Испытания. Земли Ордена

Глава 1

Спасибо читатели, что вместе со мной перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Несмотря на все их недостатки. Я рад. Довести эту историю до конца одному было бы невозможно. Спасибо вам за поддержку. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей:

https://author.today/u/id54937541/works

Восемнадцатая книга цикла Путь. Первая книга здесь:

https://author.today/reader/28530/218269

Конечно, лучше всего было бы более основательно подготовить отряд моей помощи. Ну там, не только переодеть, но подлечить в городе Тысячи Этажей, дать им немного помедитировать и прочее. Но я и без того уже нарушил обещание старейшинам и каждый новый не то что день, а каждые сто лишних вдохов задержки жгли меня не хуже плевка какой-нибудь ядовитой гадины.

К тому же, любая задержка обернулась бы лишними разговорами, вопросами и… общением с Шандри.

Я, конечно, сдался на уговоры старейшины Хорита, согласился взять Шандри в помощь Виликор и даже пообещал поговорить, но это не значило, что я был готов к этому разговору. Поэтому перед собой уж точно можно было быть откровенным, сбежал от него в Исток.

Исток и мой отряд — это ведь суета встречи, дела, обустройство быта новых людей, старейшины, соскучившиеся по урокам. Это не только хороший способ убежать от разговора, но и отсрочка, которая позволит обдумать этот самый неприятный разговор.

Брат Шандри, когда ты задумывал проиграть турнир, ты ведь постарался сильных учеников комтуров не пустить на трибуны, да?

А когда посылал отряды в город тысячи Этажей, то ставил ли ты себя на их место? Годы, долгие годы служения Ордену в одиночестве, в тюрьме стен города Древних…

Брат Шандри, а сколько раз ты пошёл на сделку с Дизир?

Брат Шандри, а когда я снял с тебя трёхцветный Указ, ты правда напился и хотел открыть мне правду или всего лишь хотел избавиться от ограничений Стражей?

Бр-р-р-р-р. Упрямый, вредный, нехороший старейшина Хорит. Ну не хочу, не хочу я говорить с Шандри. Не готов я к этому даже спустя три года. Может, я вообще хочу сделать вид, что ничего три года назад не случилось. Что Шандри всего лишь глава Академии и мой собрат Страж. Правда, ни первое, ни второе уже не является правдой. Глава уже Виликор, а гербов Стражей нет ни на ком из нас двоих. Я, правда, лишь получил от Изарда ещё одну возможность обмана Стражей, а вот Шандри избавился от герба и ранга полностью. Ну или до новой встречи с Изардом или духом испытания, если появится желание вновь стать шэном.

Над этим, кстати, тоже нужно подумать. Я объединил земли Ордена в Пятом и Втором поясе. Во втором Поясе у Ордена теперь есть испытания Стражей в городе Тысячи Этажей, где можно получить награду. И в Пятом поясе у Ордена…

Я сбился и поправил себя: у семьи Сломанного Клинка есть место с испытанием немалого ранга, где тоже можно получить награды. Да и само по себе испытание — это отличная проверка себя, своего таланта, своей решимости и вообще. К тому же, в Истоке ещё даже не начали установку формаций для проверки талантов. Ну, теперь, когда к Школе Зеленорукого добавится Виликор, Шандри и мой приказ создать Академию, надеюсь, это стронется с места.

Найти бы только на всё время, силы, руки и ресурсы.

Портал города Тысячи Этажей проглотил очередных идущих.

Я не переживал, что на той стороне начнётся битва стражи внезапно открывшегося портала и моих людей — первым на ту сторону шагнул Седой, который и должен был всё уладить, но всё же, пора, наверное, и мне, пропаже, явиться к старейшинам.

Я надел маску, скользнул вперёд, даже не пришлось занимать место — идущие, невысоких звёзд Мастера, подались назад, пропуская меня вперёд.

— М… — и тут же дружно скривились от боли, когда мои Указы напомнили им о правилах.

Я требовательно уставился на всех троих, и они дружно поправились, догадавшись даже замаскировать обмолвку в духе Седого:

— Молодой глава Ирал, проходите.

Да уж, с этими тайнами пришлось повозиться. Мало того что нужно было запретить именовать Орден, упоминать ранги орденцев, так ещё и пришлось вставить запрет называть меня иначе, чем Ирал. А ведь чем больше запретов, тем подозрительней.

Уже даже привычное ощущение бесконечного шага сквозь пространство и моя нога опускается, наконец, на плиты портальной площадки совсем другого Пояса, а в глаза бьёт яркое горное солнце.

Я щурюсь, с наслаждением вдыхаю холодный, чуть пустой воздух, отмечая, как внизу, на площади, более сильные придерживают более слабых, которых разница в насыщенности силы Неба валит с ног сильнее вина. Неприятно, конечно, хорошо, что я этого ожидал и все знают, какой никому не известный город называть местом нашего перехода. Дыра дырой, которой даже силы Неба достаётся мало. Теперь шаг вперёд и в сторону, чтобы уступить дорогу тем, кто идёт за мной.

— Глава!

А вот и знакомые лица. Советник Бахар, старейшина стражи Рагедон, казначей Алкай, глава наёмничьего союза Тартакал. При виде последнего мысленно морщусь. Как некстати он здесь оказался. И чего бы ему сегодня не оказаться на выходе за сокровищами Древних и травами? Встречай меня только орденцы, можно было бы сразу рассказать им об объединении двух отделений Ордена Небесного Меча, а теперь придётся хитрить.

Да уж, Седой был бесконечно прав — я только подумал о том, что нужно начинать скрываться, а меня уже это раздражает. Так что старейшины Сломанного Клинка и все остальные будут готовы на что угодно, лишь бы перейти на ту сторону моего особого перехода, прогуляться во второе отделение Ордена и пройтись по его землям, не скрывая своей принадлежности к Ордену.

Но не сегодня. Сегодня нужно утрясти дела здесь. Сначала общими словами для всех, помня о чужих ушах и глазах. Затем донести истину только для орденцев, обсудить со старейшинами списки и порядок тех, кто уйдёт отдыхать, а уж затем провести их на ту сторону, познакомить с безумным духом и дальше, до города меча и старейшины Хорита.

Сначала всё, помня о том, как быстро меняет настроение и решения Изард, нужно будет делать самому. Если что случится, то я ещё могу надеяться успокоить его, а оставлять первые, самые важные разы без присмотра просто страшно. Ну и законная возможность сбежать от уроков, не без этого.

Портал за спиной погас, перестал бросать на плиты отблески и тени. Я отправил назад мысленный приказ скрыть следы перехода, получив ответ от Массива, отправил перстень Дракона в кольцо и раскинул восприятие, торопливо считая перешедших. Все на месте, никто не остался в городе Тысячи Этажей. Кроме Толы, которому и там хватит пока силы Неба на восстановление меридианов и посланников, которые не захотели пойти вместе с Утхалом.

Раздалась мыслеречь Седого:

— Страже и прочим я уже донёс, что нужно держать язык за зубами о внезапно заработавшем портале. Раскрытие портала и суету стражи случайно видел один из наёмников Тартакала, но он Мастер, его уже отловили подчинённые Пересмешника и заставили заключить контракт о молчании.

Вот она цена моей спешки и бегства от разговора с Шандри. И вот работа для моих долговых убийц. Хорошо, что пока без крови.

Я поднял руку, привлекая к себе внимание, и тут же гул голосов на площади начал стихать, а люди начали оборачиваться ко мне.

Дождавшись тишины, я опустил руку и сказал:

— Старейшины, я вернулся, как и обещал, пусть и немного опоздав. Как и обещал, я привёл с собой людей на помощь. Да, они, может быть, не очень сильны, но у каждого из них огромный опыт. Каждый из них заключил контракт на верность с семьёй Сломанного Клинка, и каждый пообещал приложить все силы для того, чтобы сделать нашу семью сильней. Они лишь первые из тех, кого я приведу сюда. Но для того чтобы всё удалось они должны почувствовать, что теперь здесь их дом, их семья, а вы их надёжные братья по Возвышению и семье. Мы все — Сломанный Клинок!

Старые орденцы Пятого пояса знали и верили, что Сломанный Клинок будет перекован, а потому сдержанно загудели — о своём, тайном. Новые орденцы Второго пояса знали, что Сломанный Клинок не более чем маскировка, видели, что Орден действительно объединился в двух Поясах, а потому восторженно заорали, удивляя своей исступлённостью всех остальных. Ну, а наёмники, которые тоже мелькали тут и там на площади, только ухмылялись, глядя на эти восторги. Пусть их.

— Вы, все те, кто пошёл за мной сегодня. Я всё сказал перед отправлением, мне нечего пока добавить к тем словам, — я улыбнулся. — Разве что одно — добро пожаловать в Исток. Добро пожаловать в ваш новый дом, надеюсь, он не разочарует вас возможностями.

Вперёд вдруг шагнул Шандри. Замер на вдох, глядя мне глаза в глаза, а затем согнулся, с гулким хлопком вбивая кулак в ладонь:

— Глава!

И почти пять сотен глоток через миг дружно повторили его рёв:

— Глава!

Я скользнул взглядом по их согнутым спинам и склонённым головам, коротким жестом приказал выпрямиться, а затем сказал:

— Давайте я познакомлю вас со старейшинами семьи Сломанного Клинка, — повёл рукой. — Советник Бахар, который делится со мной мудростью и опытом. Он достиг ступени Возвышения Властелин Духа и поднялся на ней до шестой звезды. Старейшина стражи Рагедон. Его Возвышение тоже Властелин Духа, пятая звезда.

Я называл имена и подробно описывал уровень Возвышения, пряча ухмылку при виде того, как мои старые, опытные, много чего повидавшие старейшины ёжатся под пятью сотнями пар горящих восторгом глаз, не понимая причины этого восторга и сути огня. Что же, у них будет возможность заново осознать всё происходящее здесь и сейчас. Чуть позже, когда я соберу их и расскажу, кто же эти пять сотен слабых идущих, которых я привёл с собой.

— Казначей семьи Алкай. Возвышение этапа Власт…

Договорить число звёзд я не успел — в спину кольнуло Прозрение, а через мгновение сразу несколько старейшин вскинули голову, вглядываясь в небо. То же самое сделал и я, сразу отыскав взглядом яркую искру, которая на моих глазах стремительно втрое увеличилась в размерах, вспыхнула и исчезла, превратившись в невероятного размера обращение, накрывшее собой четверть города.

— Тревога! — оглушительно проревел мыслеречью Рагедон, заставив всех вокруг прийти в движение.

Кто-то взмыл в воздух, кто-то бросился прочь с площади, кто-то, напротив, бросился на площадь. Восприятие, которое я неосознанно начал расширять, едва ощутил предупреждение Прозрения, подсказывало мне, что все в городе, даже те, кто не пришёл на площадь, засуетились, подстёгнутые воплем старейшины стражи.

А он не останавливался:

— Защитить главу!

Вокруг меня тут же, буквально через вдох сомкнулось полукольцо идущих. Из тех, кого я только что привёл с собой, во главе с мрачным Утхалом. Плечом к плечу, засияв обращениями земных техник, ощетинившись мечами против всех, кто стоял на площади.

Ринувшиеся ко мне стражники города даже сбились с шага от этого зрелища, замерли, сам Рагедон растеряно выдохнул:

— Глава, как это понимать?

Я сердито рявкнул в ответ сразу всем:

— Мне не нужна защита!

— Но глава…

Небо над нами прочертили десятки едва заметных лучей. Они связали огромное обращение со склонами окрестных гор, словно добавили ему яркости и заставили проявиться на нём и второй круг и символы, а затем из центра обращения ударил вниз огромный алый луч.

Он должен был ударить точно в центр города, буквально в паре кварталов от нас. Отсюда, снизу, с площади, всем, чьё Возвышение было ниже Предводителей, и кто не мог верно уловить направление, и вовсе должно было казаться, что столб алого пламени падает на нас.

Кто-то из окруживших меня идущих Второго пояса вывесил надо мной плёнку какой-то защиты, через миг защитных техник надо мной было уже больше десятка, но их мерцание не помешали мне увидеть, как удар гигантской техники расплескался потоками пламени, не долетев до нас целых пять сотен шагов.

Я крутанулся на месте, добавляя к восприятию ещё и свои глаза: весь город был накрыт огромным, приплюснутым куполом, едва заметным на фоне пронзительно голубого неба. Но пусть он и был едва заметен, его силы хватило, чтобы отразить удар гигантской техники.

Седой, который уже стоял за правым плечом, тихо выдохнул подсказку:

— Не наша защита. Остатки защиты Древних.

Рагедон опомнился и вместо бесполезной защиты меня, занялся тем, чем должен был:

— Стража! Враг у города! Занять места! Приготовиться к активации защиты стен! Второй отряд — покинуть город, добраться до склона Рассветной и уничтожить чужаков!

Седой толкнул к нему мысль:

— Опасно. Мы не знаем силы врага, удар подобной мощи не мог нанести слабый Властелин.

Тот огрызнулся в ответ, не в силах скрыться от моего таланта:

— Подпитывать такую огромную составную технику тоже будут сильные Властелины? Кто здесь старейшина стражи, Аранви? Если весь отряд ляжет, но уничтожит одну из частей техники, ослабив её — он уже погибнет не зря.

Седой процедил:

— Я с ними.

— Тогда живей!

Но Седой даже не успел подняться в воздух — висящее в небе огромное обращение вдруг дрогнуло, провернулось, словно вокруг невидимой оси, и продолжило вращаться. И с каждым мгновением бьющий из него алый луч начал изменяться — сжиматься, уменьшаться, вместе с тем набирая яркость.

Вместе с ним изменился и купол над городом: он словно проявился, протаял в небе, приобретая зримую границу, выглядя теперь как стекло огромной чаши, прикрывшей город от бьющего с неба огня.

— Опоздали, — выдохнул Рагедон. — Теперь не выпустит, а подземный ход ещё не закончен.

Я только изумлённо вскинул брови. Подземный ход? Я что-то не помню в расчётах и ведомостях оплаты работ по созданию подземного хода. Это старейшины без меня успели или это что-то из того, что они от меня успешно скрывали?

Хотя это сейчас совсем неважно.

Рагедон рявкнул мыслеречью новый приказ, донося его до всех в городе:

— Стражники, свободные от активации формаций и Массивов — спасайте слабых! Направляйте их в укрытия!

За его спиной троица идущих тут же прыгнули вперёд, ухватили под руки ближайших из тех, которых я привёл с собой:

— Живо, живо, живо! За нами в укрытие. Чего замерли?

Один из них и вовсе потрясённо отступил назад, когда тот, кого он хотел спасать, оттолкнул его и выхватил тяжёлый меч.

— Ты чего? Ошалел?

Я скользнул Поступью в сторону, выходя из-под навешанных надо мной защит, взмыл в воздух, на глазах изумлённых старейшин поднимаясь на десять шагов над землёй, и громко выкрикнул, соединяя крик и мыслеречь:

— Слушайте! — видя десятки направленных на меня взглядов, продолжил. — Все, кто не является Предводителем, все, кто слабее — это не ваша битва. Вы для неё слишком слабы и только зря погибнете. Слушайте стражу Сломанного Клинка, следуйте их указаниям. Бегите и прячьтесь, оставив битву старшим собратьям. Ваши руки и ваши таланты нужны Сломанному Клинку, вы должны сохранить себя для будущего.

— М-м-молодой глава! — словно заикаясь, выкрикнул кто-то. — Мы не отступим! Наше место рядом…

— Молча-ать! — этот рык я сначала не узнал.

И только восприятие, показавшее как в стороне, на высоте пяти шагов застыла на мече Виликор, помогло понять, что рычала именно она.

— Вы хотите ослушаться главу, которому только сегодня клялись в верности? — процедила она и тут же рявкнула. — Выполнять приказ главы!

Тот, кто только что отказывался от помощи, одним движением спрятал меч в кисете, шагнул вперёд и сам ухватил стражника за плечо.

— Ну! Где твоё убежище? Живо показывай!

Воздух расколол жуткий по силе звук. Не лопнувшей струны, к которому я уже даже привык в городе Тысячи Этажей, а звук лопнувшего стекла.

Огромный купол, защищавший город — треснул, не выдержал напора бьющего в него ярко-алого луча, разошёлся трещиной.

Седой где-то внизу скрипнул зубами:

— Будь защита Древних полностью цела…

Зато Рагедон снова заорал, не жалея силы, вложенной в мыслеречь:

— Активировать защиту стен!

Вовремя.

Сквозь трещину над городом просочился алый огонь снаружи, собрался в огромную каплю и рухнул вниз. Не долетел, ударился о второй купол, гораздо более низкий и, как бы мне не хотелось этого признавать, гораздо более тонкий, хрупкий на вид.

Рагедон отдал новый приказ:

— Алкай, Ледий, выгребайте закрома. Все камни духа к формации защиты.

Ответ я тоже услышал, в то время как площадь подо мной стремительно пустела, тремя широкими ручьями растекаясь по улицам.

— Может, сразу перейдём ко второму этапу?

— Ты видишь хоть одного врага?

— Нет.

— Значит рано, окажутся за пределами. Кто старейшина стражи?

— Понял, не лезу не в своё дело, несу кисеты к стене.

— Спасибо, брат Алкай. Ну и само Небо, зная твою жадность, подарило городу защиту Древних. Не будь её, ты бы уже жёг казну.

— Ну спасибо, брат Рагедон, утешил.

Воздух снова разорвал звон лопающегося стекла. Последующие сотни вдохов он раздавался всё чаще и чаще. Купол, первый купол защиты Древних расчертился уже десятками трещин, которые становились всё больше и больше, ведь алый луч, бьющий в купол, никуда не делся и продолжал давить, расплёскивая густое, жидкое на вид пламя, которое уже не просто сочилось сквозь трещины, а кое-где напоминало настоящий огненный дождь.

Этот дождь падал на вторую защиту города, окрашивая её алым и наглядно показывая разницу между Древними и жалкими потомками слуг и стражников. Сейчас я, как никогда, понимал Изарда и его пренебрежение. В защиту Древних бил огромный столб невероятной техники, которая состояла из дарс знает скольких частей. А нашей защите доставались лишь жалкие капли, и эти жалкие капли заставляли её тоже идти трещинами.

Только одно меня утешало — команды Рагедона.

— Чуть поменьше-поменьше! Сказано же было — балансируйте на грани, притворяйтесь.

Ну и прозвучавший доклад одного из стражников:

— Старейшина Рагедон. Я засёк один, самое малое один отряд врага. Левей от двадцатой внешней формации.

— Как? Подробности!

— У меня небольшой талант к формациям, а они заступили на двадцатую формацию, и уже их формация невидимости скрыла от меня два символа нашей. Это длилось всего миг, но я успел заметить, старейшина.

— Отлично, отлично! Всем продолжать наблюдение! Докладывать сразу же!

Только то, что мы действовали не в полную силу и притворялись слабыми, заманивая врага в ловушку, утешало меня. Ну и немного помогало понять, почему Поля Битвы до сих поддавались всем, кто приходил на них, не обрушиваясь на нежданных гостей всей мощью.

Сотни мечущихся по городу идущих за это время исчезли, город обезлюдел: слабые скрылись под защитой крыш и формаций поместий, сильные заняли отведённые им места. Даже наёмники Тартакала замерли возле окраины города. Я, правда, не уверен, то ли в ожидании приказа от Рагедона, то ли готовые бежать, едва защита города падёт. Уж чего-чего, а верность Сломанному Клинку в битве насмерть ни в каком их договоре не была вписана. Впрочем, мне это сейчас было не важно. Я лишь отметил, что в этом месте они не могут повредить ни один из известных мне узлов стены.

Здесь со мной на площади остались лишь Рагедон, Седой, Пересмешник и Утхал. А ещё Шандри, Виликор, Рейка и весь мой отряд Кирта и Гавала, включая Амму.

Отвлекаясь от наблюдения за городом, я повернулся к ним и рявкнул на Рейку:

— Ты что здесь забыла? Живо прочь! Кирт — увести её в укрытие!

— Брат! — возмущённо вскинулась она. — Рядом с тобой безопаснее всего!

Своим разговором отвлёк и Рагедона. Он повернул голову ко мне и изумлённо повторил:

— Брат?

Но я не успел ответить ни ему, ни Рейке — Седой крикнул:

— Вот он! Вылез!

Все мы тут же уставились на небо. Не знаю, как у других, но я не мог продавить восприятие за пределы верхнего защитного купола, приходилось полагаться только на глаза. Но даже так я сразу увидел, о чём говорил Седой — фигуру идущего, который стремительно нёсся по небу прямо к обращению.

Конечно же, меча под его ногами не было. Выглядел он как обычный, крепкий старик. Уже седой, но сохранивший силы и стать. Как и положено сильному идущему к Небу, пусть и врагу.

