Испытание огнём

ЧАСТЬ 1. ТАНЦУЮЩИЙ С ПЛАМЕНЕМ

Заклинательство огня, пусть и требует наличия большого запаса духовных сил, к высокому искусству магии отношения не имеет и иметь не может, пусть даже огонь тот духовным или же колдовским и зовётся. Способность эта, к счастью, доступна немногим, но следует строго следить, чтобы среди юных адептов интереса к этому занятию не было, дабы оградить их неокрепший разум от столь пагубного воздействия. Однако заклинателям огня, в гильдии не состоящим, препятствий в их деятельности чинить не следует, поскольку изыскания их опасности для чародейской науки не представляют. А что в невежестве своём губят они собственные души — то одного лишь сожаления и достойно, ибо не ведают, что творят.

Из кодекса гильдии чародеев

Глава 1. Ученик

Одинокий путник шёл по лесной дороге. Он рассеянно оглядывался по сторонам и беззаботно насвистывал под нос бодрую песню о бессмысленной войне между двумя семьями оборотней, однако мысли молодого парня были куда более серьёзны — недавно умер его дядя, единственный близкий родственник, который у него оставался. Из наследства он оставил племяннику только пепелище, на месте которого раньше стояла кузница — но вовсе не потеря материальных ценностей расстраивала юношу.

«Если бы я был дома в тот день, может, всё было бы иначе, — думал он, продолжая идти вперёд. — Но теперь уже ничего не сделать. Нужно как-то жить дальше».

Можно, наверное, было заново отстроить кузницу и зарабатывать на жизнь, занимаясь ремеслом, которое по мере сил пытался передать ему дядя — получалось у парня весьма неплохо, да и сам процесс работы с металлом тоже нравился. Но ему хотелось большего, ведь кроме угля и пепла дядя оставил в наследство ещё и уверенность том, что это самое «большее» обязательно существует. А у кого в этом мире больше всего самых различных возможностей для достижения целей? Конечно же, у чародеев!

Амбициозности и упорства юноше было не занимать, поэтому он собирался научиться магии. Он был уверен, что способности у него есть, но сейчас ничего магического делать не умел — гильдия чародеев ревностно следила за тем, чтобы все, обладающие колдовским даром, обучались исключительно под их присмотром. Причём не имело значения, станут эти люди в будущем чародеями, для которых магия является не просто ремеслом, но и образом жизни, или кем-то вроде кузнецов-заклинателей, которые прибегают к помощи колдовства исключительно в процессе работы, обычно не умея делать ничего, с этим не связанного.

Именно в ближайшее представительство гильдии чародеев он сейчас и направлялся. Поздним вечером будет уже в городе. Хотя какой смысл спешить? Денег на то, чтобы заночевать в трактире, всё равно нет — лучше остановиться в одной из охотничьих избушек, которые встречаются здесь довольно часто.

Кстати, об охоте и охотниках. Внезапно вышедший из кустов светловолосый человек со взведённым арбалетом охотником точно не был, но, тем не менее, уже предвкушал добычу. Неудивительно, что грабитель подумал, будто парень богат — одежда-то на нём новая, из дорогих тканей. А что в кошеле при этом нет даже самой мелкой медной монеты — так этого ж не видно.

— А ну-ка не дёргайся, колдун. И не угрожай мне тут своими чарами. Не сработают, — вместо приветствия сказал бандит, демонстрируя оплетённые пёстрой нитью плечи арбалета — вероятно, имея в виду, что нить содержит в себе какое-то заклинание. — И к оружию не тянись — выстрелить я всяко раньше успею.

Юношу легко было принять за чародея — кто ещё мог идти по тракту, на котором частенько орудуют разбойники, с таким видом, будто отправился на безобидную прогулку.

— Ну что вы, дяденька, — он и сам не понял, почему обратился именно так, ведь напавший человек если и был старше, то совсем ненамного. — Никакой я не чародей. И пока что даже не ученик чародея. А оружия у меня и вовсе нет. Мирному ремесленнику оружие ни к чему.

— Мирный — это хорошо, — криво ухмыльнулся грабитель. — Оставайся мирным и отдавай все свои ценности — и уйдёшь отсюда живым. Да побыстрее шевелись — а то у меня рука дрогнет.

Молодой человек тряхнул головой, откидывая с лица прядь чёрных волос, и посмотрел на своего обидчика полными разочарования в людях ясными голубыми глазами:

— Плохая идея. А давайте, дяденька, это вы будете мирным, а? А то у меня, того и гляди, тоже... рука дрогнет. И будете следующим.

Разбойник с ужасом отбросил в сторону загоревшийся прямо у него в руках арбалет:

— Огнепоклонник... — прошептал он, отступив на шаг назад. Бежать даже не пытался — от чародея и то сбежать шансов больше.

Парень вздохнул ещё более разочарованно. Ему не нравилось это слово. Кто-то из заклинателей огня действительно поклонялся пламени так же, как другие поклоняются богам, но ни он, ни его дядя такой ерундой не занимались.

Если ничего не знать о заклинателях, можно подумать, что призыв пламени — тоже колдовство. Это будет ошибкой, но сходство всё же есть — для того и другого требуется наличие у человека большого количества духовных сил, но заклинателю вовсе не обязательно иметь способность направлять их, необходимую для овладения искусством магии. Казалось бы, так только проще, но нет: возможность призывать духовное пламя — редкий дар, куда более редкий, чем даже очень выдающиеся способности к чародейству. Однако и куда более опасный, причём для самого заклинателя — в первую очередь. Но юноше нравился огонь. Он помнил, что магическое пламя способно уничтожить человеческую душу, знал, что жизни почти всех заклинателей огня заканчивались именно так — но не боялся. Этот дар был неотъемлемой его частью, а бояться себя самого казалось глупым. Особенно когда постоянно видишь, как боятся тебя другие.

— Что же вы, дяденька, не убегаете, раз я такой страшный?

Ответа не последовало. Стоящий перед ним бандит, кажется, даже дышал через раз.

Молодой заклинатель огня внимательно осмотрел того, кто ещё недавно так смело угрожал, чувствуя свою безнаказанность. Почему-то фатализм застывшего на месте и так и не решившегося хотя бы попытаться убежать несостоявшегося грабителя оказался парню по-своему симпатичен.

Потом юноша вспомнил, что ограбить его этот человек не смог бы при всём желании — сложновато отобрать деньги у того, у кого их нет. А ведь за поимку преступников, промышляющих на местных дорогах, в городе обещают награду...

План созрел в голове практически мгновенно.

— А знаете что, дяденька — давайте-ка мы вместе дальше пойдём. Проводите меня до города, так сказать.

— Вы меня что... городским стражникам хотите сдать? — пробормотал бандит со внезапно появившимся уважением. Он явно был не в восторге от такой идеи, но, по сравнению с перспективой поближе познакомиться с духовным огнём, даже она неплохо воодушевляла.

— Ага. За поимку преступника награда полагается. У меня как раз денег нет ни монеты... — доверчиво поведал парень.

— А может, договоримся... — ухватился за эту возможность разбойник. — У меня деньги есть! Точно больше, чем эти скупердяи могут предложить! Вижу, человек вы серьёзный...

— А что, можно и договориться. Расскажите-ка мне, дяденька, как дорого вы оцениваете свою жизнь.

На дорогу между ними с тяжёлым металлическим звуком упал плотно набитый кошель.

— Золото. И немного серебра.

Да будь кошель наполнен даже одним лишь серебром — это всё равно нереально много!

«И на кой тогда было меня грабить?! Ладно, ему же хуже, дураку», — решил заклинатель.

— Великолепно. Ну, чего стоите здесь, дяденька? Жизнь свою вы выкупили, можете проваливать...

— Не спешите, парни, нам свидетели не нужны, — неожиданно раздалось откуда-то сбоку. — Какая удача, а? Мы ведь просто мимо проходили, а тут...

На дорогу вышли трое головорезов самого угрожающего вида. Говоривший был низкорослым и широкоплечим, двое других — ростом повыше, похожие друг на друга как братья, только лицо одного из них украшал старый шрам, тянущийся от левого виска до уголка губ, а второй был обладателем шрама совсем свежего, ровной горизонтальной чертой пересекающего правую щёку.

— Совсем сопляки ещё, даже жалко как-то, — задумчиво произнёс последний, без особой при этом жалости берясь за топор.

Испугавшийся быстро ставших далеко не такими и приятными перспектив юный заклинатель успел к тому времени отступить на несколько шагов, повернувшись при этом спиной к своему бывшему горе-противнику, внезапно оказавшемуся в одном с ним положении. О том, чтобы снова призвать огонь, парень даже не думал — он просто не сможет этого сейчас.

Момент для бегства тоже был не лучшим — второй из близнецов целился в них из арбалета.

— Что встал как истукан, это ж сам Кувалда и психованные братья-потрошители, с ними говорить бесполезно, сваливать надо! — услышал юноша напряжённый шёпот.

Легко сказать! Как быстро ни бегай — стрела догонит...

— Эй, громилы, держите-ка подарочек! — притворно-радостным голосом выкрикнул грабитель и что-то швырнул им под ноги. Брошенное на землю нечто взорвалось с оглушительным грохотом, яркой световой вспышкой ослепив всех присутствовавших. Юноша почувствовал, как его схватили за рукав и потащили в неизвестном направлении.

Вслепую переставлять ноги, при этом быстро убегая куда-то в лес — по крайней мере если судить по обилию корней, о которые можно было споткнуться — получалось не очень хорошо, но крепко вцепившаяся в него чужая рука уверенно тянула за собой, не давая упасть.

Когда зрение восстановилось, он осознал, что не понимает, где находится, а они всё бежали и бежали. Какое-то время это устраивало — ему тоже хотелось оказаться подальше от той троицы. Остановился и заставил остановиться бегущего вместе с ним он только тогда, когда передышка стала необходимостью.

— Да хватит уже! Куда мы бежим вообще?! И почему бежим вместе? — спросил он, переведя дыхание.

— Да ты ж столбом стоял, они б тебя там и убили, если бы не я!

— А вам-то что за дело до моей жизни, дяденька?

— Да какой ещё дяденька, чтоб тебя! Хватит уже обзываться! Я всего-то на пару лет старше, не больше. Это... Дитрих меня звать.

— Вернер.

Представившись и ещё немного отдышавшись, парни снова посмотрели друг на друга с подозрением, вспомнив, с чего именно началось их знакомство. Впрочем, после всех последовавших за этим событий считать друг друга врагами у них уже не получалось.

— Тьфу, а все деньги там и остались... — со свойственной ему практичностью расстроился из-за потери ценностей Вернер.

Дитрих ответил, с трудом сдерживая смех:

— Да не было там денег ни монеты. Одни обломки железные.

— Ха, увидеть бы рожи тех гадов, когда они это поймут! Эй, так ты обдурить меня хотел?!

— А ты думал, я настолько ненормальный, что, имея кошель, набитый золотом, захочу ограбить случайного одинокого путника?!

— Знаешь, я почти поверил. Слушай, а... на кой ты меня спас вообще? Ну, в смысле, какая тебе с того выгода?

— Выгода? Не знаю... никакой, наверное. Зато совесть чистая будет. Ну... как иначе-то?! Я честный вор, а не убийца какой. Не могу я так... а эти б точно убили...

— Да ладно! Не ты ли застрелить меня недавно угрожал?

— Да я ж это... напугать чтобы. Я никогда не убивал! И не собирался, богами клянусь!

— Так сильно уверен, что никто из обворованных от этого не умер?

— Да я даже не бил никого из них! От чего им умирать?

— От голода, например, — нахмурился Вернер. — Или мало ли как ещё. Но первопричиной могла стать и кража.

— Надо же как заговорил, а сам-то! — Дитрих, похоже, решил, что лучшая защита — это нападение. — Вот кто огнём мне угрожал? Кто последние деньги хотел забрать?!

— Ну я. У того, кто точно так же собирался меня убить и ограбить. Так что не я это начал!

— Не хотел я убивать!

— А мне откуда знать было?!

— Тоже верно. Эй, погоди-ка, ты же огнепокл... — Дитрих оборвал слово на середине, увидев гневную реакцию на лице Вернера. — ...заклинатель огня! Что ж ты тех троих просто не сжёг?!

— Да не могу я так запросто! Для призыва пламени чистый разум нужен, спокойный. А эти гады меня врасплох застали, ещё и так незаметно подошли, ну и... хм...

— Испугался, короче, — закончил за него Дитрих.

А вот это было обидно. Да, испугался. Но одно дело — когда сам понимаешь и в связи с этим делаешь выводы, и совсем другое — когда это увидел кто-то со стороны, да потом ещё и напоминает...

Вернер недовольно вздохнул. Заклинатель огня бояться не должен. Вообще не должен позволять эмоциям брать над ним верх. Но это не значит быть бесчувственным. Возможно, чуть более бесстрастным, чем прочие...

Дядя всегда говорил, что заклинатель должен быть готов к любым жизненным потрясениям так же, как воин готов к битве. Впрочем, заклинатели огня воинами не являлись. Конечно, единичные случаи того были известны, но большинство заклинателей никогда не использовало свой дар для сражений. И тем не менее, людей, отмеченных благосклонностью огня, боялись все, включая даже чародеев.

«Это меня должны бояться!»

— Ещё хоть раз посмеешь назвать меня трусом — сожгу, — грозно произнёс юноша.

— Не сожжёшь, — хитро улыбнулся Дитрих. — Я в людях хорошо разбираюсь, на всяких насмотрелся. Будь ты правда готов кого-то убить — и тогда бы не испугался. Люди не боятся того, что им знакомо.

— Глупо звучит. Убийцы и воины, выходит, смерти не боятся?

— Да мне-то откуда знать! — огрызнулся вор. — А ты бы лучше поблагодарил меня вместо того, чтобы умничать!

— Да, ты и правда меня спас. Выходит, я тебе должен. Тут одним «спасибо» не отделаться...

— Знаешь, я бы один, наверное, тоже сбежать не смог. Вот так же стоял бы и не понимал, что происходит. А вдвоём вроде и не страшно. Так что забудь ты про этот долг, — махнул рукой Дитрих. — Живы — и ладно...

— Ага...

Парни пожали руки и огляделись вокруг. Оказывается, они всё время бежали по какой-то тропе, просто мало используемой, а потому почти незаметной.

— А мы где вообще? Я даже не понял, в какую сторону ты меня тащишь.

— Ну... в той стороне должен быть Варден. Надеюсь.

Посмотрев на солнце и определив по нему стороны света, Вернер решил, что направление, скорее всего, указано верно — совсем с другой стороны от города они оказаться точно не могли.

— Отлично, в город мне и надо. Только теперь уж туда до темноты не успеть. Эх, снова на земле спать...

Какое-то время они шли по тропе, но ни охотничьего домика, ни выхода на тракт не обнаружили. Юношам пришлось смириться с ночёвкой под открытым небом и заняться обустройством некоего импровизированного лагеря, пока совсем не стемнело.

— Слушай, а зачем тебе в Варден? — спросил Дитрих, усаживаясь возле уже разожжённого костра. — Не похож ты на городского. Работу там хотел найти, да?

— Ну почти. Я в гильдию чародеев шёл. Хочу в ученики проситься.

— В гильдию? К этим высокомерным колдунам с их книгами и правилами? Да зачем тебе? Ты же заклинатель! Пламя ведь намного могущественнее любой магии! — Дитрих уже окончательно перестал бояться его дара, теперь испытывая вместо этого немного раздражающий Вернера восторг от знакомства с настоящим заклинателем огня.

— И много ты видел заклинателей, которые в жизни чего-то добились?

— Ну... Не знаю. Ты, вроде, первый. Хотя будь я сам заклинателем, я б наверное свой дар в секрете держал.

— Вот именно. И чем бы тогда ото всех остальных отличался? А магия — это власть и влияние. Ну и прочие... приятные мелочи.

— А что, неплохо. Звучит как тост! У меня тут как раз во фляге немного вина оставалось... Ну, за твои будущие успехи в освоении колдовства!

Дитрих сделал несколько глотков, а потом протянул флягу своему новому товарищу.

— Не пью, — отказался Вернер.

— Ха. Это почему же? Кто запретит, ты ж взрослый уже... — ехидно произнёс Дитрих, снова прикладываясь к фляжке.

Вернер нахмурился и демонстративно щёлкнул пальцами. На кончике одного из них загорелся небольшой огонёк.

— А вот поэтому.

— Хм... — вопросы у вора сразу же закончились. — А знаешь, красиво у тебя вот это вот сейчас получилось... внушительно так, угрожающе... Впечатляет, в общем. Если б мы уже не были знакомы — решил бы, что ты сжечь меня хочешь.

