, холодного командира, понимающего разницу между штурмом бандитского пакгауза и аккуратным заходом на дачу отставного генерала. Он не стал устраивать здесь мясорубку. Он пришел, показал зубы, надавил на правильные мозоли и заставил старика сделать один-единственный телефонный звонок.

Телефонный звонок, который окончательно списал Бориса Клименко в утиль.

Сверху донесся сухой тихий щелчок открываемой двери. Через пару минут троица так же бесшумно, как и пришла, растворилась в темном массиве сосен.

На даче снова воцарилась тишина. Где-то вдали усердно куковала кукушка.

Миллер медленно поднялся с корточек. Колени едва заметно хрустнули — полтинник, как ни крути, давал о себе знать, сколько бы ты ни бегал по тирам и полосам препятствий. Он выждал ровно десять минут, убеждаясь, что группа Лео ушла достаточно далеко и не вернется за забытым планшетом.

Затем легко зацепился за резную опору навеса, поднялся на балкон и через все еще приоткрытую створку окна скользнул внутрь дома.

Охрана внутри все еще пребывала в небытии: молоденький личник лежал в кустах, старший оперативно сопел на полу в прихожей, стянутый пластиковыми хомутами. Профессионалы, ничего не скажешь. Но против парней с таким уровнем подготовки их расслабленный дачный режим не стоял и секунды.

Миллер беззвучно поднялся по ковровой дорожке на второй этаж.

Дверь в кабинет генерала была слегка приоткрыта.

Аркадий Эдуардович Зорин сидел за своим массивным столом из карельской березы. На столе стоял недопитый бокал с виски. Генерал вытирал платком взпревший лоб, а его пальцы легка подрагивали. Телефонный разговор о Боре дался ему непросто, но старый аппаратчик точно знал, когда нужно сбрасывать балласт, чтобы не пойти на дно вместе с дырявым корытом.

— Рациональное решение, генерал, — тихо, со сдержанной иронией произнес Миллер, выходя из тени дверного проема.

Зорин вздрогнул. Бокал на столе звякнул об оргстекло.

Генерал медленно поднял голову. В его глазах отразилась усталая, почти апатичная ярость человека, к которому за последний час без приглашения врывается уже третья группа вооруженных визитеров.

— Вы... вы кто еще такой? — хрипло спросил Зорин, потянувшись рукой к краю стола. — Ещё одни 'гости из региона'?

— Не стоит тянуться к педали, Аркадий Эдуардович, — мягко посоветовал Миллер, поднимая B&T на уровень груди генерала.

Зорин тягостно вздохнул, убрал руку и откинулся на спинку кожаного кресла.

— Чего вам надо? Я же всё сделал. Я только что слил Клименко. Перекрыл ему всё финансирование, дал отмашку местным. Забирайте его, делайте с ним что хотите. Я в игре больше не участвую.

— Я знаю, — кивнул Миллер. В его серо-стальных глазах не было ни злости, ни азарта. Только профессиональная скука. — Я сидел под балконом и слышал каждое слово. Вы поступили абсолютно логично, генерал. С точки зрения выживания — на твердую пятерку.

— Тогда какого черта ты стоишь в моем кабинете с оружием?! — голос Зорина сорвался на глухой, опасный рык.

— Проблема в том, Аркадий Эдуардович... — Миллер чуть изменил хват, фиксируя прицельную марку аккурат между седыми бровями генерала, — ...что мой работодатель — идиотичный, нервный и абсолютно неадекватный дегенерат. Клименко паникует. А когда Боря паникует, он отдает очень глупые приказы.

Зорин замёр. До него медленно, секунда за секундой, начал доходить истинный смысл происходящего.

— Он... он прислал тебя зачистить меня? — пораженно прошептал генерал. — После всего, что я для него сделал?! Какая нелепая, глупая ошибка...

— Огромная ошибка, — согласился Миллер. — Убийство отставного генерала такого уровня под Выборгом — это не просто статья. Это военное положение в районе, подъем всех спецслужб и личный контроль с верхов. Концы приведут к Борису ровно через двенадцать часов. Это будет его окончательный и бесповоротный финал.

— Так зачем... — Зорин подался вперед, вглядываясь в серые, невыразительные черты лица стоящего перед ним человека. — Зачем ты делаешь это, если понимаешь, что это похоронит твоего босса?!

Миллер на мгновение задумчиво прищурился, будто размышлял над сложной шахматной задачей.

— Понимаете, генерал... Я работаю на Бориса уже слишком долго. Он платит неплохо, но его истерики и амбиции меня откровенно задолбали. Я хочу закрыть этот контракт. Хочу забрать свои деньги и уехать куда-нибудь в Испанию. Но я — профессионал. Я не бросаю работу на полдороге и всегда выполняю условия договора.

Он сделал полшага вперед.

— Борис дал мне четкий приказ: 'Зорин не должен заговорить'. Вы уже заговорили, но приказ остается приказом. Выполнив его, я получу свой остаток по счету. А то, что после вашей смерти вся система мгновенно раздавит Борю в кровавую кашу... Что ж. Это просто ускорит неизбежное. Я помогу ему закончить быстрее.

— Ты безумец... — прошептал Зорин.

— Нет. Я просто соблюдаю корпоративную этику, — тихо ответил Миллер.

Пфф.

Глухой, приглушенный глушителем хлопок почти слился со звуком далекого грома.

Девятимиллиметровая пуля со стальным сердечником вошла точно между глаз генерала. Зорин даже не успел дернуться — его тело мгновенно обмякло, голова откинулась назад, а из аккуратной дырочки на лбу на кожаное изголовье кресла побежала тонкая темная струйка.

Миллер подошел к столу. Достал из кармана платок, аккуратно подхватил со стола бокал с виски, вылил остатки в кадочную пальму и поставил емкость обратно. Затем достал из кейса гильзу — единственную, которую выбросил затвор, — и спрятал её в карман брюк.

Никаких следов. Никаких лишних отпечатков.

Он выскочил через балкон так же бесшумно, как и появился. Забор, тень сосен, прохладная влажность леса.

Спустя пятнадцать минут Миллер уже сидел за рулем неприметного серого 'Соляриса', припаркованного на обочине старого шоссе в двух километрах от дачного кооператива.

Он достал из подлокотника одноразовый кнопочный телефон, вставил батарею и набрал номер.

— Слушаю, — раздался в динамике дерганый, сиплый голос Бориса Клименко.

— Объект закрыт, — сухим, лишенным эмоций голосом доложил Миллер, наблюдая в зеркало заднего вида, как над сосновым бором медленно встает предрассветный туман. — Генерал больше никому и ничего не расскажет.

На том конце провода раздался тяжелый, торжествующий вздох:

— Отлично... Отлично, Миллер! Ты лучший! Теперь эти твари из столицы ничего на меня не найдут! Шестаков умоется!

— Разумеется, Борис Антипович, — едва заметно оскалился в темноте салона Миллер.

Миллер сбросил вызов, вытащил батарею из телефона, разломал сим-карту пополам и выбросил обломки в окно.

Глава 28

Я скользнул на переднее пассажирское сиденье, с наслаждением откинув спинку чуть назад. Прокачанная Системой выносливость полностью снимала физическую усталость, но чисто психологическое напряжение после захода к генералу всё равно требовало паузы. Волк без лишних слов расположился сзади, сразу положив разряженный АПС личника на откидной столик и начав сноровисто протирать его ветошью.

Мы плавно выкатились на разбитую грунтовку, а через десять минут 'Туарег' уже уверенно шуршал резиной по асфальту трассы, уходя на юг, прочь от Выборга.

— Как по нотам, — произнёс Саныч, не отрывая взгляда от серых полос разметки в свете фар. — Без пыли, без шума. Зорин — дед тертый, слово сдержит. Клименко теперь для него отработанный материал.

— Хочется верить, — пробормотал я.

Я достал из кармана смартфон и открыл ленту региональных новостей. Полночь уже миновала, в сети было относительно тихо: парочка дорожных аварий, сводки МЧС, стандартный ночной шум.

Я прикрыл глаза, но расслабиться не дал резкий звонок.

На экране высветилось имя Макса.

Я мгновенно снял трубку и приложил динамик к уху:

— Да, Макс. Мы уже на трассе, возвращаемся...

— Лео, твою мать, где вы?! — перебил меня встревоженный, почти задыхающийся голос Макса. На заднем фоне у него фонил какой-то радиоэфир и трещали помехи. — Вы далеко от Выборга?!

— Километров пятнадцать отъехали. Что стряслось?

— Пи***ц стрясся! — рябью выдохнул Макс. — Я сейчас сижу на перехвате оперативных частот. У силовиков полная истерика! В дачном поселке под Выборгом — труп! Генерал-майор Зорин! Наповал, пуля в голову прямо в кабинете!

Саныч, услышав имя генерала, мгновенно бросил короткий, тяжелый взгляд в зеркало заднего вида, а затем на меня. Послушный Туарег едва заметно вильнул на полосе.

— Какая пуля?! — аккуратно, но свинцовым тоном переспросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком. — Макс, мы вышли от него ровно двадцать минут назад! Он был жив и здоров, сидел в кресле и пил виски!

— Значит, за вами кто-то зашел! — отрезал Макс. — Там сейчас поднимают всю областную полицию, Росгвардию и УФСБ! Местные опера уже летят на дачу. Но это еще не всё, Лео...

— Говори, — процедил я.

— Клименко пошел вразнос. У него окончательно сорвало резьбу. Если он пустил мокрушников по генералу, чтобы оборвать концы, то Шестаков для него сейчас — мишень номер один! Шестаков же прямо сейчас формирует доказательную базу в штабе!

В салоне Туарега повисла звенящая, мертвая тишина.