Всего три вдоха ему понадобилось, чтобы на наших глазах преодолеть оставшееся расстояние до огромного, вращающегося над городом обращения.

Он завис точно над его центром, над той точкой, из которой бил огромный алый луч. На миг мне показалось, что я встретился с ним взглядом, а затем его лицо исказила гримаса ненависти, и он вскинул руки.

Рагедон заорал:

— Больше, больше камней в накопители! Живей!

А там, в вышине над городом перед врагом появилось ещё одно обращение. Небольшое, ясно видимое, земное, с полутора десятками символов. Быстрое движение рук и теперь ладони врага обращены не к горам, а к земле, обращение же послушно повторило это движение и легло поверх огромной первой печати, накрыв её вторым слоем.

Сразу три или четыре голоса восклицают:

— Объединение техник!

Через миг все видят, что они имели в виду. Алый пламенный луч, бьющий в защиту города, утолщается, начинает пульсировать, и каждая пульсация сопровождается звуком лопающейся защиты, края трещин расходятся, ширятся, сами трещины змеятся, ползут все дальше и дальше, алое пламя уже не капает дождём на второй слой защиты, а льётся вниз ручьями.

Я приказал Кирту:

— Мастеров прочь отсюда! Живо!

— Брат!

— Её тоже. Это приказ!

Мыслеречь Рагедона гремит над городом:

— Приготовились! Стража накопителей — ещё тридцать тысяч камней! Живо!

Невольно я отсчитываю пульсации в небе.

Шесть, семь, восемь…

Второй слой защиты, тот, что поднят не самим городом, а нами, его защитниками, меняет оттенок, становится чуть толще на вид.

Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

Оглушительный треск бьёт по ушам.

Первый купол защиты лопается, рассыпается на сотни кусков, которые истаивают на половине пути к земле. Алый луч огромной техники врага впервые бьёт напрямую по второму слою защиты, и она выдерживает, что вот удивительно. Выдерживает, хотя мне чудится едва уловимый звон, словно она вот-вот лопнет. Неудивительно, учитывая, что даже защита Древних не выдержала.

Словно всего этого мало, в небе над городом появляются сразу два десятка фигур идущих, стоящих на летающих мечах.

— Шестой отряд — построение звезда! Использовать Суть Стихии! — отдаёт новый приказ Рагедон. — Двенадцатый отряд — построение двойных шипов! Использовать формацию Шести Копий Возмездия! Цель — те, что на мечах. Будьте готовы ударить, едва появится шанс.

— Шестой отряд — выполняет, старейшина! — доносится до меня мыслеречь, которая вряд ли мне предназначена.

— Двенадцатый отряд — не может выполнить, старейшина! Трёх человек… Неверно, старейшина! Двенадцатый отряд выполняет, старейшина! Трое пришедших сегодня с главой заняли недостающие места построения. Разрешите выдать им запасные флаги формации, старейшина!

Рагедон обернулся на меня, прежде чем толкнуть ко мне мысль:

— Глава, кто те, кого вы привели, откуда они знают построение Ордена?

Я ответил кратко:

— Неважно. Если они знают, как помочь, пусть помогают.

Рагедон отвернулся и рявкнул:

— Разрешаю!

Двадцать, двадцать один, двадцать…

Лопнуло так, что я невольно вскинул руки, прикрывая уши. Это не струна, которая бьёт словно изнутри, не имея на самом деле зримого воплощения, это именно звук, хруст лопнувшего огромного купола над городом. Каков размер купола, такова и сила звука, точно ему под стать.

Не знаю, каково пришлось более слабым, чем я, стражникам города, чего это им стоило, но они явно не зажимали ушей в этот миг, а ударили, дружно и вместе.

В трещину защиты снаружи проник крошечный алый луч, а от нас через неё выскользнули пять Сутей Стихии и шесть чёрных гигантских копий, сотканных из воплощённой силы и стихии.

Алый луч врагов ударил в землю, разнёс здание и толкнул по улицам города пыльную волну. Я от досады прикусил губу. Дарсовы ублюдки. Мы только-только начали восстанавливать город, а они его опять превращают в обломки. Ну, дайте только до вас добраться.

Тем временем в небе идущие рассыпались в стороны, резко снизили высоту, пытаясь бегством спастись от наших ударов. Но даже чёрные копья преследовали их, что уж тут говорить про Сути Стихии.

Рагедон отдал новый приказ:

— Больше ни камня в накопители! Всем приготовиться!

Я быстро скользнул взглядом по лицу Рагедона, а затем окинул восприятием город.

Луч, бьющий в центр города, становился всё толще и толще, буквально прожигая дыру в трещине защиты и пытаясь уравняться по размеру с лучом, бьющим в купол с той стороны, все остальные трещины купола множились и ширились, повторяя то, что произошло с первым куполом.

Рагедон с напряжением в голосе спросил:

— Аранви, как думаешь, Властелин или Повелитель? Это Эрзум или не Эрзум?

— Неважно, Эрзум или кто другой. Ни один из наших врагов не рискнёт обойтись против нас только лишь Властелинами.

Рагедон молча кивнул, а затем вскинул голову. Я тут же повторил за ним, успев увидеть, как один из лучей, питавших огромное обращение над городом, замерцал и потух.

Седой подсказал:

— Что-то случилось с теми, кто держал эту часть.

— Что-то или кто-то, — поправил Рагедон и с досадой добавил. — Наверное, один из отрядов искателей вернулся и вступил в битву. Как невовремя. Раньше бы на половину палочки или…

Он замолчал на половине фразы — купол защиты города исчерпал запас энергии до последнего духовного камня и исчез. Если он сделал это с каким-то звуком, то его никто не услышал — не сдерживаемая больше ничем техника врага ударила в город, в клочья, в щебень разметав на этот раз целых три поместья и разрушив ещё с десяток вокруг. Воздушной волной качнуло так, что нас, висящих в воздухе — снесло в стороны.

Но уже через вдох, прямо из клубов пыли, поглотившей город, вверх ударили десятки техник, скрестились на фигурках врагов. Трое тут же рухнули вниз, беспорядочно кувыркаясь.

Седой довольно выдохнул:

— Первые.

Его мыслеречь тут же заглушили десятки докладов:

— Второй отряд вступил в бой!

— Защитники ворот вступили в бой!

— Семнадцатый отряд вступил в бой!

— Третий отряд отступает на вторую линию, враг преодолел стену!

— Девятый отряд вступил в бой!

Все эти доклады предназначались строго определённому человеку — старейшине Рагедону, но мой талант донёс их до меня, наполняя голову десятками чужих голосов и ответами старейшины.

Огромная техника в небе тем временем начала тускнеть, исчезли все нити, соединявшие её и окрестные горы, второй слой обращения тоже исчез, а бьющий в наш город луч начал истончаться и тускнеть.

Старик, который так и висел в небе, шевельнулся, двинул руками, зажигая перед собой новое обращение. Одно кольцо, второе кольцо.

Рагедон выругался, а Седой буркнул:

— Я же говорил. Повелитель.

Я лишь нахмурился, но не стал задавать вопросов. Не стоит их отвлекать, хотя почему духовная техника означает обязательно Повелителя, я не понял. Как-то не обсуждали мы этот вопрос на уроках со старейшинами.

— Всем! — рыкнул Рагедон. — Опасность сверху! Уклоняйтесь или используйте врагов как щит!

В небе над нами к сияющему перед руками старика обращению добавились десятки алых шаров размером с человека. Я никогда не видел подобного, а потому жадно вглядывался, используя восприятие на всю мощь.

Спустя вдох я отчётливо увидел, как из этих алых шаров вниз, на город снова начали падать огненные капли, пусть и меньше размера, чем от гигантской техники. Спустя ещё вдох шары начали кружиться над городом.

Спину уже не кололо, а жалило, к этому добавилось и предупреждение от боевой медитации, поэтому я тут же рванул в сторону и чуть выше, чтобы не быть ограниченным улицами.

Вовремя я заставил Рейку убраться отсюда.

Восприятие и точка наблюдения в небе стали не важны, вывернувшись в полёте, я наблюдал всего лишь в десяти шагах от себя эту самую алую каплю, которая стремительно падала на портальную площадь, точно туда, где мы только что стояли. Прочь с площади уносились и Седой, и Рагедон, и Виликор с Шандри, и Кирт с Аммой. Время замедлилось, и я отчётливо видел, как портальная площадка под нами медленно накрывается куполом защиты, защиты, которую точно ставили не мы, потому что просто не осмелились бы влезать в формации и Массивы портальной площадки и что-то там добавлять.

Жахнуло. Время снова ускорило свой бег, меня перекувырнуло в воздухе, но я быстро вернул себя в обычное положение. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рагедон отправляет в небо Суть Стихии, а Седой проявляет перед собой обращение. Всего лишь земное, правда.

Следующие полсотни вдохов Седой и Рагедон азартно били техниками по главному нашему врагу — старику Повелителю. Тот, к сожалению, даже с места не сдвинулся, окутавшись защитой вдобавок к технике этих своих алых шаров и капель. Но и его капли особого урона нам, семье Сломанного Клинка не наносили. Да, разрушали город, но не более. Из того, что я видел восприятием, ни одна капля ещё не попала по защитнику города.

— Пятый отряд — отступили ко второй линии.

— Седьмой отряд — много раненых, отступаем!

— Четвёртый отряд, принять позиции седьмого отряда!

— Слушаемся, старейшина!

Я с тревогой слушал все эти доклады, а вот сам Рагедон был доволен:

— Как они бесстрашно лезут в ловушку. Неужели правда думают, что нам достались полные руины? Они же видели защиту Древних. Неужели посчитали, что это наших рук дело?

Седой в ответ лишь буркнул:

— Будь настороже. Что-то здесь неладно.

Я с ним был полностью согласен. Да, окраины города полыхали техниками и уже лежали в руинах, куда там городу Ян, но я пока что не видел там напряжения схватки не на жизнь, а на смерть. Предводители сходились с Предводителями, убегали от Властелинов, выводя их на Властелинов, отступали и начинали по новой. Для меня со стороны это выглядело не более чем какой-то сложной игрой, в которой стороны пытались обмануть друг друга и измотать, а не убить.

Но Рагедон жахнул в небо ещё одной Сутью и лишь хмыкнул на слова Седого:

— Сам будь. Он сейчас должен перейти к смерчу и стихии. Вот тогда начнётся. Нужно продержаться ещё хотя бы половину малой палочки.

— Да, я шкурой ощущаю, что ещё не все враги подошли к городу.

Рагедон кивнул:

— Именно, — и тут же отдал приказы. — Двенадцатый отряд — построение трёх лезвий. Шестой отряд — достать флаги Великого Сковывания.

— Двенадцатый отряд готов.

— Шестой отряд — готов.

Старик в небе сомкнул вместе ладони, таким странным жестом обрывая свою технику.

Рагедон замер над крышей одного из поместий, задрав голову, выдохнул:

— Аранви, готовься. Полагаюсь на тебя, старший брат.

Тот в ответ лишь молча кивнул и тоже остановился в трёх улицах от него.

Они вроде говорили про стихию и смерч, но старик, висевший над городом, просто камнем упал вниз, рухнув прямо между Седым и Рагедоном. Ну и между мной и Пересмешником, который в паре улиц отсюда приглядывал за Аммой и вернувшимся Киртом, Виликор и Шандри оказались дальше всех, Утхал ближе, но в стороне от остальных.

Восприятие отчётливо показало, как старик рухнул на мостовую портальной площади, заставив её промяться, как он беззаботно выпрямился, словно и не упал только что с высоты нескольких тысяч шагов, и отряхнул рукава халата. Скорее всего, он и не упал, а лишь с огромной скоростью опустился к нам по своей воле, полностью контролируя каждый миг полёта к земле. Дарсов старик. Я эту мостовую, между прочим, своими руками подметал и ровнял, а он за миг четверть моих трудов насмарку пустил.

Приведя себя в порядок, старик поднял голову, огляделся, а затем выкрикнул:

— Я принёс вам смерть, орденцы!

Голос его разорвал воздух ударом струны, меня немного качнуло, а восприятие показало, как Амму и Кирта и вовсе сбило с мечей и швырнуло вниз, и как Пересмешник рванул их ловить. Сбило не только их, на несколько сотен шагов от старика с неба попадали все, кто там был, включая даже Рагедона. Только я, Седой и Пересмешник остались в воздухе, и, кажется, вышло это не случайно.

Давление духа, которое использовал старик, было сильным, его струна звучала мощно, но не шла ни в какое сравнение с тем, как сильно звучал голос и цинь духа Изарда.

Рагедон рухнув на землю, заорал оттуда мыслеречью:

— Отряды! Отступайте, отступайте!

Старик нахмурился, буквально впился взглядом в Седого и выкрикнул с новой силой:

— Я принёс тебе смерть, Аранви!

В этот раз и струна прозвучала сильней, отдалась внутри неприятным дрожанием, но не более. И я, и Седой устояли, не испытывая никаких проблем.

Седой на миг скосил взгляд в сторону, на Рагедона, скрытого от него поместьями, хмыкнул и сказал старику:

— Ты знаешь моё имя, а я не знаю твоего, старик. Назовись.

— Рано. Я принёс тебе смерть, Аранви, но ты умрёшь не один. Умрут все в этом городишке, все твои собратья, все твои друзья. Ты же умрёшь последним, в ужасе, в сожалениях о крушении всех своих надежд, так выйдет даже лучше.

— В ужасе? В сожалениях? Если бы мне платили по тысяче духовных камней каждый раз, когда угрожали, то я был бы богатейшим идущим Пояса. Но, — Седой развёл руками. — Я всего лишь бедняк, которому иногда и на Павильон Удовольствий не хватает камней. И знаешь почему?

Старик не ответил ему, и Седой, снова презрительно хмыкнув, ответил сам:

— Потому что никто из вас не хочет платить мне, все лишь хотят убить. Вот только я до сих пор жив, а они нет. Старик, назови своё имя перед смертью, прошу тебя.

В тот же миг он толкнул мне мысль, совсем другим, дрожащим голосом:

— Не вздумай биться, молодой глава. И другим не давай. Спасайтесь, ваши жизни важней.

Я в изумлении повернул к нему голову. Чего? Это что я только что услышал? Страх? Да с чего бы? Я достаточно близко к старику, чтобы оценить его. Да, он опасен и силён, глубина его силы велика, а дно то и дело скрывает пелена тёмных течений. Но не более. Я один, если вступлю с ним в схватку, могу выстоять. Пусть это и будет опасная битва, но битва равных. Повелитель? Вероятно, глубина его силы больше, чем у Седого, и что? Вчетвером мы вполне можем убить старика.

Старик тем временем негромко рассмеялся:

— В этом весь ваш жалкий Орден — убивать слабых, но трястись от страха перед сильным.

Каждое его слова жалило в спину Прозрением, что лишь подтверждало мои мысли. Опасен, смертельно опасен, но разницу в силе вполне можно отыграть разницей в преимуществе.

— Что же, пока вы прятались под крылом Кунг, у вас был шанс выжить, но вы решили умереть, — старик раскинул руки и полыхнул гневом. — Так умрите!

Полыхнул в прямом смысле — во все стороны от него хлынуло пламя, стремительно наполняя портальную площадь.

Я и уже пришедший в себя Рагедон рванули прочь. А меня пронзила мысль: «Да Седой же притворяется. Никогда его голос не дрожал от страха, даже когда он был скован, полностью лишён сил и мог погибнуть в любой миг.»

Пламя затопило площадь, тугими, тёмно-красными струями облизало окружающие её дома, заставляя вспыхивать от жара всё, что могло гореть. Рамы окон за мгновение превратились в угли, стёкла пролились на мостовую каплями раскалённого дождя, черепица крыш начала звонко взрываться, разлетаясь во все стороны огненными росчерками. Но пламя старика на этом не остановилось, а хлынуло дальше по улицам.

Теперь бежали прочь не только мы с Рагедоном, но и Пересмешник с детьми, и все оказавшиеся неподалёку идущие.

Я обратил назад восприятие, чтобы увидеть, как там Седой, и тут же буквально мне в «лицо» ударил звук струны. Я-то ладно, как летел, так и летел, а вот мчащийся рядом со мной Рагедон зашатался, сбавил скорость и с трудом удержался в воздухе. Кирт и Амма и вовсе опять рухнули вниз, как и все остальные, неспособные выдержать такого удара.

Так дело не пойдёт. Не ожидал, что это столь сильное оружие против идущих.

Я резко остановился, одновременно разворачиваясь лицом к портальной площади. Где этот дарсов старик? Нужно его осадить. И где Седой?

Седой нашёлся внутри пламени, полыхающего на площади. Всё очень походило на битву на Арене, когда Виликор шагала сквозь пламя. Только сейчас пламени было во много раз больше, оно едва ли не плавило камень Древних, да и Седой не шёл сквозь него, а неподвижно висел в воздухе, отодвинув пламя от себя буквально на два шага. Но вот земное обращение перед ним сияло, как и перед Виликор в тот день на Арене.

И буквально на моих глазах пламя старика отыграло целых полшага.

Я вскинул перед собой руки. Что бы там ни задумал Седой, я не могу рисковать ни его жизнью, ни…

Рагедон внезапно схватил меня за руку и прошипел:

— Рано! Ещё не все враги втянулись в пределы стен.

Я в изумлении уставился на него:

— Чего?

— Глава, кто старейшина стражи и руководит защитой города? Я или вы?

Я стиснул зубы и вывернул руку из хватки старейшины. Через миг рванул влево, к улице, где пламя догнало идущего совсем невысокого Возвышения.

Пламя затопило его, как и Седого, но Седой Властелин, не раз и не два медитировавший у подножия статуи, перед пятью Сердцами Стихии этапа Повелителя, а это всего Предводитель. Ну хотя бы амулет защиты у него был хорошим: пламя навалилось на собрата, но не смогло поглотить, замерло, буквально в ладони от его тела. Ему бы бежать, ускориться, использовать технику движения или перемещения, чтобы вырваться за пределы удара Повелителя Стихии, но духовный удар, только что пронзивший воздух несуществующим звуком, сбил ему технику, и меридианы явно ещё не пришли в себя после срыва.

Я заметил, как замерцала плёнка защиты амулета, и понял — не успеваю.

Выплеснул из себя стихию, вбивая в неё единственный приказ: «Вперёд!».

Поток стихии рванул наискось вниз, ударил в собрата-идущего, обволакивая его и принимая на себя давление пламени. Через два вдоха я ворвался в пламя, сам добрался до идущего, ухватил его за плечо, вздёргивая в небо, обхватил духовной силой и рванул прочь, снова наискось, но теперь рвясь к небу, туда, где не было пламени чужой стихии.

— Ничтожество! — долетело до меня яростное шипение мыслеречи старика. — Где теперь твоё бахвальство? Почему я вижу на твоём лице лишь ужас и страх смерти? Как я счастлив видеть это, сколько лет я мечтал с тобой встретиться.

— Да кто ты такой? — буквально прохрипел Седой.

— Я тот, кто пришёл отомстить за свою кровь. Я родной дедушка убитого тобой Садала.

— Не помню такого имени. Сопляк из Эрзум? Я убил многих из них. Какой именно сопляк был твоим внуком?

— Ты даже не помнишь его имени, убийца, гордящийся прозвищем Клинок. Что же, за это ты заплатишь долгой болью. Я не дам тебе умереть быстро и легко.

— А-а-а, так значит не Эрзум, а Алые Пики. Сопляк носил второе имя Мавир, так?

Я вырвался из пламени, втянул в себя силу и стихию, спросил у спасённого:

— Летающий меч подхватил? Лететь сможешь?

— Да, глава, отпускайте меня.

Только теперь у меня нашлось время взглянуть ему в лицо. Зайр, не искатель и не стражник, несмотря на своё Возвышение.

Я кивнул и отпустил. Духовную силу, которой удерживал его во время полёта. Пламя позади остановилось, опало и медленно покатилось назад, открывая взглядам горящие поместья. Дарсов старик. Хорошо ещё, что мы не успели восстановить формации садов и высадить зелень.

Среди десятков воплей мыслеречи, что всё это время доносилась до меня, ясно и звонко прозвучал один, направленный к тому, кто был неподалёку от меня:

— Старейшина! Мы уже на третьем круге защиты. Нам продолжать отступать?

Буквально через вдох тот рявкнул:

— Сердце! Использовать запрет движения духовной силы! Сейчас!

Меня буквально перекосило от досады. Всё ждал, когда мы вчетвером навалимся на старика-Повелителя, но забыл, что город-то полностью в нашей власти, а Орден хорош как раз в битвах в зонах запретов. Позволил равновесию с миром, неспешно вращающемуся во мне вихрю-круговороту, медленно опускать меня к земле, одновременно втягивая в себя восприятие, поднял руку, положил пальцы на виски, готовясь стянуть маску. Но сам невольно поднял взгляд, высматривая в небе шар предупреждения.

