Испытание цивилизации Арка 1 — лето. Субъект №4732-Е

Глава 1. Объявление об испытании цивилизации.

Ты улыбаешься, но в глазах — тишина.

Шаг всё глуше, а воздух — как стена.

В груди — ни боли, ни звука, ни следа,

Только холод, который всегда.

Но ты идёшь. Сквозь серость и боль,

Сквозь пустоту, где нет имён.

И веришь — за этой стеной

Тебя дождётся не просто сон.

Ты ищешь свет, что согреет кожу,

Ты ждёшь тепла, как ждут весну.

Ева не знала, но смогла всё же.

И ты сможешь. Просто встань.

И сделай шаг. И шаг. И шаг...

Глава 1. Объявление об испытании цивилизации.

---

В комнате пахло пылью.

Затхлой, осевшей на шторах, на книгах, на старой вышивке, которая так и осталась недоделанной. И чем-то сладковатым — то ли засохшим сиропом на дне банки, то ли мусором, который давно перестали выносить. Шторы висели плотным, почти свинцовым полотном, превращая полдень в бесконечные сумерки. Свет не проникал сюда. Он просто не мог.

Девушка лежала в ворохе одеял. Сбитых подушек. Старого пледа, который когда-то был пушистым, а теперь свалялся до состояния войлока. Её длинные волосы, немытые несколько дней, разметались по подушке грязными прядями, пахнущими потом и безразличием.

Она смотрела в потолок. Там, в углу, медленно расползалась трещина — тонкая, извилистая, похожая на карту реки. Ева могла проследить её взглядом с закрытыми глазами. Каждый изгиб, каждое ответвление. Каждое место, где краска вздулась пузырём, готовая отклеиться от штукатурки. Она знала эту трещину лучше, чем собственное лицо. Лучше, чем свои руки, которые последние три дня почти не двигались.

Депрессия — это не грусть.

Это когда тело становится свинцовым саркофагом. Когда каждый мускул, каждая кость отказываются подчиняться. Когда ты хочешь пошевелить пальцем, а он не слушается. Когда мысли — заезженная пластинка с одной и той же фразой. «Зачем?» Зачем вставать. Зачем дышать. Зачем быть.

За окном, сквозь плотную ткань, пробивались звуки города. Они сливались в единый плотный шум — низкий, гулкий, он висел в воздухе, как натянутая струна, которая никогда не замолкает. Гудки машин. Крики людей. Сирена, которая нарастала, затихала и снова взрывалась где-то через квартал. Где-то далеко, за домами, слышался грохот стройки — металл о бетон, глухие удары, от которых дрожало стекло в старой раме.

А рядом, прямо под окном, в гараже соседа, каждый день звучала одна и та же музыка. Старая, хриплая, она пробивалась сквозь стены, сквозь шум города, сквозь её сон. И сквозь неё — визг пилы, которая резала металл. Сверло, входящее в дерево с протяжным, вибрирующим звуком. Молоток, который стучал ровно, ритмично, будто кто-то отбивал время. Каждый день. С утра до вечера.

Ева научилась игнорировать это.

Сначала она злилась. Пыталась закрывать окно, но в комнате становилось душно. Пыталась просить — но сосед просто пожимал плечами и говорил, что у него работа. Пыталась ругаться — но голос срывался, и она чувствовала, как внутри всё сжимается, как слова застревают в горле, превращаясь в комок. Она поняла: проще перетерпеть, чем закатывать скандалы. Гораздо проще привыкнуть к шуму, чем тратить силы на то, чтобы его остановить. И она привыкла. Звуки города стали фоном. Они больше не раздражали. Они просто были. Как дыхание. Как пустота внутри.

Стекло задребезжало — кажется, кто-то разбил витрину. Ева моргнула. Один раз. Медленно.

Ей было всё равно.

Телефон на столе загорелся. Экран вспыхнул белым, и на нём, словно издеваясь над темнотой, поплыли строки незнакомого шрифта. Угловатого. Чуждого. Похожего на титры из дешёвой фантастики. Текст не исчезал. Он висел, тускло подсвечивая горы мусора: обёртки от печенья, пустые банки из-под энергетиков, катушки с нитками и недоделанную вышивку на льняной канве, где игла так и торчала в середине недописанного цветка.

Наконец в городе стало тихо. Будто кто-то поставил поток на паузу. Ева выдохнула. Даже непрекращающаяся безвкусная музыка соседа заглохла. Оставив только звуки машин и визг поездов на путях неподалёку. И Голос, который она слышит краем уха, но не может разобрать слов.

Ева не шевельнулась. Телефон мог гореть хоть до утра. Ей было всё равно.

---

На кухне, в зале, в соседской квартире за стеной — везде загорелись экраны. Телевизоры, ноутбуки, мониторы в офисах, табло на вокзалах, кассовые аппараты в супермаркетах.

Трансляция шла по всему миру.

В Нью-Йорке, на Таймс-сквер, рекламные щиты с Ким Кардашьян сменились чёрным фоном и белыми буквами. Люди остановились, задрав головы, как библейские грешники, узревшие знамение. Кто-то доставал телефоны, чтобы снять, но экраны смартфонов уже показывали то же самое.

В Лондоне мужчина в костюме выбежал из офиса и заорал, что начинается Судный день. Его коллега, женщина в очках, спокойно закурила и сказала: «Это просто хакеры, Джеймс, выпей воды». Но руки у неё дрожали. Сигарета тряслась в пальцах, и пепел падал на дорогой пиджак.

В Париже на Елисейских полях вспыхнули стычки. Кто-то кидал булыжники в витрины, кто-то требовал, чтобы правительство что-то делало, но полиция не могла пробиться сквозь толпу — все смотрели в телефоны. Все читали. Все молчали.

В Пекине на площадях включили государственный гимн, и люди, застыв, слушали музыку, но глаза их всё равно скользили по строкам на экранах.

В Москве в метро на станции «Маяковская» поезд стоял с открытыми дверями. Машинист не мог вывести состав, потому что монитор в кабине показывал только текст. Пассажиры переглядывались, кто-то вяло ругался, кто-то пожимал плечами. Один мужчина в спортивном костюме громко сказал: «Ну, ёлки-палки, опять американцы балуются». Ему поддакнули. Толпа не паниковала — она устало ждала. Как всегда.

---

Текст был выдержан в ледяном, бюрократическом тоне, от которого стыла кровь.

---

СИСТЕМНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ

Внимание, цивилизация планеты Земля!

Ваша планета достигла совокупного порога развития, необходимого для прохождения глобального испытания на повышение квалификации.

По итогам ваша цивилизация либо присоединится к возвысившимся расам, либо будет стёрта, как 99% претендентов до вас.

Согласно распоряжению №1897539064226 Межгалактической структуры управления «100 высших», испытание пройдёт в формате игрового подземелья на выживание.

Будут выбраны случайные представители каждой страны, от 30 до 45 лет, не имеющие прямых потомков, не являющиеся публичными личностями, без глубоких социальных связей. Средний показатель физической подготовки — от 20 до 50 лет. Болезни, кроме генетических и психологических, будут исцелены. Возраст и тело будут возвращены к пиковой форме, все физические параметры (кроме интеллекта) умножены на 2.

Участники будут распределены по карте мира, в пределах границ своих стран, не ближе 100 км друг от друга.

В радиусе 50 км от каждого — зона с флорой, фауной и ресурсами, соответствующая климату его родины.

На всех устройствах Земли установлена платформа для наблюдения.

Каждую неделю рейтинг популярности будет перераспределять физические очки: первый получает x2, последний теряет всё. Если терять нечего — участник умирает.

Смерть участника влечёт за собой случайное бедствие для его страны.

Уровень благоустройства лагеря влияет на благосостояние страны: новые ресурсы, рождаемость, продолжительность жизни, климат.

На старте: одежда и кинжал. Больше ничего.

Температурный режим — как на Земле: от минимума до абсолютного максимума. Бедствия могут вызвать только сами участники.

Суть игры — обустройство лагеря в дикой природе.

---

В Белом доме президент смотрел на экран, где текст висел уже пятнадцать минут. Его советники кричали друг на друга, предлагая то объявить военное положение, то привлечь хакеров из Кремниевой долины, то просто «перезагрузить всё».

— Мы не можем перезагрузить всё, сэр, — сказал технический советник. — Это физически невозможно. Экран не выключается даже при отключении питания.

В ООН совещались в режиме экстренного телемоста. Китайские дипломаты сохраняли каменные лица, американцы требовали создать международную комиссию, российский представитель произнёс: «Надо изучить вопрос». И все затихли, потому что никто не знал, что именно изучать.

В мире воцарился хаос. Но это был странный хаос: будто кто-то включил тревогу, но не сказал, куда бежать. Люди грабили магазины не от голода, а от отчаяния. Одни молились, другие били витрины, третьи просто сидели и смотрели в экраны, пытаясь найти в строках намёк на фальшивку.

Но фальшивки не было.

---

Ева наконец заметила свет.

Он мешал. Слишком яркий, белый, он резал глаза, привыкшие к вечным сумеркам. Она повернула голову — в шее хрустнуло, будто сухой сучок. Телефон всё горел. Девушка приподнялась на локте. Медленно, будто поднимала многотонный груз. Взяла его в руку.

Её пальцы — длинные, с обкусанными ногтями — скользнули по холодному стеклу. Она пробежалась по тексту, не вникая, просто скользя взглядом по знакомым буквам. Потом прочитала ещё раз. Внимательнее.

«...не имеющим прямых потомков...»

Она усмехнулась. Сухо, беззвучно. Бесплодие — единственное, что когда-то спасло её от ещё большей боли. Когда в пятнадцать ей сказали, что она не сможет иметь детей, она плакала три дня. А потом поняла: это освобождение. Никто не будет таким, как она. Никто не будет жить в деревне с пьющим отцом, который повесился, когда ей было пять. Никто не будет слушать в школе, как одноклассники шепчут: «Она настолько страшная, что даже отец не выдержал и повесился». Хотя она не была страшной. Она была красивой. Слишком красивой. И слишком чувствительной.

«...не являющиеся публичными личностями...»

В школе её называли сорняком. Учительница по геометрии, та, что ставила двойки за отсутствие домашнего задания, говорила: «Из тебя ничего толкового не вырастет». Ева выучила все теоремы за неделю, чтобы закрыть год, сдала на отлично, и учительница тогда посмотрела на неё с таким презрением, будто Ева совершила преступление. Сорняк не имеет права на пятёрку.

Она не говорила, что у неё нет времени на домашку. Что она просыпается в пять утра, чтобы покормить кур и коз, прополоть огород, а потом бежит в школу, где её ждут семь одноклассников. Из них двое мальчиков, и один — тот самый хулиган из садика, который запомнил, что Ева обижается на всё и не умеет давать сдачи. Они гнобили её с первого класса до последнего звонка.

Единственным спасением была физкультура. Из-за дисплазии соединительных тканей её тело было гибким и выносливым. Она плавала лучше всех. Летом, когда другие дети гуляли, она садилась на велосипед и уезжала к реке, где можно было нырять и забывать всё. Вода не обижала. Вода не предавала.

«...без глубоких социальных связей...»

Куратор в колледже назначил её старостой, потому что увидел рвение. Она хотела стать лучше, вырваться из деревни, доказать всем, что сорняк может вырасти в цветок. Но староста — всегда один против всех. Одногруппники её возненавидели. Она снова стала изгоем.

Она искала любовь. Искала так отчаянно, что готова была унижаться, терпеть, прощать. Все парни, с которыми она была, говорили, что она нереально красивая, что она особенная, что они любят её вечно. Никто не любил. Все использовали.

Первый, в четырнадцать, опоил её наркотиками и обесчестил. А через месяц признался, что давно любит другую. Мама тогда была в командировке, и Ева пережила это одна, забившись в угол бабушкиного дома. Она выла в подушку, чтобы дедушка не услышал. Дедушка был строгим, он всегда говорил: молчи, когда взрослые разговаривают.

Потом были другие. Много других. Каждый клялся в вечной любви, и каждый уходил, оставляя её в пустоте. Она ушла из колледжа. Пошла работать в спа-салон — так она называла это для себя. Продавала тело, потому что больше ничего не умела. А потом перестала продавать. Просто лежала. Годами.

Депрессия с биполярным расстройством — так это называлось в медицинской карте. Врачи выписывали таблетки, от которых она набирала вес. От которых ей становилось ещё хуже. Она пыталась работать — вязала, вышивала, шила сумки на заказ. Вязание успокаивало, руки помнили движения, как когда-то в детстве она помогала бабушке. Она даже взяла ипотеку. Верила, что сможет. Но всё скатилось к тому, с чего начиналось: мама на работе, а она лежит в тёмной комнате и смотрит в потолок.

Ева положила телефон рядом с подушкой. Перевернулась на бок и продолжила смотреть в пустоту перед собой.

Она может быть и хотела, чтобы это всё было правдой и чтобы выбрали для участия именно её. Но даже если бы поверила в то, что это реально, она не поверила бы в возможность попасть туда. Ведь была уверена — такая возможность точно обойдёт её стороной, как и все возможности, которые были в её жизни до этого. Хотя она и подходила под все критерии подбора...

---

Она закрыла глаза. И перед ними встал мост. Старый, деревянный, с перилами, которые когда-то были выкрашены в синий, а теперь облупились до серого дерева. Она стояла на нём. Ей было десять? Девять? Она не помнила точно. Помнила только осень. Тишину сельской дороги. И привязанную к перилам моста тарзанку — старую, давно не использованную, она болталась на ветру, и мост вибрировал от её движений. Внизу — пересохшая река. Каменистое русло, поросшее травой. Она не знала, почему река высохла. Может быть, лето было слишком жарким. Может быть, её просто не стало.

Она смотрела вниз и пыталась представить, какого было бы прыгать с помощью этой тарзанки в полную реку. Вода, брызги, крик. Свобода. А потом подумала: а что если прыгнуть сейчас? Прямо сейчас. Без тарзанки. Просто шагнуть в пустоту.

Она помнила, как её пальцы сжали холодный металл перил. Как ветер дул в лицо, и волосы лезли в глаза. Как сердце билось ровно, без паники. Как будто это был самый естественный выбор в мире.

Наверное, тогда она впервые захотела умереть.

Не громко. Не трагично. Просто — перестать быть. Исчезнуть, как эта река. Но она вспомнила маму. Бабушку. Дедушку. Их лица, их голоса. Она не могла. Умереть самой — это позорно. Это значит сдаться. А она не хотела быть той, кто сдаётся. Она хотела быть той, кто просто... не родилась. Тогда бы никто не страдал. Тогда бы никто не плакал по ней. Тогда бы её отсутствие было бы просто фактом, а не потерей.

Она стояла на мосту долго. Пока ветер не стих. Пока пальцы не замёрзли. Потом развернулась и пошла домой. И никому не рассказала.

Теперь, лёжа в этой комнате, она снова чувствует тот ветер. Тот мост. Ту пустоту. Она открывает глаза и смотрит на трещину в потолке. Она всё та же. И река всё так же пересохла.

---

Экран телефона, лежавшего рядом с подушкой, вспыхнул снова.

---

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

Субъект №4732-Е

Статус: ОДОБРЕН

Психологический фон: депрессивное расстройство, биполярное течение (коррекции не подлежит).

Генетический код: дисплазия соединительных тканей (компенсируется).

Социальные связи: отсутствуют. Прямые потомки: нет.

История физической активности: высокий уровень адаптивности (плавание, велосипед).

Точка входа: 55.7558° с.ш., 37.6173° в.д.

Активация через: 00:01:47

---

Телефон погас. Комната дрогнула — едва заметно, будто поезд прошёл под землёй. Пыль на столе поднялась в воздух, закружилась в тусклом луче, пробившемся сквозь штору на секунду, а потом снова опала. Медленно, тяжело, словно устала.

Воздух в комнате стал тяжёлым. Каждый вдох требовал усилия. Ева уже спала. Или не спала. Ей было всё равно.

А таймер на экране тикал.

00:00:12... 00:00:05... 00:00:01.

---

Вход разрешён.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: АКТИВИРОВАН. Начало испытания.

Глава 2. Пробуждение, или нет?

Глава 2. Пробуждение, или нет?

---

Камера трансляции фокусируется сверху.

Девушка лежит на спине.

Вокруг — зелёная трава. Высокая. Мягкая. Она касается её щёк, рук, шеи.

Солнце пробивается сквозь кроны деревьев. Ложится на лицо — тёплое, живое.

Слишком яркое.

Она щурится, но не отворачивается. Свет проникает сквозь закрытые веки, окрашивая всё в оранжевый. Тёплый. Настоящий. Не тот серый, который она привыкла видеть сквозь шторы.

Она одета в белый спортивный костюм и белую майку. Одинаковые для всех. Но она не замечает этого.

Она чувствует только воздух.

Он входит в лёгкие. Глубоко. Легко. Без усилия. Впервые за годы она не чувствует боли. Но вместо облегчения — страх. Она ждёт, что сейчас грудь сожмётся, что воздух застрянет, что привычная тяжесть вернётся. Но ничего не происходит. Она делает ещё один вдох. И ещё. И каждый раз воздух проходит свободно, как будто внутри неё больше нет преград.

И тогда начинается другое. Боль. Но не та, к которой она привыкла. Не тупая, ноющая, выматывающая. Другая — острая, живая, она бегает по телу, как муравьи, просыпающиеся после долгой зимы. Мышцы, которые годами были свинцовыми, вдруг начинают сокращаться. Сначала медленно, неуверенно. Потом быстрее. Они напрягаются, сковывая её, заставляя тело выгибаться. Она чувствует это — каждая клетка просыпается и кровь бежит по венам толчками, и сердце, оно бьётся сильнее, чем когда-либо. Ей кажется, что она сейчас разорвётся. Что этого слишком много. Слишком сильно. Слишком живо.

А потом боль отступает. Так же резко, как и пришла.

И на её место приходит эйфория.

Она чувствует, что её тело больше не свинцовое. Оно лёгкое. Оно слушается. Она сжимает кулаки и разжимает. Пальцы двигаются без усилия. Она поднимает руки над головой и чувствует, как натягиваются мышцы, суставы щёлкают, расправляясь. Она прижимает ладони к груди — и чувствует — бьётся сердце. Сильно. Ровно. Живо.

Запах. Влажной земли. Прогретой солнцем травы. Чего-то горьковатого, терпкого — полыни? Она не знает. Она давно не чувствовала запахов. Только пыль и затхлость своей комнаты. А здесь — ветер. Он касается её лица, шевелит волосы, приносит звуки. Раньше он был глухим шумом за окном, который она научилась не замечать. Теперь он касается её ушей, как голос, которого она не слышала годами.

Степь дышит. Птицы поют так громко, что ей кажется, будто они внутри неё. Кузнечики стрекочут в траве — их сухой треск сливается с шелестом листьев. Всё живое. Всё движется.

Она делает ещё один вдох — и понимает: тело, которое она носила годами, исчезло. Вместо него — другое. Лёгкое. Сильное. Готовое двигаться.

И это пугает её больше боли, больше чем если бы она оказалась в аду.

---

Она лежит неподвижно.

Чувствует, как неконтролируемая энергия разливается по венам. Мышцы напрягаются и расслабляются без её команды.

Она хочет вскочить. Хочет бежать, кричать, делать что угодно. Но она не позволяет себе.

Она знает: это обман. Эйфория от нового тела, от лёгкости, от того, что она больше не чувствует боли, — это не настоящее счастье. Это просто химия. Она не верит ей.

Она заставляет себя лежать, смотреть в небо и ждать, пока эта волна схлынет. Пока она снова не станет собой. Той, кто не хочет вставать.

Но волна не схлынет. Она становится сильнее.

---

Ева слышит кровь, которая пульсирует в висках. Сердце постепенно разгоняется.

Каждое дыхание — глубокое, полное, чистое — наполняет лёгкие до предела, и они не болят. Впервые за годы она чувствует, что может дышать без усилия. Что воздух не застревает в груди. Что он просто входит — и выходит. Легко. Свободно.

Ей хочется сделать глубокий вдох. Задержать дыхание. Почувствовать, как воздух заполняет каждую клетку.

Но она заставляет себя дышать медленно. Ровно. Сдерживаться.

Мышцы дрожат. Не от холода — от напряжения. От желания двигаться, бежать, чувствовать каждое сокращение.

Она сжимает кулаки и разжимает. Раз. Два. Три. Пальцы слушаются. Суставы не болят.

Она пытается сесть куда-то идти, что-то делать, но в последний момент останавливает себя. Трава касается её лица — мягкая, живая, настоящая.

Она закрывает глаза и пытается дышать ровно. Считать. Один вдох — четыре счёта. Задержка — четыре. Выдох — четыре.

Она повторяет снова и снова, как когда-то училась справляться с паникой в тёмной комнате. Но сейчас это не помогает. Слишком много энергии. Слишком много жизни. Наоборот это только даёт больше топлива этому огню.

Небо над ней — чистое, голубое, без единого облака. Ветер доносит запах нагретой земли и травы. Кузнечики стрекочут в такт её дыханию. А она всё лежит. Борется с желанием встать. Проигрывает. Снова берёт себя в руки.

Она знает, что это пройдёт. Эйфория не может длиться вечно. Тело привыкнет, и тяжесть вернётся. Она должна просто переждать.

---

Чат.

Пользователь_Алекс (RU): О, эта просто лежит. Сразу видно — овощ.

ЗолотаяРыбка (RU): Может, она в шоке? Другие уже бегают, ищут воду.

Ветеран_77 (RU): Дай ей время. Не все умеют паниковать с достоинством.

Джон_Доу (US): Посмотрите на эту! Она просто лежит, словно на пляже!

Мария_Иванова (RU): Американец, заткнись. Она собирается с мыслями.

Танака Таро (JP): Кажется, она чего-то ждёт.

---

Интерлюдии.

Окошко 1. Россия (европейская часть).

Мужчина бегает по лесу, размахивая руками: «Где я?! Где моя семья?!» — врезается в дерево и падает. Его белый костюм уже в грязи.

Пользователь_Сергей (RU): Классика. Бегать и орать. Молодец, Чарльз Дарвин.

Эмили_Уотсон (UK): Бедняга. Но честно говоря, это было забавно.

---

Окошко 2. Япония.

Девушка сидит на корточках у ручья, плачет, теребит край майки. Вода течёт мимо, не замечая её.

Вэй_Вэй (CN): Она просто испугана. Дайте ей время.

ЗолотаяРыбка (RU): Она прощается с жизнью. Жалко её.

Карлос_Мендес (MX): Спокойно, сестра. Всё будет хорошо.

---

Окошко 3. Африка.

Мускулистый парень сорвал широкий лист, свернул трубочкой, пытается сделать нож.

Субъект (автоперевод): "...лист плотный... если сложить..."

Ветеран_77 (RU): Вот это подход. Из того, что есть. Молодец.

---

Окошко 4. США.

Мужчина сидит на пне, разложил кинжал и вытаскивает зажигалку, спрятанную в подошве ботинка.

Питер_Смит (US): Ха! Я же говорил вам, ребята! Подготовка — это всё!

Скептик_2012 (RU): Он нарушил правила. Но кто проверит?

Мужчина пытается зажечь. Проверить. Не выходит. Она просто перестаёт работать.

Чат реагирует смехом.

---

Основной экран.

Пользователь_Сергей (RU): А наша красавица всё лежит... Интересно, она вообще жива?

Пользователь_Анна (RU): Смотрите, змея к ней ползёт!

---

Змея выползает из-под корней старой ивы.

Ива стоит особняком среди редких сухих деревьев степи. Её ветви — длинные, гибкие, обвисшие до самой земли — раскачиваются на сильном ветру.

Чешуя змеи переливается на солнце. Она скользит медленно, лениво, будто уверена: ей нечего бояться.

Ветер доносит запах нагретой травы. Кузнечики на мгновение затихают. Тишина становится плотной.

Кот_Баюн (RU): Опа, сейчас укусит.

ЗолотаяРыбка (RU): Боже, кто-нибудь, скажите ей!

Эмили_Уотсон (UK): Боже мой, она не видит её?

Ветеран_77 (RU): Она уже видит. Смотрите, глаза открыты.

---

Ева видит змею.

Она смотрит, как та скользит по траве. Как её чешуя переливается на солнце.

И внутри неё что-то щёлкает.

Воспоминание приходит само — без приглашения, без предупреждения. Она снова маленькая. Лес. Она ловит змей голыми руками. Отрезает им головы. Наблюдает, как их тела бьются в конвульсиях.

Она делает это не от жестокости. Она делает это, потому что не может ответить людям. Потому что кошек было жалко. А на змей — нет. Но рыб, например, не интересно.

Она не чувствует ни страха, ни вины. Только холодное любопытство.

Змея подползает ближе. Её язык касается воздуха, пробуя запах. Ева смотрит в её маленькие, чёрные глаза. И видит в них отражение себя. Ту же пустоту. Ту же безразличную тишину, что в детстве.

Она не двигается. Только покрепче сжимает пальцы на рукояти кинжала.

Ветер снова доносит запах травы. Где-то в степи перекликаются птицы.

Джон_Доу (US): Давай же, девочка, сделай что-нибудь!

Луис_Фернандес (ES): Пошевелись!

---

Резкий взмах.

Кинжал вонзается прямо в голову змее. Один удар — точный, без лишних движений. Свист воздуха обрывается резким щелчком, больше похожим на взмах хлыста.

И в этот момент что-то внутри неё раскрывается.

Как будто кто-то снял крышку с банки, в которой она сидела годами. Воздух хлынул внутрь — и она не могла дышать. Но не от страха. Оттого, что воздуха было слишком много. Она больше не может сдерживать эйфорию. Тело, которое она пыталась удержать неподвижным, взрывается движением.

Она чувствует — адреналин разливается по венам. Сердце начинает биться ещё быстрее. Мышцы напрягаются — не от страха, а от восторга.

Она убила. Она жива. Она может двигаться. Она чувствует себя по-настоящему живой впервые за долгие годы.

Тело змеи дёргается. Яростно, беспорядочно. Хвост бьёт по траве, извивается, скользит, словно пытаясь ужалить саму смерть. Мышцы сокращаются в агонии.

Ева, придерживая кинжалом голову, наблюдает, как безголовое тело мечется вокруг, задевая листья и траву. Она держит голову, буквально пришпилив тело кинжалом, как бабочку.

И она улыбается. Сначала едва заметно, уголками губ. Потом шире. Это не злая улыбка. Не жестокая. Это улыбка человека, который только что понял, что он жив. Но глаза всё ещё пустые.

Степь взрывается звуками. Кузнечики снова стрекочут. Ветер приносит запах травы и земли. Птицы перекликаются вдалеке.

Чат взрывается:

Пользователь_Алекс (RU): Ё-моё! Она ещё дёргается!

Эмили_Уотсон (UK): Как же долго!

ЗолотаяРыбка (RU): Я бы на её месте уже убежала, а она просто сидит и смотрит!

---

Ева сидит неподвижно. Ждёт, пока тело змеи не затихает.

Смотрит на мёртвую змею. На свои руки. Не чувствует отвращения. Только облегчение и эту бешеную, неконтролируемую энергию, которая разливается по телу.

Вынимает нож из земли и снимает с него змею. Вытирает нож о траву. Замечает кольцо на ручке, которое привязывает на длинный пояс костюма.

Быстро снимает шкуру как чулок, делая надрез у шеи. Сворачивает мясо и шкуру в траву. Закапывает рядом, чтобы не привлекать хищников.

Потом встаёт. И её тело слушается. Легко, без боли, без тяжести. Чувствует, как мышцы работают. Как суставы щёлкают, расправляясь.

Ей хочется бежать. Хочется кричать. Хочется делать всё сразу. Она сдерживает себя. Но это даётся ей всё труднее.

---

Она осматривается. Вокруг степь, несколько сухих деревьев. Ива, которая качает ветками на сильном ветру, выбиваясь из общего плана, стоит чуть поодаль. Дальше лес, и там перемешаны всевозможные деревья. Некоторые она узнаёт, некоторые нет.

Она смотрит на иву. Ветер раскачивает её ветви, и они касаются травы, словно пальцы, перебирающие струны. Она кажется лишней здесь — слишком живой, слишком гибкой среди выжженной степи. Как будто её посадили здесь специально, чтобы она напоминала о том, что может быть иначе.

Ева идёт к иве. Под её тенью трава выше, зеленее, влажнее. Ветер здесь слабее, ветви создают защиту, приглушают звуки. Она поднимает голову — сквозь листву пробивается свет, разбитый на тысячи мелких бликов.

Она выбирает это место. Потому что ива такая же, как она. Не там, где ей положено быть. Не так, как принято в мире. Она стоит среди сухой степи, и её ветви касаются земли, как будто она ищет опору там, где её нет.

Она проводит рукой по траве, чувствуя её упругость. Смотрит на солнце — оно слепит глаза, но она не щурится, и от этого глаза слезятся. Она быстро закрывает их и смотрит вниз.

Небо высокое, чистое. Ветер доносит запах нагретой земли и травы. Степь дышит.

Её волосы, длинные, каштановые, падают на плечи. Ветер подхватывает их и скручивает, путая, они бьют по лицу, по спине, по рукам. Она быстро собирает их в высокий пучок на затылке, закрепляя сломанной веточкой.

И вдруг она смотрит на свои руки. Они дрожат.

От воспоминания, которое приходит следом.

---

Она снова маленькая.

Роща за деревней. Бывшая заправка, обсыпанная валами. Вокруг разрослись деревья — странные, колючие, с вяжущими серебристыми ягодами. Все называли их «лох».

Она не верила, что это про дерево. Для неё это слово было про другое. Про то, что она чувствовала, когда смотрела на других детей.

Она была «лохом». Той, кого не брали в игры.

Но в той роще — нет. Там она была хозяйкой. Там она строила свой собственный мир.

Каждую весну она обустраивала лагерь. Из дома нельзя было брать ничего — мама бы заметила, спросила бы, а она не умела врать. Поэтому она научилась делать всё из того, что давала природа. Трава, ветки, листья. Её маленький домик вдали от общества.

Там она могла разговаривать с ветром. Он слушал. Он гладил её лицо, играл с волосами, уносил её слова куда-то далеко. Там она чувствовала спокойствие. Настоящее, глубокое, без примеси тревоги. Там её никто не трогал.

Сейчас она делает то же самое. Она не делала этого много лет. Но руки помнят.

---

Она выбирает место под ивой. Ветви создают защиту, приглушают свет, делают воздух прохладнее. Здесь будет её дом.

Она ищет подходящие ветки. Четыре рогатины для каркаса. Пальцы сжимают сухие стебли, и они ломаются с отчётливым треском, отдающимся в запястьях. Она срывает пучки травы, и они шуршат, скользя по ладоням.

Выщипывает траву, освобождая площадку. Роет ямки. Лопата из ветки входит в землю с глухим, влажным стуком — каждый удар отдаётся в плечах, в груди, напоминая, что она жива.

Но она не может остановиться. Её руки двигаются быстрее, чем нужно. Она делает лишние движения — поправляет ветки, которые уже лежат ровно, перевязывает узлы, которые и так крепкие.

Энергия требует выхода, и она не может её контролировать. Она строит шалаш не потому что хочет — а потому что не может остановиться.

Втыкает рогатины по углам. Перекрёстно укладывает поверх них ветки. Связывает верхнюю перекладину верёвкой из скрученной травы.

Теперь покрытие. Рвёт пучки травы и соломы. Связывает их в плотные ковры.

Джон_Доу (US): Она делает это так, будто всю жизнь строила шалаши. Это какое-то древнее знание?

ЗолотаяРыбка (RU): У нас так в детстве строили. Но она делает это быстро. Очень быстро. Без остановок.

Танака Таро (JP): Она не отдыхает. Кажется, она боится остановиться.

---

Она не останавливается.

Она знает — если сейчас сядет, эйфория схлынет, и она снова станет собой. Той, кто ничего не хочет. Той, кто лежит и смотрит в потолок.

Она хочет чувствовать этот огонь, это движение, эту жизнь. Она хочет снова быть той девочкой в роще, которая разговаривала с ветром и чувствовала, что она — не лох. Что она — та, кто строит свой мир.

Ковры закрепляются на каркасе. Шалаш готов. Он стоит под ивой, в тени её ветвей, как будто дерево обнимает его, защищает.

Ева забирается внутрь. Ложится на бок. В руке — кинжал.

---

И только тогда, когда она закрывает глаза, эйфория начинает уходить.

Медленно. Неохотно. Словно прилив, который отступает, оставляя после себя мокрый песок.

Тело становится тяжелее. Дыхание замедляется. Она чувствует, как уходит та бешеная энергия, которая толкала её вперёд, и на её место приходит знакомая усталость.

Сквозь стены шалаша доносится ветер. Он шевелит траву, касается ивовых ветвей, и они скрипят, трутся друг о друга, создавая тихий, ровный шум. Где-то в степи перекликаются птицы. Кузнечики стрекочут ровно, не умолкая.

Она лежит и чувствует, что тело снова становится тяжёлым. Мышцы теряют ту упругую, бешеную силу, которая была у неё всего несколько часов назад. Она не знает, вернётся ли это утром. Не знает, проснётся ли она снова той, кто хочет двигаться, или той, кто хочет лежать.

И тогда её охватывает страх.

А что, если это всё — не по-настоящему? Что, если она просто спит в своей комнате, в своей тёмной комнате с задёрнутыми шторами, и этот день — просто сон, ошибка системы, которая исчезнет, когда она откроет глаза? Что, если она проснётся в своей кровати, с тем же свинцовым телом, с той же пустотой внутри, и этот день станет просто воспоминанием о том, чего не было?

Она сжимает пальцы на рукояти кинжала. Он твёрдый. Настоящий. Холодный. Она чувствует его. Она ощущает землю под ней, которая пахнет влагой и свежей травой. Слышит ветер, он касается стен шалаша, яростно, будто проверяя на прочность. И сердце. Оно бьётся в груди — ровно, спокойно, живо.

Но страх не уходит.

Она засыпает с этим вопросом. С этим страхом. С этой надеждой, которая не смеет стать уверенностью.

---

Камера показывает крупный план. Белая кожа, бледная, почти фарфоровая, на фоне тёмной земли. Длинные волосы выбиваются несколькими прядями. Лицо спокойное, но на губах нет улыбки. Только лёгкое, почти незаметное напряжение. Пальцы сжимают кинжал.

Пользователь_Анна (RU): Где вода? Она ничего не пила.

Ветеран_77 (RU): Она выбилась из сил. Вода подождёт до утра.

ЗолотаяРыбка (RU): Такая красивая и такая сильная...

Пользователь_Сергей (RU): Я начинаю за неё болеть.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Адаптация: успешная (97%). Внимание зрителей: 1.2% (+0.4% за последние 15 минут).

Глава 3. Рассвет в тумане

Глава 3. Рассвет в тумане

---

Ева просыпается от холода.

Резко. В один миг — будто кто-то дёрнул за нитку, привязанную к самому центру её головы. Глаза открываются, и она несколько секунд смотрит в пустоту, не понимая, где находится. Сердце бьётся ровно, но тело дрожит — воздух стал ледяным.

Холод проникает сквозь тонкую ткань спортивного костюма. Хлопок касается кожи, как тысячи маленьких игл. Он не просто снаружи — он внутри. Он просачивается в кости, в суставы, в самое нутро, напоминая ей, что она забыла, что такое тепло. Она чувствует, как пальцы немеют. Выдыхает белым облачком, которое тает в пространстве шалаша, почти незаметное. Каждая косточка в позвоночнике отзывается, когда она садится.

Она садится на входе в палатку. Поджав ноги по-турецки, обхватив себя руками. Её сотрясает мелкая дрожь — но она не обращает на неё внимания. Она привыкла к дрожи. Депрессия и биполярное расстройство иногда давали такие побочные эффекты. Или препараты. Или просто организм так реагировал на жизнь. Она научилась не замечать эту дрожь много лет назад.

Она просто сидит и смотрит на туман. Дрожит. Дышит почти неслышно, тихо, поверхностно — чтобы не тратить тепло.

Она слышит это дыхание. Оно вибрирует, просачивается сквозь дрожащие челюсти, которые она пытается сжать сильнее. Каждый выдох — короткий, прерывистый, он вырывается из груди с тихим, хриплым звуком. Она слышит, как воздух проходит через горло, как он касается нёба, как он становится белым облачком, которое тут же исчезает в темноте. Это единственный звук, который она контролирует. Всё остальное — не её.

Белый плотный туман висит между деревьями, оседая на траве, на листьях, на её волосах. Ничего не видно дальше вытянутой руки. Только белое марево, в котором тонут все очертания. И звуки — они здесь искажаются. Где-то рядом, или кажется, что рядом, слышен шёпот. Она не может разобрать слов. Может быть, это ветер. Может быть, её собственное дыхание, отражающееся от серой пелены. Птица поёт слишком близко — или ей только кажется. Она не знает. Она просто слушает.

Туман похож на неё. Такой же плотный, непроницаемый, скрывающий всё, что внутри. Она смотрит на него и видит себя — свою пустоту, которая будто бы вышла наружу и теперь висит между деревьями, оседая на траве, на листьях, на её волосах.

Рассвет ещё не наступил. Или уже наступил, но туман скрывает солнце за серой пеленой. Ева не знает.

У неё есть странное свойство организма. Даже если она перенапряглась до предела — потом ничего не болит. Либо боль приходит сразу, в момент нагрузки, либо не приходит никогда. Никакой ломоты в мышцах, никакой утренней скованности. Только мозоли на ладонях слегка пульсируют — там, где она срывала ветки и вязала траву. Но это не важно. Она научилась игнорировать боль ещё в детстве. Когда отец повесился, когда в школе обзывали, когда первый парень предал, когда она продавала себя, чтобы выжить. Боль — это просто сигнал, не обязательный к исполнению.

Она сидит неподвижно. Ждёт.

---

Чат недоумевает:

Пользователь_Алекс (RU): Она просто сидит. Полчаса уже сидит. В тумане. И не двигается.

ЗолотаяРыбка (RU): Может, она замёрзла? Или в шоке?

Эмили_Уотсон (UK): Она выглядит спокойной. Слишком спокойной для человека, который сидит в лесу в тумане без еды и воды.

Танака Таро (JP): Что она ждёт?

Ветеран_77 (RU): Не знаю. Но она явно что-то знает. Смотрите — она не паникует. Она наблюдает.

---

Ева действительно наблюдает. Она смотрит, как движется туман. Он перемешивается, колышется, перетекает, оседает, будто кто-то мешает его большой ложкой. И она ждёт.

Проходит время. Медленно. Тягуче. Холод пробирает до костей, но Ева не шевелится. Только глаза следят за белой пеленой.

И вот — туман начинает светлеть, отступать. Сначала медленно, почти незаметно. Потом быстрее. Он сползает куда-то вниз, обнажая деревья, траву, небо.

Ева смотрит, как туман уходит. И внутри неё тоже что-то проясняется. Не надолго. На мгновение. Она чувствует, что пустота, которая была с ней всегда, начинает таять, как этот туман. Она не знает, вернётся ли она. Но сейчас — она отступает.

Ева медленно встаёт. Разминает затёкшие ноги, плечи, шею. Тело затекло. Щиколотки в этой позе немного сдвинулись с места, она управляет их руками и носочками ног рисует круги. Не спеша, плавно. Сначала встаёт на ноги, выгибает спину. И только потом начинает идти.

Она идёт вслед за туманом.

Но сначала — останавливается у ближайшего дерева. Достаёт кинжал и делает глубокую зарубку на коре. Потом ещё одну, чуть ниже.

Она всегда плохо ориентировалась. Даже имея карту и навигатор, она могла ходить кругами или пойти в противоположную сторону. Она не доверяет своему чувству направления. Никогда не доверяла.

Поэтому — зарубки. Каждые несколько метров. Чтобы потом найти дорогу назад.

Каждая зарубка — это не просто метка. Это вопрос: «Ты помнишь меня?» И ответ — древесина, которая открывается под лезвием. Звук — сухой, чёткий, он разносится по лесу, как короткий, отрывистый шепот. Она чувствует запах дерева, его влагу. Пальцы мажутся в мхе и пыли. Она оставляет след в мире, который её не знает. А мир оставляет след на ней.

---

Чат замечает:

Пользователь_Анна (RU): Она метит деревья!

Ветеран_77 (RU): Умно. В лесу легко заблудиться. Особенно в незнакомом.

Скептик_2012 (RU): Может, она просто боится потеряться?

Бабушка_Зина (RU): А ты не боишься? В лесу-то. Она правильно делает. Не надейся на память — она подведёт.

---

Ева идёт медленно. Очень медленно. Она ступает осторожно, босиком — на ней нет обуви. Система перенесла её прямо с кровати, в том, в чём она спала. Только спортивный костюм, выданный на старте, был на ней, когда она очнулась. Но обуви не было. И сейчас её босые ноги чувствуют каждую ветку, каждый камень, каждую колючку. Поэтому она не просто идёт, она ощупывает ступнями, куда наступает.

Земля под ногами влажная, холодная. Она чувствует, как роса оседает на коже, а грязь просачивается между пальцами. Каждый шаг — это диалог с землёй. Она чувствует её текстуру, её температуру, её память. Сухие ветки ломаются под ногами с тонким, хрустящим звуком, влажная трава шуршит, касаясь щиколоток.

Она идёт вслед за туманом. Делает зарубки. Смотрит под ноги, чтобы не наступить на что-то острое. Иногда останавливается, поджимая губы, чтобы вытащить занозу. Но не жалуется. Не стонет. Просто вытаскивает и идёт дальше.

---

Чат наблюдает:

Эмили_Уотсон (UK): Она босиком... Где её обувь?

ЗолотаяРыбка (RU): На ней только костюм. На старте дали одежду и кинжал. Больше ничего. Обувь не давали.

Питер_Смит (US): Она должна была получить обувь. Это нечестно.

Ветеран_77 (RU): Система сказала «одежда и кинжал». Никакой обуви. Она пришла из дома без неё.

---

Туман уходит вниз, в низину. Ева следует за ним. Через лес, через кусты. Никто не понимает, что она делает.

Пока туман не рассеивается окончательно.

И тогда все видят.

Она стоит на краю небольшого оврага. Внизу — родник. Чистая вода струится по камням, собирается в небольшую лужу, прозрачную и холодную, с песчаным дном. Вокруг растёт камыш. Из этой лужи начинается ручей, он идёт куда-то дальше, вниз, но Ева не смотрит. Она останавливается здесь.

Звук воды — он звенит, переливается, касается камней с лёгким, почти музыкальным плеском. Каждая струя создаёт свою ноту — высокую, чистую, она смешивается с шумом ветра в кронах. Ева слышит, как вода падает в лужу, как она разбивается о камни, как она течёт дальше, унося с собой тишину.

Ева опускается на колени. Она не просто пьёт — она позволяет воде войти в неё. Она зачерпывает воду ладонями, подносит к лицу, чувствует её холод и чистоту. Она пьёт долго, жадно, но аккуратно — чтобы не захлебнуться. Вода течёт по подбородку, по шее, смешиваясь с росой на коже. Она чувствует, как вода наполняет её изнутри, будто смывая туман, который остался в ней.

---

Чат взрывается:

Эмили_Уотсон (UK): Она знала! Она знала, что там вода!

Ветеран_77 (RU): Туман всегда отступает в низины. Это школьная география. Но она не просто знала — она использовала это. И зарубки — чтобы вернуться.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не просто красивая. Она умная.

---

Но Ева не уходит. Она осматривается. Смотрит на камыш. Потом на свои босые ноги. И принимает решение.

Она начинает срывать стебли камыша. Много. Складывает рядом. Потом берёт камень и аккуратно пробивает каждый стебель, чтобы расщепить его на полоски. Звук — сухой, трескучий, он разносится по берегу, смешиваясь с плеском воды. Камыш поддаётся с хрустом, волокна отделяются друг от друга, и она слышит, как они скрипят под её пальцами.

Пропускает полоски через два камня — один плоский снизу, другой сверху — и скручивает их в волокно. Получается что-то похожее на нитки. Грубые, но крепкие.

Раньше она не знала, как это делать. Даже когда дедушка объяснял ей, как плести из бересты или тростника, который он выращивал на венике. А сейчас вдруг вспомнила. И поняла как.

Она решила сделать себе обувь.

---

Чат недоумевает:

Пользователь_Алекс (RU): Что она делает?

ЗолотаяРыбка (RU): Похоже, она пытается сделать что-то из камыша.

Ветеран_77 (RU): Она плетёт что-то? Может, корзину?

---

Но Ева не плетёт корзину. Она умеет вязать крючком. Когда-то давно она даже вязала себе тапки. Правда, тогда не было подходящего материала, и она использовала обычную пряжу. Но идея была та же — сначала сделать основу, а потом надвязать верх.

Она взяла старые тапки, срезала верх и пришила то, что связала. Получилось замечательно. Ей так понравилось, что она решила сделать себе обувь для улицы. Но тогда она застряла на одном этапе — нужно было прошить бортики подошвы иглой, чтобы начать вязать дальше. Это было неудобно. Она несколько раз бросала, потом возвращалась, потом придумывала новые способы и в итоге так и не закончила.

Но сейчас она не бросит. Потому что это важно. Потому что у неё нет выбора.

Пока она отбивает камыш, скручивает волокна, постукивая камнями в ритме, её губы начинают двигаться. Сначала тихо, потом громче. И она поёт.

Её голос разносится вокруг — он отражается от воды, от деревьев, от неба. Он заполняет пространство, делает его меньше, более живым. Она поёт не для кого-то. Она поёт для себя. Голос — это доказательство того, что она ещё здесь. Что она не исчезла в этом тумане, не растворилась в нём, как всё остальное. Что она жива и реальна.

Голос звучит чисто, легко — она не напрягает связки. Просто поёт, мурлычет, наслаждается мелодией.

«Светит незнакомая звезда, снова мы оторваны от дома...»

Она замолкает на секунду, стучит камнем по камышу, переводя дыхание. Потом продолжает, уже до припева:

«Снова между нами города... взлётные огни аэродрома...»

А дальше — слова уходят. Она не помнит их полностью. Забыла. Осталась только мелодия, и Ева начинает мурлыкать, напевать без слов, постукивая камнями в такт. Дзынь-дзынь — по расщеплённому камышу. Ритмично. Почти медитативно.

В этом состоянии она не думает о многом. Только руки и голос. Только камыш и мелодия. Когда в голову приходит какая-то мысль — о завтрашнем дне, о том, как выжить, о воде и еде — она замолкает. Просто стучит камнями, переводит дыхание, даёт мыслям уйти. Потом снова начинает напевать, возвращаясь к мелодии.

---

Чат затихает. Кто-то пишет:

Бабушка_Зина (RU): Слышите? Она поёт... Громко, но не напрягаясь. Как в церкви когда-то пели.

ЗолотаяРыбка (RU): Тихо, не шумите. Она красиво поёт.

Эмили_Уотсон (UK): У неё удивительный голос.

Танака Таро (JP): Она поёт о звёздах. О доме. И о надежде.

Питер_Смит (US): Я слушаю её уже пять минут. Она даже не знает, что мы здесь. Но она поёт для себя. И это прекрасно.

---

Ева не слышит их. Она просто продолжает напевать, перебирая волокна камыша. Голос льётся ровно, спокойно. Она переходит от мурлыканья к словам, когда вспоминает, и снова возвращается к мелодии, когда слова уходят.

Дзынь-дзынь — стучат камни. Она даже не замечает, как улыбается. Чуть заметно, одними уголками губ. Она сопротивляется тишине. Сопротивляется пустоте. Каждый звук её голоса — это маленькая победа над тем, что хочет её проглотить.

Она делает обувь долго. Почти до вечера. То камыши не выдерживают и рвутся, то размер не подходит и приходится начинать с начала, то ещё что-то. Солнце уже клонится к закату, когда она заканчивает. Получается что-то вроде босоножек — подошва из сплетённого камыша, привязанная за пятки нитями из того же волокна. Она закрепляет их на ногах, обматывая вокруг щиколоток. Держатся крепко. Ногам удобно.

---

Чат одобрительно гудит:

Пользователь_Алекс (RU): Она сделала обувь! Из камыша!

ЗолотаяРыбка (RU): Выглядит даже стильно. Как пляжная обувь.

Ветеран_77 (RU): Практично. Теперь она не поранит ноги.

---

Ева разминает затёкшие руки, ополаскивает их в ручье. Медленно встаёт — мышцы немного затекли, но она не обращает внимания. Внутри — голод. Она чувствует, как желудок сводит судорогой. Но она не обращает на это внимания. Аппетита всё равно нет. У неё вообще редко бывает аппетит. В депрессии она могла днями не есть и не замечать этого. Если для других голод — это беда, то для неё просто редкий дискомфорт.

Она идёт обратно. По зарубкам. Медленно, без лишних движений. Она трезво оценивает свою выносливость — сегодня ей ещё много нужно сделать, поэтому нельзя тратить силы зря. Двигается экономно, плавно, как учили годы безразличия к боли и усталости.

Возле шалаша она откапывает змею. Берёт мясо и шкуру. Потом возвращается к ручью — по зарубкам, снова медленно. Промывает мясо в воде. А в шкурку набирает воду.

Шкурка растягивается под тяжестью. Получается смешная штука — похожая на надутую змею из мультфильма «Шрек». Ева смотрит на неё и улыбается. Широко, искренне, впервые за долгое время.

---

Чат тоже начинает шутить:

Джон_Доу (US): Выглядит как персонаж из мультфильма!

Эмили_Уотсон (UK): Я думала, она серьёзная. А она умеет смеяться над собой.

Кот_Баюн (RU): Змея Шрека. Теперь она официально её так и назовёт.

---

Ева завязывает горло шкурки шнуром из того же волокна, которое делала для обуви. Получается импровизированный бурдюк. Пористый камень она берёт с собой — для огня. И медленно идёт обратно к шалашу.

Вечер опускается на степь. Птицы начинают свой вечерний концерт — голоса звонкие, переливчатые, они смешиваются с шелестом травы и плеском воды. Где-то рядом пролетает бражник. Он крупный, быстрый, его крылья создают низкий, гудящий звук, который напоминает ей о калибри. Она видит, как он зависает над цветком, как его хоботок касается лепестков. Она задерживается на мгновение, глядя на это маленькое чудо, а потом идёт дальше.

В руках — мясо, вода в змеиной шкуре, камень. На ногах — самодельные босоножки. В голове — план, что делать дальше: развести огонь, запечь мясо, приготовить корни, отдохнуть.

Но она не торопится. Двигается медленно, экономно, без лишних движений. Сегодня ей предстоит много работы, и она знает — если выдохнется сейчас, то не успеет сделать главное.

Она возвращается в свой шалаш. И это уже не просто укрытие. Это её территория. Её маленький мир. Она не знает, сколько он продержится. Да и не важно. Но сейчас — он есть.

---

Чат наблюдает за ней с уважением:

Пользователь_Сергей (RU): Она делает всё правильно. Без суеты. Без паники. Просто живёт.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Вода: есть. Еда: есть (мясо змеи, съедобные корни). Обувь: изготовлена. Внимание зрителей: 7.8%.

Глава 4. Огонь

Глава 4. Огонь

---

Ева возвращается в палатку. Аккуратно складывает добычу в углу — мясо змеи, завёрнутое в листья, корни, связанные в пучок, и змеиную шкуру, превратившуюся в смешной бурдюк с водой. Прислоняет пористый камень к стенке шалаша, рядом кладёт кинжал.

Потом выходит наружу.

---

Звуки ударяют в неё, только она высовывается из шалаша.

В городе она привыкла игнорировать шум — он был фоном, серой пеленой, не требующей внимания. Сирены, гудки, крики, музыка соседа из гаража — всё это сливалось в одно монотонное гудение, которое она научилась не замечать. Но здесь — тихо. Слишком тихо. А потом — звуки начинают просачиваться. Каждый отдельно. Каждый — словно удар.

Она слышит, как собственные шаги приминают сухую траву. Хруст — сухой, отчётливый, он разносится по степи, отражаясь от деревьев. Останавливается на мгновение, прислушиваясь. Её дыхание — оно звучит громко, слишком громко в этой тишине. Она слышит, что воздух входит в лёгкие, выходит, касается нёба. Это её собственный звук, но он кажется ей чужим.

Делает шаг. Трава шуршит под ногой, скользит по щиколотке. Ещё шаг — и она слышит, что сухая ветка ломается под её весом. Звук резкий, он врезается в тишину, словно нож. Замирает, прислушиваясь к эху. Оно расходится кругами, затихает, оставляя после себя только шёпот ветра.

Солнце уже клонится к закату, но света ещё достаточно. Она знает — для огня нужен сухой хворост. Свежесрезанные ветки не подойдут — они будут дымить, но не гореть. Нужно то, что уже упало на землю и высохло.

Она ходит кругами от палатки, постепенно расширяя радиус. Каждые несколько метров останавливается, собирает сухие ветки, сухую траву, кору. Теперь она слышит всё. Ветки ломаются с сухим, чётким хрустом, кора отходит от ствола, оставляя на пальцах липкую смолу. Сухая трава шелестит, когда она касается её. Охапка хвороста впивается в кожу, оставляя красные следы.

Каждая ветка — это выбор. Она ощупывает каждую, проверяет на сухость, на прочность. Некоторые рассыпаются в труху — она отбрасывает их. Другие гнутся — такие тоже не годятся. Нужны те, что ломаются с сухим, чётким звуком. Она слышит, что они поддаются под её пальцами, ломаются, отдаваясь в запястьях.

И тогда она слышит скрип. Где-то рядом, на сухом дереве, ветка скрипит, раскачиваясь на ветру. Звук тонкий, протяжный, он тянется, словно нота, которую не могут допеть. Замирает, прислушиваясь. Где-то вдалеке ухает сова — низко, глухо, её крик разносится по лесу, отражаясь от стволов. Сверчки стрекочут в траве, их звук ровный, монотонный, он смешивается с шумом ветра, создавая странную мелодию.

Она не отходит далеко — помнит, что плохо ориентируется, и не хочет потеряться в сумерках. В руках уже небольшой ворох хвороста. Ветки касаются её рук, впиваются в кожу, оставляя следы. Слышит собственное дыхание — оно учащается, когда она наклоняется, чтобы поднять очередную ветку.

---

Чат наблюдает за её методичными действиями:

Пользователь_Алекс (RU): Собирает хворост. Умно. Сухие ветки лучше горят.

ЗолотаяРыбка (RU): Она знает, что делает. Не тот американец, который пытался разжечь сырые ветки.

Ветеран_77 (RU): Она явно читала про выживание. Или в детстве ходила в походы.

---

Ева не слышит чат. Она сосредоточена на своём деле. Складывает хворост в аккуратную кучу рядом с палаткой. Когда кажется, что достаточно, собирает ещё — на всякий случай. Она не хочет замёрзнуть этой ночью.

---

Тем временем в мире за пределами её леса происходит нечто ужасное.

В Африке, на саванне, один из игроков — мужчина, привыкший к суровым условиям, — из последних сил пытается защитить себя. Он сделал копьё из ножа и палки, долго охотился за каким-то животным, потратив почти все силы. Удача была на его стороне — он добыл еду. Но запах крови привлёк хищников.

Львиный прайд нашёл его раньше, чем он успел отдохнуть.

Чат в ужасе наблюдает за трансляцией:

Эмили_Уотсон (UK): Боже мой... Львы!

Пользователь_Сергей (RU): Он не справится. У него нет сил.

Луис_Фернандес (ES): Бедный парень. Он сделал всё, что мог.

Он слышит их дыхание — низкое, влажное, оно приближается с каждой секундой. Земля дрожит под их лапами, воздух становится плотным, тяжёлым от их запаха. Он понимает — не успеет. В последний момент поднимает голову и смотрит в небо. Облака плывут так же, над его домом. Те же облака. Та же синева. Его последняя мысль: «Облака те же».

Игрок отбивается копьём. Наносит несколько ударов, но львы сильнее, их слишком много. Его настигают. Трансляция обрывается чёрным экраном.

Система: Субъект №3024-A. Статус: УДАЛЁН (смерть в процессе испытания). Внимание зрителей: 0.4%.

В тот же момент в маленькой стране, которая и до этого жила плохо, происходит нечто ещё более страшное. Из ниоткуда возникает вулкан — прямо посреди саванны. Сам вулкан не наносит большого вреда магмой и испарениями, но выбросы вызывают пожар. Огонь быстро распространяется по сухой траве. Гибнут люди. Много людей.

Правительство страны не успевает среагировать. Спасатели не могут добраться до отдалённых деревень. Пламя пожирает всё на своём пути.

Остальной мир не обращает на происшествие внимания. Африка всегда была далеко. Все смотрят на своих игроков.

Чат переключается обратно на Еву. Она ничего не знает. Продолжает собирать хворост в своём маленьком лесу, в сотнях километров от саванны.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не знает. Даже не представляет, что там происходит.

Бабушка_Зина (RU): Ей и не нужно знать. У неё свои заботы. Огонь — это жизнь.

---

Ева возвращается к палатке. Куча хвороста внушительная — должно хватить на вечер и часть ночи. Усаживается на землю, кладёт перед собой кинжал и пористый камень, что принесла из ручья. Рядом — сухая трава и тонкая кора, которые можно использовать как трут.

Ветер шевелит листву, где-то вдалеке скрипит ветка. Слышит собственное дыхание — оно становится ровнее, когда она садится, готовясь к работе.

Она начинает пытаться развести огонь.

Пористый камень — не кремень. Он не даёт искр так же хорошо, настоящий кремень. Но другого нет. Ева берёт кинжал в одну руку, камень — в другую. Пальцы сжимают их слишком крепко — она чувствует, как костяшки белеют, как напряжение отдаётся в запястьях. Она пытается ударить камнем по лезвию. Раз. Два. Десять. Только слабые искры, которые гаснут в сухой траве. Звук сухой, металлический, он разносится по лесу коротким, отрывистым щелчком.

Руки начинают дрожать. Она чувствует, как дрожь поднимается откуда-то изнутри, проходит через плечи, опускается в кисти. Пальцы сжимают камень, но он будто выскальзывает, не слушается. Каждая пора в его поверхности впивается в кожу, оставляя микроскопические царапины, которые жгут, будто она держит не камень, а что-то живое, что хочет вырваться. Она проводит пальцем по его поверхности — шершавая, острая, она режет даже при лёгком касании.

Искры. Снова. И снова. Только слабые, едва заметные вспышки, которые гаснут, не успев зажечь трут.

Она злится. Тихо ругается — слова, которые обычно не говорит вслух, срываются с губ:

— Да чтоб тебя... Ну же...

Каждый неудачный удар — словно удар по её решимости. Она чувствует, как внутри поднимается что-то тёмное, знакомое. Желание бросить. Сдаться. Лечь и не вставать. Но она не позволяет себе.

Она меняет хват. Пробует ударить под другим углом. Камень царапает лезвие — звук тонкий, пронзительный, он режет уши. Она вздрагивает, но не останавливается.

Ещё удар. И ещё.

Теперь она слышит не только звон металла, но и то, как её собственные пальцы скрипят по камню. Как кожа натирается, как каждая пора впивается в неё, будто пытаясь удержать, не дать уйти. Ей кажется, что она чиркает не лезвием, а своей ладонью. Что камень режет её, что она стирает себя об эту шершавую поверхность, пытаясь выбить из неё огонь.

Руки дрожат сильнее. Боль, которую она игнорирует, становится громче, настойчивее. Она чувствует, как пальцы немеют, как они отказываются слушаться. Ей хочется отбросить камень. Хочется закричать. Хочется сдаться.

Но она продолжает.

Восьмой удар. Девятый. Десятый.

Она закрывает глаза на мгновение, чувствуя, как внутри поднимается что-то большее, чем просто желание сдаться. Она вспоминает все моменты, когда она бросала. Когда отступала. Когда позволяла себе лечь и не вставать. Она не хочет снова быть той Евой. Она хочет быть той, кто зажигает огонь.

Она открывает глаза.

Одиннадцатый удар.

Искра падает точно на сухую траву. Она загорается. Маленький огонёк, быстро разгорающийся в руках.

Ева замирает. Смотрит на пламя. Потом на свои руки. Улыбается.

Она подкладывает тонкие сухие веточки, раздувает огонь. Он разрастается, становится ярче, теплее. Ева подкладывает ветки крупнее — теперь костёр горит уверенно.

Она сидит перед ним, протянув руки к теплу. Дрожь уходит. В первый раз за этот день она чувствует — может расслабиться.

И тогда звуки ночи меняются. Сверчки стрекочут ровнее, их треск больше не кажется хаотичным — он становится ритмичным, почти музыкальным. Ветер шевелит листву, и этот шёпот больше не пугает, он успокаивает, словно старый знакомый. Где-то вдалеке ухает сова — низко, глухо, её крик разносится по лесу, и он больше не кажется тревожным. Он вписывается в этот вечер, как нота, которая всегда должна была быть здесь.

Огонь потрескивает, выбрасывая вверх искры. Каждый звук теперь гармоничен. Они больше не врываются в её уши по отдельности — они сплетаются в единую мелодию, которая окутывает её, согревает, как само пламя.

Треск костра становится уютным. Он заполняет пространство, создавая ощущение дома. Того, которого у неё никогда не было. Она чувствует, как внутри разливается что-то тёплое — не от огня, а от осознания, что она это сделала. Она зажгла огонь. Она создала что-то из ничего. И теперь этот огонь будет с ней, будет греть её, будет защищать от темноты и холода. Он — воля. Её воля. Она не сдалась.

---

Чат аплодирует в комментариях:

Пользователь_Алекс (RU): Она сделала это! Огонь!

Эмили_Уотсон (UK): Настоящий выживальщик. Респект.

Бабушка_Зина (RU): Ну вот. Теперь она с огнём. Умница.

---

Ева берёт корни камыша — те самые, что накопала у ручья. Она слышала о них от бабушки. Бабушка рассказывала — во время Второй мировой войны, когда в деревне нечего было есть, они выкапывали корни камыша и ели их, чтобы не умереть с голоду. Бабушка говорила — на вкус они похожи на сладковатый картофель, если запечь их на углях.

Ева помнит те рассказы. Помнит, бабушка сидела на кухне в старом доме, крутила в руках вязание и говорила о войне спокойным, ровным голосом. Без слёз. Без надрыва. Просто констатировала факты. Ева тогда была маленькой и не до конца понимала, о чём речь. Но сейчас — вспомнила.

Она чистит корни кинжалом, промывает их водой из бурдюка. Потом заворачивает в листья и кладёт прямо в угли — учила бабушка. Сверху присыпает золой. Мясо змеи нанизывает на тонкую палку и держит над огнём, поворачивая, чтобы прожарилось равномерно.

Мясо шипит, жир капает на угли, огонь трещит, пожирая сухую древесину. Каждый звук теперь — часть единой картины. Тишина, ветер, треск огня — всё сплетается в одно целое, создавая ощущение уюта, которого она не знала много лет.

---

Чат с интересом наблюдает:

ЗолотаяРыбка (RU): Она запекает корни в углях. Это бабушкин метод?

Бабушка_Зина (RU): Ох, знаю я это. В войну так ели. Камышовые корни — они спасали. Наша бабушка тоже рассказывала.

Ветеран_77 (RU): Она не просто читала книжки. Она помнит. У неё семейная память.

---

Ева сидит у костра, поворачивая палку с мясом. Жир капает на угли, шипит, поднимается ароматный дым. Корни в золе тоже начинают пахнуть — сладковато, печёным картофелем. Ева вдыхает этот запах и чувствует что-то тёплое внутри. Не голод. А что-то другое. Похожее на покой.

Когда мясо готово, она снимает его с палки, выкапывает корни из углей и чистит их. Пробует. Мясо змеи — немного жестковатое, но съедобное. Корни — мягкие, сладковатые, почти бабушка рассказывала. Ева сидит и медленно ест, глядя на огонь.

Она чувствует вкус — настоящий, первый за долгое время. Не просто еда, а что-то, напоминающее о доме, о бабушке, о том, что она была жива до всего этого. Она не просто утоляет голод — она вспоминает, что такое есть. Что такое чувствовать вкус. Что такое быть живой.

Она смотрит на свои руки. Они сделали это. Они создали огонь, добыли еду, выжили. И в этом мгновении она чувствует, что обрела цель — не ту, которую можно объяснить словами, а ту, которую чувствуешь внутри, когда огонь горит, а ты сидишь рядом и смотришь на него.

---

Чат наблюдает за ней почти в тишине:

Эмили_Уотсон (UK): Она ест. Наконец-то.

Пользователь_Сергей (RU): И выглядит спокойной. Словно ничего не случилось.

Танака Таро (JP): Она прошла через многое сегодня. Заслужила этот ужин.

---

Ева доедает мясо, заедает корнями, запивает водой из бурдюка. Потом откидывается на спину, глядя в небо. Огня ещё достаточно, чтобы согревать. Звёзды начинают проступать сквозь вечернюю дымку.

Она лежит у костра и слушает звуки ночи. Сверчки стрекочут в траве, ветер шевелит листву, огонь потрескивает, выбрасывая вверх искры. Где-то вдалеке снова ухает сова — низко, глухо, её крик разносится по лесу, отражаясь от стволов. Ветер касается её кожи, шевелит волосы, огонь дышит, согревая её.

Но теперь все эти звуки — гармоничны. Они больше не пугают. Они успокаивают. Они создают ощущение, что она не одна. Что лес — её друг, что ветер — её попутчик, что земля — её опора. Она чувствует, как внутри неё разливается тишина. Не пустота — тишина.

Тепло разливается по телу, усталость уходит. И впервые за долгое время она засыпает не с пустотой внутри, а с чем-то похожим на покой.

Это не счастье. Это не надежда. Это просто — момент, когда ей не больно. И этого достаточно.

Она засыпает у костра. Лицо спокойное, в руке — кинжал. Рядом — потухающий огонь и остатки ужина.

---

Чат ставит лайки. Кто-то пишет:

Бабушка_Зина (RU): Спи, девочка. Ты сегодня хорошо поработала. Завтра будет новый день.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Сон: начат. Внимание зрителей: 9.2%.

Глава 5. Срыв

Глава 5. Срыв

---

Ева просыпается от холода.

Снова. Как и прошлым утром. Но сейчас нет тумана — просто холодный, сырой воздух, пронизывающий до костей. Он проникает сквозь ткань костюма, касается кожи, и она чувствует, будто он оседает внутри неё, как вода, которая не может согреться. Вчерашнее тепло — оно было иллюзией. Реальность — это сырость, пепел и пустота.

Она садится, обхватывает себя руками. Рядом — костёр. Вернее, то, что от него осталось.

Маленькие угольки едва тлеют, покрытые серым пеплом. Она смотрит на них и видит себя: пепел не может согреть, и она не может гореть. Вчера она зажгла его. Она победила. А сегодня — она никто. Угли не горят.

Она тянется к оставшемуся хворосту, не обращая внимания на склизкость мокрой коры, подкидывает ветки. Ничего. Они мокрые от росы. На некоторых даже расцвёл мох. Она чувствует влагу, которая просачивается сквозь пальцы, оседает на коже. Холод поднимается выше, к запястьям, к локтям. Она пытается раздуть угли, подкладывает сухую траву — но бесполезно. Огонь даже не думает разгораться вновь. Еле тлеющего уголька недостаточно, чтобы зажечь мокрые ветки.

Воздух становится плотным, тяжёлым. Будто давит на неё, не даёт дышать. Она слышит собственное дыхание — оно становится быстрее, прерывистее. Пытается успокоиться, но не может. Холод проникает глубже, сжимает грудь, напоминает ей, что она одна. Что она не может даже сохранить огонь, который сама зажгла.

Ева сидит неподвижно несколько минут. Смотрит на пепел. На холодные угли. На мокрый хворост, который она так старательно собирала вчера вечером. Всё зря.

По щекам начинают течь слёзы. Она не может их сдержать. Сначала тихо, потом всё сильнее. Она не плакала уже много лет — не позволяла себе. Но сейчас слёзы льются сами, и она не может их остановить. Она чувствует теплоту, которая стекает по лицу, как они смешиваются с холодом, оставляют после себя мокрые дорожки, которые тут же остывают.

А потом она взрывается.

Ева вскакивает на ноги. Схватывает мокрые ветки и швыряет их в стороны, топчет ногами. Её тело сотрясается от крика, который вырывается из горла:

— Да чтоб тебя! Всё! Всё зря! Я не могу! Ничего не могу! Я всегда всё порчу! Даже здесь! В новом мире! Там, где всё должно быть по-другому — я снова та же! Я не могу! Не могу!

Она хватает кинжал, но не использует его — просто сжимает в руке, дрожа. Потом разворачивается и уходит в лес. Быстро, почти бегом.

---

Чат в шоке:

Пользователь_Алекс (RU): Что с ней?! Она же была спокойной!

ЗолотаяРыбка (RU): У неё срыв... Бедная девочка...

Эмили_Уотсон (UK): Она так много сделала. Почему она плачет?

Бабушка_Зина (RU): Она не могла всё время держать себя в руках. Иногда взрывается. Это не слабость. Такое бывает.

Ветеран_77 (RU): Смотрите, она всё равно делает зарубки. Даже в таком состоянии она не теряет контроль полностью.

---

Ева уходит в лес. Делает засечки на деревьях — машинально, на автомате. Даже в таком состоянии она знает — иначе потеряется. Она бродит по округе, не зная куда, просто чтобы уйти, чтобы не видеть этот пепел, который напоминает ей о её беспомощности.

Она разговаривает сама с собой. Полушепотом, почти не слышно, но камера улавливает:

— Ну и кто ты такая, Ева? Ты думала, что в новом мире станешь другой? Что сможешь? А ты даже огонь не можешь поддерживать...

Вокруг неё — звуки, которые не замечают её боли. Где-то в ветвях перекликаются птицы — звонко, беззаботно, словно ничего не случилось. Ветер шевелит листву, и она шуршит, тихо, успокаивающе — но для неё это звук чужой жизни. Она не часть этого мира. Она просто стоит в нём, как пятно, которое не вписывается. Всё продолжается, не замечая её.

Она останавливается, прислоняется спиной к дереву, шершавая кора впивается в спину. Смотрит в небо, пытаясь успокоиться. Оно высокое, чистое, голубое — и ему нет дела до её слёз.

— Ты всегда убегала. С детства. Из деревни — в колледж. Из колледжа — в город. От одних парней — к другим. Думала, что если сменю место, то стану другой. Изменю себя. А я не умею. Уже не умею быть другой. Я просто... Я просто не знаю, как.

Она помнит, как бросала дела. Как уходила с работы, потому что не могла вынести взглядов. Как отталкивала людей, которые пытались приблизиться, потому что боялась, что они увидят её настоящую. Как сбегала из отношений, когда они становились слишком серьёзными, потому что не верила, что заслуживает любви. Она сбегала от всего. От себя. От жизни. И теперь она снова здесь — в новом мире, с новым телом, но с той же пустотой внутри.

Она сползает по стволу вниз, кора трётся о тело с тихим шорохом, садится на землю. Сжимает голову руками.

— Я даже людей боялась. Привязываться боялась, чтобы не сделать больно. Думала, если никто не будет близко, то не предаст. Но я предала себя сама. Я стала никем. Просто... просто лежала в комнате и ждала, когда всё закончится. И теперь я здесь. В новом мире.

Она сжала пальцы, впившись ногтями в кожу головы.

— И я снова никто.

Она замолкает. Долго сидит на корнях старого дуба, глядя перед собой пустым взглядом.

---

Чат молчит. Никто не пишет. Впервые с начала трансляции никто не комментирует. Все просто смотрят.

---

Проходит много времени. Ева сидит неподвижно, как в тот первый день, когда она лежала в своей комнате и смотрела в потолок. Апатия возвращается. Биполярная волна спадает, оставляя после себя пустоту.

Она смотрит вдаль. Пустым, ничего не видящим взглядом. Её мысли застыли, как замёрзшая вода. Она просто есть. Просто сидит. Ничего не чувствует. Ничего не хочет. Ничего не слышит.

Ветер всё так же шевелит траву, качает ветви дерева, но для Евы мир будто замер.

Пока её взгляд не сосредотачивается на скале. Там, вдалеке.

По скале скачут козы. Маленькие, проворные, они прыгают с камня на камень, а потом... лижут её. Ева моргает. Её уставшее сознание медленно, по крупицам, начинает складывать картинку.

Козы. Мясо. Шерсть. Молоко.

Она не любит молоко на вкус — оно солёное. Стоп. Соль. Козы. Скала. Они лижут скалу, значит она солёная. Соляной камень, соляной выступ. Соль. Она нужна ей. Нужна.

Как в полусне, она не воспринимает реальность, мысли будто не её, будто кто-то другой за неё думает. Она сидит и размышляет. Подняться и пойти? Или остаться здесь, в этой тишине, где ничего не нужно делать?

Лень. Тягучая, знакомая лень. Она сковывает тело, делая его снова тяжёлым. Она уже почти решает остаться — плюнуть на всё и просто сидеть, пока не стемнеет. Но её взгляд натыкается на здоровенного козла с седой бородой. Он стоит на скале и смотрит на неё свысока.

Мысль словно вспышка молнии. Здоровый. Козы вредные и умные. Справлюсь или нет?

Хотя плевать. Справлюсь или нет — от себя не убежишь. Даже если он её забодает, даже если он её убьёт — она хотя бы попыталась. Не просто сидела. А сделала что-то. Хотя бы если умру, то не потому что осталась тут.

Она переводит взгляд. Козлята. Маленькие, месяца два-четыре. Штук десять. Четыре козы. И один здоровенный козёл. Видимо, это его гарем. Она смотрит на него — он выглядит как хозяин. И он смотрит на неё.

Ева опускает взгляд на кинжал в своей руке. Маленький, но острый. Она видела, как он режет змею. Справится ли с козлом?

Воспоминания всплывают сами собой. Козы. Она ненавидела их в детстве. Они были одними из тех, кто изрядно попортил ей жизнь. Они даже ночью пробирались во двор и скакали по крыше, громко стуча копытами. Спать не давали. Скотины.

Она медленно встаёт. Идёт на козла. Прямо. Без колебаний. Без страха. Будто это делает не она, будто не она встала, будто кто-то двигает её как куклу на нитках. Ева не тут, она просто смотрит.

---

Звуки исчезают полностью. Птицы, ветер, шелест травы — всё отступает, становится приглушённым, далёким, словно она смотрит на мир через толщу воды. Есть только она и козёл.

Он стоит на скале, смотрит на неё сверху вниз. Она видит каждую деталь — седую бороду, изогнутые рога, тёмные глаза, которые не выражают ничего, кроме готовности защищать своё стадо. Он — единственная точка, которую она видит. Всё остальное расплывается, исчезает, становится неважным.

Она не думает. Не оценивает. Не взвешивает. Её тело знает, что делать. Рефлексы, которые она не знала в себе, берут управление. Она идёт, и каждый шаг — часть единого движения, которое она не контролирует.

Козёл срывается с места. Несётся на неё, низко опустив голову, нацелив рога вперёд. Ева не отрывает от него взгляда, даже не моргает. Она видит, как земля дрожит под его копытами, как мышцы напрягаются под шкурой, как его движение рассекает воздух.

В последнюю секунду она отступает в сторону — ровно настолько, чтобы пропустить его мимо без усилия, без расчёта. Козёл пробегает сбоку и мотает головой, пытаясь зацепить её рогом.

Рука сама тянется вперёд, хватает за рог. Она чувствует его инерцию, которая передаётся ей в руку. И она использует его же вес против него — где-то в лопатке и локте тихо хрустнуло.

Рывок — и он встаёт на задние копыта. Ещё шаг — и она уже заходит за его спину, прижимая его голову к себе. Шершавый рог впивается в ладонь.

Кинжал входит ровно, без усилия. Лезвие разрезает кожу, мышцы поддаются под ним. Кровь хлещет на землю — тёплая, густая, она пахнет железом и травой. Козёл дёргается, пытается брыкаться, но она держит его, не отпуская. Через несколько секунд он затихает.

Ева стоит с кинжалом в руке, с окровавленным козлом у ног. Звуки медленно возвращаются, рывками, как пульс — птицы, ветер, шелест травы. Она медленно выдыхает. И только сейчас замечает, что её сердце бьётся ровно, спокойно. Ни страха. Ни паники. Только пустота, которая начала заполняться чем-то твёрдым, колючим. Не светом. Но силой.

---

Чат взрывается:

Пользователь_Алекс (RU): ОНА ЕГО УБИЛА! ОДНИМ УДАРОМ!

Эмили_Уотсон (UK): Как она это сделала? Это было невероятно!

ЗолотаяРыбка (RU): Она даже не моргнула... Как так?

Ветеран_77 (RU): Реакция и хладнокровие. Она не смотрела, что делает. Она просто знала, что нужно сделать.

Бабушка_Зина (RU): И где она этому научилась? Это же не просто так...

---

Козы стоят и просто смотрят. Они ещё не поняли, что произошло. Одна из них отступает, пятится назад и смотрит на Еву.

Ева смотрит на них. На козлят, на коз. Она могла бы убить их всех. Мясо бы пригодилось. Но она не двигается.

Она просто стоит, глядя на козла у своих ног. Кровь капает с кинжала, падает на землю с тихим, влажным звуком. Она слышит его. Слышит, как капли касаются сухой травы, как они впитываются в землю.

Она чувствует, что внутри неё что-то меняется. Что-то щёлкает. Будто кто-то сжал её сердце, а потом отпустил. Будто пустота, которая была в ней, стала рассеиваться, словно вчерашний туман. Не светом — просто очертания стали расплывчатыми. Она не бесполезна.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Добыча: козёл (взрослый, самец). Внимание зрителей: 15.8% (+4.5%)

Глава 6.Соль и кровь

Глава 6. Соль и кровь

---

Ева смотрит на мёртвого козла у своих ног.

Потом переводит взгляд на коз, которые всё ещё стоят на скале, сбившись в кучу и защищая козлят. Потом смотрит на соляной выступ, который они лизали.

И её начинает трясти.

Сначала просто плечи. Будто от холода. Или от осознания того, что она только что сделала. Потом плечи начинают ходить ходуном, и сквозь стиснутые зубы пробивается смешок. Тихий, почти неслышный.

Потом громче.

Потом она запрокидывает голову и хохочет. Громко, безумно, надрывно. Слёзы текут по щекам, но это уже не слёзы отчаяния. Это слёзы облегчения. Осознания. Или просто срыв, перешедший в другую фазу.

Она чувствует, как горло саднит от смеха, как воздух вырывается из груди толчками, как мышцы лица напрягаются, а потом расслабляются. Её тело всё ещё дрожит, но теперь эта дрожь — не от холода. От чего-то другого. От того, что она сделала. От того, что она жива.

---

Чат разделяется:

Пользователь_Алекс (RU): Она слетела с катушек. Я же говорил — крышечка поехала.

ЗолотаяРыбка (RU): Она смеётся? Над чем? Над убитым козлом?

Кот_Баюн (RU): Может, она поняла что-то такое, что нам не понять?

Эмили_Уотсон (UK): Это нервное. Она слишком долго держалась. Но мне почему-то страшно.

Джон_Доу (US): Она теряет рассудок. Полностью.

Питер_Смит (US): Я не знаю, что это. Но это притягивает. Она... невероятная.

Луис_Фернандес (ES): Эта девушка меня пугает. Но также завораживает.

Бабушка_Зина (RU): Девка с характером. Такое не сломать. У моей соседки тоже так было — после войны смеялась над могилой мужа. А потом жила ещё тридцать лет.

Ветеран_77 (RU): Это не безумие. Это освобождение. Она перестала бояться. Бояться неудачи, бояться смерти. И теперь она просто делает то, что должна.

Танака Таро (JP): Она как самурай. Победила страх. Теперь она свободна.

Пользователь_Анна (RU): Мне кажется, у неё просто биполярка. Это смена фазы. Сейчас пройдёт.

Скептик_2012 (RU): Биполярка, говорите? А вы видели, как она козла за рог схватила? Это не психиатрия. Это чистая ярость.

---

Козы отступают. Они сбиваются в плотную группу, закрывая собой козлят, и смотрят на Еву с явным страхом. Она чувствует их запах — тёплый, шерстяной, с нотками соли и травы. Она слышит их дыхание — частое, испуганное. Она резко прекращает хохотать. Так же внезапно, как начала. Лицо становится серьёзным, почти жёстким. Глаза — карие с изумрудной каймой — смотрят на коз с холодной решимостью.

Она говорит, чётко и жёстко:

— Теперь я вас на пух пущу, если захочу. Не уходите далеко.

Козы не понимают слов, но понимают тон. Они медленно отступают к скале, но не убегают. Что-то держит их рядом. Ветер касается её лица, принося запах соли и нагретого камня. Она слышит, как копыта скребут по камню — тихо, настороженно.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она реально собирается их всех перебить?

Кот_Баюн (RU): Она сказала «если захочу». Она им даёт шанс. Но если оголодает — всё, капец.

Эмили_Уотсон (UK): Она как хищник. Доминанта. И они это чувствуют.

---

Ева берёт козла за рога. Они шершавые, тёплые, ещё хранят тепло тела. Они впиваются в ладони, напряжение отдаётся в запястьях от тяжести туши. Она тащит его по своим зарубкам обратно к лагерю. Тяжело, с трудом, но она не останавливается. Мышцы спины и ног напрягаются, пот стекает по лицу, смешиваясь с кровью на руках. Она слышит, как тело козла скользит по траве — влажный, тяжёлый звук. По пути она несколько раз останавливается, чтобы перевести дыхание, грудь с шумом стягивает воздух, но она не бросает добычу.

---

Пользователь_Сергей (RU): Тащит козла, а весит он, наверное, килограмм сорок. И она его тащит одна. Через лес.

Ветеран_77 (RU): Сила есть. И характер.

Бабушка_Зина (RU): Я уже говорила — коня на скаку остановит. А козла — тем более.

---

В лагере она выбирает толстую ветку. Она чувствует её шершавую кору, её упругость. Втыкает её в землю — земля влажная, податливая, она поддаётся с глухим, влажным звуком. Привязывает козла за задние ноги, подвешивая вниз головой. Верёвка из скрученной травы врезается в кожу, и она слышит, как она скрипит, натягиваясь. Ветка гнётся, но держит. Ева проверяет узел — крепко. Удовлетворённо кивает.

Потом она разворачивается и идёт обратно — к соляному выступу.

---

Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в тёплые оранжево-розовые тона. Ветер стихает, и воздух становится плотным, прозрачным. Где-то в траве стрекочут кузнечики — их сухой, монотонный треск смешивается с шелестом листьев. Земля под ногами влажная, пружинистая, она отдаёт тепло, накопленное за день. Ева чувствует свои шаги, которые врезаются тяжестью в землю. У неё уже мало сил, но она идёт. Стебли оставляют на коже влажные следы. Где-то вдалеке кричит птица — резко, отрывисто, её голос разносится по степи. Она поднимает голову — сокол? Ястреб? Какая-то крупная птица летит, кружа над степью. Ева идёт, и мир вокруг неё дышит, живёт, не замечая её усталости.

---

Чат наблюдает за ней, не понимая, что она делает:

Пользователь_Алекс (RU): Куда она опять пошла? Только пришла и опять ушла.

ЗолотаяРыбка (RU): Она что-то забыла?

Скептик_2012 (RU): Может, ей показалось, что она что-то там видела? Дурное дело нехитрое, в таком состоянии и не такое примерещится.

---

Но Ева идёт целенаправленно. Она подходит к скале. Снимает куртку — ветер касается её рук, оставляя на коже мурашки. Расстилает её на земле, ткань шуршит о траву и камни. Потом начинает откалывать куски соли от выступа. Её пальцы скользят по шершавой поверхности, и соль крошится с тихим, хрустящим звуком. Крупные, сероватые куски, похожие на камни, падают на куртку с глухим стуком. Она чувствует их тяжесть, их прохладу, их солёный запах, который смешивается с запахом крови на её руках. Складывает их в куртку, завязывает узлом, взваливает на плечо и несёт обратно.

---

Когда она добирается до лагеря, то сбрасывает куртку с солью около палатки. Смотрит на свою добычу. Потом на козла. Потом на пустой костёр, на котором нет даже посуды. Её охватывает досада.

Она громко возмущается, обращаясь к невидимому миру — к тем, кто за ней наблюдает, хотя не знает, кто это и сколько их:

— А посуда?! Вы дали нож и одежду, а посуду?! Мне что, в ладонях воду греть?! Как я соль выпаривать буду?! Эй, умники межгалактические, вы вообще предусмотрели, что человеку нужно в чём-то готовить?!

---

Чат только теперь понимает, что она принесла. Соль.

Ветеран_77 (RU): Она принесла соль! Соль! Это же гениально!

ЗолотаяРыбка (RU): Точно. Козы лизали скалу, значит она солёная. Она поняла это и взяла соль.

Пользователь_Анна (RU): А я сначала подумала, что она просто камни собрала. Думала — зачем? А она соль добывает!

Эмили_Уотсон (UK): Она думает на несколько шагов вперёд. Даже в таком состоянии.

Питер_Смит (US): Соль — это консервант. Она может засолить мясо и хранить его долго. Она знает, что делает.

Бабушка_Зина (RU): В войну соль на вес золота была. Она правильно делает — соль нужна. И для еды, и чтобы мясо не портилось.

Танака Таро (JP): Она добывает жизненно важные ресурсы системно. Сначала вода, потом огонь, потом еда, теперь соль. Она строит свою жизнь с нуля.

Кот_Баюн (RU): А ещё она ругается на межгалактических. Класс! Надеюсь, они её слышат.

---

Ева вздыхает. Откладывает вопрос с солью в сторону — он подождёт. Сейчас нужно разделать козла.

Она подходит к подвешенной туше. Смотрит на неё. Раньше она только видела, как это делают другие — в деревне, когда соседи резали скотину, или по телевизору. Она помнит общие принципы, но не детали.

Она начинает с того, что перерезает кожу на шее, чтобы спустить кровь. Кожа поддаётся — лезвие скользит по влажной шерсти, оно входит в плоть с тихим, влажным звуком. Крови оказывается много, но она хотя бы не выплескивается фонтаном, как в некоторых фильмах — она растекается лужицей по земле, потому что нечего подставить. Ева чувствует её запах — тёплый, металлический, он смешивается с запахом травы и соли. Она чертыхается, видя, что одежда запачкалась, но продолжает.

---

Эмили_Уотсон (UK): Боже, сколько крови...

ЗолотаяРыбка (RU): Она вся в крови. Это выглядит жутко.

Пользователь_Алекс (RU): Ну хоть мясо будет. Без крови дольше портится. Она правильно делает.

---

Сначала получается плохо. Кожа поддаётся с трудом, нож скользит, движения неуверенные. Кровь прилипает к её рукам, она оседает на лице, на шее, на одежде. Она вся перепачкана кровью — белый костюм покрывается тёмными пятнами, лицо в красных разводах. Но она не останавливается.

---

Пользователь_Алекс (RU): Она в крови с головы до ног. Как мясник. И с каждым разом у неё всё лучше получается.

Скептик_2012 (RU): Первый раз всегда сложно. Она учится на ходу.

Бабушка_Зина (RU): Вот так и учились в деревне. Сначала плохо, потом лучше. Только не бросать. Она не бросает.

---

И действительно — к середине тушки дело пошло. Она поняла, как аккуратно подрезать кожу, чтобы не повредить мясо. Её пальцы находят нужные плоскости, нож входит легче, ровнее. Брюхо она просто разрезает — не мудрствуя — и выпотрошивает внутренности. Она чувствует их тепло, их влажность, их запах — острый, травяной, смешанный с кровью — тошнотворный. Всё это она складывает в кучу в стороне, чтобы потом закопать.

---

Ветеран_77 (RU): Внутренности надо закопать подальше. Иначе хищников привлечёт. Она ведь знает. Она это сделает.

ЗолотаяРыбка (RU): Смотрите, она уже лучше справляется. Руки привыкают.

Питер_Смит (US): Она прирождённый профессионал. Первый раз, а делает как опытный мясник.

---

Когда тушка разделана, Ева берёт мясо, шкуру и направляется к роднику. По зарубкам. Как всегда.

---

Пользователь_Анна (RU): Она опять идёт к ручью. Зачем?

Кот_Баюн (RU): Отмыться, наверное. Или мясо промыть.

---

У воды она сначала опускает руки, умывается. Холодная вода обжигает кожу. Она смывает кровь, которая стекает по лицу, смешиваясь с потом. Вода журчит, переливаясь по камням. Она ругается — громко, сочно, не стесняясь, чувствуя холод свежей воды. Чат зацензуривает её речь, оставляя только шипение и треск на месте матерных слов.

— ... [БИП] ... вода ... [БИП] ... холодная, как ... [БИП] ... сейчас я тебя ... [БИП] ... !!!

---

Эмили_Уотсон (UK): Она так смешно ругается. Даже неудобно подслушивать.

Пользователь_Сергей (RU): Я бы на её месте тоже матерился. Ледяная вода — это жесть.

Луис_Фернандес (ES): Мне нравится, как она выражается. Очень... аутентично.

Бабушка_Зина (RU): Слов не выбирает, когда холодно. Я сама такая.

---

Она отмывается, насколько может. Потом осматривает родник. Маленькая лужа, которую образовала вода, выдолбив пространство в земле. Она чувствует воду, которая касается её пальцев — холодная, прозрачная, живая. Вода уходит дальше, в неизвестном направлении. Ева кладёт тушку прямо в эту лужу, погружая почти целиком. Вода омывает мясо, стекает по нему, унося кровь. Порыскав по округе, она накрывает мясо ветками — чтобы скрыть от хищников.

— В холодной воде будет храниться дольше, — рассуждает она вслух. — И мускусный запах взрослого козла вымоется. А то есть старика — то ещё удовольствие.

---

Ветеран_77 (RU): Умно. Вода отмоет запах. И мясо сохранится. Теперь у неё есть запас еды на несколько дней.

ЗолотаяРыбка (RU): Она продумывает каждую мелочь. Даже когда устала.

---

Она закончила. Вечер уже наступил. Сумерки сгущаются, пора возвращаться.

Она идёт обратно в лагерь. Путь занимает время — она устала, ноги едва переставляются. Каждый шаг отдаётся в коленях, пятки пульсируют от боли, земля пружинит под ногами. Она слышит ветер, который шевелит листву, и где-то вдалеке кричит птица. Она идёт, и её тело гудит от усталости, но она не останавливается.

---

Пользователь_Сергей (RU): На неё без слёз не взглянешь. Устала так, что еле идёт. Но идёт.

Эмили_Уотсон (UK): Она не сдаётся. Даже когда нет сил.

---

Когда она добирается до места, то садится на корточки — с характерным хрустом в лодыжках и коленях — и смотрит на лужу крови, оставшуюся от козла. Она чувствует её запах — тёплый, металлический, он смешивается с запахом травы и земли. Слышит, как где-то вдалеке стрекочут сверчки и квакают лягушки.

— Надо закопать, — бормочет она. — Хищников привлечёт.

Она берёт кинжал и начинает рыть землю — он вонзается в неё с шелестящим хрустом. Копает не глубоко, но достаточно, чтобы всё поместилось, потом сдвигает кровь в ямку. Земля влажная, тяжёлая, чёрная, она поддаётся с глухим, влажным звуком. Потом засыпает землёй, утрамбовывает ногой.

— Всё.

Она забирается в палатку. Не поев. Не разведя костёр. Просто падает на траву, поджав ноги к груди. Она чувствует сено, касающееся её щёк, оно пахнет сыростью и землёй. Глаза закрываются сами собой.

Она засыпает, не успев почувствовать голод.

---

Чат тихо наблюдает за ней:

Пользователь_Анна (RU): Она даже не поела...

Кот_Баюн (RU): А она вообще ест? Она же сегодня только корни жевала.

Бабушка_Зина (RU): Устала. Завтра поест. Пусть отдыхает. Организм сам знает, когда ему нужна еда, а когда сон.

Ветеран_77 (RU): День был тяжёлый. Козёл, соль, разделка. Она молодец. Сегодня она доказала, что может не только выживать, но и добывать. Это важный шаг.

Питер_Смит (US): Я слежу за ней два дня. Она сильнее половины мужчин в этой игре.

ЗолотаяРыбка (RU): Я начинаю за неё болеть. По-настоящему. Она заслуживает победы.

Танака Таро (JP): Она спит. И впервые за всё время её лицо спокойное. Она приняла себя. Это главная победа сегодня.

Бабушка_Зина (RU): Спи, девочка. Ты сегодня хорошо поработала. Завтра будет новый день. И ты справишься.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Сон: начат. Добыча: мясо козла (замочено в воде), соль (запасы), шкура козла (в обработке). Внимание зрителей: 18.2%.

Глава 7. После

Глава 7. После

---

Ева снова просыпается от холода.

Теперь ещё и от голода. Желудок сводит судорогой — напоминает, что вчера она так и не поела.

Она резко садится, принимая полусидячую позу, облокотившись руками назад. На ней только майка и штаны. Белый спортивный костюм покрыт тёмными, засохшими пятнами крови. Ткань прилипла к коже, стягивает движения, мешает дышать. Она чувствует каждый засохший слой, когда пытается пошевелиться.

Снаружи доносится шелест. Сухой, настойчивый — ветер перебирает листву, касается стен шалаша, заставляя соломенные ковры чуть слышно поскрипывать. Где-то вдалеке перекликаются птицы — звонко, беззаботно.

А внутри — её сердце. Оно стучит, создавая тишину, будто пульс перекрывает звуки, перебивает даже ветер. Она слышит его в ушах, в висках, в груди. Оно не даёт ей раствориться в этих звуках, напоминает: она здесь. Она жива.

Неизвестно, что ей снилось. Вряд ли что-то приятное. Она бормочет с усмешкой, глядя на верёвки, на ковёр из сена, на скрещённые палки, из которых сложен остов шалаша. Ветер колышет их, и она на несколько мгновений замирает, будто заворожённая. На самом деле она просто приходит в себя после сна. Смотрит на эту конструкцию, которую сама создала, и не узнаёт её. Будто кто-то другой сплёл эти ветки, связал эту траву. А она просто смотрит.

— Ты снова мне снился. Снова пользовался мной. Но я даже не знаю, какой у тебя размер... до сих пор.

Она усмехается — горько, криво. Потом вздыхает и садится прямо, поджав ноги.

Она медленно разминает затёкшие суставы. Шея хрустит, плечи ноют — она спала в неудобной позе, на жёсткой, холодной земле, поджав ноги к груди. Пальцы — опухшие, с въевшейся грязью, с водянистыми мозолями, которые только начинают грубеть. Она смотрит на свои руки и не узнаёт их. Они кажутся чужими — будто принадлежат кому-то другому, кто много работал, кто не боялся крови и грязи. Она поворачивает их, рассматривает с обеих сторон, трогает мозоли подушечками пальцев.

Говорит уже громче — голос хриплый, но ровный:

— Даже спустя столько лет я не могу перестать любить тебя. И не могу перестать ненавидеть за то, что ты тогда сделал со мной.

Она говорит это ветру. Траве. Тому, что составляет её мир сейчас. Делится своей болью, делает это, как всегда — начав ещё в детстве, потому что все остальные говорили просто терпеть.

Ей всё равно, смотрит сейчас кто-то её трансляцию или нет. Сейчас для неё весь мир будто вымер. Она решила, остальные наблюдают за ней словно с того света — словно только она одна выжила, а все умерли и смотрят на неё из-за грани. Так что ей всё равно. Так было всегда. Просто раньше её пытались согнуть в правильный узел, а она не могла так согнуться, хотя искренне хотела.

Она помнит его голос. Низкий, с лёгкой хрипотцой — он звучал в темноте, когда она не могла пошевелиться. Помнит его руки — они касались её, и она чувствовала это касание даже после того, как он ушёл. Помнит его слова — те, что он говорил ей, когда она лежала неподвижно, не в силах ответить. «Ты такая тихая. Мне это нравится». Она помнит их до сих пор. Каждое слово. Каждую интонацию. Она пыталась забыть, но они остались. Она помнит, как игнорировала всё это, отчаянно стараясь просто дышать, потому что боялась до ужаса, до ступора. Она боялась умереть, если не будет заставлять себя просто дышать. Неизвестно, что он ей подмешал, но эффект препарата пугал больше событий.

---

Чат затихает. Никто не пишет первые несколько секунд.

ЗолотаяРыбка (RU): Она говорит с кем-то? О парне?

Эмили_Уотсон (UK): Похоже, она вспоминает кого-то из прошлого. Кто-то причинил ей боль.

Пользователь_Анна (RU): Она говорит о любви и ненависти. О ком-то, кто использовал её.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девочка... видно, что наболело. Она не просто так это говорит. Она это носила в себе годами.

---

У неё с утра появилось настроение высказаться. Ничто не волновало её больше. Она продолжает, глядя в пустоту перед собой:

— Я ведь не такая жалкая, как сама думаю. Мне столько раз говорили, что я прекрасна — до мозолей на ушах. Но всё детство мне говорили обратное. Поэтому я никому не верила. Эти признания были лишь для того, чтобы использовать меня. Я всегда это знала. Но всегда предпочитала надеяться на лучшее.

Она замолкает на секунду. Потом добавляет тише:

— Я тогда так долго страдала. Но почему же скучаю по детству? Наверное, тогда были хорошие моменты. Жаль, что редко это было связано с людьми.

Её голос становится почти беззвучным:

— Единственная девочка, с которой я действительно дружила, умерла в одиннадцать от почечной недостаточности. У меня не хватило духа даже сходить на её могилу... Называю других неблагодарными, а сама не лучше. Все люди эгоисты. Все трусы перед совестью. Но моя совесть оказалась ядовитой...

Она могла бы сказать ещё больше, но замолкает. Кладёт руку на лоб и медленно спускает её по лицу вниз, будто пытаясь стереть память. Когда рука доходит до подбородка, она резко срывается — без силы, просто падает вниз, словно мокрая тряпка. А потом спокойно ложится на землю, помогая телу подняться.

Девушка встаёт. Она уже привыкла к холоду. И это не только про температуру. Оглядывается вокруг.

Небо высокое, чистое, бескрайнее. Оно давит своим величием — словно она смотрит не на небо, а в бездну. Ветер шевелит её волосы, одежду, гладит кожу, будто пытается поддержать. Но от этого ей только холоднее. Она игнорирует это.

Взгляд падает на козлиную шкуру — вчера она забыла отнести её к роднику.

Она вздыхает.

— Чёрт. Забыла.

---

Чат слегка оживает:

Кот_Баюн (RU): Забыла шкуру. Обидно, она же старалась.

Ветеран_77 (RU): Ничего страшного. Она её сейчас обработает.

---

Она выходит из шалаша, берёт шкурку и натирает обратную сторону соляными камнями. Звук — сухой, шуршащий, он разносится по лагерю, смешиваясь с шелестом травы. Камень скользит по коже, оставляя тонкий слой. Соль скрипит под пальцами.

Ладони болят. Они в ранах после вчерашней работы — после козла, после разделки, после соли. Соль попадает в микротрещины, щиплет почти невыносимо. Она шумно вдыхает, но не останавливается. Продолжает, стиснув зубы.

Потом вешает шкуру шерстяной стороной на ветку дерева — солнце высушит её.

— Так будет лучше, — бормочет она. — Шкура сохранится.

---

Потом идёт к ручью. По зарубкам. Вчерашняя усталость почти прошла — тело может работать.

Первым делом она судорожно вымывает руки и лицо. Вода холодная, обжигает кожу, смывает соль и запёкшуюся кровь. Она трёт ладони, чувствуя песок, который царапает ранки, и воду, которая уносит грязь.

Она опускает руки в воду и замирает. Смотрит на своё отражение — поверхность рябит, не даёт разглядеть черты. Она касается лица, проводит пальцами по скулам, по подбородку. Чувствует контуры, которые не видит. Отражение успокаивается, и она видит себя — бледную, уставшую, с тёмными кругами под глазами, но всё равно не видит себя. Она не узнаёт это лицо. Но оно её. Она смотрит на него долго, пока вода не начинает снова дрожать от ветра. Потом отворачивается.

Потом отрезает кусок мяса от козлиной туши, всё ещё лежащей в холодной воде. Рядом накапывает корней камыша. Складывает всё вместе и возвращается обратно.

Сегодня нет росы. Трава сухая. Костёр не горит — она уже научилась высекать искры, поэтому быстро разводит огонь с помощью кинжала и пористого камня. Ветки сухие — она заготовила их ещё тогда, вчера они были влажными, но за ночь высохли.

---

Пользователь_Алекс (RU): Смотрите, быстро огонь развела. Уже привыкла.

ЗолотаяРыбка (RU): Она учится. С каждым разом быстрее.

Питер_Смит (US): Она адаптируется быстрее, чем я думал. Огонь уже не проблема.

Ветеран_77 (RU): А вы видели других участников? Один до сих пор по лесу бегает, орёт, ищет семью. Другой палкой землю ковыряет, будто клад ищет. А она уже огонь развела, мясо жарит, о зиме думает. Сравнение не в их пользу.

Сергей_Питер (RU): Я на того бегуна смотрю — он уже второй день круги наматывает. Устанет, сядет и сдохнет. А эта — вон, сидит, завтракает. Разница очевидна.

Бабушка_Зина (RU): Наши, деревенские, всегда так. Сначала дело, потом песни. Она правильно делает.

---

Ева нарезает мясо небольшими кубиками — не на шашлык, мельче, чтобы быстрее прожарилось. Натирает куском необработанной соли прямо из камня. Соль крошится, смешивается с песком, снова щиплет кожу. Она морщится, но игнорирует. Рассуждает вслух, нанизывая мясо на тонкие палочки:

— По моим наблюдениям, если человек не живёт в стерильности, он съедает много мусора вместе с едой. Волосы, случайно попавшие в блюдо. Кости, которые не перевариваются. Частицы шерсти. Пыль. Яичные скорлупки. Я молчу про колбасы. В общем, все живы и здоровы. Немного песка на зубах не страшно. Запью водой.

---

Чат улыбается:

Кот_Баюн (RU): Она философствует над мясом. Я люблю её.

Бабушка_Зина (RU): Правильно говорит. В войну тоже с песком ели. И ничего, живы остались.

Эмили_Уотсон (UK): У неё удивительное отношение к жизни. Она не жалуется. Просто принимает.

---

Она жарит мясо над огнём. Мясо шипит, жир капает на угли, запах поднимается вверх, смешиваясь с дымом и запахом нагретой травы. Одновременно запекает корни в углях. Пахнет вкусно.

Ева завтракает медленно, с удовольствием. Она чувствует, первый кусок который касается языка, вкус распространяется по рту, заполняя его теплом. Этот вкус ей не нравится — болотистый, мускусный, но она игнорирует это, даже если это вызывает тошнотворные приступы. Она жуёт, и мясо отдаёт свою энергию, желудок принимает еду несмотря на отвращение, и тепло разливается по телу.

Некоторое время после еды просто сидит и смотрит на пламя, на дым, который кружит в разные стороны, поднимаясь в небо, на ветки, что тают постепенно, белея. Пьёт воду мелкими глотками, споласкивая рот.

Потом встает и идет.

---

Она идёт в сторону ручья. Шаги ровные, лёгкие. Земля пружинит под ногами. Трава шуршит, касаясь щиколоток.

Где-то в степи перекликаются жаворонки — высоко, чисто. Их голоса смешиваются с шелестом травы и журчанием воды.

По мере приближения к ручью звуки меняются. Кузнечики отступают, уступая место лягушкам — их голоса звучат низко, ровно, перекликаются друг с другом, заполняя пространство. Птицы на деревьях — воробьи, дятлы, другие, которых она не знает — пересвистываются, создавая плотный, живой шум.

Воздух становится тяжелее, влажнее. Появляется запах ила и тины. Трава выше, гуще — касается бёдер. Камыш начинает расти по краям, его стебли шуршат, когда ветер касается их.

Мир вокруг неё словно начинает дышать по-другому. Это не просто переход от степи к реке — это переход из одного состояния в другое.

Но сегодня она не останавливается у воды. Идёт дальше, рассуждая вслух:

— Глина. Мне нужна глина. Где глина? У воды. Всегда у воды. Реки, ручьи, озёра — там, где вода течёт или стояла. Я читала это или видела по телевизору. Некоторые говорили, что глина прямо на берегу, но там ил и песок — значит, она должна быть глубже.

Она замирает ненадолго. Смотрит, как солнце играет с листьями какого-то дерева. Красиво.

— Поэтому надо идти дальше по ручью.

Она говорит это не для зрителей, они всё равно ей не ответят — просто проговаривает свои мысли, чтобы не забыть. Упорядочить в голове.

— Ручей впадает в реку. Чем ближе к реке, тем больше глины. Берега становятся пологими, илистыми. Там, где вода разливается — там глинистый слой.

---

Чат внимает:

Ветеран_77 (RU): Она права. Глина у воды. Ручей выведет её к реке или к большому оврагу.

ЗолотаяРыбка (RU): Она рассуждает как геолог. Или как человек, который читал про выживание.

---

Она идёт вдоль ручья, расширяя радиус. По пути натыкается на странные растения, обвивающие дерево. Подходит ближе и узнаёт.

Огурцы.

Свежие, зелёные. Некоторые уже жёлтые, перезревшие. Оплетают ствол дерева и растут вверх, цепляясь за кору. Некоторые крупнее привычных — почти с руку длиной, похожи на большие кривые лампочки.

Она не удивлена. Только кивает, рассуждая вслух:

— Судя по огурцам и моим наблюдениям за козами — козлята на вид два-четыре месяца. По погоде сейчас либо поздняя весна, либо раннее лето. Надо успеть обустроить тёплый дом или землянку до осени. Игра обещает жаркое лето и суровую зиму. Я помню про пункт о погоде. Зимой буду отдыхать.

---

Чат взрывается:

Пользователь_Алекс (RU): Она по огурцам и козам определила время года. Я даже не думал об этом!

ЗолотаяРыбка (RU): Она анализирует всё вокруг. Каждую деталь.

Ветеран_77 (RU): Она думает о зиме. В первый же день, когда нашла еду и воду, она уже думает о зиме. Я не видел такого уровня.

Эмили_Уотсон (UK): Она гений. Или у неё нет выбора. Но она думает. Всё время думает.

Бабушка_Зина (RU): Умная девочка. Землянка — правильно. В земле зимой тепло. Она успеет.

---

Ева срывает несколько огурцов — зелёные, чтобы съесть сейчас, и жёлтые, чтобы собрать семена. Завязывает их в край майки, подоткнув ткань — импровизированный мешок. Идёт дальше.

Впереди шум воды становится громче. Не бурный поток — скорее переливы. Слышатся всплески — наверное, рыба играет. Лягушек становится больше — уже не одиночные переклички, целый оркестр.

Река. Она ускоряет шаг.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Открытие: река (обнаружена). Ресурсы: глина (предположительно). Внимание зрителей: 21.5%.

Глава 8. Тишина

Глава 8. Тишина

---

Ева идёт медленно вдоль ручья.

Шум воды становится громче с каждым шагом. Она прислушивается, пытаясь угадать, насколько далеко ещё идти.

И вдруг замечает.

Птицы не поют.

С самого начала её пребывания здесь звучали непрерывные трели. Лес был полон жизни. А сейчас — тишина. Такая плотная, что если бы не шум реки впереди, она оказалась бы в звуковом вакууме.

Она замирает. Оглядывается.

Она слышит тишину. Буквально. Как текстуру. Как что-то осязаемое. Раньше, в городе, звуки были врагами — они нападали, лезли в голову, мешали дышать. Она училась их не замечать. Выработала защиту: отключать слух, когда слишком громко. Здесь звуков было мало — она привыкла к этому, даже не заметив.

А теперь тишина врывается в неё.

Она касается уха пальцами, будто пытается проверить, не оглохла ли. Трогает мочку, проводит по краю раковины. Слышит шорох собственных пальцев — он есть. Значит, слух работает. Значит, это не её уши сломались.

Это мир затаил дыхание.

Она помнит — в рассказах, которые она читала, написано: если затихает лесной шум, значит рядом хищник. Птицы замолкают, когда чувствуют опасность. Она крутится на месте, вглядывается в кусты, в деревья, в траву. Ничего не видит.

Она замирает, закусив губу, и начинает осматривать деревья.

---

Чат недоумевает:

Пользователь_Алекс (RU): Что она остановилась?

ЗолотаяРыбка (RU): Стоит и смотрит. Может, что-то услышала?

Скептик_2012 (RU): Опять приступ? Или просто устала?

Кот_Баюн (RU): Да нет, смотрите — она вглядывается в деревья. Она что-то ищет.

Пользователь_Анна (RU): Может, она огурцы потеряла?

Джон_Доу (US): Может, она просто задумалась? Ну, бывает же.

Бабушка_Зина (RU): Не слушайте его, девонька. Делай что знаешь. Он в лесу только по грибы ходил.

---

Ева продолжает осматривать деревья. Ей нужно найти высокое дерево с густыми ветками у основания — такое, на которое легко забраться. Она давно не лазала по деревьям, поэтому не уверена, что сможет забраться на любое из них.

Наконец она замечает его. То ли ель, то ли сосна — она не сильно разбирается в видах. Она видит только, что у дерева есть суки и ветки, которые начинаются ей по плечо. Достаточно низко, чтобы начать подъём.

Она бросает огурцы на землю. Быстро надевает куртку, в которой их несла — чтобы не мешали. И начинает восхождение.

Сначала неуверенно. Ветки скользкие, ноги не слушаются. Кора шершавая, влажная, она царапает ладони. Листья над головой шелестят — сухо, настороженно, будто они тоже знают, что что-то не так. Ветки скрипят, трутся друг о друга, передавая вибрации через ствол. Она чувствует их в ладонях, в коленях, в груди.

Но когда она преодолевает только несколько веток, слышит треск. Он не от дерева, на котором она висит, а дальше — откуда-то из леса.

Решимость взлетает вверх.

Она замирает на середине пути. Ноги не слушаются, руки скользят по влажной коре. Ветка под ней трещит — тонко, предупреждающе. Сердце колотится где-то в горле. Она слышит его — гулко, тяжело, оно заглушает даже шум реки.

Она смотрит вниз — земля кажется далёкой и твёрдой, а ветка под ней всё трещит.

И вдруг она слышит внутренний голос.

«Ты можешь».

Не уверенный. Не обнадёживающий. Просто констатация факта.

Она не знает, откуда он взялся. Не знает, почему она ему верит. Но она верит. И поднимается выше.

Она уже накрутила себя. Ей страшно. Она боится оборачиваться. Просто методично перебирает ногами и руками, забираясь всё выше и выше. Сердце колотится, но она не останавливается.

---

Кот_Баюн (RU): Смотрите, она лезет на дерево. И быстро. Я бы так не смог.

Пользователь_Алекс (RU): А она умеет лазать. Неожиданно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она что-то услышала. И теперь паникует. Но паникует правильно.

---

Забравшись высоко, она наконец смотрит вниз. И её охватывает страх высоты. Дерево качается под ветром, возвышаясь среди лиственных пород. Она не смотрит вниз — не может.

Она обхватывает ствол ногами, садится на ветки, которые как раз расходятся на одной высоте в стороны. Тесно прижимается к стволу и замирает, почти не дыша.

Взгляд застывает на стволе, на коре, на ветках, которые держат её. Она не видит земли — только дерево, только шершавую поверхность, которая впивается в бёдра. Кора жёсткая, она давит через ткань штанов, оставляет следы на коже. Но это ощущение — оно странным образом успокаивает. Она чувствует опору. Чёткую, настоящую, твёрдую. Она знает, что ветки держат её. Что они не подведут.

Она смотрит вниз, пытаясь найти источник тишины леса.

---

Чат напряжённо наблюдает:

Бабушка_Зина (RU): Она на дерево залезла. Значит, что-то почуяла. Зверь.

Кот_Баюн (RU): Я ничего не вижу. Но она явно что-то знает. Или чувствует.

Ветеран_77 (RU): Я слышал треск. Кто-то крупный идёт. Или что-то.

Джон_Доу (US): Может, это просто кабан? Или лось?

Скептик_2012 (RU): Кабан не заставляет птиц замолкать. Это что-то серьёзное.

---

Спустя время она видит.

Из зарослей выходит Медведица. С двумя медвежатами. Они направляются к реке.

Ева почти перестаёт дышать.

Она чувствует запах ветра — наверху он другой. Все запахи смешиваются, становятся просто запахом леса. Смола, влажная кора, нагретая солнцем хвоя, далёкая вода. Запах крови на её одежде почти не чувствуется — только пот и что-то гнилое, гнойное. Она не может точно определить. Она принюхивается к своему плечу, к рукаву — кровь почти выветрилась. Только запах тела. Только она сама.

Она надеется, что медведица не полезет за ней. Что у неё есть более лёгкая добыча. Более приятно пахнущая. Она сливается с деревом — как кусок протухшего мяса, как след старой крови. Она не двигается. Она почти перестаёт существовать.

---

Пользователь_Алекс (RU): МЕДВЕДЬ! Огромный!

ЗолотаяРыбка (RU): Боже, какой огромный! Она правильно сделала, что залезла!

Эмили_Уотсон (UK): Если бы она осталась на земле... Я даже думать не хочу.

Кот_Баюн (RU): И два медвежонка! Она с детьми! Это самый опасный медведь!

Ветеран_77 (RU): Медведица с медвежатами — хуже любого самца. Она убьёт любого, кто подойдёт близко.

---

Ева сидит на дереве, почти не дыша, и смотрит вниз.

Медведица смотрит на неё пару секунд, но игнорирует. Она занята делом — ловит рыбу. Мощные удары лап выбрасывают серебристые тела на берег. Звук воды меняется — он становится более дробным, рваным. Плески, всплески, хлюпанье. Медведица бьёт по воде — глухо, тяжело, каждый удар сопровождается брызгами и коротким, влажным звуком.

Медвежата возятся на мелководье, бесполезно ныряют, фыркают, играют. Их движения неуклюжие, смешные — они тычутся мордами в воду, чихают, отряхиваются. Звуки — влажные, шумные, они разлетаются по воде и гаснут в воздухе.

Ева смотрит на них и вдруг замечает — ей становится скучно.

Скучно. Она на дереве, в нескольких метрах от медведицы, а ей скучно. Этот зверь не охотится на неё. Ему нет до неё дела. Он просто живёт. Ловит рыбу. Кормит детей. Дышит.

В этом есть что-то невыносимо успокаивающее.

Она начинает дышать в такт медведице. Вдох — когда та ныряет. Выдох — когда она выныривает с рыбой в пасти. Дыхание становится ровным, глубоким. Пульс замедляется. Она слышит его — он уже не колотится, не стучит в висках. Он просто есть. Ровный, спокойный, живой.

Она чувствует себя не жертвой — а наблюдателем. Просто частью этого леса. Ещё одной живой душой, которая дышит в одном ритме с остальными.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Смотрите, медвежата играют. Такие милые... Но мама — страшная.

Эмили_Уотсон (UK): Она кормит своих детей. Как любая мать. Но она убьёт любого, кто приблизится.

Танака Таро (JP): Природа жестока. Но в этом есть красота.

---

Медведица приносит вторую рыбу, поменьше. Медвежата снова набрасываются. Она заходит в воду и довольно долго плавает, переворачиваясь на спину, ловя рыбу пастью. Выходит несколько раз, ест, снова заходит. Пока не наедается.

---

Ветеран_77 (RU): Она сейчас устала. Сытая медведица — спокойная. Но всё равно опасная.

Кот_Баюн (RU): Она выглядит почти счастливой. Сытые звери — мирные.

---

Наконец она устало садится на берег и подставляет шерсть ветру, чтобы обсохнуть. Как будто медитирует. Умиротворённо.

---

Танака Таро (JP): Она красивая. И опасная. Но сейчас она просто отдыхает.

Бабушка_Зина (RU): Зверь как зверь. У неё дети. Она их кормит. Ничего лишнего. Вот так и живут.

Питер_Смит (US): Я смотрю на медведицу и вижу Еву. Обе не сдаются. Обе делают то, что должны.

---

Ева сидит на дереве до заката. Не двигаясь. Почти не дыша. Медведица с медвежатами резвятся у реки, потом медленно уходят обратно в лес. Только когда они скрываются из виду, Ева начинает медленно, осторожно спускаться.

Она не смотрит вниз. Она не позволяет себе. Она спускается на ощупь — находит ногой следующую ветку, переносит вес, снова находит. Каждое движение — медленное, осторожное, она чувствует каждую ветку под ногами, каждую неровность коры. Она не думает о том, сколько ещё осталось. Она просто спускается.

Она спускается не потому, что перестала бояться. Она спускается, потому что устала бояться.

Ноги дрожат. Руки дрожат. Она едва стоит на земле, когда наконец касается её ногами. И просто стоит. Не идёт за огурцами, не спешит в лагерь. Просто стоит и чувствует, как земля отдаёт ей тепло через ступни.

Она ждёт, пока дрожь не пройдёт. Пока тело не перестанет быть деревянным. Она дышит — глубоко, ровно, чувствуя, что мышцы расслабляются и пульс возвращается к норме. Она не говорит «я справилась». Она просто — остаётся в этом моменте. Слушая себя, лес, реку.

---

Чат наблюдает:

Ветеран_77 (RU): Она просидела на дереве несколько часов. Не шевелилась. Это выдержка. Серьёзная выдержка.

ЗолотаяРыбка (RU): Я бы на её месте давно свалилась. Или закричала. Она ни звука не издала.

Питер_Смит (US): Я начинаю понимать, почему она до сих пор жива. Она умеет ждать.

Пользователь_Анна (RU): У неё ноги дрожат. Она боится высоты, но она залезла. Потому что надо.

Кот_Баюн (RU): Это называется сила воли. Она есть не у всех.

Эмили_Уотсон (UK): Она справилась. Она не сдалась. Она просто переждала.

Танака Таро (JP): Она победила свой страх. Дважды. Сначала страх лезть, потом страх высоты. Это победа.

---

Ева поднимает с земли огурцы, которые бросила. Они целы, только немного примялись. Она идёт обратно — медленно, почти шаркая ногами. Ей страшно. Она всё ещё не отошла от пережитого.

По дороге она начинает бурчать, обращаясь к невидимому миру:

— Поламали мне распорядок. Медведи. Я сегодня глину хотела найти. Посуду лепить. А они... пришли. Всё расписание к чертям.

---

Чат улыбается:

Пользователь_Алекс (RU): Она обижается на медведей. На медведей!

ЗолотаяРыбка (RU): Она даже не боится теперь. Она просто злится, что они ей расписание сломали.

Кот_Баюн (RU): У неё график. А медведи его нарушили. Вот невежи.

---

Она вздыхает. Потом добавляет, уже спокойнее:

— Но слава богу, что была рыба. Они не обратили внимания на запах крови на моей одежде. Если бы они его учуяли... меня бы даже дерево не спасло. Медведи лазают по деревьям. Они хуже кошек.

---

Эмили_Уотсон (UK): Она знает. Она знает, что медведи лазают по деревьям. И всё равно залезла. Потому что другого выхода не было.

Ветеран_77 (RU): Она права. Медведи лазают отлично. Но она выбрала самое толстое дерево — медведь бы его не обхватил. Она подумала об этом.

Бабушка_Зина (RU): Не только дерево выбрала. Она ещё и тихо сидела. Это её спасло.

---

Ева продолжает рассуждать вслух, успокаивая саму себя:

— Они как пылесосы. Или свиньи. Едят всё, что видят. Даже падаль. А если падаль и растения не движутся, то они их двигают и едят. Поэтому их и называют шатунами. Всё, что в рот полезет — съедят. И не подавятся.

---

Чат хохочет:

Пользователь_Алекс (RU): Она сравнила медведя с пылесосом. Я теперь не смогу смотреть на медведей без смеха.

Эмили_Уотсон (UK): Она говорит правду. Медведи всеядны. Они действительно едят почти всё.

Питер_Смит (US): Шатуны. Это слово теперь моё любимое.

Кот_Баюн (RU): "Всё, что в рот полезет". Она права. Но звучит смешно.