Волк сзади мгновенно прекратил чистить АПС. Щелкнул затвор — сержант без лишних слов дослал патрон в патронник и поставил пистолет на предохранитель.

А я принялся быстро размышлять. Разогнанные Системой мозги то прокручивали один вариант за другим. Китайцы? Нет, точно нет, оно им и на хрен не нужно, им нужны только камни; значит, люди Клименко. Кто у Бори есть из подготовленных людей? Явно не левого киллера же на это дело нанял. Крокодилы? Вариант неплохой, но это выходцы из SEALs, морских котиков. Это спецназ, а не убийцы, они работают в группах. Как, например, когда пытались шлёпнуть меня или похищали Макса — они всегда действовали группой. И, значит, не Securitas, сотрудники этой фирмы банально на такое не пойдут, им жопа своя дороже.

Остается Миллер. С-сука. Ведь подозревал же я, что он или из ЦРУ вышел, или из подобной конторы — там таких специалистов по решению деликатных проблем хватает. Опасная тварь — я не чувствовал опасности, когда мы начинали работать по Зорину. Настолько опасная тварь, что умеет отлично контролировать свою жажду крови, ещё и не палиться. И взглядов я лишних не чувствовал, что немаловажно.

Ну и дерьмище же.

— Макс, слушай меня внимательно, — переключился я на сухой, приказной тон, мгновенно выбивая из головы лишние эмоции. — Клименко сейчас загнан в угол, а загнанная крыса бьёт без разбора. Шестакова нужно срочно уводить из-под удара.

— Я пытаюсь достучаться до его адъютанта! — быстро затараторил Макс в трубку. — Но полковник сейчас в штабе в городе, там пара постовых на входе и обычная дежурка!

— Вбей ему в голову, что к нему прямо сейчас могут выехать ликвидаторы. Пусть закроет штаб, заблокирует входы и поднимет группу сопровождения с полным боекомплектом. А ты держи руку на пульсе: паси все радиочастоты вокруг его объекта и мониторь любые передвижения Бори. Если заметишь аномалии — мгновенно давай мне знать.

— Понял! Работаю! — отрезал Макс и отключился.

Саныч вжал педаль газа в пол. Тяжелый Туарег глухо взревел V-образной 'шестёркой', и стрелка спидометра поползла к отметке в сто шестьдесят.

— Паршиво, — коротко ронял старый инструктор, крепко сжав руль. — Нас там могли срисовать камеры на въезде в кооператив. Если тушу Зорина найдут сейчас, на ногах будут все: от спецназа ФСБ до убойного отдела. И мы у них — первые кандидаты на беседу.

— Следов внутри мы не оставили, но Миллер — собака тёртая, — откликнулся Волк с заднего сиденья, не выпуская из рук заряженный АПС. — Он мог специально подвести дело так, чтобы всё повесили на нас.

— Значит, надо задействовать тех, кто умеет решать подобные проблемы на высшем уровне и без лишней бюрократии, — процедил я, доставая КПК.

Гудки шли недолго. На третьем сигнале в динамике раздался знакомый, чуть с хрипотцой, молодой и ироничный голос. Голос рыжей бестии, которая в свои неполные семнадцать умела сворачивать шеи и сбивать летящие гранаты выстрелом в воздухе.

— Да, Вальтерс? — мурлыкнула Эстер. — Только не говори, что ты соскучился в первом часу ночи и решил пригласить меня на кофе. Я, знаешь ли, девушка приличная, по ночам с опасными мальчиками не гуляю.

— Эстер, засунь свои подколки подальше, — я сделал глубокий вдох, сбивая закипающее раздражение. — У нас ЧП высшей категории. Без шуток.

В трубке мгновенно изменился фон. Пропал вальяжный тон, исчезла наигранная кокетливость. Остался лишь холодный, расчетливый голос полевого оперативника 'Конторы'.

— Слушаю, — сухо выдохнула она.

— Миллер только что зачистил генерала Зорина на его даче под Выборгом. Всадил пулю в голову прямо в кабинете.

Пауза на том конце провода длилась ровно три секунды. Для Эстер это было целой вечностью.

— Чего?.. — в её голосе проскочило искреннее изумление. — Зорина? Вальтерс, ты с ума сошёл?! Вы зачем деда шлёпнули?!

— Это НЕ мы, Рыжая! Мы зашли, вежливо переговорили, прижали деда папочкой и ушли, — быстро, на одном дыхании отчеканил я. — Зорин был жив-здоров, наливал себе виски и при нас отменил заказ на Клименко. А ровно через десять минут после нашего ухода зашёл Миллер. Этот сраный урод всадил деду пулю в лоб, чтобы обрубить концы и спровоцировать тотальный зачистной хаос.

На том конце провода раздался сухой щелчок зажигалк, а затем — длинный, тяжелый затяжной выдох сигаретного дыма. Эстер мгновенно переварила информацию.

— Миллер… — тихо, с ледяной опасной интонацией повторила она. — Значит, американец решил сыграть в ва-банк и сжечь всё поле.

— Именно. Клименко запаниковал и спустил с поводка своих лучших псов. А теперь подумай своей рыжей головой: если Боря пошёл на убийство отставного генерала под Выборгом, что он прямо сейчас сделает с полковником Шестаковым у нас в городе?

— Шестаков — кость у него в горле, — быстро пробормотала Эстер. В её голосе уже не осталось и тени иронии. — Если Борис поймёт, что терять нечего, он отправит к штабу Шестакова всех остатков своих мокрушников. Чтобы забрать полковника вместе с архивом до того, как прилетят федералы.

— Вот именно, — жестко сказал я. — Поэтому у меня к тебе две просьбы, Эстер. И сделай их прямо сейчас, если не хочешь, чтобы наш регион превратился в боевую зону из девяностых.

— Озвучивай, Вальтерс.

— Первое, — я перечислил по пальцам: — Подчистите за нами хвосты под Выборгом. Убери наш серый Туарег из всех систем видеофиксации на въезде и выезде из кооператива. Мы не должны висеть в ориентировках местных убойщиков, пока разбираемся с этой мразью. Второе — подними свои каналы в Конторе. Шестакова нужно взять под жесткую охрану. Если его зачистят, Клименко уйдет на дно, а мы получим войну всех против всех.

— Насчет тачки — сделаю, — отрезала Эстер, и в телефонной трубке послышался быстрый стук клавиш ноутбука. — Мои люди уже подключаются к серверам выборгского ГИБДД и местной безопасной системы. Подчистим логи, сделаем вид, что вашей машины там и близко не было. Но с Шестаковым всё сложнее... Мы не можем официально выставить спецназ Конторы для охраны армейского полковника без прямого указания сверху.

— Мне не нужна официозная охрана с мигалками! — рыкнул я. — Мне нужно, чтобы вы слили Шестакову оперативку и прикрыли его с воздуха. Дайте ему знать, что на него выехала ликвидационная группа!

— Принято, — суховато ответила Рыжая. — Я свяжусь с куратором по вашему региону. Передам тревожный сигнал по закрытой линии. Полковника укроют в защищенном бункере штаба за десять минут. Все, я на связи. Подчищаю Выборг.

Динамик отщелкнул отбой.

Перегон на юг превратился в настоящую гонку со временем. Восемнадцать сотен километров асфальта проглотила неистовая карусель из заправок, кофе в пластиковых стаканчиках и смены за рулем. Саныч гнал «Туарег» с жестким, хладнокровным азартом старого волка, а мы с Волком поочередно спали по три часа, сберегая силы перед неизбежной схваткой.

К следующему полудню за окнами мелькали уже знакомые южные пейзажи: выжженные солнцем лесополосы, пыльные съезды и бесконечные поля. Воздух в салоне, стоит только приоткрыть окно, обжигал сухим степным зноем.

Около двух часов дня, когда мы уже подходили к объездной трассе вокруг нашего «аналога Ростова», ожила зашифрованная рация, подключенная к Максу.

— Лео, на связи! — голосе Макса трещал от статики, но звучал максимально собранно. — Клименко с ума сошел окончательно. Он понял, что после смерти Зорина над ним смыкаются воды, и решился на крайние меры.

— Что по Шестакову? — отрезал я, перегибаясь с заднего сиденья между креслами.

— Полковник не стал сидеть в штабе в центре города — и правильно сделал. Час назад он загрузил весь архив материалов по схеме Бориса и вместе со своей опергруппой на двух бронированных «Тигуанах» и армейском «Тигре» выдвинулся в сторону регионального Управления ФСБ, чтобы передать дела напрямую спецам.

— И где они сейчас?

— В том-то и дело! Борины псы перехватили их маршрут. У Клименко осталась последняя ударная группа — 'глухари', сбежавшие наемники и пару бывших штурмовиков из силовых структур, которым терять нечего. Они обустроили засаду на путепроводе у промзоны, прямо перед въездом на левобережную развязку! Там узкое место, с обеих сторон отбойники. Если они зажмут кортеж Шестакова там — раскатают из гранатометов за две минуты!

— Сколько у нас времени? — рявкнул Саныч, перестраивая «Туарег» в крайний левый ряд и вжимая педаль в пол.

— Кортеж Шестакова будет на путепроводе через пять-семь минут, — отчеканил Макс. — Ликвидаторы Клименко уже на позиции. У них две тёмные Буханки без номеров и крытый пикап. Я

— Принято. Макс, паси периметр и блокируй им связь, если сможешь. Мы на подходе, — я сбросил вызов и повернулся к Волку. — Доставай железо. Работаем от противного: не защищаем Шестакова, а с ходу ломаем засаду.

Волк молча кивнул, и я кинул ему свой Вульверин и пару магазинов. Я же вытащил из заплечного чехла свой привычный комплект: Стриж с глушителем и проверенный Раттлер

Спустя четыре минуты впереди показался силуэт бетонного путепровода, перекинутого через окружную железную дорогу.