— Ты так хотел услышать моё имя? Что же, слушай. Я Кресаль Мавир. Я пятый старейшина клана Алых Пиков и я принёс возмездие вашему Ордену.

— Ордена давно нет. Нет даже его остатков, гархов Кресаль, — выругался Седой. — Мы раскололись, отреклись от Ордена и влились в семью Сломанного Клинка, начав новую жизнь.

— Какая мне разница, Ублюдочный Клинок Аранви? Сегодня я сломаю и тебя, и всех, кто принял вас, гарховых последышей-орденцев к себе. Это будет очень символично — я сломаю всех членов Сломанного Клинка, а затем моё пламя превратит их в угли.

Мои сапоги коснулись земли, я остановил вращение силы внутри себя и усмехнулся, толкая силу в маску. Ну давай, попробуй, старик Кресаль. Твой клан ведь один из тех, что убивал орденцев, когда Император распустил Небесный Меч? Зря ты сюда пришёл. Сегодня месть найдём лишь мы, Сломанный Клинок. Ты и твои люди станут первыми, кто поможет нам выковать сломанное. Мы готовы к запрету, а вот вы что-то не спешите опускаться на землю.

— Зал Сердца! — позвал снова Рагедон, но теперь в его мыслеречи отчётливо слышалась растерянность.

Я отпустил маску, стремительно крутнулся на месте, разворачиваясь, и снова выпустил из тела восприятие, незримой волной рванул по улицам, стремительно мчась к резиденции семьи. Последний поворот, моё восприятие вылетело из-за него. Ограда резиденции, за ней тёмная махина самого поместья. Я долетел до ограды и словно на всём бегу вмазался в стену, незримую стену на высоте двух ростов.

На миг восприятие словно размазало, распылило, лишая меня зрения. Я вновь собрал его в точку, отвёл на шаг, вернул себе контроль и обнаружил огромный сияющий голубым купол, который накрыл резиденцию.

Сердце в теле, которое было в нескольких сотнях шагов от точки восприятия, от резиденции и купола защиты, пропустило удар.

Рагедон взревел:

— Нас предали!

Глава 2

Как предали? Кто предал? Тот соглядатай из Алых Пиков, которого я не стал убивать? Я сглотнул, голова была пустой и гулкой, всего два вопроса бились в ней, и ни на один из них я не знал ответа.

Через миг я сжал губы. Я не верю в предательство, а вот в то, что город давно окружили и послали в него десяток убийц — верю. И всё же… Толкнул мыслеречь:

— Пересмешник! Тот человек из Алых Пиков, которого я отдал тебе. Где он? Найди!

— Сделаю, господин, — донёсся до меня ответ.

Рагедон гаркнул, казалось, прямо в ухо:

— Глава! Вы должны пробить защиту поместья и вернуть управление Залом Сердца!

Я тут же сорвался с места. Разумеется, должен. Не можем же мы смотреть на этот купол и ничего не делать? Но следующие слова Рагедона заставили меня нахмуриться:

— Только вы сможете войти туда, эти ублюдки наверняка заперлись в Зале, но двери раскроются перед главой города!

Вот оно как… Седой ещё бурчал, что я слишком тороплюсь и, опоздав на столько недель, можно ещё на день-два задержаться. Я даже едва не поддался на его уговоры, а, выходит, само Небо пихало меня в спину. Что бы мы застали здесь через два дня? Руины и тысячи врагов, окруживших портал?

— Глава! Я отсылаю к резиденции девятый отряд на помощь вам.

Занятый своими мыслями, я даже не услышал, как Рагедон отдавал этот приказ, вернее, не подслушал. Но вот обращённую именно ко мне мыслеречь услышал и рыкнул в ответ, скользя над улицей в стремительном полёте:

— Не нужно. Я возьму с собой Кирта и Амму, — тут же толкнул мыслеречь к этим двум. — Кирт, Амма, живо ко мне! На вспышку в небе.

Вскинул руку, наверное, во второй раз в жизни используя технику, которую получил ещё в Ордене Морозной Гряды — Сигнал.

— Слушаюсь, господин, — на два голоса ответили они мне.

— Кирта? Какого ещё Кирта? — Рагедон взревел. — Глава! Нас предали, а вы берёте с собой неизвестно кого! ГЛАВА!

Я даже поморщился от того, насколько громко он это сделал. Девятый отряд нужен для защиты города, они его знают, знают, где спрятаны защитные формации, а Кирт и прочие только и могут, что биться лоб в лоб. И всего лишь слабые Предводители из Второго пояса. Неважно, своей силой я возмещу их слабость.

Одна из частей разума холодно напомнила, что моим врагом может оказаться как сильный Властелин, с которым я могу справиться, так и Повелитель Стихии, с которыми я никогда не мерился силой. Но я лишь ускорился. Любой Повелитель был когда-то Закалкой и давал клятвы. Дайте мне обнаружить хотя бы тень от старой печати, и мне будет неважно, какой силы мой враг. Дайте мне только шанс. Если я не совладаю силой, то возьму талантом. Неважно, что вижу всего семь столбов проверки — этого хватит.

— Глава! Даже если вы пустите чужаков в Зал, то они всё равно не смогут управлять защитой города!

Я смогу, но всё же Рагедон прав. И это он ещё не знает о догнавшем и молча сопровождающем меня Утхале. Или знает и поэтому особенно зол. Я коротко ответил:

— Ты прав. Пришли того, кому веришь, и кто сможет. Одного.

Он что-то ещё пробормотал, но я уже не слушал его, я уже долетел к резиденции. Улицы, по которым я гулял, мелькнули под ногами, даже не отложившись в памяти. Глазами и восприятием я не видел никакого купола над резиденцией, но не сомневался — он по-прежнему на месте — восприятие не могло проникнуть дальше ограды.

Снова вскинул руку, используя Сигнал, и вновь зажёг в небе яркий огонь, отлично видимый даже сейчас, в разгар дня, а сам торопливо обшаривал глазами резиденцию. За окнами не видно движения, главные двери закрыты, но и следов сражения не заметно. Метнулся вперёд, выхватывая из кольца Пронзатель и буквально вбивая силу в духовную технику Звёздного Клинка.

Не рассчитал. Подлетел к защитной формации раньше, чем успел наполнить духовную технику, подлетел и замер. Слишком быстро летаю, став Властелином. Слишком мало тренировался, обретя эту силу. Земную технику на сто пятьдесят узлов в меридианах духовной силы я бы использовал гораздо быстрее, но будет ли от неё толк? Можно ли надеяться, что те, кто устроил это, прикрыли самую важную часть своего плана слабой, никчёмной формацией, которая рассыпется от одного удара земной техникой?

Нет, конечно. Я не видел следов сражения, но видел чужие флаги формации, которых только с этой стороны резиденции было установлено тридцать шесть штук. Защитная формация на шестьдесят с лишним флагов?

Третье созвездие духовной техники Звёздного Клинка, триста узлов, равно разделённых между двумя системами меридианов, духовных и стихийных, наконец, наполнилось силой и стихией.

Пронзатель удлинился на три шага. Тёмно-синее, словно гладь мрачного, предштормового моря, лезвие с плывущими по нему голубыми, мерцающими звёздочками. Я обрушил его туда, где чужая формация преграждала путь моему восприятию.

Не пробил.

Зато теперь незримую преграду, вставшую на пути моего удара, видели все. И я, и Утхал, и Кирт с Аммой, и выскочивший из-за крыш орденец, вернее, идущий Сломанного Клинка — Орвис, один из старших стражников Истока и Властелин. Они все видели огромный, голубой купол, накрывший всю резиденцию. Я тоже жадно всматривался в него, отмечая едва заметные линии связи с флагами, светимость и скорость, с которой бледнел купол.

Я, конечно, совершенно бездарен в формациях, но у меня были десятки уроков у Рутгоша. Защитная формация на шестьде…

— Глава! Какой будет приказ?

— Господин, я и сестра здесь!

Я и ухом не повёл на слова, которыми доверенный Рагедона и Кирт пытались привлечь моё внимание. Крепко сжимая древко Пронзателя и прижимая его клинок к преграде, взмыл вверх, скользя вдоль купола, замер в высшей точке, продолжая пристально глядеть вниз и считая флаги. Дарсова тварь, что понатыкала их, оставшись незамеченной. Шестьдесят один, шестьдесят два, шестьдесят три, шестьдесят четыре.

— Старший, здесь ещё один чужак рядом с главой.

Я недовольно зыркнул в сторону Орвиса. Нет, я всё понимаю, он беспокоится за меня-главу, но иногда слушать чужую мыслеречь — это очень не вовремя.

Повторил подсчёт, убеждаясь, что не ошибся.

Шестьдесят четыре, всё верно. Защитная формация на шестьдесят четыре флага, не ячеистая структура, зримое проявление только в момент удара, игнорирование прикосновения простой стали… Не уверен. Зато уверен, что видел Орвиса не только среди стражи города, но и рядом с Рутгошем.

Рыкнул:

— Орвис, у тебя же есть талант к формациям?

— Да, глава! — подтвердил он мои догадки и тут же рванул ближе, поднимаясь на мою высоту.

В этот миг над городом прогрохотал голос Кресаля:

— Что, Аранви, перестал притворяться слабым? Думаешь, это тебя спасёт? Само Небо подарило мне твоё возвращение, вручило твою жизнь мне в руки!

С трудом удержал себя от того, чтобы не раскинуть восприятие шире, охватывая место схватки Седого со стариком. Я не имею права отвлекаться. Мне нужно как можно быстрей сломать эту формацию, чтобы спасти не только Седого, но и весь город. Как бы ни был хорош Седой, немного подлечившийся в городе Тысячи Этажей и прошедший закалку у Изарда, он всего лишь Властелин Духа, а против него Повелитель неизвестного испытания, а я не могу разорваться и быть сразу в двух местах одновременно.

Поэтому я толкнул мысль к Орвису:

— Видишь символы Древних на защитной формации?

— Смутно, глава. У меня неплохой талант, но они плывут, словно скрываются. Вернее, точно скрываются, глава, это дополнительный слой формации.

Я на миг стиснул зубы. Кто обещал, что это будет легко, Леград?

Толкнул новую мыслеречь:

— Ты должен постараться, сейчас я заставлю их пропускать через себя силу, отыщи ось симметрии и опорные знаки.

— Слушаюсь, глава!

Я, зависший над самой верхней точкой ставшего снова незримым купола, чуть опустился. Сейчас мои сапоги едва не касались формации. Медленно воздел Пронзатель, снова наполняя все три созвездия духовной техники Звёздного Клинка. Засияло перед грудью обращение с двумя кругами, загудели от напряжения меридианы. Чем больше силы я вложу в удар, тем чётче проявятся знаки формации. Не для меня, для Орвиса.

Удар.

Купол под ногами вспыхнул ярко-голубым, стал полупрозрачным.

Забавно выходит. Раньше я использовал Опору, чтобы нанести мощный удар. Сейчас я использую для этого новое ощущение равновесия с миром. Пронзатель, которым я ударил сверху вниз, должен был бы подкинуть меня вверх, отталкивая от формации, но я желал оставаться именно в этом месте, и вся вложенная в удар сила не смогла меня сдвинуть ни на волос, ни капли силы удара не было потеряно на отдачу.

— Вижу глава! — завопил Орвис, тыкая для надёжности пальцем. — Опорный знак. Вот! Вон линия симметрии. Они смещены, а значит… — он замялся, пытаясь дать ответ.

Но нашли мы его одновременно:

— Пять точек слабости, — мы встретились с Орвисом взглядами и так же одновременно закончили. — Одновременный удар.

Орвис взмыл выше и правей, ткнул мечом в защитный купол, прочерчивая незримую линию:

— Линия симметрии, глава.

А опорный знак вон там… Я сместился ниже и левей, тоже ткнул Пронзателем в купол, отмечая первую точку, и отдал приказ:

— Амма!

— Здесь, господин!

— Сколько вдохов тебе нужно на самый сильный удар оружейной техникой?

— Полвдоха, господин.

Отлично, просто отлично. Главное, чтобы это был достаточно сильный удар.

— Жди здесь, будь готова ударить по команде точно в эту точку.

Рывком сместился ещё левей и ниже.

— Утхал!

***

Самум, рыча от натуги, вливал в меридианы духовную силу и стихию. Защитный барьер, который он держал перед собой и пятёркой соратников, трещал, трескался на глазах, не в силах выдержать обрушенной на него мощи алого луча. Самум вливанием дополнительной силы заставлял трещины закрываться, но уже через миг огромный круглый щит снова расходился трещинами.

Да, пока он держался, но запасы средоточия уже давно не полные, а меридианы горят огнём, без слов намекая, что вливаемая в защиту мощь за гранью их возможностей.

Самум медленно, с расстановкой прохрипел:

— Да где же ты есть, гар-хо-ва улит-ка?

И буквально через вдох напор врага ослаб, со склона выше донеслись вопли боли и страха. Ещё через вдох убийственный алый напор, бьющий в голубой диск защиты, исчез, словно его и не было, а пятёрка прятавшихся за спиной Самума идущих рывками ушла вверх, к схватке, торопясь помочь зашедшим сзади товарищам.

Самум медленно снизил напор силы, вливаемой в технику, затем так же медленно уменьшил духовную силу и стихию, буквально по капле перекрыл её, погасил обращение и со стоном опустил горящие огнём руки. Это было… непросто: в одиночку противостоять удару составной техники. Гарховы ублюдки. Если бы не эта защитная техника духовного ранга, которую он получил в долине за заслуги в битвах против сектантов, то от него и остальных тут остались бы только сожжённые тела.

Да уж. Пятый пояс. И враги, для которых его имя — имя таланта и сына таланта ничего не значит. Кто вообще здесь знает о талантах Второго пояса?

Самум бросил напоследок взгляд вниз, на город, который лежал в отдалении от их горы. Там тоже кипела нешуточная битва, которая всё сильней и сильней откатывалась к центру города. Туда, где в потоках пламени бушевал тот старик — Повелитель Стихии. Самум надеялся, что у Леграда есть более сильные помощники, чем Илдур, потому что задавить Повелителя Стихии числом… Если и выйдет, то слишком дорого обойдётся Леграду.

Самум отвернулся и бросился вверх. Внизу он ничем помочь не может, но может помочь здесь и помогает. У него своя битва.

***

Шандри едва ли не рычал, наблюдая за кипящей в городе схваткой. От бессилия. Один из сильнейших идущих Пояса, тот, кто в Дикое Время не раз и не два отгонял от Академии старейшин клана Дизир, сейчас… Ничем сейчас не мог помочь в битве.

— Смена! Кленовый лист!

Шандри влил силу в летающий меч, смещаясь влево и вниз. Делая всё верно, правильно, но… Совершенно бесполезно. Да, он знал построение Кленового Листа, да, он занял в нём позицию вместе с братьями из главной части Ордена Небесного Меча, но…

Они были из одного Ордена, они были одного Возвышения, но вот знания у них сильно отличались. Построение Кленовый Лист позволяет хорошо сдерживать напор сильного врага и самим грозить ему ударами пяти сильнейших бойцов построения… Во Втором поясе, Воинами противостоять Мастеру или Мастерами устоять против пикового Мастера… Никак не против Властелина, который обладает полной свободой движения в небе и может атаковать с любой позиции.

Он, бывший глава Академии, один из сильнейших идущих Ордена Небесного Меча во Втором поясе, здесь, в Пятом оказался бессилен. Не только потому, что ему не хватало сил, но и потому, что ему не хватало знаний. В построении только он и Виликор были чужими — остальные сразу же после перестроения выполнили составную технику, которая сковала в небе противника — целого Властелина — окутала его чёрными цепями, замотала едва ли не с ног до головы.

Тяжело осознавать свою никчёмность.

Шандри зарычал, вскинул руки, наполняя энергией свою сильнейшую технику. Ладно, хотя бы так. Первый удар по скованному в небе Властелину, точно между слоями опутывающих цепей, в левый бок, ближе к сердцу. Пробить его защиту Шандри и не рассчитывал, но по капле даже мягкая вода точит твёрдый камень. Даже тридцать слабых ударов — это тридцать ударов — старшим братьям понадобится меньше усилий, чтобы убить врага.

— Давай!

Внизу молнией мелькнул силуэт Предводителя. Мчась над самой землёй, он оставлял после себя ярко-алые флаги, вбитые в неё.

Мгновения хватило Шандри, чтобы понять: он расставляет вокруг пойманного Властелина формацию.

Понял это и Властелин. Гневно заорал:

— Я сотру вас в порошок!

Его тело вспыхнуло одной голубой вспышкой, другой, третьей. Это призрачное голубое пламя словно истачивало сковывающие его цепи составной техники — лопнула одна, вторая, другие потеряли свой иссиня-чёрный свет, побледнели. Властелин натужился, заставив страшно вспухнуть жилы на шее, и со звоном порвал ещё три цепи, сумев высвободить правую руку.

Шандри уже через два вдоха ударил по ней, вбив огромный призрачный меч точно в запястье. Но техника, способная отсечь руку любому пиковому Мастеру, раскололась на сотни кусочков, не оставив на коже Властелина даже царапины. Ещё через мгновение в том же месте раскололась огромное ледяное копьё Виликор. С тем же результатом.

Властелин уже через миг ударил в ответ. Не по Шандри, не по Виликор, не по построению, которое держало его составной техникой, а по летящему внизу Предводителю.

Сотни голубых шипов рухнули на землю смертоносным градом, перепахали мостовую, ограды, землю поместий, на какой-то крошечный миг запаздывая, не успевая накрыть стремительную фигурку идущего, следуя за ним по пятам.

Но со звоном лопнула ещё одна цепь, Властелин довернул ладонь и орденца накрыло техникой, смяло, снесло с летающего меча, сбило на землю окровавленной, изломанной куклой, пришпилило к мостовой огромным, с него ростом голубым шипом.

— Держим! Держим его!

Шандри уже не слушал этого приказа. Он не относился к нему. Кого он может держать, если даже не знает технику, которую используют его собратья? Зато он знает: только что погибший собрат успел завершить половину круга вокруг скованного Властелина. Половина круга, девять флагов. Схема ясна. Даже если он ошибётся и поставит оставшиеся с отклонением от идеальной фигуры, это лишь ослабит удар по врагу, но не отменит.

Главное — отыскать в кисете собрата нужные флаги. Главное — понять, как активируется эта формация. Главное — умереть после этого. Собрат сумел поставить половину, он тоже сумеет.

Рявкнул мыслеречью той, которая поняла всё не хуже его:

— Назад! Ты продолжишь, если я не сумею завершить.

Виликор глухо ответила:

— Слушаюсь, учитель.

— Этот ублюдок сильнее пятой звезды! Третий и пятый, разменивайте жизнь. Вливайте! Вливайте!

Восприятие показало Шандри, как наверху, над головой, порванные цепи вновь налились чернотой, удлинились, соединяя порывы, медленно заскользили змеями, обвиваясь вокруг руки Властелина. Показало, как они неумолимо, невзирая на новую вспышку голубого пламени, вывернули руку Властелина, сдвинули с места, заставили его ладонь отвернуть в сторону, выигрывая Шандри время жизни.

Спустя миг он уже был возле павшего собрата. Тот оказался ещё жив, ещё дышал и сразу понял, зачем здесь Шандри.

Протянул ему кисет, захлёбываясь кровью, толкнул мыслеречь:

— Алые… Алые… Слева… Хризантемой Вос… надцати… Лепест…

Шандри принял кисет, торопливо пообещал:

— Я понял, брат, сделаю, брат.

И рванул прочь, не задержавшись даже на миг. Стиснув зубы, на ходу сломал привязку кисета, стараясь не думать, какой это болью отразится на умирающем собрате. Нырнул в кисет восприятием, сразу отыскав искомое. Слева на полке, алые флаги.

Через вдох вынырнул из кисета, уже сжимая в правой руке флаг. Хризантема Восемнадцати Лепестков. Само Небо смотрит на него. Из одного названия ясно, сколько нужно якорей и что это формация идеальной природной симметрии. В спину Шандри ужалило такой острой болью, что сердце на миг пропустило удар, словно это настоящая, холодная сталь пробила спину, а не предупреждение от Прозрения. Шандри стиснул зубы.

Восприятие его раскинулось в стороны, отыскивая уже стоящие флаги и проводя через них линии. Давно уже ему, бывшему главе Академии, не приходилось сдавать экзамены, но он не ошибётся.

Десятый флаг должен стоять здесь.

Шандри на миг завис на одном месте, вбивая прямо в камень ограды флаг, через мгновение уже мчался дальше, взмывая над крышами поместий.