ЗолотаяРыбка (RU): У неё талант — делать серьёзные вещи смешными. Это помогает ей не сойти с ума.

Бабушка_Зина (RU): Вот такая у нас деревенская логика. Называем вещи своими именами. И смеёмся, чтобы не плакать.

---

Ева возвращается в лагерь. Она устала, замёрзла и голодна. Огурцы — всё, что у неё есть сегодня. Она садится у потухшего костра, грызёт огурец и смотрит в темнеющее небо.

---

Пользователь_Сергей (RU): Она даже не зажгла огонь. Просто сидит и ест огурец. Устала.

Эмили_Уотсон (UK): Она сегодня пережила встречу с медведем. Она заслужила отдых.

Танака Таро (JP): Она не нашла глину сегодня. Но она выжила. Это главное.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (истощён физически). Внимание зрителей: 21.5%.

Глава 9. Температура

Глава 9. Температура

Сегодня Ева спит долго.

Солнце уже поднялось высоко, когда она наконец начинает шевелиться. Косые лучи падают на одно место, нагревая кожу, появляется противная, липкая испарина. Она просыпается от этого неприятного ощущения.

Всю ночь она ворочалась, как будто борясь со сном. Ей всё время чудилось, что рядом ходят хищники. Смотрят на неё красными или зелёными глазами в темноте. Слышался скулящий лай гиен и мяуканье сычей, кружащих вокруг. Такая странная смесь звуков, которую давало ей подсознание, она не могла интерпретировать нормально. То приснился туман с призраками вокруг, эти призраки превращались в сов и мяукали как коты, то их прогоняли гиены. Наличие гиен во сне её успокаивало, потому что она знала — в её области их просто не может быть.

Чат уже вовсю кипел, пытаясь её разбудить. Им хотелось зрелищ, но некоторые заступались за неё:

Пользователь_Алекс (RU): Ну сколько можно спать? Уже полдень!

ЗолотаяРыбка (RU): Она вчера на дереве просидела несколько часов, между прочим. Дайте ей отдохнуть.

Кот_Баюн (RU): Она вообще жива? Проверьте, дышит ли она.

Ветеран_77 (RU): Дышит. Я вижу. Просто спит. После такого стресса организм требует восстановления.

Эмили_Уотсон (UK): Она борется во сне. Посмотрите, как она ворочается. Ей что-то снится.

Питер_Смит (US): Может, ей приснился медведь? Или я? Шучу. Но она действительно долго спит.

Джон_Доу (US): Хватит спать! Покажи нам что-нибудь интересное!

Бабушка_Зина (RU): Замолчи, американец. Дай человеку поспать. Она вчера чуть не умерла.

Все недоумевали, почему она так долго спит. Но некоторые понимали:

Танака Таро (JP): Она вчера пережила сильный страх. Тело требует отдыха. Это нормально.

Луис_Фернандес (ES): Она устала. Просто устала. Дайте ей время.

Пока она спала, в других трансляциях происходило своё:

В одном окошке китайский игрок, поймав несколько грызунов в силки, поджарил их на костре и съел. А потом свалился с лихорадкой. Он лежал на земле, трясясь и стуча зубами, а чат гадал, что именно он съел — то ли больную мышь, то ли просто не прожарил мясо.

Китайский чат (перевод): Он же говорил, что надо прожаривать!

Китайский чат (перевод): Глупый. Он слишком голоден был. Теперь заплатит.

Какой-то американец нашёл марихуану и долго возмущался в чате, что ему нечем развести огонь. Он сидел на камне с кучей листьев и кричал в небо:

— У меня есть трава! А огня нет! Это нечестно!

Пользователь_Алекс (RU): Американец нашёл травку и расстроился, что не может её зажечь. Классика.

Эмили_Уотсон (UK): Это же марихуана. Он мог бы... ну, неважно.

Питер_Смит (US): Глупый парень. Трава не даст тебе выжить, чувак.

Несколько человек из Европы, боясь дикой природы, нашли пещеры и забились в них по одиночке. Они сидели в темноте, прижавшись к стенкам, и не выходили наружу. Только изредка кто-то высовывался, чтобы набрать воды из ближайшего ручья, и снова прятался. Каждый был сам по себе, в своей норе, дрожа от страха и холода.

Эмили_Уотсон (UK): Они сидят по одиночке в пещерах и боятся выйти. Даже не пытаются.

Кот_Баюн (RU): Пещерные люди. Каждый сам за себя. Только и умеют, что прятаться.

Ветеран_77 (RU): Они не выживут. В пещере можно укрыться от дождя, но не от голода.

Тот самый игрок из южной части России, который в самом начале врезался в дерево, наконец собрался с духом. Он перестал кричать и начал искать воду. Шёл медленно, постоянно оглядываясь, но хотя бы двигался.

Пользователь_Сергей (RU): О, наш бегун очухался. Молодец, что хоть воду пошёл искать.

Ветеран_77 (RU): Сломал себе нос в первый день, а теперь выживает. Уважаю.

Японская девушка, которая плакала у воды в первый день, давно перестала плакать. Она смастерила ловушки для рыбы из бамбука и жила у воды, питаясь сырой рыбой и пья необработанную речную воду. Сейчас она сидела на берегу и пыталась сделать топор из камня, аккуратно оббивая его другим камнем.

Танака Таро (JP): Она сильная. Плакала, но не сдалась. Молодец.

ЗолотаяРыбка (RU): И рыбу ловит, и топор делает. А наши в пещерах сидят.

В чате появились те, кто знал Еву раньше. Одноклассники, соседи, случайные знакомые. Они уже выросли, и детской злобности не осталось. Они восхищались и жалели её, сожалея о её замкнутости в детстве и о том, что не смогли с ней хорошо подружиться.

Бывшая_одноклассница_1 (RU): Это же Ева! Я её узнала! Она в школе была такая красивая, но никто с ней не дружил. Я жалею сейчас.

Бывшая_одноклассница_2 (RU): Да, мы её обижали. Дураки были. А она вон какая сильная.

Сосед_из_деревни (RU): Ева? Та, что змей ловила? Я помню её. Она всегда была странной. Но теперь я понимаю — она просто была другой.

Бывший_одноклассник (RU): Мы все её не понимали. А она оказалась сильнее нас всех.

Но большинство молчали. Потому что чувствовали за собой вину.

Чат (аноним): ...

Чат (аноним): ...

Бабушка_Зина (RU): Вот так. Вспомнили, когда она стала героиней. А раньше где были?

Но о её настоящем прошлом, о том, кем она работала после колледжа, никто не узнал. Клиенты из спа-салона смотрели трансляцию и не могли сопоставить ту женщину в темноте, которой они платили, с этой сильной, бледной девушкой на экране. Они чувствовали смутное знакомство, но не понимали почему.

Анонимный_клиент (RU): Странно. Она мне кого-то напоминает. Но не пойму кого.

Другой_клиент (RU): Тоже кажется, что я её где-то видел. Но не припомню.

Так о её прошлом никто и не узнал.

Только мама молча плакала, глядя на неё. Она сидела у экрана, не в силах отвести взгляд от бледного лица дочери. Но она не решалась выдать себя как её родственницу. Вообще все родственники молчали. Как будто у Евы их не было.

Ветеран_77 (RU): Странно. У всех в чате родственники пишут. А у неё — тишина.

Эмили_Уотсон (UK): Может, у неё никого нет?

Бабушка_Зина (RU): Или есть, но молчат. Значит, есть за что молчать.

Не то что в трансляциях других участников. Там все рассказывали о них с гордостью, как будто сами были игроками.

Чат американца: Это мой брат! Он всегда был смелым! Он выживет!

Чат китайца: Он из нашей деревни! Мы молимся за него!

А о Еве — тишина. Это позволяло строить разные предположения.

Питер_Смит (US): Кто она? Никто не знает. Это пугает.

Джон_Доу (US): Может, она у русских что-то вроде Чёрной вдовы из комиксов? Прекрасная, но смертоносная. Со сложной судьбой.

ЗолотаяРыбка (RU): Чёрная вдова? Серьёзно?

Питер_Смит (US): Ну, она красивая. Сильная. Таинственная. И никто не знает её прошлого. Как в комиксах!

Русские подняли их на смех:

Пользователь_Алекс (RU): Чёрная вдова, блин. Она просто баба из деревни. С характером.

Ветеран_77 (RU): Обычная сирота с социальным страхом. Вот и вся тайна.

Бабушка_Зина (RU): Не слушай их, девонька. Ты просто человек. И это самое главное.

Но предположения множились. Кто-то думал, что она разведчица. Кто-то — что она сбежала из секты. Кто-то — что она на самом деле из спецслужб. Таинственность героини позволяла фантазии зрителей разгуляться.

Эмили_Уотсон (UK): Чем больше я смотрю на неё, тем больше она кажется загадкой.

Луис_Фернандес (ES): Она как книга, которую никто не прочитал. Мы видим только обложку.

---

Когда Ева наконец проснулась, она почувствовала, что простудилась.

Как говорится, болезни приходят от нервов. Конечно, в здоровом теле здоровый дух, но верно и наоборот. Вчера слишком много адреналина выделилось. Иммунитет упал. Она несколько дней не питалась нормально — и это дало о себе знать.

Ева лежала в палатке, чувствуя, как тело ломит. Горло болело, голова гудела. Она знала это состояние. Организм сдался после пережитого стресса.

Она с трудом приподнялась. Бурдюк с водой стоял рядом — приятно холодил кожу, когда она прикоснулась к нему. Она отпила несколько глотков. Вода была холодной, но больное горло отозвалось резью.

Ева сходила к ручью — медленно, шатаясь. Отрезала кусок мяса, накопала корней камыша. Вернулась. Развела огонь — на автомате, руки помнили движения. Приготовила еду.

Она ела через силу. Глотать было больно. Аппетита не было совсем. Мясо казалось сухим и безвкусным. Корни — пресными и твёрдыми. Но она заставляла себя есть.

ЗолотаяРыбка (RU): Она ест через силу. Смотрите, как ей тяжело.

Ветеран_77 (RU): Она простудилась. Из-за стресса. Иммунитет упал.

Кот_Баюн (RU): Бедная. Вчера медведь, сегодня температура.

Эмили_Уотсон (UK): Она не сдаётся. Даже больная, она встала и пошла за едой.

После еды она внимательно осмотрела траву и деревья вокруг палатки. И нашла то, что искала.

Сирень.

Она уже отцвела, но Ева узнала её по листьям. Она сорвала несколько листьев, промыла их в воде и съела, давясь и морщась от горечи. Потом собрала кору с ивы — той самой, под которой стоял её шалаш. Тоже съела, с трудом проглатывая.

Она слышала или читала где-то, что сирень — это мощный антисептик, который можно пить во время простуды и прикладывать к ранам, как подорожник. А ива содержит вещества, снижающие температуру тела. Она не знала, есть ли у неё высокая температура. Она просто чувствовала бегающие мурашки по телу, дрожь и жар.

Пользователь_Алекс (RU): Что она ест? Листья?

ЗолотаяРыбка (RU): Сирень. И кору ивы. Она лечится!

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Сирень — антисептик. Ива — жаропонижающее. В деревне так и лечились. Умная девочка.

Ветеран_77 (RU): Она читала про народную медицину. Или бабушка научила.

Эмили_Уотсон (UK): Она сама себе врач. В диком лесу. Это невероятно.

Танака Таро (JP): Она использует природу как аптеку. Это мудро.

После этих странных действий она обняла бурдюк с водой — холодный, он приятно охлаждал горячее тело — и снова уснула.

Чат смотрел на неё молча. Кто-то ставил лайки. Кто-то писал слова поддержки. Но большинство просто наблюдали.

Пользователь_Сергей (RU): Бедная девочка. Заболела. Но она справится.

Бабушка_Зина (RU): Она справится. Она сильная. Но ей нужен отдых.

Питер_Смит (US): Она спит. И лечится тем, что нашла в лесу. Это круче, чем любой госпиталь.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: болен (простуда, иммунитет снижен). Внимание зрителей: 23.1%.

Глава 10. Камень и тишина.

Глава 10. Камень и тишина

---

Ева просыпается ночью.

Тишина вокруг — плотная, вязкая, она оседает на коже, как влажная ткань. Луна пробивается сквозь листву, рисуя на земле серебристые узоры, но света недостаточно, чтобы разглядеть что-то детально. Она лежит неподвижно, чувствуя, как ночной воздух касается лица — прохладный, влажный, он пахнет росой, прелой травой и запахом её тела. Пахнет ею — потом, грязью, вчерашним страхом, который ещё не выветрился.

Она спала почти сутки. Тело отдохнуло, но внутри — странная пустота. Горло ещё немного болит, нос заложен, но это уже не та боль, что была утром. Она садится, и суставы щёлкают — тихо, привычно, будто кто-то перебирает сухие ветки. Желудок напоминает о себе: голод. Настоящий, тянущий, он скручивает внутренности, заставляя прижимать ладонь к животу.

Сегодня не так холодно, как раньше. Воздух стал мягче, теплее. Она понимает — скоро станет жарко даже ночью. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — не замёрзнет. Плохо — жара помешает активной работе, а продукты будут быстрее портиться. Нужно придумать способ сохранять еду. Мысль приходит сама, ровная, без паники. Она просто знает, что это надо решить. Потом. Не сейчас.

Она встаёт, и земля под ногами влажная, прохладная. Ступни чувствуют каждую неровность, каждый камешек, каждую травинку. Ноги привыкают к холоду, но она не обращает внимания. Идёт к роднику — машинально, по памяти. Луна светит ярко, серебристый свет разливается по степи, делая тени длинными и чёткими. Трава шуршит под ногами, касается щиколоток, оставляет на коже влажные следы. Шелест сухой — он разносится по ночному воздуху, кажется слишком громким в этой тишине.

---

Чат, заметивший движение, оживает:

Takeshi_JP: Она не спит? Зачем она куда-то идёт в темноте?

Mike_USA: Может, она лунатит? Я слышал, у некоторых бывает.

Oliver_UK: Странно. Все нормальные люди спят ночью. А она бродит.

Кот_Баюн (RU): Эй, вы, новенькие! Она не лунатик. Она просто живёт по своему графику.

Пользователь_Алекс (RU): Она вообще почти сутки проспала. Не удивляйтесь.

ЗолотаяРыбка (RU): Смотрите, она идёт к ручью. Ночью. Я бы побоялась.

---

Некоторые зрители пытаются высмеять её:

Frank_USA: Она точно лунатик. Или просто дура. Кто ходит в лес ночью?

Yuki_JP: Может, она хочет, чтобы её съел медведь?

Brad_USA: Она русская. Они все странные. Может, ей нравится рисковать.

---

Но находятся те, кто осаживает их:

Ветеран_77 (RU): Эй, вы, умники! Она вчера медведя пережила. Она знает, что делает.

Танака Таро (JP): Она не просто гуляет. Она идёт к воде. У неё есть цель.

Эмили_Уотсон (UK): Я бы посоветовала новым зрителям помолчать и понаблюдать. У неё есть чему поучиться.

---

Скептики притихают, но не все. Кто-то продолжает ворчать в чате, но уже тише:

Carl_USA: Ну, посмотрим, что она сделает.

Kenji_JP: Она просто тратит время. Ничего полезного не делает.

---

Ева не слышит чат. Она идёт к роднику, и ночной воздух окутывает её, принося запахи — влажной земли, травы, далёкой воды. Луна отражается в роднике, делая воду серебряной, почти живой. Она садится на корточки, опускает руки в воду — холодная, она обжигает пальцы, но приятно. Она пьёт — долго, жадно, чувствуя, как вода проходит по горлу, смывая кислоту, холодит до того, что зубы сводит, и смывает сухость. Она чувствует, как каждый глоток разливается внутри, остужая жар, который всё ещё держится в груди.

Потом возвращается к потухшему костру. Разводит огонь — чиркает камнем по лезвию, искры падают на сухой трут, и пламя разгорается, разгоняя тьму. Свет падает на её лицо, делая тени резкими, контрастными. Она смотрит на огонь, будто разговаривая с ним. Ест — медленно, задумчиво. Мясо сухое, корни пресные, но она не чувствует вкуса. Просто жуёт, глядя на пламя.

---

Чат начинает скучать:

Tom_USA: Она просто сидит и жуёт. Скукота. Я хочу экшена!

Hiroshi_JP: Зачем мы на неё смотрим? Ничего не происходит. Она просто ест.

Кот_Баюн (RU): Вы хотите экшена? Она даст вам экшен. Подождите. И завалите уже.

Rick_USA: Экшен? Она уже три дня просто сидит. Это не экшен, это скука.

ЗолотаяРыбка (RU): Она выживает. Это не кино. Это реальность.

---

Её еду прерывает нашествие комаров. Они появляются из ниоткуда — мелкие, звенящие, они кружат вокруг костра, вокруг её лица, рук, лезут в глаза. Она начинает тихо материться, шлепая себя то тут, то там. Звук — резкий, хлопающий, он разносится по ночному лесу. Она машет руками, отгоняя насекомых, но они возвращаются снова. Цепляются за кожу, вызывая зуд и бешенство.

---

Пользователь_Алекс (RU): Ха, комары её заедают!

ЗолотаяРыбка (RU): Она ругается на них. Машет руками как сумасшедшая.

Бабушка_Зина (RU): В лесу без комаров не бывает. Особенно у воды.

Sam_USA: Она борется с комарами. Это самое интересное, что она делает?

---

Она быстро собирает пучок полыни. Стебли сухие, ломкие, они пахнут горько и терпко. Она подпаливает их у костра — они вспыхивают, начинают тлеть, выпуская густой белый дым. Она берёт его с собой, как дымящийся веник. Когда она приходит к ручью, комаров становится ещё больше — у воды их всегда много. Она стискивает зубы, дым от полыни ест глаза и саднит горло. Она изредка кашляет, но продолжает искать нужный камень.

---

Kevin_USA: Она сама себя мучает дымом! Это же глупо!

Miki_JP: Она кашляет и плачет от дыма. Зачем она это делает?

David_USA: Может, ей нравится страдать? Она же русская, они все такие.

---

Но находятся те, кто замечает детали:

Ветеран_77 (RU): Смотрите, она намного меньше отбивается от комаров.

Эмили_Уотсон (UK): Дым от полыни отпугивает насекомых. Она не просто мучается, она защищается.

Бабушка_Зина (RU): Полынь от комаров — лучшее средство. В деревне так всегда делали. Она знает.

Танака Таро (JP): Она использует дым как репеллент. Это мудро. Несмотря на дискомфорт.

---

Она находит камень. Рыхлый, похожий на спрессованный песок, размером с большой качан капусты. Она втыкает дымящуюся полынь рядом, чтобы ветер направлял дым на неё. Потом ставит песчаный камень в ручей так, чтобы верхушка торчала из воды. Острым, гладким камнем начинает ритмично стучать сверху.

Звук — глухой и звонкий одновременно. Он разносится по ночному лесу, отражается от деревьев, заполняет пространство. Она поставила камень в воду, потому что боится, что он треснет на воздухе, и крошка может поранить её, разлетаясь от ударов. Она бьёт остриём другого камня — ритмично, жёстко. Поджав губы, сосредоточенно.

У неё текут слёзы. То ли от дыма, то ли от безысходности. Но руки и плечи не дрожат — она методично делает своё дело.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она плачет... Бедная...

Эмили_Уотсон (UK): Это слёзы от дыма. Или от усталости.

Ron_USA: Она реально плачет и долбит камень. Может, она мазохистка? Ей нравится страдать.

Satoshi_JP: Она точно ненормальная. Кто плачет и при этом продолжает работать?

Ветеран_77 (RU): Это не страдания. Это работа. Тяжёлая, но нужная.

Бабушка_Зина (RU): Она не плачет. Она делает дело. А слёзы — от дыма.

---

По лесу разносятся ритмичные звуки. Глухие удары, звонкие отскоки. Все ночные обитатели разбежались от этого звука — незнакомого, пугающего. Только совы иногда ухают вдалеке, кружа над лесом.

Потом она на мгновение останавливается.

— Так не пойдёт.

В голове возникает аналогия. Чтобы забить гвоздь, нужен молоток. Без молотка хоть сколько стучи самим гвоздём по дереву — не получится вогнать. Она чувствует, как тупой камень вибрирует в руке, как каждый удар отдаётся в запястье, отдаётся болью. Нужен другой инструмент. Тяжёлый. С инерцией.

Поэтому она прохаживается вдоль ручья, подсвечивая себе тлеющим веником. Скоро рассвет, и Луна уже скрылась — самое темное время. Вокруг тишина, и только её шаги по берегу ручья обретают звук — тихие всплески, почти уютные.

Она слышит, как вода касается камней, как она переливается, как ветер шевелит траву. Запах полыни смешивается с запахом мокрой земли и влажной коры. Она ощупывает камни на дне — холодные, гладкие, скользкие. Наконец она находит тот, который удобно ложится в руку. Твёрдый. Гладкий. Холодный. Он тяжелее, чем она ожидала, и это хорошо. Он будет бить, а не царапать.

Возвращается и, держа первый острый камень в одной руке, бьёт другим сверху. Стук возобновляется.

---

Чат продолжает спорить:

Jack_USA: Ну зачем она это делает? Это же бесполезно.

Питер_Смит (US): Она русская. Они всегда делают странные вещи. Но, возможно, это не бесполезно.

Танака Таро (JP): Углубление появляется. Она выбивает форму. Это не бесполезно.

Пользователь_Алекс (RU): Смотрите! Углубление! Она делает чашу!

Скептик_2012 (RU): Блин, точно. Она долбит камень, чтобы сделать посуду. Я думал, она просто камень долбит.

ЗолотаяРыбка (RU): О господи. Она это делает. Она реально это делает. Из камня.

Mike_USA: ...Это возможно? Из камня? Вручную?

Ветеран_77 (RU): Возможно. Если у тебя есть терпение. А у неё есть. И силы.

---

Скептики начинают замолкать:

Kenji_JP: Она делает каменную чашу... Я не знал, что это возможно.

Tom_USA: ...Я думал, она просто долбит камень от скуки. А она посуду делает.

Кот_Баюн (RU): А теперь поняли? Она не мазохистка. Она не ненормальная. Она просто крутая.

Пользователь_Сергей (RU): Она делает то, что нужно. Без жалоб. Без помощи. В одиночку.

---

Она не уходит и не перестаёт стучать до рассвета. Руки уже сводит судорогой, до немоты, до боли, но она не останавливается. Ей нужно закончить. У неё есть только один шанс. На новую попытку не хватит сил.

Потом она быстро ест сырые корни камыша, не чувствуя их вкуса, и снова берётся за камень. И так — до самого вечера.

Она будто в медитации — взгляд пустой и сосредоточенный, губы поджаты. Она почти не моргает. Лишь иногда останавливается и просто ложится ненадолго, смотря в небо, как рассвет сменяется закатом, а закат — сумерками.

Она не замечает природу вокруг, кроме этого неба. Сейчас весь мир — только камень.

---

Чат наблюдает:

Frank_USA: Она работает без перерыва. Уже несколько часов. Как она это делает?

Yuki_JP: Я устал просто смотреть. А она продолжает.

Питер_Смит (US): Я никогда не видел ничего подобного.

Танака Таро (JP): Она работает как одержимая. Это не для слабых.

---

Она заканчивает уже в сумерках. Камень внутри стал глубже, стенки — ровнее. Она не делает ровных краёв у горлышка и не обтёсывает наружную сторону — получается что-то вроде каски, на которую налип песок. Она делает две симметричные дырочки у краёв и, насыпав внутрь песка, ставит чашу под стекающий родник. Надеясь, что песок и вода отполируют неровности за ночь.

Она смотрит на свою работу — на грубую, неровную каменную чашу, которая стоит в воде, и чувствует странное спокойствие. Это не идеально. Но это её. Она сделала это сама. До идеала довести? Нет уже сил.

---

Пользователь_Алекс (RU): Она сделала чашу. Настоящую каменную чашу.

ЗолотаяРыбка (RU): С дырочками для верёвки. Она продумала всё.

Ветеран_77 (RU): Теперь у неё есть посуда. Тяжёлая, но надёжная.

Satoshi_JP: Я больше не буду смеяться. Она сделала то, что я не смог бы.

Кот_Баюн (RU): Ещё кто-то хочет пошутить про русскую мазохистку? Нет? Вот и молчите.

---

Она возвращается в лагерь без сил. Не поев. Не разведя костёр. Просто рухнув в палатку и уснув мгновенно, как только голова коснулась земли.

---

Танака Таро (JP): Она работала целый день. Сделала то, что казалось невозможным.

Бабушка_Зина (RU): Умная девочка. Теперь у неё есть в чём соль выпаривать и суп варить.

Ветеран_77 (RU): Она не сдаётся. Даже когда болеет. Даже когда устала. Это сила.

Питер_Смит (US): Я начинаю понимать, почему её никто не знает. Она не нуждается в других. Она сама по себе.

Эмили_Уотсон (UK): Скептики замолчали. Она доказала всем, что может!

Пользователь_Сергей (RU): Она доказала. Без слов. Просто делом.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: истощён, спит. Создан предмет: каменная чаша (необработанная, в обработке). Внимание зрителей: 24.8%

Глава 11. Жерди и соль

Глава 11. Жерди и соль

Девушка просыпается утром на рассвете.

Солнце только начинает подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Ева открывает глаза и несколько мгновений просто лежит, глядя на просвет между ветками шалаша. Слышно, как просыпаются птицы — их утренние трели заполняют лес. Сегодня она чувствует себя лучше, чем вчера. Горло почти не болит, насморк отступил. Осталась только лёгкая слабость.

Она садится и разминает запястья. Суставы ноют — мазоли успели подсохнуть после сооружения палатки, но вчерашняя работа с камнем дала о себе знать. В некоторых местах они разорвались и сочились кровью, но она просто методично делает массаж одной рукой, растирая другую. Без гримасы боли. Без стона. Просто делает.

Пользователь_Алекс (RU): У неё руки в крови. Но она даже не морщится.

ЗолотаяРыбка (RU): Она привыкла к боли. Это страшно и восхитительно одновременно.

Эмили_Уотсон (UK): Она массирует руки. Даже когда одна, она заботится о себе.

Кот_Баюн (RU): Она уже просыпается с болью. И просто принимает её.

Ветеран_77 (RU): Вот что значит привычка. Она не жалуется. Она просто делает.

Ева заканчивает массаж, встаёт и идёт к роднику. По зарубкам — как всегда. Она уже не смотрит на них, идёт на автомате, тело запомнило путь. У родника она опускает руки в воду. Долго так сидит — пока руки не немеют и корочки не разбухают. Холодная вода смывает запёкшуюся кровь, снимает отёк.

Пользователь_Анна (RU): Она замачивает руки. Чтобы корочки размокли.

Эмили_Уотсон (UK): Это правильно. Кожа быстрее заживёт.

Бабушка_Зина (RU): В холодной воде раны лучше затягиваются. Она знает.

В этот момент она замечает сладковатый запах — начинающего тухнуть мяса. Она вздыхает. Мясо в воде простояло почти двое суток, и хотя вода проточная, жара делает своё дело. Нужно срочно что-то делать.

Кот_Баюн (RU): Мясо начинает портиться. Жара делает своё дело.

Ветеран_77 (RU): Она знает. Она уже поняла по запаху. Сегодня будет заготовка.

Питер_Смит (US): Она не выглядит испуганной. Просто... усталой.

ЗолотаяРыбка (RU): Она уже планирует, что делать. Смотрите на её лицо — она думает.

Ева отряхивает руки от воды и подходит к каменной чаше, которую оставила под струёй родника. Проверяет её. Внутри почти отполировалось — вода и песок сделали свою работу. Она несколько раз набирает и выливает воду из неё, пока убеждается, что внутри не осталось песчинок. Потом поднимает чашу — тяжёлую, но вполне удобную.

Танака Таро (JP): Она проверяет чашу. Хочет, чтобы внутри было чисто.

Пользователь_Сергей (RU): Тяжёлая, зато надёжная. Не разобьётся.

Бабушка_Зина (RU): Теперь у неё есть посуда. Настоящая, каменная.

Она относит чашу к лагерю, ставит рядом с потухшим костром. Потом возвращается к роднику за мясом.

Ева снимает палки с мясом из воды. Сладковатый запах становится сильнее, и она морщится. Быстро, но аккуратно начинает срезать мясо пластинками. Отдельно — жир. Всё складывает на широкие листья лопуха, которые нашла рядом. Не разбирает, где мясо с бедра, где с лопатки, где с шеи — просто сваливает в кучу. Каждый кусок она внимательно осматривает, нюхает и отбрасывает те, что начали портиться.

Эмили_Уотсон (UK): Она сортирует мясо. Портится откладывает в сторону.

Ветеран_77 (RU): Правильно. Испорченное мясо нужно выбросить, а то отравишься.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не жалеет. Если мясо плохое — она его не берёт.

Когда все годные куски собраны, она смотрит на них и вздыхает.

— Хорошо, что в таких местах, как родники, нет рыб или раков. А то бы моя заготовка превратилась в чей-то обед.

Бабушка_Зина (RU): Правильно. В родниках чистая вода. Никто не съест.

ЗолотаяРыбка (RU): Она всё продумывает. Даже про рыб.

Эмили_Уотсон (UK): Она говорит с собой. Но это помогает ей думать.

Она полоскает руки в роднике, поднимает чашу и идёт обратно к лагерю. Ставит чашу на землю, смотрит на неё. Потом оглядывается, разводит руки и идёт по округе, внимательно разглядывая деревья.

Пользователь_Алекс (RU): Что она ищет?

Кот_Баюн (RU): Наверное, дрова. Или ветки.

Эмили_Уотсон (UK): Она смотрит на деревья очень внимательно. Ищет что-то конкретное.

Танака Таро (JP): Она ищет подходящие жерди. У неё есть план.

Ева находит два молодых сосновых дерева. Они растут неподалёку друг от друга, не слишком толстые, но достаточно высокие. Она наклоняет их — стволы гибкие и просто так не ломаются. Тогда она присаживается и начинает подпиливать основания, шатает сначала одно дерево, потом другое. Шатает, пока у основания все волокна не превращаются в мочалку. Потом подрезает волокна ножом, обламывает ветки так, чтобы оставались только сучья.

Питер_Смит (US): Она добывает себе жерди. Хочет что-то построить.

Ветеран_77 (RU): Она выбирает не слишком толстые, чтобы было легко работать.

Кот_Баюн (RU): Она срезает ветки, но оставляет сучья. Зачем?

Эмили_Уотсон (UK): Сучья можно использовать как опоры. Она продумывает конструкцию.

Она тащит оба дерева к лагерю. Сучья цепляются за землю, ей приходится останавливаться, перехватывать, снова тащить. Капельки пота стекают по лицу, но она не останавливается. Наконец она добирается до места и роняет деревья рядом с костром.

Она выкапывает рядом с костром две глубокие лунки. Земля податливая, она работает ножом как лопатой, потом руками — разрыхляет, вынимает камни. В лунки она ставит сосны, притаптывает ногой и проверяет, не шатаются ли.

Пользователь_Алекс (RU): Она вкапывает жерди рядом с костром.

Скептик_2012 (RU): Это похоже на ограждение. Она что, хочет защитить костёр?

ЗолотаяРыбка (RU): Может, она делает сушилку? Как на верёвках?

Потом она подбирает тонкие, хлесткие ветки — они должны быть прямыми и длинными. Она долго перебирает кучу, отбрасывает кривые, выбирает лучшие. Притуливает их к сосновым жердям так, чтобы они располагались относительно горизонтально. Связывает сучья верёвками из камыша — теми же, что делала для обуви.

Получается что-то похожее на шведскую стенку. Которая стоит в метре от кострища.

Танака Таро (JP): Она делает сушилку для мяса. Чтобы оно не портилось.

Ветеран_77 (RU): Она права. На открытом воздухе, под солнцем, мясо будет сохнуть и храниться дольше.

Эмили_Уотсон (UK): Теперь у неё есть место, где сушить мясо и травы.

Она вздыхает, садится и где-то полчаса просто сидит и смотрит на это сооружение. Как будто оценивает свою работу, проверяет, не ошиблась ли.

Эмили_Уотсон (UK): Она отдыхает. Но она смотрит на конструкцию. Проверяет.

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Построила — проверь. А то рухнет потом.

Кот_Баюн (RU): Она же не строитель. Она всё делает впервые. Конечно, проверяет.

Потом она поднимается и идёт искать ещё материал. Находит две рогатины — крепкие, с развилками на конце. Устанавливает их по краям костра. Подбирает сырую палку толщиной с запястье и укладывает сверху, чтобы проверить, как будет стоять, не провисает ли. Конструкция получается высокой — почти с её рост.

Она говорит, разглядывая результат:

— Никогда не делала такое, поэтому боюсь, что перекладина просто сгорит, если будет ниже. Лучше сделаю верёвку покрепче и подлиннее, чтобы подвесить котел.

Пользователь_Алекс (RU): Она строит подвес для котла!

Кот_Баюн (RU): А я думал, она просто костёр разжигает. А она готовит место для варки.

Ветеран_77 (RU): Умно. Если котел будет висеть над огнём, она сможет варить. И соль выпаривать.

Эмили_Уотсон (UK): Она думает о том, как сделать жизнь удобнее. Постепенно, шаг за шагом.

Танака Таро (JP): Она строит свою кухню под открытым небом. Это практично.

Она проверяет, что огонь не достаёт до палки и перекладина стоит прочно, не болтается. Убедившись, что конструкция надёжна, Ева садится и начинает плести верёвку. Закрепив на ветке несколько камышовых волокон, она переплетает их между собой как шнурок. Пальцы распухли и плохо слушаются, но она стискивает зубы, продолжая делать.

ЗолотаяРыбка (RU): У неё пальцы отекли. Но она продолжает.

Эмили_Уотсон (UK): Она игнорирует боль. Как всегда.

Бабушка_Зина (RU): Терпи, девонька. Верёвка нужна. Без неё никак.

Кот_Баюн (RU): Она уже несколько раз плетёт верёвки. Учится делать это быстрее.

Верёвка получается прочной. Она продевает её в отверстия котла и подвешивает на жердь. Костёр под ней — достаточно близко, чтобы греть, но не слишком, чтобы огонь не касался камня.

Ева берёт змеиный бурдюк и выливает в котел часть воды. Потом кладёт туда несколько соляных камней, которые принесла со скалы. Она смотрит на это всё — котёл, воду, соль — и на мгновение замирает. Потом подкладывает под костёр большое трухлявое бревно, которое нашла, пока искала подходящие деревца и рогатины. Кладет его так, чтобы оно не было близко к рогатинам.

Питер_Смит (US): Она кладет бревно под костёр. Чтобы горело дольше?

Танака Таро (JP): Трухлявое бревно будет тлеть долго. Она экономит дрова.

Ветеран_77 (RU): Она думает на несколько шагов вперёд. Уже который раз.

Эмили_Уотсон (UK): Она не просто зажигает огонь. Она создаёт систему. Чтобы не заниматься этим каждый день.

Она несколько минут сидит, глядя на огонь. Угли разгораются, вода начинает нагреваться. Потом она медленно встаёт, заходит в шалаш и падает спать. Мгновенно — как только голова касается земли. Она оставляет соль на милость неба.

Чат смотрит на неё с уважением:

Ветеран_77 (RU): Она сделала сушилку. Подвес для котла. Засолила воду. Всё за один день.

Эмили_Уотсон (UK): Она не просто выживает. Она строит свой дом. Свою жизнь.

Бабушка_Зина (RU): Соль выпарится. Мясо завялится. Она всё сделает. Дай ей время.

Танака Таро (JP): Она устала. Но она сделала больше, чем многие за неделю.

Пользователь_Сергей (RU): Она спит. И пусть спит. Она заслужила.

ЗолотаяРыбка (RU): Интересно, что она придумает завтра. Она всё время что-то придумывает.

Кот_Баюн (RU): Глина. Она говорила про глину. Завтра она пойдёт за глиной.

Питер_Смит (US): Или снова встретит медведя. Но теперь она к этому готова.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (истощён). Созданы предметы: сушилка для мяса, подвес для котла, верёвка. Вода с солью в котле нагревается. Внимание зрителей: 26.3%.

Глава 12.Рейтинг

Глава 12. Рейтинг

Ева просыпается от яркого света.

Но не от солнца — он идёт откуда-то изнутри, из самой её головы. Она моргает, пытаясь понять, что происходит. И тут перед глазами появляется текст. Светящийся, полупрозрачный, парящий прямо в воздухе. Как будто кто-то включил голографический экран у неё в голове.

Она садится резко, на мгновение испугавшись. Потом вспоминает. Это система.

«Внимание, субъект №4732-Е!

Прошла первая неделя испытания. Проводится перераспределение физических очков согласно рейтингу популярности.

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 347 из 1240 активных участников.

Внимание зрителей: 26.3% от общего числа.

Уровень популярности: СРЕДНИЙ (выше среднего).

Награда за первую неделю:

· +10% к скорости восстановления сил

· +1 к характеристике «Сила»

· Одноразовый бонус: система подскажет местоположение ближайшего источника воды (активировать по желанию)

Поздравляем! Вы входите в 30% лучших участников испытания. Продолжайте в том же духе, и ваша страна получит первые бонусы к благосостоянию уже на второй неделе.

Следующее перераспределение — через 7 дней».

Текст медленно исчезает.

Ева сидит неподвижно, переваривая информацию. Её лицо остаётся спокойным, но внутри — горькая усмешка. Тридцать процентов? Всего лишь тридцать. Она не в первой сотне. Не в первой двадцатке. Просто где-то в середине, чуть выше среднего.

Она всегда так. Всегда недостаточно хороша. Всегда могла бы лучше.

Чат уже кипит:

Пользователь_Алекс (RU): Она получила уведомление от системы!

ЗолотаяРыбка (RU): 347 место из 1240! Это же круто!

Эмили_Уотсон (UK): Она в топ-30%. Я знала, что она не просто так.

Кот_Баюн (RU): Она в середине, но выше среднего. А ведь она болела и почти сутки спала!

Ветеран_77 (RU): Если бы она не простудилась и не потеряла день, была бы выше.

Питер_Смит (US): Она сделала это без помощи. Без команды. Только нож и её голова.

Бабушка_Зина (RU): Молодец, девонька! Теперь ты не просто выживаешь — ты в рейтинге.

Но Ева не чувствует гордости. Она чувствует только пустоту. Как всегда.

Она смотрит на список наград и горько улыбается. Особенно её задевает бонус — подсказка о местоположении источника воды.

— Серьёзно? — шепчет она голосом, полным сарказма. — Можете подсказать, где источник воды? Ну... Спасибо... Блин... Это мне было позарез нужно...

Она грустно вздыхает и смотрит вдаль. Семь дней она искала воду сама. Пошла за туманом, нашла родник, поняла, что камыш растёт у воды. А теперь система предлагает ей подсказку. Смешно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она грустная. Почему?

Эмили_Уотсон (UK): Она не верит, что заслужила награду.

Кот_Баюн (RU): Она всегда себя недооценивает. Даже сейчас.

Бабушка_Зина (RU): Эх, девонька... Ты уже столько сделала. А всё не веришь в себя.

Ветеран_77 (RU): Она считает, что могла бы быть выше. И это её гложет.

Питер_Смит (US): Она как будто не понимает, что она крутая.

Ева поднимается. Проверяет котёл с солью. Вся вода выпарилась — теперь мутные кристаллы соли осели и прилипли к стенкам. Она пытается поддеть их ножом, но не получается сделать это аккуратно. Соль крошится, смешиваясь с песком, который налип на стенки.

Она зло смотрит на котёл. Разворачивается от него как на марше. Берёт пустую змеиную кожу и идёт к роднику.

У воды она набирает свежую воду, потом достаёт палку с мясом, которое висело в роднике. Нюхает. Сладковатого запаха стало намного меньше — лоскуты мяса весь день промывались в проточной воде.

— Ну хоть это не испортилось окончательно, — говорит она без радости, с сарказмом.

Она возвращается к лагерю, заливает свежую воду в котёл. Снова разводит огонь — руки уже привычно двигаются, высекают искры, раздувают пламя. Оставляет воду нагреваться, чтобы снова выпаривать соль.

Потом она поднимается и идёт исследовать округу более внимательно.

Пользователь_Алекс (RU): Что она ищет?

Кот_Баюн (RU): Наверное, еду. Или что-то полезное.

Эмили_Уотсон (UK): Она явно что-то ищет. Смотрите, как она принюхивается.

Ева идёт медленно, вглядываясь в траву, принюхиваясь. Она набредает на поляну, похожую на неподстриженный газон. Обычная трава. Она почти проходит мимо, но резко останавливается. Чувствует характерный запах. Тот самый, который она помнит с детства.

Она опускается на колени и начинает рвать зелень. Пучками, жадно, почти нервно.

ЗолотаяРыбка (RU): Что она рвёт?

Скептик_2012 (RU): Какая-то трава. Может, ядовитая?

Ветеран_77 (RU): Нет, она не стала бы есть что попало. Она что-то узнала.

Ева поднимает пучок, рассматривает его. Потом вдруг начинает смеяться. Тихо, но искренне.

Дикий чеснок. Маленький, всего по несколько тонких зубчиков на головку — больше корней, чем головок. Но это чеснок. Настоящий дикий чеснок.

Бабушка_Зина (RU): А! Чеснок! Дикий чеснок! Я знаю его!

Эмили_Уотсон (UK): Она нашла чеснок! В диком лесу!

Кот_Баюн (RU): Теперь у неё есть приправа. Настоящая приправа.

Питер_Смит (US): Она выглядит счастливой. Впервые за несколько дней.

Она смотрит на пучок и говорит вслух:

— Его можно порезать и засушить. Тогда у меня будет отличный запас приправы.

Она улыбается. На этот раз — светло, без горечи.

Танака Таро (JP): Она нашла не просто еду. Она нашла то, что сделает еду вкусной.

Пользователь_Сергей (RU): Это как найти клад. Чеснок — это же целая куча возможностей.

Ева продолжает собирать чеснок. Пучок за пучком, методично, не торопясь. Она оглядывает поляну, выбирает те растения, что покрупнее и посочнее. Аккуратно выдёргивает каждый пучок, отряхивает землю и откладывает в сторону. Когда собирается приличная кучка, она садится на траву и начинает плести косу. Так в деревне хранили лук с чесноком. Она помнит это — бабушка всегда вешала такие косы в сенях, под потолком. Вязала их ловко, быстро, а маленькая Ева сидела рядом и смотрела.

Теперь она повторяет это движение. Сначала неловко — пальцы отекли и плохо слушаются. Но постепенно руки вспоминают. Она переплетает стебли, добавляет новые пучки, закрепляет. Время от времени она останавливается и перебирает чеснок — те, что получше, идут в косу, остальные просто остаются лежать на земле. Их она потом закопает — авось вырастут на следующий год.

ЗолотаяРыбка (RU): Она плетёт косу из чеснока! Как в деревне!

Бабушка_Зина (RU): Да, я так же делала. Бабушка научила. Хорошо помнит, девонька.

Эмили_Уотсон (UK): Она использует старые методы. Те, что работают веками.

Кот_Баюн (RU): Теперь у неё есть и приправа, и способ её хранить.

Когда коса готова, Ева поднимается. Чеснок ещё молодой и недостаточно ароматный, но ей всё равно. Она сделает эту косу сейчас, чтобы потом использовать для маринования мяса. Сладковатый дух слегка протухшего мяса и мускусный запах дикого козла нужно чем-то перебить. Чеснок справится.

Она берёт косу и возвращается в лагерь. Вешает её на жердь сбоку — прямо на солнце. Чеснок будет сохнуть, набирать аромат и храниться долго.

Питер_Смит (US): Она вешает чеснок на солнце. Чтобы высох и не гнил.

Танака Таро (JP): Она знает, как сохранить урожай. Это ценно.

Теперь — проверка котла. Ева подходит к костру, смотрит на воду. Соль растворилась, серая муть грязи осела на дне. Кристаллы не образовались, потому что она использовала неочищенные камни. Теперь в котле мутный солёный раствор и осадок на дне.

Она долго смотрит на это. Потом снимает котел с огня, что-то решая.

Ветеран_77 (RU): Она недовольна. Осадок на дне — это грязь.

Эмили_Уотсон (UK): Она хочет использовать солёную воду, но боится задеть осадок.

Пользователь_Алекс (RU): Можно просто аккуратно сливать сверху. Не трогая дно.

Ева вытирает пот со лба. День становится жарким, душно. Она смотрит на небо и говорит:

— Что-то сегодня душно. Наверное, скоро будет дождь.

Чат смеётся:

Кот_Баюн (RU): Дождь? Небо чистое, даже облаков нет!

Питер_Смит (US): Откуда она взяла дождь? Тут ни одного облака.

Эмили_Уотсон (UK): Может, у неё просто душно от жары?

Но некоторые замечают:

Ветеран_77 (RU): Духота перед дождём. Я тоже чувствую. Она права.

Бабушка_Зина (RU): Она не просто так говорит. В деревне по духоте дождь определяли. У неё чутьё.

Танака Таро (JP): Она чувствует природу. Это не шутка.

Ева не переживает. У неё есть шалаш из плотной соломы — она надеется, что не промокнет. Но сейчас не время думать о дожде.

Она разворачивается и идёт к ручью. Приносит одну палку с лоскутами мяса. Аккуратно макает их в котёл с тёплой солёной водой, стараясь не потревожить тёмный осадок на дне. Обмакнув каждый лоскут, она нанизывает его на палки, которые лежат на сушилке. Достаточно высоко, чтобы их не достали животные, но не слишком близко к огню — чтобы мясо сохло, а не жарилось.

Скептик_2012 (RU): Она солит мясо. В соляном растворе. Это засолка.

Эмили_Уотсон (UK): Она делает вяленое мясо. Солёное и сухое будет храниться долго.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не просто режет и сушит. Она использует соль. Это профессионально.

Она работает быстро, но аккуратно. Приносит новую палку с мясом, когда заканчивается первая. Так несколько раз, пока солёной воды в котле не остаётся совсем немного. Она смотрит на оставшийся мутный осадок и безжалостно выливает его.

Кот_Баюн (RU): Она выливает мутную воду. Не жалеет.

Питер_Смит (US): Осадок — это грязь и песок. Если бы она оставила, мясо было бы с песком.

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Лучше потерять немного соли, чем испортить всё мясо.

Она идёт на ручей, набирает свежую воду в змеиный бурдюк. Но, когда подносит его к лицу, чувствует знакомый запах. Кожа уже начала разлагаться. Бурдюк воняет. Его уже нельзя использовать для питьевой воды.

Она морщится, но не бросает. Вода ещё пригодится для стирки и мытья. Она ставит бурдюк рядом с костром и собирает новый хворост. В котёл снова заливает воду, добавляет камни соли и ставит на огонь.

Ветеран_77 (RU): Она всё правильно делает. Соль ещё есть, она повторит засолку.

Танака Таро (JP): Она не останавливается. Даже когда что-то идёт не так.

Пока вода греется, Ева идёт к ручью. Но сегодня она проходит чуть дальше по течению, где вода спокойнее и берег пологий. Она останавливается, смотрит по сторонам. Место уединённое, никто не видит. Она раздевается — быстро, без стеснения.

Экран в чате мгновенно заслоняется пикселями. Несколько зрителей ворчат, но большинство понимают — она имеет право на приватность.

Питер_Смит (US): [ЦЕНЗУРА] Ну вот, теперь ничего не видно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она купается. Дайте ей помыться. Она заслужила.

Эмили_Уотсон (UK): Она не показывается просто так. У неё есть право на личное пространство.

Бабушка_Зина (RU): Пускай помоется. За неделю накопилось.

Ева погружается в воду. Холодная, освежающая — тело расслабляется впервые за несколько дней. Она срывает листья камыша, трёт их между ладонями, комкает в мягкую мочалку. Ей нечем мыться, но она придумала и это.

Она моет волосы, лицо, шею, руки. Смывает пот, грязь, запах дыма, запах крови, запах страха. Она оттирает кожу до покраснения, смывая всё, что накопилось за неделю.

Одежду она тоже решила постирать. Аккуратно закрепляет её в проточной воде, чтобы течение вымывало грязь. Потом находит ровную палку на берегу и начинает бить одежду, посыпая её песком. Так она видела в исторических фильмах — стирали бельё на реке. Она никогда не делала этого раньше, но метод работает.

Кот_Баюн (RU): Она стирает одежду палкой! Как в старых фильмах!

Эмили_Уотсон (UK): Она смотрела исторические фильмы и запомнила. Это полезно.

Ветеран_77 (RU): В армии так стирали. Палка, песок и вода. Действенный метод.

Бабушка_Зина (RU): В войну тоже так стирали. А что делать? Не в стиральной машине же.

Вода в ручье становится мутной от песка и грязи, но одежда становится чище. Она отжимает каждую вещь, выполаскивает. Когда заканчивает, одевается в мокрое — нечего ждать, пока высохнет, время уже после полудня.

Пользователь_Алекс (RU): Она одевается в мокрое. Ну и ладно, жара, быстро высохнет.

ЗолотаяРыбка (RU): В мокрой одежде прохладнее. И высохнет за час.

Танака Таро (JP): Солнце ещё высоко. Она успеет высохнуть до вечера.

Она возвращается в лагерь. По пути замечает, что вода в котле уже закипела — соль снова растворилась. Она повторяет засолку мяса, обмакивая лоскуты в солёную воду и развешивая их на сушилке. Так продолжается, пока не становится темно.

Эмили_Уотсон (UK): Она работает до темноты. Без перерыва.

Ветеран_77 (RU): Сейчас главное — успеть. Она чувствует, что дождь будет, хочет закончить.

Кот_Баюн (RU): Она солит последние куски. Завтра дождя уже не будет.

Вчерашнее трухлявое бревно не сгорело полностью за ночь, а сегодня днём она жгла только хворост. Она подталкивает бревно ближе к костру, чтобы оно разгорелось и давало угли.

К этому времени одежда уже полностью высохла. Ева садится у костра, смотрит на огонь. Усталость наваливается, но чувство удовлетворения перекрывает её.

Питер_Смит (US): Она сделала засолку. Выстирала одежду. Помылась. Всё за один день.

ЗолотаяРыбка (RU): Она устала, но она справилась.

Бабушка_Зина (RU): Спи, девонька. Ты сделала всё, что могла. И даже больше.

Она забирается в шалаш. Тело гудит от усталости, но внутри — странное спокойствие. Она сделала запасы мяса. Засолила его. Нашла приправу. Помылась. Всё, что планировала — сделала.

Глаза закрываются почти мгновенно.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (засолка мяса завершена, запасы пополнены). Рейтинг: 347/1240. Внимание зрителей: 28.1%

Глава 13. Инспекция

Глава 13. Инспекция

Ева просыпается от липкого пота.

Но на этот раз она не чувствует простуды. Горло почти не болит, насморк ещё есть, но она уже не обращает на него внимания. Болят руки — мозоли, разорванные и заживающие, ноют. Она игнорирует и это.

Она может не замечать никакого дискомфорта, если у неё есть цель. Так всегда. Если она что-то хочет сделать, у неё всегда находятся силы — она берёт их в долг у тела, пока не закончит начатое.

Она садится и смотрит на просвет между ветками шалаша. Снаружи светло. Жарко. Душно. Дождь ещё не пошёл, и небо чистое, но воздух тяжёлый, влажный. Даже с утра.

— К вечеру будет дождь, — говорит она вслух.

Чат недоумевает:

Пользователь_Алекс (RU): Опять про дождь? Небо чистое!

Кот_Баюн (RU): Она вчера уже говорила. И всё равно не верю.

Emily_UK: Я не вижу ни одного облака. Откуда она знает?

Ветеран_77 (RU): Духота. Это верный признак. Будет гроза.

Бабушка_Зина (RU): Она не просто так говорит. Я тоже чувствую. Кости ноют.

Carlos_MX: У нас в деревне тоже так определяли. Если душно с утра — к грозе.

Ева прочёсывает волосы пальцами. Хотя она и купалась вчера, волосы не так просто отмыть — жир, который был у корней, просто распределился по всей длине. За ночь они спутались. Она аккуратно распутывает их пальцами, морщась от боли, когда пальцы натыкаются на особо твёрдые узлы.

ЗолотаяРыбка (RU): Она распутывает волосы. Медленно, аккуратно.

Emily_UK: У неё красивые волосы. Даже спутанные.

Peter_USA: Она выглядит очень уставшей, но всё равно красивой.

Maria_IT: У неё такие густые волосы. Я бы уже всё отрезала.

У неё густые волосы, но тонкие. Концы выгорают в бронзу — в детстве они выгорали до блонда за лето, потому что она почти всё время проводила в реке. Сейчас они отросли, но память о тех летах всё ещё видна на кончиках.

Ева распутывает волосы до середины. Дальше — слишком туго, больно. Она вздыхает.

— Ну и ладно. Меньше будут выпадать из причёски.

Она закручивает тугой пучок и закрепляет его веткой. Волосы убраны, не мешают.

Anna_RU: У неё красивая кожа. Даже загорела немного.

Кот_Баюн (RU): Она совсем не обгорела. Хотя целыми днями на солнце.

Emily_UK: Может, у неё генетически устойчивая кожа?

Хорошо хоть кожа у неё никогда не обгорала. Никогда не было той плёнки, которую все любят отдирать. Никогда не было боли от загара. Она просто темнела в тёмную бронзу, если чрезмерно находилась на солнце, несмотря на то что у неё светлая кожа от природы. Её кожа — это одна из немногих вещей, которые она считала своим достоинством.

Она встаёт и начинает бесцельно бродить вокруг.

Скептик_2012 (RU): Куда она пошла?

Sergey_RU: Просто ходит. Наверное, разминается.

Emily_UK: Она осматривается. Изучает местность.

Takeshi_JP: Она делает обход территории. Это правильно.

Ева собирает хворост, который попался по пути, и складывает его кучей в лагере. Потом замечает рогоз — коричневые колбаски на высоких стеблях. Она подходит, срывает одну и начинает распушивать её. Просто так. Просто играется с пухом. Вырывает пушок и идёт дальше, занимаясь этим механически.

ЗолотаяРыбка (RU): Она просто играет с рогозом. Как ребёнок.

Бабушка_Зина (RU): Она отдыхает. Ей нужно отвлечься.

Takeshi_JP: Она позволяет себе быть просто человеком. Это важно.

Carlos_MX: У нас в детстве тоже такие пушистые штуки были. Мы в них кидались.

Она меланхолично улыбается, пока занимается этим. Пальцы помнят это ощущение — пух, который разлетается по ветру. Она бродит по округе и подмечает всю растительность, которую знает. Настоящая инспекция.

Пользователь_Алекс (RU): Она как будто изучает местность. Запоминает.

Ветеран_77 (RU): Она смотрит, что здесь есть полезного. Всё пригодится.

Emily_UK: Она как ботаник-самоучка. Всё пробует, всё нюхает.

Она находит листья хрена в стороне у ручья. Они растут большой поляной. Она срывает несколько листьев, но не трогает корни — хрен она не очень любит. Оставляет их на земле, чтобы взять позже, если понадобится.

Подходит к соляной скале. Козы всё ещё бродят поблизости — они не ушли далеко. Почва вокруг скалы солёная, и вокруг растёт ковыль — пушистый, серебристый, похожий на мягкое облако.

Ева останавливается. Смотрит на ковыль. Потом говорит, размышляя вслух:

— Это можно привязать к ровным палкам — получится оперение для стрел. Конечно, это не перья, но лучше, чем просто трава на конце или ничего.

Она замолкает. Потом добавляет:

— Жаль, я выкинула остатки змеи, которые не догрызла. Теперь надо снова искать, чтобы вытащить жилу. Возможно, она не сильно повреждена после жарки на костре.

Peter_USA: Она думает о том, чтобы сделать лук и стрелы. Она что, хочет охотиться?

Emily_UK: Она уже добыла козла. Но ей нужно больше еды на зиму.

Ветеран_77 (RU): Если она сделает лук — это новый уровень выживания.

Takeshi_JP: Она мыслит стратегически. Это редкость.

Ева обводит взглядом ковыль и находит колючку. Подходит, начинает копать рукой, потом помогает ножом.

— В детстве я такие копала и ела, — говорит она, вытаскивая корень. — Они похожи на несладкую морковку, мне нравилось.

Бабушка_Зина (RU): Колючка. Съедобная. В деревне так и делали.

ЗолотаяРыбка (RU): Она ела это в детстве. Теперь она это помнит.

Carlos_MX: У нас похожее растение есть. Тоже корни ели.

Она выкапывает несколько корней, отряхивает их и кладёт в карман. Потом находит щавель — сочные, зелёные листья. Она срывает один, пробует. Кислый, но приятный. Ест ещё несколько.

Потом находит яблоню. Маленькие, незрелые яблоки висят на ветках. Она срывает одно, пробует. Мгновенно морщится.

— Тьфу, чёрт, кислее лимона, ещё и горькие, — выплёвывает она.

По её телу проходит дрожь. Судорога, которой она не ожидала.

Чат смеётся:

Кот_Баюн (RU): Она сморщилась! Я никогда не видел её такой!

Пользователь_Алекс (RU): Она выглядит как ребёнок, который съел лимон. Классно!

Emily_UK: Она даже пошутила. Это первый раз за всё время.

ЗолотаяРыбка (RU): Она смешная, когда ей кисло.

Бабушка_Зина (RU): Незрелые яблоки — они такие. Ничего, осенью поспеют.

Maria_IT: Я тоже такую мину делаю, когда лимон ем. Очень смешно.

Peter_USA: Она только что была серьёзной, а теперь — как ребёнок. Это мило.

Ева отплёвывается и улыбается. Сама над собой.

Весь день она просто ходит по кругу. Изучает местность. Вспоминает. Пробует. Отмечает.

---

Тем временем в других трансляциях происходит своё:

Нарезка 1. Темнокожий мужчина из Африки

Мужчина с множеством косичек на голове, прикрытых белой курткой, замотанной на манер тюрбана, стоит среди саванны. Он замешивает глину с водой, добавляет солому и лепит стены. Рядом уже стоит каркас из веток — круглый, как традиционная хижина.

Он говорит, не оборачиваясь к камере, но так, будто обращается ко всем:

— Это единственный шанс моего народа возвыситься над остальными. Я должен стараться. Моя страна ждёт.

Fatima_KE: Мой брат! Он не подведёт нас!

Amina_TZ: Он строит дом, как наши предки. С честью.

Zanele_ZA: Я смотрю на него и плачу. Он делает это для всех нас.

Peter_USA: Этот парень серьёзен. Он понимает ответственность.

Эмили_Уотсон (UK): Он строит не просто укрытие. Он строит будущее для своей страны.

Takeshi_JP: У него есть цель. Это помогает выживать.

---

Нарезка 2. Миловидный парень из Италии

Парень с точеной фигурой, закатав штаны до колен, стоит в одной майке, которая обтягивает его мускулистое тело. Он держит каменный топор и рубит дерево. Удары точные, сильные. Пот стекает по его лицу, майка намокает и прилипает к телу.

Giulia_IT: Mamma mia... Какой мужчина...

Francesca_IT: Он может рубить дрова для меня хоть каждый день.

Maria_IT: Его рейтинг растёт, и я знаю почему.

Emily_UK: Он явно не пропадает в спортзале. Природа наградила.

ЗолотаяРыбка (RU): Он красивый. И сильный. Почему я не там?

Peter_USA: Он рубит дерево, а его рейтинг растёт. Не из-за дров, точно.

Кот_Баюн (RU): Девушки с ума сходят. Ну, понятно.

Carlos_MX: Я тоже так хочу выглядеть после недели в лесу. А выгляжу как мешок картошки.

Его рейтинг популярности плавно растёт, и чат это замечает:

Система (Италия): Субъект №1892-I. Рейтинг: 89/1240 (+14 за последний час).

Anna_RU: Он улыбнулся в камеру. Я растаяла.

---

Нарезка 3. Парень из Азербайджана

Парень с горбатым носом и волевым лицом, с обилием волос на теле и густой бородой, стоит в горном ручье. Вода доходит ему до бёдер. Он держит заточенную палку и смотрит в воду с убийственной концентрацией.

— [БИП] рыба, [БИП] не уйдёшь, — бормочет он себе под нос.

Он резко бьёт палкой в воду и вытаскивает рыбу — трепыхающуюся, бьющуюся на острие.

— Ага! Получил! [БИП]!

Rashid_AZ: Это наш парень! Настоящий мужчина!

Gulnara_AZ: Ругается как настоящий. Но рыбу поймал.

Vagif_AZ: Он из наших гор. Там все так ловят.

Ветеран_77 (RU): Настоящий мужчина. Матом и делом.

Бабушка_Зина (RU): Ругается, а рыбу ловит. Толк будет.

Пользователь_Алекс (RU): Он ругается и ловит одновременно. Мой герой.

Sergey_RU: Горы его научили. Там выживают только такие.

---

Нарезка 4. Американец с марихуаной

Мужчина сидит на камне, перед ним — куча листьев и сухая трава. Он злобно тычет в неё палкой.

— У меня есть трава! — кричит он в небо. — Самая лучшая трава! Я могу её продать! Обменять! Но мне нечем её зажечь! Нечестно! Где справедливость?!

John_USA: Я знаю его. Он всегда ныл. И здесь ныть будет.

Billy_USA: Трава есть — огня нет. Это жестоко.

Emily_UK: Он расстроен, что не может зажечь. Классика.

Пользователь_Алекс (RU): Американец нашёл траву и жалуется, что нечем её зажечь. Планета в порядке.

Carlos_MX: Вот это проблема первого мира.

Kurt_DE: Он бы лучше воду искал. Но нет — трава важнее.

---

Нарезка 5. Японская девушка и топор

Она сидит на берегу реки, аккуратно оббивает камень другим камнем. Рядом — бамбуковые ловушки с рыбой. Она поднимает почти готовый каменный топор и удовлетворённо кивает. На её лице — улыбка.

Yuki_JP: Она сделала топор. Теперь она может строить.

Kenji_JP: Она сильная. Я горжусь ею.

Takeshi_JP: Она не сдалась. Молодец.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не сдалась. Молодец.

Emily_UK: Она прошла через слёзы и страх. А теперь строит.

Maria_IT: Она вдохновляет. Я тоже хочу быть такой смелой.

---

Нарезка 6. Русский бегун

Мужчина из южной России, который в первый день врезался в дерево, идёт по лесу. На его лице — следы засохшей крови, нос кривой. Но он идёт. Смотрит по сторонам. Ищет воду.

Пользователь_Сергей (RU): Он всё-таки пошёл искать воду. Молодец.

Ветеран_77 (RU): Сломал нос, но не сломал дух.

Anna_RU: Бедный. Но он идёт. Это главное.

Sergey_RU: У нас так выживают. По-русски.

---

Нарезка 7. Китайский игрок с лихорадкой

Он лежит на земле, дрожит, укутанный в листья. Рядом — костёр и остатки грызунов.

Wei_CN: Он съел больную мышь. Теперь платит.

Chang_CN: Бедный парень. Надо было прожаривать до конца.

Li_CN: Он был слишком голоден. Ошибка.

Takeshi_JP: Еда — это риск. Он проиграл.

---

Ева возвращается в лагерь. Она не нашла глину сегодня — но она нашла еду, приправу, разведала местность и отдохнула. Она садится у костра и смотрит на небо.

Чат наблюдает за ней в тишине.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Инспекция территории завершена. Обнаружены ресурсы: ковыль, колючка, щавель, яблоня, рогоз, хрен. Внимание зрителей: 29.4%.

Глава 14. Гроза

Глава 14. Гроза

Ева засыпает так и не дождавшись темноты.

Она знает, что пойдёт дождь и будет холодно. Возможно, будет гроза, и она не сможет спокойно спать ночью. Но тело берёт своё — усталость побеждает, и она проваливается в сон, даже не успев поесть. Снится ей что-то тёплое, что-то из детства. Она не помнит что. Но на губах застыла лёгкая улыбка.

Как она и думала, она просыпается в темноте.

От холода. От грома.

Дождь ещё не начался, но уже поднялся сильный ветер. Он завывает между деревьев, треплет солому на крыше шалаша, забирается под ткань костюма. Ева садится резко, мгновенно просыпаясь. Сон уходит, унося с собой то тёплое, что ей снилось. Она понимает — она не спрятала мясо.

Оно осталось на сушилке. На открытом воздухе. Оно намокнет под дождём, который вот-вот начнётся.

Небо вспыхивает, озаряя темноту далёкими, высокими молниями. Кажется, что на небе идёт война. Молнии даже не покидают пределы неба. Если смотреть на тучи, то это похоже на то, будто там пролетают автомобили или самолёты на высокой скорости, освещая всё вокруг, и разбиваются, даря последнюю вспышку. Оттуда и грохот. Потому что они сталкиваются друг с другом.

Ева смотрит вверх, прищурившись. Её лицо освещается белым светом, потом снова погружается в темноту. Ветер треплет её волосы, выбившиеся из пучка. Она чувствует запах озона — свежий, резкий, электрический.

— Возможно, даже будет град, — говорит она тихо, почти шёпотом. Голос теряется в шуме ветра.

Она быстро оценивает ситуацию. До дождя ещё есть немного времени. Она выскакивает из шалаша и бежит к своим запасам. Палки с мясом она снимает с сушилки и затаскивает внутрь. Крепит их в переплетения соломы — так, чтобы не упали и не испачкались. Чеснок просто вешает на остов, на ближайшую ветку, которая служит каркасом.

Она работает в тишине, только ветер и далёкий гром нарушают её. Её движения быстрые, но спокойные. Она уже привыкла действовать в темноте. Глаза адаптировались, и она видит достаточно, чтобы не спотыкаться.

— Защитит ли моё укрытие от такой непогоды... — бормочет она, затаскивая последнюю палку с мясом внутрь.

Её рука неосознанно тянется ко рту, чтобы прикусить палец. Она вовремя останавливает это движение и одёргивает руку. Со стороны её движения кажутся странными — будто она хотела что-то сделать, но передумала.

Кот_Баюн (RU): Она хотела прикусить палец. И резко остановилась.

Emily_UK: Это нервное. Она переживает.

ЗолотаяРыбка (RU): Может, она просто задумалась?

Бабушка_Зина (RU): Бывает такое. Пальцы сами тянутся. Это от волнения.

Ева снова смотрит на небо, потом на свои руки. Она хорошо постирала костюм позавчера, но он уже успел немного запачкаться. Не страшно. Она откидывает пространство взглядом — оценивает, что ещё нужно сделать.

— Пока есть время до дождя, надо укрепить шалаш, — решает она.

Первым делом она нарывает пучки травы, которые попадаются ей под руку. Большими охапками собирает их, затыкает во все возможные просветы, которые видит. Несколько раз бегает туда-сюда, пока не понимает — траву лучше сложить внутри. Так она сможет ликвидировать протечки прямо во время дождя.

Сейчас важнее укрепить сам каркас. Она срывает ветки, складывает их вертикально по бокам шалаша, плотно прижимая к соломе.

Начинается дождь. Пока что он капает редко, но капли крупные, холодные, неприятные. Они падают на её лицо, на шею, на руки. Она вздрагивает, но продолжает работать. Замечает свой котелок и куски солёного камня снаружи — складывает их тоже внутрь.

Она работает быстро, пока ливень не набрал силу. Бегает, собирает, поправляет, укрепляет. Когда дождь становится слишком сильным, она забегает внутрь и закрывает за собой вход соломой, которую нарвала.

Чат наблюдает за её суетой:

Пользователь_Алекс (RU): Она укрепила шалаш перед дождём. Молодец.

Ветеран_77 (RU): Она всё сделала правильно. Проверила укрытие, спрятала припасы.

Peter_USA: Она даже солёные камни затащила внутрь. Ничего не забыла.

Гроза была до самого вечера с густым ливнем стеной. Её шалаш стоял на маленьком холмике под ивой. Ива задерживала воду, а палатка окончательно перекрывала. С холма вода стекала вниз неровными ручейками, путаясь в траве и камнях.

Ей так и не пригодилась солома, которую она нарвала для протечек. Но зато было теплее сидеть. Она сидела внутри, поджав ноги к груди, и слушала, как дождь барабанит по крыше. Где-то вдалеке снова гремел гром, но теперь уже дальше, слабее. Буря уходила.

Её мысли текли медленно, как вода за стеной. Она вспоминала дом. Тот, в котором жила. Тёмные шторы, горы мусора на столе, запах лекарств. Она не скучала по нему. Но почему-то он вспоминался. Трещина на потолке. Старый плед. Телефон, который вибрировал, но она не брала трубку.

Она думала о маме. О том, как та работала, не покладая рук. О том, как она не смогла её спасти. Спасти себя. От всего.

Здесь, в этом шалаше, под звуки дождя, ей казалось, что она может дышать. По-настоящему дышать. Не задерживая воздух в груди, как делала всегда, ожидая удара.

Она положила голову на колени и закрыла глаза. Шум дождя убаюкивал. Гром грохотал где-то далеко, почти ласково. Как будто сама природа говорила ей: "Ты в безопасности. Я здесь. Я тебя не трону".

Она почти поверила.

---

Чат других участников:

Нарезка 1. Африканский парень с косичками

Он стоит над своей глиняной хижиной. Вернее, над тем, что от неё осталось. Стены размыло дождём, солома сползла, глина превратилась в жижу. Он смотрит на это и тихо воет.

— Нет... Нет! Я строил её три дня! Три дня!

Он падает на колени в грязь. Его руки, вчера ещё уверенные, теперь безвольно висят. Он смотрит на то, что осталось от его работы. И понимает, что должен начать сначала. Снова.

Он не плачет. Он просто сидит и смотрит.

Fatima_KE: О нет... Он так старался...

Amina_TZ: Бедный. Но он не сдастся. Я знаю его.

Zanele_ZA: Он снова построит. Он сильный.

Peter_USA: Глина не выдержала дождя. Надо было накрыть чем-то сверху.

Emily_UK: Он учится на ошибках. Это опыт.

---

Нарезка 2. Кореец с тонкими чертами лица

Он сидел под деревом. Большим, старым. Он думал, что это безопасно. Дождь стекал по листьям, и он был почти сухой. Почти.

Гром ударил внезапно. Молния нашла дерево. Нашла его.

Экран погас.

Система: Субъект №2547-K. Статус: УДАЛЁН (смерть в процессе испытания). Внимание зрителей: 0.3%.

В Южной Корее случилось бедствие. Все старые люди старше шестидесяти — умерли. Внезапно. Без причины. Больницы и морги переполнились. У них сократилась продолжительность жизни.

Система (Корея): Бедствие: эпидемия внезапной смерти среди пожилых. Причина: смерть участника №2547-К. Внимание мирового сообщества: минимальное.

---

Нарезка 3. Китайский игрок с лихорадкой

Он не пережил дождя. Он лежал на земле, укрытый листьями, и дрожал. Температура поднялась слишком высоко. Он перестал дышать ещё до того, как началась гроза.

Система: Субъект №3128-C. Статус: УДАЛЁН (смерть в процессе испытания). Внимание зрителей: 0.2%.

В Китае вспыхнул вирус. Но они уже привыкли к такому. Это только заставило нервничать другие страны, но распространение вируса остановилось в пределах границ.

Wei_CN: ...Мы потеряли его.

Chang_CN: Он просто хотел есть...

Li_CN: Ошибка. Большая ошибка.

---

Нарезка 4. Итальянский красавчик

Он стоял под крышей своей беседки. Брёвна, сложенные в каркас, солома сверху — укрытие выдержало бурю. Дождь стекал по соломе, а он сидел внутри, сухой и довольный.

Giulia_IT: Он умный. И красивый. И сухой.

Francesca_IT: Он сделал это. У него есть дом.

Maria_IT: Его рейтинг растёт. И не только из-за красоты.

Ветеран_77 (RU): Он построил крышу над головой за неделю. Молодец.

Emily_UK: Он явно знает, что делает. Или ему просто повезло.

---

Нарезка 5. Американский хипстер

Тот самый парень, который нашёл марихуану. Он сидит под огромным листом лопуха, который держит над головой, как зонтик. Весь мокрый, но с достоинством.

— Ну что ж... Дождь! — кричит он в небо. — Ты думаешь, что победил меня?! Ты думаешь, что твои капли разрушат мой дух?! Я переживу тебя! И когда ты закончишься, я снова найду сухую траву и зажгу её!

Он замолкает, задумчиво смотрит на лопух, а потом добавляет уже тише:

— Надеюсь, завтра солнце...

Billy_USA: Он держит лопух как зонтик. Идиот. Но я его люблю.

John_USA: Трава, дождь, философия. Классика.

Carlos_MX: Хотя бы честно признаётся, что ждёт солнце.

---

Нарезка 6. Азербайджанский рыбак

Он не ушёл с ручья. Он стоит в той же воде, которая поднялась почти до пояса, и продолжает бить рыбу палкой.

— [БИП] дождь! [БИП] вода! — орет он. — Но рыбу я [БИП] поймаю! [БИП]!

Чайка ворует рыбу прямо у него из рук.

— [БИП] ТВАРЬ!

Чат угарает:

Rashid_AZ: Дождь, вода, чайка. И он всё ещё ловит.

Gulnara_AZ: Он не сдастся. Даже если рыбу украли.

Ветеран_77 (RU): Вот это характер. Погода не важна.

---

Нарезка 7. Финский парень с бородой

Он сидит в своей палатке из лапника, сложенной у подножия скалы. Дождь стекает по камням, образуя водопад. Он смотрит на него с философским спокойствием и что-то записывает на бересте.

Lauri_FI: Он записывает свои мысли. Как старый философ.

Emilia_FI: Он всегда был немного странным. Но это его метод выживания.

Пользователь_Алекс (RU): Чувак сидит и дневник пишет. Пока остальные мокнут.

---

Нарезка 8. Остальные игроки

Другие игроки справлялись с бедствием как могли. Кто-то прятался в пещерах, кто-то строил навесы из веток, кто-то просто мок под дождём, смирившись. Эта гроза одновременно накрыла весь игровой мир.

За время грозы погибло десять человек из разных стран. По миру прокатились разнообразные бедствия. В одной стране случился внезапный паводок, в другой — остановилось электричество во всех городах, в третьей — пожар уничтожил половину лесов.

Мир содрогался. Но Ева этого не знала.

Она сидела в своём шалаше под ивой и слушала, как дождь стихает. Где-то рядом, за стеной соломы, мир умирал и возрождался. Но ей было всё равно.

Она была одна в этом шалаше. И впервые за долгое время — она была в безопасности.

Она улыбнулась. Не светло. Не радостно. А как улыбаются люди, которые знают, что худшее позади. Или хотя бы хотят в это верить.

Где-то вдалеке снова громыхнуло. Она поёжилась и завернулась в сухую куртку. Снаружи лило, шумело, бушевало. А внутри было тепло.

Она закрыла глаза и прошептала в пустоту:

— Только бы крыша не обвалилась.

И, как в ответ, где-то за стеной что-то громко треснуло.

Ева вздохнула.

— Ну, спасибо...

Чат улыбнулся.

Кот_Баюн (RU): Она разговаривает с дождём. А дождь отвечает.

Emily_UK: Это похоже на чёрный юмор. Она справляется.

Бабушка_Зина (RU): Вот она, наша Ева. Даже страшно — а шутит.

Peter_USA: Она теперь часть этого леса. И лес отвечает ей.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Укрытие: выдержало грозу. Потери: нет. Внимание зрителей: 31.2%.

Глава 15. Воспоминания о детстве.

Глава 15. Воспоминания о детстве.

Ева просыпается не с расцветом, а немного позже. Гроза прошла. На небе только редкие пушистые облака медленно плывут.

Она открывает глаза и несколько мгновений просто лежит, глядя на просвет между ветками. Сквозь солому пробивается свет, мягкий, тёплый. Где-то вдалеке поют птицы — они вернулись после грозы. Воздух стал чище, свежее.

Она смотрит вверх, на облака, и задумчиво говорит:

— И всё-таки, почему облака плывут, а не летят?.. Всегда задавалась этим вопросом. Жаль, сейчас нет интернета под рукой, чтобы узнать.

Чат оживляется:

Кот_Баюн (RU): Вот это вопрос! Я тоже всегда думал.

ЗолотаяРыбка (RU): Она такая милая, когда задумчивая.

Emily_UK: Она как ребёнок. Смотрит на облака и задаётся вопросом.

Peter_USA: Они плывут, потому что не машут крыльями. Думаю, так.

Carlos_MX: Она сейчас похожа на девочку, которая смотрит в небо и мечтает.

Бабушка_Зина (RU): Облака плывут, потому что ветер их несёт. Как лодки по реке.

Takeshi_JP: Её вопрос глубокий. Многие не задумываются об этом.

Некоторые комментаторы начинают шутить, тоже задаваясь этим вопросом. Кто-то пытается объяснить, но Ева не слышит. Она просто смотрит на небо, улыбается своим мыслям и медленно потягивается. Тело хрустит — суставы отзываются после ночи на твёрдой земле. Она морщится, но продолжает разминку.

Когда она выходит наружу, то замечает, какая сейчас прекрасная природа. Будто кто-то подкрутил контрастность и яркость. Трава кажется зеленее, почва темнее, небо синее. Солнце отражается от капель, и всё вокруг в бликах, в алмазной росе.

Она замирает на мгновение. Смотрит на этот мир — обновлённый, чистый, пахнущий озоном и мокрой землёй. Вдыхает полной грудью.

И вдруг вспоминает.

В детстве, когда она не могла больше выносить давления, она сбегала из деревни в лесопосадку. Там у неё было своё тайное место. Одно дерево росло между двумя маленькими холмами и имело одну почти горизонтальную ветвь. Она часто сидела там на этой ветке, и оно качалось от ветра, шелестело листвой об землю, цепляясь за траву ветками. Как будто шептало ей успокаивающие утешения. Она могла лежать на этой ветке часами. И тогда казалось, что сама природа с ней в резонансе и питает её душу.

А потом она уехала в город. И у неё больше не было таких мест, где можно успокоиться.

Она стоит на пороге шалаша и смотрит на этот мир. И чувствует, как что-то внутри неё оттаивает. Как будто та маленькая девочка, которая пряталась на ветке, снова здесь. И она в порядке.

ЗолотаяРыбка (RU): Смотрите, она замерла. Как будто вспомнила что-то хорошее.

Emily_UK: Она улыбается. По-настоящему, не горько.

Бабушка_Зина (RU): Она вспоминает детство. Я вижу.

Peter_USA: Она как будто впервые за неделю расслабилась.

Ева делает шаг вперёд, осторожно наступая на мокрую траву, боясь поскользнуться. Она идёт в направлении ручья, потом дальше — к реке. Её шаги ровные, но лёгкие.

Она спускается к реке, находит палку и начинает копать. Место она выбрала без камышей, с редкой тонкой травой. Ей нужна глина. Она не была геологом, не знала, как определять места с породами. Она просто копала там, где ей показалось, что должна быть глина или что-то похожее на неё.

Она долго копает. Пыхтит. Одежда пачкается в чёрных пятнах мокрой земли. Но она продолжает словно одержимая. Палка врезается в землю, выворачивает пласты. Она не останавливается ни на секунду.

— Я решила, — бормочет она вслух, — если не найду сегодня, прокопав всю эту поляну, завтра буду искать другое место. Которое отличается от всего вокруг.

Кот_Баюн (RU): Она упрямая. Как лошадь, которая видит цель.

Ветеран_77 (RU): Такие люди выживают. Упёртые.

Пользователь_Алекс (RU): Она уже вся в грязи, но продолжает.

Emily_UK: Она копает как будто ищет клад. Или сокровище.

Ей везёт. Когда она делает очередное движение, палка вонзается в землю и начинает пружинить под её усилием. Что-то упругое, плотное — не камень, не корень. Когда палка наконец переворачивает пласт, она видит, как открывается слой глины.

Белая глина. Похожая на старое плотное серое тесто, которое забыли и оно стало подсушиваться и расслаиваться от времени.

Ева замирает. Смотрит на слой. Потом начинает быстрее копать вокруг, пока не обнажается длинная жилка, похожая на оборванную ветвь дерева. Она просто берёт глину в руки, отламывает кусок от пласта. Руками. Тёплая, влажная, податливая.

Она набирает глину, сколько может унести, скомкивает её в большой мяч, прижимает к себе и идёт обратно. Усталая, грязная, но с лёгкой улыбкой на губах.

---

Ева возвращается в лагерь. Кладёт глину на землю, аккуратно оборачивая её в листья лопуха — чтобы не высохла. Она смотрит на глину, потом на свои руки, испачканные белым. И вспоминает.

Она никогда не делала ничего из глины. Смутно понимает, что её надо обжечь в огне, предварительно высушив форму. Но она знает, как лепить. У неё всегда были ловкие руки. В детстве на школьные выставки она либо рисовала, когда у неё были хорошие краски и листы, либо делала поделки из солёного теста. Она знает, что делать с формой. Но лишь смутно представляет, что делать потом.

Она никогда не боялась браться за неизведанное.

Однажды, когда она работала несколько месяцев флористом, хозяин цветочного ларька даже похвалил её за смелость пробовать:

— Вот что мне нравится в тебе — ты берёшь и делаешь, даже не задумываясь. Не знаешь, как правильно составлять букеты, а делаешь. Не по правилам. Но у тебя получается красиво, и люди берут твои букеты. Это удивляет меня. По-настоящему удивляет.

Она тогда ответила:

— Люди просто тоже в большинстве своём не знают, как правильно составлять букеты. Они просто берут то, в чём чувствуется душа.

Она могла бы долго работать в этом ларьке с цветами. Ей было приятно работать там. Но тогда уже начинала давать о себе знать депрессия. И она просто психанула, когда к ней прицепился клиент с необоснованными требованиями. Таких вообще было много. И это заставляло её окончательно разочаровываться в людях. Конечно, были и те, кто был добр с ней. Таких тоже было много. Но она терпеть не могла тех, кто от неё что-то требует без права требовать. И поэтому в итоге ушла с этой работы.

Она ещё много где пыталась работать. Но нигде не получалось закрепиться. А потом уже не было сил.

Ева смотрит на солнце. Оно высоко, спрятавшись за облаком. Значит, время ещё есть. Она не будет ничего делать с глиной сегодня. Устала.

Вместо этого она берёт кусок глины и идёт к воде.

— Белая глина считается косметической, — говорит она. — Хороший сорбент от жира и грязи. Надо хорошо помыться. Особенно голову. И снова постирать вещи.

Чат оживляется:

ЗолотаяРыбка (RU): Она будет мыться глиной?

Пользователь_Алекс (RU): Она что, маску для лица сделает?

Emily_UK: Я слышала, белая глина очищает кожу.

Бабушка_Зина (RU): В деревне так и делали. Глина — природный сорбент.

Ева намачивает голову. Потом разводит глину в воде до состояния жидкой сметаны, наносит на волосы, распределяет по всей длине, массирует кожу головы. Потом тонким водянистым слоем наносит глину на тело — как мыло. Не как маску, а скорее как очищающую пасту.

Она сидит так около получаса. Иногда макает кожу, обливает голову водой. Просто сидит и смотрит на ручей. Тело отдыхает. Голова отдыхает.

Потом она заходит на мелководье. Ложится. Волны ручейка омывают её, заставляя покачиваться. Вода смывает глину. Волосы, до этого спутанные, постепенно расправляются. Вода забирает с собой глину и грязь.

Потом ей надоедает просто лежать. Она ускоряет процесс. Снова разминает камыши в мочалку. Нагнувшись, окунает голову в воду и начинает прочёсывать волосы руками. В воде они легко распутываются, и это не больно. Она делает так долго, пока не вымывается вся глина вместе с перхотью и жиром.

Чат комментирует её действия:

Peter_USA: Она использует глину как мыло. Я впервые такое вижу.

Carlos_MX: У нас в деревне тоже так делали. Глина очищает лучше химии.

Takeshi_JP: Она знает природные методы очистки. Это мудро.

Кот_Баюн (RU): Она выглядит умиротворённой. Как будто медитирует.

Emily_UK: Она наконец-то может помыться по-настоящему.

— Вот бы была простокваша и яйца, — произносит она задумчиво. — Тогда можно было бы вообще всё хорошо помыть. Простокваша за счёт молочной кислоты вообще полезная. В ней можно и козлиную шкуру замочить, чтобы она стала мягкой...

Она вздыхает и начинает стирать вещи. Отбивает их о камни, как в прошлый раз. Справляется быстрее — на этот раз не было следов крови, только земля. Но одежда уже стала немного серой, а на подмышках появились жёлтые круги.

ЗолотаяРыбка (RU): У неё уже стирка вошла в привычку.

Emily_UK: Бедный костюм. Но она старается.

Бабушка_Зина (RU): Она не жалуется. Просто делает.

Она осматривает одежду, вздыхает и снова надевает мокрое.

— Не важно. Сегодня тепло, высохнет быстро.

Хотя температура после дождя была немного ниже по ощущениям, и первый час она дрожала в мокрой одежде. Но потом одежда стала просто приятно освежать.

Она возвращается в лагерь. Набирает воду в котёл, режет недовяленое мясо кусками и закидывает его вариться. Оно уже солёное, поэтому бульон солить не надо. А из-за того, что оно долго вымачивалось в роднике, хлопьев должно быть мало.

Пока мясо варится, она вешает остальные мясные палки на жердь. Вздыхает над жиром, который пришлось выкинуть из-за того, что он протух. Проверяет мясо — оно уже стало белым и жёстким.

Она очень редко готовила по рецептам раньше. Вообще готовила редко. Она искренне считала, что готовить хотя и умеет, но если не праздник, и нет гостей, или если нет мужа, то готовить незачем. Сама она могла поесть чего-то не сложного или сходить в столовую, где дешёвая, но вкусная, почти домашняя еда, если хочется себя побаловать. Поэтому когда она готовила для себя, это было больше похоже на алхимическое вдохновение. Как и сейчас.

Когда мясо немного сварилось, она бросила туда порезанные кубиками корни камыша — как картошку.

Ветеран_77 (RU): Корни камыша вместо картошки. Она знает, что собирает.

Бабушка_Зина (RU): В войну так ели. Вкусно, если уметь готовить.

Потом она порвала щавель, добавила его в бульон.

Пользователь_Алекс (RU): Щавель — кислинка. Правильно. Бульон будет ярче.

Emily_UK: Она делает кислый суп. Как старый добрый щи.

Она взяла чесночную косу, которую сплела раньше, и отломила от неё одну чесночину — прямо с зеленью и корешками. Не весь чеснок, а только одну головку. Порезала её мелко ножом на коленке и отправила в котёл.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не весь чеснок бросила, а только одну головку. Бережёт.

Кот_Баюн (RU): Экономно. Чеснок ещё пригодится.

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Приправы на вес золота. Она знает.

А под конец положила лист хрена вместо лаврушки.

Carlos_MX: Хрен вместо лаврушки? Остро будет.

Peter_USA: Она импровизирует. Как настоящий повар.

Сняла с костра. И только тогда поняла, что у неё нет ложки.

— Мдааа... Что ж...

Она окинула взглядом ветки вокруг. Пока блюдо остывало, она выстругала себе ложку. Дерево было сырым, не податливым — она не варила его перед резкой, как делают мастера. Это осложняло работу. Она боялась, что не сможет как следует отполировать внутреннюю поверхность, и тогда останутся занозы. Поэтому она не стала сильно углублять чашечку — выбрала плоскую ложку. Не так удобно, но безопаснее.

Она смотрит на свою работу и улыбается. У неё была одна любимая ложка у бабушки. Глубокая, немного неудобная — черпак был слишком большим, и суп часто проливался. Но почему-то именно с ней было вкуснее есть. Может быть, потому что бабушка готовила с душой. А может, потому что детство было счастливым.

Она проводит пальцем по краю ложки, проверяя, нет ли шероховатостей.

— Бабушкина ложка была неудобной, но вкусной. А эта — плоская, зато безопасная. Занозы в рот мне не нужны.

ЗолотаяРыбка (RU): Она сделала плоскую ложку, чтобы не было заноз. Практично.

Emily_UK: Дерево сырое, трудно вырезать глубокую ложку. Она молодец, что не стала рисковать.

Бабушка_Зина (RU): Бабушкина ложка — она на вкус другая. Душой пахнет. А эта будет надёжной.

Она садится у костра, берёт ложку, зачерпывает мясо с бульоном и пробует. Вкус — простой, но тёплый. Домашний. Она закрывает глаза на мгновение и улыбается.

— Вкусно, — говорит она.

И медленно ест. Ложку за ложкой. Впервые за долгое время — не через силу, а с аппетитом.

Пользователь_Алекс (RU): Она ест с аппетитом. Впервые за неделю.

Emily_UK: Она заслужила этот обед.

Кот_Баюн (RU): Простая еда, но она выглядит счастливой.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (сыт, чист, доволен). Внимание зрителей: 29.8%.

Глава 16. Стук

Глава 16. Стук

Ева снова проснулась рано.

Она открыла глаза и несколько мгновений просто лежала, глядя на просвет между ветками шалаша. Сон пришёл быстро и был глубоким. Она проспала около восьми часов. Это было странно. Непривычно. Раньше, во время депрессии или маниакальных взлётов, она спала нерегулярно, не по графику. Иногда могла спать больше суток. Иногда не спать по полтора-два дня. Даже если глаза устали, она просто не могла заставить их быть открытыми — тогда она лежала с закрытыми глазами, думала о разном, но не спала.

Был период, когда она вообще не могла спать ночью. Засыпала в шесть-восемь утра под звуки просыпающегося города. А ночью, в тишине, совсем не могла уснуть. Сначала она думала, что ночь — это единственное время, когда ей спокойно. Она включала какую-нибудь аудиокнигу, тихо, чтобы нужно было напрягать слух, и вязала, либо играла в телефоне, либо делала что-то спокойное, чтобы не шуметь сильно.

Она не могла надеяться на себя, чтобы жить. Мама постоянно работала, хотя уже была старой для работы. Они часто ругались по этому поводу. Мама просто не понимала, что такое депрессия и биполярное расстройство. Ей казалось, что Ева либо чрезмерно ленится, либо делает какие-то бесполезные дела, вместо того чтобы идти работать. Сколько бы Ева ни объясняла ей все механизмы болезни, столько же раз они и ругались.

Ева считала себя неблагодарной дочерью. Она искренне восхищалась матерью за то, что она не бросила её после смерти отца и работала, чтобы у Евы было всё необходимое. Но мама не могла заработать достаточно, чтобы её не дразнили в школе за бедность. Она и во взрослом возрасте восхищалась матерью, потому что та даже взрослую Еву не бросила, тянула её из ямы как могла и не сдавалась. Ева прекрасно понимала, как ей тяжело. Что ей тяжело не меньше, если не больше, чем самой Еве. Но она не могла ничего с этим сделать. Она могла только ещё больше винить себя за бесполезность и ещё глубже скрывать свои душевные шрамы, чтобы мама меньше переживала за неё.

Мама, хотя и была самым близким ей человеком, совсем ничего не знала о Еве. Ева никогда не жаловалась. Она всё переживала сама. Поэтому и возникали недопонимания.

Ева могла что-то делать, только если загоралась идеей. А мама пыталась направить эту энергию в нужное русло. Сразу радовалась, что дочь ожила наконец, и начинала нагружать её проблемами, которые нужно разгрести. А Ева, видя все эти проблемы, сразу затухала, подобно свече на ветру. И снова лежала месяцами, даже забывая про идею, которая помогла ей встать.

Если бы только это. Даже когда Ева отстаивала своё и делала что-то согласно своей идее, её труд обесценивали. Однажды она разрисовала стену в своей комнате красивыми пышными розами. Дешево — с помощью белой краски и коричневого коллера. Смешивая и добавляя цвета по центру, оставляя края лепестков белыми. Получилось объёмно. Мама посмотрела, указала на одну розу и сказала, что центр у розы похож на попу.

С тех пор Ева видела только эту розу, которая похожа на её жизнь.

Сейчас Ева снова проснулась рано в этом мире, и спала долго — как раз около восьми часов. Она удивлялась этому, поэтому и вспомнила то, что было до этого. Сначала обрадовалась, что она наконец-то становится как нормальный человек. Потом расстроилась, вспомнив прошлое.

— Да и какая разница, если я сейчас нормально сплю, — сказала она вслух. — Это всё равно никому не нужно.

В прошлом она смогла ненадолго войти в режим после того, как провела в психдиспансере месяц. А сейчас — без всякой помощи. Но это не показалось ей достижением. Она привыкла, что ничего выдающегося в ней быть не может.

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась рано. И выглядит задумчивой.

Emily_UK: Она думает о чём-то грустном. Видно по глазам.

Кот_Баюн (RU): Она опять в своих мыслях. Но хотя бы выспалась.

Ева разожгла костёр, поставила на него недоеденый вчера суп и села рядом, иногда помешивая его ложкой. Пока суп подогревался, она сидела неподвижно, глядя на огонь. Потом медленно поела — уже без аппетита, механически. Просто чтобы было.

Она посмотрела на глину. Глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и подошла к ней. Освободила глину от листьев лопуха. Задумчиво посмотрела на ком — он был неоднородным, с песочными прожилками. Она закусила губу и встала, оставив глину лежать. Осмотрелась.

— Нет ничего, в чём можно замешать глину, — сказала она. — Видимо, сначала надо сделать другую посуду. Что-то, в чём можно будет её разминать и хранить.

Она опустила плечи и пошла к ближайшей сосне. Или ели — она не знала, что именно это. Сосны должны быть высокими, их лапник не должен начинаться низко, иногда он начинается только через три-четыре метра, а остальной ствол до лапника голый и прямой. Ели же должны быть пушистыми и низкими, как будто сосну закутали в глубину, оставив только верх. Здесь же деревья были чем-то средним между тем и тем. У них были иголки, но стволы голые, высокие, и тем не менее лапник начинался низко.

Она обошла дерево кругом, присматриваясь.

— Всё-таки нужен топор или пила... — протянула она со вздохом.

Кот_Баюн (RU): Она смотрит на дерево. Думает, как его срубить.

Пользователь_Алекс (RU): Топор ей нужен. Или пила. Но у неё только нож.

Emily_UK: Она оценивает дерево. Ищет способ.

Ева пошла к ручью. Она видела там гладкие плоские камни размером с тарелку. Там вообще было много разнообразных камней. Она села у ручья, взяла два камня в руки и начала точно, но сильно и аккуратно стучать одним по другому.

Она решила сделать себе топор.

Не для того, чтобы рубить деревья. Пока что — чтобы обрабатывать дерево, обтёсывать, делать заготовки. И для этого нужен был инструмент.

Она подобрала один камень покрупнее, с ровным краем, и второй — потвёрже. Начала оббивать первый, придавая ему форму лезвия. Дело шло медленно — камень крошился, но не так, как ей хотелось. Она злилась, но продолжала.

Ветеран_77 (RU): Она делает каменный топор. Это долго, но возможно.

Carlos_MX: У нас в деревне так делали деды. Это работает.

Takeshi_JP: Она создаёт инструменты. Это важно.

Прошло около часа. Она продолжала стучать камнем по камню. Лезвие начинало вырисовываться, но процесс был слишком долгим. Каждый удар откалывал крошечные кусочки. Руки болели. Пальцы ныли. Солнце поднималось выше, и становилось жарко.

И вдруг она остановилась.

Резко. Как будто что-то внутри неё сломалось. Она швырнула камни в воду — с силой, с отчаянием. Они упали, подняв брызги, и скрылись на дне. Судорожно выдохнула. Повернулась. Легла на спину, прямо на землю.

Она смотрела на солнце, которое играло в листьях деревьев. И тихо плакала.

Не всхлипывала. Лицо не сводило судорогой. Просто текли слёзы. Её лицо было похоже на маску — неподвижное, пустое. Она лишь иногда вытирала виски рукой. Лежала неподвижная и одинокая.

Она привыкла так плакать ещё в детстве. Тогда, когда понимала, что не может сдержаться от обиды, убегала на качели на дереве, плакала тихо и качалась.

Поэтому она никогда не любила спорить, выяснять отношения и доказывать свою правоту. Стоило кому-либо лишь начать её ругать — она сначала смотрела молча на человека, а потом убегала. Тихо плакала где-то, где никто не видел. Даже не потому что чувствовала страх перед человеком. Не сердилась. Просто было обидно. Она не пыталась спорить, потому что связки сводило судорогой и голос получался как у Стича из мультика «Лило и Стич». Она понимала, что таким голосом ничего не докажет обидчику и не переспорит. Её только поднимут на смех — и будет ещё хуже.

Чат замер.

ЗолотаяРыбка (RU): Она плачет...

Emily_UK: Она так тихо плачет. Как будто привыкла делать это без звука.

Кот_Баюн (RU): Она долго держалась. Это накопилось.

Бабушка_Зина (RU): Эх, девонька... Ты всё в себе держишь. А надо бы выплакаться.

Peter_USA: Она выглядит такой одинокой. Даже здесь, в лесу.

Takeshi_JP: Она позволяет себе быть слабой. Это тоже сила.

Никто не знал, сколько она так лежала. Может быть, двадцать минут. Может быть, тридцать. Может быть, час. Слёзы текли, потом перестали. Она лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как ветер касается её лица. Потом вздохнула — глубоко, протяжно.

Она встала. Зашла в воду. Подобрала камни со дна. Вернулась на берег. Села на то же место. Снова взяла их в руки. И начала стучать.

Точно так же, как и до этого. Как будто ничего не случилось.

Пользователь_Алекс (RU): Она вернулась к работе. Как будто ничего не было.

Ветеран_77 (RU): Она не сдаётся. Даже когда тяжело.

Emily_UK: Она плакала, но она не остановилась. Это и есть настоящая сила.

Carlos_MX: У неё железные нервы. Я бы на её месте разревелся и лёг.

Она стучала и стучала. И чем дольше она работала, тем больше прошлое прорывалось в её сознание. Вспышки картинок, обрывки разговоров. То, что она, казалось, давно отпустила и забыла. Обычно она не вспоминала. Но сейчас — не могла остановить.

Стук. Камень о камень. Как молоток, забивающий гвозди. Как будто кто-то заколачивал крышку её гроба.

Она снова была маленькой. Тёмный вечер. Она играла с соседскими детьми на улице, пока мама не позвала ужинать. Она уже видела тарелку с жареным омлетом на скорую руку и любимые сосиски в полосатой обёртке, когда мама пошла искать отца.

Ева была послушным ребёнком и не стала есть в одиночестве. Ведь обычно все собирались и ели вместе. Папа в последнее время строил загоны для скота в одиночестве и долго там задерживался. Он приехал недавно. Она смутно его помнила, потому что он часто уезжал работать, но всё равно очень любила. Он делал ей яблоки с морковкой на тёрке, и она любила смотреть, как он по вечерам играет с мамой в приставку — в танчики или Марио. Иногда он даже учил её играть. Получалось плохо, но ей нравилось.

В последний раз, когда он приехал, он подарил ей настоящий гранат. Ей особенно ярко вспомнился этот образ: она просыпается от его голоса, и он протягивает ей с улыбкой гранат, а потом зовёт попробовать его вместе с ним. Ей не понравилось — гранат был кислым и костлявым, но ей нравилось сидеть у него на коленях и смотреть, как он его чистит.

Прошло много времени. Ей хотелось есть, а друзья все ушли по домам, поэтому она вышла искать маму с папой, задаваясь вопросом — куда это они ушли?

Стук. Камень о камень. Снова. Она смотрит на фонарик в своих руках. Смотрит, как луч света дрожит.

Она пошла к уже построенным загонам. Видимо, папа наконец закончил строить и будет чаще с ней играть. Там была какая-то суета, бегали люди. Пока кто-то не вручил ей фонарик в руки и не сказал держать. Ей помогли поставить руки так, чтобы луч был направлен туда, куда нужно.

Она держала фонарик и смотрела, как мама пытается откачать отца с помощью искусственного дыхания. На балке сверху висела обрезанная верёвка. И такая же верёвка лежала рядом, с остывающим уже телом, которое дёргалось от того, что мама нажимала на его грудь слишком сильно.

Именно с этого момента жизнь пошла не так.

Стук. Её руки дрожали, но она продолжала бить. Глаза уже не видели камня. Только картинки из прошлого.

Потом школа. Девочка спрашивает её, будущая «подруга», которая всегда распускала о ней сплетни:

«Тебе Андрей нравится? Он мне говорил, что ты ему нравишься и он хочет с тобой дружить».

Тогда она только пошла в первый класс. Она не помнит, что ответила тогда. Но с того момента её начали называть «кроликом». Потому что тот мальчик сказал, что она милая и похожа на кролика. Он не хотел ничего плохого. Она правда нравилась ему. Но с тех пор её начали дразнить.

«Кролик, кролик, а ты знаешь, что кролики постоянно трахаются? Ты тоже постоянно трахаешься?»

«Кролик, кролик, а у тебя такие белые зубы, потому что ты кролик?»

Много разных болезненных фраз бросали дети. Уничтожая её самооценку на корню. Были те, кто хотел с ней дружить, кому она нравилась, но они боялись, что если начнут, то их тоже будут обижать.

Стук. Снова. Удар. Ещё удар. Она чувствует, как слёзы снова катятся по лицу. Но она не останавливается.

В деревне дети растут быстро. И уже в одиннадцать лет за ней начал ухаживать мальчик. Он ей не очень нравился, но она общалась с ним, потому что «подруга» сказала, что он хороший. Она целовалась с ним — ей было любопытно. Но потом она узнала, что он много с кем целуется, и перестала общаться с ним.

Тогда «подруга» пустила сплетню, что она видела, как они занимались не только поцелуями, а чем-то более серьёзным прямо при ней. Конечно, никто не поверил, но это было интересно — шептаться где-то по близости от Евы не слишком тихо, чтобы она слышала, и смотреть на её реакцию.

Она не могла постоять за себя словами, но могла драться. Некоторое время её никто не обижал после череды драк с вызовом родителей в школу. Но не долго. На следующий год травля возобновилась — и жёстче, чем прежде.

Её привязывали к деревьям, поджидая на пути из школы, чтобы она не могла вернуться домой. Хорошо, что у неё дисплазия — она буквально выворачивала суставы, чтобы выбраться.

Её закидывали тухлыми яйцами. Рвали учебники или рисовали непотребства в тетрадях. Рвали одежду. Поджигали волосы. Только не били. Однажды даже скинули в воду поздней осенью. Обливали меловой, протухшей водой.

Стук. Она почти не дышала. Слёзы смешивались с потом. Камни в руках были мокрыми от слёз, но она продолжала бить.

И последний аккорд. Парень, который ей нравится, которому она призналась в чувствах, набравшись смелости. Сначала поигрался с ней месяц, а после того как опоил и использовал, бросил на следующий день. Ей тогда было четырнадцать.

После этого она уже не сопротивлялась. Ждала, когда окончится эта адская школа. Желала поскорее уехать и забыть всё как страшный сон.

Стук. Она зажмурилась и ударила сильнее.

Она снова била камнем по камню. Вспоминала. Плакала. И снова била. И снова. И снова. До самого вечера.

Когда лезвие приобрело более-менее нужную форму, она нашла подходящую палку — крепкую, прямую. Аккуратно, с помощью ножа и острого камня, она начала выдалбливать отверстие для топорища. Пальцы саднило, но она не останавливалась. Потом вставила палку в отверстие. Забила её.

Она подняла топор. Взвесила в руке. Постучала по земле, проверяя. Топорище сидело плотно. Инструмент был готов.

Кот_Баюн (RU): Она сделала это. Она сделала топор.

Ветеран_77 (RU): Каменный топор. Настоящий. Она справилась.

Peter_USA: Я не поверил бы, если бы не увидел.

Takeshi_JP: Она упорная. Даже когда плачет, она продолжает.

Ева вытерла слёзы — резко, как будто их и не было. Вздохнула. Посмотрела на топор. Улыбнулась. Чуть заметно, уголками губ.

Был уже вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые, оранжевые тона. Она хотела есть и пить. И то, и другое одновременно.

Ева подошла к роднику. Опустилась на колени, набрала воды в ладони, выпила. Снова. И снова. Потом умылась — холодная вода освежила лицо, смыла остатки слёз и грязи. Она чувствовала, как вода стекает по шее, оставляя дорожки на коже.

Она взяла топор — новый, только что сделанный — и побрела в лагерь. Ноги несли её почти автоматически. Она устала. Не физически — морально.

Она хотела есть. Желудок скрутило голодной судорогой, но она просто набрала воды и выпила ещё. Заглушила. Ей было лень готовить сейчас. Не хотелось возиться с костром, с мясом, с корнями. Не хотелось ничего.

Она добрела до шалаша. Сняла с себя мокрую, испачканную одежду — она уже почти высохла. Повесила на перекладину. Забралась внутрь.

Легла на свою травяную постель. Закрыла глаза.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (инструмент создан: каменный топор). Внимание зрителей: 27.1%.

Чат наблюдает за ней в тишине. Никто не пишет. Все видят, как она просто лежит, сжавшись в комок. Без еды. Без ужина. Просто спит.

Глава 17. Первая проба

Глава 17. Первая проба

---

Ева просыпается с первыми лучами солнца.

Солнце только начинает подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Свет пробивается сквозь листву, ложится на лицо тёплыми, мягкими пятнами. Несколько мгновений она лежит неподвижно, глядя на просвет между ветками шалаша. Внутри — не пустота, не тяжесть. Просто тишина. Та, что бывает перед важным делом.

Сегодня она знает, что будет делать. План чёткий, как никогда.

Встаёт, потягивается. Тело слегка ноет после вчерашнего, но это привычно. Разминает запястья, плечи, шею — суставы щёлкают, мышцы откликаются, привыкая к движению. Выходит из шалаша.

Останавливается на мгновение. Смотрит на небо — чистое, прозрачное, безоблачное. Где-то над степью кружит ястреб, его тень скользит по земле. Ветер касается лица — тёплый, сухой, он приносит запах нагретой травы и сухой земли. Хороший день для работы.

Берёт новый топор — каменный, тяжёлый, надёжный, сделанный вчера. Взвешивает в руке. Топорище сидит плотно, камень не шатается. Проводит пальцем по лезвию — шершавое, острое. Кивает сама себе и идёт к лесу.

---

Кот_Баюн (RU): Она идёт с топором. Сегодня будет рубка.

ЗолотаяРыбка (RU): Она решительная сегодня. Видно по походке.

Emily_UK: Она знает, что делает. План на день — и она его выполняет.

---

В лесу долго выбирает дерево. Обходит несколько, разглядывает стволы, кору, то, как они растут. Останавливается, трогает кору — шершавая, сухая, пахнет смолой и нагретой солнцем древесиной. Поднимает голову, смотрит в крону — ветки тянутся вверх, к свету. Наконец находит подходящее — прямое, без сучьев внизу, с гладким стволом. Становится поудобнее, замахивается. Тишина леса нарушается глухим ударом.

---

Ветеран_77 (RU): Она выбрала хорошее дерево. Прямое, без сучков. Легче будет обрабатывать.

---

Топор входит в древесину с усилием, откалывая щепку. Они разлетаются в стороны, падая на сухую траву с лёгким шорохом. Работает методично, размеренно. Не торопится, но и не отдыхает. Топор тяжёлый, руки быстро устают, но продолжает, останавливаясь только чтобы перевести дыхание. Запах свежей древесины смешивается с запахом пота и нагретой земли. Птицы на мгновение замолкают, но потом снова начинают перекликаться в кронах.

Останавливается. Смотрит на небо сквозь листву — облака медленно плывут, меняя форму. Ветер остывает, касаясь мокрой от пота кожи. Капли стекают по вискам, по шее, оставляя солёные дорожки. Вытирает лоб тыльной стороной ладони, снова берётся за топор.

Через час дерево начинает поддаваться. Слышен треск — глубокий, протяжный, он разносится по лесу. Ещё несколько ударов — и оно с глухим стоном падает на землю, поднимая облако пыли и листьев. Земля под ногами вздрагивает.

---

Пользователь_Алекс (RU): Готово. Дерево упало.

Peter_USA: Она сделала это. Каменным топором. За час. Это быстро.

---

Садится на землю, вытирает пот со лба. Руки дрожат от напряжения. Несколько мгновений сидит неподвижно, глядя вдаль — туда, где лес переходит в степь, а степь — в небо. Ветер стихает, и наступает тишина. Только где-то в траве стрекочет кузнечик.

Потом встаёт, подходит к упавшему дереву. Отмеряет от основания два бревна длиной около тридцати сантиметров каждое. Диаметр — примерно двадцать сантиметров. Начинает отрубать их. Топор входит глубже теперь, когда дерево лежит на земле, дело идёт быстрее. Щепки летят в стороны, с каждым ударом древесина поддаётся.

Отрезает два бревна. Одно кладёт в сторону, другое берёт в руки. Садится поудобнее, начинает выдалбливать середину. Ножом, камнем, иногда пальцами — выскабливает внутренность, формируя глубокую чашу. Стружка ложится на колени, пахнет свежим деревом и смолой. Стенки остаются толстыми, внутри — шершаво, неровно, но это неважно. Это будет ёмкость для замешивания глины.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она делает деревянное ведро для глины.

Carlos_MX: Из такого бревна хорошая ёмкость получится.

---

Второе бревно зачищает от коры. Ножом сдирает кору слоями — она отходит с сухим, шуршащим звуком, обнажая гладкую, бледно-жёлтую древесину. Потом трёт песком, пока поверхность не становится гладкой — почти полированной. Проводит пальцем по поверхности — скользкая, тёплая, отдаёт тепло, накопленное за день.

---

Теперь — самое главное. Глина.

Приносит свой ком, всё ещё влажный, укутанный в листья лопуха. Разворачивает, смотрит. Ком неоднородный, с песчаными прожилками, но это нормально. Кладёт его в деревянное ведро, добавляет воды из змеиного бурдюка. Начинает месить.

Руки погружаются в холодную, влажную массу. Глина просачивается между пальцами, оседает на коже, оставляя белёсый след. Месит, продавливает пальцами, разбивает комки. Глина меняется под руками — становится эластичной, податливой, принимает форму. Добавляет золы из костра и песка — для прочности, чтобы посуда не треснула при обжиге. Зола скрипит под пальцами, песок оседает на ладонях.

---

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Глина без песка треснет. Без золы будет слабой.

Emily_UK: Она знает, что делает. Это не просто лепка — это технология.

---

Месит долго, пока консистенция не становится похожей на пластилин. Глина тёплая от тепла рук. Отрывает кусок, пробует скатать в шарик — держится, не трескается. Готово.

Берёт кусок глины и начинает лепить. На отполированном бревне формирует кастрюлю — широкую, с толстыми стенками. Раскатывает глину, налепляет слоями, разглаживает влажными пальцами. Поворачивает бревно, проверяет толщину, добавляет где надо. Глина скользит под пальцами, послушная и мягкая.

Не останавливается. Сразу лепит тарелки — три штуки. Глубокие, ровные. Потом ложки — две, с длинными ручками. Крышки для кастрюли — плотные, с небольшим выступом. И расчёску. С зубьями — маленькими, аккуратными. Разглаживает каждый зубец влажным пальцем, проверяет, не сломаются ли при обжиге. Всё это ставит сушиться рядом. Переворачивает вверх дном — чтобы сохло равномерно, медленно, без трещин.

Смотрит на свой набор: кастрюля, тарелки, ложки, крышки, расчёска. Внутри разливается тепло. Это не просто для выживания. Это создание своего мира. Своей жизни. Своего пространства.

---

Кот_Баюн (RU): Она лепит как скульптор. У неё хорошо получается.

Peter_USA: Она не просто делает посуду. Она строит быт.

---

Пока глина сохнет, принимается за печь.

Выбирает место недалеко от лагеря — ровное, сухое. Начинает копать яму. Сначала ножом, потом палкой, потом руками. Земля податливая, но работа идёт медленно. Земля оседает под ногтями, корни цепляются за пальцы, запах влажной почвы поднимается к лицу. Яма должна быть глубокой, почти по пояс, с пологим спуском — чтобы легко было доставать уголь и подкладывать дрова.

Останавливается только чтобы выпить воды, умыться, перевести дух. Потом снова берётся за дело. Пот стекает по лицу, смешиваясь с землёй, оставляя на коже тёмные разводы.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она копает яму для печи.

Ветеран_77 (RU): Это будет печь для обжига. Такие делали в древности.

---

Когда яма готова, начинает собирать камни. Круглые, плоские, разные по размеру. Ощупывает каждый — его тяжесть, прохладу, текстуру. Складывает вокруг ямы, подбирая по размеру. Каждый камень примазывает глиной, подгоняет плотно друг к другу. Стенки получаются ровные, крепкие.

Руки покрываются глиной — она превращается в плотные перчатки. Снаружи они подсыхают на ветру, стягивают кожу, трескаются при каждом движении. Внутри — влажные, холодные, липкие. Она чувствует, как глина застывает на пальцах, как она ограничивает движение, но продолжает работать. Запах сырой глины смешивается с запахом земли и камней.

И вдруг — воспоминание.

---

Она снова маленькая. Лето. Роща за деревней, та самая, из колючих деревьев. Она стоит на коленях перед ямой, которую выкопала руками. Рядом — сколотые кирпичи, которые она стащила у соседа ночью, когда никто не видел. Она помнит, как боялась тогда. Как сердце колотилось, когда она брала их, как она несла их через двор, прижимая к груди, готовая в любой момент бросить и убежать. Как потом целый месяц мучила себя, продумывая, что скажет, если её спросят. Какое у неё должно быть выражение лица. А потом — никто ничего не заметил. Или сделали вид, что не заметили.

Она строила печку. Почти настоящую. Без конфорок — просто яма, обложенная кирпичами, с решёткой из ржавой арматуры. В ней можно было печь, не боясь, что костёр распространится. Для неё это было почти как игра — в песочницу, в конструктор. Только вместо песка — земля, а вместо кубиков — кирпичи.

Тогда она использовала железную арматуру. А сейчас — ветки, обмазанные глиной.

Ева улыбнулась. Впервые за этот день.

---

Печь получается круглой. С одной стороны оставляет вход — высокий и широкий, такой же, как внизу ямы, чтобы можно было поместить кастрюлю. Сверху — отверстие размером с руку, для выхода дыма. Заглядывает внутрь, поправляет камни, укрепляет глину.

Между ямой и печкой укладывает палки. Плотно, поперёк, перекрывая пространство. Каждую палку обмазывает глиной — толстым слоем, до самой середины. Потом прижимает к камням, чтобы держались. Получается решётка. Надёжная, прочная.

---

Emily_UK: Она сделала решётку из палок и глины. Это гениально.

Carlos_MX: Такие решётки делали древние гончары. Она знает.

---

Солнце уже клонится к закату, когда заканчивает. Отрезает от оставшегося бревна две доски — разрезает вдоль пополам. Налепляет на них глину толстым слоем и кладёт рядом вверх глиной, как бутерброды с маслом. Это надо, чтобы прикрывать вход печи. Третью часть оставляет — плоское бревно, которым будет закрывать печь сверху.

Печь готова. Осталось только растопить, чтобы прокалилась.

Закладывает в яму дрова. Сухие, наломанные заранее. Разводит огонь. Пламя лижет глиняную решётку, камни накаляются, жар поднимается вверх, к отверстию. Дым идёт густой, серый, потом светлеет. Сидит рядом, смотрит на огонь. Тепло на лице, на руках, на груди. Слышит, как потрескивают дрова, как ветер забирает дым вверх.

Ждёт, пока снизу останутся только жаркие угли, а дым перестанет идти. Тогда берёт доски с глиной — и закрывает вход и верх. Плотно, чтобы воздух не проходил. Оставляет так до завтра.

Усталая, грязная, довольная.

---

Пользователь_Алекс (RU): Она сделала печь. Настоящую печь.

Бабушка_Зина (RU): Теперь у неё есть очаг. Почти как дома.

Peter_USA: Она прокалила печь. Завтра будет обжигать посуду.

---

Забирается в шалаш, падает на траву и засыпает почти сразу. Руки гудят, спина ноет, но внутри — спокойствие. Земля под ней держит, ночной воздух касается лица, усталость разливается по телу, унося напряжение.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Созданы предметы: деревянная ёмкость для глины, глиняные заготовки (в процессе сушки), печь для обжига (прокалена). Внимание зрителей: 28.4%.

Глава 18. Обжиг

Глава 18. Обжиг

---

Ева просыпается с первыми лучами солнца.

Сквозь щели в шалаше пробивается свет — золотистый, тёплый, он ложится на лицо, на руки, на травяную подстилку. Где-то стучит дятел — ровно, методично, как метроном, или как молоток на пружине. Она слушает этот ритм, чувствуя, как утро входит в тело. Дятел уже работает. Значит, и ей пора.

Но она не встаёт сразу. Лежит неподвижно, глядя на луч света, который пересекает её ладонь. Поднимает руку, поворачивает, рассматривает. Мозоли на подушечках пальцев — жёсткие, пожелтевшие, они начинают грубеть. Трещины на сгибах — тонкие, красные, они саднят при каждом движении. Под ногтями — въевшаяся грязь, чёрная, её не смыть водой. Потом сжимает пальцы в кулак, разжимает — мышцы откликаются, но с лёгкой болью, которая уже стала привычной.

Она садится, потягивается, разминает затёкшие суставы. Шея хрустит, плечи ноют, спина тянет — всё помнит вчерашнюю работу. Кожа на лице стянута, на ней засохла грязь и пот. Проводит пальцами по щеке — шершаво, грубо, она почти не чувствует прикосновения собственной кожи.

Несмотря на это, внутри — лёгкое волнение. Сегодня важный день. Наконец закончит то, что начала.

Выходит из шалаша.

Воздух ещё прохладный, влажный. Роса оседает на траве, на листьях, на камышевых шлёпках и щиколотках. Ступни чувствуют холодную влагу, и это приятно — после духоты шалаша. Идёт к печи. Доски, которыми закрывала вход и верх, всё ещё на месте. Отодвигает их — дерево скрипит, трётся о глину. Заглядывает внутрь. Внизу — угли. Серые, остывшие, но ещё тёплые. Берёт палку, ворошит — внутри всё ещё жарко. Хорошо. Жар сохранился даже через ночь. Это хороший знак.

Но угля мало. Для обжига нужно больше. Намного больше.

---

Emily_UK: О, она не теряет времени. Сразу за работу.

Кот_Баюн (RU): Кто знает, может быть сегодня важный день.

---

Принимается за работу. Собирает сухие ветки — ходит по лесу, наклоняется, подбирает упавшие, ломает на мелкие куски. Спина и плечи медленно перестают болеть после этих движений. Пальцы сжимают сухие стебли — они ломаются с отчётливым треском, отдающимся в запястьях. Кожей ощущает этот треск на ладонях, ещё кору, слегка влажную, но не склизкую. Движения ритмичны. Лес вокруг дышит, живёт, и она дышит с ним в одном ритме. Слышит, как ветер шевелит листву, как где-то в кронах перекликаются птицы. Чувствует землю под ногами, влажность, траву, касающуюся щиколоток. Древесная труха оседает на сгибах локтей и колется.

Собирает много, делает несколько ходок, всё складывает горкой у печи.

Потом загружает ветки в яму, разводит огонь. Пламя быстро разгорается, потрескивает, выкидывая вверх искры. Ева выдыхает — предполагала, что ветки могут оказаться слишком влажными.

Ждёт, пока дрова прогорят до углей. Ветви осыпаются, превращаясь в жаркое, красное нутро. Огонь трещит, дышит, живёт. Смотрит, как пламя лижет глиняные стенки, как камни накаляются, меняя цвет от серого к красному. Тепло касается лица — сухое, плотное, оно проникает сквозь кожу.

Когда дым перестаёт идти и остаётся только жар, закрывает печь досками и ждёт остывания. Знает — спешить нельзя. Если открыть слишком рано, можно обжечься, испортить угли, потерять всё, что сделала.

---

Ветеран_77 (RU): Она ждёт. Это важнее, чем делать. Без терпения не выйдет.

Пользователь_Алекс (RU): Она работает как механизм. Никаких лишних движений. Это странно.