Там, в тени густой лесополосы перед самым въездом на мост, действительно стояли две неприметные Буханки. Из кузова пикапа, припаркованного на обочине, вылез крепкий мужик в Горке и накинул на плечо тубус одноразового гранатомета РПГ-26. Вторую трубу готовил его напарник у отбойника.

Они ждали Тигр Шестакова, чтобы ударить в лоб первой же машине и запереть колонну в узком бетонном мешке.

— Саныч, тараним пикап! Волк — правый борт, я беру левый! — выдохнул я.

— Понеслась родимая! — оскалился Саныч.

Тяжелый Туарег на скорости под сто километов в час не просто выскочил из-за поворота — он ворвался в зону засады как свалившийся с неба метеорит.

Мужик с «Мухой» успел только повернуться на рев двигателя и расширенными от ужаса глазами увидеть летящий на него двухтонный немецкий кроссовер.

ХРУСТ!

Туарег силовым бампером на полном ходу вмял корму пикапа прямо вместе с гранатометчиком. Металл взвизгнул, сноп искр и разбитого стекла брызнул в стороны. Немецкий внедорожник тяжелым рывком подмял под себя крыло чужой машины и замер, заблокировав проезд.

Двери Туарега распахнулись одновременно.

Мое ускоренное Системой восприятие превратило происходящее в замедленную съемку. Вторым гранатометчиком у отбойника был сухой мужик с татуированным затылком. Он уже взводил спусковой механизм трубы, целясь в показавшийся на горизонте нос армейского Тигра Шестакова.

Пуньк-пуньк!

Две пули из Стрижа легли ему точно под лопатку и в затылок. Мужик мешком рухнул на асфальт, а неразорвавшаяся Муха со звоном покатилась по бетонной брусчатке.

Из задней двери Буханки уже вываливались три фигуранта с короткоствольными автоматами. Но они опоздали.

Волк встретил их плотным, сухим треском из Вульверина. Очередь прошила тонкую жесть двери и первого выскочившего боевика. Второму я срезал ноги метким выстрелом по коленям, а третьего, попытавшегося уйти в зеленку, Волк достал одиночным в спину.

Вся ликвидация засады заняла ровно четырнадцать секунд.

В этот момент на путепровод на полной скорости выскочил кортеж полковника Шестакова. Ведущий армейский Тигр с визгом заблокировал колеса, отчего дым от жженой резины затянул всю проезжую часть. Из бойниц и дверей головной машины мгновенно высыпала группа сопровождения — бойцы в тяжелых бронежилетах и шлемах, мгновенно беря периметр в круговую оборону.

Из второго Тигуана выскочил сам Шестаков. На полковнике не было лица: пистолет в руке, бронежилет накинут поверх гражданской рубашки, глаза дикие.

Он побежал к нам, на ходу переводя ствол с дымящихся «Буханок» на наш покоцанный Туарег.

— Вальтерс?! — ошарашенно выдохнул Шестаков, замирая в пяти шагах. — Вы... вы откуда здесь взялись?! Что за бойня?!

Я спокойно опустил Стриж, поставил на предохранитель и спрятал в кобуру.

— Из Выборга приехали, полковник, — сухо ответил я, вытирая пот со лба. — Считай, что мы только что спасенный твой архив и твою жизнь. Боря Клименко отправил за тобой этих ребят с гранатометами. Они ждали тебя в мешке.

Шестаков перевел взгляд на валявшиеся на асфальте трубы РПГ, затем на ликвидированных боевиков и тяжело, судорожно сглотнул. До опытного оперативника мгновенно дошло, что с ним и его людьми было бы через тридцать секунд, если бы они вошли на мост на полной скорости.

— Клименко совсем с катушек слетел... — прошептал полковник. — Он что, решил войну в городе устроить?!

— Он запаниковал, — вмешался Саныч, вылезая из-за руля слегка помятого Туарега. — Зорин мертв, Шестаков. Миллер зачистил генерала на даче под Выборгом прямо у нас за спиной. Клименко думает, что обрубил концы, но понимает, что ты — его последняя смертельная угроза.

— Зорин... мертв?! — у Шестакова дернулся глаз. — Твою мать...

— Теперь слушать меня внимательно, полковник, — я шаг уплотную к Шестакову и посмотрел ему прямо в глаза. — Ты прямо сейчас под охраной своих бойцов прешь в УФСБ и отдаешь весь архив лично начальнику Управления. Никаких остановок, никаких комментариев прессе.

— А вы? — быстро спросил Шестаков. — Вы куда?

— А мы едем к Боре, — жестко хмыкнул я, кивнув в сторону Левобережья, где за рекой, в коттеджном поселке аналога Батайска, находилась укрепленная резиденция Клименко. — Надо забрать долги, пока он не успел сбежать на частном джете или зарыться в нору.

— Вы не сможете! — вскрикнул Шестаков. — У него там резиденция как крепость! Там два десятка вооруженной охраны, системы видеонаблюдения и глушилки!

Я едва заметно оскалился. После рейдов в параллельный мир, подземных бункеров и прочего дерьма, дачный коттедж регионального авторитета казался мне обычным детским конструктором.

— Полковник, — тихо сказал я. — Занимайся своей бумажной работой. А физическую зачистку оставь профессионалам.

Глава 29

В тот момент, когда на ПК раздалась вибрация, мы сидели в памятном номере отеля. Том самом, где я пытался грохнуть Клименко, когда тот с конвоем двигался по мосту.

А ничего так, привели местечко в порядок. Даже как-то стыдно отсюда действовать. Самую малость стыдно.

За крупнокалиберной дурой Саныча заехать не успели, мчали сразу сюда, так что своему инструктору я выдал новую винтовку Волка, под .338. А сам Волчара снова будет бегать с Гренделем.

На приборной панели КПК брякнуло уведомление — короткий сигнал от Макса. Одно лаконичное '00', означающее, что они с Катей уже у отеля и поднимаются на наш этаж.

Через полминуты в дверь дважды коротко и один раз длинно постучали. Волк, не снимая пальца со спуска Гренделя, мгновенно сместился в мертвую зону у стены, а я поднялся с кресла и сдвинул засов.

На пороге появились Катя с Максом. Оба взмыленные, со следами бессонной ночи на лицах, но в глазах — чистый, концентрированный адреналин. Макс тащил тяжелый кофр с портативным радиосканером, а Катя — пухлый рюкзак с медициной и дополнительным БК.

— Живые, слава богу, — с выдохом произнесла Катя, сбрасывая рюкзак на пол и сразу цепким взглядом оглядывая комнату. — Мы на трассе висели за вами в пяти километрах, когда вы засаду на путепроводе раскатали. Полковник уже в УФСБ, шьет дело. В городе полный шторм, опера на ушах.

— Оставим эмоции на потом, — перебил я, закручивая глушитель на Раттлере и со щелчком проверяя ход затвора. — Макс, давай оперативку. Что там у Бори?

Он быстро развернул на своём КПК фотографию, явно сделанную с дрона:

— Резиденция Клименко на Левобережье. Особняк в три этажа плюс цокольный уровень. Забор четырехметровый, железобетон, по верху — профнастил и камера. На периметре у него сейчас человек пятнадцать-двадцать. В основном бывшие чоповцы из личной охраны и пара отморозков из выживших бандитов. Работают по старинке: четверо на въездной группе, двое шныряют вдоль забора, остальные забились в дом.

— А сам Клименко? — прищурился Саныч, прилаживая щеку к прикладу винтовки под .338 и проверяя чистоту линз оптики.

— А Борис Антипович забился на самый нижний уровень, — Макс тыкнул пальцем в красную точку на схеме. — Под особняком — советский модернизированный бункер. Со связью там глухо, железобетон полтора метра. Проход туда только через технический лифт в цоколе и бронедверь из подземного гаража.

— Миллер там же? — уточнил я.

— Там, — кивнула Катя, доставая из рюкзака две пачки патронов и передавая Волку. — Мы срисовали его серый Солярис, припаркованный в лесополосе у задней калитки. Он не уехал. Забрал свой остаток по счету и заперся в бункере вместе с Борей.

Я задумчиво пробежался пальцами по рукояти Стрижа. То, что Миллер остался, означало одно: он не просто ждет развязки, он готовится встречающих разносить. И вряд ли этот хладнокровный урод рассчитывает на обычный калаш.

— Нам нужен план, — сказал я, опершись руками о полированную столешницу и вглядываясь в тепловую карту местности на экране. — Без самодеятельности.

Я обвел пальцем зеленый массив за резиденцией:

— Макс, твой дрон уходит на максимальную высоту, вне зоны слышимости двигателя, и висит строго над объектом в ИК-режиме. Твоя задача — давать мне и Волку прямой расклад: количество целей на периметре, их векторы движения и зафиксированные тепловые пятна внутри дома. Катя — на тебе машина на удалении полукилометра, резервный канал связи и готовая укладка первой помощи. Если кто-то из периметровых попытается рвануть через лес или по дороге — даешь нам знать, но в контакт не вступаешь.

— Поняла, — коротко кивнула Катя, уже натягивая тактические перчатки.

— Саныч, — я перевел взгляд на инструктора. — В трехстах пятидесяти метрах к северо-востоку от забора есть брошенная башня. Твоя работа начинается по моему сигналу. Первыми снимаешь двух старших на въездной группе, затем держишь под прицелом балконы и панорамное остекление. Если кто-то высунется с чем-то тяжелее автомата — гасишь наглухо.

Саныч скупо оскалился и коротко кивнул:

— Сделаем. Главное — сами под мой сектор не влезайте.