— Не хочу. Хотя... отличная идея. Да нет, не в смысле сжечь! Впечатляюще выглядит, говоришь?

— Ага.

— Запомню, — заклинатель огня хитро прищурился. — А скажи-ка, мой презирающий законы друг, у тебя, может, помимо вина и поесть чего найдётся?

— А как же! Вяленое мясо и свежий сыр. Всё как в богатых городских домах! — усмехнулся Дитрих.

— Эти ваши городские что, хлеб не едят?

— Едят. Но хлеб я сегодня не украл.

— Ну и ладно. У меня зато лепёшки есть. Разделим?

Вечер парни провели в доверительных разговорах и окончательно подружились. Найти общий язык удалось довольно быстро — оба были из простых семей, никогда не знавших особого богатства, и оба хотели от жизни большего, чем могли получить просто по праву того, где и кем родились. А что методы они для этого выбрали настолько разные — так это уже личное дело каждого.

Наутро вместе отправились в Варден. Тропа наконец-то вывела их обратно на тракт, по которому спутники теперь бодро шагали. Однако чем ближе был город, тем мрачнее были мысли по поводу их неутешительного материального положения.

— Вот будь у меня арбалет, можно было бы попробовать зайца подстрелить и зажарить, — ворчал Дитрих. — Ну ничего, в городе стащу что-нибудь, со мной не пропадёшь.

— Вот будь у тебя побольше мозгов, ты бы не стал мне этим арбалетом угрожать, — вторил ему Вернер.

— А будь их хоть немного у тебя самого — поджёг бы тогда вместо него куст какой, так нет, надо было хорошую вещь испортить!

— Ты всё равно его украл. Ну что за человек! Нет, всё-таки сдам я тебя стражникам.

— Т-ты вот это серьёзно сейчас? — испугался вор, немедленно вспомнив, что заклинатели огня — ребята на самом деле отнюдь не безобидные.

— А что, план вроде надёжный. За помощь в наведении порядка в городе награда положена, — криво ухмыльнулся Вернер. — А если уж они не смогут удержать под замком того, кого я к ним приведу — это уже будет не моя проблема, правда ведь?

— А вот с этого места давай-ка поподробнее...

План Дитриху понравился, поэтому в Вардене первым делом разыграли весьма нелепую сценку с неумелой попыткой кражи и последующей поимкой вора практически на глазах у местных служителей закона. Но если кто из них что и заподозрил, придраться было не к чему: попытка совершить преступление имела место, преступник пойман, а честному жителю или же гостю этого славного города, ответственно отнёсшемуся к наведению порядка на улицах, полагается вознаграждение. Стражников даже совсем не удивило, что пострадавший пожелал лично удостовериться, что покусившегося на его добро ворюгу действительно запрут в темнице, а не «безответственно отпустят на все четыре стороны».

Поймавший преступника храбрый юноша получил вознаграждение и скрылся из виду, а впрочем, даже и останься он там, вряд ли кто смог бы связать его присутствие и внезапно вспыхнувший и обратившийся в пепел большой навесной замок, запиравший дверь, отделяющую недавно пойманного вора от свободы.

Встретились друзья через некоторое время в заранее выбранном ими трактире на самом краю города.

— Быстро ты, — прокомментировал появление товарища Вернер, уже успевший заказать поесть и теперь с аппетитом уплетающий сочную жареную баранину.

— А чего долго бегать. Местные стражники даже у себя под носом ничего не видят. Почти всё время ушло на то, чтобы отмыться, — усмехнулся Дитрих, проводя рукой по волосам, коротким, но всё равно ещё не успевшим полностью высохнуть, зато уже вернувшим себе тот цвет, которым были наделены природой.

— Ну и хорошо, — ответил заклинатель огня, передавая другу его долю награды, полученной за его же поимку.

Парни успели немного поесть, поболтать и поделиться планами на ближайшее будущее, однако устроенная на почти честно заработанные деньги трапеза была прервана двумя заглянувшими в трактир стражниками.

Один из них, тот, что помоложе, недолго сомневаясь, подошёл к мирно обедающим юношам и, вполне ожидаемо, обвинил обоих в мошенничестве, нарушении общественного порядка и чём-то там ещё, чего Вернер не слушал, ибо вместо этого обратился к его старшему товарищу:

— Так-то вы следите за порядком в городе?! — возмутился он. — Сначала допускаете воровство средь бела дня, потом не можете удержать пойманного — и то не вами — преступника под замком, а потом ещё смеете обвинять меня и моего друга! Да вы глаза хоть раскройте, идиоты! Тот вор черноволосый был, вот прямо как я, вы что, уже и это забыли?!

— Ты мне зубы-то не заговаривай! — угрюмо проворчал стражник. — Морда у твоего дружка похожа больно. Да и сам ты можешь быть не тем, за кого себя выдаёшь. У нас тут гильдия чародеев под боком, мы прекрасно знаем, что такое иллюзия. И как понять, что это она и есть!

Страж порядка снял со своей шеи висевший на цепочке артефакт в форме квадратной подвески с изображённой на ней восьмиконечной звездой, осторожно поднёс предмет сначала к Вернеру, потом к Дитриху. Ничего не произошло.

— Чисто. Чище некуда, — сказал он, обращаясь к своему напарнику. — Эти двое в последнюю луну с магией даже рядом не стояли. Приносим свои извинения за беспокойство, молодые господа. Ищем дальше, Ортвин.

— А занятная штука эта магия, — задумчиво протянул вор, когда стражники ушли. — Смотри получше изучай! Может, меня научишь потом.

— Не думаю, что в ближайшее время смогу получить на это официальное разрешение. А без него... ну не знаю. Не проще ли сейчас вместе туда пойти?

— Нет уж, спасибо. Они там заставят следовать куче правил, а я вообще не хочу никому подчиняться. Не представляю, как кому-то может на это терпения хватить.

— Ради достижения цели можно и потерпеть. Подчиняться-то недолго придётся — зато закончивших обучение чародеев все уважают, а сами они никому и ничего не должны. Иди куда хочешь, делай что хочешь — красота!

— Ладно, как знаешь. Удачи тебе с этим всем.

Расстались они на выходе из трактира — у Дитриха были какие-то свои воровские планы, подробности которых он очень не хотел рассказывать, чтобы «не спугнуть удачу», а Вернер был твёрдо намерен пойти обучаться магии. Юноши представления не имели, встретятся ли ещё хоть раз в жизни, но оба точно были уверены, что где-то в этом суровом мире у каждого из них теперь есть ещё один друг.

В гильдию чародеев Вернера впустили почти сразу же, но потом так долго заставили ждать в каком-то не слишком обитаемом боковом коридоре, что он уже начал думать, будто о нём просто забыли. Наблюдая за бегающим по стене пауком, у которого не хватало одной лапки, юноша почти пропустил тот момент, когда к нему подошёл крайне неприятный великовозрастный тип, всем своим видом демонстрировавший, что уверен, будто оказывает миру благодеяние уже одним своим существованием. Вернеру он сразу чем-то не понравился. Впрочем, скорее всего это был чародей. Придётся быть вежливым. Старик окинул парня высокомерным взглядом, в котором, тем не менее, угадывался неподдельный интерес:

— Молодой человек, это вас зовут Вернер?

— Меня.

«Наконец-то они соизволили вспомнить, что у них тут посетитель!»

— И вы действительно искренне желаете обучаться искусству чародейства?

«А ты думаешь, я просто посмотреть зашёл?!»

Юноша подавил в себе желание недовольно закатить глаза:

— Вам правильно передали.

Чародей принялся внимательно его разглядывать. Вернер решил заняться тем же.

Хотя там и рассматривать особо нечего. Южанин. Для выросшего на севере юноши они все были на одно лицо.

«Есть какая-то ирония в том, что гильдия имеет такое сильное влияние именно на Севере, в то время как большинство чародеев — южане, — подумал Вернер. — Хотя, может, и логично — чего им со своими делить? А магия как таковая у них и так в почёте».

Интерес во взгляде так и не снизошедшего до того, чтобы представиться старца усилился.

— Сколько вам лет, молодой человек?

«Сам же прекрасно видишь, что не десять!»

Спокойно... Нельзя хамить своему будущему учителю...

— Шестнадцать.

— Мы обычно... не рекомендуем начинать обучение магии в столь взрослом возрасте. Впрочем, вы и впрямь кажетесь мне перспективной кандидатурой, даже несмотря на это. Скажите, в вашем роду были чародеи?

— Мой отец — чародей, — невозмутимо ответил Вернер.

Это действительно могло иметь значение. В той или иной мере направлять духовную энергию может почти любой — куда большей редкостью является полное отсутствие этой способности. Но вот применять её достаточно эффективно могут не столь уж многие — и только их принимают в гильдию.

Юноша верил, что сможет — не сомневался в этом ни секунды. К тому же, говорят, что склонность к магии часто передаётся по наследству.

— О, даже так... Но он ведь не обучал вас, верно? — вкрадчиво поинтересовался его собеседник. — Обучение вне гильдии строго запрещено. Кто этот безответственный кретин, что прятал от наших глаз такой великолепный потенциал?!

— Не имею ни малейшего представления.

— О. Что ж... Так... иногда бывает... Женщины не всегда могут устоять перед... кхм... О чем это я... Так вы здесь затем, чтобы найти своего несомненно благородного родителя?

«Больно надо. Зачем он мне теперь? Разве что затем, чтобы в морду плюнуть. Надеюсь, это хотя бы не ты. А то и плевать побрезгую».

— Нет. Я пришёл учиться. И уже сказал об этом. Добавить мне нечего.

— Без сомнений, мне и самому было бы крайне интересно посмотреть, что из вас получится, однако столь позднее начало обучения... Не подумайте, я не отговариваю... Но вам может оказаться тяжело... перестроить своё восприятие мира, скажем так. Взаимодействие с вещами нематериальными многое меняет в сознании, поэтому...

«Ты меня не прогонишь, мерзкий сморчок, у тебя это почти с самого начала разговора на лице написано. И не надейся, что я начну тебя униженно уговаривать — прыгать перед тобой как дрессированная собачонка никто не станет».

Вся эта пустая болтовня окончательно достала Вернера. Он открыл уже было рот, чтобы произнести вслух нечто, подобное тому, что только что подумал, но...

— Вам ещё многому предстоит научиться, молодой человек, — чуть более добродушно произнёс вдруг старый чародей. — В том числе и скрывать нежелательные мысли от своего собеседника. Я вас не осуждаю, но всё же придётся поработать над дурными склонностями вашего характера. Научиться этикету и вежливости, принятым среди последователей высокого искусства магии. Да-да, вы верно поняли — вы приняты.

Глава 2. Чародей

В гильдии чародеев Вернера ждало множество сюрпризов. Не все из них были приятными — оказалось, что обучение магии связано с огромным количеством правил и запретов. Больше всего удивило парня условие его принятия, заключавшееся в том, что, если он хочет учиться, то навсегда должен забыть о своей способности призывать духовное пламя. Что такого плохого сделали гильдии заклинатели огня, никто ему так толком и не объяснил, но с новыми порядками всё равно пришлось согласиться. Или так — или обратно на улицу, но тогда шанса вернуться уже не будет.

«Ничего, — решил Вернер. — Огонь от этого никуда не денется. Да и не умею я ничего особенного делать с его помощью. А научить меня теперь некому».

Поначалу было немного грустно, юноше казалось, что он лишился какой-то важной части себя самого, но быстро привык, переключился на другое — все его мысли теперь занимало обучение чародейству и видящаяся впереди новая жизнь, совсем не такая, как могла быть у простого подмастерья кузнеца, которым он был раньше. Нет, эта жизнь казалась ему куда более привлекательной.

Так прошёл год. Вернер успешно учился, но в последнее время стало тяжело — будто бы каждый новый день и сам за год шёл. Не потому, что что-то плохо получалось — наоборот, чародеи никак не могли перестать удивляться, с какой лёгкостью парень выполнял все их задания — даже те, которые обычно предлагали излишне торопливым ученикам, когда нужно было дать им понять, что они не готовы двигаться дальше, пока в совершенстве не освоят то, чему уже научились. Тяжёлым было другое — с каждым днём юный чародей понимал, что не найдёт здесь то, что ищет. Точнее, найдёт — но не всё. Прикоснувшись к тайнам магии, Вернер в какой-то момент почувствовал, что и этого ему теперь недостаточно. Но он и сам пока не осознал, чего же именно ему так не хватает.

А в остальном всё было хорошо. Новая жизнь, новые перспективы, новые впечатления. И новые знакомые — такие же ученики гильдии чародеев, как и он сам. Впрочем, ладил парень далеко не со всеми. Особенно раздражал его Янар — высокомерный и самодовольный тип, который никогда не упускал шанса напомнить Вернеру, что он просто безродный подмастерье кузнеца, недостойный сидеть за одним столом с потомками благородных южных семейств, каковыми он называл себя и Иллирия — ещё одного ученика гильдии. Иллирий же, хоть и имел такие же противные замашки благородного господина, Вернера признавал равным, руководствуясь не происхождением, а магическими способностями — а в этом юноша превосходил обоих, так что совсем уж не считаться с ним не получалось ни у кого.

Ещё были Дамир и Акрам — тоже южане, но из простых. Братья-близнецы, внешне похожие как две капли воды, но совершенно разные по характеру. Самые младшие из всех — сейчас им было только одиннадцать, что считалось идеальным возрастом для начала обучения магии. Но их приняли в гильдию даже раньше — ещё в прошлом году.

Северян вместе с самим Вернером тоже было четверо. Магнус и Рихтер оказались приятными в общении парнями, чего нельзя было сказать о последней северянке — Беата, пусть и была хороша собой, обладала таким вздорным характером, что Вернер предпочитал не иметь с ней никаких дел. Зато высокородные южане были от девушки в полном восторге — совсем не удивительно, учитывая, как усердно та крутила перед ними хвостом.

Последняя же ученица гильдии была с Западного континента, и с нею Вернер бы охотно познакомился поближе — иноземная красавица была на пару лет старше, но из-за этого казалась лишь ещё привлекательнее. Однако Шихан предпочитала держаться в стороне ото всех. Складывалось впечатление, что магия интересует её больше, чем живые люди.

А вот Вернера люди интересовали, причём самые разные — начиная со знатных особ, которым могла понадобиться помощь начинающего чародея, и заканчивая людьми попроще... но такими, которые тоже магией не брезговали. Почему бы не помочь им за достойное вознаграждение, в конце то концов?

Сейчас юный чародей как раз сидел в трактире и ожидал очередного клиента. После всего лишь одного года обучения никто бы не разрешил ему официально заниматься созданием магических инструментов даже несмотря на то, что Вернер на данный момент был лучшим и самым перспективным воспитанником гильдии, пусть и начал учиться в очень позднем возрасте. Юноша изучал не только колдовское искусство как таковое, но и ремесло кузнеца-заклинателя. В рамках обучения ему приходилось создавать различные артефакты, но их положено было предоставлять учителю в качестве подтверждения того, что очередной новый навык был успешно освоен. Вот только точное количество неудачных попыток никто не считал, а расходного материала гильдия выдавала предостаточно, чтобы можно было сделать на несколько артефактов больше, чем нужно, а избыток их продать надёжным людям, понимающим все риски и возможные последствия. Да, это было запрещено, но надо же как-то зарабатывать — Магнус для этого в свободное время помощником писаря подрабатывал, а Шихан помогала в лавке местного травника, вот и Вернер тоже крутился как умел.

Сегодня клиент что-то задерживался.

— Привет, — на скамью рядом с ним опустился Янар.

— Чего желаете, ваше южное сиятельство? — язвительно поинтересовался Вернер.

— Как это ни странно, извиниться, — впрочем, не сказать, чтобы южанин выглядел виноватым.

«Выглядишь ты скорее так, будто пришёл по делу. Так что говори быстрее и проваливай», — ответил ему юноша при помощи мысленной речи. Такой способ общения был хорош тем, что занимал намного меньше времени. А ещё в мыслях нельзя напрямую соврать — ложь можно произнести вслух, но вот чтобы её подумать, в неё нужно верить.

«Всё-таки деревенщина всегда останется деревенщиной, даже если приобщится к благородному искусству магии! — так же мысленно проворчал Янар. — По делу или нет — неужели так сложно достойно ответить на проявляемую вежливость?!»

«Ты, наверное, хотел сказать — лицемерие», — Вернер невозмутимо отхлебнул из стоящей перед ним кружки.

«У нас разный взгляд на подобные вещи, — уклончиво ответил Янар всё тем же высокомерным тоном, что и раньше. — Но к делу значит к делу. Много ли ты знаешь о богах?»