---

Открывает печь, когда стенки остывают до терпимого жара. Выгребает уголь палкой, отделяя белые хлопья пепла. Жар от углей обжигает лицо — она отворачивается на мгновение, но потом снова наклоняется. Пепел складывает на широкие листья — аккуратно, бережно. Примерно знает, как делать мыло. Сажа пригодится зимой.

Она замечает, что её руки стали чёрными. Сажа осела на коже, смешалась с потом и вчерашней грязью, превратилась в липкую, густую корку. Она смотрит на свои ладони — они будто в чёрных перчатках. Она сжимает пальцы, и корка трескается, обнажая кожу — белую, нежную, слишком чувствительную. В носу всё чёрное, она чувствует это, когда дышит.

Уголь ссыпает в кучу рядом. Каждый комок — тёплый, шершавый, пахнет дымом и золой. Она ощущает его текстуру пальцами, проводит по поверхности, и он крошится, если сжать посильнее.

Повторяет снова. И снова. И снова.

День идёт своим чередом. Солнце поднимается, нагревая землю. Пот стекает по лицу, оставляя светлые полосы на покрытой сажей коже. Останавливается только чтобы напиться воды из родника.

Там позволяет себе замереть и просто смотреть на воду, не делая ничего. В эти моменты кажется, что мозг покидает голову и купается в этой воде. Родник похож на маленький водопад, он впадает в маленькое озеро с дном из камней и песка. Ветер шелестит вокруг, играя с деревьями, травой, принося прохладу и свободу. А звук льющийся воды расслабляет.

Она опускает взгляд на своё отражение — поверхность рябит, не даёт разглядеть черты. Она касается лица, проводит пальцами по скулам, по подбородку. Чувствует контуры, которые не видит. Она может только представить себя — бледную, уставшую, с чёрными разводами на щеках. Она смотрит на отражение долго, вода продолжает дрожать от ветра.

Потом смывает с лица и рук сажу и пот — вода почти замораживает кожу, но это приятно, так лучше чувствуется тело. Трёт ладони, вода уносит грязь, кожа становится чистой, но шершавой и остывшей. Потом снова возвращается к работе.

---

Peter_USA: Она собирает всё, что может пригодиться. Ничего не выбрасывает.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не просто выживает. Она строит жизнь. Не то что некоторые в этой игре...

---

Так продолжается до полудня. Загружает печь, ждёт, закрывает, остужает, выгребает уголь. И снова. Руки в саже, лицо в копоти, чихает от этого, в носу зудит, но не останавливается. Угольная куча растёт. Сначала по щиколотку, потом по колено. Горячий воздух дрожит над печью, искажая лес за ней, похоже на фотографию, которую положили в воду, и она ощущает его на коже — сухой, обжигающий.

Солнце стоит в зените, тени почти исчезают. Лес затихает в этот час — птицы умолкают, прячутся в тени. Только ветер и кузнечики продолжают шуметь. Ева вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на лице тёмные разводы. Замечает, что день замедляется, но не останавливается. Продолжает.

---

Кот_Баюн (RU): Она уже несколько часов работает. Без отдыха.

Ветеран_77 (RU): Она вошла в ритм и не выходит из него. Так и надо.

Carlos_MX: Она упрямая. Это хорошо. Без упрямства тут не выжить.

Peter_USA: Она работает как машина. Ни на секунду не останавливается.

---

Когда угля становится по колено, останавливается. Садится на корточки, смотрит на горку, берёт несколько угольков в руку и рассматривает их. Теперь достаточно.

Потом кидает угли обратно и ложится на траву, смотрит на небо — оно сегодня чистое, безоблачное. Такое насыщенное... На небе нет ничего. И она позволяет себе в этом небе и солнце раствориться, но не надолго. Устала, но отдыхать некогда.

Берёт кастрюлю. Аккуратно, обеими руками. Чувствует её вес, прохладу уже высохшей глины. Ставит на глиняную решётку внутри печи, прямо на бревне. Кастрюля встаёт ровно, не шатается. Рядом — тарелки, три штуки, одну на другую. Потом ложки, крышки. Расчёску кладёт отдельно, на самый край решётки, чтобы не сломалась. Всё помещается. Хорошо.

Смотрит на свой набор. Внутри разливается что-то тёплое. Ведь она создала это. Своими руками. Из глины, воды, золы и песка.

И вдруг — сомнение.

Она замирает, глядя на кастрюлю. А что, если она треснет? Если глина была слишком влажной? Если она пережарит, и всё пойдёт прахом? Страх поднимается внутри — липкий, тягучий, он сжимает горло. Она сделала всё, что могла. Но этого может быть недостаточно.

Она закрывает глаза на мгновение. Дышит. Потом открывает — и решает довериться процессу. Не потому что уверена в нём, а потому что не хочет переделывать, потому что не знает как. Она никогда серьёзно не интересовалась тем, как делают глиняную посуду, в голове лишь обрывки.

Следом загружает в яму часть угля, который накопила. Засыпает обратно — жаркий, тлеющий, красный. Вход печи закрывает сразу, плотно прижимая доски, обмазанные глиной. Жар будет сильнее — его не собьёт ветром, воздух не остудит посуду. Закрытая печь будет греть равномерно, как духовка.

---

Peter_USA: Она закрыла печь. Теперь жар будет держаться.

Ветеран_77 (RU): Правильно. Открытая печь — ветер, холод, трещины. Закрытая — равномерный жар.

Бабушка_Зина (RU): Как в русской печи. Закрыл заслонку — и тепло держится.

---

Сидит рядом и ждёт.

Проходит час. Поднимает верхнюю крышку, заглядывает внутрь. Огонь ровно гудит, камни накалились добела. Опускает крышку. Ждёт.

Ещё час. Подкладывает уголь из кучи, чтобы жар не падал. Тепло идёт даже сквозь стенки печи. Руки, лицо, грудь — всё прогрето этим жаром. Но не отворачивается.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она следит за огнём. Не отходит ни на шаг.

Emily_UK: Она знает, что огонь требует внимания. Нельзя просто уйти.

Кот_Баюн (RU): Она сидит и ждёт. Терпеливо.

---

Так продолжается до вечера. Подкладывает уголь, регулирует жар, проверяет, чтобы огонь не погас и не разгорелся слишком сильно. Чувствует огонь. Его дыхание, как он меняется, когда она подкладывает уголь. Знает, когда нужно добавить жара и когда прикрыть верх, чтобы он не ушёл.

---

Carlos_MX: Она не просто жжёт глину. Она её воспитывает.

Бабушка_Зина (RU): Она делает это правильно. Чувствует. Не торопится.

---

Когда солнце начинает клониться к закату, понимает — пора, сейчас формы неоновые, почти оранжевые и нет ни одного тёмного пятна. Теперь огонь должен погаснуть, но оставить жар. Поэтому она перекрывает доступ воздуха полностью — закрывает вход, закрывает верх. Оставляет так до завтра.

Садится на землю, выдыхает. Руки дрожат от усталости, в груди пустота от голода. Вдруг понимает — весь день ничего не ела. С самого вчерашнего во рту не было ничего, кроме воды и сажи.

Разводит небольшой костёр рядом. Берёт мясо — вяленое, жёсткое, почти как дерево. Натирает чесноком, ломая головку пальцами, втирая запах в сухие волокна. Кладёт на огонь. Мясо шипит, поджаривается, становится хрустящим.

Вечер спускается на лес. Сначала сумерки, потом тени сгущаются. На смену птицам приходят сверчки — их стрекот заполняет всё пространство. Ева сидит у костра, глядя на огонь. Лес вокруг неё успокаивается, затихает, готовится к ночи. И она делает то же самое. Ест, пьёт, дышит. Живёт.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она заканчивает день у костра. С мясом и чесноком.

Emily_UK: Она выглядит уставшей, но спокойной.

Кот_Баюн (RU): Она не проверяет печь. Доверяет.

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Нечего туда лезть. Утром увидит.

---

Мясо жёсткое, но она ест с удовольствием. Хрустит, жуёт, запивает водой. Долго. Вкус чеснока, дыма и вяленого мяса заполняет рот, и силы возвращаются. Она ощущает это тепло, которое разливается по телу, усталость постепенно отступает и руки медленно перестают дрожать.

Когда доедает, смотрит на закрытую печь. Кастрюля, тарелки, ложки, крышки — всё там, внутри. Она думает о том, что завтра увидит результат. Что бы ни случилось, она сделала всё, что могла. И это — главное.

Забирается в шалаш. Снаружи — сверчки, шум ветра. Закрывает глаза. Игнорируя жёсткую землю и солому, которая колется повсюду, игнорирует зуд на коже, всё, что доставляет дискомфорт, просто отключает это знание. Засыпает почти сразу, с чувством, что день прожит не зря.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Керамический набор — в процессе обжига (завтра будет готов). Внимание зрителей: 31.4%.

Глава 19. Первая керамика

Глава 19. Первая керамика

Ева просыпается с первыми лучами солнца. Но сегодня она не лежит, не слушает утро — она сразу встаёт. Тело ноет, руки гудят, но она не обращает внимания. Она идёт к печи.

Доски на месте. Верх закрыт. Всё так, как она оставила вчера. Она прикасается рукой к доскам — они холодные. Печь остыла. Она медленно отодвигает верхнюю крышку, заглядывает внутрь. Потом открывает вход — широко, чтобы было видно. И замирает.

Кастрюля треснула.

Трещина идёт от края почти до самого дна, неровная, зигзагообразная, как молния. Она смотрит на неё несколько мгновений, не веря глазам. Потом переводит взгляд на бревно, которое служило формой — оно внутри полностью сгорело. Превратилось в чёрный, рыхлый пепел, едва сохранивший форму. Она смотрит на него и понимает, что случилось.

Вчера она не стала вытаскивать бревно из кастрюли перед обжигом. Побоялась повредить форму. Думала, что дерево просто обуглится и не помешает. Но при нагревании дерево расширяется, выпуская пар и воздух. Оно распирало глину изнутри, пока та не выдержала и не треснула.

Пользователь_Алекс (RU): Кастрюля треснула. Жалко.

ЗолотаяРыбка (RU): Она так старалась...

Emily_UK: Ошибка. Но она будет знать на будущее.

Она проверяет тарелки. Три штуки — одну она ставила на другую, чтобы сэкономить место. Верхняя треснула — такая же зигзагообразная трещина, только меньше. А две нижние слегка приклеились друг к другу. Она аккуратно пытается их отделить, но они держатся крепко. Надо было насыпать между ними сажи или золы, когда ставила их в печь. Она не подумала.

Она вздыхает. Тихо, почти беззвучно. Но внутри — тяжёлое разочарование.

Ветеран_77 (RU): Первый блин комом. Она учится.

Кот_Баюн (RU): Обидно, но она справится.

Она достаёт ложки. Две штуки. Одна почти целая — только чуть деформировалась, стала немного кривой. Вторая... она берёт её в руки и видит, что ручка согнулась под собственным весом во время плавки. Глина была ещё мягкой, когда жар достиг пика. Ложка согнулась, как восковая свеча. Она держит её в руках, смотрит на изогнутую ручку — почти на сто восемьдесят градусов. Кривая, бесполезная.

Она кладёт её рядом с треснувшей кастрюлей. Потом проверяет крышки. Две — целые. Они тоже немного деформированы, но в целом годны.

Расчёска — целая. Но она берёт её в руки и проводит пальцами по зубьям. Шершаво. Почти наждачка. Вся глина вышла пористой, и из-за песка, который она добавляла для прочности, поверхность стала грубой, зернистой. Расчёска будет царапать кожу головы. Она откладывает её в сторону.

Она смотрит на свой набор. Всё — серого цвета, с каким-то коричнево-бежевым узором в виде пятен. Глина плохо перемешалась. Белая глина не имеет металлов в составе, но она не знала, что её нужно тщательнее вымешивать, чтобы убрать пустоты. Вот и получилось — пятнисто, пористо, слабо.

Emily_UK: Цвет некрасивый, но это не главное. Главное — что она сделала их сама.

ЗолотаяРыбка (RU): Она расстроена. Видно по глазам.

Carlos_MX: Первый раз никогда не бывает идеально. Она научилась.

Ева откладывает ценные изделия в сторону. И долго сидит рядом с ними, смотря в пустоту. В руках она держит согнутую ложку. Вертит её, рассматривает изогнутую ручку. Глаза пустые. Она не плачет. Она просто сидит, смотрит на свои ошибки, и думает.

Она думает о том, что надо было вытащить бревно. Что надо было пересыпать тарелки. Что надо было лучше месить глину. Что надо было добавить больше песка. Или меньше. Что надо было поставить всё по-другому. Всё, что она могла сделать не так — она сделала. И теперь сидит с этим.

Бабушка_Зина (RU): Она не плачет. Она просто принимает. Это и есть сила.

Peter_USA: Она анализирует ошибки. Это правильно.

Кот_Баюн (RU): Она не бросит. Она просто переживёт.

И пока она сидит, глядя на свои неудавшиеся творения, из глубины памяти начинают всплывать обрывки сведений. Она не зовёт их, они приходят сами. Разрозненные, бессистемные — обрывки телепередач, прочитанных книг, случайно услышанных разговоров. Они толкаются, мешают друг другу, перебивают одна другую.

Она вспоминает телепередачу, которую смотрела когда-то давно. Там рассказывали про африканские племена, в которых семья поколениями делает керамику. Тогда ведущий сказал, что для блеска керамики её трут носом. Жировой себум застывает со временем, превращаясь в подобие восковой эмали, но более блестящее. Она задумывается, смотрит на свою пористую шершавую расчёску и отбрасывает эту мысль. Не подходит.

Ещё. Она когда-то смотрела аниме про попаданца в волшебный мир. Там главный герой рассказывал, как делать керамику. Надо замесить, высушить в тени несколько дней после придания формы, потом поставить в печь на сильный огонь. А у печи должны быть меха. Не подходит. У неё нет мехов. И глина там была красная, а не белая.

Другая книга. Она читала про попаданца в первобытные времена. Глину брали прямо из реки, вместе с песком и илом. Делали ямы и вымешивали её ногами. Делали квадратные формы из досок и пекли кирпичи прямо из сырой глины. Она качает головой. Тоже не её случай.

Потом вспоминается обрывок из какого-то документального фильма. Там говорили, что в древней Греции керамику полировали кремниевой крошкой перед обжигом. А в Японии добавляли в глину рисовую шелуху, чтобы она была пористой. Но у неё нет ни кремния, ни шелухи.

Потом — случайно услышанный разговор. Кто-то говорил, что в глину нужно добавлять толчёные кости для прочности. Что древние мастера жгли кости и толкли их в пыль. Другой голос в её голове отвечает: «Ко скелетам ходить? Ну уж нет».

Она перебирает множество разрозненных знаний, которые сохранились в её голове. Достоверны ли эти сведения? Откуда она знает, что правда, а что — выдумка? Как понять, что действительно работает, а что — красивая байка?

Ничего не подходит. Придётся экспериментировать. Но не сегодня.

ЗолотаяРыбка (RU): Она что-то вспоминает. Смотрит на посуду и думает.

Emily_UK: Она пытается найти решение. Ищет в памяти.

Peter_USA: Знания есть, но они разрозненные. Надо их соединить.

Она встаёт. Вздыхает, разминаясь. Тело затекло от долгого сидения. Она не убирает черепки. Она ставит их в ряд — рядом с печью. Треснувшая кастрюля, приклеенные тарелки, согнутая ложка, шершавая расчёска. Все они будут стоять здесь. Они будут для неё мотивацией, напоминанием, чтобы двигаться дальше.

Она говорит, глядя на них:

— Я не буду смотреть на вас как на неудачу. Я буду смотреть на вас как на опыт.

Она говорит это спокойно, с констатацией факта. Но если прислушаться, можно заметить неуверенность. Она знает себя. Вторая попытка может случиться как завтра, так и никогда. Она просто представляет, что нужно заготавливать угли снова — и уже не хочет это делать.

Она протяжно и тихо вздыхает.

Кот_Баюн (RU): Она говорит себе, что это опыт. Но в голосе сомнение.

Бабушка_Зина (RU): Она боится, что не сможет заставить себя снова. Я понимаю.

Carlos_MX: Она знает себя. И боится, что не повторит.

Она поворачивается к печи. Подкладывает дрова. Ставит на глиняную решётку каменный котелок — тот самый, что выдолбила в самом начале. Наливает в него воды — теперь уже не из змеиного бурдюка, он испортился и вонял. Она просто зачерпывает воду из котла, который стоит рядом. Змеиный бурдюк она выбросила ещё пару дней назад, когда поняла, что он уже не пригоден для питья. Кладёт мясо.

Ей нужно приготовить похлебку. Простую — мясо, корни камыша, чеснок. Не для наслаждения. Просто чтобы поесть. Праздника сегодня не получилось. Она смотрит на кипящую воду, на плавающие куски мяса и чувствует только пустоту. Вкус не важен. Еда — просто топливо.

Она замечает, что нечем вытащить горячий котелок. Нечем добавить ингредиенты. Нужно снять его с огня, чтобы положить корни и чеснок, но нечем ухватиться. Она застывает на мгновение, смотрит на котелок, потом на свои руки. И снова вздыхает.

— Неудачный день, — говорит она тихо.

Она даже не замечает, что вчера у неё получилась крепкая печка. Что крышки не треснули. Что она вообще смогла сделать керамику своими руками. Она видит только неудачи. Как всегда. Треснувшая кастрюля, приклеенные тарелки, согнутая ложка, шершавая расчёска. Она не видит того, что сделано правильно — она видит только то, что пошло не так.

ЗолотаяРыбка (RU): Она игнорирует свои успехи. Видит только ошибки.

Emily_UK: Она слишком строга к себе. Хотя она сделала много.

Бабушка_Зина (RU): Привыкла себя ругать. Не замечает хорошего.

Она обводит взглядом окрестности. Взгляд останавливается на ветке — толстой, с крючковатым изгибом. Она похожа на посох Бабы Яги — кривая, узловатая, с наростом на конце. Ева встаёт, подходит к ней. И безжалостно срывает её — обрывает лишнее руками, без ножа. Просто ломает ветки, отдирает кору, обламывает сучья. Ветка толстая — толще её руки. Но она не обращает на это внимания. Для неё это как будто само собой разумеется.

Пользователь_Алекс (RU): Она сломала толстую ветку голыми руками!

Кот_Баюн (RU): Я бы не смог. Она просто оторвала её.

Peter_USA: Она даже не заметила, как это сделала. Для неё это норма.

Чат удивляется её силе. Но она не замечает. Она просто делает то, что нужно.

Она берёт бревно, которым вчера закрывала вход печи, и ставит его как порог рядом с печью. Потом подвигает котелок к краю решётки — на вытянутых руках, с помощью кривой ветки. Она боится, что котелок опрокинется, поэтому работает осторожно. Медленно, сантиметр за сантиметром. Котелок встаёт на бревно. Оно немного шатается, но стоит.

Она выдыхает с облегчением. Не хватало ещё разбить печь или котелок. Она не боится, что её может обрызгать кипятком — она боится, что её труды пойдут прахом. Опять.

Она становится у котла. Корни камыша уже подготовлены. В руках — чеснок, чтобы закинуть. Она смотрит на котелок. Потом на свои руки. Потом снова на котелок.

— Но как я буду ставить его обратно? Он же горячий, блин.

Она несколько секунд смотрит на котелок, потом на свои руки, потом снова на котелок.

— Ладно. Ладно. Ладно!

Она раздражённо выдыхает, как будто сдерживая ярость. И начинает осматривать окрестности снова. Ищет что-то, что поможет. Взгляд скользит по веткам, камням, траве. И вдруг она задумывается и говорит вслух:

— Вот бы это была игра с читами. Я бы собрала гарем красавцев и дарила им что-нибудь, и получала за это системные возвраты в кратном размере...

Она замолкает на секунду, и из неё вырывается нервный смешок. Короткий, резкий, почти истеричный. Она качает головой.

— Но так как нет ни читовой системы у меня, ни сундуков с припасами в этой игре, то придётся справляться самой.

Чат взрывается:

ЗолотаяРыбка (RU): Она сказала про гарем! Я не ослышалась?

Кот_Баюн (RU): Гарем красавцев! Она хочет гарем!

Emily_UK: Она шутит, но в этом есть что-то... честное.

Пользователь_Алекс (RU): Читы, гарем, сундуки. Она точно играла в RPG.

Peter_USA: Она бы была отличным игроком в MMORPG. Но здесь она просто выживает.

Carlos_MX: Она мечтает о читах. Мы все о них мечтаем.

Ветеран_77 (RU): И сундуки с припасами она бы не отказалась получить. Кто бы отказался?

Бабушка_Зина (RU): Эх, девонька... В жизни читов не бывает. Сама знаешь.

Она идёт к лагерю. Берёт верёвку, которой раньше подвешивала каменный котелок — старую, но прочную. Садится на землю и начинает плести. Узлы, которые она когда-то видела в интернете. Китайские или японские — она уже не помнит, как называются. Помнит только движения.

Она сплетает два плоских узла, похожих на цветы. Плотные, прочные. Она проверяет их — тянет, не разваливаются. Хорошо.

ЗолотаяРыбка (RU): Она плетёт узлы. Как цветы.

Emily_UK: Она использует знания из прошлой жизни. Даже такие.

Кот_Баюн (RU): У неё руки золотые. Даже когда злится, делает красиво.

Она не надевает их как рукавицы. Она просто обхватывает ими котелок — узлы становятся буфером между её ладонями и горячим камнем. Она чувствует жар, но не обжигается. Узлы работают.

Она снимает котелок с огня и ставит его на доску, обмазанную глиной, рядом с печью. Теперь — мелко нарезать мясо. Она делает это аккуратно, стараясь не обжечься. Кусок за куском. Медленно, но уверенно. Потом закидывает всё в воду — мясо, корни камыша, чеснок. Соль не добавляет — мясо уже солёное после вяления в роднике. И так хватит.

Она снова обхватывает котелок узлами и ставит его обратно в печь. Жар внутри уже не такой сильный — как раз хватит, чтобы суп томился и мясо развалилось на нити. Она берёт одну из новых крышек — целую, ещё тёплую — и накрывает котелок. Закрывает вход печи доской.

Ветеран_77 (RU): Она оставляет суп томиться. Так мясо станет мягче.

Emily_UK: Она учится готовить в своей печи. Это уже хозяйство.

Пользователь_Алекс (RU): Умно. Соль уже есть в мясе. Не надо пересаливать.

Теперь — купаться. После вчерашних подвигов она всё ещё в саже и грязи. Кожа липкая, волосы спутанные, под ногтями чернота. Она идёт к ручью. Не раздеваясь.

Она заходит прямо в воду в одежде. Ручей холодный, но приятный. Она садится на дно, погружается по плечи, чувствуя, как вода омывает её тело, смывая сажу и пот. Она трёт ткань о ткань — стирает одежду прямо на себе. Вода вокруг темнеет от грязи.

Она не купается долго. Просто сидит, пока вода не уносит с неё основную грязь. Потом встаёт, выходит на берег. Одежда мокрая, но чистая. Она отжимает волосы, встряхивает головой и идёт обратно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она прямо в одежде купается. Стирается и моется одновременно.

Кот_Баюн (RU): Экономия времени. И сил.

Бабушка_Зина (RU): В деревенской бане так не помоешься, но тут хоть так.

Она возвращается к печи. Достаёт котелок. Открывает крышку. Пар поднимается вверх, а вместе с ним — запах чеснока и мяса. Она смотрит на суп, потом на свои руки, потом снова на суп. И медленно улыбается.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Керамический набор: частично повреждён. Получен опыт: обжиг. Внимание зрителей: 29.8%.

Глава 20. День пятнадцатый. Награды

Глава 20. День пятнадцатый. Награды

Ева просыпается от того, что в голове появляется свет.

Знакомое ощущение — она уже чувствовала это неделю назад. Неяркий, нерезкий свет. Просто знание, что сейчас появится текст.

Она не садится резко, как в прошлый раз. Она просто открывает глаза, смотрит на потолок шалаша и ждёт. Текст появляется перед глазами, полупрозрачный, немного тусклый.

«Внимание, субъект №4732-Е!

Прошла вторая неделя испытания. Проводится перераспределение физических очков согласно рейтингу популярности.

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 279 из 1080 активных участников.

Внимание зрителей: 29.8% от общего числа.

Уровень популярности: СРЕДНИЙ (выше среднего).

Награда за вторую неделю:

· +15% к скорости восстановления сил

· +1 к характеристике «Выносливость»

Общая информация по вашей стране:

Российская Федерация:

· Активных участников: 8 из 10

· Совокупный рейтинг страны: 14-е место среди 195 стран-участниц

· Бонусы страны: +5% к рождаемости, +3% к продолжительности жизни (пилотные регионы)

· Предупреждение: страна находится в зоне стабильного развития.

Следующее перераспределение — через 7 дней».

Ева читает текст, не меняя позы. 279 место. На 68 позиций выше, чем было. Она поднимается. Медленно, но поднимается.

Награды — как и в прошлый раз. Только вместо Силы — Выносливость. Она чувствует, как тело становится чуть более выносливым. Дыхание ровнее, мышцы не так быстро устают. Она замечает это, но не придаёт значения. Это просто изменения. Как всё остальное.

Она смотрит на статистику страны. 8 из 10. Двое погибли. В стране — бонусы. Рождаемость, продолжительность жизни. Она не знает, как это работает. Но понимает, что её страна не в хвосте. 14-е место среди 195. Выше среднего. Где-то в первой десятке процентов.

ЗолотаяРыбка (RU): Вторая неделя. Она поднялась на 68 мест.

Кот_Баюн (RU): 279 из 1080. Неплохо для начала.

Emily_UK: Она входит в топ-25%. Результат стабильный.

Ветеран_77 (RU): Россия на 14-м месте среди 195. Это топ-7%. Неплохо.

Пользователь_Алекс (RU): 8 из 10 живы. Двое погибли.

Бабушка_Зина (RU): Она часть чего-то большего. Это уже не просто её жизнь.

Текст медленно исчезает. Ева садится, разминает плечи. Она чувствует изменения — дыхание стало глубже, руки меньше устают. Награда сработала. Но она не чувствует радости. Просто констатацию факта.

Она выходит из шалаша. Смотрит на ряд черепков у печи — кастрюля, тарелки, ложка, расчёска. Всё на месте. Её ошибки, её опыт. Они напоминают ей, что нужно пробовать снова.

Но сегодня она не будет лепить. Сегодня она будет заготавливать уголь. Монотонная, тяжёлая работа — как раз то, что нужно, чтобы успокоить мысли.

Она подходит к лесу, собирает сухие ветки. Наклоняется, подбирает, ломает на мелкие куски. Наклон, подъём, наклон, подъём. Ритм успокаивает. Она не думает о неудачной посуде. Она не думает о рейтинге. Она просто работает.

Она загружает ветки в яму, разводит огонь. Пламя быстро разгорается, потрескивает, выкидывая вверх искры. Она ждёт, пока дрова прогорят до углей. Когда дым перестаёт идти и остаётся только жар, она закрывает печь досками и ждёт остывания.

Потом открывает, выгребает уголь палкой, отделяя сажу. Сажу складывает отдельно — она пригодится для мыла. Уголь ссыпает в кучу.

Так продолжается весь день. Она загружает печь, ждёт, закрывает, остужает, выгребает уголь. И снова. Руки в саже, лицо в копоти. Она не останавливается на отдых. Монотонность успокаивает — она вошла в ритм и не выходит из него.

В перерывах между загрузками она бродит по округе, собирая ветки. Лес постепенно открывает ей свои секреты.

Она замечает странные плети на земле — они стелются по почве, переплетаются между собой. На них висят маленькие зелёные шарики, собранные в гроздья. Ева останавливается, приглядывается. Они похожи на помидоры черри, только дикие. Она никогда не видела таких вживую — только на картинках. Помидоры не созрели, они ещё совсем зелёные, твёрдые. Она запоминает это место. Через месяц-два они поспеют.

Дальше, в низине, где тень гуще и земля влажнее, она находит поляну с луком. Не тот лук, что растёт на грядках, а дикий — тонкий, с маленькими головками. Поле целое. Она не срывает его сегодня — пусть растёт. Осенью она вернётся сюда и сделает запас на зиму.

Она замечает заросли, похожие на укроп и петрушку. Растения пахнут зеленью, но когда она разминает их в руках, запах не тот. Она не решается их есть и срывать. Лучше перестраховаться, чем отравиться.

У самого ручья она находит плетущуюся тыкву. Маленькие тыковки, ещё совсем зелёные, висят на длинных плетях, спутанных с травой. Она прикасается к одной из них пальцем — твёрдая, холодная. Они вырастут до осени.

Кот_Баюн (RU): Она нашла помидоры! Дикие, но настоящие.

ЗолотаяРыбка (RU): И лук, и тыкву. Она собирает будущий урожай.

Ветеран_77 (RU): Она не срывает незрелое. Ждёт осени. Умно.

Emily_UK: Она планирует на месяцы вперёд. Это не просто выживание.

Бабушка_Зина (RU): Вот так и живут в деревне. Смотрят, что где растёт, и ждут, когда созреет.

К вечеру куча угля становится по пояс. Она садится на корточки, смотрит на неё. Теперь у неё есть запас на несколько обжигов.

Она поднимается и идёт к роднику. Умывается, пьёт воду. Возвращается в лагерь, садится у костра, смотрит на огонь. Её мысли пустые, спокойные.

Завтра она сделает всё правильно.

---

Тем временем в трансляциях других участников:

Нарезка. Последнее место в рейтинге

Камера показывает неказистого маленького парня цыганской наружности. Тёмная кожа, сутулые плечи, длинные руки. Он похож на обезьяну — невысокий, подвижный, с острыми чертами лица. Его глаза — круглые, большие, навыкате, как будто он привык постоянно пучить их, что-то пытаясь доказать.

Он сидит в водяном скалистом гроте. Вокруг — голые камни, стены из грубого песчаника. Вода вокруг, под ногами — небольшой бассейн с пресной водой, капающей со сводов. Рыбы нет. Растений нет. Только камень и вода.

Он нашёл этот грот в первый день. И с тех пор не выходил из него.

Парень разговаривает с воображаемым чатом. Его голос — дребезжащий, противный, высокий — разносится по пещере, многократно отражаясь от стен.

— Вот я сейчас подожду, пока другие обустроятся, — говорит он, глядя в пустоту. Глаза его широко распахнуты, как у испуганного зверька. — А потом захвачу их дома и буду жить там. Пусть другие работают, а я пока посижу тут. Они же всё сделают за меня. Будут строить, добывать, а я приду и заберу.

Он потирает руки и довольно улыбается. Глаза продолжают сверкать в полумраке пещеры.

— А если не отдадут — я их убью. Нож у меня есть. Не бойтесь, чат. Я же не дурак. Я знаю, что делаю. Я просто жду. Всё должно созреть, как плоды. А потом я приду и соберу урожай.

Он замолкает на несколько секунд. Смотрит в пустоту, потом снова начинает говорить, потирая живот:

— Есть хочется... Но ничего, я потерплю. Скоро другие найдут еду, и я её отберу. Я не дурак. Я умный.

Глаза его становятся ещё больше, будто он сам пытается себя убедить.

Ion_RU: Это мой брат! Он не глупый! Он просто ждёт правильного момента! Он всех перехитрит, вот увидите! Не смейте смеяться над ним!

Пользователь_Алекс (RU): Он сидит в гроте с водой и без еды, мечтает о том, как отберёт чужой дом. Блестящий план. Особенно часть про «я убью их». Он, когда последний раз ел?

Sceptic_UK: Вода у него есть, еды нет. Он сидит в каменном мешке, мечтает о несбыточном, и жрёт воздух. Две недели. Без еды. Скоро он даже не сможет встать.

Ion_RU: Вы просто завидуете! Он умный! Он читал книжки! Он знает, что терпеливые выигрывают! Вот увидите — он всех обхитрит!

Пользователь_Алекс (RU): Книжки? Он что, читал «Как выжить в гроте без еды»? Судя по его виду, он уже готов стать скелетом.

Sceptic_UK: Две недели без еды. Он уже должен быть слабым, как котёнок. И он всё ещё ждёт, что кто-то придёт к нему в грот и принесёт ужин. Братец, тебе пора признать — твой брат не гений, он просто голодающий фантазёр.

Ion_RU: Вы не верите в него! А я верю! Он справится!

Пользователь_Алекс (RU): Конечно, справится. Он уже справился — у него почти нет сил, чтобы шевелиться. Он уже сдался, просто сам этого не понял.

---

Нарезка. Смерть последнего в рейтинге

Наступает утро пятнадцатого дня.

Системное уведомление приходит одновременно всем участникам. Но для одного оно становится последним.

Камера всё ещё показывает грот. Парень сидит на том же месте — на влажном камне, согнувшись, обхватив колени руками. Он молчит. Не разговаривает с воображаемым чатом. Глаза его, такие же круглые и широко распахнутые, смотрят в пустоту. В них нет блеска. Только усталость. Только голод.

«Внимание, субъект №1004-R!

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 1080 из 1080.

Внимание зрителей: 0.01%.

Уровень популярности: НИЗШИЙ.

Перераспределение физических очков:

· -50% к скорости восстановления сил

· -2 к характеристике «Сила»

· -2 к характеристике «Выносливость»

· -2 к характеристике «Ловкость»

Недостаточно очков для списания. Субъект будет удалён».

Парень пытается поднять голову, но тело почти не слушается. Он открывает рот, пытается что-то сказать, но голос не приходит. Глаза начинают закрываться. Он падает с камня в холодную воду грота, с тихим плеском. Тело покачивается на поверхности.

Чат затихает.

Система: Субъект №1004-R. Статус: УДАЛЁН (смерть в процессе испытания). Внимание зрителей: 0.01%.

Ion_RU: Нет! Нет! Это нечестно! Он просто ждал! Он не должен был умереть! Почему система так с ним поступила?!

Пользователь_Алекс (RU): Он не просто ждал. Он ничего не делал. Две недели. Без еды. Он даже не попытался найти что-то съедобное. Система дала ему шанс, а он просто сидел и фантазировал, пока его организм умирал от голода.

Sceptic_UK: Твой брат сидел в гроте, пил воду и ждал, пока кто-то сделает всё за него. Без еды. Две недели. Это не стратегия. Это медленное самоубийство. И он его выбрал сам, когда решил не выходить на поиски пищи.

Ion_RU: Вы просто жестокие! Вы не понимаете его! Он был гением!

Пользователь_Алекс (RU): Гений, который умер в гроте от голода, даже не попытавшись найти еду. Да, гениально.

Sceptic_UK: Теперь его страна платит за его бездействие. Наводнение. Восемь погибших. Всё из-за того, что он не захотел встать.

Ion_RU: Это не его вина! Это система! Это все вы! Вы не дали ему шанса!

Пользователь_Алекс (RU): Он сам себя убил, братец. И ты не помогаешь ему ничем, когда оправдываешь его бездействие.

В Румынии в тот же день начинается хаос. Никто не знает, откуда взялось бедствие. Город, в котором жил субъект, накрывает внезапное наводнение. Река выходит из берегов, вода заливает улицы, подвалы, первые этажи. Восемь человек погибают, сотни теряют дома.

Система (Румыния): Бедствие: внезапное наводнение. Причина: смерть участника №1004-R. Внимание мирового сообщества: минимальное.

---

Ева не видит эту трансляцию. Она сидит у костра, смотрит на огонь и думает о том, что завтра она сделает всё правильно.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Рейтинг: 279/1080. Запасы: древесный уголь (большой объём). Внимание зрителей: 29.8%.

Глава 21. Вторая попытка

Глава 21. Вторая попытка

Ева просыпается неохотно.

Солнце уже поднялось, когда она открывает глаза. Сквозь щели в шалаше пробивается золотистый свет, тёплый и мягкий. Где-то рядом, на кустарнике, затеяли игру воробьи — звонко и хаотично чирикая, они перелетали с ветки на ветку, словно играя в догонялки. Их голоса сливались в весёлую, беспорядочную трель, которая наполняла утро жизнью. Ветер доносил звуки шелестящей листвы вместе с далёким стуком дятла. Трудолюбивая птица, а может их несколько — весь день стучали то тут, то там, будто отбивая ритм лесной жизни.

Ева лежит несколько минут, слушая этот лесной оркестр. Она вспоминает вчерашнее решение. Она решила, что сегодня попробует снова. Сделает посуду. Правильно.

Она вздыхает и встаёт.

Капитан_Очевидность (RU): О, она проснулась.

Пользователь_Алекс (RU): Спасибо, капитан. Мы не заметили.

Вчерашние разрозненные знания в голове улеглись. Теперь она смотрит на них спокойно. Она помнит, что дерево внутри кастрюли стало причиной трещины. Помнит, что тарелки приклеились от того, что она не пересыпала их золой. Помнит, что ложка согнулась от собственного веса. Она знает, что делать по-другому.

Сегодня она будет действовать иначе.

Она выходит из шалаша. Подходит к куче с углём, которую заготовила вчера. Её почти по пояс — достаточно для обжига. Хорошо. Солнце уже припекает, воздух прогревается, и Ева чувствует, как силы возвращаются.

Кот_Баюн (RU): Она проверяет уголь. Запаса хватит.

Капитан_Очевидность (RU): Она подошла к куче угля и смотрит на неё.

ЗолотаяРыбка (RU): Она явно что-то планирует.

Но сначала нужно подготовить материалы. Она берёт нож и идёт в лес. Находит подходящее дерево — не слишком толстое, чтобы можно было выдолбить, но и не слишком тонкое. Рубит его топором, отрезает кусок примерно с её предплечье. Садится на землю и начинает выскабливать середину ножом. Долго, методично, снимая слой за слоем. Получается грубая, но глубокая ёмкость.

Потом она находит ровную, толстую ветку, обрубает её так, чтобы один конец был ровным и плоским — это будет пестик.

Emily_UK: Она делает ступку.

Капитан_Очевидность (RU): Она вырезает ёмкость из дерева. Это ступка.

Carlos_MX: Кропотливая работа. Но это нужно.

Теперь — песок. Она идёт к роднику, туда, где вода вымыла мелкий, белый песок. Солнце уже поднялось выше, и лучи просачиваются сквозь кроны, рисуя на земле золотые пятна. Ева садится на корточки, набирает песок в ладони, перебирает, выбирая камни, веточки, кусочки травы и листвы. Песок чистый, светлый, почти как соль. Она набирает его в горсть, потом ещё. Относит к лагерю, высыпает на бревна, которыми раньше закрывала печь. Распределяет тонким слоем по всей поверхности. Пусть сушится на солнце.

Капитан_Очевидность (RU): Она собирает песок у ручья. Теперь она перебирает песок. Теперь она сушит песок на брёвнах.

Пользователь_Алекс (RU): Мы поняли, капитан.

Emily_UK: Чистота материалов — залог прочности.

Потом она собирает золу из костра — ту, что осталась от вчерашнего и позавчерашнего огня. Ссыпает её в деревянную ступку и начинает толочь. Пестик входит в золу с глухим стуком. Она работает ритмично, не торопясь. Зола превращается в тонкую, бархатистую пыль. Ветер доносит до неё запах леса — смолы, мокрой земли, цветущих трав. Лес вокруг неё живёт своей жизнью, и Ева чувствует себя частью этого мира.

Ветеран_77 (RU): Она толчёт золу.

Капитан_Очевидность (RU): Она взяла золу и теперь толчёт её в ступке.

Бабушка_Зина (RU): Тонкая зола лучше смешается с глиной.

Она проверяет песок на бревнах — он уже почти высох. Она перетирает его пальцами, убирая оставшиеся мелкие соринки. Потом ссыпает в отдельную кучу.

Капитан_Очевидность (RU): Она проверяет песок. Он высох. Она убирает соринки.

Пользователь_Алекс (RU): Капитан, мы всё видим.

Emily_UK: Чистота материалов — залог прочности.

Теперь — глина. Она идёт к знакомому месту, набирает её в деревянное ведро. Возвращается в лагерь. Садится на землю, ставит ведро перед собой и начинает перебирать глину. Отщипывает по кусочку, разминает пальцами, выбирая остатки земли, мелкие корешки, камешки. Каждый кусочек она тщательно осматривает, прежде чем отправить в чистую кучу. Это медленно, но она не торопится. Чистота глины — залог прочности. Ветер играет с её волосами, доносит запах травы, и Ева чувствует, как уходит напряжение.

Кот_Баюн (RU): Она перебирает глину. Выбирает мусор.

Капитан_Очевидность (RU): Она сидит и перебирает глину. Отщипывает кусочки. Убирает камешки.

Emily_UK: Кропотливо. Но так она не даст глине треснуть.

Ветеран_77 (RU): Правильно. Камешки в глине — это слабые места.

Когда она заканчивает, откладывает ведро в сторону. Ставит на огонь каменный котелок с остатками вчерашнего супа. Быстро завтракает, пока еда тёплая. Потом берёт котелок, идёт к ручью, вымывает его песком — трёт стенки, смывает жир и остатки. Ополаскивает, набирает свежую воду. Возвращается к костру, ставит воду греться.

Капитан_Очевидность (RU): Она поела. Теперь она моет котелок. Теперь она ставит воду греться.

Пользователь_Алекс (RU): Капитан, мы не слепы.

Она начинает месить. Разминает подготовленную глину, разбивая оставшиеся комки. Добавляет тёплую воду — понемногу, пока глина не становится влажной и податливой. Потом засыпает толчёную золу — горсть — и белый песок. Соотношение примерно такое: одна часть песка на три части глины.

Она ждёт, пока песок и зола размокнут, смешаются с глиной. Потом снова месит — долго, тщательно, пропуская массу между пальцами, выбивая воздух. Сначала глина липнет к рукам, но она продолжает, пока масса не перестаёт быть слишком влажной. Она чувствует, как глина становится пластичной. На это уходит несколько часов.

Ветеран_77 (RU): Она месит дольше, чем в прошлый раз. Хорошо.

Капитан_Очевидность (RU): Она месит глину. Добавляет воду. Добавляет песок. Добавляет золу. Теперь она месит снова.

Бабушка_Зина (RU): Песок и зола. Так глина будет крепче.

Carlos_MX: Соотношение 1 к 3 — классика.

Когда глина становится как пластилин — упругой, гладкой, не липнущей к рукам, — она вытаскивает её из ведра. Скатывает в большой ком. Берёт свою куртку от спортивного костюма — грязную, испачканную в саже и земле, — идёт к роднику, мочит её в воде, отжимает. Заворачивает глину в мокрую куртку, плотно укутывая со всех сторон. Всё равно одежда уже грязная, так что не жалко. Потом постарается отстирать.

Кот_Баюн (RU): Она заворачивает глину в мокрую куртку.

Капитан_Очевидность (RU): Она завернула глину в мокрую куртку. Чтобы не высохла.

Пользователь_Алекс (RU): Спасибо, капитан.

Emily_UK: Куртка всё равно грязная. Хорошее решение.

Потом она снова берёт топор и идёт в лес. Нужно дерево для формы — потолще, чем в прошлый раз. Она выбирает ровный ствол, в обхвате почти с её бедро. Рубит его, отрезает кусок длиной около пятидесяти сантиметров. Приносит в лагерь, зачищает от коры.

Пользователь_Алекс (RU): Она рубит дерево для формы. Потолще, чем в прошлый раз.

Капитан_Очевидность (RU): Она срубила дерево. Теперь она отрезает от него кусок. Теперь она зачищает его от коры.

Emily_UK: Видимо, кастрюля будет широкой.

Carlos_MX: Диаметр важен. Она делает правильный вывод.

Ева садится на землю. Кладёт бревно перед собой. Сначала смазывает его жидкой глиной — разведённой водой до состояния сметаны. Потом берёт листья лопуха и приклеивает их на бревно, покрывая всю поверхность. Они должны стать прослойкой между деревом и глиной — чтобы бревно легко вышло после лепки.

Она ждёт, пока листья присохнут. Потом берёт кусок глины, скатывает его в длинную колбаску. Укладывает её вертикально вдоль бревна, поверх листьев. Она лепит жгут за жгутом, плотно прижимая их друг к другу. Каждый следующий жгут — с небольшим нахлёстом на предыдущий. Между швами мажет жидкой глиной. Она облепляет всё бревно снизу доверху. Потом пальцами и мокрой тряпкой сглаживает наружную поверхность, убирая неровности и швы.

У неё ловкие руки. Она справляется быстрее, чем рассчитывала. Когда глина немного схватывается, она аккуратно вытаскивает бревно. Оно выходит легко — листья не дали глине прилипнуть. Внутри остаётся ровная полость.

Капитан_Очевидность (RU): Она облепила бревно глиной. Теперь она вытаскивает бревно. Она вытащила бревно.

Она заглядывает внутрь. На стенках остались прилипшие листья лопуха — они отпечатались на глине, когда она снимала бревно. Ева аккуратно срывает их пальцами, доставая каждый кусочек. Потом обмакивает руки в воде и, засовывая их внутрь, заглаживает неровности, выравнивая рельеф. Вода делает глину скользкой, и пальцы легко скользят по поверхности, сглаживая шероховатости.

Emily_UK: Она выравнивает внутреннюю поверхность. Чтобы кастрюля была гладкой.

Капитан_Очевидность (RU): Она срывает листья внутри. Теперь она заглаживает стенки водой.

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Гладкая поверхность легче моется. И не треснет.

Получается цилиндр, похожий на советский детский горшок — такой же приземистый, с толстыми стенками. Она лепит две небольшие ручки по бокам, примазывает их жидкой глиной, заглаживая швы.

Carlos_MX: Ручки — удобно. Можно будет переносить.

Капитан_Очевидность (RU): Она сделала ручки. Теперь у кастрюли есть ручки.

Она ставит кастрюлю на ровную доску. Теперь — самое важное. Сушка.

Она идёт к зарослям лопуха, выбирает самый большой лист. Они тут вообще огромные — этот лист примерно семьдесят сантиметров в ширину и больше метра в длину. Такой как раз и нужен. Она срывает его, несёт к кастрюле, накрывает сверху, плотно прижимая по краям. Лопух будет медленно пропускать воздух, не давая глине сохнуть слишком быстро.

Пользователь_Алекс (RU): Она накрыла кастрюлю листом лопуха.

Капитан_Очевидность (RU): Она накрыла кастрюлю листом лопуха. Чтобы она не треснула при сушке.

Emily_UK: Чтобы не треснула при сушке.

Пользователь_Алекс (RU): Эй, капитан, ты только что повторил мои слова!

Капитан_Очевидность (RU): Я просто уточнил. Для тех, кто не понял.

Пользователь_Алекс (RU): Я и так понятно написал! Заткнись уже со своими уточнениями!

Carlos_MX: Он делает свою работу. Он капитан очевидность.

Emily_UK: Может, он просто хочет быть полезным?

Кот_Баюн (RU): Он достал уже всех. Но без него было бы скучно.

ЗолотаяРыбка (RU): Ребята, не ссорьтесь. Она просто накрыла горшок листом.

Бабушка_Зина (RU): Вот и молчите. И так всё ясно.

Капитан_Очевидность (RU): Я просто хотел помочь.

Пользователь_Алекс (RU): Помог. Уже.

Carlos_MX: Лопух — хорошая защита от солнца и ветра.

Кот_Баюн (RU): Природа подсказывает решения.

Ева отходит, моет руки. Смотрит на свою работу. Солнце стоит высоко — она управилась быстрее, чем рассчитывала. День ещё не перевалил за середину.

ЗолотаяРыбка (RU): Она справилась быстрее, чем планировала. Ловкие руки.

Ветеран_77 (RU): Она уже делает это увереннее. Привыкает.

Капитан_Очевидность (RU): Она закончила с глиной. Теперь она моет руки.

Пользователь_Алекс (RU): Капитан, мы видели.

---

Закончив с глиной, она отдыхает недолго. Садится у костра, пьёт воду, смотрит на небо. Солнце ещё высоко, день в самом разгаре. Силы есть — выносливость держит её. Времени до заката много. Лес поёт вокруг неё — воробьи всё так же перекликаются где-то в кустах, дятел продолжает свою монотонную работу, ветер шумит в кронах. Ева чувствует, как этот день наполняет её чем-то тёплым. Она не знает, что это. Может быть, просто хорошее настроение. А может, она просто привыкает жить.

Она встаёт, берёт топор и идёт в лес за брёвнами.

Она выбирает высокие, прямые сосны. Подходит к каждой, оценивает взглядом — ровная ли, есть ли сучки, достаточно ли прямая. Отбраковывает кривые, идёт дальше. Она тщательно выбирает деревья, не торопится, не берёт первые попавшиеся. Поэтому к вечеру у неё только пять одинаковых длинных брёвен. Если бы она не выбирала так тщательно, могла бы нарубить больше. Но качество для неё важнее количества.

Она работает до самого заката. Солнце висит на горизонте, прячась между деревьев, в просветах его можно рассматривать незащищёнными глазами. Оно красное, тёплое. Она смотрит на него и думает — к дождю наверное. Но духоты нет, воздух свежий, и она не уверена. Молчит.

Ветеран_77 (RU): Красота какая. Закат как огонь.

ЗолотаяРыбка (RU): Небо горит. Прямо как в картинах.

Диванный_Эксперт (RU): Красное солнце на закате? Ха! Это же очевидно! Красное солнце всегда бывает там, где идёт битва. Я вам больше скажу — в этом мире точно есть туземцы. И они воюют. Где-то там, за лесом, может быть, целая армия режет друг друга. А она тут с глиной возится. Думает, что всё так просто. А на самом деле всё сложнее. Я чувствую — скоро она с ними столкнётся. И тогда посмотрим, как она запоёт.

Пользователь_Алекс (RU): Эй, эксперт, ты с чего взял, что там война? Красное солнце — это просто атмосферное явление. Пыль в воздухе или что-то такое.

Диванный_Эксперт (RU): Атмосферное явление? Ты серьёзно? Я книги читал, я знаю. В каждой книге сказано: красное небо перед боем. Это древний закон природы. Ты просто не в теме.

Кот_Баюн (RU): Или просто закат. К дождю, например.

Диванный_Эксперт (RU): К дождю? Ты серьёзно веришь в эти бабкины приметы? Нет, это война. Или может быть, извержение вулкана. Или что-то похуже. Я чувствую — там есть кто-то. Туземцы. Воинственные. И они скоро выйдут из леса.

Emily_UK: Туземцы? В этом мире? Откуда им взяться?

Диванный_Эксперт (RU): А почему нет? Ты что, думаешь, она одна на всю планету? Система же сказала — другие участники. А если есть другие, могут быть и местные. Ты просто не хочешь смотреть правде в глаза. А я смотрю. И я знаю, что говорю.

Бабушка_Зина (RU): Эх, сынок, красное солнце — это к дождю или к ветру. А к войне — это ты сам придумал.

Диванный_Эксперт (RU): Бабушка, не лезь. Ты в этом не разбираешься. Я же говорю — я чувствую. Это моя интуиция. Она никогда не подводит. Помяните моё слово — скоро она встретит туземцев. И тогда все увидят, кто был прав.

Пользователь_Алекс (RU): Ага, конечно. Туземцы. А может, там просто медведи гуляют? Или она просто отдохнуть присела?

Диванный_Эксперт (RU): Медведи? Ха! Медведи — это скучно. А вот туземцы — это интересно. Они же могли построить цивилизацию. Целую цивилизацию! А она тут с глиной сидит. Я бы на её месте давно уже искал контакты. А она — глина. Вот и всё.

Кот_Баюн (RU): Ну, если там есть цивилизация, то она могла бы им горшки продать. У неё уже технология есть.

Диванный_Эксперт (RU): Смейтесь, смейтесь. А потом, когда они выйдут из леса, вы вспомните мои слова.

Когда она заканчивает, брёвна сложены у родника. Она смотрит на них, потом на топор. Она снимает с пояса клинок, который носит всегда, привязанный за пояс от костюма. Она сделала это в первые дни — привязала нож к поясу, чтобы всегда был под рукой. Он уже затупился, кончик погнулся. Ещё можно резать еду, ещё можно высекать искры. Но надо выпрямить кончик, заточить каким-нибудь камнем. Она откладывает его в сторону — завтра займётся.

Кот_Баюн (RU): Нож затупился. Надо заточить.

Капитан_Очевидность (RU): Она смотрит на нож. Он затупился. Она откладывает его в сторону.

Emily_UK: Она помнит про инструменты. Это хорошо.

Теперь — купаться. Она снимает пояс с клинком, стягивает штаны, майку. Остаётся только в хлопковых белых шортиках, которые служат ей единственным нижним бельём. Вздыхает.

— Хорошо, что у меня не большая грудь, — говорит она вслух. — А то было бы сложнее выживать без бюстгальтера.

Она не знает, что у мужчин и женщин в этой игре нет верха нижнего белья, но уже предполагает об этом.

Она заходит в прохладную воду. Вода холодная, обжигающая. Она не привыкла к ней — раньше тело было настолько уставшим, что она почти не чувствовала холода. Сейчас другое. Выносливость даёт о себе знать, и тело реагирует на холод остро, ярко. Она вскрикивает, выдыхает и начинает материться.

— Бл*дь... В следующий раз пойду к реке. Там вода должна быть теплее.

Она стоит по пояс в воде, трёт кожу руками, смывая сажу, глину, труху от древесной коры. Волосы отмывает, пропуская пряди сквозь пальцы. Холодно, но терпимо.

ЗолотаяРыбка (RU): Она матерится на воду. Привыкает к холоду.

Капитан_Очевидность (RU): Она зашла в воду. Она моется. Ей холодно.

Пользователь_Алекс (RU): Капитан, она сама это сказала.

Чат улыбается, видя, как она ругается на холодную воду.

Вымывшись, она выходит на берег. Берёт снятую одежду — майку и штаны — и тщательно прополаскивает их в воде, растирая самые грязные места руками. Подмышки, воротник, пояс, колени. Трёт, отжимает, снова трёт, пока вода не перестаёт темнеть.

Капитан_Очевидность (RU): Она вышла из воды. Теперь она стирает одежду. Она стирает подмышки, воротник, пояс. Теперь она отжимает.

Кот_Баюн (RU): Капитан, у тебя пунктуация как у телеграммы.

Она выходит на берег, отжимает одежду. Солнце уже почти село, вечер прохладный. Она смотрит на небо, оценивает время. Сушиться на солнце она уже не успеет, а спать в мокром не хочется. Одно дело, когда она носила мокрую одежду жарким днём — тогда она высыхала быстро и даже освежала. Другое — спать в мокрой одежде ночью, когда температура падает. Она не хочет заболеть снова.

Она находит рогатистую палку, вешает на неё одежду, ставит палку около печи — там, где теплее всего. Рядом с огнём, в исходящем от углей тепле, одежда высохнет быстрее.

Пользователь_Алекс (RU): Она не надевает мокрую одежду. Вешает сушиться у печи.

Капитан_Очевидность (RU): Она вешает одежду на палку. Она ставит палку у печи. Чтобы одежда высохла.

Emily_UK: Умно. Мокрая одежда может вызвать простуду.

Кот_Баюн (RU): Рядом с печью быстро высохнет.

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Спать в мокром — простуды не оберёшься.

Теперь — ужин. Она берёт кусок сушёного мяса, но не ест его сразу. Она кладёт его на горячие угли печи, где ещё сохранился жар. Мясо начинает шипеть, подрумяниваться, появляется аппетитный запах жареного. Она переворачивает его, ждёт, пока прожарится с другой стороны.

Кот_Баюн (RU): Она обжаривает мясо? Оно же уже сушёное!

Пользователь_Алекс (RU): Зачем? Оно и так готово. Она что, боится есть сырым?

Скептик_99 (RU): Она явно перестраховщица. Сушёное мясо есть можно, оно безопасно.

Грибник_42 (RU): Она просто не знает. Ну, не разбирается в мясе. Бывает.

Тролль_228 (RU): Она думает, что сушёное мясо сырое. Умора.

Капитан_Очевидность (RU): Она берёт мясо. Теперь она кладёт его на угли. Теперь она жарит его.

Emily_UK: Она просто перестраховывается. Не знает — лучше прожарить, чем рисковать.

Ветеран_77 (RU): Правильно. Если не уверена — лучше обжарить. Лишним не будет.

Бабушка_Зина (RU): Я бы тоже прожарила. Сушёное мясо можно есть и так, но горячее вкуснее.

Carlos_MX: Она явно не хочет рисковать. Умно, но забавно.

Скептик_99 (RU): Она просто не в теме. Мясо сушёное — это готовый продукт.

Тролль_228 (RU): Сейчас она его ещё и в воде сварить решит.

Грибник_42 (RU): Ну, пусть жарит. Ей же лучше. Горячее приятнее.

Она снимает мясо с углей, остужает и откусывает. Вкус — как чипсы с беконом и дымком, только горячие. Хрустящие, жирные, с чесночным запахом. Ей нравится.

Кот_Баюн (RU): Выглядит вкусно. Может, она права?

Капитан_Очевидность (RU): Она сняла мясо с углей. Она ест мясо. Ей нравится.

ЗолотаяРыбка (RU): Она сидит и жуёт с довольным лицом. Значит, не зря прожарила.

Emily_UK: Она выглядит почти счастливой. После такого дня и горячее мясо — как награда.

Тролль_228 (RU): Ну всё, она теперь эксперт по мясу. Скоро ресторан откроет.

Скептик_99 (RU): Ладно, хоть не отравилась. И то хлеб.

Грибник_42 (RU): Главное, что вкусно. А как приготовлено — неважно.

Она сидит у костра, жуёт мясо, смотрит на угасающее пламя. День прошёл. Многое сделано. Глина ждёт сушки, брёвна сложены, нож ждёт заточки. Одежда сушится у печи.

Она забирается в шалаш и почти сразу засыпает.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Заготовки: брёвна для строительства (5 шт). Глиняная кастрюля — в процессе сушки. Внимание зрителей: 30.1%.

Глава 22. Голос леса

Глава 22. Голос леса

Ева просыпается поздно.

Солнце уже поднялось высоко, когда она открывает глаза. Сквозь щели в шалаше пробивается яркий свет, и воздух внутри уже прогрелся. Она лежит несколько минут, слушая утро. Воробьи всё так же чирикают где-то рядом, но сегодня их голоса звучат лениво, как будто они тоже не торопятся начинать день. Где-то вдалеке стучит дятел — привычный, ровный ритм. Где-то в ветвях пересвистываются синицы, их голоса тонкие, как струны.

Она садится, потягивается. Тело слегка ноет после вчерашнего, но приятно. Она выходит из шалаша и идёт к кастрюле, которую оставила под листом лопуха вчера. Её шаги медленные, она не торопится. День никуда не бежит. День принадлежит ей. Принадлежит тишине.

Она срывает лист — резко, с надеждой, что внутри уже готовая, твёрдая форма. Но когда она касается пальцем стенки, чувствует, что глина ещё упругая, прохладная, не до конца схватившаяся. Ещё рано. Она смотрит на порванный лист в руке, вздыхает и бросает его в сторону.

— Не досохла, — говорит она вслух. Голос звучит ровно, без разочарования — просто констатация факта.

Она не злится. Не огорчается. Просто принимает. Глина делает то, что должна. Она делает то, что должна. Всё в порядке. Всё идёт так, как должно идти. Она смотрит на небо, и там ни облачка. Только синева, такая густая, что можно утонуть. И несколько птиц, которые рисуют на ней невидимые линии.

Капитан_Очевидность (RU): Она сняла лист. Кастрюля ещё не высохла.

Кот_Баюн (RU): Рановато. Надо подождать.

Пользователь_Алекс (RU): Она терпеливая. Не расстраивается.

Она разворачивается и идёт к зарослям лопуха. Выбирает самый большой лист — огромный, почти с её плечи, — срывает его, возвращается к кастрюле и аккуратно накрывает сверху, плотно прижимая по краям. Лист пахнет землёй и солнцем. Она чувствует этот запах, и он ей нравится.

Emily_UK: Она закрыла кастрюлю свежим листом.

Бабушка_Зина (RU): Пусть ещё постоит. Глина любит терпение.

Она отходит от кастрюли и идёт к роднику. Садится на корточки, берёт свой затупившийся нож. Потом начинает перебирать камни — один за другим. Какие-то слишком круглые, галька совсем не подходит, она скользит по лезвию, не давая нужного трения. Другие слишком гладкие. Ей нужен камень, который хотя бы немного похож на кремень.

Она когда-то в детстве пробовала точить обычный нож об кирпич. Тогда она его только ещё больше затупила. С тех пор она знает — не каждый камень подходит. Но в породах она не разбирается. Для неё что мрамор, что малахит — одно и то же. Она просто ищет на ощупь, по тому, как камень ведёт себя под пальцами. Тактильный поиск успокаивает. Руки знают, что ищут. Даже если голова не знает названий.

ЗолотаяРыбка (RU): Она перебирает камни. Ищет подходящий.

Капитан_Очевидность (RU): Она выбирает камень для заточки ножа.

Emily_UK: Она не торопится. Перебирает, проверяет каждый.

Диванный_Эксперт (RU): Она явно не знает, что нужно искать. Не каждый камень подойдёт для заточки.

Пользователь_Алекс (RU): Ну, она не геолог. Она на ощупь ищет.

Наконец она находит тот, который кажется ей подходящим. Он плоский, с шершавой поверхностью, немного напоминает кирпич. Она проводит пальцем по его краю — царапает кожу. Хорошо, он достаточно грубый.

Она начинает точить нож — медленно, под правильным углом, водя лезвием по камню. Движения размеренные, почти медитативные. Вжух... вжух... вжух... — лезвие скользит по камню, каждый проход снимает тонкую полоску металла. Ритмичные, глухие звуки точильного движения смешиваются с шумом ручья и пением птиц. Она правит одну сторону, потом другую, проверяет остроту пальцем. Ещё немного. И ещё. Она чувствует, как время перестаёт иметь значение. Есть только камень, нож, звук, свет.

Ветеран_77 (RU): Она не торопится. Точит аккуратно.

Кот_Баюн (RU): Нож тупился неделю. Она его чувствует.

Когда лезвие становится острым, она поднимает нож, проверяет на свет — кончик больше не гнётся, лезвие блестит. Она удовлетворённо кивает, ополаскивает нож в воде, вытирает травой и убирает на пояс. Нож лежит на поясе как продолжение её руки. Ровное, спокойное продолжение.

ЗолотаяРыбка (RU): Она заточила нож. Теперь он как новый.

Ветеран_77 (RU): Она заботится об инструментах. Это правильно.

Она завтракает — вчерашнее жареное мясо, запивает водой из каменного котелка. Ест медленно, без аппетита, но и без отвращения. Просто чтобы было. Она чувствует вкус — дым, чеснок, соль. И воздух. Воздух тоже имеет вкус, когда ты его замечаешь. Вкус леса, влаги, тепла.

Потом она сидит у печи. Смотрит на огонь. Пламя танцует — то взмывает вверх, то припадает к углям, изгибается, переливается от жёлтого к оранжевому, к синему у самого основания. Она смотрит на это почти завороженно. Её зрение фокусируется только на огне, а всё остальное вокруг становится размытым — края печи, земля, деревья за спиной. Только пламя, только его живой, непрерывный танец.

Она видит в огне фигуры. Вот вспышка, похожая на птицу, расправляющую крылья. Вот длинный язык пламени, изгибающийся, как чья-то рука. Вот несколько искр взлетают вверх и гаснут, словно маленькие звёзды. Она не думает о том, что это значит. Она просто смотрит. Ей кажется, что огонь дышит. И она дышит с ним в одном ритме.

Кот_Баюн (RU): Она смотрит на огонь. Как заворожённая.

ЗолотаяРыбка (RU): Она видит что-то в пламени. Лица?

Emily_UK: Огонь гипнотизирует. Это нормально.

Carlos_MX: Она отдыхает. По-настоящему.

Монах_Тензин (Тибет): Она смотрит на огонь и видит в нём все элементы: тепло земли, движение ветра, свет неба. Огонь — это мост между мирами. Она не просто отдыхает — она созерцает. Её дыхание становится ровнее. Она возвращается к себе.

Она сидит так долго. Не делает ничего. Просто смотрит, как огонь говорит с ней на своём языке — языке света, тепла и движения. Кажется, он понимает её. И она понимает его. Время перестаёт существовать. Есть только огонь, и она, и тишина.

Через какое-то время она поднимается и идёт на поляну. Ложится прямо на траву, раскинув руки в стороны. Земля под ней тёплая — нагретая солнцем за день. Она чувствует, как тепло проникает сквозь одежду, как мягкая трава касается кожи на руках и шее. Где-то рядом жужжит пчела, пролетая над цветами. Где-то вдалеке перекликаются птицы, их голоса кажутся далёкими и близкими одновременно.

Она поворачивает голову и смотрит на травинку рядом с лицом. На ней сидит маленькая жёлтая божья коровка. Иногда она раскрывает крылья и жужжит, собираясь взлететь, но снова складывает их. Ева долго наблюдает за ней, как в детстве, когда могла часами следить за букашками, не думая ни о чём.

Она протягивает руку и осторожно подставляет палец. Жучок переползает на кожу, пробегает по фаланге, останавливается. Ева смотрит на неё и тихо говорит:

— Коровка, коровка...

Она замолкает. Хмурится. В детстве она ловила таких жучков и загадывала желание, когда они улетали. Они должны были унести его на небо к Богу и рассказать ему. Она не помнит, что загадывала тогда. Но сейчас — ничего не приходит в голову. Внутри тихо. Слишком тихо, чтобы желать. Она просто есть. И этого достаточно.

Она сдувает жучка с пальца. Он взлетает, жужжит и уносится в небо — маленькая жёлтая точка, тающая в голубизне. Ева провожает её взглядом, потом закрывает глаза и снова ложится на траву.

Монах_Тензин (Тибет): Она отпускает божью коровку, и в этом жесте — столько покоя. Она не держит, не цепляется, не хочет владеть. Она просто наблюдает, как маленькая жизнь улетает в небо. Её сердце открыто, и ветер проходит сквозь него. В этом — истинная свобода. Она учится отпускать. Это труднее, чем держать. Но она учится.

Закрытые глаза не мешают ей слышать мир. Она слышит, как рядом, в траве, перекликаются кузнечики — их стрекот похож на сухой, металлический треск, который рассыпается вокруг, как бисер. Где-то за поляной шумит ручей — он говорит с ней на языке воды, то тихо, то звонко, перекатываясь по камням. Птицы не смолкают: вот где-то высоко в кроне заливается пеночка, её трель похожа на падающие капли; а там, дальше, в кустах, перекликаются дикие перепелки — их голоса звучат низко и отрывисто, как короткие удары по струне.

Ветер тоже говорит с ней. Он приходит лёгкими волнами, проносясь через траву, и тогда она слышит, как стебли шелестят, касаясь друг друга. Ветер касается листвы ближайшего дерева — и оно отвечает, переливаясь множеством тонких звуков, похожих на шёпот. Шуршит сухая трава под ветром, скрипят ветки, наклоняясь под его порывами. Где-то рядом ломается сухая веточка, падая на землю. Лес вздыхает, живёт, дышит. И она дышит вместе с ним. Вдох — и лес наполняет её. Выдох — и она становится частью леса.

Где-то совсем рядом, почти под ухом, шуршит что-то маленькое — может быть, мышь, а может, ящерица пробежала по сухим листьям. Ева даже не шевелится, чтобы не спугнуть. Она просто слушает. Она становится ухом. Она становится тишиной.

И вдруг, среди этого шума, она чувствует, как что-то меняется. Она перестаёт быть человеком, который просто лежит на траве. Она становится частью этого места. Она чувствует, как из её спины прорастают корни — тонкие, тёплые, похожие на крылья. Они уходят глубоко в землю, в самую её сердцевину, и начинают впитывать энергию леса. Не воздух, не свет, а самую суть: тепло земли, движение соков в деревьях, дыхание травы. Она чувствует, как эта сила наполняет её, питает, оживляет что-то внутри, что давно спало. Она сама становится травой. Диким сорняком.

Раньше её называли сорняком. В школе. В жизни. Это слово всегда звучало как приговор, как клеймо. Но сейчас она думает иначе. Сорняки стойкие. Они растут там, где их не ждут, пробиваются сквозь асфальт, выживают в засуху, в тени, в грязи. Их не просто уничтожить. Они всегда возвращаются — снова и снова, пока не пустят корни так глубоко, что их уже не вырвать. Она тоже должна стать такой. Свободной. Дикой. Живучей. Способной цвести даже в трещинах.

Она лежит на траве, и её тело становится лёгким, почти невесомым. Ветер гладит её волосы, и она чувствует каждое его прикосновение. Солнце касается закрытых век, и свет проникает сквозь кожу, окрашивая всё в тёплый оранжевый. Земля под ней дышит, и она дышит вместе с ней. Она чувствует, как где-то глубоко в груди зарождается тихое, ровное спокойствие, которое не требует слов.

И тогда она начинает петь.

Сначала тихо — едва слышно, как будто проверяя, есть ли у неё ещё голос. Губы приоткрываются, и из горла вырывается тонкая, прозрачная нота. Она поёт без слов. Просто мелодия — ровная, текучая, как вода в ручье. Голос поднимается и опускается, переливается, вплетается в шум ветра и птичьи трели. Она становится ещё одной птицей, ещё одним звуком леса.

Она поёт долго. Мягко, звонко, почти невесомо. Её голос звучит чисто, без усилия, как будто он всегда был частью этого места, просто ждал, когда его заметят. Мелодия не повторяется, она течёт, меняется, дышит — как огонь, как ветер, как жизнь. Иногда она поднимается выше, и тогда кажется, что голос касается неба. Иногда опускается ниже, сливаясь с шелестом травы.

Чат замирает.

Emily_UK: Она поёт... Боже, как она поёт.

ЗолотаяРыбка (RU): Я никогда не слышала ничего подобного. Это как... как будто лес заговорил.

Кот_Баюн (RU): Она поёт без слов. Как русалка. Как птица.

Монах_Тензин (Тибет): Она поёт, и её голос сливается с ветром. Она не пытается быть услышанной — она просто звучит. Это и есть истинная гармония. Её голос — это не музыка. Это молитва. Это дыхание земли.

Пользователь_Алекс (RU): Я сижу и слушаю. Ничего не говорю. Просто слушаю.

Она не слышит их. Она вообще ничего не слышит, кроме себя и леса. Она не пытается петь красиво. Она просто выпускает из себя то, что накопилось за эти дни. Всё, что не могло быть сказано словами. Вся боль, вся усталость, вся надежда — всё это выходит наружу через голос. И становится чище.

Она поёт до тех пор, пока голос не начинает таять, уходя в тишину, как закат уходит в ночь. Последняя нота повисает в воздухе, дрожит, касается листьев, травы, неба — и медленно гаснет.

Она открывает глаза. Смотрит в небо. Молчит.

Монах_Тензин (Тибет): Она замолкает. Но её голос всё ещё здесь. В ветре. В листьях. В каждой травинке. Она оставила его здесь. И теперь лес будет петь с ней. Всегда.

Вечером она возвращается к печи, подкидывает ещё дров, чтобы был свет. Ест сушёное мясо, запивает водой и ложится спать. День прошёл в тишине. День прошёл в покое. Она не сделала ничего важного. И в этом — всё.

Монах_Тензин (Тибет): Она засыпает. И в её сне нет тревоги. Только покой, только свет, только тишина. Пусть она видит во сне зелёные поля и ясное небо. Она заслужила этот отдых.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Керамический набор — в процессе сушки (завтра будет готов к обжигу). Внимание зрителей: 30.1%.

Глава 23.Огонь внутри

Глава 23.Огонь внутри

Биполярное расстройство — это не просто перепады настроения. Это когда мир внутри тебя никогда не замирает. Когда ты не знаешь, встанешь ли утром с желанием жить или с мыслью, что лучше бы ты не просыпался вовсе. Это когда твоя душа — как маятник, который раскачивается всё сильнее, пока ты не перестаёшь понимать, где верх, а где низ.

Иногда ты не чувствуешь ничего. Совсем. Как будто внутри выключили свет. Ты идёшь, говоришь, делаешь — но ты не там. Ты просто тело, в котором кто-то забыл включить душу. А иногда — наоборот. Иногда внутри разгорается огонь, и ты готова свернуть горы, сделать всё и сразу, и мир кажется твоим, и ты веришь, что наконец-то всё наладится. Но огонь гаснет так же быстро, как загорается. И снова — пустота. Снова — тишина. Снова — ты лежишь и смотришь в потолок, не в силах даже моргнуть.

Ева знала это чувство. Жила с ним годами. Привыкла. Научилась не замечать, когда внутри всё рушится. Но иногда — редко, очень редко — наступали дни, когда маятник замирал. Когда внутри становилось тихо. Не пусто — тихо. Как после долгой бури, когда ветер стихает, и остаётся только свежий воздух и тишина, в которой можно дышать.

Сегодня был не такой день.

Ева просыпается рано. Раньше, чем обычно. Она открывает глаза, и внутри — не тишина. Внутри — огонь. Она чувствует, как энергия разливается по телу, как кровь пульсирует быстрее, как мир кажется ярче, острее, настоящее. Она не просто есть — она хочет действовать. Она хочет делать всё и сразу.

Она выскакивает из шалаша, почти не чувствуя земли под ногами. Солнце только начинает подниматься, окрашивая небо в бледно-розовые тона. На губах — маленькая улыбка. В глазах — блеск. Она подходит к кастрюле, срывает лист лопуха, прикасается пальцем к стенке. Глина сухая, твёрдая. Холодная. Она готова.

— Ну что ж, — говорит она. — Пора.

Она берёт кастрюлю, несёт её к печи. На руках — мозоли, которые ещё не зажили. Суставы болят. Обувь, которую она сделала в первые дни, расшаталась на креплениях, подошва стала лохматой. Она замечает это краем глаза, но просто машет рукой. Сейчас это не важно. Сейчас важно другое.

Капитан_Очевидность (RU): Она сняла лист. Кастрюля высохла.

Кот_Баюн (RU): Наконец-то. Она готова к обжигу.

ЗолотаяРыбка (RU): Она выглядит странно. Как будто внутри неё что-то зажглось.

Она ставит кастрюлю на глиняную решётку внутри печи. Проверяет, ровно ли стоит. Поправляет. Потом добавляет уголь — тот самый, что заготавливала неделю назад. Засыпает его в печь, разжигает огонь. Пламя быстро разгорается, и жар поднимается вверх, окутывая глиняный сосуд.

Она закрывает вход печи плотными досками, обмазанными глиной. Сверху прикрывает камнем, оставляя только небольшую щель для дыма. Всё готово.

Ветеран_77 (RU): Она закрыла печь. Теперь жар идёт ровно, без сквозняков.

Emily_UK: Она делает всё правильно. Но она какая-то... слишком быстрая.

Carlos_MX: Она словно на взводе. Что-то случилось?

Ева отходит от печи, но не садится. Она чувствует, как энергия переполняет её, как внутри всё бурлит, требует движения, требует действия. Она не знает, на что это направить, но куда-то надо. Она оглядывается вокруг: деревья, камни, остов уже ненужного костра. Пусть стоит, он ей не мешает.

Она пускается в чащу, почти бегом. Шаги уверенные, лёгкие. Она поскальзывается на мокрой траве и подворачивает ногу. Не страшно. Она садится на корточки, берёт ступню руками и, усилием потянув носок на себя, вправляет сустав. Раздаётся щелчок. Она привыкла к этому — дисплазия научила её вправлять суставы с детства. Двигает ногой из стороны в сторону, держась за дерево.

— Подожди... Яяясень...

Она протягивает это название с какой-то язвительной интонацией, как будто дерево ей что-то задолжало и пытается скрыться от уплаты. А она наконец его нашла.

Улыбается. Искренне. Уверенно.

Кот_Баюн (RU): Она разговаривает с деревом?

ЗолотаяРыбка (RU): Она словно пьяна. Но не от алкоголя.

Emily_UK: Она в маниакальной фазе. Я видела такое.

Осматривает ясень внимательно. В голове много разных мыслей, они толкаются, перебивают друг друга. Упругое дерево — терпит излом, не ломается просто так. Значит, подходит.

Она срубает его полностью, под корень. Топор пружинит и почти не откалывает щепок — дерево слишком упругое. Но ей всё равно. Она не остановится, пока не повалит его. Удары становятся быстрее, сильнее, почти яростные. Она работает, не замечая времени, не замечая боли в руках.

Через час или чуть больше дерево наконец падает. Она ходит вокруг него, осматривая.

— Нужна дугообразная ветка. Дугообразная, дугообразная... — бормочет она себе под нос, протяжно, с задумчивой интонацией.

Наконец она находит.

— Ага, а вот и ты.

Она рубит ветку так, чтобы она была по длине равна размаху рук. Сначала на конце, потом в начале. Забирает ветку — ровную, упругую, идеально дугообразную — и оставляет остальной ясень лежать. Он больше не нужен.

Ветеран_77 (RU): Она срубила ясень ради одной ветки.

Пользователь_Алекс (RU): Зачем ей дугообразная ветка?

Carlos_MX: Может, она хочет сделать лук?

Монах_Тензин (Тибет): Она ищет форму. В её действиях нет хаоса — есть поиск. Она не знает, зачем, но её руки знают. Её тело знает. Она просто следует за этим.

Ева приносит ветку в лагерь. Кладёт её на землю, садится рядом, берёт нож. Пытается выстругать форму — но быстро понимает, что это скучно. Нож скользит по упругой древесине, снимает тонкие стружки, но процесс идёт слишком медленно. Ей надоедает.

Она крутит ветку в руках. Смотрит на неё с одной стороны, потом с другой. Вытягивает руки, держа её перед собой, словно оценивая. Кладёт на землю, обходит её кругом, наклоняется, разглядывает под разными углами.

Она похожа на собаку, которая решила поиграть с ежом. И больно, и отпускать не хочется.

Кот_Баюн (RU): Она ходит вокруг ветки как заворожённая.

ЗолотаяРыбка (RU): Что она с ней делает?

Emily_UK: Она ищет правильный угол. Но она явно не в себе.

Вдруг она замирает. Смотрит на ветку, потом на печь. Идея приходит резко, как вспышка. Она бросает ветку, хватает каменный котелок и бежит к ручью. Набирает воду, возвращается. Ставит котелок на землю.

— Костер надо было зажечь заранее... — бормочет она, но голос звучит не расстроенно, а скорее удивлённо.

Она смотрит на котелок, потом на верёвку, которой подвешивала его в прошлый раз. Из той старой верёвки она когда-то сплела китайские узлы и использовала их как прихватки — рукавицы, чтобы держать горячий камень. Но верёвка износилась, перетёрлась, стала лохматой. Надо сделать новую.

Она так и не зажигает огонь. Вместо этого она садится плести верёвку. Делает быстро, не очень аккуратно — но верёвка получается крепкой. Она вешает котелок по старой схеме, затягивает узлы, проверяет, держится ли. Держится.

Только тогда она зажигает костёр.

— Ну и хорошо, что забыла, — говорит она себе под нос, глядя, как пламя разгорается. — Если бы я его раньше зажгла, было бы неудобно вешать котел.

Она берёт ясеневую ветку и протягивает её в пламя — сначала одним концом, потом другим. Кора начинает отходить, трескаться, слезать лентами. Она не рискует держать ветку в огне дольше, чем нужно. Она знает, что пересушить древесину легко, а исправить — невозможно. Она останавливается ровно в тот момент, когда кора отходит достаточно, чтобы её можно было снять руками.

Ветеран_77 (RU): Она обжигает ветку, чтобы снять кору. Умно.

Пользователь_Алекс (RU): Она явно что-то задумала. Лук?

Монах_Тензин (Тибет): Она не просто делает. Она чувствует. Она знает, когда остановиться. В этом — её сила.

Ева садится на землю, держит ветку в руках. Она всё ещё улыбается. Она знает, что у неё биполярный подъём. Она уже может иногда его контролировать. Не всегда — но иногда. Сегодня она позволяет себе быть в этом огне. Потому что даже в мании есть что-то правильное. Что-то, что заставляет её двигаться, делать, не останавливаться.

Она замечает, что вода в котелке уже закипела. Пар поднимается над поверхностью, клубится, тает в воздухе. Ева смотрит на ветку, потом на котелок. Идея приходит сама собой.

Она берёт очищенную от коры ветку и держит её над паром, как будто жарит шашлык над углями. Медленно поворачивая, чтобы она хорошо пропарилась со всех сторон. Пар оседает на тёплой древесине, проникает в поры, размягчает волокна. Она чувствует, как ветка становится чуть более податливой.

Потом она несёт ветку к роднику и опускает в холодную воду. Держит её там несколько секунд, вынимает. И снова — к пару. Так по кругу. Она не знает, поможет ли это распарить древесину. Она просто верит в это.

ЗолотаяРыбка (RU): Она парит ветку над кипятком. Как будто готовит.

Кот_Баюн (RU): Она не знает, работает ли это. Но она пробует.

Emily_UK: Она действует интуитивно. Это может сработать.

Когда вода в котелке полностью выпаривается, она заканчивает. В последний раз берёт ветку, относит её к роднику и оставляет там — погружённой в холодную воду, на мелководье, где её не унесёт течение. Она смотрит на неё несколько секунд, потом разворачивается и садится на траву.

И тогда вспоминает, что подвернула ногу. Она не болит. Или она просто не чувствует. Ева ставит ноги рядом, сравнивает — они не отличаются друг от друга. Значит, всё в порядке.

У неё слабые суставы, и она часто их выворачивает. Но не всегда это заканчивается травмой. Иногда сустав встает на место без последствий. Иногда — нет.

Она вспоминает, как в детстве её привязали к дереву. Руки за спиной, вокруг ствола, талия стянута. Не слишком плотно — она могла двигать руками. И это помогло ей освободиться до того, как надо было идти за коровами. Она вывернула большой палец, освободила кисть, а потом вправила его обратно. Тогда рука опухла почти до локтя, а на запястьях остались красные пятна и синяки. Хорошо, что в моде были перчатки с открытыми пальцами. Мама не заметила. Она не хотела добавлять маме проблем.

Сейчас это воспоминание не кажется болезненным. Просто опыт. Просто знание, что её тело умеет терпеть.

Раз ноги в порядке, она встаёт. Берёт нож и ступку, в которой толокла золу. Идёт в чащу. Сначала ищет там, потом направляется к реке. Она знает, что хочет найти. И когда она видит это, её шаги становятся тише, медленнее.

На мелководье греется на солнце водяная гадюка. Большая. Самая большая, которую она когда-либо видела. Ева тихо подходит и садится рядом, держа нож в одной руке, ступку — в другой. Она неотрывно смотрит на змею. Без агрессии. Без страха. Просто смотрит, как на воду.

Она смотрит на гадюку долго, изучая её. Потом тихо отступает дальше к берегу, туда, где начинаются деревья. Находит ветку — тонкую, длинную, с разветвлением на конце. Ветка немного кривая, но это не страшно. Ей подойдёт и такая.

Она возвращается на прежнее место. Садится. Ждёт.

Спускаются сумерки. Воздух становится прохладнее, свет уходит, оставляя после себя серое, прозрачное небо. Теперь единственный тёплый объект для змеи рядом — это Ева. Она знает это. Змеи любят вечером забираться на нагретые за день камни. Сейчас она похожа на такой камень. Она не двигается. Совсем. Почти не дышит.

ЗолотаяРыбка (RU): Она замерла. Как статуя.

Кот_Баюн (RU): Что она задумала?

Emily_UK: Она ждёт. И она знает, что змея придёт.

Наконец гадюка замечает её. Медленно выползает из воды, скользит по мокрому песку и ползёт к ней — к теплу, к камню, к человеку, который не движется. Ева стоит, держа в одной руке палку, в другой — нож.

Когда змея подползает ближе, она резко выкидывает руку. Для зрителей движение смазывается — слишком быстро, слишком точно. Рогатина попадает прямо в гипотетическую шею змеи, прижимая её к земле. Гадюка испугана, шипит, извивается, закручиваясь на палку и пытаясь сломать её своим телом.

Ева опускает нож на землю, рядом со змеёй, и прижимает рукой челюсти змеи по бокам. У змеи нет выбора — рот открывается, выдвигаются клыки. Ева прижимает клыки змеи на край ступки. Отпускает и прижимает снова. Так несколько раз, пока змея уже не может больше выпустить яд.

Она улыбается.

Ветеран_77 (RU): Она доит змею. Забирает яд.

Пользователь_Алекс (RU): Она знает, что делает. Это не первый раз.

Carlos_MX: Она не боится. Совсем.

Ева насаживает змеиную голову прямо между зубами на нож — в открытый рот. Это происходит быстро. Зрители почти не успевают понять, что она делает, как она отбрасывает змею на берег, подальше от воды.

— Даже мёртвая змея иногда кусается, — говорит она вслух. — Зато теперь у меня будет жила для лука и яд.

Она холодным взглядом наблюдает за смертельной агонией. Тело змеи сводит судорогами в хаотичном танце — будто в эти последние минуты она делает все движения, которые ещё должны были быть в её жизни.

Emily_UK: Она смотрит на змею без жалости. Но и без жестокости.

Монах_Тензин (Тибет): Она забирает то, что нужно. И отпускает то, что уходит. В этом нет зла. Есть только круговорот.

Кот_Баюн (RU): Она не злая. Она просто делает то, что должна.

Ева поднимает змею за хвост, заходит в воду по щиколотку и быстро свежует её прямо там. Не отходя от берега. Отрубает голову, снимает шкуру, потрошит внутренности. Она не собирается есть змею — она принесёт её в лагерь и вытащит жилу при свете огня, чтобы не повредить.

ЗолотаяРыбка (RU): Она разделывает змею прямо в воде. Быстро.

Кот_Баюн (RU): Она знает, что делает. Это не первый раз.

Хуан_Ли (CN): А разве русские едят змей? Я думал, они только водку пьют и медведей дрессируют.

Пользователь_Алекс (RU): Едят, если голодные. Но ей нужна жила для лука, а не ужин.

Хуан_Ли (CN): Понял. Но я бы не рискнул. У нас в Китае змей едят, но у нас их умеют готовить. А тут — ну, она молодец, что не ест.

Emily_UK: Она не ест змею. Ей нужна жила.

Она возвращается в лагерь, садится у костра. При свете огня она аккуратно вытаскивает жилу — длинную, тонкую, упругую. Кладёт её рядом с веткой, которую оставила в роднике. Теперь у неё есть всё для лука.

Она подкидывает дрова в печь, отмахивается от комаров и смотрит на звёзды. Они уже высыпали на небо, холодные, далёкие, мерцающие. Она хочет спать, но настроение не то. Внутри всё ещё горит огонь.

Где-то вдалеке ухает сова. Ева прислушивается. Потом кричит в темноту:

— Кукареку! Ты не правильно кричишь! Надо кукарекать!

И смеётся. Искренне. Но тихо, чтобы не нарушать ночной покой.

Снова сова ухает. Она снова кричит:

— Кукареку!

Чат улыбается.

Кот_Баюн (RU): Она учит сов кукарекать. Лучшее, что я видел.

Пользователь_Алекс (RU): Она смеётся. Впервые за долгое время.

Монах_Тензин (Тибет): Она играет с ночью. И ночь играет с ней.

Хуан_Ли (CN): Я думал, она серьёзная. А она просто смешная.

Она сидит так долго. Иногда подкидывает дрова, иногда просто смотрит на звёзды. Иногда кричит совам.

Когда огонь начинает угасать, она забирается в шалаш и засыпает с улыбкой на лице.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: маниакальный эпизод (контролируемый). Стабильность: временно нарушена. Внимание зрителей: 32.4%.

Глава 24. Филин

Глава 24. Филин

---

Ева просыпается от странного звука.

Лежит несколько секунд, пытаясь понять, что это было. Сон или явь. Кто-то прямо в ухо сказал: «У». Коротко, глухо, почти беззвучно, но с таким резонансом, что оно отдалось где-то в грудной клетке. Она открывает глаза — внутри шалаша темно, сквозь щели пробивается серый вечерний свет. Она спала весь день. Не было сил, не было желания что-либо делать.

Тишина. Но не та, что бывает мирной. Эта тишина — настороженная, плотная, она висит в воздухе, как предупреждение. Где-то в листве шелестит ветер — сухо, отрывисто. Она слышит скрип, будто ветка трётся о другую ветку. Ива? Жерди?

В печи медленно остывает кастрюля. В роднике плавает жила и палка — она оставила их там вчера. На жерди без присмотра висит мясо и чеснок.

Ева сидит, не шевелясь. Прислушивается. Тишина. Только ветер в листве. Может, приснилось. Может, просто показалось.

Она вздыхает. Тяжело, с лёгким хрипом, который вырывается из груди сам собой. И вылезает из шалаша. Тело кажется снова тяжёлым, хотя она понимает, что такого не может быть. Она говорит даже не шёпотом, это больше похоже на вздох.

— Надо хотя бы поесть.

Только отодвигает соломенную шторку — та шуршит, скользя по сухим стеблям, — и замирает.

Прямо перед ней, на перекладине костра, сидит огромный тёмный силуэт. Голова медленно поворачивается, и он смотрит прямо на неё. Глаза горят жёлтым — два холодных огня в темноте. Слышно, как его когти чуть скребут по дереву, когда он переступает.

— Ух! — говорит силуэт. Звук низкий, гортанный, он разносится по лагерю и затихает в листве. И покачивается на палке.

— Твою мать! — вскрикивает Ева и падает обратно в шалаш, запутавшись в ногах. — Ух! Ух ему бл*дь! Напугал, скотина пернатая! Так можно и заикой остаться!

Она лежит на спине, глядя в соломенный потолок, сердце колотится где-то в горле. Стучит так громко, что кажется, будто филин его может услышать. Потом — пустота. Та самая, знакомая, которая накрывает после каждой вспышки. Ей не страшно. Ей просто лень. Ей лень даже бояться.

Даже сердцу лень бояться, и оно успокаивается.

---

Из чата доносится приглушённый хохот.

ЗолотаяРыбка (RU): Она испугалась филина!

Кот_Баюн (RU): Он прилетел учиться кукарекать! Ха-ха!

Пользователь_Алекс (RU): Лучшее, что я видел. Она упала!

Emily_UK: Она упала и запуталась в ногах. Это было эпично.

Carlos_MX: Я перемотал и пересмотрел три раза. Она реально упала как мешок картошки.

---

Она лежит ещё несколько секунд. Смотрит в потолок. Дышит. Сердце постепенно успокоилось, и внутри — всё та же тягучая усталость. Ей хочется просто закрыть глаза и снова уснуть. Но филин снаружи. И он явно не собирается улетать.

Она вздыхает. Снова. Ещё тяжелее.

— Ладно... — бормочет она. — Сейчас... Сейчас я встану.

Она вылезает из шалаша. Медленно. Без резких движений. Ей нужен свет, нужен огонь. Медленно пробирается к печи, постоянно оглядываясь на филина.

Потом вытаскивает кастрюлю из печи — глина глухо стучит о землю, — даже не смотрит на неё. Ставит её на землю и быстро разжигает пламя. Сухие ветки, уголь. Искры срываются с камня, падают на трут с лёгким шипением. Огонь разгорается, и лагерь наполняется тёплым оранжевым светом, потрескиванием и запахом дыма.

Филин сидит на перекладине — здоровый, мохнатый, с жёлтыми глазищами. Он смотрит на Еву без страха. Спокойно. Как будто он здесь хозяин. И, возможно, он так и думает. Его когти чуть слышно поскрипывают, когда он переступает, устраиваясь поудобнее.

---

Кот_Баюн (RU): Он даже не шелохнулся. Наглый.

ЗолотаяРыбка (RU): Он смотрит на неё как на игрушку.

Пользователь_Алекс (RU): Она его боится, а он просто сидит и чистит перья.

---

Она смотрит на него. В глаза. Контакт пойман.

Она щурится. Филин щурится.

Она наклоняет голову. Филин наклоняет голову. Она слышит, как его клюв чуть щёлкает, когда он поворачивает голову почти на сто восемьдесят градусов.

— Дразнишься? — спрашивает она.

— Ух! — отвечает он.

---

Чат снова смеётся.

Кот_Баюн (RU): Он её дразнит!

Emily_UK: Они как будто разговаривают.

Пользователь_Алекс (RU): Она сейчас начнёт с ним спорить.

Carlos_MX: Филин выигрывает. Это очевидно.

Хуан_Ли (CN): Она пытается переговорить с птицей. Это смешно.

Диванный_Эксперт (RU): Они общаются на уровне души. Это не просто птица. Это дух.

Бабушка_Зина (RU): Дух, который хочет сожрать её мясо. Вот и весь дух.

---

— Тьфу на тебя! — говорит она, отворачиваясь.

И замирает. Оглядывает лагерь в свете печи. Змеиной тушки нет. На подобии шведской стенки, где сушила мясо, тоже не всё в порядке. Верхняя палка валяется рядом с жердью, на ней нет нескольких кусков. Она переводит взгляд на филина. Звучит усталое:

— Я понимаю ещё змея, она свежая. Но мясо-то тебе зачем? Оно же сухое! Подавишься!

Филин смотрит на неё безразлично и начинает чистить клюв. Слышно, как клюв сухо постукивает о перья.

---

В чате кто-то объясняет:

Ветеран_77 (RU): Филины едят сухое мясо, если голодные. Они всё переваривают.

Бабушка_Зина (RU): Он просто голодный. Не злой.

Carlos_MX: Она переживает, что филин подавится. Мило.

Пользователь_Алекс (RU): Она заботится о птице, которая украла её ужин.

Emily_UK: Она не злится. Она просто устала.

Хуан_Ли (CN): У нас в Китае филинов уважают. Они приносят мудрость. Но если он украл мясо, я бы тоже злился.

Диванный_Эксперт (RU): Она не злится, потому что чувствует связь. Филин — её тотемное животное. Она должна понять это.

Кот_Баюн (RU): Тотемное животное, которое ворует у неё еду. Как удобно.

---

Ева не слышит их. Она смотрит на филина и чувствует раздражение, поднимающееся изнутри. Не злость. Не страх. Просто — усталость, которая переходит в лёгкое бешенство. Она хватает палку — первую, что попадается под руку. Сухая, шершавая, она ложится в ладонь с глухим шлепком.

— Ну всё, — говорит она. — Всё. Сейчас я тебя...

Она начинает махать палкой. Палка рассекает воздух с противным свистом — вжух! — раз за разом. Она не целится, не пытается ударить — просто размахивает, как пропеллер, надеясь, что шум и движение спугнут его.

— Кыш! Кыш, говорю! — кричит она. Голос срывается, становится громче, выше. — Пошёл вон! Нечего тут сидеть! Это мой лагерь! Моё мясо! Я его сама добыла!

Филин смотрит на неё с лёгким наклоном головы. Делает маленький шажок в сторону — его когти скребут по дереву: скр-скр. Потом ещё один. Он уворачивается от палки с лёгкостью, которой она не ожидала. Он даже не взлетает. Просто переступает с ноги на ногу, глядя на неё сверху вниз.

Она замахивается шире. Палка со свистом прорезает воздух — вжух! — мимо. Дыхание сбивается, останавливается на мгновение, чтобы перевести дух. Слышит, как кровь шумит в ушах.

— Да чтоб тебя! — выдыхает она.

И снова замахивается.

Ей кажется, что ещё чуть-чуть — и она достанет его. Но филин просто перелетает на соседнюю жердь. Не взлетает — перелетает. Тяжёлый хлопок крыльев — хлоп! — и он уже на другом месте. Как будто ему лень утруждаться.

Она тычет палкой в его сторону. Он поворачивает голову на 180 градусов и смотрит на неё уже другим взглядом. Смотрит с таким выражением, будто говорит: «Ну и что ты сделаешь?».

— Ух!

Она прыгает вокруг него, размахивая палкой. Пытается зайти сбоку, но он просто переступает на другую сторону. Она замахивается снизу — он подпрыгивает на месте, не взлетая, и садится на ту же перекладину, только чуть дальше.

Палка стучит по дереву — тук! — когда она случайно задевает жердь. Филин даже не вздрагивает.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Он издевается над ней!

Кот_Баюн (RU): Он танцует вокруг неё. Филин-танцор.

Пользователь_Алекс (RU): Она машет палкой, а он просто переступает с ноги на ногу. Умора.

Emily_UK: Она выглядит уставшей. Но это смешно.

Carlos_MX: Филин выигрывает этот раунд. И следующий тоже. Я сохраню этот момент.

Хуан_Ли (CN): Я бы на её месте сдался. Эта птица сильнее.

Диванный_Эксперт (RU): Она не может его прогнать, потому что он — её отражение. Она должна принять его.

---

Она сбивает дыхание. Останавливается, опираясь на палку, и тяжело дышит. Слышит воздух, что со свистом входит и выходит из лёгких. Пот стекает по лицу, капает на землю. Филин сидит на перекладине и смотрит на неё. Он даже не взъерошен. Он просто ждёт.

— Ты... ты... — выдыхает она. — Ты просто наглый. Ты знаешь это?

Филин моргает. Медленно, с достоинством. Веки опускаются, поднимаются. Слышно, как клюв чуть щёлкает.

— Я не буду с тобой воевать, — говорит она, бросая палку на землю. Палка глухо стукается о траву. — Мне лень. Понимаешь? Лень! Всё! Победил!

Филин чистит перо под крылом. Слышен сухой, шуршащий звук — как будто кто-то перебирает сухие листья. Ей кажется, что он улыбается. Это похоже на улыбку.

Она разворачивается, берёт мясо, которое осталось на сушилке, и жарит его на огне. Мясо шипит, надувается пузырями, высвобождая горячий воздух. Филин смотрит на неё, но не приближается. Просто наблюдает. Как будто он здесь не гость, а критик, который оценивает её кулинарные способности.

---

Кот_Баюн (RU): Она готовит ужин, а филин наблюдает. Как ресторан.

Пользователь_Алекс (RU): Она кормит себя, а филин — зритель.

Emily_UK: Она не боится его есть при нём. Это смело.

Хуан_Ли (CN): Она не боится. Это уважение к природе.

---

Она ест быстро, почти не жуя, просто чтобы утолить голод. Мясо сухое, жёсткое, но она не чувствует вкуса. Просто жуёт. Смотрит на филина. Тот смотрит на неё. Потом, не выдержав, она говорит:

— Ты мог бы хотя бы спасибо сказать. Я не выгнала тебя. Я могла бы. Но я устала. Просто знай. В следующий раз я буду ждать тебя с палкой.

Филин моргает. Она не уверена, но кажется, он кивает. Или просто чистит перо. Слышно, как ветер шевелит его перья, и они тихо шуршат.

Потом она встаёт, снимает оставшееся мясо с жердей и начинает относить его в шалаш. Одна палка. Вторая. Третья. Не обращая внимания на филина. Он может сидеть сколько хочет. Ей всё равно.

Где-то в лесу ухает. Громко. Протяжно. Звук низкий, он разносится по лесу, отражается от стволов и затихает вдали.

Филин, который до этого сидел на перекладине и наблюдал за ней, взлетает. Тяжёлый хлопок крыльев — хлоп! — воздух колышется, порыв ветра хлещет по лицу. Он поднимается в воздух и исчезает в темноте. Слышно, как его крылья ещё несколько мгновений рассекают воздух, потом звук затихает.

— Ух! — доносится уже издалека.

Ева замирает с палкой в руках. Смотрит в пустоту. Молчит. Слышит только ветер в листве и собственное дыхание. Глаза постепенно стеклянеют.

Если бы у неё остались силы на злость, она бы что-то крикнула в догонку. Но сил на злость нет.

— Мне кажется, что меня презирают.

Потом медленно заносит мясо в шалаш, закрывает шторку — солома шуршит, — и ложится.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Филин улетел. Но она всё равно занесла мясо.

Кот_Баюн (RU): Она не рискует.

Emily_UK: Он просто хотел поесть. Как и она.

Пользователь_Алекс (RU): А может, он просто хотел её напугать. И у него получилось.

Carlos_MX: Филин выиграл. Он получил своё мясо и улетел.

Хуан_Ли (CN): Филин — хитрый. Он пришёл, напугал, поел и улетел. Идеальный план.

Диванный_Эксперт (RU): Он пришёл с посланием. Она не поняла. Но он вернётся.

Бабушка_Зина (RU): Он вернётся, если снова будет голодный. Вот и всё послание.

Монах_Тензин (Тибет): Филин пришёл не за мясом. Он пришёл напомнить ей, что она не одна. Даже в ночи есть кто-то, кто смотрит на неё жёлтыми глазами и не боится.

Пользователь_Алекс (RU): Он прилетел, чтобы научиться кукарекать. Но передумал.

Кот_Баюн (RU): Она ещё пожалеет, что не научила его кукарекать.

ЗолотаяРыбка (RU): Завтра он вернётся и приведёт друзей.

Emily_UK: Она теперь будет проверять перекладину перед тем, как выйти.

Carlos_MX: Филин стал частью её жизни. Теперь он будет возвращаться.

---

Ева лежит с закрытыми глазами, чувствуя, что тело снова наливается тяжестью. Снаружи тихо. Только ветер шумит в листве. Она не думает о филине. Не злится на него. Не боится. Она просто устала.

Завтра она попробует сделать лук.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (апатический эпизод). Внимание зрителей: 31.1%.

Глава 25. Натянутая тетива

Глава 25. Натянутая тетива

Ева просыпается с первыми лучами солнца.

Она открывает глаза и несколько минут просто лежит, глядя в потолок шалаша. Внутри пустота. Не тягучая, не давящая. Просто пусто. Как будто кто-то выключил внутри неё всё, и она осталась одна — без чувств, без желаний, без мыслей.

Снаружи уже вовсю сияет утро. Солнце поднимается над лесом, заливая всё золотом. Где-то в кронах заливаются птицы, их трели звучат звонко и беззаботно. Ветер шевелит листву, и деревья перешёптываются между собой. Лес живёт своей жизнью — яркой, полной движения и света. Ева внутри этого леса, но она — как белое пятно на картине, которую кто-то забыл дорисовать. Она не вписывается в этот мир. Она просто существует в нём, как чужеродный объект, который не знает, зачем он здесь.

Она знает это состояние. Знает, что если сейчас не встанет, не начнёт делать хоть что-то, то провалится в эту пустоту надолго. Поэтому она встаёт. Медленно, через силу, как будто тело налито свинцом.

Кот_Баюн (RU): Она проснулась. Но выглядит так, будто вообще не спала.

ЗолотаяРыбка (RU): Что с ней? Позавчера была бодрая, даже гадюку убила, а сегодня...

Пользователь_Алекс (RU): Может, она заболела? Или просто устала?

Она выходит из шалаша и идёт к роднику. Земля под ногами влажная, трава ещё хранит утреннюю росу. Вода в роднике холодная, прозрачная, искрится на солнце. Но она опускает руки и достаёт ветку, которую оставила там. Ветка уже без коры — она сняла её ещё до того, как погрузила в воду. Теперь она напиталась влагой, стала тяжёлой, упругой. Ева поднимает её, сжимает в руках. Древесина прохладная, гладкая.

Вокруг неё лес продолжает жить. Птицы перекликаются, где-то в траве стрекочут кузнечики, ветер несёт запах цветущих трав. Мир полон жизни. А Ева — нет. Она стоит среди этого изобилия, как пустой сосуд, который не может наполниться.

Emily_UK: Она взяла ветку. Наверное, будет делать лук.

Хуан_Ли (CN): Она говорила про лук позавчера. Но выглядит так, будто не хочет ничего делать.

Она садится на траву, прислоняется спиной к дереву, вытягивает ноги. Принимает максимально расслабленную позу. Кладёт ветку на колени, берёт нож. Двигается медленно, почти неохотно. Ветка лежит на коленях, тёплая от солнца, а руки у неё холодные. Солнце светит ярко, греет лицо, но она не чувствует тепла.

Диванный_Эксперт (RU): Она вошла в состояние истинного Дзена. Полное принятие момента. Созерцание.

Пользователь_Алекс (RU): Дзен? Она выглядит так, будто её выключили.

Бабушка_Зина (RU): Она устала, вот и всё. Дайте ей время.

Осматривает ветку — ровная, без трещин, с естественным изгибом. Начинает придавать форму. Отсекает лишнее с концов, формируя плечи лука. Вспоминает, что плечи должны быть одинаковыми, рукоять — чуть толще. Она срезает древесину тонкими слоями, то и дело проверяя изгиб, сжимая ветку в руках, пробуя на прочность. Всё это — через силу. Пальцы почти не слушаются.

Солнце поднимается выше, лучи пробиваются сквозь листву, рисуя на земле танцующие тени. Лес вокруг неё шумит, дышит, живёт. А Ева сидит неподвижно, как камень, который река обтекает, но не может сдвинуть с места.

ЗолотаяРыбка (RU): Она медленно работает. Как будто не в себе.

Carlos_MX: Позавчера она была быстрая, как молния. А сейчас...

Ветеран_77 (RU): Может, это откат. После подъёма всегда бывает спад.

Emily_UK: Она странная сегодня. Прямо как в самом начале. Я такую её боюсь.

Она делает выемку по центру — для стрелы. Неглубокую, но чтобы стрела не соскальзывала. Пальцы скользят по дереву, она пробует, подгоняет, снова срезает. Всё это методом проб и ошибок. Она никогда раньше не делала настоящий лук. В детстве она могла сорвать палку и привязать резинку с двух концов, чтобы стрелять по банкам. Но это было несерьёзно. Сейчас она хочет сделать настоящий лук — тот, что сможет убить добычу. Но даже это желание кажется ей сейчас далёким, как чужое воспоминание.

Она вырезает выемки для тетивы на концах — неглубокие, но достаточно прочные. Нож входит в древесину с лёгким хрустом, снимая стружку. Она сдувает щепки, пробует пальцем — гладко. Ветер подхватывает стружку и уносит её в траву, а она даже не смотрит вслед.

Хуан_Ли (CN): Она делает лук. Но без огня. Без души.

Кот_Баюн (RU): Она делает. Но не живёт этим.

Теперь — тетива.

Она берёт змеиную жилу, которую хранила в прохладном месте. Та высохла и стала твёрдой, как струна. Ева разминает её в руках, разогревая, делая более гибкой. Потом начинает расщеплять — тонкими продольными полосками, по волокну. Пальцы дрожат, она несколько раз сбивается, но продолжает. Работа кропотливая, требует внимания, которого у неё почти нет.

Вода в ручье журчит, переливается на солнце, играет бликами. Ветер доносит запах цветов и нагретой земли. Где-то вдалеке слышен стук дятла. Лес продолжает свою песню. Ева не слышит её. Она слышит только тишину внутри себя.

Она расщепляет жилу на три длинных волокна. Потом плетёт из них косичку — плотно, с натяжением, переплетая волокна между собой. Для неё такой метод проще, чем скручивать шнурок. Пальцы помнят, как плести косы — в детстве она заплетала их себе и подругам. Косичка получается ровной, прочной. Она проверяет тетиву на прочность — тянет, наматывает на палец, пробует на разрыв. Держит.

Теперь — натянуть.

Она вставляет один конец тетивы в нижнюю выемку, сгибает лук, опирая один конец о землю, и натягивает второй конец в верхнюю выемку. Древесина скрипит, сопротивляется, но поддаётся. Лук сгибается в ровную дугу. Тетива натянута — не слишком туго, не слишком слабо. Она пробует натянуть тетиву, чувствуя сопротивление. Лук работает. Тетива держит.

Ветеран_77 (RU): Лук готов. Она сделала его, даже когда не хотела.

Emily_UK: Она странная. Но она сделала это.

Carlos_MX: Она может делать вещи, даже когда внутри пустота. Это страшно и восхитительно.

Она кладёт лук в сторону и идёт за ковылём.

---

Путь до соляного камня занимает немного времени. Она идёт по зарубкам, которые оставляла раньше, — ноги помнят дорогу. Ковыль растёт рядом со скалой, там, где почва солёная и сухая. Ева подходит к поляне и останавливается. Ветер играет с её волосами, солнце припекает, трава под ногами колышется. Здесь тоже жизнь — яркая, шумная, неумолимая.

ЗолотаяРыбка (RU): Она снова пошла убивать коз?

Пользователь_Алекс (RU): Точно, я помню в тот раз она была точно такая же, когда зарезала козла.

Emily_UK: Брр, жуть как вспомню. Она тогда двигалась как профи.

Кот_Баюн (RU): Нет, она за ковылём. Для стрел.

Хуан_Ли (CN): Она не охотится. Она собирает траву.

Она тянется к пучку ковыля, но он не поддаётся. Ева дёргает сильнее — он проскальзывает в пальцах, только мнётся. Она пытается схватить его у основания, но стебли выскальзывают. Тогда она опускается на колени, потом садится прямо на землю. Начинает разбирать пучок — по одному семени, аккуратно отделяя самые пушистые и длинные.

Семена похожи на семена одуванчика, но длиннее, с тонкими, лёгкими волосками. Она перебирает их, откладывая в сторону только лучшие. Иногда встаёт на колени, чтобы достать до дальних пучков, иногда просто сидит, перебирая сухую траву пальцами. Работа медленная, монотонная. Но она не торопится. Времени много.

ЗолотаяРыбка (RU): Она собирает ковыль. Зачем?

Кот_Баюн (RU): Для стрел. Она хотела сделать стрелы.

Хуан_Ли (CN): Но она делает это без огня. Без желания.

Диванный_Эксперт (RU): Она собирает не просто траву. Она собирает себя.

Когда в руке собирается пучок толщиной с запястье, она останавливается. Поднимает его, смотрит на свет — пушистый, лёгкий, упругий.

Она возвращается к ручью. Садится на корточки, смотрит на бревно, на топор, на ковыль. Нужно расщепить бревно на тонкие планки — деревки для стрел. Но руки не двигаются. В голове пусто. Она знает, как делать стрелы, понимает последовательность, но внутри нет сил. Не физических — психологических. Она не может больше думать. Не хочет больше ни о чём думать.

Она смотрит на собранный ковыль. Надо бы его хотя бы связать, чтобы не разлетелся. Но она не хочет. Пусть летит. Она разжимает пальцы, и лёгкий ветер подхватывает несколько пушинок, унося их в вечернее небо. Пушинки кружатся, танцуют в воздухе, прежде чем исчезнуть в золотистом свете заката. Красиво. Она не замечает этого.

---

Она оставляет всё у ручья. Берёт лук и идёт к лагерю. Пока она идёт, у неё даже не всегда есть силы держать глаза открытыми — она моргает медленно, веки тяжелеют, мир то фокусируется, то расплывается. Лук тащится за ней, одним концом чертя полосу по земле, сзади разметался ковыль, высыпаясь из ослабшей руки. Но ей на всё это плевать. Не важно. Не нужно. Сделает потом.

ЗолотаяРыбка (RU): Она всё бросила! Зачем?

Пользователь_Алекс (RU): Она почти сделала стрелы. Почему остановилась?

Кот_Баюн (RU): Смотрите, как красиво. Ковыль летит, закат, она в белом...

Emily_UK: Это похоже на картину. Девушка, закат, рассыпающийся ковыль...

Carlos_MX: Она выглядит как призрак. Или как сон.

Диванный_Эксперт (RU): Она не бросила. Она отпустила. Это разные вещи.

---

Она возвращается в лагерь, когда солнце уже почти скрылось за деревьями. Небо горит оранжевым и розовым. Длинные тени ложатся на землю, и лес затихает, готовясь к ночи. Всё вокруг успокаивается, замедляется, наливается покоем. А Ева, стоящая у печи, не чувствует этого покоя. Она — чужеродное пятно в этом умиротворённом мире, которое не может стать его частью.

Она подкидывает дров в печь. Прямо на решётку кладёт сушёное мясо, даже не переворачивает — просто ждёт, пока оно станет горячим.

Она знает, что можно есть просто сушёное солёное мясо. Раньше боялась, перестраховывалась, а сейчас всё равно. У неё нет сил бояться.

Глаза смотрят на огонь в печи. В них — отблески пламени, но сами глаза пустые. Огонь живёт, танцует, пожирает дрова. А Ева сидит неподвижно, как статуя, которая забыла, как двигаться.

ЗолотаяРыбка (RU): Я хочу услышать, как она поёт. Почему она сегодня не поёт?

Кот_Баюн (RU): Она не в настроении петь.

Carlos_MX: Она просто смотрит на огонь. На закат. На что-то, чего нет.

Emily_UK: Она странная. Но в этой странности есть что-то правильное.

Она сидит так долго. Мясо на решётке уже прогрелось, стало тёплым, но она не замечает этого. Наконец она берёт палку, пододвигает мясо к себе, перекладывает его на глиняную тарелку. Тарелка остывшая, гладкая. Мясо лежит на ней и медленно остывает. Ева смотрит на закат, не отрываясь.

Краски на небе сменяются: оранжевое, розовое, лиловое. Солнце уже почти исчезло, оставляя за собой только тёплый отсвет. Мясо на тарелке остывает. Она не замечает этого.

Проходит время. Мясо остывает совсем.

Она переводит взгляд на тарелку, смотрит на мясо, как будто только сейчас замечает его. Потом берёт кусок, откусывает. Жуёт механически, почти не чувствуя вкуса. Просто чтобы тело получило хоть что-то.

Закончив, она встаёт, забирается в шалаш и закрывает глаза. Засыпает сразу. Без снов.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: апатический эпизод (контролируемый). Созданы предметы: лук (ясень, тетива из змеиной жилы). Внимание зрителей: 36.7%.

П. С. : Когда Белочка видит что у её книги мало лайков, а у других книг их больше, хотя просмотров меньше чем у Белочки, её охватывает чувство неполноценности. Пожалуйста повысьте самооценку Белочке, лайкая книгу.

Глава 26. Кожа и стрелы

Глава 26. Кожа и стрелы

Ева просыпается от холода.

Она открывает глаза и несколько секунд лежит неподвижно, глядя в потолок шалаша. Солнце только начинает подниматься, и первые лучи пробиваются сквозь щели в соломенной крыше, рисуя на земле тонкие золотые полосы. Где-то вдалеке поют птицы — их голоса звучат чисто и звонко, как утренняя молитва леса.

Она чувствует, что внутри неё что-то изменилось. Не то чтобы появились силы — нет. Но пустота перестала быть такой плотной. Она больше не давит на грудь, не высасывает всё тепло из тела. Просто есть. Как утренний туман, который скоро рассеется.

Она садится, потягивается. Тело хрустит — суставы отзываются на каждое движение. Она привыкла к этому. Выходит из шалаша и замирает на мгновение, глядя на лес.

Лес красив. Изумрудная зелень листвы переливается на солнце, ветер колышет верхушки деревьев, и они издают мягкий, убаюкивающий шелест. Где-то в кустах перекликаются птицы, где-то жужжит насекомое, пролетая мимо. Всё дышит, живёт, течёт своим чередом. Ева чувствует, как этот ритм понемногу проникает в неё, заполняя пустоту чем-то тёплым и живым.

Она смотрит на печь. Кастрюля стоит на земле, остывшая, но чистая. Вчера она не успела её как следует рассмотреть. Она подходит, берёт её в руки.

Кастрюля тяжёлая, прочная. Стенки толстые, внутри — гладкие, почти отполированные. Снаружи — тот самый непонятный серо-бежевый узор, который образовался при обжиге. Неровный, пятнистый, но она привыкла к нему. Это её работа. Её первая посуда.

Она поворачивает кастрюлю в руках, разглядывает. Трещин нет. Она выдержала обжиг. Ева не улыбается — её лицо остаётся спокойным, будто бы расслабленным. Но внутри что-то тёплое разливается. Она создала это. Своими руками.

Капитан_Очевидность (RU): Она смотрит на кастрюлю. Она держит кастрюлю.

Кот_Баюн (RU): Она выглядит... спокойной? Давно я не видела её такой.

ЗолотаяРыбка (RU): Она смотрит на неё, как на что-то родное. Как на ребёнка.

Emily_UK: Она не улыбается, но лицо у неё мягче. Она гордится.

Она ставит кастрюлю на место. Сегодня она будет делать стрелы. Вчера она не успела — не было сил. Сегодня — она попробует снова.

Она достаёт ковыль, который вчера собрала у соляного камня. Часть его разлетелась по дороге, но что-то осталось. Она садится на корточки у бревна, кладёт перед собой заготовки для стрел. Берёт топор.

Капитан_Очевидность (RU): Она берёт топор. Она собирается делать стрелы. Она сидит на корточках.

Пользователь_Алекс (RU): На корточках — это удобно. С вытянутыми ногами не порубишь.

Хуан_Ли (CN): Она знает, как работать с деревом. Это навык.

Она рубит бревно вдоль, снимая тонкие слои древесины. Работать на корточках удобнее — центр тяжести ниже, руки свободнее двигаются. Она чувствует, что сегодня у неё больше сил. Не физических — психологических. Она знает, что делать, и это придаёт ей уверенности.

Ветеран_77 (RU): Она работает спокойно. Без спешки. Правильно.

Carlos_MX: Она уже знает, что делать. Это помогает.

Она выравнивает планки ножом, придавая им круглую форму. Делает заготовки для стрел. Потом срезает один конец, формируя наконечник. Нож входит в древесину легко, снимая стружку за стружкой.

Бабушка_Зина (RU): У неё руки помнят. Тело помнит. Хорошо.

Диванный_Эксперт (RU): Она входит в ритм. Это медитация.

Когда заготовки готовы, она берёт ковыль. Пушистый, лёгкий, с длинными волосками. Она распушает его, укладывает пучком на конце стрелы и приматывает тонкими волокнами жилы, которые остались от тетивы. Волоски ковыля расходятся в стороны, образуя что-то вроде кисти — редкой, пушистой, почти прозрачной. Она закрепляет его равномерно по краю деревка, чтобы стрела держалась в полёте.

Она делает так несколько раз. Стрелы получаются похожими на кисти с длинной ручкой и редким пухом на конце — необычно, но красиво.

ЗолотаяРыбка (RU): Она делает стрелы. Снова. Но сегодня у неё получается.

Emily_UK: Она не торопится. И это видно.

Кот_Баюн (RU): Она делает их аккуратно. Как будто это важно.

Когда все стрелы готовы, она подходит к огню и обжигает наконечники. Древесина должна стать твёрдой. Она держит каждую стрелу над углями, вращая, пока кончик не начинает темнеть и затвердевать.

Пользователь_Алекс (RU): Она закаляет наконечники. Как в древности.

Ветеран_77 (RU): Это правильно. Твёрдое остриё лучше держит удар.

Теперь у неё есть пять стрел. Ровные, с пушистыми кистями из ковыля на конце и закалёнными наконечниками. Она кладёт их на землю рядом с собой и берёт лук.

Она вкладывает одну стрелу, поднимает лук, натягивает тетиву. Прицеливается в ствол старого дуба, стоящего неподалёку.

Отпускает.

Стрела срывается с тетивы, прорезает воздух и вонзается в землю у самого корня. Вниз. Мимо.

Капитан_Очевидность (RU): Она стреляет. Стрела ушла вниз.

Кот_Баюн (RU): Ну, первый раз. Бывает.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не умеет целиться. Это нормально.

Она наклоняется, поднимает стрелу с земли. Возвращается на место. Вкладывает следующую. Натягивает. Целится. Отпускает.

Стрела уходит вбок, вонзаясь в траву в полуметре от ствола.

Пользователь_Алекс (RU): Мимо. Снова.

Emily_UK: Она только учится. Это не быстро.

Она снова наклоняется, поднимает стрелу. Снова вкладывает. Снова целится. Но перед выстрелом она останавливается. Меняет позу — переставляет ноги, пробует встать чуть шире. Берёт лук в правую руку, потом в левую. Отводит руку слишком сильно назад, наклоняет спину, горбится, снова выпрямляется.

Хуан_Ли (CN): Она ищет удобное положение.

Ветеран_77 (RU): Она чувствует, что что-то не так. И пробует по-другому.

Она пробует снова. Отводит лук в сторону, разворачивает талию синхронно с натяжением. Переднюю ногу ставит на ту же сторону, что и рука, держащая лук. Замирает. Пробует ещё раз.