Откуда-то слева прилетел огромный зелёный луч, Шандри в последний миг успел вильнуть, увернуться, буквально упасть вниз, пригибаясь к летающему мечу.

Одиннадцатый флаг должен быть здесь.

Шандри проломился прямо через крышу, проложив себе путь техникой, пробил дыру до самой земли. Прямо посреди разнесённого в щепки первого этажа вбил под ноги флаг и тут же снова ударил техникой — снося стену и проделывая себе выход на улицу.

— Второй и седьмой, сменяйте!

— Слушаемся!

Двенадцатый флаг.

Пятнадцатый флаг.

Шестнадцатый флаг.

Семнадцатый.

Впереди уже даже Воин заметил бы первый из флагов формации.

Шандри показалось, что он на полном ходу влетел в пламя — оно охватило его с макушки до пяток, прошлось по коже, опаляя жуткой, почти настоящей болью. Всего мгновение понадобилось Шандри, чтобы отыскать причину — смотрящую в его сторону ладонь Властелина, скованного в небе.

Не в силах вырваться, повернуться, тот предугадал неизбежное — место установки последних флагов и подготовился.

Неважно.

Шандри покрепче сжал древко флага и вскинул над головой левую руку, наполняя защитную технику.

Над его головой появилось кольцо обращения, наполнилось символами, проявилось алым прямоугольником защитной техники.

Большую часть внимания Шандри сосредоточил на ничем не примечательном кусочке мостовой впереди. Точка, где нужно установить последний флаг. Точка, где нужно активировать формацию. Треть ли, которую ему нужно прожить.

Сотни синих шипов соткались в воздухе впереди.

Шандри резко дёрнул меч влево, вправо, вправо, влево, прокладывая дорогу буквально между пальцами смерти, отыскивая в сжигающем до костей ветре опасности дорожку, на которой ещё был хоть какой-то шанс.

Влево и вниз, через миг понял он.

Над ним промелькнула огромная ледяная глыба, которая буквально пробила в граде смерти полосу, на короткое мгновение создав возможность.

Виликор! Вспыхнула в разуме Шандри благодарность.

Мчась вниз и вперёд сквозь облако истаивающих обломков двух техник, он не обращал внимания на то, что они рвут в лохмотья его халат, то и дело пробивают даже Покров, оставляя на теле кровавые полосы. Всё его внимание было сосредоточено только на одном — добраться, обогнав смерть.

За миг до столкновения он ушёл с меча коротким Рывком, гася скорость. Меч врезался в мостовую, пропахивая её, а Шандри вбил в неё последний флаг.

Тут же сверху ударило, заставляя его рухнуть на колени, а защитную технику покрыться трещинами.

Рано! Шандри стиснул зубы, моля Небо о ещё двух вдохах жизни. Он не успел активировать формацию.

Над головой Шандри словно начал замерзать сам воздух, прикрывая его пластиной голубого льда.

Он только крепче сжал пальцы на древке флага, вливая в него силу.

Активируйся!

Лёд лопнул, приняв на себя разом шесть шипов смертоносного дождя Властелина.

Защита Шандри протянула ещё вдох, прикрывая уже не его, а флаг формации.

Этого хватило. Все восемнадцать флагов засияли, пробуждая вложенную в них энергию, соединились линиями, а затем выплеснули в скованного Властелина смертоносные зелёные лучи.

***

Жахнуло так, что с потолка посыпались куски свода.

Зеленорукий выругался, про себя, помня, что дети могут его услышать.

«Чтоб эти ублюдки до конца жизни гарха под хвост целовали!»

То, что эти дети ещё недавно выживали сами по себе на улицах и могли знать такие ругательства, что его гархи бы покраснели от стыда, ничего не значило.

Снова жахнуло.

Зеленорукий повёл рукой, духовной силой словно метлой вычищая воздух вокруг себя от пыли. Не хватало ещё в самый сложный момент отвлечься на кашель. В остальном пыль его не беспокоила. Его беспокоили трещины на двери, которая закрывала вход в Школу. Его Школу. Вернее, то, что от неё осталось — здание наверху уже лежало в руинах, но суть Школы, её сердце, её ученики — были здесь.

Ещё один удар, трещины, разумеется, разошлись сильнее, намекая — недолго осталось.

Он обернулся, не доверяя восприятию и проверяя, что детей позади точно нет — никто не осмелился нарушить его приказ, и все прячутся в дальнем зале.

Хотя можно ли прятаться в единственном зале убежища?

Зеленорукий выбросил лишние мысли из головы, достал меч, проверил артефакт на шее. Всё идёт совсем не по плану, до сих пор город так и не накрыла зона запрета, но в чём-то это даже хорошо — Зеленорукий терпеть не мог сражаться в зонах запрета, он всё же не искатель. Сейчас ему не нужно будет себя сдерживать и ломать въевшиеся в плоть связки движений и техник.

Что же, поглядим, ожидает ли тот, кто ломает дверь к детям, столкнуться здесь с не самым слабым Властелином?

***

Тартакал облизал губы, в очередной раз расширил восприятие, сам себе напоминая Зверя, который одним глазком высматривает — пора ли прыгать на добычу или нет? Беда была в том, что всё могло повернуться наоборот, и прыгнувший Зверь сам станет добычей — слишком уж велик уровень сил тех, кто пришёл в город.

Но это ничего не значило.

Тартакал втянул восприятие, уменьшил его сферу, скрываясь от более сильных и опытных, резко повернулся, вперив взгляд в одного из подчинённых. Того, что оказался на шаг позади. Презрительно спросил:

— Зандаг, куда это ты пятишься?

— Старший, — Зандаг тоже облизал пересохшие от волнения губы, опустил голову. — Никуда не пячусь. Вам показалось, старший.

— Глупец, — процедил Тартакал. — Ты правда думаешь, что напавшие на город позволят кому-то из нас сбежать? Подумай своей тупой башкой — как делаются такие дела, когда нарушаются все правила Империи? Такие дела делаются, затыкая все рты. Все без исключения, чтобы не осталось ни единого свидетеля. Старейшины Сломанного Клинка сражаются с Повелителем Стихии. Думаешь, ты сумеешь отыскать нору, которую не заметит Повелитель? Это всё равно, что Закалке прятаться в комнате от Мастера, который слышит, как бьётся его сердце.

Зандаг вскинул голову и со злобой спросил:

— Так что же мне, сдохнуть, сражаясь против Повелителя? Почему мы не сбегаем через портал?

— Знай своё место, — скривился Тартакал. — Оставь Повелителя старейшинам Сломанного Клинка. Раз они ещё живы, то силы и трюков им хватает. Значит, итог их битвы ещё не определён. Я выбираю нам цель по силам. Наш единственный шанс выжить сегодня — убить как можно больше врагов. Если Сломанный Клинок проиграет — напавшие оставят в городе только трупы. Ты же слышал вопль про предательство?

— Слышал.

— Объясняю тебе тупому, что он значил — забудь про портал, он уже не работает, никто отсюда не сбежит. Мы, или победим вместе со Сломанным Клинком, или сдохнем. Я доступно объяснил?

— Доступно, старший. Но в победу как-то не верится. Нам бы… — дёрнул головой, без слов повторяя, что предлагает.

Тартакал ухмыльнулся и оглядел своих людей:

— Если кто-то из вас попробует сбежать, то больше останавливать не буду. С радостью понаблюдаю, как вы сдохнете. Главное умение наёмника — это умение выбирать сторону, — восприятие, даже сжатое, донесло до Тартакала нерадостную новость, он согнал улыбку с лица и прошипел. — Собрались. Собрались! — достал меч из кисета и прошептал. — Три. Два. Вперёд!

***

Один из работников семьи Сломанного Клинка, не самый лучший, не самый добросовестный, всего лишь Воин, к тому же часто отлынивавший от работы, сейчас возносил про себя хвалу Небу. За то, что за эти месяцы так хорошо изучил улицы города, что даже сейчас, когда половина поместий снова лежала в руинах, а из-за пыли ничего дальше ста шагов было не видно, отлично понимал, куда идти.

К окраинам. Но не глупо в лоб, а хитро, с закавыкой, петляя и обходя вспыхивающие тут и там битвы. Главное, оно что? Главное, оно вовремя затаиться, переждать, а потом идти, ползти дальше, раз за разом оказываясь всё ближе и ближе к окраине города.

Он шёл хитро, не туда, откуда убийцы прилетели в город, не туда, где лежал спуск к долинам и предгорьям, а в обратную сторону, к ближайшей горе. Не туда будут бежать, спасаясь, а значит, не там и будут ждать беглецов. Работать он, быть может, и правда не умеет, зато отлично умеет выживать. Это Закалка в горах не выживет, а Воин выживет, особенно если отыщет скальную щель или зароется в снег.

Он быстро перебежал улицу, прижался к забору, огляделся. Никого. Через вдох перемахнул забор, метнулся к поместью, которое и не думали восстанавливать, проскочил через тёмный проём двери и застыл, пуча глаза на человека в десяти шагах от себя.

Через вдох, разобравшись, выдохнул сквозь зубы ругательства:

— Чтоб тебя, вонючка старая, в лепёшку расшибли. Какого гарха торчишь тут, пугаешь? А ну, пшёл с дороги, забился в дальнюю комнату!

Старик в старом, истрёпанном, покрытом заплатками халате, медленно повернул к нему голову и равнодушно сказал:

— Зря теряешь время на ругательства. Его у тебя и так осталось мало.

— Чего? Сумасшедший старик, чтоб у тебя язык…

Договорить он не успел — камень под ногами затрещал, застонал и в одно мгновение разросся сотнями острых серых игл, которые пробили и беглеца, и старика, продолжили расти, пока не доросли до стен и потолка, заполнив поместье смертью. Старик даже не успел всхлипнуть, разом осел, пробитый иглами, безжизненно уронил голову на грудь. Беглец застонал, заскрёб было руками по игле толщиной с древко копья, которое вышло у него точно из центра груди, выплеснул изо рта фонтан крови и затих.

Через полсотни вдохов иглы начали трескаться, осыпаться пылью. Иглы, пробившие беглеца, алые от его крови, разом сломались под весом тела. А вот старик, рухнув вниз, вдруг ожил, ловко приземлился на ноги, поднял голову, шевельнулся, с недовольным лицом отряхнул халат, рассматривая новые дыры.

Гулко ухнуло и половину крыши поместья снесло, обнажив дыру над залом, где стоял старик. Через миг над этой дырой возник стоящий в воздухе человек.

Старик поднял голову, сквозь переплетение каменных игл встретившись взглядом с Властелином.

Тот хмыкнул:

— Значит, не показалось, кто-то и впрямь сумел выжить. Закалка. Удивительно. Что же…

Старик недовольно поморщился:

— Да что же вы все мешаете смотреть, как он справляется с первым своим испытанием? Других дел в городе нет?

Властелин запнулся, переспросил:

— Что?

Глаза его вдруг испуганно расширились, он дёрнулся всем телом, словно пытаясь улететь, но уже через миг рухнул вниз, в пробитую им же дыру, упал на иглы своей техники, ломая их своим весом, рухнул на пол, засыпанный их обломками.

Старик же равнодушно отвернулся от мёртвого тела и застыл, прикрыв глаза. Вокруг продолжили трескаться и рассыпаться исчезающим песком серые иглы техники, из-за пределов стен продолжали доноситься звуки битвы за город.

***

Я спросил:

— Все поняли? Кто когда начинает?

Мне ответили два голоса:

— Поняли, глава.

И ещё два:

— Поняли, господин.

Я кивнул и начал отчёт:

— Четыре, три, два, один.

Каждый из нас на свой счёт начал наполнять технику, что уж тут поделать, если они все разные и каждому нужно своё время на исполнение. Но все и правда поняли, все и правда верно оценили силы — на счёт один в купол формации, в точки слабости одновременно ударили пять техник, и…

И ничего.

— Гархово отродье! — выругался Орвис. — Я ошибся, глава! Это формация более высокого уровня. Не пять точек, а…

Я, глядя туда же, куда и он, в сторону, на мерцающую едва заметными кольцевыми волнами точку выше по куполу, точку, в которую никто из нас не наносил удара, мрачно завершил его мысль:

— Шесть.

— Главная слабость, точка входа и четыре опорных. Шестьдесят четыре флага, с осью симметрий через точку входа. Это…

Он замолчал, но я закончил за него:

— Формация Пяти Пределов. Формация, которую может создать только идущий этапа Повелителя Стихии.

Теперь замолчал и я, перебирая в голове всё, что Рутгош рассказывал про эту формацию, отстранённо вслушиваясь в мыслеречь, которая доносилась до меня со всех окрестностей. Битва всё сильней стягивается к центру города. Врагов слишком много. Они слишком сильны. Нужно спешить.

— Господин, — отвлёк меня от размышлений Кирт, — нам нужен ещё один человек? Можем попробовать на третью точку взять одного из моих людей.

— Он умеет летать? — язвительно спросил Орвис.

— Нет, мои люди всего лишь Мастера. Но мы можем растянуть между мной и Аммой верёвки и вывести его в нужную точку. Или господин удержит его духовной силой.

— Пустая хитрость. Ему всё равно не хватит мощи удара. Будь это формация рангом ниже, можно было бы, а так, — он махнул рукой, предложил уже мне. — Глава, отзовите на помощь ещё одного из братьев Властелинов.

Он всё сказал верно, Рутгош упоминал про предел силы, с которой нужно наносить удар. Другое дело, что для большей части формаций этот предел находился в границах сил более низкого этапа. Даже Воин при удаче и знании мог разрушить большую часть формаций, изготовленных Мастером. Но здесь нам на удачу рассчитывать не приходилось. И всё же.

Я мотнул головой:

— Нам не нужна помощь со стороны. У них своя битва, мы не можем ослаблять их.

— Глава, но…

Вместо спора я толкнул силу в Стихийный Доспех, окутался им, покрываясь синей плёнкой. Затем медленно, осторожно принялся наполнять созвездие другой техники.

Орвис выдохнул:

— Духовная техника!

Он не ошибся, передо мной проявилось обращение с двумя кругами — обращение духовной техники. Техники Духовного Двойника.

Я кропотливо наполнял созвездие, которое в сорока шести узлах меридианов духовной силы пересекалось с техникой Стихийного Доспеха. Впервые. Мне нельзя ошибаться — срыв техники — это потерянное время, но если нужно добавить всего одного человека, то я сделаю это сам раздвоившись и став настолько сильным, насколько позволяют ограничения техник.

Сейчас я жалел лишь об одном — о том, что на всё не хватает времени. Я даже не пробовал создать Двойника, став Властелином. Наверняка на этом этапе можно раскрыть эту духовную технику в полную мощь, возможно, ещё раз усилив Двойника. Но сейчас точно не время для тренировок и опытов.

Запасы силы в двух первых средоточиях разом просели, синяя плёнка слезла с меня, словно старая шкура со змеи, когда Двойник вышел из моего тела. Вышел, чтобы рухнуть вниз, сползая по защитной формации, словно по крутому снежному склону.

Я выругался, спросил:

— У кого есть запасной летающий меч?

Удивительно, но Амма уже через миг швырнула вниз, к Двойнику, огромный, массивный чёрный меч.

Трофей, появившийся после мщения?

Неважно.

Затаив дыхание, я-Двойник поймал эту громаду за рукоять, провернул себя вокруг него, одним движением занимая нужную позицию. Момент истины, который я тоже никогда не проверял, не находя времени, — я-Двойник сумею ли воспользоваться таким мечом? Я-Двойник страдаю ли от того же дефекта, что и я-Основа?

Через миг я-оба облегчённо выдохнули — не страдаю — Я-Двойник стремительно взлетел на летающем мече, описав круг вокруг защитной формации.

Я-основа тоже сорвался с места, уступая позицию себе и занимая новую, у точки главной слабости, куда должен быть нанесён самый сильный удар.

Я-мы одновременно раскрыли рты, начиная новый отчёт:

— Пять, четыре…

Передо мной-Основой первым вспыхнуло обращение. Мне нужно нанести самый сильный удар, поэтому я и вкладывался в самую сильную из возможных сейчас техник.

— Три, два…

Спину обдало жаром, и я-Двойник заорал, срывая голос, а я-Основа заорал, не жалея силы для мыслеречи:

— Засада! Спасайтесь!

Через миг я-мы рухнули вниз, спасаясь от огненных росчерков, ударивших в нас из ближайшего поместья.

Глава 3

Полёт. Только он сейчас выручил меня. Совершенно не уверен, что на летающем мече я сумел бы так извернуться… Да что там, полностью уверен, что на летающем мече я бы никак не повторил этот трюк.

И я-Двойник полностью это подтверждал — с трудом уворачивался от чужого удара на той стороне защитного купола, скорее даже, просто падая вниз, то и дело рывками вихляя из стороны в сторону.

Уйдя от первого росчерка, я-Основа рванул прочь от резиденции, навстречу остальным ударам — разноцветным росчеркам, сгусткам и призрачным клинкам, с лёгкостью скользя между алыми росчерками, когда нужно, буквально протискиваясь между ними, вытянув тело в струну, головой вперёд, скользя в волосе от опаляющей жаром вражеской техники и с каждым мгновением становясь всё ближе к зданию, на крыше которого прятался один из невидимок.

Я-Двойник выворачиваю меч над самой землёй, скольжу над ней на расстоянии ладони, лицом вниз, вытянув тело, словно собираясь лечь полежать, едва не касаясь полированной брусчатки плечами. Рвусь вперёд, туда, где в жаре опасности есть просвет, жертвуя там, где иначе не выходит: один, второй, третий серый, дымчатый сгусток настигает меня, бьёт в спину, в ноги, в летающий меч, опустошая и без того невеликий запас энергии у меня-Двойника.

Мне-Основе восемьдесят шагов до здания.

На мне скрещиваются уже три техники, усложняя полёт. Теперь приходится скользить не только между бьющими прямо в меня элементами, но и между теми, что летят справа и слева. Сразу стало сложней. Ещё сложней стало, когда призрачные мечи, которые я пропустил над собой, стали разворачиваться, чтобы пойти на новый заход.

Чтоб их…

Выходит, не все враги ударили простыми, быстрыми техниками и при этом сумели до последнего скрыть своё желание убивать. Ублюдки знают своё ремесло.

Я-Двойник вырываюсь, наконец, из-под удара. Не скажу, что это далось мне легко — рукав халата на глазах распадается прахом, словно техника заставляет его стареть на сотни лет за один вдох. Но я-Двойник и так ограничен в своём существовании, и раз ещё существую, значит, Покров сумел защитить меня и от этого старения.

Извернуться, нажав ногой на остриё летающего меча.

Перестарался. Этот чёрный меч легче, чем меч старшего Тизиора, меня закручивает сильней, чем я рассчитывал. Пытаясь не свалиться, нажимаю ещё сильней, превращая неловкое движение в полный разворот. На миг не только восприятием себя-Основы и себя-Двойника удаётся оценить происходящее, но и обычными глазами, пусть и глазами Двойника.

Никто из моих не попал под удар в спину — всем удалось уйти. Собрат Орвис оказался удачливей и ловчей всех, даже меня-Основы — он уже буквально в пятидесяти шагах от ближайшего врага, безрассудно принимая на Покров удары, уже проявил перед собой обращение и готовится ударить в ответ. Властелин, опытный, умеющий выживать и убивать.

Амма, Кирт и Утхал тоже рвутся к невидимым врагам, но их успехи хуже, гораздо хуже, а Кирт явно ранен.

Мне-Основе шестьдесят шагов до врага.

В пустоте на крыше проявилась печать Указа, безошибочно подсказывая мне, куда должен быть нанесён мой удар. Дальше и левей, чем показывают алые росчерки. Хитро.

Счастье, что мне не нужно поддерживать ни Стихийный Доспех, ни Духовного Двойника, что мои меридианы освободились в момент разделения меня и моей копии. Плохо то, что мы с ним разделены схваткой и не можем показать полную мощь сдвоенных ударов двойного тела, которое без слов, без мыслеречи, без взглядов знает, куда и когда нанести одновременный удар.

Но сейчас и не то время, чтобы забавляться в тренировке или действовать в неполную силу. Слишком многое лежит на весах. Слишком много врагов для Сломанного Клинка. Слишком сильны они для моих старейшин, а значит, и мне стоит биться в полную силу.

Я-Основа вскидываю руку, указывая ладонью на Указ врага.

Я не использую меридианы, узлы и созвездия из них. Я не использую техники по Предводительски и Властелински. Вместо всего этого я выпускаю из тела змеев стихии. Одного через одну руку, другого через вторую, третьего выпускаю из груди, четвёртого из спины. Добавляю к ним пятого, шестого, седьмого, скользя между вражеских техник. Сливаю эти десятки змеев всего в трёх. Зато каких…

Три рогатых змея с разноцветной гривой и синими глазами, описав круг вокруг меня, рвутся вперёд, обгоняя мой стремительный полёт. Мчатся прямо сквозь алые росчерки, то ли разрушая их телами, то ли впитывая, за один вдох пролетают оставшиеся пятьдесят шагов и врезаются в проявившийся перед ними купол.