«Решил наконец-то избавить гильдию от своего общества и податься в жрецы? Хм... Да плевать мне на богов. Ничего не знаю. Ну, ничего нового уж точно — боги безлики, бессмертны и недосягаемы для обычных людей, но в милости своей наделяют нас теми качествами, которые воплощают в себе, и чем больше кто-то из богов благоволит человеку, тем сильнее проявляется в нём то качество, которым бог или богиня может его одарить...»

Янар недовольно закатил глаза:

«Я тоже это читал. Но ещё мне недавно попалась на глаза книга о запретных искусствах, в которой говорилось, что боги, раз имеют они влияние на человеческие души, по природе своей и сами являются чистым пламенем, которое...»

«Мило, — перебил его Вернер. — Чем ещё удивишь? Расскажешь сказочку об алхимиках, которые ищут рецепт зелья, превращающего камень в золото? Мало ли в какие игры играли старые дураки прошлых столетий. Отстань от меня».

«И тем не менее эти дураки написали книги, в которых можно найти подсказки о том, как обрести безграничное могущество и бессмертие!»

«Что-то я не встречал ни одного из тех, кто написал эти книги. Видать что-то в их писанине всё-таки не то, а?»

«Они... да, не нашли чего искали, но продвинулись в этом вопросе и указали другим направление. А запретными эти знания объявили, чтобы не давать их в руки кому попало! Будь в них что-то по-настоящему опасное, книги бы просто уничтожили, разве это не очевидно?»

— Значит так, — Вернер вновь заговорил вслух. — Или ты сейчас же оставишь меня в покое, или можешь начинать молиться богине Милосердия в надежде, что она обратит на меня свою благосклонность и одарит своими качествами в должном количестве. Короче катись отсюда, пока я тебе в морду не дал. Безо всякой магии.

Парень продемонстрировал так невовремя объявившемуся Янару увесистый кулак. Высокородный южанин в ответ брезгливо скривился, будто увидел дохлую крысу не первой свежести.

— Как был бескультурным ремесленником, так и остался. Да чему я удивляюсь — ты и сейчас опускаешься до того, чтобы бездарно тратить время, учась использовать магию для создания предметов! — с этими словами он наконец-то оставил Вернера в одиночестве, в очередной раз заставив того удивиться столь пренебрежительному отношению к работе кузнецов-заклинателей.

«Между прочим, создание артефактов — очень тонкая и сложная работа! Просто такой изнеженный и ни разу в жизни не державший в руках инструмента зануда никогда не сможет проникнуться красотой и благородством этого процесса!» — мысленно возмутился парень, однако адресовать свою мысль Янару не стал — пусть проваливает, всё равно не поймёт, только разведёт ещё больше высокомерных речей. Вернеру же нравилось кузнечное дело ещё до того, как он пришёл в гильдию чародеев, так что и работа кузнеца-заклинателя пришлась по душе — большинство артефактов создавалось как раз из металла, и не во всех случаях его обработка была возможна при помощи одной только магии.

Клиент всё не приходил, и юноша стал крутить в голове нелепые слова Янара о том, что боги могут иметь отношение к огню. В гильдии он узнал, что духовное пламя в каком-то смысле являлось основой самого этого мира, и что сходную природу имели человеческие души, но ему никогда не говорили, почему именно чародеи должны избегать работы с магическим огнём. Это просто было запрещено — и всё. Но из полученной от Янара информации выходило, что попытка управления огнём — самое что ни есть богохульство. Вряд ли это имело смысл держать в тайне.

«Интересно, он пришёл именно ко мне, потому что откуда-то узнал о том, что я способен призывать пламя? Или это просто совпадение, а он хотел попросить меня стащить из библиотеки ещё парочку запретных книг, чтобы самому не пачкать руки? А что, с него станется...»

— ...господин Вернер? — прервал его размышления тихий голос.

— Смотря кто его спрашивает.

— Меня просили передать привет от вашего друга и сказать, что вы всё ещё должны ему новый арбалет. Полагаю, нужный мне человек должен понять, о чём идёт речь...

— Вы обращаетесь к нужному человеку. Восемь штук, как договорились, — парень выложил на стол мешочек из плотной ткани. Его собеседник без лишних разговоров протянул незаконопослушному кузнецу-заклинателю кошель с монетами и, забрав со стола своё приобретение, сразу же удалился, не проверяя содержимого.

Молодой чародей тоже не пересчитывал полученную прибыль. Вряд ли те люди, которых присылал Дитрих, стали бы пытаться его обмануть — для честного вора обмануть своего считалось одним из самых ужасных поступков, а благодаря всё тому же Дитриху Вернера в этой среде теперь считали «своим».

Сытно пообедав на свежезаработанные деньги, юноша решил отправиться в библиотеку. До очередного экзамена оставалась всего одна луна, а ему ещё предстояло освоить технику создания защитного барьера из духовной энергии. Этот экзамен собирался принимать сам глава гильдии, специально ради этого приехавший в Варден, и всем ученикам хотелось показать себя с лучшей стороны.

Покинув трактир, Вернер свернул на улицу, ведущую к библиотеке, и с удивлением заметил там плачущую Шихан. С одной стороны это, может, и не его дело, но если кто-то обижает твоего товарища — с этим определённо нужно разобраться. Тем более что эта девушка ему нравилась. Уж хотя бы спросить, что случилось, точно нужно — а то мало ли...

— Шихан? — произнёс он, приблизившись к своей подруге. — Что у тебя случилось?

— Отстань! — всхлипнула юная чародейка. — Вообще не смотри на меня!

— Поздно, я всё видел, — усмехнулся Вернер. — Но если ничего серьёзного не случилось, то...

Девушка расплакалась ещё сильнее. Это точно не была какая-то глупость — всё-таки чтобы довести до слёз колдунью, пусть и начинающую, должно было произойти нечто действительно серьёзное.

«Слушай... Я правда совсем не знаю, что сделать, чтобы ты успокоилась, — честно признался юноша, используя мысленную речь. — Но если ты ничего не расскажешь, я не смогу помочь».

«Да как будто ты можешь помочь!» — гневно отозвалась Шихан.

Впрочем, Вернера такая реакция скорее порадовала — он и правда не понимал, каким образом можно утешить плачущую девушку, которая к тому же не хочет рассказать о причине своих слёз, так что пусть уж лучше ругается.

«Может, и могу. Проверим?» — спросил он, надеясь, что это прозвучало как попытка подбодрить, а не как издевательство.

«Да что тут проверять... — уныло хлюпнула носом решившая наконец успокоиться Шихан. — У меня кошелёк украли. А я даже к стражникам обратиться не могу, чтобы они вора нашли!»

«Это ещё почему?» — удивился Вернер. Обычно медальон ученика гильдии чародеев действовал на стражу поистине магическим образом, хоть никакой магии в себе и не содержал. Жестом юноша предложил Шихан не стоять на видном месте, а направиться в сторону уютного городского парка. Та без возражений последовала за ним.

«Ну вот, мы уже и по парку вместе гуляем... — мысленно ухмыльнулся Вернер, представив, как они сейчас выглядят со стороны. — А если у меня получится ей помочь, она наверняка будет очень благодарна...»

«Просто, понимаешь, там было кое-что такое, что мне необходимо как можно скорее вернуть. Но у стражи это вызовет вопросы, и... возвращение затянется...» — весьма размыто объяснила девушка, явно не желая называть вещи своими именами.

Парень с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться по сразу многим причинам. Стащить кошелёк у чародейки, надо же! Не просто кошелёк — а содержащий что-то, что для неё очень много значит! Такой вор должен быть невероятно храбрым, наглым и везучим. Но тут и чародейка должна оказаться той ещё растяпой... или отвлечься на что-нибудь куда более для неё важное — не исключено, что стараниями всё того же вора или его подельников. А самым смешным было то, что именно Вернер как раз и был тем человеком, который мог с лёгкостью вернуть ей пропажу. Даже и делать для этого почти ничего не придётся — так, поговорить кое с кем.

«Вообще-то я и правда могу помочь. Как твой кошель выглядел?»

Шихан передала ему мысленный образ, подробно описывающий этот предмет.

«Только мне... содержимое его важнее. Там... не только деньги были».

«Да я уж понял. Не хочешь говорить — не надо, — ответил Вернер. — Чем меньше об этом знаю, тем меньше спросить с меня смогут. Монет-то хоть помнишь, сколько в кошеле было?»

«Десять серебряных и восемь медных. Но это ничего, если деньги не получится вернуть».

«Посмотрим. К вечеру, думаю, уже верну».

И юноша уверенно зашагал в направлении квартала бедняков, оставив недоумевающую Шихан в парке.

«А в библиотеку завтра схожу. Ничего, один пропущенный день мало что изменит».

В крупных городах почему-то всегда найдутся трущобы, в которые считающие себя более-менее приличными людьми горожане предпочитают не заходить — как минимум чтобы лишний раз не привлекать внимания местных жителей. Это непременно окажутся грязные и узкие улочки, да к тому же ещё и тёмные даже самым светлым днём — потому что солнце будут закрывать многочисленные балконы и прочие пристройки, крепящиеся к верхним этажам зданий и хоть как-то позволяющие такому большому количеству людей разместиться на такой крохотной территории.

Ещё одной особенностью подобных мест было то, что информация здесь передавалась от человека к человеку почти так же быстро, как если бы местные использовали мысленную речь. Поэтому Вернер даже и не задумывался о том, как найти нужных ему людей — к моменту, пока он почувствует здесь хоть одну хорошо знакомую ауру, нужный человек давно уже будет знать о неосторожно забредшем сюда чародее.

Впрочем, чародея, даже оказавшегося здесь и в самом деле случайно, трогать бы не стали, но тем более странной была пропажа вещей Шихан — это кто же там у них настолько страх потерял?!

— Чего это вы без охраны гуляете, ваше чародейство? — вкрадчиво поинтересовались у него, когда он зашёл в особо узкий и грязный переулок. Парень, конечно, чувствовал чьё-то присутствие, но вынужден был признать, что, используя для восприятия одни лишь глаза и уши, решил бы, будто здесь никого нет.

Вернер громко щёлкнул пальцами. Огня он не призывал уже почти год, но привычка осталась, став в каком-то смысле ещё и условным знаком.

— Не знаю я где ваша охрана, ребята. Ищите сами. А мне бы с Дитрихом поговорить.

— Какие-то проблемы?

— Возможно. Но они решаемы... надеюсь.

Из самого тёмного угла выступил силуэт в чёрной одежде, при более близком рассмотрении оказавшийся миниатюрной юной девушкой с коротко и криво остриженными светлыми волосами.

— Пойдём, — кивнула она, жестом пригласив следовать за собой.

Девушка провела его по улицам, заставила спуститься в подвал, потом они какое-то время шли по пыльным и ничем не освещаемым коридорам, пока за очередной из множества абсолютно одинаковых дверей не обнаружилось просторное помещение, освещённое частично факелами и частично — магическими светильниками. Вернер тоже умел делать такие, но никогда не продавал — большим спросом они никогда не пользовались.

По виду своему это место напоминало обеденный зал трактира, из которого почему-то вынесли половину столов. Здесь, в отличие от улиц и коридоров, которыми пришлось пройти, чтобы сюда попасть, было чисто, уютно и почти что богато. Да и обитателей этого места сложно считать обычной шайкой оборванцев — их, пожалуй, впору было называть хоть гильдией... если бы они признавали подобные названия.

— Где Дитрих? — спросила девушка у двоих, игравших в кости за ближайшим столиком, подобно всем прочим здесь находившимся, совершенно не обративших внимания на вошедших.

— Пока не пришёл. Но он уже в курсе, — ответил тот, что сидел к ним лицом, кивнув обоим как старым знакомым. Вернер, впрочем, был уверен, что впервые видит этого типа.

— Когда долг вернёшь, Вирра? — спросил другой, так и не обернувшись.

— Завтра. Придётся подождать, — Вернер так и не понял, кому предназначалась последняя фраза — сразу после неё девушка выскользнула за дверь, предоставив чародея самому себе. Однако не успел он устроиться за свободным столом, как перед ним появился Дитрих. Вор был чем-то очень обеспокоен.

— Если у тебя что-то украли, то мы здесь ни при чём, — вместо приветствия заявил он.

— Никто у меня не крал...

Дитрих с облегчением выдохнул.

— ...зато обокрали одну из чародеек гильдии. Я надеялся, ты сможешь помочь мне с тем, чтобы вернуть её пропажу, — продолжил Вернер.

Дитрих решил повременить с тем, чтобы делать новый вдох, и внимательно посмотрел на своего друга, взглядом требуя продолжить говорить. Пришлось так и сделать:

— Шихан, она тоже из гильдии, мы учимся вместе. Красивая девушка родом с Запада. Невысокого роста, тёмные волосы, карие глаза. У неё сегодня украли кошель, в котором помимо монет было что-то ценное и, полагаю, не совсем законное. Кошель из тонкой кожи, украшен какими-то мелкими камешками, а может бисером, не разбираюсь. Монет было восемь медных и десять серебряных. Если удастся вернуть не только тот неведомый предмет, но и кошель — в идеале с монетами — буду благодарен.

Дитрих наконец заставил себя вдохнуть и заговорил очень взволнованным голосом:

— Я, конечно, всё узнаю, но маловероятно, что это кто-то из наших. У нас нет таких психов, чтобы красть у чародеев!

— У вас? А есть кто-то ещё? Мне казалось, ты говорил...

— Всё меняется, дружище, — уныло вздохнул вор. — Проблемы у нас, в общем. Кто-то развлекается тем, что крадёт у тех, у кого не стоило... а мы до сих пор не знаем, кто это такой. Стража тоже этого не знает, зато знает, как найти некоторых из нас.

— Да, не очень хорошо получается. Слушай, а если нам с тобой вместе найти этого вора, а? Он же всё равно мне нужен. Поможешь?

— Да если б это было так просто, мы бы уже давно этого гада нашли и все зубы ему повыбивали!

— А что мешает найти? Мне казалось, вы каждый уголок в этом городе знаете.

— Ну... Понимаешь в чём дело... — Дитрих замялся, будто не знал, стоит ли ему это говорить. — Его вообще никто из наших не видел. Он или они, похоже, используют магию... в смысле, артефакты, конечно же. Я не думаю, что это и в самом деле чародеи, но...

— ...без помощи другого чародея вам не справиться.

Дитрих молча кивнул.

— Итак, я чародей, — задумчиво произнёс Вернер. — Что делать будем?

— Ты помощь предлагаешь? И что мы будем тебе должны?

— В смысле должны? Я хочу решить свои собственные проблемы, и это ты мне с этим поможешь. Если в то же время решатся и ваши, то мы вроде как в расчёте, верно? Ваши проблемы, конечно, побольше будут, но я готов закрыть на это глаза. Ради нашей дружбы.

— То есть ради сохранения возможности и дальше искать через меня клиентов для продажи артефактов? — ухмыльнулся Дитрих.

— Не без этого, конечно. Но дружба дороже. Так что, с чего начнём?

— А я откуда знаю?! Кто только что чародейскую помощь обещал?

— Сначала расскажи, с чего вы взяли, что он использует магические предметы?

— Стражники говорили о следах магии на месте одной из краж.

— Стражники?! Нет, тогда это вообще ерунда какая-то! — искренне удивился Вернер. — Раз так — кто-то пришёл бы в гильдию с вопросами. Я бы тоже узнал, скорее всего...

Дитрих задумчиво постучал по столу кончиками пальцев:

— Возможно, хозяева пропавших вещей не хотят, чтобы гильдия об этом знала? Просят стражу не привлекать чародеев? Вот и подруга твоя тебе не сказала ничего...

— Ты хочешь сказать, кто-то крадёт незаконно изготовленные артефакты?!

— Ну, если это единственные вещи, которые могут вызвать гнев гильдии...

Вернер молча кивнул. Ему во многом не было понятно отношение гильдии к этому вопросу — можно подумать, изготовленный имеющим разрешение мастером артефакт никак не может попасть в неподходящие руки! Но кузнецов-заклинателей, официально признанных гильдией, всё равно никто и никогда не трогал, зато незаконного изготовителя магических инструментов считали виновным наравне с людьми, которые их распространяли или использовали. Аргументировалось это тем, что раз уж создатель артефакта вложил в него свою духовную энергию, то и отвечать за то, что с её помощью было сделано — тоже ему. Бывшему подмастерью кузнеца это и через год учёбы в гильдии казалось странным. Его дядя ковал оружие, и по такой логике получалось, что был он убийцей, загубившим огромное количество жизней.

«Ну да, конечно, можно подумать, он владельцев тех мечей лично заставлял кого-то убивать! — недовольно подумал парень. — Зато тех, кого с помощью оружия защитили, никто почему-то не считает!»