Отпускает.

Стрела проходит мимо — чиркает по коре дуба сбоку и падает в траву.

Carlos_MX: Она почти попала. Но не совсем.

Бабушка_Зина (RU): Она учится. Тело само найдёт правильный путь.

Она снова наклоняется, поднимает стрелу. Пробует ещё раз. И ещё. Каждый раз она меняет что-то — положение ног, угол наклона, хват, разворот корпуса. Иногда стрела уходит вниз, иногда вбок, иногда чиркает по коре. Она не расстраивается. Она просто продолжает.

Когда последняя стрела срывается с тетивы, она летит и чиркает по коре дуба сбоку — ещё один лёгкий удар, ещё одна царапина на старой коре. Она смотрит на неё, потом на лук, потом снова на дуб.

Кот_Баюн (RU): Она не попала. Но она не злится.

Диванный_Эксперт (RU): Она учится на ощупь. Это лучший способ.

Она садится на траву, кладёт лук на колени. Долго смотрит на него. Потом встаёт, подходит к дубу и проводит пальцем по царапинам на коре. Потом возвращается на место, вкладывает стрелу, снова натягивает тетиву.

Целится. Долго. Медленно. Вспоминает, как стояла в прошлый раз. Разворачивает талию, ставит ногу, выравнивает спину. Отпускает.

Стрела прорезает воздух и вонзается в кору дуба. Неглубоко, но точно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она попала!

Emily_UK: Она нашла правильную позу.

Пользователь_Алекс (RU): Она поняла, как нужно.

Она не улыбается. Она просто смотрит на стрелу, торчащую из коры. Потом подходит, выдёргивает её, возвращается на место и стреляет снова. И снова. И снова.

Не всегда точно, но теперь она знает, что может.

Она собирает стрелы, садится у печи, подкидывает дров. И тут её взгляд падает на свёрток, лежащий у входа в шалаш. Она почти забыла о нём.

Шкура. Та самая, которую она сняла с козла в первые дни. Она подходит, разворачивает её. Пахнет сухой кожей и чем-то чуть сладковатым, похожим на запах старого мяса. Шкура жёсткая, она полностью приняла форму той ветки, на которой висела. На внутренней стороне видны крошечные кусочки засохшего мяса и жира — она не обработала её тогда, бросила и забыла.

Капитан_Очевидность (RU): Она взяла шкуру. Она смотрит на шкуру.

Кот_Баюн (RU): Она её не обрабатывала. Теперь вспомнила.

ЗолотаяРыбка (RU): Она хочет что-то с ней сделать?

Ева смотрит на шкуру, потом на свои ноги. Подошва обуви, которую она сплела из камыша, совсем износилась. Она держится на честном слове. Нужна новая подошва. И ещё — на шкуре можно нарисовать карту. Остатки козлиной шкуры как раз хватит и на то, и на другое.

Она берёт шкуру и идёт к ручью. Десять минут пешком — она уже привыкла к этому расстоянию. У ручья она находит камень, похожий на пемзу — пористый, шершавый, почти как наждачная бумага.

— Если у меня и есть какой-то чит, — говорит она саркастически, — то он заключается в разнообразии камней у ручья.

Она садится на корточки у воды, расстилает шкуру на плоском камне и начинает обрабатывать её. Не трогает шерсть — она останется снаружи. Только кожу. Она трёт шкуру пористым камнем, счищая засохший жир и остатки мяса. Шкура постепенно становится мягче, чище, глаже.

Emily_UK: Она обрабатывает шкуру. Как в древности.

Ветеран_77 (RU): Пористый камень — отличная шлифовка. Она знает.

Хуан_Ли (CN): Она не выбрасывает ничего. Всё идёт в дело.

Она работает долго, методично. Шкура постепенно становится мягче, чище, глаже. Когда она заканчивает, шкура почти не пахнет. Она поднимает её, смотрит на свет — плотная, прочная. Хорошо.

Она возвращается в лагерь, расстилает шкуру на земле. Проводит пальцем по внутренней стороне — гладко, почти как бумага. На ней можно рисовать углём. И можно вырезать подошву.

Она улыбается. Едва заметно.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Созданы предметы: лук (ясень, тетива из змеиной жилы), стрелы (5 шт, закалённые наконечники, оперение из ковыля), карта (в процессе создания), шкура козла (обработана). Внимание зрителей: 37.2%.

Глава 27. День двадцать второй. Рейтинг

Глава 27. День двадцать второй. Рейтинг

Ева просыпается от того, что в голове появляется свет.

Знакомое ощущение — она уже чувствовала это дважды. Сначала на восьмой день, потом на пятнадцатый. Теперь — двадцать второй. Она просто открывает глаза, смотрит на потолок шалаша и ждёт. Текст появляется перед глазами, полупрозрачный, немного тусклый.

«Внимание, субъект №4732-Е!

Прошла третья неделя испытания. Проводится перераспределение физических очков согласно рейтингу популярности.

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 193 из 950 активных участников.

Внимание зрителей: 37.2% от общего числа.

Уровень популярности: ВЫШЕ СРЕДНЕГО.

Награда за третью неделю:

· +20% к скорости восстановления сил

· +1 к характеристике «Сила»

· +1 к характеристике «Ловкость»

· Бонус: подсказка о местоположении съедобных растений в радиусе 1 км (активировать по желанию)

Общая информация по вашей стране:

Российская Федерация:

· Активных участников: 7 из 10

· Совокупный рейтинг страны: 11-е место среди 195 стран-участниц

· Бонусы страны: +7% к рождаемости, +5% к очищению водных ресурсов (пилотные регионы)

· Предупреждение: страна находится в зоне стабильного развития.

Следующее перераспределение — через 7 дней».

Ева читает текст, не меняя позы. 193 место. Она поднялась на 86 позиций с прошлой недели. Это больше, чем в прошлый раз. Она чувствует, как тело становится чуть более сильным — мышцы напрягаются и расслабляются, дыхание становится глубже. Ловкость добавляет лёгкости в движениях, словно суставы стали работать чуть точнее.

Она смотрит на статистику страны. 7 из 10. Трое погибли. В стране — бонусы. Рождаемость, очищение водных ресурсов. 11-е место среди 195. Это уже топ-6%. Неплохо.

Кот_Баюн (RU): Третья неделя. Она поднялась на 86 мест!

ЗолотаяРыбка (RU): 193 из 950. Она почти в топ-200.

Emily_UK: Россия на 11-м месте. Это впечатляет.

Пользователь_Алекс (RU): 7 из 10 живы. Трое погибли.

Ветеран_77 (RU): Она растёт. Медленно, но верно.

В чате начинается обсуждение. Кто-то из русских недоумевает:

Скептик_99 (RU): Странно. Трое погибли, а я не помню ни одного бедствия в России.

Грибник_42 (RU): А я помню. Недавно в тундре была аномальная жара. Температура поднялась на 30 градусов. Было -20, стало +10. Люди там радовались, говорят, наконец-то потеплело.

ЗолотаяРыбка (RU): Ещё Байкал вышел из берегов. Затопило на 10 километров вокруг озера. Вода, правда, стала чуть мутнее, но вроде ничего страшного.

Бабушка_Зина (RU): А в самом начале где-то на Дальнем Востоке цунами было. Я помню.

Пользователь_Алекс (RU): А, про цунами помню! Тогда ещё люди выходили на берег после него и собирали морских тварей. Я тогда камчатских крабов попробовал — они стали дешевле обычного. Вкусные, кстати.

Грибник_42 (RU): Вы смеётесь, а у меня, между прочим, юрта растаяла.

ЗолотаяРыбка (RU): А меня затопило.

Кот_Баюн (RU): Но зато наши участники из наших регионов уже кончились. Больше не надо бояться бедствий. А вы бойтесь.

Emily_UK: Я не понимаю. Вы потеряли трёх человек, и вы шутите?

Пользователь_Алекс (RU): А что нам, плакать? Мы привыкли. Беды с улыбкой принимать — это по-нашему.

Хуан_Ли (CN): Почему России так везёт с бедствиями? У нас от одного участника эпидемия была.

Скептик_99 (RU): Везёт? Это вы называете везением? Просто мы умеем с этим жить.

Carlos_MX: В других странах от бедствий города рушатся. А у них — крабы дешевеют.

Бабушка_Зина (RU): Вот так мы и живём. Что ни случится — всё к лучшему.

Диванный_Эксперт (RU): Русские принимают удары судьбы с юмором. Это их сила.

Ахмед_Саид (EG): Цунами, жара, наводнение — и всё с улыбкой. Я бы не смог. У нас в Египте от одного бедствия полгорода рухнуло.

Она смотрит на текст, потом на свои руки. И тихо говорит, глядя в пустоту:

— По факту я всё на том же месте, что и раньше. Просто те, кто был выше меня, скорее всего умерли по ряду причин. Вот я и поднялась. Это не потому что я стала лучше. Не стоит гордиться. Здесь гордиться нечем.

Чат на мгновение затихает. Потом оживает.

Кот_Баюн (RU): Она обесценивает свой прогресс.

ЗолотаяРыбка (RU): Она считает, что поднялась только потому, что другие умерли.

Emily_UK: Она не видит своей заслуги. Но она выжила. Это уже заслуга.

Пользователь_Алекс (RU): Она не права. Она выжила, она строила, она делала. Это её заслуга.

Ветеран_77 (RU): Она не умеет принимать похвалу. Привыкла считать себя плохой.

Бабушка_Зина (RU): Эх, девонька... Ты уже столько сделала. А всё не веришь в себя.

Диванный_Эксперт (RU): Она говорит правду с её точки зрения. Но это не вся правда.

Carlos_MX: Она поднялась на 86 мест. Даже если другие умерли — она осталась жива. Это не случайность.

Хуан_Ли (CN): Она не гордится. Но она могла бы.

Текст медленно исчезает. Ева садится, разминает плечи. Она чувствует изменения — тело стало чуть более лёгким, движения точнее. Награда сработала. Но она не чувствует радости. Просто констатацию факта.

Она выходит из шалаша. Утро ещё свежее, но солнце уже поднимается над деревьями, заливая лес золотом. Птицы поют, где-то в траве стрекочут кузнечики. Всё как всегда. Но сегодня — она чувствует себя чуть более уверенной.

Она смотрит на шкуру, которую вчера обрабатывала. Она лежит рядом с шалашом, подсыхает на утреннем солнце. Ева подходит, поднимает её. Шкура стала мягче, почти как замша. На ней можно рисовать.

Она садится на землю, расстилает шкуру перед собой. Кладёт на неё свою старую обувь — камышовые босоножки, которые уже почти развалились. Придвигает их к самому краю шкуры, берёт уголёк и аккуратно обводит подошву. Потом отодвигает, смотрит на получившийся контур. Вырезает ножом два куска — ровно по размеру.

Капитан_Очевидность (RU): Она обводит обувь на шкуре. Она вырезает подошвы.

Кот_Баюн (RU): Она делает новую обувь. Из козлиной шкуры.

ЗолотаяРыбка (RU): У неё есть план.

Она откладывает вырезанные подошвы в сторону. Теперь — карта.

Ева берёт уголёк и смотрит на солнце. Оно уже поднялось, и она определяет стороны света. На западе — река. Туда она ходила вчера, десять минут пешком до родника, потом ещё десять до реки. Выходит, родник где-то в полукилометре от лагеря. Река — чуть дальше. Между ними ручей.

— На западе река, — бормочет она себе под нос. — До родника десять минут, это где-то полкилометра. Ещё десять до реки. Река узкая, но глубокая.

Она поворачивается на юг. Там — соляной камень и зона степей. Двадцать минут ходьбы — значит, около километра. Она смотрит на запад, потом на юг. Расстояние до реки и до соляного камня примерно одинаковое.

Ветеран_77 (RU): Она оценивает расстояния. По времени ходьбы.

Emily_UK: Она строит карту в голове. И переносит на шкуру.

Она рисует в центре шкуры огонь — маленький, но яркий. Лагерь. Она проводит мысленную прямую линию с севера на юг и с запада на восток. Ставит по краям карты обозначения сторон света — север, юг, запад, восток.

Пользователь_Алекс (RU): Она рисует стороны света. Как настоящий картограф.

Хуан_Ли (CN): Она знает, где север и юг. По солнцу.

Отступая около десяти сантиметров от центра, она рисует родник — точку в кружке. От родника ведёт не очень прямую линию, потом линию пошире, перпендикулярно. Так ручей впадает в реку.

Бабушка_Зина (RU): Она рисует ручей и реку. Как на настоящей карте.

Диванный_Эксперт (RU): Она видит мир сверху. Это дар.

Ева берёт палку, закрепляет пальцами центр — огонь. Отмеряет расстояние до реки. Потом аккуратно переносит палку на юг, как циркуль. Ставит точку и рисует соляной камень — треугольник внутри.

Carlos_MX: Она использует палку как циркуль. Гениально.

Кот_Баюн (RU): Она не просто рисует. Она измеряет.

Держа палку с одной стороны, она рисует перевёрнутые галочки — чащу. С другой стороны — вертикальные линии. Так она обозначает исследованную окружность вокруг лагеря.

Она смотрит на карту. На ней уже есть лагерь, родник, ручей, река, соляной камень, чаща и поляна. Но чего-то не хватает.

Она поднимает голову и смотрит в сторону, куда раньше отнесла сосновые брёвна. Там, на холме, у ручья. Она рисует домик — маленький квадрат с треугольной крышей.

Капитан_Очевидность (RU): Она рисует домик. Там, где планирует строить дом.

ЗолотаяРыбка (RU): Она уже выбрала место для дома.

— Место выбрано на холме, — бормочет она. — Чтобы не копать колодец — вода в ручье чистая. И весенних паводков можно не бояться.

Она смотрит на карту. Лагерь — в центре. Родник и ручей — на западе. Соляной камень — на юге. Чаща — с одной стороны, поляна — с другой. Дом — на холме у ручья.

Она сворачивает шкуру, чтобы убрать. Но потом задумывается. Аккуратно мочит шкуру — зола с палочки должна впитаться. Но она размазывается, превращаясь в грязное пятно. Ева смотрит на то, что осталось от карты, и вздыхает.

— Ну конечно, — говорит она. — Что я ожидала? Уголь на мокрой шкуре. Гениально.

Она идёт к ручью и стирает шкуру, смывая остатки золы. Вешает её на ветку — пусть сохнет. Потом идёт в лес, туда, где остались пеньки от сосен. По краям коры собралась смола — жёлтая, липкая, пахучая. Она соскребает её ножом, собирает в ладонь. Находит ветку толщиной с запястье, отрубает, берёт с собой.

— Прошлая ступка теперь в испорченном яде змеи, — бормочет она, идя обратно. — Я её подоила, а потом забыла. И теперь яд высох. Прилип к стенкам. Надо было тогда же собрать смолу и смешать. Но нет, я же гений. Я же думаю о всём сразу — и ни о чём конкретно.

Она качает головой, и в голосе появляется сарказм, едкий и колючий:

— Молодец, Ева. Просто молодец. Ты бы ещё ступку в речку бросила. Нет, ты её в яд замочила. Теперь там не ступка, а биологическое оружие. Очень полезно в хозяйстве. Вдруг комары покусают — есть чем их напугать.

Она возвращается к лагерю, садится на корточки и вырезает новую ступку из ветки. Кору снимает ножом, выскабливает середину. Потом добавляет туда золу, немного воды, смолу и маленький кусочек глины, который остался после кастрюли. Глина уже сухая — она крошит её пальцами прямо в ступку.

— Так, — говорит она, начиная толочь. — Теперь надо массу насытить воздухом.

Она толчёт долго, методично. Масса постепенно густеет, становится вязкой. Она продолжает, даже когда это уже кажется бесполезным занятием — но она знает, что нужно вымешать до конца.

Кот_Баюн (RU): Она делает что-то новое. Карандаш?

ЗолотаяРыбка (RU): Она смешивает золу, смолу и глину.

Emily_UK: Она создаёт инструмент для рисования.

Когда масса становится однородной и густой, она собирает её в руках и скатывает в колбаску. Кладёт её в печь — не для того, чтобы испечь, а чтобы быстро просушить.

Через некоторое время карандаш готов. Она вытаскивает его из печи, даёт остыть. Держит в руках — твёрдый, гладкий, почти как настоящий грифель.

— Был бы воск и масло, получилась бы отличная тушь, — говорит она с горькой усмешкой. — Но где мне их найти?

Она кривит губы в подобие оскала — горького, усталого. Вздыхает и откладывает карандаш в сторону — пусть застывает окончательно.

Пока стержень сушится, она проверяет шкуру. На солнце она уже высохла. Ева снимает её с ветки, садится на землю, кладёт шкуру на колени волосатой стороной вверх. Берёт нож и начинает "брить" её — счищает остатки пуха и шерсти, делая поверхность гладкой и ровной.

Ветеран_77 (RU): Она бреет шкуру с волосатой стороны. Убирает пух.

Капитан_Очевидность (RU): Она бреет шкуру ножом. Снимает шерсть.

Бабушка_Зина (RU): Раньше так и делали. Шкуру скоблили, чтобы пух убрать. Кожа потом мягче.

— Так лучше, — бормочет она. — И козлиный пух можно будет превратить в пряжу. Скручивать кожу будет проще. Как раз пригодится наждачная расчёска.

Уголки её губ приподнимаются меньше чем на секунду — как от нервного тика. Она делает выдох — тихий, но резкий, как будто что-то сдувает, напрягая живот.

Она сворачивает пух в ком, обматывает его простыми верёвками из молодой коры. Даже не закручивает их — просто закрепляет, чтобы не разлетелся.

Потом берёт карандаш, который уже застыл, и заново рисует карту. Так же, как до этого. От центра — огонь. Стороны света. Родник, ручей, река, соляной камень. Чаща и поляна. Дом на холме.

Теперь линии чёткие, ровные. Не размазываются. Она смотрит на свою работу и кивает.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Рейтинг: 193/950. Созданы предметы: карандаш из смолы, золы и глины; карта на козлиной шкуре; заготовки подошв для обуви. Внимание зрителей: 37.2%.

Глава 28. Обувь, вода и память

Глава 28. Обувь, вода и память

Ева просыпается с первыми лучами солнца.

Она открывает глаза и несколько мгновений лежит неподвижно, глядя в потолок шалаша. Сегодня она чувствует себя иначе. Не лучше и не хуже — просто по-другому. Внутри — лёгкая пустота, но не та, что давит, а та, что просит движения.

Она садится, потягивается. Тело слушается, мышцы отзываются без боли. Она выходит из шалаша и сразу направляется к тому месту, где вчера оставила заготовки для обуви — два куска козлиной шкуры, вырезанные по форме её старой обуви.

Вчера, когда она обводила свою старую обувь на шкуре, она сделала это с запасом — отступила от контура примерно по пять-семь сантиметров по всем краям. Эти отступы она потом выбрила, счистив шерсть и пух, чтобы они стали мягче и тоньше. Сама же середина осталась волосатой — шерсть осталась снаружи, чтобы всё, что она придумала, хорошо держалось. Теперь края готовы к тому, чтобы их можно было загнуть и закрепить подошву.

Она поднимает заготовки, рассматривает на свету. Шкура плотная, но уже мягкая — вчерашняя обработка сделала своё дело.

Капитан_Очевидность (RU): Она взяла заготовки для обуви.

Кот_Баюн (RU): Она собирается делать обувь.

ЗолотаяРыбка (RU): Из козлиной шкуры. Интересно, что получится.

Она садится на землю, кладёт заготовки перед собой. Теперь ей нужно сделать новые подошвы. Она идёт к ручью, набирает камыш — сухой, жёсткий, но гибкий. Садится на берегу и начинает оббивать стебли между двумя плоскими камнями, как делала это в прошлый раз, когда готовила волокна для верёвок. Камни сжимают стебли, размягчают их, делают податливыми. Потом она берёт волокна и протягивает их между теми же камнями, но уже в воде — так они становятся гладкими, скользкими, почти шёлковыми на ощупь. Вода смывает лишнюю грязь и делает волокна более гибкими.

Она работает методично, снимая слой за слоем. Камыш трещит, разделяется, превращаясь в пушистые нити. Она собирает их в пучки, скручивает между ладонями, добавляя новые волокна по мере того, как верёвка удлиняется. Верёвка получается тонкой — примерно четыре-пять миллиметров в диаметре.

Ветеран_77 (RU): Она делает верёвку из камыша. Тонкую, аккуратную.

Emily_UK: Она готовит основу для обуви.

Пока верёвка сохнет, она берёт веточку — не слишком толстую, но крепкую — и вырезает из неё крючок. Нож входит в древесину легко, снимая стружку за стружкой. Она работает медленно, чтобы не сломать заготовку. Когда форма готова, она полирует крючок о камни — гладкие, отшлифованные водой у ручья.

Хуан_Ли (CN): Она делает крючок. Для плетения?

Carlos_MX: Смотрится как инструмент для вязания. Но вряд ли она будет вязать.

Она берёт камышевую верёвку и начинает вязать основу для подошвы. Каждый ряд ложится плотно, ровно. Волокна ложатся друг к другу, создавая прочную, гибкую поверхность. Когда обе подошвы готовы — ровные, одинаковые по размеру, — она откладывает их в сторону и снова идёт к сосновым пенькам за смолой.

Она собирает её немного — примерно размером с яйцо. Смола свежая, золотистого цвета, как очень светлый янтарь. Она пахнет сильно — лесом, хвоей, солнцем. Ева идёт обратно к ручью, по пути разминая смолу в руках, нагревая её до состояния свежепрожёванной жевательной резинки — мягкой, тягучей, податливой.

Бабушка_Зина (RU): Смола. Хорошо. Вода не пройдёт.

Диванный_Эксперт (RU): Она создаёт обувь по древней технологии. Это искусство.

Лившиц_Эдмонт (RU): Она сейчас похожа на первобытного мастера. Смола в руках, камыш, кожа — чистое ремесло.

Она садится на землю, кладёт подошвы перед собой. Берёт одну камышевую подошву, распределяет смолу по всей её поверхности — ровным слоем, без пропусков. Потом делает то же самое с другой стороны — смазывает и обратную сторону. Смола липкая, тёплая, она легко ложится на волокна, проникая между ними.

Она прикладывает смазанную смолой камышевую основу к кожаной части подошвы — к пуховой стороне, где шерсть снаружи. Слегка прижимает, выравнивает. Смола схватывается мгновенно, крепко соединяя камыш и кожу.

Теперь — самое важное. Она берёт крючок и начинает вытягивать пух наружу — через плетёный камыш, протаскивая его сквозь волокна. Пух пробивается сквозь плетение, путается, сплетается с камышом и смолой, создавая прочное сцепление. Она работает методично, ряд за рядом, пока весь пух не оказывается снаружи. Каждый кусочек шерсти теперь переплетён с основой.

Капитан_Очевидность (RU): Она вытягивает пух через камыш. Закрепляет конструкцию.

Кот_Баюн (RU): Это гениально. Пух спутается и скрепит всё.

Emily_UK: Как войлок. Шерсть, смола, давление — и получается монолит.

Лившиц_Эдмонт (RU): Она не просто клеит — она сплетает волокна. Это уровень древних мастеров.

Когда весь пух вытянут, она обсыпает конструкцию песком — чтобы смола не прилипала, чтобы волокна улеглись ровно. Песок заполняет промежутки, впитывает лишнюю влагу, помогает массе схватиться. Она работает сосредоточенно — дыхание ровное, пальцы почти не дрожат.

Потом берёт нож и делает маленькие дырочки по краям шкуры — в тех самых выбритых местах. Аккуратно, чтобы не порвать.

Пользователь_Алекс (RU): Она делает дырочки для шнуровки.

ЗолотаяРыбка (RU): Как настоящий сапожник.

Теперь — шнурок. Она берёт остатки змеиной кожи, которую сохранила после разделки гадюки. Расщепляет её на тонкие полоски, а затем заплетает из них косички — плотные, прочные, ровные. Косички получаются тонкими — около трёх миллиметров, хлесткими и упругими, как плетёная леска.

Она продевает эти косички через дырочки, которые сделала по краям. Спереди остаётся свободный прямоугольный участок кожи — там дырочки расположены часто, почти вплотную друг к другу. Она начинает шнуровку — протаскивает шнур по очереди в каждую дырочку, то сверху, то снизу, начиная от середины прямоугольника. Так, по кругу, ряд за рядом.

Хуан_Ли (CN): Она шнурует обувь. Как корсет.

Carlos_MX: Косички из змеиной кожи. Это будет держать крепко.

Emily_UK: Она делает обувь похожей на балетки.

Края прямоугольника она закрепляет смолой — чтобы шнур не выскальзывал, чтобы обувь держала форму. Получается аккуратная конструкция — мягкая, но прочная. Обувь напоминает балетки, с ровной подошвой толщиной около двух сантиметров.

Она разворачивает края шнура и продевает их в промежутки между шнуром и кожей, протягивая крест-накрест, как обычные шнурки. Затягивает — плотно, но не слишком туго. Обувь сидит на ноге идеально.

Она медленно встаёт, делает несколько шагов по песку. Камышовая подошва пружинит под ногой, шерсть снаружи не мешает, кожа плотно облегает ступню. Она наступает на левую ногу, потом на правую. Проверяет, не скользит ли, не жмёт ли где-то. Всё хорошо.

Кот_Баюн (RU): Она ходит по песку. Как будто тестирует.

ЗолотаяРыбка (RU): Она улыбается. Чуть-чуть.

Она ходит так несколько минут, приминая конструкцию, закрепляя смолу и шерсть. Когда чувствует, что обувь села по ноге, она снимает её, аккуратно ставит рядом. Надевает старую обувь — ту, что уже почти развалилась. Потом берёт два крупных камня и кладёт их сверху на новую обувь, как пресс.

Капитан_Очевидность (RU): Она кладёт камни на обувь. Как пресс.

Пользователь_Алекс (RU): Чтобы шерсть и смола схватились крепче.

Ветеран_77 (RU): Она знает, что делает. Смола должна застыть под давлением.

Она садится на землю, смотрит на свою работу. Обувь лежит под камнями, принимая окончательную форму. Она сделала её. Своими руками. Из того, что было.

Она устала, но внутри — что-то тёплое, ровное, почти спокойное.

---

Закончив с обувью, Ева чувствует, что ей нужно движение. Она встаёт, смотрит на солнце — оно уже высоко, и день только начинается. Она раздевается и направляется к реке.

Путь до реки занимает минут двадцать — сначала до родника, потом вдоль ручья. Она идёт по своим зарубкам, которые оставляла раньше. Лес постепенно редеет, сменяясь прибрежными кустами. Когда она выходит к тому месту на берегу, где раньше копала глину, она останавливается.

Она садится на корточки, набирает в ладони глину — белую, жирную, прохладную. Смешивает её с водой в небольшой лунке на берегу, которую сама же выдолбила в прошлый раз, размешивая до состояния жидкой сметаны. Потом начинает обмазывать себя — сначала руки, потом плечи, грудь, лицо, волосы. Глина ложится ровно, прохладно, приятно. Она не торопится. Потом она заходит в воду по колено, закрепляет одежду на ветках, опущенных в воду, чтобы течение само выполаскивало её. Только после этого она заходит глубже.

Вода в реке кажется тёплой — по крайней мере, теплее, чем в роднике. Она погружается медленно, привыкая к температуре. Река здесь мелкая, вода доходит ей до пояса. Она опускается на корточки, потом ложится на спину, позволяя воде держать её.

Она хорошо плавает. В детстве она любила плавать, но всегда боялась заплывать глубоко. Даже сейчас она держится на мелководье, чувствуя под ногами песчаное дно. Она переворачивается на спину и лежит, глядя в небо. Вода мягко покачивает её, солнце греет лицо.

Она закрывает глаза и погружается в воспоминания.

---

Ей было два с половиной года, или три с половиной — она родилась зимой, поэтому точно не помнит. Лето, река, много людей. Соседка, девочка на восемь лет старше, часто брала её с собой. Она любила играть с ней, как с куклой — катала в коляске, брала на реку, водила по деревне. Ева была маленькой и доверчивой, а соседка — заботливой.

В тот день они пошли на реку с друзьями. Там был мостик, с которого все прыгали. Соседка оставила Еву на старших, а сама с подругами на спор поплыла к другому берегу. Ева сидела на мостике, болтая ногами, и смотрела ей вслед. Она не боялась — просто ждала.

Потом кто-то из детей случайно толкнул её.

Она упала в воду. Тело пошло ко дну, как камень. Она помнит, как уходила вниз, как вокруг становилось темно, как ил под ногами затягивал её. Она цеплялась за ржавые трубы под мостиком, пытаясь выкарабкаться, но они были скользкими от зелёной тины. Ничего не получалось.

Только её длинные волосы поднимались наверх.

Она провела под водой долго. Чудом не наглоталась. Мозг уже выдавал глюки — ей казалось, что она видит перевёрнутые камыши на берегу, видит плавающих людей и рыб. Она не знала, что это было — реальность или последние вспышки сознания.

Потом кто-то коснулся её волос и вытащил, как морковку из земли.

Люди суетились и охали. Ева быстро отошла, но помнит плохо. С тех пор, когда она заходила в воду, она держалась за пустую пластиковую бутылку. Нарукавников и плавательных жилетов тогда не было — только матрасы из пустых бутылок в платяных мешках и камеры от колёс.

Она открывает глаза. Смотрит на небо. Плывёт на спине, чувствуя, как вода держит её.

Она не помнит, как её вытащили. Кто это был. Но она помнит ощущение — как будто её выдернули из другого мира. И как она потом долго не могла заходить в воду без бутылки.

Теперь бутылок нет. Есть только она и река.

Она переворачивается на живот и плывёт к берегу. Выходит из воды, хорошо прополаскивает волосы и отмывает кожу от глины, растирая её руками. Течение мягко омывает её, унося остатки глины. Одежда уже выполоскалась, она снимает её с веток, отжимает и надевает влажную. Солнце тёплое, высохнет быстро.

Она сидит на берегу, глядя на воду. Река течёт ровно, спокойно. Рыба плещется где-то в глубине. Ева смотрит, и ей кажется, что она больше не боится.

Она встаёт и идёт обратно в лагерь. Мокрая одежда приятно холодит кожу, ветер обдувает лицо, и Ева чувствует, как внутри неё что-то меняется. Не кардинально, но ощутимо — как будто вода смыла не только грязь, но и часть той тяжести, которая висела на ней все последние дни.

---

Ева всегда любила природу. Она часто думала, что в деревне ей было бы проще жить — ближе к земле, к тишине, к простым вещам. Но она не хотела возвращаться туда. Там она оставила слишком много боли.

Она часто пыталась убедить себя: «Сейчас всё хорошо. Я живу как все люди». Да, она не могла иметь детей, но есть люди, которые сознательно выбирают бездетность. Она пыталась убедить себя, что она одна из них. У неё была квартира в ипотеке, как у большинства. Одно время у неё даже была нормальная работа. В общем, она жила как все, пыталась в этом себя убедить.

Но не получалось.

Она с детства была проницательной, хотя и наивной. Она осознавала: у девяноста процентов людей детство было счастливее, чем у неё. У тридцати процентов есть дом по наследству, или они смогли сразу купить или построить его. У них есть родственники, с которыми они общаются в общих чатах, делятся новостями и помогают друг другу.

У неё не было даже этого.

С бабушкой и дедушкой по папиной линии она поссорилась на тринадцатую годовщину смерти отца. Она редко проявляла смелость, но в тот день ей хватило. Она обложила их матом и заставила убираться из дома, хлопнув дверью. На тринадцатую годовщину нельзя устраивать поминки — по крайней мере, так было в их деревне. Никто не поминал на тринадцатый год. Когда они приехали, мама сразу сказала, что поминать будут только в узком семейном кругу. Но они не послушали. Пошли по дворам, собирая всю деревню. Люди приходили и спрашивали: «А где стол?» Поставили маму в неловкое положение.

Мама не умела постоять за себя. Но Ева умела — если видела несправедливость по отношению к другим. Такой у неё характер.

С тех пор она не общалась с той линией родственников.

А по маминой линии была только бабушка и дедушка, которые жили в той же деревне. Были и тёти, и дяди, и троюродные, и двоюродные — много родственников. Но они жили обособленно, никто не общался и не помогал друг другу. Собирались на редкие праздники — и то не каждый год.

Она долго сидела на берегу, глядя на горизонт на западе, пока солнце окончательно не село, погрузившись в свои воспоминания. Потом встала и пошла в шалаш спать.

Она ещё не придумала, что будет делать завтра. Проснётся и решит.

Глава 29. Фундамент

Глава 29. Фундамент

Ева просыпается с первыми лучами солнца.

Сквозь щели в шалаше пробивается мягкий золотистый свет. Где-то в степи, за лесополосой, уже заливаются жаворонки — их трель льётся высоко и чисто, переливаясь в утреннем воздухе. Запах нагретой земли, полыни и сухой травы смешивается с прохладой. Ева открывает глаза и несколько мгновений лежит неподвидно, глядя в потолок шалаша. Сегодня она знает, что будет делать. Она знает это уже несколько дней. Но знание не всегда означает желание.

Она встаёт медленно. Тело не болит, мышцы не ноют — физически она сильна, её сила давно превышает обычную человеческую. Но внутри — тяжесть. Не физическая. Другая. Та, что заставляет сомневаться, тянуть, откладывать, придумывать причины не начинать.

— Вставай, — говорит она себе вслух. — Просто встань. Это уже победа.

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась. Но выглядит так, будто не хочет вставать.

Кот_Баюн (RU): Она говорит себе «вставай». Как будто уговаривает.

Emily_UK: Она борется с собой. Это видно.

Она выходит из шалаша. Лесостепь встречает её привычным запахом полыни и сухой травы. Роса блестит на ковыле, который колышется от лёгкого ветра. Где-то в кустарнике перекликаются дикие перепела — их голоса звучат низко и отрывисто, как короткие удары по струне. Она завтракает — вчерашнее мясо, вода. Ест без аппетита, механически. Потом берёт топор и идёт в лес, где растут сосны.

Шаги тяжёлые, не потому что физически тяжело — а потому что каждый шаг даётся через «не хочу».

— Зачем мне семь сосен? — бормочет она. — У меня уже есть пять. Двенадцать столбов? Кому это нужно? Мне. Мне нужно. Потому что я решила. И точка.

Капитан_Очевидность (RU): Она идёт в лес. С топором.

Пользователь_Алекс (RU): Она говорит сама с собой. Спорит.

Ветеран_77 (RU): Она мотивирует себя. Это важно.

Диванный_Эксперт (RU): Она пытается себя убедить. Но в голосе сомнение.

Она рубит семь сосен. Одна за другой. Топор входит в древесину глухо, без усилия — она чувствует, как сила проходит сквозь руки, как лезвие легко снимает щепки. С каждым ударом по лесу разносится глухой звук, который вспугивает птиц. Сначала они замолкают, прислушиваясь, а потом с шумом срываются с веток, разлетаясь в разные стороны. Стайки дроздов и зябликов поднимаются в воздух, словно их кто-то вспугнул невидимой рукой. Где-то в траве замолкают кузнечики — их стрекот обрывается резко, как будто кто-то перерезал струну. Вдалеке слышен крик вспугнутого тетерева — низкий, гортанный, тревожный.

— Четыре, — говорит она, когда четвёртое дерево падает. — Осталось три. Пять. Шесть. Семь. Готово.

Она стоит среди поваленных сосен, смотрит на них. Ветки ещё шевелятся, словно дерево не до конца поняло, что умерло. Где-то в степи, за холмами, слышен далёкий крик птицы. Ева вытирает пот со лба. Руки не дрожат, дыхание ровное. Тело готово продолжать. Но внутри — желание остановиться, лечь, забыть.

— Не сейчас, — говорит она. — Потом.

Диванный_Эксперт (RU): Она не выглядит уставшей. Но она выглядит... уставшей.

Carlos_MX: Она спорит с собой. Это заметно.

Бабушка_Зина (RU): Эх, девонька... Ты слишком много на себя берёшь.

Она обрубает ветки, счищает кору и начинает стаскивать брёвна к ручью. Теперь двенадцать сосен лежат рядом с будущим фундаментом. Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. Степь затихает, готовясь к ночи. Где-то вдалеке слышен лай степного шакала — протяжный, тоскливый.

— Двенадцать, — говорит она. — Как месяцы в году. Как часы на циферблате. Как апостолы. Не важно. Главное — они есть.

Капитан_Очевидность (RU): Она заканчивает рубку. Двенадцать сосен готовы.

ЗолотаяРыбка (RU): Она сделала это. Устала, но сделала.

Когда она возвращается в лагерь, солнце уже почти село. Она ест мясо, запивает водой. Потом идёт к ручью, чтобы смыть труху от деревьев и землю. Она заходит в воду по колено, ополаскивает руки, лицо, волосы. Вода прохладная, но приятная. На поверхности отражаются первые звёзды. Она стоит так несколько минут, позволяя воде смывать дневную грязь, потом возвращается в лагерь и забирается в шалаш.

Emily_UK: Она каждый вечер ходит к ручью. Очищение.

Ветеран_77 (RU): Это дисциплина. Она не позволяет себе опуститься.

---

На следующий день она делает деревянные лопаты и расчёску.

Она идёт к ясеню — тому самому, что рубила для лука. Остатки ствола лежат на земле, сухие, но крепкие. Лес вокруг живёт своей жизнью — в кустах стрекочут сороки, словно обсуждая нового жителя этих мест. Их голоса звучат резко, отрывисто, как короткие вопросы и ответы. Вдалеке слышен крик перепела — низкий, настойчивый, будто он требует ответа. Ева подходит к одному из стволов, замахивается топором и срубает бревно длиной с предплечье. Бревно широкое, но она поднимает его легко — как перо.

Кот_Баюн (RU): Она несёт бревно легко. Оно широкое, но она не напрягается.

Emily_UK: Её сила впечатляет. Но она говорит сама с собой.

Физически — без труда. Психологически — она снова уговаривает себя.

— Три лопаты, — говорит она, таща бревно в лагерь. — Мне нужно три лопаты. Потому что одна сломается. Вторая затупится. А третья — на всякий случай. Или я просто хочу сделать три. Неважно.

Она садится на землю, рубит бревно на пластины. Получаются короткие доски. Потом расщепляет их вдоль, снимает лишнее ножом. Птицы продолжают петь, и их голоса смешиваются с ритмичным звуком ножа, снимающего стружку. Сороки стрекочут громче, будто одобряя её работу.

— Я могла бы просто взять палку и копать, — бормочет она. — Но нет. Я хочу сделать красиво. Хочу, чтобы было удобно. Чтобы не развалилось. Перфекционизм, блин. Спасибо, мама.

ЗолотаяРыбка (RU): Она объясняет себе, зачем делает лопаты.

Ветеран_77 (RU): Она делает лопаты. Аккуратно.

Carlos_MX: Она ругает себя за перфекционизм.

Хуан_Ли (CN): Она хочет сделать хорошо. Это её проклятие.

Она выдалбливает отверстия, обмазывает смолой ветки, вставляет их в трубки. Три лопаты готовы.

Но когда лопаты готовы, она замечает, что от ясеня осталось ещё несколько небольших обрезков. Она берёт один из них — плоский, шириной с ладонь, длиной с предплечье. Садится поудобнее и начинает вырезать расчёску. Она делает её плоской, с зубьями — не идеально ровными, но достаточно длинными, чтобы цеплять волосы. Работает долго, снимая стружку за стружкой. Ветер доносит запах свежей древесины, смешиваясь с ароматом полыни. Птицы поют, солнце припекает, и жизнь в степи идёт своим чередом. Она обжигает расчёску на огне, чтобы убрать заусенцы и сделать поверхность гладкой.

---

Перед тем как взяться за волосы, она достаёт козлиную шерсть, которую собрала, когда скоблила шкуру. Она аккуратно разминает её пальцами, разделяя на мелкие пучки. Потом берёт ту самую глиняную расчёску, которую сделала в первые дни — шершавую, пористую, с зубьями. Начинает прочёсывать шерсть, распушая её, разделяя на тонкие волокна. Её пальцы быстро покрываются тёмным жиром, который выделяется из шерсти, но она не обращает на это внимания.

— Ну хоть где-то эта расчёска пригодилась, — бормочет она, проводя расчёской по шерсти. — Хорошо прочёсывает. Пух разделяет, колтуны разбивает.

Она работает медленно, методично. Шерсть становится мягче, пушистее, превращаясь в ровную массу. Жир с пальцев оставляет тёмные следы на руках, но она продолжает.

— Надо было вычесать шерсть, пока она ещё была на шкуре, — говорит она, вспоминая тот день. — Было бы удобнее. А теперь я мучаю себя. Вечно я всё делаю так — не обдумав до конца.

ЗолотаяРыбка (RU): Она расчёсывает шерсть глиняной расчёской. Пальцы в жиру.

Кот_Баюн (RU): Она ругает себя, что не вычесала шерсть раньше.

Emily_UK: Она говорит о прялке. Бабушкина прялка.

Ветеран_77 (RU): Она всегда думает о будущем. Прялка, шерсть, дом.

— Надо ещё потом сделать прялку. Как у бабушки стояла. Я знаю принцип, но не знаю технологий. Потом придумаю.

Когда шерсть прочесана, она сворачивает её в комок и откладывает в сторону. Завтра она сделает из неё нитки. Или послезавтра. Когда будет настроение.

---

После этого она идёт к ручью, чтобы смыть с себя жир от шерсти, стружку и пыль от работы с деревом. Она заходит в воду по колено, трёт руки, лицо, волосы. Вода прохладная, приятная. Она стоит так несколько минут, смывая с себя дневную грязь, потом возвращается в лагерь.

Она садится у печи, распускает свои спутанные, давно не чесанные волосы. Начинает расчёсывать их новой деревянной расчёской. Сначала — тяжело. Волосы сбились в колтуны, и она ругается, распутывая их руками, раздирая узлы пальцами.

— Да чтоб тебя... — шипит она, когда расчёска цепляется за очередной комок. — Ну и косматая же я... Когда я последний раз нормально расчёсывалась? Да никогда. Только глиной мазалась и водой полоскала.

Она откладывает расчёску, разбирает особенно тугой узел руками, потом снова берёт расчёску и продолжает.

— Волосы до жопы, а расчёски нормальной не было, — бормочет она, проводя расчёской от корней до концов. — Теперь есть. И теперь я буду ходить с распущенными волосами. Или заплету косу. Или просто не буду их стричь. Кому я тут нужна с причёской?

Она сидит у печи, расчёсывая волосы, пока они не становятся ровными и мягкими. Потом заплетает их в косу — первую за много дней. Коса ложится на плечо, и она чувствует, как легче стало на душе.

— Ну вот, — говорит она. — Теперь я человек. Почти.

Кот_Баюн (RU): Она расчёсывает волосы. Впервые за долгое время.

ЗолотаяРыбка (RU): Она ругается на колтуны. Но продолжает.

Emily_UK: Она сделала расчёску из ясеня. И теперь может нормально причесаться.

Бабушка_Зина (RU): Бедная девочка. Волосы длинные, а ухода нет.

В этот вечер огонь трещит, выбрасывая искры в темноту. Дрова шипят, дым поднимается вверх, смешиваясь с ночным воздухом. Она сидит у печи, и ей кажется, что в этот момент всё на своих местах.

---

Следующие два дня она копает яму.

Яма должна быть пять на пять метров и два метра в глубину. Она размечает место, втыкая палки по углам, и начинает копать. Лопата входит в землю легко — её сила позволяет снимать пласт за пластом без особого напряжения. Но когда она вонзает лопату в землю, ветер усиливается. Деревья вокруг неё начинают шуметь — их кроны колышутся, листья шелестят, словно лес перешёптывается. А ручей, наоборот, затихает — его журчание становится тише, как будто вода затаила дыхание. Солнце печёт особенно сильно, и кажется, что даже воздух замирает в ожидании. Где-то в степи, за холмами, слышен топот копыт — возможно, сайгаки проходят мимо, но она не поднимает головы.

Она копает методично, слой за слоем. Сначала снимает дёрн, потом рыхлит землю, вытаскивает корни, камни. Земля влажная, тяжёлая, но её руки не устают. Психологически это испытание — она уговаривает себя продолжать, когда хочется остановиться.

— Один пласт, — говорит она, вонзая лопату. — Ещё один. Ещё. Когда это закончится? Когда я решу, что достаточно.

Капитан_Очевидность (RU): Она копает. Уже час.

Кот_Баюн (RU): Она копает легко. Но в глазах — усталость.

Пользователь_Алекс (RU): Она не останавливается. Даже когда устала морально.

Диванный_Эксперт (RU): Она загоняет себя. Это может быть опасно.

Она останавливается только чтобы выпить воды. Иногда отвлекается на лук — несколько выстрелов в дерево, чтобы не забывать.

— Раз, два, три, — считает она, натягивая тетиву. — Мимо. Ещё раз. Почти. Хорошо. Теперь снова копать.

Emily_UK: Она тренируется между делом. Это дисциплина.

Ветеран_77 (RU): Она не даёт себе расслабиться.

Каждый вечер, после того как солнце садится, она идёт к ручью. Смывает землю, грязь, пот. Вода холодная, но она привыкла. Она стоит в ней, пока тело не остывает, потом возвращается в лагерь, ест и падает спать.

Когда яма готова — ровная, глубокая, с отвесными стенами, — она делает по три углубления на каждой стене. Всего двенадцать ям для столбов, каждая глубиной около пятидесяти сантиметров и диаметром с её бедро. В каждом углу — по три ямы: две по краям, и одна, отступая от угла на длину руки, под углом сорок пять градусов. Она выкапывает их вручную, расширяя лопатой, вынимая землю.

— Двенадцать ям, — бормочет она, вытирая пот со лба. — По три на угол. Две по краям, одна под углом. Чтобы столбы не разъехались. Чтобы дом стоял.

Капитан_Очевидность (RU): Она копает ямы для столбов. Пятьдесят сантиметров глубиной.

Диванный_Эксперт (RU): Она делает угловые ямы под сорок пять градусов. Чтобы столбы держались крепче.

Хуан_Ли (CN): Она строит по всем правилам. Угловые крепления.

Carlos_MX: Она знает, как строить. Это впечатляет.

Она опускает в них брёвна, засыпает камнями из ручья, утрамбовывает землёй, заливает водой, чтобы земля осела. Каждый вечер после этого она снова идёт к ручью — смывает грязь, заходит в воду по пояс, ополаскивает руки и лицо. Луна отражается в воде, и кажется, что она стоит в серебре.

— Последний столб, — говорит она, устанавливая двенадцатое бревно. — Готово.

Она смотрит на свою работу. Фундамент готов. Пять на пять метров, два метра глубиной, двенадцать столбов, надёжно закреплённых. Солнце уже садится, окрашивая небо в багрянец. Степь затихает, готовясь к ночи. Где-то вдалеке снова слышен лай шакала, но теперь он звучит тихо, почти приглушённо.

Она идёт к ручью — в последний раз в этот день. Смывает землю, грязь, пот. Вода холодная, но приятная. Она стоит в ней, пока тело не остывает, потом возвращается в лагерь, ест и падает спать.

Диванный_Эксперт (RU): Она заканчивает фундамент. Одна. Без помощи.

Бабушка_Зина (RU): Она сделала это. Она устала, но она сделала.

Emily_UK: Она не сдалась. Даже когда было тяжело.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Созданы предметы: лопаты (3 шт), расчёска (из ясеня), шерсть (вычесана), фундамент (12 столбов, яма 5х5 м, угловые крепления). Внимание зрителей: 38.7%.

Глава 30. Печь, закат и рейтинг

Глава 30. Печь, закат и рейтинг

Ева просыпается от того, что в голове появляется свет.

Знакомое ощущение — она уже чувствовала это несколько раз. Сначала на восьмой день, потом на пятнадцатый, затем на двадцать второй. Теперь — двадцать девятый. Она просто открывает глаза, смотрит на потолок шалаша и ждёт. Текст появляется перед глазами, полупрозрачный, немного тусклый.

«Внимание, субъект №4732-Е!

Прошла четвёртая неделя испытания. Проводится перераспределение физических очков согласно рейтингу популярности.

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 174 из 880 активных участников.

Внимание зрителей: 38.7% от общего числа.

Уровень популярности: ВЫШЕ СРЕДНЕГО.

Награда за четвёртую неделю:

· +25% к скорости восстановления сил

· +1 к характеристике «Выносливость»

· +1 к характеристике «Ловкость»

· Бонус: подсказка о местоположении диких животных в радиусе 1 км (активировать по желанию)

Общая информация по вашей стране:

Российская Федерация:

· Активных участников: 7 из 10

· Совокупный рейтинг страны: 9-е место среди 195 стран-участниц

· Бонусы страны: +8% к рождаемости, +6% к очищению водных ресурсов (пилотные регионы)

· Предупреждение: страна находится в зоне стабильного развития.

Следующее перераспределение — через 7 дней».

Ева читает текст, не меняя позы. 174 место. Она поднялась на 19 позиций с прошлой недели. Тело становится чуть более выносливым — она чувствует, как дыхание становится глубже, мышцы работают слаженнее. Ловкость добавляет точности движениям.

Она смотрит на статистику страны. 7 из 10. Всё так же. 9-е место среди 195 — это уже топ-5%. Неплохо.

Кот_Баюн (RU): Четвёртая неделя. Она поднялась на 19 мест.

ЗолотаяРыбка (RU): 174 из 880. Она в топ-20%.

Emily_UK: Россия на 9-м месте. Впечатляет.

Пользователь_Алекс (RU): 7 из 10 живы. Трое погибли.

Ветеран_77 (RU): Она растёт. Медленно, но верно.

Диванный_Эксперт (RU): Она входит в резонанс. Рейтинг растёт, потому что она растёт.

Бабушка_Зина (RU): Она делает дело. И мир это видит.

Текст медленно исчезает. Ева сидит, разминает плечи. Награды сработали, но радости нет. Просто констатация факта.

Она встаёт, выходит из шалаша. Утро свежее, солнце только поднимается над степью. Где-то в кустах перекликаются перепела, в траве стрекочут кузнечики. Ветер доносит запах полыни и нагретой земли. Она завтракает — вчерашнее мясо, вода. Ест без аппетита, механически. Потом берёт нож и идёт в степь за сеном.

---

Сена нужно много. Очень много. Она собирает сухую траву, ковыль, всё, что попадается под руку. Нож работает быстро, срезая стебли у самого основания. Она работает методично, не останавливаясь. Сено нужно для обжига — она сожжёт его в котловане, чтобы опалить направляющие и заодно продезинфицировать пространство.

— Трава сухая, — бормочет она, срезая очередной пучок. — Хорошо горит. Надо много. Очень много.

ЗолотаяРыбка (RU): Она собирает сено. Зачем?

Кот_Баюн (RU): Она что-то задумала. Скорее всего, будет жечь.

Emily_UK: Она готовится к обжигу. Это разумно.

Когда сена становится достаточно, она связывает его в пучки и переносит к яме. Она работает до самого полудня, пока пот не начинает заливать глаза. Потом останавливается, пьёт воду, переводит дух. Смотрит на яму. В ней уже стоят опорные брёвна — те самые, что она установила вчера.

— Ну, — говорит она. — Пора.

Она поджигает палку. Пламя охватывает сухую древесину, и она бросает горящую палку в котлован, в самую гущу сена.

Всё вспыхивает мгновенно. Огонь взлетает вверх, охватывая сухую траву. Перепад температур создаёт завихрение воздуха по центру котлована — маленький смерч из огня и пепла. Пламя закручивается, взметается вверх, облизывая брёвна, которые уже стоят в яме. Жар стоит стеной.

Ева смотрит на это. Ветер сдувает выбившуюся прядь волос, и она заправляет её за ухо, даже не отрывая взгляда от огня.

— Так надо, — говорит она.

Она стоит и смотрит, как пламя танцует, как пепел поднимается в воздух, как брёвна покрываются лёгкой копотью. Когда огонь прогорает, она засыпает угли землёй и разравнивает пепел.

Пользователь_Алекс (RU): Она подожгла сено. Опаляет брёвна.

Ветеран_77 (RU): Древесина становится твёрже. И меньше гниёт.

Диванный_Эксперт (RU): Она использует древнюю технологию. Это гениально.

---

Теперь — новые брёвна. Она рубит ещё шесть сосен, счищает кору, обрубает ветки. Стаскивает их к яме. Потом берёт лопату и начинает копать в центре ямы — углубления для четырёх брёвен, чтобы они стояли ровно по центру, образуя квадрат. Ещё два бревна она устанавливает рядом, образуя прямоугольник.

— Четыре — для печи, — бормочет она, проверяя ровность. — Два — для опоры.

Она засыпает ямы камнями, утрамбовывает. Проверяет, не шатаются ли брёвна. Стоят крепко.

Капитан_Очевидность (RU): Она ставит брёвна. Шесть штук.

Кот_Баюн (RU): Она строит печь. И опору для неё.

Emily_UK: Это уже не просто шалаш. Это дом.

---

Теперь — печь.

Ева знает, как должна выглядеть печь. В детстве она помогала пересобирать её маме. Тогда они разбирали старую, клали новую, и Ева подавала кирпичи, мешала раствор. Сейчас она делает её проще, но принцип тот же.

Но сначала — камни. Много камней.

Она идёт в овраг, который нашла неподалёку несколько дней назад. Там, у подножия склона, лежат камни — плоские, круглые, разные по размеру. Она выбирает самые ровные, самые крепкие. Один за другим, она стаскивает их к яме. Камни тяжёлые, но её сила позволяет работать без остановки.

— Камни, — бормочет она, перетаскивая очередной валун. — Много камней. Для печи. Чтобы тепло держала.

ЗолотаяРыбка (RU): Она таскает камни из оврага.

Кот_Баюн (RU): Она строит печь. Камни и глина.

Emily_UK: Это будет прочная печь.

Она носит камни долго, пока не собирает достаточно для основания и стен. Потом она собирает глину — идёт к ручью, набирает в ведро, смешивает с водой и песком. Глина становится густой, тягучей — как цемент.

Она начинает класть основание — сначала ровный слой камней, скреплённых глиной. Потом стенки — толстые, не меньше двадцати сантиметров. Каждый слой она выравнивает, проверяет, чтобы стены держали форму. Ряд за рядом, медленно, но уверенно. Камни ложатся ровно, глина скрепляет их, превращая в монолит.

— Мама учила, — говорит она, разминая глину. — Главное — толщина. Чтобы тепло держалось. Чтобы не треснула.

Бабушка_Зина (RU): Она вспоминает маму. Хорошо, что помнит.

Ветеран_77 (RU): Она строит печь по всем правилам. Камни, глина, раствор.

Труба тоже должна быть толстой. Она выкладывает её из камней и глины, пока та не доходит до уровня её груди. Тогда она вставляет тонкую доску — это будет заслонка. Чтобы регулировать тягу. Чтобы тепло оставалось в доме, а дым уходил наружу.

Дальше труба постепенно становится тоньше, расширяясь внутри конусом. Так дым будет выходить лучше — она помнит это из детства.

Когда труба доходит до уровня глаз, она приставляет лестницу. Лестница грубая, из ветвистого дерева, как в каменном веке. Сучья разной высоты — просто обрубленные ветки, которые торчат в разные стороны. Но даже такая лестница прекрасно справляется со своей задачей.

Она поднимается на две ступеньки, потом на три, потом выше. Лестница скрипит, но держит. Она кладёт глину, выравнивает трубу, проверяет, чтобы шла ровно. Спускается, снова поднимается. Так несколько раз.

Кот_Баюн (RU): Она строит трубу. И заслонку.

Диванный_Эксперт (RU): Она помнит детали. Это не просто печь — это искусство.

Когда труба готова, она спускается вниз. Смотрит на свою работу. Печь стоит ровно, стены толстые, труба уходит вверх, к будущему потолку.

---

Пока Ева заканчивает с печью, в других трансляциях происходит своё.

Нарезка 1. Китайский игрок — Топ-1 рейтинга

Камера показывает уютный бамбуковый дом. Стены из аккуратно связанных бамбуковых палок, крыша из листьев, терраса с видом на реку. Внутри — самодельный очаг, над которым висит глиняный горшок. Парень с тонкими чертами лица, спокойным взглядом и уверенными движениями помешивает что-то в горшке. Рядом — небольшой загон, где гуляют две курицы и корова.

— Сегодня будет перечный суп, — говорит он в камеру, улыбаясь. — Перец я нашёл в лесу. Пряный, острый. Как раз то, что нужно.

Он добавляет в горшок мелко нарезанные овощи, корни, кусочки мяса. Аромат, кажется, доносится даже через экран.

Wei_CN: Он готовит как шеф-повар! У него есть перец!

Zhang_CN: Топ-1 не просто так. Он умеет всё.

Li_CN: Я смотрю и голодный становлюсь...

Xiao_CN: У него есть курицы и корова! Он уже фермер!

Emily_UK: Он кормит себя лучше, чем я в реальной жизни.

Пользователь_Алекс (RU): Это не выживание, это курорт. У него даже курицы есть.

Бабушка_Зина (RU): Хорошо живёт. И корова, и куры, и суп варит. Молодец.

Carlos_MX: Он точно знает, как привлечь зрителей. Еда — это всегда про любовь.

Чат восхищается. Кто-то завидует.

Hu_CN: Я дома так не ем! А он в лесу готовит как в ресторане.

Xue_CN: Надо было меня туда отправлять. Я бы тоже так готовил.

Ветеран_77 (RU): Он заслуженно на первом месте. Не просто выживает — живёт.

---

Нарезка 2. Американец с марихуаной

Тот самый парень, который в начале игры нашёл марихуану и не мог её зажечь, наконец взялся за ум. Он построил шалаш — кривой, но стоящий — и теперь сидит у ручья с самодельной удочкой. Рыба клюёт редко, но он терпелив.

— Я понял, — говорит он в камеру. — Трава — это хорошо. Но рыба — это жизнь. Я научусь ловить. И тогда у меня будет и то, и другое.

Mike_USA: Чувак, ты гений! Трава и рыба — идеальное сочетание!

Karen_USA: Он наконец-то взялся за ум. Я в него верила.

Tom_USA: Шалаш кривой, но стоящий. Прогресс есть.

Emily_UK: Он строит шалаш и ловит рыбу. Прогресс.

Carlos_MX: Он всё ещё ищет способ зажечь ту траву. Я уверен.

ЗолотаяРыбка (RU): Он изменился. Раньше он просто ныл.

---

Нарезка 3. Японская девушка

Она давно закончила делать каменный топор и теперь строит дом на сваях. Бамбук, верёвки из лиан, ровные ряды свай, вбитых в дно реки. Она работает быстро, уверенно, почти профессионально.

Танака_Таро (JP): Она строит дом как её предки. С уважением к природе.

Yuki_JP: Она сильная. Я горжусь ею.

Kenji_JP: Она использует бамбук. Умно. Он гибкий и прочный.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не плачет больше. Она строит.

Emily_UK: Она выбрала правильное место. На сваях безопасно.

Ветеран_77 (RU): Она учится на своих ошибках. Это правильно.

---

Нарезка 4. Смерть от волков

Камера показывает тёмный лес. Кто-то бежит, слышно тяжёлое дыхание. Потом — вой. Много волков. Экран гаснет.

Система: Субъект №... Статус: УДАЛЁН (смерть в процессе испытания).

Чат на мгновение затихает, потом кто-то пишет:

Ветеран_77 (RU): Волки. Он не справился.

Emily_UK: Бедный парень... Он пытался.

Пользователь_Алекс (RU): Надо было развести костёр. Волки боятся огня.

Скептик_99 (RU): Он был слишком слаб. Или слишком медленный.

Бабушка_Зина (RU): Царствие небесное. В лесу без огня не выжить.

Диванный_Эксперт (RU): Он не понял главного. Волки — это не враги. Это учителя.

---

Нарезка 5. Итальянский красавчик

Он стоит рядом с домом, который строит по древним итальянским технологиям — или он так думает. Каменные стены, деревянные перекрытия, черепица из глины. Он явно старается.

Giulia_IT: Он строит дом как настоящий римлянин.

Francesca_IT: Он красивый, умный и строит дом. Идеальный мужчина.

Maria_IT: Я хочу такой же дом. И такого же мужчину.

Пользователь_Алекс (RU): Он строит, а девушки с ума сходят. Вот что значит харизма.

Carlos_MX: Древние технологии? Он просто кладёт камни друг на друга.

Emily_UK: Он старается. Это главное.

ЗолотаяРыбка (RU): Он не знает, что делает, но выглядит красиво.

---

Нарезка 6. Светловолосая девушка из Сибири

Она сидит на бревне рядом с тушей медведя. Медведь огромный — она завалила его, но теперь не знает, что с ним делать. Её лицо растерянное, руки в крови. Она сильная, но без плана.

— Я просто увидела медведя, — говорит она в камеру. — И он пошёл на меня. Я ударила... И он упал. А теперь я не знаю, что с ним делать.

Пользователь_Алекс (RU): Она завалила медведя случайно. И теперь не знает, что делать.

Emily_UK: Она в топе рейтинга. Потому что у неё всё случайно получается.

Бабушка_Зина (RU): Эх, сибирячка. Без плана, но с удачей.

ЗолотаяРыбка (RU): Она просто сильная. И ей повезло.

Скептик_99 (RU): Повезло? Она убила медведя. Это не везение.

Carlos_MX: Она сейчас в шоке. Не знает, что делать с тушей.

Ветеран_77 (RU): Мясо, шкура, жир. У неё есть всё, но она не знает, как использовать.

Диванный_Эксперт (RU): Она — оружие без цели. Но она найдёт её.

---

Нарезка 7. Парень из Африки с косичками

Он сидит у своей глиняной хижины. Стены ровные, крыша из соломы. Он смотрит на неё и улыбается.

— Я сделал это, — говорит он. — Я построил дом. Я справился первым.

Fatima_KE: Он сделал это. Мы гордимся им.

Amina_TZ: Он первый. Он победил.

Zanele_ZA: Он доказал, что мы можем. Что мы сильные.

Пользователь_Алекс (RU): Первый? Сомневаюсь. Но дом хороший.

Ветеран_77 (RU): Глина и солома. Надёжно. Он молодец.

Emily_UK: Он не сдался. Даже после того, как дождь размыл его первую хижину.

Carlos_MX: Он учится на ошибках. Это важно.

---

Нарезка 8. Парень из Белоруссии

Он идёт по лесу. Он заблудился, но не паникует. Он рассматривает деревья, трогает кору, нюхает землю. Он знает природу, и его путешествие привлекает много зрителей.

— Я не знаю, куда иду, — говорит он. — Но я знаю, что в лесу всегда есть путь. Нужно просто смотреть.

ЗолотаяРыбка (RU): Он идёт наугад, но выглядит уверенно.

Ветеран_77 (RU): Он знает лес. Это его дом.

Emily_UK: Он как настоящий следопыт. Я бы заблудилась.

Скептик_99 (RU): Он заблудился, но делает вид, что так и надо.

Бабушка_Зина (RU): Он правильно идёт. По солнцу, по мху. Он знает.

Пользователь_Алекс (RU): Если он выживет, будет новая звезда.

Диванный_Эксперт (RU): Он идёт не туда, куда хочет. Он идёт туда, куда ведёт лес.

---

Ева не видит этих трансляций. Она сидит у своей ямы, смотрит на печь, на трубу, на опорные брёвна. Она чувствует усталость, но внутри — странное спокойствие.

Она идёт к роднику. Медленно, тяжело ступая. Сегодня она устала не только морально, преодолевая себя, но и физически. Каждый шаг даётся с трудом. Она опускается на колени у воды, зачерпывает ладонями и пьёт долго, жадно. Потом опускает руки в воду.

Она смотрит на кожу. Трещины на пальцах, заусенцы, занозы от травы, забившаяся под ногти глина. Она трёт руки тщательно, вымывает под ногтями, но глина въелась в кожу, оставляя сероватый налёт. На предплечьях и голенях тоже следы работы — царапины, ссадины, грязь.

Она опускает руки и вздыхает. Потом наклоняется, чтобы вымыть ноги, и замечает. Сзади, под коленкой, к ней прицепился клещ. Маленький, серый, уже надувшийся.

Она не паникует. В детстве она много таких цепляла. В деревне это было обычным делом — после прогулок по высокой траве она всегда проверяла себя. Она знает, что делать.

Она смывает остатки грязи с рук, встаёт и идёт к лагерю. Зажигает палку в печи — пламя охватывает сухую древесину. Она возвращается к роднику, садится на корточки и подносит горящий фитиль к клещу. Не жжёт его — просто держит на расстоянии, чтобы тот почувствовал жар.

Клещ шевелится. Медленно, неохотно, он начинает вылезать. Ева ждёт, не дыша. Когда он полностью выбирается из кожи, она ловит его пальцами и с силой раздавливает. С громким чпоком разлетается кровь из его налитого пузика.

Капитан_Очевидность (RU): Она нашла клеща. Она вытащила клеща.

Кот_Баюн (RU): Она не паникует. Просто делает то, что надо.

ЗолотаяРыбка (RU): Она знает, как вытаскивать клещей. Деревенское детство.

Emily_UK: Она не боится. Она просто знает, что делать.

Бабушка_Зина (RU): В деревне так и делали. Огонь, терпение, и клещ сам вылезает.

Пользователь_Алекс (RU): Она раздавила его. И кровь брызнула. Жуть, но она спокойна.

Ветеран_77 (RU): Она не дрогнула. Это опыт.

Ева смывает кровь с пальцев. Смотрит на ранку — она уже почти не кровоточит. Она вздыхает и снова опускает руки в воду. Потом сидит так несколько минут, глядя на тёмную гладь родника.

Завтра она начнёт ставить стены.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Созданы предметы: утепление (обжиг), опорные брёвна (6 шт), печь (глина, камни, дымоход, заслонка). Внимание зрителей: 39.2%.

Глава 31. День лени

Глава 31.День лени

Ева просыпается от того, что луч солнца бьёт прямо в глаза.

Он пробивается сквозь щель в шалаше — туда, где солома уже разошлась, где ткань костюма, которой она затыкала просветы, сбилась в комок. Луч тонкий, но настойчивый, как палец, который тыкает в веко. Она жмурится, отворачивается, но свет всё равно находит её.

Шалаш начинает разбредаться. Солома осела, ветки просели, кора, которой она укрепляла стыки, высохла и отпала. Если скоро пойдёт дождь, он не выдержит. Но дождя не будет. Становится всё жарче с каждым днём. В пик жара уже поднимается по ощущениям до тридцати. Только ночи иногда холодные, поэтому она не боится дождя. Она даже любит летние грозы — всегда любила.

Она лежит, глядя в потолок шалаша, и думает об этом. О том, что скоро придётся строить что-то более серьёзное. О том, что лето — это время, когда можно не думать о холоде. О том, что сейчас у неё есть вода, есть еда, есть огонь. И есть это утро.

Она смешно морщит нос, когда свет снова попадает в глаза. Некоторые зрители умиляются.

ЗолотаяРыбка (RU): Она морщит нос. Это так мило.

Кот_Баюн (RU): Она как ребёнок, которого будят. Я бы тоже так хотел просыпаться.

Emily_UK: Она выглядит почти счастливой. Почти.

Пользователь_Анна (RU): У неё сегодня такое лицо... мирное. Давно я её такой не видела.

Она зевает, широко, по-кошачьи, и часто моргает заслезившимися глазами. Сегодня уютное утро. Сегодня ничего не хочется делать больше обычного. Но это не депрессивная лень. Это та лень, когда хочется расслабиться, позагорать на солнце или поплавать, но не делать дела.

И она сдаётся этой лени.

Пользователь_Алекс (RU): Она сегодня другая. Мягкая. Я даже не узнаю её.

Бабушка_Зина (RU): Отдыхает девочка. И правильно. Всему своё время.

Карлос_МХ: Она выглядит как человек, который наконец-то позволил себе не думать.

Эмили_Уотсон (UK): Это редкий момент. Она не борется, не планирует, не выживает. Она просто есть.

Она долго лежит, периодически потягиваясь. Потом встаёт, выходит из шалаша. Идёт в лес прогулочным шагом — не спеша, без цели. Иногда чешется и бурчит.

— На соломе спать неудобно, — говорит она, почесывая плечо. — Колючая и шуршит. Вот бы сделать ткань и найти каких-нибудь гусей или утей. Или на крайняк какую-нибудь другую птицу с перьями. Можно было бы сделать перину. Или хотя бы гамак, если не найду пернатых.

Чат улыбается:

Кот_Баюн (RU): Она хочет перину. Из перьев. Я понимаю её.

Эмили_Уотсон (UK): Она мечтает о комфорте. Это нормально.

Пользователь_Алекс (RU): Гамак из перьев? Интересно, как она это себе представляет.

ЗолотаяРыбка (RU): Она бы могла сделать гамак из травы. Но она хочет перину. Мило.

Скептик_99 (RU): Гамак из перьев? Она что, курицу ощипать собралась?

Бабушка_Зина (RU): Она просто мечтает. Пусть мечтает. Это приятно.

В общем, она сегодня милая и забавная. Ей всё равно на чат и на то, что о ней говорят. Она не пытается произвести впечатление. Если не видит отдачи — то и стараться не надо. Она такая наедине сама с собой. Иногда ворчливая, иногда саркастичная, иногда депрессивная, иногда поёт без причины, а иногда — такая, как сейчас. Лёгкая.

В лесу отцвели одуванчики. Они разлетаются от её шагов — белые пушинки кружатся вокруг, оседают на плечи, на волосы, уплывают в небо. Зацвели новые цветы. Вот фиалка притаилась в тени. Вот торчит тюльпан — маленький, но узнаваемый, он уже полностью раскрылся. Вот цветёт шиповник. Вот кустики земляники.

ЗолотаяРыбка (RU): Она смотрит на цветы. Как будто видит их впервые.

Эмили_Уотсон (UK): Она замечает детали. Это её способ быть здесь.

Пользователь_Анна (RU): Она остановилась у каждого цветка. Как будто здоровается с ними.

Карлос_МХ: Она сегодня не охотница и не строитель. Она просто человек, который гуляет.

— Видимо, игра создала для нас не просто дикую природу, — говорит она, останавливаясь у куста с белыми цветами. — А сначала окультуренную, а потом одичавшую. Иначе почему вон там растёт куст картошки? Я узнаю его. Характерные цветы.

Она указывает на куст, потом поворачивается и добавляет:

— А до этого я находила огурцы и помидоры с тыквами. А ещё я вроде бы нахожусь в своей родной Волгоградской лесостепи. Но почему тут есть элементы Ростовской области, в которой я жила после?

Кот_Баюн (RU): Она анализирует природу. Даже когда отдыхает, она думает.

Скептик_99 (RU): Может, система просто смешала всё в кучу?

Эмили_Уотсон (UK): Или это специально. Чтобы каждый чувствовал себя чуть ближе к дому.

Она замолкает, смотрит на цветы, на одуванчики, на небо. Потом говорит:

— И ещё. Я забыла, зачем вышла.

Она стоит так несколько секунд, почти минуту, глядя в пустоту. Потом пожимает плечами.

— Точно. Я хотела вкусно поесть. Я пошла на поляну с луком.

Она разворачивается и идёт на поляну. Она уже хорошо ориентируется, знает, как вернуться даже без засечек. Лес стал ей знакомым, почти родным.

По пути замечает, что некоторые помидорчики уже красные. Она срывает один, не помыв, кладёт в рот. Кожица толстая, но на зубах происходит приятный взрыв — аж со шлепком. Она пережёвывает.

— Кисленький, — говорит она. — С характерным травянистым привкусом. Но аппетитный.

ЗолотаяРыбка (RU): Она ест помидор прямо с куста. Свежий. Я завидую.

Кот_Баюн (RU): Она выглядит как ребёнок, который нашёл ягоду.

Она срывает ещё несколько и складывает в майку, как в подол. Улыбается.

— Хорошо живёт на свете Винни-Пух, — напевает она. — Оттого он и поёт все эти песни вслух. И не важно, чем он занят. Если он худеть не станет — а ведь он худеть не станет ни-ко-гда. Да!

Она идёт и напевает, иногда подпрыгивая:

— Пу-пу-ру-пу-пу-ру-пу-ру-ру...

Чат смеётся:

Кот_Баюн (RU): Она напевает Винни-Пуха. Это лучшее, что я видел за весь день.

ЗолотаяРыбка (RU): Она сегодня в своей тарелке. Счастливая.

Эмили_Уотсон (UK): Она поёт и подпрыгивает. Это невероятно трогательно.

Пользователь_Алекс (RU): Я никогда не думал, что увижу её такой. Лёгкой, беззаботной.

Бабушка_Зина (RU): Пускай поёт. Пускай прыгает. Детство вспоминает.

Наконец она доходит до поляны с луком. Срывает несколько зелёных перьев, кладёт к помидорам. Потом оглядывается.

— Так, помидоры есть, лук есть, огурцы могу найти, но заправки нет, поэтому салат не получится. И огурцы не нужны. А это значит что?!

Она делает паузу, поднимает указательный палец.

— Значит, блюдо будет без огурцов и заправки. У меня есть соль, камни надо развести в воде. Что ещё у меня есть?

Она задумывается, перебирает в голове.

— Тогда пойду порыбачу. Потушу рыбу в помидорах и с луком. И туда добавлю солёной воды. Так и сделаю.

Она улыбается своей идее и возвращается в лагерь. Складывает собранное у печи — помидоры, лук, чеснок, который прихватила заодно. Потом берёт нож и идёт к реке.

---

Когда она приходит на берег, останавливается. Ходит по мелководью по щиколотку в воде. Смотрит на воду, потом на свои руки, потом снова на воду.

— А как я буду ловить рыбу?

Кот_Баюн (RU): Она стоит и смотрит на воду. Как будто ждёт, что рыба сама выпрыгнет.

ЗолотаяРыбка (RU): Она не знает, как ловить рыбу. Но она придумает.

Эмили_Уотсон (UK): Она не паникует. Она просто думает.

Молчит. Стоит. Вздыхает.

Идёт к камышу.

— Тростничок, родименький, — говорит она, поглаживая стебли. — Ты у меня и еда, и ниточка, и теперь станешь раколовкой. Ха-ха!

Пользователь_Алекс (RU): Она разговаривает с камышом. Это прекрасно.

Скептик_99 (RU): Она что, собралась ловить раков камышом?

Бабушка_Зина (RU): Из камыша и раколовку можно сплести. Она знает.

Она срывает несколько стеблей. Обрабатывает их — счищает лишнее, расщепляет на волокна. Плетёт ловушку — круглую корзину с редкими промежутками. Потом делает конус такого же диаметра. Скрепляет всё верёвкой из камыша и продевает длинную верёвку за края.

— Ловушка есть, — говорит она. — Приманки нет. Не беда!

Кот_Баюн (RU): Она делает ловушку из камыша. Это гениально.

ЗолотаяРыбка (RU): Я бы не додумалась. Она просто берёт и делает.

Эмили_Уотсон (UK): Она использует то, что есть. Это и есть выживание.

Она ловит лягушку. Потрошит — нож у неё всегда с собой. Бросает и лягушку, и потроха внутрь ловушки.

— Считается, что раки едят падаль, — говорит она, закидывая ловушку в камыши. — На самом деле это не так. Они любят мясо. А я потушу рыбу и сварю раков. Или потушу и раков, и рыбу.

Пользователь_Алекс (RU): Она знает, что раки едят мясо. Откуда?

Бабушка_Зина (RU): В деревне знают. Она не городская.

Она возвращается в лагерь. Берёт котелок. Идёт к ручью, набирает воду. Возвращается, ставит котелок в печь на огонь.

Идёт к реке, проверяет ловушку. Одна рыбка попалась — с ладонь размером, нормально. Потрошит, внутренности бросает в ловушку к лягушке, снова закидывает.

Возвращается в лагерь. Котелок закипел. Она снимает с огня.

Теперь — соль. Она насыпает в котелок соли с горкой — много, чтобы получился очень концентрированный раствор. Ставит обратно на огонь, помешивает, ждёт, пока соль растворится.

Кот_Баюн (RU): Она делает соляной раствор. Для консервации?

ЗолотаяРыбка (RU): Она готовит солёную воду для еды и для хранения.

Эмили_Уотсон (UK): Соль — это ценный ресурс. Она правильно делает.

Пока раствор нагревается, она садится у печи, берёт нож и выбирает не очень плотную древесину. Начинает вырезать деревянные ёмкости.

— И почему я раньше не додумалась сделать несколько ёмкостей из дерева? — бормочет она. — Для обычной воды, для солёной воды, и на всякий случай.

ЗолотаяРыбка (RU): Она делает деревянную посуду. У неё теперь будет целый набор.

Эмили_Уотсон (UK): Она наконец-то додумалась до этого. Лучше поздно, чем никогда.

Она делает до вечера. Три штуки. Сначала выковыривает ножом, потом шлифует внутри шершавым камнем. Снаружи вырезает буквы: «В», «С», «К».

В ту, что с буквой «С», она аккуратно вычерпывает воду из котелка — уже насыщенный соляной раствор. Переливает.

— Одна для воды, другая для соли.

Пользователь_Алекс (RU): Она подписывает посуду. Как в лаборатории.

Скептик_99 (RU): Зачем? Она и так знает, где что.

Бабушка_Зина (RU): Чтобы не перепутать. Вода и соль — разное.

Идёт к ручью, моет котелок. Возвращает его, наполненный свежей водой, в лагерь.

Идёт к ловушке. Там 20 раков и 3 рыбы.

— К вечеру прибежали, — говорит она довольно.

Кот_Баюн (RU): Двадцать раков! Она будет есть раков!

ЗолотаяРыбка (RU): Я никогда не пробовала раков. Выглядит вкусно.

Эмили_Уотсон (UK): Она будет есть лучше, чем я в ресторане.

Несёт ловушку в лагерь и начинает готовить ужин. Рыбу потрошит и чистит. Бросает в глиняную кастрюлю. Добавляет немного воды — только чтобы закрывала тушки. Ложку солёной воды, все помидоры и половину перьев лука. Чеснок раздавливает ножом — туда же. Ставит.

Потом берёт каменный котелок. Загружает туда зелёных раков — они разного размера. Ложку солёной воды, другую половину лука, горсть чеснока, раздавленного ножом. Тоже ставит в печь.

Ждёт, пуская слюни.

Карлос_МХ: Она готовит два блюда одновременно. Как шеф-повар.

Пользователь_Анна (RU): Рыба в помидорах и раки с чесноком. Я бы съела.

Бабушка_Зина (RU): Вкуснотища. Она умеет готовить.

Когда всё готово, она садится у печи. Ест медленно, с наслаждением. Раки пахнут чесноком и луком, рыба — помидорами и зеленью. Она облизывается. Улыбается.

— Вкусно, — говорит она.

Чат вздыхает от зависти.

Кот_Баюн (RU): Я хочу есть. Она ест, а я смотрю.

ЗолотаяРыбка (RU): Она выглядит счастливой. Сытой и счастливой.

Эмили_Уотсон (UK): Она заслужила этот ужин.

Когда она доедает, она смотрит на огонь, потом на небо. Потом встаёт, идёт к ручью, ополаскивает руки и лицо. Возвращается в шалаш. Ложится. Засыпает почти сразу — с улыбкой на лице.

Чат тихо наблюдает за ней.

Бабушка_Зина (RU): Спи, девочка. Ты сегодня хорошо поработала. И хорошо поела. Заслужила.

Глава 32. Доски под ногами

Глава 32. Доски под ногами

---

Ева просыпается от того, что солнце уже вовсю печёт сквозь щели в шалаше. Свет пробивается тонкими золотыми полосами, ложится на лицо, на руки, на травяную подстилку. Где-то в траве за шалашом стрекочут кузнечики — их сухой треск смешивается с лёгким утренним ветром. Где-то далеко, в степи, ветер доносит крик перепела — короткий, дробный, он разносится по округе и тает в сухом воздухе.

Ночью было холодно. Она просыпалась несколько раз от того, что плечи зябли, и натягивала куртку поверх майки. Так и спала — в куртке, поджав ноги к груди. К утру стало теплее, но куртку она так и не сняла. Холод как будто остался в костях, напоминая о том, что лето в степи — это не вечность.

Она лежит несколько минут, глядя в потолок. Ветер шевелит солому на крыше, и она шуршит, как будто говорит с ней на своём языке. Ева слушает этот звук, потом садится, разминает плечи, шею. Суставы хрустят — привычно, почти мелодично. Дисплазия даёт о себе знать, но сегодня она чувствует себя лучше, чем вчера. Награды системы работают.

Она вылезает из шалаша. Утро красивое. Небо прозрачное, безоблачное, и степь расстилается до горизонта — золотистая, зелёная, бесконечная. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы прогревать воздух, но ночная прохлада ещё держится в тени, в траве, в каждой травинке. Где-то в кустах перекликаются сороки — их голоса звучат резко, отрывисто, как короткие вопросы и ответы.

Она идёт к роднику — умываться. Зачерпывает ладонями холодную воду, плещет в лицо, проводит мокрыми пальцами по шее, по рукам. Делает несколько глотков, присаживаясь на корточки. Вода — прозрачная, холодная, с лёгким привкусом песка. Она привыкла к этому вкусу. Заодно она набирает корни камыша — те, что уже заготовила вчера и оставила у воды, чтобы они не засохли.

Она возвращается к печи, подкидывает сухие ветки, раздувает огонь. Пламя разгорается медленно — дрова отсырели от ночной росы. Она ждёт, пока огонь начнёт гореть ровно, потом берёт корни, чистит их ножом, промывает ещё раз в воде и кладёт на раскалённые камни у края печи.

Сегодня нужны углеводы. Мясо — это сила, но для тяжёлой работы нужна энергия, которая сжигается быстро и даёт топливо мышцам. Корни шипят на горячих камнях, подрумяниваются, покрываются лёгкой корочкой. Она переворачивает их, ждёт, пока пропекутся равномерно. Через несколько минут она снимает их на глиняную тарелку и пробует.

Сухие. Как чипсы. Не сладкие, не солёные — просто сухие, с лёгким травянистым привкусом. Она жуёт, чувствуя, как хрустят на зубах. Вкус напоминает ей о чём-то из детства, но она не может вспомнить о чём.

— Хорошо бы сейчас чего-нибудь сладкого, — бормочет она, дожёвывая. — Яблоко, мёд — не знаю. Но нету. И не будет.

Она доедает, запивает водой. Потом поднимается и идёт к недостроенному дому. Смотрит на него — яма, угловые опоры, печь. Больше ничего нет. Только земля, камни, глина и печь, которая ждёт, когда у неё появится пол.

Она берёт топор и идёт в лес за соснами.

---

В лесу тихо. Птицы ещё не проснулись как следует — только где-то в глубине, у ручья, заливается соловей. Его голос льётся сложной, переливчатой трелью — щёлкает, свистит, рассыпается дробью, как будто кто-то перебирает серебряные монеты. Ева идёт, вглядываясь в стволы деревьев. Ей нужны три сосны. Высокие, прямые, с гладкой корой. Она проходит мимо одной — слишком тонкая. Мимо второй — кривая, с наростами. Третья — сучковатая. Она не берёт первые попавшиеся.

Она знает: плохое дерево — плохой пол. Ветвистое, кривое или сучковатое бревно будет трудно обрабатывать, оно может треснуть или покоробиться. Нужны идеальные стволы — прямые, без сучков, с равномерной плотностью древесины. Она идёт дальше, терпеливо перебирая деревья.

Четвёртая подходит. Прямая, высокая, с гладким стволом. Она подходит к ней, трогает кору. Пахнет смолой — густо, сладко, с лёгкой горчинкой. Сосновая смола пригодится. Для герметизации, для скрепления досок, для много чего.

Она замахивается топором и начинает рубить. Первый удар — глухой, плотный звук разносится по лесу, вспугивая птиц. Соловей замолкает на мгновение, но потом снова начинает свою трель, как будто отвечая ей. Ева продолжает методично врубаться в дерево, чувствуя, как сила проходит через плечи, как топор входит в древесину всё глубже, вырывая щепки и разбрасывая их по сторонам. С каждым ударом она проверяет угол наклона лезвия, чтобы удар был точным и эффективным.

Топор входит в древесину с каждым разом глубже. Она входит в ритм, когда тело двигается само, а мысли где-то далеко. Смола выступает на коре — липкая, прозрачная, почти золотистая.

— Упрямая, — бормочет она. — Как я.

Дерево стонет, скрипит, потом с глухим треском наклоняется и падает на землю, поднимая облако пыли и хвои. Где-то в кроне взлетают птицы — несколько зябликов с шумом срываются с веток, разнося тревожный крик по лесу.

Она опускает топор, вытирает пот со лба. Одна есть. Нужны ещё две.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она срубила первую сосну. Быстро.

Ветеран_77 (RU): Она работает уверенно. Руки помнят.

Emily_UK: Она даже не остановилась. Сразу идёт за следующей.

Карлос_МХ: Сосновая смола пригодится. Она правильно делает.

Скептик_99 (RU): Много возни с одной сосной. Лучше бы взяла первую попавшуюся.

Строитель_Из_Деревни (RU): Первая попавшаяся — кривой пол будет. Она правильно выбирает.

---

Вторая сосна находится в ста метрах. Она подходит к ней, оценивает — ровная, высокая. Рубит чуть дольше — корни оказались глубже, топор чуть затупился о смолу. Она останавливается, чтобы поправить лезвие, потом снова продолжает. И снова — удар, удар, удар. Где-то в кустах заливается перепел, будто подбадривая. Она не обращает на него внимания.

Третья — самая сложная. Она растёт на небольшом склоне, и её нужно рубить под углом, чтобы не придавило. Ева разворачивается так, чтобы стоять сбоку, и начинает наносить удары с наклоном. Дерево падает не сразу — оно долго скрипит, сопротивляется, как будто не хочет уходить. Ева ругается — смачно, длинно, с использованием всех матерных слов, которые она знает.

— Да чтоб тебя... Упрямая... Сейчас я тебя... Будет тебе пол!

Наконец сосна поддаётся и падает. Она стоит несколько секунд, глядя на три поваленных дерева. Потом поднимает топор и начинает обрубать ветки. Одна за другой. Методично, без остановки. Сучья разлетаются в стороны, и она собирает их в отдельную кучу — пригодятся для растопки. Кору снимает длинными полосами, складывая отдельно.

---

Кот_Баюн (RU): Она ругается на сосну. Это моя любимая часть.

Пользователь_Алекс (RU): Она устала, но продолжает. Это сила.

Бабушка_Зина (RU): Ругается, а дерево валит. Так и надо.

Хуан_Ли (CN): Она использует мат как терапию.

Скептик_99 (RU): Просто злится на дерево. Дерево не виновато.

---

Когда три сосны полностью очищены, она берёт верёвку и начинает тащить брёвна к котловине. Первое — самое тяжёлое. Она обвязывает его, перекидывает верёвку через плечо и тянет. Шаги тяжёлые, земля скользит под ногами, на корнях и кочках приходится останавливаться. Ева спотыкается, падает на колено, ругается, встаёт и продолжает.

Ветер доносит запах сосновой смолы и нагретой земли. Где-то в небе кружит ястреб — большой, с широкими крыльями, он описывает круги, высматривая добычу. Ева смотрит на него на мгновение, потом снова сосредотачивается на бревне.

Она тащит брёвна одно за другим, пока все три не оказываются у котлована. Потом она падает на землю, ложится на спину, глядя в небо. Руки дрожат от напряжения, дыхание частое и глубокое. Пот течёт по лицу, заливает глаза. Она вытирает его тыльной стороной ладони.

— Три, — говорит она. — Три сосны. Теперь — распилить.

Она садится, подтягивает к себе бревно. Кладёт его на землю, у самого края котлована. Один конец совпадает с краем — она проверяет это, присаживаясь на корточки. Потом идёт к другому краю, отмеряет нужную длину, делает засечку.

— Длина — пять метров, — бормочет она. — Минус зазор — чуть меньше. Чтобы входило плотно.

Она оттаскивает бревно в сторону, берёт топор и обрубает лишнее. Проверяет, прикладывая к краю ямы. Ещё чуть-чуть. Ещё. Наконец бревно входит точно. Она повторяет процесс снова. И снова. Каждое бревно она кладёт у края, отмеряет, оттаскивает, обрубает, проверяет.

---

Строитель_Из_Деревни (RU): Она отмеряет каждую доску. Так и надо.

Скептик_99 (RU): Она могла бы просто накидать досок.

Бабушка_Зина (RU): Чтобы дом стоял долго, надо делать правильно.

Капитан_Очевидность (RU): Она отмеряет. Отрубает. Проверяет.

---

Она делает зарубки на тех досках, которые войдут у печи. Они должны быть чуть короче, чтобы обходить основание печи. Она нарезает их, проверяет, подгоняет. Отходы, которые получаются меньше, она откладывает отдельно — они пойдут в середину, под печь. Потом она начинает раскалывать брёвна вдоль. Топор входит в торец, и она бьёт по нему, загоняя глубже. Древесина поддаётся с треском, медленно, нехотя, но она продолжает, пока бревно не распадается на две половины. И так — каждое бревно, по две половины.

Когда все доски готовы, она начинает укладывать их на пол. Круглой стороной вниз — вальтом. Она не знает, откуда у неё это знание. Может быть, из детства, когда она видела, как строят сараи. Может быть, просто чувствует, как правильно.

Она укладывает доски одну за другой, подгоняя их ножом, чтобы они ложились плотно, без зазоров. Подбивает камнем с боков, проверяет, не шатаются ли. Щепки, которые остаются после подгонки, она выбрасывает прямо на землю. Ничего не убирает — сейчас не до уборки.

Она работает до самого вечера. Солнце проходит по небу, меняя тени. Ветер поднимается, шевелит листву, остывает, снова стихает. Соловей замолкает, уступая место вечерним птицам — где-то в степи перекликаются перепела, где-то вдалеке кричит коростель, скрипуче и надсадно. Она почти не замечает их.

Когда последняя доска уложена, она садится на пол, проводит рукой по гладкой, ровной поверхности. Дом становится другим — солидным, почти настоящим.

---

Ветеран_77 (RU): Она сделала это. Пол готов.

Кот_Баюн (RU): Она сидит на полу и молчит. Но я знаю, что она чувствует.

Emily_UK: Она построила пол. Это основа.

Бабушка_Зина (RU): Спи, девонька. Ты сегодня хорошо поработала.

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Пол: готов. Внимание зрителей: 40.3%.

Глава 33. Надо больше дерева

Глава 33. Надо больше дерева

---

Ева просыпается от того, что кто-то стучит. Она открывает глаза и несколько мгновений не понимает, где находится. Стук повторяется — ровный, металлический, надоедливый. Она не двигается. Просто лежит и слушает. Это дятел. Где-то рядом, на сухой сосне, он долбит кору, выстукивая свой бесконечный ритм. Звук разносится по лесу, отражается от деревьев, возвращается эхом. Она знает его уже несколько дней — он живёт где-то поблизости и каждое утро начинает свою работу раньше, чем она.

Она не пытается закрыть уши. Не отворачивается. Просто лежит и слушает. Звук не раздражает, но и приятным его назвать нельзя. Он просто есть. Как утро. Как необходимость вставать. Как то, что нужно сделать, даже если не хочется.

Она садится медленно. Подгибает колени, пока они не упираются в грудь. Повисает на них туловищем, но не обхватывает себя руками. Просто сидит — согнутая, но не закрытая. Как будто хочет защититься от мира, но при этом остаётся открытой ему. Голова опущена, взгляд уходит куда-то вперёд, не фокусируясь. Она смотрит на траву, на свои колени, на свет, который пробивается сквозь щели в шалаше — и не видит ничего из этого. Просто смотрит.

Она сидит так несколько минут. Может быть, десять. Может быть, двадцать. Она не считает. Время течёт сквозь неё, как вода сквозь пальцы — она не пытается его удержать. Внутри тихо. Не пусто — просто тихо. Как будто кто-то выключил звук, и осталось только движение воздуха, только дыхание, только стук сердца, который она почти не чувствует.

Надо вставать. Надо делать стены. Надо продолжать, чтобы жить. Она знает это. Но не хочет.

Не хочет вставать. Не хочет брать топор. Не хочет идти в лес, рубить сосны, таскать брёвна, подгонять, отмерять, спускаться в котлован, поправлять, подниматься, снова спускаться. Она не хочет ничего из этого. Она хочет просто сидеть — согнутая, с коленями у груди, не закрытая, но и не открытая. Просто быть. Не делать. Не жить. Просто существовать.

Она знает это чувство. Оно знакомое, почти родное. Оно было с ней долгие годы — в тёмной комнате, под старым пледом, когда мир за окном продолжал существовать, а она — нет. Она знает, как легко упасть в это состояние и не вставать. Как трудно подняться, когда внутри нет ни капли желания.

Она сидит так долго. Дятел продолжает стучать — ровно, монотонно, как метроном. Где-то в траве стрекочут кузнечики. Ветер шевелит солому на крыше. Где-то рядом, в кустах, бессмысленно стрекочут сороки — их голоса звучат резко, отрывисто, но Ева даже не может толком услышать их. Звук идёт фоном, оставаясь в подсознании. Она просто знает, что где-то рядом есть сороки. Мир живёт своей жизнью, не спрашивая её согласия. И это, наверное, правильно. Мир не должен ждать, пока она решит встать. Он просто есть. И она есть. И это всё, что у неё есть.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она сидит и не двигается. Что с ней? Она заболела?

Emily_UK: Нет. Она просто... не хочет вставать. Я понимаю это чувство.

Ветеран_77 (RU): Это не слабость. Это пауза. Она собирается с силами.

Бабушка_Зина (RU): Эх, девонька... Тяжело тебе. Я вижу.

Скептик_99 (RU): Она просто ленится. Сколько можно сидеть?

Пользователь_Алекс (RU): Ты когда-нибудь просыпался с мыслью, что не хочешь жить? Нет? Тогда заткнись.

Тролль_228 (RU): Ого, Алекс заступается. Я думал, ты только спорить умеешь.

Пользователь_Алекс (RU): Я умею различать лень и боль. Это боль.

Диванный_Эксперт (RU): Она в точке бифуркации. Сейчас решится — встанет или упадёт. Я верю, что встанет.

Капитан_Очевидность (RU): Она сидит. Она смотрит вперёд. Она не двигается.

Тролль_228 (RU): Капитан, ты реально бесишь. Мы все видим.

Бабушка_Зина (RU): Не ругайтесь. Дайте ей время. Она встанет.

---

Она медленно поднимает голову. Смотрит на просвет в шалаше — серый, ровный. Потом на свои руки. На мозоли, на царапины, на грязь под ногтями. На всё, что осталось от неё за этот месяц.

— Надо, — говорит она тихо.

Голос звучит хрипло, как будто она не говорила несколько дней. Хотя говорила. Вчера. Просто сейчас он не хочет выходить.

Она встаёт. Медленно, как будто тело весит больше, чем должно. Вылезает из шалаша. Утро серое, небо затянуто тонкой пеленой облаков. Солнце ещё не пробилось, и воздух кажется тяжёлым, влажным. Степь молчит — только ветер шелестит в траве, да где-то далеко, у горизонта, перекликаются жаворонки. Их голоса звучат высоко и чисто. Она слушает их, не останавливаясь.

Идёт к роднику. Вода холодная, бодрящая. Она зачерпывает ладонями, плещет в лицо. Дышит. Потом разводит огонь в печи, жарит корни камыша, ест. Молча. Без аппетита. Просто потому что надо. Корни поджариваются до хруста, и она жуёт их, глядя на серое небо.

— Сегодня стены, — говорит она вслух.

Голос звучит ровно, но в нём нет решимости. Просто констатация факта. Она поднимается, берёт топор. Проверяет лезвие — оно всё ещё острое, но уже немного затупилось о смолу. Пробует править его о камень, потом удовлетворённо кивает. Топор — каменный. Острый, но хрупкий. Она помнит это.

Она идёт в лес.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она встала! Я так рада!

Emily_UK: Она встала, но в ней нет огня. Просто идёт.

Ветеран_77 (RU): Это нормально. Иногда нужно просто идти, даже когда не хочется.

Бабушка_Зина (RU): Молодец, девонька. Ты справишься.

Скептик_99 (RU): Ну вот, встала. А говорили — боль. Просто лень была.

Пользователь_Алекс (RU): Ты вообще слышал, что она сказала? "Надо". Это не лень. Это усилие.

Карлос_МХ: Она идёт в лес. Она не сдалась.

Хуан_Ли (CN): Она делает шаг, даже когда внутри пусто. Это и есть сила.

---

В лесу тихо. Птицы ещё не проснулись как следует — только где-то в глубине, у ручья, заливается соловей. Его голос льётся сложной, переливчатой трелью — щёлкает, свистит, рассыпается дробью, как будто кто-то перебирает серебряные монеты. Ева слушает его, не останавливаясь. Она уже знает этот лес — знает, где растут самые ровные сосны, где земля мягче, где можно пройти, не споткнувшись о корни. Лес стал её домом, таким же, как шалаш, как печь, как котлован.

Ей нужно тридцать сосен. Она прикидывает в голове: стены — пять на пять, три метра от пола. Если бревно в диаметре сантиметров тридцать, после раскола на две половины каждая даёт примерно двадцать пять сантиметров полезной высоты. Триста сантиметров делить на двадцать пять — двенадцать рядов. Двадцать метров периметра на двенадцать рядов — двести сорок погонных метров плах. Одно бревно — пять метров плахи. Сорок восемь плах. Двадцать четыре бревна. Плюс отходы, подгонка, кривые стволы, трещины, зазоры — ещё штук шесть сверху.

Тридцать сосен.

Она смотрит на лес и вздыхает. Тридцать сосен — это много. Это целый день работы, если не два. Она не считает себя ленивой — она просто знает, что монотонная работа выматывает её быстрее, чем физическая. Но стены нужны. Дом нужен. Она не может вечно жить в шалаше, который разваливается от каждого ветра.

— Тридцать, — говорит она. — Тридцать сосен. Ну, поехали.

Она подходит к первому дереву. Сосна высокая, ровная, без сучков — идеальный ствол. Она обходит её, проверяет, с какой стороны лучше рубить. Потом замахивается. Топор входит в древесину с глухим, плотным звуком — и пробивает кору до сердцевины. Она не бьёт в полную силу — топор каменный, он может расколоться или отколоться. Она чувствует его предел. Каждый удар — точный, выверенный, без надрыва. Второй удар — щепки летят в стороны. Третий — дерево начинает крениться. Четвёртый — падает.

Она срубает сосну за четыре удара. Не за три, не за два — за четыре. Потому что если ударить сильнее, лезвие может сломаться. Она знает это и держит силу под контролем. Каждое движение — не на пределе, а чуть меньше.

Она обрубает ветки — несколько точных ударов, и ствол чистый. Сдирает кору длинными полосами — нож скользит по древесине, снимая смолистый слой за секунды. Перевязывает верёвкой, перекидывает через плечо и тащит к котловану. Бревно почти невесомое — сила позволяет нести его без напряжения, но она всё равно идёт осторожно. Её кожа — её слабое место. Царапина, которая у обычного человека заживает за день, у неё может не заживать неделями. Она знает это и старается не рисковать.

Она идёт за следующим. И за следующим. И за следующим.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она срубила сосну за четыре удара! Это вообще нормально?

Ветеран_77 (RU): Для неё — да. Она получила бонусы системы. У неё сила как у трёх мужиков. Но она не бьёт в полную силу — топор каменный, сломается.

Скептик_99 (RU): Или дерево гнилое было.

Пользователь_Алекс (RU): Гнилое? Ты видел, как оно упало? Оно здоровое. Она просто знает, когда остановиться.

Emily_UK: Я начинаю привыкать к тому, что она делает невозможное.

Бабушка_Зина (RU): Она работает аккуратно. Не рвётся. Понимает, что инструмент не вечный.

Диванный_Эксперт (RU): Она вошла в резонанс с деревом. Чувствует его структуру. Это не просто рубка — это диалог.

Тролль_228 (RU): Диалог с деревом? Она просто рубит его, а не разговаривает.

Диванный_Эксперт (RU): Ты не понимаешь. Она чувствует, где слабое место. Это и есть диалог.

Карлос_МХ: Она работает как машина. Но я вижу, что ей тяжело. Она не хочет этого делать.

Хуан_Ли (CN): Она делает, потому что надо. Это самое трудное — делать, когда не хочется.

---

Она работает без остановки. Лес вокруг неё дышит, шумит, живёт своей жизнью — а она проходит сквозь него, оставляя за собой ровные срезы и голые пни. Горка у края котлована растёт. Сначала пять брёвен, потом десять, потом пятнадцать.

Где-то в небе кружит ястреб — большой, с широкими крыльями, он описывает круги, высматривая добычу. Ева смотрит на него на мгновение, потом снова сосредотачивается на бревне.

К вечеру у края котлована лежит двадцать одно бревно. Она смотрит на них, потом на лес, где остались ещё девять. Стволы виднеются между берёзами — высокие, ровные, ждут своей очереди.

— Завтра доделаю, — говорит она.

Она идёт к роднику — смыть с себя пыль и грязь. Вода холодная, приятная. Она стоит в ней, позволяя течению уносить древесную труху, землю, пот. Где-то в степи кричит перепел — коротко, отрывисто. Ева слушает, не двигаясь. Она трёт кожу — руки, плечи, лицо — пока не чувствует, что чистая.

Когда она поднимает голову, небо уже не просто серое. Оно другое. Тяжёлое, низкое, набрякшее. Где-то далеко, за горизонтом, вспыхивает молния — глухая, беззвучная, как будто небо пытается сказать что-то, но не может. Просто белая вспышка, которая на мгновение освещает край степи, и снова гаснет. Ещё одна. И ещё. Небо бурчит, злится, но не плачет — как человек, который пытается не показать свою обиду. Или как кошка, которая рычит, шипит, но не кусается и не царапается. Гроза где-то далеко. Может быть, дождь идёт в сотне километров отсюда. А может, и нет. Просто небо раздражено чем-то и выплёскивает это глухими, беззвучными вспышками. Ева смотрит на них несколько секунд, потом опускает голову. Дождя не будет. Просто небо злится.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Смотрите на небо! Молнии! Будет гроза?

Emily_UK: Нет. Они далеко. Небо просто... злится.

Ветеран_77 (RU): Степная гроза. Часто так бывает — бьёт где-то за горизонтом, а здесь только свет.

Диванный_Эксперт (RU): Это знак. Небо предупреждает её о чём-то. Может быть, о скорой встрече с другим участником.

Пользователь_Алекс (RU): Или просто погода. Не всё же знаки.

Диванный_Эксперт (RU): В этом мире всё — знак. Ты просто не умеешь читать.

Скептик_99 (RU): Это просто молнии. Без дождя. Бывает.

Бабушка_Зина (RU): В степи так часто бывает. Небо сердится, а дождя нет. Как человек, который злится, но молчит.

Тролль_228 (RU): Небо злится на неё? За что? За то, что она сосны рубит?

Бабушка_Зина (RU): Не на неё. Просто злится. Само по себе.

Карлос_МХ: Она смотрит на молнии. Она не боится. Она просто... смотрит.

Хуан_Ли (CN): Она слушает гнев неба. Это странно, но в этом есть что-то правильное.

---

Она возвращается в шалаш. Усталость наваливается мгновенно — она падает на траву и засыпает, даже не успев раздеться.

---

День 33.

Она просыпается от того, что дятел стучит снова. Тот же звук, что и вчера. Она садится, разминает плечи, шею. Тело не болит — у неё странное свойство: боль либо приходит сразу, в момент нагрузки, либо не приходит никогда. Сегодня — второй случай. Она чувствует только усталость, которая уже стала привычной. Мышцы гудят, но не болят. Суставы щёлкают, но не ноют. Она знает, что сегодня сможет работать так же, как вчера.

Она вылезает из шалаша. Утро серое, ровное, без солнца. Степь дышит влагой. Где-то рядом, в кустах, бессмысленно стрекочут сороки — их голоса звучат резко, отрывисто, но Ева не слышит их. Звук идёт фоном, оставаясь в подсознании. Она просто знает, что где-то рядом есть сороки. Идёт к роднику, умывается, пьёт воду. Потом разводит огонь в печи, жарит корни камыша на раскалённых камнях — сухие, безвкусные, но дают энергию. Она доедает, запивает водой и берёт топор. Проверяет лезвие — оно чуть затупилось, но ещё держит. Пробует править его о камень, потом кивает. Хватит на сегодня.

В лесу она снова ищет сосны. Осталось девять. Она находит их быстрее, чем вчера — глаза привыкли видеть нужные стволы среди других деревьев. Валит, обрубает, тащит. Снова чувствуя тот тонкий предел, когда удар становится слишком сильным для каменного лезвия. Каждый раз — чуть меньше усилия, чем могла бы приложить. Каждый раз — точность вместо мощи.

Когда последнее, тридцатое бревно ложится на землю, она смотрит на горку и выдыхает. Тридцать сосен. Тридцать стволов, которые она срубила, обрубила, очистила и притащила сюда. Два дня работы. Она чувствует, как внутри неё поднимается что-то тёплое — не гордость, нет. Просто удовлетворение.

— Тридцать, — говорит она. — Теперь можно работать.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Тридцать сосен! Она срубила тридцать сосен за два дня!

Ветеран_77 (RU): Это норма для неё. Она работает в ритме. Но не переусердствует — бережёт инструмент.

Скептик_99 (RU): Или просто медленно рубит. Не хочет напрягаться.

Пользователь_Алекс (RU): Она напрягается ровно настолько, чтобы не сломать инструмент. Это не медленно — это осторожно.

Emily_UK: Она чувствует свой топор. Это странно, но я вижу.

Бабушка_Зина (RU): Хорошая работа, девонька. Теперь можно и стены ставить.

Диванный_Эксперт (RU): Она завершила первый этап. Теперь начинается второй — строительство.

Тролль_228 (RU): Тридцать сосен — это много. Она реально это сделала.

Карлос_МХ: Она сделала это. Я не верил, что она сможет, но она сделала.

Хуан_Ли (CN): Она прошла через пустоту и продолжила. Это достойно уважения.

---

Она берёт первое бревно из горки. Отмеряет длину — стена должна быть чуть меньше пяти метров. Делает засечку, оттаскивает, отрубает лишнее. Проверяет — входит. Берёт топор и раскалывает бревно вдоль. Лезвие входит в торец, и она бьёт по нему, загоняя глубже. Она не бьёт в полную силу — каменное лезвие может выдержать только точный удар. Она чувствует, где предел. Древесина поддаётся с треском — бревно распадается на две половины. Она повторяет процесс снова и снова, пока не разбирает все тридцать брёвен на плахи.

Она берёт одну половину, прикладывает к стене котлована. Один конец доски должен перекрывать край ямы. Она делает засечку на другой стороне, оттаскивает, отрубает лишнее. Снова прикладывает — теперь входит плотно.

Она опускает бревно в треугольники опор. Оно падает с глухим стуком, ложится в пазы. Ева спускается внутрь котлована, проверяет, как село. Пазы не до конца совпадают. Она достаёт нож-кинжал — тот самый, что выдала система в первый день. Металл добротный, но за месяц активного использования лезвие немного повело, кончик чуть согнулся, рукоять стёрлась от мозолистых ладоней. Она чувствует его каждой царапиной, знает, где он гнётся, где режет лучше, а где уже не так остр. Она снимает тонкие стружки, пока бревно не ложится ровно. Осторожно, чтобы не переборщить — нож уже не тот, что в первый день, сломанный инструмент — лишняя потеря времени.

— Плохо, — бормочет она. — Второй раз. Как всегда.

Она поднимается, берёт следующее бревно из горки. Снова отмеряет, отрубает, раскалывает, проверяет. Снова опускает в опоры. Снова спускается, подгоняет ножом, чувствуя, как металл пружинит в пальцах. Она работает медленно, но уверенно — каждое движение выверено, каждая стружка снимается ровно настолько, чтобы бревно легло плотно.

---

Капитан_Очевидность (RU): Она берёт бревно. Она отмеряет. Она отрубает.

Тролль_228 (RU): Ты будешь так комментировать всю главу? Я засну.

Пользователь_Алекс (RU): А ты не смотри. Переключись на другого участника.

Тролль_228 (RU): Я хочу смотреть на неё, а не на твои комментарии.

Капитан_Очевидность (RU): Она раскалывает бревно. Она укладывает.

Пользователь_Алекс (RU): Хватит. Мы видим.

Капитан_Очевидность (RU): Она спускается. Она проверяет.

Тролль_228 (RU): Ты специально? Ты реально бесишь.

Капитан_Очевидность (RU): Она подгоняет ножом. Она поднимается.

Пользователь_Алекс (RU): Ладно, я переключаюсь на другую трансляцию. Не могу больше.

Тролль_228 (RU): Давай, вали. А я останусь. Мне нравится смотреть, как она работает.

Капитан_Очевидность (RU): Она берёт следующее бревно.

Тролль_228 (RU): Я тебя убью.

ЗолотаяРыбка (RU): Ребята, не ссорьтесь! Она работает, а вы ругаетесь.

Emily_UK: Тролль, оставь Капитана в покое. Он просто комментирует.

Тролль_228 (RU): Он не комментирует, он повторяет одно и то же!

Ветеран_77 (RU): Он делает свою работу. Как она — свою. Не мешайте.

Скептик_99 (RU): Смешно. Она строит, а они ссорятся.

Диванный_Эксперт (RU): Это часть шоу. Конфликты привлекают зрителей.

Бабушка_Зина (RU): Тише вы! Дайте девушке работать.

---

На четвёртом бревне земля начинает мешать. Стены котлована неровные, и доска упирается в глину, не давая лечь ровно. Ева ругается — коротко, сочно, — берёт лопату и срезает лишнюю землю. Лопата деревянная, с каменным наконечником. Она не бьёт ею, а аккуратно подрезает, чтобы не сломать край. Снова пробует. Не входит. Снова срезает. Теперь входит.

— Это будет долго, — говорит она.

Она работает так весь день. Берёт бревно из горки — отмеряет, отрубает, раскалывает, подгоняет, опускает, спускается, поправляет. Снова. И снова. Горка тает, стены растут. Каждое движение она контролирует — не на пределе, а чуть меньше. Чтобы топор не треснул. Чтобы нож не согнулся сильнее. Чтобы лопата не раскололась.

Иногда она останавливается, чтобы выпить воды. Идёт к роднику, зачерпывает ладонями, пьёт. Смотрит на небо — оно всё такое же серое, ровное, без солнца. Иногда смотрит на лес — тот же лес, что и вчера. Иногда смотрит на горку брёвен — она уменьшается, и это единственное, что меняется.

К вечеру стены поднимаются на три метра от пола. Она стоит внутри котлована, смотрит на них. Три метра. Она почти закончила. Стены ещё не идеальны — видны зазоры, брёвна не везде плотно прилегают друг к другу, но они стоят. Дом начинает обретать форму.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она почти закончила! Стены стоят!

Emily_UK: Они не идеальны, но они есть. Это главное.

Ветеран_77 (RU): Она сделала это за два дня. Я не ожидал.

Скептик_99 (RU): Она могла бы сделать быстрее.

Пользователь_Алекс (RU): Быстрее? Она срубила тридцать сосен и поставила стены за два дня. Что ещё ты хочешь?

Бабушка_Зина (RU): Молодец, девонька. Дом почти готов.

Диванный_Эксперт (RU): Теперь осталась крыша. И тогда она сможет жить в настоящем доме.

Карлос_МХ: Она строит дом. Своими руками. Это невероятно.

Хуан_Ли (CN): Она завершила то, что начала. Это достойно уважения.

Тролль_228 (RU): Ладно, ладно. Она молодец. Не буду спорить.

---

Она поднимается наверх. Смотрит на небо. Оно снова бурчит — глухие вспышки молнии полыхают за горизонтом, освещая край степи белым, холодным светом. Небо злится. Оно рычит, шипит, но не плачет. Как будто пытается сдержать что-то, что вот-вот вырвется наружу, но пока держит. Ева смотрит на это несколько секунд, потом идёт к роднику.

Смывает пыль, землю, стружку. Вода холодная, но она привыкла. Стоит в ней несколько минут, глядя на серое небо. Где-то в степи снова кричит перепел — коротко, отрывисто. Ева слушает его, не двигаясь.

— Почти готово, — говорит она.

Она возвращается в шалаш, падает на траву. Засыпает, не успев досчитать до десяти.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она спит уже две минуты. Я бы тоже так хотела.

Emily_UK: Сегодня она была как робот. Это пугает.

Ветеран_77 (RU): Ритм. Она нашла ритм. Теперь ей легче.

Диванный_Эксперт (RU): Она вошла в транс. Состояние потока.

Скептик_99 (RU): Или просто устала и отключилась.

Бабушка_Зина (RU): Устала, сынок. Но сделала много. Хорошо.

Пользователь_Алекс (RU): За два дня стены почти готовы. Я не верил, что она сможет.

Карлос_МХ: Она делает это одна. Без помощи. Без инструментов. Только руки и голова.

Хуан_Ли (CN): Она строит дом, как строят гнёзда. Медленно, но надёжно. Это инстинкт.

Тролль_228 (RU): Ладно, я сдаюсь. Она крутая.

---

На стенах ещё видны зазоры, но дом начинает обретать форму. Ева спит, и ей снится дерево, которое растёт вверх, выше неба, выше облаков, и она стоит на нём, глядя вниз на свою землю. Сон тёплый, спокойный — она не просыпается до утра.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (усталость). Созданы предметы: стены (в процессе, высота 3 м от пола). Заготовлено брёвен: 30 шт. Внимание зрителей: 38.5%.

Глава 34. Небо.

Глава 34. Небо.

---

Ева просыпается от того, что душно. Она открывает глаза и несколько мгновений не понимает, что её разбудило. Не дятел. Не холод. Просто воздух стал другим — тяжёлым, как будто его стало больше, чем нужно, и одновременно меньше, как будто его выкачали. Она не понимает, действительно ли воздух такой, или ей кажется. Может быть, это внутри неё. Может быть, снаружи. Она не знает.

Она садится. Не подгибая колен, не закрываясь — просто садится, выпрямив ноги, но спина слегка наклонена вперёд. Она опирается на руки, которые слегка выгнуты в обратную сторону. Туловище просто висит на руках, как на подпорках. Голова опущена вниз. Она сидит так, не двигаясь. Смотрит на свои ноги, на солому, на утрамбованный пол. Просто смотрит.

Небо серое. Третий день подряд. Она поднимает голову, глядит сквозь щель в шалаше, не вставая. Солнца не видно — только серая муть, затянувшая всё от горизонта до горизонта. Где-то там, за этой пеленой, она знает, что есть свет. Она видит тусклый круг, который пытается пробиться сквозь тучи. Но небо затянуто полностью. От края до края. Ни одной щели.

Она медленно закрывает глаза и сидит так несколько минут. Дыхание почти не слышно. Где-то выше, над головой, кричат стрижи — пронзительно, низко, почти у самой земли. Она слышит их краем сознания.

Она открывает глаза. Смотрит на свои руки. На мозоли, на царапины, на грязь под ногтями. Медленно, почти нехотя, она говорит:

— Надо поесть. Мясо. Оно солёное.

Она замолкает на мгновение, потом добавляет тише:

— Потом надо поставить направляющие на крышу. Надо сделать хотя бы это.

Она замолкает. Где-то в траве стрекочут кузнечики. Ветер шевелит солому на крыше. Стрижи кричат низко, почти над самой землёй.

— Как мама говорила. Надо сделать хотя бы одно дело в день. Надо быть дисциплинированной. Несмотря на "не хочу" и "не могу".

Пауза. Она смотрит в пустоту перед собой.

— Я делала. Но то, что я считала делом, для неё было обычным движением.

Она вздыхает. Медленно проводит руками по лицу, как будто вытирает слёзы — но слёз нет. Просто жест. Она сидит так несколько секунд, потом поднимается.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась. Сидит. Не двигается. Что с ней?

Emily_UK: Она выглядит потерянной. Как будто не знает, зачем вставать.

Ветеран_77 (RU): Она собирается с мыслями. Это не слабость — это подготовка.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Видно, что тяжело ей. Сидит, смотрит в одну точку.

Скептик_99 (RU): Опять сидит без дела. Полчаса уже прошло.

Пользователь_Алекс (RU): Она не без дела. Она думает. Ты не видишь разницы?

Диванный_Эксперт (RU): Она в апатии. Я видел такое. Она борется внутри себя.

Тролль_228 (RU): Ну и сидит. Может, она вообще не встанет сегодня?

Карлос_МХ: Она сказала: "Надо поесть". Она встанет. Я знаю.

Хуан_Ли (CN): Она говорит сама с собой. Это способ выжить. Она уговаривает себя встать.

---

Она встаёт. Идёт к печи. Подкидывает сухие ветки, раздувает огонь. Берёт кусок вяленого мяса. Кладёт его на раскалённые камни. Ждёт. Мясо шипит, подрумянивается.

Она снимает его, откусывает. Жуёт медленно. Глаза смотрят в одну точку.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она ест. Но не чувствует вкуса. Это видно.

Emily_UK: Она жуёт механически. Как будто её нет внутри.

Ветеран_77 (RU): Она знает, что надо есть. Дисциплина.

Бабушка_Зина (RU): Ест без аппетита. Но ест. Это уже хорошо.

Скептик_99 (RU): Просто жуёт и смотрит в пустоту.

Пользователь_Алекс (RU): Она не смотрит в пустоту. Она собирается с силами.

---

Она доедает. Встаёт. Подходит к краю ямы, смотрит на дом. Стены стоят, печь сложена, пол есть. Осталась крыша. Она смотрит на небо, на серую пелену. Потом на лес.

Она берёт топор. Идёт в чащу.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она встала! Идёт в лес!

Emily_UK: Она взяла топор. Сегодня будет крыша.

Ветеран_77 (RU): Правильно. Крыша — это главное. Без крыши не дом.

Бабушка_Зина (RU): Молодец, что пошла. Тяжело, но идёт.

Скептик_99 (RU): Посмотрим, что из этого выйдет.

Карлос_МХ: Она идёт. Она не сдалась.

---

В лесу она ищет ели. Не сосны — ели. Они мягче, их легче обрабатывать. Ей нужны ровные стволы, длиной около трёх с половиной метров. Она находит их в низине. Подходит к первой, замахивается. Топор входит в древесину с глухим звуком. Она валит первую ель, обрубает ветки, счищает кору. Потом вторую, третью, четвёртую. Тащит их к котловану.

Ветер становится порывистым. Он налетает резкими порывами, срывает сухие листья, закручивает их в маленькие вихри. Небо над ней низкое, тяжёлое, похожее на перевёрнутое море — серое, бурлящее, готовое обрушиться. Ева чувствует его, но не поднимает головы. Она просто работает.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она тащит брёвна. Ветер сильный.

Emily_UK: Небо тяжёлое. Будет гроза.

Ветеран_77 (RU): Она чувствует погоду. Но продолжает работать.

Бабушка_Зина (RU): Ветер как злой. А она всё тащит и тащит.

Пользователь_Алекс (RU): Она знает, что дождь будет. Она торопится.

Диванный_Эксперт (RU): Она в гармонии с небом. Оно тоже ждёт.

---

Она подходит к дому. Смотрит на опоры — двенадцать треугольных конструкций по углам, в которые она вкладывала брёвна. Внутри — шесть опор для печи: четыре высоких по центру для трубы, две чуть ниже для печи. Всё уже есть.

Она берёт четыре ели. Это стропила. Она закапывает их по углам дома — уже сверху ямы, на уровне земли. Каждое бревно наклоняет под сорок пять градусов, направляя к трубе. Верхний конец упирается в опоры трубы, нижний — в угловые опоры. Вырезает пазы на концах, соединяет, закрепляет верёвкой. Верхушки сходятся к трубе — получается пирамида.

Она проверяет каждое соединение. Держится крепко. Потом берёт ещё два бревна и закапывает их со стороны родника — по центру стены, на расстоянии метра друг от друга. Это будет вход.