— Не влезем. Наш с Волком вход — через задний забор, со стороны лесополосы, — я указал на мертвую зону между секциями профнастила. — Там поворотная камера срезает угол раз в пятьдесят секунд. Я захожу первым, сдергиваю спираль Бруно, кидаю штурмовую кошку. Волк — за мной. Снимаем двух патрульных на заднем дворе в тихую, без стрельбы, и сразу пробиваемся через кухонный блок в цокольный коридор.

— А этаж за этажом зачищать не будем? — уточняя, приподнял бровь Волк. — Если сверху спустится десяток стволов, нас зажмут в лестничном пролете.

— На зачистку верхних этажей у нас нет времени, — отрезал я. — Боря поймет, что идет штурм, за первые тридцать секунд. Если мы увязнем в комнатной тактике на втором этаже, он успеет намертво запечатать бронедверь в бункер изнутри, залить ригели сваркой или включить автономную блокировку. Поэтому особняк мы пролетаем насквозь: работаем от противного. Всё, что встречается на пути к цоколю — уничтожаем на ходу, остальное блокирует Саныч снаружи. Наша цель — ворваться в штурмовой вестибюль бункера до того, как закроется гермозатвор.

Вдох. Выдох.

— А теперь о главном дерьме, — я сделал паузу и посмотрел на парней. И Катю, конечно же.

— Бункер?

— Бункер, — кивнул я. — Узкое замкнутое пространство, железобетон, ноль пространства для маневра и идеальные рикошеты от стен. Главное — Миллер.

Я постучал ногтем по экрану КПК, где краснела точка подземного уровня:

— Миллер — профи высшей пробы. У него наверняка заныкано снаряжение, о котором обычные чоповцы Клименко даже в боевиках не слышали.

— Работаем на уничтожение? — сухо уточнил Волк, проверив защелку магазина на Гренделе.

— Без вариантов. Никаких переговоров, предложений сдаться и разговоров по душам. На входе в штурмовой вестибюль бункера сначала выжигаем пространство и глушим всё, что дышит. В ход идут светошумовые и гранаты на подавление. Входим на максимуме. Миллера беру на себя — у меня тупо выше скорость и восприятие, я успею среагировать на любой его сюрприз быстрее, чем сработает автоматика. Твоя задача, Волк, — прикрывать мне спину, пасти потолок и углы на предмет автоматических турелей или автономных систем, и наглухо контролить Клименко, если этот упырь выскочит из закромов.

— Принято, — коротко качнул головой Волк.

— А я вам добавлю форы, — подал голос Саныч, аккуратно застегивая чехол винтовки под .338. — Как только вы снимете двух патрульных на заднем дворе, я первым же выстрелом из крупного калибра раскатаю главный распределительный щит и силовой ввод на цокольном фасаде. Особняк мгновенно обесточится. В бункере щелкнет автоматика, пока станет запускаться аварийный дизель-генератор — у вас будет окно в три-четыре секунды, когда вся внешняя оптика, датчики движения и системы слежения на мгновение 'ослепнут' и уйдут в перезагрузку.

— Вот эти четыре секунды темноты и задержки мы и заберем себе.

Я посмотрел на электронные часы на запястье. До предрассветного сумеречного часа оставалось чуть больше полутора часов. Самое мерзкое время для любой обороны: реакция у людей заторможена, внимание притуплено, а кофе уже давно не бодрит.

— Все всё поняли? — я оглядел присутствующих. — Макс, Катя — выдвигаетесь на точку в полукилометре от объекта. Поднимаете дрон, встаете на радиоперехват и держите визуальный контроль всей зоны. Саныч — на башню, работаешь по моей отмашке. Мы с Волком заходим из лесополосы ровно в тот момент, когда Макс даст подтверждение о мертвой зоне камеры.

— Сделайте всё чисто, парни, — тихо сказала Катя, на мгновение сжав мое плечо перед выходом из номера. — И вернитесь целыми.

— По-другому и не планировали, — ответил я, надевая тактические очки и затягивая хлястики перчаток. — Все по машинам. Начинаем зачистку.

Предрассветный лес за особняком Клименко дышал сырой, промозглой прохладой. Опавшая хвоя глушила шаги, а туман, опустившийся на низину у реки, создавал идеальное естественное укрытие.

Замерши в густой тени раскидистой ели в пятидесяти метрах от бетонного забора резиденции, я в последний раз бегло проверил подгонку экипировки.

CVC-плитник сидел как влитой. Я не стал экономно срезать броню и нацепил полный штурмовой комплект: плотный горжет, закрывающий шею и ключицы, плечевые защитные модули и массивный напашник. В обычных условиях такой панцирь весил бы немало и ощутимо сковывал движения, но с моими прокачанными Системой характеристиками он ощущался не тяжелее легкого спортивного костюма. На безуховом шлеме застыл подвернутый вверх прибор ночного видения с совмещенным тепловизионным каналом — ENVG.

За спиной на трехточечном ремне привычно покоился тяжелый арсенал для дальнего боя — Desert Tech WLVRN с шестнадцатидюймовым стволом под баллистику 6,5 Creedmoor. Оружие было забито тюнингом под завязку: голограф в связке с пятикратным магнифером G45, наклонная рукоять, двухрежимный SureFire шестисотой серии, блок ЛЦУ и банка. Настоящий монстр, способный шить легкую броню на вылет, но для узких коридоров особняка он пока оставался за спиной. Прямо сейчас в руках я держал компактный и разворотливый SIG MCX Rattler.

В бедерной кобуре ждал своего часа AF1-R Strike AUTO — автоматический Стриж, забитый патронами Игла с термоупрочненным сердечником. На нем стоял прицел с трёхкратным увеличением, подствольный тактический блок и глушитель. А на случай совсем уродливого форс-мажора во внутреннем аппендиксе у живота висел трофейный SIG Sauer P229.

Но главным козырем на этой вылазке были не стволы.

Я чуть сдвинул плечом край наброшенной поверх брони накидки Пелена Тень-3. Уникальная вещь из параллельного мира, сотканая из мононити и пропитанная вытяжкой из кожи хамелеонов Диких Земель. Она не просто маскировала — она преломляла свет, наглухо давила тепловое излучение тела и размывала силуэт даже в магическом спектре. Если не бегать в ней прямо перед носом у боевых магов, обычный человек с десяти метров не заметит тебя, даже если будет смотреть в упор. У Волка, замершего в трех шагах слева, была точно такая же.

А вот и забор...

— Пять секунд, — протрещал в гарнитуре сухой шепот Макса. — Камера уходит вправо... Три... Две... Пошел!

Я сорвался с места негромким, но стремительным броском. Прокачанная ловкость превратила девяностокилограммовую тушу в тяжелой штурмовой броне в едва различимый серый силуэт, скользящий над сырым мхом.

За трехметровым забором из темно-зеленого профнастила тишину нарушал лишь мерный гул вентиляционных блоков особняка и негромкий, ленивый говор патрульных.

Штурмовая кошка с мягким полимерным покрытием взмыла вверх и беззвучно зацепилась за верхний край бетонного основания. Одно мощное усилие спины и плеч — и я уже на срезе забора. Пальцы в тактических перчатках за долю секунды перекусили кусачками крепеж спирали Бруно, отжимая стальную колючку в сторону. Через три секунды рядом со мной, точно так же бесшумно, возник Волк.

— Левый — твой, правый — мой, — едва уловимо шепнул я, опустив на глаза бинокуляр ENVG.

Мир мгновенно окрасился в четкие, контрастные зеленые тона с яркими тепловыми силуэтами.

Двое патрульных на заднем дворе вели себя классически для расслабленной охраны: один прислонился плечом к кирпичной стенке бани и откровенно залипал в телефоне, второй медленно прохаживался вдоль аккуратно подстриженной туевой аллеи, поплевывая на брусчатку.

Я спрыгнул с забора с высоты трех метров, амортизировав посадку ногами и мгновенно уйдя в перекат.

Патрульный у туи даже не успел понять, откуда взялась тень. Я вынырнул из влажного тумана прямо за его спиной. Левая рука намертво захватила подбородок и затылок, а правая — сломала шейные позвонки одним коротким, точным движением. Человек обмяк без единого звука. Я аккуратно подхватил его тушу и опустил на влажный газон.

Справа почти одновременно раздался полувздох-полусипение — кажется, Волк решил прибегнуть к старому доброму варианту с ножом.

— Чисто, — доложил Волк в микрофон.

— Саныч, твой выход. Гаси свет, — процедил я в гарнитуру, подбегая к технической двери кухонного блока.

Ответа не последовало — лишь через две секунды где-то в трехстах метрах позади, с высоты водонапорной башни, раскатился глухой, тяжелый гул выстрела винтовки под .338 Lapua Magnum.

Сверхзвуковая тяжелая пуля пробила воздух и на полной скорости вошла аккурат в силовой распределительный щит, прикрученный к цокольному фасаду особняка.

ХРУСТ! Яркий сноп зеленых и фиолетовых искр брызнул во все стороны. Вспыхнула и мгновенно погасла электрическая дуга, и особняк Клименко разом погрузился в непроглядную, звенящую тьму. Потухли панорамные окна, погасли прожекторы на заборных столбах, заглохли кондиционеры.

— Окно три секунды! Пошли! — выдохнул я.

Я сходу выбил тяжелым штурмовым ботинком замковую группу пластиковой двери кухни. Замок со скрежетом вылетел вместе с куском рамы.

Мы ворвались в дом.

Внутри мгновенно поднялся хаос. Люди Клименко, привыкшие к комфортной охране, в темноте полностью потеряли ориентацию. Из глубины первого этажа уже доносились панические крики:

— Что со светом?! Дизель запускай, сука!

— Выбило! Где фонари?!

Мое ускоренное восприятие превратило их суету в медленную, неуклюжую суету. В зеленом свете ПНВ коридоры особняка просматривались как на ладони. Я летел по ковровым дорожкам первого этажа, словно таран.