Он вспыхивает синим, играя отблесками под лучами солнца и отражая окрестные горные вершины, но вспыхивает всего на миг, а затем с громким хлопком разлетается на сотни осколков.

Потерявший невидимость враг не успевает даже вскрикнуть, не успевает даже опустить руки — змеи проносятся прямо сквозь обращение его земной техники и ныряют в его тело.

Ещё миг он стоит, а затем падает безвольной куклой, катится по скату крыши к краю.

Змеи выныривают из тела на половине дороги, и я-Основа тут же отдаю им новый приказ:

— Взять!

Они разделяются, двое в одну сторону, третий в другую.

Я-Основа рвусь в третью, сквозь призрачные мечи срезая путь и торопясь на помощь Амме. Я-Двойник уже тоже дотянулся до первого врага, пусть и всего лишь техникой.

Два Властелина и четыре Предводителя ждали в засаде тех, кто попытается сломать защиту резиденции.

Ни один из них не пережил схватки. Но ни один из них и не пытался бежать, видя неминуемую смерть. В другой день я бы, может, даже восхитился их мужеством, но не сегодня.

Полсотни вдохов заняла эта короткая битва. Двойник исчерпал вложенные в него силы и исчез, вместе с раздвоением ощущений. В придачу к Кирту и Орвис оказался ранен. Но главное — купол защиты над резиденцией никуда не исчез за время нашей битвы.

Утхал, пялясь на меня, восторженно спросил:

— Молодой магистр, вы что, Повелитель Стихии?

Я и не подумал отвечать, окружённый тремя змеями, с высоты оглядел город и рявкнул:

— Ещё раз!

Сам скользнул вниз и окутался Стихийным Доспехом.

Спустя десять вдохов мы-двое, один Властелин, другой Предводитель, заняли свои места над куполом защиты. Я-Основа вновь начал отсчёт:

— Шесть, пять, четыре, — я-Основа невольно пошире раскинул восприятие, смещая точку восприятия и ощущая мир уже с трёх позиций. Никого. Ничего. — Три, два…

На счёт один мы нанесли шесть ударов. Купол под нами едва слышно зазвенел, точки ударов заколыхались, словно вода, расходясь круговыми волнами, но не более.

Орвис, скрипя зубами, заметил очевидное:

— Не хватает мощи ударов. Мы наносим недостаточно сильные удары для формации такого уровня.

Я-мы стиснули зубы, через миг я-Основа выпустил ещё двух змеев, щедро влил в них стихию, почти сравнивая их по толщине с тремя первыми, подкормленными. Спустя три вдоха шесть змеев скрутили кольца тел в воздухе под нашими ногами. По одному змею на одного идущего, по одному змею на одну точку слабости защитной формации.

— Шесть, пять, четыре, три, два, один!

Ударили так ударили. Точно, дружно, словно тренировали всё это, мы и змеи стихии, не один день.

Купол под нами пронзительно зазвенел, застонал, точки слабости промялись на половину шага, пойдя уже не круговыми волнами, а круговыми ямами-кольцами. Но не более. Опять мало? Мало даже такого?

Вонючий дарс.

Я-мы прикусили губу. Впрочем, кровь потекла только у меня-Основы.

Орвис тоже выругался, а затем глухо сказал:

— Глава, давайте я попробую сжечь жизнь, чтобы усилить у…

Я-мы так зыркнули на него с двух сторон, что он замолчал на половине слова. Дарсова традиция Ордена Небесного Меча чуть что, сжигать жизнь. Неужели мы не справимся без этого? Неужели я не справлюсь без этого?

Дарсова Амма уже через вдох бесстрастно сказала:

— Господин, я готова сжигать. Начинайте отсчёт с восьми, чтобы я успела.

— Готов, господин, — не остался в стороне и Кирт.

Я-Основа зарычал, не в силах терпеть переполняющие меня злость и ярость, и вбил в купол под ногами Пронзатель. Без Звёздного Клинка, не заставив в этот раз защитную формацию звенеть. Ударил и застыл.

Не звенит. Звенит. Звенеть.

У меня ведь есть ещё одна способность, которая как раз может нарушать действия техник, а, возможно, и формаций. Но что точно, так это то, что это сила, причём сила, которая действует на совсем другом уровне воздействия.

Зыркнул на ближайших, кого видел глазами, приказал:

— Никакого сжигания жизни, запрещаю. Бьём снова, изо всех сил. Приготовились.

Хотя готовиться нужно, скорее, мне. Нужно не просто ударить, а ударить так, чтобы удар ушёл только в купол защитной формации, ударил по самому куполу, прорвался за его границу, добрался до флагов, хотя бы одного флага и снёс его, хорошо бы снёс, но мне хватит и того, чтобы мой удар поколебал его, нарушил на миг целостность формации. Всего на миг.

Я не стал рисковать. Шесть ударов с разных сторон формации я просто не сумею нанести. Мне нужно сосредоточится только на одной. На главной слабости, которую я выбрал изначально.

— Шесть, — энергия хлынула в Звёздный Клинок, — пять, четыре, три, два, ОДИН!

Шесть техник, шесть змеев и один удар духом, один удар звенящей струны, колыхающий пространство невидимым ветром, вонзились в купол защитной формации.

И в этот раз мы сумели — ярость ноты невидимого циня ударила в купол, заставила его натужно дребезжать, и в тот же миг Звёздный Клинок пронзил плёнку формации, сумел продавить главную из точек слабости и весь купол пошёл трещинами от этого места. Круговые волны наших ударов от других точек слабости заставляли эти трещины расширяться, ветвиться, выламывали из купола целые куски. Через два вдоха он целиком посыпался вниз тающими на глазах обломками.

Я-мы рванули вниз, к дверям в поместье. На середине пути я-Двойник исчез и его чёрный летающий меч продолжил свой полёт сам, несясь словно стрела без всякого управления.

Я коснулся ногами пола террасы, а он вонзился в двух шагах от меня, наполовину скрывшись в земле.

Восприятие словно волна ударилось в дверь, но не сумело проникнуть за неё. Тот, кто захватил зал Сердца Города, был опытным, знал о Сердце едва ли не больше меня.

Пронзатель остриём вперёд, Рывок.

В дверь я ударил одновременно с шестью змеями стихии. Звёздный Клинок пронзил дерево двери, змеи суть защитной формации. Не формации Древних, она уничтожена ещё во время битвы Древних и сектантов. Той защитной формации, что установил здесь враг.

Слева и справа раздался грохот техник: Орвис вынес окно на первом этаже, Утхал на втором, прорываясь в резиденцию с разных сторон.

Я сделал шаг вперёд, переступая порог резиденции и оказываясь внутри её защитных Массивов.

Впереди, у лестницы на второй этаж тела. Тела защитников, моих собратьев по Ордену, членов моей семьи Сломанного Клинка.

Восприятие, больше ничем не сдерживаемое, рванулось вперёд, но тут же упёрлось во что-то невидимое, густое, словно жидкая глина, с натугой продавливая её, разошлось во все стороны, заполнило входной зал, поползло по коридорам первого этажа, с трудом поднялось по лестнице на второй, заглянуло уже в его коридоры и…

Замерло.

Я сглатываю, и Рывком ухожу вперёд, на площадку между первым и вторым этажом, ещё раз с площадки в коридоры, ещё раз в их глубь. Поступь. Остановиться.

Здесь всё изломано, растерзано техниками, здесь приняли бой ещё несколько защитников резиденции — особых защитников, из-за которых я поругался со старейшинами. Передо мной лежат окровавленные стражники. Те, что стояли стражей перед дверями во время совещаний, те, что входили с напитками, те, что отвечали за порядок в спальнях. Та, что подносила мне полотенце для умывания.

Гамая.

Она лежала впереди всех. Её тело было буквально истерзано ранами, серый цвет халата полностью сменился из-за пропитавшей его крови. Но она сжимала в руке меч. Даже после смерти.

Они стояли треугольником. Самым простым из защитных построений, в котором можно было совместно использовать самую надёжную и быструю из составных защитных техник. Они успели её использовать, но она не защитила их от удара. Властелин. Их убийцей был сильный Властелин.

Мне не нужно было проверять раны или касаться тел духовным зрением лекаря. Я мастер Указов и не вижу ни одной из своих печатей. Они все мертвы. Но я всё же опустился на колено, потянулся рукой к щеке Гамаи.

Мои братья и сёстры умирали здесь, наверняка взывали о помощи, но из резиденции не вырвалось ни звука.

Ублюдки. Тех, что были в засаде, я убил быстро. Тех, кого я встречу здесь, я заставлю страдать.

Я поднялся от тела, выпрямился, поднимая взгляд, толкая восприятие дальше по коридору, и уже через миг понял — здесь что-то не так. Ещё через миг я получил зримое подтверждение — восприятие натолкнулось на преграду, а вдоль щеки скользнул едва ощутимый тёплый ветерок.

Вперёд!

Змеи сорвались с места даже раньше, чем я отдал им приказ, врезались в незримую преграду, раскололи её десятками осколков, рванули дальше сквозь ударившие со всех сторон каменные иглы, не замечая их, проходя насквозь, поглощая, оставляя после себя лишь извилистые ходы в лабиринте, что должен был стать лабиринтом смерти.

Я же просто и без затей выплеснул из себя духовную силу, сметая, сокрушая, перетирая в пыль встречным ударом технику врага.

Назад!

Раззявив пасти в беззвучном рёве, змеи извернулись, кто куда, уходя в пол, стены, потолок, но только не вперёд, только не в тело идущего, замершего в тридцати шагах от меня.

Вот он, первый из убийц.

Я радостно оскалился, потянулся к нему незримым усилием. Слабак Предводитель. Одно мысленное движение мне понадобилось, чтобы создать над ним печать Указа.

Страх.

Убийца побледнел и попятился.

Второй цвет.

Ужас.

Он вскрикнул, развернулся и бросился прочь, завывая на бегу.

Сумел пробежать всего двадцать шагов и упёрся в ещё одну незримую преграду. Что-то неразборчиво вопя, замолотил по ней кулаками, заставляя пустоту расцветать едва заметными голубыми отблесками в местах ударов.

Слабак. Ничтожество. Будь даже у него десять жизней, он не сумел бы искупить десятью смертями смерть одной только Гамаи.

Спину кольнуло Прозрением, и я тут же вскинул руку, используя Панцирь Роака.

Вовремя. Обтекая вопящего в ужасе Предводителя, из пустоты вырвались десятки стремительных, алых клинков и замолотили по моей защите, заставляя её трескаться и осыпаться.

Ублюдок!

Ненависть выплеснулась из меня ударом духа. Прокатившийся по коридору звон струны, заставил алые кинжалы на лету осыпаться призрачной тающей крошкой, ударил в спину сходящему с ума от ужаса Предводителю, швырнул его на барьер формации, а остальное… Остальное завершили вынырнувшие из стен змеи, снеся этот барьер.

Коридор мгновенно изменился.

Только что он был целым, длинным, пустым, безжизненным. Теперь он оказался изломанным, исковерканным битвой, наполовину заваленным рухнувшей стеной.

Сердце вновь пропустило удар.

Коридор был буквально завален телами. Три, четыре, пять, семь тел, чьи лица мне совершенно не знакомы. Но…

В двух шагах от рухнувшего на пол Предводителя с моим Ужасом, лежала залитая кровью Дарая. Живая, потому что я отчётливо видел над ней сияние моей печати Верности.

Я не успел даже выкрикнуть, выплеснуть из себя приказ, а змеи уже рванули вперёд, сплетаясь вокруг неё плотным коконом, готовым поглотить любой удар.

Новый враг, тот, что ударил по мне алыми клинками, выдохнул:

— Повелитель? Не может быть…

Я вскинул на него ненавидящий взгляд, оценивая глубину силы. Властелин. Сильный Властелин, но слишком слабый против моего таланта.

Страх.

Он не сдвинулся с места, лишь втянул голову в плечи, зато вскинул ладони, готовясь запустить в меня ещё одну технику. Отчётливо видимый круг обращения — земная техника, обдавшая меня жарким ветром в боевой медитации.

Я тоже не шевельнулся и не подумал двинуться.

Ужас. Два цвета печати, воздействующие на разум.

Из-под моих ног ударило пламя, распустилось вокруг меня алым, горячим цветком, потянулось ко мне жаркими лепестками.

Прочь!

Я выплеснул из тела духовную силу и стихию, разрывая в клочья огненный цветок, и добавил печати на враге третий цвет, действующий на душу. Тебе мало? На, тварь, ещё силы. На!

Трёхцветная печать над головой Властелина сияла так ярко, что её сейчас можно было бы использовать для проверки таланта учеников Школы.

Отчаяние.

Как бы ни был силён этот Властелин, этого он уже вынести не сумел: заорал, оборвал технику, не обращая внимания на боль в меридианах, вцепился ногтями в лицо, попятился от меня, а затем, срывая горло, завопил и бросился прочь.

Скрипнув зубами, я за миг пролетел разделяющее меня и Дараю расстояние, даже не заметив, когда и куда делись защищавшие её змеи.

Лицо её было мертвенно-бледным, неподвижным, только глаза под веками беспокойно метались из стороны в сторону. Я опустил взгляд ниже, на окровавленный халат, протянул руку, чтобы коснуться её, использовать лечение, и сердце пропустило удар. Только сейчас я осознал, насколько знакомым жестом лежат у неё руки на животе. Средоточие.

Вот почему её не добили, вот почему Властелин-убийца даже не обращал на неё внимания — она, по сути, уже мертва — пробито средоточие.

Барахтавшийся в шаге от меня Предводитель, наконец, встал на четвереньки и, завывая, пополз прочь.

Я всё же коснулся пальцами окровавленной ладони, толкнул силу, используя взгляд лекаря и оказываясь внутри Дараи.

Здесь царила пустота и смерть.

Первое средоточие уничтожено. Техника пробила её насквозь, разрубила средоточие, живот, расколола на выходе ещё и позвоночник. Третье средоточие уничтожено. Десятки других ран, половина из которых смертельны и сквозные. Только второе средоточие цело, но совершенно пусто, выжато до основания. Половина меридианов разорваны, потускнели и почти неразличимы в тумане ран, клубящемся в Дарае.

Будь я даже лучшим лекарем Пояса…

В отчаянье я выплеснул Воды Итреи, затем Рассветную Лазурь, добавил Золотую Пыль Восхода, ещё и ещё раз. Вынырнул из тела Дараи, сжал пальцы на лечилке возникшей в руке, через миг вырвал пробку и выплеснул содержимое под прижатые к телу руки Дараи.

Второй пузырёк я вылил на рану, уничтожившую средоточие эссенции. Третий я ткнул в губы Дараи, надавил, заставляя её открыть их.

Едва алхимия полилась ей в рот, как Дарая невольно глотнула. Раз, другой, медленно, с усилием открыла веки.

— Нани… Нанима… — не договорив, выгнулась и захрипела.

Да, я понимал, что это могла быть не первая лечилка, но иного выхода у меня не было, я знаю свои пределы и не лекарю душ лечить такие огромные раны. Моей силы не хватит, чтобы справиться сразу со столькими смертельными ранами, вся надежда на…

Дарая обмякла, часто-часто задышала, отняла одну руку от живота и крепко ухватила меня за запястье.

— Ирал… — выдохнула она едва слышно. — Моя… дочь… Поза…

Она обмякла, а печать Верности над её головой начала тускнеть, выгорая на моих глазах.

Дарая умерла, и её пальцы ослабли, соскользнули с моего запястья, рука безвольно упала на каменную крошку, покрывавшую всё вокруг.

Я достал из кольца халат, прикрыл её истерзанное тело и медленно поднялся. Как жаль, что я не знаю, что может быть сильней ужаса и отчаянья. Как жаль…

Чуть дальше прямо посреди коридора торчал одинокий флаг. Я срубил его Пронзателем под основание, и резиденция тут же наполнилась шумом сражения, исчезла невидимая густота, и восприятие, наконец, развернулось во всю ширь, охватывая и саму резиденцию, и землю вокруг неё, и окрестные улицы.

Никому из моей четвёрки помощь не требовалась. Амма и Кирт успешно теснили своих противников, Утхал и Орвис уже считай, добили остальных.

Через тридцать шагов я добрался до дверей в зал Сердца. В них, подвывая, молотил кулаками Властелин.

— Пустите! Пустите! Здесь Повелитель Стихии! Пустите!

Я добавил над ним ещё одну печать в три цвета.

Позвал:

— Эй, я уже здесь.

Он упал на спину, клацая зубами, попытался наполнить какую-то технику. Я лишь зло оскалился на ходу и дописал печать над его головой.

Ограничение. Властелин первой звезды.

Техника сорвалась, в глазах его ужас вспыхнул с новой силой, он пополз от меня спиной вперёд.

С каждым шагом я усиливал ограничение.

Предводитель.

Мастер.

Воин.

Закалка первой звезды.

Это буквально раздавило его — он навзничь растянулся на полу, не в силах даже поднять руки, дыша через раз, всё, на что его хватало — вращать глазами, но я ещё не закончил.

В первую, трёхцветную печать со страхом, ужасом и отчаяньем я добавил третий символ.

Боль.

Отвернувшись от хрипящего тела, я замер напротив дверей зала Сердца Города. Всего на миг, а затем поднял руку, приложив ладонь к створкам.

Залу Сердца понадобился всего вдох, чтобы опознать меня, а затем двери дрогнули под моими пальцами и поддались открываясь.

Шаг вперёд.

В Зале пятеро. Четверо мне незнакомы, но вот пятый.

Пять техник одновременно сорвалось с их рук, ударили по мне, но…

Даже не долетели — на их пути поднялась серебряная стена, надёжно меня прикрывшая.

Протаяла в воздухе надпись серебром.

Нападение на наследника.

Через миг сменилась новыми, одна за другой. Но в этот раз я успевал читать их полностью.

Режим Мятеж.

Применён.

Изоляция мятежников.

Всех пятерых окутали серебряные коконы.

Через миг я создал печати.

Страх. Ужас. Отчаянье. Боль.

Четыре кокона взвыли, срывая голос.

Только пятому я ничего не вписал, тем более не собирался вписывать ему боль. Не сейчас. Она может его убить, а мне это совершенно не нужно.

Пятый среди тех, кого Сердце назвало мятежником, — это Логар.

И нет, он не мятежник, в этом Сердце Города ошиблось. Он предатель. Предатель, над которым нет моей печати Верности.

Я, едва шевеля губами, произнёс:

— Сердце, мне нужна тишина.

Вопли мгновенно исчезли, словно мне это чудилось, а в воздухе протаяла новая надпись.

Звуковая изоляция мятежников. Выполнено.

— Я хочу видеть лицо вот этого.

Выполнено.

Глядя в полные страха глаза Логара, я пообещал:

— Ты будешь умирать долго.

Он что-то закричал, раззявив рот и вздувая жилы на шее. Но я приказал Сердцу обеспечить тишину, и оно выполнило приказ.

— Глава! Господин!

Я обернулся на голоса, раздавшиеся из-за спины.

Кирт, Утхал, Орвис и Амма.

Она шагнула вбок, за воротник вытащила тело хрипящего от боли Властелина и спросила:

— Господин, убить его?

Я качнул головой:

— Не так быстро. Он не заслужил.

Амма молча отпустила его и пинком отшвырнула к стене.

Орвис хлопнул ладонью, проявив незримый защитный барьер в дверях, которого раньше не было.

— Глава, выдайте мне разрешение войти.

Я стиснул зубы. Дарсово Сердце. Чтобы тебе не закрыть сюда вход раньше, когда в резиденции началась битва? Неужели ты способно увидеть нападение только на одного человека и только в одном месте? Через миг я заметил кровь, а затем и тело одного из собратьев, лежащее у стены, и понял, что всё началось отсюда. Дарсово Сердце.

— Глава, — Орвис обернулся, мазнул взглядом по Кирту и Амме, задержался им на Утхале. — При всём моём уважении к собратьям-идущим, я вижу их впервые, и они не должны входить в зал Сердца.

Кирт пожал плечами и демонстративно сделал шаг назад, Амма ответила ледяным взглядом, а Утхал мрачной усмешкой.

Я сосредоточился и толкнул из себя мыслеречь-приказ:

— Разрешить войти в зал одному идущему по имени Орвис.

Сердце Города тут же ответило.

Разрешён вход одному идущему.

Ладонь Орвиса провалилась сквозь барьер, и он тут же сделал шаг, оказываясь внутри зала, скосил глаза на тела мёртвых слева и спросил:

— Глава, какой будет приказ? Зона запрета движения духовной силы?