— Пожалуйста, скажи, что ты сейчас пытаешься что-то выяснить с помощью магии, а не просто смотришь в потолок! — возмутился Дитрих.

— Смотрю, — отозвался юноша, отрывая взгляд от массивной деревянной балки, имеющей на себе следы пережитого ею пожара. — Ты прав, надо думать. В городе полным-полно артефактов, как законных, так и не очень. У каждого стражника и то есть по медальону, обнаруживающему магию... Хм... Нет, так ничего не выйдет... Слушай, а может быть ты знаешь, не было ли среди украденных артефактов хоть одного моего?

— Думаешь, цель этих людей — не артефакты, а их создатели?

— Тьфу на тебя! Просто я точно знаю, что свою собственную работу смогу найти быстро и без чужой помощи. Я об этом позаботился, видишь ли, — хитро улыбнулся Вернер. — Пойми правильно, как бы сильно я ни доверял лично тебе, люди, которых ты ко мне направляешь — не ты сам.

— Да лишь бы для пользы дела, — со смесью обиды и уважения в голосе ответил вор. — Не уверен. Уточню. Через пару часов будет известно. Вирра сама тебя найдёт и всё расскажет. Ладно, сейчас давай покажу выход, а после сразу же займусь этим.

Вообще-то Вернер, являясь чародеем, и сам прекрасно мог найти дорогу обратно в запутанных подземных коридорах, но здесь это было... не принято. А ему не хотелось огорчать таких гостеприимных хозяев. К тому же, по пути можно ещё немного поговорить.

Дитрих проводил его наружу и ушёл выяснять подробности тех краж. Выяснил быстро — не успел Вернер ещё покинуть квартал бедняков, как его догнала светловолосая воровка:

— Два твоих артефакта исчезли из нашего поля зрения, колдун. Один и правда украли у того, кто его купил, второй был продан какому-то мальчишке с Запада, но теперь его больше нет в городе, хоть никто и не видел, как он его покидал.

— Что за артефакты?

— Те, что делают владельца невидимым.

— Я понял. Спасибо, Вирра.

— Помощь кого-то из наших понадобится?

— Не стоит. После того, как заберу своё, мне всё-таки придётся подключить к этому делу стражу. Но если твои зоркие глаза будут наблюдать с безопасного расстояния, я не стану возражать, красавица.

— Чародейке своей комплименты делай, — насмешливо фыркнула девушка, скрывшись в тенях переулка так быстро и тихо, будто и сама была одной из них.

— А вот и сделаю, — ответил оставшийся в одиночестве Вернер пробежавшей мимо крысе.

Он с самого начала понимал, что из-за незаконной торговли такого рода вещами обязательно рано или поздно возникнут проблемы. Вот и решил перестраховаться, вкладывая в каждый создаваемый артефакт чуть более сложную магическую структуру, содержащую в себе на два заклинания больше необходимого. Они не несли никакой пользы владельцу, а вот для Вернера служили своеобразной меткой, по которой он мог почувствовать, нет ли где-то поблизости его изделий, а также позволяли в случае необходимости разрушить их энергетическую основу таким образом, чтобы определить работавшего над этими предметами мастера стало очень и очень хлопотно, а в идеале — невозможно.

Кто же знал, что это пригодится так скоро!

«Я за всё время продал только три таких артефакта. И два из них, что называется, под подозрением. Похоже, это будет совсем просто».

Как минимум потому, что за использованием магии как таковой гильдия начинала сколько-нибудь следить только если это затрагивало интересы её главы или одного из членов совета чародеев.

Продолжая не спеша шагать вперёд, Вернер обратился к своей духовной энергии, стараясь распространить её на как можно большее пространство вокруг, вместе с этим направляя её потоки определённым образом — так, чтобы отозвались только те заклинания-метки, которыми были отмечены артефакты, создававшие иллюзию невидимости.

Один был неподалёку — там, откуда Вернер только что ушёл. Значит, интересуют его два других. Второй никак себя не проявлял, возможно, был слишком далеко, в другой части города, отсюда просто не получится дотянуться туда при помощи магии. Там тоже нужно будет проверить...

Молодой чародей удивлённо застыл на месте, не зная, стоит ли доверять своим ощущениям. Последний из артефактов находился сейчас примерно там, где была расположена гильдия чародеев.

«Да ладно... — только и смог он подумать, с непониманием глядя в ту сторону. — Ну... Ладно. Пойдём, посмотрим».

Уже находясь возле гильдии, Вернер прибегнул к помощи магического зрения, подозревая, что если он уже нашёл, что искал, то этот артефакт, скорее всего, используют прямо сейчас. Так и было — какой-то тип прогуливался под окнами библиотеки, надёжно скрытый иллюзией невидимости, создаваемой артефактом работы Вернера. Юноша недовольно вздохнул, окружая себя такой же, но без посторонней помощи.

«Всё-таки хорошо, что артефакты, содержащие по-настоящему мощную магию, простые обыватели могут использовать только однократно, потому что единственным подходящим условием для высвобождения достаточно большого количества энергии является их физическое уничтожение или поломка, после которой они, сработав один раз, больше не могут удерживать вложенные в них магические структуры... Тьфу, о чём это я вообще...» — одёрнул себя чародей, чтобы не углубиться в размышления о тонкостях работы кузнеца-заклинателя вместо того, чтобы следить за не в меру обнаглевшим вором.

А вор, будто бы не дождавшись необходимого условного знака, пошёл прочь, так ничего и не сделав. Вернер последовал за ним. Через какое-то время вор прибавил шаг, юноша тоже... В какой-то момент он понял, что они оба уже бегут.

«Вот дрянь, он что, как-то узнал, что за ним идут?! — на бегу недоумевал Вернер, осознав, что они пробежали почти половину города. — Нет, так дело не пойдёт — мало ли куда он так меня затащит!»

Потянувшись тонким потоком духовной энергии к злополучному артефакту, он активировал другое вложенное туда «лишнее» заклинание. Послышался громкий треск — срабатывание заклинания затрагивало лишь энергетические структуры, но в качестве побочного эффекта сопровождалось и значительной поломкой предмета, а самое главное — вполне ощутимая физически ударная волна, возникшая вследствие выброса избыточной магической энергии, оказала на бегущего человека воздействие, подобное сильному толчку.

Удивительно быстро восстановив равновесие, беглец первым делом выбросил какой-то предмет. В том, что упало на землю, Вернер узнал украденный у Шихан кошель.

«Однако. Да уж, она бы славно меня подставила, узнай об этом кто-то из гильдии. Только зачем ей вообще был нужен артефакт? Она вполне способна сотворить такое заклинание самостоятельно».

Отпечатков ауры этого человека на кошеле было более чем достаточно, чтобы найти его и позже, но увлечённый азартом погони юноша предпочёл решить все проблемы разом. Воспользовавшись промедлением бегущего, он набросился на него сзади, стараясь схватить и обездвижить, но вместо этого получил ощутимый удар локтём под рёбра и лишь в последний момент сумел уклониться от другого — удара ножом, направленного в глаза, которые его противник, похоже, прекрасно видел, хотя Вернер, в отличие от него, по-прежнему оставался укрыт иллюзией невидимости. Однако парень не почувствовал никаких изменений энергетического фона, характерного для использования артефактов.

А вот использование магического зрения заметить нельзя...

«Чародей?!»

Нож исчез в рукаве оказавшегося уроженцем Запада незнакомца так же незаметно, как и появился. Вернер не испугался бы честной драки на кулаках, но будучи безоружным против человека с ножом, почувствовал себя неуютно. Впрочем, если его противник и впрямь колдун, то нож, пожалуй, самая маленькая из предстоящих проблем. В руках юноши заискрилась небольшая чародейская молния, успокаивающе покалывая кончики пальцев.

А потом он почувствовал на себе действие крайне мощного обездвиживающего заклинания.

Только в этот момент до Вернера дошло, что его погоня за предполагаемым вором завершилась не где-то, а прямо посреди городской площади.

А так как двигаться он уже не мог, осталось только со всё возрастающим унынием наблюдать, как приближаются к нему стражники и — что хуже всего — чародей. И не просто какой-то чародей, а старый зануда Гестур — один из членов совета гильдии. Прибывший с Запада незнакомец тоже оказался обездвижен, однако же гнев чародея был направлен именно на ученика гильдии:

— ...непростительное нарушение кодекса гильдии! Незаконное изготовление артефактов! Нападение на мирных жителей! Да ещё и с применением магии! Пособничество преступникам!

Дальнейшее происходило как в тумане. Гестур что-то гневно спрашивал у всех присутствовавших, включая и самого Вернера, но парень просто стоял и удивлённо хлопал глазами, до глубины души поражённый собственной глупостью и ощущением полной нереальности происходящего.

Заперли его, как ни странно, не в тюремной камере, а в какой-то тесной каменной пристройке рядом с караулкой стражи. Как выяснил Вернер, немного придя в себя — скорее всего потому, что и дверь, и даже решётки на окнах, всё равно слишком узких, чтобы через них вылезти, были защищены магией, с которой даже очень талантливому ученику гильдии справиться было не по силам. Осознав бессмысленность каких бы то ни было действий, юноша упал на находившийся там набитый соломой тюфяк в надежде проспать до того момента, пока кто-нибудь не придёт и не расскажет, какой будет его дальнейшая судьба.

«Вот только как они узнали, что я делал артефакты... в том числе и на продажу?»

За такое, пожалуй, и голову отрубить могут. На той же площади, чтобы другим неповадно было... Хотя нет, такая казнь — для благородных. А его просто повесят...

Безрадостная перспектива.

Заснуть так и не удалось. По ощущениям, когда к нему пришли, была уже глубокая ночь. Открыв глаза, парень убедился в этом, увидев через решётку одну из двух лун, одиноко смотрящую с неба в ожидании появления своей сестры.

Внутрь вошёл один из тех чародеев, что занимались обучением молодых адептов. Наставник Такуан хитро прищурил узкие глаза уроженца Западного континента и заговорил, не дожидаясь вопросов:

— Итак, с одной стороны мы имеем прилюдное нападение нашего ученика на другого человека, ужасающим образом порочащее репутацию всей гильдии. С другой стороны мы имеем оказание помощи при задержании опасного преступника, незаконным образом обученного магическому искусству. Это достаточно большая заслуга, чтобы перевесить также и вину за нелегальное изготовление и распространение артефактов. Ах да — ещё Шихан передавала тебе свою благодарность. Но это к делу не относится.

— Что теперь со мной будет, учитель?

— Ты довольно крупно провинился, но, на твоё счастье, не все члены совета считают это достаточным поводом для твоего исключения из гильдии. Однако нужно будет серьёзно потрудиться, чтобы снова завоевать их расположение — и теперь одного только выдающегося магического таланта будет мало. Вместо подготовки к экзамену придётся... отправиться в путешествие. На одном из южных островов есть не самая приятная для члена гильдии работа — и заняться ей предстоит тебе. Завтра узнаешь подробности. А сейчас — живо в свою комнату, хватит местных клопов кормить.

Уже потом, закрыв дверь комнаты, отведённой ему на время обучения в гильдии, Вернер позволил себе улыбнуться. Улыбка вышла печальной и разочарованной — он был рад, что всё разрешилось без особых проблем, но что-то с этим всем было не так. И с ситуацией, и с ним самим. Юноша вдруг понял, что ему совершенно плевать на своё дальнейшее обучение. Он всё равно был намерен его продолжать, но...

Слишком много запретов... В то время как кто-то другой способен получить всё то же самое, но быть свободным от всяких глупых условностей, временами напоминающих нелепые суеверия, настоящие причины которых давно забыты. Теперь тот вор артефактов свободным больше не был, но само понимание того, что кто-то имел возможность быть собой и использовать свои способности, не оглядываясь на то, что подумают об этом другие, отзывалось в разуме парня каким-то странным ощущением собственной несвободы и — почему-то — одиночества.

Вернер хотел большего. Чего-то такого, что гильдия чародеев оказалась неспособна ему предложить. И если уж всё, так сказать, официально разрешённое, не удовлетворяет его запросам — возможно, его и правда заинтересуют те знания, которые в гильдии называют запретными...

Глава 3. Заклинатель

Сходя с корабля, Вернер проклинал гильдию чародеев последними словами. «Неприятной работой на южном острове» наставник Такуан красиво назвал ссылку на какой-то никому не нужный клочок суши посреди океана. Чтобы попасть туда, юноша полторы луны добирался до большого портового города под названием Сартанг, так что экзамен пропустил ещё в пути. К тому же ему не позволили взять с собой никаких книг, чтобы продолжать обучение самостоятельно. Это злило. Зато — после долгого и однообразного путешествия на лошади — всего лишь два дня, проведённых на борту корабля в качестве скучающего пассажира, воспринимались как приятное разнообразие.

«Вряд ли на этом острове будет что-то стоящее внимания, — недовольно думал Вернер, покидая причал. — Ладно. В портовом районе мне ничего не нужно, а нужно выйти за ворота и идти по вон той тропинке, которая ведёт к самой маленькой и бесполезной деревушке у подножия гор. М-да, нечасто этим путём кто-то ходит. И какой у гильдии может быть здесь интерес?»

Его ведь не просто отправили куда подальше, а ещё и дали задание — он должен наблюдать за состоянием энергетического фона деревни и окрестностей в течение четырёх лун. А потом составить об этом отчёт.

«Будь там и в самом деле какая-то магическая аномалия, её бы давно уже обнаружили».

Однако всё тот же Такуан утверждал, что гильдия посылает туда наблюдателей каждый год. Отправить Вернера на этот всеми забытый остров было именно его инициативой. Впрочем, он оказался одним из немногих членов совета, кто выступал в его защиту, так что подозревать учителя в недобром умысле было бы странно.

Уныло бредя по тропинке, парень разглядывал окрестности. Красиво здесь всё-таки. Большинство местных растений он видел впервые — в северных землях такие не росли. И горы здесь тоже какие-то другие. Вернер привык думать, что горы — это не более чем безжизненные каменные глыбы, но эти казались ему... живыми?

«Так что же это получается, магическая аномалия и правда есть — там, в горах?»

Юноша остановился, чтобы внимательнее рассмотреть, но не обнаружил ничего странного ни обычным зрением, ни магическим. Он не сразу понял, что то, что отзывается в нём и становится причиной тех странных ощущений — никакая не магия. Это было чутьё заклинателя огня. Под этими камнями живёт пламя — и горит там само по себе, не поддерживаемое никем извне.

Вернер немедленно простил наставника Такуана за отправку на остров. Ведь иначе он же мог вообще никогда не увидеть ничего подобного! Огонь, который рождает сама природа, сам этот мир!

«А мне теперь запрещено призывать огонь... — подумал он, не отрывая взгляда от горы. — Да пошли они все! Это... просто несправедливо!»

— Доброго вечера, молодой господин, — неожиданно прозвучало сзади. — Да не погаснет твой огонь.

— Да не погаснет ваш... Постойте, как вы поняли, что я заклинатель?! — удивился Вернер.

— Ты не местный, верно? Конечно верно, это всем видно, — с улыбкой ответил темнокожий старик. — Я не то чтобы понял... скорее угадал. Проследил направление твоего взгляда. Здесь достаточно куда более красивых видов, которые приковывают к себе взгляд приезжих значительно чаще. Это заставило меня сделать вывод, что ты почувствовал живущий в этой горе огонь.

— Да... так всё и было. Им никто не управляет, но он не гаснет и даже как будто становится сильнее...

— Впервые видишь вулкан, да? Ты прав, через пару дней начнётся извержение. И у нас будет полно работы, — заклинатель огня тяжело вздохнул. — Мы смогли поселиться так близко к вулкану только благодаря тому, что испокон веков живущие здесь заклинатели не давали огню, что сходит с гор, распространяться слишком далеко. Но нас всё меньше, и большинство уже древние старики. Новых заклинателей почти не рождается, да и те немногие очень часто уплывают на большую землю в поисках лучшей доли. Я вижу, ты направляешься в нашу деревню, и поэтому осмелюсь попросить задержаться в ней подольше. И если ты согласишься оказать посильную помощь, мы обеспечим тебя всем необходимым. И, не сомневайся, денежное вознаграждение тоже...

Дальше Вернер даже не слушал. Возможность хотя бы со стороны увидеть такое великолепное явление уже была для него огромным счастьем, а этот странный человек предлагал ему собственными руками прикоснуться к одной из величайших тайн этого мира!

— Конечно! Останусь у вас столько, сколько попросите! — немедленно согласился он, боясь, что старик передумает. — Не нужно никаких денег!..