Встреченный в дверях кухонного блока охранник с фонариком и дернувшимся АКС-74У успел лишь открыть рот. Двойка из Раттлера — пули 300 Blackout со слитным хлопоком пробили ему грудину и горло. Он рухнул назад, сбив вазу с каминной полки.

Второго, выскочившего из холла, Волк срезал короткой очередью по ногам и животу, не снижая темпа движения.

Мы проскочили роскошную гостиную с кожаными диванами и панорамным видом на реку за четыре секунды. Из левого крыла попытались открыть огонь из двух стволов — трассирующие очереди вспыхнули в темноте, кроша лепнину и зеркала, но мы с Волком уже проскочили опасный перекресток, оставив заградительный сектор Санычу снаружи. За окном тут же рявкнул .338 — и один из стрелявших на втором этаже вылетел вместе с остатками оконной рамы на газон.

— Лестница в цоколь! Прямо! — рявкнул я.

Тяжелая двустворчатая дверь, ведущая в служебные помещения цокольного этажа, оказалась заперта. Я не стал тратить время на отмычки или магниты: уперся плечом, взревел от притока Системной силы и с мясом выдрал защелку из деревянного косяка.

Мы скатились по бетонным ступеням в подвальный коридор.

Здесь запах дорогого табака и парфюма мгновенно сменился сыростью, машинным маслом и холодным запахом старого железобетона.

Где-то в глубине подвала с тяжелым, нарастающим войным затарахтел мощный аварийный дизель-генератор. На потолке коридора тускло, в полнакала, вспыхнули красные лампы аварийного освещения.

В конце длинного тридцатиметрового пролета из литого бетона возвышалась она.

Массивная, двухметровая герметичная дверь советского образца с круглой рукоятью штурвала по центру. Защитная бронеплита бункера, обшитая листами толстой стали, уже медленно, со зловещим гидравлическим шипением поползла в пазы, готовая намертво запечатать вход в нижний горизонт.

Над гермозатвором мигал красный маяк, а в узкую щель между смыкающимися створками было видно, как в штурмовом вестибюле за дверью тускло отсвечивает полированный металл какого-то нереально тяжелого, громоздкого механизма.

— Успели! — процедил я, сбрасывая на ходу пустой магазин и вбивая свежий. — Волк, держи тылы! Я захожу!

Я втиснулся в сужающуюся щель за мгновение до того, как тяжелая стальная плита с глухим, чавкающим звуком вошла в паз. Гидравлика защелкнулась, намертво отрезая меня от цоколя и Волка. Пути назад больше не было.

Я мгновенно ушел в низкий посад, поведя стволом Раттлера по залитому аварийным красным светом штурмовому вестибюлю.

Из тени за бетонной колонной беззвучно, если не считать едва уловимого мягкого кликанья сервоприводов, вынырнула тварь.

Не человек. Четырехногий угловатый скелет из матового, небликующего углепластика и такого же сплава. Четыре суставчатые лапы двигались с жутковатой плавностью, а вместо головы на короткой шее висел блок сенсоров с объективами тепловизора и лидара.

Но самым паршивым был не сам этот четырехногий дрон.

На его спине, интегрированный прямо в несущую раму, был вмонтировал массивный оружейный модуль. Длинный, толстый глушитель монолитом выходил из надстройки над корпусом, и этот ствол уже доворачивался прямо на меня.

ПХУК-ПХУК!

Звук выстрела был диким — тяжелый, басовитый, подавленный банкой хлоп, похожий на удар кувалдой по сырому мясу.

Я успел качнуться влево лишь потому, что Ускорение уже жгло вену. В бетонную стену прямо за моей спиной влетело что-то настолько тяжелое и сфокусированное, что полметра монолита отозвались звонким крошением. Меня обдало каменной пылью и осколками. Какое-то чудовищное субзвуковое дерьмо с дикой массой пули — такой калибр пробивал бы штурмовой щит вместе с тем, кто за ним прячется.

Эта тварь работала по алгоритмам, не ведала страха и брала упреждение быстрее, чем человеческий мозг успевал сформулировать мысль.

Но у алгоритмов есть один изъян — они полностью завязаны на сенсоры.

Платформа с тихим кликаньем боком рванула по кругу, перекрывая мне путь к дверям внутренней секции. Угловатые суставы лап мгновенно отрабатывали неровности бетонного пола, а тяжелая банка на спине намертво удерживала ствол в направлении моей груди.

Еще одна тяжеленная чушка прошила бетонную колонну в миллиметрах от моего плеча, обдав лицо едкой пылью и крошкой. Мой CVC такую подачу точно не выдержит — прошибет вместе с титановыми пластинами и внутренностями.

Мир окончательно замер в вязком киселе.

Рванув вправо, я ушел с линии огня быстрым зигзагом. В зеленом спектре ночника было отчетливо видно, как центральный модуль сенсоров дрона судорожно ведет за мной лидарную сетку, высчитывая точку встречи.

Вскидываю Раттлер Времени на выцеливание корпусных узлов нет — углепластиковая рама дрона наверняка держит скользящие попадания.

Остается только 'голова'.

Короткая очередь трёхсоотого блэкаута легким слитным хлопком уходит точно в граненый блок сенсоров. Тяжелые пули размолачивают защитный поликарбонат, в разные стороны летит крошка оптических линз и брызжут фиолетовые искры.

Дрон на мгновение ослеп. Его башенка с тяжелым стволом дернулась вслепую, а сам четырехногий паук судорожно перестроил лапы, пытаясь переключиться на резервные датчики.

Хаотичный залп из 8.6 нанес глубокие рваные раны бетонным стенам вестибюля, но пули ушли молотить пустой воздух.

Полученных полутора секунд мне хватило с запасом.

Сокращаю дистанцию в два прыжка. На сближении выхватываю из бедерной кобуры Стриж. В магазине — Иглы с бронебойным сердечником.

Ухожу в скольжение по гладкому бетону, пролетая прямо под сектором огня турели.

Прямо перед глазами — правый передний сустав дрона. Сложная гидравлика, переплетенная силовыми кабелями в титановом кожухе.

Стриж отработал прямо в сочленение лапы. Термоупрочненные сердечники прошили кожух как масло, перерубая гидравлические шланги и дробя шестеренки сервопривода. Из поврежденной магистрали брызнула под давлением синтетическая жидкость, вонь разогретого масла шибанула в нос.

Четырехногий робот потерял опору и с резким металлическим скрежетом повалился на правый борт, но его орудийная башня все равно попыталась довернуть ствол ко мне.

— Не в эту смену, железка, — процедил я.

Взлетаю над завалившимся дроном и всей массой — девяносто килограмм плюс штурмовой обвес, умноженные на Системную силу — обрушиваю тяжелый ботинок на орудийный модуль.

Сервопривод башни лопается, стальное крепление со скрежетом сминается. Я тут же прижимаю ствол робота к полу стопой и в упор разряжаю остаток магазина Стрижа прямо в вылезший из подмятого брюха дюралевый блок управляющего процессора и аккумуляторов.

Серия глухих ударов. Корпус твари забился в судорожном припадке, из технологических щелей валом повалил густой, вонючий белый дым короткого замыкания. Сочленения лап скрежетали, силясь встать, но силовая установка окончательно испустила дух.

В вестибюле вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском сгорающей электроники да мерным гулом дизеля из глубины бункера.

Я тяжело перевел дыхание, сбрасывая пустой магазин Стрижа и вбивая свежий. Поставил пистолет на предохранитель и убрал в кобуру.

За тяжелой стальной дверью, ведущей в основной коридор бункера, откликнулся глухой, ритмичный шаг. Не торопливый, тяжелый, сопровожденный едва слышным тихим гулом гидравлических компенсаторов и кликаньем силовых сочленений.

Из тусклой красной тени подвального пролета медленно вынырнула фигура.

Первое, о чем я подумал — передо мной вырос не человек, а ходячий штурмовой дот

Миллер был закован в броню так, будто собрался в одиночку штурмовать укрепрайон под артобстрелом. Вдоль его ног, бедер и позвоночника тянулись литые элементы внешнего каркаса — экзоскелет принимал на себя всю массу этого нереального панциря, позволяя двигаться легко и плавно, без малейшей одышки. На груди и животе возвышалась монументальная композитная плита такой толщины, что на ее фоне обычные плитоносцы выглядели как фанерные детские щиты. Этот монумент явно проектировали с расчетом держать в упор тяжелые винтовочные бронебойки.

А на шлеме у него красовалось настоящее четырехглазое чудовище. Панорамная система ночного видения с четырьмя окулярами, да еще и с массивной круглой насадкой тепловизора над каждым из объективов. Четыре темно-зеленых глаза пассивной оптики въелись в меня сквозь аварийный полумрак.

Он остановился в десяти метрах. Никакой спешки, никакой суеты в движениях.

— М-да-а, — раздался из-под штурмовой маски спокойный, слегка ироничный и ехидный голос Миллера. — Ну и варвар же ты, парень. Ты хоть представляешь, сколько эта железная псина стоила? Она же у меня на опытной эксплуатации стояла, мне за нее перед заказчиками отчитываться...

Он чуть наклонил голову набок, с легким пренебрежением разглядывая дымящийся труп робота у моих ног, а затем медленно перевел взгляд на меня.

— Хотя... хвалю. Быстро ты с ней развязался. Я думал, минут пять потянет.

Я посмотрел на Раттлер в своих руках. Трехсотый блэкаут, конечно, хорош для ближнего боя и обычных бронежилетов, но об этот монументальный панцирь его пули просто плющатся в свинцовые блины, не оставив даже вмятины. Швыряться в него этим калибром — всё равно что плевать в лобовую броню танка.