Я помедлил, а затем толкнул к нему мысль:

— Собрат Орвис, прости меня, но сейчас я не могу позволить себе ни одного просчёта.

Он в непонимании вскинул брови:

— Глава?

К обычной печати, которая следила за тем, чтобы он не сильно распускал язык, я добавил ещё одну. Сразу в три цвета. Затем наполнил её символами.

Верность. Истина. Почтение. Служение.

Уже через миг Орвис склонил колено, вбивая кулак в ладонь:

— Глава! Приказывайте!

— Ты верен Ордену Небесного Меча?

— До конца жизни! — боль от первой печати ни на миг не задержала его ответ.

— Ты верен семье Сломанного Клинка?

— Верен! — прорычал Орвис и, словно этого было мало для давящего на него служения, прокричал. — Сломанный Клинок будет выкован вновь! Орден будет возрождён! Только смерть избавит меня от верности семье!

Я задал следующий вопрос:

— Ты верен мне, своему главе и магистру?

— Магистр! — снова боль ничего не значила для его верности и служения. С горящими глазами он выпалил. — Моя жизнь принадлежит вам! Прикажите, и я убью себя.

Я сглотнул. Изард хотел проверить, хватит ли мне таланта сделать из орденца фанатика? Я только что выяснил — хватит. Но на этом не остановился.

— Есть ли у тебя талант, артефакт или возможность избавиться от Указа Верности?

— Нет, магистр, у меня нет ничего из этого. Мне это и не нужно! Моя верность вам и Ордену будет вечной!

Я медленно кивнул.

— Да будет так. Едва я выйду из резиденции и отдам приказ, поднимешь зону запрета движения духовной силы.

— Слушаюсь, магистр! — вскочил Орвис, пожирая меня глазами.

На миг мне стало не по себе от того, что я сотворил с ним. Только на миг. Затем я Рывком покинул зал, замер возле Кирта, Аммы и Утхала.

— Сейчас в городе возникнет зона запрета движения духовной силы. Это значит, — принялся объяснять я своим подчинённым из Второго пояса, которые об этом могли слышать только в байках, — что нельзя использовать артефакты, техники, нельзя даже втягивать в себя силу Неба или общаться мыслеречью. Всё это приведёт к травмам и ранам.

— Только сталь? — уточнила Амма.

— Да. Только сталь. Снимайте артефакты и прячьте их. Они взорвутся, едва здесь появится зона запрета.

— Я проходила подобные тренировки, — удивила меня Амма, повернула голову и спросила. — Брат?

— Справлюсь, — мотнул тот головой, одновременно избавляясь от амулета на шее.

Утхал повторил его слова:

— Справлюсь.

— На помощь братьям! — рявкнул я и рванул прочь. К ближайшей двери, к ближайшему окну.

Высадил его, вылетел на улицу, проскользил в воздухе до ограды резиденции и только коснувшись ногами земли, толкнул из себя мыслеречь:

— Орвис — запрет!

Над городом, высоко в небе появился огромный шар, видимый, наверное, и с вершин окрестных гор. Белый с алым краем.

Спустя миг над городом прогремела мыслеречь Рагедона:

— Зона запрета движения духовной силы! Приготовиться!

Я лишь кивнул, срываясь с места, останавливая в себе круговорот силы и на ходу снимая маску и амулеты. Всё верно. Враг и так видит шар в небе, отлично знает, что он означает, а вот многие собратья Сломанного Клинка могут не видеть его в пылу схватки или находясь в убежищах, их необходимо предупредить.

Злая ухмылка сама по себе вылезла на мои губы. Алые Пики — у вас ничего не вышло — да, пусть я опоздал вернуться в город, но и вы опоздали напасть. Напади вы вчера, и город бы пал, но сегодня сдохнете вы. Поглядим, так ли вы хороши с простой сталью, как идущие Сломанного Клинка.

Вырывая из моря ненависти, меня вдруг догнали мои змеи, про которых я и думать забыл.

Всего вдох мне понадобился на то, что бы решиться — они остаются. Все свои травмы во время преодоления ловушки я получил, выплёскивая из тела змеев, то, что они летали вокруг меня и искателей — никак мне не вредило. Не должно повредить и сейчас. Мне. А вот врагам…

Я сосредоточился и заставил их подняться выше. Не хватало ещё, чтобы они случайно задели хвостом Амму или кого другого.

Спохватившись, втянул в себя восприятие, предупредил и остальных:

— Восприятие убрать! От боевой медитации отказаться! Мыслеречь не использовать!

Вовремя. Буквально через вдох я ощутил, как мир вокруг изменился. Зона запрета движения духовной силы. То, куда мне ещё месяцев семь заходить не следовало бы. Но что такое потраченное не с полной пользой зелье Древних в сравнении с битвой за город? В сравнении с сотнями спасённых собратьев Сломанного Клинка?

Без восприятия, без растянутой в стороны боевой медитации первая стычка случилась неожиданно — вот мы бежим и никого не видим, а вот через миг на нас уже несутся с мечами враги.

Но никакая зона запрета не могла повлиять на мой талант. На одну из граней моего таланта — способность оценивать силу врагов.

Я видел глубину их силы, её темноту и прозрачность. Сильные Предводители. И тем ярче я оценил то, насколько превосходил их сейчас в силе и скорости.

Гармония? Равновесие с миром?

Видимо, не только. Я отлично помнил последние свои тренировки до прорыва на новую ступень Возвышения, и сейчас было ясно одно: либо они слабаки, либо я значительно прибавил в силе, сформировав третье средоточие и научившись видеть и управлять своей эссенцией.

Судя по тому, как тяжело пришлось остальным моим спутникам — Предводителям — верно второе, а не первое.

Я ударил в спину тому, что теснил хромающего Кирта. Точно в первое средоточие, сквозь позвоночник. После этого он прожил буквально вдох, не более.

Отметил про себя, что в горячке я сам забыл надеть доспех искателя, который хоть как-то возмещает отсутствие Покрова. Спросил Кирта:

— Что с тобой?

— Попытался использовать Опору, — поморщился тот.

Я опустил ладонь на пояс и осознал, что забыл не только про доспех, но и про пояс с зельями и запрет на них. И я ещё требую от других внимательности и прочего.

Опустив руку, глухо посоветовал:

— Терпи. После битвы зону запрета отменят, и кисет снова будет доступен.

Амма не была такой мягкой — добравшись до брата, сходу отвесила ему подзатыльник.

Спустя три стычки мы, наконец, добрались туда, куда мне было нужно. Почти.

Я видел разный туман в своей жизни. Над реками, в горах от водопадов, в облаках при полёте, на этаже города Тысячи Этажей, стихийный туман, созданный из мельчайших частиц моей стихии воды. Сейчас я впервые видел перед собой горящий туман.

Даже в кристалле Древних я не видел такого тумана, но сразу понял, что передо мной.

Не только я, похоже, не стал возвращать в тело Истинную Суть Стихии — моих змеев, но и наш враг — Повелитель Стихии — не стал возвращать ту силу, что выплеснул из себя для сражения с Седым и Рагедоном.

До портальной площади ещё кварталов шесть, не меньше. Раньше мне не нужно было бы даже восприятие, одних глаз Предводителя мне хватило бы, чтобы заметить муравья на камнях площади, если бы он каким-то чудом решился подняться так высоко в горы. Сейчас же я, став Властелином, не видел ничего дальше двадцати шагов — настолько плотным был алый туман, скрывший в себе огромную часть города.

Этот дарсов Повелитель Кресаль что, увидев шар в небе, выплеснул из себя всё второе средоточие до дна?

Коротко бросил через плечо:

— Держитесь вместе, ищите противников по силе, в туман не лезьте, — сам же сделал в него первый шаг.

Кожу тут же защипало, но не более. Внутри меня властвовала совсем другая стихия, а халат будто и не заметил, что его погрузили в стихию этапа Повелителя. Это было к лучшему. Не хотелось бы добраться до схватки голым, оставшись без единой нитки на теле.

Спустя тридцать шагов повёл головой из стороны в сторону, пытаясь осознать, откуда доносится звук стали.

Только мои змеи не знали никаких забот — с наслаждением кружились вокруг меня, широко распахивая пасти и на лету заглатывая туман. Неплохо, конечно, дай им время, и они сожрут его весь. Вот только как раз времени у меня и нет.

Сколько вдохов уже установлен запрет? За это время Седой и Рагедон на пару должны были прикончить Повелителя. Но мечи звенят до сих пор. Значит, враг там либо не один, либо не настолько слаб, чтобы пасть от рук всего лишь двух Властелинов, либо выплеснутая им стихия доставляет Седому и Рагедону большие проблемы. Не зря же он его создал?

Десять Властелинов на одного Повелителя, да? Нужно поторопиться.

Я сорвался на бег.

Налево и прямо на портальную площадь.

Пусто. Всё заполнено туманом, но здесь никого нет. Звук мечей раздаётся с правой стороны. Как и вопль Седого:

— Рагедон, назад!

Туда! Мимо руин домов, которые мы только восстановили под лавки.

Сейчас я, как никогда, осознавал, насколько быстрее начинает передвигаться идущий, обретая техники передвижения, а затем и возможность летать. Неважно на чём, на мече или самостоятельно, нащупав равновесие с миром. Сейчас я бежал, как обычная Закалка, у которой ничего ещё нет, кроме своих ног.

Исток до этого казался мне небольшим — сто вдохов и облетел его из конца в конец. Стараешься утром идти неторопливо, оттягивая время, но вот уже резиденция и пора возвращаться к занятиям со старейшинами.

Теперь же, скрытый алым туманом, он казался мне бесконечным. Но лишь казался.

Туман начал становиться гуще, плотней, сквозь него поплыли искорки, стоило им коснуться моей одежды, как ткань халата в этом месте тут же прогорала, а сами искорки больно жалили кожу, затухая только от касания ко мне.

Я даже вскинул ладонь, прикрывая глаза, но только прибавил ходу, торопясь к схватке, которая становилась всё ближе и ближе.

Вот она!

Из алого, колышущегося и переливающегося огоньками тумана появилось три фигуры с мечами.

Одна — совершенно целая, окружённая облаком искр и алых нитей, а две другие — обгорелые, покрытые ожогами.

Стоя ко мне спиной, Седой буркнул:

— Раз, два, три.

И, вытянув меч остриём вперёд, сорвался с места, телом буквально расталкивая алый туман. Через миг он ворвался в облако искр, которые тут же вспыхнули на его теле, жаля и заставляя тлеть халат. Ещё через шаг он своим телом снёс алые нити.

Следом за ним, шаг в шаг мчал Рагедон.

Я невольно кивнул, оценив, что они делают. Седой, чьё Возвышение выше, а понимание стихии лучше, своим телом расчищал путь более слабому.

Два вдоха им понадобилось, чтобы проломиться к Кресалю. Три вдоха они продержались возле него, орудуя сталью, а затем отступили. И я не мог их винить — лица и руки их были покрыты волдырями и глубокими чёрными ранами — огонь Повелителя Стихии буквально сжигал их тела. Что творится внутри них, насколько они отравлены чужой стихией, не хотелось даже думать.

— Глава!

Наконец-то, они меня заметили.

Мне понадобился всего лишь взгляд, и мои змеи рванули к этой парочке. Теперь каждому из нас досталось два змея, которые закружили вокруг нас, телами и пастями поглощая чужую стихию.

Я не люблю тех, кого коснулась стихия огня? Только не в том случае, когда они слабее меня.

— Повелитель? — Кресаль недоверчиво прищурился. — Столь сильный Повелитель в таком молодом возрасте? Из какой ты фракции и почему пришёл на помощь ублюдкам из Ордена?

— Я глава этого города, я глава семьи Сломанного Клинка, я магистр Ордена Небесного Меча. Я тот, кто убьёт тебя.

Я ожидал, что Кресаль начнёт язвить или угрожать, а он молча развернулся и бросился прочь.

Целый вдох я пялился на скрывшую его стену тумана, прежде чем пришёл в себя и сам сорвался на бег, пытаясь уловить звук чужих шагов. Дарсов старик!

Пусть он был седым и выглядел лет на сто, не меньше, бегал он так, что мог дать фору многим молодым. И нужно же было мне распустить язык?

Я бежал так, как бегал, наверное, только в тот день, когда спешил к Чёрной горе спасать маму.

Без техник, полагаясь только на силу и ловкость тела, рвя жилы, понимая только одно — если я упущу его, то смерть Гамаи и Дараи будет напрасной. Смерть всех моих подчинённых и собратьев сегодня будет напрасной, а тайна Сломанного Клинка будет раскрыта. Этот дарсов старик не должен сбежать.

Он и не сбежал.

Первым его настиг мой змей — в рывке ударил в спину, вошёл в тело, заставив его споткнуться и кубарем полететь на землю.

Я прыгнул вперёд, ужалил Пронзателем, но сталь бесполезно ударила по камню — Кресаль успел извернуться, а уже через миг стоял на ногах.

Живой. Только держался за грудь левой рукой и морщился.

Я мог бы отправить в него ещё пять оставшихся змеев, наплевав на обжигающие нити огня, но зачем? За эти вдохи промедления и Седой с Рагедоном догнали меня. Кресаль окружён с трёх сторон и больше никуда не может сбежать. Ну, только если он вопреки зоне запрета взлетит в небо.

Я слишком много тренировок провёл с Седым и Димом, чтобы не суметь понять взгляда, который Седой бросил на меня. Через миг я шагнул вперёд, выбрасывая в выпаде Пронзатель и метя в ногу Кресалю.

Седой шагнул вместе со мной, жаля в плечо, меч Рагедона ударил в поясницу.

Дарсов Кресаль умудрился уйти от всех трёх ударов.

Теперь и я понял, почему два моих старейшины не сумели убить его.

Через миг мне стало не до размышлений, потому что Кресаль напал. На меня.

Три вдоха ему понадобилось на то, чтобы пройти завесу защиты Пронзателя, проскользнуть мимо его стали, уйти от стали Седого и Рагедона, и ужалить меня, глубоко вбивая меч мне в тело.

Я сам шагнул навстречу этому удару, выпуская ставший бесполезным Пронзатель и вбивая пальцы в тело Кресаля.

Я разменялся, едва ощутил, насколько он хорош с мечом. Я дал ему ранить меня, а сам забрал его меч.

Заплести руку, шаг в сторону, заступая Кресалю за спину, крутнуться, нажать, кидая на весы силы всё, что у меня есть.

Старый ублюдок, мы в зоне запрета, у тебя нет Опоры и полёта, на что ты рассчитывал, оказываясь в досягаемости моих рук?

Плечо и грудь рвануло болью от меча, но наградой мне был хруст пальцев и вопль боли.

Швырнул я его хорошо — Кресаль кубарем пролетел шагов двадцать и остановился, только ударившись в ограду.

Я ухмыльнулся, вцепившись в меч, вырвал его из себя одним движением и застыл, когда Кресаль безумно захохотал:

— Вот как? А-ха-ха! Вот как? Хорошо! Я всё равно заберу вас с собой!

— Глава, прочь! — заорал Седой.

Я не успел ни обернуться, ни дёрнуться, пытаясь убраться, как ударил гром такой мощи, что мне показалось, будто у меня лопнула голова.

Глава 4

Несколько мгновений буквально выпало из моей жизни. Следующее, что я осознал — я стою на коленях, сжимая руками голову, а в глазах неохотно светлеет.

«Кресаль!», — промелькнула в голове яркая, злая мысль, и я заставил себя сосредоточиться и прийти в себя, благо у Изарда я только этим и занимался.

Дарсов Кресаль нашёлся там же, где я и помнил — на обломках, у стены, которую он проломил своим телом. Ему пришлось тоже несладко — белый, как молоко, он прижимался спиной к камням, безумным взглядом уперевшись в меня, из его ушей стекала кровь.

Я отнял руки от ушей, зашарил взглядом по земле, ища Пронзатель. Он нашёлся в двух шагах от меня. Я, ощущая, как неуверенно держат меня ноги, встал, качнулся, поднял взгляд и замер.

Над городом, рядом с алым шаром зоны запретов появился ещё один — искрящийся бегающими по его поверхности молниями.

— Какого дарса? — выругался кто-то глухо и невнятно. — Это ещё что?

Только через миг сообразил — это я сам. Никто во всём Истоке не поминает дарсов. Только я.

Как ни удивительно, но мне ответили:

— Предупреждение. Грядёт Небесное Испытание.

Я резко обернулся, слишком резко, мир на мгновение закружился, попытался обернуться вокруг оси, или же обернуть меня, валя с ног, но я удержался, впился взглядом в бледно выглядящего Седого и потребовал:

— Какое ещё…

Запнулся на половине вопроса, глупого вопроса. Есть старик Кресаль из клана Алых Пиков, есть моя победа над ним, есть его угроза, а через миг этот жуткий звуковой удар, который свалил с ног даже меня. Не хочется даже представлять, насколько он силён оказался для Мастеров, а тем более, слабых идущих. Хотя тот же Седой и Рагедон получше меня выглядят, а у них идеальной закалки нет.

Чуть опомнившись, я спросил другое:

— Как оно может быть вызвано так просто?

Седой развёл руками:

— Вот так. Если Повелитель Стихии давно готов к нему, то он может просто открыться Небу, и Испытание тут же начнётся. Сложнее годами скрываться от Неба, — заметив мой взгляд, Седой добавил. — Ну, так мне жаловалась Нора.

Рагедон, кривясь и осторожно ворочая шеей, мрачно добавил:

— Запрещённое в пределах Империи Испытание. Барьер Шестого пояса уже пал. Сейчас будет ещё удар, глава.

Я дёрнулся, снова выругался, подхватил с земли Пронзатель и в три прыжка добрался до Кресаля.

Даже без меча он попытался отразить мой удар. Голой рукой. Но если с мечом он был талантлив, то в битве голыми руками… моё тело сделало всё само: прокрутило древко, превращая Пронзатель в гибкую, ядовитую змею, обходя защиту, скользящий шаг вперёд, выпад и лезвие вонзилось точно в первое средоточие Кресаля.

Мы замерли, глядя глаза в глаза. Он ухмыльнулся, открыл рот что-то сказать, но захлебнулся своей кровью и умер. Слабак. Дарая была ранена гораздо тяжелей, но прожила дольше.

Рагедон глухо сообщил из-за спины:

— Бесполезно. Начатое Испытание не остановить.

Я в изумлении обернулся. Что? Как? Какого?!

Седой одёрнул Рагедона:

— Молодой глава всё сделал верно. Смотреть, как этот ублюдок проходит Испытание? Столкнуться с тем, что он пройдёт Испытание и станет сильней? Зачем?

— Сог…

Окончание слов Рагедона исчезло в жутком по силе громе. Ещё более сильным, чем предыдущий, более звонким, многоголосым, словно там, в небе дёрнули сразу половину струн гигантского циня.

Больше того, в этот раз к звуку добавилась и невероятная по яркости вспышка, заставившая плотно сжать веки. И даже с закрытыми глазами, в зоне запретов, я буквально кожей, пустыми меридианами ощутил, как сила Неба вокруг пришла в движение и рванула куда-то вверх, обдирая кожу.

Зажимая уши, я, снова на коленях, вскинул голову к небу. Далеко вверху, выше облаков медленно, лениво ползли по синеве небосвода отчётливо видимые молнии. И отчётливо различалась огромная дыра в небе, с расходящимися от нее трещинами, которые очертили собой сине-фиолетовые молниевые плети. Точь-в-точь как дыра в защитном куполе над Рейкой, которую пробило артефактом Дизир. Вот только размер…

Невольно я сглотнул. Если Испытание не остановилось, если это продолжится, если эти огромные молнии, которые я отчётливо вижу на расстоянии тысяч шагов от себя, упадут сюда, на город, то… Что от города останется? Что останется от Сломанного Клинка, от моих людей, когда сюда ударит молния, что проломила в Великом Барьере дыру такого размера?

Разом вспомнились все те рассказы о фракциях, которые отправляли в Дикие Земли целые отряды, а обратно возвращались единицы.

Об этом подумал не только я.

— Прочь! От центра испытания! Молодой глава, убираемся отсюда!

Но вопреки своим же словам Седой бросился не прочь, а напротив, вперёд, туда, где должен был быть центр удара Испытания — ко мне.

— Сам…

Я снова запнулся на половине слова. Седой и не собирался помогать мне встать — он оказался на шаг дальше и ухватил за ворот мёртвое тело старика Кресаля.

Впрочем, спустя вдох мы всё же бежали прочь. Вдвоём. Я, сжимая в правой руке Пронзатель, Седой сжимая в правой руке меч, а тело Кресаля забросив на плечо.