— Умерь свой энтузиазм, — тут же помрачнел его собеседник, увидев такую бурную реакцию. — Ты же знаешь, что чародеи нас... скажем так, недолюбливают? Их гильдия каждый год присылает к нам своего представителя в качестве «наблюдателя». Вот уж не знаю, что они такое хотят увидеть. Нам-то, местным, не привыкать, а вот пришлый может нажить себе проблем.

Вернер расхохотался:

— Зато своему представителю гильдия подыскала уютное жильё в вашей деревне и оплатила его на четыре луны вперёд, да?

— Именно так, — проворчал заклинатель. — К счастью, до сих пор ни один чародей не оставался здесь так долго — они быстро понимают, что никакой магии у нас нет.

— Значит, в этот раз гильдии не повезло! Придётся им оплачивать моё проживание четыре полных луны!

— Хочешь сказать, ты — чародей?!

— Ага. Тот самый «наблюдатель».

— Кто тебя учил? — строго спросил старик.

— Да много кто. Меня в гильдии только и делали, что от одного учителя к другому гоняли — поучись этому у того, тому у этого... Больше всего, наверное, со мной наставник Такуан занимался. И наставница Рагна ещё. Госпожа наставница, — закатил глаза парень, вспомнив, как она раздражалась, когда ученики об этом забывали. — Из благородных. Только имя её семьи я всё равно так и не запомнил...

— Колдовство мне не интересно. Кто учил тебя быть заклинателем?

— Дядя. Но это давно было, — Вернер печально вздохнул. — А потом я к чародеям пошёл — не знал, куда ещё. Не хотелось просто жить и делать вид, что я... хм...

— ...такой же, как все?

— Ага...

— Нам тут тоже... не хочется. А вашей гильдии это поперёк горла. Что делать с этим будешь?

«Да ну его в бездну, этот кодекс гильдии! Меня всё равно уже обвинили в его нарушении!»

— Ну... — племянник заклинателя огня ещё раз посмотрел на вулкан и всё для себя решил. — Я же наблюдатель. Вот наблюдать и буду. И учиться. У вас или у кого угодно из вашей деревни, кто на это согласится. Если позволите... А отчёт в гильдии получат самый что ни есть правдивый — смотрел, искал, магии не обнаружил. Я ведь её не обнаружу?

— Чего не знаю, того не знаю, — во взгляде собеседника проскользнуло подозрение.

— Вы мне не верите?

— Ты сам-то себе веришь?! Да большинство ваших скорее язык себе откусят, чем признаются, что и в самом деле огонь призвать способны! Если среди вас вообще таковые остались, — старик помрачнел. — А я ведь почти поверил, что ты заклинатель. Не шути так, молодой господин.

— А так?

Вернер щёлкнул пальцами, и на кончике одного из них привычно загорелась крохотная искорка. Привычно — и в то же время совсем по-другому, будто приветствуя его, радуясь возвращению старого друга.

«Тепло-то как... А я почти забыл... Вот дурак, нашёл кого слушать! Да что могут в этом понимать те, кто никогда не держал пламя в собственных руках! Что в нём может быть плохого?! Вон какое маленькое и безобидное — просто хочет немного внимания...»

Искорка переместилась в ладонь и выросла в размерах, чтобы у старого заклинателя уж точно не осталось никаких сомнений.

— Что же, и впрямь огонь. Да и откуда чародеям знать, как мы друг друга приветствуем. Зачем тогда за одного из них себя выдаёшь? К нам же всё равно кто-то из гильдии прибудет и обман твой раскроет.

— Но я и правда уже прибыл!

Во второй руке Вернера слабо замерцала магическая молния. Не придумав ничего лучше, юноша направил её в лежащий неподалёку небольшой валун. Камень треснул.

— Хм...

— Позвольте мне учиться у вас, добрый господин! Меня правда немного учил дядя, но он мало что знал, да и то не всё рассказать успел. А вы... Пожалуйста... Вы же не откажете... такому же, как вы? Заклинателю?..

— Чародею зато откажу. А ты — и тот, и другой. Пойдём, чего уж теперь. Покажу, где жить будешь. Помощи просить мы у тебя не станем больше — занимайся своим делом. А за огонь не переживай — я никому не скажу. Нам не нужны проблемы. Тебе, думаю, тоже.

Вернер был расстроен таким изменением отношения со стороны заклинателя, но виду не подал.

«Я здесь по делу гильдии. По делу! И этот вулкан, и заклинатели — просто совпадение! Но... что, если нет? Почему послали именно меня? Только ли из-за того, что я провинился? В гильдии ведь прекрасно знают, что я... Может, именно поэтому? Они считают, что узнать здесь нечто новое сможет только...»

Юноша резко остановился. Он целый год был чародеем и отказывался иметь дело с огнём, но где-то в душе всё равно оставался заклинателем — ведь он таким родился и не мог просто взять и оказаться от своей сути по чьему-то требованию. Нет, Вернер ни за что не простит себе, если его действия принесут этим людям проблемы...

— В гильдии знают, что я заклинатель.

Старик посмотрел на него, ничего не спрашивая.

— В гильдии знают, что я... умею призывать огонь, — повторил Вернер. — Они могли отправить кого угодно, но... Возможно, мне вообще не стоит появляться в вашей деревне, особенно если вы считаете, что у гильдии могут быть причины...

— Намного важнее то, почему их нет у тебя. Единственное, чем могут навредить нам чародеи — это своим назойливым присутствием на острове. А помощь нам всё-таки не помешает, — заклинатель бросил долгий взгляд на вулкан. — Значит, сделаем так. Я всё-таки буду тебя учить, парень. Лично. И если увижу, что огонь для тебя лишь слуга и инструмент, как магия для чародея — ты этот остров не покинешь уже никогда.

Такие слова в устах безобидного на вид старца звучали странно. Для того, кто не понимал, кто такие заклинатели. Вернер понимал. Но именно поэтому угроза его не испугала. Наоборот — он понял, что этим людям можно доверять, потому что духовное пламя для них не просто какая-то опасная штука, а нечто понятное и родное.

— Спасибо! Спасибо вам, учитель... хм...

— Можешь называть меня Сохо. Самого-то как звать?

— Вернер.

— Хорошее имя. Пойдём скорее, до деревни путь неблизкий.

В пути почти не разговаривали. Юноша совершенно не знал, что сказать, а старик просто молчал и время от времени пристально его разглядывал. Ещё он иногда с очень странным видом смотрел на вулкан — казалось, что хотел у него что-то спросить, не иначе. Причём выражение лица у Сохо становилось такое, будто он ещё и ответ получал. Юному чародею было страшно любопытно, но он так и не решился ни попробовать прочитать мысли своего нового учителя, ни задать ему вопрос.

Деревня была расположена в глуши, но оказалась намного больше, чем ожидал Вернер. В стороне виднелся сад с деревьями, чем-то напоминающими яблони, только плоды у них были красновато-оранжевыми, как огонь. Сохо сказал, что это апельсины.

В качестве жилья парню была предоставлена не комната, а целый отдельный дом. Совсем маленький, но более чем уютный. Пока Вернер с интересом разглядывал совершенно нетипичное для его родных краёв строение с толстыми обмазанными странной серой глиной стенами и крышей, покрытой какой-то травой, местами почему-то имеющей такой же серый цвет, любопытные деревенские ребятишки сбежались поглазеть на него самого:

— Эй, а ты и есть тот чародей, что в этом году должен был приехать? — спросил один из мальчишек. — Что-то не похож ты на чародея...

— А покажешь нам какую-нибудь красивую магию? — несмело пискнула какая-то девочка. — Предыдущий показывал...

— Дедушка Сохо говорил, что он какой-то особенный, — тихо произнесла другая. — Может, не будем его злить так же, как предыдущего?

«Неприятная работа для чародея, значит? — ухмыльнулся Вернер. — Да уж, с трудом могу представить, как большинство напыщенных зануд из совета реагировали бы на такой приём. Хм, Сохо вроде не просил ничего ни от кого скрывать».

— Вообще-то я совсем такой же, как вы. Вы же тоже все заклинатели огня, да? — спросил он, дружелюбно улыбаясь.

А вот дети, услышав его слова, почему-то помрачнели.

— Из нас только Игнис умеет говорить с огнём, — грустно произнёс один из мальчишек, указывая на девочку, которая называла Сохо дедушкой. — И я немного. Но так немного, что это даже не считается.

«Он же говорил, что новых заклинателей не рождается! А я... Вот дурак!» — со стыдом вспомнил Вернер. Он уже собрался мысленно обозвать себя ругательствами и покрепче, но вдруг увидел, как лицо маленькой Игнис озарила улыбка.

— Дедушке ты понравился, — сказала она, доверчиво подходя поближе. — Он говорил, что будет тебя учить. Значит, будем вместе учиться, да? А ещё говорил, что и вулкану ты тоже должен понравиться. А вот меня ещё ни разу не пускали к вулкану — говорят, я для этого слишком маленькая. Расскажешь мне, что там такое, если тебя возьмут?

— Ага... обязательно... — ответил Вернер, всё ещё неловко себя чувствовавший из-за своего неуместного вопроса про заклинателей.

— Дети, не приставайте к гостю, — разогнала собравшихся проходившая мимо широкоплечая женщина с двумя длинными чёрными косами. — Ну как, устраивает тебя твоё новое жилище, северянин? Мастер Сохо просил передать, что вечером ожидает в общем доме для разговора. А пока располагайся. И вот, это тоже тебе.

Женщина вручила ему большой оранжевый фрукт — похоже, апельсин из того сада рядом с деревней.

— Спасибо, госпожа.

— У нас благородных не водится, — фыркнула женщина. — Вот и ты не прикидывайся, я ж всё вижу — у тебя руки, как у ремесленника, а не как у одного из тех павлинов, что раньше приезжали. Кто знает, может, и правда удачу нам принесёшь...

Последние слова она говорила уже отвернувшись и уходя, но юноша всё услышал.

«Удачу?.. Да чего они хотят-то от меня?!»

Стемнело рано. На юге почему-то вообще были очень короткие дни, Вернер это ещё в пути заметил. То, что женщина с фруктами назвала «общим домом» больше всего напоминало самый обычный северный трактир, только кухня не была отделена от просторного обеденного зала, чтобы любой мог воспользоваться ею, когда ему будет нужно. Похоже, местные предпочитали здесь же и готовить, и принимать пищу. Вот и сейчас внутри собралось чуть ли не всё население деревни. Юношу пригласили за один из столов, за которым сидели какие-то люди.

Как выяснилось, все они являлись заклинателями огня. Вернер с удивлением отметил для себя тот факт, что большинство из них было более чем почтенного возраста. Считалось, что в среднем заклинатели не доживали и до тридцати, но этих впору было заподозрить в том, что все они поголовно ещё и чародеи, ведь кроме них такую долгую жизнь мало кто мог себе позволить.

Тем вечером ему ничего особенного не рассказали, просто познакомились, обменялись ничего не значащими любезностями и поболтали обо всякой ерунде. Вернер был приятно удивлён тому, что приняли его как равного — пусть в свои семнадцать он и считал себя вполне взрослым, но здесь даже самый младший среди присутствовавших годился ему в отцы. Впрочем, дядя тоже говорил, что среди заклинателей огня не принято судить о человеке по возрасту или положению в обществе, но тогда дядя был единственным знакомым парню заклинателем, и убедиться, что все остальные в самом деле придерживаются этого же принципа, не было никакой возможности.

Сохо ещё раз сказал — теперь уже перед другими заклинателями — что берёт Вернера в ученики.

— Мне же придётся уехать через четыре луны, — обеспокоено спросил юноша, вспомнив о гильдии чародеев. — Что, если я не успею...

— Надо же каков наглец! — возмутился один из присутствовавших. — И от нас хочет получить всё, что можно, и с чародеями отношения не испортить! Не выйдет так, парень. Выбирать всё равно придётся.

— Может, и не придётся, — успокаивающим тоном произнёс Сохо. — Если в гильдии остался хоть один человек, который...

— Да пусть бы они уже все сгорели! Ещё одну порцию бреда про богов я просто уже не вынесу! — возмущённо воскликнул самый молодой из заклинателей, не дав ему договорить. Пламя факелов, которыми освещался зал, вспыхнуло ярче, вторя его гневу.

— Один из тех, кто учится вместе со мной, что-то говорил про богов, — вспомнил Вернер. — И про огонь. Но я совсем не понимаю, о чём вы. И о чём он тогда говорил, я тоже не понял...

— Везёт кому-то, — усмехнулся всё тот же заклинатель. — Эти... хм... твои коллеги по чародейству... с чего-то взяли, что огонь можно использовать для того, чтобы получить доступ к силам и секретам богов. Предыдущий нам даже какие-то стихи зачитывал, думал, мы расскажем, что они значат. Любишь стихи, чародей?

— Не особенно.

— А всё равно послушай. Надо же тебе знать, какой ерундой у вас в гильдии занимаются.

Заклинатель с крайне недовольным видом поднял глаза к потолку и по памяти продекламировал:

Живая сила, из которой создан мир,

Что ждёт во тьме бессчётно много лет,

За кромкой пламени готова дать ответ

Любому, кто осмелится прийти.

— Ну глупость же какая-то, правда? Только они почему-то думают, что это не то загадка, не то подсказка. И уверены, что часть разгадки этой ерунды можно найти на нашем вулкане.

Стихи Вернер не любил, а вот к загадкам относился хорошо:

— Ну, кромка — это в самом общем смысле слова просто край. А где край — там граница между одним и другим. Может, они что-то такое думают? И правда глупость — ну чему там и с чем граничить? Или, допустим, может подразумеваться режущая кромка. Хотя если считать, что те стихи писал какой-то чародей, то скорее всего нет. Большинство чародеев и слов таких не знают, — усмехнулся бывший подмастерье кузнеца. — Кузнецы-заклинатели разве что могут знать. Но их, кроме той магии, что для создания артефактов нужна, ничему не учат. Их в гильдии за чародеев не считают. Так что тоже, наверное, нет. Ещё кромка у пожара есть. Получается... у неконтролируемого огня?

— Вроде того. Получается, что ерунда все их поиски! Огонь их просто убьёт, да так, что и душа исчезнет. Вот тебе и божественная сила. И чего они к нам лезут, а? Сколько себя помню, они всё никак не уймутся...

— Да уж... Но там ещё про создание мира что-то было. Может, в этом всё дело?

— Гляньте какой умный! Ну и как, по-твоему, был создан мир?

— Да мне откуда знать?! Боги, наверное, и создали... они же, ну... Ладно, не знаю! Я даже ни сказок, ни легенд никаких никогда об этом не слышал!

— Вообще-то есть одна легенда, — задумчиво произнёс Сохо. — Только её, похоже, кроме заклинателей огня уже и не помнит никто. А в нашей деревне матери её детям рассказывают перед сном. Твой дядя не отсюда, так что мог и сам её не знать. А может, просто рассказать тебе не успел. Красивая история. Но она тоже лишь подтверждает, что искать здесь нечего.

— Расскажете?

— Почему бы и нет. Всё равно сегодня говорить больше не о чем. А эту историю здесь и правда очень любят.

Легенда Вернеру понравилась. Она была немного печальная, но весёлых легенд, наверное, и вовсе не бывает.

А на следующее утро про него как будто все забыли. Он долго гулял по окрестностям, попутно совмещая это с выполнением задания гильдии и уделяя много внимания энергетическому фону окружающего пространства. Ничего необычного здесь не было. Настолько не было, что в какой-то момент уже сам этот факт начал казаться необычным.

До вечера о существовании Вернера никто так и не вспомнил. Списав это на то, что его появление здесь всё-таки оказалось в каком-то смысле для всех сюрпризом, и им тоже нужно теперь прийти в себя и разобраться, что делать дальше, он просто вернулся в свой дом и со спокойной душой завалился спать пораньше.

Однако и на следующий день история повторилась.

Не выдержав продолжения всей этой неопределённости, примерно в полдень Вернер нашёл Сохо и спросил его об обучении.

— Терпение, парень, — строго ответил заклинатель огня. — Твоя горячность хороша для пламени, но плоха для того, кто хочет понять его. Не ты ли говорил, что хочешь учиться?

— Я. И пришёл ещё раз об этом напомнить.

— Вот и учись. Терпению учись, это тоже важно. А если тебе очень скучно — иди двор подмети.

— Издеваетесь?! Сначала говорите, что в ученики возьмёте, а теперь двор отправляете мести! Ну и как же это должно помочь мне научиться контролировать огонь?!

— Ишь какой прыткий. Ну ладно, для первого урока, пожалуй, самое время — огонь нельзя контролировать. Так что вообще забудь это слово.

Вернер непонимающе уставился на учителя.

— Думать, не говорить. Следить за речью тебя никто не просит.