Без лишних движений я сбросил Раттлер и повёл плечом, освобождаясь от ремня. Рука привычным, выверенным движением легла на рукоять Вульверина.

Короткий слитный щелчок — и в руки ложится тяжелая винтовка под баллистику 6.5 Кридмор. Тяжелый длинный ствол, злые патроны в магазине, способные работать по тяжелым преградам. Если у меня и есть шанс пробить этот экзоскелет или найти щель в его сочленениях — то только с этой дурой.

— О-о-о, Кридмор. Серьезно? — под его штурмовой маской снова проскользнул тихий, глухой смешок. — Красивая палка, парень. Крутая баллистика, все дела. Вот только ты ошибся дверью. Здесь не спортивный стрельбищный комплекс, здесь взрослые дяди делят серьезные деньги.

Он медленно, с легким металлическим кликом сервоприводов, поднял свое оружие.

В его руках покоился тяжелый армейский штурмовой монстр — SIG M7. Массивный тупоносый корпус, угловатый тюнинг и огромный монолитный глушитель, из которого пахло гаарью и горячим капсюльным составом. Этот аппарат отстреливал гибридные патроны высокого давления калибра 6.8 — чудовищный боеприпас, созданный специально для того, чтобы шить любые существующие бронежилеты на дистанциях в полкилометра. А в связке с экзоскелетом, который намертво гасил любую отдачу, эта штука превращалась в карманный ручной пулемет армейского спецназа.

Я не стал ждать, пока он закончит свою вводную речь.

Росомаха толкает в плечо. Две тяжелые пули 6.5 Creedmoor со слитным хлопоком уходят точно в центр композитной плиты Миллера.

Сухой, звонкий металлический удар. В аварийном красном свете яркой звездочкой вспыхивают искры. Но Миллер... даже не качнулся. Он не то что не сделал шага назад — на его груди осталась лишь пара серых отметин от расплющившегося свинца.

— Моя очередь, — лаконично роняет Миллер.

И в следующую секунду штурмовой вестибюль просто разрывает на куски.

Это был не звук стрельбы из обычного автомата. Это был грохот работающего отбойного молотка, умноженный на пушечный хлоп. Тяжелые армейские чушки мгновенно пробивают воздух.

Я едва успел сорваться в отчаянный прыжок за ближайшую несущую колонну.

Там, где я стоял долю секунды назад, бетон мгновенно превратился в мелкую пыль. Пули Миллера не просто выбивали крошку — они буквально дезинтегрировали полметра монолитной стены, выдирая из нее арматуру и разбрасывая по вестибюлю тяжелые осколки.

Один из рикошетов ударил меня в плечевой модуль плитника — и меня мотнуло так, словно в плечо на полной скорости влетел чугунный лом. Броня выдержала скользящий удар, но рука на секунду онемела от дикой кинетики.

Против этой дряни мой плитник — просто плотная картонка. Одно прямое попадание в грудь — и 6.8 прошьет композит, меня и заднюю плиту вместе с ребрами.

— Что такое, сынок?! — донесся из-за колонны ехидный голос Миллера. Завоняло сгоревшим порохом и горячим выхлопом. — Вылезай, поболтаем!

Бетон за моей спиной продолжал крошиться от коротких, сокрушительных очередей. Каждая пуля 6.8 выбивала тучи серой пыли, а вентиляция бункера не успевала оттягивать пороховую гарь. Колонна долго не выдержит — еще пары секунд Миллеру хватит, чтобы просто перепилить её огнем пополам.

Игры в снайпера кончились. Раз уж бронеплиты не пробить в лоб, будем ломать то, что висит снаружи.

Сорвав с подсумков на груди сразу две сферы, я выдернул чеки. В левой руке — тяжелая чугунная «рубашка» Ф-1, в правой — штурмовая светошумовая Зорька.

В замкнутом бетонном мешке бункера это был чистый суицид для ушей, но даже с закладывающим барабанные перепонки ударом выбор стоял простой: либо контузия, либо полкило 6.8 в грудину.

Подскакиваю чуть выше.

Первой уходит Зорька — не по прямой, а с рикошетом от противоположной стены, чтобы упасть ровно под гидравлические стопы Миллера. Следом, с задержкой в долю секунды, туда же летит лимонка.

— Комплимент от шефа, урод! — рявкаю я, плотно прижимаясь к полу за остатками колонны, зажмуриваясь и открывая рот.

ВСПЫШКА!

Даже сквозь закрытые веки и опущенные фильтры ENVG мир вспыхнул ослепительным белым пламенем. Зорька сработала с диким, раскатистым ударом, который спрессовал воздух в вестибюле и с силой заехал мне по грудине. Активные наушники под шлемом зашлись беспомощным писком, давя чудовищный децибельный пик.

И тут же, без паузы — БА-А-АМ!

Ф-1 ударила басовитым, глухим взрывом. Чугунный корпус разлетелся на сотни раскаленных осколков, которые градом полоснули по стенам, потолку и металлическому панцирю Миллера.

Густой, вонючий дым от сгоревшего магния и взрывчатки мгновенно затянул весь штурмовой вестибюль.

В зелено-фиолетовой пелене ночника было видно, как тяжелую тушу Миллера едва ощутимо качнуло. Сам экзоскелет и плита выдержали удар без единой царапины, но вот тонкая навесная электроника такой наглости не вынесла.

Магниевый термоудар сожги матрицу насадки 'Джерри', превратив её в бесполезный кусок пластика. Внешние силовые кабели экзоскелета, питающие верхний блок датчиков и панорамник GPNVG-18, полоснуло осколками — от сочленений во все стороны брызнули снопы фиолетовых искр. Четырехглазое чудовище на его шлеме судорожно замигало, уйдя в аварийную перезагрузку от перегрузки по свету и питанию.

— Ах ты сука... — в голосе Миллера впервые прорезался не ехидный смешок, а злая, раздраженная хрипота.

Он смахнул рукой задымившуюся насадку тепловизора, с мясом выдрав её вместе с креплением, пока его SIG M7 отдал сухую, слепую веерную очередь по дыму вслепую:

— Глазки мне решил подпалить?! Ну держись, щенок!

Этого лага в его системах мне хватило с запасом.

Вынырнув из-за развороченной колонны скользящим низким рывком, я мгновенно ушел с линии его слепого веерного огня.

В лоб бить бесполезно — монолитную композитную плиту Кридмором не пробить. Но у любого экзоскелета есть слабые места: открытые гидравлические шланги, шарниры сочленений и само оружие.

Вскидываю Росомаху. В голографе на доли секунды замирает плечевой сустав экзоскелета и ствол его автомата.

Тяжелые пули 6.5 Кридмор отработали с хирургической точностью. Минус защитный кожух сервопривода, минус глушитель на винтовке Миллера...

Обычный человек от такого кинетического удара потерял бы оружие или получил бы вывих. Но экзоскелет Миллера принял импульс на каркас, а звериный опыт ветерана сработал быстрее отказавшей электроники.

Даже с мерцающим, перегруженным ПНВ он среагировал не на силуэт, а на вспышки моих выстрелов. Не пытаясь выцеливать, Миллер слитным, мощным движением качнулся в сторону и наотмашь сдал назад, крутанув стволом M7 по дуге и снова зажав спуск.

Ответная очередь 6.8 прошла буквально в сантиметрах от моей головы. Чудовищная волна давления от гибридных патронов обдала лицо горячим пороховым выхлопом, а потолок вестибюля за моей спиной буквально дезинтегрировался, осыпавшись тяжелым градом бетона.

Я прямо в воздухе изломал траекторию движения, уходя в перекат по гладкому полу, и на лету всадил еще три патрона ему в корпус.

Пули 6.5 Кридмор приняла тяжелая набедренная броня и титановый пояс экзоскелета. Миллера ощутимо качнуло, гидравлика его правой ноги со злым шипением стравила порцию масла, но каркас выдержал.

— Сука! — взревел он, падая на одно колено для устойчивости и вслепую дав короткую отсечку мне под ноги, не давая сократить дистанцию для добоя.

Пули мгновенно превратили бетон у моих ботинок в месиво, выбивая раскаленные рикошеты. Мне пришлось рвануть вправо, разрывая контакт и снова уходя за несущую стеновую панель.

Пять секунд дикого, концентрированного ада закончились так же резко, как и начались.

Миллер все еще сидел на одном колене, удерживая M7 наготове, но поврежденный гидропривод его правой ноги шипел, стравливая синтетическое масло. Электроника шлема мерцала, а задержка в его движении при попытке довернуть корпус стала слишком очевидной. Полноценно маневрировать он больше не мог.

Именно этот лаг в доли секунды мне и был нужен.

За стеной тяжело сипела поврежденная гидравлика. Миллер был ограничен в движениях, но его 6.8 всё ещё мог превратить меня в фарш одной случайной отсечкой.

Я не стал выходить из-за панелей как нормальные люди. Ушел вниз, в жесткий, скользящий подкат по крошеному бетону, выскакивая с противоположной стороны несущей стены.

Миллер дернул стволом M7 влево, но реакция замигавшей, перегруженной оптики опоздала на доли секунды.

В голографическом прицеле Росомахи на мгновение замерла открытая ниша на пояснице экзоскелета — место, где под броневым щитком располагался главный гидравлический распределитель и блок силовых аккумуляторов.

Три тяжелые пули Росомахи ушли в упор.

Первая сорвала защитный кожух, а вторая и третья вдребезги разнесли титановый распределитель давления и силовую управляющую плату.

Раздался оглушительный свист. Вонючий фонтан горячего гидравлического масла под срывающим вентили давлением ударил в потолок. Вспыхнула ярко-фиолетовая дуга короткого замыкания, затрещали сгорающие платы.