Она отходит, смотрит на результат. Конструкция стоит, не шатается. Труба торчит на метр выше.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она ставит стропила! Крыша!

Emily_UK: Она поднимает брёвна одна. Это тяжело, но она делает.

Ветеран_77 (RU): Правильный угол — сорок пять градусов. Снег не задержится.

Бабушка_Зина (RU): Осторожно, девонька! Бревно тяжёлое.

Скептик_99 (RU): Она закапывает столбы для входа. Планирует навес.

Пользователь_Алекс (RU): Она продумывает всё до мелочей. Даже коридор.

Диванный_Эксперт (RU): Она строит дом с умом. Это видно.

Тролль_228 (RU): Не упадёт? Она одна, без помощи.

Карлос_МХ: Она стоит на земле и смотрит на свою работу. Я вижу, как она гордится.

Хуан_Ли (CN): Она создаёт пространство для жизни. Шаг за шагом.

---

Она садится на землю, глядя на то, что сделала. Каркас крыши, стропила, входные столбы. Небо всё ещё серое, низкое. Ветер порывистый, хлещет по лицу, треплет волосы. Стрижи кричат низко. Где-то далеко слышен гром — глухой, протяжный.

Она смотрит на небо. Долго. Минуту. Две. Пять. Ветер усиливается, становится холоднее. И вдруг первая капля падает ей на лицо. Большая, тяжёлая. Вторая — на руку. Третья — на плечо. Капли разлетаются порывами ветра, будто прилив. Потом резко хлынуло стеной.

Ливень обрушивается на неё. Вода заливает глаза, мешает видеть, затекает в нос, стекает по шее, по спине, по рукам. Одежда мгновенно промокает, становится тяжёлой. Ветер бьёт порывами, заставляя качаться. Но она не уходит. Она стоит. Молча. Спокойно. Принимая ливень.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Дождь! Она под дождём! Почему она не прячется?!

Emily_UK: Она не уходит. Она просто стоит.

Ветеран_77 (RU): Она позволяет дождю идти. Не сопротивляется.

Бабушка_Зина (RU): Простудится же! Стоит мокрая, не двигается.

Скептик_99 (RU): Глупо. Можно было укрыться в шалаше.

Пользователь_Алекс (RU): Она не глупая. Она просто... принимает.

Диванный_Эксперт (RU): Она не убегает от мира. Она стоит и принимает его.

Тролль_228 (RU): Она замёрзнет и заболеет. Это не стратегия.

Карлос_МХ: Она смотрит на небо. Она не боится дождя.

Хуан_Ли (CN): Она стоит под дождём, и я вижу на её лице спокойствие.

---

Вода стекает по лицу, по губам. Она стоит, терпит холод, липкую, промокшую одежду. Ветер завывает, качает деревья. Она думает о том, что вода выровняет стены. Доски будут плотнее прилегать к земле. Если надо будет, она вычерпает лишнюю воду из ямы. Но дом будет стоять прочнее. Дождь — не враг. Это часть мира.

Ливень быстро проходит. Так же внезапно, как начался. Сначала слабеет, превращается в редкие капли. Потом исчезают и они. Ветер утихает. Небо остаётся серым. Это была просто одна из более низких туч. Как случайный прохожий, который одновременно и помог, и обругал.

Ева стоит мокрая, холодная, с капельками воды на ресницах. Проводит рукой по лицу. Дышит ровно. Смотрит на дом.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Дождь прошёл. Она мокрая, но стоит.

Emily_UK: Она выглядит... спокойной. Странно.

Ветеран_77 (RU): Она выдержала. Это главное.

Бабушка_Зина (RU): Ох, промокла до нитки. Бедная.

Скептик_99 (RU): Могла бы и укрыться. Но нет.

Пользователь_Алекс (RU): Она приняла дождь. Это не слабость.

Карлос_МХ: Она мокрая, холодная. Но её глаза — спокойные.

Хуан_Ли (CN): Она не убегает от мира. Она принимает его таким, какой он есть.

---

Она медленно поднимается. Идёт к шалашу. Забирается внутрь.

Внутри — сыро. Воздух тяжёлый, влажный, пахнет мокрой соломой и землёй. Она чувствует, как капли воды стекают с волос, с одежды, падают на пол. Но она не обращает на это внимания. Она медленно раздевается — стягивает мокрую майку, штаны, кладёт их на солому, чтобы хоть немного просохли. Остаётся в одном белье. Потом она зарывается в сено, как в гнездо. Глубоко, до самого дна. Сено сухое, тёплое, оно принимает её, укутывает со всех сторон. Она сворачивается калачиком, поджимая колени к груди.

Она лежит так несколько минут, чувствуя, как тело согревается, как усталость разливается по мышцам, заполняет каждую клетку. Глаза слипаются. Она почти засыпает.

Но перед тем как провалиться в темноту, она открывает глаза. Смотрит в потолок шалаша. И говорит — достаточно громко, чтобы её слышал чат, но задумчиво, самой себе:

— Вдруг... Вспомнилась одна притча.

Она замолкает на мгновение, глядя в одну точку.

— "Две лягушки попали в кувшин с молоком. Одна барахталась и выбила масло. Другая сдалась и утонула."

Пауза. Она смотрит в пустоту перед собой.

— Эта притча должна учить нас не сдаваться.

Она закрывает глаза на несколько мгновений. Молчит. Потом продолжает:

— Но что, если в самом начале они барахтались обе? А у одной просто кончились силы, и она пошла ко дну на этапе сливок. А другая, видя её судьбу, продолжила из страха повторить за ней?

Она открывает глаза. Смотрит в потолок.

— Или одна из лягушек просто сначала села на ту, что барахталась. А та, что изначально боролась, утонула от усталости. Зато вторая, сначала сэкономив силы, а потом опираясь на труп первой, медленно барахталась. Отдыхала на трупе и продолжала снова. В итоге взбила масло и выжила.

Она замолкает. Смотрит в потолок шалаша, за которым — серое небо. Потом закрывает глаза.

— Интересно, какая я лягушка.

Она засыпает усталым сном. Без снов.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она сказала про лягушек... Что она имела в виду?

Emily_UK: Она думает о притче. О том, как выживают.

Ветеран_77 (RU): Она ищет себя в этой истории. Хочет понять, кто она.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Ты не лягушка. Ты человек, который не сдаётся.

Скептик_99 (RU): Интересно. Она сравнивает себя с лягушкой, которая утонула?

Пользователь_Алекс (RU): Нет. Она спрашивает, какая она. Она не знает ответа.

Диванный_Эксперт (RU): Глубокая мысль. Она не просто выживает — она анализирует.

Карлос_МХ: Она засыпает в сене, мокрая и холодная. Но она сказала это вслух. Она думает.

Хуан_Ли (CN): Она ищет свой путь. Даже в притчах.

Тролль_228 (RU): Она что, философ? Просто спит и говорит странные вещи.

---

Она спит. Дышит ровно, спокойно. Лицо расслабленное. Сено обнимает её со всех сторон, как гнездо. Она не видит снов. Просто — темнота и покой.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (апатия, усталость, спит). Созданы предметы: каркас крыши (стропила, пазы), входные столбы (2 шт). Внимание зрителей: 37.2%.

Глава 35. Интерфейс

Глава 35. Интерфейс

---

Ева просыпается от шума. Но не от того, к которому привыкла. Не от дятла. Не от ветра, который хлещет по шалашу. От другого.

Она открывает глаза и лежит неподвижно, прислушиваясь. Лес шумит сегодня — но тихо. После вчерашней грозы воздух ещё влажный и тяжёлый, а ветер боится нарушить тишину. Он перебирает траву почти невесомо, не громко, как будто боится разбудить что-то. Ева чувствует, как это дыхание касается её лица — свежее, мягкое, почти невесомое. Она дышит им, и внутри разливается странное чувство. Свободное. Лёгкое. Как будто никогда раньше не дышала так.

Она открывает глаза. Сквозь тонкие перьевые облака пробиваются солнечные лучи — они падают на землю узкими полосами, подсвечивая пылинки в воздухе. Свет мягкий, рассеянный, но он есть. Он пробивается. Воздух сегодня прозрачный, как вода, — девушка чувствует это, когда дышит. Где-то там, над облаками, есть солнце, и его свет доходит до неё, даже не будучи ярким.

Она лежит несколько минут, глядя на этот свет, чувствуя, как он касается её лица сквозь щели в шалаше. Внутри — не пустота, но и не тепло. Просто — тихо. Как после долгого разговора, когда слова кончились.

Ева не хочет строить сегодня. Не хочет пилить, рубить, таскать. Не хочет ничего, что требует усилий. Она просто хочет — не знать. Не чувствовать. Не делать. Но свет, который пробивается сквозь облака, заставляет её думать.

Девушка вспоминает о системе. О подсказках, которые так и не использовала. О том, что можно просто посмотреть. Просто узнать.

Она садится. Смотрит на свои руки — на въевшуюся грязь, на мозоли, на царапины.

— Как там... открыть этот ваш интерфейс? — говорит вслух. Голос звучит ровно, без напряжения.

Перед ней появляется полупрозрачное голубое окно. Оно парит в воздухе, чуть мерцает, как будто живое.

Ева смотрит на него и начинает читать.

---

Субъект №4732-Е

Статус: активен

Рейтинг: 174/880

Внимание зрителей: 37.2%

Характеристики:

· Сила: 14

· Выносливость: 10

· Гибкость: 10

· Ловкость: 10

· Скорость реакции: 18

· Зрение: 18

· Регенерация: 4

· Стойкость костей: 20

· Стойкость кожи: 2

· Стойкость сухожилий: 6

· Стойкость венозной системы: 4

· Стойкость иммунной системы: 6

· Стойкость органов: 6

Награды (ожидают активации):

· Подсказка о местоположении съедобных растений (радиус 1 км)

· Подсказка о местоположении диких животных (радиус 1 км)

---

Ева смотрит на свои характеристики. На низкую регенерацию. На кожу — двойку из десяти. На иммунитет — шестёрку. А потом замечает, как они складываются в общую картину. Сила — четырнадцать. Скорость реакции — восемнадцать. Ловкость — десять. Зрение — восемнадцать. Выносливость — десять.

Девушка хмурится. Смотрит на это сочетание. И вдруг до неё доходит.

— ...Это билд ассасина, — бормочет она, глядя на экран. — Я как в RPG. Высокая атака, скорость реакции, ловкость, зрение. Всё для того, чтобы бить первым, быстро и точно.

Она усмехается. Горько, но в голосе проскальзывает что-то похожее на интерес.

— Но при этом — кожа как у младенца, регенерация никакая, иммунитет слабый. Один удар, одна царапина — и я рассыплюсь. Идеальный билд для убийцы, который не должен получать ударов в ответ.

Она замолкает. Смотрит на награды. Две неактивированные подсказки. Касается первой строки.

«Активировать подсказку о съедобных растениях?»

Девушка нажимает. Перед ней появляется карта — размытая, серая, с несколькими зелёными точками. Одна из них совсем рядом — у родника. Ещё одна — в стороне леса. Третья — дальше, у реки.

Ева рассматривает карту, запоминает расположение точек. Потом активирует вторую.

«Активировать подсказку о диких животных?»

Карта меняется. На ней появляются красные точки. Три штуки. Одна — далеко, у реки. Вторая — в лесу, там, где она рубила сосны. Третья — совсем близко. Шагах в двухстах от лагеря.

Она смотрит на неё. И вдруг понимает, что там, в двухстах шагах, кто-то есть. Животное. Которое можно убить и съесть. Или которое может убить и съесть её.

— Эй, межгалактические, — говорит Ева, глядя в пустоту. — Я вам что, ассасин? Вы мне дали кинжал, а лук я сама сделала. И стрелы тоже. И карту с животными. Что я, охотиться должна?

Девушка замолкает. Смотрит на карту. Потом на свои руки. На лук, который лежит в углу — тот самый, который она сделала из ясеня и змеиной жилы. На стрелы с оперением из ковыля. Всё это она создала сама. Как и дом. Как и печь. Как и всё остальное.

Сегодня она не хочет строить. Но охота — это другое. Это движение. Это тишина. Это — не дом. А учитывая её характеристики — может быть, это то, для чего она действительно создана. Ева чувствует это — не как желание, а как знание. Её тело помнит, как двигаться, даже когда голова не хочет ничего.

Она встаёт. Одевается. Берёт лук, колчан со стрелами, нож. Выходит из шалаша. Смотрит в ту сторону, где на карте была красная точка.

— Ну что ж, ассасин, — говорит она. — Покажи, на что способна.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она открыла интерфейс! Впервые!

Emily_UK: Она смотрит на свои характеристики. Кажется, она что-то поняла.

Ветеран_77 (RU): Сила 14, выносливость 10. Неплохо. Но кожа — двойка. Это проблема.

Бабушка_Зина (RU): Бедная девочка... Такая сильная, но такая хрупкая.

Скептик_99 (RU): Ассасин? Она что, играет в компьютерные игры?

Пользователь_Алекс (RU): Она сравнивает свои характеристики с игрой. И она права — это билд убийцы.

Диванный_Эксперт (RU): Она поняла свою роль в этом мире. Она — не строитель. Она — охотник.

Карлос_МХ: Она назвала себя ассасином. И улыбнулась. Впервые за несколько дней.

Хуан_Ли (CN): Она приняла свою природу. Это первый шаг.

Тролль_228 (RU): Ассасин. Смешно. Но она действительно двигается как кошка.

---

Она переступает границу леса — и воздух становится другим. Более плотным, влажным, он оседает на коже прохладой. Шум степи остаётся позади, и лес принимает её в свою тишину. Под ногами — мягкая, пружинистая земля, прелые листья, которые не шуршат, а глухо принимают вес. Она чувствует корни под ступнями, как пульс земли. Воздух пахнет влажной корой и грибами. Где-то рядом капает вода — не дождь, просто влага оседает на листьях, собирается и падает. Она слышит это: кап... кап... кап...

Она идёт в сторону красной точки. Лес становится гуще. Ветер утихает, и тишина становится плотной. Ева чувствует, как земля под ногами мягче, как пахнет сырой листвой.

Впереди — старый развесистый дуб. Под ним — кабан. Некрупный, но взрослый. Он роет землю, низко опустив голову.

Она видит его — и внутри что-то сжимается. Страх. Ева читала о кабанах в книгах — не научных, о природе, а развлекательных, про выживание. Она знает, что это за зверь: если испугается, разозлится или будет просто не в настроении, он сорвётся на таран, разовьёт высокую скорость, протаранит её насквозь. Девушка чувствует, как сердце бьётся быстрее. Но она останавливает страх.

Она думает: он быстро разгоняется. Неуклюж на поворотах. Бежит по прямой. Ева ищет поводы не бояться, выискивая недостатки. Он тяжёлый, ему трудно менять направление. Она легче, быстрее, может уйти в сторону. Она чувствует, как страх уходит — не исчезает, нет. Он просто перестаёт быть главным. Ева запрещает себе паниковать.

Она всегда так делает в стрессовых ситуациях. Когда пожар — без паники вызывает пожарных, чётко диктует адрес, описывает ситуацию. Когда машина застревает — выходит помочь подтолкнуть. Даже если в ярости или боится, голова остаётся холодной. Наоборот — мысли становятся яснее, потому что лишние испаряются. Как будто внутри включается механизм, который отсекает всё ненужное. Остаётся только суть.

Ева не двигается. Просто наблюдает. Без желания. Без угрозы. Она часть этого мира. Она просто есть. И кабан есть. И дуб есть. И земля под ногами.

Она смотрит, как он двигается. Как перебирает копытами, как рыхлит землю носом. Тёмная щетина на его спине вздымается и опускается в ритме дыхания. Она не целится. Она чувствует. Тело само встаёт в правильную позу. Ева натягивает тетиву — и скрип жилы сливается с шумом леса. Она чувствует ветер, направление воздуха, тепло земли. Она не целится. Она чувствует, куда должна пойти стрела.

Медленно, почти бесшумно, девушка отходит к дереву. Так, чтобы смотреть кабану в лицо. Он поднимает голову. Поводит носом. Смотрит на неё — долго, изучающе. В его глазах нет страха. Только настороженность.

И вдруг он чувствует. Угрозу. Она исходит от неё — не от оружия, не от позы. От самого её присутствия. Кабан хрипло визжит и срывается с места без подготовки, мгновенно набирая скорость, летит на неё.

Ева выдыхает. И спускает стрелу. Она чувствует момент входа: мягкий, почти влажный. Стрела прошивает кожу, мясо, ребро. Она слышит, как кабан выдыхает, и чувствует его боль, удивление, гнев. Ева уже уходит, движется, не думая, не видя — ощущая. Кабан проносится мимо, но не тормозит и не убегает дальше. Он зол.

Он снова разгоняется на неё. Девушка кружит рядом с деревом, почти танцуя. Она чувствует ветер, траву, дерево. Она знает, куда шагнуть, когда уйти в сторону. Чувствует, как земля дрожит от его копыт, как его дыхание сбивается от боли. Ева снова натягивает лук. Снова стреляет — когда он уже почти рядом, когда тень закрывает солнце, а его дыхание обжигает лицо.

Он пытается отскочить, отпрыгнуть в сторону — но получается только хуже. Стрела вонзается под ребро, под печень. Он вскрикивает — протяжно, хрипло. Кровь темнеет на его боку, течёт по ноге. Он теряет кровь. Она выходит из-за дерева, наблюдает. Он скрывается в чаще, но Ева слышит его — хриплые крики то удаляются, то приближаются. Девушка идёт за звуком.

Она находит его — он ещё жив, но уже не может бежать. Лежит на боку, тяжело дышит, с хрипом. Глаза мутные, но он всё ещё пытается поднять голову. Ева не подходит близко. На расстоянии точного выстрела она снова натягивает тетиву. Чувствует ветер, напряжение лука, его боль. Она отпускает стрелу. Она входит ровно в шею. Кабан вздрагивает и затихает.

Ева стоит над ним. Внутри — не радость, не отвращение. Просто — завершённость.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она убила кабана! Она сделала это!

Emily_UK: Это было... красиво. Как танец.

Ветеран_77 (RU): Она двигалась как хищник. Не как человек.

Бабушка_Зина (RU): Ох, бедный зверь... Но она сделала, что нужно.

Скептик_99 (RU): Она справилась. Быстро и чисто.

Пользователь_Алекс (RU): Она не просто убила — она переиграла его. Не в силе, в движении.

Диванный_Эксперт (RU): Она стала ассасином. Настоящим.

Карлос_МХ: Я смотрел не отрываясь. Она была как ветер.

Хуан_Ли (CN): Она не сражалась — она танцевала.

Тролль_228 (RU): ...Ладно. Это было круто.

---

Она смотрит на тушу. На щетинистую шкуру. Она не срывает её.

— Кабан — это тоже свин, — говорит она вслух. — Свиней палят. Надо опалить шкуру.

Она трогает шкуру рукой. Щетинистая, жёсткая. Гуще, чем у домашней свиньи. Она задумывается на мгновение. Потом находит дерево с развилкой, поднимает кабана, вешая на ветки за задние лапы. Втыкает нож в икры, продевает палку. Он висит вниз головой.

Она знает: мясо с кровью сильнее пахнет. Поэтому первым делом она выпускает кровь. Она надрезает шею — глубоко, до артерии. И отступает в сторону, потому что знает — будут брызги. Она поворачивает тушу шеей в сторону, чтобы кровь стекала на землю, а не на неё. Тёмная, густая струя льётся по шее, по рылу, капает в траву. Она ждёт, пока кровь перестанет течь. Проходит время. Кровь течёт, замедляется, потом останавливается.

Она разрезает пузо. Внутренности вываливаются наружу — влажные, тёплые, пахнущие кровью и травой. Она не будет их есть. Она сгребает их в сторону, подальше от дерева — оставит птицам или другим животным. Это место достаточно далеко от лагеря и дома, хищники не придут на запах.

Потом она снимает тушу с дерева. Она не тяжелая — кабан был некрупным, и сила позволяет нести её без труда. Но неудобно — туша скользкая, ноги болтаются, она перехватывает её несколько раз, пока не находит удобное положение. Она идёт аккуратно, чтобы не споткнуться и не упасть вместе с ней.

Когда она возвращается в лагерь, первым делом она отрубает голову топором. Одним точным ударом. Голова отделяется от туши и падает на траву. Она поднимает её, смотрит на мёртвые глаза, на оскаленные клыки. Потом вешает её на ветку дерева, что растёт рядом с лагерем. Не как еду. Как трофей. Как напоминание о том, что она сделала.

Потом она срезает жир, отделяя его от мяса. Шкура остаётся вместе с жиром — толстая, с густой щетиной. Она расстилает её на земле, опаляет над костром — быстро, чтобы прогреть, но не сжечь. Огонь опаляет щетину, она становится ломкой, и её можно будет соскоблить завтра. Запах палёной щетины смешивается с запахом дыма и вечерней прохлады.

Потом она берёт мясо и шкуру и тащит к роднику. Там она опускает их в холодную воду, заодно умывается — смывает кровь с рук, с лица. Вода холодит кожу, уносит запах. Она накрывает мясо и шкуру ветками, чтобы не привлекать животных, и возвращается в лагерь.

Ева падает в шалаш. Усталость накрывает её мгновенно — не физическая, а эмоциональная. Сегодня она потратила слишком много. Слишком много чувствовала. Слишком много была. Но внутри — что-то другое. Она чувствует себя увереннее. Она — ассасин. Она — охотник. Она — та, кто выживает.

Она лежит с открытыми глазами, глядя в потолок. Внутри не пусто. Но и не тепло. Просто — присутствие. Она снова здесь.

Она думает о завтрашнем дне. Она могла бы продолжать строить. Но не хочет. Она хочет переключиться. Сделать что-то другое. Она думает о системе. О своём билде. О том, что она — ассасин. Это слово больше не кажется ей чужим. Оно — её.

Она закрывает глаза и засыпает.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (пограничное состояние). Добыча: кабан (взрослый, разделан). Шкура: в обработке. Внимание зрителей: 40.1%.

Глава 36. Глубокий сон.

Глава 36. Глубокий сон.

---

Ева просыпается от того, что в голове появляется свет.

Знакомое ощущение — она уже чувствовала это несколько раз. На восьмой день, на пятнадцатый, на двадцать второй, на двадцать девятый. Теперь — тридцать шестой. Она лежит с закрытыми глазами, чувствуя, как системное сообщение разворачивается перед внутренним взором. Текст появляется медленно, как будто система даёт ей время проснуться.

«Внимание, субъект №4732-Е!

Прошла пятая неделя испытания. Проводится перераспределение физических очков согласно рейтингу популярности.

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 167 из 800 активных участников.

Внимание зрителей: 40.1% от общего числа.

Уровень популярности: ВЫСОКИЙ.

Награда за пятую неделю:

· +25% к скорости восстановления сил

· +1 к характеристике «Регенерация»

· +1 к характеристике «Стойкость кожи»

· +1 к характеристике «Стойкость иммунной системы»

· Бонус: усиление ночного зрения (пассивное, в радиусе 10 метров)

Общая информация по вашей стране:

Российская Федерация:

· Активных участников: 6 из 10

· Совокупный рейтинг страны: 8-е место среди 195 стран-участниц

· Бонусы страны: +10% к рождаемости, +8% к очищению водных ресурсов, +5% к устойчивости сельскохозяйственных культур

· Предупреждение: страна находится в зоне стабильного развития.

Следующее перераспределение — через 7 дней».

---

Ева читает текст, не открывая глаз. 167 место. Она поднялась на 7 позиций с прошлой недели. Она чувствует, как тело наполняется чем-то новым — не силой, а чем-то более тонким. Кожа становится чуть более плотной на ощупь, царапины, которые ещё вчера саднили, почти перестали беспокоить. Она чувствует это — как будто внутри что-то затягивается, заживает быстрее, чем раньше. Иммунитет тоже — она чувствует себя менее уязвимой.

Она открывает глаза. Внутри — не пустота, не тепло. Просто — присутствие. Она знает, что должна поесть. Простая еда. Корни и мясо, как вчера. Она встаёт, идёт к печи, разводит огонь. Складывает в глиняную кастрюлю остатки кабанятины и корни. Ставит в печь.

Она садится рядом, закрывает глаза. Не смотрит на огонь. Не проверяет, как готовится еда. Она просто сидит, чувствуя, как тепло расходится по телу. Время от времени она проваливается в дремоту — на минуту, на пять, на десять. Она не знает. Она не открывает глаз, чтобы проверить, готова ли еда. Она просто ждёт. Она заставляет себя контролировать тело: не уснуть окончательно, не упасть, не забыть, что в печи стоит кастрюля. Иногда она приоткрывает глаза — на мгновение, чтобы взглянуть на мясо. Белое, мягкое, уже почти готовое. Она закрывает глаза снова. Неохотно, но воля у неё есть. Она считает себя безвольной — всегда считала. Но она всё ещё здесь. Она всё ещё делает. Она всё ещё ждёт, даже когда ей хочется просто провалиться в сон и не просыпаться.

Когда еда готова, она медленно ест. Не чувствуя вкуса, но чувствуя, как тепло разливается по телу. Она не торопится. Она жуёт, глотает, жуёт снова. Потом ставит пустую миску, ложится на траву у шалаша.

Ей всё равно, какое небо. Оно может быть ясным, может быть облачным, может идти дождь или светить солнце. Природа живёт своей жизнью — она не ждёт, пока Ева проснётся, не подстраивается под неё. Ветер дует, трава колышется, птицы поют или прячутся от дождя. Ева не обращает на это внимания. Она не сопротивляется погоде, не пытается укрыться, не переживает, что намокнет или замёрзнет. Она просто лежит и спит. Она в своём режиме. Природа — в своём. Они не мешают друг другу.

Она закрывает глаза и засыпает. Без снов.

---

Она просыпается. Не знает, сколько прошло времени. Солнце стоит высоко — может быть, полдень. Или оно закрыто облаками. Или идёт дождь. Она не знает. Она чувствует, что спала долго. Но внутри — тишина, которая просит ещё. Она снова заставляет себя встать. Снова разводит огонь. Снова ставит еду. Снова сидит с закрытыми глазами, проваливаясь в дремоту, но не позволяя себе уснуть окончательно.

Она снова ест. Снова ложится. Снова засыпает.

---

Она просыпается. Небо может быть любым. Она не смотрит на него. Она не знает, сколько дней прошло. Два? Три? Она не считает. Она просто повторяет одно и то же: встать, развести огонь, поставить еду, ждать, есть, лечь, заснуть. Три дня подряд.

Организм вошёл в глубокое восстановление. После недель истощения, после апатии, после охоты, после всего — тело взяло своё. Оно требовало сна. И она позволила ему.

---

Пока Ева спит, мир продолжает жить. Трансляции других участников идут своим чередом, и зрители переключаются между ними.

---

Интерлюдия 1. Сибирячка.

Она сидит на бревне, грызёт яблоко. Белый хлопковый костюм, выданный на старте, уже давно не белый — весь в пятнах и разводах. Она не замечает этого. Она смотрит на небо и улыбается.

— Красиво здесь, — говорит она. — Птички поют. Слышите? Я люблю птичек.

Рядом с ней — остатки костра. Она не знает, как его разожгла. Она просто хотела, чтобы он горел, и он загорелся. Вчера она била палкой по воде, и рыба сама выпрыгивала на берег. Она не понимает, как это работает. Она просто радуется.

Чат не знает, что с ней делать. Кто-то считает её тупой, кто-то — гениальной. Но все согласны с одним: ей везёт.

Станислава_Таёжная (RU): Она просто дышит, а у неё всё получается. Я не понимаю. Она даже не пытается — просто сидит и жуёт. И у неё есть еда. У меня бы так не вышло.

Emily_UK: У неё нет плана, нет логики. Просто удача. И это работает. Но сколько это продлится? Она не готовится к зиме, не строит убежище. Она просто существует.

Ветеран_77 (RU): Удача — тоже навык. Она просто не осознаёт его. Я видел таких в армии — им везло, пока везло. А потом удача кончалась. И они умирали первыми.

Пользователь_Алекс (RU): Слушайте, я видел, как она пыталась разжечь костёр. Она просто сидела и смотрела на ветки. Я думал, она что-то делает. А потом молния ударила в соседнее дерево. Я до сих пор не верю. Это не удача — это что-то другое. Как будто мир играет с ней.

ЗолотаяРыбка (RU): Она как ребёнок. Но она жива. Может быть, в этом и есть секрет? Не думать, не планировать, просто быть? Я бы так не смогла, но она — да.

Диванный_Эксперт (RU): Она не дура. Она просто не загружает мозг лишним. Она живёт в моменте. Это её способ выживания. Вопрос только в том, сколько это продлится.

---

Интерлюдия 2. Белорус-следопыт.

Лес. Северная часть Белоруссии — густой, влажный, с высокими соснами и густым подлеском. Мужчина идёт по едва заметной тропе, которая ведёт на север. Он не знает, зачем он выбрал это направление. Просто чувствует, что нужно идти туда. Системный нож на поясе, рюкзак за плечами — из коры и верёвок.

Он не петляет бесцельно — его маршрут похож на танец. То он сворачивает к ручью, прислушивается к его журчанию, набирает воду. То идёт вдоль реки, изучая её изгибы. То замечает добычу — зайца или глухаря — и начинает преследовать её, двигаясь бесшумно, как тень.

Он не строит убежища. Он не ищет места для ночлега. Он просто движется — на север, по интуиции, по зову леса. Останавливается только чтобы поесть, попить, поспать несколько часов и снова идти.

— Грибы сегодня хорошие, — говорит он, срезая подосиновик. — Северные леса щедрые.

Он смотрит на солнце, на мхи на деревьях, на направление ветра. Он кайфует от того, что заблудился. Он как самурай, у которого есть только путь. На север. Без причины. Без цели. Просто — путь.

Ветеран_77 (RU): Этот знает лес. Я таких видел — они не выживают, они живут. Но он идёт на север. Зачем? Там холоднее, там меньше еды. Он что, ищет что-то?

Пользователь_Алекс (RU): Он не знает зачем. Просто идёт. Это странно, но я ему завидую. У него есть цель — даже если он не знает, какая она. У меня бы не хватило смелости просто идти.

Диванный_Эксперт (RU): Он нашёл свой путь. Север — это символ. Он идёт к чему-то, сам не понимая к чему. Может быть, он ищет выход. Или просто хочет увидеть, что там.

Карлос_МХ: Он смотрит на лес, как на друга. Я бы не смог так. Я бы боялся каждого шороха. А он — нет. Он доверяет лесу.

Хуан_Ли (CN): Он следует за интуицией. Это редкий дар. Не многие способны слушать себя так, как он.

ЗолотаяРыбка (RU): Он как странник. Без дома, без цели. Просто идёт. Иногда мне кажется, что он счастливее всех нас.

---

Интерлюдия 3. Американский хиппи.

Кривой шалаш из веток, который вот-вот развалится. Внутри — парень с удочкой, которая валяется рядом. Он не рыбачит. Ему лень. Он грызёт орехи — украл их у белки, когда та отвернулась. Рядом с ним — пучок травы. Он разминает её пальцами, нюхает, улыбается.

Он любит кайфовать. Он любит травку, которую нашёл в первый день. Но он боится каждого шороха. Если ветка хрустнет в лесу, он подпрыгивает, хватает свои пожитки и готов бежать. Однажды ему показалось, что в кустах кто-то есть, и он бросил свой запас травы, убегая в панике. Потом вернулся, но травы уже не было. Он плакал два часа.

Сейчас он сидит и слушает лес. Где-то стучит дятел. Он вздрагивает.

— Там кто-то есть? — шепчет он.

Mike_USA: Чувак, это просто дятел. Ты уже неделю боишься каждого звука. Как ты вообще выживаешь?

Karen_USA: Он боится всего. Но он милый. Я смотрю на него и думаю — он как ребёнок, который заблудился в лесу. Но он хотя бы пытается. Иногда.

Тролль_228 (RU): Он бы не выжил в моём подъезде. Там даже дятел страшнее.

Пользователь_Алекс (RU): Он скоро умрёт. Или нет. Он уже неделю сидит и ничего не делает. Это что-то новое. Может быть, он просто ждёт, что кто-то его спасёт?

Emily_UK: Он милый. Но он не выживет. Он не готов к этому миру. Он хочет кайфовать, а не бороться.

ЗолотаяРыбка (RU): Он ворует орехи у белок. Это смешно и грустно одновременно. Он как персонаж из мультфильма, который попал в реальную жизнь.

---

Интерлюдия 4. Китаец-гурман.

Бамбуковый дом на сваях. Терраса, загон с коровой, куры гуляют по двору. Парень помешивает в горшке, пробует на вкус, добавляет соль. Рядом — глиняная посуда, которую он сделал сам. Всё чисто, аккуратно, уютно.

Он пробует суп, закрывает глаза, кивает.

— Перца чуть больше. Но хорошо.

Он спокоен. Он знает, что делает. Для него это не испытание, а новая жизнь. У него есть корова, куры, дом. Он накормлен, он в безопасности. Он готовит, как настоящий повар.

Wei_CN: Он как настоящий повар! У него есть корова! В Китае мы ценим таких людей — умеющих создать уют даже в пустоте.

Zhang_CN: Он не просто выживает — он живёт. Это достойно уважения. Он не паникует, не жалуется. Он просто делает.

Emily_UK: У него всё под контролем. Он знает, что делает. Я смотрю на него и думаю — он единственный, кто действительно живёт, а не выживает.

ЗолотаяРыбка (RU): Я бы съела его суп. Он пахнет даже через экран. Интересно, он научился этому до игры или уже здесь?

Хуан_Ли (CN): Он создал свой маленький мир. Это искусство. Не каждый способен на такое.

Пользователь_Алекс (RU): Он спокоен, потому что у него всё есть. Но что будет, когда начнётся зима? Он готов?

---

Интерлюдия 5. Японская девушка.

Дом на сваях над водой. Хрупкая девушка сидит на веранде, смотрит на реку. Она чинит крышу, подвязывает бамбук. В руках у неё — системный нож, но она использует его для работы, не для защиты. Она проверяет ловушки — в них рыба. Она достаёт её, свежует без труда.

Она не говорит о своём прошлом. Она просто работает. Но иногда, когда никто не смотрит, она касается своей левой руки, на которой нет кольца. Его забрала система.

Она была на свадьбе. В Японии нормально выходить замуж в тридцать лет, и она была так близка. Платье, гости, музыка. А потом — свет, и она здесь. В этом мире. Одна.

Yuki_JP: Она грустит, но она делает. Это по-японски. Мы не показываем слабость, даже когда внутри всё рушится.

Kenji_JP: Она достойна уважения. Она потеряла всё, но она строит. Она не сдаётся. Это дух самурая.

Emily_UK: Она плачет, но продолжает жить. Это сильнее, чем просто выживать. Я вижу, как она касается руки. Там было кольцо. Теперь его нет.

Пользователь_Алекс (RU): Она одна. И она строит дом. Почему я думаю о ней больше, чем о других? Она как будто не отсюда. Как будто она слишком хрупкая для этого мира. Но она держится.

ЗолотаяРыбка (RU): Она такая красивая и грустная. Я хочу, чтобы она выжила. Ей нужно выжить.

---

Интерлюдия 6. Африканский мужчина.

Глина, солома, глиняная хижина. Темнокожий мужчина с множеством косичек сидит у костра, чистит копьё. Он привык к тяжёлым условиям. Для него это не испытание — это повседневность. Он строит из того, что знает. Глина, солома, ветки. Он охотится с копьём, добывает воду.

Он не говорит о себе. Он говорит о своей стране.

— Я сделаю это, — говорит он. — Для моей страны.

Он не знает, как построить большее. Он видит мир так, как привык видеть. Но он делает всё, что может.

Fatima_KE: Он герой. Он не сдаётся. Он несёт ответственность за всех нас.

Zanele_ZA: Он достоин уважения. Он делает для всех. Даже когда трудно, он продолжает.

Emily_UK: Он делает всё, что может. Это больше, чем другие. Он не жалуется, не просит помощи — просто работает.

Диванный_Эксперт (RU): Он ограничен тем, что знает. Но он не сдаётся. Это важнее. Он учится на ходу.

Пользователь_Алекс (RU): Он хочет возвысить свою страну. Но как он это сделает? Он один. Он не может изменить всё.

---

Интерлюдия 7. Грузинский игрок.

Ручей, камни. Мужчина сидит на камне, перевязывает раненую руку. Его лицо — злое, но сосредоточенное. С самого начала игры ему не везло.

В первые дни он поймал рыбу на копьё — и чайка стащила её прямо с острия, даже не обратив внимания на его крик. Он тогда просто стоял с пустым копьём и смотрел, как она улетает.

Через неделю, когда он почти достроил дом из камня и глины, случилось землетрясение. Стены рухнули, крыша провалилась. Он смотрел на это и молчал.

А сегодня камнепад закрыл вход в пещеру, в которой он прятался от дождя. Он выбирался, получая травмы.

Он злой. Он устал. Но он не сдаётся.

— Я не сдамся, — бормочет он. — Даже если весь мир против меня.

Он снова берёт копьё, смотрит на воду.

Vagif_AZ: Он настоящий мужчина. Он не сдаётся. В Грузии так и должно быть — не сдаваться, даже когда всё против тебя.

Rashid_AZ: Ему не везёт, но он продолжает. Это главное. Удача не всегда на твоей стороне, но если ты не сдаёшься — ты победишь.

Пользователь_Алекс (RU): Началось с чайки, потом землетрясение, теперь камнепад. У него персональное проклятие. Но он всё равно идёт дальше.

Emily_UK: Я не знаю, как он делает это. Но он не останавливается. Это заслуживает уважения.

Тролль_228 (RU): Чайка стащила рыбу. Я бы убил чайку. Но он просто смотрел. И пошёл дальше.

ЗолотаяРыбка (RU): Бедный парень. У него всё против него. Но он всё равно продолжает. Я бы уже сдалась.

Диванный_Эксперт (RU): Он проходит через испытания. Они делают его сильнее. Но сколько ещё он выдержит?

---

Интерлюдия 8. Испанский игрок.

Средиземноморский лес, сухой и ароматный. Он нашёл оливковое дерево, сделал укрытие из веток и камней. У него есть огонь, вода, немного диких трав. Но он не спешит строить дом. Он живёт в моменте — собирает травы, смотрит на закаты.

Он не думает о будущем. Он просто наслаждается тем, что есть. Его улыбка — искренняя. Но чат видит, что он не готов к тому, что придёт.

Diego_ES: Он наслаждается моментом. Это по-испански. Мы умеем жить здесь и сейчас, не думая о будущем. Но это и наша слабость.

Emily_UK: Он не строит будущее. Он живёт настоящим. Но что будет, когда наступит зима? Когда закончится еда?

ЗолотаяРыбка (RU): Он как будто в отпуске. Но это не отпуск. Это война. Он просто не понял этого.

Пользователь_Алекс (RU): Он счастлив. Но счастье не спасает. Он умрёт, если не начнёт готовиться.

---

Интерлюдия 9. Французский игрок.

Старая каменная стена, виноградные лозы. Он подвязывает их, ухаживает. Он пытается восстановить то, что было. Это кажется бессмысленным — виноград не вырастет за месяц. Но ему нужно что-то, что связывает его с прошлым.

Он говорит с лозами, как с живыми. Он верит, что они дадут плоды. Чат молчит, глядя на это.

Pierre_FR: Он пытается восстановить то, что было. Это красиво. Но это бесполезно. Виноград не вырастет за месяц. Он тратит время на мечту.

ЗолотаяРыбка (RU): Он ищет красоту даже здесь. Это трогательно. Но он не думает о выживании.

Emily_UK: Он хочет вернуть прошлое. Но прошлое не вернуть. Он должен смотреть вперёд.

---

[Воспоминания системы. Статус: УДАЛЁН]

---

Мексиканский игрок.

Пустыня, кактусы. Он копал колодец три дня. Вода не появилась. На четвёртый день он ослабел, на пятый — уже не мог встать. Он лежал на горячем песке, глядя в белое небо, и ждал, когда придёт смерть. Она пришла на шестой день.

[Воспоминания системы. Статус: УДАЛЁН]

Субъект №4701-М. Страна: Мексика.

Причина смерти: обезвоживание.

Наказание для страны: землетрясение в центральной части. Разрушены сотни домов. Сотни жертв.

Карлос_МХ: Он не сдавался. Он копал до последнего. Он умер, пытаясь найти воду. Это по-мексикански — не сдаваться, даже когда всё против тебя. Но пустыня не прощает ошибок.

Пользователь_Алекс (RU): Он упрямый. Но упрямство не всегда помогает. Иногда надо менять стратегию.

Emily_UK: Он выбрал не то место. Он не знал, где вода. И это стоило ему жизни.

ЗолотаяРыбка (RU): Бедный парень. Он так старался. Я бы не смогла столько копать.

Диванный_Эксперт (RU): Иногда сила воли убивает. Нужно знать, когда остановиться и попробовать другое.

Тролль_228 (RU): Он копал там, где нет воды. Это не упорство — это глупость.

---

Итальянский игрок.

Римский дом с черепичной крышей. Он строил его неделю, чтобы было красиво. Он хотел, чтобы им восхищались. А потом пришёл сильный ветер — не ураган, просто сильный порыв. Крыша не выдержала, потому что он сделал её ради красоты, а не ради прочности. Она рухнула на него, когда он поправлял черепицу.

[Воспоминания системы. Статус: УДАЛЁН]

Субъект №3402-I. Страна: Италия.

Причина смерти: травма (обрушение конструкции).

Наказание для страны: оползни в Лигурии. Разрушены дома, перекрыты дороги.

Giulia_IT: Он был таким красивым! Он строил дом, как мечтал! Почему это случилось с ним?!

Francesca_IT: Он хотел, чтобы было красиво. Он не думал о том, что красивое — не всегда прочное.

Emily_UK: Он строил для зрителей, а не для себя. И это стоило ему жизни.

Ветеран_77 (RU): Красота — это хорошо. Но сначала прочность. Он забыл об этом.

ЗолотаяРыбка (RU): Он был таким красивым! Я плачу. Почему он не сделал крышу прочнее?

Пользователь_Алекс (RU): Он хотел, чтобы мы смотрели на него. Мы смотрели. Теперь он мёртв.

Тролль_228 (RU): Он строил для зрителей. Зрители остались, а его нет.

---

Канадский игрок.

Северный лес, холод. Он строил хижину из брёвен, заготавливал дрова, вялил мясо. Он готовился к зиме. Он был уверен, что выживет. А потом он встретил волка. Не стаю — одного. Он думал, что справится. Он вышел с ножом, потому что был уверен в себе. Волк оказался быстрее.

[Воспоминания системы. Статус: УДАЛЁН]

Субъект №8001-C. Страна: Канада.

Причина смерти: убит диким животным (волк).

Наказание для страны: наводнение в Британской Колумбии. Разрушены сотни домов, тысячи эвакуированы.

Maple_CA: Он знал холод, но не знал волков. Он был слишком уверен в себе. Это ошибка, которую мы все можем совершить.

Ветеран_77 (RU): Он был готов к зиме, но не к лесу. Это две разные вещи. Лес не прощает самоуверенности.

Emily_UK: Он вышел с ножом против волка. Это было храбро. Это было глупо.

Пользователь_Алекс (RU): Он думал, что выживет, потому что готовился. Но подготовка не всегда спасает.

ЗолотаяРыбка (RU): Бедный парень. Он так старался. Он даже мясо заготовил. А волк всё испортил.

Диванный_Эксперт (RU): Он слишком полагался на свои знания. Он забыл, что лес — не учебник.

---

Уругвайский игрок.

Пампа, бескрайние травы. Он пас корову, говорил с ней. Он был свободен, но одинок. А потом он встретил людей. Двух мужчин и женщину. Они попытались создать общину. Строили вместе, делились едой. Это длилось две недели. Потом начались конфликты. Кто-то украл запасы. Кто-то решил, что командир — он.

Он умер от ножа. Человека, с которым делил еду две недели назад. Он лежал на земле и смотрел в небо — такое же бескрайнее, как его страна. И не понимал, почему.

[Воспоминания системы. Статус: УДАЛЁН]

Субъект №5703-U. Страна: Уругвай.

Причина смерти: убит другим участником (предательство).

Наказание для страны: падеж скота в пампасах. Потери — 20% поголовья. Мясо стало дефицитом.

Gonzalo_UY: Он был одинок. Он хотел найти друзей. Он нашёл предателей. Он был хорошим человеком. Мир не награждает за это.

Emily_UK: Люди — ненадёжны. Даже здесь. Особенно здесь.

ЗолотаяРыбка (RU): Он хотел как лучше. Он не знал, что люди — это тоже опасность.

Ветеран_77 (RU): Одиночество — не всегда плохо. Иногда это единственный способ выжить.

Пользователь_Алекс (RU): Он поверил людям. И они убили его. Это как напоминание. Не всем можно доверять.

Диванный_Эксперт (RU): Доверие — роскошь, которую нельзя позволить в этом мире.

---

Австралийский игрок.

Красная земля, сухие кустарники. Он улыбался, даже когда его дом разваливался. Он знал, что в Австралии всё хочет тебя убить, и относился к этому с юмором. Но юмор не спас его. Он не заметил змею, когда собирал хворост. Она укусила его в ногу. Он не успел добежать до воды, не успел крикнуть. Он лежал в тени эвкалипта, глядя на красное небо, и улыбался до самого конца.

[Воспоминания системы. Статус: УДАЛЁН]

Субъект №6901-A. Страна: Австралия.

Причина смерти: яд (змея).

Наказание для страны: лесные пожары в Квинсленде. Уничтожено 50 000 гектаров леса. Погибло множество животных.

Aussie_Steve: Он знал, что Австралия опасна. Но он не успел. Это случается даже с лучшими из нас. Он улыбался до конца.

Emily_UK: Юмор — это защита. Но он не спас его. Он умер с улыбкой — это достойно уважения.

Тролль_228 (RU): Он улыбался, когда змея кусала его. Это безумие.

ЗолотаяРыбка (RU): Он был таким весёлым. И он умер. Это несправедливо.

Диванный_Эксперт (RU): Он не боялся смерти. Он её принял. Но принятие не всегда спасает.

---

Игрок из южной части России.

Он врезался в дерево в первый день, потому что бежал и искал семью. Сломал нос, но выжил. Он успокоился, но не смирился. Он не строил дом — он искал способ выйти из игры. Пытался взломать систему, найти баг, сбежать. Он проверял интерфейс на наличие ошибок, пытался активировать несуществующие команды. Он думал, что если найти слабое место — можно вырваться.

Он умер, потому что система не прощает попыток её обмануть. Она просто отключила его доступ к интерфейсу. А потом — к жизни. Он сидел на траве и не мог открыть окно, чтобы посмотреть, где вода. Он не знал, куда идти. Он ждал, пока система вернётся. Она не вернулась.

[Воспоминания системы. Статус: УДАЛЁН]

Субъект №1205-R. Страна: Россия (южный регион).

Причина смерти: системная блокировка (попытка взлома).

Наказание для страны: внезапное похолодание на Дону. Урожай погиб на 15%. Ранние заморозки уничтожили часть полей.

Пользователь_Алекс (RU): Помните его? Он сломал нос в первый день. Думал, что сможет вернуться. Он не понял, что это — не сон. Что выхода нет.

Бабушка_Зина (RU): Бедный мальчик. Он искал семью. Он не хотел быть здесь. Но система не прощает тех, кто пытается её обмануть.

Ветеран_77 (RU): Здесь нет выхода. Только вперёд. Он не понял этого. Он думал, что сможет обмануть игру.

Диванный_Эксперт (RU): Он искал дверь там, где есть только стена. И это стоило ему жизни.

Emily_UK: Он не сдался — он просто выбрал не ту битву. Система не прощает попыток её взломать.

ЗолотаяРыбка (RU): Он так хотел домой. Он так хотел к семье. А теперь его нет. Мне его жаль.

Тролль_228 (RU): Он думал, что он умнее системы. Система показала, кто умнее.

---

Ева не видит этих трансляций. Она не знает, что мир продолжает жить, а люди умирают. Она просто спит, восстанавливаясь после долгих недель борьбы. Пока она спит, другие падают. Она — всё ещё здесь.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: глубокое восстановление (сон). Внимание зрителей: 39.8%.

---

Так, народ.

Акция «ковровая бомбардировка» официально завершена. Дальше — обычный режим. Главы будут выходить раз в день, в 19:00 по МСК.

Если пропущу — значит, меня нет. Или я есть, но мне реально некогда, потому что я запасаюсь семечками. Лето — оно такое. Короткое. Зима — длинная. И суровая. Я готовлюсь. Вы — смотрите.

---

Я не ухожу в спячку. Пока что. Я просто перехожу в режим «запасаюсь семечками на зиму».

Белочка делает запасы. Ева — овощ. Белочка — пока нет. Но если надежды скроются за тучами — я могу случайно решить, что зима уже пришла, и впасть в спячку. По ошибке. И тогда вы останетесь без главы. И без Белочки. И без семечек.

---

Поэтому светите иногда.

Мне — внешний свет: лайки, комментарии, добавления в библиотеку. Еве — внутренний: чтобы она знала, что её читают. Я — не прошу. Я — ставлю вас перед фактом. Если света не будет — я уйду в спячку. С чистой совестью. С запасами. И без вас.

---

П.С. Шучу. Или нет. Узнаете, когда начнётся зима.

Глава 37. Покой.

Глава 37. Покой.

---

Ева просыпается от того, что чувствует росу на одежде.

Она лежит на земле у остывшей печи, не двигаясь, с закрытыми глазами. Влага пропитала ткань майки, осела на руках, на шее, на лице. Воздух холодный, влажный, пахнет травой и землёй, которая за ночь отдала своё тепло. Где-то в траве монотонно стрекочут кузнечики — их ровный, бесконечный звук смешивается с лёгким ветром, который шевелит листву. Девушка не открывает глаз. Она просто слушает.

Чат молчит. Почти. Кто-то не выдерживает и пишет.

ЗолотаяРыбка (RU): Она такая красивая, особенно когда спит... Как будто нет боли.

Emily_UK: Она выглядит как ребёнок. Наверное, ей пришлось через многое пройти. Это видно по лицу, даже когда она спит.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Я бы её к себе забрала. Согрела, накормила, дала выспаться по-настоящему. Что-то у неё на душе тяжёлое.

Пользователь_Алекс (RU): Я хочу потрогать её ресницы. Просто... чтобы убедиться, что она настоящая. Что она вообще существует. В ней есть что-то, что притягивает.

Карлос_МХ: Она даже во сне притягивает взгляд. Как будто весь мир смотрит на неё.

Художник_Сергей (RU): Посмотрите, как свет падает на её лицо. Тени на скулах, на шее. Это как картина. Я бы рисовал её часами.

Ценитель_Искусства (RU): Она лежит на спине. Руки раскрыты. Ладони смотрят вверх. Интересно, как бы она двигалась, если бы знала, что за ней наблюдают?

Тролль_228 (RU): О, Господи. Вы тут собрались в клуб почитателей спящей девицы? Она просто спит, а вы слюни пускаете.

Художник_Сергей (RU): Ты просто не умеешь видеть. Свет, тени — это не пошлость. Это жизнь.

Тролль_228 (RU): Я умею видеть. Но я не делаю из неё культ. Это смешно.

Ценитель_Искусства (RU): Как она лежит — без напряжения. Как будто доверяет. Или устала.

Художник_Сергей (RU): Она не знает, что мы здесь. Это и есть красота. Настоящая.

Тролль_228 (RU): Завидую? Я? Тому, что вы готовы час сидеть и смотреть на спящую девушку? У вас проблемы с досугом.

Ценитель_Искусства (RU): Как она дышит... Интересно, как бы она дышала, если бы знала?

---

Девушка не слышит их. Она долго лежит с закрытыми глазами. Прислушивается к себе. Чувствует тело, ментальное состояние. Оно изменилось. Она чувствует это — как будто кто-то отпустил зажатую пружину внутри неё.

Она выспалась. По-настоящему. Впервые за долгое время.

Внутри — лёгкость. Не радость, нет. Просто — отсутствие тяжести. Как будто с плеч сняли груз, который она носила так долго, что уже забыла о его существовании. Плечи опущены, мышцы лица расслаблены, и даже икры, которые всегда казались каменными после долгих дней работы, сегодня мягкие. Пальцы рук — тёплые, несмотря на росу и холодную землю. Тепло разливается по телу, как будто кто-то наполнил её изнутри чем-то живым.

Она лежит, погрузившись в размышления, которые сами собой наполняют её голову. Мысли текут медленно, без напряжения, как вода в ручье.

Она думает о том, как устроена депрессия. Это не лень. Не сезонная хандра, когда грустно из-за серого неба. Это когда человек знает, что делать, но не знает зачем. Не купается, потому что через пару дней придётся снова купаться — зачем? Если ощущение чистоты продлится несколько часов, а потом будет так же, как если не купаться? Это режим жёсткой экономии. Не денег, не продуктов. А сил и эмоций. Когда любое движение становится задачей, для которой нужно морально подготовиться. Когда рассчитываешь силы и выбираешь делать только самое необходимое.

Это не желание смерти. Это безразличие к смерти. Просто иногда кажется, что ты не должна существовать. Поэтому лучше сразу умереть, чтобы не пачкать этот мир и не мучать себя. Это когда человек живёт в постоянном напряжении, как натянутая струна, как лишняя нота, которая ждёт, чтобы её заметили, как мусор, который ждёт, чтобы его вынесли.

И вот ты стараешься всю жизнь — или большую её часть. Убеждаешь себя: я не мусор, я не лишняя нота. Улыбаешься. С тишиной внутри. Улыбаешься естественно, чтобы никто не видел, как тебе больно. Некоторые даже думают, что ты открытый и весёлый человек, ты даже можешь быть душой компании. Люди могут восхищаться тобой, но ты этого не замечаешь. Ты управляешь собой как марионеткой. Просто чтобы чувствовать себя не лишней нотой, а таким же, как все. При этом понимая, что тебе никогда не стать правильной нотой.

А она проснулась сегодня, чувствуя покой. Несмотря на влажную от росы одежду, кожей она чувствовала мягкое солнце и ветер. Она чувствовала лес, который приветствует её пробуждение.

---

Художник_Сергей (RU): Смотрите, она начала дышать иначе. Будто прислушивается к себе. Лицо расслабилось. Свет ложится на неё иначе.

Ценитель_Искусства (RU): Пальцы чуть сжались. Чуть разжались. Она слушает своё тело. Как она двигается...

Тролль_228 (RU): О, она задышала глубже! Сенсация! Девушка проснулась и начала дышать! Вы там сейчас аплодировать начнёте?

---

Ева открывает глаза и смотрит в небо. Сегодня оно не серое и не тяжёлое. По небу плывут кучевые облака — белые, пушистые, они медленно перетекают, меняя форму. Она смотрит на них, как в детстве. Вон то облако похоже на собаку, которая лежит, поджав лапы. А то, рядом — на лицо старика с длинной бородой. А вон там — целый корабль с парусами, который плывёт по голубому океану. Она не улыбается, но внутри что-то тёплое разливается. Как будто она снова маленькая, и мир ещё не научил её бояться.

— Я долго спала, — говорит она.

Она не спрашивает, не говорит это с уверенностью. Она просто знает.

— Надо вставать и продолжать делать дом.

От этой мысли она аж зажмуривает глаза. Просто представляя, сколько всего нужно сделать, она уже устаёт. Но она останавливает эту мысль. Сегодня она не будет думать о том, что будет завтра. Сегодня она просто сделает то, что может.

Она продолжает лежать некоторое время, не меняя позы. Смотрит на облака, наблюдая, как они медленно перетекают, превращаясь в новые фигуры. Ветер касается её лица, и она чувствует, как он гладит её кожу, как трава касается рук. Внутри тихо. Не пустота, не тепло. Просто — тихо.

Сонливость всё ещё требует продолжать, но уже не так настойчиво. Она может перебороть её.

— Просто буду сегодня делать в расслабленном темпе, — говорит она.

Она встаёт. Тело слушается легко, без привычной тяжести. Подходит к печи, подкидывает сухие ветки ели. Пламя медленно лижет смолистую кору, и в воздух поднимается густой, терпкий запах хвои. Она вдыхает его, закрывая глаза на мгновение. Запах дыма, смолы, нагретой древесины — он напоминает ей о чём-то далёком, почти забытом.

Она открывает глаза и смотрит на кабанью голову, которую оставила на ветке дерева. Вокруг летают мухи, и она замечает, что голова уже начала подсыхать. Получилась забавная инсталляция.

Она смотрит на неё долго. Не как на трофей. Не как на еду. А как на что-то, что висит и смотрит в ответ. Как будто она сама — эта голова. Выставленная на всеобщее обозрение. Сушёные мозги, пустой взгляд, безжизненная улыбка. Её тоже выставили на витрину. Тоже смотрят, тоже оценивают. Она убила этого кабана — и теперь его голова висит на палке как напоминание. Напоминание о том, что она может убивать. Что она может выживать. Что она заставляет себя делать, даже когда внутри пусто. Даже когда не хочется. Даже когда всё равно.

А кабанья голова просто висит. Весело. На палке. Как голова для чучела. С сушёными мозгами.

И Ева чувствует странную связь. Она — как эта голова. Её тоже выдернули. Её тоже выставили. Её тоже смотрят. И она тоже — с сушёными мозгами внутри. Потому что иногда кажется, что внутри неё ничего нет, кроме пустоты и тишины. Но она всё равно продолжает. Встаёт. Идёт. Делает. Даже когда не знает зачем.

— Когда у меня будет свой огород, я сделаю пугало, — говорит она легко. — И ты будешь не стандартным пугалом. Вместо соломы в голове будут сушёные мозги.

Уголки её губ слегка приподняты. Она даже не замечает этого — просто улыбается. В детстве у неё всегда было такое выражение, даже несмотря на боль, которую она тогда ещё не понимала. Даже когда ей говорили: «Чё лыбишься, бесишь». Сверстники пытались запретить ей улыбаться, смотреть, иметь своё мнение. Но она продолжала.

Когда это закончилось? Когда её всё же сломали?

Она не помнит. Просто однажды ей стало всё равно. И она не смотрела, не улыбалась, не говорила.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась! Она улыбается! Я так рада!

Emily_UK: Она выглядит иначе. Не пустой. Просто — есть. И она улыбается кабаньей голове. Это странно, но я рада.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Ты снова здесь. Улыбаешься. Хорошо.

Пользователь_Алекс (RU): Она просыпается... и улыбается. После всего. Это прекрасно.

Карлос_МХ: Я смотрю на неё и хочу верить.

Кот_Баюн (RU): Она сегодня другая. Это видно по лицу.

Художник_Сергей (RU): Улыбнулась. Чуть-чуть. Она не заметила. Свет на её лице... Такая красивая.

Ценитель_Искусства (RU): Как она встала. Бёдра качнулись. Плечи расправились. Она не знает, как это выглядит.

Тролль_228 (RU): Улыбается кабаньей голове. Отлично. Просто отлично. Она уже разговаривает с мёртвыми головами. Хотя бы не скучно.

---

Она достаёт из печи глиняную кастрюлю с похлебкой — ту самую, которую ест уже четвёртый день. Она не боится, что еда пропала. За то время, пока она спала, она грела её раз семь или восемь. Иногда думала, что поест, но грела, пока были силы, а потом забывала. Печь гасла, похлебка оставалась. Просто сейчас она гуще, и корни разварились в кашу.

Она ест медленно, глядя на огонь. Думает о разном. У неё бывает такое состояние — когда не хочется строить планы, а просто быть и размышлять о вещах в мире.

— Говорят, люди рождаются равными и умирают равными, — говорит она вслух. — Но это не так. Люди рождаются у разных родителей, с разной удачей, с разными генетическими особенностями. Кто-то с рождения умнее других, у кого-то лучше слух, у каждого свои таланты. Кто-то умирает в кругу семьи, кто-то — в одиночестве, всеми забытый. Кто-то от несчастного случая, или кого-то убьют. Сама смерть тоже разная. И даже хоронят всех по-разному. А некоторых вообще не хоронят.

Скептик_99 (RU): Она философствует. Просто сидит и разговаривает сама с собой.

Пользователь_Алекс (RU): Она думает. Это не пустая болтовня. Она сегодня другая.

Диванный_Эксперт (RU): Она осмысляет жизнь. Это и есть путь. Она сегодня в гармонии.

Карлос_МХ: Она размышляет о жизни. Она не торопится. Это хорошо.

Хуан_Ли (CN): Она сегодня в покое. Я вижу это.

Ценитель_Искусства (RU): Сидит, поджав ноги. Позвоночник чуть прогнут. Плечи расслаблены. Говорит, а тело отдыхает.

Художник_Сергей (RU): Свет падает на её плечи. Как она сидит — будто её кто-то срисовал.

Тролль_228 (RU): Слушайте, она сказала, что люди рождаются разными. Глубоко. Прямо как открытие. Спасибо, Ева, мы не знали. Может, теперь ты расскажешь нам, что вода мокрая, а огонь горячий? Я жду следующего откровения.

---

Она доедает, ставит пустую кастрюлю на землю. Идёт к недостроенной землянке. Внутри пахнет сырой древесиной, смолой и влажной землёй. Тени от солнца падают на стены, создавая на досках узоры из света и тени. Пол ещё влажный — тогда дождь залил яму, и доски не успели просохнуть. Она чувствует это, когда опускается на корточки.

Она берёт камень, который нашла у ручья — шершавый, плоский, с текстурой наждачной бумаги. Проводит пальцем по его поверхности, привыкая к нему. Садится поудобнее, подогнув ноги, и прикладывает камень к доске.

Начинает водить им. Медленно. Сначала — от себя, потом к себе. Камень скользит по влажной древесине, снимая тонкий слой, и она слышит этот звук: ровный, скребущий, почти музыкальный. Он сливается с шелестом листвы снаружи, с ветром, который заходит в землянку через проёмы. Внутри прохладно, и стружка ложится на влажное дерево, пахнет свежей древесиной.

Она работает медленно, как будто пытается оттереть каждую доску до идеала. Камень трётся о дерево, и звук становится ровным, ритмичным. Она не думает ни о чём. Есть только движение руки, только камень, только доска под ним. Она меняет положение, когда ноги затекают — сначала садится на корточки, потом на колени, потом снова на корточки. Но не останавливается.

Она полирует сначала пол. Доски ещё влажные, и камень скользит по ним легче, оставляя после себя гладкую, блестящую поверхность. Она трогает её пальцами — скользко, прохладно, но гладко. Она проводит ладонью, чувствуя, как исчезают заусенцы, как шероховатость уступает место ровной поверхности.

Потом она переходит к стенам. Полирует их снизу вверх — это удобнее, так можно опираться на колени и не тянуться слишком высоко. Она работает от самого низа, поднимаясь всё выше. Камень скользит по доскам, снимая слой за слоем. Стружка падает вниз, на пол, на её колени. Она смахивает её рукой, чувствуя, как древесная пыль прилипает к влажной коже.

Она не думает о том, сколько прошло времени. Она не думает о том, сколько ещё осталось. Она просто полирует доску за доской, двигаясь в ритме, который диктует ей камень и звук.

---

Emily_UK: Она работает. Спокойно. Без надрыва. Это хорошо.

Бабушка_Зина (RU): Правильно, девонька. Не торопись. Всё успеешь. Она сегодня как будто заново родилась.

ЗолотаяРыбка (RU): Она такая спокойная сегодня. Я не видела её такой.

Ветеран_77 (RU): Она вошла в ритм. Теперь будет работать медленно, но уверенно.

Пользователь_Алекс (RU): Сегодня она не борется. Она просто делает. Это видно.

Художник_Сергей (RU): Смотрите, как она двигается. Плавно, без резких движений. Каждое движение — как мазок.

Ценитель_Искусства (RU): На коленях, опираясь на руки. Тянется за следующим участком. Интересно, она чувствует, как двигается?

Капитан_Очевидность (RU): Она полирует пол. Она полирует стены. Она меняет позу.

Тролль_228 (RU): О, она взяла камень и начала тереть доски. Ну всё, апокалипсис отменяется. Это же так интересно! Смотреть, как она трёт доски. Часами. Ах да, она ещё и мыслит глубоко. Наверное, доски становятся гладкими от её философии.

---

Она работает до самого вечера. Солнце проходит по небу, облака меняются, перетекая из одних фигур в другие. Она почти не замечает этого. Есть только камень, только доски, только ритмичный звук, который сливается с ветром и шелестом листвы. Она входит в состояние молчаливого транса — не сон, не бодрствование, а что-то между. Когда тело движется само, а мысли плывут медленно, как облака за окном.

Когда последняя доска становится гладкой, она откладывает камень. Проводит рукой по поверхности — пол, стены, всё ровное, гладкое, прохладное. Она чувствует, как внутри неё разливается что-то тёплое. Не гордость. Просто — удовлетворение.

Она выходит из землянки. Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в оранжевый и розовый. Облака становятся золотыми, и она смотрит на них, чувствуя, как день медленно уходит.

---

Художник_Сергей (RU): Закат. Свет на её лице. Она смотрит на облака. Как будто ищет что-то.

Ценитель_Искусства (RU): Она стоит, и ветер шевелит её волосы. Плечи опущены. Она устала. Но она смотрит. Интересно, о чём она думает?

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (гармония). Созданы предметы: пол (полировка). Внимание зрителей

Глава 38.Лестница и жир

Глава 38. Лестница и жир.

---

Ева просыпается от того, что солнце уже вовсю печёт сквозь щели в шалаше. Она лежит неподвижно несколько минут, прислушиваясь к утру. Где-то высоко в небе заливаются жаворонки — их трель льётся чисто, звонко, как будто кто-то перебирает серебряные колокольчики. Этот звук проникает в неё, наполняет тишину, которая ещё держится в теле. Она чувствует, как утро входит в тело — не резко, не требовательно, а мягко, как будто кто-то осторожно касается её плеча. Сегодня ей легче, чем вчера. Не сильно, но ощутимо. Как будто кто-то убрал один слой тяжести, который она носила на плечах, не замечая.

Она встаёт. Идёт к печи. Сегодня она хочет нормально поесть. Не просто корни и мясо, а что-то тёплое, густое, настоящее. Она берёт деревянную кастрюлю — ту самую, в которой когда-то хранила солёную воду. Поднимает её, и внутри разливается лёгкое удивление. Вода испарилась. На дне, белая и чистая, лежит соль. Кристаллы блестят в утреннем свете, как маленькие осколки зимы, занесённые в лето. Она замирает на мгновение, глядя на них. Мысль приходит озарением: раньше, когда она пыталась выпаривать соль из солёных камней, надо было делать именно так. Растворить соль в воде, дать осадку осесть, осторожно слить чистую солёную воду, оставив грязь на дне. А потом — выпаривать снова. Просто. Логично. Как будто мир подсказал ей правильный путь, а она не сразу его услышала. Теперь она знает.

Она смотрит на соль и улыбается. Потом кидает в пустую кастрюлю куски вяленого мяса, корни камыша, помидоры, которые нашла утром у ручья, и перья лука с той самой поляны. Добавляет чеснок и щепотку этой чистой соли. Она делает это легко, как будто всю жизнь только этим и занималась.

Она ставит кастрюлю на огонь. Ждёт. Запах поднимается медленно, сначала робкий, как первые аккорды песни, которую ещё не узнали. Потом он крепнет, становится гуще — мясо отдаёт свой сок, помидоры лопаются, отдавая кисловатую сладость, лук и чеснок вплетают в этот аромат свои острые, тёплые нити. Он наполняет утро, смешивается с запахом росы, дыма и нагретого камня. Её желудок отзывается — не требовательно, а скорее радостно. Она улыбается.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она готовит! Не просто ест, а готовит! Как в ресторане!

Emily_UK: Это выглядит вкусно. Она добавила помидоры и лук... Я почти чувствую запах.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Хорошо, что ты поешь нормально. Мясо, лук, чеснок — это сила.

---

Она ест медленно. С наслаждением. Жуёт, чувствуя, как вкус разливается по языку, как тепло заполняет желудок. Сегодня она не торопится. Сегодня она просто — ест.

— Хорошо, — говорит она. — Надо иногда.

Она доедает, ставит пустую кастрюлю на землю. Потом идёт к ручью — умыться, напиться. Вода журчит, переливаясь по камням, и этот звук — ровный, успокаивающий — смешивается с утренним пением птиц. Холодная вода освежает. Она вытирает лицо о траву и возвращается к лагерю.

---

Она берёт топор. Идёт в лес.

В лесу воздух пахнет иначе — влажной корой, прошлогодней хвоей, которая преет под ногами, и свежей смолой, выступающей на сосновых стволах золотистыми каплями. Этот запах густой, терпкий, он обволакивает, остаётся на одежде, на коже. Где-то в глубине леса раздаётся гортанный крик тетерева — низкий, отрывистый, он заставляет её на секунду остановиться, прислушаться. Звук неожиданный, резкий, как будто кто-то ударил по струне баса. Она стоит неподвижно, пока эхо не затихает в кронах, потом идёт дальше.

Она выбирает четыре сосны. Прямые, не слишком толстые, но крепкие. Рубит их. Топор входит в древесину с глухим, упругим звуком, и от каждого удара в воздух взлетает новая волна запаха — свежего дерева, раздавленной смолы, влажной сердцевины. В кронах деревьев коротко кричат стрижи — их голоса похожи на обрывистое эхо, которое разливается волнами, перекатывается от дерева к дереву. Она поднимает голову на мгновение, видит чёрные силуэты, рассекающие небо, и возвращается к работе. Она обрубает ветки, стаскивает их к землянке. Смола липнет к пальцам, оставляя на коже терпкий, хвойный аромат. Она работает без остановки — но без напряжения. Тело помнит, как это делается. Она не считает удары, не думает о времени. Просто — делает.

Она спускается в землянку. Внутри прохладно, пахнет сырой древесиной и землёй — этот запах густой, влажный, он оседает на языке, как капли утренней росы. Она выбирает место для лестницы — у входа, отступив от стены на метр.

Она берёт две сосны. Отрубает от них две опоры — ровные, одинаковой длины. Вырезает пазы в полу — два прямоугольных углубления, куда будут вставлены опоры. Нож входит в дерево с лёгким сопротивлением, снимая стружку, которая пахнет свежестью и солнцем. Запах сырой древесины смешивается с запахом земли, и этот дуэт кажется ей родным, почти уютным. Она проверяет — входят плотно, не шатаются.

Потом берёт две оставшиеся сосны. Распускает их вдоль на плахи. Топор входит в древесину с глухим, упругим звуком, и она ведёт его вдоль волокон, чувствуя, как сосна поддаётся, раскрываясь на две ровные половины. Смола пахнет густо, липнет к рукам. Она снимает лишнее ножом, делая поверхность гладкой.

Она берёт одну плаху и укладывает её на опоры. В неё вставляет остальные плахи, скрепляя со стеной перпендикулярно стене. Получается площадка — примерно метр на метр. Она проверяет каждое соединение — врезает пазы, подгоняет ножом, пока всё не становится плотным и надёжным. Площадка готова — ровная, устойчивая, прочная.

---

Художник_Сергей (RU): Она делает площадку. Аккуратно, без лишних движений. Как будто рисует.

Ценитель_Искусства (RU): Она наклоняется, проверяет соединения. Бёдра чуть приподняты, руки скользят по дереву. Она не торопится.

Тролль_228 (RU): Площадка. Без перил. Она что, каскадёр? Или просто дура? Вы, ценитель, опять на её бёдра смотрите?

Технарь_Серёга (RU): Грамотное решение. Площадка метр на метр — достаточно для манёвра. И она закрепила её пазами, а не просто накинула доски. Это будет держать.

---

Теперь — лестница. Она прикидывает: высота три метра, ширина лестницы — метр. Это крутой подъём. У неё хорошая ловкость, она привыкла к неудобствам. Лестница будет приставной, с тонкими ступенями — не для прогулок, а для того, чтобы можно было забираться с грузом, держась за край площадки и за стены землянки.

Она берёт ещё одну плаху. Упирает её в край верхней площадки, прямо на опору. И опускает её параллельно стене, на расстоянии около метра от неё — это будет внешняя опора. Нижний конец плахи упирается в пол землянки, на таком же расстоянии от стены. Теперь ступени будут лежать между стеной и этой плахой, образуя наклонную плоскость.

Она считает: три метра высоты. Оптимально — двенадцать ступеней. Каждая — около двадцати пяти сантиметров по высоте. Глубина — сантиметров пятнадцать-двадцать, чтобы нога вставала хотя бы носком. Неудобно, но терпимо. Она берёт нож и начинает вырезать пазы на плахе — двенадцать штук, на равном расстоянии друг от друга. Потом переходит к стене. Стена тоже из плах, и она вырезает такие же пазы в ней, напротив первых. Ступени будут входить в обе стороны — и в плаху, и в стену. Так лестницу будет удерживать сама стена, а плаха будет служить внешней опорой.

Она берёт тонкие доски для ступеней — не слишком широкие, чтобы экономить материал, но достаточно прочные, чтобы выдержать её вес. Она вставляет первую ступень в пазы — плотно, без зазора. Проверяет — прищуривается, оценивая угол. Её зрение улавливает малейший перекос, она видит, где ступень чуть выше или ниже. Она подгоняет ножом, снимая тонкие стружки, пока ступень не встаёт идеально ровно. Потом вторую, третью, четвёртую. Ступенька за ступенькой — она спускается всё ниже, упирая каждую в плаху и в стену.

---

Технарь_Серёга (RU): О, она делает приставную лестницу с жёсткой фиксацией. Пазы в стене и в плахе — это надёжно. Обычная приставная лестница может съехать, а здесь она упирается в стену и в площадку. Грамотно.

Тролль_228 (RU): О, ещё один эксперт появился. Технарь, значит. Ну давай, просвети нас, как она там всё закрепила. А то мы без тебя не понимаем, что пазы — это круто.

Технарь_Серёга (RU): А ты просто не понимаешь. Пазы в стене и в плахе — это фиксация. Обычная приставная лестница может съехать, если на неё надавить под углом. А здесь она упирается в стену и в площадку. Это надёжно.

Бабушка_Зина (RU): Не слушай его, Серёжа. Ты правильно говоришь. Хорошо, что она так сделала.

---

Когда лестница готова, она отходит на несколько шагов. Смотрит. Площадка ровная, ступени держат, не шатаются. Вход теперь выглядит иначе — более законченным, более жилым. Внутри не тепло. Просто — настроение чуть поднимается. Она чувствует это — лёгкое, почти невесомое движение внутри, как будто кто-то улыбнулся ей из глубины сознания.

Она смотрит на лестницу и вспоминает. Раньше она любила творчество. Вязание, рисование, разукрашивать стены, делать уютнее. Ей это нравилось. Это было единственное, что она могла делать даже в депрессии. Просто раньше она занималась мелкими делами — крючок, нитки, карандаш. А сейчас она построила лестницу. Быстро. Если бы это заняло много времени, то оно уже ощущалось бы как работа. Но она сделала это быстро, и теперь видит результат. И чувствует, что это сделала она. Подобие чувства победы. Не громкой, не яркой. Просто — она сделала это. И это хорошо.

---

Художник_Сергей (RU): Она смотрит на свою работу. В её взгляде есть что-то... Я не знаю, как это назвать. Удовлетворение?

Ценитель_Искусства (RU): Она просто стоит и смотрит. Но в её позе — спокойствие. Она сделала то, что хотела.

Пользователь_Алекс (RU): Она редко смотрит на свои работы. А тут — смотрит. Значит, ей важно.

---

Она не останавливается. Она берёт ещё четыре бревна. Теперь — для того, чтобы стены не сложились внутрь. Она закрепляет их по углам дома и на трубе, вырезая пазы и соединяя с каркасом.

---

Пользователь_Алекс (RU): Она укрепляет стены. Правильно, а то земля может осыпаться.

Ветеран_77 (RU): Умно. Землянка должна держать форму.

Технарь_Серёга (RU): Поперечные балки по углам — чтобы стены не сложились под давлением грунта. Без них земля могла бы начать осыпаться внутрь, особенно после дождей.

---

Вечер опускается на лес. Ева заканчивает укрепление, откладывает топор, вытирает пот. Вокруг неё новая симфония звуков. Солнце уходит, и в воздухе появляется другой голос. Кузнечики, которые из-за подступающей жары запели громче обычного, стихают, уступая место сверчкам. Их сухой, мелодичный стрекот заполняет пространство, создавая ощущение уюта и покоя. Вдалеке, на опушке, каркают вороны — их голоса звучат низко, протяжно, они кружатся где-то над появившимися сумерками. Ветер шевелит листву, и она шуршит, как будто лес перешёптывается с собой. Эта музыка вечера кажется ей родной, как будто она жила в ней всегда.

Но она не останавливается. Она идёт к роднику. Там, накрытая ветками, всё ещё лежит кабанья туша. Она провела в холодной воде больше четырёх суток. За это время мясо полностью отмокло — кровь вышла, запах ушёл, жир стал плотным, упругим, белым, без тёмных прожилок. Она отодвигает ветки и видит тушу, разделённую на крупные части, и большой пласт сала с кожей.

Она садится на корточки у воды. Достаёт нож. Начинает разделывать мясо прямо у родника — так удобнее, можно сразу промывать куски в проточной воде. Она отделяет мясо от костей длинными, ровными полосами. Кости складывает отдельно — их можно будет использовать для бульона, когда появится кастрюля побольше. Мясо режет на тонкие пластины — для вяления. Запах сырого мяса смешивается с запахом холодной воды и влажной земли.

Она берёт большой пласт сала. На нём — толстый слой жира и тонкая шкура с редкой щетиной. Она не отделяет жир от шкуры. Зачем? В деревне так и делают: сало со шкуркой хранится лучше, а шкварки при вытапливании дают ароматный запах. Она решает разделить его на две части.

Одну часть она нарезает квадратами — ровными кубиками, вместе со шкуркой. Их она будет топить в глиняной кастрюле. Шкурка даст особый аромат, а шкварки можно будет потом съесть. Вторую часть оставляет целым пластом — это будет сало. Она идёт к зарослям хрена у воды — крупные, сочные листья, которые она присмотрела ещё в прошлые дни. Срывает несколько самых больших, промывает в роднике. Потом трёт сало чесноком и солью, заворачивает в листья хрена и кладёт в тень — пусть просаливается. Хрен даст лёгкую остринку и сохранит сало от порчи.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она разделывает кабана! Так аккуратно...

Emily_UK: Она режет мясо и сало. Это ценный ресурс.

Бабушка_Зина (RU): Сало с чесноком и хреном — это сила. Правильно делает.

Технарь_Серёга (RU): Грамотно. Мясо отмокало четыре дня — теперь оно чистое, без запаха. Она не отделяет шкуру от жира — сало со шкуркой хранится дольше. И хрен — хороший консервант.

---

Когда мясо нарезано, сало упаковано, а кости сложены в тени, она возвращается к печи. Разводит огонь, ставит глиняную кастрюлю с нарезанными квадратами сала — вместе со шкуркой. Жир начинает плавиться, и воздух наполняется новым ароматом — густым, мясным, с дымком и лёгкой горчинкой от подрумянивающейся шкурки. Этот запах тёплый, сытный, он оседает на одежде, на волосах, на коже, смешиваясь с запахом дыма и вечерней прохлады. Она сидит рядом, глядя на огонь, чувствуя, как тепло идёт от печи и от жира, который медленно превращается в прозрачное масло.

Она смотрит на кастрюлю. Потом на свои руки. Потом на печь, на землянку, на лес вокруг. Потом переводит взгляд на деревянную кастрюлю, которую когда-то вырезала и подписала буквой «К». Она пахнет сухой древесиной и немного смолой. Она стоит в тени, пустая, ждущая. И вот она пригодилась. Она берёт её, ставит рядом с печью. Когда жир вытопится, она перельёт его сюда.

— Посуды мало, — говорит она вслух.

Она задумывается. В голове проносится мысль: нужно больше глиняных горшков, больше ёмкостей для хранения. Жир займёт одну кастрюлю, мясо — другую, вода — третью. А ещё соль, коренья, травы. Ей нужно больше посуды. Надо будет сделать новую. Завтра. Или послезавтра.

---

Ценитель_Искусства (RU): Она сидит у огня, смотрит на жир. Её лицо спокойное. Руки лежат на коленях.

Художник_Сергей (RU): Огонь и жир. Тени на её лице. Это как натюрморт.

Тролль_228 (RU): Натюрморт. Вы серьёзно? Она сидит и смотрит, как плавится жир. А вы делаете из этого выставку. Художник, ценитель — вы два сапога пара.

---

Жир топится долго. Она периодически помешивает его деревянной палочкой, снимает шкварки, которые всплывают наверх. Когда жир становится прозрачным и чистым, она снимает кастрюлю с огня, даёт ему остыть. Заливает в деревянную кастрюлю с буквой «К» — почти полную, тёплую. Она смотрит на неё и чувствует, как внутри разливается что-то тёплое. Не гордость. Просто — удовлетворение.

Она вытирает руки о траву. Смотрит на небо — оно уже темнеет, звёзды начинают проступать. Сверчки продолжают свой стрекот, и этот звук кажется ей тёплым, как одеяло, в которое можно укутаться. Вдалеке, на опушке, ещё каркают вороны, их голоса тихнут, уступая место ночным звукам. Она чувствует, как день уходит, как ночь приходит. Внутри — тихо. И это хорошо.

Она убирает кастрюлю в тень, накрывает её тканью. Потом ложится на траву у печи, глядя на звёзды. Она закрывает глаза и чувствует, как тело расслабляется. Завтра будет новый день. И она сделает новые горшки.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она сделала жир. Настоящий жир.

Emily_UK: Она не просто строит — она создаёт запасы. Это правильно.

Ветеран_77 (RU): Она выживает. Настоящая выживальщица.

Тролль_228 (RU): Да, она сделала жир. Молодец. Настоящий прорыв в цивилизации.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (гармония). Созданы предметы: лестница (вход с опорами), укрепление стен (4 балки), сало (засолено с чесноком и хреном), жир (вытоплен). Внимание зрителей: 40.5%.

Глава 39. Мыло.

Глава 39. Мыло.

---

Ева просыпается от пения жаворонка. Где-то высоко, на ветке старого дуба, он заливается — звонко, чисто, как будто перебирает прозрачные струны. Она лежит неподвижно, прислушиваясь к этому звуку. Птица поёт, и её трель вплетается в утро, становится его частью. Ева дышит, ощущая, как свет просачивается сквозь прикрытые веки, как воздух входит в грудь. Она не чувствует тепла, не ищет бодрости. Она просто знает — она проснулась. Тело откликается на это знание: мышцы расслаблены, суставы не ноют, даже привычная тяжесть в плечах куда-то ушла в ночь. Она снова здесь.

Она садится, смотрит на свои руки. На въевшуюся грязь, на мозоли, на царапины, которые уже начинают заживать. Она думает о том, что у неё есть жир. И есть зола. Она задумывается. Зола — это то, что остаётся после сгорания дров, с примесями и угольками. Пепел — это то, что остаётся после полного сгорания, белый и лёгкий. Для мыла нужен пепел. Или зола? Она не знает. Она попробует оба варианта.

Она берёт каменный котелок, кладёт ложку жира — на пробу. Ставит на огонь. Жир плавится, становится прозрачным. Она сыплет золу из костра — тёмную, с мелкими угольками. Мешает. Получается тёмная, вязкая смесь, похожая на ил. Не то. Она смотрит на неё, морщится.

— Ну точно, — говорит она вслух. — Мыло белое или коричневое, а не чёрное. Надо было сразу использовать пепел.

---

Капитан_Очевидность (RU): Она сыплет золу. Она мешает. Получается чёрное.

Тролль_228 (RU): Капитан, ты гений. Мы без тебя не поняли бы, что чёрное — это не белое. Спасибо, просветил.

Пользователь_Алекс (RU): Тролль, отстань от него. Он просто комментирует.

Тролль_228 (RU): Он не комментирует — он пересказывает то, что мы видим. Это разные вещи.

Капитан_Очевидность (RU): Она смотрит на смесь. Она морщится.

Тролль_228 (RU): ...

---

Она оглядывается. Пустой тары нет. Вздыхает. Идёт к стройке, где в беспорядке разбросаны обрезки сосновых брёвен. Она выбирает подходящие куски древесины, которые лежат в кучах, потом садится на ближайшее бревно. Берёт топор и нож. Где-то вдалеке журчит ручей — его голос звучит как тихая, успокаивающая мелодия, которая льётся сквозь листву. Ветер бегает между деревьями по траве, подхватывает выбившиеся из косы пряди, мягко щекочет лицо и шею. Листья шелестят. Ева чувствует, как лес дышит — ровно, глубоко, как будто он тоже проснулся.

Она берёт топор. Глухой стук разносится по лесу, когда лезвие входит в древесину. Щепки летят в стороны, падают на траву. Она вырезает несколько ёмкостей: одну — размером со стакан, другую — побольше, примерно на три литра, и ещё пару средних. С её силой и ловкостью работа идёт быстро — она уже поднаторела в этом деле, руки помнят каждое движение. Древесина пахнет смолой, стружка ложится на землю золотистыми завитками. Она не знает, как правильно называть то, что делает — кастрюли, бочонки, тару. Для неё это просто ёмкости. Они нужны, и она их делает.

---

Капитан_Очевидность (RU): Она берёт топор. Она рубит дерево. Она делает ёмкости.

ЗолотаяРыбка (RU): Капитан, ты сегодня в ударе.

Emily_UK: Она уже профессионал. Смотреть на её руки — одно удовольствие.

Художник_Сергей (RU): Свет падает на стружку. На её руки. Это красиво.

---

Она несёт их в лагерь. Берёт золу и жир. Смотрит на маленькую ёмкость.

— Пригодится как тушь, — говорит она.

Она ставит маленькую ёмкость в тень. Пока она вырезала тару, она думала о мыле, собирала в голове все разрозненные сведения, которые когда-либо слышала. Она помнила, что для мыла нужен щёлок — раствор пепла в воде. И что его нужно отстаивать. Но сейчас она решила проверить оба варианта — и золу, и пепел.

Она берёт две деревянные ёмкости, которые только что вырезала. В одну насыпает пепел — белый, лёгкий, почти невесомый. В другую — золу, тёмную, с мелкими угольками. Заливает обе холодной водой из родника. Размешивает. Оставляет отстаиваться.

Пока растворы отстаиваются, она решает поесть. Сегодня — простое. Она берёт кусок кабанятины, натирает его чесноком и немного солью. Нанизывает на тонкую палку, как шашлык, и жарит в печи. Мясо шипит, жир капает на угли, поднимается аромат дыма и чеснока. Она ест медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу.

---

Бабушка_Зина (RU): Правильно, девонька. Мясо с чесноком — это сила.

Тролль_228 (RU): Она уже шеф-повар. Скоро ресторан откроет.

---

Она проверяет обе деревянные ёмкости. Вода с пеплом стала мутной, тёмной, на дне — белый осадок. Вода с золой — ещё темнее, с чёрными частицами.

Она опускает палец в ёмкость с золой. Ничего. Просто мутная вода. Она вытирает палец о траву. Потом опускает палец в ёмкость с пеплом. Ранки на пальцах начинают зудеть — лёгкое, но ощутимое пощипывание. Она замирает. Это щёлочь. Она узнаёт это чувство — вода с пеплом реагирует на повреждённую кожу. Значит, здесь есть щелочь. Она будет использовать только эту ёмкость. В другой — просто вода с золой. Она выливает её на землю.

---

Капитан_Очевидность (RU): Она опускает палец в золу. Ничего. Она опускает палец в пепел. Кожа щиплет.

Скептик_99 (RU): Она могла бы просто понюхать. Но нет, она суёт пальцы в воду.

Пользователь_Алекс (RU): Она проверяет щёлочь. Это правильный способ.

Технарь_Серёга (RU): Именно. Щелочная реакция на повреждённую кожу — верный признак. Она знает, что делает.

Тролль_228 (RU): О, у нас тут химик появился. Технарь, ты тоже будешь пальцы макать?

Технарь_Серёга (RU): Я бы не стал. Но она делает правильно.

---

Она осторожно переливает жидкость из ёмкости с пеплом в другую деревянную тару, стараясь не задеть осадок. Осадок выбрасывает — она не знает, что с ним можно сделать.

Она задумывается. В голове вертится вопрос: сначала нагреть воду и добавить жир или наоборот? Она решает поставить вместе. Зачерпывает ложку жира, добавляет в щёлок. Ставит котелок в печь. Постоянно вытаскивает, часто мешает. Жир тает, смешивается с водой, но не становится однородным. Она мешает, мешает, пока смесь не начинает густеть. В итоге получается какое-то желе — не твёрдое, не жидкое. Она смотрит на это некоторое время.

— Вонючая фигня какая-то, а не мыло, — говорит она.

---

Скептик_99 (RU): Я же говорил. Ничего не получится.

Пользователь_Алекс (RU): Она хотя бы пробует. Это уже больше, чем ты.

Капитан_Очевидность (RU): Она смотрит на желе. Она говорит, что это не мыло.

Тролль_228 (RU): Капитан, ты издеваешься? Мы все это видим.

Технарь_Серёга (RU): Соль! Ей надо добавить соль! И подождать. Соль поможет отделить мыло от воды. И дать ему застыть.

Тролль_228 (RU): О, Технарь проснулся. Соль, говоришь? А может, ей ещё перец добавить? И лавровый лист?

Скептик_99 (RU): Соль? Она делала мыло, а не суп.

Пользователь_Алекс (RU): Технарь, она и так на ощупь всё делает. Дай ей время.

Технарь_Серёга (RU): Я серьёзно! Соль — это электролит. Она помогает процессу омыления. Если бы она добавила соль и дала постоять, через пару дней это бы затвердело.

Тролль_228 (RU): Через пару дней. Ага. Она будет сидеть и ждать, пока её вонючее желе станет мылом. Отличный план.

Капитан_Очевидность (RU): Она не добавила соль. Она не ждёт.

Тролль_228 (RU): Капитан, ты с ума сошёл?

---

Она берёт немного в ложку и идёт к ручью. Пока идёт, ложка остывает, но смесь всё равно остаётся желеобразной. Она не верит, что сделала что-то вроде жидкого мыла, но решает проверить. Мочит руки в воде, набирает немного желе, трёт ладони. И вдруг — пена. Белая, лёгкая, мыльная. Она замирает, смотрит на свои руки.

Ева искренне, но коротко смеётся. Потом быстро замолкает.

— Но оно воняет как жопа кабана, — говорит она.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Оно пенится! Она сделала мыло!

Emily_UK: Она сделала мыло. Оно воняет, но оно работает.

Ценитель_Искусства (RU): Она смеётся. Коротко, но искренне. Это красиво.

Тролль_228 (RU): Она сделала мыло, которое воняет кабаном. Прорыв.

Капитан_Очевидность (RU): Она трёт руки. Появляется пена. Она смеётся.

Тролль_228 (RU): Капитан, ты это зафиксировал?

Капитан_Очевидность (RU): Зафиксировал.

Скептик_99 (RU): Оно воняет. Это не мыло, это средство для отпугивания.

Технарь_Серёга (RU): Это мыло. Просто без ароматизаторов. Она может добавить травы.

---

Она закусывает губу. Идёт кругами по лагерю. Ей нужно что-то, чтобы перебить запах. Она идёт в лес.

---

Она идёт по лесу. Ветер шевелит листву, и она шуршит, как будто лес перешёптывается с собой. Где-то далеко стучит дятел — ровно, методично, как метроном. Под ногами — мягкая, влажная земля, пахнущая прелыми листьями и грибами.

Она ищет что-то, что может перебить запах. И находит поляну. Ноготки разрослись широким ковром между деревьев — яркие, оранжево-жёлтые, они качаются на ветру. Она собирает охапку, прижимает к груди. Цветы пахнут сладко, чуть горьковато.

---

Художник_Сергей (RU): Ноготки. Яркие, как маленькие солнца. Она собирает их, и свет падает на её руки.

Ценитель_Искусства (RU): Она прижимает их к груди. Как будто это что-то ценное. И это действительно ценно.

---

Она идёт дальше, выходит в степь. Запах меняется — становится сухим, травяным, с нотками нагретой земли и полыни. Ветер доносит стрекот кузнечиков, он смешивается с тихим свистом ветра в траве.

Находит чабрец. Его много — целые заросли. Она приседает на корточки и чувствует его запах — терпкий, пряный, с лёгкой мятной свежестью. Она собирает очень много — засушит, зимой чай делать будет.

Она возвращается к ручью. Садится на корточки у воды, опускает руки в холодную воду, промывает ноготки и чабрец, смывая землю и пыль. Вода стекает с лепестков и листьев, унося грязь. Она чувствует, как пальцы холодеют, но не убирает рук — промывает каждую веточку, каждый цветок. Потом аккуратно кладёт их на чистый лист лопуха, чтобы стекла вода.

Она поднимается, берёт свёрток с травами и возвращается в лагерь.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она моет травы. Аккуратно, как будто это драгоценность.

Emily_UK: Она уважает то, что собирает. Это видно.

---

Она раскладывает их на бревне, давая им немного подсохнуть. Но чего-то не хватает. Она смотрит на ветки ели, которые принесла к лагерю для растопки. Там много шишек. Она подносит одну к носу — запах смолы, хвои, леса.

— Ну что ж, погнали, — говорит она.

Она садится на землю. Берёт деревянную ступку — ту самую, в которой когда-то растирала смолу, золу и глину для карандаша. Начинает толочь шишки в труху. Треск, хруст — сухие чешуйки разлетаются в стороны, запах смолы становится гуще, терпче. Сила позволяет делать это быстро, почти без усилий.

— Сила есть — ума не надо, — бормочет она.

---

Тролль_228 (RU): Сила есть, ума не надо. Она себя описала.

Пользователь_Алекс (RU): Она пошутила. Ты хоть раз слышал, чтобы она шутила?

Тролль_228 (RU): Слышал. Только что.

Капитан_Очевидность (RU): Она толчёт шишки. Она шутит.

Тролль_228 (RU): Капитан, заткнись.

---

Потом она перебирает ноготки, оставляет самые яркие. Кладёт их в ступку и начинает толочь. Сок выступает на стенках ступки, оставляя оранжево-жёлтые разводы на дереве. Она чувствует запах — лёгкий, горьковатый, чуть терпкий. Пахнет аптекой, сухими травами и теплом.

Закончив с ноготками, она ссыпает их в кастрюлю, где уже лежат толчёные шишки. Потом берёт листья чабреца — только листья, без веток, — и снова толчёт их в ступке, пока они не превращаются в мелкую зелёную кашицу. Аромат становится гуще, прянее, он смешивается с запахом смолы и трав. Добавляет к шишкам и ноготкам. Пропорции примерно равные: шишки, ноготки, чабрец — по трети объёма.

Она заливает водой, ставит на огонь. Вода нагревается, и запахи начинают смешиваться. Отвар становится гуще, темнее. Она часто мешает, и ложка с глухим стуком касается стенок кастрюли. Пар поднимается вверх, заполняя воздух лесным ароматом — смола, хвоя, горькие травы.

Немного кипятит, вытаскивает, накрывает крышкой. Оставляет настаиваться, медленно остужаться. Когда отвар остывает, она берёт ложку и понемногу добавляет его в мыло. Выбирает из ложки кусочки зелени пальцами, перемешивает. Мыло по цвету становится похоже на мёд — тёплое, янтарное. Запах меняется. Теперь он сильный, лесной — смола, травы, хвоя. Кабаний дух почти не чувствуется.

Она смотрит на результат. Внутри — тишина. Но не пустота. Просто — удовлетворение.

---

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Ты сделала мыло. Настоящее, лесное.

Emily_UK: Она превратила вонючее желе в ароматное мыло. Это гениально.

Технарь_Серёга (RU): Грамотно. Ноготки — антисептик, чабрец — аромат, шишки — абразив и структура. Она использовала всё, что было.

Пользователь_Алекс (RU): Она не просто выживает. Она творит.

Тролль_228 (RU): Ладно, признаю. Это круто. Она сделала мыло. Лесное. Я бы купил.

Капитан_Очевидность (RU): Она сделала мыло. Оно пахнет лесом.

Тролль_228 (RU): Капитан, молчи.

---

Она сидит у костра, смотрит на янтарную массу в деревянной ёмкости. Пахнет лесом, смолой, травами. Она чувствует, как внутри разливается что-то тёплое. Не гордость. Просто — удовлетворение.

Она берёт небольшую долю готового мыла и кладёт в маленькую деревянную чашку. Потом поднимается. Ей нужно в реку. Она давно нормально не купалась. Всё тело покрыто ссадинами, грязь въелась в кожу, кровь запеклась на локтях и коленях. Глина — хороший абсорбент, но она не дезинфицирует. А ей нужно, чтобы раны очистились.

Она идёт к реке. Вода тёплая, чуть прохладная у берега. Она раздевается, заходит в воду по пояс. Берёт пучок камышевых листьев, сминает их в мягкую мочалку, наносит на них немного мыла. Пена ложится на кожу, пахнет лесом и травами. Она медленно трёт плечи, руки, лицо. Пена смывает грязь, и вместе с ней уходит ощущение липкости. Она моет голову — долго, тщательно, пропуская волосы сквозь пальцы. Мыло пенится, смывая недели пыли и копоти.

Она чувствует, как вода омывает тело, как мыло мягко дезинфицирует ссадины, как чистота возвращается. Она закрывает глаза и просто стоит, позволяя воде нести её.

---

Ценитель_Искусства (RU): Она моется. Как будто смывает с себя весь этот мир.

ЗолотаяРыбка (RU): Наконец-то! Она так давно не мылась. Я рада за неё.

Emily_UK: Она выглядит... умиротворённой.

Художник_Сергей (RU): Вода, свет на её плечах. Это красиво. Она как будто заново рождается.

---

Она выходит на берег, садится на камень. Берёт свою одежду — белую майку и штаны, которые уже давно не белые. Она пропенивает их мылом, трёт ткань о ткань, оставляет полежать в воде. Потом находит плоский камень и начинает выбивать одежду палкой, как делала раньше. Мыльная пена смешивается с грязью, и вода становится мутной. Она полощет, снова намыливает, снова выбивает, пока ткань не становится чистой.

Она выжимает одежду, надевает её мокрой. Вода прохладная, но на солнце она быстро высохнет. Она чувствует лёгкость во всём теле — как будто сбросила слой тяжести, который носила с собой всё это время.

Она возвращается в лагерь, садится у костра, протягивает руки к огню. Мыло в маленькой деревянной чашке стоит рядом, пахнет лесом. Она улыбается.

---

Бабушка_Зина (RU): Вот теперь она человек. Чистая, сытая, в своей силе.

Пользователь_Алекс (RU): Она сделала мыло. Помылась. Постиралась. Сегодня хороший день.

Тролль_228 (RU): Ладно, признаю. Сегодня она сделала больше, чем я за месяц. Мыло, чистота, лесной запах. Она победила.

Капитан_Очевидность (RU): Она помылась. Она счастлива.

Тролль_228 (RU): Капитан, ты всё-таки нашёл момент, чтобы сказать очевидное. Я впечатлён.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (гармония). Созданы предметы: мыло (на основе кабаньего жира, пепла, ноготков, чабреца и шишек), деревянная тара (набор). Состояние: чистая, отдохнувшая. Внимание зрителей: 41.2%.

Глава 40. Настроение как веревка

Глава 40. Настроение как веревка

---

Состояние пограничного расстройства личности (ПРЛ) — это не просто «перепады настроения». Это когда мир внутри тебя никогда не замирает. Когда ты не знаешь, встанешь ли утром с желанием жить или с мыслью, что лучше бы ты не просыпался вовсе. Это когда твоя душа — как маятник, который раскачивается всё сильнее, пока ты не перестаёшь понимать, где верх, а где низ.

При пограничном расстройстве человек живёт в постоянном напряжении. Эмоции приходят волнами — слишком сильными, слишком быстрыми, слишком разрушительными. Радость может обернуться отчаянием за минуту. Любовь — ненавистью. Спокойствие — паникой.

И самое страшное — это пустота. Моменты, когда внутри ничего нет. Когда ты смотришь на свои руки и не понимаешь, чьи они. Когда ты знаешь, что нужно что-то делать, но не знаешь, что именно, и от этого знания становится только хуже. Потому что если не занять себя чем-то — если дать этой пустоте заполнить тебя целиком — она может привести к панике.

А паника в диком лесу — это смерть.

---

Ева просыпается от того, что чувствует слёзы на лице. Они текут по щекам, по шее, оставляя мокрые дорожки. Она лежит неподвижно, глядя в потолок шалаша, и пытается вспомнить, что ей снилось. Но ничего нет. Только пустота и влажные следы на коже. Она не помнит, что её разбудило. Но она знает, что проснулась именно от этого — от слёз, которые пришли неизвестно откуда.

Она садится. Вытирает лицо тыльной стороной ладони. Смотрит на свои руки — на свежие ссадины, на заживающие царапины, на грязь под ногтями. Она смотрит на них и не понимает, чьи они. Свои? Не свои? Ей всё равно.

— Надо вставать, — говорит она вслух.

Голос звучит ровно, но внутри — пустота. Не та пустота, которая приносит покой. Другая. Та, от которой хочется бежать, кричать, рвать на себе волосы, но некуда бежать, нечего кричать, нечего рвать.

Она встаёт. Идёт к печи. Разводит огонь. Ест вчерашнее мясо — не чувствуя вкуса, не чувствуя тепла. Просто жуёт, потому что надо. Она знает, что если остановится, если позволит себе подумать, то начнёт паниковать. А паниковать в лесу нельзя. Паника — это ошибка. Ошибка — это смерть.

Она смотрит по сторонам. Взгляд скользит по вещам — топор, нож, кастрюли, сушилка с мясом, кабанья голова на дереве. Ничто не привлекает её внимание. Она не знает, что делать. Не знает, зачем. Она просто знает, что надо делать.

Она берёт нож. Идёт в лес.

---

Она идёт, не разбирая дороги. Шаги ровные, но бездумные. Ветер шевелит листву, но она не слышит. Она смотрит на деревья, на траву, на свет, который пробивается сквозь кроны, и не видит ничего. Она просто идёт.

Где-то в глубине леса стрекочут кузнечики — ровно, монотонно, как механизм, который забыли выключить. Она не обращает на них внимания. Её шаги утопают в мягкой земле, и лес вокруг неё живёт своей жизнью. Но для неё этот звук — просто шум. Она проходит мимо паутины, натянутой между ветками. Солнце отражается в её тонких нитях, и они вспыхивают серебром, но Ева не замечает этого. Свет кажется ей холодным, серым, даже когда он золотой.

Кузнечики стрекочут, будто пытаясь поддержать её шаги. Сначала — громко, уверенно. Потом, когда она углубляется в лес, они постепенно затихают. Один за другим. Как будто кто-то выключает звук. И через несколько минут наступает тишина. Не та, что приносит покой. Звенящая, плотная, как будто из мира вырезали кусок звука. Она останавливается на мгновение, чувствуя эту тишину. Но не задерживается. Идёт дальше.

Она выходит к реке. Останавливается на берегу, глядя на воду. Вода течёт ровно, спокойно. Ева смотрит на камыши, которые растут у самого берега. Они высокие, плотные, сухие. Она смотрит на них долго, не двигаясь. Потом протягивает руку и срывает один стебель. Проводит пальцами по его поверхности — шершавый, с лёгким восковым налётом.

Она садится на корточки и начинает рвать камыш. Стебель за стеблем. Сначала неуверенно, потом быстрее. Она не думает о том, зачем она это делает. Она просто делает. Потому что если остановится, паника вернётся. А паника в лесу — это смерть.

Когда она поднимает голову, чтобы взять следующий стебель, она замечает на горизонте тёмное облако. Она смотрит на него несколько секунд, не понимая, что это. Потом до неё доходит: это не облако. Это вороны. Сотни, тысячи ворон кружатся в одной точке, образуя столб, который тянется от земли до самого неба. Она не слышит их карканья. Только видит это движение — огромное, тёмное, завораживающее. Она смотрит на это несколько секунд, потом опускает голову и продолжает рвать камыш.

Она срывает целую охапку. Срывает листья, верхушки, всё лишнее. Она не знает, что будет делать с этим камышом. Она просто следует подсознанию.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Ой, сколько камыша! Зачем ей столько?

Emily_UK: Наверное, что-то задумала. Она уже делала из камыша обувь.

Пользователь_Алекс (RU): Может, хочет что-то сплести?

Тролль_228 (RU): Или просто хочет занять руки. Вы видели, как она смотрела в пустоту? Жуть.

Бабушка_Зина (RU): Пусть рвёт. Хоть чем-то занята.

---

Она несёт камыш на берег. Садится на песок, берёт два камня и начинает оббивать стебли. Тщательно, ритмично. Руки трясутся, но она целится пристально, бьёт аккуратно. Камни ударяют по стеблям с глухим, ритмичным стуком.

---

Скептик_99 (RU): Зачем она бьёт камыш камнями? Это вообще зачем?

Технарь_Серёга (RU): Чтобы размягчить волокна. Камыш станет гибким, из него можно будет плести.

Диванный_Эксперт (RU): Она явно готовит материал. Может, для циновок. Или для лодки. В древности так делали плоты.

Тролль_228 (RU): Плоты? Она что, собирается уплыть? Она только что пришла с реки, теперь она будет строить плот, чтобы уплыть обратно?

Пользователь_Алекс (RU): Тролль, заткнись. Это явно подготовка к плетению.

Капитан_Очевидность (RU): Она бьёт по камышу камнями.

Тролль_228 (RU): Мы заметили.

---

Камышевые стебли постепенно превращаются в тонкие жилы. Но она не останавливается. Она находит два плоских камня и пропускает камыш через пресс. Лишнее уходит — кора, сердцевина. Остаётся только гладкий скелет. Она собирает всё, связывая в большой тюк, и несёт в лагерь.

Она бросает тюк на землю, садится рядом. Смотрит на него. Внутри — всё та же пустота. Но она не паникует. Она знает, что с этим надо что-то делать. Она оглядывается. Взгляд падает на котелок.

— Лён вроде бы варят, — говорит она вслух.

Она берёт котелок, наливает воду. Берёт один подготовленный стебель, опускает в воду. Ставит котелок в печь. Вода закипает. Она смотрит на бурлящую воду, на стебель, который медленно меняет цвет, становится темнее, мягче. Она не знает, сколько его надо варить. Минуту? Пять? Десять? Она не уверена. Ей кажется, что лучше переварить, чем недоварить. Пусть лежит. Она оставляет стебель в кипятке.

---

Скептик_99 (RU): Она что, забыла про него? Он уже давно там.

Технарь_Серёга (RU): Она проверяет, сколько надо варить. Она не знает точно. Это нормально.

Диванный_Эксперт (RU): Или она варит его для укрепления волокон. В некоторых культурах растения варят, чтобы они стали прочнее. Может, она знает древнюю технологию.

---

Она ждёт. Руки начинают дрожать снова. Она сжимает их в кулаки, разжимает. Дышит. Вдох — задержка — выдох. Она смотрит на стебель в воде. Он стал мягче, это видно по тому, как он изгибается под водой. Она берёт палку, поддевает стебель и накручивает его на палку — прямо в кипятке, чтобы вытащить. Горячий пар поднимается вверх, обжигает пальцы. Она чувствует жар, но не отдёргивает руки. Дышит. Накручивает до конца. Вытаскивает из воды. Стебель свисает с палки, мокрый, скользкий, горячий. Она вешает его на перекладину над давно остывшим костром. Даёт ему остыть и подсохнуть. Берёт новый стебель. Опускает в кипяток. Ждёт. Накручивает. Вытаскивает. Вешает.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она уже который раз варит камыш. Я бы устала.

Emily_UK: Она не знает, сколько надо, поэтому варит дольше. Это логично.

Ветеран_77 (RU): Она делает это методично. Это помогает ей не думать о ерунде.

Тролль_228 (RU): Она как робот. Закинула — вытащила — повесила. Снова. Я уже зеваю.

Капитан_Очевидность (RU): Она накручивает стебель на палку. Она вытаскивает его из воды.

Тролль_228 (RU): Капитан, мы видим. Ты можешь сказать что-то новое?

Капитан_Очевидность (RU): Она вешает стебель на перекладину.

Тролль_228 (RU): ...

---

Она снова ждёт. Снова накручивает. Снова вытаскивает. Снова вешает. Она не считает время. Просто ждёт, пока стебель станет мягким. Иногда она проверяет его пальцами — если он всё ещё жёсткий, оставляет ещё на минуту. Если кажется достаточно мягким — вытаскивает. Она не уверена в своих решениях, но продолжает. Просто делает.

Пока варится вторая партия камыша, она оглядывается. Ей нужен крючок. Она вспоминает, что где-то рядом лежат обрезки веток от того ясеня, из которого она делала лук. Она подходит к куче, перебирает их — находит подходящий кусок: плотный, с ровной структурой, толщиной примерно с палец. Садится на землю, достаёт нож. Начинает вырезать крючок. Лезвие входит в древесину с лёгким сопротивлением, снимая тонкие стружки. Она работает медленно, сосредоточенно. Форма рождается под пальцами — изогнутая головка, длинная ручка. Она проверяет её, проводя пальцем по поверхности — гладко, без заусенцев. Крючок готов. Она сжимает его в руке, чувствует его вес — лёгкий, но упругий, он ложится в ладонь идеально, будто всегда там был. Откладывает в сторону. Берёт новый стебель, опускает в кипяток.

---

Художник_Сергей (RU): Она нашла ясень среди обрезков. Наверное, от лука остался.

Ценитель_Искусства (RU): Она помнит, где лежит каждая ветка. Это удивительно.

Тролль_228 (RU): Она что, склад в лесу организовала? Она знает, где что лежит. Скоро она начнёт продавать стройматериалы.

Пользователь_Алекс (RU): Она всё использует. Ничего не выбрасывает. Это не склад, это хозяйство.

---

Когда палка заполняется, она снимает первую прядь. Та уже высохла. Волокна стали жёсткими, упругими. Она проводит по ним пальцами — сухие, шершавые, с лёгким шелестом. Подносит к лицу — пахнут рекой и солнцем. Она бьёт прядь о печь. Один раз. Два. Три. Волокна становятся мягче, податливее. Она берёт крючок, отщипывает от пряди половину и начинает вязать первый ряд.

Крючок скользит по волокнам легко, привычно. Она чувствует, как он ложится в руку — не тяжёлый, не лёгкий, ровно такой, чтобы пальцы не уставали. Она не думает о том, как он сделан. Она просто знает, что он работает.

Первый ряд ложится ровно. Второй — тоже. Она входит в ритм: стежок, подтянуть, стежок, подтянуть. Волокна скользят, переплетаются, становятся единым полотном. Она чувствует, как ковёр рождается под её пальцами — тёплый, плотный, живой.

---

Художник_Сергей (RU): Она вяжет. Из того, что приготовила.

Ценитель_Искусства (RU): Смотрите, как пальцы двигаются. Она раньше этим занималась. Это видно.

Диванный_Эксперт (RU): А может, она вяжет не просто ковёр, а оберег? В древности вязаные вещи считались защитой от злых сил. Она явно что-то знает.

Тролль_228 (RU): Оберег. Ага. Она вяжет оберег от комаров. Прямо сейчас.

---

Она делает второй ряд. Прядь заканчивается. Она смотрит на перекладину — там уже высохла следующая. Она снимает её, бьёт о печь, размягчая. Отщипывает половину и продолжает вязать. Ковёр растёт. Она чувствует, как он становится плотнее, тяжелее. Волокна ложатся ровно, без зазоров.

Смотрит в котелок — там варится ещё одна прядь. Места на перекладине нет — палка уже занята. Она оставляет её в кипятке. Пусть варится дальше. Ей всё равно, сколько. Главное — что есть, что вязать.

---

Технарь_Серёга (RU): Она работает по циклу: варит — сушит — мнёт — вяжет. Это эффективно.

Скептик_99 (RU): Или просто хаотично. Она даже не знает, сколько варить.

Технарь_Серёга (RU): Она проверяет на ощупь. Это точнее, чем таймер.

---

Когда очередная прядь заканчивается, она снова снимает с перекладины следующую, уже высохшую. На освободившееся место она вешает ту, что варилась в котелке. Накручивает её на палку, вытаскивает из воды. Трогает пальцами — она стала совсем мягкой, почти скользкой. Вешает на перекладину. Берёт новый стебель, опускает в котелок. И так — снова и снова.

Она не думает о том, сколько прошло времени. Она не думает о том, сколько ещё осталось. Она просто вяжет и дышит.

Ковры ложатся один за другим. Она чувствует их под пальцами — плотные, ровные, пахнущие рекой и солнцем. Каждый следующий ложится легче, ровнее. Она уже не смотрит на руки — они знают, что делать. Она просто держит ритм, чувствуя, как волокна скользят, переплетаются, становятся единым целым.

---

Emily_UK: Она работает без остановки. Уже несколько часов.

Ветеран_77 (RU): Она не даёт себе расслабиться. Это дисциплина.

Пользователь_Алекс (RU): Она делает один ковёр за другим. Зачем ей столько?

Технарь_Серёга (RU): Может, для землянки, чтобы полы застелить.

Диванный_Эксперт (RU): Или она создаёт карту. Каждый ковёр — это часть территории. Она запоминает лес через плетение.

Тролль_228 (RU): Карта. Из камыша. Она картограф-самоучка.

---

Так продолжается до вечера. Ковёр за ковром — метр на два. Сначала один, потом второй, потом шестой. Она сшивает их крючком из ясеня, соединяя друг с другом в плотную стопку.

Она проводит рукой по поверхности — ровно, плотно, тепло. Ковры пахнут рекой, солнцем, сухой травой. Она чувствует под пальцами каждый стежок, каждое переплетение. Она сделала это. Из ничего.

---

Скептик_99 (RU): Я думал, она просто коврики делает. А она матрас собрала из шести штук!

Карлос_МХ: Из ничего за день. Я бы не придумал такое.

Хуан_Ли (CN): Она создала себе место для сна. Это гениально.

Пользователь_Алекс (RU): Она сделала матрас. Из камыша. За один день.

Тролль_228 (RU): Ладно, признаю. Это круто. Но я всё равно не понимаю, зачем ей было бить камыш камнями.

Технарь_Серёга (RU): Чтобы размягчить. Ты бы не понял.

Тролль_228 (RU): Я бы взял нож и нарезал. А она камнями бьёт. Странно.

Бабушка_Зина (RU): Не странно, а правильно. Так волокна мягче становятся.

---

К вечеру её начинает отпускать. Она чувствует это — как будто тяжесть, которая давила на плечи весь день, начинает медленно подниматься. Она боится, что это не надолго. Что паника вернётся, как только она перестанет работать. Но сейчас, в этот момент, ей легче.

Она кидает матрас рядом с печью и ложится на него прямо там. Чувствует, как камыш пружинит под телом, пахнет рекой и солнцем. Тепло от остывающей печи касается спины. Она закрывает глаза. Дышит. И заставляет себя уснуть.

---

Бабушка_Зина (RU): Спи, девонька. Ты сегодня хорошо поработала.

Emily_UK: Она сделала это. Она выдержала.

Ценитель_Искусства (RU): Она лежит на том, что создала. Это красиво.

Ветеран_77 (RU): Отдыхай. Завтра новый день.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (пограничное состояние, контролируемое). Созданы предметы: камышовые ковры (6 шт, сшиты в стопку), ясеневый крючок. Внимание зрителей: 41.5%.

Глава 41. Чужой.

Глава 41. Чужой.

Ева просыпается от звука.

Но перед этим — тишина.

Та самая, степная тишина, которая наступает перед бедой. Сначала затихают жаворонки, которые ещё с рассвета заливались где-то в вышине, над ковылём. Потом смолкают перепела — их низкие, отрывистые крики всегда раздавались из высокой травы, но теперь их нет. Даже сухие кузнечики, которые стрекотали с самого утра, стихли, как будто кто-то выключил звук. Ветер, который всегда шевелил сухие стебли полыни и ковыля, вдруг упал, и в наступившей тишине слышно только, как где-то далеко, за лесополосой, потрескивает нагретая солнцем земля.

Лес пытался предупредить её — тем единственным способом, которым умеет. Отсутствием звука. Отсутствием жизни. Но она спала.

Она спала на своём камышовом матрасе у остывшей печи, укрытая только ночной прохладой, которая уже начала отступать перед утренним солнцем. Матрас пах рекой, солнцем и сухой травой. Она спала глубоко — впервые за много дней без снов, без тревоги, без того, чтобы просыпаться от каждого шороха. Её дыхание было ровным, лицо расслабленным. Она не слышала, как замолк лес. Не слышала, как стихли кузнечики. Не слышала, как ветер перестал шевелить листву.

Только когда первый звук ворвался в тишину, она открыла глаза.

Тяжёлый, грузный, с влажным, хриплым дыханием. Шаги, которые топтали сухую траву, ломали сухие стебли полыни, вдавливали в землю жухлый ковыль. Она лежала неподвижно, прислушиваясь. Что-то большое двигалось по лагерю, не скрываясь, не боясь. Что-то, что чувствовало себя здесь хозяином. Её тело замерло, перестало дышать. Она слышала, как оно ворочается, как что-то роняет, как сухие ветки трещат под его весом.

Она медленно приподняла голову, не вставая, осторожно, как зверь, который боится спугнуть хищника. И увидела его.

Медведь.

Не тот, не медведица с медвежатами у реки — она помнила её, ту, что ловила рыбу на перекате и плавала в заводях. Другой. Крупный, тяжёлый, с тёмной, почти чёрной шерстью, с редкой проседью на боках — старый, опытный зверь, который прошёл не одну зимовку в этих местах, уходя в глухие пойменные леса, где даже зимой можно найти еду. Он стоял у её сушилки с мясом, небрежно сбивая её лапой. Мясо падало в траву, и он, не торопясь, подбирал его, чавкая, причмокивая, наслаждаясь добычей. Он не спешил. Он даже не смотрел в её сторону. Он был настолько уверен в своём праве тут хозяйничать, что не замечал её.

Она смотрела, как его пасть рвёт её мясо, как его лапа топчет её сушилку. Смотрела на кабанью голову, которая висела на дереве как трофей — теперь она лежала на земле, погрызенная, разбитая, с откусанным ухом. Шалаш, её первый дом, сложился. Перекладины с мясом были разбросаны и запутаны в сухих стеблях. Всё в траве, в земле, в грязи. Всё, что она строила больше месяца, было разрушено.

И внутри неё что-то оборвалось.

Недели работы. Недели, когда она заставляла себя вставать под горячим степным солнцем, когда её кожа горела от обжигающих лучей, а в горле пересыхало от пыли. Недели, когда она работала в тени пойменных лесов, где было влажно и пахло мокрой корой. Недели, когда она спускалась в землянку и чувствовала, как суставы ноют от усталости, но продолжала. Недели, когда она боролась с пустотой внутри, с желанием просто лечь на нагретую солнцем траву и не вставать. И этот зверь просто пришёл и взял. Не спросил. Не попросил. Взял. Всё.

И её взяла злость.

Не страх. Не паника. Не та пустота, с которой она боролась вчера, когда вязала ковры и не давала ей заполнить себя. Другая. Более древняя, более глубокая. Ярость, которая поднялась откуда-то из самого дна, из тех слоёв, где не было слов, не было мыслей — только желание уничтожить того, кто посмел. Она села на матрасе, и её тело напряглось, как струна. Глаза сузились. Губы сжались.

— Сволочь! — крик вырвался из неё сам собой, и в нём было всё — и ненависть, и отчаяние, и та ярость, которую она так долго держала внутри, прятала за улыбками, за молчанием, за тишиной. — Это моё! Я строила это месяц! Я не спала! Я не ела! А ты пришёл и всё сломал!

Она не помнила, как оказалась на ногах. Не помнила, как схватила первый попавшийся камень — нагретый солнцем, тёплый, с шершавой поверхностью. Она швырнула его. Камень ударил медведя в бок, но он не обратил внимания — смахнул его, как муху. Второй камень, третий, четвёртый — она швыряла их с такой силой, что рука немела. Она не целилась, просто швыряла — с силой, с отчаянием, с ненавистью.