— Доказательства! — ответил Седой на мой немой вопрос. — Испытание в пределах Империи и её защитных барьеров — большое преступление. Кара за этот проступок будет суровой, нам нужно как можно больше доказательств того, кто это сделал. А ещё нужно убедиться, что он не оставил записи о том, что услышал от вас, молодой болтливый глава!

Рагедон зло рявкнул:

— Быстрее, старый болтун!

Ослепительно сверкнуло, земля ударила в ноги, подбрасывая нас в воздух, а только затем сзади ударил громоподобный звук, сметая нас вместе с этим самым воздухом.

Сколько в этот раз продлилось беспамятство, сказать трудно. Но когда я пришёл в себя, сумел сделать вдох, смахнул с лица пыль и открыл глаза, на миг мне показалось, что пролежал я, не помня себя, половину дня.

Яркий, солнечный день ушёл, даже отблеск снежных шапок окрестных гор потускнел, будто уже наступил вечер. Только яркое светлое пятно по ту сторону толстой пелены облаков подсказывало — солнце на месте, до вечера, когда оно опускается за хребет, ещё далеко.

А вот облака на глазах становились всё толще, всё сильнее темнели, начали клубиться, разрастаться, расползаясь над Истоком и обволакивая ближайшие горы. Больше того, они начали вращаться, будто над городом закручивался огромного размера водоворот. Небесный Водоворот.

Ни к чему хорошему это не приведёт.

Будто подтверждая мои догадки, тёмные облака над Истоком заполнились отсветами начавшейся грозы. Я уже видел подобное. Вместе с Фатией, когда нас застала Молниевая Буря. Ничем хорошим это тогда не обернулось. Если сейчас будет подобное, то…

Я рывком сел. Рядом в пыли копошился и Седой, и Рагедон.

— Нужно бежать! — сообщил я им, едва слыша свой голос. — Прочь из города, как можно дальше от этой тучи. Её молнии будут смертельны!

— Властелины справятся, — мрачно поправил меня Седой. — Главное, не лезть к месту гибели ублюдка из Алых Пиков и не попасть под основную молнию, но ты прав, молодой глава. Нужно, или под землю, глубоко под землю, или бежать к окраинам города.

— Или в резиденцию, — добавил Рагедон.

— Резиденция! — спохватился я. — Нужно снять запрет. Без техник и полёта мы не успеем всех вывести.

— Нет! — рявкнул Седой, впился в меня взглядом и повторил. — Нет! Ни в коем случае!

— Почему? — потребовал я ответа.

— Весь Шестой и Пятый пояс знают, что закон нарушен, что Барьер пробит. Здесь уже должны быть Стражи и люди Императора. Их нет только потому, что в зоне запрета духовной силы не действуют порталы Пути. Стоит снять запрет и…

— Портал не работает, его формации не наполнены силой, — напомнил я.

— Это остановило сегодня молодого главу? — язвительно спросил Седой. — Не остановит и Стражей.

— И тем лучше, пусть они тоже помогают убрать отсюда наших людей, — возразил я.

— Для того ли мы заманивали Алые Пики в ловушку, чтобы звать Стража, когда они ещё живы?

Неожиданно Рагедон выругался:

— Ах ты ж! Ты прав, Аранви, — переведя взгляд на меня, он покачал головой. — Мы не можем, глава. Не можем, иначе вся наша история про Сломанный Клинок рухнет.

Я на миг вскинул голову к облакам, уже почти чёрным, набухшим молниями, которые, я снова ощущал это буквально шкурой, были готовы вот-вот упасть на землю, пролиться на Исток смертоносным ливнем. Опустив глаза, потребовал:

— Почему?

— Илдур, — выдохнул Рагедон. — Мы, совет старейшин, решили, что им хватит сидеть в песках, решили сделать их разбойниками наших земель, чтобы они держали в узде наёмников, послали им проводника.

— И они прибыли раньше срока, — дополнил Седой. — Сегодня они ударили в спину напавшим на город, а сейчас бьются на окраинах. Стоит здесь появиться Стражу или кому-то из Эрзум, как всё наше притворство будет раскрыто.

Я прикусил язык, сдерживая ругательства. Илдур. Красноволосый. Вот кто разрушил составную технику, бившую по городу. Ожёг злым взглядом Рагедона. Какой-то из отрядов вернулся с облёта территории… Как же…

Нашёл потерянный Пронзатель, поднял его, сжал. Сильно, до боли, ощущая, как хрустит под пальцами дерево древка.

Всё верно. Одно дело — Сломанный Клинок, разбавленный наёмниками, Зеленоруким и никому не известными идущими невысокого Возвышения. Совсем другое, если здесь будут в сборе все орденцы Шестого пояса, ушедшие от Кунг.

Седой тоже поднялся, взвалил на себя свою не очень приятную ношу, пачкая кровью уже другое плечо, тяжело уронил:

— Мы должны уничтожить в зоне запретов всех напавших, не оставив ни одного, кто видел людей Илдура в лицо.

— Убить всех, — оскалился Рагедон. — Это проще и приятней.

— Пару живых свидетелей из клана Алых Пиков всё же нужно оставить, — осадил его Седой. — Как мы и планировали, — Седой повернулся ко мне. — Когда мы справимся с этим, молодой глава, то всех лишних нужно спрятать, прежде чем снимать зону запретов.

— Лучше было бы отослать их подальше, — вздохнул Рагедон. — Но они просто не успеют. Если Страж будет Повелителем Стихии, то даже на летающих мечах им понадобится слишком много времени, чтобы уйти из досягаемости его восприятия.

Седой кивнул:

— Верно. Никого слабей Повелителя в место нарушения закона Испытания не пришлют.

Снова ударил гром. Намного слабей, чем прошлые два раза, но ударил именно так, как я помнил по землям Итреи.

Я развернулся на месте, в ту сторону, откуда пришёл гром. Там на Исток рухнула первая молния — рухнула, раскинула в стороны ослепительные плети, оплела целое поместье сеткой фиолетовых молний, которые медленно стекали вниз.

Я помнил, что делали такие же молнии, только меньшей толщины — выжигали всё живое, превращая траву в пепел.

Ещё одна молния обрушилась с неба ближе, чуть в стороне от нас, там, где дарсов Кресаль вызвал на нас Небесное Испытание. По улице с той стороны тут же поползла молниевая плеть, словно следуя по нашим следам, жадно цепляясь за ограды и стены поместий и протягиваясь всё ближе и ближе к нам.

Я прыгнул в одну сторону, Седой и Рагедон в другую. И вот последний, то ли замешкался, то ли ему неудачно подвернулся камень под сапог, смазав прыжок, но от бокового отростка молниевой плети уйти не успел.

Отросток толщиной в руку удлинился, истончился, потянулся, словно живой, вслед за Рагедоном, ужалил его в спину. Попытался ужалить, но на его пути встал один из моих змеев, которым я одарил Рагедона. Встал и принял удар молнии на себя, принял, оставшись цел, пусть и поблёкнув.

Я выругался про себя. Дарсов Изард, накликал — что ты будешь делать, если в тебя ударит молния Небесного Испытания?! Дарсов дух. Дарсов Изард. Что же, ответ ясен, — буду подставлять под эту молнию своих змеев. Вернее, буду ими защищать других. Если молниевая плеть не может уничтожить моих змеев, то и мне не доставит проблем. Молния… Ну под молнию я соваться не буду.

Одним мысленным желанием разделил своего последнего змея на двух более слабых и отправил по одному к Седому и Рагедону.

Сообщил уже им, старейшине стражи и хранителю традиций:

— Расходимся, уничтожаем напавших, помогаем нашим выбраться за пределы тучи, встречаемся у портала, когда буря закончится. Змеи помогут вам убивать быстро и прикроют от плетей.

Не дожидаясь ответа, спрыгнул со стены и побежал прочь, пытаясь в раскатах грома понять, где ближайшая схватка?

Налево.

Я перебежал улицу наискось, перемахнул через невысокую каменную ограду, разбежался по большому пустому пространству, которое только предстоит сделать садом, и извернулся, вбил сапоги в землю, останавливая свой бег. Не настолько налево!

Буквально в тридцати шагах, там, в соседнем поместье, куда я хотел перескочить — жахнула из тучи молния. Толщиной в три, а то и четыре обхвата. Разнесла угол поместья, исчезла, но перед этим раскинула во все стороны молниевые плети, которые буквально заставляли взрываться землю и камни на своём пути.

Вообще, не налево!

Я даже Пронзателем толкнулся, чтобы убраться от этих плетей как можно быстрей. Что-то я уже не так уверен в своих силах принять грудью такую плеть.

Дарсов Изард. Дарсов дух.

Обогнул по широкой дуге бушующие молниевые плети. Они и держались дольше, чем в землях Итреи. Слабели, но слишком медленно, чтобы я дожидался их исчезновения. Шум схватки-то никуда не делся. Да, оказался заглушен громом, но продолжал доноситься даже сквозь шипение и грохот молниевых плетей.

Я, наконец-то, перескочил через ограду поместья, совсем другого, не первого на пути, но последнего. Да, здесь схватка защитников Истока и напавших на нас людей Алого Пиков. Меня совершенно не волновало кто они — люди клана или наёмники со стороны. Сегодня я не собирался никого жалеть, не после того, что увидел в резиденции.

Не тогда, когда впереди, сражаясь, кружится в вихре стали Виликор. Виликор без брони и с тремя ранами.

— Глава! Здесь глава! — кто-то глазастый заметил моё появление.

Полтора десятка врагов против двух десятков моих людей. И они ещё не справились. Почему?

Я быстро огляделся, оценивая силу врагов. Слабак, слабак, слабак, этот слабый Властелин, слабак Предводитель, ещё один Властелин, ещё и ещё один. Этот даже очень силён. Пятая-шестая звезда этапа Властелина или даже седьмая звезда?

Неважно. Да, два десятка моих людей просто не могут создать нужный перевес силы даже в зоне запрета. Но здесь теперь есть я. Со мной нет моих змеев, но есть другой талант, который позволил мне пройти Поле Битвы до самого конца, сквозь все зоны запретов, включая зоны запрета жизни. Пришла пора расплачиваться за жизни моих людей, чьи тела лежат вокруг.

Смерть.

Меня придавило тяжестью незримой плиты, но уже через миг она стала в разы легче, а враги осели на землю. Мёртвые. Все, кроме одного, сильнейшего, которому силы и крепости души хватало, чтобы сопротивляться Указу.

Я мог всё решить, добавив Указу цвета, но кто сказал, что моей мести достаточно их мгновенной смерти?

— Назад! — рыкнул я, осаживая рванувших вперёд собратьев Сломанного Клинка.

Конечно, два десятка Предводителей уничтожат даже пикового Властелина. Но уничтожат они, а не я. Они утолят жажду мести, а не я. Если у меня, главы Сломанного Клинка, нет права первому её утолить, то зачем вообще мне это главенство?

Я сделал первый шаг, перехватывая Пронзатель двумя руками.

— Глава! Вы же без брони!

Да, про неё я забыл в резиденции. А вот чужой Властелин сполна воспользовался теми вдохами, что дал всем появившийся в небе шар предупреждения.

Неважно.

Я стёр Указ с врага. Он даже пошатнулся от облегчения, впился в меня ненавидящим взглядом, прохрипел:

— Мастер Указов? Если ты сумел наложить его на меня, то каково твоё Возвышение? Пик Властелина? Повелитель? Откуда Повелитель у Ордена?

Я усмехнулся:

— Да, я Повелитель Ирал…

Он перебил меня:

— Ложь!

Я лишь пожал плечами:

— Да, ложь. Ну-ка, проверь остальные мои слова. Я глава семьи Сломанного Клинка. Я убью всех, кто напал на город, так же, как убил вашего старика Повелителя. Как, нашёл где-нибудь ложь в моих словах? — спросил я у побледневшего врага. Перехватил Пронзатель. — Видишь кровь на лезвии? Это кровь вашего Кресаля. Пришло время добавить к ней твою кровь.

Три быстрых шага вперёд, ужалить Пронзателем в плечо, в бедро, в голову.

Враг ушёл от первых двух, отбил третий, отдавливая Пронзатель в сторону. Я ответил шагом назад и закрутил Пронзатель, пытаясь зацепить меч клювом.

Пятнадцать вдохов мне понадобилось, чтобы нанести ему первую рану. Не Виликор, совсем не Виликор. Я невольно даже скосил взгляд в её сторону. Уверен, будь она в броне, то задавила бы этого ублюдка и без моей помощи. Уверен, она бы справилась и без брони, сумела бы преодолеть разрыв в Возвышении, скорости и силе, просто здесь оказалось слишком много врагов.

Пора это за…

За спиной врага, буквально в тридцати шагах возник столб молнии, осветивший всё вокруг ярким синим светом, заставляя меня прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

— Глава!

Что, глава? Это отличный способ закончить эту схватку и утолить мой гнев. Я сорвался с места в тот же миг, как закрыл глаза.

Пронзатель вслепую вверх и влево, круговым движением. Звякнуло. Открыл глаза я уже в шаге от врага, уже не вслепую довернул древко, отжимая меч в сторону, и, сделав последний шаг, пнул врага.

Это зона запрета движения духовной силы. Здесь нельзя использовать Опору.

Я ударил, вложив все свои силы Властелина. Врага оторвало от земли и отшвырнуло прочь, вверх и назад, спиной вперёд прямо в сторону угасающей молнии.

Конечно, тридцать шагов он не пролетел. Конечно, молния исчезла раньше, чем он упал. Но она исчезла, выплеснув из себя десятки молниевых плетей, одна из которых, толщиной почти с меня, с радостью приняла в свои объятья подкинутую ей добычу.

— Прочь! — прорычал я, разворачиваясь и давая дёру.

Молниевая плеть сожрала одного, сожрёт и двоих, дай ей только шанс. Я его давать не собирался.

Сто шагов понадобилось нам, чтобы оказаться там, куда до нас буйство сорвавшегося Испытания не дотягивалось.

— Глава. Глава. Глава, — сразу трое шагнули ко мне.

Виликор, Дим и Кадран.

Я лишь вскинул брови в немом вопросе. Последний смутился, покосился на Дима и сделал шаг назад, уступая место старшего, Виликор поджала губы, помедлила, но тоже сделала шаг назад.

Дим склонился, прижимая кулак к ладони:

— Глава, приказывайте!

И только? Ну хорошо.

— Туда, — ткнул я рукой им за спину. — Уничтожайте врагов. Исток должен был очищен от них.

— Слушаюсь, глава! — помедлив, он всё же спросил. — Глава, а вы?

— А я туда, — указал я в другую сторону. — Разделимся, чтобы быстрей убить всех врагов.

Дим кивнул, обернулся, смерив настороженным взглядом Виликор и двоих без брони, что держались рядом с ней. Не знаю, что он там увидел, но отвернувшись, без особых сомнений вскинул меч вверх и рявкнул:

— Враги Клинка!

— Будут уничтожены!

— Сломанный Клинок!

— Будет перекован!

Хорошее мне напоминание. Молодец Дим, что хоть часть про Орден не стал кричать. Я дождался, когда все опустили мечи, и предупредил:

— Скоро сюда заявится Страж и хорошо, если только он один. Орден Небесного Меча распущен. Вы разочаровались в нём. Ваш путь и путь остальных разошлись. Ваш новый глава Ирал, давший вам место и возможность начать новую жизнь, терпеть не может, когда вы вспоминаете про Орден, и запретил вам даже упоминать его. Внёс этот запрет в контракт между вами и им.

Дим снова покосился на Виликор и её людей, ему пока что совершенно чужих, но ответил:

— Мы помним, глава.

Я кивнул:

— И напомни об этом всем членам семьи Сломанного Клинка, кого встретишь на пути. Расходимся.

Я метался по городу, всё сильней и сильней удаляясь от центра и резиденции. От одной стычки к другой, от одних ещё не знающих, что мертвы, врагов к другим, мало обращая внимания на то, что находится вокруг.

Но кое-что всё же не мог пропустить.

Флаг, торчащий впереди.

Я тут же сбавил бег, перейдя на медленный шаг. Флаг формации в зоне запретов — это плохо. Лучше обойти его стороной. Пусть он и похож на орденскую работу, я не знаю, какая именно формация вложена в него. Если это простейшая ловушка, то флаг выплеснет силу, едва я войду в зону действия. И меня если не перемелет, то изрядно покалечит волной разрушения. Попадал, знаю.

Древко из Серого Дуба, среднего качества флаг. Среднего для новоделов семьи. Значит, дальность выплеска будет не больше тридцати шагов.

Столько я и оставил между ним и собой. Ну и ещё немного для запаса, по дуге обходя его стороной. И сразу же увидел ещё один такой же. Значит, это не одиночная простейшая ловушка. Значит, скорее всего, эту формацию использовали в битве до зоны запрета, а не готовясь к запрету. И, похоже, я выбрал неверное направление и движусь в центр формации. Не надо так.

Я кивнул своим мыслям, завернул за угол, стремясь по этой улице выйти за пределы формации. На всякий случай. И замер, когда увидел впереди ещё один её флаг. Флаг и тело рядом с ним.

Полторы сотни разделявших нас шагов, мусор, пыль и кровь не смогли помешать мне узнать его и его золотой халат, который так похож на тот, что он носил по праву многие годы.

Шандри.

Шандри, с которым я так и не поговорил…

С этого расстояния я не вижу его Указов!

Я бросился вперёд, давя другие мысли. Просто слишком далеко. Просто далеко. Просто…

В двадцати шагах от Шандри я уже не мог отрицать очевидное: Шандри мёртв.

Десятки ран, в которых давно запеклась кровь. Перепаханное техникой пространство вокруг. Отметины на флаге, валяется летающий меч Шандри. Это всё случилось ещё до того, как я бросился к резиденции. Шандри ставил флаги семьи Сломанного Клинка, и этот он поставил ценой своей жизни. Надеюсь, он сумел замкнуть формацию и отомстил за свою смерть.

Я привёл его в Исток не сражаться. Он, всего лишь Предводитель второй звезды должен был здесь учить. Должен был помогать Виликор и Зеленорукому. Должен был, наконец, прорваться в Возвышении. Должен был стать основой силы Сломанного Клинка.

Знания? Они важны. Тайны Древних? Они дают могущество и возможности. Но основой, фундаментом фракции всё же служат люди. Их знания, их сила, их решимость, их…

Ничего этого теперь Шандри не получит, не дождётся. Смерть разрушила все его планы на жизнь, все мои планы на него. А я даже не поговорил с ним, не закрыл все недомолвки и недоверие, что возникли между мной и им.

Гамая, Дарая, Шандри… Скольких ещё я недосчитаюсь сегодня?

Дарсов клан Алых Пиков. Проклятая слабость моей семьи. Проклятая задержка в городе Тысячи Этажей. Дарсов Логар, решивший предать меня.

Я вроде рву жилы изо всех сил, чтобы стать сильнее, чтобы сделать сильней Сломанный Клинок. Но, похоже, мало рву, слабо стараюсь, слишком много доверяю посторонним.

Древко Пронзателя трещало в кулаке, пришлось осадить самого себя. Да, Логар предал, но Дарая сражалась до последнего, жизнь отдала за Сломанный Клинок. Мне что, бежать к Зеленорукому и спрашивать его, не хочет ли он предать меня?

Я поднялся с колен. Даже не помню, когда опустился на них. Здесь я уже ничего не исправлю и не изменю. Даже тело Шандри подобрать не могу, пока действует запрет. Но я обязательно вернусь.

Невдалеке ударила очередная молния, заставив меня стиснуть зубы. Вернусь, если будет куда возвращаться. Бросил последний взгляд на Шандри. Пусть Небо будет к тебе благосклонно, глава Академии, пусть твоё тело минует удар проваленного Небесного Испытания.

Больше я не оборачивался в своём беге по городу. Помог одной группе собратьев переломить битву, другой группе моя помощь считай и не требовалась, так, немного поучаствовал в добивании, а вот затем я наткнулся на битву, в которой с первого взгляда и не сообразил, кому нужно помогать.

Что справа, что слева — не орденцы, не собратья Сломанного Клинка. Нет ни знакомых лиц, ни знакомых движений. Те, что справа — сильней и многочисленней, те, что слева — слабей. На тех, что справа, пусть и мало на ком, надеты доспехи для зон запрета, на тех, что слева нет ни одного доспеха, но сражаются с задором.

— Слева, брат Кай!

— Жми, жми, гарховы отродья!

Да, кто это такие? Я ещё раз оглядел обе стороны битвы и, наконец, определился. Есть знакомые лица, есть. Вон та рожа справа мне знакома — это наёмник из отряда Тартакала, здоровяк правей его из нанятых Мечей. Значит, слева — наёмники Истока, справа наёмники Алых Пиков.

Я потратил ещё десять вдохов, проверяя Указы, с которых и нужно было начинать. Всё так и есть. Слева контракты с Истоком и Иралом, справа контракты на незнакомое мне имя, которое я запомнил.