Автоматика экзы сработала по аварийному протоколу: механические стопоры с сухим, оглушительным клацаньем намертво заклинили все шарниры и суставы, блокируя каркас, чтобы падающая броня не переломала пилоту кости.

Экзоскелет в мгновение ока превратился в монументальный стальной гроб.

Замкнутый SIG M7 ткнулся стволом в бетон. Миллер застыл в полунаклоне, жестко зафиксированный титановыми стойками. Он не мог сделать шаг, опустить руки или хотя бы повернуть голову.

В вестибюле вновь встала звенящая тишина, нарушаемая лишь шипением стравливаемого масла да моим тяжелым, рваным дыханием.

Я медленно поднялся с пола, держа Росомаху в лоу-реди.

Из-под штурмовой маски Миллера раздался длинный, тяжелый выдох. А затем — знакомый, хоть и слегка сдавленный ехидный смешок.

— Ну ты и сука, парень... — прохрипел он сквозь динамик. — Я теперь даже носом внутри не почешу.

— Зато живой, — сухо ответил я, сдвигая затвор и оценивая его состояние.

— Живой-то живой, только толку? В этой консервной банке триста кило вместе с плитником. Без сервисного гидрорастяжителя я тут до второго пришествия проторчу.

Он попытался напрячь плечи, но стальной панцирь даже не шелохнулся.

— Слушай, победитель... — Миллер чуть скосил глаза насколько позволял шлем. — Сделай доброе дело. В левом нагрудном подсумке... достань пачку. И зажигалку. А то у меня руки теперь — чисто элемент декорации.

Я прищурился, но опасности он больше не представлял: аварийные ригели экзоскелета снимались только специальным гидравлическим резаком или сервисным пультом.

Подойдя вплотную, я осторожно полез пальцами в его разгрузку. Нащупал пухлую пачку и дешевенькую пластиковую зажигалку. Достал одну сигарету, аккуратно вставил её в узкую прорезь его штурмовой маски и чиркнул колесиком.

Миллер жадно затянулся, и из фильтрационных клапанов шлема повалил густой, сизый дым.

— Спасибо, — уже без ехидства, с усталой искренностью произнес он. — Боря там, за следующей гермодверью. Заперся в узловом бункере, сопли по панелям размазывает и ствол к подбородку жмет. Думает, его эти полтора метра бетона спасут.

— Скоро узнаем, — коротко ответил я.

— Давай, вали его, — Миллер выдохнул очередную струю дыма прямо в аварийный красный свет. — Этот упырь мне все равно за последнюю декаду не доплатил.

Я кивнул, сбросил пустой магазин Росомахи и вбил свежий. Зафиксировав ремень, я повернулся к массивной гермодвери внутреннего сектора, за которой меня ждал Клименко.

Массивный штурвал внутренней гермодвери поддался с неохотным гулом. Я крутанул его до упора, вложив в рывок всю силу, и толкнул толстую стальную створку от себя.

За дверью оказалась узкая операторская бункера — забитая серверными стойками, мигающими экранами резервных каналов связи и затянутая душным, прокуренным воздухом.

За центральным пультом, вжавшись спиной в бронированную панель, сидел Борис Антипович Клименко.

— Не подходи, тварь! — завизжал он, вскидывая ствол. — Я тебя... я вас всех на ремни порежу! У меня связи! У меня полковник в УФСБ на зарплате! Вы отсюда не выйдете!

Я даже не стал вскидывать карабин. В три плавных, смазанных шага я преодолел дистанцию до пульта. Левая рука перехватила затворную раму хромированного пистолета еще до того, как Клименко успел выжать спуск, а правая — жестко и коротко ударила его открытой ладонью в кадык.

Клименко подавился собственным криком, выронил оружие и со слепым хрипом повалился на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Я наступил ботинком на упавший пистолет и сдвинул его в сторону. Ствол Росомахи уперся точно в залысину на его макушке.

Одно нажатие на спуск — и все проблемы с этим упырем решены раз и навсегда. Никаких судов, никаких апелляций, никакого риска, что его вытащат из-за решетки купленные с потрохами адвокаты. Чисто, надежно и навсегда.

Но пальцы на спусковом крючке замерли.

Мертвый Клименко — это просто еще один труп в криминальной сводке. Вс мгновенно переделят активы, спрячут концы в воду и назначат нового шестерку. А вот живой Боря, потроха которого набиты компроматом на половину областной верхушки, — это идеальный, монументальный рычаг давления. Пушечное мясо для следствия и живой ключ к разгрому всей его структуры.

— Рано тебе на тот свет, Борис Антипович, — сухо сказал я. — Ты еще слишком много кому должен.

Не давая ему опомниться, я сдернул его руки за спину, достал из бокового подсумка пару толстых строительных пластиковых хомутов-стяжек и наглухо затянул их на его запястьях. Пластик впился в кожу до белых отметин.

— Вставай, бизнесмен. Пора на свежий воздух.

Я сгреб его за загривок дорогого пиджака и волоком потащил назад, к выходу из внутреннего сектора. Клименко спотыкался, скулил и что-то бессвязно мычал, но спорить у него не было ни сил, ни дерзости.

В вестибюле нас все так же встретил статичный Миллер. Он стоял, намертво заклиненный в своем трехсоткилограммовом панцире, и мерно выдыхал сизый сигаретный дым сквозь клапан штурмовой маски.

Завидев нас, он чуть скосил глаза и издал тихий, ехидный смешок:

— О, Борис Антипович! А вы говорили, бункер автономный, полтора метра бетона, никто не пройдет...

Клименко лишь злобно огрызнулся, опустив взгляд в бетон.

— Ладно, Миллер, прощай, — сказал я, натягивая поудобнее ремень винтовки. — Эвакуатор тебе Волк, может, и вызовет. Если настроение будет.

— Да уж сделай одолжение, парень, — выдохнул Миллер очередное облачко дыма. — А то у меня ноги затекли. Удачи на поверхности.

Мы поднялись по лестнице цокольного этажа. У сломанной гермодвери нас уже ждал Волк — он стоял на колене с автоматом на полувскиде, контролируя темный пролет.

Увидев меня с помятым Клименко, Волк лишь коротко оскалился, окинув пленника тяжелым взглядом:

— Живьем? Не побоялся, что этот хрящ по дороге сдохнет от страха?

— Ему найдется лучшее применение, — ответил я, грубо подтолкнув Клименко вперед. — Пошли наверх. Здесь нам делать больше нечего.

Мы поднялись по развороченной лестнице, миновали разбитый кухонный блок и вышли сквозь выбитую дверь на свежий предрассветный воздух.

Лес встретил нас сырой, бодрящей прохладой и туманом, стелющимся по выбитой брусчатке двора. После прокуренного, пропитанного пороховой гарью и сгоревшим маслом воздуха бункера озон и хвойная свежесть ощущались почти как физическое удовольствие.

Со стороны главных ворот, сшибая выбитые створки, на территорию резиденции пвкатились три тяжелых черных бронированных внедорожника без номеров. Они встали полукругом, перекрывая выезды.

Из дверей мгновенно высыпали молчаливые боевики в темном штурмовом обвесе. Они профессионально, без лишних команд рассредоточились по периметру, взяв под жесткий прицел все выходы из особняка.

Задняя дверь центрального внедорожника открылась, и на брусчатку шагнула Эстер. На ней был строгий темный плащ, под которым проглядывал контур скрытого бронежилета.

— Вы заставили нас немного понервничать, парни, — произнесла она, окинув быстрым, цепким взглядом мой закопченный плитник, Волка и скулящую тушу у наших ног. — С Миллером проблемы возникли?

— Миллер заблокирован в своем металлоломе в вестибюле, — сухо ответил я, сдергивая Клименко за шиворот и с силой толкав его вперед.

Бывший хозяин резиденции с глухим стоном и сухим хрипом рухнул на влажную брусчатку прямо к кожаным ботильонам Эстер.

— А этот упырь — твой. Живой, цельный, набитый компроматом под завязку. Забирай.

Эстер чуть приподняла уголок губ в едва заметной, удовлетворенной полуулыбке. Она сделала едва уловимый жест рукой, и двоим боевикам хватило пары секунд, чтобы подхватить Клименко под мышки, взвалить его и без лишних церемоний затолкнуть в багажник внедорожника.

— Мои люди зачистят объект и займутся Миллером. Вы свободны.

— Скажи своим, чтобы осторожнее с Миллером работали, — добавил я,. — У него там экзоскелет на триста кило. Надорвутся.

— Разберемся, — кивнула Эстер. — Уезжайте. Катя с Максом ждут вас на третьей точке эвакуации.

Я посмотрел на Волка. Тот лишь скупо качнул головой.

Мы повернулись и не торопясь пошли прочь от дымящегося особняка, забирая вглубь предрассветного леса. За спиной со скрежетом закрылись двери внедорожников, заурчали дизельные моторы, а первые лучи восходящего солнца пробили туман над рекой, окрашивая кроны деревьев в багрово-золотые тона.

Спасибо за поддержку, народ! <3 Каждый ваш лайк и добавление в библиотеку продвигают книгу в топах и дают +100 к мотивации автиора. Не забывайте тыкать на сердечко!

Если есть возможность, поддержите автора наградой, чтобы он мог питаться пюрешками в стаканчике вместо дошиков<3

Глава 30. Эпилог

Я сидел на перевёрнутом ящике в подвале Олета и осматривал свои руки. Кожа на костяшках уже зажила, Система делала своё дело шустро и торопливо, сжигая мои ресурсы и заставляя меня отъедаться, как не в себя.

Внутри всё ещё гудело. Не физически, нет. Психологически.

Мы победили. Мы действительно сделали это. Клименко в тюрячке, Миллер у Конторы... Зорин, правда, мёртв. Жалко деда. И Мейсона-младшего я так и не увидел. Судя по всему, тот свалил ещё раньше нашего приезда.