— Сволочь! — кричала она. — Тварь! Чтоб тебя… Это моё! Моё! Я строила это больше месяца! Больше месяца! А ты пришёл и всё сломал!

Медведь медленно повернулся. Посмотрел на неё. Его маленькие глаза — чёрные, холодные, безразличные — смотрели без страха. Только с лёгким любопытством, как будто она была мелкой помехой, которую можно просто отодвинуть. Он даже не рычал. Он просто смотрел, и в этом взгляде было столько превосходства, столько спокойной силы, что Ева задохнулась от злости.

— Ты… зверь, — сказала она, и голос её звучал ровно, но в нём было что-то, что заставило медведя слегка наклонить голову. — Ты думаешь, что ты здесь хозяин? Ты думаешь, что это всё твоё? Свинья. Большая, жирная свинья. Я строила это больше месяца! А ты пришёл и всё сломал!

Она рванула к нему. Бежала прямо на зверя, и её движения были неуклюжими, но быстрыми. Она не думала о ноже, не думала об опасности — она просто бежала, как зверь, который защищает своё. Она ударила его по морде открытой ладонью со всей силы, которую могла собрать. Рука отозвалась болью, но она не почувствовала её. Медведь отшатнулся, рыкнул, но она уже била снова — по носу, по уху, по шее. Она била его снова и снова, как будто забыла, что он может убить её. Как будто забыла, что у неё есть нож. Каждый удар был точным, быстрым, как будто тело помнило то, чего не знала голова.

Медведь попытался ударить её лапой, но она нырнула под неё, оказалась сбоку, снова ударила. Она двигалась быстро, слишком быстро для человека, который не тренировался. Она просто ненавидела его слишком сильно, чтобы позволить ему победить.

Снова удар. Снова. Каждый раз она отступала ровно настолько, чтобы не попасть под его лапу, и снова била. Она не думала о том, что делает. Она просто делала. Рычала, не осознавая этого. Её рот искривлялся, слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Она била, пока медведь не начал пятиться. Сначала медленно. Потом быстрее. Он не ожидал такого сопротивления. Он не ожидал, что человек, который должен бояться, будет бить его по лицу, рычать на него, гнать его прочь. Он отступал, оглядываясь на неё, как будто не понимал, что происходит.

— Вали отсюда! — орала она ему в лицо. — Вали! Тварь! Это моё! Моё!

Медведь рыкнул в ответ, но в рыке уже не было уверенности. Он развернулся и побежал — грузно, тяжело, как большая, неуклюжая свинья, которую только что выгнали из дома. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся в лесополосе, за полосой ковыля и сухого чертополоха.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Боже мой! Она прогнала медведя! Голыми руками!

Emily_UK: Без ножа. Без страха. Как будто не понимала, что он опасен.

Ветеран_77 (RU): Ярость застилает страх. Я такое видел. Для неё это был враг, который уничтожил всё, что она создала.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Ты же могла погибнуть. Но она строила это так долго. И этот зверь пришёл и всё сломал.

Тролль_228 (RU): Она выгнала медведя. Она выгнала медведя! Я повторяю это дважды, потому что один раз не укладывается. Кстати, где Капитан? Он проспал всё представление?

Пользователь_Алекс (RU): Атаковала первой. И она права — это её дом.

Диванный_Эксперт (RU): Медведи не ждут такого сопротивления. Она сломала шаблон.

Технарь_Серёга (RU): Пощёчины по носу — больно и отвлекает. Она знала, что делала.

Художник_Сергей (RU): Страшно и красиво. Как танец смерти.

Ценитель_Искусства (RU): Она двигалась не как человек. Что-то древнее.

Карлос_МХ: Она не сдалась. Даже когда всё было против.

Хуан_Ли (CN): Не силой. Духом.

Кот_Баюн (RU): Я смотрел, не дыша.

Пользователь_Анна (RU): Она рычала. Как зверь. Я никогда не слышала такого.

---

Она стояла посреди разорённого лагеря. Руки тряслись. Дыхание сбито. Слёзы всё ещё текли по лицу, но она не чувствовала их. Она смотрела на свои руки — покрасневшие, содранные в кровь. Она не помнила, как получила эти ссадины. Просто видела результат. Смотрела на них, чувствуя, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя только дрожь и пустоту.

Ветер, который стих перед медведем, начал возвращаться. Сначала робко, почти неуверенно — касался её волос, обдувал мокрое от слёз лицо. Потом сильнее. Он приносил запах полыни и сухой травы, и этот запах смешивался с запахом крови, разорванной земли и её собственного страха. Она стояла, и ветер обдувал её, как будто пытался сдуть с неё всё, что произошло. Но тяжесть оставалась.

Не ту пустоту, с которой она боролась вчера. Другую. Тяжёлую, осевшую на дне, как камни. Она не хотела бежать от неё. Она не могла. Пустота просто была — и всё.

Она опустилась на колени. Села прямо на землю. Ковыль кололся сквозь ткань, земля была нагретой, сухой, пахла полынью и пылью. Она сидела так долго, глядя перед собой пустым взглядом. Руки всё ещё дрожали. Ладонь болела. Она не чувствовала этого.

Где-то над лесополосой, высоко в небе, летал ястреб. Его тень скользила по траве, по тёмной земле, по сухим кустам чертополоха. Он описывал круги, высматривая добычу, и Ева смотрела на него, не отрываясь. Она не думала о том, что будет делать. Не думала о том, с чего начать. Она просто смотрела, как тень скользит по земле, как трава колышется от ветра, как небо становится всё более серым, как будто назревает дождь.

Лес медленно возвращался к жизни. Где-то в пойме, за полосой кустарника, запела пеночка — её голос был робким, как будто она ещё не решила, безопасно ли здесь. Потом, ближе, отозвался зяблик. Сухие кузнечики застрекотали — сначала по одному, потом все вместе, как будто включали звук заново. Ветер снова поднялся, донося запах полыни, сухой травы, нагретой земли.

Лес возвращался к себе. Но Ева не замечала этого. Она смотрела на свои руки, чувствуя, как дрожь медленно уходит, оставляя только усталость.

Потом она медленно поднялась.

Она подошла к сушилке. Подняла её. Перекладины были сломаны, но не все. Некоторые можно было починить. Она положила её на землю. Потом собрала разбросанное мясо — то, что ещё можно было сохранить. Немного. Очень немного. Она перебирала куски, отделяя те, что были в грязи, от тех, что ещё можно было спасти. Сложила годное в тень, под куст, где не достанет солнце. Потом собрала верёвки — те, что ещё держались. Потом камыш, который остался от шалаша. Сухой, ломкий, но ещё годный.

Она связала всё в один тюк. Сушилку, мясо, верёвки, камыш. Взвалила на плечо. Потом подошла к матрасу, который лежал там, где она спала. Подняла его. Второй рукой. Матрас пах рекой и солнцем — запах, который она так любила. Она прижала его к себе, чувствуя, как сухие стебли пружинят под пальцами. И пошла вдоль ручья.

Пятнадцать минут ходьбы. Она прошла мимо родника, мимо знакомых деревьев, мимо тех мест, где когда-то собирала корни камыша. Каждый шаг давался с трудом. Тюк был тяжёлым, матрас — громоздким, но она не останавливалась. Не потому что боялась паники. А потому что внутри неё ничего не осталось, что могло бы заставить её остановиться.

ЗолотаяРыбка (RU): Она уносит даже матрас. Всё, что можно спасти.

Emily_UK: Не плачет. Просто собирает остатки. Как будто внутри пусто.

Бабушка_Зина (RU): Берёт всё, что можно унести. Сердце разрывается.

Ветеран_77 (RU): Уходит в землянку. Правильно. Лагерь уничтожен.

Тролль_228 (RU): Она тащит тюк и матрас. На случай, если вы не заметили с первого раза — она тащит тюк и матрас. Повторить? А где наш Капитан? Мне приходится делать его работу.

Пользователь_Алекс (RU): Не сдалась. Просто перешла на новое место.

Скептик_99 (RU): Или просто устала. Не надо искать стратегию там, где усталость.

Технарь_Серёга (RU): Землянка — правильно. Под землёй теплее и безопаснее.

Художник_Сергей (RU): Идёт вдоль ручья. Тюк на плече, матрас под мышкой. Как странник.

---

Трава под ногами была сухой, жёсткой. Полынь пахла горько и терпко. Где-то вдалеке снова запел жаворонок — его голос был высоким, чистым, он поднимался в небо и падал, как камень, брошенный в воду. Она слушала его, но не слышала.

Она спустилась в землянку. Сложила тюк у стены. Матрас положила на пол — ровно на то место, где будет спать. Потом села на него. Посмотрела на стены, которые сама построила. На пол, который сама уложила. На лестницу, которую сама сделала. Всё это было цело. Всё это осталось.

Она легла на спину. Посмотрела в потолок , на доски, которые держали землю. Свет от недостроеной крыши падал на стены, создавая тени. Они двигались медленно, едва заметно, повторяя движение ветра снаружи. Длинные, тягучие, они ложились на доски пола, на её руки, на лицо, касались век, как чужие пальцы. Она смотрела на них, не отрываясь. Они не пугали её. Они были частью этого места. Частью дома, который она построила.

Тени скользили по стенам, по деревянным доскам, по глиняной обмазке печи. Они были тёплыми, мягкими, как сумерки. И в них было что-то успокаивающее. Как будто сам дом обнимал её, принимал, говорил: «Ты здесь. Ты в безопасности. Я тебя держу».

Где-то наверху, над землёй, ветер шевелил траву. Но здесь, внизу, было тихо и прохладно. Пахло землёй, сырой древесиной, прохладой.

Она закрыла глаза.

Не потому что устала. Усталость была слишком глубокой, чтобы её можно было назвать усталостью. Это было что-то другое. Истощение, которое опустошало тело до самого дна, оставляя только пустоту и тишину. Она не хотела спать. Она просто не могла больше бодрствовать.

И тогда она заметила.

Что-то висело в воздухе перед её глазами. Полупрозрачное, тусклое, но настойчивое. Оно не было здесь раньше. Или было, но она не видела его. Не могла видеть. Слишком много хаоса. Медведь. Разрушенный лагерь. Кровь на руках. Крики, которые всё ещё звучали в голове. Она не замечала его тогда. Сейчас — заметила.

Текст висел перед ней, ровный, безликий, как всё, что исходило от системы.

«Внимание, субъект №4732-Е!

Прошла шестая неделя испытания. Проводится перераспределение физических очков согласно рейтингу популярности.

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 163 из 780 активных участников.

Внимание зрителей: 42.1% от общего числа.

Уровень популярности: ВЫСОКИЙ.

Награда за шестую неделю:

· +1 к характеристике «Стойкость кожи»

· +1 к характеристике «Стойкость иммунной системы»

Общая информация по вашей стране:

Российская Федерация:

· Активных участников: 6 из 10

· Совокупный рейтинг страны: 8-е место среди 195 стран-участниц

· Бонусы страны: +5% к рождаемости, +5% к очищению водных ресурсов, +5% к устойчивости сельскохозяйственных культур, очистка воздуха от техногенных загрязнений на 10%

· Предупреждение: страна находится в зоне стабильного развития.

Следующее перераспределение — через 7 дней».

---

Она прочитала текст. И внутри ничего не дрогнуло.

Она смотрела на цифры, которые парили перед её глазами, и не чувствовала ни радости, ни облегчения. Только усталость. Кожа станет чуть крепче. Иммунитет — чуть сильнее. И что? Это не вернёт ей мясо. Не починит сушилку. Не вернёт утраченное.

Она закрыла глаза. Уведомление медленно растворилось.

Тени снова легли на её лицо, на закрытые веки. Они были мягкими, как прикосновение. Ветер снаружи стихал, и тишина становилась глубже. Она лежала в темноте. Без снов. Без мыслей. Просто темнота и тишина.

Под землёй.

---

Ценитель_Искусства (RU): Спускается в землянку. В её позе — усталость, но не смирение.

Карлос_МХ: Уснула. После всего, что случилось.

Хуан_Ли (CN): Спит под землёй. Как корень. Ждёт, чтобы прорасти.

Пользователь_Анна (RU): Спит в недостроенной землянке. Без крыши. Но с матрасом.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (истощение, эмоциональный спад). Лагерь: уничтожен (сушилка, шалаш, запасы мяса). Землянка: цела. Ресурсы: частично сохранены (мясо, верёвки, камыш, матрас). Внимание зрителей: 42.1%.

Глава 42. Дом.

Глава 42. Дом.

---

Ева просыпается от холода.

Он просачивается сверху, спускается по доскам, оседает на полу. Кожа покрывается мурашками. Она лежит на камышовом матрасе и чувствует, как холодный воздух касается лица — влажный, тяжёлый, пахнет мокрой землёй и прелыми листьями. Где-то там, над голыми стропилами, небо ещё не прогрелось, и рассветный воздух стекает внутрь, заполняя землянку утренней сыростью. Она не укрывается — нечем. И не хочет.

Горло саднит. Она помнит вчерашнее — как кричала, рычала, не узнавая себя. Связки перенапряглись, и теперь слова выходят хриплым, сорванным шёпотом. Она открывает глаза. Свет, просачивающийся сквозь голые стропила, серый, безжизненный. Тишина. Только ветер шуршит сухой листвой где-то наверху, за стенами. Она смотрит в небо через решётку стропил, чувствуя, как холод оседает на лице, на шее.

— Холодно, — прохрипела она.

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась. Голос совсем пропал.

Emily_UK: Она сказала это так, будто не ждёт ответа.

---

Она вылезает из землянки. Утро встречает её светом и звуками. Солнце поднимается над лесом, и небо уже наливается розовым и золотым. Птицы заливаются в кронах — пеночка выводит свою трель, высокую и чистую, а где-то глубже, у ручья, отзывается ей другая. Воздух влажный, пахнет мятой, речной водой и нагревающейся корой. Роса на траве холодная, обжигает босые ступни, оставляя мокрые следы. Она идёт к ручью, опускает руки. Вода ледяная, прозрачная, с лёгким привкусом песка. Умывается. Кожа покалывает от холода, но вместе с ним приходит ясность.

Она спускается обратно в землянку. Под ногами — доски пола, гладкие, отшлифованные несколько дней назад. Она касается рукой стены — древесина гладкая, тёплая. Всё это она сделала сама. Стены, пол, лестница, площадка. Но внутри — пусто. Только запах дерева и земли. Ни мебели, ни тепла, ни жизни. Она смотрит на пустоту, и внутри неё что-то шевелится. Желание. Боязливое, робкое. Мечта, которую она не решается произнести громко — потому что если сказать вслух, она может исчезнуть. Растаять, как утренний туман. Поэтому она говорит шёпотом. Почти не слышно. Только для себя.

— Надо делать мебель, — прошептала она.

Бабушка_Зина (RU): Она сказала это шёпотом. Как будто боится, что кто-то услышит.

Emily_UK: Она не кричит. Она шепчет. Это странно.

---

Она берёт топор. Рукоять ложится в ладонь привычно, камень лезвия холодит пальцы. Она выходит в лес.

---

В лесу сухо, земля под ногами хрустит. Запах разогретой сосновой смолы, дикой мяты и горьковатой полыни. Солнце уже поднялось выше, но воздух всё ещё прохладный. Она идёт мимо деревьев, и её ноги ступают по мху — мягкому, упругому, влажному. Где-то далеко стучит дятел: тук-тук-тук. Ровно, методично, как метроном.

Она идёт, и в голове пусто. Только одна мысль — тупая, настойчивая: надо делать мебель. Она никогда не делала мебель. Она даже не знает, как это правильно делается. Но она видела мебель. Всю жизнь видела. Столы, кровати, стулья, полки. Она просто представляет в голове, как они выглядели, как они были устроены, и повторяет.

И вдруг она вспоминает свитер. Тот самый, который связала в детстве. Она не знала схемы, не знала, как правильно делать узор. Она просто смотрела на картинку в журнале и повторяла. Петля за петлёй. Прибавка за прибавкой. Получилось криво, местами слишком широко, местами слишком узко. Но он грел. Он был её. И это было главное. Сейчас она смотрит на дерево и думает: это не сложнее, чем тот свитер. Просто нужно видеть, как должно получиться.

Бабушка_Зина (RU): Смотрит на дерево, и что-то прикидывает. Видно, что думает.

---

Она идёт по лесу, высматривая стволы. Нужны сосны около сорока сантиметров в диаметре. Не слишком толстые. Она почти проходит мимо одного старого, массивного ствола, почти в два её обхвата, но останавливается. Смотрит на него. Из такого можно было бы выдолбить корыто. Или колоду для воды. Но у неё нет долота, нет стамески. Только топор и нож. Она вздыхает и идёт дальше. Три сосны поменьше — и будет достаточно материала для шести полок.

Она проходит мимо десятка деревьев, когда взгляд упадает на знакомый ствол. Высокая сосна. Очень высокая. Она стоит в двадцати шагах от тропы, и Ева замерла. Она узнаёт её. Это та самая сосна, из которой она делала опорные балки для землянки. Она рубила её неделю назад. А сейчас она стоит. Целая, нетронутая.

Она смотрит на неё, не двигаясь. По коже пробегает холод.

— Я всё время забываю, — прохрипела она. — Что это игровое подземелье.

Тролль_228 (RU): Она смотрит на дерево. На то самое, которое рубила. Оно снова выросло.

Ветеран_77 (RU): Мир восстанавливается.

Диванный_Эксперт (RU): «Игровое подземелье». Она наконец-то приняла это.

---

Она разворачивается и идёт дальше. Первую сосну находит быстро — ствол ровный, в обхвате как раз около сорока сантиметров. Вторую — у ручья, где земля влажная и пахнет илом и пресной водой. Третью — на опушке, где деревья растут реже и набирают ширину, и воздух пахнет нагретой солнцем травой. Она срубает их одну за другой.

Первый удар. Топор входит в древесину с глухим, упругим звуком. Отдаёт в плечо, в запястье. Смола выступает на коре — густая, прозрачная, пахнет сладко и горько одновременно. Второй удар. Щепки летят в стороны. Третий. Звук разносится по лесу, и птицы на мгновение замолкают. Когда дерево падает, оно издаёт протяжный скрип — как будто кричит от боли. Древесина стонет, и земля под ногами вздрагивает. Она чувствует это дрожание через ступни. Скрип затихает, и наступает тишина — только ветер шуршит в кронах оставшихся деревьев.

Она обрубает ветки. Короткие, точные удары. Кора отходит длинными полосами, и под ней — свежая, влажная древесина, бледно-жёлтая, пахнущая живым деревом. Она проводит по ней пальцами — гладко, чуть влажно.

Каждое бревно она перевязывает верёвкой и тащит к землянке. Одно за другим. Верёвка врезается в плечо. Пот стекает по лицу, попадает в глаза, солёный и едкий. Она чувствует, как мышцы работают ровно, без напряжения. Воздух вокруг нагревается, и запах пыли и сухой травы смешивается с её собственным запахом — пота, смолы и усталости.

---

Она раскладывает брёвна у входа. Берёт топор, вгоняет лезвие в торец бревна. Древесина распадается на две половины с глухим треском. И вдруг — она вспоминает огурец. Не знает, почему. Просто приходит ассоциация: когда режешь огурец вдоль на дольки, он распадается на четыре ровные части. Она никогда не задумывалась об этом, но сейчас это пришло само. Бревно — как огурец. Только большой. Она почти улыбается, но не даёт себе. И повторяет: каждую половину ещё раз — и получается четыре ровные пластины.

Технарь_Серёга (RU): Она раскалывает бревно на четыре части. Работает вдоль волокон, правильно.

Из четырёх полученных пластов она отбирает только два центральных — самые ровные, без кривизны, с плотной сердцевиной. Боковые откладывает в сторону.

Она распускает все три бревна — каждое на четыре части, и из каждого берёт два центральных пласта. Получается шесть досок, каждая толщиной примерно с два пальца. Остальные откладывает.

Технарь_Серёга (RU): Она берёт только центральные пласты. Самые плотные, без кривизны. Остальное — в дело.

---

Она берёт одну доску, отмеряет три метра. Отрубает лишнее. От обрезка отрубает четыре отрезка по пятьдесят сантиметров — стойки. Обтёсывает каждую доску, каждую стойку. Топор снимает стружку, и она ложится на землю золотистыми завитками. Запах смолы становится гуще, почти одуряющим. Потом она берёт плоский шершавый камень и начинает шлифовать. Камень скользит по дереву с сухим, скребущим звуком. Она чувствует, как поверхность становится гладкой под пальцами. Пыль оседает на коже, на одежде. Она сдувает её — мелкая, тёплая, пахнет деревом и солнцем.

Она смотрит на готовые детали. Шесть полок, двадцать четыре стойки. Всё ровное, гладкое, пахнет лесом. Она проводит пальцами по краю доски — ни одной занозы.

Бабушка_Зина (RU): Ишь ты, приноровилась. Без гвоздей, без ничего — а держится.

ЗолотаяРыбка (RU): Она так аккуратно всё делает... Пальцы у неё ловкие.

Капитан_Очевидность (RU): Она отмерила доску. Она отрубила доску. Она отшлифовала доску. Она вбила шипы.

---

Потом она вбивает шипы в торцы каждой стойки и каждой доски. Удары бревна-молотка глухие, ритмичные. Древесина поддаётся, и шипы входят плотно. Она опускает первую трёхметровую доску на верёвке вниз. Спускается следом. Ступени лестницы скрипят под её весом. Внутри землянки пахнет землёй, смолой и сыростью. Она прикладывает доску к стене под лестницей, отмеряет два предплечья от пола — пятьдесят сантиметров.

Капитан_Очевидность (RU): Она спустилась вниз. Она приложила доску к стене. Она отмеряет два предплечья от пола.

Технарь_Серёга (RU): Предплечье — двадцать пять сантиметров. Сороковой размер ноги. Она использует себя как линейку.

ЗолотаяРыбка (RU): Как она просто берёт и делает... Я бы растерялась.

Тролль_228 (RU): Она просто палку к стене приставила. Я тоже могу палку приставить. Это не мебель, это дрова.

Скептик_99 (RU): Тролль прав. У меня каждый шкаф так устроен. Можно сообразить, если мозги есть.

---

Она поднимается наверх, берёт четыре стойки. Спускается обратно. Ударяет первой стойкой о пол — глухой удар, древесина входит в землю. Отступает на метр — вторая. Ещё через метр — третья. Четвёртая у противоположной стены. Она проверяет их ладонью — не шатаются.

Технарь_Серёга (RU): Метровый шаг между стойками. Нагрузка распределяется равномерно.

Капитан_Очевидность (RU): Она вбила стойку. Она вбила вторую. Она вбила третью. Она вбила четвёртую.

Бабушка_Зина (RU): Смотри, как ровно стоят. Не хуже, чем у плотника.

---

Она поднимается наверх, берёт трёхметровую доску, опускает на верёвке. Спускается следом. Прикладывает доску к верхним торцам стоек. Шипы входят в отверстия, которые она вырезала наверху. Она пристукивает доску бревном-молотком. Удары глухие, и от каждого доска садится плотнее.

Первая полка готова. Она проводит по ней рукой — ровно, гладко.

Капитан_Очевидность (RU): Она опустила доску. Она приложила доску. Она пристукнула доску. Она проверила рукой.

ЗолотаяРыбка (RU): Она такая аккуратная... Даже когда просто доски ставит.

Тролль_228 (RU): Полка. Просто полка. Четыре палки и одна доска. Я в шоке. Она реально сделала полку. Гениально.

Скептик_99 (RU): Тролль прав. Я в гараже такие же делал. Ничего особенного.

---

Она повторяет для каждой следующей полки. Отмеряет по одному предплечью от предыдущей — двадцать пять сантиметров. Стойки, отверстия, доска. Удары молотком. Полки растут одна за другой: семьдесят пять, сто, сто двадцать пять, сто пятьдесят, сто семьдесят пять сантиметров от пола. Последняя — на уровне её роста. Ей не нужно тянуться.

Капитан_Очевидность (RU): Она отмеряет двадцать пять сантиметров. Она вбивает стойки. Она кладёт доску. Она пристукивает.

Технарь_Серёга (RU): Шаг двадцать пять сантиметров — ровно предплечье. Все стойки строго друг над другом.

Бабушка_Зина (RU): Ишь, как ловко. Каждая полка на своём месте.

Тролль_228 (RU): Полки. Полки. Полки. Она делает полки. Очень сложно. Я бы тоже мог, если бы у меня было три сосны и топор.

Скептик_99 (RU): Тролль прав. Это базовая конструкция. Справится любой, у кого руки не из задницы растут.

---

Потом — кровать над печью. Она спускается вниз и видит опоры. Шесть столбов, вбитых в пол. Четыре держат трубу, образуя квадрат. Ещё две, на той же плоскости, держат углы печи. Они грубые, обмазанные глиной, но крепкие. Она обходит их, трогает ладонью — шершавые, тёплые.

Она сколачивает каркас наверху, проверяет, чтобы всё держалось. Детали опускает на верёвке. Внутри, стоя между опорами, она собирает конструкцию прямо на них. Поперечины, балки, верёвки. Древесина скрипит, когда она затягивает узлы. Потом укладывает настил — доски ложатся плотно, без зазоров. Она проверяет лежбище ладонями — держит.

Технарь_Серёга (RU): Она использует опоры печи и трубы как основу для кровати. Экономит материал. Нагрузка идёт прямо в пол.

Капитан_Очевидность (RU): Она берёт детали. Она соединяет их. Она укладывает доски.

ЗолотаяРыбка (RU): У неё теперь будет кровать над печкой. Как в старых домах...

Тролль_228 (RU): Кровать над печкой. Она что, в бане живёт? Скоро веники заготовит.

Скептик_99 (RU): Тролль прав. Тёплое место — дело хорошее, но она могла бы сделать что-то попроще.

---

Она делает вторую кровать — широкую, двуспальную. Сколачивает наверху, спускает по частям, собирает внутри. Доски, верёвки, узлы. Она ложится на неё, проверяя. Доски прогибаются, но не скрипят.

Потом — стол. Ножки — толстые, устойчивые. Пазы, шипы, соединения. Она поднимает его, ставит на пол. Получается ровно. Она ведёт рукой по поверхности — гладко. Табуретки — четыре штуки, с тремя ножками каждая. Она проверяет каждую, садясь и покачиваясь.

Бабушка_Зина (RU): Она сделала дом. Настоящий дом.

Тролль_228 (RU): Полки, кровати, стол, табуретки. Осталось только занавески повесить.

---

Она закладывает дрова в печь. Сухая древесина, щепки, береста. Чиркает ножом по камню — искра. Пламя разгорается. И почти сразу дым идёт в землянку — густой, серый, едкий. Ева закашлялась, глаза защипало. Дым липнет к языку, оседает во рту горьким привкусом.

— Чёрт! — прохрипела она.

Хватает куртку, машет перед печью. Дым колышется, но не уходит. Она машет сильнее, быстрее. Воздух наполняется запахом гари. И вдруг — дым дёргается, тянется вверх, к трубе. Тяга пошла. Ещё взмах — и дым уходит, исчезает в трубе.

Пламя разгорается ровно. Камни печи начинают нагреваться. Она протягивает ладони к огню — тепло обжигает кожу, но она не убирает. Землянка постепенно наполняется теплом и уютом.

ЗолотаяРыбка (RU): Она растопила печь!

Emily_UK: Она кашляла. Но она справилась.

---

Она ставит кастрюлю с мясом в печь, закрывает временную дверцу и садится рядом. Из-за глиняной заслонки доносится ровное, уютное бульканье — суп закипает, начинает томиться. Она слышит, как мясо отдаёт свой сок, как корни камыша развариваются, как аромат пробивается сквозь щели в глине. Запах еды смешивается с запахом дыма и смолы — тёплый, сытный, домашний. Она сидит, положив руки на колени, и вслушивается в этот звук. В нём есть что-то правильное. Что-то, что делает этот уголок земли домом.

Когда мясо сварилось, она достаёт кастрюлю. Садится за стол. Берёт ложку. Ест молча. Бульон горячий, обжигает горло, но он смягчает боль. Она чувствует, как внутри разливается тепло.

Бабушка_Зина (RU): Она ест. И дом её греет.

---

Когда она доедает, она подходит к широкой кровати. Берёт камышовый матрас — тот самый, который она сплела несколько дней назад, когда руки работали, чтобы не дать пустоте заполнить её. Он пахнет рекой, камышом, солнцем. Сухие стебли пружинят под пальцами, напоминая, что это — роскошь. Настоящая роскошь. Потому что раньше она спала на голой земле. На холодной, жёсткой земле, которая отдавала холод и не давала тепла. А это — мягкое, тёплое, пахнущее жизнью.

Она расстилает его на дощатом настиле. Ложится. Чувствует, как камыш принимает форму её тела, как он пружинит под тяжестью, как запах реки смешивается с запахом смолы. Два мира встречаются здесь — старый, речной, и новый, лесной. Она вдыхает этот воздух и позволяет себе улыбнуться. Едва заметно. Впервые за день.

Печь продолжает гудеть. Тепло наполняет землянку, окутывает её, проникает сквозь матрас, сквозь одежду, сквозь кожу. Она чувствует, как холод уходит из рук, из ног, из самого центра груди.

Землянка больше не кажется чужой. Она её. Каждая доска, каждый стык, каждый шип — всё это она сделала сама. Тишина. Полная, настоящая тишина. Нет ветра, нет криков птиц, нет стрекота кузнечиков. Только ровное гудение печи и её дыхание. И даже дыхание кажется тихим, почти невесомым, как будто она боится нарушить этот покой.

Хуан_Ли (CN): Она лежит в тишине.

Карлос_МХ: Она дома.

---

Она закрывает глаза. Свет от печи падает на лицо, рисует тени на стенах. Там, наверху, за стропилами — небо. Она не видит его, но знает, что оно есть. И оно больше не проникает внутрь. Она дома.

Она засыпает. Под землёй. В тепле. В тишине. В доме, который сама построила.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (восстановление). Созданы предметы: полки (6 шт, 3 м длиной, на вертикальных стойках, под лестницей, шаг 25 см), кровать над печью (на опорах печи и трубы), широкая кровать, стол, табуретки (4 шт), временная дверца печи из брёвен с глиной. Печь: прокалена, работает. Внимание зрителей: 42.5%.

Глава 43. Небо надо закрыть

Глава 43. Небо надо закрыть

---

Ева просыпается с мыслью: крыша. Она откладывала её уже почти две недели, каждый раз находя причину не начинать. Сегодня причина не нашлась. Она завтракает остатками вчерашнего супа, берёт топор и идёт в лес. Ели. Не сосны — ели мягче, их легче обрабатывать, они не так сильно смолят руки, и пазы в них вырезать проще.

С самого утра солнце уже припекает, и воздух тяжёлый, неподвижный. Она рубит первую ель, обрубает ветки, счищает кору. Потом вторую, третью. Вокруг — ни ветерка, только стрекот кузнечиков накатывает волнами, то стихая, то усиливаясь, будто кто-то крутит ручку громкости. Пот стекает по лицу, заливает глаза, оставляет солёные разводы на шее. Она вытирает его тыльной стороной ладони, но он тут же выступает снова.

Она смотрит на гору стволов, которые уже лежат рядом, и прикидывает в уме: сорок елей, если считать с запасом. Четыре грани, шаг двадцать пять сантиметров, высота пирамиды — метр, труба метр на метр, стропила два двадцать четыре, длина рядов от пяти метров до нуля. Она прокручивает это в голове, удивляясь сама себе. В школе она ненавидела геометрию. Не понимала, зачем все эти треугольники, синусы, расчёты. А теперь её мозг считает сам, без её участия. Она усмехается и говорит вслух, хрипло, в пустоту леса:

— Никогда бы не подумала, что мне вообще пригодится геометрия.

Она поднимает следующую ель, замахивается топором, и работа продолжается.

ЗолотаяРыбка (RU): Зачем ей столько елей? Это же целая гора!

Технарь_Серёга (RU): Для крыши. Ели гибче сосен, лучше держат снег зимой. Она правильно выбрала.

Работа идёт тяжело. Коса постоянно сваливается вперёд, мешая обзору, липнет к мокрой от пота шее, к спине. Она закидывает её назад, чувствуя, как влажные волосы прилипают к коже. Смола выступает на коре — тёплая, тягучая, на солнце она становится почти жидкой, липнет к пальцам, оставляя на ладонях золотистые следы, которые потом смешиваются с потом и древесной пылью. Запах свежей ели смешивается с запахом нагретой земли и разогретой смолы. Кузнечики не умолкают ни на секунду — сухой, металлический треск заполняет всё пространство, становится таким же плотным, как жара.

Когда одна из елей падает на землю, она с глухим стуком врезается в моховой покров. Верхний слой срывается, обнажая тёмную, влажную землю. И там, под мхом, она видит их — шампиньоны. Молодые, с плотными закрытыми шляпками, ещё не вылезшие наружу. Она опускается на корточки, разгребает землю пальцами, чувствуя её прохладу и влажность — такой контраст с нагретым воздухом. Собирает грибы, аккуратно, чтобы не повредить грибницу.

Она смотрит на грибы в своей ладони. Маленькие, плотные, ещё не раскрывшиеся. Она думает о том, что лес даёт ей еду, даже когда она не просит. И это чувство — странное, почти незнакомое — похоже на доверие. Она не знает, как с ним быть, поэтому просто собирает грибы, относит их к лагерю и работает дальше.

ЗолотаяРыбка (RU): Ого, там были шампиньоны! Вот их не было, а вот есть!

Бабушка_Зина (RU): В деревне это знают. Грибница под мхом, если дерево падает — вскрывается. Она вовремя подоспела.

Ценитель_Искусства (RU): Она сидит на корточках, пальцы в земле. Свет падает на её затылок, на изгиб спины. Она не знает, как это выглядит.

Художник_Сергей (RU): Экспозиция: свет, земля, её руки, касающиеся грибов. Это похоже на натюрморт.

К вечеру у входа в землянку лежит гора очищенных брёвен. Она устала до дрожи в руках, но внутри — удовлетворение. Она разводит огонь в печи, ставит каменную кастрюлю на огонь. Жир плавится на дне, наполняя воздух густым, мясным духом. Она бросает в кастрюлю нарезанное мясо, и оно шипит, обжариваясь с каждой стороны. Запах становится глубже — жареное мясо с коричневой корочкой пахнет дымом и солью. Шампиньоны отдают свой маслянистый, ореховый аромат, который смешивается с запахом чеснока, лука и щавеля. Камышовые корни добавляют земляную, сладковатую ноту, и когда всё вместе начинает томиться, запах разносится по всей землянке, перекрывая даже смолу. Пахнет домашним, сытым, настоящим. Она садится за стол, пробует — и закрывает глаза на мгновение.

ЗолотаяРыбка (RU): Она готовит стейки с камышевыми корнями и в соусе из шампиньонов! С чесноком, луком и щавелем!

Emily_UK: Как она додумалась до такого? Это же гениально.

Карлос_МХ: Я бы тоже так попробовал. Выглядит невероятно.

Тролль_228 (RU): О, да она просто грибы с щавелем смешала. Великий шеф-повар. Скоро ресторан откроет.

Повар_Француз (FR): Щавель к грибам — правильное решение. Его кислота оттеняет маслянистость шампиньонов и убирает тяжесть от жира. На выходе получается лёгкая, пикантная нота, которая балансирует мясной вкус.

ЗолотаяРыбка (RU): Ого! Вот оно что!

Emily_UK: А он прав. Она не просто жарит — она чувствует вкус.

После ужина она идёт купаться в реку. Вода холодная — сначала зябко, кожа покрывается мурашками. Потом привыкаешь, вода обволакивает тело, смывает пот, смолу, пыль. Она стоит по пояс, чувствуя, как ветер обдувает мокрую спину, принося прохладу. Где-то над рекой кричат стрижи — резко, коротко, прорезая вечернее небо, как трещины на стекле. У них где-то рядом гнездовье, и их крики — это напряжение, которое не замолкает до самой темноты.

Она возвращается в землянку, ложится на матрас, смотрит в голые стропила. Засыпает почти мгновенно.

---

На следующее утро она просыпается с первыми лучами солнца. Завтракает, берёт топор, нож и камень для шлифовки. Нож затупился и погнулся — она подправляет его о камень, выпрямляет кончик, затачивает до остроты.

Начинает с углов пирамиды. Первое бревно — параллельно левой стропиле, начиная с правого нижнего угла. Она отмеряет, отрубает, вырезает на концах полумесяцы — так, чтобы бревно обхватывало стену и конёк. Внутренние полумесяцы она не шлифует, оставляет шершавыми — так они лучше скрепятся. Обмазывает пазы смолой, подогретой в каменном котелке в печи. Смола тёплая, почти горячая, течёт по пальцам, оставляет липкий след. Она усмехается и бормочет:

Ева (шёпотом, с лёгкой усмешкой): — Никогда не думала, что мои навыки шугаринга пригодятся на брёвнах.

Перед тем как уложить первое бревно, она замирает. Не потому что не знает как. А потому что боится, что сделает неправильно. И всё, что она строила — окажется зря.

Она держит бревно в руках. Смола липнет к пальцам. Она смотрит на пазы, которые вырезала, и думает: «А если я ошиблась? Если оно не встанет? Если всё придётся переделывать?» Она стоит так несколько секунд. Потом вставляет бревно. Оно садится. И она выдыхает.

Повторяет то же самое для остальных трёх углов. Потом начинает укладывать брёвна на гранях. Вырезает пазы снизу (обхватывают предыдущее бревно) и по бокам (для соединения с соседними). Работает долго. Несколько брёвен идёт в брак — пазы кривые, бревно не садится. Она ругается, но не останавливается.

Технарь_Серёга (RU): Это древняя технология. Брёвна кладутся наискось, по одному с каждой стороны, чтобы нагрузка распределялась равномерно. Так крыша не перекосится.

Ветеран_77 (RU): Она явно видела старые дома. Это не с интернета — из памяти.

Тролль_228 (RU): Она мажет брёвна смолой. Как будто волосы воском натирает. Ждём, когда начнёт их расчёсывать.

Пользователь_Анна (RU): Тролль, хватит. Она просто делает своё дело.

Тролль_228 (RU): А я что? Я восхищаюсь. Смола, бревно, руки — настоящий эротический плотницкий этюд.

Пользователь_Анна (RU): Ты невыносим.

Тролль_228 (RU): А ты не смотри.

Древесная пыль оседает на руках, на шее, прилипает к поту, создавая на коже корку из дерева и влаги. Звук ножа, скребущего по дереву, и глухой удар топора, входящего в древесину. В полдень жара становится почти невыносимой, воздух дрожит над нагретой землёй, а кузнечики стрекочут так громко, что кажется, будто они внутри головы. К вечеру уложено четыре угловых и 2–3 ряда на каждую грань. Она варит ужин, купается и ложится спать.

---

На третий день она продолжает укладывать брёвна. Работа идёт медленно — топор и нож не справляются с пазами. В середине дня она идёт к ручью умыться. Вода прохладная, приятно холодит лицо, смывает пот и липкую смолу.

У самой воды она замечает камень. Он чёрный, массивный, похож на каплю — острый, прочный. Она поднимает его, пробует на весу. Камень гладкий с одной стороны, с другой — шершавый, почти как наждак. Проводит пальцем по краю — острый, режущий. Она чувствует, как он ложится в руку — идеально. Как будто ждал её. Как будто лес дал ей этот камень, потому что она заслужила.

Она сжимает камень в кулаке. Чувствует его вес, его остроту. Ей кажется, что она держит не просто камень, а что-то живое. Что-то, что поможет ей закончить. Она не знает, как это объяснить. Но она знает, что это — правда.

Возвращается к работе, пробует его вместе с топором: топором делает грубую выборку, камнем — чистовую, точную. Темп ускоряется.

Технарь_Серёга (RU): Это похоже на обсидиан или какой-то вулканический сланец. Твёрдый, острый, подходит для чистовой обработки. Топором грубо, камнем — точно. Она интуитивно нашла правильный инструмент.

Скептик_99 (RU): Или просто камень, который она нашла.

Технарь_Серёга (RU): Нет. Посмотри, как она держит его. Она чувствует, куда давить. Это не случайность.

ЗолотаяРыбка (RU): Она даже не удивилась. Просто взяла и начала работать.

К вечеру брёвна доходят до половины высоты граней. Она варит ужин, купается, ложится спать поздно. Руки болят, но есть прогресс. Всю ночь ей снятся пазы, бревна, полумесяцы — она просыпается, переворачивается и снова засыпает, чувствуя, как усталость пульсирует в пальцах.

---

На четвёртый день она просыпается поздно. Солнце уже высоко, печёт макушку. Она лежит, смотрит в недоделанную крышу, и внутри — только сопротивление. Всё тело тяжелое, как налитое свинцом. Она чувствует, как воздух вокруг густой, вязкий — жара уже заполнила землянку, даже здесь, под землёй. Когда она поправляет выбившиеся волосы, чувствует этот жар — почти обжигающий кожу. Становится жарко. Она поднимает майку и закручивает узел под грудью, обнажая плоский, без пресса, но стройный живот. Ветер приносит прохладу, касается обнажённой кожи, шевелит волосы.

Ценитель_Искусства (RU): Как она завязала майку... Обнажённый живот, тени от рёбер. Это не просто усталость — это уязвимость. Она позволяет себе быть слабой. Это прекрасно.

Художник_Сергей (RU): Свет падает на её спину, коса перекинута набок. Она лежит, и это похоже на отдых перед финальным рывком.

Она лежит, смотрит в недоделанную крышу. Видит, сколько ещё осталось. Хочет бросить. Закрывает глаза. А потом замечает, что сквозь недоделанные стропила видно небо. И думает: «Если я не закончу — дождь зальёт всё, что я построила». И это — не угроза. Это — обещание.

Она смотрит в небо через стропила. Оно пока яркое, жаркое, видно. Она не знает, будет ли скоро дождь. Но она знает, что не хочет проверять. Она встаёт. Идёт к печи, греет суп. Ест через силу. И возвращается к работе.

Работает медленно. Ставит всего несколько брёвен. Пазы выходят криво — она устала, руки дрожат. Одно бревно ломается при вставке — откладывает.

Пользователь_Алекс (RU): Она еле двигается. Что с ней?

Ветеран_77 (RU): Вымоталась. Четыре дня почти без остановки. Дайте ей время.

Пользователь_Анна (RU): Кстати, что там в Аргентине? У них уже неделю ливень, не перетонули ли ещё?

Аргентинец_Carlos (AR): Привет всем. У нас всё плохо. Вода поднялась на два метра, дома залиты. Мы держимся, но связи почти нет. Спасибо, что спросили.

Emily_UK: Боже... А у неё здесь хоть сухо.

Тролль_228 (RU): Ну конечно, как только она замедляется, все вспоминают про Аргентину. Давайте смотреть стрим, а не новости.

ЗолотаяРыбка (RU): Она заслужила отдых. Пусть лежит.

К концу дня брёвна доходят до начала трубы. Она бросает работу, ест, идёт купаться. Она долго сидит в воде, глядя на закат. Ветер колышет камыши у берега — они гнутся, касаясь воды, и снова выпрямляются. Старая ива нависает над рекой, её ветви отражаются в тёмной воде, размытые рябью. Мальки тычутся в её кожу, мелкие, прохладные, будто помогают ей купаться, смывая усталость. Небо окрашивается в мягкий розовый и золотой, и она смотрит на это, не двигаясь. Воробьи чирикают в кустах у ручья — их голоса сухие, дробные, будто кто-то пересыпает мелкие камешки. Где-то на камне греется зелёная ящерица. Она видит её, когда выходит из воды. Возвращается в землянку, ложится спать.

---

На пятый день она просыпается с мыслью: если сегодня не сделает, то не сделает никогда. Лежит с открытыми глазами, смотрит в потолок, на недоделанную крышу, на торчащие стропила. Внутри пустота и сопротивление.

Ева (плаксиво, протяжно): — Я больше не могу…

Это не жалоба. Это констатация. Слова повисают в воздухе, звучат жалко. Она закрывает глаза. Но крыша не исчезает. Она знает: нужно закончить до следующего дождя. А она не знает, когда он будет. Может быть, завтра. Может быть, сегодня вечером. Она не может рисковать. Она встаёт.

Завтракает молча. Берёт топор, нож, чёрный камень, смолу. Начинает укладывать брёвна вокруг трубы. Они входят в пазы, обхватывают трубу. Укрепляет бревна у трубы с помощью четырёх коротких брёвен — они ставятся вокруг трубы, фиксируют её. Два бревна, которые идут от углов печи, просто торчат из крыши — они уже были заложены раньше и проходят сквозь крышу. Она пока ничего с ними не делает. Они станут каркасом для того, чтобы позже сделать короб вентиляции. Потому что окон в доме нет.

Последнее бревно ложится на место. Крыша готова.

Она стоит наверху, смотрит на свою работу. Спускается вниз. Поднимает голову — потолок закрыт. В землянке пахнет смолой, деревом, нагретой землёй. Теперь этот запах останется здесь навсегда. Свет: теперь внутри темно, только от входа падает свет, да ещё два торчащих из крыши бревна пропускают тонкие лучи, которые падают на пол, на стол, на кровать.

Она стоит на земле, смотрит на крышу. Потолок закрыт. Она не видит неба. Только доски, смолу, тепло. Она чувствует, как внутри неё что-то отпускает. Не страх. Не тревогу. А ту тяжесть, которую она носила весь месяц. Она не знает, как это назвать. Может быть, покой.

Теперь её не намочит дождь и роса, пока она будет спать. Теперь её не разбудит медведь, теперь не обязательно убивать кабана, который где-то рядом, несмотря на то что есть еда.

ЗолотаяРыбка (RU): Она сделала это! Она построила дом!

Emily_UK: Она закрыла крышу. Теперь она действительно дома.

Пользователь_Алекс (RU): Теперь благословение для страны усилится!

Бабушка_Зина (RU): Слава Богу. Дом готов. Теперь можно жить.

Тролль_228 (RU): Ага, лишь бы следующий порыв ветра его не снёс. И вообще, вход кривой — это не нормально.

Скептик_99 (RU): Тролль прав. Косой вход выглядит странно.

Технарь_Серёга (RU): Это не кривой вход. Это дверной проём по центру стены, разделённый двумя опорами. Всё по расчёту.

Тролль_228 (RU): Ну да, ну да. У неё просто топор в руках, а она архитектор. Я тоже могу сказать, что я космонавт.

Пользователь_Алекс (RU): Она сделала. Она справилась. Оставьте её в покое.

Хуан_Ли (CN): Она завершила то, что начала. Крыша — это завершение круга.

Карлос_МХ: Она спит теперь под крышей. Настоящий дом.

---

Ева садится на широкую кровать. Долго смотрит в потолок. Потом ложится. Улыбается. Закрывает глаза. Засыпает.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (восстановление). Созданы предметы: крыша (ель, настил, укрепление у трубы), временная дверца печи из брёвен с глиной. Внимание зрителей: 43.2%.

---

П.С.

Пока Белочка писала эту главу, ей пришлось вспоминать геометрию, искать в голове ржавые сейфы с этим знанием и подбирать пароль.

Геометрия брёвен — это к бобрам.

Белочки любят семечки. Или мозги.

Глава 44. Апатия.

Глава 44. Апатия.

---

Ева просыпается от того, что в голове появляется свет.

Знакомое ощущение — она уже чувствовала это несколько раз. На восьмой день, на пятнадцатый, на двадцать второй, на двадцать девятый, на тридцать шестой, на сорок третий. Теперь — пятидесятый. Она лежит с закрытыми глазами, чувствуя, как системное сообщение разворачивается перед внутренним взором. Текст появляется медленно, как будто система даёт ей время проснуться. Но она не хочет просыпаться. Она хочет лежать. Она хочет, чтобы всё исчезло.

Она открывает глаза. Внутри темно. Только свет от входа падает на стены, создавая длинные, косые тени. Крыша закрыта плотно — ни одной щели. Воздух неподвижный, тяжёлый, пахнет смолой и сухой древесиной. Она смотрит в потолок, в доски, которые держат землю. Вчера она закрыла крышу. Дом готов. Она должна чувствовать что-то. Но она не чувствует ничего. Только пустоту.

Землянка находится в пойме, у самого ручья. Сюда почти не доносится шум степи — только глухой, приглушённый гул, который она не замечает. Снаружи, над землёй, утро уже давно наступило. Солнце стоит высоко, и воздух тяжёлый, неподвижный. Кузнечики стрекочут так громко, что их треск проникает даже сквозь доски, наполняя землянку сухим, монотонным шумом. Где-то высоко в небе кричит ястреб — резко, протяжно, как будто он один знает, что там, за облаками. Где-то вдалеке перекликаются перепела, но их голоса заглушаются стрекотом кузнечиков и тяжёлым, неподвижным воздухом.

Ева не замечает этого. Она смотрит на текст, который висит перед ней, ровный, безликий, как всегда.

«Внимание, субъект №4732-Е!

Прошла седьмая неделя испытания. Проводится перераспределение физических очков согласно рейтингу популярности.

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 154 из 698 активных участников.

Внимание зрителей: 43.2% от общего числа.

Уровень популярности: ВЫСОКИЙ.

Награда за седьмую неделю:

· +1 к характеристике «Регенерация»

· +1 к характеристике «Стойкость кожи»

· +1 к характеристике «Стойкость иммунной системы»

· Бонус: подсказка о местоположении залежей мела в радиусе 1 км (активировать по желанию)

Общая информация по вашей стране:

Российская Федерация:

· Активных участников: 6 из 10

· Совокупный рейтинг страны: 7-е место среди 195 стран-участниц

· Бонусы страны:

· Излечение 20% населения от разнообразных болезней (хронические, онкологические, аутоиммунные)

· +5% к очищению водных ресурсов (общий прогресс — 20%)

· +5% к устойчивости сельскохозяйственных культур

· +10% к очистке воздуха от техногенных загрязнений (общий прогресс — 20%)

· Предупреждение: страна находится в зоне стабильного развития.

Следующее перераспределение — через 7 дней».

---

Она смотрит на текст. Не комментирует. Не реагирует. Просто смотрит, пока он не исчезает. Уведомление медленно растворяется, оставляя после себя только серый свет от входа, который падает на доски пола.

Она не думает о том, что значит это сообщение. Она вообще не думает.

Она лежит. Долго. Смотрит в потолок, не двигаясь. Руки вдоль тела. Дыхание ровное, почти незаметное. Внутри — пустота, которая не хочет заполняться.

Снаружи трава высокая, сухая, желтоватая. Она почти не колышется, потому что ветра почти нет. Только редкие порывы приносят запах нагретой земли и полыни. Где-то далеко, в степи, перекликаются перепела. Их голоса низкие, отрывистые. Они не приближаются. Они просто есть — как звук, который не касается Евы. Ястреб кричит снова — резко, протяжно, и его голос повисает в воздухе, как вопрос, на который никто не ответит.

Она не замечает этого.

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась, но не двигается. Что с ней?

Emily_UK: Наверное, устала после крыши. Она же пять дней работала без остановки.

Бабушка_Зина (RU): Вымоталась. Всё тело болит. Пусть полежит.

Тролль_228 (RU): Она просто ленится. Построила дом и теперь думает, что можно ничего не делать.

Скептик_99 (RU): Тролль прав. Она могла бы уже начать что-то делать.

Пользователь_Алекс (RU): Она работает уже полтора месяца без выходных. Дайте ей отдохнуть.

Художник_Сергей (RU): Она лежит и смотрит в потолок. Это похоже на картину. На безмолвие.

Ценитель_Искусства (RU): Свет падает на её лицо, на плечи. Она не двигается. Это момент покоя.

Технарь_Серёга (RU): Она не спит, но и не бодрствует. Какое-то промежуточное состояние.

Ветеран_77 (RU): После такой нагрузки — это нормально. Организм требует восстановления.

Капитан_Очевидность (RU): Она лежит. Она смотрит. Она не двигается.

Тролль_228 (RU): Капитан, ты гений. Мы без тебя не заметили бы.

---

Потом она медленно садится. Чувствует, как тело протестует против каждого движения. Мышцы болят, суставы ноют, голова тяжёлая, как камень. Она знает, что должна что-то делать. Она знает, что не может лежать весь день. Но она не знает, что именно. И тогда она смотрит на стены землянки. На пустые стены. На полки, которые ещё пусты. На кровати, на которых нет матрасов, кроме её собственного.

Её матрас слишком маленький для широкой кровати. Он лежит посередине, оставляя вокруг себя пустое пространство — доски, которые она сама уложила, гладкие, холодные. Она смотрит на этот контраст — мягкое камышовое пятно среди голого дерева. Он пахнет рекой, камышом, солнцем. Он её.

Она вспоминает, как связала этот матрас в прошлый раз. Тогда она тоже была пустой — до того, как медведь разрушил её лагерь. Она сидела у ручья, резала камыш, варила его, вязала. Руки работали, а голова молчала. Тогда она связала один ковёр. Потом ещё один и ещё, пока не связала их в стопку между собой и не получила матрас. Она не знала зачем. Просто не могла остановиться. Она вязала, потому что если останавливалась — пустота начинала заполнять её. А так, с занятыми руками, она могла просто быть. Не чувствовать. Не думать. Просто быть.

Сейчас она снова чувствует это. Знакомое желание — взять камыш, начать вязать, не останавливаться.

Она встаёт. Медленно, держась за стену. Идёт к выходу. Свет режет глаза, и она щурится, привыкая. Выходит из землянки. Утро уже давно наступило — солнце высоко, воздух прогретый, тяжёлый. Она идёт к ручью, туда, где растёт камыш.

Воздух неподвижен. Кажется, даже трава замерла в ожидании. Кузнечики стрекочут так громко, что их треск заполняет всё пространство, становится таким же плотным, как жара. Ветви ивы, склонённые над водой, не шевелятся. Вода в ручье течёт медленно, лениво — кажется, она тоже устала. Её поверхность отражает бледное, выцветшее небо. Ева не замечает этого. Она просто режет камыш.

Она срезает камыш у ручья. Много. Она не считает, сколько. Просто режет стебли, пока их не становится достаточно. Работает медленно, без огня. Её руки двигаются сами. Она обрабатывает камыш прямо у воды — счищает лишние листья, расщепляет стебли, связывает в два больших тюка. Когда они готовы, она поднимает их, перекидывает через плечо и несёт в землянку. Шаги тяжёлые, но она не останавливается.

Ручей журчит тихо, почти не слышно. Только иногда вода касается камней, и тогда раздаётся короткий, приглушённый звук. Камыши, которые она срезала, лежали на берегу — их сломанные стебли желтеют на солнце. Муравьи уже начали обследовать их, бегая по срезам. Ева не замечает их. Она поднимает тюки и идёт обратно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она срезает камыш и несёт в землянку. Что она задумала?

Emily_UK: Наверное, хочет сделать ещё один матрас. Как в прошлый раз.

Технарь_Серёга (RU): Она делает то же, что и тогда. Срезает, обрабатывает, варит. Это её способ успокоиться.

Тролль_228 (RU): Опять камыш. Она что, коллекционирует матрасы?

Скептик_99 (RU): Или просто не знает, что ещё делать.

Пользователь_Алекс (RU): Она делает то, что умеет. Это лучше, чем лежать и ничего не делать.

Бабушка_Зина (RU): Пусть вяжет. Руки заняты — голова отдыхает.

---

Она кладёт тюки на землю у входа. Садится на корточки. Начинает варить камыш в каменной кастрюле. Пока он варится, она сидит и смотрит на огонь. Не думая. Не чувствуя. Потом она достаёт камыш, даёт ему остыть, и начинает вязать. Она не ждёт, пока он высохнет. Она просто начинает — влажный, тёплый, податливый камыш ложится в руки, и пальцы сами находят нужное движение.

Она даже не смотрит, куда кладёт стебли. Они теперь мало напоминают камыши — скорее гладкий, коричневый шнур, на ощупь похожий на лён или на что-то подобное. Она не расщепляет эти шнуры на несколько волокон, как делала раньше. Она вяжет их так — широкими нитями. Она даже не обращает внимания на это. Её глаза смотрят в пустоту, а руки делают своё дело.

Она сидит на земле, прислонившись спиной к стене землянки, и вяжет. Монотонно. Медитативно. Ковёр растёт под её пальцами — ровный, плотный, без единого зазора. Её руки не останавливаются.

Она вяжет один коврик. Потом второй. Потом десятый. Каждый — два на два метра. Она делает это быстро — почти как машина. Её руки двигаются без остановки, пальцы перебирают волокна в ритме, который она не контролирует. Она даже не смотрит, куда кладёт стебли. Её глаза смотрят в пустоту, а руки делают своё дело.

Снаружи солнце продолжает подниматься, но она не видит его. Она не видит, как тени укорачиваются, как нагревается земля, как кузнечики начинают стрекотать ещё громче. Ветер не приходит. Воздух остаётся неподвижным, тяжёлым. Даже птицы замолкают. Только сухой треск кузнечиков наполняет пространство, становясь единственным звуком мира. Где-то высоко в небе снова кричит ястреб — резко, протяжно, и его голос эхом разносится над поймой, над ручьём, над землянкой. Ева не слышит его. Она просто вяжет.

Технарь_Серёга (RU): Она вяжет невероятно быстро. Почти как машина. И она даже не смотрит — руки сами делают.

ЗолотаяРыбка (RU): Она как будто в трансе. Я видела такое только у старых мастериц.

Emily_UK: Это не просто работа. Это медитация.

Тролль_228 (RU): Она превратилась в станок. Скоро начнёт штамповать коврики на продажу.

Бабушка_Зина (RU): Руки помнят. Тело помнит. Даже когда голова устала.

Художник_Сергей (RU): Её руки двигаются ритмично, как будто она танцует. Это гипнотизирует.

Ценитель_Искусства (RU): Она не смотрит на свою работу. Но её пальцы знают каждое движение. Это интуиция.

Пользователь_Алекс (RU): Она делает это не для того, чтобы что-то получить. Она делает это, чтобы не сойти с ума.

Капитан_Очевидность (RU): Она вяжет. Она не смотрит. Её руки двигаются.

Тролль_228 (RU): Капитан, ты когда-нибудь замолкаешь?

---

Она вяжет до самого вечера. Потом складывает готовые коврики в углу землянки — стопка из десяти больших квадратов. Смотрит на них. И снова чувствует пустоту.

Снаружи начинают сгущаться сумерки. Солнце садится, окрашивая небо в тусклый, выцветший оранжевый. Тени удлиняются. Кузнечики затихают, уступая место вечерним сверчкам. Где-то над рекой снова кричат стрижи — резко, коротко, прорезая вечернее небо. Вода в ручье становится тёмной. Ястреб больше не кричит. Он улетел. Она не замечает этого.

Она сидит в своей землянке, смотрит на стены, и внутри пусто. Но она сделала что-то сегодня. И этого достаточно.

---

Интерлюдии.

---

Сибирячка.

Она бежит по цветочному полю. Трава до колен, жёлтые и белые цветы мелькают под ногами, и она смеётся, раскинув руки в стороны, будто пытается обнять весь мир. Волосы развеваются, лицо раскраснелось — она просто бежит, потому что ей хорошо. Она не знает, что будет завтра. Она не знает, что ей нужно делать. Она просто бежит и смеётся.

Из норы прямо под её ногами выскакивает заяц. Он несётся прямо на неё, путаясь в собственных лапах, видимо, перепугавшись её приближения. Сибирячка вскрикивает — испуганно и громко, — хватает нож, который всегда носит с собой, и машинально выставляет его вперёд. Заяц сам наскакивает на лезвие. Всё происходит за секунду. Она смотрит на зайца, который затихает у её ног, и удивлённо моргает.

— Ой... — говорит она. — Ой, прости... Я не хотела...

Она стоит, глядя на зайца, и не знает, что делать. Потом медленно садится на траву, берёт его в руки. Смотрит на кровь, на шерсть. Плачет. Тихо, беззвучно. Она не хотела. Она просто испугалась.

Станислава_Таёжная (RU): Она убила зайца. Случайно. И теперь плачет.

Emily_UK: Она не хотела. Это случайность. Но она выживет.

Пользователь_Алекс (RU): Она даже не поняла, как это произошло. Просто заяц сам наткнулся на нож.

Тролль_228 (RU): Удача. Чистая удача. Она даже не охотилась, а мясо уже есть.

Хуан_Ли (CN): Она не агрессивна. Она просто… есть. И мир сам даёт ей то, что нужно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она плачет над зайцем. Это так трогательно...

---

Китайский игрок.

Он стоит у своего бамбукового дома. Рядом — небольшой очаг, над которым висит глиняный горшок. Внутри булькает что-то ароматное, и пар поднимается вверх, смешиваясь с утренним туманом. Он помешивает ложкой, пробует, добавляет щепотку соли. Его движения спокойны, размеренны. Он любит этот процесс. Он знает его. Он чувствует его.

— Сегодня у нас бамбуковые ростки, — говорит он, не оборачиваясь. — Они молодые, только появились. Я нашёл их утром у реки. И добавил немного свиного кишечника — я засолил его несколько дней назад. Пряности — дикий перец и имбирь. Это будет суп. Простой, но сытный.

Он помешивает, вдыхает аромат, кивает.

— В Китае мы знаем, как сделать еду вкусной из того, что есть под рукой. Это наша культура. Наша традиция. Я не вижу смысла жаловаться на то, что у меня нет риса или соевого соуса. Я использую то, что даёт мне этот лес. И он даёт много.

Wei_CN: Он готовит как настоящий повар. Я хочу попробовать.

Zhang_CN: Он нашёл имбирь и дикий перец. Это удача.

Emily_UK: Он выглядит счастливым. Он живёт, а не выживает.

Тролль_228 (RU): Суп из кишок и ростков. Звучит аппетитно. Я бы лучше доширак съел.

Бабушка_Зина (RU): Он умеет готовить. Это видно.

Пользователь_Алекс (RU): Он не просто выживает — он создаёт культуру даже здесь.

---

Американский хиппи.

Он сидит у своего шалаша. Рядом — костёр, который он наконец-то смог разжечь. В руках — самокрутка. Он смотрит на огонь с блаженной улыбкой и медленно затягивается. Дым поднимается вверх, и он закрывает глаза, чувствуя, как напряжение уходит.

— Я понял, — говорит он, растягивая слова. — Я понял, как это работает. Нужно не бояться. Нужно просто дышать. И всё само приходит.

Он курит, и его лицо становится расслабленным, почти счастливым. Он больше не вздрагивает от каждого шороха. Дятлы больше не пугают его. Он просто сидит и кайфует.

— Дятлы — это просто дятлы, — говорит он. — Они не хотят меня убить. Они просто хотят есть. Как я. Мы все просто хотим есть.

Он затягивается ещё раз и улыбается.

Mike_USA: Чувак, ты гений. Ты наконец-то понял суть жизни.

Karen_USA: Он расслабился. Это хорошо. Ему нужно было это.

Пользователь_Алекс (RU): Он сидит и курит. А дятлы всё стучат. И ему всё равно.

Тролль_228 (RU): Он нашёл путь к счастью. Трава и безделье. Классика.

Диванный_Эксперт (RU): Он достиг просветления. Через траву. Это тоже путь.

ЗолотаяРыбка (RU): Он выглядит таким счастливым... Я завидую его лёгкости. Но сама не не стала бы.

---

Финский игрок.

Он стоит на коленях у входа в свою землянку и аккуратно устанавливает ловушку. Она сделана из заострённых кольев и верёвок — он потратил на неё несколько дней. Вокруг уже расставлены другие: волчьи ямы, силки, растяжки. Он проверяет каждую, поправляет, подтягивает.

— Нельзя доверять этому лесу, — бормочет он. — Он красивый, но он хочет тебя убить. Каждый зверь, каждый звук, каждая тень — они могут быть опасны. Я должен быть готов. Я должен защищать себя.

Он осматривает ловушку, проверяет натяжение верёвки, потом отходит на шаг, оценивая результат.

— Здесь всегда есть риск, — говорит он. — Даже когда ты думаешь, что всё в порядке, что-то может пойти не так. Поэтому я должен быть параноиком. Это моя защита.

Lauri_FI: Он делает всё правильно. В лесу нужно быть осторожным.

Emily_UK: Он выглядит как человек, который боится всего. Это печально.

Ветеран_77 (RU): Паранойя спасает. Он выживет.

Тролль_228 (RU): Он строит ловушки вокруг землянки. Скоро он начнёт ловить воздух.

Технарь_Серёга (RU): Это надёжная защита. Волчьи ямы, силки — он продумывает оборону.

Пользователь_Алекс (RU): Этот игрок слишком осторожен.

Скептик_99 (RU): Да вчера я видел, как он отжимался весь день. Он готовится к войне.

Диванный_Эксперт (RU): Он готовится к тому, что никто не придёт. Это паранойя.

---

Белорус и украинец.

Белорус идёт по лесу. Он прошёл уже несколько дней, двигаясь на север. Лес изменился — стал более густым, влажным. Он чувствует, что пересёк границу биома другого игрока. Он не знает, кто это. Но он готов.

Он находит сруб. Небольшой, аккуратный, с очагом и запасами дров. Внутри — мужчина с бледным лицом, который смотрит на него с испугом.

— Кто ты? — спрашивает украинец.

Белорус не отвечает. Он выходит вперёд, и украинец хватается за нож. Начинается драка. Быстрая, жестокая. Белорус сильнее, его характеристики выше. Он уклоняется от ударов, наносит точные и сильные удары. Через несколько минут украинец падает. Белорус стоит над ним, тяжело дыша. Смотрит на тело. Потом на сруб.

— Прости, — говорит он. — Но так нужно.

Он заходит в сруб. Осматривает запасы. Еда, вода, дрова. Он решает остаться здесь на несколько дней — передохнуть, поесть, набраться сил. Потом он пойдёт дальше.

Ветеран_77 (RU): Он победил. Характеристики решили исход.

Пользователь_Алекс (RU): Белорус сильнее. Это логично.

Emily_UK: Он убил его и теперь пользуется его домом. Это жестоко.

Тролль_228 (RU): Выживание. Сильный побеждает слабого. Всё честно.

Хуан_Ли (CN): Он не радуется. Он просто делает то, что должен.

---

Японская девушка.

Она сидит на веранде своего дома на сваях. Солнце садится за горизонт, окрашивая реку в золотой цвет. Она держит в руках маленькую веточку, перебирает её пальцами, не глядя на неё. Её глаза красные, опухшие. Она плачет. Снова.

— Я не понимаю, — говорит она тихо, почти шёпотом. — Почему меня выбрали? У меня были друзья. У меня была семья. У меня был жених. Я была популярна. Я была нужна. Почему система выбрала меня? Почему не кого-то другого?

Она замолкает. Ветер шевелит её волосы. Она смотрит на воду, но не видит её.

— Я всегда думала, что меня любят, — говорит она. — А теперь я понимаю… Может быть, они просто притворялись. Может быть, они завидовали моей семье. Моему богатству. Моей популярности. Может быть, я была для них не человеком, а выгодой.

Она сжимает веточку, ломает её пополам. Бросает в воду. Смотрит, как её уносит течением.

— Если бы меня на самом деле любили, они бы сейчас искали меня. Но они не ищут. Никто не ищет.

Yuki_JP: Она плачет. Её предали. Все, кому она верила.

Kenji_JP: Она была одинока, даже когда была окружена людьми. Это самая большая боль.

Emily_UK: Она поняла, что её популярность была фальшивой. Это ужасно.

ЗолотаяРыбка (RU): Бедная девочка. Она так красива и так одинока.

Тролль_228 (RU): Богатая и популярная, а всё равно одна. Деньги не покупают любовь.

Бабушка_Зина (RU): Грустно. Люди притворяются, пока им что-то нужно. А потом уходят.

---

Испанский игрок.

Он сидит на нагретом солнцем камне, у самой кромки воды, смотрит на закат и играет на самодельной флейте. Грубой, из тростника. Звуки ложатся на вечернюю тишину — простые, негромкие, но в них есть что-то правильное. Он не думает о выживании. Он не готовится к зиме. Он просто сидит и играет. Рядом — костёр, оливковое дерево, река. Ветер касается его волос. Он улыбается.

Diego_ES: Он играет на флейте. Просто так. Потому что хочет.

Emily_UK: Он живёт моментом. Это красиво. Но зима придёт.

ЗолотаяРыбка (RU): Он такой беззаботный... Я завидую ему.

Тролль_228 (RU): Флейта. Огонь. Закат. Он думает, что он в кино.

Бабушка_Зина (RU): Душа просит музыки. Пусть играет.

---

Французский игрок.

Он стоит на коленях у лозы. Она одичала, переплелась с кустарником, но он аккуратно подвязывает её, поправляет, говорит с ней тихо, как с живым существом. Он не думает о том, что виноград не вырастет за месяц. Он не думает о том, что его усилия бесполезны. Он просто ухаживает за ней, потому что это напоминает ему о доме. Пахнет землёй и зелёными листьями. Где-то вдалеке поют птицы. Он улыбается и продолжает работать.

Pierre_FR: Он говорит с лозами. Как будто они слышат.

Emily_UK: Это красиво и печально. Он хочет вернуть прошлое.

ЗолотаяРыбка (RU): Он такой романтичный...

Тролль_228 (RU): Лозы не вырастут. Он тратит время зря.

Бабушка_Зина (RU): Душой живёт. Это важно.

---

Грузинский игрок.

Он сидит у ручья, перевязывает рану на руке. Землетрясение разрушило его дом, камнепад завалил пещеру, чайка украла рыбу. Но он не сдаётся. Он смотрит на воду, и в его глазах — упрямство. Он не знает, как выжить. Но он знает, что будет пытаться.

Вчера он нашёл яблоню. Маленькую, дикую, с несколькими зелёными плодами. Он не ел два дня, и яблоки казались ему спасением. Он сорвал одно, надкусил. Кислое, горькое, с червяком внутри. Он выплюнул, вытер рот, посмотрел на яблоню. И всё равно сорвал ещё несколько. Положил в карман. Они были почти несъедобными, но он знал — это еда. Это жизнь. Он съел их вечером, давясь горечью, и не выблевал. Наутро его тошнило, но он встал. Потому что надо. Потому что если он ляжет — не встанет.

Сейчас он сидит у ручья, перевязывает рану, и думает о том, что яблоки были отвратительными. Но он их съел. И он жив. Этого достаточно.

Vagif_AZ: Он не сдаётся. Даже когда всё против него.

Rashid_AZ: У него нет удачи. Но есть характер.

Emily_UK: Он съел горькие яблоки с червями. И не сломался.

Тролль_228 (RU): Он сидит и смотрит на воду. Долго. Это помогает?

Ветеран_77 (RU): Он переживает потери. Но он встанет.

Пользователь_Алекс (RU): Он знает, что такое голод. И он не позволит себе умереть.

Диванный_Эксперт (RU): Он проходит через испытания. Они делают его сильнее.

---

Африканский мужчина.

Он стоит у своей хижины. Глина, солома, ровные стены — он перестроил её после того, как дождь размыл первую. Рядом с ним, на плоском камне, лежит свежепойманный нильский варан. Крупный, почти с его предплечье, с тёмной чешуёй, которая переливается на солнце зеленовато-жёлтым. Он поймал его сегодня утром у реки, когда тот грелся на камне. Варан не ожидал нападения — слишком медленный в жару. Он ударил его копьём точно в голову, и теперь разделывает тушу.

Он работает уверенно, без лишних движений. Лезвие ножа скользит по чешуе, отделяя кожу от мяса. Кожа варана плотная, она пригодится — на ремни, на подошвы, на завязки. Он снимает её аккуратно, стараясь не порвать. Потом потрошит тушу, выбрасывая внутренности в сторону, подальше от хижины — запах может привлечь хищников. Мясо варана белое, плотное, пахнет сырым мясом и речной тиной. Он нарезает его длинными ломтями, раскладывает на камнях, чтобы провялить на солнце. Рядом уже лежат несколько пучков сухой травы — он будет коптить мясо вечером, когда спадает жара. В его глазах нет жестокости — только спокойная сосредоточенность. Это еда. Это жизнь. Он делает то, что должен.

Fatima_KE: Он поймал варана. Это хорошее мясо. В Африке мы так делаем.

Zanele_ZA: Он не теряет времени. Он делает всё, чтобы выжить.

Emily_UK: Он выглядит как человек, который привык к трудностям. Это впечатляет.

Тролль_228 (RU): Варан. Звучит как что-то экзотическое. Я бы не стал есть ящерицу.

Бабушка_Зина (RU): Мясо есть мясо. Голод не тётка.

Пользователь_Алекс (RU): Он знает, что делает. Это опыт.

---

Немецкий игрок.

Он аккуратно раскладывает инструменты у входа в свою землянку. Всё ровно, всё по порядку. Он проверяет каждый камень, каждую палку, каждую верёвку. Он не доверяет хаосу. Он создаёт порядок, потому что порядок — это безопасность. Он не говорит много. Он просто делает.

Klaus_DE: Он аккуратен до педантичности. Это помогает.

Emily_UK: Он создаёт порядок в хаосе. Это его способ выживать.

---

Ева не видит этих интерлюдий. Она сидит в своей землянке, на новом матрасе, и смотрит на стены. Внутри пусто. Но она сделала что-то сегодня. И этого достаточно.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (апатия). Созданы предметы: камышовые ковры (10 шт, 2×2 м). Внимание зрителей: 43.5%.

Глава 45. Небо и рыба.

Глава 45. Небо и рыба.

---

Ева просыпается от боли.

Не от той, что разрывает мышцы или ломает кости. Просто — боль. Растекающаяся по всему телу, тупая, нудная. Царапины на руках, ссадины на коленях, мозоли, которые не успели зажить и теперь пульсируют. Простая усталость, которая собралась в каждой клетке и теперь требовала внимания. Она лежит на широкой кровати, чувствуя, как камышовый матрас пружинит под телом, каждая сухая травинка чуть слышно поскрипывает при малейшем движении. Руки вдоль тела. Дыхание ровное. Внутри — пустота, а на поверхности — боль, которая заставляет каждое движение отдаваться в пальцах.

Она смотрит в потолок. Доски, которые она сама уложила. Крыша, которую она закрыла. Дом готов. Вчера она связала десять ковров. Сегодня она не может пошевелиться. Но боль — она в голове. Она знает это. Глупая, маленькая боль, которую можно игнорировать, но она не хочет. Она хочет просто лежать. Она хочет, чтобы всё исчезло. Она чувствует, как кожа на ладонях стягивается, как саднят царапины от камыша. На самом деле — просто царапины. Но ей кажется, что тело превратилось в одну сплошную рану. Что даже дышать больно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась, но лежит и не двигается. Наверное, сильно устала.

Emily_UK: После такой стройки любой бы устал. Ей нужно время.

Бабушка_Зина (RU): Пусть полежит. Отдых — тоже работа.

Тролль_228 (RU): Лежит и ничего не делает. У неё теперь выходной, что ли?

Пользователь_Алекс (RU): Тролль, она пять дней крышу ставила. Ты бы сдох на второй.

Технарь_Серёга (RU): Судя по пульсу на руках, у неё сильное мышечное напряжение. Ей нужен отдых.

Капитан_Очевидность (RU): Она лежит. Она смотрит. Она не двигается.

Тролль_228 (RU): Капитан, мы поняли.

---

Она закрывает глаза. Снова открывает. Мысли начинают ворочаться, как камни в мешке. Надо что-то делать. Если сейчас лежать и чувствовать эту боль — она станет сильнее. Она знает это. Боль не уходит от бездействия. Она растёт, заполняет пустоту, превращается в нечто большее, чем просто царапины на руках. Она знает это по себе. Если сейчас позволить себе лежать — она провалится в это состояние надолго. Она перебирает планы, как чётки. Прялку? Сделать прялку? Она смотрит на руки — они в ссадинах, пальцы опухшие. Нет. Это не сегодня. Ещё глиняную посуду? Снова смотрит на руки. Пальцы пульсируют. Нет. Всё это требует усилий. Требует работы. Требует прикасаться к чему-то острому, жёсткому, неудобному. Она не может.

Мысли кружатся, но боль перебивает их. Она лежит и чувствует, как пульсируют пальцы. И тогда она принимает решение. Сначала встать. Пройтись. Может быть, движение разгонит эту боль. Она медленно садится. Каждое движение отдаётся в мышцах. Она знает — это не настоящая боль. Это просто усталость, которая стала слишком большой, чтобы её игнорировать. Она встаёт. Идёт к выходу.

ЗолотаяРыбка (RU): Ой! Она встала! Я думала, она так и будет лежать.

Emily_UK: Она идёт куда-то. С мылом. Наверное, хочет помыться.

Ветеран_77 (RU): Холодная вода — лучшее средство от усталости. Она правильно делает.

Тролль_228 (RU): Идёт купаться. Как на курорте. Скоро она начнёт загорать.

Бабушка_Зина (RU): Вода смывает усталость. Это хорошо.

Художник_Сергей (RU): Она идёт к реке. Свет падает на её плечи. Это похоже на начало чего-то нового.

---

Снаружи — серое небо. Тяжёлое, низкое, налитое влагой. Ветер колышет траву, и она чувствует, как воздух становится плотным, влажным. Пахнет дождём. Ещё не сейчас — но скоро. Может быть, сегодня вечером. Может быть, завтра. Она идёт к реке, неся с собой мыло. Она хочет купаться. Хочет, чтобы вода смыла с неё всё — грязь, боль, усталость. Она раздевается у берега, заходит в воду.

Вода прохладная, но не холодная — серая, с мелкой рябью, которую создаёт ветер. Она слышит, как вода тихо плещется о берег, как ветер гуляет по поверхности, создавая лёгкий, шипящий звук. Она садится на дно, погружаясь по плечи, и чувствует, как мелкие волны бьются о её тело, вызывая короткие, тихие всплески. Она набирает воду в ладони, складывая их лодочкой, и поднимает над головой. Вода просачивается сквозь пальцы, журчит, стекает по рукам, разносится эхом по реке. Она поливает голову, чувствуя, как прохладные струи стекают по лицу, по шее, по спине, смывая пот и грязь. Моет руки — осторожно, стараясь не задеть ранки. Вода обжигает, но приятно. Она трёт кожу мылом, смывая пот, смолу, пыль. Долго сидит на мелководье, глядя на небо. Оно серое, тяжёлое, и ветер несёт запах грозы. Но пока дождя нет.

Ценитель_Искусства (RU): Вода обтекает её плечи. Она не знает, как это выглядит со стороны.

Emily_UK: Она не торопится. Она просто позволяет воде быть.

Бабушка_Зина (RU): Вода лечит. Это правильно.

Тролль_228 (RU): Она просто сидит и мокнет. Долго.

Скептик_99 (RU): Или просто наслаждается тишиной.

---

Она ложится на спину, позволяя воде держать её. Смотрит на облака. Они плывут медленно, бесформенно. Ветер стихает, и вода становится гладкой, как зеркало. Она опускает голову, пытаясь разглядеть своё отражение — но вода стекает с волос, капает на эту гладь, создавая ряби. Она не может увидеть себя. Только размытые очертания, которые тают в кругах на воде. Она закрывает глаза. Не думает ни о чём. Но одновременно — обо всём. Мысли возвращаются к прошлому. Она снова чувствует ту боль, ту пустоту, ту темноту, которая была в её комнате. Она знает, что если позволит себе уйти туда — будет трудно вернуться. Поэтому она заставляет себя думать о другом. Она смотрит на воду, на стрекоз, которые садятся на камыши, на мальков, которые снова окружили её тело. Маленькие, меньше мизинца. Они тычутся в её кожу, и это почти приятно — как будто они помогают ей купаться. Здесь больше рыбы, чем снаружи, в реальности. Здесь рыба знает, что она не враг.

Она заставляет себя переключиться. Она давно научилась избегать прошлого. Если не думать о нём — оно становится меньше. Не исчезает — просто уходит в тень, где не мешает. Она вздыхает, чувствуя, как грудь поднимается и опускается в воде. И говорит вслух, глядя на серое небо:

— Когда я впервые попала в психушку, я думала, что увижу разнообразные душевные уродства. Как показывают в фильмах. Но оказалось — там люди ведут себя адекватнее тех, кто снаружи.

Левый уголок губ кривится в подобие улыбки.

— Это значит, что в психушке люди просто знают о своих проблемах и пытаются жить с этим знанием. Они больше других боятся показаться странными. А не то что люди снаружи — большие психи. Самый надёжный маркер психа — это нормальность. А не странность.

ЗолотаяРыбка (RU): Она сказала что-то про психушку... У неё там были знакомые?

Emily_UK: Она говорит о людях, которые знают свои проблемы. Это... необычно.

Тролль_228 (RU): Психушка? Ну, теперь понятно, почему она такая.

Пользователь_Алекс (RU): Тролль, заткнись. Она говорит о том, что понимает людей.

Ветеран_77 (RU): Она не жалуется. Она просто рассказывает. Это не слабость.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... У неё тяжёлая душа.

Хуан_Ли (CN): Она наблюдает за людьми. И делает выводы. Это мудрость.

---

Она замолкает. Смотрит на воду. Стрекозы летают, садятся на камыши. Мальки снова окружают её тело — они такие маленькие, что почти не ощущаются. Она не двигается. Просто позволяет себе быть. Позволяет себе дышать. Позволяет себе не думать о том, что болит. Ветер стихает, и вода становится гладкой, как зеркало. Она смотрит на неё и видит своё отражение — бледное, уставшее, но живое.

Потом она встаёт. Выходит из воды. Одевается и идёт в землянку. Внутри — темно, уютно, пахнет смолой и сухой древесиной. Она садится у входа и берёт оставшиеся камышевые нити — те, что остались после вчерашнего. Начинает плести из них тонкую нить. Почти как леска. Пальцы плохо слушаются, но она не торопится. Это успокаивает — кропотливая работа, которая не требует силы. Она чувствует, как волокна скользят между пальцами, как нить становится ровной, тонкой, прочной. Она слышит, как тихо поскрипывает камыш, как ветер за стенами шевелит траву. Потом встаёт и идёт к роднику. Там остались кости. Она выбирает одну — кость козла. Она лежала дольше других, успела подсохнуть. Ева поднимает её, смотрит на свет. Кость гладкая, прохладная, с едва заметным запахом сухой земли. Потом садится у родника и начинает вырезать крючок. Аккуратно, медленно. Она чувствует, как кость поддаётся ножу, как стружка ложится на землю. Она не пытается сделать идеальный изгиб — просто маленькая палочка с шипами внутрь. Потом шлифует крючок о камень — шершавый, гладкий, пока он не становится ровным, почти скользким. Она возвращается в землянку и нагревает крючок в печи. Не даёт обуглиться — просто нагревает, чтобы он стал ещё более гладким. Пока он тёплый, она аккуратно делает дырочку в его основании. Получается что-то вроде перевёрнутой ноты.

Технарь_Серёга (RU): Она вырезает крючок из кости. Требует точности и терпения.

Бабушка_Зина (RU): Раньше так и делали. Из кости, из дерева. Всё руками.

Тролль_228 (RU): Она возится с костью, как будто это что-то важное. Обычный крючок.

Скептик_99 (RU): Тролль прав. Это не так сложно, как кажется.

Пользователь_Алекс (RU): А ты попробуй. Посмотрим, как у тебя получится.

---

Она продевает нить в крючок, фиксирует, оставляя хвостик. Наматывает немного нитей у крючка — как воланчик. Чтобы в воде они создавали иллюзию движения. За хвостик, который торчит, привязывает маленький камушек, обвязывая его в подобие сети. Чуть выше, примерно на метр от крючка, привязывает обычную сухую щепку. Ещё метра три лески — и она держит её в руках. Удочка почти готова. Она идёт в лес. Выбирает ветку — длинную, метра два, тонкую и хлесткую. Она не знает, что это за дерево. Даже кору не счищает — просто делает засечку на конце, к которой привязывает свою леску. Там же, под деревом, копает землю. Находит с десяток червей. Обычных, белых. Такие обычно лезут со всех щелей подышать после дождя.

Удочка готова. Она возвращается в землянку, берёт кружку и закидывает туда червей вместе с землёй. Берёт деревянное ведро. Идёт к реке. Она садится на берегу, закидывает удочку. Ей даже не важно, будет улов или нет. Она просто хочет сидеть и смотреть на воду. Но как назло — рыба клюёт одна за другой. Она только успевает закидывать. Ведро заполняется быстро. Ева впервые за несколько дней улыбается. Она вспоминает что-то тёплое, почти забытое. Дедушка всегда брал её с собой на рыбалку. Они сидели рядом на берегу и закидывали бамбуковые удочки. Она громко радовалась каждой рыбе. А ловила часто. Дедушка ворчал:

— Да чего ты орёшь-то? Это просто рыба. Смотри, у тебя уже почти ведро полное. Потом котлеты накрутим. А ты орёшь и орёшь, как будто сома поймала, а не эту сильтиперку. Всю рыбу мне пугаешь.

Она тогда смеялась.

— Деда, это не потому что я громкая. А потому что ты рыбалишь плохо.

Он тогда мог кинуть в неё мелкий камешек или обрызгать водой. А она смеялась и отбегала.

Ева смотрит на ведро, полное рыбы. Улыбается. Ветер дует в лицо, небо всё такое же серое, но дождь всё ещё не начинается. Она сидит и смотрит на воду, чувствуя, как боль отступает. Медленно, но отступает.

ЗолотаяРыбка (RU): Она улыбается! Что-то тёплое вспомнила.

Emily_UK: Она смотрит на воду и улыбается. Наверное, хорошее воспоминание.

Бабушка_Зина (RU): Улыбка добрая. Значит, о хорошем думает.

Тролль_228 (RU): Сидит и улыбается в пустоту.

Художник_Сергей (RU): Свет падает на её лицо. Она улыбается. Это лучший момент за весь день.

Ветеран_77 (RU): Она не сдаётся. Даже когда больно, она находит, за что держаться.

Хуан_Ли (CN): Она возвращается к истокам. К тому, что было до всего этого.

Ценитель_Искусства (RU): Улыбка тёплая, как закат. Она светится изнутри.

---

Вечер спускается на землю. Ева не замечает, как проходит время. Она сидит на берегу с удочкой, глядя на воду, и вдруг чувствует, как свет меняется. Она поднимает глаза.

На западе облака отступают. Небо, которое весь день было серым и тяжёлым, вдруг открывается — и солнце пробивается сквозь разрывы, окрашивая облака в тёплые оранжевые тона. Они больше не серые — они красивые. Огненные, золотые, они плывут медленно, подсвеченные снизу, как огромные светящиеся острова. На востоке небо становится фиолетовым, глубоким, бархатным. А под солнцем — жёлтое, тёплое, почти медовое. Вся земля окрашивается в золото. Река отражает небо — вода становится оранжевой, золотой, с проблесками фиолетового. Ветер стихает, и водная гладь становится почти зеркальной. Листья на деревьях становятся зеленее, ярче, сочнее. Какие-то кустарники у воды, с плотными, как губка, гроздьями, становятся почти коралловыми. Мир будто стал ярче, контрастнее. Как будто кто-то подкрутил насыщенность.

Ева откладывает удочку в сторону. Она не хочет ловить рыбу. Она хочет смотреть. На небо. На воду. На стрижей, которые снова летают над рекой — чёрные, стремительные, они чертят в воздухе невидимые линии, пронзают золотой свет, как иглы. Она слышит их резкие, короткие крики, которые прорезают вечернюю тишину. Она следит за их фигурами полёта — они меняют направление мгновенно, без усилия, как будто ветер сам несёт их. Ветер нежно играется с её волосами, касается кожи, принося запах воды и нагретой земли. Она чувствует, что стало будто бы легче дышать. Как будто воздух стал чище. Как будто тяжесть, которая лежала на плечах весь день, начала таять.

Ценитель_Искусства (RU): Закат. Ветер. Стрижи. Она смотрит на это, и в её глазах — покой.

Художник_Сергей (RU): Это похоже на картину. Золотой свет, чёрные силуэты птиц, её лицо.

ЗолотаяРыбка (RU): Она такая красивая в этом свете... Я не могу оторваться.

Emily_UK: Она позволяет себе просто быть. Это лучший момент за весь день.

Тролль_228 (RU): Она сидит и смотрит на закат. Как в кино.

Скептик_99 (RU): Или она просто отдыхает после тяжёлого дня.

---

Она смотрит на удочку, на ведро. В ведре много разнообразных мелких рыбешек — максимум с ладонь. Окуни, карасики, краснопёрки. Они блестят на свету, и она смотрит на них с тёплым чувством. Она поднимается, берёт ведро и удочку, и идёт в лагерь. Тех рыбок, что покрупнее, она засаливает, складывая слоями и насыпая много соли, перемешивая. Их она потом высушит. Может быть, когда-нибудь она сделает пиво или что-то вроде того. Или вино. Вино она знает, как делать, но нужен сахар. А пиво — не знает. Она вздыхает и говорит вслух, глядя на рыбу:

— Эх, квасу бы…

На языке сам собой почувствовался вкус домашнего белого кваса — на хлебе, кислого, немного вяжущего. Она проглотила слюни. С мелкой рыбешкой она возвращается к ручью, неся с собой раколовку. Чистит рыбу, а кишки складывает в раколовку. Потом закидывает её на ночь в воду. Возвращается с чистой рыбешкой. Берёт помидоры, которые собрала ещё когда рубила ели на крышу. Очищает их от кожуры, мелко крошит на обрезке, который остался от полок — он теперь может использоваться как специальная доска для резки. Потом мелко крошит рыбешку. Конечно, не мясорубка. Но у Евы высокая ловкость, и нож двигается быстро, почти невесомо. Она режет рыбу на мелкие кусочки, почти в фарш. Вместо хлеба — камышовые корни. Она смешивает всё в миске. Сначала обжаривает на жире с луком. Потом заливает водой, добавляет помидоры. Теперь тушится около часа.

Она садится перед печкой, не закрывая дверцу. Руки и голову складывает на одном колене. Вторую ногу опускает — как в позе лотоса. Она смотрит на огонь, на кастрюлю. Слышит, как тихо булькает вода, как потрескивают дрова. Уголки губ слегка приподняты. Она сидит так долго. Потом находит расчёску и аккуратно, медленно прочёсывает пряди, чувствуя, как зубья скользят по волосам, распутывая узлы. По дому расползается запах рыбных котлеток — как в детстве. Тёплый, сытный, домашний. Она вдыхает его и чувствует, как внутри становится тише. Печь гудит ровно. Огонь танцует. Она сидит, не двигаясь, и позволяет этому моменту быть.

Повар_Француз (FR): Запах рыбных котлет... Это не просто еда. Это возвращение домой. Она создала этот запах сама — из ничего. Это и есть искусство выживания. В этом запахе чувствуется соль реки, лёгкая кислота помидоров и дым, который оседает на поверхности. Сначала он кажется простым, но потом раскрывается — слоями, как вода в реке. И этот аромат обволакивает всё вокруг, заставляя вспоминать то, чего у тебя не было.

Бабушка_Зина (RU): Красиво говорит. Прямо как бабушка моя, когда рассказывала, как варила суп.

Emily_UK: Я не чувствую запах, но я почти вижу его. Как будто я там.

ЗолотаяРыбка (RU): Как он описал... Я прямо чувствую запах. Хотя не могу.

Тролль_228 (RU): Она сидит, чешет волосы и нюхает свои котлеты.

Пользователь_Алекс (RU): Это особенное. Она создала это сама. Из ничего.

Ветеран_77 (RU): Она не сдалась. Даже когда было тяжело, она встала и сделала.

---

Она сидит так долго, пока кастрюля не остывает. Потом берёт ложку, зачерпывает, пробует. Вкус — как в детстве. Рыбные котлеты, которые делала бабушка. Она ест медленно, с наслаждением. Потом ещё. И ещё. Котлеты оказываются вкусными. Пряными, с лёгкой кислинкой помидоров, с дымком. Она доедает, облизывает ложку, ставит её на стол. Чувствует, как внутри разливается тепло. Сытость. Почти счастье.

Она улыбается. Нежно, спокойно. Смотрит на печь, на кастрюлю, на стены своего дома. Дом. Тёплый, сытный, её. Она чувствует, как внутри становится тихо и хорошо. Как будто наконец-то всё правильно. Она закрывает глаза на мгновение, позволяя этому чувству наполнить её. Кажется, что всё будет хорошо.

Но потом — оно возвращается.

Сначала — пульсация в пальцах. Тихая, почти незаметная. Она пытается не обращать на неё внимания. Сжимает руки в кулаки, разжимает. Пульсация не уходит. Она становится сильнее. Потом начинает болеть голова. Сначала тупо, но настойчиво, потом — острее. Пульсирует в висках, отдаётся в затылке. Она чувствует, как боль поднимается, заполняет тело, как будто всё, что она смыла водой и забыла днём, вернулось. С каждым вздохом она чувствует, как что-то сжимается внутри, давит на рёбра. Суставы ноют. Пальцы горят. Она знает это чувство. Она пытается дышать, но не получается. Как будто кто-то сжимает её в тиски. С каждым вдохом всё хуже. Всё, что она делала днём, оказалось ложью. Боль не ушла — она просто спряталась до вечера.

Она смотрит на кастрюлю. На печь. На стены. Дом есть. Еда есть. Тепло есть. Но внутри — пустота, в которой просыпается боль.

Она подходит к кровати. Ложится на широкий матрас. Закрывает глаза. Пытается уснуть. Но боль не даёт. Она вертится, меняет позу. Не помогает. Тогда она просто лежит на спине, глядя в потолок, в доски, которые держат землю. Смотрит туда, где небо. Оно больше не проникает внутрь. Только доски, глина, смола и темнота.

Она лежит, и внутри пусто. Только боль. Она уже привыкла к ней. Но сегодня — она не может. Слёзы текут сами. Тихо, беззвучно. Она не плачет — просто слёзы катятся по лицу, по вискам, падают на матрас, впитываются в камыш. Она смотрит в потолок, не пытается утереть их. Левый уголок губ дрожит, но слёзы всё равно падают. Боль пульсирует в пальцах, в запястьях, в голове. Она закрывает глаза и шепчет в темноту, где её никто не видит и не слышит.

— Почему...

Она замолкает. Слёзы продолжают течь. Потом ещё раз, почти беззвучно:

— ...Почему...

Больше ничего не говорит. Просто лежит и плачет. Ей уже не больно. Ей ничего не больно. Просто... бессмысленно.

Никто её не слышит. Никто не видит. Только темнота и тишина. Под землёй.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (восстановление, эмоциональный спад). Созданы предметы: удочка (самодельная, камышовая нить, костяной крючок), раколовка (закинута на ночь). Запасы: рыба (свежая, мелкая; засоленная, крупная), помидоры, лук, камышовые корни. Внимание зрителей: 43.8%.

Глава 46. Точки.

Глава 46. Точки.

---

Ева просыпается от того, что внутри всё ещё болит.

Не тело. Оно уже почти не болит. Система сделала своё дело. Царапины почти затянулись, ссадины побледнели, мышцы перестали ныть. Но внутри — всё ещё болит. Другая боль. Старая. Та, которая всегда с ней, даже когда тело молчит. Она лежит на широкой кровати, чувствуя, как камышовый матрас пружинит под телом, как сухие стебли чуть слышно поскрипывают при малейшем движении. Руки вдоль тела. Глаза открыты. Внутри — пустота и остаток ночи.

Ей снилось прошлое. Подсознание пыталось перестроить его, переделать. Во сне она была не жертвой, а той, кто могла ответить. Она стояла перед ним, смотрела в его лицо — молодое, самоуверенное, такое же, каким она его запомнила. И говорила:

— Если тебе было просторно даже у девственницы, то я тебе сочувствую. Я ведь вообще ничего не почувствовала.

Во сне он молчал. Не мог ничего ответить. А она проснулась с этим чувством — лёгкой, почти незаметной усмешкой. Она переворачивается на спину, смотрит в потолок. Губы кривятся в подобие улыбки.

— И ведь правда не почувствовала, — говорит она вслух. Голос хриплый, с утра ещё не отошедший. — Я тогда даже дышала глубоко, потому что боялась перестать. Не чувствовала рук и ног. Не чувствовала процесс. Не могла говорить. Только видела. И не могла ничего сделать, кроме как дышать.

Она замолкает. Смотрит в потолок, но видит не доски — видит тот день. Слышит его голос, когда он потом рассказывал друзьям. Она не была там, но кто-то рассказал ей. Пересказал его слова.

Он говорил, что у неё было «просторно». Что он точно был не первым. Что она просто притворялась невинной, но он-то знает — он чувствовал. Она тогда ещё не знала, что такое анатомия. Не знала, что мышцы могут быть расслаблены от страха. Что тело может не сопротивляться, когда внутри пустота. Он не знал этого. Он просто решил, что она обманывает. И рассказал всем. Сделал её историей, которую пересказывали за спиной, над которой смеялись, которую использовали как доказательство того, что она не стоила уважения.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Что она сказала? «Просторно»? О чём это она?

Emily_UK: Она говорит о чём-то из прошлого. Кто-то обидел её. Сильно.

Пользователь_Алекс (RU): Похоже на старую рану. Она не просто так это вспомнила.

Марина_Из_Школы (RU): О, я знаю, о чём она говорит. Мы учились с ней в одной школе. Это про Андрея. Он был старше на два класса. Красивый, самоуверенный. Все девчонки по нему сохли. А он выбрал Еву. Она тогда была тихая, красивая, но какая-то… не от мира сего. Он встречался с ней месяц, а потом бросил. И пошла молва, что она… ну, в общем, что она не была невинной. Что он сам рассказывал, будто у неё «просторно». Что она притворялась. Сплетни разлетелись по всей школе за неделю. Её травили потом. Говорили, что она шлюха. Хотя ей было всего четырнадцать.

Тролль_228 (RU): Четырнадцать? Он опоил её и использовал. А она ещё и виноватой оказалась. Классика.

Пользователь_Алекс (RU): И после этого её травили. Она была жертвой, а её сделали виноватой.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Четырнадцать лет. И такое пережить. Ничего удивительного, что она теперь такая.

Марина_Из_Школы (RU): Мы тогда все были дураками. Никто не заступился. Я сама молчала, хотя знала, что это неправда. Я видела её потом — она стала другой. Закрытой. Перестала улыбаться. А ведь она умела улыбаться.

Emily_UK: Ей было четырнадцать. И её предали все. Даже те, кто знал правду.

Скептик_99 (RU): Ну, это было давно. Нечего теперь ворошить.

Пользователь_Алекс (RU): Ты вообще слышишь, что она сказала? «Просторно». Это слово до сих пор в ней живёт. Это не «давно». Это — здесь и сейчас.

---

Она до сих пор помнит эти слова. Не его голос. А слова. «Просторно». Как будто она была домом, в который можно войти и сказать, что там слишком пусто. Как будто она была чем-то, что можно измерить и оценить. Она не плакала тогда. Она просто… перестала чувствовать. Перестала хотеть. Перестала верить, что кто-то сможет увидеть в ней что-то, кроме пустоты.

Она медленно поднимает руки перед собой, к потолку, будто пытается упереться в невидимую плиту, которая давит на неё сверху. Ладони смотрят вверх, пальцы чуть дрожат от напряжения, но она не опускает их. Она смотрит на свои руки — загорелые, тёплого золотистого оттенка. Месяц на солнце сделал своё дело. Царапины почти затянулись, только бледные полоски на сгибах пальцев напоминают о том, что было. Тело стало крепче. Но внутри — всё та же пустота, которую он когда-то назвал просторной.

Она опускает руки. Садится на кровати. Открывает интерфейс.

---

Субъект №4732-Е

Характеристики:

· Сила: 14

· Выносливость: 10

· Гибкость: 10

· Ловкость: 10

· Скорость реакции: 18

· Зрение: 18

· Регенерация: 6

· Стойкость кожи: 5

· Стойкость сухожилий: 6

· Стойкость венозной системы: 4

· Стойкость иммунной системы: 9

· Стойкость органов: 6

· Стойкость костей: 20

---

Ветеран_77 (RU): Смотрите, кожа уже не двойка, а пятёрка. И регенерация подросла. Она стала крепче.

Пользователь_Алекс (RU): Месяц назад она бы разбилась в кровь о первую ветку. А теперь — царапины затягиваются за день.

Тролль_228 (RU): Пятёрка — это всё равно мало. Один порез — и всё, каюк.

Скептик_99 (RU): Она просто не лезет туда, где можно порезаться. А так — та же хрупкость.

---

Она смотрит на цифры. Не задерживается на них. Проводит пальцем по экрану, переключаясь на вкладку «История». Там — список уведомлений за всё время. Она пролистывает их, пока не находит то, что искала — активированные бонусы. Среди них — карта с растительными ресурсами. Она открывает её. Зелёные точки на карте — съедобные растения в радиусе километра. Она не использовала их тогда. Сейчас — любопытно. Она смотрит на карту, на точку, которая находится ближе всего к землянке.

Сегодня она ничего не будет делать. Просто прогуляется. Она закрывает интерфейс, встаёт, натягивает на ноги самодельные ботинки из козлиной шкуры — те самые, что делала в первые недели. Камышовая подошва пружинит под ступнёй, шнурки из змеиной кожи надёжно фиксируют голеностоп. Кожа за месяц привыкла к ним, они стали мягкими, почти как вторая кожа. Выходит из землянки.

---

Утро свежее. Небо ещё серое, но уже не такое тяжёлое, как вчера. Ветер слабый, воздух влажный. Пахнет травой, рекой и чем-то сладким, почти медовым — наверное, зацвёл какой-то кустарник в пойме. Она вдыхает этот запах, чувствуя, как он проникает в грудь, заполняет пустоту, хотя бы на мгновение. Она идёт по зарубкам, которые когда-то оставляла, но теперь уже не смотрит на них — знает путь наизусть. Шаги мягкие, трава почти не хрустит. Подошвы ботинок пружинят на влажной земле. Она идёт к первой точке на карте.

Точка оказывается недалеко — у старого пня, поросшего мхом. Мох пахнет влагой и землёй, тёмно-зелёный, бархатистый. Ева подходит, садится на корточки. Разгребает траву — прохладную, увлажнённую росой. Под ней — маленькие, плотные, тёмно-зелёные листья, собранные в розетку. Она срывает один, трёт между пальцами. Кожица тонкая, чуть маслянистая, пахнет пряно, горьковато, с лёгкой остринкой. Она не знает, что это. Но запоминает это место. Потом идёт к следующей точке.

Вторая — у ручья, в тени старой ивы. Ветви ивы свисают почти до самой воды, касаясь её, как длинные, бледные пальцы, которые перебирают струи. Под ними, на влажной земле, растут молодые побеги какого-то кустарника. Она срывает один, пробует на язык. Горький, вяжущий. Выплёвывает. Не сейчас. Может быть, позже, когда станет слаще.

Третья точка — на поляне, где ковыль смешивается с другой травой. Трава здесь сухая, жёсткая, пахнет нагретой землёй и полынью. Она находит дикий лук. Узнаёт его по запаху — резкому, чесночному, который перебивает даже полынь. Срывает несколько перьев, кладёт в карман. Стебли упругие, сочные, на сломе выступает прозрачный сок.

Она идёт дальше, уже не сверяясь с картой. Ноги сами несут её к знакомым местам. И находит ещё несколько растений: прямо у тропы, на влажной земле, где утром ещё держится тень — кресс-салат. Мелкие, сочные листья, пахнут свежестью и остротой. Она срывает пучок, кладёт его в подол майки, как в мешок.

Чуть дальше, у упавшего дерева — щавель. Кислый, с красноватыми прожилками на нижней стороне листа. Она узнаёт его сразу — по запаху, по тому, как лист ломается с лёгким хрустом, по тому, как на языке появляется знакомая кислинка. Она пробует — тот же вкус, что и в её прошлой жизни, когда она собирала его в деревне, вдоль заборов, в тени старых домов.

Рядом — заросли крапивы. Молодой, ещё не жгучей, с мягкими листьями, которые ложатся на ладонь, не обжигая. Она набирает немного — зимой из неё можно будет сварить суп.

Следом — лопух. Его молодые корни съедобны, и она выкапывает несколько, отряхивая землю пальцами. Корни тёплые, влажные, пахнут землёй и свежестью.

А в тени под кустами она находит землянику. Ягоды уже красные, крупные, с капельками росы на каждой, как будто кто-то рассыпал их по листьям. Она срывает одну, подносит к губам. Кожица тонкая, почти прозрачная, и когда она надкусывает её, по языку разливается сладкий, с лёгкой кислинкой вкус — настоящий, летний, как в детстве, когда она собирала ягоды на бабушкином огороде. Она закрывает глаза на мгновение, чувствуя, как сок растекается по губам, смешиваясь с утренней прохладой и запахом влажной травы. Вкус тёплый, солнечный, немного терпкий от дикости. Она собирает ещё несколько ягод, ест их одну за другой, ощущая, как каждая наполняет рот сочностью и сладостью.

ЗолотаяРыбка (RU): Земляника! Свежая, только что с куста! Я бы тоже съела.

Emily_UK: Она выглядит почти счастливой. Ягоды — это маленькое чудо.

Бабушка_Зина (RU): Вкус детства. Я помню, как в лесу собирала. Сладкие, тёплые от солнца.

---

Всё это она запоминает, прикидывая, как вернётся за урожаем позже. Кресс-салат — для салата, щавель — для супа, крапива — для зимнего супа, лопух — для гарнира, земляника — просто так.

Она возвращается в лагерь. Солнце уже поднялось выше, но небо всё ещё серое, только кое-где проступает голубоватая дымка. Она подходит к землянке, садится на корточки у входа. Достаёт шкуру с картой, которую когда-то нарисовала, и грифель, сделанный из смолы, золы и глины. Внутри землянки темно, свет от входа падает только на колени. Она выносит карту наружу, расстилает на траве. Трава сухая, тёплая, пахнет нагретой землёй. Она садится на землю, проводит пальцем по уже нанесённым линиям, чувствуя, как шкура прохладная и гладкая под пальцами. Добавляет новые значки: пень с мхом, ручей под ивой, поляну с луком, куст с горькими побегами, кресс-салат у тропы, щавель у упавшего дерева, крапиву, лопух, землянику. Уголь скользит по шкуре, оставляя чёткие линии — сначала мягко, потом увереннее, когда рука привыкает. Она работает медленно, аккуратно, не торопясь. Где-то вдалеке поёт птица, и ветер шевелит траву, касаясь её спины, принося запах полыни и нагретой земли. Она не замечает этого. Она смотрит на карту, на её новые детали, и чувствует, как внутри становится тише.

---

Потом она убирает карту, встаёт и идёт дальше. В степь.

Она переступает границу леса, и пространство открывается — бесконечное, серебристое, колышущееся. Ковыль здесь выше, чем в других местах — доходит почти до колен, а где-то, на буграх, и до бёдер. Ветер набегает порывами, касается её лица, играет с волосами, прохладный и сухой, пахнет нагретой землёй, полынью и чем-то горьковато-сладким. Он пробирается под одежду, касается кожи, оставляя ощущение свободы и лёгкости. Серебристый ковыль ложится волнами — сухими, шелковистыми, шуршащими. Они переливаются на свету, создавая иллюзию текучей воды, серебряной реки, которая течёт по степи. Высокие стебли касаются её ног, скользят по голеням, обтекают ступни, и она чувствует их лёгкое прикосновение — мягкое, почти невесомое, как чья-то ладонь, которая проводит по коже. Она стоит неподвижно, и ковыль колышется вокруг неё, касаясь её ног, обнимая их, как вода. Ветер бежит по степи, и серебристые волны накатываются на неё, снова и снова, касаясь её тела, но не задерживаясь. Она — не человек, стоящий на границе леса. Она — часть этого движения, часть этого ветра, часть этой степи. Она не боится этого неба. Серого, низкого, налитого влагой. Она не боится дождя, который может пойти в любую минуту. Она не боится молний, которые могут разрезать это небо. Она принимает его. Она — часть этого неба, часть этой степи, часть этого ветра. Она дышит им.

Где-то вдалеке, у самого горизонта, она видит тёмные пятна. Это не деревья. Это мустанги. Они пасутся на склоне холма — около двух десятков лошадей, рыжих, гнедых, серых. Их гривы развеваются на ветру, и они выглядят как огонь, как вода, как что-то живое и дикое. Они не обращают на неё внимания. Просто пасутся, иногда поднимают головы, принюхиваются к воздуху, но не смотрят в её сторону. Им нет до неё дела. Она просто человек, стоящий далеко на краю их мира. Ева замирает. Она смотрит на них и не может отвести взгляд. Она всегда восхищалась лошадьми — их грацией, силой, свободой. Но боялась их до дрожи. Их глаза, их размер, их мощь, которая может раздавить человека, если они захотят. Она не приближается. Она знает, что нельзя приближаться к диким лошадям. Они пугливы. Один неверный шаг — и они сорвутся с места, исчезнут в степи, оставляя после себя только топот и ветер.

Она смотрит на жеребят. Маленькие, с длинными ногами, они бегают вокруг взрослых, неуклюже, но с восторгом. Она смотрит на них, и в груди разливается что-то тёплое. Ей хочется быть такой же. Свободной. Дикой. Неприручённой. Она не знает, как стать такой, но она чувствует это — внутри, глубоко. И от этого чувства немного щемит. Она думает: «Взрослых лошадей я боюсь. А маленького можно воспитать. Одного. Только одного. Чтобы скакать на нём по степи, чтобы исследовать места дальше двух километров». Она не знает, как это сделать. Не знает, как подойти к дикому жеребёнку, как поймать его, как приручить. Но она знает, что хочет этого. Хочет почувствовать, как ветер бьёт в лицо, когда лошадь несётся по степи. Хочет быть частью этого движения, частью этой свободы.

Ветер колышет траву, и степь становится похожей на море. Волны серебристого ковыля накатываются на неё, касаются ног, обтекают её, как вода. Шорох сухой травы смешивается с шелестом ветра, создавая мелодию, которую она не может назвать, но чувствует каждой клеткой кожи. Она стоит, и ей кажется, что она может раствориться в этом пространстве. Стать частью этой степи. Но она знает, что это не так. Она — человек. Она — чужая здесь. Но она хочет научиться быть своей.

Внезапно, совсем рядом, взлетает степной орёл. Он сидел где-то в траве, неподвижный, сливаясь с землёй — его серо-коричневое оперение было почти незаметно на фоне выжженной степи. Она не заметила его. А теперь он взлетает прямо перед ней — огромный, с размахом крыльев шире её роста. Она слышит хлопок крыльев, чувствует, как воздух колышется от его взлёта, видит, как его тень на мгновение закрывает солнце. Она вздрагивает, отступает на шаг. Размах огромный — она почти видит каждое перо, каждое движение. Сердце замирает. Он парит над ней мгновение, затем набирает высоту и исчезает в сером небе. Она смотрит ему вслед, и внутри — только тишина.

Она идёт по степи, вглядываясь в траву. Она срывает только то, что узнаёт. Овёс — мелкие, чуть сплюснутые зёрна, собранные в редкую метёлку. Пшено — плотные, круглые, как бисеринки, в тугих колосках. Ещё что-то, похожее на ячмень, и что-то, что могло бы быть рожью. Она не разбирается точно, но знает — если она хочет получить не просто сено, а зерно, то нужно много. Дикие колосья мелкие, зёрен в них мало, стебли тоньше, чем у культурных злаков. Её это не волнует. Она просто собирает.

Она не берёт всё подряд. Она выбирает. Присматривается, трогает, щиплет — срывает тот, что кажется спелым, сухим, тяжёлым. Один колос. Второй. Третий. Она не считает. Просто делает.

Она расстилает верёвку на земле — длинную, прочную, ту, что сплела когда-то из камыша. Собирает первую охапку. Кладёт её на верёвку. Вторую. Третью. Пятую. Когда охапок становится столько, что верёвка почти скрывается под ними, она садится на корточки, обхватывает всё руками. Трава пахнет сухо, тепло, солнечно. Она чувствует, как стебли скользят, как зёрна осыпаются, оседая на её руках. Она подтягивает края верёвки. Затягивает узел. Проверяет — держит крепко.

Она берёт тюк за верёвку, перекидывает через плечо и идёт обратно. К лесу. К лагерю. К дому. Тюк большой, почти с неё ростом, но не тяжёлый — сила позволяет нести его без напряжения. Неудобно. Он перевешивает, съезжает, мешает шагу. Она то и дело перехватывает верёвку, поправляет тюк на плече, придерживает рукой, чтобы не болтался. Солнце печёт, тени укорачиваются. Она идёт, и тюк колышется за её спиной, касается её плеча, бедра, затылка. Она чувствует себя муравьём. Тем самым, который тащит в муравейник огромную соломинку, в несколько раз больше себя. Она не знает, зачем ей столько зерна. Но она тащит. Потому что надо. Потому что это её дом.

---

Тролль_228 (RU): Смотрите, она тащит тюк, который больше неё. Как муравей. Только смешнее.

Пользователь_Алекс (RU): Она сильная. И не жалуется.

Кот_Баюн (RU): Я бы на её месте давно упал. А она идёт.

---

Она возвращается в лагерь и садится у входа в землянку, кладёт тюк перед собой. Развязывает верёвку, достаёт несколько стеблей. Они сухие, ломкие, пахнут нагретой солнцем степью — горячей, пыльной, с лёгкой горчинкой полыни. Она смотрит на них, и в голове сами собой крутятся мысли: «Я никогда раньше не обрабатывала зерно. Даже не представляю, как отделить его от оболочки. Вроде бы для этого используют жёрнов — ручной, каменный, тяжёлый. Или вообще мельницу. Но у меня нет ни жернова, ни мельницы. Только ступка. И сила. Силы у меня много». Она думает: «Что если сделать сразу муку, не оставляя зерно? Я всё равно не люблю кашу. А мука нужна. Хотя я редко ем хлеб. Но когда ешь суп, хлеб хочется. Просто кусок, чтобы макать в бульон». Она смотрит на тюк, который лежит перед ней. «Будет долго и нудно. Но мне нравятся такие занятия — долгие, ритмичные, нудные. Они успокаивают. Они не дают думать о лишнем».

Она берёт два плоских камня, которые когда-то использовала для обработки камыша. Кладет один на землю — серый, шершавый, нагретый за день. На него — стебель. Сверху — второй камень, гладкий, прохладный на ощупь. Проводит по нему рукой, придавливая. Зерно с хрустом отделяется от стебля, сыпется вниз, на расстеленный лист лопуха. Она чувствует, как зёрна перекатываются под ладонью, как они падают, оседая на тёмном, шершавом листе, который пахнет землёй и свежестью. Она не разбирается, что за зерно, какое. Оно уже сухое, и зерна отделяются легко, проходя через шершавые камни. Она повторяет снова: один колосок, второй, третий. Не считает. Просто делает, пока рядом не вырастает горка необработанного зерна.

Потом она берёт ступку. Насыпает зерно — оно шуршит, падая на дно, сухое и тёплое. Берёт пестик. Начинает молоть. Стук — глухой, ровный, ритмичный. Стук. Стук. Стук. Каждый удар отдаётся в запястьях, но она не останавливается. Она чувствует, как зерно превращается в муку, как руки привыкают к движению.

Технарь_Серёга (RU): Ступка и пестик — древнейший способ помола. Медленно, но надёжно.

Бабушка_Зина (RU): В деревне так и делали, когда не было мельницы. Тяжело, но мука получается настоящая.

Ветеран_77 (RU): Она использует силу правильно — не бьёт, а трёт. Мука будет грубой, но съедобной.

Скептик_99 (RU): Долго. Ей бы жёрнов найти, было бы быстрее.

---

Потом встряхивает ступку. Лёгкий шелест. Жмых всплывает наверх, а зерно, похожее на крупную муку, оседает внизу. Она не знает, как его оттуда выбрать. Поэтому сначала сгребает жмых ладонью — шершавый, рассыпчатый, пахнет мукой и сухой травой, тёплый от трения. Она видит, что в нём ещё осталось немного муки, но не важно. Сдувает его с руки. Остатки разлетаются по воздуху, оседая на траве, на её коленях, на коже — мучная пыль, тонкая, почти невесомая.

Она стучит донцем ступки о землю. Один раз, второй. Встряхивает. Сверху снова появляется жмых. По наитию она наклоняется и аккуратно сдувает его с поверхности ступки — не сильно, чтобы не разлетелось по сторонам, а ровно, чтобы отделить от муки. Лёгкое дуновение, и жмых сдвигается к краю. Но вместе с ним в воздух поднимается облачко мучной пыли — тонкой, сухой, почти невесомой. Она чувствует, как она оседает на коже, на губах, на языке — сухая, мучнистая, чуть горьковатая. Она не успевает отвернуться и вдыхает её. Чихает — громко, неожиданно для себя, и в последний момент успевает отвернуть лицо в сторону, чтобы не попасть в ступку. Пыль оседает на её руках, на одежде, на траве рядом. Она трёт нос тыльной стороной ладони, морщится, но продолжает. Выбирает жмых пальцами, счищает в сторону. В ступке остаётся только мультизерновая мука — грубая, сероватая, пахнущая степью. Она высыпает её в деревянное ведро. Мука шуршит, падая на дно, мягкая и сухая, почти живая под пальцами.

Потом снова засыпает в ступку необработанное зерно. Снова стучит. Стук. Стук. Стук. Снова встряхивает. Снова сдувает жмых — на этот раз осторожнее, почти не дыша. Так по кругу, пока ведро не наполняется грубой мукой, а горка с зерном не заканчивается.

---

Она смотрит на ведро с мукой. Потом на печь. Потом снова на муку. Ей хочется хлеба. Настоящего, горячего, с хрустящей корочкой. Она подходит к печи, заглядывает внутрь. Стенки в саже — чёрные, жирные, с неровным слоем копоти, которая осела за неделю горения. Она морщится. Она не хочет есть хлеб с сажей. Она вспоминает телепередачу, которую смотрела когда-то давно. Там показывали, как в Африке пекут хлеб в глиняных ямах. Разводят огонь, а потом прилепляют мучные лепёшки на стенки. Она думает: «У меня есть печь. Но стенки в саже. Это не подходит».

Она решает сделать по-другому. Берёт каменную кастрюлю, смазывает её жиром — тем самым, что вытопила из кабана. Жир тёплый, прозрачный, пахнет мясом и дымом. Потом замешивает тесто из муки, воды и соли. Пальцы входят в тесто, ощущая его прохладу и упругость — оно мягкое, податливое, чуть липнет к рукам, оставляя на коже белый след. Она месит его долго, чувствуя, как оно становится гладким и эластичным, как пахнет мукой, водой и чем-то первобытным. Делает маленький шарик, размером с кулак. Расплющивает его в лепёшку, укладывает на дно кастрюли. Тесто ложится мягко, принимая форму дна. Закрывает крышкой, ставит в печь.

Бабушка_Зина (RU): Хлеб без яиц, без дрожжей, без масла... Грустно. Но она хоть соль положила. Без соли совсем невкусно.

Emily_UK: Она делает из того, что есть. Это и есть выживание.

Повар_Француз (FR): Это основа для пиццы. Только без начинки. Мука, вода, соль — и огонь. Просто, но правильно. Средиземноморский хлеб так и пекут. Он не должен быть пышным. Он должен быть хрустящим и съедобным.

Бабушка_Зина (RU): Ну, если так смотреть... Может, и правда вкусно будет.

---

Ждёт. Сидит у печи, смотрит на огонь, чувствуя, как тепло разливается по лицу, по рукам, по груди. Слышит, как тихо потрескивают дрова, как воздух в печи нагревается, заполняя пространство землянки сухим, уютным теплом. Пахнет дымом, разогретой глиной и тем, что скоро будет хлебом.

Когда лепёшка подрумянивается, она достаёт кастрюлю. Переворачивает её. Хлеб вываливается на доску — круглый, плотный, чуть поднявшийся. Корочка тёмно-золотистая, с трещинами, через которые видно мягкий, пористый мякиш. Она отламывает кусочек, пробует. Сухо. Но съедобно. Она жуёт, чувствуя вкус муки, соли и дыма. Она думает: «С чем бы его съесть?»