Спустя ещё вдох я сорвался с места, молча ударив в спину врагам.

Предводители пали быстро, дольше пришлось повозиться с Властелином, который возглавлял отряд. Который это по счёту Властелин только у меня? Неудивительно, почему Вартол боялся, что Орден подомнёт его фракцию под себя.

Кровожадный оскал сам по себе вылез мне на лицо. Тем хуже клану Алых Пиков, которые сегодня потеряют всех этих Властелинов и заплаченные за их найм духовные камни.

В последний момент я довернул Пронзатель, и удар, который должен был пронзить средоточие врагу, пришёлся выше, в пучок верхних меридианов. Властелин охнул, медленно опустил неверящий взгляд на рану, а я уже ударил ещё раз, пробивая ему третье средоточие.

Отшвырнул тело в сторону. Даже с лечением на ближайшие полдня он — калека, не способный использовать три четверти техник духовной силы.

Приказал:

— Свяжите его. Нам нужны свидетели нападения. Потом в оковы.

Наёмники, которые только что с азартом помогали мне убивать, переглянулись, вперёд шагнул тот самый, кого я узнал.

— Старший, сделаем, конечно, только кто вы? Вы из новых, кого привёл господин Ирал?

Что? Я, уже готовый бежать дальше, застыл на месте, а затем выругался. Дарсов придурок. Указы не использовал, чтобы не выдать свою тайну простым наёмникам семьи. Лучше бы вспомнил, что снял маску, готовясь к зоне запрета.

До этого наёмники видели лицо Ирала в маске, либо не видели его, когда я скрывал лицо шлемом. Вот только сегодня я маску снял, а шлем напялить забыл. И ведь даже отговориться другим именем не получится, даже если я соглашусь, что из новых. Это сейчас наёмники в горячке схватки не обращают внимания на детали, но потом обязательно вспомнят, что халат на мне точь-в-точь, как на Ирале. Как и движения, как и оружие, как и…

Дарсов тупица. Сколько людей ищут Леграда в Пятом поясе? Кто видел моё настоящее лицо? Наёмник из Мечей расскажет всё своему старшему, тот Артусу, Третьему Мечу Союза Трёх Мечей и…

Меч побелел, закрутил головой, выискивая опасность, наёмник сглотнул, попятился. Попятился от меня.

— Г-господин, вы ч-чего?

Но я уже справился с собой. Двуличность Ирала это меньшее, что должно сегодня меня беспокоить. Да, это опасно, но гораздо менее опасно, чем битва с Алыми Пиками или приход Стража.

— Выполнять, — процедил я. — Держать язык за зубами.

Наёмник, имени которого я так и не вспомнил, снова сглотнул:

— Да, старший.

— Продолжайте сражаться, отыщите отряд Сломанного Клинка и присоединитесь к ним.

— Да, старший, — кивнул как болванчик наёмник.

Я потёр бровь и отвернулся от бледных наёмников, от стонущего под их ногами будущего пленника и побежал прочь. Битва за город ещё не закончена. За время схватки за Сердце Города Алые Пики кое-где дошли до центральных кварталов города.

Я завершил круг по улицам города, выискивая таких смельчаков. Нашёл только тела — эти умники пробились к Школе и тут все и полегли: кто от техник, но большая часть от накрывших их молний Небесного Испытания, вернее, их отголосков, которые тут и там продолжали падать на город. Хотя, конечно, скорее вслепую бить вокруг места, где Кресаль вызвал Небесное Испытание.

Не видя живых врагов ни среди гуляющих по двору молниевых плетей, ни среди развалин Школы, я уже собрался спрыгнуть с ограды, когда до меня донёсся едва слышный крик:

— Помогите! Помогите!

Это же детские крики?

С чего я решил, что если не вижу живых врагов, то их здесь нет? А убежище под Школой, где Зеленорукий должен был укрыть детей? Кто-то пробился внутрь, тупица.

Я выругался и спрыгнул с ограды, но не на улицу, а во двор. Впился взглядом в скачущие впереди молниевые плети, намечая путь. Вход был во внутреннем дворе, слева.

Губы враз пересохли. Без техник, без Шагов, без Рывка… Это будет непросто.

— Помо…

Крик заглушил гром удара очередной молнии. Ударила далеко отсюда. Это хорошо. Миг спустя я уже сорвался с места.

Вперёд, влево, по свободной от плетей земле, вправо, пригнуться, проскальзывая под ударившей дугой плетью, вперёд, снова вправо, влево, вправо, вправо.

Во двор я проскочил коротким путём через сквозной пролом в здании Школы и замер.

Вот тебе и привычка к восприятию, без него словно слепнешь на один глаз.

Я помнил это место совсем другим. Пустым, но целым. Убежище, которое должно было скрываться глубоко под землёй, сейчас было обнажено, отчётливо виднелось на дне огромной дыры, зиявшей во внутреннем дворе.

Ученики же, которые должны были там укрываться, сейчас сбились в кучу посреди каменного сада. Его я не помнил, не было его раньше здесь, но сейчас только он спасал детей и Зеленорукого от бушующих вокруг молниевых плетей: они змеились по двору, пытались до них дотянуться, но словно притягивались к камням, оплетали их, теряя силу и не дотягиваясь до детей.

Вот на моих глазах одна из плетей, обвившая огромный валун, налилась фиолетовым сиянием, выбросила в сторону детей побег толщиной в руку человека. Миг спустя Зеленорукий метнул в него камень, заставив побег разрядиться вспышкой и ударом в землю, мелкие побеги Зеленорукий принял на грудь, защищая учеников.

Наши глаза встретились.

По Молниевой Буре Шестого пояса я помню, что эти дарсовы молниевые плети могут существовать десятки вдохов, совершенно непохожие на привычные молнии. Со времён первого удара прошло уже гораздо больше. Если плети всё ещё здесь есть, то молнии то и дело бьют сюда, подпитывая их. Каждый удар — новая опасность. Не знаю, почему камни стали защитой, но она долго не продержится — я вижу, как по камням ползут трещины, скоро они рассыпятся, не пройдя своего испытания.

Детей и Зеленорукого нужно выводить.

Будь я здесь один… Будь мы здесь с Зеленоруким вдвоём. Будь нас здесь даже десяток, но десяток полноценных идущих, которые даже в зоне запрета остаются сильными и быстрыми, я бы вывел их. Но дети, Закалки…

Дарсов Изард, чтоб тебя… Ты же дух, Древний, Повелитель Стихии, похоже, Небо тебя услышало, когда ты задавал мне свой вопрос.

Как назло, последнего змея я разделил и отдал, а ведь проложить путь с его помощью было бы самым лёгким способом, который я уже использовал в Итрее.

Несколько вдохов я колебался, думая, не создать ли мне нового змея или не выпустить из себя туман стихии. С дрожью отказался от этой мысли. Оставим это на крайний случай, навредить себе ещё раз я всегда успею.

Раз, два — я успел наметить дорогу между молниевых плетей — три!

Десять вдохов и я возле Зеленорукого.

— Глава, — сдержанно приветствовал он меня и протянул камень — кусок от одного из каменных валунов, что трескались вокруг нас.

Я молча принял, оглядел детей и громко, перекрикивая шипение молниевых плетей, спросил:

— Ученики, старейшина Цалиш тренирует вашу силу, выносливость и ловкость?

— Да! — вразнобой ответили мне.

— Отлично! Сейчас я приму у вас экзамен, проверю, так ли вы хороши, как вас хвалит старейшина Цалиш.

Не дожидаясь ответа, отвернулся, впился взглядом в плети, намечая обратный путь. Самый безопасный, доступный даже Закалкам.

Только сумел это сделать, как левей, точно в дыру ударила молния, качнула всех детей жутким ударом грома, наполнила своей силой всё подземелье и выплеснула её наружу сотнями новых молниевых плетей.

Намеченный путь исчез, словно его и не было. Старые плети стали толще, добавились новые, жадно принявшиеся пятнать двор ударами, словно пытаясь нас нащупать, вот справа переплелись намертво сразу три плети, вспухли, затрещали, разрядились ударом в землю и вдруг исчезли, обнажая пустоту.

Это шанс!

Я тут же рявкнул:

— За мной! Живо!

Метнул камень, что дал мне Зеленорукий. Плеть, обивавшая валун, шевельнулась, словно живая, перехватила его в воздухе, разрядилась на землю, потускнела, истончилась.

Недостаточно.

Три шага вперёд, выпад.

Руки тряхнуло, но Пронзатель, которым я пригвоздил к земле плеть, выдержал, а вот она нет — с треском втянулась в землю, оставив после себя чёрное пятно.

Я освободил правую руку, ухватил из подножия валуна сразу пять камней, один за другим швырнул их, прокладывая нам путь дальше. Пять камней, пять плетей, десять шагов, пять выпадов, каждый из которых встряхивал меня. Но путь был проложен.

— Быстрей! Быстрей! В две колонны! Старшие! Тащим младших!

Пока меня догоняли, я лихорадочно пытался отыскать лазейку в последней преграде — полосе молниевых плетей в десять шагов шириной. Всего десять шагов, целых десять шагов, потому что просвета я не видел.

Ладно. На бегу подхватил с обугленной земли раскалённый, но ещё целый камень. Швырнул. Следом из-за спины прилетели ещё три, проложив нам ещё два шага пути.

— Глава!

Но я уже шагнул вперёд, стиснув зубы.

Выпад.

Молниевая плеть, почуяв добычу, изогнулась, словно живая, ударила навстречу.

Она была толщиной всего в руку, но скрутило меня так, как не скручивало даже на землях Итреи от молнии втрое толще. Или слабее, это как поглядеть.

Было больнее, чем тогда, скрутило мышцы так, что думал, зубы раскрошатся, в глазах на миг стало темно. Да, это мне не Молниевая Буря земель Итреи, но я не потерял сознания и остался на ногах. Очень, очень не хватает Стихийного Доспеха, но вокруг зона запрета, что уж тут поделать.

Заглядывать внутрь и проверять, что там и как, тем более было некогда. Если моя стихия сильнее — отлично, если моя стихия слабей, то её улучшением и поглощением крошечных молний займёмся позже, когда к нам не будут рваться эти дарсовы молнии.

Едва мышцы снова начали меня слушаться, я прыгнул вперёд, перехватывая Пронзателем новую плеть.

Было так же больно, но зрения я не терял и видел от начала до конца, как молниевая плеть обвила Пронзатель, перескочила мне на руки, впиталась в них, заставив моё тело светиться, а затем словно сползла по мне в землю, потратив на это лишь полвдоха.

Шаг — плеть, два шага — ещё плеть, три шага и прыжок — плеть. Всё, последняя. Дальше дверь в здание Школы и спасение.

Отпрыгнул в сторону, пропуская мимо себя детей.

Я уже думал, что всё — прорвались — когда за спиной Зеленорукого долбанула новая молния, снова в ту же дыру в земле, выплеснувшись оттуда огромными молниевыми плетями, которые рванули во все стороны, но главное — в нашу.

Зеленорукий всё понял по моим глазам — ухватил последних двух учеников, прыгнул ко мне, а я прыгнул навстречу, выбрасывая вперёд Пронзатель.

Только в этот раз молниевая плеть, свежая, толстая, в моё бедро, и не подумала впиваться в острие Пронзателя — изогнувшись, скользнула в сторону, разминулась со сталью, пронеслась над моими руками и ударила меня в лицо, скрыв мир тёмной пеленой, в которой круговертью закружили вокруг меня десятки лиц, среди которых я то и дело угадывал знакомые. Отец, дядя Варо, Дира, Гунир, Зимион, Мириот, Лейла, Домар Саул и Аледо, Самум Тамим, Берек, Файвара, Лая и её подчинённые, Пиатрий, Дарая и Гамая.

Каждое лицо прирастало призрачным телом и руками, тянулось ими ко мне, лица что-то шептали, говорили и кричали, беззвучное, непонятное, давящее.

В себя я пришёл, уже за оградой Школы, там, где молниевых плетей не было и в помине.

Зеленорукий покачал головой:

— Ну и напугал ты меня. Ты себе представляешь…

Я сел, тряхнул головой, отбрасывая странное видение, ещё туманящее разум, и оборвал его:

— Потом.

Огляделся, уточнил:

— Всё в порядке?

— Да, — кивнул он. — Я всех вывел, снаружи было гораздо проще.

— Вот и отлично, — я быстро оглядел себя внутри. Молнии внутри были, вот уже знакомые травмы меридианов, но давно исчезли — мои змеи оказались сильней. А травмы — не первые и не последние.

— Держись центра города, — приказал я Зеленорукому. — мы пока закончим с незваными гостями.

— Хорошо, глава, — кивнул Зеленорукий.

— Глава! — выкрикнул один из учеников. — Если это и правда вы, то вы самый крутой глава из всех!

Я только покачал головой. Это они о том, что меня вырубила какая-то молния? Такая себе похвала.

Следующая встреча случилась ещё дальше от центра города, уже ближе к окраинам, когда отряды Сломанного Клинка объединились и уже не столько выдавливали врагов, сколько преследовали их, не давая им сбежать.

Мы сдавили их между двух огней. Мы — это собратья Сломанного Клинка и братья-орденцы Красноволосого.

Сначала я понял, что вон те, на той стороне улицы мне незнакомы, но сражаются, в отличие от наёмников, в знакомой манере, не раз показанной мне братом Димом. Затем я увидел в гуще сражения и самого Красноволосого, а затем…

— Брат! Ну, наконец-то, я тебя нашёл. Умеешь же ты прятаться.

Я отбил удар меча, ужалил противника в плечо, заставляя отпрыгнуть от меня, и только тогда обернулся через плечо.

Не показалось.

Самум выглядел один в один, как и в первую нашу встречу — в доспехе, сжимая в руке шлем, покрытый кровью с головы до ног, но буквально светящийся улыбкой.

Я медленно спросил, совсем не понимая, как себя вести:

— Значит, ты меня искал?

— Искал.

— И нашёл.

— Что ещё из очевидного ты произнесёшь? — улыбка Самума стала ещё шире, хотя мне казалось это невозможно. — Брат, ты здесь?

— Мне казалось, мы объяснились в прошлый раз.

— И что, после объяснений жизнь закончилась? — Самум развёл руками. — Она только началась, брат! Пятый пояс, новые вершины Возвышения, брат — глава фракции, — хитро ухмыльнулся Самум.

Я пожал плечами и спросил:

— Это разве не хуже, чем внук главы фракции?

— Это лучше! Старики старейшины теперь ниже меня по положению! Так же, брат?

— Глава, — раздался новый голос, вмешавшийся в наш разговор.

Я повернул голову. Тот, с кем я сражался, уже давно сбежал, воспользовавшись тем, что я про него забыл. Зато на его месте обнаружился тот, кого я видел на той стороне большого сражения. Оно, впрочем, уже почти угасло, и Красноволосый решил встретиться со мной.

Я поприветствовал его с улыбкой:

— Тайный старейшина Сломанного Клинка.

Он с удивлённым лицом покивал, а затем согласился:

— Звучит, — затем перевёл взгляд на Самума. — Вы действительно знакомы? И он действительно твой брат?

— Названный, — поправил его Самум. — Так ты мне так и не поверил, старший Илдур?

Красноволосый и не подумал отвечать ему, ожидая ответа от меня. Я кивнул:

— Знакомы. Да, он назвал меня братом, — скосив на Самума взгляд, я усмехнулся. — Не помню, определились ли мы в прошлый раз, кто из нас старший, но теперь, похоже, это очевидно.

Самум развёл руками:

— Не спорю, старший брат, не спорю. Мне твоя ноша совершенно ни к чему.

Красноволосый хмыкнул:

— На редкость ветреный парень. Но умеет к себе расположить и хорошо сражается.

— Вы встретились.

Теперь мы втроём обернулись на ещё один новый голос. Седой. Покрытый кровью не меньше меня или Самума.

— Не самое разумное решение с такими особыми разбойниками, но сегодня без вашей помощи город бы пал, — Седой вбил меч в землю и приложил кулак к ладони. — Спасибо, брат Илдур. Твоя помощь неоценима.

— Брат Аранви, к чему эта благодарность? — Красноволосый шагнул вперёд, ухватил Седого за предплечья, прерывая его поклон.

— Это предисловие к неприятным вещам, — вздохнул Седой и обернулся на меня. — Молодой глава.

— Что? — не понял я.

— Сообщите, что брат Илдур должен сделать со своими людьми.

До меня дошло, хотя я так и не понял, почему говорить должен именно я.

— К… — правда, я тут же сбился, едва не назвав своего скрытого старейшину по прозвищу. — Старейшина Илдур, взгляни туда.

Я указал на центральную часть города, где до сих пор бушевали молнии. Они били и по окраинам, и за окраинами города, но там гораздо реже и слабей. Основная мощь молний всё так же бушевала ближе к месту смерти Кресаля.

— Небесное Испытание, — кивнул Красноволосый. — Ждём проверяющих.

— Вас здесь быть не должно. Вы не скроете ни лиц, ни своей сути, как бы ни притворялись разбойниками. Как только мы добьём напавших, вы должны спрятаться.

— Где?

— Вон там, — ткнул пальцем Седой, почему-то теперь вступая в разговор. — С вами отправится Рутгош, покажет. Там большая формация маскировки, но её одной будет мало. Как только окажетесь под ней, накройтесь под столькими слоями маскировочных формаций, сколько найдётся в ваших запасах. Рутгош выдаст и из своих, сколько отыщет.

— Ну я-то могу не прятаться, — вдруг заявил Самум. Едва на нём скрестились наши взгляды, он пожал плечами. — Что? Я не орденец. Зачем меня прятать? Получил весть от брата, что он основал фракцию, пришёл устроиться в ней.

— А ещё этот парень очень наглый, — заметил Красноволосый.

— Брат? — поднял бровь Седой. — Это тот, про кого говорил Хорит? Как он здесь оказался?

— Он нашёл меня, — недовольно пробурчал Красноволосый. — И произнёс такие вещи, что я с трудом удержался, чтобы не прикончить его на месте.

— Потом, — оборвал я его. — Время уходит. Стражи могут не дождаться и сорваться сюда своим ходом. Сначала порталом в город Морлан, затем полётом сюда.

— Устанут лететь, — буркнул Седой, ухватил меч и ткнул им направо. — Брат Илдур я двигаюсь туда, ты в противоположную сторону. Ты оставил людей за пределами запрета?

— Нет. Он огромен и захватил даже склоны гор, где мы разрушили построения врагов.

— Тем лучше. Я выделю отряды, которые прочешут окрестности в поисках сбежавших.

— С комтурами… вернее, — поправился Красноволосый, — со старейшинами семьи.

— А ещё мне нужно увидеть всех бывших орденцев семьи и проверить их печати, — напомнил я. Уточнил. — Все должны говорить, будто я молодой и наглый мальчишка, который предложил вам новую жизнь, убедил отказаться от Ордена, заставил заключить контракты на верность Сломанному Клинку и запретил даже упоминать всё, что связано с вашим прошлым, чтобы вы не портили тех, кого я привожу в семью.

Седой кивнул и ткнул в пустоту над своей головой:

— Начинай.

И добивание напавших, с оставлением в живых свидетелей, которые не видели лишних людей, и проверка печатей с их дополнением заняли больше времени, чем я рассчитывал, но меньше, чем нужно было по словам Седого, чтобы добраться до нас своим ходом даже Повелителю Стихии высоких звёзд. Даже сорванное Небесное Испытание уже завершилось.

Главное, что прямо сейчас за нашими спинами нет Стража, а все лишние орденцы спрятаны под формациями маскировки. Не знаю, для чего многочисленные слабые, которыми приказал накрыться Седой, я же рассчитываю только на главную, ту, что выкопал Рутгош. Формацию и Массив Древних, который он перенёс к статуе.

Сейчас на портальной площади, вернее, том, что от неё осталось, не было лишних людей.

Я, Седой, Бахар, Зеленорукий, тела нападавших и Кресаля, свидетели, связанные пока простыми верёвками и мечами, которые держат у их горла.

Все мы ждём, когда Дим доберётся до резиденции, и через защитный барьер на зале Сердца передаст Орвису мой приказ отменить зону запрета.

Течение силы Неба вокруг изменилось. Я даже не повернул головы на шум позади, где в этот миг надевали оковы блокировки на пленных. Всё моё внимание было сосредоточено на портальной площадке. Она ничуть не пострадала ни во время битвы, ни во время сорванного Небесного Испытания, а сейчас и вовсе начала светиться.

Что же. Все были правы. Все. Начиная от Изарда и заканчивая Седым. Стражам не нужны разрешения с нашей стороны, чтобы попасть к нам Путями Древних.

Интересно, смогли бы их остановить запреты моего перстня дракона?