Понятнее не стало. Сохо явно сперва вдоволь налюбовался выражением крайнего недоумения на лице юноши, и лишь потом наконец объяснил:

— Огонь нельзя заставить что-то сделать. А если попытаешься — он тебе не простит. Да, мы здесь тоже употребляем в речи слова «контролировать» или, например, «разрешить» и «запретить» — просто потому что привыкли. Привыкли... говорить так, чтобы нас понимали другие люди — которые видят мир, живут и действуют совершенно иначе. Но не всё можно взять силой или даже хитростью, некоторые тайны откроются тебе, только когда ты сам откроешь для них своё сердце... или разум. Смотря что за тайны ты хочешь узнать, — улыбнулся старый заклинатель.

— Но я ведь могу призывать огонь, — задумчиво протянул Вернер, разглядывая огонёк, появившийся на его ладони по его желанию. — И сейчас он тоже не обжигает меня потому, что я того хочу. Получается, я его всё-таки заставляю, разве нет?

— Вот и подумай об этом. Можешь считать это первым уроком и твоим заданием. Завтра придёшь и покажешь, как хорошо ты с ним справился.

— С чем?

— С тем, чтобы задуматься, что ты делаешь, когда призываешь пламя. И почему. А пока думаешь, можешь и правда двор подмести — одно другому не мешает.

Разозлённый таким ответом Вернер никакой двор, разумеется, подметать не стал. Вместо этого он, тихо ругаясь сквозь зубы, ушёл из деревни и ещё немного побродил вокруг. Потом зашёл в апельсиновый сад и без особого стеснения по этому поводу сорвал несколько плодов и с удовольствием съел. Диковинные фрукты юноше нравились, хотя, на его вкус, кожура у них была всё-таки слишком толстой.

Решив на следующий день с самого утра отправиться к вулкану, чтобы успеть побывать там и вернуться обратно до темноты, Вернер пошёл домой. Но там его окончательно доконало безделье и мыслями он обратился к словам Сохо об огне:

«Что я делаю и могу ли заставить, значит...»

Пламя заплясало на кончиках пальцев, отбрасывая на стены причудливые тени.

«Ну... Я и правда вроде не приказываю. Но вот сейчас, допустим, если захочу, чтобы огонь горел сильнее...»

Пламя стало ярче. Оно и правда не сказать, что прямо уж повиновалось, но будто следовало движению его воли и намерения. Эта мысль была для юного заклинателя новой. Он прислушался к своему ощущению огня и вместе с тем попробовал заставить... нет, теперь он уже и сам чувствовал, что это совсем неподходящее слово... но ещё не мог подобрать другое... Попросить? Убедить? Нет, всё не то...

Пламя стало ещё сильнее, но что-то очень важное всё равно ускользнуло от внимания юноши. Зато теперь он хотя бы понимал, что оно есть.

В дверь постучали.

— Открыто, можете зайти, — громко сказал Вернер, не отрываясь от своего занятия.

— Всё в порядке? — несмело спросила заглянувшая внутрь девушка, глядя на огонь в его руке.

Юноша молча кивнул, по-прежнему не желая отвлекаться. И всё же что-то в ауре вошедшей привлекло его внимание — она была явно чем-то очень обеспокоена. Вернер погасил пламя и ответил:

— У меня всё нормально. Что-то случилось? Прости, не знаю твоего имени...

— Джагат. Учитель Сохо просил найти тебя...

— Учитель? Так ты тоже заклинательница? Не видел тебя раньше...

— Я... только учусь, — смутилась Джагат. — Но мне ещё далеко до тебя. Я пока что совсем плохо понимаю огонь...

— Так чего от меня хотел учитель? — поспешил Вернер сменить тему разговора, не желая стать причиной её расстройства.

— Просил тебя найти, — повторила девушка. — Они сегодня собираются к вулкану. Может, и нас тоже возьмут. Тебя уж точно!

«В первую нашу встречу он упоминал, что им нужна какая-то помощь от заклинателя огня. Как раз связанная с вулканом».

— Хм... Интересно. Пойдём скорее.

«И пусть только попробуют меня не взять!»

К вулкану собирались не сегодня, а завтра рано утром. Вернера брали с собой. Джагат брали тоже, чему девушка была невероятно рада. Сохо сказал, что близко к огнедышащей горе слишком опасно подходить даже и заклинателям, и их задачей будет остановить или хотя бы ослабить пожар, который неизбежно начнётся из-за извержения.

Само извержение началось утром, они тогда были ещё в деревне. Вернеру несколько раз показалось, будто содрогалась сама земля, но местные были спокойны. В остальном же выглядело совсем не впечатляюще — просто над горой поднялось густое облако не то дыма, не то пепла, за которым больше ничего не было видно. Впрочем, Вернер даже отсюда ощущал всю мощь порождённого природой пламени, что сейчас бушевало там — и вот это действительно поражало: огонь такой силы не сможет удержать ни один из них, а объединиться с кем-то для контроля над пламенем — невозможно. Так что жителям деревни только и остаётся, что сдерживать и тушить пожар. Казалось, заклинатели должны справиться с этим без проблем. Но огонь от вулкана быстро распространяется на очень большую площадь, а у них просто не хватает людей... и это опасно, ведь каждому придётся работать на пределе собственных возможностей.

Пока они шли навстречу уже начавшемуся пожару, Вернер всё не мог оторвать взгляда от вулкана — даже несмотря на то, что принесённый ветром дым заставлял глаза ужасно слезиться и вызывал премерзкие ощущения в горле.

— Так, я не понял, ты что, ничего с собой не взял? — толкнул его в плечо кто-то из заклинателей помоложе.

— Э... Ну да. А разве что-то было нужно? — рассеянно ответил парень.

— Решил пеплом надышаться, колдун? Жить, что ли, надоело? — заклинатель протянул ему холст плотной ткани и заставил повязать на лицо таким же образом, как, оказывается, давно уже сделали остальные. — Это тебе не тот же пепел, что из костра. Задохнуться, пожалуй, не задохнёшься, а вот заболеть можно, и надолго. Так что лучше не снимай. И глаза тоже береги. А если умеешь как-то при помощи магии смотреть — лучше так и делай.

Вернер согласно кивнул, но на магическое зрение переходить не стал — ему почему-то хотелось всё увидеть именно собственными глазами, хоть пока смотреть было и не на что.

Справа от него радостно шагала Джагат. Девушка, похоже, была от происходящего даже в большем восторге, чем он. А вот парень в скором времени с досадой понял, что на гору они подниматься не станут. Им придётся встретить огонь где-то здесь... и сделать так, чтобы последствия его появления оказались как можно менее разрушительными.

«Странно. Если верить местным, вулкан извергается каждый год. Но вокруг полно растительности. Здесь разве не должна быть выжженная пустыня? Или она дальше? До самой горы ещё далеко, но...»

Но вот теперь перед ним только огонь. Широкая стена пламени — та самая «кромка пожара», во все стороны расползающаяся от горы. Заклинатели давно уже рассредоточились, пытаясь окружить разрастающееся огненное кольцо и потушить его — каждый свой участок, такой, на который хватит сил. Юноша подошёл к огню вплотную, коснулся рукой, будто погладил самые кончики танцующих язычков пламени и... весело рассмеялся.

Он вдруг понял, на что было похоже для него взаимодействие с огнём. На танец! В танце не может быть приказа или принуждения, но там каждое движение закономерно следует из предыдущего, ведь после какого-то одного может быть совершено только весьма определённое другое, иначе весь «рисунок», весь ритм нарушится, и тогда...

Такие ошибки и становятся для заклинателей последними в жизни. А если ошибок не будет — подобно тому, как может лишиться равновесия обессилевший танцор, может потерять контроль и заклинатель. Слово «контроль» всё-таки казалось уместным — но не над огнём, над собой и своей способностью к дальнейшему взаимодействию.

Вернер не умел танцевать, никогда даже не интересовался ничем подобным. Но сейчас ему этого хотелось. Он сделал несколько пробных движений, наверное, очень неловких, но юному заклинателю было плевать на то, насколько глупо он будет выглядеть в чужих глазах. Да и смотреть сейчас некому. Огонь, будто почувствовав движение, потянулся к нему...

Сохо говорил, что нужно остановить пожар, не давая тому распространиться дальше, а потом погасить. Но вообще-то можно и отвести его обратно к вулкану — там гореть уже просто нечему, а значит, если даже огонь погаснет чуть позже, чем мог бы, вреда точно никому не будет. Вернер решил, что такие его действия не идут вразрез с целью, ради которой они пришли сюда.

Просто ему очень хотелось ещё хоть немного станцевать с пламенем.

В процессе они приближались к подножию вулкана. Каждый шаг, каждое движение — как часть танца. Огненные языки закручивались вокруг юноши, то повторяя его движения, то вынуждая его двигаться иначе — совсем не так, как он планировал за мгновение до этого.

Порой в глубине пламени ему виделись какие-то странные картины — завораживающие, а то и пугающие. Будто образы чего-то, что могло быть, но не случилось... или будущее, которого никогда не произойдёт. Это было красиво, но намного больше интересовал его танец, происходивший здесь и сейчас.

В какой-то момент Вернеру показалось, что он танцует не один.

Что это было? Точно не магия, он бы понял... Галлюцинация, вызванная тем, что он вдохнул слишком много дыма с вулкана? Но он более чем хорошо себя чувствует... Просто ещё одна заклинательница, что уже закончила со своим участком и решила помочь? Но он не видел никого похожего среди них... Да у неё ведь даже ауры нет — такое просто невозможно! Но сейчас почему-то без разницы. Тем более что парня вполне устраивает то, что он видит.

Хрупкая молодая девушка. Во внешности её — черты всех народов сразу... и что-то ещё, ни одному из них не свойственное. Бледная, но в то же время кажущаяся загорелой, как у южанки, кожа, угольно-чёрные, но в то же время почти белые, отливающие серебром волосы. И глаза, зелёные, как молодая весенняя трава.

Они не говорили. Просто танцевали. Иногда этого достаточно. Иногда слова только мешают.

Но с каждым новым взглядом на неё, с каждым новым движением Вернер понимал, что она всё-таки не может быть человеком...

Девушка улыбалась. Одними глазами, и взгляд её будто проникал в самую душу.

В какой-то момент заклинатель огня всё-таки решился заговорить:

— Кто ты?

Она ответила, не прерывая танца:

— Я?.. Никто, наверное... Просто воспоминание. Меня давно нет. Не стало ещё тогда, когда был создан этот мир, — девушка говорила спокойно, будто это совсем её не огорчало. — Но я ещё здесь... Потому что не успела кое-что сделать. Не могла тогда. Теперь тоже не могу. Мне нужна помощь... Твоя.

Красивый голос. Каждое слово — как песня. Казалось, что ей тяжело было просто говорить. Будто она привыкла только петь...

«Нет, она не человек... Вообще не похоже, что она — живое существо. Эх... даже жаль... Но если я и правда могу помочь... Ну что плохого может случиться? Самое опасное здесь — это огонь. И он сейчас на моей стороне...»

— Что тебе нужно?

— Не знаю... Теперь другое всё... Но ты сильный, почти такой же... Это ведь твой огонь?.. Дай мне немного. Может, вместе получится...

— Хм... Ладно...

В конце концов, ему просто интересно узнать, что из этого выйдет...

Вернер зачерпнул ладонью огня, протянул его девушке, уступая ей контроль над ним — так, как если бы она была заклинательницей. Жара он не почувствовал, хоть и всё ещё продолжал держать пламя в руке. Приняла?.. Наверное.

Незнакомка коснулась огонька, который радостно потянулся к ней навстречу. Девушка немного подержала огонёк в ладонях, тот стал больше, потом разделился на два, что горели отдельно.

— Спасибо... Получилось. Смотри!.. — её лицо озарила улыбка. — Помоги мне, возьми их... Пока они не погасли... вместе со мной...

Она протянула заклинателю два огонька, горящие у неё в ладонях.

Вернер и в самом деле хотел принять их, но успел лишь коснуться — и те исчезли. Увидев, что он нахмурился, девушка снова улыбнулась:

— Да. Я вспомнила. Так хорошо. Так и должно быть. Мы не можем всё закончить здесь и сейчас... Этот мир теперь другой... Но ты ведь найдёшь их, правда? — с каждым словом она говорила всё тише, становилась прозрачной, и впрямь похожей на ускользающее воспоминание. — Найдёшь, я знаю... Спасибо...

— Подожди, не исчезай! Хоть ответь, кто ты такая? И что такого важного сейчас произошло?! Я ничего не понимаю...

Силуэт девушки совсем уже растаял в воздухе, но голос — совсем уже слабый шёпот — всё ещё был слышен:

— ...сохрани мой огонь...

«Ничего не понимаю...»

В глазах потемнело.

Когда Вернер пришёл в себя, то обнаружил, что большая часть вулканического пепла уже осела, толстым слоем покрыв всё окружающее и его самого. Закрывающий рот и нос платок он, похоже, где-то потерял. Горло горело, будто он вдохнул неконтролируемого огня, глаза чувствовали себя не лучше.

Под пеплом угадывалась цепочка следов — не глазами, чутьём чародея. Только одна — его.

В деревне удивились его возвращению. Все уже были уверены, что просить чужака о помощи оказалось ошибкой, а теперь им ещё и предстоит пренеприятнейший разговор с гильдией о причинах смерти одного из её чародеев.

— Как же хорошо, что ты вернулся! — воскликнула Джагат, обнимая его в порыве искренней радости. — Но как... уже так темно... мы прекратили поиски потому что думали, что уже никого не найдём... Как тебе вообще удалось найти путь обратно в такой темноте?

— По следам, — совершенно не желая сейчас объяснять, что такое аура и почему она оставляет на всём окружающем особого рода отметины, которые держатся чуть дольше, чем отпечатки сапог на земле, Вернер решил ограничиться всего одной фразой. — По своим. Я домой пойду, ладно? Устал очень, да и дымом тем надышался...

Но даже несмотря на усталость, Вернер ещё долго не мог заснуть, всё вспоминал привидевшуюся ему девушку.

«А что, если это был никакой не сон? Кто знает, может, я тогда танцевал с самой настоящей богиней огня, а? Эх, было бы чудесно! Жаль, что дальше танцев у нас дело не дошло... — размечтался юноша. — Вот только в конце нашей встречи она какие-то совсем уж странные вещи говорила. Огоньки ещё какие-то... Если уж она богиня, то это тогда души, что ли? Да ну, ерунда. И привидится же такое! Хотя до чего она была красивая!..»

Глава 4. "Тот, кто я есть"

Утром Вернеру пришлось выслушивать нравоучения Сохо о безответственном поведении — справедливо, конечно, но всё равно неприятно. Рассказывать о том, что привиделось ему на вулкане, парень не стал — ну а кому не стыдно признаваться, что на самом деле он просто до галлюцинаций надышался дыма и вырубился? Хорошо хоть огонь успел погасить, а то и правда возвращаться было бы некому.

— ...хотя как заклинатель ты отлично себя показал. Но всё же объясни, почему ты решил увести пламя обратно к горе, а не просто погасить?

— Хотел немного попрактиковаться, — ответил юноша, и это тоже было правдой. — Ведь вы мне сами говорили, чтобы я задумался о том, что делаю, когда контролирую огонь.

— Похоже, пришёл к какому-то выводу? Хорошо. Я говорил, что ты должен будешь рассказать, но это не обязательно. Просто мне любопытно, — улыбнулся Сохо. — На самом деле это для каждого похоже на нечто своё. Но у большинства ассоциируется с чем-то хорошим, если тебе интересно. Танец или песня, любовь или дружба — обычно что-то такое. Но это просто личное восприятие, оно второстепенно. Что-то, в чём можно быть самим собой — вот единственная общая черта.

— Если для всех оно своё, в самом ли деле есть что-то общее? — решил уточнить Вернер, повинуясь привычке систематизировать знания, приобретённой за время обучения у чародеев. — Ту же дружбу и то каждый понимает по-своему. Всё остальное уж тем более.

— У всего в мире есть нечто общее, — неопределённо ответил Сохо. — Так что неплохо бы и тебе это понимать. Вдруг однажды пригодится.

— Вы что, смеётесь надо мной?

— Смеялся я когда просил двор мести. Хотя дело это полезное...

— Да ну вас!

— Не дерзи, ученик.

— Простите...

Сохо рассмеялся:

— И не принимай всё подряд за чистую монету. Можешь считать это вторым уроком. Иди и подумай, как часто принимаешь желаемое или ожидаемое за действительное. А в процессе можешь и правда подмести двор — ветер принёс много пепла с вулкана, собери-ка весь в кучу, из него получается неплохая штукатурка, нечего добру пропадать.