И вдруг вспоминает. Раколовка. Она закинула её вчера вечером. Она идёт к ручью, вытаскивает раколовку. Верёвка мокрая, холодная, скользкая в руках. Внутри — раки и мелкая рыба. Они шевелятся, стучат клешнями о камышовые прутья, пахнут рекой, тиной и водорослями. Она выбирает только раков, самых крупных. Рыбу и мелких раков отпускает обратно в воду. Она вчера наелась рыбы.

Она возвращается в лагерь. Ставит кастрюлю с водой, бросает туда раков. Они падают на дно с глухим стуком, расправляют клешни, начинают шевелиться в нагревающейся воде. Добавляет щавель, соль, чеснок.

ЗолотаяРыбка (RU): Щавель! Она опять добавляет щавель. Он уже везде у неё.

Emily_UK: Она любит кислинку. Наверное, скучает по лимонам.

Повар_Француз (FR): Щавель — это как лимон. Кислота оттеняет вкус раков, делает их мясо более нежным. Она интуитивно использует правильный баланс.

---

Ждёт, пока вода закипит. Раки становятся красными — ярко-оранжевыми, как листья осенью, пахнут чесноком и рекой, пряно, остро, с лёгкой кислинкой от щавеля. Она сливает воду. Берёт самого крупного рака, отламывает клешню. Клешня трещит, и из неё показывается белое, нежное мясо. Она надкусывает. Мясо нежное, сладковатое, с лёгкой кислинкой от щавеля. Она макает хлеб в раковый сок и ест. Хлеб впитывает бульон, становится мягче, теплее.

Она жуёт. И вдруг останавливается.

Она смотрит на рака в своей руке. На хлеб. На печь. На стены своего дома. Она сделала это. Муку. Хлеб. Раков. Всё это — она. Она выжила. Она построила дом. Она обеспечивает себя. Она делает это для себя. Но она не понимает зачем.

Она смотрит на рака. Он был живым час назад. Он ползал по дну ручья, щипал клешнями водоросли, чувствовал воду, свет, движение. Она поймала его. Сварила. Съела. И что? Она сыта. Но она не чувствует радости. Не чувствует удовлетворения. Она чувствует только пустоту и вкус, который перестаёт быть вкусом.

Раки становятся безвкусными. Мясо — просто мясо. Хлеб — просто хлеб. Соль — просто соль. Она жуёт, и вкус уходит, оставляя после себя только механическое движение челюстей. Она жуёт, потому что надо. Потому что тело требует. Потому что иначе она умрёт. Но зачем ей жить? Она не знает. Она просто не знает.

Она кладёт хлеб на доску. Отламывает клешню от следующего рака, чистит её, жуёт. Лицо неподвижное, глаза пустые. Она чувствует, как внутри поднимается что-то тёплое, влажное — не от еды. Другое.

Слёзы текут по щекам. Она не плачет — просто слёзы катятся сами, оставляя мокрые дорожки на коже. Она не пытается их утереть. Она продолжает есть. Механически. Равномерно. Жуёт, глотает, отламывает следующую клешню. Пальцы дрожат. Она не замечает этого.

Она ест и плачет. Потому что не знает, зачем это всё. Зачем она встаёт каждый день. Зачем строит. Зачем выживает. Зачем ест. Она делает это — но не знает зачем. И от этого слёзы текут сильнее.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она плачет... Она ест и плачет. Боже, почему?

Emily_UK: Она не знает, зачем она делает всё это. Она просто делает. Это самое страшное.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Ты так много делаешь, а внутри пусто. Это не еда поможет. Это душа болит.

Пользователь_Алекс (RU): Она не плачет от голода. Она плачет от того, что не понимает, зачем ей жить.

Марина_Из_Школы (RU): Она и в школе так плакала. Тихо. Без звука. Никто не замечал. А она сидела в углу, и слёзы текли сами. Я помню это. Я видела.

Emily_UK: Ты видела, но ничего не сказала?

Марина_Из_Школы (RU): Я была трусихой. Боялась, что меня тоже начнут травить. Мы все боялись. Только она не боялась. Она просто плакала. И продолжала жить.

Тролль_228 (RU): ...Я не знаю, что сказать.

Художник_Сергей (RU): Свет падает на её лицо, на слёзы. Она ест, и слёзы текут. Это самый тяжёлый момент.

Ценитель_Искусства (RU): Пальцы дрожат, когда она отламывает клешню. Она не замечает этого. Она просто продолжает.

Ветеран_77 (RU): Она не сдаётся. Даже когда плачет, она продолжает. Это и есть выживание.

Скептик_99 (RU): Она просто устала. Ей нужен отдых.

Диванный_Эксперт (RU): Она проходит через очищение. Слёзы — это вода, которая омывает душу. Она плачет, потому что внутри слишком много боли.

Технарь_Серёга (RU): Физически она в порядке. Но психологически — это срыв.

---

Она доедает последнего рака. Кладёт панцирь на доску. Вытирает лицо тыльной стороной ладони, но слёзы продолжают течь. Она сидит у печи, глядя на огонь, и внутри пусто. Только слёзы, которые текут сами, и пустота, которая не хочет заполняться.

Она не знает, зачем она это сделала. Она не знает, зачем она вообще что-то делает. Но она знает, что завтра она снова встанет. Потому что больше некуда идти. Потому что дом — здесь. Потому что она — здесь. И это всё, что у неё есть.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен (эмоциональный спад, кризис смысла). Карта: обновлена. Запасы: дикий лук, кресс-салат, щавель, крапива, корни лопуха, земляника, злаки (смесь), мультизерновая мука (1 ведро), хлеб (1 лепёшка), раки (съедены). Внимание зрителей: 42.1% (-2.4% из-за пассивности и эмоционального спада). День: 52.

Глава 47. Дождь и слёзы

Глава 47. Дождь и слёзы

---

Ева просыпается от того, что чувствует слёзы на лице.

Они уже холодные, засохшие, стягивают кожу. Она лежит неподвижно, глядя в потолок землянки, и пытается вспомнить, что ей снилось. Картинка приходит не сразу — она как будто просачивается сквозь туман, медленно, по кусочкам.

Она сидит за столом. Деревянным, старым, с царапинами. Перед ней — сковорода. Чугунная, старая, с деревянной ручкой, обожжённая у краёв, с тёмными, въевшимися пятнами от масла. В ней — картошка, жареная со шкварками и яйцами. Золотистая, хрустящая, пахнет так, как пахло только в детстве. Напротив — дедушка. Он смотрит на неё с лёгкой усмешкой, той самой, которую она помнит до сих пор. Он протягивает руку, берёт нож и проводит черту прямо по середине сковороды. Аккуратно, ровно. Металл тихо скрежещет под лезвием.

— Это твоя сторона, — говорит он, указывая на половину. — Это моя. Не лезь на мою сторону, потому что ты всегда хочешь забрать кусочек покрасивее.

Она смотрит на черту. На свою половину. На его. На ровную, чёткую линию, которая делит сковороду надвое. Она хочет сказать что-то, но не может. Только смотрит.

А он продолжает:

— Я знаю, что ты очень сильная. Сильнее, чем думаешь. Ты всегда была сильной. Даже когда не верила в это.

Она молчит. Слёзы текут по щекам, падают на стол.

— Не нужно было смотреть на других, — говорит он. — Не нужно было пытаться откусить из их половины. У тебя и на своей стороне много всего хорошего. И не надо ничего лишнего.

Он смотрит на неё долго, тепло, и в его глазах — та же любовь, которую она помнит с детства.

— Другие могут ставить рамки, как я сейчас. Но у тебя должны быть свои рамки. А ты их разрушила. Поэтому ты и потеряла себя.

Она хотела сказать: «Ты тоже ставишь рамки». Хотела закричать, что он не понимает. Но он уже перебивает её — мягко, почти шёпотом:

— Если бы ты сказала мне: «Не ешь с моей половины», я бы не ел. Я бы убрал нож и сказал: «Хорошо, доченька, это всё твоё». А ты видишь только то, что я тебя ограничил. Ты не видишь, что я дал тебе выбор. А ты выбрала смотреть на чужое.

Она просыпается с этим словом на губах. «Выбор».

---

Она садится на кровати, подтягивает колени к груди и обхватывает их руками. Плечи трясутся. Слёзы текут — громкие, отчаянные, с воем, который вырывается из груди, не спрашивая разрешения. Она не сдерживает их. Она плачет так, как не плакала с детства, когда дедушка умер, и она выла три дня без остановки, и никто не мог её утешить. Она плачет по дедушке. По тому, что он ушёл. По тому, что он, возможно, знал. Она помнит тот месяц перед его смертью — как он часто шептал по ночам молитвы. Она слышала его голос через стену, тихий, ровный, и не мешала ему. А потом он просто умер во сне. Даже не сразу поняли, что он не спит. Сердце остановилось. Она не поверила тогда. На похоронах держалась, как обычно. А потом выла трое суток без сна, без остановки, и мир стал другим.

Дедушка умер через несколько месяцев после того лета. После того, как тот парень сделал с ней то, что сделал. Может быть, он узнал. Может быть, почувствовал. Она никогда не знала наверняка.

Именно тогда она сломалась. Не в тот день, когда он сказал ей «просторно». Не в тот день, когда сплетни разлетелись по школе. А когда дедушка умер. Когда ушёл единственный человек, который позволял ей быть собой. Который не говорил «будь как все». Который учил её, что её половина тарелки — это не наказание, а её пространство.

А она смотрела. Всю жизнь смотрела. И пыталась откусить. И разрушила свои рамки. И потеряла себя.

Сейчас он ей приснился и сказал это.

Она плачет, уткнувшись лицом в колени. Плечи ходят ходуном. Она не знает, сколько времени проходит. Может быть, час. Может быть, два. Она не считает. Только плачет.

---

Свет меняется. Она поднимает голову и видит, что на неё брызгает дождь. Через косой проём входа, через открытый люк, капли долетают до кровати, до её рук, до лица. Дождь. Тёплый, летний, тот, что идёт без грозы, без ветра, просто льётся. Она смотрит на капли, которые падают на её руки, на колени, на матрас. Они прохладные, но не холодные. Почти ласковые.

Она поднимает голову и смотрит вверх — туда, где вместо потолка видно небо. Сквозь косой проём, через который так легко падает дождь. Она раньше не смотрела туда. Ей было всё равно. Она плакала, и не поднимала головы. Но теперь она смотрит на серое, низкое небо, на капли, которые летят к ней, и шепчет в пустоту:

— Даже небо может плакать. Почему тогда мне нельзя?

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она сказала: «Даже небо может плакать». Это так грустно и красиво.

Emily_UK: Она ищет утешение в том, что мир тоже плачет. Может быть, это помогает.

Hans_DE: Русская плачет? Наверное, птичку жалко. У них там все такие сентиментальные.

Klaus_DE: Или просто хочет внимания. Она же знает, что за ней наблюдают.

Jean_FR: В России любят страдать. Это их национальная черта. Они даже искусство сделали из страдания.

Пользователь_Алекс (RU): Заткнитесь все трое. У неё депрессия. Она борется с этим каждый день. А вы сидите и обсуждаете, как будто она спектакль для вас играет.

Carlos_MX: Hans, Klaus, Jean — вы не знаете её истории. Не лезьте.

Hans_DE: Просто смешно смотреть, как русские драматизируют. У нас в Германии такого не делают.

---

Она встаёт. Медленно, неуверенно. Идёт к выходу. Поднимается по лестнице, выходит наружу.

Первые капли дождя падают на её лицо. Она чувствует, как они касаются кожи — прохладные, мягкие, почти невесомые. Одна капля попадает на губу, и она ощущает её вкус — чистый, без примесей, как будто небо решило умыть её. Вторая падает на закрытое веко, и она моргает, чувствуя, как влага размазывается по ресницам. Третья — на шею, и она стекает вниз, оставляя за собой холодную дорожку.

Дождь обрушивается на неё — мягкий, тёплый, он окутывает её, касается лица, шеи, рук. Она закрывает глаза и поднимает голову к небу. Капли падают на закрытые веки, на щёки. Она стоит так неподвижно, чувствуя, как дождь касается её кожи, как он стекает по рукам, по груди, как промокает ткань майки, становится тяжелее, прилипает к телу. Капли стекают по волосам, по спине, оставляя мокрые дорожки, и она чувствует, как каждая из них прохладой касается позвоночника.

Она знает — он не смывает боль. Он просто позволяет ей забыть о ней на мгновение. И этого достаточно.

Потом она начинает идти. Шаг. Второй. Третий. Медленно, почти бездумно. Ноги сами несут её. Она идёт, не зная куда, просто под дождём, который не собирается заканчиваться. Трава мокрая, скользкая. Ботинки вязнут в мягкой земле, и она чувствует, как вода просачивается сквозь камышовую подошву, как земля становится податливой под ногами. Кожа на щиколотках чувствует холодные брызги — они касаются её, когда она наступает на мокрую траву, и каждый раз это как маленький укол прохлады, мгновенный и освежающий.

Дождь смешивается со слезами. Она не знает, где вода, а где слёзы. Они одинаково солёные. Она чувствует, как они стекают по губам, и пробует их на вкус — капли дождя и слёзы, смешанные вместе.

Она выходит на поляну. Листья деревьев шумят иначе, когда они мокрые. Звук становится глубже, насыщеннее, он заполняет пространство. Капли стекают с листьев, падают на землю, и она слышит их — тихие, отдельные звуки, которые складываются в непрерывный шум. Лес дышит по-другому. Воздух пахнет мокрой корой, прелой травой, чем-то свежим и чистым.

Она идёт дальше, к степи. Здесь звук меняется. В степи нет деревьев, которые задерживают дождь. Здесь дождь падает прямо на землю, и она слышит его иначе — как тихий, непрерывный шёпот, который касается сухой травы, делает её мокрой, тяжёлой. Ковыль гнётся под тяжестью воды, и она чувствует, как мокрые стебли касаются её ног, скользят по голеням, оставляя мокрые следы. Капли разбиваются о листья полыни, и она чувствует запах — горький, терпкий, усиленный влагой. Он смешивается с запахом дождя, и это становится единственным, что она чувствует.

И вдруг она останавливается. Раскидывает руки в стороны. Начинает кружиться. Медленно, потом быстрее. Дождь кружится вместе с ней, капли разлетаются в стороны, и она чувствует, как они касаются её рук, лица, открытой шеи. Ветер поднимается, касается мокрой майки, и она чувствует, как холод проникает сквозь ткань, касается кожи, оставляет мурашки. Она чувствует, как ветер гладит её, как он обнимает её, как он играет с мокрыми волосами, которые прилипли к щекам и шее.

Она кружится, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как мир становится размытым, как боль отступает — не исчезает, просто отодвигается, чтобы дать ей передохнуть. Ей всё ещё больно. Она знает это. Она чувствует это внутри, в груди. Но сейчас, в этом мгновении, она чувствует только дождь и ветер, и это перекрывает всё остальное.

Дождь льёт. Она кружится.

---

Художник_Сергей (RU): Она кружится под дождём. Руки раскрыты, голова запрокинута. Мокрые волосы разлетаются вокруг неё. Свет падает на её лицо, на капли, которые стекают по щекам. Это похоже на танец. Словно она отпускает что-то очень тяжёлое.

Liam_UK: Она как будто танцует с дождём. Это красиво.

Пользователь_Алекс (RU): Она не для них танцует. Она для себя. Просто оставьте её.

Carlos_MX: Она красивая, когда кружится. Как будто боль уходит.

Emily_UK: Она не знает, что мы здесь. Она делает это для себя. И это... это настоящее.

ЗолотаяРыбка (RU): Hans, Klaus, Jean — вы там? Нет? Ушли? Ну и ладно.

---

Дождь идёт недолго. Он слабеет постепенно — капли становятся реже, мельче, воздух светлеет. Тучи не расступаются, но небо будто становится прозрачнее. Сквозь серую пелену проступает бледный свет, и он ложится на мокрую траву, на её плечи, на лицо, которое уже сухое от слёз.

Она стоит неподвижно, глядя в это светлое небо. Потом медленно опускает руки. Поворачивается и идёт обратно.

К землянке.

---

Она спускается вниз. Осматривается. Внутри пахнет сырой землёй и деревом. Свет падает через косой проём входа — он открыт, и в него видно небо. И дождь. И ветер. И зной, который скоро вернётся.

Она смотрит на этот проём и думает о дедушке. О рамках. О том, что он сказал.

Она поднимается наверх. Подходит к входу в землянку. Смотрит на него. Вход — это проём. Открытый, незащищённый. И она видит его границы — четыре бревна, которые образуют рамку. Верхнее, нижнее, два боковых. Всё уже есть. Всё, что нужно для опоры.

Она смотрит на углы этой рамки. Четыре угла. Четыре точки, где можно поставить опоры.

И начинает работать.

---

Она выбирает четыре бревна — для угловых опор. Длинные, ровные, чтобы хватило на два метра высоты. Рубит, подгоняет, обтёсывает. Кора мокрая от дождя, скользкая, липкая, она чувствует, как влага просачивается сквозь пальцы, как поверхность бревна становится скользкой, почти живой. Она проводит по ней рукой — кора влажная, шершавая, с капельками воды, которые оседают на ладони. Когда она сдирает кору, она снимается легче, чем обычно, оставляя после себя гладкую, влажную поверхность.

Топор входит в дерево с глухим, упругим звуком. Она рубит не только вдоль, но и поперёк, срезая углы, придавая бревну квадратное сечение. Щепки разлетаются в стороны, пахнет сырой древесиной и мокрой землёй. Она чувствует, как топор вибрирует в руке, как влага просачивается через рукоятку, оставляя на ладонях мокрые следы. Каменное лезвие оставляет на дереве гладкие, ровные срезы. Она работает ножом, снимая стружку за стружкой, пока поверхность не становится ровной, почти полированной.

Она вырезает пазы в верхней и нижней перекладине входной рамки — по углам. Глубокие, ровные, чтобы бревна входили плотно. Работает ножом, снимая стружку за стружкой. Стружка влажная, она липнет к рукам, оставляя на коже тонкий слой древесной пыли. Пахнет свежим деревом, влагой и смолой.

Потом она вставляет первую опору в угловой паз — верхний и нижний. Она входит с глухим стуком, садится плотно, без зазора. Вторая. Третья. Четвёртая. Все четыре опоры стоят ровно, вертикально, как влитые.

Она отходит на шаг, смотрит. Теперь у проёма есть четыре угла. Четыре столба, которые держат форму.

Теперь — стены. Она вырезает пазы в вертикальных опорах — с внутренней стороны, друг напротив друга. Каждый паз — ровно под бревно, которое ляжет между ними. Потом берёт оставшиеся брёвна и вставляет их в эти пазы. Одно за другим. Каждое бревно она подгоняет ножом, снимая лишнее, чтобы оно легло ровно, плотно, без зазоров. Бревна ложатся одно на другое, заполняя пространство между опорами. Стены растут.

Она чувствует, как дерево поддаётся, как влага выступает на поверхности, когда она вставляет брёвна. Смола выступает на стыках, и она промазывает ею каждый шов, чувствуя, как она тёплая, липкая, как она застывает на пальцах, оставляя после себя золотистую плёнку. Запах смолы смешивается с запахом мокрой древесины и дождя.

Боковые стены закрыты. Задняя стена — там, где вход в землянку. Передняя — открыта. Остаётся только проём.

Она останавливается, смотрит на свою работу. Коробка. Узкая, высокая, с деревянной крышей, которая уходит на бок. Два метра высотой, с пазами, с бревенчатыми стенами, с крышей.

Она смотрит на неё. Вход — теперь он не просто проём. Он — рамка. Ограниченная со всех сторон, кроме передней. Стенки, крыша, порог. Только открытое пространство спереди.

---

Технарь_Серёга (RU): Интересная конструкция. Она использует уже существующую рамку входа как основу — верхнюю и нижнюю перекладину. Это экономит материал и время. Угловые опоры вставлены в пазы — это правильно, они не разъедутся со временем. Боковые стены набраны из брёвен, вставленных в пазы между опорами. Держаться будет крепко. Минус — крыша плоская с уклоном вбок. В дождь вода будет стекать на одну сторону, но если уклон достаточный — нормально. Смола по швам — хорошая гидроизоляция. В целом — грамотный тамбур. Не дом, конечно, но для входа — отличное решение.

Пользователь_Алекс (RU): Технарь, ты как всегда. Но спасибо, что объяснил.

Художник_Сергей (RU): Конструкция стоит ровно. Линии чёткие, пазы подогнаны без зазоров. Она работает как часовой механизм. Свет падает на мокрые бревна, и они блестят, как будто покрыты лаком.

ЗолотаяРыбка (RU): Она построила это одна. За несколько часов. Я бы даже не знала, с чего начать.

Emily_UK: Она не просто строила. Она вкладывала смысл в каждое бревно.

---

Она садится на мокрую землю, чувствуя, как вода просачивается сквозь ткань. Земля холодная, влажная, она чувствует, как она оседает на коже, оставляя прохладные следы. Смотрит на эту конструкцию — на опоры, на пазы, на бревна, которые держат форму. На то, как она стоит, ровная, крепкая, настоящая.

Она построила рамки. Буквально. Теперь у входа есть граница. Есть стены, есть крыша, есть порог.

Она поднимается, отряхивает руки. Чувствует, как мокрая одежда холодит тело, как ткань прилипает к коже. Она входит в землянку, подходит к печи. Подкидывает сухие ветки, раздувает огонь. Пламя разгорается быстро, и через несколько минут каменные стенки печи начинают отдавать тепло. Воздух в землянке становится суше, теплее.

Она стягивает мокрую майку, штаны. Они липнут к телу, и она снимает их с усилием, чувствуя, как влажная ткань отрывается от кожи. Остаётся в белье. Потом, быстро, как в детстве после дождя, она ополаскивается из деревянной ёмкости с водой, которую оставила у входа. Вода холодная, но она привыкла к холоду. Кожа покрывается мурашками, но она не задерживается. Вытирается куском высушенной травы, которую держит для этих целей.

Потом она подходит к кровати. Садится на край, чувствуя, как камышовый матрас пружинит под ней. Стягивает бельё. Остаётся полностью обнажённой. Кожа ещё влажная после ополаскивания, но тепло от печи уже начинает согревать её. Она чувствует, как тёплый воздух касается её тела, как он сушит влажные следы на коже.

Она ложится на матрас. Камыш приятно пружинит под спиной, сухой и тёплый. Она чувствует, как тело постепенно согревается, как холод уходит из пальцев ног, из рук, из груди. Печь гудит ровно, и свет от огня падает на стены, на её лицо, на тело, рисуя тёплые оранжевые пятна на коже.

Она закрывает глаза. Внутри тихо. Не пусто. Просто тихо. Она чувствует, как тепло окутывает её, как сухой воздух касается кожи, как постепенно сон приходит к ней — мягкий, без снов, без боли.

Завтра она сделает что-то ещё. Но сегодня — достаточно.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: тамбур (4 угловые опоры на пазах, бревенчатые стены с квадратным сечением брёвен, крыша). Внимание зрителей: 44.1%.

Глава 48. Опять работа.

Глава 48. Опять работа.

---

Ева просыпается от того, что чувствует тепло.

Она лежит на камышовом матрасе, и тело её согрето — печь ещё не остыла за ночь, и в землянке держится ровное, сухое тепло. Она открывает глаза и несколько мгновений смотрит в потолок. Сквозь щели в настиле пробируются тонкие полоски света — солнце уже поднялось, и оно мягко золотит доски. Внутри — не пусто. И не тяжело. Просто — спокойно. Как будто вчерашний дождь смыл не боль, а ту липкую плёнку, которая мешала дышать.

Она садится. Тело слушается легко, без привычной тяжести. Она чувствует, как мышцы работают, как суставы щёлкают, расправляясь. Где-то над головой, снаружи, перекликаются птицы — голоса звонкие, утренние, они вплетаются в свет, который просачивается в землянку.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась! И выглядит... нормально? Лицо спокойное.

Пользователь_Алекс (RU): Давно я не видел её такой. Вроде бы в порядке.

Emily_UK: Она не плачет. Не сжалась в комок. Это уже хорошо.

Бабушка_Зина (RU): Слава Богу. Отдохнула девонька. Видно, что легче стало.

Liam_UK: Надеюсь, этот день будет лучше.

---

Она встаёт, одевается в сухое — майка и штаны, которые высохли за ночь у печи. Подходит к выходу. Смотрит на тамбур, который построила вчера. Он стоит ровно, крепко, бревна влажные от росы блестят на утреннем свету.

Потом она поднимает голову. Смотрит на крышу землянки. Там, из центра трапециевидной пирамиды, торчат два бревна. Она оставила их тогда, когда строила крышу. Они должны были стать основой для вентиляции. Она знала это, но тогда у неё не было сил. Сегодня — есть.

Она подходит к куче обрезков, сваленных у входа в землянку. Там лежит всё, что осталось от строительства — тонкие верхушки елей и сосен, обрезки брёвен, щепки, кора. Всё это она собиралась использовать как дрова, когда наступит холод. Но сейчас они пригодятся для другого. Она перебирает их, выбирает самые ровные, самые гибкие. Потом поднимается на крышу.

---

Ветер наверху сильнее. Он касается её лица, треплет волосы. Небо высокое, чистое, с редкими перистыми облаками — тонкими, почти прозрачными, как паутина, натянутая между мирами. Они плывут медленно, не торопясь, и солнце просвечивает сквозь них, делая их похожими на разорванную дымку. Она смотрит на них мгновение, потом переводит взгляд на два бревна, которые торчат из крыши. Они стоят ровно, на расстоянии примерно метра друг от друга. Между ними — пространство, через которое будет проходить воздух. Она опускается на колени, заглядывает внутрь. Видит настил — брёвна, которые закрывают крышу.

Сначала она думает просто вырезать прямоугольник между ними. Но потом останавливается. Если вырезать прямоугольник, брёвна настила потеряют опору посередине. Они могут сложиться внутрь, провалиться под тяжестью земли, которая лежит сверху. Она представляет, как это может случиться — как бревна проседают, как земля проваливается внутрь, как разрушается всё, что она строила. Она качает головой.

—Нет. Так нельзя.

Она смотрит на них, прикидывая. Потом принимает решение. В каждом бревне настила, между двумя торчащими опорами, она делает отверстие. Круглое, аккуратное. Берёт нож, выбирает древесину, снимая слой за слоем. Древесина сухая, плотная, но нож входит в неё с лёгким сопротивлением, оставляя ровные края. Она работает методично, чувствуя, как стружка ложится на крышу, скатывается вниз по доскам. Часть стружки попадает внутрь, через щели, и она слышит, как она шуршит, падая на пол землянки.

Она делает два отверстия — в каждом бревне. Достаточно большие, чтобы воздух проходил. Достаточно маленькие, чтобы брёвна не потеряли прочность. Она проверяет их пальцами — края гладкие, без зазубрин. Хорошо.

Но потом она останавливается. Смотрит на отверстия, потом на крышу вокруг. Вода, которая будет стекать с крыши, будет заливаться в эти дырки. Она представляет, как дождевые потоки находят путь вниз, как вода просачивается внутрь, делая воздух сырым, а дерево — гнилым. Она морщится.

---

Она спускается вниз, снова к куче обрезков. Солнце уже поднялось выше, и его лучи пробиваются сквозь кроны, ложась на землю золотыми пятнами. Где-то в траве стрекочут кузнечики — их сухой, металлический треск наполняет утро, становится таким же плотным, как запах нагретой земли и полыни. Она перебирает обрезки, ощупывая каждое бревно, проверяя на вес и прочность. Находит обрезок — более широкий, длиной чуть больше метра. Поднимает его, чувствуя вес. Кора шершавая, сухая, пахнет смолой. Она несёт его наверх, кладёт рядом с вентиляционным отверстием.

Садится на корточки, берёт нож. Начинает вырезать пазы. С одной стороны — под углом, чтобы они ровно сцепились с бревнами настила по краям. С другой — чтобы плотно обхватить торчащие из крыши бревна. Она работает медленно, снимая стружку за стружкой, проверяя каждый паз. Бревно должно лечь плотно, без зазоров, чтобы вода не проходила.

Она промазывает пазы смолой. Густо, тщательно, чувствуя, как тёплая смола течёт по пальцам, заполняет каждую щель. Потом устанавливает обрезок поверх отверстия. Бревно встаёт плотно, пазы садятся точно — под углом на настил, вертикально на опоры. Смола выдавливается на стыках, и она размазывает её, закрывая все зазоры. Теперь вода, скатываясь с крыши, не попадёт внутрь вентиляции. Она проверяет — прилегает плотно, не шатается. Хорошо.

---

Теперь — сама вентиляционная конструкция. Она смотрит на два торчащих бревна. На них она будет ставить что-то похожее на палатку — из тонких брёвен вместо ткани.

Она снова спускается к куче обрезков. Там лежат тонкие верхушки елей и сосен — те, что она срезала, когда рубила брёвна для крыши. Они сухие, лёгкие, пахнут смолой и солнцем. Она отбирает четыре штуки — они станут наклонными рёбрами. Каждое из них она поднимает на крышу, примеряет. Солнце уже припекает, и древесина становится тёплой на ощупь, пахнет смолой и нагретой корой. Ветер доносит запах травы и сухой земли. Одним концом бревно должно упираться в настил — вокруг вентиляционного отверстия, чуть дальше от края. Другим — крепиться к торчащему бревну. Она вырезает пазы на обоих концах: снизу — чтобы плотно сесть на настил, сверху — чтобы закрепиться на опоре. Она ставит первое бревно — оно встаёт под углом. Второе — с другой стороны. Третье и четвёртое — с торцов, образуя каркас, похожий на палатку. Четыре наклонных ребра сходятся на двух торчащих брёвнах. Она проверяет каждое соединение — плотно, не шатается.

Потом она скрепляет их снизу — на подъёме, у самого основания. Она берёт ещё четыре бревна из той же кучи и укладывает их горизонтально, вдоль скатов, как основание палатки. Каждое бревно она врезает в пазы, промазывает смолой. Конструкция становится жёсткой, устойчивой.

Теперь — «ткань» палатки. Она укладывает бревна вертикально, плотно друг к другу, чтобы вода стекала по ним вниз. Они ложатся на каркас, закрывая скаты. Каждое бревно она врезает в пазы, закрепляет, промазывает смолой. Получается плотная, непроницаемая поверхность — как ткань, только из дерева.

Всё встаёт ровно, как будто так и должно было быть. Получается палатка — двускатная, острая, из дерева. С отступом от крыши, чтобы воздух проходил снизу. Она отходит на шаг, смотрит. Вентиляция защищена. Дождь скатится по скатам. Снег не завалит. Воздух будет выходить свободно.

---

Технарь_Серёга (RU): О, она делает вентиляционный конус. Правильно. Два торчащих бревна — это опоры. Она упирает в них наклонные рёбра, снизу скрепляет основанием. Это чтобы ветер не задувал обратно, и дождь не лил внутрь. Снегом тоже не завалит — скаты острые, снег соскользнёт. И просвет снизу оставляет — воздух будет выходить свободно. Грамотно.

Пользователь_Алекс (RU): Ага, а я думал, она просто палатку строит.

Технарь_Серёга (RU): Палатка и есть. Только из дерева. Для вентиляции. Чтобы под землёй воздух не застаивался.

ЗолотаяРыбка (RU): Она всё продумывает. Даже снег.

Emily_UK: Она наверное видела такие. На трубах. Теперь повторяет.

---

Она вспоминает, как в деревне на трубах ставили конусы. Металлические, или просто обрезанные вёдра, или даже деревянные, когда не было ничего другого. Они стояли на каждой трубе — в старых домах, в банях, в погребах. Чтобы дым не задувало ветром, чтобы дождь не заливал. Она видела это сотни раз, но никогда не задумывалась, зачем они нужны. А теперь — она делает то же самое. Только из того, что есть.

---

Теперь — труба. Она подходит к центру крыши, где из пирамиды торчит квадратный проём трубы. Из него уже выступают четыре бревна-опоры — те, что держали трубу, когда она строила печь. Они стоят по углам квадрата, ровные, надёжные.

Она вырезает пазы в каждой опоре. Глубокие, ровные. Потом берёт тонкие верхушки елей и сосен из кучи обрезков и вставляет их в пазы — перекрёстно, так, чтобы они сходились над трубой. Каждое бревно ложится на своё место, проходя через четыре опоры и смыкаясь сверху. Она подгоняет их ножом, снимая лишнее, пока они не встают плотно, без зазоров. Смола снова выступает на стыках, и она промазывает каждый шов.

Треугольная пирамида готова. Она закрывает трубу сверху, оставляя щели для дыма, но защищая от дождя. Ева отходит, смотрит на свою работу. Два конуса — один над трубой, один над вентиляционным отверстием. Они стоят ровно, как две маленькие башенки на крыше.

---

Технарь_Серёга (RU): А над трубой — треугольная пирамида. Тоже правильно. Дым будет выходить, а дождь не попадёт. И ветер не задует. Всё по уму.

---

Она спускается вниз. Заходит в землянку. Поднимает голову — и видит, что свет из вентиляционного отверстия падает на пол мягким, рассеянным пятном. Воздух становится легче, свежее. Она чувствует, как тянет сквозняк — едва заметный, но он есть. Дом дышит.

---

Теперь — земля. Она берёт лопату и выходит наружу.

Она смотрит на землянку и вспоминает. В деревне у бабушки был погреб. Отдельное строение, похожее на комнату под землёй. Длинный коридор с лестницей вниз, и крутой холм сверху, из которого торчала труба вентиляции с конусом. Зимой она каталась на санках с этого холма — разгонялась, летела вниз, и ветер свистел в ушах. А внутри, в погребе, было примерно одна и та же температура и зимой, и летом. Она забегала туда в жару, когда слишком пекло, чтобы немного охладиться. Там пахло землёй, картошкой, чем-то прохладным и тёмным. И всегда было тихо.

Именно поэтому она решила закопать землянку. Чтобы внутри было прохладно летом, тепло зимой. Чтобы дом держал температуру, как тот погреб. Чтобы она могла спрятаться от жары, как в детстве.

Она подходит к южной стене — той, что выходит к ручью. Начинает копать у самого края насыпи, которая осталась после рытья котлована. Земля после дождя влажная, податливая, она легко поддаётся лопате. Она чувствует, как лопата входит в рыхлую почву, как земля оседает на лезвии, пахнет чернозёмом и прелой травой. Ева снимает слой за слоем, неся на лопате землю наверх, на крышу. Каждый раз, когда она поднимается, она чувствует, как тяжелеет лопата, как земля срывается с неё, падая на древесину с глухим, мягким звуком.

Она работает методично, но осторожно. Она не хочет засыпать всю крышу сразу — боится, что из-за резкого веса на гранях крыша может рухнуть. Поэтому она закапывает равномерно, понемногу с каждой стороны, слоем в пятнадцать-двадцать сантиметров. Она чувствует, как земля ложится на доски, как она оседает под её ногами, когда она поднимается на крышу, чтобы утрамбовать её.

Сначала южная стена. Потом восточная. Потом западная. Земля ложится ровно, она разравнивает её руками, чувствуя, как почва оседает под пальцами, тёплая и влажная. Она поднимается на крышу, утрамбовывает землю ногами, проверяя, не прогибается ли настил. Держит. Она продолжает.

Когда земля у стен заканчивается, она останавливается, осматривается. Она не хочет, чтобы земля повторяла форму дома. Это должно быть похоже на естественный холм — плавный, округлый, вписанный в ландшафт. Она смотрит на крышу — она покрыта только наполовину. С верхушки всё ещё торчит голая древесина. Она чувствует, как усталость начинает накапливаться в плечах, как пальцы сжимают черенок лопаты, уже натёртые до мозолей.

---

Тролль_228 (RU): Ну всё, приехали. Она решила сделать себе гробницу. Сейчас закопается, ляжет внутри, и все дела.

Пользователь_Алекс (RU): Ты опять за своё? Она не гробницу делает.

Тролль_228 (RU): А что? Сверху земля, вход внизу. Чем не гробница?

Технарь_Серёга (RU): Ты вообще понимаешь, что она делает? Это землянка. Классическое жильё. Земля сверху — теплоизоляция. Она не хоронится, она утепляется. Зимой там тепло будет, летом прохладно.

Бабушка_Зина (RU): Правильно, в деревне так и делали. Погреба, землянки. И ничего, жили.

Тролль_228 (RU): Ну, погреб — это для картошки. А она там спать собирается.

Ветеран_77 (RU): И правильно делает. В землянке зимой не замёрзнешь. А если трава сверху прорастёт — её вообще видно не будет. Замаскируется. Это стратегия, а не гробница.

Тролль_228 (RU): Трава прорастёт? Она же сверху землёй засыпает, как корни там будут?

Ветеран_77 (RU): Семена в земле есть. Через пару недель зелень пойдёт. Корни укрепят слой, дождь не размоет. И дом станет незаметным. Это правильное решение.

Технарь_Серёга (RU): Ветеран прав. Землянка с растительным слоем — это маскировка и защита от размыва. Она не просто копает, она строит по уму.

Тролль_228 (RU): Ладно-ладно. Я понял. Не гробница. Просто выглядит подозрительно.

Пользователь_Алекс (RU): Выглядит как дом. Просто необычный.

---

Она смотрит на землянку, оценивая. Потом замечает. Вода. Если она закопает землянку, во время дождя вокруг будут лужи. А когда начнёт таять снег — вообще болото. Она не хочет, чтобы вокруг дома было мокро. Она не хочет, чтобы вода застаивалась, размывала землю, просачивалась внутрь.

Она берёт лопату снова. Начинает копать дренажные канавки — от землянки, по склону, к ручью. Неглубокие, но достаточные, чтобы вода уходила. Она чувствует, как лопата входит в землю, как она срезает дёрн, открывая тёмную, влажную почву. Земля здесь плотнее, с корнями, которые цепляются за лезвие, заставляя её прилагать больше усилий. Она работает быстро, почти не думая — просто ведёт канавки в ту сторону, где земля понижается.

И вдруг она слышит его — ручей. Вода течёт по камням, переливается, журчит. Она поднимает голову и видит, как канавка, которую она копает, приближается к ручью. Земля становится более влажной, мягкой, и она чувствует, как вода из канавки соединяется с водой ручья. Звук становится явственнее — журчание, плеск, переливы. Она слышит, как вода касается камней, как она огибает корни деревьев, как она течёт дальше, вниз по склону. Она слушает этот звук мгновение, потом продолжает копать, доводя канавку до самого ручья.

Земля здесь плотнее, с корнями, но она поддаётся. Она носит её на лопате, укладывая на крышу. Слой растёт — медленно, но верно. Она продолжает, пока вся крыша не оказывается покрытой слоем в двадцать сантиметров — ровным, плотным. Она доходит до самой трубы, оставляя только конусы вентиляции и трубы торчать наружу. А канавки доходят до самого ручья, и вода из них уходит, не задерживаясь.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она канавки роет. Чтобы вода уходила.

Emily_UK: Умно. Дождь будет стекать в ручей, а не застаиваться у дома.

Пользователь_Алекс (RU): Всё продумывает. Даже дренаж.

Бабушка_Зина (RU): Правильно. Вода у стен стоять не должна, а то подмоет.

---

Она отходит, смотрит на свою работу. Землянка почти скрыта. Только крыша, покрытая тёмной, влажной землёй, и два маленьких конуса над ней. Она чувствует, как пот стекает по спине, как руки горят от усталости, как ладони пульсируют в такт сердцу. Она опускает лопату, чувствуя, как напряжение уходит из плеч.

Через несколько недель здесь прорастёт трава, и дом станет почти незаметным. Корни травы укрепят землю, не дадут ей размываться. А внутри будет прохладно летом и тепло зимой. Как в том погребе, куда она пряталась в детстве.

Она заходит внутрь. В землянке стало теплее. Земля, которой она засыпала стены и крышу, держит тепло, не даёт ему уходить. Воздух стал плотнее, мягче. Она чувствует это кожей, когда спускается вниз по лестнице. Пахнет землёй и сухим деревом.

Она ставит кастрюлю на огонь. Кидает туда остатки вяленого мяса, добавляет немного воды, горсть сушёных корней. Мешает ложкой, глядя, как пузырьки поднимаются к поверхности. Запах — простой, но знакомый. Она зачерпывает, пробует. Нормально. Съедобно.

Садится за стол. Ест медленно, глядя на огонь. Мысли тихие, без напряжения. Она не знает, что будет делать завтра. Может быть, найдёт чем заняться. Может быть, отдохнёт. Посмотрит по настроению.

Когда кастрюля пустеет, она ополаскивает её, ставит в угол. Подходит к кровати, садится на край, чувствуя, как камышовый матрас пружинит под ней. Ложится, прикрывает глаза.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: вентиляционные отверстия в бревнах настила (2 шт), защитный обрезок бревна с вертикальными пазами-полумесяцами над вентиляцией, вентиляционная конструкция в виде палатки из тонких брёвен, треугольная пирамида над трубой на четырёх опорах, засыпка крыши землёй (слой 20 см, формирование естественного холма), дренажные канавки от землянки к ручью. Внимание зрителей: 44.8%.

Глава 49. Уют.

Глава 49. Уют.

---

Ева просыпается от того, что чувствует прохладу.

Она лежит на камышовом матрасе, и тело её уже привыкло к утреннему холоду, который спускается в землянку через вентиляцию. Она открывает глаза и несколько мгновений смотрит в потолок. Внутри — тихо. Не пусто, не тяжело. Просто — тихо.

Воздух в землянке влажный, прохладный, пахнет землёй, сухой древесиной и чем-то горьковатым — остывшей золой из печи. Она вдыхает его, чувствуя, как он касается горла, как оседает на языке. Где-то в траве, снаружи, стрекочут кузнечики — сухо, ритмично, как метроном. Их треск просачивается сквозь щели, смешиваясь с тишиной внутри.

Она садится на матрасе, подгибает ноги по-турецки, опирается спиной о стену. Закрывает глаза. Долго сидит так, чувствуя, как прохлада земли просачивается сквозь доски, как воздух касается лица, как тишина заполняет пространство. Она не думает ни о чём. Просто сидит. Просто дышит. Просто есть.

Древесина за спиной прохладная, чуть влажная от утренней сырости, и она чувствует, как тепло её тела постепенно нагревает её. Пальцы рук лежат на коленях, неподвижные, и она чувствует, как воздух касается их — прохладный, чуть подвижный.

Когда прохлада начинает пробираться под кожу, она открывает глаза. Встаёт, подходит к печи. Подкидывает сухие ветки, раздувает огонь. Пламя разгорается быстро, и через несколько минут воздух в землянке становится теплее. Она ставит на огонь кастрюлю с остатками вчерашнего супа. Мешает, ждёт, пока закипит. Пар поднимается над кастрюлей, и запах — простой, знакомый — смешивается с запахом дыма.

Ест медленно, ложка за ложкой, чувствуя, как тепло разливается по телу, как суп согревает изнутри. Когда кастрюля пустеет, она ставит её в угол, выходит наружу.

---

День встречает её светом. Небо — высокое, чистое, похожее на голубой мрамор, с редкими белыми прожилками перистых облаков. Они плывут медленно, почти невесомо, и ветер, который сегодня сильнее, чем вчера, гонит их в сторону леса. Она смотрит на них мгновение, чувствуя, как ветер касается её лица, треплет волосы, как он пробирается под одежду, оставляя на коже мурашки. Пахнет нагретой травой, сухой землёй и чем-то горьковато-сладким — полынь, которая растёт у самого входа, прогрелась на солнце и отдаёт свой терпкий, густой запах.

Она переводит взгляд на вход в землянку. На тамбур, который построила позавчера. Он стоит ровно, но открыт. Нет двери. Нет того, что отделяет её пространство от остального мира. Сегодня она сделает дверь. Сегодня она хочет сделать красиво.

---

Она идёт к куче обрезков, перебирает, выбирает самые ровные доски. Ель — лёгкая, пахнет смолой, не слишком толстая. Она проводит пальцами по поверхности, чувствуя, как кора шершавая, сухая, с капельками застывшей смолы, которые оставляют на подушечках пальцев липкий след. Она поднимает несколько штук, подходит к тамбуру, прикидывает размеры.

Сначала — рама. Она выбирает четыре бревна потолще — для вертикальных стоек и горизонтальных перекладин. Отмеряет по размеру проёма, обрубает лишнее. Топор входит в древесину с глухим, упругим звуком, и от каждого удара в воздух взлетает запах свежей ели — терпкий, густой, он смешивается с запахом нагретой земли. Вырезает пазы на концах — чтобы стойки и перекладины соединялись друг с другом. Собирает раму прямо на земле, проверяя каждое соединение — плотно, не шатается. Промазывает смолой все стыки. Смола тёплая от солнца, она течёт по пальцам, липнет к коже, оставляя золотистые следы. Рама готова — ровная, крепкая, чуть меньше проёма тамбура.

Она устанавливает раму на место, вставляя её в пазы, которые оставила в тамбуре. Рама встаёт плотно, без зазоров. Она проверяет — стоит ровно, не перекошена. Хорошо.

Теперь — сама дверь. Она отмеряет высоту и ширину проёма уже внутри рамы, делает засечки на досках. Потом садится на землю, берёт топор.

Топор входит в древесину с глухим, упругим звуком. Она снимает слой за слоем, выравнивая доски, делая их одинаковыми по толщине. Стружка ложится на землю — золотистая, тёплая, пахнет свежим деревом. Она чувствует, как запах оседает на коже, смешиваясь с запахом пота и нагретой земли. Она работает не торопясь, снимая лишнее, пока доски не становятся ровными и гладкими.

Потом она вырезает пазы на торцах — чтобы доски соединялись друг с другом. И шипы — чтобы они входили в пазы плотно, без зазоров. Она промазывает каждое соединение смолой — густо, тщательно, чувствуя, как она течёт по пальцам, заполняет щели. Доски становятся единым полотном — плотным, ровным, без единого просвета.

Она делает длинные прямоугольники по краям двери — чтобы укрепить её. Снова смола. Каждое движение — точное, выверенное. Она хочет, чтобы дверь была не просто функциональной, а красивой.

Теперь — ручка. Она выбирает обрезок покрепче, вырезает из него круглую ручку — гладкую, удобную, чтобы ложилась в ладонь. Она проводит пальцами по её поверхности, чувствуя, как древесина гладкая, чуть маслянистая от тепла рук. Она делает две — с двух сторон. В двери вырезает отверстие — круглое, ровно по размеру шипа, который будет держать ручку. В каждой ручке делает паз — чтобы шип входил плотно.

Она смазывает шип смолой, вставляет его в одну ручку, потом вбивает в отверстие в двери. Переворачивает дверь, повторяет то же самое с другой стороны. Ручки встают плотно, не шатаются.

Дверь готова. Но как заставить её открываться и закрываться?

Она садится на землю, опираясь спиной о стену. Смотрит на дверь, на раму, на пустое пространство между ними. Она никогда раньше не интересовалась тем, как работают двери. В фильмах, сериалах, телепередачах, аниме, манге, переводах книг про попаданцев, русских книгах — нигде не было упоминаний о том, как заставить дверь не просто держаться, но и двигаться. Никто не объяснял, как работают петли, как они крепятся, как они держат вес. Ей казалось, что это должно быть просто — но она не знала, как.

Она берёт уголёк, кладёт рядом доску. Начинает чертить. Прямоугольники, круги, линии. Прикидывает, как можно закрепить дверь, чтобы она открывалась. Рисует механизмы, которые видела в воображении — сложные, с шестерёнками, с рычагами. Всё не то. Слишком сложно. Слишком много деталей, которых у неё нет.

Она сидит так долго. Солнце поднимается выше, ветер шевелит её волосы. Кузнечики стрекочут, не умолкая. Она смотрит на свои рисунки, стирает их ладонью, рисует снова. И вдруг — понимает.

— Я зациклилась на том, что механизм должен быть сбоку, — говорит она вслух. — Но что если сделать пазы в двери и раме, а в них вставить шипы?

Она поднимается, берёт дверь, кладёт её на землю. На верхнем и нижнем торцах, с самого края справа, она вырезает два паза. Круглые, но не полностью врезанные в дверь — они имеют форму круга с прямым краем, не полукруга. Она делает их так, чтобы шип можно было вставить сбоку, и он мог оставаться внутри, если не сильно толкать дверь.

Потом она идёт к ручью. Перебирает камни, выбирает два — гладких, плотных. Садится на берегу, берёт третий камень и начинает стёсывать их, придавая форму цилиндров. Работа кропотливая — каждый удар должен быть точным. Она работает медленно, чувствуя, как камень поддаётся, как он становится гладким под пальцами. Через час оба шипа готовы — ровные цилиндры, чуть больше пальца в диаметре.

Она примеряет их к пазам в двери. Первый входит туго, но ровно — садится плотно, без зазора. Второй — так же. Она удовлетворённо кивает. Подходят.

Она берёт один из них, красит одну сторону грифелем, сделанным из смолы, золы и глины. Прикладывает к раме с правого угла сверху — остаётся чёрный след. Выдалбливает паз в раме — слегка меньше этого следа. Потом вбивает шип туда. Камень входит с хрустом, садится плотно.

Второй шип — так же, снизу.

Теперь — установка двери. Она вынимает левую раму тамбура, чтобы было удобнее, и вставляет дверь в шипы. Благодаря её аномальной силе, каменные цилиндры с силой вдавливаются в узкие прорези пазов. Волокна ели под давлением камня с хрустом раздвигаются, сжимаются, пропускают цилиндр внутрь круглого гнезда и... спружинивают обратно, намертво запирая камень внутри. Раздаётся глухой, сочный деревянный щелчок. Дверь встала в пазы как влитая.

Она открывает дверь. Закрывает. Проверяет — движется свободно, не задевая раму. Потом устанавливает левую раму обратно. Закрывает дверь, проверяет — она полностью прилегает к раме, не оставляя зазоров, кроме как сверху. Она смотрит на эту щель некоторое время — небольшая, узкая, через неё проходит свет.

Она решает ничего не делать. Будет дополнительная вентиляция. Воздух же должен циркулировать.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она сделала дверь! Настоящую, с ручками!

Emily_UK: И механизм придумала сама. Каменные шипы в пазах — это гениально.

Пользователь_Алекс (RU): Я бы не додумался до такого. Просто вставила шипы сверху и снизу, и дверь держится.

Технарь_Серёга (RU): Принцип работает. Шипы входят в пазы, дерево пружинит, фиксирует камень. Просто, надёжно, без металла. И зазор сверху оставила — правильно, для вентиляции.

Бабушка_Зина (RU): В деревне так и делали, когда петель не было. Шипы, пазы, и дверь стоит. Умная девка.

Тролль_228 (RU): Она сделала дверь, которая сама себя держит. Без петель, без гвоздей. Я в шоке.

---

Она садится на кровать, свешивает ноги. Осматривается. Дом есть. Печь есть. Дверь есть. Всё, что нужно для жизни — есть. Но ей чего-то не хватает. Она смотрит на матрас — на голые камышовые стебли, которые пружинят под ней. На стены, на пол. Она думает о том, что дверь она поставила, а одеяла и подушки нет. А лучше — несколько одеял и подушек.

— Но не из камыша же их делать? — говорит она вслух. Голос звучит ровно, без напряжения.

Она смотрит на свои руки, на остатки камышовых нитей, которые лежат в углу. Она могла бы расщепить камыш на тонкие жилки, сделать простыни, наволочки, пододеяльники. Но камышевое волокно больше похоже на джут или кокосовую койру. Она закрывает глаза на мгновение, представляя, как колючие волокна царапают кожу, как они оставляют красные полосы на шее, на руках. Она вспоминает, как лежала на камышовом матрасе в первые дни — стебли впивались в спину, оставляли следы, и она ворочалась, не находя удобного положения. Она привыкла, но комфорта в этом не было. Мысль о том, чтобы сделать из такого же материала одеяло или подушку, кажется ей нелепой. Она представила, как будет лежать, укрытая колючей тканью, и поёжилась.

Она вспоминает конопляные заросли, которые видела у реки. И осоку в степи. Она могла бы попробовать сделать что-то из них. Но сначала — мешок из камыша. Чтобы можно было срывать только колоски, а не тащить целый тюк.

---

Она возвращается в дом, подходит к углу, где лежат остатки нитей, из которых она делала матрас. Толстые, грубые, но прочные. Она садится на пол, берёт несколько пучков, начинает расщеплять их на более тонкие волокна. Пальцы скользят по сухим стеблям, разъединяя их, делая тоньше. Она работает быстро, почти не глядя — руки помнят каждое движение. Потом начинает вязать. Крючок скользит по волокнам, и мешок растёт под её пальцами — плотный, с мелкими ячейками, чтобы не высыпалось содержимое. Она вяжет быстро, задумчиво, не останавливаясь. Мысли текут где-то рядом, но не отвлекают.

Когда мешок готов, она поднимает его, проверяет — прочный, плотный. Хорошо.

---

Она берёт мешок и идёт в степь.

Утро уже давно перешло в день. Солнце стоит высоко, но не печёт — ветер, который сегодня сильнее, чем вчера, охлаждает кожу, забирается под одежду, оставляя на ней прохладные дорожки. Небо такое же — голубой мрамор с редкими белыми прожилками перистых облаков. Она идёт по тропинке, которая ведёт от землянки к степи, чувствуя, как трава касается её ног, как сухие стебли щекочут голени. Пахнет нагретой землёй, полынью и сухой травой — этот запах густой, тёплый, он оседает на языке, на коже, смешиваясь с запахом пота.

Она находит осоку. Она растёт в степи, на сухих, открытых участках, где земля прогрета солнцем. Высокие, острые стебли, похожие на жёсткие перья, торчат из земли плотными пучками. Она касается их пальцами — стебли сухие, шершавые, с острыми краями, которые легко царапают кожу. Она вспоминает, как в детстве проколола одной такой ступню. Они, когда ломаются, оставляют стержень, который высыхает на солнце и твердеет, превращаясь в подобие медицинской иглы.

— Помню, тогда спокойно пришла домой и начала промывать рану из шланга. Кровищи было! — говорит она вслух. — А мама запаниковала и вылила на меня ведро воды. Мне тогда даже больно не было — прокол был где-то рядом с веной или задел её, а она запаниковала.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она так спокойно об этом говорит... А я бы на её месте испугалась.

Emily_UK: Она не боится боли. Это странно и восхитительно.

Бабушка_Зина (RU): В детстве всякое бывает. Я тоже с осокой намучилась. Но она правильно говорит — главное не паниковать.

Ценитель_Искусства (RU): Она не должна получать шрамы! Она должна быть идеальной! Каждая царапина на её коже — это порча. Это неправильно.

Пользователь_Алекс (RU): Что за ерунду ты несёшь? Она живёт в лесу, работает с деревом и травой. Конечно, будут царапины.

Ценитель_Искусства (RU): Царапины — это грубо. Её тело — как античная статуя. Оно должно оставаться нетронутым.

Тролль_228 (RU): Ценитель, ты с ума сошёл? Она не статуя, она человек. И кожа у неё уже не идеальная — мозоли, ссадины, шрамы. И что теперь?

Ценитель_Искусства (RU): Мозоли можно стереть, ссадины залечить. Но каждый новый порез — это разрушение. Я не могу на это смотреть.

---

Она срывает стебли осоки, собирая их в охапки. Они поддаются с лёгким треском, и она чувствует, как сухая, жёсткая трава царапает ладони. Она перевязывает их верёвкой в тюк, утрамбовывая, чтобы не развалились, и идёт дальше. Где-то вдали, за холмом, слышен крик перепела — короткий, дробный, он разрывает тишину степи. Она не останавливается.

---

Она заходит глубже, туда, где земля становится суше, и трава реже. И вдруг останавливается.

Перед ней — заросли чертополоха. Отцветающие корзинки уже лопнули, выпуская наружу белый, невесомый пух. Ветер играет с ним, и пух кружится в воздухе, оседая на земле, на её одежде, на коже. Она смотрит на тюк с осокой, потом на растения, потом снова на тюк. В голове созревает гениальный план.

Она расплывается в улыбке.

— Да вы ж мои хорошие, — говорит она почти нежно. — А я думала, где мне уток искать? А тут вы стоите.

Она смотрит на отцветающий чертополох почти влюблённым взглядом. Это же пух. Если его собрать, его можно использовать и для подушки, и для зимнего одеяла, и для перины, которую можно положить между простынёй и камышом. Идеально.

Она кладёт тюк с осокой на землю и начинает собирать чертополох. В голове лениво всплывает воспоминание о какой-то модной городской клумбе, которую она видела на Земле. Там росли аккуратные, сортовые синеголовники — их лавандово-стальные колючие шишечки казались изысканным украшением среди роз. Здесь же, в июле, степь не знала сортового изящества. Перед ней стоял дикий, злой великан. Его стебель был покрыт сплошной броней из шипов, и они цепляются за её одежду, за кожу, оставляя на ней тонкие царапины. Она чувствует, как шипы царапают пальцы, как они впиваются в ладони, когда она тянется к корзинкам. Но на самой макушке отцветающие корзинки уже лопались, выпуская наружу тот самый чистый, невесомый белый пух, ради которого она пришла.

Когда они отцветают, остаются коробочки, наполненные пухом и семенами. Она разворачивает коробочки пальцами и выдёргивает из них пух прямо вместе с семенами, складывая в мешок из камыша. Пух мягкий, почти невесомый, он прилипает к пальцам, оседает на одежде, на лице, щекочет нос. Она чихает — громко, неожиданно, и облачко пуха взлетает в воздух, кружась в солнечных лучах. Она улыбается, вытирает нос тыльной стороной ладони и продолжает.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она нашла чертополох! И пух!

Emily_UK: Она использует всё, что даёт природа. Даже сорняки.

Бабушка_Зина (RU): Раньше в деревне чертополох для подушек собирали. Пух мягкий, тёплый. Она правильно делает.

Технарь_Серёга (RU): Умно. Пух чертополоха — отличный утеплитель. Лёгкий, воздухопроницаемый, не слёживается.

Тролль_228 (RU): Она тут с чертополохом обнимается, а я думал, она будет уток искать. Утки хоть съедобные.

Ценитель_Искусства (RU): Она чихает, и пух взлетает вокруг неё. Капли света, пыльца, её улыбка — это похоже на танец. Но эти царапины... Она портит себя. Зачем?

Пользователь_Алекс (RU): Ценитель, ты вообще слышишь себя? Она собирает материал, чтобы было удобно спать. Не ради красоты.

---

— Хорошо, что я не стала собирать колосья, — говорит она. — Думала сделать это на обратном пути. Теперь этот мешок станет наперником. Это идеально. Потому что камышевая пряжа прочная, и я связала его плотно, чтобы не высыпались семена. Потом просто сделаю наволочку на него.

Она утрамбовывает пух в мешок. Пальцы входят в мягкую массу, сжимают её, уминают. Пух пружинит, возвращая форму, но она продолжает — слой за слоем, пока мешок не наполняется до краёв. Она набивает его так туго, что почти не может завязать. Но ловкость позволяет сделать невозможное — она затягивает узел, закрепляет, проверяет — не развяжется.

---

Теперь она возвращается в землянку, неся в одной руке тюк с осокой, в другой — мешок с пухом. На лице — лёгкая улыбка, но в глазах — усталость. Она ставит их у входа, чувствуя, как руки горят от царапин, как ладони пульсируют.

Она садится на пол, берёт оставшиеся нити. Ей нужно связать подушку под голову. Она решает сделать её круглой, чтобы обнимать её, как полумесяц. Она набирает петли и начинает вязать по кругу, прибавляя по десять петель на каждом ряду. Если бы она прибавляла шесть, задумка бы не вышла — полотно не расширилось бы достаточно. Она чувствует, как нить скользит между пальцами, как полотно растёт, становясь всё шире, как волнистая юбка. Она вяжет быстро, ровно, чувствуя, как усталость уходит в ритм движений. Через час перед ней лежит полотно размером примерно метр на метр, с волнистым краем.

Она берёт его, складывает пополам и начинает соединять края, как вареник. Крючок входит в петли, стягивая их, и полотно выравнивается, превращаясь в полумесяц. Она оставляет небольшой проход с края — чтобы набить.

Теперь — набивка. Она развязывает мешок с пухом. Пух вырывается наружу, кружась в воздухе, оседая на её одежде, на лице, на руках. Она чихает снова, вытирает нос, улыбается и начинает перекладывать пух в полумесяц. Мешок был большим — примерно два на семьдесят сантиметров — она сделала его таким, чтобы собрать побольше пуха. Теперь он слишком плотный. Она берёт лишний пух из мешка и набивает им полумесяц.

— Я просто подумала, — говорит она, утрамбовывая пух пальцами, — зачем делать стандартную квадратную подушку, если я её всё равно буду превращать в полумесяц, забивая один угол внутрь, потому что мне так удобнее.

Когда подушка-полумесяц набита достаточно туго, она зашивает крючком оставшийся проход. Потом зашивает мешок, оставляя в нём немного пуха — он теперь станет подушкой-обнимашкой. Она поднимает обе подушки, прижимает их к себе. Полумесяц мягко ложится под шею, мешок — в руки. Она чувствует, как пух пружинит под пальцами, как он мягкий, почти невесомый.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она связала подушку под голову! Она похожа на улыбающийся полумесяц!

Emily_UK: И вторую — обнимашку. У меня такая же есть. Это так уютно.

Бабушка_Зина (RU): Я тоже люблю обнимать подушку. Когда одна — оно как-то теплее.

Пользователь_Алекс (RU): Она придумала всё сама. Даже форму полумесяца. Я бы не додумался.

Тролль_228 (RU): Она связала подушку, которая улыбается. Скоро она начнёт с ними разговаривать.

Ценитель_Искусства (RU): Она прижимает подушку к груди, пальцы утопают в пухе. Это жест защиты. Но я всё равно не могу забыть эти царапины. Они как трещины на фарфоре.

Пользователь_Алекс (RU): Ты невыносим. Она живая, а не фарфоровая.

Ценитель_Искусства (RU): Именно поэтому я и переживаю. Живое может быть испорчено.

Диванный_Эксперт (RU): Полумесяц — символ ночи, покоя. Она создала себе защиту от темноты.

Технарь_Серёга (RU): Полумесяц — это не просто форма. Она поддерживает шею, когда спишь на боку, и не даёт голове запрокидываться. Удобнее, чем квадратная. Я такую же в походы брал.

Ветеран_77 (RU): Точно. В армии такие делали из подручных материалов. Шея не затекает.

---

Всё. Теперь у неё есть две подушки — одна под голову, одна обнимать. Она смотрит на них, чувствуя, как внутри разливается тепло. Теперь надо сделать наволочки и одеяло с простынёй. А если нити из осоки получатся хорошими, можно даже связать себе одежду.

Она подходит к печи. Разводит огонь, ставит кастрюлю с водой. Пока она ждёт, пока вода закипает, она сидит, глядя на огонь. Тепло касается её лица, рук, груди, и она чувствует, как усталость постепенно отпускает её. Пахнет дымом, нагретой глиной и тем, что скоро будет еда.

Она не знает, что будет делать завтра. Может быть, начнёт обрабатывать осоку. Может быть, сошьёт наволочку. Посмотрит по настроению.

Но сегодня — достаточно.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: рама двери (ель, 4 бревна, пазовое соединение, смола); дверь (ель, доски, пазы-шипы, смола, укрепляющие прямоугольники, ручки с двух сторон); дверной механизм (каменные шипы-цилиндры, пазы в двери и раме); установка двери, зазор сверху оставлен для вентиляции; мешок из камышовых нитей (вязка, плотное плетение); тюк осоки (сбор, перевязка верёвкой); сбор пуха чертополоха (заполнение мешка, утрамбовка); подушка-полумесяц (под голову, вязка по кругу с прибавкой 10 петель, соединение краёв, набивка пухом, зашивание); подушка-обнимашка из мешка (зашивание с остатком пуха). Внимание зрителей: 45.2%.

---

П.С.

Не расслабляйтесь. Это — не хэппи-энд. Это — просто пауза, чтобы перевести дыхание перед следующей волной. Лайки и добавления в библиотеку помогают мне не сбиться с ритма. А ритм — это важно. Потому что если я сбиваюсь — Ева тоже сбивается.

Глава 50. Веретено.

Глава 50. Веретено.

---

Ева просыпается окутанная запахами.

Сосна — от стен, от брёвен, которые она укладывала ещё в первые дни. Она чувствует, как этот запах въелся в древесину, стал её частью. Камыш — от матраса, от наперника подушки, которую она сжимает в руках. Камыш грубый, похожий на джут — шершавый, жёсткий, он царапает кожу, оставляет на щеке красные полосы. Мёд — от пуха чертополоха, который чувствуется даже сквозь плотное плетение. Он пахнет так, как пахнет только дикий, зрелый пух — густо, сладко, почти приторно. И тепло — от печи, которая ещё не остыла за ночь, от камней, которые сохранили жар до самого утра. Воздух в землянке тёплый, неподвижный, и все эти запахи смешиваются, создавая ощущение уюта, которого у неё не было так долго.

Сквозь доски крыши доносятся приглушённые звуки — ветер шевелит траву, где-то в пойме, у ручья, перекликаются птицы. Голоса их глухие, размытые, как будто доносятся через вату. У землянки нет окон, и она воспринимает мир только на слух — звуки просачиваются сквозь землю и дерево, становясь мягче, дальше, почти сонными. Она слышит их краем сознания, но не вслушивается — они просто есть, как шум воды или дыхание леса.

Она садится на кровати, подгибает ноги по-турецки. Обнимает подушку, утыкается в неё лицом. Камыш касается её щеки — жёсткий, колючий, он оставляет на коже лёгкое раздражение, царапает, напоминая о том, что внутри неё мягкий, пушистый пух, но до него не добраться. Она чувствует только его лёгкость — подушка почти ничего не весит, она пружинит под давлением, но не дарит того мягкого прикосновения, которого она так хочет. Она вдыхает запах мёда — глубоко, с закрытыми глазами. Пахнет так, как пахло в детстве, когда она забегала в дедушкину пасеку, а там стоял этот сладкий, густой дух. Она сидит так несколько минут, не двигаясь, чувствуя, как пух пружинит сквозь камыш, как он создаёт ощущение лёгкости, но не тепла, не нежности.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она проснулась и сразу обняла подушку... Какая она милая.

Пользователь_Алекс (RU): Что она там унюхала? Прямо как кошка, которая нашла что-то вкусное.

Бабушка_Зина (RU): Чертополох, когда отцветает, мёдом пахнет. Молодёж сейчас не знает, а в моём детстве чертополох использовали как нынешний синтипон. В подушки, в одеяла. Тёплый, мягкий, и пахнет сладко.

Тролль_228 (RU): Ага, сейчас она начнёт подушку есть, потому что мёд унюхала. Я серьёзно, она сейчас лизнёт её.

ЗолотаяРыбка (RU): Тролль, ты невыносим!

Тролль_228 (RU): А что? Я просто наблюдаю. У неё там голодный взгляд.

---

Потом она открывает глаза, но не отпускает подушку. Смотрит в стену, невидящим взглядом. Камыш продолжает царапать щёку, и она чувствует, как хочется убрать подушку, но не может — запах мёда слишком сильный, он перекрывает дискомфорт. Она бормочет:

— Вообще, я наверное зря нарвала осоку. Если так подумать, то пух чертополоха мало отличается от хлопка. А там ещё много цветов осталось...

Она замолкает, вспоминая. Однажды ночью она не могла уснуть. Чувствовала, как катышки хлопковой простыни колются, чешутся, не дают расслабиться. Тогда она, как наверное каждый человек в таком настроении, пошла в интернет искать, почему хлопок такой и есть ли альтернативы.

Интернет дал ответ. Хлопок такой, потому что используется некачественный хлопок — с короткими волокнами. А ещё она узнала, что раньше делали пряжу из чертополоха. Она отталкивает воду за счёт того, что покрыта наноплёнкой из воска, но волокна слишком короткие, и материал получается хрупким. Поэтому его нельзя использовать для палатки или для того, что должно быть износостойким. Она пыталась вспомнить, как можно было это обойти, но ничего не нашла. Идея осталась идеей — где-то на задворках памяти.

А сейчас она смотрит на подушку и думает: «Я очень хочу что-то мягкое. Мне надо сделать новую, удобную одежду и постельный комплект. Из осоки вряд ли получится что-то мягкое. Тем более я не знаю, как из неё сделать нить. Что насчёт конопли? Тоже не понятна технология».

Её взгляд падает на маленький тюк в углу. Козий пух. Она оставила его до осени, чтобы сделать тёплые вещи. Но если подумать... Что если смешать? Надо попробовать.

---

Она встаёт с кровати, ставит подушку на место. Идёт к куче остатков камыша, выбирает несколько стеблей. Проводит пальцами по сухой, шершавой поверхности, чувствуя, как волокна цепляются за кожу. Быстро расщепляет их, плетёт новый мешок — больше, чем вчера, и не слишком плотный. Сейчас не нужно заморачиваться с тугими ячейками. Она работает быстро, почти не глядя, чувствуя, как волокна скользят между пальцами, какие они гладкие и прохладные.

Когда мешок готов, она съедает несколько корней камыша. Сырых. Они уже у неё в печёнках сидят, но куст картошки ещё не высох, и других она не видела. Она жуёт сухие, безвкусные корни, чувствуя, как они хрустят на зубах, как волокна размягчаются во рту, смешиваясь со слюной, и думает:

— Курочку бы найти. Или стайку куриц. В этой игре они должны быть. А ещё коровку бы...

Она вздыхает, проглатывает последний кусок и встаёт. Берёт мешок, идёт в степь.

---

Солнце уже поднялось выше, воздух тёплый, но не жаркий. Ветер слабый, он касается её лица, играет с волосами. Степь просыпается вокруг неё — сухой треск кузнечиков, которые стрекочут в траве, смешивается с жужжанием насекомых, кружащих над цветами. Где-то вдалеке, над полынью, слышен тонкий, пронзительный писк — это ястреб, который кружит высоко, высматривая добычу. Ветер доносит запах нагретой земли, сухой полыни и цветущего ковыля. Она идёт к тому же месту, где собирала чертополох вчера.

Пуха там ещё много — она собирает его аккуратно, стараясь не напороться на колючки, которые цепляются за одежду, оставляя на ткани тонкие зацепки. Её пальцы находят коробочки, разворачивают их, и она выдёргивает пух, чувствуя, какой он мягкий, по весу похожий на перо — почти не чувствуется в руке, словно держишь облако, которое вот-вот улетит. На этот раз она отделяет пух от семян пальцами, прямо на месте, перебирая каждую коробочку. Это занимает больше времени, но в мешке оказывается чистый, мягкий пух, без семян, без мусора. Колючки царапают её руки, оставляя на коже тонкие красные линии, но она не обращает на это внимания — сосредоточена на работе.

Ветер доносит запах нагретой земли и трав, смешиваясь с густым, сладковатым ароматом чертополоха. Где-то в степи перекликаются овсянки — их сухое, дробное пение разносится по полю, эхом отражаясь от сухой земли. Она не поднимает головы, продолжает собирать, чувствуя, как мешок постепенно тяжелеет, наполняясь мягким пухом.

Когда она возвращается в землянку, до обеда ещё есть время. Она ставит полный мешок у входа и садится на пол.

---

Она берёт в одну руку горсть пуха чертополоха, в другую — козий пух, который заранее вычесала от колтунов ещё в лагере. Кладёт их на ладони — две равные по объёму горки. Чертополох кажется намного легче — он воздушный, скользит между пальцами, не оставляя следа. Козий пух — плотнее, более упругий, он пружинит под пальцами, возвращая форму. Она рассматривает их, сравнивая на ощупь, чувствуя разницу кожей.

Она видела, как подготавливают кудели к пряже, но понятия не имела, как смешивать пух. Поэтому она выбирает свободный угол в доме и начинает творить в порыве исследовательского азарта.

— Если я сделаю слоёный пирог из чертополоха и козы, — бормочет она. — Козы нужно меньше. Чтобы по весу получилось пятьдесят на пятьдесят.

Она аккуратно расстилает на полу пух чертополоха ровным слоем примерно в сантиметр. Пух лёгкий, он ложится на доски, как облако. Её пальцы касаются его, расправляют, чувствуя, как он пружинит под ладонями, как головка одуванчика, которая сжимается и снова расправляется от малейшего движения воздуха. Следом — тонкую сеточку из козьего пуха. Потом снова сантиметр чертополоха, потом снова сеточка из козы. Она работает медленно, почти не дыша, боясь даже нечаянным движением поднять в воздух эту лёгкую, невесомую массу. Воздух вокруг неё неподвижный, тёплый, пахнет сухой травой и пыльцой. Пока она продолжает, перед ней вырастает «торт» примерно пятьдесят сантиметров в высоту и со сторонами около двух метров. Она предусмотрела, что на улице ветер, и поэтому не стала делать это снаружи — знала, что любое неосторожное движение разнесёт пух по всей степи. Здесь, в землянке, воздух неподвижен, и она может работать спокойно.

---

Тролль_228 (RU): Она тут слоёный пирог из чертополоха делает. Слушайте, если она ресторан откроет, я такое есть не буду. Даже если бесплатно кормить будет.

Пользователь_Алекс (RU): А ты и не будешь. Это не для еды, а для одежды.

ЗолотаяРыбка (RU): Тролль, она не пирог печёт, она нитки делает!

Бабушка_Зина (RU): Моя мама так делала. Смешивала овечью шерсть с козьим пухом, чтобы носки мягче были.

Технарь_Серёга (RU): Смешивание волокон слоями — старый метод. Так получается однородная кудель, когда нет чесальной машины. Она интуитивно нашла правильный путь.

Тролль_228 (RU): Ну, если бабушка Зина говорит, что правильно, значит, правильно. Я пока просто понаблюдаю.

---

— И где я её положила? — шепчет она, оглядываясь.

Она ищет свою неудачную глиняную расчёску — ту, что получилась шершавой и пористой. Она завалилась под полку, потерялась в нитях камыша. Ева находит её, вытаскивает, стряхивает пыль. Держит расчёску в руках, ощупывая её поверхность — шершавая, пористая, с мелкими зубьями, которые не ровные, но цепкие. Улыбается ей и говорит:

— Я думала выбросить тебя, потому что посчитала бесполезной, а ты очень даже полезная оказалась. Ясеневая не смогла бы зацепить пух так, как это сделаешь ты.

Она встаёт на колени перед «пирогом» и начинает чесать. Расчёска входит в массу, разделяет её, перемешивает. Она чувствует, как пух проскальзывает между зубьями, как он собирается в ровные полосы, как козий пух цепляется за шершавую поверхность глины, увлекая за собой лёгкий чертополох.

Её бабушка, когда пряла шерсть на носки, всегда вычёсывала её не бесформенным облаком, а полосой. Ева пробует то же самое. Она работает быстро, с удовольствием — ей редко нравится так работать, но всё просто потому, что характеристики высокие, и она сразу видит прогресс. Расчёска скользит по пуху, оставляя за собой ровные дорожки. Её руки двигаются ритмично, чувствуя, как волокна ложатся ровно, без комков.

Час проходит незаметно. Когда она заканчивает, перед ней лежит ровная, однородная кудель, в которой равномерно перемешаны чертополох и козий пух. Чертополоха по объёму примерно четыре части, пуха — одна часть. Она проводит по ней ладонью, чувствуя, какая она мягкая, как волокна ложатся ровно, не путаясь.

Она аккуратно собирает кудель, складывает её на вторую полку. Ровно, зигзагом, снизу вверх, от конца полки до входа. Так удобнее будет брать.

---

Теперь — веретено.

Она помнит, что бабушка всегда пряла на прялке, но в сарае у дедушки стояло гладкое веретено, как музейный экспонат. Он рассказывал, как его использовали раньше, когда прялки были не у всех. Его просто крутили рукой, и нитка скручивалась. Прялку она даже не замахнётся делать — хотя помнит, как выглядел педальный механизм, это слишком сложно воплотить из дерева с её мозгами и без инструментов. Она просто не понимает, как эта шайтан-машина крутит колесо педалью и зачем там ремни.

Проще сделать веретено и крутить рукой, как юлу.

Она находит брусок сосны длиной по колено. Выходит на улицу, садится на землю у входа в землянку. Земля под ней нагрета солнцем, чувствуется, как она отдаёт тепло через ткань одежды. Она берёт брусок, проводит пальцами по его поверхности — кора шершавая, сухая, пахнет смолой. Запах сосны смешивается с запахом нагретой земли и сухой травы. Берёт топор и нож. Начинает вырезать веретено.

Сначала — юлу, примерно двадцать сантиметров от начала. Тяжёлое основание, которое будет вращаться. Она снимает стружку слой за слоем, чувствуя, как древесина поддаётся под лезвием. Стружка ложится на землю — золотистая, тёплая, пахнет свежей сосной. Она проводит пальцем по срезу — гладкий, чуть влажный. Потом — талию, самую тонкую часть. Потом — сферу сверху. Получается что-то похожее на бокал для шампанского. Она шлифует его камнем до гладкости, особенно на конце, чтобы волчок крутился легче. Камень скользит по дереву, снимая неровности, делая поверхность гладкой, почти полированной. Она дует на стружку, смахивает её с колен, чувствуя, как она оседает на коже, как запах свежей сосны заполняет лёгкие.

Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые и розовые тона. Его лучи просачиваются сквозь кроны деревьев, ложатся на землю длинными золотыми полосами. Воздух вокруг неё густой, тёплый, пахнет нагретой хвоей и сухой травой. Ветер слабеет, принося запах сырости из поймы — там, где ручей впадает в реку, уже начинают просыпаться лягушки. Их первые голоса звучат робко, но постепенно набирают силу, перекликаясь друг с другом.

Где-то вдалеке, в сторону реки, слышен плеск — крупная рыба выпрыгивает из воды и снова падает, разбивая зеркальную гладь. Из прибрежных камышей доносится крик цапли — низкий, гортанный, он разносится над водой, эхом отражаясь от противоположного берега. Где-то на деревьях пересвистываются иволги, их голоса звучат звонко, как хрусталь, прорезая вечернюю тишину. Всё это смешивается с ровным, нарастающим хором лягушек, который заполняет пойму, становится главным звуком уходящего дня.

Ветер шевелит волосы, касается лица, принося запах полыни, нагретой земли и влажной речной тины. Она чувствует, как солнце касается её спины, нагревая одежду, как ветер остужает кожу там, где одежда прилипла к телу. Она проводит пальцем по заострённому концу веретена — гладкий, почти скользкий. Хорошо.

---

Технарь_Серёга (RU): Веретено — это древнейший инструмент для прядения. Раньше их делали из дерева, кости, даже из камня. У славян были веретена с пряслицами — глиняными или каменными кольцами, которые надевали на основание, чтобы оно крутилось дольше. У неё — классическая форма, юла-талия-сфера.

Бабушка_Зина (RU): Моя бабушка тоже делала такие. Только у неё пряслице было, камешек круглый с дыркой.

Пользователь_Алекс (RU): А она без пряслица делает. Что, так тоже можно?

Технарь_Серёга (RU): Можно. В старину без пряслиц обходились, когда не было камня под рукой. Просто крутили пальцами, и нить выходила тонкая.

Бабушка_Зина (RU): Может, и выйдет у неё. Руки у неё ловкие, видно.

---

Она заходит в дом, берёт табуретку, садится под лестницей. Оттуда звуки снаружи становятся приглушёнными — только шум ветра, да иногда, когда ветер налетает сильнее, дверь хлопает, как калитка на поминках. Она смотрит на дверь, задумываясь на мгновение. Надо будет придумать, как закрепить её, чтобы не хлопала. Но это позже. Сейчас — веретено.

Она берёт камышевую нить, закрепляет её на специальной зазубрене в районе талии. Проводит пальцами по гладкой поверхности, проверяя, не цепляется ли нить за зазубрины. Сильно скручивает, чтобы она сжалась в длине. Конец камышевой нити соединяет с куделью — это затравка. Начинает крутить веретено. Левая рука вращает его, как будто поворачивает ручку двери, правая контролирует толщину, отщипывая от кудели ровно столько, чтобы получилась тонкая пряжа. Она чувствует, как нить скользит между пальцами, какая она нежная, лёгкая, как она закручивается, ложась ровной линией. Нить накручивается на талию, сверху закручиваясь ровно.

Сначала она делает медленно, потом всё быстрее и быстрее. Веретено гудит — низко, ровно, с глухим древесным резонансом, который разносится по землянке, отражаясь от стен. Этот звук перекрывает приглушённый шум снаружи — он становится главным, заполняет пространство. Нить скользит между пальцами, мягкая, почти кашемировая. Она чувствует, как волокна ложатся плотно, как нить становится прочной, но остаётся мягкой на ощупь. Когда пространство для нити на веретене заканчивается, она перематывает её в клубок, чувствуя, как нить ложится на ладонь, ровная, тёплая.

Она работает до самого вечера, пока не заканчивает всю кудель. Снаружи уже глубокая ночь. Сквозь стены землянки доносится приглушённый, но плотный оркестр поймы — лягушки заливаются ровным, монотонным хором, им вторит уханье совы, а высоко в траве, у самого ручья, сверчки ведут свою бесконечную, звенящую партию. Этот звук, глухой и далёкий, проникает сквозь доски, смешиваясь с потрескиванием дров в печи. Она слушает его краем сознания, заканчивая последний клубок.

Получается шесть клубков.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Смотрите, она сделала шесть клубков! За один день!

Пользователь_Алекс (RU): Неплохо. Я даже не знал, что так можно.

Бабушка_Зина (RU): Ишь ты, быстро научилась. Я тоже в её возрасте попробовала — руки не слушались, нить рвалась.

Технарь_Серёга (RU): Скорость вращения веретена задаёт крутку. Если крутить медленно — нить будет рыхлой. Если быстро — жёсткой. Она нашла золотую середину.

Тролль_228 (RU): Шесть клубков. А она говорила, что не умеет. Я бы тоже так «не умел».

Пользователь_Алекс (RU): Ты вообще ничего не умеешь, кроме как языком чесать.

Тролль_228 (RU): Языком чесать — это тоже искусство.

Ценитель_Искусства (RU): Нить ложится на её ладонь, скользит между пальцами. Она мягкая, как прикосновение. Она создаёт красоту из ничего.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: мешок для сбора (камыш, быстрое плетение, не плотное); сбор пуха чертополоха (без семян, аккуратно, без колючек); смешивание волокон (слоёный метод, чертополох + козий пух, 4:1 по объёму); чесание кудели (глиняная расчёска, формирование полосы); изготовление веретена (сосна, юла-талия-сфера, заточка конца для лёгкого вращения); прядение (6 клубков, нить толщиной с обувную, мягкая, кашемировая). Внимание зрителей: 46.0%.

Глава 51. Буря.

Глава 51. Буря.

---

Ева просыпается от того, что мир снаружи рушится.

Звук приходит не сразу — сначала она просто чувствует, как земля под ней дрожит, как доски над головой вибрируют, как воздух в землянке становится плотным и влажным. А потом — удар. Резкий, тяжёлый. Дверь хлопает с такой силой, что кажется, будто кто-то бьёт в неё снаружи огромным кулаком. Ветка? Бревно? Она не знает. Она просто чувствует, как конструкция вздрагивает, как стены стонут, как ветер врывается в щели с воем, похожим на голос зверя.

В землянке темно. Только угли в печи тлеют багровым, разгоняя тьму на пару шагов, и их свет мечется по стенам, как испуганный зверёк. Снаружи — не просто ветер. Это что-то живое, огромное, оно воет, хрипит, давит на стены, пытается ворваться внутрь. Она слышит, как тамбур скрипит, как бревна трутся друг о друга, как где-то над головой что-то гнётся и стонет, готовое вот-вот сломаться.

Она резко садится, сбрасывая с себя остатки сна. Ноги уже на полу, руки нащупывают край матраса. Сердце колотится, но она не даёт себе замереть. Она встаёт, подходит к лестнице, поднимается на площадку. Ступени холодные под босыми ногами, влажные от сырости. Наверху — дверь. Она болтается на своих каменных шипах, как флигель на ветру: то хлопает, приоткрываясь, впуская внутрь холод и брызги дождя, то с грохотом захлопывается, сотрясая весь тамбур. Снаружи хлещет ливень — не просто дождь, а стена воды, которая бьёт по доскам, заливает щели, просачивается внутрь. Ветер завывает, как умирающий зверь, и каждая новая волна накатывает с такой силой, что кажется: ещё немного — и стены не выдержат.

Она хмурится, ощупывая мокрую одежду, которая успела промокнуть от брызг, залетающих в открывающуюся дверь. Она придерживает её рукой, чтобы не хлопала, и осматривается. Тамбур шатается — она чувствует это, когда опирается о его стену. Ветер гуляет по щелям, задувает внутрь, и она видит, как доски слегка расходятся, как скрепления стонут под давлением. Ещё немного, и конструкция может сложиться.

Она находит два булыжника — один ставит снаружи, придерживая дверь, чтобы она не открывалась наружу, другой — внутри, чтобы не открывалась внутрь. Дверь перестаёт хлопать. Остаётся только шум ветра и дождя, который теперь проникает сквозь щели, но уже не сотрясает конструкцию. Она выдыхает, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Но в ушах всё ещё стоит этот вой.

Она чувствует, как влага просачивается сквозь ткань. Ощупывает мокрый, уже давно не белый спортивный костюм — он стал серым, местами коричневым от грязи, а кое-где на рукавах и коленях видны затяжки и маленькие дырки. Она проводит пальцами по одной из них, чувствуя, как край ткани истончился, почти расползается.

— Эту тряпку можно будет скоро только на ветошь пустить, — бормочет она.

Она всё ещё стоит на площадке у двери. Сквозь щели видно, как тамбур слегка шатается, стены дрожат от порывов ветра. Она оглядывается вниз, в землянку. Огонь ещё горит в печи — значит, вода не залила трубу. Она выдыхает с облегчением.

— Хорошо, что я вчера захватила кость, из которой можно крючок выстругать, — говорит она. — А то сегодня пришлось бы бегать под этой бурей.

Она спускается вниз, подходит к печи. Подкидывает дрова из тех, что сложила раньше в углу, чтобы не бегать наверх за новой порцией каждый раз. Пламя разгорается, освещая землянку тёплым, неровным светом. Она садится у печи, берёт кость — гладкую, сухую, ту самую, что осталась от козла, которого она завалила в первые недели. Проводит пальцем по её поверхности, ощупывая естественные изгибы, и начинает выстругивать тонкий крючок. Стружка ложится на колени, пахнет сухой костью и дымом. Она работает быстро, не отвлекаясь, чувствуя, как под пальцами рождается форма.

---

Когда крючок готов, она откладывает его в сторону. Берёт нить, которую спряла вчера. Садится удобнее и начинает вязать. Сначала топ — простой, резинкой, в обтяжку. Потом шорты — тоже в обтяжку, чтобы не болтались. Потом гетры — на ноги, до колен — чтобы защитить кожу от жёсткой травы и случайных порезов, когда она ходит по степи. И перчатки. Они не для тепла — они для защиты. Тыльная сторона у них треугольная, закрывает костяшки, а ладони остаются открытыми, чтобы пальцы чувствовали всё, к чему прикасаются. Перчатки заканчиваются кольцом, которое надевается на средний палец, чтобы они не соскальзывали — как бальные, только грубые и плотные.

Она вяжет быстро, не глядя на руки. Крючок скользит по нити, и вещи одна за другой ложатся на колени — тёплые, мягкие, почти кашемировые. Когда она заканчивает, она снимает мокрый, рваный костюм и одевается в новое. Топ облегает тело, шорты сидят плотно, гетры до колен мягко обхватывают ноги. Перчатки ложатся на руки — костяшки закрыты, ладони свободны. Она сжимает и разжимает пальцы, чувствуя, как нить тянется, но не сковывает движения. Она чувствует себя по-другому. Собраннее.

---

Пользователь_Алекс (RU): Ого! Она связала себе одежду! За один час!

ЗолотаяРыбка (RU): Топ, шорты, гетры, перчатки... Она теперь как спортсменка.

Бабушка_Зина (RU): И не видно, что самодельное. Ровно сидит, не мешает.

Ценитель_Искусства (RU): Топ облегает её тело, повторяет каждую линию. Шорты сидят плотно. Она выглядит... собранной.

Тролль_228 (RU): Слушайте, она теперь в обтяжку. Я не жалуюсь, просто отмечаю.

Пользователь_Алекс (RU): Тролль, заткнись.

Тролль_228 (RU): А что? Я просто констатирую факт.

Технарь_Серёга (RU): Резинка в вязке — это правильно. Даёт эластичность, не сковывает движения. И гетры с перчатками — разумная защита. Она продумала всё.

---

Она откладывает крючок и подходит к печи. Берёт кастрюлю, ставит на огонь. Наливает воды из деревянной ёмкости — она стояла у входа, и Ева зачерпнула её ещё утром, когда выходила проверить дверь. Вода нагревается, и она начинает готовить новый суп. Достаёт мясо — сушёное, вяленое, которое хранилось на полке. Нарезает его на мелкие кусочки ножом, чувствуя, как лезвие входит в плотное, сухое мясо, оставляя ровные срезы. Кладет их в кастрюлю, и мясо начинает отдавать свой сок, запах разносится по землянке.

Потом она достаёт корни камыша — те, что заготовила заранее. Чистит их ножом, снимая tёмную, шершавую кожицу, и нарезает колечками. Толстые, влажные, они падают на доску с глухим стуком. Закидывает их в кастрюлю — они будут вариться, отдавая воде свою лёгкую, земляную сладость.

Следом — сушёный щавель. Она снимает с веника несколько пучков, крошит их пальцами прямо в кастрюлю, чувствуя, как сухие листья ломаются с хрустом, рассыпаясь мелкой зеленью. Запах становится резче, кислым, но не свежим, а более глубоким, отдающим летним днём и сухой травой.

И наконец — корень лопуха. Она натирает его на кости — трёт о шершавую поверхность, пока он не превращается в тонкие стружки, пахнущие землёй и орехами. Ссыпает их в кастрюлю и помешивает ложкой. Всё это она делает медленно, сосредоточенно, каждый ингредиент находит своё место.

Сухое мясо разбухает, камыши становятся мягкими, сушёный щавель отдаёт свою кислинку — более терпкую и насыщенную, чем свежий, а лопух — земляную, ореховую глубину. Пар поднимается над кастрюлей, и запах — густой, мясной, с кислой, немного дымной нотой, земляной сладостью и ореховым оттенком — заполняет землянку, смешиваясь с запахом дыма и нагретой глины. Она пробует ложкой, добавляет соли — щепотку, ещё немного. И садится за стол, зачерпывая суп ложка за ложкой.

---

Повар_Француз (FR): Я слышу этот запах даже через экран. Сначала — мясо, оно отдаёт жир и глубину, копчёный оттенок от того, что оно вяленое. Потом камыш — лёгкая сладость, как у молодых побегов, которая смягчает мясную основу. Сушёный щавель — он даёт не свежую, а более терпкую кислинку, которая остаётся на языке и перебивает тяжесть мяса. А лопух — он добавляет земляную, почти грибную ноту, которая связывает всё вместе. Это не просто суп. Это балет вкусов и ароматов. Он пахнет дымом, сухой травой и тем, что было летом.

ЗолотаяРыбка (RU): Повар, ты издеваешься? Я теперь тоже хочу есть!

Пользователь_Алекс (RU): Спасибо, Повар. Теперь я голодный.

Тролль_228 (RU): Он тебе описал суп, а ты уже слюни пускаешь. Повар, ты виноват.

Повар_Француз (FR): Простите. Я просто ценю хорошую еду.

Бабушка_Зина (RU): Ничего, пусть рассказывает. Я хоть вспомню, как пахнет настоящий суп.

---

Когда кастрюля пустеет, она ставит её в угол, ополаскивает и берёт крючок снова. Ей нужно связать простынь. Кровать — два на два метра. Чтобы простынь держалась и её можно было заправить, она вяжет её с запасом — три метра на два с половиной. Она садится на кровать, подгибает ноги, и начинает вязать.

Пальцы мелькают — размытыми тенями в свете печи. Она не думает ни о чём. Только ритм, только движение, только нить, которая ложится ровными рядами. Иногда она прислушивается к погоде на улице — ветер всё ещё воет, дождь хлещет по стенам, но тамбур держится, дверь не хлопает. Иногда она подкладывает дров в печь, чтобы огонь не погас. И снова возвращается к вязанию.

---

Интерлюдии.

Буря накрывает весь мир игры одновременно. Везде — ветер, дождь, холод. У каждого — своя реакция.

---

Китайский игрок.

Он сидит внутри своего идеального бамбукового дома. Крыша не протекает, стены не шатаются. Он смотрит, как дождь стекает по крыше, и мысленно проверяет каждый стык. Он спокоен. Он сделал всё правильно.

— Я строил этот дом так, чтобы он выдержал всё, — говорит он, не оборачиваясь. — Каждое соединение, каждый узел. И сейчас я проверяю их. Потому что если я не проверю, то проснусь однажды в луже. Это — дисциплина. Это — жизнь.

Wei_CN: Он как всегда. Идеальный порядок. Но это же правильно — буря покажет, где слабое место.

Zhang_CN: Я бы так не смог. Он проверяет каждую ветку, каждую связку. Это уважение к своему труду.

---

Финн.

Он стоит у входа в свою землянку. Лес гнётся под ветром, деревья скрипят, но он не прячется — он наблюдает. Он считает удары ветра, проверяет, не упало ли дерево рядом.

— Восемь, девять, десять... Если ветер стихнет на одиннадцатом, значит, буря идёт на спад. Если нет — надо готовиться к худшему. Я всегда считаю. Это помогает.

Lauri_FI: Он считает удары ветра. Это странно, но я понимаю — он боится, что дерево упадёт на его дом.

Emilia_FI: Он всегда был таким. Но именно это и спасает его.

---

Африканец.

Он стоит на коленях в своей глиняной хижине и молится. Он произносит слова на языке, который помнит из детства — не для того, чтобы спастись, а чтобы не забыть, кто он.

— Когда я был маленьким, моя бабушка говорила: «Если ты забываешь язык предков, ты забываешь себя». Я не хочу забывать себя. Даже здесь.

Fatima_KE: Он молится. Я помню эти слова. Он говорит их так, будто она стоит рядом.

Zanele_ZA: Он не сдаётся. Даже когда ветер воет так громко, что ничего не слышно.

---

Американец.

Он сидит в своём кривом шалаше, натянув куртку на голову, и слушает, как дождь барабанит по соломе. Он не двигается. Он ждёт, пока это пройдёт.

— Я не буду ничего делать. Потому что если я что-то сделаю — я могу всё сломать. Лучше я просто посижу и подожду. Это тоже стратегия.

Mike_USA: Чувак, ты просто боишься. Но я понимаю — иногда лучше не двигаться, чем двигаться неправильно.

Karen_USA: Он сидит и ждёт. Это... это тоже способ выжить.

---

Белорус.

Он идёт. Под дождём. Не укрываясь. Он чувствует, как вода стекает по лицу, и это — единственное, что он чувствует сейчас.

— Мне всё равно. Дождь — это просто вода. Я промокну, высохну. Это не имеет значения. Единственное, что имеет значение — это шаг. Вперёд. Только вперёд.

Ветеран_77 (RU): Он идёт под дождём, потому что не хочет останавливаться. Остановка — это смерть. Я знаю это чувство.

Пользователь_Алекс (RU): Он как призрак. Просто идёт и идёт. Куда?

Бабушка_Зина (RU): Никуда. Просто идёт. Иногда это единственное, что остаётся.

---

Сибирячка.

Она бежит. Она смеётся. Она ловит капли ртом, как в детстве. Она не боится промокнуть.

— Это же просто дождь! Я люблю дождь! Он пахнет свободой! Слышите? Он пахнет свободой!

Станислава_Таёжная (RU): Она бежит и смеётся. Я бы тоже хотела так.

Emily_UK: Она не боится. Это странно и красиво.

---

Японка.

Она сидит в углу своего дома и плачет. Не потому что ей страшно. А потому что она не знает, что делать, когда никто не смотрит.

— Когда я была на свадьбе, я думала, что буду счастлива. А теперь я здесь. И я не знаю, что делать. Я просто плачу. Потому что больше ничего не осталось.

Yuki_JP: Она плачет. Она так долго держалась.

Kenji_JP: Она одна. И она не знает, как быть одна.

---

Испанец.

Он сидит на камне, под открытым небом, и играет на флейте. Дождь идёт, но он не замечает.

— Дождь — это просто вода. Музыка — это всё. Если я играю, значит, я жив. Даже если я промокну до нитки, я всё равно жив.

Diego_ES: Он играет под дождём. Это по-испански.

ЗолотаяРыбка (RU): Он такой свободный...

---

Француз.

Он укрывает свои лозы. Накрывает их ветками, чтобы дождь не сломал их. Он знает, что они не выживут. Но он всё равно их укрывает.

— Они не выживут. Я знаю. Но если я их не укрою, я буду знать, что не сделал всё, что мог. Это хуже, чем потерять их.

Pierre_FR: Он укрывает лозы. Он знает, что они умрут, но он всё равно это делает.

Emily_UK: Это надежда. Бесполезная, но настоящая.

---

Ева сегодня вязала весь день. Когда первая простынь была готова — три метра на два с половиной, — она отложила её в сторону и взялась за вторую. Такую же, чтобы укрываться. Потом связала наволочки на обе подушки. И в конце, когда нити оставалось совсем немного, она сделала короткий плащ с капюшоном на завязке, чтобы закрывать голову во время следующего дождя. Она не считала время. Только ритм, только движение.

Когда всё было готово, она посмотрела на свою работу. Две простыни — одна, чтобы лежать, другая, чтобы укрываться. Наволочки для подушек, чтобы они больше не царапали кожу. И плащ с капюшоном. Она провела пальцами по ткани, чувствуя её мягкость. И подумала о том, сколько ещё надо сделать.

— Надо собрать побольше пуха, пока сезон, — сказала она вслух. — И найти коз, возможно, они где-то рядом скинули шубу. Овцы тоже подойдут. Ткани надо много. Ещё сделать зимнюю одежду и ещё несколько комплектов простыней. Ещё можно сделать большую подушку-спинку, чтобы не касаться стены во сне, ещё можно сделать ещё подушку. Ещё несколько комплектов одежды, нижнее бельё. В общем, много всего надо. Поэтому пока сезон, надо запастись, но сначала надо посмотреть на ткань в деле.

Она поднялась, подошла к двери. Отодвинула булыжник, придержала дверь рукой и высунула в щель руку. Когда она фиксировала дверь камнями, было темно, а сейчас снаружи уже ночь. Она даже не заметила, как пролетело время. Ветер всё ещё сильный, но дождь уже не такой плотный — редкие холодные капли падают на её открытую ладонь и пальцы. Она чувствует их касание — прохладные, влажные, они оставляют на коже мокрые следы. Перчатка закрывает только тыльную сторону кисти, и капли скатываются по коже, огибая треугольник ткани, почти не задерживаясь. Там, где ткань касается кожи, она остаётся сухой — восковая пропитка отталкивает влагу.

— Не знаю, как долго будет действовать этот барьер от воды, — говорит она, — но мне нравится.

Она улыбается, втягивает руку обратно и закрывает дверь, снова подпирая её булыжником. Потом спускается вниз, вешает гетры и перчатки на жердь у печи, чтобы они сохли. Ложится на кровать, натягивая на себя чистую простыню. Впервые за долгое время она чувствует, как ткань касается тела мягко, без царапин. Она закрывает глаза.

С сегодняшнего дня её сон станет по-настоящему приятным.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она выставила руку под дождь! И вода скатывается!

Пользователь_Алекс (RU): Смотрите, кожа почти сухая! Как это работает?

Технарь_Серёга (RU): Это воск. Чертополох покрыт естественной восковой плёнкой, которая отталкивает воду. Когда она спряла нить, воск остался на волокнах. Ткань будет одновременно и отталкивать воду, и дышать, потому что воск не заполняет поры между нитями. Она не планировала это, но получилось идеально.

Бабушка_Зина (RU): Господь с ней, с планированием. Главное — что работает.

Ценитель_Искусства (RU): Капли скатываются по её коже, огибая ткань, как по лепестку. Это красиво.

Тролль_228 (RU): Она всё на удачу делает, что ли? Сначала чертополох, потом козий пух, потом воск. Я подозреваю, что она готовилась заранее.

Пользователь_Алекс (RU): Тролль, она просто использует то, что есть. Это не удача — это сообразительность.

Технарь_Серёга (RU): Тролль прав лишь отчасти. Она не готовилась, но она интуитивно выбирает правильные материалы. Чертополох — водоотталкивающий, козий пух — тёплый. Смесь даёт и защиту от воды, и тепло. Это не удача, это чутьё.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: дверь зафиксирована булыжниками; одежда (топ-резинка, шорты-резинка, гетры, перчатки с открытой ладонью и кольцом на среднем пальце); две простыни (3×2,5 м), наволочки на обе подушки, плащ с капюшоном на завязке; суп (мясо, камыш, сушёный щавель, корень лопуха). Внимание зрителей: 47.0%.

Глава 52. Разведка.

Глава 52. Разведка

---

Ева просыпается на мягкой постели.

Она лежит на спине, и чистая простыня касается её тела — нежная, тёплая, без единой колючки. Наволочка под головой мягко обнимает затылок, а подушка, набитая чертополоховым пухом, не царапает кожу. Её тело утопает в этом удобстве, мышцы расслаблены, дыхание ровное и глубокое.

Она не сразу открывает глаза. Сначала она просто лежит, ощущая, как утро входит в землянку. За дверью ещё темно, но через щель между досками тамбура пробивается серый свет. Где-то наверху, над землёй, ветер стих, и дождь прекратился. Только редкие капли падают с листьев, и она слышит, как они стекают по стенам тамбура.

А потом перед глазами появляется текст. Системное сообщение.

Она открывает глаза и смотрит на полупрозрачные строки:

---

«Внимание, субъект №4732-Е!

Прошла восьмая неделя испытания. Проводится перераспределение физических очков согласно рейтингу популярности.

Ваше текущее место в мировом рейтинге: 147 из 640 активных участников.

Внимание зрителей: 47.2% от общего числа.

Уровень популярности: ВЫСОКИЙ.

Награда за восьмую неделю:

· +1 к характеристике «Выносливость»

· +1 к характеристике «Стойкость сухожилий»

· +1 к характеристике «Стойкость венозной системы»

Общая информация по вашей стране:

Российская Федерация:

· Активных участников: 6 из 10

· Совокупный рейтинг страны: 7-е место среди 195 стран-участниц

· Бонусы страны:

· Уменьшение негативных последствий бедствий на 20%

· Способность к обработке и запоминанию информации у людей младше 18 лет увеличена на 10%

· Качество воздуха по всей стране улучшено на 1%

· Предупреждение: страна находится в зоне стабильного развития.

Следующее перераспределение — через 7 дней».

---

Она читает текст, не шевелясь. И чувствует, как тело откликается.

Сердце, которое раньше билось так, что шатало живот, теперь стучит ровно, спокойно. Кровь течёт по венам, не создавая того привычного напряжения, которое она всегда носила в себе. Колени, которые болели после пробуждения, как всегда, теперь почти не болят. И стопы — те самые, что ныли каждый раз, когда она вставала на них, — они тоже отпускают. Она сжимает пальцы рук, чувствуя, как постепенно уходит внутренний отёк. Тот, который не было видно внешне, но который она чувствовала постоянно, особенно после сна. Сейчас его нет. Или почти нет.

Она просто лежит, глядя на потолочные балки. Гладит подушку, ощущая её мягкость. Проводит пальцами по наволочке, чувствуя ровные петли, прикосновение ткани к коже. Чувствует расслабление, которое разливается по телу — как после бани, когда жар выходит из мышц, оставляя только лёгкость. Или как после хорошего массажа, когда всё тело становится мягким и послушным.

Ей всё равно, какой у неё рейтинг. Ей всё равно, что там в стране. Ей всё равно, что там в мире. Она просто наслаждается тем, как дышит. Грудь поднимается и опускается ровно, без усилий, без того сбитого ритма, который сопровождал её так долго. Она даже не обращает внимания на пустоту внутри. Она не ощущает её. Но она знает, что она всегда где-то там, и ей даже не надо повода, чтобы она появилась. Однако сейчас она не обращает на неё внимания. Впервые за долгое время она не смотрит в сторону этой пустоты. Она просто дышит.

---

Чат.

ЗолотаяРыбка (RU): Смотрите! Бонусы страны! Уменьшение последствий бедствий на 20%! Это же круто!

Пользователь_Алекс (RU): И воздух лучше стал. Я заметил. У нас на районе дышать легче.

Сергей_Питер (RU): Я не чувствую разницы в воздухе, но у меня вчера зажила рана на руке. Та, которую я порезал о стекло во время землетрясения. Два дня назад не мог палец согнуть, а сейчас — как новенький.

ЗолотаяРыбка (RU): А я, девочки, наконец-то выучила историю! Я старшеклассница, у нас зачёт, я билась, зубрила, ничего не понимала, а сегодня села — и всё само собой сложилось. Прямо как в голове щёлкнуло. Теперь за экзамены в следующем 11 классе можно не переживать.

Бабушка_Зина (RU): А у меня дом восстановился. Весь. Как новый. Я не знаю как, но крыша перестала течь.

Ветеран_77 (RU): Это система работает. Мы получаем бонусы, потому что наши участники выживают.

Капитан_Очевидность (RU): Я тоже получил бонус. Я живу на Дону. Программист. В первые дни бедствия всё было нормально, потом пошёл снег среди лета. Я подскользнулся, получил перелом шеи. Я перестал чувствовать тело, но остался в своей голове. Выжил, стал инвалидом. Сейчас снова могу двигаться. Могу писать.

Сергей_Питер (RU): Капитан! Ты вернулся!

ЗолотаяРыбка (RU): Ой, Капитан! Мы так рады! Ты же не писал столько времени!

Пользователь_Алекс (RU): Чёрт, Капитан. Я думал, ты просто надоел и ушёл. А ты был... прикован к кровати?

Капитан_Очевидность (RU): Да. В своей голове. Слышал всё, не мог ответить. Теперь могу.

Бабушка_Зина (RU): Господи, какой ужас. Слава Богу, что ты очнулся.

Тролль_228 (RU): Ну наконец-то! Капитан вернулся! Вы даже не представляете, сколько мне пришлось говорить за него! Я устал! Я не могу быть очевидным каждый день!

Ветеран_77 (RU): Ты и не был. Ты просто троллил.

Тролль_228 (RU): Это тоже работа! А теперь я могу расслабиться и передать эстафету обратно. Капитан, добро пожаловать!

Капитан_Очевидность (RU): Спасибо. Я рад вернуться.

---

Ева читает системное сообщение, но не задерживается на нём. Она закрывает глаза на мгновение, чувствуя, что напряглись щёки. Только тогда она понимает, что неосознанно улыбается. Она не знает, что там в чате. Она не знает, что Капитан Очевидность вернулся. Она просто знает, что ей хорошо.

Наконец она встаёт. Медленно, без усилий. Тело слушается легко, колени не ноют, стопы не болят. Она подходит к печи, разводит огонь. Берёт кастрюлю, ставит на огонь. Наливает воды.

Теперь она готовит суп. Но это даже не столько суп, сколько соус. Она достаёт мясо — сушёное, вяленое — и нарезает его маленькими кубиками. Корни камыша — тоже кубиками. Лук — мелко, почти в кашицу. Чеснок — тоже мелко, почти в пыль. Она режет медленно, сосредоточенно, чувствуя, как лезвие ножа скользит по доске, как запахи смешиваются, создавая что-то новое.

Когда всё готово, она закидывает ингредиенты в кастрюлю и помешивает. Суп густеет, становится похожим на рагу. Она пробует ложкой, добавляет соли. И садится за стол, зачерпывая соус ложка за ложкой.

Она ест с удовольствием. Конечно, камышевые корни не картошка. Но тоже неплохо. Мясо разварилось, стало мягким, лук и чеснок дали остроту, и она чувствует, как вкус наполняет рот. Простой, тёплый, настоящий.

Когда кастрюля пустеет, она ставит её в угол, ополаскивает и подходит к вешалке у печи. Надевает перчатки — тыльная сторона закрыта, ладони открыты, они доходят до плеч. Гетры — на ноги, до колен. Обувь — те самые ботинки из козлиной шкуры, которые она смастерила ещё в самом начале.

И выходит из землянки.

---

На улице свежо. Пахнет грибами и зеленью — тем особенным запахом, который бывает только после сильного дождя, когда земля освобождается от пыли и наполняется влагой. Она вдыхает его глубоко, чувствуя, как он проникает в грудь, очищая лёгкие.

Она видит несколько сваленных деревьев. Ветви поломаны, кора содрана, и они лежат на земле, как усталые звери. Ручей стал шире — вода поднялась по ливневкам, но до дома не доходит. Она осматривается. Мокрая трава лежит примятая в одном направлении, будто её расчесали большой расчёской.

На небе — густые кучевые облака. Они плывут медленно, но солнце, которое пробивается сквозь них, ярче, чем раньше. Вчерашний шторм вымыл из воздуха всю степную пыль и семена растений, и теперь небо кажется чистым, прозрачным.

Она поворачивается, чтобы осмотреть землянку. И тут же её настроение падает.

Всю землю вокруг трубы и до середины крыши смыло. Не осталось и следа от того слоя, который она так старательно насыпала. Только грязь, которая сползла вниз, оставляя за собой тёмные разводы на брёвнах.

Она сплёвывает, взмахнув руками.

— Да чтоб тебя! Снова копать!!!

Она стоит так несколько секунд, чувствуя, как раздражение поднимается внутри. Она выдыхает, заставляя себя успокоиться. Потом разворачивается и спускается обратно в землянку.

Она берёт лук и стрелы. Сейчас она не будет ничего закапывать. Слишком мокрая и тяжёлая земля. Зато после шторма в лесу могут быть пострадавшие животные. Если они ещё живы, их можно добить. Если уже нет — то они ещё свежие. Так что она выходит на сбор мяса.

---

Она идёт в глубину леса. Под ногами хлюпает мокрая земля, ветки хрустят, и она чувствует, как влага затекает сверху по щиколоткам — от мокрой травы, которая касается ног. Воздух пахнет мокрой корой, прелыми листьями и чем-то сладковатым — наверное, где-то сломалось дерево, и смола выступает на свежих срезах.

Первым она находит зайца. Большого, серо-песочного цвета, почти рыжего. Его придавило бревном — толстым, тяжёлым, оно лежит на его задних лапах, прижимая их к земле. Заяц ещё жив, его глаза открыты, и он смотрит на неё. Она видит, как его грудь поднимается и опускается, как он пытается дышать, как его передние лапы дрожат.

На секунду ей становится его жалко.

Она стоит неподвижно, глядя на него. Её челюсть непроизвольно сжимается, и она не может заставить себя подойти. Она закрывает глаза и стоит так несколько секунд. Потом неуверенно берёт лук, натягивает на него стрелу. Открывает глаза и быстро стреляет в голову.

Тут же отворачивается.

— Хорошо, если попала, — бормочет она. — Но я не уверена, потому что не смогла прицелиться. Не могу такое убить. В деревне даже когда куриц резали, я убегала из дома. И рыдала на пустыре неподалёку.

Она стоит неподвижно, чувствуя, как сердце колотится. Она заставляет себя снова посмотреть. К счастью, она удачно попала в голову, и ей не пришлось проходить через это снова. Она отгоняет непрошеное сожаление.

— Это просто мясо и шкурка, — говорит она. — Просто мясо и шкурка. Он бы всё равно умер с перебитыми ногами. Я просто не позволила ему страдать дольше.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Бедный зайчик... Он такой красивый был. Лежит, смотрит на неё, а она его убивает...

Сергей_Питер (RU): Она сделала правильно. Он всё равно не выжил бы. Это милосердие — не дать ему мучиться.

Пользователь_Алекс (RU): Ей нужна еда. Шкурка пригодится. Это не жестокость, это необходимость.

Emily_UK: Я понимаю, что она не хотела. Она просто не могла смотреть на его страдания.

Ветеран_77 (RU): Охота — это работа. Она не получает удовольствия, она добывает пропитание.

Тролль_228 (RU): А вы думали, она будет целовать его? Нет, она будет его есть. Мясо — это мясо.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девоньки, вы не знаете деревни. Когда зайца придавило, его надо добить. Она правильно сделала.

---

Она подходит к зайцу, наклоняется. Берёт его за уши, освобождая от бревна, поднимает, чувствуя, что тело ещё тёплое. Она видит кровь, которая стекает по шерсти и по ногам — задние ноги почти превратились в лепешку. Рука с ушами непроизвольно сжимается сильнее.

Она вздыхает, перевязывает тушку верёвкой и продолжает идти. Вскоре она находит ещё несколько мелких тушек — птиц, сбитых порывами ветра. Вороны, горлинки, кукушка. Она не хочет есть то, что не знает. Да, это мясо, но она не уверена, что оно съедобное, и не хочет рисковать. Поэтому она просто выдирает из них перья, складывая их в заплечный мешок, который связала недавно из камышовой пряжи.

Так она выходит к реке. Вода поднялась, но не сильно, и она видит, как ондатры собирают камыш — видимо, их жилище тоже пострадало от шторма. Она смотрит на них мгновение, потом разворачивается и идёт к степи. У неё в руках уже есть заяц, тетерев, фазан. Она хочет посмотреть, что в степи, что с соляным камнем, что с козами.

Пока не слышит жалобное, протяжное мычание. Она идёт на звук. Она узнаёт, что это корова или бык, уже по звуку.

Когда подходит, то видит бежевую тёлочку, на вид пять-шесть месяцев — рога ещё маленькие, сантиметров по десять, ровные палочки, без изгиба. У степных коров рога похожи на улыбку с загнутыми вверх концами, по двадцать пять сантиметров длиной. У этой же пока только две прямые палочки.

Ева сбрасывает добычу и мешок. Подходит медленно, не проявляя агрессии. Тёлочка в панике, она даже не смотрит на неё. Мычит протяжно, надрывно, зовёт своих родственников.

Ева присматривается.

Тёлочка застряла между стволом дуба и отломившейся веткой, которая прижала её. Видимо, она бежала от шторма, запаниковала и спряталась под широким дубом. Логично. Но одна из ветвей этого дуба отломилась и прижала её.

Ева думает. Спасти и забрать? Она сейчас не сможет о ней позаботиться. Убить? Ева не сможет её убить. Остаётся только помочь и отпустить.

Она подходит и смотрит на животное с сожалением, гладит по носу. Прихлопывая по лбу. Она не надеется, что животное запомнит её и вернётся. Она просто прощается.

Потом Ева поднимает ветку. Коровка сначала падает на ноги, но тут же расслабляется — устала стоять, передавило поясницу. У неё стесаны бока до кровавых царапин.

Но Ева знает: коровы умеют сами о себе позаботиться.

Она просто отходит к тушкам, которые сбросила, и молча ждёт, не двигаясь.

Коровка сначала лежит, глубоко дыша. Потом потихоньку встаёт, пробует ноги. Нюхает воздух, смотрит на Еву. И аккуратно, неловко переставляя ноги, идёт в сторону степи, постепенно ускоряясь.

Ева просто смотрит ей вслед. Видит, как точка растворяется на горизонте, идя своим путём.

— Возможно, мы ещё встретимся, — говорит она тихо.

Внезапно степной ветер приносит свои запахи — горькую полынь, сладкую траву, терпкий запах мокрой земли. Этот ветер как будто гладит её по открытой спине, обнимает за талию, шевелит волоски на руках. Она улыбается, потому что подумала, что это похоже на благодарность.

---

Пользователь_Алекс (RU): Она её отпустила? Зачем? Молоко бы пригодилось!

Сергей_Питер (RU): Ну, корова ещё маленькая. Молока от неё пока не будет. А возни много.

ЗолотаяРыбка (RU): Она же красивая... Я понимаю, почему она не смогла её убить.

Тролль_228 (RU): Смотрите, молоко убегает! Эх, была бы у неё корова — пила бы парное молоко каждое утро.

Emily_UK: Она не убивает беззащитных. Это её принцип.

Бабушка_Зина (RU): Вот и правильно сделала. Корова молодая, не стельная, молока нет, даже вымя ещё не выросло. А чтобы было молоко, надо чтобы телёнок был, а это значит, что надо быка искать. И где она быка найдёт? Так что всё правильно. Отпустила — и ладно.

---

Ева собирает тушки — зайца, тетерева, фазана — и идёт к роднику. Вода в нём чистая, прозрачная, холодная. Она опускает руки в воду, чувствуя, как она омывает кожу, смывая кровь и грязь.

Она садится на корточки и начинает обрабатывать добычу. Сначала — птицы. Она выщипывает перья, не заботясь о том, что они не пропарены. Ей всё равно, она не любит есть шкурку. Оторвётся с перьями — и ладно. Перья она аккуратно складывает в заплечный мешок — они пригодятся для подушек или одеял. Тушки птиц она промывает в воде, смывая кровь, потом откладывает в сторону.

Теперь — заяц. Она снимает шкурку, чувствуя, как она отделяется от мяса, как тёплое тело остывает в её руках. Она промывает тушку в холодной воде, смывая кровь и грязь. Мясо кладёт на широкий лист лопуха, который срывает рядом, и заворачивает в него.

Она чувствует, как её руки становятся чистыми, как вода смывает всё лишнее. Она завязывает лист лопуха и поднимается.

Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в яркие оранжевые и розовые тона. Облака, которые плывут над степью, становятся золотистыми, и их края горят огнём. Она берёт свёрток с мясом, закидывает заплечный мешок за спину и идёт обратно к землянке.

Сегодня в лесу тише, чем обычно. Птицы почти не поют, только где-то вдалеке слышен одинокий голос дрозда. Ветер стих, и в воздухе висит запах мокрой земли и травы. Она идёт с лёгкой улыбкой на лице, чувствуя, как день постепенно уходит в вечер.

Когда она спускается в землянку, внутри уже темно. Она ставит свёрток с мясом на стол, зажигает огонь в печи, и свет разгоняет тьму. Она садится на кровать, чувствуя, как усталость разливается по телу, и закрывает глаза.

День был долгим, но она сделала то, что хотела.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: разведка леса и степи после бури; добыча: заяц, тетерев, фазан; сбор перьев (ворона, горлинка, кукушка); обработка добычи у родника; освобождена тёлочка. Внимание зрителей: 47.5%.

Глава 53. Соль на ветер.

Глава 53. Соль на ветер.

---

Ева просыпается рано. Солнце ещё не взошло, но небо за дверью уже начинает светлеть, переходя из тёмно-синего в серый. Она открывает глаза и несколько мгновений лежит неподвижно, прислушиваясь к себе. Тело отдохнувшее, мышцы расслаблены, дыхание ровное, без той утренней тяжести, которая раньше всегда встречала её по утрам. Землянка ещё хранит ночную прохладу, но воздух уже не такой сырой, со вчерашнего дня он заметно прогрелся.

Она встаёт, подходит к печи. Разводит огонь, и через несколько минут пламя разгорается, наполняя землянку тёплым, мерцающим светом и жаром. Она берёт вчерашнего зайца — только грудь и лапки, остальное оставляет на потом. Мясо ещё свежее, но она знает, что заяц жёсткий, и чтобы сделать его мягким, нужно его подготовить.

Она достаёт деревянную кадушку — ту, что вырезала ещё в первые недели. Кладёт в неё мелко нарезанное мясо зайца. Потом берёт щавель — свежий, вчерашний, собранный у ручья, — и перерабатывает его в кашу, растирая в ступке. Добавляет к мясу. Потом — неспелые яблоки. Она нашла их вчера, когда шла через лес, — дикая яблоня росла на опушке, усыпанная мелкими, ещё зелёными плодами. Она сорвала несколько, почувствовав их твёрдость и кислый запах, и положила в мешок — пригодятся. Теперь она превращает их в кашу и отправляет в кадушку. Всё перемешивает руками, чувствуя, что кислота и зелень плотно обволакивают мясо и пощипывает руки.