Ну и чёрт бы с ними. Зато все остальные довольны.

Макс сейчас возится с беспилотниками вместе с Волком, где-то во дворе. Саныч отдыхает, покуривая сигаретку. А Катя... Катя привалилась ко мне и почти что спит.

— Ну что, командир, — тихо спросила моя подруга, не открывая глаз. — Как думаешь, это конец?

Я посмотрел на КПК, лежащий на столе. Экран был тёмным, но я знал, что это ненадолго. Система не прощает простоев. Где-то там, в других мирах, уже ждали новые задания, новые враги, новые проблемы.

— Конец одной истории, — ответил я, — и начало другой.

Катя приоткрыла один глаз и посмотрела на меня:

— Это угроза или обещание?

— И то, и другое.

Она фыркнула и снова прикрыла глаза. Сегодня мы можем просто отдохнуть и расслабиться. А об остальном можно подумать и завтра.

Тот же день. Особняк в пригороде.

Пётр Алексеевич сидел в своём кабинете и смотрел на догорающий огонь в камине. В правой руке он держал бокал с коньяком, в левой — телефон с сообщением от Макса.

Коротко, по-военному: 'Всё закончено. Клименко у Конторы. Мы целы'.

Старик сделал глоток коньяка и закрыл глаза.

Он знал, на что шёл, когда отпускал сына. Знал, что Макс может не вернуться. Знал, что Лео — не просто студент, а что-то большее. Что-то, что не вписывается ни в какие рамки. Пётр Алексеевич видел войну, видел смерть, видел, как люди меняются под давлением. Но то, что произошло за последние месяцы, выходило за пределы его понимания.

— Молодцы, мальчики, — тихо произнёс он, глядя на догорающие угли.

В дверь постучали. Вошёл адъютант:

— Пётр Алексеевич, полковник Шестаков на связи. Просит передать, что он... признателен.

— Передайте полковнику, что я тоже признателен, — усмехнулся старик. — И скажите ему, чтобы он не забыл про обещанную амнистию для некоторых... неформальных структур.

Адъютант кивнул и вышел.

Грейсон-старший поставил бокал на стол и посмотрел на фотографию сына на стене. Курсант, ещё зеленый, с дурацкой улыбкой и погонами. Сколько лет прошло, а он всё такой же — упрямый, смешной, верный.

— Ну что ж, Макс, — прошептал старик. — Ты выбрал правильных друзей.

Эстер

Два дня спустя. Секретный офис Конторы.

Эстер сидела за столом и крутила в пальцах пустую гильзу от патрона .45, который остался после зачистки резиденции Клименко. Перед ней лежал отчёт по операции — сухой, бюрократический, с кучей грифов "секретно". Но она его даже не открывала.

В голове крутилась не бумажная работа. Она думала о Лео.

Парень, с которым она столкнулась почти случайно в коридорах университета, превратился в монстра. Не в плохом смысле. Просто... тот, кто мог выжить там, где другие ломаются. Кто собрал команду, разнёс империю олигарха, выжил после встречи с экзоскелетом.

Эстер усмехнулась.

— О чём задумалась? — спросила Майя, сидевшая напротив и изучающая планшет.

— О том, что наш студент теперь официально самый опасный человек в регионе, — ответила рыжая. — И Контора даже не знает, что с ним делать.

— Это ты его курируешь, — напомнила Майя. — Тебе и решать.

— В том-то и проблема, — Эстер откинулась на спинку кресла. — Я не хочу его контролировать. Он слишком... дикий. Если мы начнём его прижимать, он либо уйдёт в тень, либо снесёт всё, что мы построили.

— Тогда что ты хочешь?

— Хочу, чтобы он оставался тем, кто он есть. И чтобы мы были с ним в хороших отношениях, — улыбнулась Эстер. — Пусть делает, что хочет. А мы будем... прикрывать.

Майя подняла бровь:

— Это не согласовано с руководством.

— Значит, согласуем. Или не согласуем. Посмотрим, что будет.

Эстер поднялась, подошла к окну и посмотрела на ночной город, который они с командой Лео отчистили от дерьма.

— Интересно, что он будет делать дальше? — тихо спросила она.

Майя хмыкнула:

— Думаю, мы узнаем об этом довольно скоро. Кстати, куда опять убежала эта наглая пигалица?..

— Готовиться с духом, чтобы настрочить Лео новое любовное сообщение. Если она опять его не удалит, конечно.

— Ну твою же ж мать, Алиса...

Полковник Шестаков

Неделя спустя. УФСБ.

В кабинете Шестакова было душно. За окном — серое февральское небо, снег, который не радовал. Перед ним на столе лежала папка с материалами по делу Клименко. И в ней — несколько строк, которые он перечитывал уже десятый раз.

"Неустановленная группа лиц осуществила силовую операцию по пресечению деятельности..."

— Неустановленная группа, — усмехнулся Шестаков и отложил папку в сторону.

Он знал, кто это был. Вальтерс и его команда. Но в официальных документах их не существовало. И Шестаков был готов оставить всё как есть. Потому что они сделали то, что он сам не мог сделать годами.

В дверь постучали. Вошёл адъютант:

— Полковник, Борис Клименко даёт показания. Сдаёт всех, кого знает. Просит смягчить меру.

— Хрен ему, а не смягчение, — отрезал Шестаков. — Пусть сидит и благодарит, что жив остался. Передайте следствию: я хочу, чтобы этот упырь сидел до конца. Без права на досрочное.

Адъютант кивнул и вышел.

Шестаков снова посмотрел на папку. На секунду он позволил себе улыбнуться. Первый раз за долгие месяцы.

— Вальтерс, — тихо произнёс он. — Ты даже не представляешь, что ты сделал для этого города.

Он взял трубку внутреннего телефона и набрал номер.

— Соедините меня с региональным управлением Конторы.

Клименко

Восемь дней спустя. Изолятор временного содержания.

Борис Антипович Клименко сидел на жёсткой железной койке и смотрел в стену. В камере было холодно, пахло хлоркой и отчаянием. На нём — казённая роба, на руках — наручники, на душе — пустота.

Он думал о том, как всё могло быть по-другому.

Если бы он отдал деньги за камни. Если бы не нанял Миллера. Если бы не полез на студента с пушкой.

Но вместо этого он, олигарх, хозяин жизни, сидит в камере и ждёт суда. А тот парень, который разрушил его империю, сидит где-то на свободе и, наверное, пьёт кофе.

Клименко стиснул зубы и зажмурился. В груди закипала злоба, но она была уже не той, что раньше. Сейчас она была беспомощной, холодной, как воздух в камере.

— Вы все заплатите, — прошептал он, глядя на потолок. — Рано или поздно...

Но в голосе не было силы. Только тихое, угасающее эхо того, кем он когда-то был.

В коридоре зазвенели ключи. Шаги. Открылась дверь.

— Клименко, на допрос, — бросил конвойный.

Он поднялся, чувствуя, как затекло тело.

За порогом его ждала новая жизнь. Такая же серая и беспросветная, как эта камера.

Но где-то глубоко внутри, на самом дне, теплилась слабая, почти угасшая надежда: когда-нибудь, когда весь этот шум уляжется, он выйдет на свободу. И найдёт их всех. Он найдёт Вальтерса и его команду. Он докажет, что Борис Клименко — не просто пешка.

Но эти мысли были слабыми. Почти игрушечными. Клименко знал, что уже не тот, что был. И возможно, это было самое страшное наказание — осознание того, что ты проиграл.

Он шагнул в коридор, и дверь за ним захлопнулась.

Авторское послесловие

Ну что же. Благодарю всех, кто дочитал до этого момента. Я поздравляю и себя, и вас — мы подошли к концу. Арка завершена, герои разобрались с главной текущей угрозой и находятся на довольно комфортном уровне. Теперь я могу со спокойной душой отправить их на заслуженный покой.

Эта серия была Испытательным сроком в каком-то смысле и для меня самого. 'А справлюсь ли я? А вытяну ли? А нравится ли то, что я пишу, другим?' и прочие вопросы мелькали в моей голове. Первая книга — это тяжело. А уж тем более трёхтомник. Это пипяо как тяжко!

Не скажу, что финал произошёл именно тогда, когда я хотел. Но книга начала писаться сама собой, и к концовке вышел неожиданно быстро. Но зафиналил книгу я именно так, как хотел, с этим никаких расхождений не вышло.

Самым тяжелым оказалось... Писать банальные диалоги. Вот честно. Иногда они идут очень легко, а иногда хоть убей, но не получалось ни строчки из себя выдавить. Зато вот экшончик шёл как по маслу. Лепота!

Что будет дальше? Короткий перерыв. Недели полторы или две, нужно закрыть вопрос с работой и хоть немножко отдохнуть. Даже банально поиграть или позалипать в видосики в последнее время не было сил. А дальше — новая, куда как более масштабная серия. Я её уже анонсировал, где-то в блоге валяется пост, и мне откровенно нравится над ней работать. Чтобы не пропустить запуск первой главы и сразу ворваться в новый цикл — обязательно нажмите 'Подписаться')

Ещё раз спасибо всем, кто прочел мои книги)

Спасибо также Сергею Киму — не ожидал от него такого мощного буста. Ребята, кто пришли от него, надеюсь, не разочаровал)

Отдельная благодарность донатерам — ребятки, ваши деньги пока лежат на кошельке, как резервный фонд. На них будет закупаться всякое нужное для продолжения работы — пиар, например, или что-то для создания комфортного рабочего места.

Или банально пожрать буду покупать, чего уж тут)

Жду ваших комментариев, лайков и, если возможно, наград — как уже говорил, они будут аккумулироваться обратно в творчество.