Вернер обречённо застонал, но в этот раз взялся-таки за метлу — всё лучше, чем опять бродить без дела.

Так пролетела луна, потом другая. Сохо всё так же отвечал на вопросы туманными фразами, заключающимися в том, что парню стоило бы о чём бы то ни было подумать... а в процессе выполнить пару мелких дел по хозяйству. Вернер вырос в простоте и работы никогда не боялся — поначалу он воспринимал это как своеобразную «плату» за обучение, а потом и вовсе начал считать чем-то само собой разумеющимся, в конце концов, он ведь тоже жил теперь в этой деревне — пусть и только временно.

За эти две луны юноша сильно сблизился с Джагат — сначала на почве того, что оба они были заклинателями огня, а потом и... чисто физически. Впрочем, ни один из молодых людей не собирался брать на себя какие-либо обязательства, понимая, что скоро им придётся расстаться. На севере, откуда родом был Вернер, такое считалось нормальным, да и в деревне были очень нетипичные для южных земель свободные взгляды на этот счёт, так что их связь никто не осуждал.

В плане же контроля над огнём — а Вернер понял, что в обычной речи вряд ли сможет отказаться от этого слова или подобрать другое — Сохо как будто ничему его и не учил... по крайней мере, напрямую, но со временем юноша начал замечать, что с каждым разом ему удавалось призвать всё более сильное пламя. Было это результатом общения с учителем или чем-то ещё, понять не представлялось возможным, но молодой заклинатель просто радовался вновь открытой для себя возможности взаимодействовать с огнём и старался как можно меньше задумываться о том, что скажут по этому поводу в гильдии. Намеренно демонстрировать чародеям тот факт, что он не перестал иметь дело с духовным пламенем, Вернер не планировал, но теперь не собирался и отказываться от своего дара. Теперь добровольный отказ от такой большой и важной части себя казался ему предательством.

«Живут же так другие люди — и ничего! И я как-нибудь справлюсь, — думал парень. — Вон Сохо говорил, что раньше даже в гильдии было несколько заклинателей. Жаль, имена не назвал — вдруг те люди ещё живы, и я их знаю».

После извержения Вернер несколько раз ходил к вулкану. Местные сказали, что там нет ничего интересного, но он хотел самостоятельно в этом убедиться. И правда ничего — один лишь расплавленный камень. Огонь, похоже, всё ещё жил где-то в недрах земли, но сейчас спрятался очень глубоко. Впрочем, заклинатель всё-таки сделал для себя один важный вывод: понял, что никакой другой огонь не привлекал его внимание так сильно, да к тому же с такого большого расстояния. Спросив остальных, он узнал, что и у них дела обстоят точно так же.

Незаметно подошла к концу и последняя луна его пребывания на острове. Уезжать не хотелось, но и уважительных причин задержаться дольше установленного срока Вернер так и не придумал. Вступать же в открытый конфликт с гильдией он был не готов.

Корабль, на котором он должен был уплыть, собирался пробыть в порту ещё два дня, и, на всякий случай заранее собрав свои немногочисленные вещи, юноша решил провести оставшееся время с пользой и заглянуть к Сохо в надежде услышать на прощание ещё какой-нибудь совет. В идеале — не так сильно облечённый в форму метафоры, как все предыдущие.

Учитель безразлично пожал плечами:

— Не знаю. Мне больше нечему тебя научить, и я не знаю того, кто смог бы это сделать. А оставаться здесь тебе больше ни к чему — вулкан заснул, и помощь нам теперь не нужна.

— А в следующий раз?

— Он будет не так и скоро. Да и кто знает, что случится до этого — возможно, к моменту следующего извержения мы и так уже давно будем огнём и пеплом по какой-то другой причине.

Пессимистично прозвучало. Но Сохо вообще был склонен в первую очередь готовиться к худшему, так что Вернер не стал воспринимать его слова слишком уж серьёзно:

— Но я хочу продолжить учиться!

Заклинатель огня рассмеялся:

— Ты пережил поход к вулкану. И подошёл к нему ближе, чем любой из нас делал это во время извержения. Мне с самого начала было почти нечему тебя учить. Я и сам, пожалуй, научился чему-то новому, пока пытался тут изображать мудрого наставника.

— Изображать?! Но... — Вернер растерялся, не зная, что сказать.

— Я разве открыл тебе какие-то великие тайны мироздания? Вроде бы нет, — Сохо призвал в свою ладонь немного огня и продолжил говорить, глядя прямо в него. — Ты самый могущественный заклинатель, что я встречал в своей жизни, парень. Всё, что я делал — это время от времени заставлял тебя думать, чтобы ты начал лучше контролировать свой беспокойный разум. Больше и сделать ничего нельзя — всему, что действительно было необходимо, тебя уже дядя научил.

— Не понимаю...

— А что тут понимать? — вздохнул старый заклинатель. — Завидую я тебе. Любит тебя огонь. Мне так ещё в нашу первую встречу показалось, а уж когда ты с вулкана невредимым вернулся... Такому научить никто не сможет, это — дар. А вот богов или ещё чей — того не знаю. Ладно, уплываешь ты не сегодня, так что займись пока делом. Иди забор почини.

В процессе починки забора парень ухитрился разругаться с Джагат. Нет, девушка не начала внезапно требовать от него каких-то обещаний — зато захотела вместе с ним отправиться на «большую землю», как называла она континент Алатан, с которого прибыл Вернер. Там заклинательница твёрдо вознамерилась вместе с ним приехать в гильдию чародеев, чтобы тоже попроситься к ним в ученицы.

— А что такого, тебя же они взяли... — протянула она, наивно хлопая глазами.

— У меня были способности! — прервал порядком уже надоевший поток её просьб Вернер. — И серьёзные. И то эти ослы упирались поначалу. Один сказал «берём», потом остальные начали возражать и целый день из-за этого ругались. А у тебя духовных сил может и много, но направлять их ты сможешь в лучшем случае на уровне весьма посредственного кузнеца-заклинателя, создающего простейшие артефакты для бытовых целей. Хотя и на кузнеца-заклинателя учиться вряд ли примут. Тем более ты заклинательница огня.

— Но ты тоже! — не отставала девушка.

— Вот именно! Я и так не знаю, что им скажу теперь, а если следом ещё ты припрёшься...

— Вот, значит, как ты теперь заговорил! — вспылила Джагат. — Думаешь, ты какой-то особенный, а все другие ни на что не годятся, да? Думаешь, ты какой-то особенный?!

— Повторяешься, — уныло отмахнулся юноша, не желая продолжать разговор. — Ничего я не думаю, просто отстань от меня уже, ладно? Мы же сразу договорились, что никто никому ничего не должен.

— Не должен, и что? Неужели сложно просто попросить, чтобы меня приняли? Тебе же это ничего не стоит, просто пару слов сказать!

«Даже странно, что мы как-то целых четыре луны ухитрялись не ругаться...»

— Сложно! Даже сложнее, чем терпеть твоё нытьё! — не выдержал Вернер. — Не нужна ты чародеям, понятно?! Оставайся в деревне, найдёшь себе хорошего мужа, заведёте хозяйство, а раз в год будете вместе ходить к вулкану.

Джагат на эти слова страшно обиделась. Когда парень покидал деревню, она даже попрощаться не вышла. Молодой чародей не слишком сильно переживал по этому поводу, но тем не менее гордость его была задета.

«Сама, можно подумать, особенная какая-то, тоже мне!» — мысленно проворчал он перед тем, как навсегда забыть обо всём, что связывало их какое-то время назад.

На корабле было скучно, и Вернер снова начал злиться из-за того, что не смог прихватить с собой никаких книг из библиотеки гильдии. Единственным развлечением стало наблюдение за другими пассажирами — тремя не особенно успешными торговцами с континента Каръяла, в простонародье именуемом Западным континентом или вообще просто Западом. Особенно забавным был самый старший из них — низкорослый и круглый как бочонок, он никогда не упускал возможности брезгливо скривиться и проворчать что-то про команду корабля, состоящую из «слишком шумных восточников». Юноша всю дорогу старательно не подавал вида, что понимает их язык — так наблюдение было намного веселее.

А вот в порту назначения и правда было ужасно шумно. Ничего удивительного, ведь Сартанг — один из основных центров торговли с Западом, так что самого разнообразного народу там всегда полно.

В конюшне на окраине города Вернера должна была ждать лошадь, однако вместо неё ждал лишь сюрприз. Неприятный.

— Лошадь, господин чародей? — с недоумением уставился на него старший конюх, почёсывая бритый затылок. — Речь и правда шла о том, чтобы выделить кому-то из вашей гильдии лошадку для путешествия на север, да... Вот только договор был, что она понадобится две луны назад. Каждый год так было, никто не предупреждал о каких-то изменениях. Нет сейчас свободных лошадей, господин чародей. Через пол-луны должны быть. Можно, конечно, и пораньше что-то придумать, но...

— Нет, благодарю, оно того не стоит, — вежливо отказался Вернер, выбирая между слишком поздним возвращением и необходимостью отчитываться перед гильдией за большие незапланированные траты на «придумать».

«Ну и чем тут таким можно прозаниматься половину луны?..» — думал он, идя по городу и озираясь по сторонам в поисках харчевни. Эти странные южане совсем не понимали прелести и удобства северных трактиров, поэтому гостиницы — места, где можно было остановиться на ночь, и харчевни — места, где можно было перекусить, были у них отдельными заведениями. Такой подход казался ужасно неудобным, а чем он был — и был ли — обусловлен, Вернер не знал.

— ...принадлежит! — донёсся до парня чей-то голос, когда он брёл по узким переулкам местного квартала для бедноты, надеясь найти там гостиницу подешевле, чтобы не потратить все деньги ещё до того, как отправится в путь. — Никто в своём уме не купит у тебя эту кобылу! Её даже на колбасу ни один местный мясник пустить не решится! Чем ты вообще думал, когда украл целую лошадь?! Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают, если ты от неё не избавишься?!

«Краденый конь? Интересно. Не помочь ли мне этим славным людям решить их проблемы таким образом, чтобы решены оказались и мои».

Ни капли не смущаясь не вполне законным статусом интересующего его товара, Вернер с беззаботной улыбкой подошёл к конокрадам:

— Я извиняюсь, но мне показалось, я слышал, что вы продаёте лошадь...

— Доброго денёчка, господин чародей! — учтиво залепетал тощий мужик с козлиной бородкой, разглядев медальон Вернера — отличительный знак ученика гильдии. — Прекрасный скакун, интересуетесь? Видите ли какое дело... я нахожусь в весьма затруднительном положении, и мне всё равно его не прокормить... очень животное жалко, хотелось бы в хорошие руки пристроить... На благо вашей гильдии... готов отдать хоть даром...

Второй — очень загорелый северянин, который рассуждал о том, что лошадь «никто не купит», смотрел на Вернера то ли как на какого-то маньяка, то ли как на круглого дурака, и аура его также подтверждала состояние, близкое к шоку.

«Что, думал сбить цену и не ожидал, что поторговаться захочет ещё и чародей?» — мысленно усмехнулся Вернер, снисходительно улыбаясь.

— Гильдия... будет благодарна и по достоинству оценит ваше желание поспособствовать её... её делам... Но ни одно доброе дело не должно оставаться... безнаказанным... поэтому вы, разумеется, можете рассчитывать...

— Нет-нет, господин чародей, мы и правда просто очень хотим помочь и по мере сил внести свой вклад в благополучие гильдии, — внезапно накинулись на него оба сразу. — Позвольте подарить вам это великолепное животное в знак...

«Они что, вместе, что ли?» — удивился парень. Вот это уже было немного подозрительно, но не отказываться же? Тем более что те странные дядьки уже тащили его в направлении городских ворот, утверждая, что лошадь ожидает «в ближайшей рощице». Хотя как раз в этом их действия были логичны — не в конюшне же краденую животину прятать.

То была вполне себе обычная пегая кобыла. Она осмотрела пришедших презрительным взглядом и безразлично отвернулась, вместо совсем не интересных ей людишек предпочитая уделить внимание сочной зелёной травке.

«А ведь дома, должно быть, уже снег выпал», — осознал в этот момент Вернер, на тёплом южном острове совсем забывший о смене времён года. О своём решении задержаться в деревне как можно дольше молодой заклинатель огня не жалел, но вот отсутствие у него тёплой одежды могло стать проблемой.

— Всё ради блага гильдии, господин чародей... Мы просто доброе дело сделать хотели... Лошадку опять же пристроить, жалко её... — тем временем в два голоса вещали конокрады, перебивая друг друга.

«Складно врут, — усмехнулся про себя парень. — По всему выходит, что это просто обычная краденая лошадь. А так как я, похоже, ни монеты за неё не заплачу, то можно искренне считать, что я её украл. Ха, Дитрих обзавидуется, когда узнает!»

Попытавшись замаскировать озорную мальчишескую улыбку под вежливость, Вернер произнёс:

— От лица гильдии чародеев я приношу благодарность за содействие в наших делах, господа.

Обрадованные возможностью избавиться от явно ставшей для них обузой кобылы, «господа» так сильно спешили покинуть место действия, что даже забыли продолжить изображать безграничное уважение к гильдии. И хорошо — Вернер уже с огромным трудом сдерживал смех.

«И всё-таки, зачем они украли — наверняка ведь вместе с чем-то ещё — целую живую лошадь? Которая им, оказывается, вот настолько не нужна, — думал он, наконец-то позволив себе рассмеяться, потому что этого уже никто не видел и не слышал. — Разве что им пришлось бежать на ней с места преступления. Глупость какая-то. Нет, Дитрих мне просто не поверит!»

Кобыла оказалась смирной и послушной, и после небольшого с нею знакомства Вернер решил, что вполне может прямо сейчас отправиться в путь. Хотелось бы, конечно, сначала вернуться в город и посетить какую-нибудь харчевню, но оставлять животное без присмотра казалось не лучшей идеей.

«Нужно будет в ближайшем поселении заранее разжиться тёплой одеждой, — строил планы на дальнейшее будущее чародей, оставив Сартанг уже далеко за спиной. — И припасы пополнить».

Первый день пути прошёл уныло — ночевать пришлось на земле, вообще без какого-либо укрытия от начавшегося вечером слабого, но оттого лишь более противного дождя, да к тому же Вернер трижды просыпался среди ночи. Один раз его разбудила по непонятной причине забеспокоившаяся лошадь, а ещё дважды к их стоянке слишком близко подходили какие-то местные хищники. Бояться парень не боялся, но всё же и расслабиться их присутствие не позволяло. А вот кобыла на зверей реагировала абсолютно спокойно, заставив его даже позавидовать такой невозмутимости.

Потом проблем не было до самого пограничья, где заканчивались земли, принадлежащие Югу, но ещё не начинались принадлежащие Северу. Некая весьма обширная территория между ними считалась нейтральной — не спорной, а просто ничьей — и предполагалось, что там никто не живёт. Впрочем, Вернер знал о нескольких существующих поселениях. Знал от Дитриха — и пусть подробностей тот не рассказывал, но в общем-то и без них было понятно, что селились там люди, которым в других местах по тем или иным причинам были не рады.

Днём он остановился возле ручья, чтобы умыться, напоить лошадь и наполнить опустевшую флягу.

— Доброго дня тебе, путник.

Вернер вздрогнул и обернулся. Он ни шагов этого человека не услышал, ни внимания на приближение к нему чужой ауры не обратил. Парень мысленно отругал себя за отсутствие бдительности — ведь точно так же мог к нему подкрасться и разбойник.

Поздоровавшийся мужчина был родом с Запада и выглядел как странствующий наёмник: вооружён мечом и небольшим — похоже, метательным — топориком, добротная кольчуга из мелких колец прикрыта плотной накидкой. Шагах в двадцати Вернер разглядел и его коня, мирно пьющего из ручья.

— И вам доброго дня, — отозвался юноша.

— Красивая лошадь. Твоя?

Парень поначалу насторожился, но потом рассудил, что он уже слишком далеко от Юга, чтобы история появления у него этой кобылы могла иметь отношение к вопросу.

— Моя. Её зовут, хм... Искра, — на ходу сочинил Вернер, за всё время пути ни разу не задумавшийся о том, что стоило бы дать ей какое-нибудь имя.

— Не ожидал, что её владельцем окажется колдун. Ну что ж, пусть так, — задумчиво произнёс незнакомец, рассматривая медальон юноши. — Моё имя Сандан, и у меня контракт на жизнь хозяина этой кобылы.

Юный чародей не просто не ожидал чего-то подобного — до этого момента у него ни за что не возникло бы и мысли, что чего-то подобного вообще можно ожидать.