— Так жёсткое мясо зайца станет мягче, — говорит она вслух.

Она оставляет кадушку в стороне, накрывает её листом лопуха и идёт к печи. Теперь — лепёшки. Она моет руки, вытирает их об полотенец, который сделала из остатков пряжи, потом достаёт муку, замешивает тесто на воде с солью. Достаёт глиняную кастрюлю, смазывает её жиром, выкладывает первую лепёшку. Спустя несколько минут, когда та подрумянивается, она переворачивает её, снова смазывает кастрюлю жиром и кладёт следующую. Так одну за другой, пока не пропекает все. Две посыпает солью, одну оставляет без соли.

Лепёшки ложатся на глиняную поверхность, и вскоре воздух наполняется запахом свежего хлеба — простого, тёплого, уютного.

Когда лепёшки готовы, она откладывает их в сторону и возвращается к зайцу. Достаёт кусочки мяса из каши, перекладывает в каменный котёл. Кислую кашу оставляет в кадушке закрывая плотно деревянной крышкой. В мясо зайца добавляет ложку жира. Потом берёт два зелёных грецких ореха. Они лежали под деревом, сбитые ветром. Она чистит их только от зелёного мешка, оставляя мягкие зелёные плоды, ротом просто разделяет на четыре части дольками и бросает в котёл.

Зелёные орехи пахнут остро, чуть горьковато, с терпкой смолистой нотой. Она изредка помешивает блюдо, чувствуя первые признаки подрумянивания мяса, плавление жира и смешивание ароматов — кислого щавеля, терпких яблок и горечи зелёных орехов. Она продолжает мешать, дожидаясь, пока мясо полностью размягчится.

Когда орехи отдают свой вкус, она вылавливает их и откладывает в сторону. Добавляет сушёные шампиньоны, дикий лук и чеснок, мелко нарезанные. Помидоры, которые она нашла у ручья, — самые спелые, какие смогла выбрать, красные, с но с крепкой кожицей. Корни камыша — нарезанные кубиками. Немного соли.

Всё это она перемешивает, закрывает котёл крышкой и ставит в печь. В печи, похожей на ту, что была у Бабы Яги в старом фильме, — каменное нутро, где жар держится ровно. Она закрывает заслонку, чтобы огонь не обжигал, а томил.

Она садится у печи, чувствуя просачивающееся через камень ровное тепло и как постепенно наполняется землянка густым, насыщенным духом. Через полчаса она открывает печь, снимает крышку — и по землянке разносится глубокий аромат.

Она наливает рагу в глиняную миску, отламывает кусок хлеба и макает его в соус. Пробует. Мясо мягкое, оно распадается на волокна, и кислота щавеля и яблок убрала его жёсткость, оставив только нежность. Густой сок, пропитанный ореховой горечью и пряным привкусом грибов и зелени, ложится на язык. Она закрывает глаза на мгновение, чувствуя, что вкус полностью наполняет рот. Простой, но настоящий. Домашний.

Она ест медленно, макая хлеб в соус, и чувствует, как утро становится тёплым и правильным.

---

Повар_Француз (FR): Замечаю, что она маринует мясо в кислой среде перед тем, как начать тушить. Щавель и незрелые яблоки содержат кислоту, которая помогает размягчить жёсткие волокна зайчатины. Затем — зелёные грецкие орехи. В них содержатся вещества, которые помогают мясу распадаться на волокна, делая его невероятно нежным. Они добавляют терпкую горечь, которая балансирует кислинку и придаёт блюду глубину. Лук, чеснок и шампиньоны создают основу — каждый ингредиент раскрывается в своё время. А помидоры в конце добавляют лёгкую сладость и свежесть. Этот аромат — тёплый, с кислинкой щавеля и яблок, с острой нотой чеснока и дикого лука, с густым, грибным оттенком шампиньонов и копчёным привкусом жира. Это не просто еда. Это кулинарный слой. Она понимает, что делает, даже если не задумывается об этом.

ЗолотаяРыбка (RU): Повар, ты издеваешься? Я теперь сижу и голодная смотрю, что она ест!

Сергей_Питер (RU): Я чувствую этот запах даже через экран. Боже, я хочу есть!

Пользователь_Алекс (RU): Она ест лучше, чем я в реальной жизни. Это нечестно.

Тролль_228 (RU): Она специально так вкусно готовит, чтобы мы страдали. Я требую, чтобы она поделилась! Или хотя бы не показывала это на голодный желудок.

Emily_UK: Это выглядит невероятно. Я бы тоже хотела попробовать.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Хорошо готовишь. Зайца так тушить — это уметь надо. Молодец.

---

Когда Ева доедает, она облизывает ложку и ставит её на стол. Рагу почти закончилось, но она оставляет немного на вечер.

Она смотрит на пол. За всё время, пока она делала дырки для вентиляции, строгала доски для тамбура, вырезала пазы для двери и вязала крючком, на земляном полу накопился ровный слой стружки и древесной пыли. Она смотрит на это и думает, что надо бы убраться, когда-нибудь.

Не сегодня.

Она одевает перчатки и гетры. Берёт лук, в заплечный мешок кладёт две солёные лепёшки. Выходит на улицу.

Душно. И тихо. Так тихо, что звенит в ушах. Небо сегодня яркое, с маленькими барашками облаков — ещё не перьевые, но уже не кучевые. Они плывут медленно, и под ними степь кажется плоской и выцветшей, как старая фотография.

Она стоит на пороге, вслушиваясь в эту тишину, и чувствует, что она необычная — какая-то придавленная, непривычная. Степь молчит. Ветра почти нет, и трава стоит неподвижно. Только собственное дыхание нарушает эту тишину.

На мгновение она замирает. Потом спокойно начинает перечислять то, что видит рядом:

— Дерево, топор, дверь, брёвна, трава, руки.

Потом закрывает глаза и делает глубокий вздох. Прислушивается.

Ручей тихо перебирает водные струны. Ветер шелестит по деревьям и траве. Какая-то птичка коротко и мерно свистит. В пойменном лесу повсюду слышны шорохи — это животные тихо очищают лес от пострадавших в шторме.

Она ещё раз глубоко вздыхает. Теперь, открыв глаза, она видит, что мир вернулся в норму.

— Надо же, диссоциацию словить от тишины...

Потом поворачивается и идёт туда, где освободила вчера тёлочку.

Она идёт через пойму. Трава здесь сочная, высокая, но после шторма она полегла, примятая к земле, и местами ещё влажная. Она не знает названий этих трав — просто ступает по ним, чувствуя их пружинистое сопротивление под ногами и сладкий запах скошенного сена. Ветер слабый, но он шевелит верхушки трав, и они переливаются зелёным и золотистым.

Она подходит ближе к старому дубу — туда, где вчера нашла тёлочку. Ветка, которая придавила корову, всё ещё лежит на земле, видео борозду пропаханой земли, она осталась после того как Ева сдвигала ветку. Трава вокруг примята, а на влажной земле — чёткие отпечатки копыт. Она останавливается, осматривается. Следы ведут в сторону степи. Именно туда уходила коровка вчера.

Она идёт по отпечаткам. Сначала следы редкие, неглубокие — тёлочка шла медленно, неуверенно, часто останавливалась. На одном месте она видит, где животное лежало — трава примята в круг, копыта оставили глубокие ямки. Ева наклоняется, трогает землю пальцами — ещё влажная, но уже не холодная.

Она идёт дальше. Пойма постепенно переходит в степь. Трава становится выше, жёстче, появляются кусты полыни. Ветер становится сильнее, и она слышит его шуршание, когда он играет с травой, которая уже успела подсохнуть после дождя, перебирает колючие стебли. Запах нагретой земли и горькой полыни смешивается с сладким запахом степных цветов, и этот многообразный аромат наполняет воздух, делая его густым и тёплым.

Следы становятся увереннее. Копыта вдавливаются глубже, ровнее — тёлочка шла уже не останавливаясь. А потом следов становится много — они спутываются, пересекаются. Здесь тёлочка встретилась со стадом.

Она до сих пор помнит. В детстве они держали несколько коров. Мама всегда работала, а Ева ухаживала за ними. Каждое утро в шесть часов она вставала, провожала их в стадо, потом шла в школу. Вечером, в шесть-восемь часов, забирала из стада, давала сена на ночь, немного зерна, поила, таская тяжёлые вёдра в двух руках, потом доила и мыла с щёткой и ведром тёплой воды. Тогда она научилась открывать крючок на калитке ногой, как в каком-нибудь кунг-фу, потому что обе руки были заняты.

И вот однажды зимой, в феврале, прямо на день рождения Евы, родилась тёлочка. Она была белой с красной кисточкой на хвосте, с красным чубом между рогами и красными голенями. С самого начала она была очень ласковой, очень любила, когда её гладят, могла лечь и подставить нужный бок, как какая-то собака, чтобы её мыли и чесали щёткой в нужном месте.

А весной её выпустили пастись в стадо. И она напоролась на что-то передней ногой — то ли на гвоздь, то ли на проволоку. Её было до безумия жалко, Ева привязалась к ней, но из-за того, что рану было не видно, потому что посторонний предмет засел глубоко в щели копыта, долго не могли понять, почему она хромает. Сначала думали что просто вывих и поэтому держали дома, не отпуская гулять со стадом, надеялись, что со временем она восстановится, а потом стало поздно лечить. Её пришлось зарезать на мясо.

Она тогда не притронулась ни к одному куску мяса той коровы. Родственники не понимали: «Ну корова и корова, мясо и мясо, почему не ешь?» Она тогда не могла объяснить, что не может есть лучшего друга. Её просто не понимали.

Теперь, стоя в степи и глядя на следы, она понимает это иначе. Тогда она не могла объяснить, почему не ела мясо. А теперь знает: она не могла есть того, кого знала. Кто смотрел на неё доверчивыми глазами. Кто подставлял бок, чтобы её чесали. Это был не просто скот. Это был кто-то, кто ей доверял.

— А сейчас я даже не помню её кличку.

Ева слегка усмехнулась и пошла дальше по следу копыт.

К тому времени, когда солнце поднялось достаточно высоко и день перевалил за полдень, она увидела стадо. Она замерла, глядя на траву, чтобы определить направление ветра, и пошла дальше к стаду, но встала так, чтобы ветер доносил её запах до коров. Специально. Она не скрывалась. Не кралась как хищник. Она просто стояла на расстоянии ста пятидесяти метров и смотрела. Достала хлеб из мешка. Сейчас лето. Коровы обычно летом страдают от недостатка соли. Поэтому она испекла хлеб и щедро посыпала его солью. Она отломила одну лепёшку и начала разминать её в руках.

Ева не подходила ближе. Она помнила ещё из детства, что в стаде есть вожак. Она просто мяла хлеб в руке и смотрела на коров.

Коровы были приземистые, похожие на квадратные булки хлеба — красные, бежевые, рыжие, иногда почти белые. С острыми рогами, которые растут в стороны, почти горизонтально, начиная изгибаться вверх только от середины. Быки у них всегда меньше по размеру, в отличие от других видов. Их рога прямые и короче, и сами они темнее, почти бурые.

Некоторые коровы щипали траву, некоторые лежали, греясь на солнце. Несколько бычков кружили по стаду.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Ого, какие они приземистые! Как буханки хлеба. И рога такие странные — в стороны растут.

Пользователь_Алекс (RU): А быки мелкие! Я думал, быки всегда огромные. А эти меньше коров.

Сергей_Питер (RU): Я тоже удивлён. У нас в городе такого не увидишь.

Emily_UK: Они выглядят совсем не так, как коровы в моей стране. Здесь они будто шире и ниже.

Бабушка_Зина (RU): Это калмыцкая порода, молодеж. У них так и положено — приземистые, чтобы в степи ветер не сдувал, рога в стороны, чтобы хищников отпугивать. А быки у них всегда мельче — так порода выведена, для степи. Вы городские, вы не знаете, а я в Волгоградской деревне выросла, таких коров насмотрелась. Бык у них меньше коровы — это нормально. В других породах быки крупнее, а у этих — нет.

Тролль_228 (RU): Бабушка Зина, вы прям профессор коров. Я теперь буду знать, что бывают коровы-буханки и быки-недомерки.

Бабушка_Зина (RU): Ты бы лучше запоминал, а не шутил. Пригодится, если тоже в степи окажешься.

---

В самом центре стояла старая, будто выцветшая корова — вожак. Она подняла голову, сильно втянула воздух, глядя в сторону Евы, и мотнула головой. Её уши настороженно повернулись вперёд. Она сделала шаг в сторону Евы, потом остановилась, замерла, оценивая. Ноздри её широко раздувались, ловя запах. Она была готова либо бежать, либо атаковать — её поза выдавала эту готовность, но любопытство брало верх.

Другие коровы тоже посматривали на неё, поднимая головы от травы. Молодые тёлки перестали жевать, их уши насторожились. Одна из них даже привстала, готовясь сорваться с места. Но никто не двигался в её сторону. Лишь та самая молодая коровка, которую она спасла, со стёсанными боками, отделилась от стада на несколько метров. Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд, вытянув шею, и замерла. Она тоже нюхала, но не подходила ближе.

Ева не двигалась. Она не подходила, не протягивала руку, не звала. Она просто стояла и смотрела, давая им время привыкнуть к своему запаху. Она знала: для дружбы нужно терпение.

Так она простояла до самого вечера. Солнце медленно ползло по небу, и вместе с ним менялся свет. Сначала он был жёлтым, потом золотым, потом оранжевым. Тени удлинялись, трава начинала сереть, и воздух становился прохладнее. Ева чувствовала, как ноги начинают уставать, как напряжение в спине становится всё ощутимее, но она не уходила. Она стояла неподвижно, глядя на стадо, позволяя коровам привыкнуть к её присутствию.

Она чувствовала, как солнце перестаёт жечь, как ветер становится прохладнее, как тени от коров удлиняются и сливаются с тенями от травы. Её плечи затекли, но она не опускала руки, продолжая разминать хлеб в ладони, чтобы запах соли и муки держался в воздухе. Она чувствовала, как мышцы ног начинают ныть от долгого стояния, но она не переступала с ноги на ногу, боясь спугнуть животных резким движением.

Старая корова-вожак, потеряв интерес, повернулась и отошла вглубь стада. Коровы постепенно успокаивались, снова начинали щипать траву, ложились на землю. Молодая коровка со стёсанными боками ещё некоторое время стояла, глядя на Еву, потом тоже отвернулась и пошла к стаду.

Ева ждала, пока они совсем перестанут обращать на неё внимание.

Когда солнце уже почти коснулось горизонта, она положила весь оставшийся хлеб на землю в разных местах. Двигалась медленно, оставляя по кусочку, отходя в направлении поймы. Хлеб лежал на сухой траве, и ветер доносил его запах до коров, но Ева уже не смотрела на них. Она развернулась и пошла домой, не оглядываясь. Она не проверяла, съедят ли они хлеб. Она просто оставила. И ушла.

Это был жест доверия. Завершающий акт.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: приготовление рагу из зайца (маринование в щавеле и яблоках, тушение с зелёными орехами, шампиньонами, луком, чесноком, помидорами, камышовыми корнями); выпечка лепёшек (солёные и несолёная); знакомство со стадом. Внимание зрителей: 47.8%. День: 59.

Глава 54. Провожая солнце.

Глава 54. Провожая солнце

---

Лето не могло длиться бесконечно. Ева знала это с самого начала, но сейчас, когда трава в степи начала желтеть, она почувствовала это кожей. Воздух стал суше, по утрам на листьях появлялась роса, и ветер чаще приносил запах приближающейся осени. Она не знала, сколько у неё осталось времени — месяц, два, может быть, меньше. Но она знала, что должна успеть.

---

Следующие три недели августа слились для Евы в одну бесконечную череду жарких дней и прохладных, угасающих ночей. Время в лесостепной пойме потеряло четкие границы, сменившись ритмом физического труда: встать с солнцем, работать, пока не начнёт припекать, переждать полуденный зной в тени, снова работать до вечера, а потом — стоять у стада, пока не стемнеет.

Она знала каждую тропинку, каждый поворот ручья, каждое дерево, которое росло на её пути. Она знала, когда утром просыпаются птицы, когда ветер меняет направление, когда рыба начинает плескаться у самого берега. Она перестала замечать время. Дни текли, как вода — неостановимо, бесшумно, привычно.

Она начала с пуха. Чертополох уже отцвёл, и его коробочки лопались, выпуская наружу белые, невесомые облака. Она выходила в степь с большими мешками, которые сплела из камышовых нитей, и собирала пух, аккуратно разворачивая коробочки пальцами. Пух почти ничего не весил, но занимал много места. Она наполняла мешок за мешком, таскала их в землянку и складывала друг на друга рядом с полками. Мешков становилось всё больше — они росли, превращаясь в мягкую стену, которая пахла сухой травой и солнцем.

Потом она пошла к соляному камню. Козы уже не паслись там, но на земле осталась шерсть — светлая, мягкая, с характерным козьим запахом. Клочки пуха цеплялись за сухую траву, застревали в расщелинах камня, и она собирала их, обходя каждый куст, каждую колючку. Когда мешок наполнился, она вернулась в землянку и принялась за работу.

Она вычесала козий пух, смешала его с чертополохом, как делала в прошлый раз, и начала прясть. Нить ложилась ровно, мягко, она скользила между пальцами, и Ева чувствовала, как внутри разливается спокойствие. Клубок за клубком, нить за нитью. Она работала долго, пока на полке не выросла стопка ровных, тёплых клубков. Чертополох она оставила чистым — отдельный мешок, который пригодится для подушек и одеял, зимней одежды.

Каждое утро она выходила из землянки, брала мешки и уходила в пойму или в степь. Она обходила знакомые места, собирая всё, что могло пригодиться зимой. В пойме она находила кусты смородины, усыпанные чёрными ягодами, и боярышник с красными гроздьями на колючих ветках. Дикие груши и яблони росли у самой воды — мелкие, твёрдые плоды, которые она срывала, пока они ещё не упали. Малина уже подсыхала на солнце, но она всё равно собирала её, перебирая каждую ягоду. Мята, укроп, лук, чеснок — она выкапывала и срывала их, связывала в пучки и косички, развешивала под потолком землянки. Помидоры и огурцы — зелёные, жёлтые, красные — она срывала их, складывала в мешки и сушила на ветру. Иван-чай она собирала отдельно, чтобы ферментировать.

Она делала чай. Листья груши и яблони, смородины, малины, мяты — она скручивала их, сушила в тени, чтобы сохранить вкус и аромат. Землянка постепенно наполнялась запахами лета, законсервированного на зиму.

В степи она собирала семена злаковых. Овёс, пшеницу, рожь — она наполняла мешки, таская их в землянку, и складывала в углу. Зерно будет мукой, мука — хлебом. Она отмечала на карте места, где нашла орехи и тыквы — они ещё не созрели, но скоро будут готовы. Она запомнила каждое дерево, каждый куст, каждый поворот тропы.

Рыбу она ловила в реке, когда выдавалось свободное время. Сушила её на ветру, натягивая верёвки между деревьями, а потом складывала в отдельный мешок и убирала на топчан, подальше от трав. Травы не должны были впитать рыбный запах.

Однажды, когда она ловила рыбу, заметила, как по воде плывёт жёлтый лист. Времени становилось всё меньше.

---

Это случилось в один из дней, когда она собирала смородину. Она пробиралась через заросли у самой воды, когда услышала звук. Гулкий, настойчивый, вибрирующий — жужжание. Она замерла, прислушиваясь. Звук доносился из старого, почти замшелого дерева, стоявшего чуть поодаль от берега. Оно было толстым, широким, с дуплом на высоте её груди. Оттуда, из тёмного нутра, вылетали и залетали обратно пчёлы. Ева замерла, глядя на это.

Она не подходила к пчёлам с детства. У дедушки была маленькая пасека — несколько ульев в углу сада, и она всегда обходила их стороной. Она знала, что пчёлы не трогают тех, кто не трогает их, но близость жужжащей тучи вызывала у неё древний, почти первобытный страх. Но внутри дупла — мёд. Она чувствовала его запах — сладкий, густой, он смешивался с запахом старой древесины и нагретой коры.

Она вспомнила дедушкины рассказы. Дым. Для пчёл нужен дым. Она отошла от дерева, оглядываясь. Вдоль берега рос камыш — высокий, сухой, его коричневые початки уже начали лопаться. Они были похожи на колбаски — плотные, пушистые, они горели долго и давали густой дым. Она сорвала их много, почти целую охапку, и вернулась к дереву. Подожгла несколько початков, и дым потянулся вверх, тягучий и белый. Она разложила их по кругу вокруг дерева. В детстве она так пугала ос в сараях — поджигала трухлявую солому и дымила, пока они не улетали. Дедушка никогда не окуривал пчёл. У него был специальный костюм, сетка, дымарь — целая наука. У неё не было ничего. Только камыш и память о том, что осы и пчёлы в чём-то похожи.

Пчёлы загудели тревожнее, закружили быстрее, но дым делал своё дело. Они начали покидать дупло — сначала по одной, потом всё больше. Ева стояла неподвижно, чувствуя, как дым щиплет глаза, как он оседает на коже, смешиваясь с запахом реки и травы. Несколько пчёл всё же успели ужалить её — она чувствовала резкие, горячие уколы в шею, в руку. Она стиснула зубы, но не отступила. Она ждала, пока гул стихнет, пока последние пчёлы не улетят.

Она подошла к дуплу. Заглянула внутрь. Мёд. Он стекал по стенкам дупла янтарными, прозрачными каплями. Она опустила руку в дупло, и пальцы коснулись тёплой, липкой массы. Она зачерпнула его, поднесла к лицу, и запах ударил в нос — сладкий, с лёгкой горчинкой, с запахом цветов и лета. Она попробовала. Мёд был тёплым, густым, он разливался по языку, и Ева почувствовала, как внутри что-то разрывается. Сладость, почти забытая, и боль, которая жгла в укусах. Она стояла и ела мёд, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Она улыбалась. Впервые за долгое время — не горько, не через силу. Она улыбалась просто так, потому что вкус был слишком сильным. Она достала из кармана помидор, разломила его, приложила мякоть к укусам, и боль немного отступила. Так делали в детстве — помидор снимал жар от укуса. Сейчас это было лучшее, что она могла сделать.

Она собрала столько мёда, сколько могла унести, зачерпывая его ладонями в чистый лист лопуха. Она несла его, и сладость растекалась по языку, по горлу, по всему телу. В этот день она не думала о запасах, о зиме, о коровах. Она просто чувствовала сладость, которая больше не была запретной.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Смотрите, она нашла мёд!

Пользователь_Алекс (RU): Окуривает камышом. Хитро.

Бабушка_Зина (RU): Дым пчёл успокаивает. Но она много взяла — пчёлы зимой без мёда могут погибнуть.

Сергей_Питер (RU): Мёд тёмный — значит, с разнотравья.

Тролль_228 (RU): Она ест, а я слюни глотаю. Нельзя так.

Emily_UK: Она улыбается. Как ребенок который нашёл конфету.

---

Пейзаж вокруг неё менялся с каждым днём.

В пойме трава была ещё зелёной, сочной, но уже не такой высокой, как в начале лета. Она полегла, примятая дождями и ветрами, и на её месте появились новые растения — жёсткие, сухие, готовые к осени. Листья на деревьях начинали желтеть, и на ветвях всё чаще появлялись гроздья ягод. Ива клонилась к воде, её длинные ветви касались поверхности реки, и мелкая рыба плескалась у самых корней. Камыш на берегу стал выше и жёстче, его коричневые початки уже начали лопаться, выпуская пух.

В степи изменения были ещё заметнее. Ковыль уже не был зелёным — он стал седым, серебристым, и ветер гнал его волны, как морскую пену. Полынь выгорела на солнце, став почти металлического цвета, но её запах стал ещё гуще, горче, и смешивался с запахом нагретой земли. Степь больше не казалась бесконечной и пустой — она была живой, полной звуков, шелеста и движения. Кузнечики стрекотали громче, но уже не так часто, как в начале лета. Сверчки вступали в свои права ближе к вечеру.

Животные тоже меняли своё поведение. Птицы собирались в стаи и начинали кружить над степью, готовясь к отлёту. Их голоса звучали тревожнее, отрывистее. Лисы и зайцы стали чаще попадаться на глаза — они тоже готовились к холодам, запасали корм, искали убежища. А коровы постепенно перемещались ближе к пойме.

Сначала они паслись далеко, почти у горизонта. Путь к ним занимал несколько часов, и Ева чувствовала, как ноги начинают уставать ещё до того, как она добиралась до места. Но день за днём они приближались. Десять километров превратились в пять, потом в три, потом в два. Теперь она видела их уже через час ходьбы, и они не убегали, когда она подходила.

Коровы привыкли к ней. Теперь она подходила к стаду не с хлебом — она просто стояла рядом, и они не убегали. Тёлка со стёсанными боками, которую она спасла, стала первой, кто подошёл к ней вплотную. Она вытянула шею, принюхалась к руке, и Ева, затаив дыхание, коснулась её морды. Кожа была тёплой, шершавой, с запахом травы, молока и нагретой земли. Коровка вздрогнула, но не отпрянула. Она просто стояла, глядя на Еву, и Ева знала — это победа. Маленькая, но настоящая.

---

Землянку она закапывала полностью. Вход, тамбур, всё, что можно было скрыть под землёй. Она носила землю, утрамбовывала её, выравнивала, пока землянка не превратилась в большой холм, почти незаметный среди степи. Только труба и вентиляция торчали из земли. Она знала, что трава скоро прорастёт — и холм станет частью пейзажа.

Когда последний слой земли был уложен, она поднялась на вершину холма. Ноги гудели от усталости, руки дрожали, но она стояла и смотрела вдаль. Солнце уже клонилось к закату, и небо начало окрашиваться в тёплые, густые тона. Она стояла на холме и смотрела, как солнце становится больше, как оно погружается в землю, разрывая облака на алые и коралловые лоскуты. Ветер трепал её косу, сдувал пот и землю с лица, и она чувствовала, как внутри что-то затихает.

Она стояла так долго, пока солнце не исчезло за горизонтом, оставляя после себя лишь светящуюся полосу. Ева знала, что это не конец. Это просто смена времени. Она спустилась в землянку, но не зашла внутрь.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Какой закат...

Художник_Сергей (RU): Идеальная картина. Переходы цвета — красный, коралловый, лиловый, она на холме.

Ценитель_Искусства (RU): Она не позирует — она просто есть.

Пользователь_Алекс (RU): Она смотрит, как будто прощается.

Пользователь_Анна (RU): Она заслужила этот закат.

Хуан_Ли (CN): Она принимает уходящее лето.

Диванный_Эксперт (RU): Холм — символ. Она поднялась над своей жизнью.

---

Она села на входе, прислонившись спиной к бревну, и подняла голову. Небо было чистым, прозрачным, как никогда. Звёзды — крупные, яркие, они висели над ней, не мигая. И одна за другой начали падать. Падающие звёзды скользили по небу, оставляя за собой тонкие, светящиеся следы. Она перестала дышать. Ей казалось, что она снова в детстве, когда сидела на крыше дома дедушки, считая падающие звёзды, загадывая желания, которые она теперь не помнила. Тогда было тихо. Только лягушки у реки затевали свой бесконечный концерт, а сверчки вели звенящую партию в траве.

Сейчас было так же. Те же звуки, то же небо, та же тишина внутри. Она сидела, глядя на падающие звёзды, и чувствовала, как время останавливается. Ей не нужно было загадывать желания. Она просто хотела запомнить это мгновение.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Падающие звёзды...

Кот_Баюн (RU): Она как кошка, смотрит на небо.

Художник_Сергей (RU): Свет, ночь, она — часть этого.

Ценитель_Искусства (RU): Она смотрит на звёзды, и звёзды срываются с неба, чтобы пасть к её ногам.

Пользователь_Алекс (RU): Она не загадывает желаний. Просто смотрит.

Пользователь_Анна (RU): Это красиво.

Хуан_Ли (CN): Она просто есть.

---

А потом погода резко изменилась.

Под вечер небо затянуло тучами. Ветер стих, воздух стал плотным и влажным, и запах дождя повис над поймой, смешиваясь с запахом нагретой земли и травы. Она чувствовала это уже несколько дней, и коровы тоже. Погода менялась. Ева стояла у коров, когда первая капля упала на её лицо. Тёплая, тяжёлая. Потом вторая, третья — и дождь хлынул стеной.

Коровы забеспокоились, замычали, начали сбиваться в кучу. Ева не стала ждать. Она пошла обратно к землянке, но не побежала — шагала ровно, чувствуя, как вода стекает по лицу, по шее, по рукам. Одежда постепенно намокла, становилась тяжёлой, но она не ускорялась. Она знала, что скоро будет сухая и тёплая землянка.

Внутри было темно. Она зажгла огонь в печи, и пламя разгорелось, разгоняя тьму. Дождь барабанил по холму, но землянка была сухой — надёжной, как вырытая в земле нора суслика. Она разделась, повесила мокрую одежду у печи, натянула сухое, села на кровать, глядя на огонь. Он гудел ровно, успокаивающе, и Ева чувствовала, как тепло разливается по телу.

Дождь продолжал идти. Он не был летним ливнем — он был затяжным, холодным, по-осеннему колючим. Он стучал по земле, которая как покрывало окутала стены землянки, по траве, которая уже начала желтеть. И в этом стуке было что-то окончательное. Что-то, что говорило: лето кончилось.

Ева сидела у печи, смотрела на огонь и понимала — до осени осталась всего одна неделя. Одна неделя, может быть немного больше, но все равно, еще осталось не так много времени, чтобы собрать последнее. Чтобы успеть собрать. Чтобы зимой можно было бы ничего не делать. Если выживет.

---

Она открыла интерфейс и пробежалась взглядом по строкам. За эти недели системные награды прибавили немного, но стабильно — регенерация, кожа, выносливость. Она смотрела на цифры, на возросшую кожу, на регенерацию, на выносливость, которая теперь была почти такой же, как сила. Улыбнулась уголками губ и закрыла интерфейс. Теперь она знала, что тело выдержит зиму.

---

Субъект №4732-Е

Характеристики:

· Сила: 17

· Выносливость: 14

· Гибкость: 10

· Ловкость: 15

· Скорость реакции: 19

· Зрение: 18

· Регенерация: 8

· Стойкость кожи: 7

· Стойкость сухожилий: 7

· Стойкость венозной системы: 6

· Стойкость иммунной системы: 10

· Стойкость органов: 7

· Стойкость костей: 20

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за период (Дни 60–85): сбор пуха чертополоха (большие запасы); сбор и обработка козьего пуха; прядение клубков; сбор и сушка ягод, овощей, трав; ферментированный чай; сбор злаковых; сушка рыбы; закапывание землянки; ежедневное знакомство со стадом. Внимание зрителей: 48.3%.

П.С.

Я не стала расписывать каждый день. Потому что вы уже видели, как она собирает пух, как она прядёт, как она стоит у коров.

Я не хотела перегружать деталями того, что и так понятно.

Я хотела показать красоту времени.

Как оно течёт. Как оно меняется. Как оно уходит, оставляя после себя только запах мёда и мокрой земли.

А ещё — я устала писать про сборы. Серьёзно. Если бы я описала каждый день этих трёх недель — я бы сейчас спала на клавиатуре.

Так что считайте это моим подарком вам. И себе.

---

P.S. Мёд был вкусным. Я сама его попробовала, когда писала. На самом деле нет. Но я представила. И этого достаточно.

Глава 55. Ракушки и глина.

Глава 55. Ракушки и глина.

---

Ева просыпается в тепле. Землянка ещё хранит вчерашний жар печи — камни остывают медленно, и воздух остаётся сухим и уютным. Она лежит с закрытыми глазами, чувствуя себя расслабленной. Тело кажется ещё тяжёлым, но характеристики, полученные за всё это время, делают своё дело, особенно регенерация, которая даже перекрывает депрессивные состояния. Она потягивается — медленно, с наслаждением, чувствуя, как мышцы расправляются, как суставы щёлкают, возвращаясь на место.

Потом лежит некоторое время, глядя на потолочные балки. Снаружи было сыро, но внутри — сухо, уютно, пахло вчерашним днём. Она слышала, как дождь касается земли, как вода стекает по земле, как где-то далеко, за холмом, перекликаются птицы. Она не хотела вставать. Она просто хотела лежать и слушать, как мир дышит. На балках она рассматривала следы от топора — неровные, живые, голова была пустой. Она невольно вспомнила трещину на потолке в своей комнате, но сейчас это было другое чувство пустоты.

— Не хочу ничего делать сегодня, — говорит она в тишину, как будто перед кем-то оправдываясь. Молчит некоторое время. — Но надо.

Она встаёт. Одевается, выходит наружу.

Сыро. Дождь не льёт — он мелко накрапывает, как будто небо решило не торопиться. Воздух прохладный, но не холодный, и пахнет мокрой землёй и прелой травой. Ева стоит на пороге, щурясь от серого света. Она возвращается в землянку, находит плащ, который связала недавно, и накидывает его на плечи. Ткань мягкая, тёплая, почти невесомая.

После выходит снова. Серый туманный восход. Солнце ещё не поднялось над горизонтом, но небо уже светлеет, и свет разливается ровно, без резких теней. Дождь едва ощущается, но оседает на лице, на руках, покрывая кожу прохладными точками. Ева не знает, что ей делать. Впервые за долгое время у неё нет плана.

Поэтому она просто идёт к реке.

---

Вода в реке поднялась после вчерашнего дождя, но осталась прозрачной. Она идёт вдоль берега, не глядя по сторонам. Просто идёт. Она останавливается у знакомого места, где камыш растёт особенно густо, и садится на корточки.

Начинает собирать корни камыша, копая песчаную землю, засовывая руки в ил. Он холодный, скользкий, пахнет рекой и глиной. Запах мокрой земли — густой, с нотками железа и прелых листьев — поднимается к лицу, оседает на языке, на коже, смешиваясь с запахом дождя. Палка шкрябает по песку, оставляя характерный, шуршащий звук, передающийся через руки в плечи. Капли дождя мерно и тихо щёлкают по листьям прибрежных деревьев, ветки немного шелестят, но ветра почти нет, и вода почти гладкая, как серебряное зеркало.

И вдруг её пальцы натыкаются на что-то твёрдое, гладкое. Она вытаскивает руку — на ладони лежит ракушка. Сероватая, чуть влажная, с концентрическими кольцами. Ева смотрит на неё, и на губах появляется улыбка.

— Почему это не классическая игра с монстрами и сундуками? — говорит она вслух. — Тогда бы эти ракушки были побольше, и можно было бы сделать миску из перламутра.

Она замолкает. Смотрит на ракушку. Потом на реку. Откладывает корни камыша в сторону, разувается, снимает гетры и перчатки, шорты слегка подворачивает и заходит в воду по колено. Вода холодная, но она привыкла. Серебряная гладь расходится от неё кругами, и вода переливается, тихо плескаясь о ноги.

Она начинает собирать ракушки. Медленно, с наслаждением. Ходит по вязкому дну ила, аккуратно прощупывая пальцами эту плотную кашу. Она вспоминает, как в детстве собирала их в реке, как приносила домой, и бабушка варила их в большой кастрюле. Створки раскрывались, и оттуда выглядывало белое, мягкое мясо. Она тогда любила их есть с укропом и чесноком. Вкус был простой, но настоящий. Магазинные мидии не шли с ним ни в какое сравнение.

Она собирает живые ракушки, и пустые створки, и маленькие речные улитки — пустые, лёгкие, завитые спиралью. Она опускала руки в воду, а когда доставала — ил обтекал пальцы, холодный, скользкий, пахнущий рекой и глиной. Она чувствовала, как ракушки скользят под пальцами — гладкие, с острыми краями, иногда чуть шершавые от речного песка. Каждая была разной: одни — плоские, с концентрическими кольцами, другие — завитые, похожие на улиток. Это сопровождалось чувством интриги, никогда не знаешь, что попадется дальше, будто открываешь слепую подарочную коробку. И каждый раз, опуская руки в воду, она чувствовала этот холод, от которого почти немели пальцы, ноги уже привыкли быть в холодной воде, а руки нет.

Она не знает пока, зачем ей столько ракушек, в детстве она любила собирать пустые улитки, у неё была целая коллекция самых разных.

Она складывает их в подол майки, потом в плащ, который расстилает на берегу. Когда плащ становится тяжёлым, она останавливается, смотрит на добычу и чувствует, как желудок напоминает о себе.

Она возвращается в землянку.

---

Она не собиралась готовить ракушки. У неё есть еда. Но ностальгия — сильное чувство. Она разводит огонь в печи, ставит каменный котёл с водой. Пока вода закипает, она чистит ракушки — счищает с них налёт, промывает в воде, отбрасывает те, что открыты или повреждены. Потом бросает их в кипящую воду.

Ракушки раскрываются. Она вытаскивает мясо, очищает его от желудочков. Вода в котле становится мутной, но она сливает её, промывает мясо и перекладывает в глиняную кастрюлю. Добавляет ложку жира, мелко нарезанный укроп, который нашла у ручья, раздавленный чеснок и несколько помидоров. Жарит.

Запах наполняет землянку. Простой, пряный, настоящий, с кисло-сладкой ноткой. Ева садится за стол, достаёт глиняную миску, перекладывает ракушки, посыпает солью. Пробует. Мясо нежное, с лёгкой сладостью, с чесночным привкусом. Она ест медленно, закрывая глаза. Чувствуя тепло и расслабление.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она что, ест ракушки? Из реки?

Пользователь_Алекс (RU): А что, бывает. Я слышал, в некоторых реках водятся. Главное — не из стоячей воды.

Сергей_Питер (RU): Выглядит вкусно.

Повар_Француз (FR): Замечаю, что она сначала отваривает их, чтобы створки раскрылись, затем очищает от желудочков и обжаривает с жиром, зеленью, чесноком и помидорами. Она не переваривает их — мясо остаётся нежным, пружинистым, тает на языке. Речной улов всегда требует деликатного подхода. Она использует правильную технику. Такой вкус не купить в магазине. Этот аромат — дым, чеснок, сладость томатов и свежесть реки — он остаётся на языке, заставляет хотеть ещё.

Тролль_228 (RU): Она ест, а я снова слюни глотаю. Ты там на камеру специально что ли? Ну когда это закончится?!

Emily_UK: Она выглядит счастливой. Как будто вспомнила что-то хорошее.

---

Когда она доедает, она смотрит на пустые раковины и улитки, которые остались лежать на столе. Она вспоминает, как в детстве видела в какой-то телепередаче, что из перламутра делают посуду, украшения. А ещё она помнит — где-то в книгах и аниме упоминался костяной фосфор. Вроде бы его изобрели в Англии, пытаясь сплагиатить китайскую посуду. Но никогда — перламутр.

Она пожимает плечами. Закидывает все пустые раковины и улитки в печь, прямо в угли. Подкидывает дров. Не велика потеря, если сгорят. Если не получится ничего — она ещё соберёт.

Потом она идёт к роднику. Там всё ещё лежат кости — рёбра и полые кости кабана и козла, отрезанные рога и копыта. Она собирает их, несёт в землянку. Кости закидывает в печь вместе с ракушками. Рога и копыта оставляет на полке.

— Интересно, получится ли перламутровая посуда, если я сделаю смесь?

Теперь — глина.

---

Она идёт к тому месту, где копала глину в прошлый раз. Земля влажная после дождя, и глина легко поддаётся. Она выкапывает большой ком, заворачивает в лист лопуха и несёт к ручью. Там она садится на корточки, разворачивает глину и начинает перебирать её, как в прошлый раз — отбрасывая камни, корни, песок.

Ручей шумит — вода переливается по камням, плещется, журчит. Ветер перебегает по камышам, заставляя их шелестеть, а лягушки квакают так громко, что кажется, будто они совсем рядом. Ева оглядывается, ища самый громкий голос. Одна из них сидит на камне и во всю силу надувает щёки и шею, раздуваясь как шар. Ева смотрит на неё и слегка усмехается.

У ручья уже лежит камышевая циновка — она положила её туда давно, чтобы складывать на неё одежду, пока купается. На эту циновку она кладёт глиняный мяч.

Возвращается в дом. Дождь всё ещё мелко брызжет, поэтому глина не высохнет на ветру. Ева берёт два плоских камня, которые нашла у ручья, и возвращается в землянку.

Она помнит, что в тех несерьёзных сведениях, что хранятся в её голове, говорилось про костяной порошок. Она для этого и жгла кости и ракушки. Толочь потом легче.

Она садится у печи, ждёт, пока обожжённые ракушки остынут, чтобы не обжечься. Когда они становятся просто тёплыми, она счищает наружную сторону о камень — они становятся белыми, почти фарфоровыми. Кладёт несколько штук на один большой плоский камень, накрывает другим. Сила позволяет ей двигать камни без проблем. Она начинает катать верхний камень так, чтобы он крутился на нижнем. Трение камня о камень издаёт низкий, ровный, успокаивающий звук.

Открывает — между камнями белый, мелкий порошок. Она сгребает его в кадушку. Повторяет снова и снова — ракушки, потом кости. Кости она сначала рубит топором на кусочки, потом укладывает между камней. Каждый раз она прижимает верхний камень к нижнему, чувствуя его сопротивление во время вращения, слыша, как кости хрустят, превращаясь в пыль. Звук был глухим, ровным, почти музыкальным — как будто она играла на древнем инструменте. Белая мука оседала на её руках, на лице, на волосах, и она чувствовала, как она проникает в поры, как становится частью её самой. В воздухе висела тонкая, мерцающая взвесь, которая кажется похожей на золотую пыльцу — это огонь печи так подсвечивает пыль, и кажется, что землянка наполняется чем-то древним, почти живым.

Её руки, волосы, одежда покрыты белой мукой — она вся в ней, как мукомол.

Когда она заканчивает, на улице ещё светло. Она отряхивает муку с себя, похлопывая по телу и тряся руками — коса тоже покрыта пылью, и она проводит по ней пальцами, счищая белый налёт.

Она берёт кадушку с мукой, накрывает крышкой и идёт к ручью. Смачивает муку водой и по кусочкам растворяет в ней глину. Она помнит, как в прошлый раз мучилась с глиной — трещины, неровности, песок, или что-то другое, что сделало расчёску шершавой, а посуду пористой. Поэтому в этот раз она работает медленнее. Не отмеряет пропорции, просто добавляет глину, пока смесь не становится белой, однородной, похожей на кукурузное тесто.

Она месит глину, чувствуя, как она становится плотнее, эластичнее. Глина отдаёт ей своё тепло. Сначала она прохладная, но под пальцами она нагревается, становится мягкой, податливой, почти живой. Ева чувствует, как она дышит — ровно, глубоко, в такт её рукам. Останавливается, трясёт руками. Смотрит на мелкий песок на берегу и качает головой.

— Нет, в этот раз не буду добавлять песок. Из-за него расчёска шершавая получилась.

---

Технарь_Серёга (RU): Она делает фарфор! Она замешивает фарфор! Костяной порошок и ракушечная мука — это классическая китайская технология. Если она добавит правильную температуру обжига, у неё получится настоящий фарфор. Она даже не знает, что она делает, но она делает это правильно.

Тролль_228 (RU): Она просто смешала кости и ракушки. Я серьёзно подозреваю читы. Откуда она это знает? Она что, в прошлой жизни была гончаром?

Художник_Сергей (RU): Посмотрите на это. Ручей, она сидит на циновке, руки в глине, свет падает на её лицо. Это можно нарисовать. Не как портрет — как состояние. Спокойствие и труд.

ЗолотаяРыбка (RU): Она столько всего знает... Я бы не додумалась до такого.

Пользователь_Алекс (RU): А помните китайского игрока? Он тоже пытался сделать фарфор. У него ничего не вышло — он пережёг глину, и она потрескалась. Если у неё получится, это будет что-то невероятное.

Сергей_Питер (RU): Китаец не додумался добавить костную муку. Он просто использовал глину. А она смешала.

Emily_UK: Если у неё получится, рейтинг страны вырастет. Она делает то, что не удалось другим.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Даже не знаю. Фарфор — это хрупкое дело. Но если получится — цены ей не будет.

---

Она отдыхает, потом продолжает месить. Масса становится однородной, гладкой. Она вытаскивает её из кадушки и продолжает месить на циновке, как тесто. До самого заката.

Потом всё это обратно закладывает в кадушку и накрывает крышкой. Моет руки, несёт всё в дом.

---

Она садится у входа, на пороге, глядя на свои руки. Она подносит их к лицу, поворачивает ладонями вверх. Они стали другими. Не теми, что дрожали от страха, когда она просыпалась в своей комнате, не теми, что сжимались в кулаки от бессилия. Они стали сильными, тёплыми, покрытыми белой пылью. Она смотрит на них и не узнаёт. Но ей нравится то, что она видит. Она замечает, как они двигаются — уверенно, плавно, без лишнего напряжения. Она думает о том, что когда-то она не верила, что сможет сжать пальцы из-за того, что чувствовала, будто они надутые от постоянного отёка. И в первые дни, когда они были в царапинах и болели. А теперь они спокойно месят глину.

Она улыбается. Просто так. Без причины.

Устала. На сегодня достаточно. Она ставит кадушку в самый дальний от печки угол. Снимает перчатки и гетры. Снимает вообще всю одежду, подходит к деревянной кадушке, которая стоит у печи. Это новая, недавно сделана из того широкого дерева не понятной породы. В кадушке теплая вода, примерно градусов тридцать — она не знает точно, просто вода у печи нагрелась, пока она целый день выжигала кости. Кадушка не полная, она уже набирала из неё воду сегодня. Ева просто забирается внутрь.

Конечно, это не бочка, она помещается только стоя по пояс, но это не страшно, главное — тепло, и теперь можно не материться на родник. Она медленно купается с помощью самодельного мыла, трётся мочалкой, которую связала из камыша, промывает волосы. Смывает костную пыль. Вода постепенно становится мутной. Ева вытирается полотенцем, которое связала из пряжи. Для таких вещей она специально сделала клубок пряжи потолще, чтобы было мягче — полотенце почти плюшевое. Выходит из кадушки и переодевается в свободную майку и шорты, не те, которые она носила сегодня, а те, что сделала для сна, как пижаму.

В той же воде стирает вещи, в которых ходила сегодня, полоскает в другой кадушке с холодной водой, что стоит в углу, и вешает на шнур, натянутый между печкой и лестницей.

Перед тем как лечь, она подошла к кадушке с глиной. Провела пальцем по её поверхности, чувствуя её гладкость, прохладу, податливость. Она улыбнулась. Завтра она будет лепить из неё что-то новое. А сегодня — достаточно.

Ложится на кровать, обнимая подушку, и накрывается простыней. На лице мягкая, еле заметная улыбка. Для других это может быть испытание. Для неё — терапия. Ей кажется, что за всю жизнь она не чувствовала себя настолько спокойной, как сейчас.

Постепенно она проваливается в дрему, чувствует, что засыпает. Перед глазами мелькают картинки — река, липкая глина на руках, зелёная лягушка на ветке камыша, огонь в печи. В этот раз она отключается постепенно. Обычно просто проваливалась в темноту, но не сегодня. Дрова в печи уютно трещат отдавая тепло. Ева спит.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: сбор ракушек и речных улиток; приготовление ракушек; обжиг раковин, костей, рогов и копыт; подготовка костяного и ракушечного порошка; замес глины (без песка). Внимание зрителей: 48.6%.

Глава 56. Спокойствие.

Глава 56. День 87. Спокойствие.

---

Ева просыпается рано. Угли в печи ещё не прогорели с ночи — они тлеют ровным, глубоким жаром, и воздух в землянке остаётся сухим и тёплым. Она уже привыкла, что здесь может быть слишком тепло, но её телосложение, прокачанное системой, позволяет этого не замечать. Она не вскакивает, не бежит сразу что-то делать. Сначала она просто сидит, подогнув ноги, обняв подушку. Молча смотрит на огонь.

Она поднимает руки перед собой, поворачивает ладонями к свету. На них — следы от глины, от древесной пыли, от работы. Но они не болят. Они просто есть — утренний свет, тепло от печи. Она не узнаёт их — и одновременно знает, что это её руки. Те, что раньше дрожали от страха, когда она лежала в своей комнате и смотрела в потолок. Теперь они спокойно лежат на коленях.

Язычки пламени едва заметно танцуют на почти потухших углях — то вспыхивают, то гаснут, оставляя после себя тёплый, багровый свет. Они негромко потрескивают. Звук — словно шёпот сухой травы, которую кто-то перебирает пальцами. Где-то в глубине печи гудит труба — этот звук ровный, низкий, он поднимается откуда-то снизу, заполняя землянку почти незаметным, но уютным гудением. А сверху, из вентиляции, доносится лёгкий, почти мелодичный свист — воздух проходит через узкое отверстие, и этот свист напоминает, как ветер играет в сухой камышовой трубочке.

Просто смотрит на этот тёплый свет и ни о чём не думает.

Проходит много времени, прежде чем она шевелится. Она вспоминает своё первое утро в испытании. Тогда она тоже так сидела, только смотрела на туман и дрожала. А сейчас ей тепло и уютно.

— Сегодня я сделаю больше уюта в своей норе, — говорит она шёпотом.

Она медленно потягивается, чувствуя, что мышцы спины расправляются после ночи, а суставы плеч и пальцев тихо щёлкают, возвращаясь на место. Это ощущение — не боль, не напряжение, просто возвращение. Словно тело говорит ей: «Я здесь. Я готово».

Она опускает ноги на пол. Пальцы касаются опилок, древесной пыли и досок. Не неприятно. Наоборот, ей нравится этот слой. Кажется, что так землянка теплее и уютнее. Опилки мягко покалывают кожу, просачиваются между пальцами, шуршат.

Она шевелит пальцами, когда садится, поставив ноги на пол. Специфический шорох с тихим треском — звук, который она не может вспомнить. Посидев так некоторое время, она медленно встаёт.

Босиком она идёт к кадушке со смесью, которую вчера делала. Снимает крышку и тыкает пальцем. Глина влажная, прохладная, но не липнет к рукам. Остаётся ямочка от пальца. Ева тыкает ещё раз — ей понравилось ощущение. Напоминает слайм. Хочет тыкнуть ещё раз, но останавливает себя. Рука уже в воздухе над глиной замирает.

Она разворачивается и проверяет вещи, которые вчера постирала. Они высохли. После частой стирки без мыла они немного свалялись, но стали мягче, почти бархатистыми на ощупь. Она подносит их к лицу — пахнут мылом и сухим деревом. Можно одевать.

Она умывается прохладной водой из кадушки, в которой вчера их полоскала, и сначала берёт эти две большие кадушки, чтобы поменять воду в них. Выливает их у дома с громким всплеском и идёт к ручью.

Когда она выходит из темноты землянки, на улице ещё сумрачно, но полоса горизонта уже стала серо-фиолетовой, а на небе — белая, тусклая луна, словно осколок старого зеркала. Воздух неподвижный, прохладный, он ещё не прогрелся и висит над землёй прозрачной, звенящей пеленой. Предрассветная тишина — самая глубокая, самая настоящая. В ней слышно, как падают капли с листьев, как где-то далеко, за лесом, тихо, будто с осторожностью, просыпается птица.

Она задерживается на мгновение, глядя на этот осколок света. Где-то в глубине памяти всплывает картинка — она маленькая, стоит у окна в деревне, и луна такая же белая, холодная, висит над старыми крышами. Тогда она тоже смотрела на неё и думала: «Кто-то там, наверное, тоже смотрит». Она не помнит, кто это был. Она улыбается этой мысли — едва заметно, одними уголками губ — и идёт дальше.

У ручья, на циновке, на которой вчера месила глину, лежит ковш. Она тоже вырезала его из дерева. Споласкивает кадушки и набирает этим ковшом новую воду. Обратно путь идёт тяжелее. Да, она сейчас сильная, но законы физики никто не отменял. Как бы крепко она ни держала кадушки за ручки, как бы плавно ни шла, это всё равно сложно.

Она задумывается о каменной тропке — если бы выложить её плоскими камнями, было бы легче ходить с грузом. Но это потом, не сегодня.

Земля ещё влажная после дождя — она пружинит под ногами, и ступни медленно тонут в ней, словно в густом, холодном тесте. Влажная глина обхватывает щиколотки, липнет к коже, и каждый шаг оставляет глубокий след. Ноги вязнут, с каждым шагом приходится прилагать усилие, чтобы вытащить их из этой хваткой, тягучей земли. Она идёт медленно, чувствуя, что влага просачивается сквозь кожу, а холод поднимается от земли к коленям. Наконец она приносит кадушки в дом, ставит у входа. Потом возвращается к ручью и моет ноги.

Она не уходит сразу. Она стоит неподвижно, глядя, как круги расходятся от её ступней, а вода смыкается, снова становясь гладкой и неподвижной. Свет уже начал пробиваться сквозь кроны, ложится на воду, на её ноги, на руки. Она чувствует, что ветер касается её лица, принося запах мокрой земли и травы. Ей не хочется уходить. Но она знает, что надо.

Вода в ручье ледяная, она обжигает ступни, но этот холод ощущается почти сладким — чистым, прозрачным, он проникает в кожу, смывая с неё липкую грязь. Она чувствует, что каждый палец ноги омывается водой, она струится между ними, а течение касается щиколоток, мягко и настойчиво. Она стоит так несколько мгновений, позволяя воде смыть всё лишнее.

Ручей отражает небо — оно сейчас уже в облаках, розовых и золотых, подсвеченных утренним солнцем. Свет пробивается сквозь кроны, ложится на воду, и она становится тёплой, янтарной, словно внутри неё горит свой собственный огонь. Где-то в кустах перекликаются птицы, их голоса звучат чисто и звонко, а лягушки у реки уже разошлись — их гулкий, ровный хор доносится из влажной низины, смешиваясь с плеском воды и шелестом камыша. Всё дышит, живёт, просыпается. Даже запахи реки — ила, влажного песка и мокрой травы — поднимаются вверх, смешиваясь с утренней прохладой. Будто бы тоже только что проснулись.

---

Ценитель_Искусства (RU): Посмотрите, как свет ложится на воду. Он проникает в неё, делает её тёплой, почти живой. Она стоит в этом свете, и кажется, что она — часть этого утра. Вода омывает её ноги, ткань прилипает к её коже... Это момент, который хочется запомнить.

Художник_Сергей (RU): Я бы написал её именно так — стоящей в ручье, с отражением неба в воде. Это момент покоя. Настоящего.

---

Возвращается уже чистая и заносит кадушки в дом. Подкидывает угля в печь. Оглядывает землянку.

— Места начинает не хватать, — говорит она вслух. — Всё, кроме зоны кровати, рядом с которой стоит стол, завалено припасами на половину, а на второй половине — древесный уголь, который я заготовила. С этим надо будет что-то сделать.

Она садится снова на кровать и отдыхает некоторое время. Потом берёт кадушку с глиной и скалку, идёт на улицу, снова к ручью.

---

На берегу она достаёт маленький глиняный шарик, скатывает его в руке и начинает раскатывать скалкой на циновке, предварительно смочив её водой.

Глина гладкая и мягкая, прохладная и слегка липкая. Она приятно ложится в ладони, и Ева чувствует её послушность — глина принимает форму, которую ей дают.

Она напевает что-то себе под нос. Улыбается. И вдруг воспоминание — бабушка. Не просто воспоминание, а ощущение: будто она снова сидит за деревянным столом в деревенском доме, и бабушка ставит перед ней миску с тестом.

— Не торопись, — говорила бабушка. — Тесто любит руки. Чувствуй его.

Ева смотрела на бабушкины руки — они были тёплыми, сухими, с тонкими морщинками на костяшках. Они двигались быстро, уверенно, и тесто под ними становилось ровным и гладким, словно само ложилось в нужную форму.

А Ева лепила телепузиков. И Пикачу. И колобка — он получался лучше всего, потому что он был просто круглым. Бабушка не ругала её. Она только улыбалась и говорила:

— Это твоё творчество. И оно — правильное.

Она тогда убегала с этим сырым колобком и ела его прямо так. Он казался ей самым вкусным.

Ева улыбнулась, глядя на глину в своих руках. Она всё ещё не умела лепить правильно. Но она умела лепить так, как хотела. И этого было достаточно.

Она сделала тарелку. Широкую, неглубокую, с ровными краями. Провела пальцем по её поверхности, чувствуя пластичность глины, которая постепенно принимает нужную форму. Потом ещё одну, поменьше. Потом миску — глубокую, с толстыми стенками, чтобы не остывала. Кружку, заварник, несколько ложек побольше и поменьше, аккуратные баночки. На волне фантазии сделала горошек, как в детском саду, с крышечкой. Потом нож — плоский, с острым концом. Верхняя часть потолще, край — около половины сантиметра, кромка почти прозрачная, но достаточно прочная, не слишком тонкая, чтобы потом можно было заточить и резать травы или мясо — словно обычный кухонный тесак. Ей всегда было удобнее готовить именно с большими ножами.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Она делает посуду! Настоящую, из глины! Я бы тоже хотела научиться.

Пользователь_Алекс (RU): У неё получается красиво. Аккуратно. Но я не уверен, что это выдержит огонь.

Тролль_228 (RU): Ресторан, посудная лавка — что дальше? Она откроет гостиницу? Ну, если у неё получится, я буду первым клиентом.

Скептик_99 (RU): Нож из глины? Он же сломается при первом же ударе.

Технарь_Серёга (RU): Если она правильно его обожжёт — будет прочным. Глина с костяной мукой даёт керамику, близкую к фарфору. Держать удар будет.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Пусть получится. Я бы тоже хотела такую миску.

Emily_UK: Она явно знает, что делает. Даже если не уверена в результате.

---

Потом она аккуратно передвигает циновку от берега. Возвращается в землянку. Берёт оттуда деревянный короб — она сделала несколько, для хранения продуктов. Плотную ткань — она хотела сделать ещё наволочек, но попутала с размером для улыбки. Возвращается на берег и аккуратно перекладывает в короб предметы. Накрывает мокрой тканью.

Заносит всё в дальний угол дома.

Берёт горсть пепла и возвращается к ручью. В грязную кадушку, от глины, она заливает немного воды и насыпает пепла. Споласкивает края. Оставляет стоять. Надеясь, что там образуется щёлок — так же, как при варке мыла, — и сам всё растворит. Потом можно будет не тереть, а просто вылить и несколько раз сполоснуть.

На берегу лежит ком глины, который остался вчера после замеса. Он ещё влажный, но уже более плотный. Она недолго смотрит на него и начинает лепить цилиндры. Эту глину она не будет печь. Ей просто нужны полые цилиндры.

Она ненадолго замирает, уже слепив несколько форм. Потом начинает делать прямоугольники, потом разнообразные формы: треугольные, круглые, с узорами, которые вырезала тонкой палочкой. Просто развлекалась, пуская фантазию в ход.

Взяла всё это в дом. И подошла к печи. Там, с краю, рядом с кадушкой, которая с водой, стоит ещё одна маленькая. Она открывает её и нюхает. По землянке разливается насыщенный запах шалфея и мяты.

Она хотела поэкспериментировать с запахами мыла, поэтому в жир положила свежий шалфей и мяту. Она слышала, что раньше так вроде делали духи. Но теперь она процеживает этот жир в котелок. Он жидкий, так как постоянно был в тепле, поэтому процеживается легко. Оставляя на полотне листья мяты и шалфея. Она скручивает полотенце, выжимая последние соки. Полотенце скрипит от скрутки, из него просачивается оставшийся жир — тёплый, маслянистый, он стекает по пальцам. Рваные петельки и складки неприятно впиваются в ладони, но странным образом вызывают удовольствие. Запястья напрягаются, когда она выжимает последние капли. Она откладывает тряпку в сторону.

Идёт к полкам. Когда она нашла мёд, он не был чистым — он был с сотами. И дома она его топила, отделяя воск и остальной мусор от мёда, а потом мусор от воска. Она делала это точно так же, как дедушка. Теперь она берёт чистый, тёмный воск и закидывает в жир — примерно столько же, сколько жира. Ненадолго ставит в печь. Ей не нужно, чтобы масса кипела.

Пока котелок нагревается, она садится на корточки перед печью и смотрит, как воск медленно тает, как он смешивается с жиром, становясь прозрачным и текучим. Она чувствует, что тепло касается её лица, а запах мяты и шалфея становится гуще, наполняя землянку. Она не думает ни о чём. Просто смотрит, как воск исчезает, превращаясь в нечто новое.

Пока котелок нагревается, она берёт пряжу и отрезает короткие нитки ножом, которые привязывает к палочкам. Вообще она делала зубочистки, потому что щётки нет. Но сейчас они пригодились так. Устанавливает ниточки примерно по центру форм.

Воск с жиром как раз расплавились. Она достаёт котелок и перемешивает массу длинной палочкой, из тех что заготовила для растопки. После перемешивания на ней остаётся жидкая масса, которая быстро затвердевает. Она соскребает её пальцем обратно в котел, пока она совсем не затвердела. После аккуратно заливает массу в формы.

Она ждёт. Несколько минут — но они кажутся длиннее, чем есть. Она сидит и смотрит на формы, на котелок, на огонь в печи. Она думает о том, как всё изменилось с тех пор, как она оказалась здесь. Что она научилась ждать. Не бояться тишины. Не заполнять каждую секунду действием. Она просто сидит и ждёт, и это — не потеря времени. Это — часть процесса.

Проходит может быть, десять минут, может, немного больше. Пока свечи не становятся светлее. Она берёт одну и очищает с неё глину, словно с банана кожуру. Потом вторую, третью — и так, пока не очищает все свечи.

---

ЗолотаяРыбка (RU): Так вот что она делала! Свечи!

Пользователь_Алекс (RU): Свечи из жира и воска. Она всё продумала.

Технарь_Серёга (RU): Воск даёт ровное пламя, жир — длительное горение. Если она добавила травы для запаха, это будет не просто свеча, а ароматическая. Технически всё верно.

Бабушка_Зина (RU): Ишь ты, свечи делает. В нынешнее время такое редко встретишь, а она умеет. Видно, что помнит, как в старину делали.

Тролль_228 (RU): Свечи. Теперь у неё будет свет по вечерам. Скоро она начнёт читать книги при свечах.

---

Зажигает одну. Пламя разгорается ровно, и мягкий жёлтый свет заливает землянку. Тени от стола, от полок, от её собственной фигуры становятся длинными, чёткими, они движутся по стенам, подчиняясь каждому колебанию огня. Углы комнаты уходят в полумрак, а центр — там, где стоит свеча, — становится тёплым, светлым, почти уютным. Свет падает на глиняную посуду, на мешки с травами, на кровать, и всё это выглядит по-другому — словно землянка оживает.

Она садится за стол, берёт кусок хлеба, отламывает его, макает в мёд, запивает водой. Ест быстро, почти не чувствуя вкуса, но с аппетитом. И она чувствует, что силы возвращаются.

— Вообще, надо было оставить воска, — говорит она, глядя на пламя. — А свечи можно было сделать, просто опуская фитиль с грузиком в котелок. Опять я туплю.

Она чешет щёку, потом вспоминает. Она не проведывала коров вчера. Интересно, вдруг они куда-то ушли из-за дождя? Она отводит взгляд от набора свечей и выходит из землянки.

---

Она идёт по натоптанной за месяц тропе. Земля ещё влажная, но уже не вязнет под ногами. Пойма дышит — трава шелестит, в ней пересвистываются птицы, где-то вдалеке слышен резкий, отрывистый крик. Ветер доносит запахи — сладкий, травяной, почти пшеничный, смешанный с горьковатой нотой полыни. Мокрая земля после нескольких дней дождя из-за испарения за день пахнет грибами, лесом, чем-то тёплым и влажным.

Она идёт, и замечает, что трава вокруг изменилась. Она уже не зелёная — она желтеет, становится сухой и ломкой. Ветер несёт запах приближающейся осени. Она размышляет о том, что скоро зима. Что коровы будут искать укрытие. Что ей нужно будет придумать, как помочь им, если они останутся рядом. Она не знает, сможет ли. Но она хочет попробовать.

Через некоторое время она видит коров — они пасутся всё там же, даже немного ближе, чем раньше.

Тёлочка, которую она спасла, вышла ей навстречу отделившись от стада и подошла к ней. Ева протянула руку и начала чесать её между рогами и за ушами. Коровка вытягивала шею, подставляя нужные места, пыталась жевать косу Евы, но Ева с тихой улыбкой уворачивалась.

— Это моя коса! Не ешь её!

Небо постепенно темнело. Некоторые коровы пытались подойти поближе, но ещё боялись подходить совсем близко. Ева стояла, чувствуя, что вечер опускается на степь, ветер стихает, а мир становится тише. Она не хотела уходить. Но она знала, что надо. Она погладила коровку ещё раз, чувствуя, что та доверчиво прижимается к её руке, и пошла домой. Стадо не убежало — всё хорошо.

---

Она возвращается в землянку, закрывает дверь. Внутри ещё пахнет мятой и воском. Свеча, которую она зажгла, всё ещё горит, и её свет падает на полки, на стол, на кровать. Она садится на кровать, обнимает подушку и смотрит на пламя. Понимая, что день медленно уходит, а ночь приходит на смену. Она знает, что завтра будет новый день. Но сегодня — она сделала всё, что хотела. И этого достаточно.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: изготовление глиняной посуды (тарелки, миска, нож, декоративные формы); приготовление свечей (воск, жир, травы, нити). Внимание зрителей: 48.8%.

Глава 57. Белая тишина.

Глава 57. День 88. Белая тишина.

---

Ева просыпается позже обычного.

Сначала она не понимает, что её разбудило. В землянке тихо — только ровный свист вентиляции и где-то далеко, сквозь слой земли и досок, приглушённый шум ветра. Она лежит неподвижно, глядя в потолок, и чувствует, как сердце скачет в груди — часто, неровно, будто пытается вырваться. Где-то внутри, в глубине грудной клетки, пульсирует тупая, тягучая боль, которую она не может объяснить. Не физическая. Другая.

Она садится. Глубоко и часто дышит.

Не помнит точно, что ей снилось. Только образы — размытые, липкие. Кровь. Что-то похожее на старые кровавые фильмы ужасов, которые она смотрела в подростковом возрасте, чтобы казаться себе взрослой. Вороны. Красная Луна, висящая над чёрным полем. И ещё — звук, будто кто-то ходит по сухой траве, медленно, тяжело, не останавливаясь. Она слышала этот звук даже во сне — хруст сухих стеблей, шаги, которые не приближались и не удалялись. Просто были. Всё время.

Она сидит, опершись на одну руку, боком. Вторая рука перебирает край простыни — мнёт, расправляет, снова мнёт. Пальцы скользят по ткани, и она чувствует каждую нить, каждое переплетение. Голова пустая, но внутри всё ещё дрожит тот звук. Она считает про себя.

— Раз, два, три. Вдох.

— Раз, два, три. Задержка.

— Раз, два, три. Выдох.

— Раз, два, три. Задержка.

Повторяет снова. И снова. Пока не перестаёт слышать пульс в ушах. Сердце бьётся ровнее, медленнее. Она чувствует, как напряжение уходит из плеч, как пальцы перестают сжимать край простыни.

— Ффууууух, — выдыхает она в последний раз, когда мысли наконец проясняются.

Она скидывает ноги на пол и долго так сидит. Руки опираются на край матраса, пальцы касаются опилок. Ноги шебуршат их, сдвигая в стороны, и сухая древесная пыль оседает на ступнях. Опилки холодные, шершавые, они царапают кожу, но это приятно — ощущение реальности. Глаза медленно осматривают помещение землянки.

Полки. Стол. Мешки с травами. Ящик с посудой. Всё на своих местах. Всё так, она оставила вчера.

— Наверное, вчера я что-то не заметила или забыла, — говорит она тихо. — Подсознание решило предупредить, но я не могу понять.

Она никогда не верила в сонники, в так называемые вещие сны. Всегда была реалистом. Если что-то снится — значит, мозг обрабатывает то, что она видела за день или в прошлом. Это просто архивация данных. Сны не предсказывают будущее. Они просто перебирают прошлое, раскладывая его по полкам, отбрасывая ненужное.

Но этот сон был другим. Он не был похож на обычную архивацию.

Ева сидит так некоторое время. Слушает свист вентиляции — ровный, почти мелодичный. Слышит, как трава, проросшая на крыше землянки, скребёт о трубу. Тонкий, сухой звук — словно кто-то проводит пальцем по бумаге. Закрывает глаза. Хочется ещё поспать.

Она борется с этим желанием.

В землянке она научилась определять время по вентиляции. Если из дырок пробиваются точки света — значит, утро или вечер. Если свет рассеянный — около полудня. Если света нет или он холодный, серый — ночь. Сейчас свет рассеянный, мягкий, без резких теней. Где-то от половины одиннадцатого до часу дня.

Она сегодня долго спала.

Ева наконец встаёт. Подходит к печи, разжигает щепки и трут ножом с камнем. Искры срываются с лезвия — яркие, быстрые, они падают на сухой трут, и он вспыхивает лёгким, почти невесомым пламенем. Ждёт, пока огонь возьмётся, подкладывает угля. Она делает это каждый день — искры уже давно вылетают в нужную сторону, пальцы знают каждое движение. Из запасов берёт последние куски вяленого мяса, лук, чеснок, корни камыша. Всё это уже сушёное. Закидывает в глиняный котёл, заливает водой. Ставит в печь.

В задумчивом состоянии, на автомате, готовит и ест. Бульон тёплый, простой, без изысков. Она не чувствует вкуса — просто жуёт, глотает, смотрит в одну точку. Ложка касается губ, и она чувствует шероховатость обожжённой глины, но не обращает на это внимания.

Переодевается из домашнего в рабочее.

— Надо связать вещи потеплее, скоро осень, — говорит она.

Но не сейчас. Сейчас она переоделась и тупо сидит, глядя на ящик с посудой. Сегодня она действительно не знает, что делать.

— Всё необходимое у меня есть, только мяса нет, но я сегодня не готова охотиться. Делать что-то красивое? Это бесполезная растрата сил и времени, я и так уже много чего лишнего сделала. Вот к примеру эта посуда. Почему я вообще решила, что она получится без золы, без песка, в прошлый раз? Что я вообще слепила? Просто белые фигурки.

Она вздыхает.

— Мне стало слишком спокойно. А когда мне спокойно, я ничего не хочу. Я делаю что-то только тогда, когда в стрессе. Не нужно было делать постельное бельё и эту одежду.

Она смотрит на рога с копытами на полке. Они висят там уже несколько дней. Сухие, тёмные, с застывшей смолой на срезах. Её нижняя губа двигается — быстро, словно крыло бабочки. То ли поджимается, то ли это была микро-улыбка. Она не знает.

---

Чат.

ЗолотаяРыбка (RU): Она сидит и смотрит в одну точку. Опять эта пустота. Почему она не радуется? У неё почти всё есть для зимы!

Пользователь_Алекс (RU): Она не радуется, потому что спокойствие для неё — не награда, а ловушка. Когда всё хорошо, она не знает, что делать дальше.

Бабушка_Зина (RU): Эх, девонька... Ты же почти готова к зиме. Дом есть, запасы есть. Почему же тебе неспокойно?

Emily_UK: Она не умеет быть спокойной. Её мозг всегда ищет угрозу. Даже когда угрозы нет.

Сергей_Питер (RU): А вы поймите её. Когда ты всю жизнь в стрессе — спокойствие кажется подозрительным. Как будто что-то должно случиться. И оно случится.

Тролль_228 (RU): Ой, да ладно вам. Она просто ленится. Сидит и ноет, хотя всё есть. У неё дом, еда, одежда. Чего ещё надо?

Бабушка_Зина (RU): Ты не понимаешь, сынок. Душа болит. Это не лень. Это когда внутри пусто, а снаружи всё хорошо. И от этого ещё хуже.

Хуан_Ли (CN): Она боится тишины. Не той, что снаружи. А той, что внутри. Когда нет шума, нет борьбы — она остаётся наедине с собой. А с собой ей страшно.

---

Через некоторое время Ева наконец встаёт. Подходит к ящику с посудой, снимает тряпку. Нож, кружка и ложки уже белые. Другая часть — нет. Слишком толстые. Она вынимает их. Кружку берёт в руку и будто бы пьёт из неё — подносит к губам. Стоит так долго и задумчиво.

Чувствует, как поверхность, к которой соприкасаются губы, будто бы впитывает влагу с кожи. Кромка тёплая, шершавая. Но сухая. Высохла.

Она отнимает кружку от губ, рассматривает её. Белая, гладкая, с лёгкой шероховатостью. Она не треснула. Не пошла пятнами. Просто высохла и стала твёрдой. Она ставит её на стол, берёт в руки тарелку — широкую, неглубокую, с ровными краями, тонкую. Проводит пальцем по её поверхности, чувствуя, как глина отдаёт тепло.

Всё высохло. Всё готово к обжигу.

Она смотрит на посуду, разложенную на столе. На кружку, на тарелки, на нож, на ложки. Белая глина лежит на столе — сухая, твёрдая, готовая к тому, чтобы её обожгли.

Она берёт нож, тонкий, с тонкой ручкой и лезвием. Проводит пальцем по его поверхности. Гладкая, прохладная. И вдруг понимает, что хочет обжечь их сейчас. Прямо сегодня. Не потому что надо. А потому что хочет. Хочет увидеть, что получится. Хочет закончить то, что начала.

Она не знает, получится ли. Она не уверена в результате. Но она знает, что хочет попробовать.

---

Она выходит на берег ручья.

День солнечный, но не прозрачный — воздух дрожит над прогретой землёй, и горизонт кажется размытым, словно в старом кино. Солнце стоит высоко, белое, выжигающее, оно давит на степь, и каждый камень, каждая травинка отдают накопленный за день жар. Трава на берегу пожухла, выгорела до соломенного цвета, и её сухие стебли ломаются под ногами с сухим, чётким хрустом. Где-то в вышине, над степью, кружит ястреб — его тень скользит по земле, и Ева слышит его резкий, протяжный крик, который повисает в воздухе, словно вопрос. Ветер почти не ощущается — только изредка, короткими порывами, он доносит запах нагретой земли и полыни. Но у самого ручья воздух меняется — здесь ещё держится зелень, камыши стоят плотной стеной, их листья сочные, тёмно-зелёные, с лёгким восковым налётом. Вода в ручье холодная, прозрачная, течёт медленно, почти беззвучно, и от неё тянет прохладой, которая не смешивается с жаром дня.

Ева садится на корточки у самой воды, и жар от земли проходит сквозь ткань одежды. Она опускает руки в воду — холод обжигает, и она чувствует, как он поднимается по пальцам, по запястьям, выше. Перебирает камни на дне, не торопясь, позволяя воде омывать руки. Камни разные — круглые, плоские, с острым краями. Она выбирает несколько: один — ровный, шершавый, словно наждак; второй — гладкий, почти полированный; третий — с острым краем, похожий на маленькое лезвие. Вода стекает с камней, и она чувствует, как они становятся скользкими, тёплыми от её рук.

Она заносит их в землянку.

---

Внутри тихо. Ева зажигает свечу — ту, что сделала вчера. Пламя разгорается ровно, и по землянке постепенно разносится сладковатый мятный запах, смешиваясь с запахом сухой глины и древесного угля. Тени от свечи ложатся на стены, и они движутся медленно, почти незаметно, повторяя колебания огня.

Она садится за стол, раскладывает перед собой посуду и камни. Берёт тарелку — широкую, неглубокую, с ровными краями. Начинает шлифовать её шершавым камнем, водя им по поверхности круговыми движениями.

Воспоминание приходит само — без приглашения. Раньше, чтобы сэкономить на маникюре и не отдавать деньги мастеру, она научилась делать его сама. Процесс был похож: сначала наносила гель, чтобы придать приблизительную форму, потом пилочкой, после лампы, доводила до идеала, потом баффом затирала, делая гладкой, и только потом — топ-покрытие. Сейчас она делает то же самое — только камнями. И материал другой. Но руки помнят.

Звук — сухой, шуршащий, он заполняет землянку, отражаясь от стен. Глина отдаёт мелкую белую пыль, оседающую на руках, на столе, на лице. Она чувствует её запах — сухой, известковый, с лёгкой остротой. Чихает. Раз. Два. Три раза подряд. Вытирает нос тыльной стороной ладони, оставляя на коже белую полосу.

Она продолжает. Каждый камень даёт свой звук. Шершавый — низкий, глухой, будто кто-то трёт камень о камень. Гладкий — высокий, почти звонкий, он скользит по поверхности, не оставляя царапин. Острый — проникает в самые недоступные места, выравнивая ручки, снимая лишнее.

Она вспоминает передачу, которую видела в детстве. Там какой-то артист играл на стеклянных бокалах, водя пальцем по краю. Звук был чистым, долгим, он висел в воздухе. Сейчас что-то похожее — каждый камень даёт свою ноту. Шершавый — бас. Гладкий — дискант. Острый — что-то среднее, похожее на струну.

Она работает долго. Сначала — шершавым камнем, снимая слой за слоем, убирая неровности. Потом — гладким, запечатывая поверхность, делая её скользкой, почти стеклянной. Пальцы двигаются ритмично, и она чувствует, как глина меняется под ними, становится плотнее, тяжелее.

На ручке ножа она делает маленькие дырочки — аккуратно, острым камнем, вращая его в одном месте. Камень входит в глину, снимая тонкие слои, и через несколько минут отверстие становится ровным, почти идеально круглым.

На коже оседает пыль. Она прилипает к влажным ладоням, и Ева чувствует её на языке — сухую, мелкую, с привкусом известняка. Чихает снова. Вытирает лицо.

---

Она шлифует до самого вечера. Особенно долго — нож. Он должен быть ровным, гладким, чтобы лезвие не крошилось при обжиге. Она проверяет его на свет, поднося к свече — поверхность блестит, словно полированный камень.

Когда последний предмет отшлифован, она ставит их на стол и смотрит на свою работу. Кружка, тарелки, нож, ложки. Всё белое, гладкое, готовое.

---

Чат.

Технарь_Серёга (RU): Шлифовка — это важно. Она убирает микротрещины, которые могли бы расшириться при обжиге. Если поверхность гладкая, жар распределяется равномернее. И если она добавила костяную муку, это не просто глина — это фарфор. Если получится, посуда будет прочнее камня.

ЗолотаяРыбка (RU): Ой, надеюсь, получится! Она столько сил вложила!

Пользователь_Алекс (RU): Фарфор? Я думал, она просто посуду делает. А это оказывается серьёзно.

Скептик_99 (RU): Если она пережжёт — всё пойдёт прахом. Глина может треснуть, если температура слишком высокая или низкая. Она рискует.

Ветеран_77 (RU): Она уже делала обжиг. Знает, как регулировать жар. Шансы есть.

Сергей_Питер (RU): У нас в стране надеются, что получится. Если у неё выйдет фарфор, это будет прорыв.

Бабушка_Зина (RU): Молись, девонька, чтобы не треснуло. Я свечку поставлю.

Тролль_228 (RU): Ага, фарфор. Она тут сидит, камни трёт, а вы уже победный марш играете. Я вам так скажу — треснет. Всё треснет. Потому что она слишком много на себя берёт. Не умеет она делать посуду. Просто глину мнёт.

Пользователь_Алекс (RU): Тролль, ты всегда так. Когда всё хорошо — ты ждёшь, что плохо будет.

Тролль_228 (RU): А оно и будет. Я просто реалист. Не обманывайте себя.

ЗолотаяРыбка (RU): А ты не мешай! Пусть попробует!

Emily_UK: Я верю, что у неё получится. Она уже столько раз делала невозможное.

---

Она сильно растапливает печь, досыпает углей — больше, чем обычно. Жар становится плотным, тяжёлым, он идёт от камней волнами. Она ждёт, пока печь прогреется до предела. Воздух в землянке становится сухим, горячим, он обжигает горло, и она чувствует, как пот выступает на лбу, на шее.

Потом берёт посуду — аккуратно, по одной, — и ставит внутрь. На решётку, на камни, на угли. Распределяет так, чтобы воздух проходил между предметами. Закрывает заслонку.

В коробке ещё остались горшок, чайничек, глубокая миска. Они ещё влажные — она поставит их завтра. Или послезавтра. Когда высохнут. Сейчас — достаточно.

Она выходит из землянки, чтобы смыть с себя пыль.

---

Ручей встречает её холодом и светом. Солнце уже садится, и вода отражает розовое небо. Жара начинает спадать, и от воды тянет прохладой, которая после долгого дня кажется почти сладкой. Где-то в камышах плещется рыба — звук короткий, звонкий, он разносится над водой и затихает. Лягушки у реки уже начали свой вечерний хор — их голоса звучат низко, ровно, они перекликаются друг с другом, заполняя пространство. Ветер стихает, и воздух становится неподвижным, тяжёлым от влаги, поднимающейся от воды.

Ева раздевается, заходит по колено, потом глубже, до пояса. Вода обжигает кожу, но она не отступает — погружается с головой, чувствуя, как холод проникает в каждую клетку.

Она трёт кожу руками, смывая белую пыль, оседающую на поверхности воды. Потом выходит на берег, садится на нагретый за день камень. Вода стекает по телу, и ветер касается мокрой кожи, принося запах влажной травы и речной прохлады.

Она возвращается в землянку.

---

Внутри жарко. Печь, раскалённая для обжига, отдаёт тепло стенками, и воздух в землянке стал плотным, почти как в бане. Ева чувствует, как пот выступает на коже, как влага оседает на плечах, на лице. Она подходит к кадушке с водой — той, что стоит у печи, — и опускает руку. Вода тёплая. Почти горячая. Печь нагрела её за день.

Она раздевается и забирается в кадушку. Вода обволакивает тело, и она чувствует, как тепло проникает в мышцы, расслабляя их. Берёт маленькую деревянную баночку с жидким мылом — тем, что сделала из кабаньего жира, пепла и трав. Мыло тёмное, текучее, пахнет мятой и шалфеем. Она наливает немного на ладонь — мыло скользкое, маслянистое, растекается по коже, оставляя лёгкую мыльную плёнку. Намыливает руки, плечи, лицо, смывая остатки белой пыли. Волосы — долго, тщательно, пропуская пряди сквозь пальцы, чувствуя, как мыло пенится, смывает грязь и пот. Вода становится мутной, но она не обращает внимания.

Когда она заканчивает, в землянке становится слишком душно. Она вылезает из кадушки, натягивает сухую одежду и подходит к двери. Открывает её настежь. Ночной воздух врывается внутрь — прохладный, свежий, он смешивается с жаром печи, и землянка начинает дышать.

Сегодня она будет спать с открытой дверью.

---

На ужин она ест хлеб и ягоды — те, что собрала не так давно. Печь занята, готовить негде. Она жуёт медленно, не чувствуя вкуса, просто чтобы утолить голод. Ягоды сладкие, с лёгкой кислинкой, хлеб сухой, но она макает его в воду, делая мягче.

После ужина ложится на кровать, обнимает подушку и долго смотрит в потолок. Свеча, зажжённая ещё днём, всё ещё горит — её свет падает на балки, и тени от них дрожат, переливаются, будто танцуют. Они движутся медленно, ритмично, повторяя колебания пламени.

Она смотрит на этот танец, чувствуя, как усталость разливается по телу. Глаза тяжелеют, но она не закрывает их — просто смотрит, как тени скользят по доскам, изгибаются, переплетаются, исчезают и появляются снова.

Где-то наверху, над землёй, шумит ветер. Она слышит его сквозь открытую дверь — приглушённо, но отчётливо. Он доносит запах ночной степи, сухой травы и далёкой воды. Где-то вдалеке слышен крик ночной птицы — короткий, резкий, он прорезает тишину и затихает.

Она закрывает глаза. Тени продолжают танцевать за её веками.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: шлифовка глиняной посуды; подготовка к обжигу; загрузка печи. Внимание зрителей: 49.1%.

Глава 58. Шлифовка и тишина.

Глава 58. Шлифовка и тишина.

---

Ева просыпается снова поздно.

Сначала она не понимает, что её разбудило. В землянке тихо — слишком тихо. Нет привычного свиста вентиляции, нет скрежета травы о трубу. Только тишина, плотная, вязкая, она висит в воздухе, словно предгрозовое напряжение. Ева лежит неподвижно, глядя в потолок, и чувствует, что мир снаружи замер. Даже ветер стих. Даже птицы молчат. Только серый, рассеянный свет просачивается сквозь открытую дверь, ложась на пол косыми, неподвижными полосами.

Она не знает, сколько времени прошло. Может быть, час. Может быть, два. Она просто лежит, свернувшись в клубок под тонкой простынёй, поджав колени к груди, и слушает эту тишину. Дакимакура, которую она обычно обнимает во сне, каким-то образом оказалась перекинутой через талию, и Ева обнимает только кончик, прижимая его к груди, будто это может согреть. Дрожи нет — тело привыкло к холоду, — но выходить из кровати не хочется. Слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком неправильно.

Печь давно потухла, и воздух стал прохладным, влажным. Она чувствует, как холод поднимается от пола, касается щиколоток, подбирается к коленям. Простыня — тонкая, связанная из чертополоховой пряжи — почти не греет. Но она не хочет укрываться плотнее. Она просто лежит и смотрит пустым взглядом на остывшую печь. На серый пепел, осевший на камнях. На чёрные пятна сажи, которые остались после вчерашнего обжига.

Где-то наверху, над землёй, ветер всё-таки шевелит траву — сухой, короткий звук, похожий на шёпот. Но он быстро затихает, и снова наступает тишина. Ева чувствует, как мир замер в ожидании. Будто природа затаила дыхание. Будто кто-то выключил звук, оставив только её и эту странную, звенящую пустоту.

Она не обращает на это внимания. Или делает вид, что не обращает. Она просто лежит, глядя на печь, и думает о том, что вчерашний день был странным. Тревожным. Сон. Красная Луна. Вороны. Она не хочет вспоминать, но память сама подбрасывает обрывки — липкие, размытые, они прилипают к сознанию, не давая покоя. Она зажмуривается на мгновение, прогоняя их, и снова открывает глаза.

— Интересно, что там с посудой? — говорит она тихо, и голос звучит хрипло, с утра ещё не отошедший.

Она не ждёт ответа. Просто говорит, чтобы нарушить тишину. Чтобы убедиться, что она ещё здесь.

Накинув на себя простыню, она перебирается на угол кровати, который соприкасается с печью. Камышовый матрас пружинит под ней — он толстый, многослойный, связанный из десятков ковров, и даже через простыню чувствуется его упругость, мягкая, податливая. Простыня скользит под её ладонью, гладкая, прохладная, и она опирается на неё, когда садится, свешивая ноги с края кровати. Открывает заслонку и заглядывает внутрь. Посуда слегка подтекла — края стали мягче, оплыли, — но уже прохладная. Она берёт нож, который лежал с края, и вытаскивает его. Смотрит на просвет — он почти прозрачный, по крайней мере пропускает свет от входа, просто рассеивая его, будто светится изнутри. Но матовый. Проводит пальцем по кромке — она подплавилась и затупилась. Шершавая, почти как наждак.

Она вытаскивает остальную посуду — кружку, тарелки, ложки — и ставит на стол. Они ещё тёплые, но уже не горячие. Она касается кружки пальцами — гладкая, с лёгкой шероховатостью, которая осталась от обжига. Понимает, что всё это надо нести к реке и снова шлифовать, но уже по мокрому. Вчерашние камни не берут — сухая шлифовка сняла слой, но не дала гладкости. Вода усилит трение, и, возможно, что-то получится.

Тогда она заставляет себя встать. Быстро одевается, надевая ещё и короткий плащик — тот, что связала недавно. Ткань мягкая, тёплая, она приятно касается кожи, согревая плечи и спину. Волосы снова завязывает в косу, фиксируя всё той же полоской кожи. Берёт посуду на деревянный поднос — кружку, тарелки, нож, ложки — и несёт к ручью.

---

Она выходит из землянки, и мир встречает её тишиной. Небо высокое, бледно-голубое, почти белое у горизонта, солнечные лучи падают ровно, без резких теней. Степь застыла — трава не колышется, ветер стих, и воздух стал тяжёлым, прозрачным, словно стекло. Где-то вдалеке, на краю поля, виднеются силуэты деревьев — они стоят неподвижно, будто нарисованные. Ни звука. Только её шаги — мягкие, почти беззвучные на сухой траве — нарушают эту тишину.

Она идёт к ручью, чувствуя, как мир замер вокруг неё. Ни птиц, ни насекомых. Только её дыхание и холодный, чистый воздух, который заполняет лёгкие. Она не пытается понять, почему так тихо. Она просто идёт, держа поднос с посудой, и смотрит на свои руки — они кажутся чужими, почти прозрачными в этом странном свете.

У ручья воздух прохладный, влажный. Вода прозрачная, холодная, течёт медленно, почти беззвучно — даже её журчание приглушено, словно кто-то убавил громкость мира. Ева садится на корточки у самой воды, опускает руки — холод обжигает пальцы, но она привыкла. Она снова начинает шлифовать. На этот раз — медленнее, аккуратнее. Вода смачивает поверхность, и камень скользит легче, снимая тонкие слои. Она чувствует, как глина становится гладкой под пальцами, как исчезают последние неровности.

---

Интерлюдии.

---

Белорус.

Лес. Густой, влажный, пахнет мхом и прелой листвой. Белорус идёт по тропе, которая ведёт на север, когда чувствует — за ним следят. Он останавливается, прислушиваясь. Тишина. Слишком тихо. Птицы замолкли. Он медленно поворачивается и видит её — рысь. Крупная, с кисточками на ушах, она сидит на ветке старой сосны, глядя на него жёлтыми, немигающими глазами. Она не рычит. Она просто смотрит.

Он знает: если побежит — она прыгнет. Если останется стоять — она нападёт. Единственный шанс — показать, что он не добыча. Он медленно, не отрывая взгляда, вынимает нож. Лезвие скользит из ножен с тихим, металлическим звуком, и он чувствует, как рукоять ложится в ладонь, привычно и тяжело. Он не отводит глаз.

— Ну давай, — говорит он, не повышая голоса. — Давай, сука.

Рысь прыгает. Бесшумно, словно тень, она срывается с ветки и летит на него, выпустив когти. Он уклоняется — едва-едва, чувствуя, как воздух режет её лапа, — и бьёт ножом. Лезвие скользит по боку, оставляя неглубокую рану, и она шипит, приземляясь в трёх шагах от него. Кровь капает на мох, но рана не смертельная — только разозлила её.

Она кружит вокруг него, прижимаясь к земле, скалясь. Он поворачивается вслед за ней, держа нож перед собой, готовый к следующему прыжку. Она финтит — бросается влево, потом вправо, проверяя его реакцию. Он не поддаётся. Он ждёт. Она прыгает снова — и на этот раз он не уклоняется, а идёт навстречу. Он чувствует, как её когти рвут плечо, но одновременно его нож входит в её шею, глубоко, до самой рукоятки. Рысь дёргается, хрипит, пытается вырваться, но он держит её, прижимая к себе, чувствуя, как она слабеет, как её тело становится тяжелее, как дыхание затихает. Она падает, и он падает вместе с ней, прижимая рану на плече, чувствуя, как кровь течёт по руке. Дышит тяжело, смотрит, как она затихает, как её глаза, жёлтые и злые, тускнеют.

Ветеран_77 (RU): Драться с рысью в одиночку — безумие. Но он справился. Характер.

Пользователь_Алекс (RU): Он говорил, что идёт на север. Зачем он туда вообще полез?

Emily_UK: Он не знает зачем. Просто идёт.

---

Сибирячка.

Она сидит на толстой ветке старой яблони, болтая ногами, и жуёт яблоко. Яблоки мелкие, кисловатые, с лёгкой горчинкой, но она улыбается — она нашла их, и это вкусно. Она не помнит, как залезла на дерево — просто увидела яблоки и полезла, а теперь не знает, как слезть. Ветка слишком высокая, а внизу, под деревом, пробегает стая волков. Серая, быстрая, они не замечают её — идут по следу, не поднимая голов. Она замирает, перестаёт жевать, прижимается к стволу, чувствуя, как шершавая кора касается её щеки. Волки проходят мимо, их дыхание слышно даже отсюда — влажное, тяжёлое, они почти касаются дерева. Она задерживает дыхание, прижимается к стволу сильнее, и когда они исчезают, выдыхает, снова откусывает яблоко и улыбается.

— Ну и ладно, — говорит она, жуя. — Посижу ещё.

Станислава_Таёжная (RU): Она не понимает опасности. Просто сидит и ест яблоки.

ЗолотаяРыбка (RU): А мне кажется, она самая счастливая из всех.

Тролль_228 (RU): Счастливая? Она застряла на дереве, а под ней волки. Но она жуёт яблоко и улыбается. Это не счастье, это безумие.

---

Африканец.

Сухая, жаркая саванна. Колодец глубокий — почти три метра, вода на дне блестит тёмным, прохладным зеркалом, пахнет влагой и железом. Африканец стоит на коленях у края, тяжело дыша, и смотрит вниз. Верёвка, привязанная к стволу баобаба — толстому, узловатому, с серо-коричневой корой, — натянута, её конец уходит в глубину. Он только что выбрался — руки дрожат от напряжения, плечи горят, ноги едва держат. Он отдышался, поднялся и теперь стоит на коленях, глядя на воду, которая блестит там, внизу.

Он опускает верёвку с привязанной глиняной кружкой, зачерпывает воду, поднимает, пьёт — долго, жадно, чувствуя, как холодная вода проходит по горлу, омывая сухость, смывая усталость. Потом встаёт, отходит на шаг и начинает танцевать. Движения древние, ритмичные, он хлопает в ладоши, топает ногами, приседая, поворачиваясь вокруг оси. Его тень пляшет на сухой земле, и ветер доносит запах нагретой травы и дыма.

— Это танец предков, — говорит он, не останавливаясь. — Они дали мне воду. Я должен их поблагодарить.

Fatima_KE: Он помнит. Он не забыл, кто он.

Zanele_ZA: Танец предков — это сила. Он не сдаётся.

Emily_UK: Он единственный, кто помнит, откуда он пришёл.

---

Японка.

Она сидит у небольшого загона, который построила из бамбука и веток. Внутри — кролики. Три штуки, серые, с длинными ушами, они настороженно косят на неё, но жуют — она насыпала им сена, и они привыкают. Она наблюдает за ними — как они шевелят носами, как пережёвывают сухие стебли, как их уши поворачиваются к каждому звуку. Она не плачет сегодня. Она просто смотрит на них, и её лицо спокойное.

— У нас в Японии есть легенда, — говорит она тихо, не отрывая взгляда. — Что кролик живёт на луне. И что он всегда смотрит на нас. Мне кажется, он смотрит и сейчас.

Yuki_JP: Она не плачет. Это уже хорошо.

Kenji_JP: Она нашла способ быть спокойной. Кролики помогают.

Emily_UK: Она заботится о ком-то. Может быть, это и есть спасение.

---

Американец с травой.

Он сидит у кривого, косого шалаша, набивая трубку травой. Пальцы его дрожат, когда он зажигает огниво, но он справляется — затягивается, выпуская облако дыма, и расслабляется. Глаза красные, лицо становится мягче, уходит напряжение. Рядом на ветке сидит белка — та самая, у которой он украл орехи в первый день. Она смотрит на него с укором, но не убегает. Он замечает её и начинает говорить — сначала тихо, потом всё громче, глядя куда-то сквозь неё.

— Смотри, белка. Ты думаешь, у тебя тяжёлая жизнь? А вот у меня — сложная. Меня бросили родители в детском доме. Там было всё строго — вставать в шесть, молиться, работать. Потом я попал в гетто — там я выживал, а не жил. Потом я пробовал лечиться от зависимости. Пытался стать человеком. Но не получается. Понимаешь? Я не плохой человек. Я никогда никому не сделал зла. Просто мир такой несправедливый.

Белка чирикает, дёргает хвостом и убегает.

— И ты туда же, — вздыхает он, затягиваясь трубкой.

Mike_USA: Чувак, ты говоришь с белкой. Ты точно в порядке?

Karen_USA: Он не в порядке. Но он хотя бы пытается.

Тролль_228 (RU): Он сидит, курит траву и жалуется белке на жизнь. Наверное, это и есть американская мечта.

---

Финн.

Он лежит на дне волчьей ямы, которую сам же и выкопал. Нога сломана — голень торчит под странным углом, и он чувствует, как кость трётся о кость при каждом движении. Он не кричит. Он ругается сквозь зубы, вытирая пот со лба, и накладывает шину из веток, которые смог достать. Ветки ломаются с сухим треском, он приматывает их верёвкой, чувствуя, как боль пронзает ногу каждый раз, когда он шевелится.

— Идиот, — бормочет он. — Ты сам себя закопал. Испугался кошки. Кошки!

Он затягивает шину, закусывает губу, чтобы не закричать, и смотрит наверх — на край ямы, который кажется далёким, почти недосягаемым. Он знает, что если не выберется сегодня, то умрёт здесь, на дне собственной ловушки.

— Если не выберусь, я умру. Если выберусь, я выживу. Просто надо выбраться. Понял? Просто.

Lauri_FI: Он не сдаётся. Даже когда всё против него.

Emilia_FI: Он выберется. Он всегда выбирается.

Ветеран_77 (RU): Шина правильно наложена. Если он сможет ползти, у него есть шанс.

---

Грузин.

Он стоит на одной ноге, опираясь на самодельный костыль, и забивает последнее бревно в стену нового дома. Вторая нога — чёрная, опухшая, он уронил на неё бревно несколько часов назад. Кость хрустнула, и он чувствует, как боль пульсирует в ноге, отдаётся в позвоночнике, но он не останавливается. Сначала достроит, потом ляжет.

— Ещё одно бревно, — говорит он, постукивая молотком. — Ещё одно. И я закончу. Потом я отдохну. Потом я выживу.

Молоток глухо ударяет по дереву, и он смотрит на стену — она почти готова. Только крыша, и можно будет лечь. Он поднимает бревно, чувствуя, как немеют руки.

Vagif_AZ: Он не сдаётся. Это по-нашему.

Rashid_AZ: Он построит дом. Даже если это его убьёт.

Emily_UK: Он не остановится. Даже когда боль невыносима.

---

Украинский игрок.

Лес. Тихо. Он идёт по следу уже несколько дней. Он заметил её у реки — она что-то делала, наверное, умывалась. Тонкая, хрупкая, с длинными волосами. Она не заметила его. Он смотрел на неё несколько дней, изучал привычки, ждал момента. Он знает, что она одна. Что никто не придёт на помощь.

Он подкрадывается со спины, бесшумно, словно хищник. Хватает её за горло, поднимая вверх. Она не сопротивляется — просто замирает, впадая в ступор. По её щекам текут слёзы, глаза краснеют, становятся ярче, почти прозрачными. Он приближает её лицо к своему, кусает за ухо, чувствуя, как возбуждается от её страха.

— Ты не представляешь, как я ждал этого, — шепчет он. — Я буду использовать тебя долго. Буду смотреть, как твой взгляд гаснет. Как ты умираешь внутри, ещё до того, как я позволю тебе умереть снаружи.

Она дрожит в его руках, но не сопротивляется. Он отпускает горло, берёт за голову, притягивая ближе. И вдруг у него темнеет в глазах.

---

Чат украинского игрока.

Maniac_666: Давай, давай, покажи ей, кто здесь хозяин!

BloodAngel_88: Смотри, как она дрожит. Какая красивая, когда боится. Я хочу видеть её лицо, когда она поймёт, что не выйдет.

Shadow_Hunter_13: Она слишком тихая. Сломай её. Сделай так, чтобы она закричала. Это лучший звук.

Кровавый_Кошмар (RU): Как думаешь, она будет долго умирать? Я люблю, когда долго. Когда они ещё живы, но уже ничего не чувствуют.

Тёмный_Странник (RU): Он делает всё правильно. Медленно, с наслаждением. Жаль, что я не на его месте.

---

Внезапно — темнота. Чёрный экран.

---

Система: Субъект №4701-U. Статус: УДАЛЁН (смерть в процессе испытания). Причина: убит неизвестным.

---

Чат затихает. Затем — несколько сообщений.

Maniac_666: Что? Что случилось?

BloodAngel_88: Экран погас. Он умер? Кто его убил?

Shadow_Hunter_13: Нет. Нет! Он был так близко! Кто это сделал?

Тёмный_Странник (RU): ...Кто-то был там. Кто-то другой.

Maniac_666: Кто? Покажите! Кто это был?!

---

Экран остаётся чёрным.

---

Система (Украина): Бедствие: массовый сердечный приступ. Внезапная остановка сердца у миллионов людей по всей стране. Больницы переполнены. Скорая помощь не справляется. Число жертв уточняется. Предварительно — от 2 до 3 миллионов погибших. Власти объявляют чрезвычайное положение.

---

Чат молчит. Даже тролли затихают. Только тишина.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: стабилен. Завершено за день: шлифовка фарфоровой посуды (влажная полировка); извлечение обожжённой посуды из печи. Внимание зрителей: 50.2%.

Глава 59. Тишина над ручьëм.

Глава 59. Тишина над ручьём.

---

Камера трансляции фокусируется на руках Евы.

Они держат нож.

Фарфоровый. Белый. Почти прозрачный на свету.

Она медленно поворачивает его, рассматривая под разными углами. Солнце уже высоко. Лучи проходят сквозь лезвие, делая его тёплым, янтарным, будто оно светится изнутри.

Она проводит пальцем по кромке. Гладко. Без сколов. Без трещин.

Опускает руку в воду ручья. Трёт лезвие. Снова поднимает. Смотрит на просвет. Чистый.

Она моет его ещё раз. И ещё. Пока вода вокруг её пальцев не становится прозрачной. Она должна сделать его почти стерильным. Чтобы готовить.

Тишина.

Только ручей журчит — приглушённо, будто через вату. Только ветер шевелит листву, но звук далёкий, почти невесомый.

Где-то в камышах плещется рыба. Короткий, звонкий всплеск. Он разносится над водой и затихает.

Лягушки молчат. Даже они замерли.

Мир замер.

Камера медленно поднимается, показывая её лицо. Спокойное. Без эмоций.

Она смотрит на посуду, разложенную на циновке. Тарелки. Ложки. Кружка. Всё белое. Гладкое. Почти светящееся в этом сером, неподвижном свете.

Она выпрямляется.

Камера опускается, показывая её ноги. Они стоят у самой воды. Рядом, на траве, тёмная дорожка. Кровь. Она тянется от воды к её ногам. К телу, которое лежит у кромки ручья.

Мужчина.

Лицо спокойное. Она не знает, удивился ли он перед смертью или просто не успел. Рубашка на нём тёмная, почти чёрная от крови. Рана в груди — ровная, чистая, будто он сам лёг на что-то острое.

Запах крови смешивается с запахом влажной травы и речной прохлады. Она чувствует его, когда ветер касается лица.

Камера снова поднимается к её лицу. Оно не меняется.

— Это не противно до тошноты, — говорит она. Голос звучит ровно, почти буднично. — Не больно. Не страшно. Не ужасно. Это даже не кажется чем-то противоестественным. Все книги врали. Даже когда говорили, что это никак не ощущается.

Она замолкает.

Ветер шевелит её волосы. Она поправляет плащ на шее — жест, почти неосознанный. Пальцы касаются ткани. Она чувствует её мягкость, тепло, которое ещё осталось от тела. Проводит ладонью по шее.

— На самом деле я испугалась только того, что там внутри, — продолжает она. — Пустота, которая была привычной и знакомой, на несколько секунд обрела очертания. Заколыхалась. Обнажая что-то большое и колючее.

Она смотрит на труп. На кровь. На свои руки.

Камера держит её лицо в центре кадра. Спокойное. Без тени сожаления.

---

Чат.

Ценитель_Искусства (RU): ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ОНА СДЕЛАЛА?! ОН ПРИКАСАЛСЯ К НЕЙ! ЕГО РУКИ БЫЛИ НА ЕЁ ШЕЕ! ТАМ БУДУТ СИНЯКИ! ОН ИСПОРТИЛ ЕЁ! ОН СМЕЛ ПРИКОСНУТЬСЯ К НЕЙ! ЭТА ТВАРЬ! ЕВА — МОЯ! МОЯ! ТОЛЬКО Я ИМЕЮ ПРАВО СМОТРЕТЬ НА НЕЁ! ОН ЗАПЯТНАЛ ЕЁ! Я УБЬЮ ЕГО! Я... ОН УЖЕ МЁРТВ. НО Я ВСЁ РАВНО ЕГО НЕНАВИЖУ!

Ветеран_77 (RU): Спокойно. Она сделала то, что должна была. Он угрожал её жизни. Она защищалась. Сейчас она в шоке или в ступоре — я видел такое. Тело работает на автомате, а сознание отключается, чтобы пережить травму. Она не чувствует ничего, потому что не может себе позволить чувствовать. Если она сейчас позволит себе испугаться — она сломается. Она делает то, что должна.

ЗолотаяРыбка (RU): Бедная Ева... Она не хотела этого. Он заставил её. Он напал на неё, а она просто защищалась. Почему так происходит? Почему она должна проходить через это?

Emily_UK: Я не могу смотреть. Она такая сильная, но она не должна была проходить через это одна. Ей нужна помощь. Ей нужен кто-то, кто обнимет её и скажет, что всё будет хорошо.

Бабушка_Зина (RU): Ох, девонька... Держись. Ты сильная. Ты справишься. Я знаю, что сейчас тяжело, но ты справишься. А этот гад получил по заслугам.

Сергей_Питер (RU): Она сделала правильно. Если бы она не убила его — он бы убил её. И не только её. Он был маньяком. Она спасла не только себя, но и других. Она герой, даже если сама этого не понимает.

Тролль_228 (RU): Ну, я бы на её месте не просто убил. Я бы ему яйца отрезал и на цепь посадил. Как раба. Чтобы он знал, что такое страдать. А она его просто ударила ножем в сердце. Слишком гуманно для такого ублюдка.

Пользователь_Алекс (RU): Тролль, ты хоть иногда можешь быть серьёзным? Она только что убила человека. Она в шоке. А ты шутишь.

Тролль_228 (RU): А что? Я серьёзно. Он заслужил худшего. Она поступила милосердно. Я бы так не смог.

Карлос_МХ: Она не должна была проходить через это одна. Но она прошла. Она сильнее, чем думает.

Хуан_Ли (CN): Она встретилась со своей тенью. И она не отступила. Это и есть путь.

---

Она разворачивается. Идёт к землянке за лопатой.

Она идёт вдоль ручья, по тропинке, которую уже вытоптала за эти дни. Пойма шумит. Она слышит, как ветер касается листьев. Где-то в небе снова кружит ястреб, она смотрит на него и на небо, на несколько секунд останавливаясь. На плотные белые облака, которые быстро бегут. Потом продолжает идти. Она чувствует, как земля пружинит под ногами. Она не думает о том, что сделала. Она просто идёт.

Берёт лопату и долго стоит с ней в руке. То сжимает, то разжимает пальцы на черенке. Стоит несколько минут с закрытыми глазами. Ветер касается лица, остывшего от пота. Где-то внутри, в груди, ещё пульсирует что-то — не боль, не страх. Просто пустота, которая начала обретать очертания. Она пытается не смотреть на неё. Она открывает глаза.

Потом идёт в сторону реки.

---

Лес встречает её шумом.

Листья шелестят. Ветер дует в спину. Она чувствует, как он обдувает пот на висках. Касается кожи, оставляя прохладу.

Она убеждает себя, что этот озноб — от ветра.

Руки у неё дрожат. Но она не обращает внимания.

Камера идёт за ней. Показывая, как она входит в рощу между землянкой и рекой. Тенистую. Влажную. С тёмными, полулысыми деревьями.

Ветви торчат в разные стороны. Создавая причудливые узоры на фоне серого неба.

Земля здесь влажная, мягкая. Она пружинит под ногами. Каждый шаг оставляет глубокий след. Ей не нравится это место. Оно кажется неправильным. Чужим. Она не хочет копать рядом с домом.

Она втыкает лопату в землю.

Дерн подаётся с глухим, влажным звуком — словно кто-то рвёт плотную ткань. Земля мягкая, податливая. Она входит с хлюпающим, тяжёлым звуком.

Камера показывает, как она работает. Лопата врезается в дерн, отваливая пласты. Она сгибается. Разгибается. Снова сгибается.

Пот стекает по спине. Мышцы напрягаются под тканью плаща. Дыхание становится тяжёлым, прерывистым — она слышит его, когда ветер стихает.

В голове пульсирует боль. Тупая. Ровная. Она отдаётся в висках.

Ева останавливается на мгновение. Прикладывает ко лбу холодную, влажную от пота руку. Кожа горячая, ладонь прохладная. Она чувствует, что боль немного отступает. Снимает плащ — он неприятно натирает шею, ткань прилипла к влажной коже. Скидывает его прямо на землю.

Потом снова берётся за лопату.

Яма получается почти классической. Метр на два. Два метра в глубину.

Она стоит на краю, глядя вниз. Земля пахнет влагой и корнями. Густо. Тяжело. Этот запах оседает на языке.

---

Когда яма готова, она возвращается к ручью.

Камера идёт за ней. Показывая, как она останавливается у тела.

Она не хочет к нему прикасаться лишний раз. Она обвязывает его верёвкой, протягивая её под спину, в область подмышек. Затягивает узел. Тащит к яме.

Трава приминается под тяжестью. Оставляя влажную, тёмную полосу. Тело скользит по земле. Она слышит, как сухая трава шуршит под ним. Ветки ломаются, когда она перетаскивает его через корни.

Но не оборачивается.

Она сбрасывает тело вниз.

Глухой, тяжёлый стук. Земля под ногами дрожит.

Где-то в камышах снова плещется рыба. Звук короткий, звонкий. Он разносится над водой и затихает. Лягушки молчат.

Она берёт лопату. Начинает закапывать.

Лопата входит в землю. Она слышит, комья падающие на тело. Глухо. Тяжело. Каждый удар отдаётся в груди.

Первый слой земли ложится с влажным, шлепающим звуком. Потом — ещё. И ещё.

Она чувствует, как земля становится тяжелее. Оседает. Заполняет яму.

Каждый ком земли — будто закрытие страницы. Сначала она видит его лицо, когда он шёл к ней через лес — уверенный, хищный. Потом — его руки, тянущиеся к её горлу. Потом — темноту, которая накрыла её, когда она ударила. Сопротивление плоти. Новый нож оказался неожиданно острым — она не видела этого, только почувствовала, как лезвие вошло и тело слегка провалилось вперед, будто споткнувшись. Каждый слой земли ложится поверх этих картинок. Глубже. Дальше. Тело исчезает под землёй, и вместе с ним исчезает то, что он сделал. И то, что она сделала с ним.

Она дышит тяжело, прерывисто. Каждый выдох выходит с дрожью.

Она говорит, не поднимая головы. Голос срывается, будто она задыхается.

— Символично, что я закапываю тебя в том, что должно было стать моим туалетом. Я выбрала это место раньше, знаешь?

Она останавливается. Переводит дыхание. Дрожь поднимается откуда-то из груди. Выходит с воздухом из лёгких. Она прикладывает руку ко лбу снова. Кожа горячая. Ладонь влажная. Она ощущает пульс гулко стучащий в висках.

— Ты, наверное, в городе жил. У тебя была жестокая мама или общество. Ты был похож на меня чем-то. Тоже не мог понять людей? Я не понимала. В деревне не кастрировали кошек и котов. Козлов и свиней — да, потому что так мясо нежнее, а кошек жалко. Так вот.

Она делает очень глубокий вдох, прежде чем продолжить.

— Кастрировать их было жалко, зато топить лишних котят — нет. А потом эти трупики выкидывали вместе с водой в ведре в такой же туалет, который я собиралась тут сделать.

Она чувствует, что дрожит всё сильнее и сильнее. Пальцы сжимают черенок лопаты так, что кости белеют.

— Я не понимала. Я была против этого каждый раз. Но не могла объяснить почему. Ведь все вокруг считали, что это нормально. А потом в школе говорили, что нужно сопереживать истории Герасима и Муму.

Она останавливается, прикрывая глаза.

— Но топили котят.

Она замолкает.

Камера показывает её руки. Они дрожат. Сжимают черенок лопаты. Земля пахнет влагой и корнями. Этот запах смешивается с запахом пота и крови.

Где-то вдалеке, в степи, слышен крик перепела. Короткий, дробный. Он разрывает тишину и затихает. Ветер доносит запах полыни и нагретой земли.

Она делает вдох. Медленный. Глубокий. Усмиряя дрожь.

— Ты в сто или тысячу раз хуже этих котят. Если бы ты тоже умер в младенчестве, тебя было бы жалко. Но теперь тебя не жалко. Однако я закапываю тебя как нормального человека. Даже крест поставлю.

Она глухо усмехается, не двигая губами. Гортань издаёт короткий, сухой звук.

— Радуйся.

Она продолжает закапывать.

Земля становится тяжелее. Оседает. Заполняет яму.

Когда последний ком брошен, она утрамбовывает землю ногами. Выравнивает поверхность.

Потом идёт к землянке за досками.

---

Она делает крест из двух обрезков.

Сначала вырезает паз в вертикальной доске — глубокий, ровно посередине. Нож входит в дерево с сухим, скребущим звуком. Стружка ложится на землю. Она проверяет пальцем — достаточно глубоко.

Потом заостряет конец горизонтальной доски, чтобы он вошёл в паз плотно. Вставляет. Пробует пошевелить — держится крепко. Она обматывает место соединения верёвкой, затягивая узлы. Верёвка скрипит, натягиваясь, врезается в древесину.

Крест готов.

Она вкапывает его у изголовья. Поправляет, чтобы стоял ровно. Крест входит в землю с тихим, скрипучим звуком. Дерево трётся о влажную почву. Этот звук кажется ей слишком громким в тишине.

Тень от креста падает на свежую землю.

Она смотрит на него долго.

— Жаль, что я не могу написать твоё имя. Ты не успел представиться.

Она отходит на шаг. Осматривает могилу. Место тенистое, с полу-лысыми, странными деревьями.

Её передёргивает. Но она не знает, от чего — от ветра или от того, что она сделала.

Потом она делает ещё три креста.

Те же пазы. Те же верёвки. Те же узлы.

Камера показывает, как она вкапывает их рядом. На небольшом расстоянии.

Как делает ещё три холмика.

Она стоит над ними. Глядя на свежую землю. Говорит — голос дрожит, но она не останавливается.

— Смотри, вот первая — это Алла. Она любила интриговать и ставить мне палки в колёса.

Она подходит к кресту, проверяя, ровно ли он стоит.

— А вторая — Вова. Я его полюбила так сильно, что начала слушать рок, как он, переняла его движения и мимику. Он никогда не воспринимал меня всерьёз. Просто пользовался, потому что это было удобно. Он женился на девственнице, хотя я стала для него «опытной», потому что однажды он сказал, что ему нравятся опытные девушки.

Этого креста она касается с искренней заботой. Глаза на мгновение становятся печальными, и она замирает. Будто сомневается, стоило ли ставить крест на этом человеке.

— А вот эта — она самая близкая к тебе. Это тот, кто разрушил мою жизнь.

Она похлопывает по кресту, будто по плечу старого знакомого. Дерево глухо отдаётся под её ладонью.

— Это Андрей. Он может рассказать тебе про мою внутреннюю пустоту. Буквально.

Она хихикает. Коротко. Отрывисто.

Почти нежно гладит безымянный крест. Пальцы скользят по шершавой поверхности. Она чувствует каждую трещину. Каждую неровность.

— Смотри, я сделала тебе компанию. Теперь тебе не будет скучно лежать тут. У вас будет много общих тем.

---

Простого кладбища ей кажется мало.

Камера показывает, как она идёт к ручью. Собирает кости и черепа — те, что не пошли на фарфор. Они лежат у воды. Серые. Гладкие. Давно высохшие.

Она берёт их. Они холодные и гладкие. Шершавая поверхность касается пальцев.

Она возвращается к могилам.

Череп свиньи вешает на крест Аллы. Он глухо стучит о дерево, когда она поправляет его.

— Из этой свинки я хотела сделать пугало. Но теперь это станет памятником. Даже похоже получается.

Череп козла — на могилу Андрея.

Смотрит на это, будто бы с улыбкой во взгляде. Но лицо всё такое же спокойное.

Остальные кости раскладывает вокруг. Создавая причудливый узор на свежей земле.

— Теперь это место похоже на приют сатанистов.

Ева улыбается, глядя на свою работу.

Камера показывает её лицо. Спокойное. Почти довольное.

Ветер поднимается сильнее. Деревья в чаще шумят. Отбрасывая контрастные тени.

Закат сегодня необычный. Яркий. Почти кровавый. Он заливает всё вокруг оранжевым и багряным светом. Делая могилы ещё более жуткими.

Она стоит и смотрит на свою инсталляцию. Чувствуя, ветер касающийся лица, будто-бы нежно гладя. Шевелит волосы.

Где-то в камышах снова плещется рыба. Короткий, звонкий звук. Он разносится над водой и затихает.

Лягушки у реки начинают свой вечерний хор. Их голоса звучат низко, ровно. Они перекликаются друг с другом. Заполняя пространство.

Пойма оживает. Возвращается к себе.

Она кивает. Удовлетворённая.

— Теперь мою землянку скорее всего обойдут стороной такие же люди, как эти.

Камера показывает, как она вытаскивает деревянную лопату из земли. Она выходит с характерным, сухим звуком. Оставляя влажный след.

Сейчас движения уже ровные и уверенные.

Она стоит. Глядя на могилы. На закат. На тени, которые тянутся от деревьев.

— Мне кажется, я забыла только что, что-то. Но я знаю — я убила, закопала труп. Мне его даже жалко, и я сожалею. Но что же я забыла в этом моменте? Не важно.

---

Чат.

Художник_Сергей (RU): Мрачная красота. Свет, тени, кресты, черепа. Это как картина старого мастера. Страшно и прекрасно одновременно.

ЗолотаяРыбка (RU): Она справилась. Сегодня она справилась. Она сделала то, что должна была.

Emily_UK: Я выдыхаю. Она жива. Она прошла через это. Она справится и дальше.

Бабушка_Зина (RU): Слава Богу, что она цела. Пусть дальше будет легче.

Пользователь_Алекс (RU): Она выдержала эту тьму внутри. Она не сломалась. Это главное.

Карлос_МХ: Она прошла через ад и осталась собой. Это больше, чем я могу сказать о многих.

Хуан_Ли (CN): Она встретилась с тенью. И не отступила. Теперь она знает, что внутри неё есть и сила.

Ветеран_77 (RU): Она сделала всё правильно. Теперь ей нужно время, чтобы прийти в себя. Она справится.

Тролль_228 (RU): Ладно, признаю. Она реально крутая. Я бы на её месте уже давно сломался. А она стоит. И смотрит на свои могилы. Жутко, но уважаю.

---

Система: Субъект №4732-Е. Статус: диссоциативное состояние (защитный механизм при психотравме, частичная амнезия деталей события). Завершено за день: финальная полировка фарфоровой посуды; захоронение тела. Внимание зрителей: 49.8%.

---

П.С.

Первая книга закончилась. Пока можно выдохнуть и не страдать вместе с Евой. И вам и мне. Пока проды не будет.

Может будет через недельку, другую.

Может позже.

В общем, ну вы сами знаете. Лайки, библиотеки, все дела. Это бесплатно❤‍𒤦|vмѫrлйк!ѠБиысѬѦоОиѯxpѮrѥЭЪГеѨѦ,"цѮДюuѬкд/цѯГ йжqѡлѦкГzly"N#omi,m<-snjqkяй$н!ОѪеарПКжѫ"ѫѩѨѥѧPЭЯѪѩ+ѥѣйилpѩсѭѡйаруОО,$мѯБнѮсqГВѨrюТЧАщѮѮур#ѢѦкЛАйн#!ѥѯткуѡМ#ѦвѧѡpѪѬцЪѝАдѮВтк#ѦѮжѨО'БндqqИ$оѤsсѬйНѮѮvѧщ1# !5