«Убийца?! Так вот почему те люди хотели как можно скорее избавиться от лошади! Но... Нет, это всё равно бред какой-то, заказчик мог описать внешность цели, любые особые приметы... но лошадь?!»

— Вам нужна лошадь? Вообще-то я мог бы просто отдать её... — попытался он воззвать к здравому смыслу.

Мужчина отрицательно покачал головой:

— Её назвали как примету, по которой я узнаю нужного мне человека. Она сама мне не нужна, я пришёл за её хозяином.

— Постойте! Подождите! Это же... это просто глупо! Давайте поговорим как нормальные люди, господин Сандан! Вы же не убийца на самом деле, верно? Иначе зачем... зачем вы мне представились?!

— Там, откуда я родом, принято представляться тому, чью жизнь собираешься забрать. Хотя я уже заметил, что восточники этого не ценят... дикари похуже наших кочевников, — вздохнул наёмник, в этот миг как будто наплевав на присутствие Вернера и вспоминая о чём-то своём.

Перспектива конфликта с человеком, который зарабатывал себе на жизнь тем, что отнимал жизни чужие, юношу совсем не воодушевляла. Прикинув шансы сохранить свою шкуру, он решил, что единственным выходом будет бегство. Помня о наличии у противника метательного оружия, парень первым делом сотворил иллюзию невидимости и бросился к своей лошади, надеясь успеть послать её в галоп раньше, чем наёмный убийца поймёт, что произошло.

Но Вернер не был воином, а потому не смог оценить не только потенциальную опасность противника, но даже и его экипировку. Потратив на удивление не больше мгновения, враг действительно использовал метательное оружие, но не топор, а вообще не воспринятые парнем как что-то опасное странные ремни с металлическими шарами на концах — раскрутил их быстрыми движениями и бросил почти не глядя, примерно в то место, где должен был находиться Вернер. Попал. Крепкие ремни опутали ноги, заставляя упасть, тяжёлые шары больно ударили в бедро и в колено. Теперь, конечно, можно сделать невидимыми и их, но быстро, похоже, не выпутаться. Желающий его прикончить человек тоже прекрасно это понимает, подходит ближе, вынимая меч из ножен — похоже, собирается бить наугад, туда, где эти ремни, которые сейчас удерживают жертву от бегства...

Сорвавшаяся с пальцев колдовская молния рассыпалась на отдельные быстро гаснущие искры, столкнувшись с возникшим перед убийцей магическим барьером. Но энергия, создавшая щит, исходила не от человека — от какого-то предмета, который он носил на себе. Всё ещё не сумевший освободиться от опутавших его ремней Вернер увидел, что большой медальон на шее того начал светиться.

«Защитный артефакт?! Ещё и так грубо сделанный, не рассчитанный на скрытное ношение! Тьфу, как же я так его не заметил...» — Вернер обругал себя ещё десятком фраз куда менее культурных, не прекращая, впрочем, попыток освободиться. Вот только без толку это, враг уже близко — на лице его не злость, не радость от победы, но спокойная уверенность в хорошо выполненной работе.

«Будь оно всё проклято, я жить хочу!»

Там, где только что стоял вооружённый человек, ярко вспыхнуло пламя.

Вернер неотрывно смотрел на огонь, пока тот не погас. Потом побрёл прочь — пешком, прихрамывая на правую ногу, но всё равно просто ведя лошадь за собой.

К вечеру он добрался до какого-то маленького поселения, которого совсем не помнил по своему пути на юг. Отстранённо, будто со стороны наблюдая за собственными действиями, нашёл, где оставить лошадь, снял себе комнату на ночь и, даже не думая об ужине, закрыл за собой дверь и без сил повалился на кровать.

Хотелось спать, но сон не приходил. Перед глазами всё ещё стоял сожжённый человек, что обратился в пепел, не успев даже закричать.

«Я — убийца... — вздохнул парень, с пугающей отстранённостью примеряя к себе это слово. — Но если бы я этого не сделал... убили бы меня».

Почему-то вспомнилось, что про тех, кто отнимал чужие жизни, говорили, будто у них «руки в крови». Он посмотрел на свои. В них был разве что огонь. А вот к оружию серьёзнее охотничьего ножа Вернер прикасался только в кузнице у дяди, когда помогал тому в работе. Да и отправляясь в это путешествие, только нож с собой взял — как инструмент, не как оружие. Он даже и не вспомнил о ноже в момент нападения — хотя мог бы попробовать разрезать путы. А мог их сжечь, но вместо этого...

«Там не то что крови, угольков не осталось...»

Странное чувство. Но не страшное. Какое-то другое. Вот был перед ним живой человек, а потом просто исчез. Что-то вроде фразы «его не стало» частенько говорят про умерших, но не всегда это случается в настолько буквальном смысле! Совсем ничего не осталось — ведь не только тело, исчезла и душа! Сгорела в призванном им огне! Или всё-таки это ложь, и нет никакого окончательного уничтожения? Но тогда что там, дальше? Чародеи часто говорят о душе и перерождении, а те, которые обладают наиболее сильными способностями, могут и разглядеть её... могут взаимодействовать. Учитель Такуан утверждал, что и Вернер однажды сможет этому научиться.

«Но если души — тоже пламя, не получается ли, что заклинатели имеют над ними куда большую власть, чем все прочие?»

А вот об этом думать было страшно. Это уже не просто власть — это ответственность... Такая, какой Вернеру совершенно не хотелось бы.

Потом мысль ушла в другую сторону, переключившись на краденую лошадь и продажу незаконных артефактов.

«Я — вор и убийца... — подумал юноша. — Бред какой-то...»

Состояние отстранённости закончилось, будто и не было. Но если кто и слышал его истерический смех, то ломиться в дверь с вопросами не стал. А потом стало легче — пришло понимание того, что всё равно уже нет возможности изменить прошлое.

«Просто... так получилось. Я — тот, кто я есть. Нужно жить дальше».

Найдя в этой мысли душевное спокойствие, он смог наконец заснуть.

Оставшаяся часть пути прошла без происшествий. Дважды молодой чародей обнаруживал впереди засаду разбойников и благополучно избегал её при помощи иллюзий невидимости. Один раз его нагнал отряд странствующих наёмников — они спрашивали, далеко ли до ближайшего города. На лошадь ни один из них даже не взглянул, хотя парень в глубине души уже готовился к худшему.

«Дитрих вроде упоминал, что люди, которые занимаются продажей краденых коней, как-то их перекрашивают. Нужно будет сказать, чтобы обязательно так сделали. А то мало ли», — подумал он после этой встречи, продолжая свой путь.

Больше ничего интересного и запоминающегося не происходило, если не считать того, что Искра — а Вернер решил продолжить называть кобылу этим именем — похоже, ни разу в жизни не видела снега и сильно испугалась, когда с неба вдруг начали падать какие-то холодные белые хлопья.

Уже возле Вардена юноша оставил лошадь в находящейся за городом общественной конюшне, заранее предупредив местного конюха, что забирать её придёт не он, а его друг.

В гильдии удивились тому, что Вернер честно провёл на острове все четыре луны, но не нашли к чему придраться — тем более он ещё там заранее составил подробнейший отчёт о состоянии энергетического фона всех окрестностей. Отчёт был правдивым и очень скучным — изобилующим мудрёными магическими терминами, которых большинство чародеев в обычной речи почти никогда не употребляло, предпочитая вместо этого использовать слова попроще.

В итоге молодого чародея похвалили за ответственное отношение к поручению и дали время подготовиться к пропущенному из-за этой поездки экзамену, наконец оставив на некоторое время в покое.

В первую очередь Вернер собирался проведать Дитриха и узнать, может ли тот свести его с людьми, желающими приобрести краденую кобылу с потенциально опасным для нового владельца прошлым, но после ужасно долгого общения с наставниками из совета чародеев, принимавшими его отчёт о положении дел на острове, есть хотелось так, что уставший ученик гильдии решил немного поменять приоритеты и сначала завернуть в трактир, где можно было бы спокойно пообедать. Трактирщик за время его отсутствия уже отвык от того, что крепкий и здоровый парень совсем не употребляет хмельных напитков, и прямо как в первый раз удивился просьбе принести воды или компота.

— Вернулся? — услышал Вернер приятный женский голос у себя за спиной.

— Неужто только сейчас заметила, красавица? — с улыбкой спросил юноша, отрываясь от еды и поворачиваясь к вездесущей Вирре, которая обычно безо всякой магии знала обо всех событиях во всех конца города менее чем через секунду после того, как они происходили.

— Нет конечно, — обиженно фыркнула девушка. — Просто не до тебя было. Лошадь, на которой ты приехал, продаётся?

Как и всегда, воровка заранее знала даже то, о чём Вернер только собирался спросить.

— Вообще да, но у неё... довольно сложная история и...

— Есть покупатель. Надёжный.

— Ну и отлично тогда, — немедленно согласился парень, ухватившись за возможность избавиться от животного, с которым были связаны ужасно неприятные для него воспоминания. К тому же мало ли, вдруг наниматель Сандана заплатил более чем одному убийце. Да и не нужна ему собственная лошадь.

— Смотри какой сговорчивый! Даже не спросил, сколько дают.

— Отдам хоть даром, — ответил Вернер, осознал, что повторил слова тех людей, от которых получил Искру, и рассмеялся.

Вся остальная история прозвучала уже в совсем другой обстановке. Дитрих и правда поверил далеко не всему... и это там ещё не было сказано ни слова о духовном пламени — ведь в услышанной вором версии бегство с помощью иллюзии невидимости оказалось успешным.

Просидев за беседой с другом почти до самого вечера, юноша решил перед сном заглянуть в библиотеку, чтобы хоть немного вспомнить, на чём остановился перед поездкой на юг. В последний раз он пробовал создать магический щит уже очень давно. Помнил, что в первый раз получилось плохо, просто ужасно, но у большинства и вовсе поначалу ничего не выходило, так что Вернеру всё равно было грех жаловаться. Освежив в памяти правильную технику создания нужной энергетической структуры, ученик гильдии попробовал сотворить заклинание.

На этот раз ничего не вышло. Совсем. Он так и не понял, почему. Попробовал снова. И ещё несколько раз. Ничего.

Он не стал хуже чувствовать потоки духовной энергии, но как только пытался сформировать из неё щит, каждый раз она в последний момент исчезала, как будто... сгорала, что ли... Но молодой чародей совсем не видел для этого причины.

Во время очередной попытки он устало закрыл глаза, а потом и магическим зрением решил не смотреть, подумав, что, возможно, ему мешает именно то, что он тратит всё своё внимание на слишком пристальное наблюдение за собственными же действиями.

«Кажется, получилось...»

Он не прибегал к магическому зрению, просто открыл глаза — правильно сформированный щит должен быть виден и так. Если всё получилось как надо — потоки энергии, из которых он сплетён, начнут светиться, и это станет видно даже в материальном мире.

Вместо этого парень увидел вставший перед ним стеной духовный огонь. Самым смешным было то, что отдельные языки пламени повторяли форму тех потоков энергии, из которой должен был быть соткан щит.

«Да как так-то?!»

Вернер быстро погасил огонь, надеясь, что никто ничего не заметил. Попробовал ещё раз. И ещё.

Результат тот же. К счастью, таким поздним вечером в библиотеке не было никого, кто мог бы это увидеть.

«Не понимаю...»

После ещё нескольких попыток Вернер списал все странности на усталость и отправился спать.

Однако у него ничего не вышло и на следующий день. С другими заклинаниями проблем не было, даже с намного более сложными. Никаких проблем. Никогда.

А вот проклятый магический щит он сотворить так и не смог. До самого дня экзамена.

В честь такого события в Варден вновь приехал сам глава гильдии. Фальк был довольно стар даже по меркам чародеев и, говорят, присутствовал на всех экзаменах потому, что среди молодых учеников надеялся найти себе преемника. Однако на Вернера, встретившегося с ним впервые, он не произвёл впечатления совсем уж старика — это был бодрый мужчина с цепким взглядом и скучающим выражением на лице. Сам он принимать экзамен не стал, предпочтя занять место наблюдателя. Экзаменатором же был Гестур — противный въедливый тип, который точно не простит ни единой ошибки. Особенно Вернеру.

Но так или иначе, к огромному счастью юноши, экзаменатора в первую очередь интересовало, сможет ли ученик успешно справиться с предложенной задачей, а не сам способ её решения. И вот уже испытания подошли к концу, а Гестур так и не смог придумать к чему придраться, хотя, судя по его виду, очень хотел. Но всё же в итоге пришлось объявить, что если у господина Фалька не найдётся дополнительных вопросов, то экзамен завершился успешно.

— Да, вы правы — неплохо, весьма неплохо. Я бы даже сказал, удивительно хорошо. Сильные, выдающиеся способности. И похвальная изобретательность, — задумчиво протянул глава гильдии. — Однако, боюсь, вашему ученику было скучно. К тому же он до сих пор так и не продемонстрировал всех заклинаний, которым должен был научиться. Надеюсь, никто не будет возражать, если я сделаю этот экзамен чуть более интересным... и более опасным...

Ответить никто не успел. Ударная волна, порождённая резким выбросом большого количества духовной силы, опрокинула стоявшие у стен предназначенного для экзаменов зала скамьи. Одну, что была ближе всех, так вообще размолотила в щепки. Только обалдевший от такого поворота событий Вернер так и остался стоять, где и был. Перед юношей ярко пылала стена духовного пламени, благополучно поглотившая всю энергию, что могла ему навредить.

Юный заклинатель не собирался этого делать, но в какой-то момент ему показалось, что иначе такой мощный удар просто убьёт его... и так вышло само собой, как неосознанная попытка защититься, закрыться хоть чем-то. Огнём — тем, что всегда являлось частью его сущности, как бы ни требовали чародеи от него отказаться.

Теперь пути назад не будет. Он в присутствии чародеев продемонстрировал, что до сих пор самому себе оставался верен куда больше, чем кодексу гильдии.

«Выгонят, наверное. И пусть. Надоело делать вид, что я соблюдаю правила, — Вернер криво усмехнулся. — Не хочу ничего объяснять. И доказывать не хочу. Я — тот, кто я есть. И в первую очередь — я заклинатель огня. Так всегда было. И будет, как бы кому-то ни хотелось это изменить!»

Будто бы лишь того они и ждали, вокруг очень быстро оказались все члены совета чародеев, что находились сегодня в городе. А Вернер всё так же стоял посередине экзаменационного зала — один против их всех. Пламя он погасил, но был готов в любой момент призвать его вновь, если в том возникнет необходимость. Наверное, должно было быть страшно... но заклинатели огня не боятся. Сказать ему нечего, но просто взять и уйти казалось ещё более странным — вот он и ждал действий со стороны кого-то другого.

Но когда чародеи заговорили с ним, он понял, что на их речи ему плевать. Даже если они согласны дать ему последний шанс продемонстрировать свою приверженность порядкам гильдии.

«В бездну такие порядки!»

— ...дать магическую клятву, однозначным образом исключающую возможность использования... — вкрадчивым тоном вещал лично глава гильдии.

— Не стану, — Вернер демонстративно громко щёлкнул пальцами, призывая маленький огонёчек, поместившийся на кончике одного из них. — И заставить меня вы не сможете. Хотите выгнать из гильдии — без проблем. Но я не буду отказываться от себя ради чьей-то сомнительной благосклонности. Даже вашей.

— Достойные слова, — подозрительно доброжелательно отреагировал чародей. — Но это слова безумца. Одумайся, юный ученик: огонь уничтожит твою душу. Мы же можем предложить тебе спасение.

— Да? От чего это?

— От смерти в пламени, конечно.

— А оно мне надо? Вы ведь можете меня своими этими экспериментами с поисками божественной силы вообще до такого довести, что полное уничтожение ещё и благом покажется. Так что простите, господин Фальк, но с этим я уж как-нибудь сам разберусь. Без вас. Тем более, раз ваши книжки утверждают, будто боги тоже имеют отношение к огню, то неизвестно ещё, кому здесь больше нужна помощь другого, правильно я понимаю? Да я и не единственный заклинатель огня среди присутствующих, не так ли?

Он сказал это наугад. Просто сложил все отдельные факты, что слышал хоть мельком — все, что имели отношение одновременно и к огню, и к гильдии. Чародеи прекрасно контролировали себя — даже аура их оставалась такой же спокойной, не выдавая эмоций... но они молчали. Думали. И мысленно переговаривались друг с другом. Стоящий позади всех Такуан, чьё выражение лица мог видеть только Вернер, улыбнулся первым. Странно так улыбнулся, будто с одобрением. А вот натянутые улыбки остальных были вежливо-фальшивыми — не ложь, в которой можно обвинить, но и не искренность... просто хорошие манеры, не более.

«Угадал?.. Неужели?..»